Book: Престарелый рок



Уолтер Йон Уильямс

ПРЕСТАРЕЛЫЙ РОК

Ребекке с благодарностью


«Мы с Тиравлеем эти два года были мертвы, но старались, чтобы об этом никто не узнал».

Босуэлл, «Жизнеописание Джонсона», 3 апреля 1773 г.

1

Разве так положено относиться к объекту вожделений?

Несмотря на свой преклонный возраст — несколько столетий, — третья жена Франческо ди Бартоломео ди Жаноби дель Джиокондо отнюдь не утратила привлекательности. Обожатели до сих пор являлись к ней, чтобы выразить восхищение ее прекрасным лбом и нежными руками — перед ней преклонялись, за ней ухаживали, ее домогались. Опираясь спиной о ломбардийский тополь, она встречала поклонников неизменным взглядом карих глаз, умиротворенным выражением лица и вечной загадочной улыбкой.

Порой ей трудно было сохранять эту улыбку, поскольку некоторые из поклонников оказывались настойчивее других. Не раз ее похищали из родного дома, не раз спасали, или выкупали, или выхватывали из рук грабителей в последнее мгновение.

А уж сегодня ей наверняка большого труда стоило улыбаться. Возле нее полукругом выстроился отряд до зубов вооруженных полисменов, причем все — какая непростительная грубость! — стояли к ней спиной. Ее окружала невидимая сфера холодового поля. Многослойная система защиты, уйма сирен и всяческих ловушек усеивали пол, потолок и стены по обе стороны от ее трона.

А на нее смотрели двое мужчин. Один — высокий, седой, сухопарый, другой — среднего роста, хотя в своих ботинках на высоких каблуках он казался выше полицейских. У него были длинные волосы, на пальце сверкал перстень со здоровенным бриллиантом. Он взирал на мир зелеными глазами из-под набрякших век, что придавало его лицу скучающее выражение. Ему было около тридцати.

— Ну, как тебе наша Джиоконда? — поинтересовался седовласый мужчина оглушительно громким голосом. Пожалуй, с его стороны было бестактно задавать этот вопрос в присутствии той, о ком шла речь, но так уж он привык — он был глуховат, и потому все время кричал.

— Она понравилась бы мне гораздо больше, лорд Гюйге, если бы я мог подойти к ней поближе.

— Может быть, Майджстраль, если ты вежливо попросишь.

Ряды полисменов сомкнулись. Затянутые в перчатки пальцы потянулись к оружию.

Дрейк Майджстраль бесшумно шагнул вперед и поднял руки вверх. Пальцы охранников на спусковых крючках задрожали от натуги… и тут Майджстраль просто развел руками — так, словно раздвигал воду.

— Не будете ли вы так добры…

Полисмены нехотя разошлись в стороны. Должностное лицо — танкер по имени Горвинг, похоже, был целиком и полностью поглощен тем, что пытался удавить себя собственным хвостом. Ленивые глаза Майджстраля зажглись от восторга. Он смерил Джиоконду взглядом и навострил уши.

— Мне нравится ее sfumato, — сообщил Майджстраль. — И лицо приятное — смотреться будет неплохо. Если повесить у себя в комнате — не скоро надоест.

При этом богохульном заявлении у Горвинга вырвался хрип. Трудно было сказать, отчего он так выпучил глаза — от возмущения или от удушья. Лорд Гюйге, искусствовед по профессии, легко шагнул вперед и склонился, рассматривая черты лица прекрасной дамы.

— Мона Лиза — моя старая приятельница, — сказал он. — Мы с ней на дружеской ноге.

— Поздравляю. А я знаком только с ее кузиной — «Дамой с горностаем».

— А… А я вот, пожалуй, не имел такого удовольствия.

Знакомство Майджстраля с «Дамой с горностаем» однажды затянулось на шесть дней — именно столько времени прошло между тем, как он украл картину, и тем, как продал страховой компании ее владельца.

— В коллекции принца Чана на планете Нана, — заметил он, — «Дама», так же как и Мона Лиза, предмет поклонения из-за ее удивительной неуловимой улыбки. Поневоле задумаешься, как это художнику удавалось развлекать женщин.

— Полагаю, история об этом умалчивает, — проговорил лорд Гюйге.

Горвинг, бездыханный, повалился на пол, издав при падении глухой деревянный звук. Один из полисменов выругался. Майджстраль зыркнул на него.

— Нечего на меня пялиться, — посоветовал он. — Я тут ни при чем.

Он послал Джиоконде последний испытующий взор и отошел от картины. Гюйге последовал за ним и взял его под руку:

— Перейдем к венецианцам, Майджстраль?

— Давайте уж сразу к фламандцам. Там у вас есть Вермеер, на которого я глаз положил.

Они вышли из зала и свернули в коридор. Отряд полицейских нервозно затопал следом. Охранники ожидали, что Майджстраль станет осматривать собрание галереи по порядку: сначала все итальянцы, а потом уже фламандцы. То, что он пропустил сразу несколько залов, спутало их планы, и офицерам пришлось импровизировать на ходу.

Пока обескураженные охранники сновали с места на место, Майджстраль преспокойно расхаживал рядом с искусствоведом. «Если уж приходится любоваться шедеврами живописи сквозь живую изгородь полисменов, — решил он, — надо ее хотя бы изредка прореживать».

— Недавно случайно получил весточку от твоего отца, — громогласно сообщил Гюйге, и голос эхом разлетелся по коридору.

Майджстраль нахмурился:

— Недавно?

— Всего несколько дней назад, по системе Сугубо Частной Переписки. Просит приглядывать за тобой и заботиться, чтобы ты не якшался ни с какими… — Гюйге улыбнулся, — грубыми и недостойными субъектами.

Майджстраль вздохнул. Как только Густав Майджстраль был объявлен покойным и погребен на Нане, сразу же посыпалась куча корреспонденции через дорогущую систему СЧП — Сугубо Частной Переписки — то чьи-то жалобы, пересказанные отцу на поведение Майджстраля-младшего, то требования о выплате старых долгов, о которых он позабыл двадцать лет назад, то записочки друзьям с сетованиями, что Майджстраль им пренебрегает, то предложения старым кредиторам встретиться с Майджстралем и потребовать от него возврата денег.

— Густав надеется скоро повидаться со мной, — гаркнул Гюйге. — Ты вроде бы не субсидируешь его разъезды?

— В могиле ему спокойнее, — объяснил Майджстраль. — Возьмись он путешествовать, только нажил бы себе лишних неприятностей — Он посмотрел на старика. — Боюсь, он тронулся умом, лорд Гюйге. С мертвыми это частенько случается, вы же знаете.

— Пожалуй, — ответствовал Гюйге.

«Кружевницу» Вермеера Майджстраль нашел столь же восхитительной, сколь о ней говорили, да и другие работы фламандцев вызвали у него восторг, хотя он не постеснялся вслух выразить свое удивление по поводу того, что на таком количестве натюрмортов изображались остатки трапез — грязные вилки и перепачканные блюда не казались ему достойными тонкого искусства.

— А если бы ты был голодающим художником, — отшутился Гюйге, — разве ты сумел бы удержаться и не съесть ту снедь, которую надо так долго рисовать?

— О, — вздохнул Майджстраль. — Тут я с вами полностью солидарен.



Гюйге и Майджстраль вышли из Лувра и направились к красному спортивному флайеру Гюйге, стоявшему на старомодной мощеной подъездной аллее. Информационные сферы, плотным кольцом окружившие флайер, засекли жертв и зажужжали, защелкали, выискивая наилучшие ракурсы для съемки. Майджстраль на фоне пирамиды Пей, карусели Хорхина, Летающего Блюдца Тюильри.

— Можно ли в самое ближайшее время ожидать кражи в Лувре? — послышался первый вопрос.

— Я тут в отпуске, — ответил Майджстраль. — Впервые на Земле и не хочу портить свои впечатления занятиями профессиональной деятельностью. У меня слишком мало времени на подробное ознакомление с моим культурным наследием: Париж, Эдо, Техас, Мемфис…

— Думаете ли вы, что недавнее осуждение Комитетом Созвездия по Традициям воровства и призыв к его запрету скажется на ваших занятиях?

Майджстраль немного помедлил.

— Воровство в Законе, — сказал он, — это обычай, не свойственный человеческой цивилизации. Остается только надеяться, что парламенты различных планет, входящих в Созвездие, учтут древность этого ремесла.

— Значит, вы считаете, — раздался новый голос, — что Человеческое Созвездие должно сохранять нечеловеческие традиции даже тогда, когда они противоречат человеческой цивилизации?

Зеленые глаза Майджстраля сверкнули под тяжелыми веками. Вопрос был провокационный, а особенно слово «нечеловеческие», которое в последнее время приобрело враждебный оттенок. Сам Майджстраль находил словосочетание «человеческая цивилизация» неправильным до тех пор, покуда человечество не оказалось аннексированным инопланетными силами, однако ему не хотелось давать провокационный ответ на провокационный вопрос, поэтому он сдержался.

— Я целиком и полностью на стороне человечества. Но нет ничего цивилизованного в переменах ради самих перемен. Зачем что-то менять в сложившемся институте, который работает и обеспечивает всех развлечениями уже не одно тысячелетие?

— Удастся ли вам удержать чемпионский титул столь же долго, сколько Джеффу Фу Джорджу?

Майджстраль улыбнулся.

— Джефф Фу Джордж неподражаем, — сказал он. — Мне повезло на станции Сильверсайд, а если бы он не отошел от дел, я уверен, первое место по-прежнему было бы за ним.

— Николь сейчас находится на Земле, — прозвучал голос из другой сферы. — Вы собираетесь с ней повидаться?

И тут в Лувре взвыли сирены. Полисмены, столпившиеся у выхода, дабы проследить за отбытием Майджстраля, ошарашенно уставились друг на друга. Дрейк удивленно усмехнулся: кто-то решил поживиться, покуда внимание охранников отвлечено. Он обернулся к Гюйге.

— Поехали, — предложил он, — пока это дельце не повесили на меня.



Красный спортивный флайер взмыл в небо над Парижем. Инфосферы остались позади, и Майджстраль облегченно вздохнул.

— И как Фу Джордж терпел это столько лет? — спросил он.

— У него антураж был повнушительнее, — объяснил Гюйге. — А в тот раз на станции Сильверсайд у него было слишком мало подручных. Всего двое.

— Двое плюс Ванесса-Беглянка, — уточнил Майджстраль. — А она одна стоит целой армии.

Вспомнив о том, как ему довелось взглянуть в самое дуло винтовки Ванессы-Беглянки, Дрейк поежился.

— И все равно мне кажется, что тебе не хватает помощников.

— Я стараюсь, — сказал Майджстраль. — Но ты просто не представляешь, как трудно в наши дни найти многообещающих молодых преступников.



А несколько минут спустя флайер уже приземлился в поместье Гюйге на юго-западе от Кракова. Майджстраль поблагодарил хозяина за посещение самой известной галереи на Земле, после чего отправился переодеваться к обеду.

В комнате Майджстраля встретил слуга Роман. Даже для хозалиха Роман отличался высоченным ростом. Предки его служили семейству Майджстралей так давно, что Дрейк не смог бы, да и не стал бы вычислять, с каких именно пор.

Майджстраль отдал слуге свои пистолеты — ножа, из уважения к музейным холстам, он с собой не брал, — и Роман принялся расшнуровывать камзол хозяина.

Уши Романа встали торчком.

— Как я понимаю, сэр, в музее возникли кое-какие сложности, — сказал он.

— Не то чтобы сложности. Но все-таки на тот случай, если полиция усомнится в том, что видела собственными глазами, и решит, что это я совершил кражу, надо слегка подсуетиться. Я не в курсе, как местные законы относятся к воровскому инструменту.

— Судя по выпускам новостей, кража прошла успешно, сэр.

— Ага… В таком случае нам следует подготовиться к визиту властей.

Несколько недель назад Имперская Спортивная Комиссия несколько огорчила Майджстраля, признав его самым выдающимся Вором в Законе во всем изведанном космосе. Дрейк же никогда не рассматривал свою персону в качестве возможного кандидата. Первое место всегда принадлежало Джеффу Фу Джорджу. Известность ему принесла кража в Зеркальной Колокольне, а затем он только поддерживал пальму первенства. Но Фу Джордж недавно отошел от дел, а двум другим претендентам жутко не повезло — они угодили за решетку, и тут уж Майджстралю деваться было некуда — на станции Сильверсайд он превзошел самого себя и в итоге заполучил поистине фантастическую сумму. Он опередил ближайшего соперника на целых двадцать очков.

Роман покончил с расшнуровкой камзола Майджстраля и, сняв с него оскорбительно белеющую пушинку, отнес и повесил платье в шкаф.

Дрейк достал бинокль и выглянул в окно — удостовериться в том, что детективы таки слоняются вокруг имения Гюйге.

Попадание в первую строчку рейтинга, как понял Майджстраль, гарантирует победителю, увы, излишнее внимание со стороны местных властей.

Полицейские оказались на своих местах — за кустарником. Детективы слишком дорожили своей репутацией, чтобы валяться на земле, поэтому вели себя так, словно слоняться за колючими зарослями — обычное занятие для нескольких потрепанных и кое-как одетых государственных служащих.

Майджстраль уповал только на то, что полисменам в конце концов придется в эти кустики залечь.



Роман молча завершил процесс переодевания хозяина, и Майджстраль прошествовал в кабинет, где Дрекслер, прильнув к окуляру микроскопа, предавался изучению структуры предмета воровского инвентаря, конкретно — радиоглушилки.

— Того и гляди нагрянут представители властей, — сообщил ему Майджстраль. — В Лувре состоялось успешное ограбление.

Дрекслер обернулся и глянул на Дрейка через плечо. Он был хозалихом, вошедшим в пору зрелости. Его рост — чуть ниже среднего — приравнивал его к высокому мужчине, но из-за плотной комплекции казалось, ему еще расти и расти.

— Прошу прощения, сэр, — сказал он, — однако вам не следовало, бы браться за дело в таком месте, как Лувр, без соответствующей поддержки.

— Я и не брался, — ответил Майджстраль. — Просто кто-то приурочил ограбление к моему визиту в музей.

Уши Дрекслера распрямились.

— Надеюсь, повторение того, что случилось на станции Сильверсайд, не произойдет.

— Я тоже искренне надеюсь, — сказал Майджстраль. — Но если у тебя в загашнике есть что-нибудь такое, что на Западной Украине — или как там еще называется это место — принято считать нелегальным, пусть все это на время исчезнет.

— Вас понял. — Дрекслер убрал свое оборудование в чемоданчик, выстланный изнутри поролоном, чемоданчик засунул в плотный холщовый мешочек с радиоуправлением и подбросил вверх. Сверток и не подумал падать. Повинуясь команде Дрекслера, распахнулось окно, и по безмолвному сигналу устройства дистанционного управления, спрятанного в воротнике хозалиха, мешочек вылетел из окна.

— Заброшу на дерево в нескольких километрах отсюда, ладно? — проговорил Дрекслер, изобразив языком хозалихскую ухмылку.

— Отлично. Спасибо.

— На самом деле у меня нет ничего нелегального, но, если полиция вздумает конфисковать это, придется ждать, пока вернут, а вернуть могут испорченным.

— Ну и славно.

— Такое случалось.

— Это точно. Спасибо.

Майджстраль вернулся в гардеробную, думая о Дрекслере.

Дрекслер, так же как и Дрейк, пережил безумие того, что случилось на станции Сильверсайд, — пережил на собственной шкуре, но со стороны конкурирующей фирмы. Он работал техником у Джеффа Фу Джорджа и с остервенением боролся за успешное ограбление в Сильверсайде, которое обозначило бы его собственный общественный дебют. Уход Фу Джорджа со сцены совпал с уходом от Майджстраля его технического консультанта, и тогда Дрекслер предложил свои услуги Майджстралю. Дрейк взял его с испытательным сроком. До сих пор все шло как по маслу, но Майджстралю еще не доводилось по-настоящему испытать таланты Дрекслера, поскольку последние несколько месяцев он не работал по-крупному.

«Чего-то в нем не хватает», — думал Дрейк. Нет, ни на манеры, ни на способности Дрекслера Майджстраль пожаловаться не мог — Фу Джордж нанял бы только первоклассного специалиста, — и все-таки нечто неуловимое не давало Майджстралю покоя, лишало возможности чувствовать себя рядом с Дрекслером в своей тарелке.

Это нервировало. Не сказать, чтобы он недолюбливал Дрекслера, просто ему трудно было найти общий язык с хозалихом, а почему — Майджстраль и сам не понимал. Да и то, что Дрекслер — хозалих, не имело значения — ведь Майджстраль совершенно спокойно и легко общался с Романом.

«Химизм, — подумал он. — Печально, но факт».

Дрейк оделся. Роман, ни слова не говоря, подал ему оружие, и Майджстраль спрятал его. Послышался звук обеденного гонга.

— Не потребуется ли что-нибудь еще, сэр? — спросил Роман.

В комнате внезапно стемнело, словно стая ворон закрыла солнце. Майджстраль выглянул в окно. На лужайку перед домом Гюйге садились несколько черных блестящих полицейских флайеров. Он ощутил жуткое раздражение.

— Что я вам говорил? — процедил Дрейк сквозь зубы. — На этой треклятой планете меня ни на одну треклятую секунду не оставят в покое.

А ведь он же на самом деле был в отпуске. На Землю он прилетел, чтобы поприсутствовать на свадьбе своих приятелей, а некогда работодателей — Амалии Йенсен и Педро Кихано, а потом задержался как турист. Во время своего путешествия он не собирался ничего красть, но, похоже, ему никто не верил на слово.



— Может, они ненадолго, — предположил Роман.

Майджстраль несколько раз глубоко вдохнул и постарался взять себя в руки.

— Оставайся здесь, — приказал он Роману, — да смотри, чтобы копы ничего не сперли.

Роман — образцовый слуга — отвесил хозяину поклон:

— Хорошо, сэр.

Обед начался вовремя, однако его течение несколько осложнялось из-за грохота тяжелых ботинок полицейских, сновавших туда-сюда по залам. Комиссар полиции, старикан с кустистыми бакенбардами по имени Пшемышль, был приглашен к столу и уселся вместе с Майджстралем, лордом и леди Гюйге как раз тогда, когда подавали суп.

— Примите мои извинения, — произнес он на изысканном хозалихском стандарте. — Если бы дело зависело от меня, я бы дождался окончания обеда, но приказы поступают из вышестоящих инстанций, вы же понимаете. Когда полицейские службы объединяли, я это предчувствовал. — Он взмахнул ложкой. — «Слушайте, — сказал я тогда, — этим бюрократам в Байджинге плевать с высокой колокольни на то, что скажут здешние господа. Меня заставят отрывать людей от еды или вытаскивать из постелей, когда можно запросто подождать и дать им спокойно позавтракать». Сами видите — разве я не прав? — Он скорбно воззрился в потолок. — Одному Богу известно, что случится, если примут Закон о безопасности и подстрекательстве. Тогда уж точно никто из нас не будет чувствовать себя в безопасности.

— А что именно похищено из Лувра? — поинтересовался лорд Гюйге.

Пшемышль бросил на Майджстраля понимающий взгляд.

— Картина, находящаяся на расчистке и реставрации, — ответил он. — «Молодой человек с перчаткой» Тициана.

— Ах да, — кивнул Гюйге. — Я обратил внимание, что ее нет в экспозиции.

В столовую, громко топая, вошла высокая хмурая женщина с точеными чертами лица — офицер полиции. Ее светлые волосы были упрятаны под сверкающий шлем с темной лицевой пластиной, и это ей совсем не шло, поскольку в таком виде она напоминала скорее коммандос из «Эскадрона смерти», чем государственную служащую, явившуюся в дом в самый разгар трапезы. Вела она себя корректно. Черную кожаную форму усеивало множество блестящих пуговиц. Она строевым шагом прошествовала к стулу лорда Гюйге и остановилась сбоку. Остальные встали.

— Сэр, — сказала она на человеческом стандарте. — Я — генерал-полковник Дениза Вандергильт. Я хотела бы испросить вашего разрешения на то, чтобы полицейские смогли осмотреть ваше собрание картин с тем, чтобы выяснить, нет ли среди них украденного полотна.

Лорд Гюйге нахмурился и произнес самым обычным — а значит громоподобным — голосом:

— Какими средствами вы намерены пользоваться?

Майджстраль поневоле мысленно поздравил Вандергильт с тем, что она не вздрогнула, не отшатнулась, не решила, что ей угрожают, и не схватилась за пистолет.

— Для осмотра? Пассивными широковолновыми флюорокамерами. Вашим картинам ничто не повредит.

— Что ж. Хорошо. — Гюйге взмахнул салфеткой, давая остальным понять, что они могут сесть за стол. — В таком случае приступайте.

Лицо Вандергильт стало рассеянным — с помощью передатчика, встроенного в шлем, она отдавала подчиненным соответствующие указания.

Леди Гюйге опустила ложку и удивленно уставилась на Вандергильт. Женщина она была спокойная — наверное, из-за того, что муж столько лет орал на нее, — и говорила только по делу.

— Генерал-полковник? — переспросила она. — Не припомню, чтобы такое звание существовало в местной полиции.

— Я служу в Корпусе Специальной Службы Созвездия, мадам, — ответила Вандергильт.

— Генерал-полковник прибыла сюда прямо из Байджинга, — внес ясность Пшемышль. Физиономия у него при этом была такая, словно он просил присутствующих о сочувствии.

— А чем именно, — спросила леди Гюйге, — занимается Корпус Специальной Службы?

Вандергильт заметила, что из-под шлема у нее выбилась непослушная прядка волос.

— Мы обеспечиваем политическую безопасность Человеческого Созвездия от внешней и внутренней угрозы, мадам, — ответила она, заправляя волосы ловкими пальцами в черной перчатке, — и следим за теми, кто представляет особый интерес для администрации.

— Господи… — Леди Гюйге захлопала глазами и обратилась к мужу: — Как тебе кажется, среди наших гостей найдутся такие?

Вандергильт нахмурилась:

— Прошу прощения, мадам, но я удивлена, что обладатели такой великолепной коллекции, как вы и мистер Гюйге, принимают у себя человека, чья профессия — воровство.

— Ха! — громко воскликнул лорд Гюйге.

Вандергильт чуть вздрогнула, словно ей выстрелили прямо в ухо. Светлые локоны упали на лоб и занавесили ей глаза.

— Мы с отцом Майджстраля вместе учились в школе, — сказал Гюйге. — И вполне естественно проявить гостеприимство в отношении сына старого друга.

— И уж конечно, я не стал бы ничего красть у хозяев, — добавил Майджстраль, — это было бы невежливо.

— И зовут меня, кстати говоря, Беренс, — внес ясность Гюйге. — Гюйге — это титул. Энтони Беренс.

— Благодарю вас, мистер Беренс, — произнесла Вандергильт. Она безуспешно сражалась с упрямой прядкой. — Спасибо, что напомнили мне о том, что в Созвездии пользуются титулами сугубо из вежливости.

Леди Гюйге слегка нахмурилась.

— Надеюсь, — сказала она, — что слово «вежливость» еще не вышло из употребления.

Вандергильт вспыхнула. Она сокрушенно смотрела на лорда и леди Гюйге, и Дрейк подумал, что, как только она вернется в Байджинг, тут же заведет файлы на обоих. Отец Майджстраля был известным империалистом, а теперь, судя по всему, знакомство с ним могло опорочить семью школьного товарища.

— Как бы мне ни льстило такое внимание, — вмешался Майджстраль, — все-таки странно, чем я его заслужил. Каким образом Вор в Законе — обладатель профессии, в Созвездии совершенно легальной, — привлек внимание, особое внимание, такой высокопоставленной персоны, как генерал-полковник?

— Мы полагаем, — сказала Вандергильт, — что такой нечеловеческий вид спорта, как Воровство в Законе, недолго останется легальным. Но даже Воровство в Законе дает право на арест, если я поймаю вас на месте преступления или по горячим следам.

Уши Майджстраля прижались к голове. Зеленые глаза весело блеснули из-под ленивых век.

— Надеюсь, я предоставлю вам и вашим людям возможность как следует поупражняться, — сказал он.

Пшемышль смотрел на него, ослепительно улыбаясь. Майджстраль чувствовал молчаливое одобрение лорда и леди Гюйге. «Несомненно, — подумал он, — они всей душой за то, чтобы я вовлек эту официозную даму в захватывающую погоню за собой от одного убежища к другому».

Дрейк знал, что не заслуживает того кредита, который ему молча выдавали собравшиеся за обеденным столом. Да будь он проклят, если станет что-нибудь где-нибудь красть, покуда рядом рыщет такая затянутая в кожу фанатичка, которая только и ждет случая отволочь его в Байджинг и бросить в подземелье, где наверняка ждут кандалы, сырая солома, крысы и прочие неизменные тюремные гадости…

Вандергильт выпрямилась. Она понимала, когда звучал вызов.

— Мы не намерены, — отчеканила она, — позволять такому гнусно-прославленному типу, как вы, расхищать наследие Человеческого Созвездия ради собственного возвышения. — Ее рука в черной перчатке взметнулась к голове.

— Хотите шпильку, милочка? — спросила леди Гюйге.

— Нет. Благодарю вас. С вашего позволения, мистер и миссис Беренс? — Она крутанулась на каблуках и строевым шагом вышла.

— Хвала Всевышнему, — облегченно вздохнул лорд Гюйге. — Она отвлекла нас только от первого блюда.



Полиция ушла как раз тогда, когда подали бренди и сигары, что страшно огорчило старину Пшемышля — ему пришлось оставить бокал с «Монте-Кристо» наполовину недопитым.

— А знаете, он неплохой парень, — признался Гюйге, проводив гостя и снова усевшись за стол. — Но я все равно рад, что он ушел. Дрейк, мне бы хотелось с тобой кое-что обсудить, если ты не против.

— Отнюдь, — отозвался Майджстраль. — Кстати, это не Ясперс у вас в углу?

Гюйге улыбнулся:

— Он самый. Вещь для него нехарактерная. А у тебя наметанный глаз.

— Вот не знал, что вы собираете современную живопись.

Леди Гюйге стряхнула пепел с «Кохимы» и глянула в бокал с бренди.

— Мое увлечение, — призналась она. — Эта работа страшно понравилась мне несколько лет назад, и Тони подарил мне ее на день рождения.

— Какая чуткость, — похвалил Майджстраль.

— Я вот о чем думал, Дрейк, — продолжил Гюйге. — Может быть, тебя заинтересует кое-какой заработок, пока ты здесь. Есть в частных собраниях несколько вещиц, на которые мне жутко хотелось бы взглянуть, но владельцы страшно несговорчивы, и боюсь, единственный способ посмотреть на эти картины — устроить так, чтобы они, — он стряхнул пепел, — попали в мое собственное собрание.

— Я бы рад помочь вам, — ответил Майджстраль, — но мой отдых на Земле уже и так получился чересчур активным. Пожалуй, я могу познакомить вас с кем-нибудь из воровского мира, кто мог бы посодействовать.

— Буду весьма признателен. — В глазах Гюйге вспыхнул огонек. — Уверен, у тебя есть кое-какие сюрпризы для этой дамочки Вандергильт, а?

Майджстраль едва заметно улыбнулся.

— Да-а… — протянул он, подумав о том, что это утверждение еще не означает его готовности промышлять, покуда он на Земле.

Дрейк вежливо склонился к уху лорда Гюйге и к ручке леди Гюйге, после чего вернулся к себе, преисполненный решимости приказать Роману и Дрекслеру избавиться от всего воровского инструментария на то время, пока они гостят на Земле. Ему вовсе не улыбался арест за хранение инвентаря, который он не собирался использовать и который с точки зрения закона мог оказаться нелегальным.

Майджстраль распахнул дверь, и по сигналу включилось освещение. Он взглянул на туалетный столик, и сердце его ушло в пятки, язык отнялся от страха.

На столике, такая свеженькая после расчистки и реставрации, стояла картина «Молодой человек с перчаткой» Тициана.

2

От выступившего пота щипало кожу на макушке. Его подставили. Он живо представил, как генерал-полковник Вандергильт распахивает дверь носком тяжеленного ботинка, злорадно ухмыляется, прицеливается в него из своей пушки, тянет спусковой крючок. Пойман с поличным, скажет она, да еще и при попытке к бегству.

Майджстраль повернулся к пульту вызова слуг, намереваясь пригласить Романа и велеть ему каким-то образом избавиться от картины.

— Привет, — послышался чей-то голос.

Майджстраль резко обернулся и вздрогнул, ударившись боком о дверную ручку. В дальнем углу комнаты, под потолком, после того, как отключились голографические проекторы костюма-невидимки и одни цвета сменились другими, возникла маленькая женская фигурка. Женщина приветствовала Дрейка грациозным взмахом руки.

— Прошу прощения, если напугала вас. — Она плавно опустилась на пол в нескольких футах от Майджстраля. — Я просто хотела показать вам то, что добыла в Лувре.

Дрейк приложил немало усилий, чтобы унять бешено колотящееся сердце.

— Показали, — проговорил он. — А теперь проваливайте.

Женщина протянула руку.

— Кончита Спэрроу, — представилась она. — Приятно с вами познакомиться.

Ее акцент оказался непривычным. Волосы уложены в небрежный диковинный гребень — может, для того, чтобы казаться выше ростом. Глаза яркие, лицо приятное, но некрасивое.

Майджстраль нерешительно протянул для пожатия один палец — в знак любезности. Кончита пожала его палец двумя, что предполагало большую интимность, нежели хотелось Дрейку, учитывая обстоятельства.

— На самом деле, — сказала Кончита, — я искала место техника-дизайнера. И подумала — может, вы больше заинтересуетесь моим досье, если я продемонстрирую вам, на что способна.

Майджстраль перевел взгляд на картину Тициана.

— С вашими способностями вы оказались бы гораздо полезнее полиции, — заметил он. — Они только что были здесь и искали эту картину.

— Знаю, — усмехнулась Кончита. — Не волнуйтесь — они меня не видели. А особенно те болваны, что прячутся в кустах. Толку от них, как от покойников. Единственный, кто меня заметил, — это один из ваших людей — тот, что в костюме-невидимке, а он уже отбыл.

По спине Майджстраля пробежал холодок.

— В костюме-невидимке? — переспросил он.

— Ага. Отличный костюм — никаким детекторам не засечь, а мои сумели. Он влетел сюда как раз тогда, когда свалили копы. Задержался у вашего окна, заглянул и влетел. А потом увидел меня и смылся.

— Минуточку, мисс Спэрроу. — Майджстраль подошел к двери и коснулся пластинки-пульта вызова слуг: — Роман? Дрекслер? Кто-нибудь из вас только что выходил из дома?

Последовали отрицательные ответы. Дрейк повернулся к Кончите Спэрроу.

— Досье ваше я просмотрю, — пообещал он. — Но тот тип, что шастал здесь, скорее всего представитель Корпуса Специальной Службы и будет рад-радешенек засадить меня в кутузку за то, что этот холст у меня. Так что, если вы окажете мне любезность и заберете его отсюда, я буду перед вами в долгу.

— С превеликой, — ответила Кончита, имея в виду «с превеликой радостью».

Майджстраль вздернул брови, услышав столь непривычный жаргон. Кончита достала из-под плаща-невидимки мешок и набросила на картину. Полотно взлетело, словно само по себе, и, левитируя, отправилось следом за Кончитой к окну. Прежде чем скользнуть за штору, Кончита включила голографический проектор костюма-невидимки и почти слилась с рисунком портьер.

— Досье — в правом верхнем ящике стола, — сообщила она. — Приятно было познакомиться.

Шторы раздвинулись, окно распахнулось, и Кончита исчезла.

Майджстраль выдвинул ящик бюро, увидел шарик с записью досье, подошел к пульту и пригласил Романа и Дрекслера.

Битый час они обыскивали комнату Майджстраля, но больше никаких сюрпризов не обнаружили.



На следующее утро Дрейк попрощался с лордом и леди Гюйге и отбыл в Северную Америку. Поднявшись в воздух, он поставил машину на автопилот и вместе с Дрекслером и Романом просмотрел документы Кончиты. Майджстраль понял, почему она искала место техника. Обладая первоклассным инвентарем: безотказными черными ящиками, костюмами-невидимками, способными обмануть любую охранную сигнализацию, воровкой Кончита была никудышной. Она слишком нервничала: то что-то роняла, то выполняла операции не в том порядке, и ей приходилось все начинать сначала, а однажды вообще позабыла отдать костюму-невидимке команду нейтрализовать систему глушилок, из-за чего пришлось спешно уносить ноги.

— Кошмар ходячий, — заключил Дрекслер, глядя, как лицо Кончиты исчезает с экрана.

— Вот только работу воровки ей никто не предложит. Оборудование у нее, что и говорить, отменное. Это ее сильная сторона.

— Если она не забывает этим оборудованием воспользоваться, — ухмыльнулся Дрекслер и высунул язык. — Она не изобрела ничего такого, чего не сделал бы я. И потом, что произойдет, если вам понадобится, чтобы она что-нибудь для вас стащила?

— Представляю, — буркнул Майджстраль.

Возможно, Дрекслеру и недоставало деликатности, но уж он-то по крайней мере не стал бы без приглашения вламываться в чужую спальню с похищенным шедевром через несколько минут после того, как настырные и фанатичные полицейские решили произвести там обыск.

— Роман, — сказал Майджстраль, — занеси Спэрроу в файл. Может быть, предложим ей работу по контракту, если Дрекслер будет слишком занят.

— При нашей нынешней нагрузке — вряд ли, мистер Майджстраль, — откликнулся Дрекслер. — Когда же наконец мы похитим что-нибудь стоящее?

— После отпуска, — ответил Дрейк, уловив, что диафрагма Дрекслера протестующе завибрировала.

«Пусть себе вибрирует», — подумал он. Дрекслер не имел удовольствия познакомиться с генерал-полковником Вандергильт.



— Майджстраль, — сказал князь Джозеф Боб, — думаю, вы незнакомы с моим семейством?

— Не имел удовольствия.

Молодой лорд Джозеф Боб был одним из друзей Майджстраля во время учебы в Нноиварльской академии. За последние двенадцать лет лорд мало изменился — такой же стройный, мускулистый светловолосый, он по-прежнему выглядел как спортсмен-чемпион. Лучший стрелок из пистолета, лучший фехтовальщик сборной, первоклассный пловец, первоклассный прыгун и бегун, обладатель первого приза по борьбе… Перечень его достижений можно было продолжать без конца.

Его огромное поместье раскинулось на холмистых землях к западу от Остина. Гостиная, где князь принимал Майджстраля, казалось, занимала половину этого расстояния.

— Моя жена, Арлетт, — представил Джозеф Боб.

— Я очарован.

Супруги поженились меньше года назад, и Майджстраль не сомневался, что у них будут очень красивые дети. Княгиня Арлетт, упоминаемая в средствах массовой информации как «Леди Боб», была почти такого же роста, как ее муж. Волосы у нее были медового цвета, а глаза — большие и темные. Майджстраль подал ей два пальца, склонился к запястью и уху.

— Джо о вас много рассказывал, — проговорила Арлетт.



— О Боже, — пробормотал Дрейк.

— Только хорошее, — уточнила Арлетт.

Майджстраль улыбнулся:

— Просто он меня мало знает.

— А это, — продолжал Джозеф Боб, — мой брат Уилл.

— А-а-а, — понимающе проговорил Майджстраль. — Младший.

Подобно тому, как брат короля Людовика всегда носил титул монсеньора, брата князя Техаса всегда именовали Младшим. Дрейк, знавший Уилла только понаслышке, почтительно обнюхал его уши и скромно протянул два пальца, в ответ получив дружеское пожатие тремя.

— Вы еще показываете карточные фокусы? — поинтересовался Уилл. В отличие от старшего брата он не был ни высок, ни мускулист, ни светловолос, но зато выглядел гораздо дружелюбнее. Он поступил в Нноиварльскую академию через год после того, как Майджстраль ее окончил, и они никогда не встречались лично.

— Конечно, — отозвался Дрейк.

— Джо говорит, что у вас это здорово получается.

— После ужина, если хотите.

— Замечательно. Спасибо.

Майджстраль отметил, что следует приказать Роману приготовить обеденный камзол с потайными карманами, и повернулся к князю:

— Нельзя ли попросить вас об одолжении?

— Разумеется.

— Не могли бы вы поучить меня верховой езде?

— Вот как? — немного удивился князь. — Хорошо. Уилл все устроит — он у нас заведует конюшней.

— Сэр, — раздался голос дворецкого. — У главных ворот какое-то происшествие. Ньютон задержал посторонних. Говорят, что заблудились. И еще говорят, что они полицейские.

Майджстраль вздохнул.

— Джей-Би, — сокрушенно проговорил он, — пожалуй, будет лучше, если я расскажу вам о генерал-полковнике Вандергильт.



Чуть позже, когда Дрейк отправился в отведенные ему комнаты, чтобы переодеться к обеду, прошел через холл и повернул за угол, он лицом к лицу столкнулся с невысоким мужчиной невыразительной внешности в зеленом камзоле.

— Мистер Куусинен. — Майджстраль протянул мужчине два пальца.

— К вашим услугам, сэр. Рад, что вы вспомнили мое имя.

Куусинен пожал пальцы Майджстраля так же, как и он, двумя и дружески обнюхал его уши.

Дрейку вряд ли было суждено в обозримом будущем забыть имя Пааво Куусинена. Этот человек имел привычку возникать в самых неожиданных местах. Первый раз Майджстраль столкнулся с ним на Пеленге, второй — на станции Сильверсайд. Оба раза Куусинен так или иначе участвовал в приключениях, которые Дрейк предпочел бы не вспоминать.

Правда, оба раза он оказывал Майджстралю неоценимую помощь, но встреча с ним радости Майджстралю не принесла. Если хотите — называйте это неблагодарностью.

— Что привело вас на Землю? — спросил Дрейк.

— Сопровождаю ее милость, естественно, — ответил Куусинен. — Она здесь гостит.

— Роберта? — удивился Майджстраль. — Здесь?

— Конечно.

Роберта Алтунин, герцогиня Боннская, была знаменитой гонщицей-любительницей и бывшей владелицей «Эльтдаунского Крылышка» — легендарного камня, который Майджстраль некогда имел удовольствие и честь украсть.

— Любопытно, — проговорил Дрейк, — что князь даже не упомянул о ней.

— За ужином все равно увидитесь.

— Да. Увижусь. К вашим услугам.

— Взаимно.

Они снова обнюхались и расстались. Майджстраль нахмурился. Он привык считать Куусинена созданием, несущим предзнаменование — не обязательно злое, поскольку в конце концов Куусинен был ему полезен, — однако его появление предвещало неспокойные времена.

Придя к себе, Майджстраль отвлекся и скоротал время перед обедом за вестерном «Долгая Ночь Билли-Кида»[1], старомодной трагедией, сюжет которой был основан на легендарном соперничестве Билли и Элвиса Пресли[2] из-за Кэти Элдер. Сердце Кэти принадлежало Билли, но он, невзирая на ее слезные мольбы, пошел по скользкой дорожке, и в конце концов несчастная Кэти бросила Билли и отправилась с Элвисом в турне в качестве бэк-вокалистки, а Билли, как ему и было суждено, закончил дни свои не без помощи юнца-детектива Николы Теслы[3].

Вестерн был превосходен. Майджстраль, поглощенный древней роковой легендой, с замиранием сердца следил за развитием леденящей душу истории, отдававшей трагическим великолепием.

Особое внимание привлекли лошади.

Он действительно мечтал научиться верховой езде.



А Пааво Куусинен, расставшись с Майджстралем, повернул за угол и принялся считать двери. Кроме того, он считал еще выключатели и розетки, но это по привычке. Главное было сосчитать двери.

Дойдя до восьмой по счету, он постучался. Служанка открыла ему, и он вошел.

— Ваша милость, — проговорил Куусинен.

Герцогиня Боннская была высокой изящной женщиной восемнадцати лет с коротко стриженными рыжими волосами и темно-фиалковыми глазами. Она протянула Куусинену руку, и тот склонился к ее запястью.

— Майджстраль приехал? — спросила она.

— Примерно час назад.

— Хорошо. А… посылка?

— Прибудет завтра к вечеру.

— Блестяще. Сюрприз не за горами. — Она улыбнулась. — Жду не дождусь насладиться удивлением Майджстраля.

Куусинен снова склонился к ее руке:

— И я, ваша милость.

3

С сердцем, все еще бьющимся в такт триумфу и трагедии вестерна, Майджстраль прошел по балкону и спустился в гостиную. Но перед тем как войти, он небрежно пощупал потайной карман камзола, чтобы убедиться, на месте ли колода подтасованных карт.

Дрейк успел подготовить почву, попросив Романа подкупить одного из лакеев, что должны были прислуживать сегодня за обедом. На его взгляд, он не собирался делать ничего такого, чего не делал бы некогда Гудини.

Майджстраль вошел в гостиную. Струнный квартет, разместившийся в углу, играл Гайдна. Среди музыкантов Дрейк увидел Младшего, который, потешно раздувая щеки, пиликал на виолончели, все время пялясь в ноты. Штатный же виолончелист в другом углу с отсутствующим видом теребил струны собственного инструмента.

Спиной к Майджстралю стояла Роберта, герцогиня Беннская. Она разговаривала с пожилой дамой-хозалихом, которая была ниже Майджстраля, а стало быть, прямо-таки миниатюрной по хозалихским меркам. На Роберте красовалось платье с огромным декольте, и Дрейк неторопливо направился к ней, чтобы успеть полюбоваться изгибом позвоночника и игрой теней между лопатками девушки.

— Ваша милость, — приветствовал он ее на хозалихском стандарте.

Роберта вздрогнула сильнее, чем обычно, — этого и добивался Майджстраль своим бесшумным приближением. Старые подозрения, что герцогиня слишком ранима, подтвердились.

— Вы меня напугали, — вздохнула Роберта. На взгляд Майджстраля, это было не только честным признанием женщины, секунду назад прыгнувшей на полфута, но и словами, которые люди всегда произносят в подобных случаях.

— Тысяча извинений, — проговорил Дрейк. — Неслышная походка — это у меня профессиональное, и порой я забываю, что следует шаркнуть ногой или кашлянуть.

Майджстраль протянул Роберте для приветствия три пальца — то, что он когда-то украл ее драгоценность, давало ему право на некоторую интимность. Роберта ответила взаимностью — протянула три пальца. Они обнюхали друг друга, после чего Майджстраль наклонился к руке герцогини. От запаха духов у него побежали мурашки удовольствия. Видимо, обычай рукопожатия, не так давно возобновленный Властями Созвездия как «естественная человеческая традиция» и призванный заменить принятое в Хозалихской Империи обнюхивание ушей, должен был претерпеть долгие странствия, прежде чем прийти на смену чувственной радости при соприкосновении с трепетной женской шеей.

— Какая неожиданная радость — видеть вас, — произнес Майджстраль. — Я столкнулся с мистером Куусиненом, и он сообщил, что вы здесь.

— Позвольте представить вам мою любимую тетю Батшебу, — сказала Роберта. — Мы зовем ее Батти.

— К вашим услугам, — сказал Майджстраль.

Нежная темная шерстка тетушки Батти от старости поредела, на мордочке блестели очки. Уши были прикрыты кружевами.

Майджстраль слишком хорошо знал генеалогию аристократических семей Империи, с их сводными братьями и сестрами, кузенами и кузинами, чье родство сводилось к зачатию, морганатическим бракам и системе усыновления, и потому вовсе не дивился, что у женщины-человека имелась тетка-хозалих. Он обнюхал уши тетушки Батти и протянул ей два пальца, получив ответное пожатие тремя.

— Прошу прощения за фамильярность, — проговорила она, — но у меня такое чувство, словно я вас хорошо знаю. Я, видите ли, пишу о вас многотомный труд.

Майджстраль захлопал глазами. Он не знал, верить ли услышанному, а если верить, то принимать ли всерьез.

— Правда? — выдавил он.

— Пока готовы только два тома. Первый получился так себе, а во втором я добилась неплохого стиля и надеюсь, третий будет еще удачнее.

Дрейк вздохнул. С тех пор как ему присудили высшую степень в табели о рангах воровского искусства, вышла масса его биографий, и почти все изобиловали восхитительными мистификациями — плодами его безудержного вранья.

— Вряд ли моя персона заслуживает внимания, — усомнился он.

— Напротив, — возразила Батти. — Я сочла вас весьма интересной личностью. Конечно, кое-что мне пришлось додумывать. А теперь, когда мы встретились, мне весьма любопытно узнать, как близко я оказалась к истине.

Майджстраль неловко рассмеялся:

— Надеюсь вас не разочаровать.

— Уверена, вам это не удастся несмотря ни на что. В отличие от моих сородичей, я почти никогда не разочаровываюсь в людях — даже когда они откалывают нечто такое, чего я не одобряю. Ведь это всегда происходит по таким интересным причинам.

Майджстраль не нашелся с ответом. Он не понимал, то ли она уже не одобрила какие-то из его деяний, то ли собиралась осудить их в будущем, то ли замечание относилось вовсе не к нему, а к перечню ее биографических жертв… Потому он сказал единственное, что в это мгновение мог сказать, а именно:

— А-а.

— И потом, тут столько ваших знакомых, — продолжала Батти. — Роберта, конечно, и князь, с которым вы вместе учились. И мистер Куусинен — о, он мастерски дает характеристики, и я с ним уже разговаривала.

При упоминании Куусинена Майджстраль ощутил тревожный холодок. Да, Куусинен мастерски раздает ярлыки. Правда, оставалось нечто такое, о чем Куусинен и не догадывался, — те маленькие одолжения, которые Майджстраль оказывал Империи, из-за которых его бы запросто убили, прознай о них представители определенных кругов Человеческого Созвездия.

— Пожалуй, я смогу ответить на некоторые ваши вопросы, — сказал он, — и избавлю вас от необходимости узнавать обо мне через моих знакомых.

— Очень любезно с вашей стороны, — сказала Батти, — но я не привыкла так работать. Сначала я собираю весь материал, а уж потом беседую со своим героем.

«Беседую со своим героем», — мысленно повторил Майджстраль и подумал: а не правильнее было бы сказать: «Загоняю жертву в угол»?

Квартет, исполнявший Гайдна, приближался к коде. Младший увлеченнее прежнего пиликал на виолончели. Раздались жидкие аплодисменты, после которых послышался обеденный гонг. Майджстраль с облегчением поклонился Роберте:

— Позвольте проводить вас к столу?

— По-моему, меня сопровождает Уилл, — улыбнулась Роберта. — Но если хотите, поухаживайте за тетей Батти.

— С удовольствием, — пробормотал Дрейк, чувствуя себя обреченной на казнь жертвой, прогуливающейся рука об руку с палачом.

Как только Майджстраль и Батти вошли в столовую, грянуло громкое песнопение. Испуганно обернувшись, Дрейк увидел, что над дверью расположены хоры, где выстроились певчие.

— Я и не ожидал, что нам окажут такую честь, — проговорил он. — И хор, и квартет.

— О, — небрежно бросила Батти, — это мы слышим здесь каждый вечер. У его высочества полный штат музыкантов и певцов.

«Вот, — подумал Майджстраль, — что значит искусная политика». Семейство Джозефа Боба приобрело первоначальный капитал за счет энергичнейшей поддержки Хозалихской Империи, а в течение нескольких поколений их состояние и известность только возросли, поскольку клан сразу и непоколебимо поддержал Великий Мятеж.

Некогда род Майджстраля был столь же богатым и именитым, как и род князя Техасского. К несчастью, дед Дрейка был куда более фанатичным сторонником Хозалихской Империи, чем даже многие хозалихи, и достаток семьи растворился в богатствах Империи. До последнего времени Майджстраль только и бегал из убежища в убежище, скрываясь от сборщиков налогов.

К счастью, воровство на том уровне, которого он достиг, приносило хороший доход. А теперь, когда Майджстраль подписал ряд поддержанных векселями контрактов, ему скорее всего больше никогда не придется испытывать нужду.

Майджстраль проводил тетушку Батти на место и уселся между ней и Робертой, не в силах избавиться от мысли о том, что в следующее мгновение раздастся грохот кованых ботинок, треск распахиваемых дверей и в столовую вломится генерал-полковник Вандергильт с ордером на его арест за преступление, которого он не только не совершал, но о котором даже не слышал. Но ничего подобного не произошло, и Дрейк, глянув на Младшего, сказал:

— В благодарность за ваше прекрасное музицирование мне хочется вас немного развлечь. Вы не пошлете лакея за колодой карт?



Карточные фокусы чередовались с переменой блюд. Майджстраль вроде бы все делал как надо, вот только оголенное плечо Роберты постоянно притягивало его взгляд.

Он сложил колоду и умолк, когда принесли десерт — взбитые сливки по-тоскански, нежные и воздушные, а к ним — графины с густым теплым кофейным ликером. Младший полил ликером свой десерт и взял ложку.

— Если позволите, ваша милость. — Майджстраль встал и, протянув руку над тарелкой Роберты, дотянулся до десерта Младшего и запустил пальцы во взбитые сливки. Княгиня Арлетт изумленно ахнула. Младший от растерянности лишился дара речи.

— Вы эту карту загадали? — Дрейк вынул из тарелки тройку «корон»[4]. К карте прилипли клочки пены, но, без сомнения, карта была та самая.

— Да! — воскликнул Младший.

— Поменяйте десерт, будьте так добры, — попросил Майджстраль лакея, — да и колоду заодно — эта испорчена.

Он продемонстрировал карту под бурные аплодисменты и притоптывания остальных.

Дрейк вытер пальцы и карту салфеткой и положил на стол лицевой стороной вверх в доказательство свой доблести. Он сам не уставал удивляться тому, какой эффект порой производят простейшие фокусы — присутствующие, конечно же, решили, что он проделал мастерскую манипуляцию под носом у Младшего. На самом деле подкупленный Романом лакей заранее подложил карту в тарелку Уилла. Единственное, что действительно требовало умения, так это вынудить Младшего загадать именно тройку «корон», а уж этого Майджстраль добился совершенно элементарным «наведением» — как это называлось на жаргоне картежников, — а не путем догадки.

А ведь над куда более сложными трюками ему приходилось порой трудиться годами, и они не производили такого впечатления.

Дрейк повернулся к Роберте:

— Прошу прощения, что потревожил вас, ваша милость.

— Вы прощены. — Фиалковые глаза Роберты сверкнули.

— И все же, в знак примирения, мне хотелось бы продемонстрировать фокус, так сказать, вашими руками. Как только приберут со стола после десерта.

Она улыбнулась:

— Еще один изыск, видимо? Постараюсь побыстрее покончить с этим, чтобы взяться за следующий.

— Пусть первый оттенит вкус второго, ваша милость.

Роберта благосклонно кивнула:

— Вы мастер на приправы, Майджстраль. Я доверюсь вашему вкусу относительно десертов.

Как только унесли последнюю тарелку, Дрейк распечатал новую колоду карт и перетасовал их. Поменять ее на точно такую же из потайного кармана было парой пустяков.

— Ваша милость, — сказал Майджстраль, — я предлагаю вам в качестве примера сыграть со мной в корт-имаго.

— Кажется, вы сказали, что фокус показываю я, — удивилась Роберта.

— Да, но я хочу, чтобы вы поняли, почему фокус будете показывать вы, а поэтому — шесть карт… так.

Джозеф Боб и Арлетт наклонились к столу, чтобы лучше видеть происходящее. Куусинен наблюдал за Майджстралем бесстрастно, сильно прищурившись.

Роберта разложила карты.

— Играете, ваша милость?

— Я бы рискнула.

— Открывайтесь, прошу вас.

К Роберте пришел «малый корт».

Майджстраль открыл свои карты: у него оказался «большой корт».

— Я выиграл, — сказал он. — Но это было нечестно, верно?

— Верно.

— Почему?

— Потому что сдавали вы, а вы — шулер.

— Точно. Стало быть, у вас будет больше шансов, если я стасую карты, а вы снимете колоду?

Роберта подумала.

— Наверное.

Майджстраль вложил в колоду сыгравшие карты, казалось бы, как попало (на самом деле все было рассчитано) и перетасовал с театральной небрежностью, предназначенной исключительно для того, чтобы скрыть то обстоятельство, что карты легли в строгом порядке. Затем он положил колоду под стол.

— Снимайте, прошу вас.

Майджстраль сдал герцогине четыре десятки, а себе — четыре дамы.

— Честно? — спросил он.

— Думаю, нет.

— Почему же?

— Потому что… — Она задумалась, выискивая подвох. — Вы могли каким-то образом переложить карты или как-то ухитрились заставить меня снять колоду именно так, как вам было нужно.

Майджстраль улыбнулся:

— Хорошо, ваша милость. Я мог бы сделать и то и другое, если бы захотел.

Он собрал карты и убрал в коробку.

— На сей раз я стасую карты, а потом их перетасуете вы. Я готов торговаться с кем угодно, и вы вольны выбрать того, у кого на руках будет наилучшая комбинация, дабы сыграть со мной.

Карты были перетасованы и розданы. Наилучшее сочетание пришло к Арлетт — «лестница» треф.

— Боюсь, этого будет недостаточно, — сказал Майджстраль и открыл свои карты: шесть старших по порядку — «полный корт».

Уши Роберты прижались к голове.

— Вы обещали, что все будет зависеть от меня, Майджстраль. А я только подыгрывала вам.

— Это верно, — признался Дрейк. — Я действовал совершенно нечестно: я сдавал, а я карточный шулер и запросто мог передернуть.

Он подвинул колоду Роберте:

— Поэтому сейчас тасуйте вы, вы и сдавайте, и решайте, у кого на руках наилучшая комбинация. Вот и посмотрим, что получится.

Роберта улыбнулась и взяла карты. На этот раз наилучшим сочетанием оказалась пара дам. Роберта уныло глянула на Майджстраля:

— Боюсь, это не слишком хорошо.

— Боюсь, что так.

Дрейк открыл свои карты — «полный Корт» — от «гребца» до «императора» — наивысшая возможная комбинация в корт-имаго.

Младший, совершенно потрясенный, глянул на свои карты, потом взял колоду и внимательно просмотрел ее.

— Похоже, — резюмировала Роберта, — от меня совершенно ничего не зависело.

Майджстраль повертел на пальце перстень с бриллиантом.

— Увы, — признался он. — Такой уж у меня пакостный характер. Я лжец. Шутник. Ну и конечно, — добавил он с извиняющейся улыбкой, — воришка.

— Полагаю, с последним из упомянутых качеств я знакома в некоторой степени лично.

Младший взял карты Майджстраля и уставился на них в надежде отыскать разгадку.

— Майджстраль, — пробормотал он, — как вы это сделали?

Глаза Майджстраля сверкнули из-под тяжелых век.

— Отточенная ловкость и дьявольское озорство, — ответил он и потянулся к бокалу. — Пожалуй, можно велеть слугам убрать со стола.

Компания переключилась на бренди, кофе и табак, перейдя в гостиную Кольта, названную так в честь коллекции старинного огнестрельного оружия Джозефа Боба, которая украшала стену. Впрочем, один пистолет лежал на витрине под стеклом.

— Первый кольт-чаггер, — объяснил Джозеф Боб.

— Странно, что он деревянный, — удивился Куусинен.

— Это не модель, — сказал Джозеф Боб. — Револьвер действительно сделан из дерева. Кольт вырезал его во время морского путешествия. Вернувшись, он сработал такой же из металла и запатентовал его.

— Оружие делали из металла? — искренне поразилась Роберта. — Это так же странно, как мастерить его из дерева. Зачем мистеру Кольту понадобился металл?

— В определенных политических кругах я бы не стал в этом признаваться, — сказал Джозеф Боб, — но тут все свои, и поэтому я могу сказать о том, что уровень развития механики человечества не всегда был таким, каковым является в наши дни.

Роберта на мгновение коснулась кончиком языка краешка рта — некое подобие хозалихской усмешки. Майджстраль и раньше примечал, что люди, живущие в Империи, чаще прибегали к хозалихским жестам, чем обитатели Созвездия.

— А вот эту парочку чаггеров вы скорее всего узнаете, Майджстраль. — Джозеф Боб указал на два одинаковых револьвера, висевших на стене.

Дрейк посмотрел на револьверы, и по спине у него побежали мурашки. Много лет назад, когда ему было всего шестнадцать, он дрался на дуэли одним из этих пистолетов, а другой был у его соперника.

Пережитый тогда ужас никогда не покидал его.

— О да, — без всякого энтузиазма отозвался Майджстраль. — Я их узнал с первого взгляда.

— Во времена нашей учебы в Академии, — пояснил Джозеф Боб, — Майджстраль дрался на дуэли на этих самых пистолетах. По условиям поединка свидетели не допускались, но все говорили, что Дрейк был на редкость хладнокровен.

Майджстраль обвел взглядом компанию и почувствовал, как покрывается испариной. Ведь то, что секунданты приняли за самообладание, было чистой воды страхом.

— Уверен, это было преувеличением.

Джозеф дружески потрепал Майджстраля по плечу:

— Все равно подвиг — принять вызов в таком возрасте — сколько нам тогда было — шестнадцать? Семнадцать?

— Мало, — подвел итог Майджстраль.

— Я всегда завидовал вам, — признался Джозеф Боб. — Вот я, отличный стрелок из пистолета и выдающийся фехтовальщик, ни разу ни с кем не дрался. Руки всегда так и чесались, но все неизменно оставались со мной вежливыми.

Арлетт, похоже, несколько обескуражила подобная кровожадность супруга. Майджстраль криво усмехнулся и навострил уши.

— Если меня когда-нибудь еще вызовут, — пошутил он, — можете подраться за меня.

Джозеф Боб от души расхохотался.

— О! — проговорил он сквозь смех. — Если бы я только смог!

— Мы, молодежь, всегда вам завидовали, — сообщил Младший. — И вашей девчонке, из-за которой все и произошло. Ну, не красотка ли эта Зоя!

— После того поединка Майджстраля началась настоящая эпидемия, — сказал Джозеф Боб. — Между младшекурсниками до окончания семестра могло произойти не меньше десятка дуэлей. Ну и нам, старшим, пришлось их, естественно, пресекать.

Дрейк искренне желал, чтобы хоть кто-нибудь переменил тему разговора. Ему не хотелось, чтобы ошибки его молодости стали предметом столь оживленного обсуждения. Куусинен с интересом наблюдал за ним. Майджстралю совсем не по душе было то, как заинтригованно склонила голову набок тетушка Батти, и то, как заблестели ее глазки. По всей вероятности, она собиралась добавить очередной штришок к его портрету в трехтомной биографии.

А Роберта смотрела на Майджстраля с восторгом, от которого ему стало прямо-таки неловко. На станции Сильверсайд она оказалась свидетельницей дуэли, которой, к счастью для Дрейка, не произошло. Ему вовсе не хотелось, чтобы у кого-то создалось такое впечатление, будто он — огнедышащее чудовище, прокладывающее свой жизненный путь в смертоубийственных схватках. В такой репутации таилось куда больше опасности, чем в ее отсутствии, — стоило, к примеру, посмотреть на карьеру Жемчужницы или Этьена — да, взять хотя бы этих двоих из Трех Сотен, которые только тем и занимались, что выкарабкивались из очередных убийств.

«Видимо, — решил Майджстраль, — пора брать инициативу в свои руки».

— Скажите, — спросил он, указывая на странное наплечное оружие с троксанскими знаками, — а эта штука для чего предназначена? Это что — какой-то гарпун?

Джозеф Боб на его вопрос не ответил, а вновь вернулся к давним воспоминаниям, вызвав вспышку раздражения у Майджстраля.

— А знаете, Дрейк, — не унимался он, — после того как револьверы вернулись ко мне, с ними стряслось что-то странное. Прицелы оказались напрочь сбиты.

Майджстраль справился с охватившей его тревогой и сказал:

— Наверное, секунданты попались безалаберные. И Асед и Заг были ужасно взволнованы происходящим.

— А я вот думаю… как вам кажется, мог кто-то из преподавателей пойти на такое, чтобы предотвратить кровопролитие? — проговорил Джозеф Боб. — Может быть, прошел слух о дуэли, и кто-то из воспитателей открыл мою комнату запасным ключом и сбил прицелы.

Откровенно говоря, сделал это Майджстраль. Обуреваемый страхом, он проник в комнату Джозефа Боба и вывел прицелы из строя с помощью плоскогубцев. Так он совершил первый в своей жизни взлом, что стало началом той лестницы, которая привела его к теперешнему положению. Многим ли, позвольте спросить, доводилось испытать одновременно и собственную жуткую трусость, и безмолвную радость воровства?

Дрейку не хотелось раздумывать над версией Джозефа Боба. Это предположение слишком походило на правду, а потому его следовало развенчать.

— Вы слишком хорошего мнения о наших воспитателях, — сказал он. — Я никогда не считал, что они были в курсе всех дел, не говоря уже о таких поступках, которые мы старались от них утаить. — Глаза Майджстраля превратились в узенькие щелочки. — Я грешу на секундантов. Мы с Джулианом всего-то пару минут держали револьверы в руках — только и успели выстрелить, а вот у секундантов они пробыли, пожалуй, несколько часов.

— М-м-м, — протянул Джозеф Боб. — Очень может быть.

— Ну так что же это за штука, похожая на гарпун? — повторил свой вопрос Майджстраль, снова предприняв попытку увести разговор в другое русло.

И Джозеф Боб пустился объяснять, что, дескать, гарпунное ружье было предназначено для того, чтобы вылавливать бродячие, смертельно опасные деревья на одной из троксанских планет. Дрейк слушал его вполуха, а сам из-под опущенных век наблюдал за компанией. Арлетт, Младший и Роберта, казалось, увлеклись россказнями князя. Куусинен, по обыкновению, был сама вежливость, и определить что-либо по его виду, как всегда, было невозможно. А вот ушки тетушки Батти здорово навострились под кружевами, да и язык высунулся в самодовольной ухмылке, словно она, подумал Майджстраль, только что получила подтверждение какой-то из своих догадок.

Он решил, что интересно было бы ознакомиться со своей биографией.



Гости и хозяева расходились по своим комнатам, в холле струнный квартет играл пьесу Фрейнга.

— Простите… Майджстраль!

— Да, Младший?

— О, зовите меня Уиллом, ладно? Мне плевать на бессмысленные титулы, да и вам, как я понимаю, тоже, раз вы своим не пользуетесь.

— Уилл. Хорошо. Можете звать меня Дрейком, если хотите. Чем могу служить?

— Я подумал, может, нам удастся сторговаться? Я с превеликой радостью обучу вас верховой езде — хоть завтра, а… вы могли бы научить меня фокусам?

— Ну… — Дрейк помолчал. — Я бы с радостью кое-чем с тобой поделился, конечно. Но я в Техасе ненадолго и не сумею преподать тебе ничего, кроме некоторых азов.

— О, это будет замечательно. Я понимаю, что тебе некогда. Мне просто хотелось бы знать, вдруг у меня получится с фокусами — знаешь, я всю жизнь живу бок о бок с Джей Би, а ему-то все на свете удается. Он лучше меня стреляет, фехтует, ездит верхом… да и хозяин из него, получше, чем я. Да, я недурно играю на виолончели, но все-таки хуже, чем наш штатный виолончелист… короче говоря, я хотел бы освоить что-нибудь этакое, что у Джей Би не выходит, и тогда… ну, в общем, попробовать не мешает, правда?

— Буду рад научить тебя всему, чему сумею.

— Спасибо. А-а-а… Дрейк?

— Да, Уилл?

— Не сказал ли я чего-нибудь такого… ну, знаешь, высокопарного?

— Вовсе нет, Уилл.

— Спасибо. — Он облегченно вздохнул.

— Доброй ночи, Уилл.

— Доброй ночи.



— Дорогой! — прозвучало чуть позже на лестнице. — Ты на самом деле завидовал Майджстралю из-за той дуэли?

— О, да. Конечно. Ведь это такой шанс понять, что ты собой представляешь, верно?

— Разве ты себя плохо знаешь, Джо?

— Ну… — (Раздался нервный смешок.) — Уверен, не так, как Майджстраль. У нас были разные стартовые условия. Для того, чтобы оступиться, приходилось здорово потрудиться. Никаких суровых испытаний на мою долю не выпадало — таких, как моему деду во времена Великого Мятежа, или таких, как Майджстралю, пока ему не стукнуло двадцать.

— Но меня-то ты добился сам, Джо.

— Ну, пожалуй, тут я не оступился.



— Есть прогресс, Куусинен?

— Безусловно, ваша милость. Протащить в дом такой крупный предмет, как гроб, чтобы об этом не узнал Майджстраль, — нелегкая задачка, но, поскольку завтра он берет урок верховой езды, мы можем воспользоваться его отсутствием.

— А его слуги?

— Дворецкому его высочества дано распоряжение отвлечь их. Они, так же как и ваши слуги, отбудут завтра утром на пикник.

— Отлично. Пожалуй, я отправлюсь вместе с Майджстралем и позабочусь о том, чтобы он отсутствовал как можно дольше.

— Прекрасное дополнение к плану, ваша милость.

— Не думаю, что это такая уж огромная жертва с моей стороны — я надеюсь прекрасно провести утро, если будет хорошая погода.

— Конечно, ваша милость.

— Что они играют — Снейла?

— Фрейнга, ваша милость.

— А… Я их всегда путаю.

— Их нетрудно перепутать. Думаю, именно из-за этого и произошла их печально знаменитая дуэль — каждый из них считал, что другой ему подражает.

— Они дрались на фаготах?

— Да, ваша милость, на фаготах. Не самое удобное оружие, но оба музыканта погибли, так что, вероятно, в фаготах скрыто какое-то боевое качество, нам неведомое.



— О Господи!

— Простите, мистер Майджстраль. Я вовсе не хотела напугать вас.

Дрейк уставился на встрепанную гребнеподобную прическу, торчащую над вешалкой с костюмами.

— С какой стати вы спрятались у меня в шкафу?

Личико Кончиты Спэрроу просунулось между двумя камзолами.

— Ваш слуга был тут минуту назад, а я не хотела, чтобы он меня увидел, и исчезла на секундочку. — Она погладила висевший наряд. — Красивый костюм — вот этот, зеленый. Мне нравится его покрой.

— Благодарю, мисс Спэрроу. Не будете ли вы так добры выйти?

— С превеликим. — Кончита вылезла из шкафа, шумно вздохнула и усмехнулась. — Душновато. — Она огляделась по сторонам. — Может, дадите чего-нибудь выпить?

Майджстраль, пропустив просьбу мимо ушей, сложил руки на груди и придирчиво рассматривал интервентку.

— Я хотел бы знать, почему вы находитесь в моей комнате. Притащили еще один украденный шедевр?

— О нет. Меня интересует, прочитали ли вы мое досье.

— Для этого незачем было являться лично. Могли бы позвонить. Могли бы постучать в парадную дверь и спросить меня.

— Это да, — согласилась Кончита. — Но мне хотелось показать вам, как ловко я нейтрализовала систему безопасности дома. — Вдруг она широко открыла глаза. — О. Шкаф. Минуточку.

Она снова забралась в шкаф и сняла блок отключения системы охранной сигнализации.

— Закрой дверцы, пожалуйста.

— В меня проникли, — угрюмо провещал шкаф.

— Закрой дверцы, пожалуйста.

Дверцы ворчливо закрылись. Кончита обернулась к Майджстралю и усмехнулась.

— Ваши технические таланты несомненны, — согласился Майджстраль и усмехнулся. — Но техник у меня есть. Единственное, что я мог бы вам предложить, это временные контракты, да и то изредка.

Кончита погрустнела.

— Да ладно вам, мистер Майджстраль, — проговорила она. — Со мной не соскучитесь!

Как раз это Дрейк понимал отлично.

— Возможно, — согласился он. — Но не могу же я уволить прекрасного работника только ради того, чтобы разогнать тоску.

И тут в дверь постучали.

Майджстраль и Кончита мгновение смотрели друг на друга. Затем девушка повернулась к шкафу.

— Откройся, пожалуйста, — попросила она.

— Не откроюсь, — отозвался тот. — Вы вторгались в мой механизм.

— Откройся, — приказал Майджстраль.

— Ладно. Только ради вас.

Шкаф открылся, Кончита нырнула туда, сразу же заблокировав систему сигнализации. Майджстраль подошел к двери и открыл ее.

На пороге стоял Куусинен, вежливо склонив голову.

— Надеюсь, не помешал, сэр? — спросил он.

Майджстраль машинально одернул камзол.

— Отнюдь. Зайдете?

— Спасибо, нет. Я только хотел задать вам один вопрос, — сказал Куусинен. — Надеюсь, он не покажется вам дерзким, но я жутко нетерпелив и не смогу уснуть, если не узнаю ответа.

— Готов помочь чем смогу ради вашего спокойствия, мистер Куусинен.

— Скажите, как называется метод, которым вы воспользовались в том фокусе, когда спрятали карту под взбитыми сливками? Ну, когда вы подменили карту, лежавшую первой в колоде?

Майджстраль прищурился:

— Наверное, трюк не удался, если вы это заметили.

— Напротив, — возразил Куусинен. — Фокус вы показали блестяще, и в тот момент я ничего не заметил. Но потом, вспоминая его, я понял, как он был проделан, и… тысячу извинений… меня просто с ума свело желание узнать подробности.

— Я буду вам весьма обязан, если вы не станете делиться своими умозаключениями с остальными.

— Уверяю вас, не стану. Мне это нужно исключительно для удовлетворения собственного любопытства.

— Этот прием называется «передернуть».

Куусинен прикрыл глаза и поглотил жаргонное словечко с блаженной улыбкой.

— Благодарю вас, сэр. — Он открыл глаза.

— Надеюсь, теперь вы крепко уснете.

— Не сомневаюсь.

Майджстраль закрыл дверь и направился было к шкафу, но тут послышался нежный звонок видеофона. Он снял трубку, и на экране возникло лицо герцогини Беннской.

— Если вы разыскиваете мистера Куусинена, — сказал Майджстраль, — то он только что от меня ушел.

— Нет, я его не ищу, — ответила Роберта. — Надеюсь, вы не откажетесь захватить меня завтра на верховую прогулку?

— С величайшим удовольствием, — заверил Майджстраль. — Но, боюсь, попутчик из меня неважнецкий. Я ни разу в жизни не сидел в седле.

— Я тоже. Поучимся вместе.

— Буду ждать встречи.

— Доброй ночи, Майджстраль.

— Доброй ночи, ваша милость.

Дрейк отвернулся от видеофона и увидел, как открываются дверцы шкафа. Появилась Кончита.

— Это герцогиня Беннская? — спросила она.

— Она.

— Ни хрена себе!

Майджстраль вздернул бровь — этот жаргон ему был незнаком:

— Прошу прощения?

— Я хотела сказать, что я в восторге. Вы ведь у нее сперли «Эльтдаунское Крылышко», а она не только с вами разговаривает, а еще и мечтает покататься верхом на рассвете за компанию.

Майджстраль прищурился. В истории с «Эльтдаунским Крылышком» было много такого, что не стало достоянием общественности, и ему хотелось, чтобы все осталось по-прежнему.

— Я надеюсь, вы собираетесь уйти, — сказал он.

— Ну, — пожала плечами Кончита, — собираюсь.

— Открыть вам окно?

— Нет, спасибо. Я проникла через вентиляцию.

Она сняла со стены решетку, оторвалась от пола, шагнула в вентиляционный колодец, обернулась и помахала Майджстралю рукой. Дрейк прикоснулся к пульту вызова слуг:

— Роман, зайди ко мне, будь добр.

Ему ответил Дрекслер:

— Простите, мистер Майджстраль. Роман ушел еще до обеда и не вернулся. Я могу вам чем-нибудь помочь?

Майджстраль задумался. Как-то не похоже на Романа — отсутствовать в то время, когда он должен заниматься туалетом хозяина. С тем же успехом эту обязанность мог выполнять робот.

— Роман сказал, куда направился?

— Нет, сэр. Так могу я вам помочь?

«Сначала — главное», — решил Майджстраль.

— Да. Мисс Спэрроу вернулась. Не уверен, оставила ли она снова какой-нибудь сюрпризик, но на всякий случай надо поискать.

— Сейчас же займусь этим, сэр.

— Спасибо, Дрекслер.

«Опять обыск в моей комнате», — тоскливо подумал Майджстраль.

Он искренне надеялся, что это не войдет в привычку.

4

На верховую прогулку Майджстраль отправился в облачении, которое счел самым подходящим: широкополая шляпа «стетсон», огромный шейный платок-бандана, кожаный жилет, штаны с бахромой, высокие сапоги с острыми носами и серебристыми шпорами, поблескивающими на солнце, на одном бедре — пугач — точная копия одной из моделей револьверов Кольта, на другом — острая рапира.

Уилл, он же Младший, уставился на Майджстраля с выражением неподдельного изумления.

— Весьма убедительно, — проговорил он.

— Я переусердствовал? — Дрейк заметил, что к обычной одежде Младшего добавились только сапоги.

— Думаю, нам не грозит нападение, — сказал Младший, — но, случись такое, уверен, нам очень пригодится твоя амуниция. Да и по колючим зарослям я скакать не собирался, но если бы они нам встретились по дороге, тогда такие штаны были бы незаменимы.

Появилась Роберта, одетая самым обыкновенным образом, и удивленно воззрилась на Майджстраля.

— Знакомый костюм, — заметила она. — Вы были в нем в тот вечер на Большом балу, на Сильверсайде, когда похитили мое ожерелье.

— Надеюсь, вам не слишком противны эти воспоминания?

Роберта ответила двусмысленной улыбочкой:

— Наоборот. Великолепный вечер.

— Пожалуй, — вмешался Младший, — нужно познакомить вас с лошадьми. И еще… Дрейк, я бы на твоем месте снял эти шпоры. Мало ли что.

Майджстраль мечтал проскакать на вороном стройном жеребце с развевающейся гривой и тугими мышцами, а Младший подвел ему тихую пожилую кобылу по кличке Морганна, которая покорно трусила по тропе. Но даже это тревожило Майджстраля. Ему казалось, он оседлал замедленное землетрясение: одно неверное движение — и силы природы тотчас искалечат седока. И все-таки они более или менее равномерно продвигались вперед, а спустя некоторое время Майджстраль обнаружил, что езда ему нравится.

Роберте повезло меньше. С самого начала стало ясно, что конь и всадник вступили в ожесточенный поединок, выжить в котором, вероятно, суждено было лишь одному из них.

— Ничего не понимаю, — заявил Младший через десять минут. — Ринго до сих пор был на редкость смирным конем.

— Если эта тварь не станет слушаться, — процедила Роберта, — я ему все ребра переломаю.

Герцогиня была первоклассной наездницей. Она запросто управлялась с поворотами и прыжками лошади в состоянии невесомости, и свою угрозу ей ничего не стоило выполнить.

— Расслабьтесь, — посоветовал ей Младший.

Ринго глянул на Роберту красноватым выпученным глазом, прижал уши.

— Расслабиться? — прокричала Роберта. — Как? Когда это треклятое животное плюет на все мои…

Герцогиня пришпорила жеребца, а он заупрямился и попятился назад. Она хлестнула коня, сжала его бока сильными ногами… и Ринго, рванув с места в карьер, понесся вперед быстрее ветра. Роберта склонилась к холке и проорала на ухо животному все, что о нем думает. Жеребец мчался стрелой, унося Роберту прочь.

Майджстраль с тревогой взирал на развитие событий — а они разворачивались точь-в-точь, как в каком-нибудь вестерне. Конь героини понес, и совершенно ясно — герою необходимо что-то срочно предпринять. Будь на его месте Элвис или Джесси Джеймс[5], они бы не сплоховали. Но Майджстраль, новоиспеченный наездник, ощущал себя абсолютно беспомощным. Будь на нем антигравитационный костюм, он бы немедленно рванул следом за герцогиней и с легкостью снял бы ее с коня на всем скаку!

Младший оказался решительнее и бросился в погоню. Майджстраль поскакал за ним, но увидел только два быстро несущихся облачка пыли, вот-вот готовых слиться на горизонте. Поторговавшись немного со своим скакуном, Дрейк пустил его рысью и продолжил преследование, чувствуя себя третьим лишним.

Некоторое время спустя в жарком мареве возникла фигура Младшего — он скакал на своем коне, позади него сидела Роберта. Взмыленный Ринго бежал в поводу. Младший улыбался, и даже у Роберты на губах играла улыбка.

— Надеюсь, вы не пострадали? — спросил Майджстраль.

— Ни капельки, — ответила Роберта. — Уилл — настоящий спаситель. Выхватил меня из седла и усадил сзади, словно ребенка. — Она потрепала Младшего по плечу. — А вы сильнее, чем кажетесь.

Младшего распирало от гордости.

— Есть одна маленькая хитрость. Надо просто знать, как это делается.

— А как вы научились таким тонкостям? Каждый день спасаете дам на верховых прогулках?

Младший слегка покраснел.

— Я когда-то занимался джигитовкой, но ничего подобного не проделывал уже много лет. Даже удивительно, что сработали инстинкты.

Он заслонил глаза ладонью, поглядел в сторону видневшегося на горизонте княжеского дома и развернулся к Майджстралю:

— Жаль, что вынужден прервать наш урок, Майджстраль, но лучше нам вернуться в конюшню.

— Не стоит, — возразила Роберта. — Вы с Майджстралем занимайтесь тем, что планировали. — Она перекинула ногу через голову Младшего так легко и изящно, что молодые люди даже не удивились, и спрыгнула на землю. — Я на поводу отведу Ринго в стойло. А если попробует не послушаться, переломаю ему ноги.

На лице Младшего отразилось сомнение.

— Мы вас проводим, — предложил он. — Надеюсь, Майджстраль не против.

— Вовсе нет.

Фиалковые глаза Роберты вспыхнули огнем.

— Майджстраль, — проговорила она, — продолжайте прогулку.

Дрейку уже приходилось сталкиваться с силой воли Роберты, и он не переставал удивляться, почему Ринго так долго сопротивлялся девушке.

— Ваша милость, — сказал он, — если вы настаиваете.

— Настаиваю.

Роберта повернулась к Младшему, и выражение лица ее немного смягчилось.

— Я совершенно спокойно могу пройти пару лиг до стойл пешком. Я наездница в конце концов.

— Ну, — хмуро ответил Младший, — если вы так уверены…

Роберта увела в поводу усталого, присмиревшего жеребца. Майджстраль и Младший развернули лошадей и рысью вернулись к дороге.

— Упрямая, правда? — спросил Младший.

— Да, темперамента ей не занимать, — согласился Майджстраль. — Впрочем, ничего странного. Она молода, прекрасно образованна. И несомненно, жаждет доказать, что оправдает все затраченные на нее средства. Ну и конечно, ей приходится постоянно обороняться от охотников за приданым и тому подобных типов.

Уши Младшего покраснели.

— Ну понятно, — сказал он, — от семейных дел можно тронуться умом. Пожалуй, я рад тому, что я не наследник — это делает меня свободнее. Моих денег достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно, а Джей Би так добр, что и поручает только такие дела, которые мне по душе. К счастью, мы с ним ладим.

— А моя родня не оставила мне ни денег, ни недвижимости, — признался Майджстраль. — Одни долги. А это при всем желании преимуществом не сочтешь.

Некоторое время оба наслаждались ездой, погрузившись каждый в собственные мысли.

— Дрейк? — нарушил молчание Младший. — Когда ты сможешь поучить меня фокусам?

— Хоть сейчас, если хочешь.

— Сейчас?

— По крайней мере кое-каким теоретическим моментам.

— Вот это да!

— Существует несколько разновидностей эффектов, — начал Майджстраль. — Классические визуальные подразделяются на исчезновение, возникновение, трансформацию, смещение, восстановление, проникновение и левитацию.

— Довольно длинный перечень, — усомнился Младший.

— Некоторые эффекты являются сочетанием противоположностей. Например, исчезновение и возникновение. Позволь, я приведу тебе ряд примеров.

Переговариваясь подобным образом, они неторопливо ехали вперед.

А позади, на лужайку перед княжеским домом, приземлился огромный грузовой флайер, доставивший багаж.

Гроб.



После второго завтрака князь, его домашние и гости полетели в сторону Большого Каньона. Флайер легко скользил на небольшой высоте, а под ним тянулся Каньон, по которому текла Колорадо, и до нее было все-таки очень далеко. Пролетев Каньон, флайер взмыл вверх и приземлился на посадочной площадке Мыса Одиночества. Все вышли полюбоваться Мраморным Каньоном и восхититься величественным зрелищем.

Майджстраль из-под лениво опущенных век внимательно наблюдал за Джозефом Бобом. Ему хотелось показать карточный фокус, который потряс бы всех до единого, но для этого нужно хорошо знать того, с кем приходится иметь дело. Грубо говоря, требовалось «сразить наповал» Джозефа Боба.

Но Дрейк не был так уж уверен в том, что хорошо знал Джозефа Боба. В академии Майджстраль общался с юным князем так же, как и остальные, но после окончания учебы они не виделись.

С первого взгляда казалось, что Джозеф Боб нисколько не переменился. Немного возмужал, конечно, но в целом, по мнению Майджстраля, остался таким же. «Ну, что ж, — решил Майджстраль, — это можно уточнить. Не получится, придумаю другой фокус».

Компания потихоньку подтягивалась к флайеру — предстоял перелет к другой обзорной площадке. Майджстраль подошел к Джозефу Бобу.

— Не откажетесь ассистировать мне в карточном фокусе? — спросил он.

— Здесь? — удивился Джозеф Боб. — Впрочем, как пожелаете.

— Может быть, вон там, за столом, около этого… чего-то вроде дерева.

— Это ясперианская капустная лиана.

— Правда? Вот она какая, оказывается.

Майджстраль и князь сели лицом к лицу, и Дрейк, достав колоду, открыл карты перед князем:

— Будьте добры, укажите карту.

Джозеф Боб указал на четверку «кораблей». От радости у Майджстраля перехватило дыхание. Он сложил карты, перетасовал и подал колоду Джозефу Бобу:

— Найдите вашу карту, пожалуйста.

Джозеф Боб принялся искать в колоде четверку «кораблей», но не нашел.

— Пересчитайте карты, пожалуйста.

Джозеф Боб подчинился. Остальные, с любопытством склонившись к столику, считали вместе с князем.

— Тут только шестьдесят три, — сообщил Джозеф Боб. — Четверки «кораблей» не хватает.

Глаза Майджстраля полыхнули зеленым огнем.

— Может быть, — сказал он, — недостающую карту вы найдете в левом внутреннем нагрудном кармане камзола.

Джозеф Боб на всякий случай залез в карман и выпучил глаза: в руке его была четверка «кораблей».

— Вы все время сидели с другой стороны столика, — пробормотал он. — Как же вы это сделали?

«Сразил наповал», — подумал Майджстраль и собрал карты. Встав, он устремил взгляд на Каньон.

— Пожалуй, — сказал он, — придется поискать другое преимущество.

— Не понимаю зачем, — пробормотал Джозеф Боб и прижал кончики ушей от удивления. — Ведь все преимущества на вашей стороне.



До самого вечера флайер летал по Каньону, приземляясь в разных местах. Путешествие завершилось коктейлями и легкой закуской в Красной пещере. Затем флайер вернулся в поместье, где Роман помог Майджстралю переодеться к обеду.

Роман ощутил жар и легкое покалывание точно посередине своей широкой спины — в том месте, которое он никак не мог почесать. Весь день его знобило. Фантомный зуд вспыхивал в разных местах, и стоило хозалиху почесаться, как тотчас появлялась плешь.

Он пережил подобное уже раз двадцать с лишним и прекрасно знал, что это означает. Ему предстояла линька.

Роман ненавидел линьку. Она всегда давалась ему с трудом, и всякий раз он выходил из строя на несколько недель. Даже то, что с каждой линькой он становился старше на год, не добавляло ему радости.

«Еще год, — мог бы подумать он, — на службе у Майджстраля. Еще один год в должности помощника вора и вышибалы, которому время от времени приходится кому-то ломать ноги, да еще отвечать за все в полной опасностей жизни».

Он мог бы так подумать, но был слишком дисциплинированным, слишком хозалихом и даже в мыслях не смел критиковать своего работодателя. Единственное, что он порой себе позволял, так это возмущенное биение диафрагмы.

— Приятно провели день, сэр? — спросил он, одевая хозяина.

— Весьма неплохо. — Майджстраль глянул на Романа через плечо. — Под мышкой не так туго, будь добр.

— Хорошо. — Слуга немного распустил шнуровку.

— Ты отсутствовал вчера вечером, — отметил Майджстраль.

— Сожалею, что не вернулся вовремя, чтобы помочь вам раздеться, — извинился Роман. — Я забылся.

Дрейк проверил, легко ли дотягивается рука до лацкана, и сунул пальцы в потайной кармашек.

— Надеюсь, ты хорошо провел время, где бы ты ни был.

— Я был в библиотеке, сэр.

— О! — удивился Майджстраль. — Полагаю, ты получил удовольствие от чтения.

— Я читал книгу по истории, сэр, — ответил Роман. — Очень интересно.

Роман рассчитывал этим заявлением положить конец расспросам Майджстраля. У него, как и у герцогини, имелся собственный план, который разрабатывался не один год и касался Майджстраля.

Прошлым вечером в римской библиотеке Роман обнаружил неопровержимое доказательство, способное помочь ему завершить задуманное. Пока он хранил это от хозяина в тайне.

Роман подал Дрейку пистолет, который тут же исчез в потайной кобуре под мышкой, после чего Майджстраль вышел и спустился по лестнице в столовую.

Радуясь тому, что остался один, Роман подошел к пульту вызова слуг и вызвал робота, чтобы тот пришел и почесал ему спину.

Обед протекал в приятной беседе. Карточных фокусов Майджстраль не показывал — если непрестанно всех удивлять, в конце концов рискуешь стать предсказуемым, если не скучным. Кроме того, эффект от дневного представления вполне удовлетворил его.

После обеда Джозеф Боб Младший и Арлетт затеяли в гостиной игру в пневмодротики, а Майджстраль подошел к стеллажам с книгами. Тут стояло много исторических и биографических фолиантов, посвященных членам княжеского рода. Дрейк перелистал одну из таких книг — она касалась знаменитого «Скандала с прослушиванием», потрясшего Империю лет за десять до Мятежа, и той роли, которую сыграл тогдашний Младший. Майджстраль обнаружил на полях карандашные пометки. Они являли собой буквы человеческого алфавита «Л» или «НЛ», после которых временами стояли восклицательные знаки.

Дрейк дождался удобного момента и спросил Джозефа Боба о том, что означают эти знаки. Джозеф Боб заглянул в книгу.

— О, это рука моего деда, — объяснил он. — Он таким образом комментировал все исторические книги. «Л» означает «ложь», а «НЛ» — «наглая ложь».

Майджстраль улыбнулся.

— Понятно, — сказал он. — Спасибо.

Когда Дрейк вернулся к стеллажу, к нему подошла герцогиня Боннская, шурша лиловым платьем, которое удивительно сочеталось с ее фиалковыми глазами.

— Майджстраль, — сказала Роберта. — Я хочу пригласить вас подняться вместе со мной и Куусиненом наверх на минуточку. Там есть кое-что, что вас заинтересует.

— Конечно, ваша милость. — Майджстраль закрыл книгу и поставил на полку.

Ощущая легкое любопытство, как и положено после сытного и вкусного обеда, Майджстраль последовал за герцогиней. Поднимаясь по лестнице, он почувствовал в ногах тупую боль и решил, что это следствие утренней верховой прогулки. Декольте Роберты открывало спину, и Майджстраль в очередной раз залюбовался игрой теней.

Роберта прошла по коридору мимо собственных комнат и открыла следующую дверь. Майджстраль вошел следом и остолбенел. Куусинен чуть было не налетел на него сзади.

Первое, что пришло Майджстралю в голову: на сей раз Кончита Спэрроу действительно превзошла себя — не только уволокла неведомо откуда здоровенный криогроб, но ухитрилась протащить его под носом охраны Джозефа Боба и спрятать в комнате, — но потом он узнал бронзовые завитушки по краям, нахмурился и шагнул к комнату. В его ушах зазвучала музыка тревоги.

Подле гроба восседала тетушка Батти, удобно устроившись в кресле-качалке в углу и обложившись рукописью. По всей вероятности, появление гроба ее нисколько не удивило, как и всю свиту герцогини.

Имперская геральдика, вычеканенная на крышке, только подтвердила худшие опасения Майджстраля. Сердце его дрогнуло.

— Привет, папа, — сказал он. — Как ты сюда попал?

Из гроба послышался заунывный голос:

— Не пора ли подать мне какао?

5

Майджстраль полагал, что оставил своему покойному отцу недостаточную сумму для того, чтобы тот мог путешествовать, и к тому же, будучи единственным опекуном родителя, он запретил ему брать деньги взаймы. «Ну, — подумал Майджстраль, — значит, папаша разжился где-то деньгами — может быть, утаил какой-нибудь счетик, а может, уговорил какого-то старого дружка одолжить ему деньжат, и теперь придется нанимать юристов, чтобы те разыскали источник финансирования»… но это после того, как почивший Густав Майджстраль будет переправлен домой и займет подобающее место в фамильном склепе.

— Дрейк? — спросил труп. — Это ты, Дрейк?

— Да, папа, — вздохнул Майджстраль. — Это я.

— Я сюда попал по вполне обоснованной причине, — решительно объявил Густав Майджстраль. — И хочу, чтобы мне принесли мое какао! — Подумав, он добавил: — Я так думаю. Я думаю, что поэтому попал сюда.

— Папа, — спокойно ответил Майджстраль. — Ты не можешь хотеть какао. Ты мертв.

Пока отец обдумывал это заявление, Майджстраль, извиняясь, посмотрел на остальных.

— О, да, — проговорил труп. — Ты прав. Я мертв. Я забыл.

Как видите, трудно не согласиться, что покойный герцог Дорнье, экс-виконт Синг, некогда князь-епископ Наны и бывший наследный Главнокомандующий Зеленым Легионом, который и при жизни особой сообразительностью не блистал, не больно-то изменился после кончины.

Куусинен вежливо кашлянул. Роберта поняла намек и обернулась к Майджстралю.

— На самом деле, — объяснила она, — он здесь по моей вине.

— О да, — добавил труп. — Это точно! — Его вздох донесся из динамиков гроба в виде еле слышного электрического жужжания. — Я все время забываю о таких мелочах…

Майджстраль изумленно обратился к Роберте:

— Он явился, чтобы увидеться с вами?

— Не совсем, — ответила она. — Это я устроила его доставку сюда, чтобы он повидался с вами, но…

— Вспомнил! Вспомнил! — радостно воскликнул труп. — Вспомнил, почему я здесь! — Но голос тут же утих. — То есть мне показалось, что вспомнил… минуточку… может быть, еще вспомню.

Роберта потерла пальцем бровь.

— Все получается не так, как мне хотелось бы, — проговорила она. — Куусинен, вы не поможете?

Куусинен кивнул и развернулся к Майджстралю:

— Как вы знаете, я — поверенный ее милости. Два года назад ее милость поручила мне провести кое-какие расследования касательно ее особого плана на будущее. Вы и ваше семейство оказались среди тех, на кого были направлены мои усилия.

У Майджстраля голова шла кругом, однако ему удалось ухватиться по меньшей мере за одну важную подробность.

— Вот почему я везде с вами сталкиваюсь, — сказал он. — На Пеленге, на станции Сильверсайд, и…

— Именно так, — кивнул Куусинен.

— И какова же цель этих исследований?

Куусинен торжественно ответствовал:

— Заключение брачного контракта между ее милостью герцогиней Боннской и…

Майджстраль подпрыгнул, словно его ужалили.

— Нет! — вскричал он.

Остальные не сводили с него глаз.

— Категорически — нет, — повторил Майджстраль.

Роберта распахнула глаза. Ее нижняя губа дрожала.

— Но… почему же нет? — спросила она.

Майджстраль сложил руки на груди и принял решительный вид.

— Я строго-настрого запрещаю вам выходить замуж за моего отца. Во-первых, он уже женат, а во-вторых — мертв, и мне наплевать, что вам наговорили ваши выжившие из ума родственники насчет выгодной династической партии — да вы же просто перечеркнете собственную жизнь…

Он говорил и говорил, и постепенно до него начали доходить истинные намерения Роберты.

— О… — пробормотал Майджстраль.

В оправдание Дрейка следует сказать, что он на самом деле был изумлен. Прибытие папаши совершенно вывело его из равновесия, реакции притупил плотный обед, и потому соображал он плоховато.

Выглядел он и впрямь глупо. Не будем забывать, что такое случается с самыми находчивыми из нас, когда доходит до сугубо личного.

— Вот-вот, — проговорила Роберта. — Я собиралась выйти замуж за вас, Дрейк.

У Майджстраля закружилась голова, но все-таки при всем том внутреннем потрясении, которое он испытал, он не мог не восхититься последовательностью Роберты… заставить Куусинена исподтишка следить за ним целый год, притащить свои фамильные драгоценности на станцию Сильверсайд ради встречи с Майджстралем, а потом организовать все необходимые формальности церемонии помолвки по Высшему хозалихскому Этикету: присутствие представителей обоих семейств (отец Майджстраля с его стороны и, видимо, тетушка Батти со стороны герцогини), встреча на нейтральной территории (в поместье князя Техасского), у нейтрала, который, без сомнения, участвовал в сговоре, целью которого было протащить гроб в дом, покуда Майджстраль прогуливался по Большому Каньону или брал уроки верховой езды. Он не удивился бы теперь и тому, что в соседней комнате обнаружится имперский нотариус, готовый изложить все подробности благородной генеалогии и тому подобные мелочи жадеитовым пером на выдубленной коже груха — свитке, который потом будет передан в Город Семи Сверкающих Колец, где хозалихский император Ннис CVI, собственной персоной даст официальное разрешение на брак.

Отказ в таких случаях не разрешался. Ннис CVI давным-давно лежал в своем криогробу, и состояние его, пожалуй, было хуже, чем у отца Майджстраля.

Роберта сработала восхитительно, продемонстрировав потрясающую для своего возраста ловкость. Майджстраль не скрывал восхищения.

К тому же он никак не мог понять, хочет ли он жениться на Роберте. Она была молода, красива, умна, интересна, баснословно богата и в высшей степени достойна обожания… и все же.

Судя по опыту недолгого общения с герцогиней, Майджстраль понял, что она не такой уж легкий человек. Упрямая, вспыльчивая, не терпящая конкурентов наездница, выступавшая в высшей любительской лиге, женщина с недюжинной силой воли. Дрейк восторгался ею, но до сих пор эти восторги были на расстоянии. Кто знает, какие эмоции выйдут на волю, когда они познакомятся поближе?

Все ждали ответа Майджстраля. Он поклонился герцогине и прижал руку к сердцу, не совсем представляя, что скажет. К счастью, его спасло полученное образование.

Выпускники Нноиварльской академии, какой бы странной ни показалась ее программа с практической точки зрения, могли пожаловаться на что угодно, только не на трудности стилистики.

— Я польщен вашим вниманием, — проговорил Майджстраль. — Но я никогда не помышлял о подобной чести.

Он разогнулся и внимательно посмотрел на Роберту из-под полуприкрытых век. «Она, наверное, — подумал Майджстраль, — ждала, что я тут же заключу ее в объятия? Тогда нечего было окружать себя таким количеством посредников».

«Что ж, потянем время», — подытожил он. Дрейк все еще не знал, что ответит — или, точнее, что смог бы ответить.

— Я должен узнать волю отца. — Майджстраль с сомнением взглянул на гроб. — Если ее можно узнать.

— Дрейк женится на герцогине! — пропел труп. — Вот почему я здесь! Чудесная девушка! Имперское семейство! Отличная партия! Когда вернется император, мы заживем, как короли!

«Что ж, — подумал Майджстраль, — это звучит как одобрение».

Однако его переполняло желание потянуть время. Он обернулся к Роберте.

— Ваша милость, — сказал он, — могли бы мы побеседовать наедине? Например, в соседней комнате?

Роберта закусила губку.

— В соседней комнате — имперский нотариус.

«Так я и знал».

— Но мы можем уйти в мою гостиную, — предложила Роберта. — Это рядом.

— Гостиная вполне подойдет. — Майджстраль повернулся к тетушке Батти и отвесил поклон: — С вашего позволения.

Он пожал Роберте руку, и она взяла его под локоть. Когда они вышли и Майджстраль закрыл за собой дверь, она посмотрела на него и снова нахмурилась:

— Вы не сердитесь?

— Нет, что вы. Я… потрясен.

— А вы не догадывались? Правда?

— Я думал, что Куусинен следит за мной из-за ваших бриллиантов. Я даже не представлял, что у вас есть другие… интересы.

Роберта вошла в гостиную. Майджстраль уселся на небольшой диванчик, Роберта села рядом. Он коснулся руки девушки, его перстень ярко блеснул.

— Но как именно… — спросил Майджстраль, — это произошло?

Роберта не сводила с него фиалковых глаз.

— Ну… родственники уговаривали меня выйти замуж. И вы просто не представляете, каких кандидатов мне предлагали.

— Отчего же, прекрасно представляю, — возразил Майджстраль. — Престарелых епископов, школьников-остолопов, которые и ходить-то толком не могут — все падают, пожилых спортсменов, из которых вот-вот песок посыплется, вдового герцога, ищущего четвертую жену, уйму полных надежд кузенов, охотящихся за вашими денежками, приемного сына человека из семейства заштатного хозалихского князька, а он жирный, и лет ему не меньше ста.

Роберта улыбнулась:

— Как я посмотрю, вы с ними знакомы.

— О нет. Я знаком с их сестрицами.

Роберта понимающе посмотрела на Майджстраля:

— Стало быть, ситуация вам ясна. Все кандидаты были так безнадежны… ну и, конечно, безупречны с точки зрения генеалогии. И я решила, что, если мне суждено выйти замуж, я уж по крайней мере выберу более подходящего жениха.

— И выбрали меня? Во всей огромной галактике?

Уши герцогини слегка зарделись.

— Я составила небольшой список — там было около десятка претендентов, — призналась она. — У Пааво Куусинена ушло несколько лет, чтобы познакомиться с каждым из них. Он посылал мне отчеты, и… с некоторыми из наиболее достойных я познакомилась лично, и… ну, словом, свой выбор я сделала на станции Сильверсайд, когда увиделась с вами. Потом мне пришлось вернуться в Империю, дабы поставить в известность мою семью и, так сказать, вашу. Если это можно считать семьей.

— Вы могли бы поступить гораздо хуже: обратиться к моей матушке.

Роберта нахмурилась:

— Но нам же не придется приглашать ее на свадьбу, верно?

— Ни в коем случае. Но если мы ее не позовем, она все равно заявится, да еще и с эскортом тайных драгунов ее величества.

— Нужно каким-то образом нейтрализовать ее.

Некоторое время они смотрели друг на друга, потом, не сговариваясь, отвели взгляды.

— И все-таки мне до сих пор не понятно, — сказал Майджстраль, — почему ваш выбор пал на меня. Очевидно, решение вы приняли несколько лет назад, когда я не был столь знаменит.

— Я была наслышана о вас, — объяснила Роберта. — Я знала, что вы наследуете древний титул, следовательно, происхождение не вызывает возражений. Ваши родители — убежденные империалисты, а ваш дед — старик Дорнье — самый известный человек-империалист, значит, отпадают все возражения политического толка. Конечно, вы были бедны, однако у меня столько денег, что выходить за богатого мне вовсе ни к чему, да и эту препону вы ликвидировали, сколотив за последние годы целое состояние…

— Но почему я? Ведь наверняка полным-полно бедных, благородных, титулованных империалистов?

— Ну… — По лицу Роберты скользнула усмешка. — Если тебе суждено унаследовать такую сказочную драгоценность, как «Эльтдаунское Крылышко», в детстве много думаешь о том, кто же сумеет его у тебя похитить. Представляешь этакого романтика, который однажды ночью влетит в твое окно. Ну и конечно, люди, ведающие в твоем семействе охраной, имеют список всех лучших воров, и ты изучаешь их досье… ваша фотография попалась мне на глаза, когда вы получили лицензию взломщика, и я тогда, помнится, подумала: «Ну, с этим я, пожалуй, не против встретиться темной ночью…»

— Лицензию я получил давным-давно. Вы тогда наверняка были маленькой девочкой.

— О да! Рыжие волосы, веснушки и ужасная школьная форма. Хорошо, что вы тогда меня не знали.

— Хорошо, что я знаю вас теперь.

— Правда? — В глазах Роберты загорелся огонек любопытства. — Вы думали обо мне как о возможной невесте?

— Честно говоря, нет. Я не считал себя подходящей парой для вас. — Майджстраль задумчиво коснулся подбородка указательным пальцем и посмотрел на герцогиню, любуясь ее мелочно-белыми плечами, загадочными тенями вокруг ключиц, сверкающими бриллиантами.

— О том, чтобы затащить вас в постель, я думал, — признался он. — Но на Сильверсайде мы оба были заняты и связаны деловыми отношениями, а здесь как-то не было времени.

Она покраснела, и это было ей к лицу.

— Что ж, — сказала она, — по крайней мере вы заметили, что я стараюсь выглядеть привлекательно.

— Ваша милость, — произнес Майджстраль, — нужно быть дроми, чтобы этого не заметить.

Роберта усмехнулась.

Они погрузились в воспоминания. Дроми, чуждый всему человеческому, оставил в их памяти неизгладимый след.

— Ваша милость, — нарушил молчание Дрейк, — вся эта ситуация с женитьбой представляется мне весьма запутанной. Не могли бы вы просто побыть моей любовницей какое-то время?

— Могла бы, — согласилась герцогиня, — но все равно сначала меня заставят выйти за кого-нибудь замуж.

— Так я и думал, — проговорил Майджстраль. Они снова помолчали. — Вы спасли мне жизнь, — отметил Дрейк ни к селу ни к городу, — когда та сумасшедшая напала на меня.

— Да.

Он посмотрел на герцогиню:

— А я вас так и не отблагодарил.

Целовать Роберту оказалось очень приятно. Когда он оторвался от ее губ, Роберта спросила:

— Что мы скажем нашим?

— Скажем им, — предложил Майджстраль, — что переговоры продолжаются.

Переговоры несколько затянулись, после чего Роберта и Майджстраль вернулись в комнату, где стоял гроб. Куусинен и тетушка Батти выжидательно смотрели на них.

— Нам нужно еще кое-что обговорить, — сообщил Майджстраль.

— В чем дело? — проворчал Густав Майджстраль. — Девчонка уродлива или нечто хуже?

— Нет, папа, — ответил Майджстраль. — Ее милость очень красива.

— Приказываю тебе жениться! — возопил труп. — Черт подери, сынок, девчонка богата! Подумай, сколько деньжищ ты получишь для Дела!

Майджстраль бросил герцогине извиняющийся взгляд. Деньги и Дело — два любимых конька папаши, но, поскольку он не имел ни того ни другого, трудно было запретить ему мечтать о них. Дрейк быстро проговорил:

— Пора пить какао, папа.



Час спустя Майджстраль вернулся к себе и вызвал Романа. Высоченный хозалих пришел, держа под мышкой толстый кожаный тубус.

Дрейк глянул в тубус, потом на Романа, заметил клочок розовой кожи около губ слуги. По красноватым глазам слуги Майджстраль догадался, в чем дело, и осторожно спросил:

— Ты снова линяешь, Роман?

— Прошлая линька была год назад, сэр. — Хозалих положил тубус на стол и повернулся, чтобы прислуживать хозяину.

— Надо же!

Дрейк решил не перегружать Романа с неделю и не поручать ему никаких тяжелых заданий, скажем переломать кому-нибудь ноги (когда Майджстраль и впрямь хотел, чтобы ноги были переломаны на совесть). Линька протекала у Романа с трудом, а когда достигала своего пика, обычно сдержанный слуга менялся до непредсказуемости — бывал даже злобным.

— Извини, — сказал Майджстраль. — Если хочешь отдохнуть недельку — пожалуйста, мне помогут Дрекслер с роботами.

Роман прижал уши.

— Я вполне могу справиться со своими обязанностями, сэр, — возразил он.

— Ну конечно, — согласился Майджстраль, — я в этом нисколько не сомневаюсь, просто хотел, чтобы тебе было удобнее.

Он поднял руки, и Роман принялся быстро распускать шнуровку.

— Как прошел вечер, сэр? — Поинтересовался он.

— Насыщенно по крайней мере, — ответил Дрейк и бросил на слугу хитрый взгляд. — Ее милость герцогиня Беннская сделала мне предложение.

Уши Романа встали торчком, шерсть на макушке поднялась дыбом.

— В самом деле, сэр?

Майджстраль улыбнулся. Ему редко удавалось удивить Романа.

— Она даже доставила моего отца в Техас, дабы он благословил наш союз.

— Его покойная милость здесь?

— Да. Завтра можешь засвидетельствовать почтение.

— Не премину, сэр.

Роман пригладил шерсть на макушке, и клочок застрял в пальцах. Роман служил Майджстралю с такой же преданностью, как многие поколения его предков, вплоть до первого барона Браго, вице-короля Большой Италии в первые годы Имперской конкисты.

Роман с отвращением поглядел на клок шерсти и спрятал его в карман, после чего вернулся к распусканию шнуровки на камзоле хозяина.

— Позволено ли мне будет поинтересоваться, какого рода ответом вы удостоили ее милость? — Изысканная учтивость хозалиха заставила Майджстраля отвернуться, чтобы скрыть улыбку.

— Ее милость и я, — ответил он, — ведем переговоры.



От такого ответа диафрагма Романа могла бы возмущенно забиться. Несмотря на некоторую фамильярность, которая допускалась между ним и его хозяином на фоне многолетнего знакомства, несмотря на пережитые вместе приключения и трудности, Майджстраль все равно оставался непредсказуемым.

— Хорошо, сэр, — сказал Роман. Послушен и покорен, как всегда.

Слуга слишком хорошо знал слабости положения своего хозяина. Вкратце они были таковы.

Деньги. Большую часть своей жизни Майджстраль страдал от нехватки средств. В этом не было вины Дрейка — его отец вбухал все фамильное состояние в организацию Мятежа и всяческие политические прожекты, так что сын унаследовал только долги. Своим ответом на эту финансовую дилемму Майджстраль выявил второе уязвимое звено своего социального положения.

Профессия. Какой самый легкий способ разжиться деньгами, если не кража? Воровство в Законе было легализовано — хотя в Человеческом Созвездии имело определенные ограничения — и благодаря правилам Имперской Спортивной Комиссии считалось профессией, которую джентльмен мог приобрести без риска утратить положение в обществе.

Но некоторые профессии оставались по-прежнему более уважаемыми, чем другие. Воровство в Законе смешивали с такими не слишком почтенными занятиями, как пьянство, карточные игры и сочинительство эпиграмм — это не возбранялось, но не могло сравниться с почетом и известностью, которыми пользовались государственные служащие, придворные, великие актеры, военные и подражатели Элвису.

Избравшему стезю взломщика приходилось общаться с множеством людей низшего сорта — содержателями притонов, громилами, шантажистами, агентами страховых компаний (паразитирующих на паразитах, с точки зрения Романа). Это ремесло было сопряжено с беспорядочным образом жизни, непрерывными переездами, связанными как с необходимостью скрываться от полиции, так и с поиском новой добычи. Воровство порой становилось очень опасным. Оно не приносило постоянного дохода. А порой бывало просто грязным и низким.

Однако Роман был вынужден признать, что у Майджстраля особого выбора не было. Именно в этой области деятельности лежали таланты его хозяина, и к тому же ему, увы, приходилось самому зарабатывать на жизнь. К этим его попыткам, а также к попыткам удержаться в той социальной прослойке, которая соответствовала его происхождению, относилась третья слабость:

Положение. Хотя Майджстраль и предпочитал не пользоваться своим титулом, теоретически его социальное положение можно было сравнить со статусом герцогини Беннской — если оно было не выше: Дрейк происходил из древнейшего человеческого рода, признанного благородным в Империи, — конечно, в сравнении с древним хозалихским титулом, уходящим в глубь тысячелетий, это был пустяк, но по человеческим меркам — весьма достойно.

Но неудачи его предшественников все звания Майджстраля свели на нет. Остались одни долги. Любой носящий титул, равный титулу герцога Дорнье, мог свободно вращаться в самом высшем обществе (не стоит даже упоминать, что для этого ему не нужно ничего красть), занимать высокие государственные посты в соответствии со своими талантами, финансировать деятельность различных фондов — и если политическая обстановка требовала, чтобы он стал наследным Главнокомандующим Зеленым Легионом, он должен был время от времени принимать это звание и что-нибудь завоевывать или покорять.

Но все это было невозможно без денег. Великосветская жизнь стоила дорого, а у Майджстраля не было источников дохода, помимо воровства. Даже Зеленый Легион, можно сказать, был трачен молью и существовал только в нескольких старинных боевых штандартах, вывешенных в приделе полковой церкви в Городе Семи Сверкающих Колец. Благодаря тому, что Дрейк беззаветно посвятил всего себя своему делу, благодаря той славе, которую это дело ему принесло, он только сейчас начинал вкушать прелести цивилизованной жизни, которыми должен был наслаждаться сызмальства. И хотя теперь Майджстраль вел безбедное существование, он ни на йоту не приблизился к тому статусу, имея который мог бы жить столь же беззаботно и шикарно, как подобало, с точки зрения Романа, герцогу Дорнье.

Брак с герцогиней Беннской решил бы все проблемы. Он обрел бы доступ к таким деньжищам, о которых любой мог бы только мечтать.

Поэтому, считал Роман, Майджстраль был просто обязан жениться на герцогине. Разные темпераменты и прочие мелочи личного порядка, как полагал Роман, тут ни при чем, и даже люди могли бы ими пренебречь.

Слуга покончил с боковой шнуровкой, заботливо снял с хозяина камзол и повесил в шкаф. Майджстраль принялся расшнуровывать брюки.

— В связи с этим историческим событием я хочу сделать небольшое подношение, — сказал Роман и передернул плечами. Спина снова противно зачесалась.

Майджстраль удивленно переводил взгляд со слуги на кожаный тубус и обратно.

— Как интересно, — проговорил он.

Роман открыл тубус и вынул оттуда свиток. Он был изготовлен из дубленой кожи груха наивысшего качества — тоньше бумаги, но крепче стали. Такой сгодился бы даже для дворцовой хроники.

Правда, хроники положено писать жадеитовым пером крупным разборчивым почерком — императорам и их советникам приходилось изучать уйму документов, и они ценили крупный шрифт — свиток Романа был испещрен буквами поистине микроскопическими. Но туда же был вписан увеличитель.

Сердце хозалиха переполняла гордость.

— Это, — сказал он, — итог многолетнего труда. Что-то вроде моего хобби.

Это и был особый план Романа. Проведя долгие часы в библиотеках, он искренне надеялся, что свиток будет иметь решающее значение, когда речь зайдет о таком браке. Напоминание о величии и могуществе предков призвано было вдохновить Майджстраля стать достойным их памяти.

Между лопаткам и у Романа отчаянно чесалось. Он передернулся от раздражения.

Дрейк изумленно воззрился на бесконечные бисерные строки. Он уже расшнуровал брюки и поддерживал их, чтобы не упали, одной рукой.

— Так много, — сказал он.

— Я взял на себя смелость исследовать генеалогию Майджстралей, — пояснил Роман.

Уши Дрейка напряглись.

— Правда? Моего семейства?

— Правда, сэр. Вы поймете, что…

— Но почему не твоего собственного? — спросил Майджстраль.

Роман сердито задвигал ушами, губы скривились от нестерпимого зуда.

— История моего семейства уже прекрасно документирована, сэр, — ответил он. Как у большинства хозалихов, родословная Романа могла быть прослежена до той поры, когда хозалихи захватили Землю… хотя он об этом тактично умалчивал.

— Если вы прочтете мои записи, сэр, — сказал Роман, — то обнаружите несколько очень интересных открытий. Мы с вами недооцениваем ваших предков: они оказались воистину выдающимися личностями.

— Да? Тот крестоносец, про которого ты все время болтал?

— Жан Паризо де ла Валетт, — кивнул Роман. — Неоспоримо. Прошлой ночью поиски привели меня в Рим, где я удостоился чести лично просмотреть анналы рыцарского Ордена Святого Иоанна. Я нашел неопровержимое доказательство, которое вы увидите вот здесь.

— Удивительно, — пробормотал Майджстраль, двигая одной рукой увеличитель, а другой поддерживая брюки. — Незаконнорожденный. Похоже, в нашем семействе это добрая традиция.

Диафрагма Романа возмущенно завибрировала. Ему бы не хотелось, чтобы хозяин столь непочтительно отзывался о своих предках.

Роман попытался незаметно почесать спину. Никакого толка — позвоночник у хозалихов не такой гибкий, как у людей, и Роману не удалось дотянуться до зудящего места.

— Вы найдете среди ваших прародителей Эдмунда Боуфорта I[6], графа и маркиза Дорсетского, — продолжал Роман. — Его четвертый сын женился на Матильде Датской[7], которая вела свое происхождение от Генриха Льва[8]. Таким образом, вы потомок не только вельфов[9], но еще и Фридриха Барбароссы[10], Плантагенетов[11], Тюдоров[12] и всех правящих домов Европы.

— Не может быть, — пробормотал Майджстраль.

— Азиатскую ветвь, — продолжал Роман, яростно почесываясь, — представляют Алтан-хан и вьетнамский император Гиа-Лонг, не говоря уже о…

Майджстраль уставился на верхнюю строчку свитка.

— А что за птица Вотан?[13] — спросил он. — Чуть ли не самый первый — и никаких тебе дат жизни.

— А-а-а. — Диафрагма Романа снова завибрировала, и он перестал чесаться. — Позвольте объяснить, сэр.

— Спасибо, Роман, — сказал Майджстраль. — Это просто сокровище.

— Благодарю вас, сэр.

— Ты убил на это столько времени. Я, как обычно, тронут твоей преданностью.

Черная шерсть Романа от гордости зашевелилась. Несколько крошечных волосков упало на пол.

— Благодарю вас, — повторил он. — Я с радостью работал над этим планом.

— Мои брюки, — проговорил Майджстраль и протянул слуге брюки.

Роман повесил их в шкаф и подал Майджстралю халат.

— Пожалуй, все, Роман.

— Хорошо, сэр. Оставить вашу родословную на столе?

— Пожалуйста. Может быть, я ее поизучаю.

— Хорошо, сэр.

— Большое спасибо за подарок.

— Я готовил его с огромным удовольствием, сэр.

Роман поклонился и вышел. Дрейк подошел к столу и со вздохом посмотрел на свиток.

«Мало мне было сегодня хлопот с предками», — подумал он. Не только папаша собственной персоной явился, чтобы наставить его на путь истинный, так еще и Роман наградил его родословной, восходящей к самому Вотану.

А ведь как Майджстраль старался — из кожи вон лез, чтобы не стать наследником династии, и на тебе!

Не сказать, чтобы ему не нравилась герцогиня. Да и женитьбе он несильно противился. Просто все получилось чересчур подгаданно, продуманно.

«Ну ладно, — угрюмо подумал Дрейк, — может, и правда пора жениться, остепениться и произвести на свет новых Майджстралей». Вот только на кой ляд Вселенной сдались новые Майджстрали, он никак не мог уразуметь.

Он уныло глянул на свою родословную — в ней имелся один туманный момент, касающийся князя Бориса Глебского[14], который, судя по всему, был женат на тетке Майджстраля, и Дрейку стало интересно, что же об этом говорила семейная хроника.

Он аккуратно свернул свиток и убрал его в тубус. Проблем и без князя Бориса хватает.

Затем обошел комнату, заглядывая во все углы, чтобы убедиться в том, что ни Кончита Спэрроу, ни генерал-полковник Вандергильт не прячутся в шкафу, после чего забрался в постель и отключил освещение.

События вечера не выходили у него из головы. Он понял, что вряд ли уснет.

В дверь тихонько постучали.

«Ну, что там еще?» — раздраженно подумал Майджстраль.

Потом набросил халат и подошел к двери. Многолетняя привычка заставила его спросить:

— Кто там?

— Роберта.

Дрейк открыл дверь и увидел силуэт Роберты, подсвеченный огнями холла. От него не укрылось крайнее смущение герцогини. Майджстраль закрыл за ней дверь.

— Ну, — проговорила она.

Майджстраль чувствовал тепло ее тела.

— Ну, — эхом отозвался он.

— Я подумала, — начала Роберта и осеклась. — Дрейк, ты не откажешься поцеловать меня снова?

— Нет, ни за что.

Майджстраль обнял герцогиню. Поцелуй получился долгим.

— О, как хорошо, — промурлыкала герцогиня.

— Счастлив повиноваться.

Роберта прямо взглянула в глаза Майджстраля.

— Помнишь, ты спросил, — проговорила она, — не могу ли я стать твоей любовницей?

Майджстраль улыбнулся:

— Да, пожалуй, я сказал что-то в этом роде.

— Ну… — проговорила она нараспев и хихикнула. — Вот тебе шанс.

У Майджстраля от изумления уши встали торчком.

— Понятно, — сказал он.

— Это ни к чему не обязывает, — добавила Роберта. — И не имеет никакого отношения к женитьбе.

— Вы… — Майджстраль запнулся, подыскивая подходящие слова, — удивительно откровенны, ваша милость.

— Роберта, — поправила его герцогиня.

— Роберта.

— А хочешь — Бобби. Но так меня теперь зовет только тетя Батти.

— Роберта мне больше нравится.

— Мне тоже.

Дрейк сжал ее в объятиях. Роберта поцеловала его в подбородок.

— Может быть, ляжем? — спросила она.

— Конечно.

«Ну, что ж, — подумал Майджстраль, — князь Борис и Алтан-хан вряд ли возразили бы».

Он повел Роберту к кровати.

— У меня была очень напряженная жизнь, — говорила она. — Школа, скачки, полеты на мои наследные планеты…

— Не сомневаюсь, — пробормотал Майджстраль и поцеловал Роберту в ямочку между ключицами. Она вздрогнула.

— Ну и конечно, меня воспитывали в большой строгости, — продолжала Роберта.

— Как обидно.

— Да. Ну, вот я и хочу сказать, что… Ой! — (Поиски привели Майджстраля к особо чувствительной зоне.) — Я хочу сказать, что опыта у меня в этом деле маловато.

— Учту.

— То есть никакого.

Майджстраль изумленно уставился на Роберту.

— О-о! — только и выговорил он.

— Но у меня очень хорошее воображение, — уверила Роберта. — И я надеюсь, оно восполнит недостаток опыта.

— Не сомневаюсь, — едва проговорил Майджстраль и спросил: — Ваша милость, вы совершенно уверены в том, что вам этого хочется?

— О Боже, да, — ответила Роберта. — Давно пора или тебе так не кажется? — Она рассмеялась. — Если нам суждено пожениться, период помолвки не затянется. А если нет — что ж, по крайней мере я пересплю с мужчиной своей мечты.

Майджстраль кивнул. Глаза его зажглись темным огнем.

— Что ж, — изрек он наконец. — Надеюсь не обмануть твоих ожиданий…



Дрейка разбудил требовательный стук. Создавшееся положение — громкий настойчивый стук и дама в постели рядом с ним — заставило его действовать согласно многолетней привычке. Он выскользнул из кровати, схватил халат и бросился к окну, но на полпути остановился, окаменев от боли, сковавшей его бедра смертельной хваткой.

Спотыкаясь, он добрел до стола. Роберта сонно моргала, не отрывая головы от подушки, а стук все не прекращался.

Майджстраль с трудом шагнул к двери. «Чем, — пытался вспомнить Дрейк, — мы с Робертой занимались ночью?»

И тут он понял, что боль вызвана первой в жизни верховой прогулкой.

— Минуточку! — крикнул Майджстраль и запахнул халат. Найдя пеньюар Роберты, он галантно подал его даме.

— Сюда. — Майджстраль повернулся к шкафу. — Откройся!

Майджстраль препроводил герцогиню внутрь и повелел шкафу закрыться.

В дверь снова забарабанили. В руке у Майджстраля каким-то образом оказался пистолет. Но как бы то ни было, пожалуй, предосторожность не повредит.

— Кто там? — спросил Майджстраль.

— Джозеф Боб.

Тут постучали в дверь, ведущую в гостиную, и вошел Дрекслер.

— Беда, босс, — выдохнул он. — Целый флот полицейских флайеров приземлился на лужайке перед домом.

— Ага, — кивнул Майджстраль. — Понятно. Видимо, кто-то где-то что-то спер, и полиция собирается повесить это на нас.

— Роман обыскивает комнаты, — сообщил Дрекслер.

В дверь снова забарабанили. Майджстраль распахнул ее, и увидел Джозефа Боба, Арлетт и Младшего, наспех одетых и угрюмых.

— В чем дело? — вопросил Майджстраль.

— Исчезла вещь, — пробормотал Джозеф Боб. — И хотя мы совершенно уверены, что вы не имеете к пропаже никакого отношения… — Он осекся и беспомощно посмотрел на родственников в поисках поддержки.

— Мы уверены, что вы пожелаете доказать свою невиновность, — подхватила Арлетт, — и не станете возражать против того, чтобы мы осмотрели ваши комнаты.

Окно за спиной Майджстраля потемнело — свою позицию заняли два полисмена в антигравитационных костюмах. Майджстраль вздернул брови:

— Нужно было вызывать полицию?

Джозеф Боб нахмурился.

— Я не вызывал, — возразил он. — Наверное, постарались слуги.

— Ладно, — вздохнул Майджстраль. — Но никому я не позволю обыскивать свои комнаты. Я настаиваю на своих правах гражданина Человеческого Созвездия. Доброе утро.

Он закрыл дверь прямо перед носом ошарашенного Джозефа Боба, добрел до стула и сел. Ноги нестерпимо болели.

— Майджстраль, — послышался из-за двери приглушенный голос. — Будьте благоразумны. Откройте, черт подери.

— Граждане Человеческого Созвездия имеют право вести себя неблагоразумно, если им так хочется, — ответил Дрейк и постарался принять такое положение, чтобы боль возникала только при неосторожном движении или дыхании. Он повернулся к Дрекслеру:

— Кофе ты, конечно, вряд ли приготовишь?

Дрекслер одарил его удивленным взором:

— Попробую.

Раздался громкий стук в дверь.

— Майджстраль! — прокричал Джозеф Боб. — Откройте. В конце концов это моя дверь!

— В таком случае не грызите ее, — парировал Майджстраль.

В коридоре послышался тяжелый топот, приглушенный разговор.

— У нас будет ордер! — не сдавался Джозеф Боб.

— Сомневаюсь, что для этого есть основания, — отозвался Майджстраль. — Кто-то что-то украл. Нет причин считать, что это сделал я.

— Причины найдутся, — раздался другой голос, и Майджстраль нисколько не удивился — голос принадлежал генерал-полковнику Вандергильт.

— Если можете на таких основаниях получить документ, — сказал Майджстраль, — в суде этот номер все равно не пройдет.

Чистой воды блеф, конечно, но он надеялся, что так оно и есть.

Дрейк оделся — с невыносимыми муками — и успел выпить в гостиной полчашки кофе к тому времени, как поступил ордер. Пришли Дрекслер и Роман. Роман выглядел не самым лучшим образом, украшенный пятнами серой кожи в тех местах, где вылезла шерсть. Веки его угрожающе покраснели.

Стоявшие в коридоре подсунули документ под дверь. Майджстраль кивнул слуге, тот подобрал и пробежал ордер глазами, после чего глянул на хозяина и зарычал.

Майджстраль впервые слышал, чтобы его слуга рычал — Роман был слишком хорошо воспитан и членовредительством занимался в крайних случаях, да и то неохотно. Полсекунды Дрейк справлялся с потрясением, затем пожал плечами и постарался ничем не выдать удивления.

— Открой уж дверь, — попросил слугу Майджстраль.

Джозеф Боб и его семейство протиснулись между хлынувшими в комнату полицейскими. Князь Техасский, с видом человека в высшей степени пристукнутого, прошагал к Майджстралю и остановился около него. Полицейские вынули оружие и детекторы.

— Черт бы вас подрал, Майджстраль! — возмущенно воскликнул Джозеф Боб.

— Даже кофе не дали допить, — пробурчал Майджстраль, поставил чашку на стол и умудрился встать, мужественно скрывая чудовищную боль.

Раздался грохот — дама в полицейской форме налетела на столик и уронила на пол шестисотлетнюю пенджалийскую вазу.

— Я несу ответственность за причиненный ущерб, — объявила вошедшая строевым шагом генерал-полковник Вандергильт. — Мое ведомство все оплатит.

— Не знал, что ваше ведомство такое богатое, — встрял Майджстраль.

Вандергильт на миг растерялась. Дрейк медленно пошел к спальне. Он хотел присутствовать при обнаружении Роберты и морально поддержать ее.

— Не спешите, Майджстраль, — остановила его генерал-полковник, и она шагнула к нему, затянутая в черную форму, сверкающую серебристыми пуговицами. — Вас следует обыскать.

Она так жаждала поскорее обшарить Майджстраля, что целых три пряди волос выбились у нее из-под шлема и повисли, закрыв глаза.

— Обыщите в спальне с тем же успехом, — огрызнулся Майджстраль.

— Живое существо в шкафу! — прокричал фараон из спальни. Передернув затворы, полицейские перестроились в боевом порядке.

Майджстраль не на шутку встревожился.

— Бросьте оружие! — крикнул Дрейк. Он добрался до спальни и понял, что, выстрели сейчас кто-то из полисменов, пуля запросто может угодить в него. Он быстро отскочил в сторону.

— Шкаф, — приказал Майджстраль, — откройся.

Роберта, сохраняя полное спокойствие, выступила в своем пеньюаре с такой уверенностью, как если бы с помпой вошла в бальный зал, и, если Майджстраль не ощущал так отчетливо, что в его селезенку целят из всех пистолетов, он бы, пожалуй, успел восхититься ее самообладанием.

Но выстрелов не последовало. Дрейк шумно и облегченно вздохнул.

— Ах, — сказал он, входя в спальню. — Дамы и господа, позвольте представить вам мое алиби — ее милость герцогиня Беннская. Ваша милость, это генерал-полковник Дениза Вандергильт, Специальная Служба Созвездия.

Генерал-полковник злобно поправила выбившиеся волосы и вышла на середину комнаты. За ней пристроился Джозеф Боб со своим семейством. Вандергильт холодно взирала на герцогиню, а князь удивленно переглядывался с родственниками.

— Ваше настоящее имя? — спросила Вандергильт. — Я не пользуюсь титулами.

— Без титулов? — переспросила Роберта и вздернула бровки. — Нет проблем, Дениза. Я Роберта Алтунин.

Видок у Вандергильт стал такой, словно она мысленно вписывала это имя в досье, что, вероятно, так и было.

Майджстраль обернулся к Джозефу Бобу, который мало-помалу переходил от возмущения к смущению.

— Я бы впустил вас раньше, — сказал Дрейк, — но есть вещи, которые джентльмен…

— Предмет в вентиляции! — завопил один из копов.

Майджстраль сокрушенно поднял руки вверх. Утро явно затягивалось.

— Длина волны соответствует, — добавил этот же полисмен, глядя на табло детектора.

Вентиляционную решетку сняли, и генерал-полковник Вандергильт вынула «платок для отпечатков пальцев», который вопреки своему названию предназначался для сохранения и транспортировки вещественных доказательств. Вандергильт подошла к вентиляционному колодцу и вынула искомый предмет. Когда она продемонстрировала его собравшимся, глаза ее полыхали победным огнем.

— Это ваша собственность, князь? — спросила Вандергильт.

У Майджстраля все поплыло перед глазами. Ему хотелось схватиться за сердце, упасть на колени и (если бы под рукой оказался пепел) посыпать голову пеплом.

На белом платочке лежала деревянная копия револьвера полковника Сэмюэла Кольта.

— Я не делал этого! — вскричал Дрейк.

Вандергильт сухо улыбнулась.

— Так все говорят, — хмыкнула она, передала револьвер подчиненному и велела: — Проверьте на отпечатки пальцев.

Если бы Майджстраль не был так занят обдумыванием своей жалкой участи в недалеком будущем — судьи к красных мантиях, злобные тюремные надзиратели, дружески настроенные сокамерники, кандалы, пыточные тиски и прочие подробности, — он бы заметил, что физиономия Джозефа Боба угрожающе покраснела.

Вандергильт сдула со лба нависшую прядку — она не хотела ничем омрачить своего триумфа, — после чего решительно опустила на плечо Майджстраля руку в черной перчатке.

— Дрейк Майджстраль, вы арестованы! — объявила она и развернулась к Роберте. — Вы и ваши сообщники.

— Сообщники?! — в ярости переспросила Роберта.

— Сообщники, — повторила Вандергильт и обратилась к Джозефу Бобу: — Сэр, если вы отправитесь вместе с нами в полицейский участок, то сможете произвести формальное опознание вашей собственности и написать заявление.

— Я не делал этого, — повторил Майджстраль, но, похоже, его никто не слушал.

— Заявление? — пробормотал Джозеф Боб. Щеки его горели багровым румянцем. — Заявление?! Будь я проклят, если я напишу заявление на своего гостя!

Майджстраль устремил на Джозефа Боба взгляд, полный надежды. «Джозеф Боб хочет спасти меня!» — подумал он. Старый школьный товарищ! Добряк старина Джей Би.

Генерал-полковник Вандергильт растерялась.

— Сэр, — сказала она. — В противном случае я не смогу арестовать Майджстраля и его шайку.

— Я не буду ничего писать! — гаркнул Джозеф Боб, повернулся к Дрейку, и сердце того замерло. Джозеф Боб погрозил пальцем перед носом Майджстраля. — Вы — мой гость и совершаете кражу в моем доме!

— Я здесь ни при чем, — напомнил Майджстраль.

Джозеф Боб стукнул его в нижнюю челюсть. Удар получился четкий, профессиональный — он составил бы честь лучшему кикбоксеру — и сбил Дрейка с ног.

В этот удар Джозеф Боб вложил много чего, но, увы, не совсем добился желаемого эффекта. Прежде всего ему хотелось занять позу победителя над распростертым телом Майджстраля — ту саму драматическую позу, которую принимают герои трагедий в подобных случаях. К несчастью, Джозеф Боб ухитрился разбить в кровь костяшки двух пальцев и испортил картину тем, что, корчась от боли, запрыгал по комнате, сжимая пораненную руку.

— Майджстраль! — возопил он, побелев. — Вы мне ответите за все на поединке чести. За меня будет драться мой брат!

Еще Джозеф Боб намеревался (что тоже было позаимствовано из спектаклей) гордо покинуть комнату, погрузившуюся в тягостное молчание, но и это намерение не осуществилось: во-первых, из-за жалкого и неуклюжего вида, который придала ему травма, а во-вторых, он получил от Романа мощнейший удар.

Роман, видите ли, был профессиональным кикбоксером и, видя, как его хозяин подвергся неожиданному и оскорбительному нападению, не стал рисковать хрупкими костями руки, предпочтя более совершенное оружие — ногу, обутую в тяжелый ботинок.

Нос Джозефа Боба взорвался, словно перезрелый киббл-фрут, и князь Техасский, повалившись на спину, оказался на ковре рядышком с Майджстралем.

Арлетт бросилась к мужу и склонилась над ним, стремясь удостовериться в том, что он жив, и стараясь уберечь от новых ударов.

Роман, чей наполовину вылинявший мех встал дыбом, рванулся вперед — громадный, разъяренный, с угрожающе красными глазами, но его остановили полицейские, выставив с десяток пистолетов прямо ему под нос.

— Роман, — попросила Роберта, — не надо.

Да, линька и впрямь штука тяжелая.

Майджстраль же, надо сказать, был слишком ошарашен ударом Джозефа Боба, чтобы как-то отреагировать на последующие события. Он попытался сесть, но решил, что ему легче лежать. Роберта опустилась на пол и ласково приподняла его голову.

— Как дела? — спросила она.

— Плохо, — ответил Майджстраль, гордясь тем, что способен говорить и трезво оценивать ситуацию.

— Хочешь, я буду твоим секундантом? — предложила Роберта. — У меня есть в этом кое-какой опыт.

Майджстраль только кивнул в ответ, а Роберта обернулась к Младшему.

— Уилл, — сказала она. — Я поговорю с вами позже. — Обведя взглядом остальных, она добавила: — Полагаю, вам здесь делать больше нечего.

Джозеф Боб не смог самостоятельно встать на ноги — его вынесли из комнаты полицейские. Роман был добросовестным слугой.

Майджстраль, у которого по-прежнему звенело в ушах, понял, что от тюрьмы его спасла грядущая гибель на дуэли от руки самого искусного фехтовальщика и стрелка Техасского княжества.

6

— Роман, Дрекслер, — сказал Майджстраль. — Доставьте мне Кончиту Спэрроу. Признаюсь, мне все равно, как вы это сделаете. Но поскольку я намерен доказать, что она подставила меня, я предпочитаю, чтобы эта девица находилась в сознании или по крайней мере была способна разговаривать к тому времени, когда окажется здесь.

— Хорошо, сэр, — отозвался Роман.

— Захватите любые записи. Похищая револьвер, она могла записывать все свои действия, дабы потом воспользоваться этим на рынке.

— Да, сэр.

Слуги поклонились и, начинив костюмы оружием, удалились; за Романом тянулся шлейф выпавшей шерсти.

Майджстраль пощупал полоску биологического пластыря на щеке и подумал, что на месте Кончиты Спэрроу он бы признался в содеянном. Дрейк кое-как поднялся со стула, на негнущихся ногах добрался до сервисной пластины и вызвал несколько роботов, велев им перенести свои пожитки во взятый напрокат флайер. Оставаться в поместье Джозефа Боба долее возможным не представлялось. Он намеревался перебраться в следующий пункт, намеченный по плану, — в Подводный дворец Квинтана Ру, куда его пригласили на выходные. Получалось, что Майджстраль окажется там на несколько дней раньше, но, к счастью, у князя Хунака уже собралась уйма гостей, и его появление не вызовет удивления.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошла Роберта. Она поцеловала Майджстраля в щеку, предусмотрительно выбрав здоровую.

— Я поговорила с Младшим, — сообщила она. — Решила для начала обсудить условия.

— Очень разумно, — отозвался Майджстраль. Он понимал, что это не даст возможности ни оттянуть дуэль, ни запутать положение на достаточно долгий срок, которого бы ему хватило, чтобы либо найти истинного виновника и предотвратить поединок, либо каким-то образом добиться благоприятного исхода дуэли. Дрейка устроил бы и тот, и другой вариант.

Он дохромал до дивана и с болезненным стоном сел. Роберта устроилась рядом. Роботы фирмы «Видсонг» последней модели на воздушных подушках, бесшумно вошли в комнату и, повинуясь приказу Майджстраля, собрали его вещи в невидимые мешки и унесли.

— Уилл тоже думает, что ты не крал револьвера, — сказала Роберта. — Он считает тебя великим кудесником, и если бы ты спрятал муляж в вентиляции, никто бы не нашел. Поэтому он надеется вразумить Джозефа Боба.

— А Джозеф Боб?

— Не хочет внимать голосу разума. А то, что Роман так сглупил и стукнул его, только усугубило дело.

— Г-м-м.

— Он твердит, что ты «позволил своему слуге напасть на него».

Майджстраль вспыхнул от возмущения.

— Не понимаю, как я мог помешать Роману, валяясь на полу, сраженный подлым ударом его высочества, — буркнул он. Но, обнаружив, что разгневан, Майджстраль постарался скрыть свои чувства. Сердитые дуэлей не выигрывают, а ему нужно именно это.

— Я хотела напомнить об этом, — сказала Роберта, — но потом решила не связываться.

— Совершенно справедливо, — отметил Дрейк.

Роберта улыбнулась.

— Спасибо, — поблагодарила она. — Ну а теперь, пожалуй, обговорим вид оружия.

«Зачем?» — с досадой подумал Майджстраль.

И все-таки было необходимо внести ясность. Выбор оружия в соответствии с традициями высшего света хозалихов весьма широк, и наверняка в этом арсенале могло быть такое, которое сулило Майджстралю преимущество.

— Джозеф Боб — прекрасный стрелок и отменный фехтовальщик, — сказал он. — Стало быть, пистолеты и шпаги отпадают.

— Хорошо.

— А еще хотелось бы оттянуть дуэль, — добавил Майджстраль. — Страсти улягутся, а я тем временем найду настоящего виновника и докажу, что это она украла револьвер.

— Она? — переспросила Роберта, вскинув брови. — Ты знаешь, кто это сделал?

— Патентованная взломщица, которую зовут Кончита Спэрроу. Она пыталась устроиться ко мне на работу в качестве техника, а я ей дал от ворот поворот. Стараясь продемонстрировать свои способности, она проникла сюда позапрошлой ночью, и что самое интересное — с помощью того самого вентиляционного колодца, в котором был обнаружен револьвер полковника Кольта.

Роберта задумчиво склонила голову набок:

— Звучит правдоподобно. А больше ты никого не подозреваешь?

— Насколько мне известно, у меня здесь нет никаких врагов. Разве что только выискался какой-нибудь из твоих обожателей, сходящий с ума от ревности. — Майджстраль попытался улыбнуться, но от боли свело челюсть, и он смог только ухмыльнуться.

— Бедный Дрейк, — промурлыкала Роберта и погладила здоровую щеку Майджстраля. — Кстати, а что мы скажем родственникам?

— Скажи им, что произошло досадное недоразумение.

— Нет, — спокойно улыбнулась она. — Я имела в виду нас.

— О… — Майджстраль захлопал глазами: Он настолько ушел в свои проблемы, что напрочь забыл о предполагаемой женитьбе.

— Ну, — проговорил он, — мне кажется, что было бы нечестно сделать тебя вдовой до помолвки. Почему не сказать родственникам, что мы откладываем свое решение до тех пор, пока не будет улажен конфликт с Джозефом Бобом?

На лице Роберты мелькнула тень разочарования.

— Хорошо. — Она встала. — Сейчас же скажу.

Она пошла к двери.

— Роберта! — окликнул Майджстраль.

— Да? — Она обернулась.

— Спасибо тебе.

— Не за что, — улыбнулась она.

— Можно попросить тебя еще об одном одолжении?

— Если сумею.

— Перевезешь моего отца в Квинтана Ру? Тогда уж я о нем позабочусь.

— Конечно, — кивнула Роберта и вышла.



— Я не делала этого! — взвизгнула Кончита Спэрроу.

Дрекслер угрожающе склонился над ней, сжав в зубах сигаретку с марихуаной.

— Дерни за другую ниточку, — посоветовал он, демонстрируя редкостное владение человеческим жаргоном (по-хозалихски фраза звучала бы как: «Хватайся за соломинку», но тогда она лишилась бы разговорной живости оригинала).

Но на любом языке это была всего лишь идиома, поскольку Кончита Спэрроу ничего дергать не собиралась.

А вот Роман, наоборот, мог вырвать у нее обе ноги, поскольку держал девушку за лодыжку, подвесив над ущельем Канаб — одним из самых красивых ответвлений Большого Каньона.

— Честно! — вопила Кончита. — Я здесь ни при чем!

— Роман устал, — сообщил Кончите Дрекслер. — Правда, Роман?

— Могу отпустить в любую секунду, — подтвердил тот слова Дрекслера. Он чуть-чуть ослабил хватку, Кончита соскользнула на несколько дюймов, и Роман снова ухватил ее за лодыжку. Кончита испуганно взвизгнула.

Дрекслер лениво затянулся.

— Осторожнее, Роман, — попросил он и снова блеснул отменным сленгом: — Ты можешь сделать дамочке бо-бо.

Майджстраль с удовольствием наблюдал эту сцену: Роман, грозный великан — здоровенный даже для хозалиха, держал Кончиту, малютку даже по человеческим меркам, одной рукой с такой легкостью, с какой Майджстраль не мог бы удержать и ребенка. Информационные сферы, управляемые пультом, спрятанным в воротнике Майджстраля, кружили рядом с этой парочкой, словно спутники, готовые записать любые признания, которые могли бы сорваться с губ Кончиты.

— Обратите внимание на окрестности, мисс Спэрроу, — порекомендовал Дрейк. На полусогнутых ногах он добрел до обрыва и глянул на дно ущелья, издав восхищенный вздох. — Подумайте о тысячелетиях, ушедших на создание этого шедевра природы, мимо которого вам, быть может, придется пролетать. Подумайте о многовековых процессах — эрозии, долгих оползнях, поднятиях рельефа — это в результате их возникло ущелье. Подумайте о величии природы в сравнении с теми незначительными изменениями, которые произведете вы, ударившись о землю. Скажем проще, — многозначительно посмотрев на Кончиту, заключил Майджстраль. — Ничего с вашей смертью здесь не изменится.

Дрейк раскинул руки, словно демонстрируя великолепие и масштабы ущелья.

— Подумайте о величии, которое станет последним, что вы увидите при жизни, — оцените ли вы его, падая, вот интересно?

— Мне будет некогда — я заору что есть мочи, — проговорила Кончита.

— Скажите нам то, что мы хотим услышать, — предложил Майджстраль, — и вам не придется орать.

— Я не делала этого! — крикнула Кончита, после чего последовал менее разборчивый вопль: Роман отпустил и поймал ее лодыжку.

— Я могу доказать! — завопила Кончита. — Прошлой ночью я была занята кражей. Все записано на тех сферах, которые у меня отобрали ваши молодчики!

— Кто? — грозно вопросил Дрекслер, вздыбив шерсть.

— Помощники! Слуги! Все равно кто!

Майджстраль почувствовал раздражение. Перспектива узнать, что у Кончиты на самом деле имелось алиби, ему вовсе не улыбалась.

— Где вы крали? — спросил он. — И что?

— В Австралии. Коллекцию редчайших розовых и зеленых алмазов из хранилища «Нока и Нока». Не ради очков по стилистике. Мне были нужны деньги.

Дрейк нахмурился. В рассказе Кончиты имелось разочаровывающее зерно правды.

Иногда даже Воры в Законе, чье призвание требовало поиска и похищения прекрасных и знаменитых раритетов, — да, порой даже они попирали профессиональную гордость и крали что-то просто-напросто ради презренного металла. Кража Кончитой коллекции алмазов могла служить типичным примером. Поскольку за такую работу никак нельзя было получить все десять очков, полагавшихся за стилистику, сообщения о ней никогда не передавались в Имперскую Спортивную Комиссию для рейтинга. Такими делишками пробавлялись взломщики в промежутках между настоящими делами.

Майджстраль на заре своей воровской карьеры тоже похитил коллекции алмазов. Даже Ральф Адварс, легендарный взломщик всех времен и народов, Ральф Адварс — тот самый, на счету которого были портрет кисти Лоуси, манчестерская статуя Аполлона и «Эльтдаунское Крылышко», — так вот, говорят, что и он обчистил в свое время пару банков.

— Дрекслер, — велел Майджстраль, — сходи к флайеру и ознакомься с бюллетенями новостей. Посмотри, ограбили ли «Нока и Нока» в последние пару дней.

Дрекслер сломал сигаретку и выбросил в ущелье.

— Правду она говорит или нет, — пробурчал он, — все равно она обозвала меня молодчиком. За одно это ее стоило бы пристукнуть.

— Сэр, — заметил Роман, когда Дрекслер отправился к флайеру. — А ведь получается, что в Австралии был белый день, когда произошла кража. Не самое подходящее время для взлома сейфа.

Майджстраль просиял.

— Белый день, да? — радостно проговорил он и обернулся к Кончите: — Что вы на это скажете, мисс Спэрроу?

— Был день Уильяма Блая[15], — буркнула Кончита. — У меня в распоряжении оказался целый день.

Майджстраль выругался. Уильям Блай оскорбил его, а он даже не знал, кто это такой.

А жаль. У капитана Блая было много общего с семейством Майджстраля — в особенности с дедом. И Блай, и его светлость губернатор герцог Дорнье имели несчастье пережить бунты, и обоим это вышло боком. Блай за время своей морской карьеры пережил два бунта, а потом весь Австралийский континент восстал против его правления[16]. Герцог Роберт пережил один-единственный бунт, но навеки опорочил свою фамилию.

Интересно отметить, как обошлись хозалихи с этими незадачливыми офицерами. Отличаясь страстью к закону, дисциплине и порядку, хозалихи симпатизировали страстотерпцу Блаю и установили в его честь праздник. Герцог же Роберт, напротив, заработал столь бесславную репутацию, что хозалихи предпочитали не упоминать его имени вообще. Зеленый Легион был распущен, и официальные источники сообщали о нем весьма невнятно. Да, даже хозалихская любовь к порядку имеет свои пределы.

— Плохие новости, босс! — крикнул Дрекслер. — «Нока и Нока» и впрямь отправили в нокаут.

Майджстраль обернулся к Роману, он принял плохую новость стоически.

— Отпусти мисс Спэрроу. Пусть она продемонстрирует нам запись этого счастливого события.

— А надо ли? — спросила Кончита, встав и отряхиваясь от пыли. — Я не стяжала себе неувядаемую славу в этом деле.

Кончита нисколько не кокетничала. Взлом начался довольно удачно: черные ящики неплохо справились с системой сигнализации сейфа, роботами-охранниками и замками. Кончита вошла в хранилище, на редкость самодовольно, а потом старательно закрыла за собой дверь — так старательно, что ни один из охранников не заметил, что кто-то открывал ее.

Тут у Дрекслера язык прямо-таки вывалился от невольной усмешки. Майджстраль отвернулся, чтобы Кончита не видела его улыбки. Только физиономия Романа сохраняла прежнюю угрюмость — и это не стоило ему никакого труда, ибо он был на грани психоза из-за прилива гормонов, непрерывного зуда и постоянного выпадения шерсти.

Кончита попросту заперла себя в сейфе. А все устройства для взлома остались снаружи.

Но Кончита, запечатленная на видеоленте, поняла это не сразу. Она опустошила сейф, упаковала его содержимое в левитационный мешок, который прихватила с собой. Девушку распирало от гордости — ведь она вопреки обыкновению ничего не уронила, ничем не звякнула. А потом она собралась уходить…

Она посмотрела на дверь. Нахмурилась. Нахмурилась еще сильнее. Дрекслер принялся массировать в области диафрагмы, которая у него прямо-таки подпрыгивала от удовольствия.

— Не могу смотреть на это, — простонал он.

— Все мои черные ящики сработали, — оправдывалась Кончита. — Это мой профиль.

— И как же вы выбрались? — поинтересовался Майджстраль.

— Конструкция сейфов не предусматривает того, что из них нельзя выбраться, — ответила Кончита. — Пришлось смастерить кое-какие приспособления из подручного материала.

— Сколько же времени на это ушло? — спросил Майджстраль.

— Девять часов, — еле слышно отозвалась Кончита.

— Полагаю, — Дрейк отвернулся от экрана, — что нам не стоит утруждать себя просмотром следующих девяти часов записи.

— Может, перемотать до конца? — весело предложил Дрекслер.

Майджстраль обратился к Кончите:

— Прошу прощения за поспешность выводов, в результате которых вы оказались здесь. Мои сотрудники вернут вас домой.

— Спасибо. — Кончита посмотрела на окрестности через прозрачный колпак флайера и добавила: — Приятно было полюбоваться Большим Каньоном. Хотя я и прожила на Земле всю жизнь, здесь ни разу не бывала.

— И вдобавок вам представилась возможность полюбоваться Каньоном в таком ракурсе, в каком мало кому довелось.

Кончита хихикнула.

— Это точно. — Она нахмурила брови. — А кстати, из-за чего вся эта суматоха? В чем меня подозревали?

— Что ж, — вздохнул Майджстраль, — вы заслуживаете объяснений.

И он коротко пересказал Кончите случившееся. Она присвистнула:

— Ну, вы и вляпались, доложу я вам. Теперь понятно, откуда у вас биопластырь. Но с чего вы взяли, что это моих рук дело?

— Я же вам отказал, когда вы просились ко мне на работу.

— У вас нет более опасных врагов?

Майджстраль глубокомысленно нахмурился:

— Похоже, есть.

— Вы кого-нибудь подозреваете?

Дрейк недоуменно пожал плечами.

— На самом деле ничего в голову не приходит, — ответил он. — Ну, конечно, генерал-полковник Вандергильт, но я не уверен, что она настолько фанатична, чтобы подбросить мне улику, да если на то пошло, я сильно сомневаюсь, что ей с подручными удалось бы это провернуть. Чтобы подкинуть револьвер в вентиляцию в той комнате, где я спал, потребовалось бы недюжинное мастерство.

— Но ведь Вандергильт — сотрудница Спецслужбы, верно? — уточнила Кончита. — Стало быть, она шпионка, или по крайней мере знакома со шпионами. Этот револьвер мог подбросить кто-то из взломщиков, состоящих на правительственной службе, а не какой-нибудь стилист-любитель.

Майджстраль обдумал предположение Кончиты и почувствовал, как в сердце закралась мучительная тоска.

— А может быть, взломщик был из арестованных, и ему пообещали скинуть срок за согласие подставить вас, — высказала новую догадку Кончита. — Вам стоит поинтересоваться, кто из них недавно арестован, а потом гадать, кто бы это мог быть. Дрекслер, — попросила Кончита. — Не угостишь сигареткой?

Дрекслер выругался, колдуя над набивкой сигареты наркотиком.

— Роман… — начал Майджстраль.

— Хорошо, сэр. Я проверю регистрационные записи по арестам, как только препровожу леди домой.

Кончита повернулась к Майджстралю.

— Я могла бы помочь, — сказала она, и глаза ее сверкнули. — У меня есть кое-какие связи среди воров на Земле. Свяжусь кое с кем, погляжу, может, какие слухи ходят.

— Был бы вам крайне признателен, — поблагодарил Майджстраль.

— Говорила же я вам, что могу оказаться полезной.

— Говорили, — согласился Майджстраль, распахнул дверцу флайера и вошел. — Заранее благодарю за любые сведения.

— А я считаю, что ее все равно надо было швырнуть в пропасть, — проворчал Дрекслер. — Она меня молодчиком обозвала.

Кончита показала ему язык, а Дрейк притворился, что ничего не слышал. Он действительно не слышал.

Перед его мысленным взором вставала одна и та же картина: Джозеф Боб целится в него из пистолета и стреляет. Видение претерпевало незначительные изменения, но неуклонно приближалось к Майджстралю.

Он покрылся холодной испариной.

Нужно поскорее что-то придумать.

7

Про князя Хунака ходило множество легенд, и он старался жить так, чтобы этим россказням соответствовать. Во-первых, он был прямым потомком королей Паленке, и этот нюанс его родословной старательно скрывался во время испанской и ладинской оккупации, однако был неопровержимо подтвержден в древних рукописях майя. Когда хозалихи покорили ладинцев, а с ними и всех остальных, впоследствии эти черношерстные конкистадоры оказались столь последовательными легитимистами, что воскресили былую славу кое-кого из Габсбургов, Бурбонов и Виттельсбахов и прочих заносчивых и мрачных отпрысков королевских родов, восстали из небытия и правители Паленке. В Городе Семи Сверкающих Колец их узаконили и присвоили титулы герцогов Паленке, а позднее — князей Квитана Ру.

Во время Великого Мятежа семейство князя Хунака предусмотрительно держалось обеих враждующих сторон. После успешного окончания Мятежа бабка Хунака, лидер повстанцев, была названа наследницей и семейству были возвращены родовые земли и ценности. Это произошло после провозглашения Человеческого Созвездия.

Хотя Майджстраль никогда не встречался с князем Хунаком, о нем он, конечно же, слышал. Имея блестящий послужной список чудачеств и спортивных достижений, Хунак окончил академию на десять лет раньше Майджстраля (семейство Хунака решило не отворачиваться от социальных благ, которые давало систематическое имперское образование только из-за того, что предок Хунака сражался на стороне повстанцев). В академии имя Хунака превратилось в легенду, поскольку он разгуливал там в замысловатых одеяниях хозалихской династии Аль-Аши, украшенных перьями, и головных уборах, напоминающих те, которые в торжественных случаях надевали его прародители. В своих комнатах князь держал кецалей. Поговаривали, будто бы он втайне отправляет странные религиозные обряды — якобы для того, чтобы сохранять контакт с Вселенной.

Окончив академию, Хунак финансировал ряд археологических экспедиций на родном Юкатане. Он даровал десятки тысяч находок различным музеям, еще тысячи хранил в своей коллекции и сделал огромный вклад в популяризацию древних культур родных краев. Кроме того, он прославился в качестве океанографа. Покорил множество морских глубин, занимался восстановлением численности морских рыб, ну и конечно, воздвиг сказочный Подводный дворец на рифах (точнее в рифах) Козумель.

Но более всего Хунак был знаменит своим гостеприимством. Его вечеринки длились неделями.

Для тех, кто беспокоился о своем положении в свете, получить приглашение к Хунаку было равносильно признанию заслуг.

Но как бы ни был прославлен и знаменит князь, Майджстраля шокировала их встреча. Хунак оказался коротышкой, даже ниже Кончиты. Почти как тросканец.

Коротышка. Нет, Майджстраль к такому не был готов.

Дрейк протянул руку, и они с Хунаком обменялись дружеским пожатием двух пальцев, после чего Майджстраль склонился, чтобы обнюхать уши князя. Хунак улыбнулся и проговорил на хозалихском стандарте:

— Вечеринка, посвященная шоу-бизнесу, еще продолжается. Вечеринка в честь прославленных рекордсменов, на которую приглашены вы, начнется через несколько дней, но, думаю, вы найдете себе компанию уже сейчас. Здесь присутствует актер, который играет вашу роль в видеофильмах.

Майджстраль оглянулся по сторонам, рассматривая слонявшихся по залу людей.

— Анайя здесь? — спросил он.

— Это прежний исполнитель роли Майджстраля, — ответил Хунак. — А нового зовут Лоуренс. Вы не поддерживаете знакомства с теми, кто воплощает ваш образ?

— Боюсь, я ни разу не видел ни того, ни другого.

Хунак выгнул брови:

— Правда? Как это скромно с вашей стороны.

«Дело не в скромности, — хотелось возразить Майджстралю, — а в отсутствии какого бы то ни было интереса». Прожив несколько лет с Николь, он узнал все об актерах и их пристрастиях. И еще он знал, что хотя в основе киношных ограблений лежали его подлинные деяния и при этом использовались его профессиональные записи, все это обрастало такими кошмарными и фантасмагоричными подробностями, что он устыдился бы, застав кто-либо его за просмотром.

Тем не менее ему показалось, что на вечеринке, посвященной шоу-бизнесу, в таком признаваться не стоит. Там, где присутствовали знаменитости, болтались и репортеры, а где болтались репортеры, обязательно вертелись и информационные сферы, записывающие все разговоры, которые затем транслировались на всю Империю.

— Прошу вас, выпейте чего-нибудь, — радушно предложил Хунак, — и познакомьтесь с гостями. Если желаете прогуляться и полюбоваться рифами, мы можем предоставить вам субмарину или подводное снаряжение. Выбирайте, что вам больше по вкусу.

Майджстраль посмотрел на рифы за стеклом.

— Благодарю, — ответил он. — Это было бы неплохо.

Величие князя до некоторой степени затмевала красота рифов, окружавших Подводный дворец. Рифы Козумель — громадные коралловые замки, изрытые туннелями, раскрашенными в причудливые цвета, — возвышались со всех сторон и прекрасно просматривались сквозь прозрачный купол вестибюля, этакого подводного Стоунхенджа. Под куполом парили голографические надписи «Мир океана» и «Дворец повелителя».

Хунак взял Майджстраля под руку и повел к стойке бара.

— Не можете ли вы мне что-нибудь посоветовать относительно мер безопасности? — спросил он. — У меня так много диковинных и ценных вещей, что похищение одной из них лишь вопрос времени.

— Но ваш дворец — сам по себе воплощение безопасности, — возразил Дрейк. — Ведь попасть сюда можно только по туннелю в подлодке. Я бы тут красть не стал ни под каким видом, ведь выбраться отсюда практически невозможно.

— Да, это, безусловно, непросто… попробуйте вот этого рейнского, оно восхитительно… но для кого-нибудь, столь же изобретательного, как вы, наверняка достаточно проникнуть сюда под чужим именем и взломать люк переходной камеры. Детские игрушки, не сомневаюсь.

Майджстраль пригубил вино.

— Вряд ли, — усомнился он и задумался. — Красть в таком месте сложно. Потребовалось бы много помощников, а отсюда — увеличение числа возможных ошибок и рост недопонимания. Если бы кто-то проник сюда на субмарине, ему пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы ее не засекли ваши подводные датчики — я так понимаю, у вас ведь есть подводные датчики?

— Ода.

— Ну вот. И потом, субмарина стоит немалых денег, стало быть, ее надо набить до отказа всякими ценностями, чтобы получить выгоду, и тогда сам объем операции сделает ее опасной.

— Но ведь Вором в Законе не всегда движут только меркантильные интересы, верно? — сказал Хунак. — Порой вы крадете что-то исключительно ради славы, или ради шумихи, или из любви к искусству. Ральф Адвардс, к примеру, крал самые восхитительные творения, но умер банкротом, потому что его пленяла исключительно красота этих вещей, а не богатство, которые они могли ему принести.

— В наши дни в воровском бизнесе вряд ли отыщутся подобные эстеты, — вздохнул Дрейк.

— Вы разочаровываете меня, Майджстраль.

Дрейк задумчиво потягивал вино.

— Я бы сказал, — проговорил он, немного помолчав, — что основная опасность угрожает вам, как вы говорите, из-за того, что кто-то проникнет сюда под чужим именем, украдет нечто небольшое, а потом улизнет на поезде через туннель.

— Либо, — улыбнулся Хунак, — я приглашу сюда настоящего взломщика только потому, что сочту его интересным гостем. А он может злоупотребить моим гостеприимством. Но если он на это рассчитывает, он, конечно, ошибается.

Хунак перешел на Высокопарный Хозалихский стиль, сложный в общении, поскольку каждое слово уточняло произнесенное ранее, что придавало высказыванию особую весомость.

Белозубая усмешка Хунака заставила Майджстраля похолодеть.

— Естественно, вор ошибается. — Дрейк после минутного замешательства подхватил заданный князем тон и ввернул подходящий афоризм, поскольку он избавлял от необходимости сочинять что-то оригинальное. — Гостеприимство следует уважать всегда.

Усмешка Хунака стала еще шире.

— Я наслышан о вашем недоразумении с Джозефом Бобом, — сказал он.

Майджстраль окаменел.

— Это следствие недопонимания, — ответил он.

— Рад слышать. Надеюсь, что нашей с вами дружбы подобное недоразумение не омрачит.

— Уверен, такого не случится.

Вернувшись к хозалихскому стандарту, Хунак проговорил:

— Прекрасно, — похлопал Майджстраля по руке и обернулся к приближавшейся гостье. Дама поразительно напоминала Элвиса Пресли — белый костюм, широченный ремень на бедрах, украшенный побрякушками, и все такое прочее. — Майджстраль, вы знакомы с майором Рут Зонг?

— Не имел счастья. Очарован.

Дрейк дружески протянул майору Зонг два пальца — в конце концов, кто же не знает Элвиса — и в ответ получил пожатие одним, означающее холодную формальность. Когда Майджстраль склонился, чтобы обнюхать ее уши, девушка несколько напряглась. «Наверное, — подумал Майджстраль, — не хочет, чтобы я видел, сколько на ней косметики». И зря. На взгляд Майджстраля, макияж был превосходный — настоящий Элвис, ни дать ни взять.

— Я надеюсь уговорить майора Зонг выступить сегодня вечером, — сообщил Хунак.

— Буду с нетерпением ждать, — сказал Майджстраль.

— Благодарю, — ответила Зонг. — Мне действительно надо попрактиковаться в преддверии конкурса в Мемфисе.

Как ни странно, ее слова прозвучали на человеческом стандарте, и Майджстраль с Хунаком из вежливости перешли на этот язык.

— Знатоки высоко ценят талант майора Зонг, — пояснил Хунак. — У нее большие шансы на победу.

— Я и сам собирался посмотреть конкурс, — сказал Майджстраль. — Желаю вам успеха.

— Спасибо. Надеюсь, вы меня простите?

Майор Зонг откланялась и удалилась. Хунак нахмурился.

— Как странно, — проговорил он негромко.

— Сэр? — спросил Майджстраль.

— Она наверняка собиралась выпить. А ушла, так ничего и не заказав.

Майджстраль навострил уши:

— Может быть, забыла? Или вспомнила о чем-то неотложном. О неназначенной встрече, например.

— Может быть.

— Смотрите — огни. В порт прибыла новая субмарина. Красный, белый, зеленый — нет, не узнаю. Но кто бы это ни был, я должен поприветствовать гостей. Майджстраль, желаю вам приятного времяпровождения.

Хунак направился к переходной камере. Майджстраль подавил желание опрокинуть бокал залпом — после напоминания о недоразумении с Джозефом Бобом пить расхотелось — и побрел по вестибюлю в поисках знакомых. Таковых на самом деле оказалось много — Дрейк видел их в передачах, но в каких — вспомнить точно не мог и уж тем более не знал этих людей по именам.

Один незнакомец в черном смотрел на Майджстраля так, словно не решался подойти и заговорить. Дрейк решил, что это, наверное, какой-нибудь взломщик-любитель, а поскольку он сейчас не испытывал жгучего желания общаться с дилетантами, то пошел дальше.

— Привет, Элис. Поздравляю с выходом на свободу.

Они обменялись дружеским пожатием двух пальцев: как-никак коллеги.

Элис Мэндерли, темноволосая стройная женщина средних лет, слыла одной из лучших взломщиц в галактике и всегда опережала Майджстраля в рейтинге. В общем зачете она числилась третьей и считалась претенденткой на первое место, занимаемое Джеффом Фу Джорджем, пока ей жутко не повезло при попытке похитить знаменитый «Голубой Зенит».

— Надеюсь, тюрьма была не слишком ужасна, — сказал Майджстраль.

— Тюрьма есть тюрьма, — ответила Элис. — И даже самая прекрасная темница страшна. — Она нахмурила брови и проговорила с хрипотцой: — И подумать только — засадила меня туда любительница. В школу шла, заметила отблеск от моего костюма-невидимки и как шарахнет меня портфелем, полным учебников и тетрадок. Наповал. Даже не верится, что мне вот так не повезло. — Она выругалась. — А ее наградили Орденом Кваризмы Второй Степени за заслуги перед обществом. Ну разве не оскорбление, скажи на милость!

Элис разошлась и собиралась продолжать в том же духе, поэтому Майджстраль поспешил сменить тему разговора.

— Довольно странно видеть тебя здесь, среди актеров, — сказал он. — Хотя и приятно.

— Я тут с Кении. Среди приглашенных — продюсер, с которым он хочет поговорить.

— А, понятно.

Кении Чанг был мужем Элис и жутко неудачливым актером, который, будучи человеком редкого природного обаяния, никак не мог распространить его на свои кинематографические и сценические образы.

О карьере Кении Майджстралю хотелось разговаривать еще меньше, чем о подробностях пребывания Элис за решеткой.

— Собираешься снова получить лицензию? — спросил он.

Элис вздохнула:

— Уже получила. Признаюсь, что кражи утратили для меня привлекательность, но пока сидела в тюряге, Кении приобрел флайер на облигации компании «Фортрайт», и теперь я вынуждена вытаскивать семью из долгов.

Майджстралю предлагали эти бумаги меньше года назад, и он с содроганием отказался. Компания «Фортрайт» не оставляла никаких сомнений в своей жульнической деятельности (ее председатель Хсовалх в табели о рангах Имперской Спортивной Комиссии числился первым среди тех, кому можно доверять), и единственными инвесторами были либо те, кто окончательно выжил из ума, либо те, кто был готов приобрести ее ценные бумаги исключительно ради развлечения — Хсовалх слыл выдающимся артистом в глазах тех, кому нравится подобное.

Майджстраль, правда, подозревал, что Кенни относится не к этой, последней категории вкладчиков.

— Что же, — сказал он, — если у тебя есть какие-то планы на ближайшее будущее, могу оказать консультативную помощь. Я в отпуске, и мне не хотелось бы, чтобы моя команда, так сказать, ржавела.

Элис заинтересованно глянула на Майджстраля:

— Ты очень добр, Дрейк.

— А то уж Дрекслер ноет, что истомился без дела.

— Я уже набрала команду. Но все равно спасибо.

— Ну ладно. Обращайся в случае чего.

— Хорошо. — Она посмотрела на кого-то через плечо Майджстраля. — Какой-то парень пялится на нас.

— В черном? Я его уже заприметил.

— Физиономия знакомая, но вспомнить не могу.

— Надеюсь, он не служащий статистического управления по ограблениям.

Элис состроила гримасу:

— Надо держаться от него подальше.

Майджстраль посмотрел направо и с удивлением обнаружил, что к нему направляется тетушка Батти. Он обнюхал ее упрятанные под кружева уши и коснулся губ кончиком языка, изображая хозалихскую улыбку.

— Значит, это ваша субмарина только что прибыла?

— Да.

— И ее милость с вами?

— Нет. Боюсь, она все еще ведет переговоры с Младшим. Прибыли только мы с вашим батюшкой.

— Твой отец здесь? — удивилась Элис. — Но я слышала, что он умер.

— И да, и нет, — ответил Майджстраль. — У нас что-то вроде семейного совета. Это Элис Мэндерли. Элис, позволь представить тебе… — Он посмотрел на тетушку Батти и захлопал глазами. — Боюсь, вы мне знакомы исключительно как Батшеба.

Батти пожала руку Элис и обнюхала ее уши.

— Я — досточтимая Батшеба сар Алтунин, — представилась она, упомянув тем самым семейство, некогда ее удочерившее. — Но вы можете называть меня Батти.

— Как поживаете?

— Мне страшно неудобно, что пришлось нагрузить вас моим отцом, — извинился Майджстраль. — Но, боюсь, сейчас моя жизнь еще беспорядочнее, чем обычно…

— Не стоит извиняться. Мы с Густавом отлично проводим время — нам есть о чем поболтать.

Майджстраль удивленно вздернул брови:

— Правда? И о чем же вы болтаете?

— Большей частью о вас.

— А-а-а, понятно. Для вашей книги.

Батти с удовольствием отпила немного вина.

— Да. Похоже, третий том приобретает весьма интересную окраску.

Майджстраль решил, что, как только кончится вся эта заварушка, он обязательно стащит у нее эти книжки.

— Не уверен, что этому источнику информации можно доверять, — сказал он, — учитывая состояние его памяти. Он, к примеру, частенько забывает о том, что умер.

Язык тетушки Батти высунулся — она улыбалась.

— Я заметила. Однако я в лучших традициях биографа стараюсь искать подтверждения у другого свидетеля.

— Прекрасно.

— Вот, например, у вас было чучело медведя — его действительно звали Питер Пижама?

Майджстраль захлопал глазами:

— Вроде бы да. Но я вспомнил о нем впервые… да, впервые за несколько десятков лет.

Элис слушала их разговор без особого интереса, но после этой фразы улыбнулась.

— Похоже, к нам пожаловало мое персональное чучело, — сказала она. — Батти, познакомьтесь с моим мужем, Кенни.

— Привет, — поздоровался Кении.

Кении был красавцем. Его длинные волосы были слегка растрепаны по нынешней моде. Пожалуй, если сильно придираться, в своей небрежности он несколько переусердствовал — некоторые пряди были совсем не расчесаны, воротник поднят, на лице — бородка однодневной выдержки, руки в карманах — но, это, конечно, дело вкуса.

Майджстраль на мгновение попытался представить Кенни чучелом медведя и решил, что Питер Пижама выгодно отличался умом.

— Я поболтал с Винни, — сообщил Кенни Элис, — и он сказал, что я рожден для этой роли, но последнее слово за теми, у кого бабки, так что — как знать? Обещал позвонить.

— Ну, может, позвонит, — согласилась Элис.

«Скорее всего нет, — подумал Майджстраль, — хотя Кенни с этим продюсером явно перешел на „ты“ после пяти минут знакомства». Он и в самом деле не мог припомнить, чтобы кто-то сам позвонил Кенни и сделал ему предложение.

— Тут такие сделки проворачиваются, я вам доложу, — продолжил Кенни. — Надо ухо востро держать. Элвиса этого видали? Майора Зонг?

Уши Элис плотно прижались к голове.

— Да.

— Отвратительная маленькая сучка, но тут пахнет большими денежками. Может быть, если я пропою хвалу «Акту о безопасности и подстрекательстве» и прикинусь, что давным-давно ненавижу крыс…

Элис коснулась руки мужа:

— Держись подальше от нее, милый. Это знакомство тебе ничего хорошего не даст.

Кенни задумчиво поскреб щетину.

— Ладно, как скажешь. В этом террариуме полно других млекопитающих. — Он осклабился. — А не слабо, правда? Что-то вроде аквариума наоборот, а? А заглядывают в него рыбки. Усекли?

— Хорошая шутка, Кен, — ответила Элис.

— Пойду-ка прогуляюсь, выпью чего-нибудь… — Он собрался был уйти и, словно внезапно заметив Майджстраля, обратился к нему:

— Слушай, Дрейк, — сказал он, — а ты знаешь, что тут должна появиться Николь?

— Следовало ожидать, — ответил Майджстраль.

— Вы же с ней приятельствуете, как я понимаю? То есть — никаких там обид, и все такое?

— Никаких.

— И это после того, что она полетела с тобой на эту планетку… как ее бишь… а. Пеленг — и потом смылась от тебя к тому мужику, с которым сейчас живет?

— Не было такого, — буркнул Майджстраль.

— Хм? — удивился Кении. — Да нет, правда! Она с ним живет. Это же передавали в новостях. Он не то ее визажист, не то еще кто-то в этом роде.

— Я хочу сказать, — спокойно пояснил Майджстраль, — что мы с Николь на Пеленге не были любовниками, а посему она и не изменила мне с лейтенантом Наваррой.

— О… — Кенни призадумался. То, что в новостях могли наврать, никак не укладывалось у него в голове. Но вдруг он просиял. — Пустяки. Главное, что вы с ней по-прежнему на дружеской ноге. Не откажешься нас познакомить, а? Был бы рад поработать с ней вместе. Связи с Диадемой никогда еще никому не вредили.

«Бедняжка Николь», — подумал Майджстраль. Ну, в конце концов она сама выбрала такую судьбу, а стало быть, отдавала себе отчет, какие издержки сопутствуют этой самой славе. В том числе общение с такими типами, как Кенн, Винки или Ванг-Тхокк.

— Если представится возможность, — ответил Майджстраль, — я вас обязательно познакомлю.

Кенни глянул на кого-то за спиной Майджстраля и нахмурился:

— Какой-то тип в черном пялится на меня. Небось автограф хочет получить, скотина. Надо делать ноги.

— Пока, — попрощался с Кенни Майджстраль.

Пока он жил с Николь, он наелся таких разговоров под завязку.

— Пойду, пожалуй, с Кенни. — Элис откланялась.

Батти и Майджстраль посмотрели друг на друга.

— Какой… настойчивый молодой человек, — отметила Батти.

— Могло быть и хуже, — успокоил ее Майджстраль. — Он мог напиться.

— Вашего отца, — сообщила Батти, — разместили в моей комнате.

— Исключительно любезно с вашей стороны, — поблагодарил Майджстраль. — Можно через некоторое время перенести его в мою комнату, и я найду, кто бы присмотрел за ним.

— Как вам будет угодно, дружочек, но на самом деле это вовсе не обязательно. Я к нему уже успела привыкнуть, и к тому же это мы перевезли его на Землю. И я совсем не против приглядеть за ним, пока вы не уладите недоразумение с Джозефом Бобом.

«А за это, — подумал Майджстраль, — Батти будет продолжать копаться в моей биографии». Правда, отец не знал о нем ничего такого уж сенсационного — повзрослев, Майджстраль старался всячески ограждать семейство от собственных неприятностей, так что Батти суждено было удовольствоваться крошечными перлами вроде Питера Пижамы — такими домашними и, пожалуй, даже в чем-то милыми.

К тому же ему вовсе не хотелось препираться с мертвецом, даже с собственным папашей.

— Ну, если вы правда не против, — сказал Майджстраль.

— А этот молодой человек все еще на нас смотрит, — сообщила Батти.

Откуда-то сверху спикировала маленькая серебристая сфера и подлетела к Майджстралю. Следом за ней, но на своих двоих, подошла молодая дама с крайне необычной прической, в юбке колокольчиком.

— Мистер Майджстраль? — проговорила она на человеческом стандарте. — Я — Мангула Эриш из Службы Новостей Талона.

Появление подобной персоны было неизбежно. Майджстраль полузакрыл ленивые глаза и уставился на журналистку.

— Как поживаете? — отозвался он на том же языке.

К первой информационной сфере присоединилась вторая и повела запись в другом ракурсе.

— Ваше пребывание на Земле протекает продуктивно? — спросила Мангула.

— Нет, — ответил Майджстраль. — Но я ни к какой продуктивности и не стремлюсь.

— Я имела в виду, — бесстрастно продолжала Мангула, — станем ли мы свидетелями исчезновения каких-либо шедевров или драгоценностей, покуда вы на Земле?

Майджстраль вздохнул и снова сказал правду, понимая, что никто не поверит ни единому его слову:

— Я здесь в отпуске, прилетел на свадьбу моих друзей. Если что-то и пропадет, то не по моей вине.

— Обусловлено ли ваше нежелание что-либо красть вашим уважением к историческому величию Земли и ее бесценным сокровищам?

Глаза Майджстраля превратились в узенькие щелочки.

— Оно обусловлено тем, что я отдыхаю.

— Не хотите ли вы попросить прощения у жителей Земли, пользуясь случаем?

Майджстраль удивленно открыл глаза:

— За что я должен просить прощения?

— Но ведь именно на Земле ваш дед, имперский офицер, больше известный под прозвищем Роберт-Мясник, совершил большинство преступлений перед собственным народом.

Кончики ушей Майджстраля наклонились вперед, продемонстрировав его полное недоумение.

— И что же?

— Да то, — не сморгнув глазом, гнула свое журналистка, — что вы, как его потомок, должны бы извиниться за его злодеяния.

— Меня в ту пору и на свете-то еще не было, мисс, — ответил Майджстраль, — и я не имел никакого отношения к тем решениям, которые принимал мой дед, а также к тем действиям, которые влекли за собой эти решения со всеми вытекающими последствиями. Но если кому-то станет легче от моих извинений, я готов сделать это с радостью, хотя и не понимаю, какой от этого прок.

Он хотел было уже покаяться и за поступки предков Джесси Джеймса и Безумного Джулиуса, но дипломатическое чутье подсказало ему, что на сей счет лучше помолчать.

Мангула несколько мгновений переваривала грамматические сложности заявления Майджстраля.

— Так вы, значит, просите прощения? — уточнила она.

— По-моему, уже попросил.

Мангула захлопала глазами. Она-то надеялась вывернуться и задать новый, провокационный вопрос, но Майджстраль ответил именно так, как ей хотелось, поэтому она рванула в атаку, надеясь выжать из интервью как можно больше сенсаций.

— Вы осуждаете дело, за которое боролся ваш дед?

Майджстраль задумчиво потрогал полоску биопластыря на щеке.

— Мисс Эриш, — сказал он, — я полагаю, что история уже все расставила по своим местам и не мне с ней тягаться. Я желаю всем только добра и мира, независимо от политических убеждений.

Для того чтобы превратить интервью хоть капельку в сенсационное, была необходима большая редактура — чистка, как выражаются журналисты, и Мангула решила свернуть разговор и передать материал своему шефу — пусть сам решает, что с ним делать.

Вследствие этого она напрочь забыла поинтересоваться, откуда у Майджстраля биопластырь, который теперь был особенно заметен из-за кропотливой деятельности волокон, прораставших в глубь ткани, из-за чего образовалась выразительная припухлость, — а ведь этот вопрос мог породить по-настоящему скандальный материал.

— Благодарю вас, мистер Майджстраль, — промямлила она и удалилась в сопровождении серебристых шариков.

— И так все время? — поинтересовалась Батти.

— О да, — вздохнул Майджстраль. — В последние годы чаще, чем всегда.

— Право, вы ведете странную жизнь.

— Надо отвечать журналистам как можно заковыристее. Так им сроду не слепить мало-мальски доходчивого материала. По крайней мере попотеть придется изрядно.

Взгляд Батти снова скользнул за спину Дрейка.

— Сюда идет тот юноша в черном, — сообщила она. — А с ним еще и дружок.

Майджстраль вздохнул. Сегодняшние разговоры были для него сущей пыткой, и не было никакой гарантии, что ему не предстояли новые мучения. Но, как бы то ни было, он развернулся к незнакомцам, напустив на себя как можно больше цивильности.

У молодого человека в черном длинные волосы лежали примерно так же, как у Майджстраля, на пальце красовался перстень с крупным бриллиантом, причем на том же пальце, что у Майджстраля, и вдобавок камешек был точь-в-точь как у Дрейка. Спутник незнакомца был облачен в бутылочно-зеленый пиджак и увешан золотыми побрякушками.

— Майджстраль, — проговорил человек в черном, протянув Дрейку три пальца, получив в ответ пожатие одним. — Я — Лоуренс.

Майджстраль обнюхал уши актера.

— Приятно познакомиться, — сказал он. — Говорят, вы здорово меня изображаете.

Актер отступил на шаг, не скрывая удивления:

— Кажется, вы ни разу не видели меня в кино?

Майджстралю, вероятно, следовало уверить молодого человека в обратном, присовокупив уйму комплиментов, и тогда осчастливленный Лоуренс оставил бы его в покое. Однако Майджстраль уже устал от вежливости, к тому же пообщался сегодня с одним актером, поэтому он сделал самое худшее, то есть сказал правду.

— Стыдно признаться — ни разу, — ответил он. — У меня очень напряженная жизнь, и на кино времени не хватает. Но многие говорили, что вы им нравитесь больше, чем прежний актер.

— Анайя.

— Вот-вот. Примите, конечно, мои извинения за то, что я не узнал вас в лицо.

От обиды кончики ушей Лоуренса поникли, но все же он повернулся к своему приятелю:

— Это Деко, мой компаньон.

— Приятно познакомиться, — сказал Майджстраль. Он уже понял свою оплошность и потому протянул Деко два пальца, которые тот сухо пожал одним, и Майджстраль мысленно вздохнул — ну никак ему не удавалось сегодня соблюдать этикет!

Дрейк представил тетушку Батти, а потом все четверо погрузились в тягостное, неловкое молчание.

— Какие потрясающие хоромы, не правда ли, — наконец нарушила молчание тетушка. — Обычно подводное жилище производит угнетающее впечатление, но князь Хунак так расстарался, что ощущения клаустрофобии не возникает.

— Это верно, — подтвердил Лоуренс.

И снова — пауза. Тетушка Батти, судя по всему, на большее была не способна.

На самом деле Лоуренс в кино играл не Майджстраля. Его герой был очень похож на Дрейка, или по крайней мере на того Дрейка, каким он должен был быть в видеосериале, — отважного, непоколебимого, обаятельного драчуна, имевшего потрясающий успех у женского пола. Компания, выпускавшая этот сериал, обладала авторскими правами (купленными у Имперской Спортивной Комиссии) на подлинные записи, где Дрейк был запечатлен во время краж, и посредством микширования этих кадров с собственными съемками заменяла изображение Майджстраля изображением Лоуренса. Все понимали, что Лоуренс играет Майджстраля, несмотря на то, что герой носил другое имя, и считалось, что все киношные приключения, как бы ни были они невероятны, соответствуют действительности и повествуют о той части жизни Дрейка, которая недоступна средствам массовой информации. А поскольку Майджстраль при всем желании не мог совершить столько ограблений, сколько герой сериала, демонстрировавшегося раз в неделю, то продюсеры приобретали записи краж других взломщиков и точно так же комбинировали их с павильонными съемками. В итоге Майджстралю приписали множество восхитительных подвигов, которых он не совершал.

— Я вижу — вы носите перстень с бриллиантом, — заметил Майджстраль.

— Да, — просиял Лоуренс. — Совсем как ваш. Он очень помогает мне входить в образ во время съемок. Смотрю на него и говорю себе: «Я — Дрейк Майджстраль, величайший взломщик всех времен». А потом играю.

— Но вы носите перстень и тогда, когда не снимаетесь, — сказал Майджстраль. — Не приводит ли это к недоразумениям? Смотрите, к примеру, в свою тарелку за завтраком, видите перстень, а потом боретесь с искушением что-нибудь стянуть?

— Но Лоуренс на самом деле отличный взломщик, — вмешался Деко. — У него богатая практика.

Майджстраль удивленно уставился на Лоуренса:

— Вы действительно занимаетесь воровством?

Лоуренс вспыхнул:

— Нет. Мой контракт не позволяет… нельзя же звезде экрана оказаться за решеткой. Но, кроме грабежей, я все-все умею.

— У него превосходный костюм-невидимка, — добавил Деко. — Я сам его изготовил. Он иногда летает по ночам просто для того, чтобы почувствовать себя взломщиком, понимаете?

— Это мне и вправду помогло сыграть роль, — добавил Лоуренс.

Майджстраль окинул взглядом приятелей и решил, что они собирались сразить его этой подробностью. Он раздумывал, как именно ему следует отреагировать, когда подошел один из слуг Хунака:

— Сэр. Вас вызывает мисс Николь. В углу — кабинка для личных переговоров.

Майджстраль изобразил извиняющуюся улыбку:

— Прошу прощения, джентльмены.

— М-м-м, — проговорил Лоуренс ему вслед. — Знаете, я давно хотел поговорить с вами о Николь…

Майджстраль скрылся в кабинке, нажал кнопку, которая исключала всякое подслушивание и чтение по губам. На экране появилась Николь.

Николь была высокой блондинкой, возраст которой колебался в пределах между «чуть за тридцать» и «ближе к сорока». Она принадлежала к Трем Сотням — эти люди были столь знамениты, что им не требовалось фамилий. Строго говоря, она была актрисой, но ее профессия стояла выше того, чтобы называть ее просто актрисой и даже звездой. Только место в некоем возвышенном пантеоне отвечало ее истинному положению.

Когда она говорила, целые планеты, затаив дыхание, ловили каждое ее слово. Люди, о которых она никогда не слышала и не знала об их существовании, кончали с собой, решив, что недостойны жить рядом с ней в одной Вселенной. Странные инопланетные расы поклонялись ее образу и приносили в жертву брызги вина, изготовленного из рыбьей печенки.

Короче говоря, эта женщина была колоссом. Она была великой даже для актрисы, входящей в клан Диадемы.

В жизни Майджстраля была возможность попасть в Диадему и сравняться с Николь. И его отказ принес ему на короткое время большую популярность, чем предполагаемое согласие, но индустрия, которую представляла Николь, продолжала крутиться и без него, вырабатывая все больше славы, пафоса, богатства, покуда то скромное предприятие, которое являл собой Майджстраль, карабкалось к успеху.

Впрочем, когда перед Дрейком возникло изображение Николь, то это была отнюдь не небожительница, а скорее старая подруга. Майджстраль был рад ее видеть. В теперешней ситуации приятно встретиться с тем, кому доверяешь, а Николь как раз и была испытанным товарищем по несчастьям.

— Привет, Николь, — сказал Майджстраль.

Чудесные глаза Николь светились участием.

— Дрейк, — проговорила она, — что у тебя с князем Техасским?

— Похоже, рассказывать тебе ничего не надо, — произнес Майджстраль. — Откуда ты об этом узнала?

— Не без участия Службы безопасности Диадемы, естественно, — ответила Николь. — На каждого приглашенного на вечеринку имеется досье.

— Понятно, — отозвался Майджстраль.

Члены Диадемы вращались в своем собственном, совершенном мире, исключающем досадные мелочи типа выбившейся из прически пряди или расстегнутых пуговиц, ну и конечно, никакому нахалу-самозванцу не позволялось нарушать спокойствие вечеринки. Охрана Диадемы работала гладко, четко и слаженно и служила предметом зависти всех мало-мальски выдающихся людей, включая Президента Созвездия. Конечно, он и не платил своим телохранителям. Поэтому был менее знаменит, нежели Николь, и это так же удручало его, как разница в обслуживании.

— Господи, как это произошло? — спросила Николь.

Майджстраль рассказал. Взгляд Николь смягчился.

— О, Дрейк, — вздохнула она, — а я-то надеялась нагрузить тебя своими проблемами.

— Боюсь, тебе это удастся в последний раз, — ответил Майджстраль.

— Кто представляет твои интересы? — спросила Николь.

Майджстраль ответил. Николь нахмурилась:

— Она ведь, по-моему, жутко молода?

— Вполне зрелая для своих лет.

— Да, но на карту поставлена твоя жизнь.

Майджстраль вздрогнул. Ему вовсе не требовалось такое напоминание.

— Догадываешься, кто мог это спровоцировать? — спросила Николь.

— Нет. Уже голову сломал, но ничего не придумал…

— Я поручу Службе безопасности Диадемы копнуть поглубже всех твоих знакомых.

Майджстраль преисполнился благодарности:

— Спасибо.

Однако подозрения тут же закрались в душу.

— Ваши люди постоянно следят за взломщиками, верно?

— Более или менее регулярно.

— Попроси их сосредоточить усилия на Элис Мэндерли. Пусть проверят банковский счет.

Николь кивнула.

— Попрошу безотлагательно. И сама потороплюсь. Приеду завтра утром, так что переговорим. Я бы и раньше приехала, — объяснила Николь, — но сегодня вечером прием, от которого мне никак нельзя отказаться, — у короля Ливии. — Она задумчиво нахмурила брови.

— Уверен, он симпатичный, хоть и король, — утешил ее Майджстраль. — У королей есть все, чтобы быть симпатичными. А я буду рад увидеть тебя завтра.

На лице Николь отразились сомнения.

— Дрейк, — сказала она, — а вдруг они снова попытаются?

Майджстраль не сводил глаз с лица Николь. Кровь застыла у него в жилах.

— С какой стати? — уныло спросил он.

— А почему они сделали это в первый раз? — вопросом на вопрос ответила Николь.

— Позабочусь об охране.

— Это правильно, — согласилась Николь и улыбнулась. — Передай привет Роману.

Закончив разговор, Майджстраль без промедления отправился в отведенные ему комнаты, проскочив мимо Лоуренса и его приятелей, которые были явно не прочь продолжить начатую беседу.

Войдя к себе, Майджстраль не нашел там никого, кроме рифовых рыбок, сновавших за прозрачной стеной купола. Он подошел к пульту вызова персонала и нажал клавишу «обслуга»:

— Роман?

— Сию минуту, сэр.

Когда слуга вошел, Майджстраль поразился происшедшей в нем перемене: шерсть почти целиком выпала, обнажив сероватую кожу, глаза покраснели. Роман непрерывно почесывался. В таком плачевном состоянии Майджстраль Романа еще не видел.

— Я тут подумал, — сказал ему Дрейк, — что тот, кто подбросил мне пистолет, может предпринять новую попытку.

Роман издал долгий, гулкий рык.

Волоски на шее у Майджстраля встали дыбом, и он пригладил их.

— Я хотел бы максимально обезопасить эти комнаты, — сказал он. — Любые средства сигнализации, любые детекторы, какие только можно раздобыть. Надо оградить себя от досадных сюрпризов. Установи все.

— Хорошо, сэр.

Майджстраль снова ощутил холодок тревоги.

— Все охранные системы ты должен проверить лично, — добавил он. — Мне бы хотелось, чтобы этим занялся ты, а не Дрекслер.

Роман напрягся и снова глухо зарычал:

— Мы больше не доверяем мистеру Дрекслеру, сэр?

— Мы никому не доверяем. Роман. На станции Сильверсайд Дрекслер работал на Джеффа Фу Джорджа — не забывай, — то есть против нас. Не исключено, что он задумал хитрый план отмщения. А может быть, план придумал кто-то другой, а он только исполнитель.

— Ванесса-Беглянка, сэр?

Майджстраль нахмурил брови. Вот кого надо было поручить людям Николь.

— Весьма вероятно, — ответил Майджстраль. — Короче говоря, не спускай с Дрекслера глаз.

— Хорошо, сэр.

— И еще, — добавил Майджстраль. — Тебе горячий привет от Николь.

Уши Романа от удовольствия прижались к голове. Они с Николь всегда были в самых теплых отношениях.

— Надеюсь, мисс Николь мы все еще доверяем, — пробормотал он.

— Безусловно.

Язык Романа изобразил улыбку.

— Очень хорошо, сэр.



Майджстраль только закончил переодевание к обеду, как позвонила Роберта. У Майджстраля упало сердце, когда он увидел тоску в ее фиалковых глазах.

— Какие новости? — спросил он, надеясь, что она не заметит дрожи в его голосе.

— Джозеф Боб продолжает настаивать, чтобы дуэль состоялась как можно скорее. Отказаться — никакой возможности, и он имеет на это право. Если только ты не хочешь, чтобы он вместо этого заявил в полицию, конечно.

Майджстраль сел и подавил желание промокнуть пот со лба.

— Когда? — спросил он.

— Послезавтра. На острове Сухой Черепахи. Князь выбрал пистолеты, потом мечи, а я отказалась и от того, и от другого.

— Отлично.

— И мы остановились на оружии, которое называется «жуткий посох».

Майджстраль передернулся от одного только названия. Он растерянно потеребил жабо.

— Я о таком и не слыхал, — промямлил он.

Руки Роберты скользнули в сторону, и на экране появился посох — длинный стальной жезл, один конец которого венчало хитросплетение стальных полосок-лезвий, а другой переходил в тупой выступ.

— Им пользовались в ритуальных поединках хеннессе, — пояснила Роберта. — На одном конце посоха — лезвия, а на другом — низкочастотный парализатор. Соперники встают друг от друга на расстоянии вытянутого жезла, но тот, кто захочет сразу воспользоваться парализатором, рискует пораниться лезвиями. Кроме того, парализатором противника не прикончишь, а временно выведешь из строя.

— Значит, цель сражения с помощью этой палки заключается в том, чтобы сначала отключить жертву, а потом добить лезвиями?

— Вероятно.

— Какая прелесть, — выдавил Майджстраль.

Глаза Роберты вспыхнули.

— А что я могла поделать, Дрейк? Нужно же было выбрать какое-то оружие. Все они смертельны, так или иначе, но с этим по крайней мере не знаком Джозеф Боб, так что у вас хотя бы шансы равные.

Майджстраль глубоко вздохнул. Еще не все потеряно, да и к тому же оставалась возможность как-то все уладить, как в свое время он уладил поединок в Нноиварльской академии.

— Прости, если я показался тебе огорченным, — извинился Майджстраль. — То есть я, конечно, расстроен, но это не твоя вина.

Взгляд Роберты смягчился.

— Я устрою так, что завтра ты получишь посох и сможешь попрактиковаться. Оружие мы берем на прокат у одного марсианского коллекционера. Он поставил условие: находиться на дуэли, поскольку всегда мечтал полюбоваться этим оружием в действии. — Она нахмурилась. — По правилам требуется присутствие независимого наблюдателя, так что, мне кажется, в этом смысле все в порядке.

Мысли Майджстраля метались. «Стало быть, — думал он, — Джозеф Боб тоже получит возможность потренироваться, как только оружие прибудет с Марса». Нужно каким-то образом помешать князю.

— Как ты сказала, кто этими штуками пользовался? — спросил он у Роберты. — Я недослышал.

— Хеннессе.

— Кто это такие? Какая-то религиозная секта?

— Нет. Малочисленная раса. Империя покорила их несколько тысячелетий назад, и впоследствии они вымерли.

Майджстраль почувствовал холодок в груди.

— И от чего они вымерли? — спросил он.

— Ну, — Роберта покраснела. — Они приканчивали друг дружку «жуткими посохами».

— Так я и думал. Спасибо.

«Трусы умирают много раз, — как отметил Шекспир в своей недавно переизданной пьесе „Царь Юлий“, — а герою суждено лишь однажды ощутить вкус смерти»[17].

После разговора с Робертой Майджстраль бесконечно долго сидел в тишине, умирая не один раз.

С парализатором он управится, но как совладать с клубком сверкающих острющих лезвий?

Тут надо крепко подумать.

Он встал и подошел к панели вызова обслуги.

— Роман, — сказал он. — Приди и помоги мне раздеться. Что-то мне расхотелось обедать.

8

Красоты Паланкара возносились к далекому солнцу — слой за слоем: кораллы, губки, морские перья и горгонии — все живое разнообразнейших цветов громоздилось друг на друга и стремилось к свету. А посреди этого великолепия сновали рыбы, такие же яркие, как и сами кораллы: груперы и барракуды, рыбы-белки и рыбы-ангелы, кузовки, рыбы-попугаи и спинороги.

Все окружающее было живым.

Развернись на сто восемьдесят градусов — и увидишь только океан — чистый, истинно синий по Черенкову, уходящий вглубь на тысячу метров. Цвет был столь насыщенным, что, глядя на него казалось, будто он пронизывает тебя насквозь.

И в этой лазури не угадывалось ничего живого — ну совсем ничего.

Николь и Дрейк плыли вдоль стены, находясь на границе мира ярких красок. Между собой они общались с помощью цифрового устройства.

Только так они могли гарантировать тайну переговоров.

— Интересно, удастся ли нам увидеть рыбу-жабу, — проговорила Николь. — Говорят, она самая красивая. И жутко редкая.

— Это тебе на брифинге сказали, да?

— Да, конечно.

С членами Человеческой Диадемы перед любым сборищем проводили совещания, чтобы они были в курсе всего, что им предстояло увидеть.

Им рассказывали о лучших людях, лучших произведениях искусства, лучших блюдах, лучшей архитектуре, лучших видах, ну и, видимо, о самых лучших рыбах-жабах.

По крайней мере они считались лучшими по мнению научно-исследовательской службы Диадемы, а уж там, конечно, работали самые лучшие ученые, каких только можно купить за деньги.

Майджстраль уже несколько лет жил без подобных инструктажей, и ему очень нравилось то, что он имеет возможность составить обо всем свое собственное мнение, а не живет тем, что ему заранее навязывают.

— Удивительно, как ученые Диадемы не додумались привязать где-нибудь рыбу-жабу, чтобы ты смогла увидеть ее и оценить во всей красе, — съязвил Майджстраль.

— Они так и сделали. Просто я решила, что нас больше устроит пребывание наедине.

— Спасибо.

Они плыли вдоль узкого прохода между двумя коралловыми стенами. Яркие водоросли колыхались над их головами, раскачиваемые сильным течением, словно руки старых друзей.

— Я до некоторой степени сузила круг подозреваемых, — сообщила Николь. — Элис Мэндерли прибыла на Землю только вчера лайнером с Кваризмы — там ее выпустили из тюрьмы в прошлом месяце.

— Ясно.

— На ее банковском счету действительно зарегистрировано крупное поступление — пятьсот нов, но наши люди не сумели определить, откуда появились эти деньги. Может быть, она получила какую-то ссуду, может быть, кто-то тайком выплатил ей комиссионные. Наши специалисты продолжат расследование.

— Ни к чему. Ясно, что Элис не в чем подозревать.

— Дрейк, — сердито возразила Николь. — Им за это платят.

— Ладно. Если тебе так хочется.

Николь продолжала:

— Ванесса-Беглянка находится в Империи со своим новым ухажером лордом Паске.

— Это парень из компании по производству нижнего белья?

— Да.

— Не думал, что Ванессе уже это нужно.

— У нее замашки миллионерши. И думаю, она гоняется не за нижним бельем.

— Это точно.

— Однако то, что Ванесса в Империи, не исключает того, что она кого-то наняла, но уж больно далеко она оказалась от своего наемника — трудно координировать действия.

— Верно.

— А твоя мать тоже в Империи, она гостит в охотничьем домике у лорда Мота.

Майджстраль не возражал против того, что Николь включила его мамашу в перечень подозреваемых.

Мать обижалась на многих. И собственный сын не был исключением.

Майджстраля поразила совершенно параноидальная идея.

— Они отдыхают по соседству с Ванессой?

— Нет. Паско и Ванесса — в противоположном конце Империи от Мотхольма. Они на Крпнтзце.

— На Крпнтзце? Я слыхал, там отличная рыбалка.

— Судя по данным наших ученых, — сообщила Николь беззаботно, — там давно ничего не ловится.

Они выплыли на ровное место, устланное белым коралловым песком, и вода сразу посветлела. Николь огляделась по сторонам, нахмурилась и позволила своему устройству на воздушной подушке нести себя к ближайшим зарослям кораллов.

Мимо проплыл групер размером с руку Майджстраля, на мгновение растерялся — видимо, задумался, не поприветствовать ли пришельцев.

— А ты не думал о брате Джозефа Боба? — спросила Николь.

— О Младшем? — захлопал глазами Майджстраль. — Нет, не думал.

— Полагаю, он наследник старшего брата, поскольку Джозеф Боб женился совсем недавно и еще не имеет ребенка. Если ты убьешь князя, Младший получит и титул, и все остальное. Он станет одним из самых богатых людей на Земле.

— А еще он может считать меня отъявленным дуэлянтом, — добавил Майджстраль. — Джозеф Боб как-то целый вечер распинался насчет того идиотского поединка, который мне довелось пережить в академии, — он из меня просто-таки героя сделал. А Уилл мог подумать, что я одолею его одним пальцем.

— Подумай, Дрейк. Он — единственный, кому, на мой взгляд, это на руку.

Майджстраль попытался хладнокровно представить Младшего в роли злобного заговорщика. Ему не показалось, что тот Уилл, которого он знал, годится для этого, но в конце концов, ведь злодей и должен выглядеть воплощенной невинностью, верно?

А может быть, именно Младший и предложил для поединка «жуткий посох», который дал бы Майджстралю отличный шанс прикончить Джозефа Боба? А может быть, сам Младший и открыл витрину и вынул пистолет с помощью нужных кодов? Оставался единственный вопрос: мог ли он незаметно подложить пистолет в вентиляционный колодец, и Майджстраль не сомневался, что ответ мог быть положительным.

А если за всем этим действительно стоял Уилл, как Майджстраль докажет это?

Как ни искушала мысль подвесить Уилла вниз головой над Большим Каньоном, Дрейк подозревал, что, если уж тот и впрямь такой расчетливый манипулятор, он не только не признается в содеянном, а скорее вызовет Майджстраля на вторую дуэль.

«Конечно, — подумал Майджстраль и слегка обрадовался, — его можно было бы сбросить…»

Погруженный в такие вот раздумья, Дрейк вплыл следом за Николь в пещеру, уходящую наклонно вниз. Поблескивая чешуей, поворачиваясь в унисон, словно какая-то разновидность живой гелиограммы, впереди парила стайка серебристых рыбок.

— А еще я думаю о герцогине Беннской, Дрейк, — сказала Николь. — Ты украл у нее «Крылышко», в конце концов она могла затаить на тебя обиду.

От мыслей о Младшем параноидальное настроение Майджстраля только усилилось. Роберта — воплощение зла! «Черная Вдова»! Сжать мужчину в объятиях, а потом уничтожить его!

«Жуткий посох!» — кричал его разум. И это тоже — часть ее плана!

Но как только истекло краткое, головокружительное мгновение, в течение которого океан начал отлив, к Майджстралю мало-помалу вернулась способность здраво рассуждать.

— Думаю, нет, — сказал он. — Обстоятельства, при которых было похищено «Крылышко», сложились не обидным для нее образом. И потом, ее светлость удостоила меня чести предложением жениться на ней.

Прекрасные голубые глаза Николь — точно такого же цвета, как океанские глубины, — удивленно распахнулись.

— Поздравляю, — коротко проговорила она.

— Спасибо.

— Прекрасная партия.

— Вот только бы знать, чем я заслужил такую честь.

Брови Николь от изумления подпрыгнули вверх.

— Ты отказал ей?

— Я пока ей вообще ничего не ответил, — признался Майджстраль. Заметив выжидающий взгляд Николь, он добавил: — Сразу после разговора о женитьбе произошел этот инцидент.

— Понятно, — кивнула Николь и отвела глаза. — Может быть, кто-то в ее семействе против этого брака.

Майджстраль с трудом представил себе, как тетушка Батти карабкается по вентиляционной шахте, но кроме нее существовал еще Пааво Куусинен, человек, определенно обладавший тайными резервами.

— Здесь Пааво Куусинен, — сказал он. — Ты должна помнить его по Пеленгу. Он — поверенный герцогини. И шпион.

— На Пеленге он нам помог.

— Возможно, он переменил свои взгляды.

— А семья у герцогини большая. Не исключено, что какой-нибудь обезумевший поклонник рыщет поблизости. Надо будет поручить нашим ищейкам заняться этим.

— Есть еще подозреваемые?

— У экспертов было всего несколько часов, Дрейк.

— У меня, может быть, тоже осталось всего несколько часов.

— Я попрошу их поторопиться.

Впереди показалась темная синева глубин, у края которых обрывались рыжевато-коралловые отмели. Николь и Майджстраль выплыли из темной пещеры к коралловой стенке, на свет, к ярким цветам.

— Пожалуй, — решила Николь, — я им прямо сейчас об этом скажу. Вернемся во дворец?

— Как хочешь.

Они поплыли обратно вдоль стены, погруженные в собственные мысли. За ними увязался никогда не теряющий надежд групер. Великолепие рифа, чистота воды, свет солнечных лучей, проникающих сквозь толщу воды, — все это оказалось способным разогнать даже самые мрачные предчувствия Майджстраля.

Как ни странно, Дрейку захотелось промокнуть. Они с Николь находились в оболочке, создаваемой силовыми полями, которые удерживали вокруг них воздушный пузырь, отталкивая при этом воду и нивелируя давление. Воздух поступал из небольшого баллона и перерабатывался с помощью регенерирующего устройства, закрепленного на ремне. Передвижение обеспечивалось за счет приспособления на воздушной подушке — точно такого же, каким были оборудованы флайеры и костюм-невидимка Майджстраля.

Все это было, спору нет, удивительно удобно и спасало как от кессонной болезни, так и от азотного наркоза, но лишало интимности. Коралловые замки и быстро снующие рыбки воодушевляли Майджстраля на то, чтобы свести с ними знакомство поближе.

«Если останусь в живых, — напоминал он себе. — Если останусь в живых».

Уже показались огни Подводного дворца, когда навстречу Майджстралю и Николь устремились два пловца.

— Ой, привет! — воскликнул Лоуренс.

— Какая встреча! — добавил Деко. — Удивительное совпадение!

Дрейк, совершенно убежденный в том, что о совпадении не может быть и речи, состроил светскую мину и представил обоих Николь.

— Мы как раз собирались осмотреть рифы, — сообщил Лоуренс. — Можно присоединиться к вам?

— Увы, — ответил Майджстраль. — Мы уже возвращаемся. Не смеем задерживать.

Оба не сумели скрыть разочарования. Майджстраль и Николь, улыбаясь, попрощались с ними.

— Скажите! — крикнул им вслед Лоуренс. — Посчастливилось ли вам увидеть рыбу-жабу?



Пройдя переходную камеру и положив на место подводное снаряжение, недавние акванавты отправились в комнаты Николь, где сразу же попали в невидимые, нежные и крепкие объятия Службы безопасности Диадемы.

Майджстраль почувствовал, как туго затянутый узел тревоги понемногу развязывается. Тут было на удивление спокойно.

— Вина? — спросила его Николь. — Кофе? Ринка?

— Ринка, — ответил Майджстраль.

— Ринк для меня и мистера Майджстраля, Дафна, — отдала Николь распоряжение так небрежно и профессионально, что Дрейк даже не заметил, что горничная в комнате. Дафна подала им напиток и по приказу Николь исчезла.

Единственная сложность с вежливыми, безукоризненными слугами Диадемы заключалась в том, что все они работали ради Диадемы, а не ради себя самих. Им не позволялось ни вспылить, ни расстроиться, ни напиться допьяна даже в своей собственной комнате, чтобы об этом не сообщили тем китам масс-медиа, чья работа заключалась именно в том, чтобы кормиться на этих, таких естественных проявлениях человеческой натуры, делая их достоянием миллиардов.

Майджстраль и Николь пригубили напиток и присели рядом на небольшом диванчике. Николь сбросила туфли и вытянула ноги.

— Как тебе мои ноги, Дрейк? — спросила она. — Это мне их на Корнише так обработали.

— Чудесные ноги, Николь.

Она разглядывала себя, критически нахмурившись.

— Сначала мне понравилось, а теперь кажется, что ногти можно было бы немного подточить, как тебе кажется?

— Это твои ноги. Для меня они самые желанные на свете.

Она рассмеялась:

— Видишь, какие банальности меня волнуют.

— Ну, не так уж это банально, — возразил Майджстраль. — Я вел себя не лучшим образом, размышляя только о собственных проблемах.

Николь вздохнула:

— Мои проблемы меркнут перед твоими.

— И все-таки ты послала мне весточку, — сказал Майджстраль, — когда я был на Сильверсайде.

— Я тогда была несчастна.

— А теперь?

Она закусила губу.

— Наварра собирается вступить в Диадему. Его разработки привлекают большое внимание.

— Пожалуйста, передай ему мои поздравления.

— И я решила… я подумываю… уйти из Диадемы.

«Многие ли богини, — подумал Майджстраль, — выбирали развенчание?»

— Это точно? — спросил он.

— Думаю, да. Меня доконала последняя пьеса, наверное. Пусть лучше я буду актрисой, чем знаменитостью.

— А мне всегда казалось, что ты потрясающе умеешь быть и той и другой сразу.

Она улыбнулась и коснулась его руки:

— Спасибо, Дрейк. Понимаешь, если являешься членом Трех Сотен, то вынужден соглашаться только на те роли, которые раздувают твою популярность, придают тебе большую таинственность и блеск. Всякое прикосновение к реальности не приветствуется. А меня, оказывается, ужасно интересует реальность. — Она стала задумчивой. — Каждому хочется того, чего у него нет, и действительности мне страшно не хватает.

— Ты была просто великолепна в этой пьесе.

— А Диадеме не понравилось. И многим моим поклонникам.

— Они восхитятся твоей игрой позже. Просто им надо дорасти до твоего уровня.

Николь отпила глоток ринка, склонила голову набок, посмотрела на Майджстраля.

— Тебе предлагали вступить в Диадему, — сказал она, — но ты отказался. Пожалуй, я была обижена… тогда мне казалось, что тем самым ты предаешь меня… вот я и отвергла тебя.

— Все проходит, — сказал Майджстраль. — И ни к чему искать виноватых.

— Это благородно с твоей стороны, Дрейк, — покачала головой Николь. — Но Диадема встала между нами. Эту преграду скоро можно будет устранить. Диадема станет препятствием между мной и Наваррой. — Она вздохнула. — Дело в том, что я опоздала на несколько дней. Потому что если бы меня не опередила твоя непростительно молодая и богатая герцогиня, я сама попросила бы тебя жениться на мне.

Майджстраль раскрыл глаза, насколько позволили его тяжелые веки. Только колоссальным усилием воли он не раззявил рот от изумления.

На дивные голубые очи Николь набежали слезы.

— А теперь, — пробормотала она, — теперь эта девчонка тебя чуть не убила.

Майджстраль все-таки еще соображал, в какой момент следует утешить женщину.

Он думал о том, что здесь он в полной безопасности. Даже генерал-полковнику Вандергильт не удалось бы проникнуть сквозь прозрачнейший заслон системы безопасности Диадемы.

И лишь единственная мысль не давала ему расслабиться окончательно.

— А где же Наварра? — спросил он, отдышавшись после очередного поцелуя.

— На одном из спутников Юпитера, — ответила Николь. — Строит кому-то яхту.

По крайней мере это избавляло Майджстраля от возможного очередного вызова на дуэль.

«Я в безопасности, — решил он. — В безопасности, в безопасности, в безопасности».

И от этого Николь стала еще желаннее.

9

Несколько часов спустя Дрейк покинул комнаты Николь, чтобы переодеться к ужину. Предстояло какое-то действие в Усыпальнице — князь Хунак и его помощники собирались продемонстрировать публике один из ритуалов, на котором позволялось присутствовать посторонним.

В вестибюле Майджстраль сразу же почувствовал, будто кто-то прикоснулся к его шее холодной рукой — он ощутил, что ему больше не помогает Служба безопасности Диадемы, и в любое мгновение с ним может случиться все что угодно.

— Сэр?

Пааво Куусинен был выряжен в зеленый костюм, сшитый по последней имперской моде, и выглядел по обыкновению, невозмутимо.

— Мистер Куусинен, — поприветствовал его Майджстраль. — Ее милость здесь?

— Нет. Они с Младшим заняты приготовлениями к поединку. Дело оказалось на удивление непростым.

При напоминании о завтрашнем утре у Майджстраля сердце ушло в пятки. Он пошел в сторону своих комнат. Куусинен не отставал.

— Мне поручено, — сообщил Куусинен, — помимо всего прочего передать привет от ее милости.

— А еще?

— Я привез вам «жуткий посох», сэр, а также его модель, чтобы вы могли упражняться. Я удостоен чести быть вашим партнером на тренировках, если вы не возражаете.

Майджстраль взмок от пота.

— Думаю, немного попрактиковаться не помешает, — сказал он.

По крайней мере он мог придумать, каким образом испортить оружие Джозефа Боба.

— Может быть, после ужина? — предложил Куусинен.

— Может быть.

— Оружие уже доставлено в вашу комнату.

Небось уже стоит в углу, словно стражи у врат Небытия — угрюмым напоминанием о грядущем.

— Спасибо, — выдавил Дрейк. — Мне, мистер Куусинен, хотелось узнать о…

— Майджстраль! Майджстраль! — Навстречу Дрейку и Куусинену бросился Лоуренс, сверкая бриллиантом. — Я хотел вас спросить…

— Прошу прощения, — прервал его Майджстраль, сохраняя спокойствие, но не останавливаясь, — но сейчас у меня нет времени. Возможно, позже…

Лоуренс, хлопая глазами, остался позади, чувствуя, что его вываляли в грязи.

— Ну, хорошо.

— Мистер Куусинен, — продолжил Майджстраль, — не откажетесь ли вы употребить ваш блестящий аналитический ум на рассмотрение обстоятельств, связанных с Младшим.

— Да, — отозвался Куусинен. — Весь внимание.

Пока они шли по коридору к комнатам Майджстраля, тот вкратце изложил Куусинену соображения Николь насчет плана Младшего завладеть правом наследования княжества Техасского.

— Любопытная теория, сэр, — признался Куусинен. — Но если это и так, где доказательства?

— Доказательства — именно то, на что мне хотелось бы направить ваши умственные усилия.

Куусинен на несколько секунд задумался.

— Воры-любители частенько допускают промашки, — сказал он. — Ну, скажем, оставляют отпечатки пальцев. Но в том, что на украденном пистолете могут оказаться «пальчики» Младшего, не будет ничего удивительного. Он наверняка не раз держал его в руках.

Мысль — прекрасная, восхитительная мысль! — мелькнула у Майджстраля.

— Следы он мог оставить и в других местах, — сказал он. — Например, внутри вентиляционного колодца.

— Да, — кивнул Куусинен. — Но разве полицейские обследовали вентиляцию? И вообще, разве они собирали какие-либо криминалистические улики?

— Нет. Его высочество решил не возбуждать против меня уголовное дело, и сбор улик был прекращен. Но… — С каждым мгновением настроение Майджстраля улучшалось. — Но я бы мог ночью забраться в вентиляционную шахту, имея при себе средства для снятия отпечатков пальцев, и посмотреть, нет ли косвенных улик.

Куусинен снова призадумался.

— Боюсь, вас нельзя считать незаинтересованным лицом, — сказал он. — Пожалуй, лучше спросить у князя, не хочет ли он, чтобы были приглашены сотрудники частной сыскной фирмы.

— Я этого не хочу.

— Возможно, это удалось бы ее милости. Ведь она выступает вашим секундантом.

Надежда загорелась в душе Майджстраля, и на миг ему показалось, что он ухватился за нужную ниточку, но после минутного раздумья, отказался от этой идеи.

— Но, будучи моим секундантом, она вынуждена вести все переговоры через Младшего, — уточнил он. — А если он во всем и повинен, он ни за что не согласится.

— А-а-а… — Куусинен нахмурился. — Может быть, сработает, а может быть, и нет. Но я все равно свяжусь с ее милостью и переговорю с ней об этом.

— Буду вам весьма признателен.

Майджстраль совершил сложнейшую процедуру проникновения в свои покои, напичканные многочисленными охранными системами, стараясь, чтобы не сработала сигнализация на сотни лиг в округе, после чего они с Куусиненом наконец вошли.

— А, «жуткий посох» уже здесь, — отметил Куусинен. — Хотите, я вам его продемонстрирую в действии?

Сердце Майджстраля бешено заколотилось.

— О… — пробормотал он. — Еще такая уйма времени…

Куусинен, похоже, немного удивился.

— Ну, хорошо, — сказал он вежливо. — Тогда я, пожалуй, пойду. Вам ведь надо переодеться к ужину.

— Благодарю вас за заботу. Будете говорить с ее милостью, передайте большой привет и мою любовь.

— Всенепременно.

Любил ли он герцогиню? — гадал Майджстраль, провожая Куусинена до двери. Любил ли он Николь? Ответ на первый вопрос колебался от «весьма вероятно» до «очень возможно», ответ на второй скорее всего звучал так: «да, может быть», но ни одно из этих признаний не означало, что он хочет жениться на ком-нибудь из претенденток.

По закону он имел возможность жениться на обеих, однако чувствовал, что дамам вряд ли понравится такой поворот, и выход в любом случае всего лишь удваивал дилемму.

Он бросил взгляд на «жуткие посохи» и поежился.

Они, по его мнению, однозначно отвечали на вопрос, от которого он мысленно бежал.



Пребывая в расположении духа, вполне подходящем для того, чтобы ломать кому-нибудь кости и сносить головы, Роман вошел в комнату Майджстраля. Его оголившаяся кожа горела и зудела, словно к нервам прикасался раскаленный металл. Губы, вокруг которых залегло новое годичное кольцо, пылали.

Больше всего на свете ему хотелось покончить с собой, но с не меньшей радостью он бы предался изощренной жестокости.

Увы, исключалось и это. Хозалих застал хозяина погруженным в изучение собственной родословной, собранной Романом.

— Вызывали, сэр? — спросил Роман.

В самой обычной фразе прозвучало нечто такое, от чего Майджстраль вздрогнул, оглянулся и дико взглянул на слугу — словно к нему ворвался опасный незнакомец и угрожающе зарычал. Но глаза Майджстраля под набрякшими веками сразу же успокоенно прикрылись.

— Как я погляжу, ты приберег местечко для моих потомков? — сказал он.

— Да, — согласился Роман.

В обычном состоянии он бы добавил еще нечто вежливое и утонченное, что-нибудь вроде: «Я надеюсь, что мне представится возможность свидетельствовать каждое из этих счастливых событий», и тогда в этой фразе, наполненной искренним чувством, прозвучал бы скрытый намек на то, что пора бы Майджстралю помолвиться с герцогиней. Но состояние Романа граничило с помешательством, и произносить витиеватые фразы он был просто не в силах, поэтому ограничился коротким ответом.

Майджстраль не отрывал глаз от свитка.

— Я провел день с мисс Николь, — сообщил он Роману.

«Надеюсь, ваше общение прошло приятно», — как обычно должен был бы проговорить Роман, но упоминание о Николь — ведь он всегда страстно обожал Николь — направило его мысли в совершенно неожиданное русло, и он промолчал.

Майджстраль, вскинув бровь в ожидании ответа, закусил губу и снова посмотрел на свиток.

— Она собирается уйти из Диадемы, — продолжил он. — А еще она удостоила меня чести, сделав мне предложение жениться на ней.

Уши Романа от удивления прижались, язык высунулся изо рта. Мысли его беспорядочно метались. Николь! Николь, которую он боготворил, единственный человек, ради которого он был готов отказаться от предубежденного отношения к актрисам и знаменитостям. Но как же… как же… Долг Майджстраля заключался в том, чтобы жениться на герцогине.

Николь!

Долг!

Николь!

Долг!

Взаимоисключающие понятия боролись в мозгу Романа несколько секунд, после чего он овладел собой и прохрипел:

— Вы дали ответ?

Совсем неплохо, учитывая обстоятельства, хотя для Романа было бы более привычно спросить: «Удостоили ли вы ее ответом, сэр?»

— Вопрос, — ответил Майджстраль, — еще открыт.

— Гр-р-р, — проговорил Роман рассеянно.

Хоть что-нибудь может его хозяин решить наверняка? Брак с герцогиней был бы блестящей, прекрасной партией, но если уж Майджстраль предпочел остаться бесчувственным и безответственным, то самый подходящий выход смыться к актрисе, а Николь Роман считал восхитительной актрисой.

«Выберите одну или другую! — мысленно вопил Роман. — Любая сгодится»!

Прогнать эти мысли стоило ему немалых усилий. В итоге у него снова вырвалось:

— Гр-р-р-р.

Следовало бы извиниться, но Майджстраль его не услышал. Он встал и развел руки в стороны.

— Костюм к ужину, пожалуйста, — сказал он. — Белый с золотой отделкой. Раз уж я должен провести вечер, оттеняя блеск Николь, надо одеться подобающе.



Стены Усыпальницы украшали каменные барельефы удивительно тонкой работы, на которых изображались сцены ритуала, совершаемого князем Хунаком. Звучали песнопения, распивались ритуальные наркотики, приносились в жертву перья кецаля, цветы и фрукты и даже кровь, которую добывали, прокалывая кожу серебряной иглой, выполненной в форме хвоста ската — изящного предмета, которым, наверное, пользовались предки Хунака.

Толпа, почтительно расступившись, наблюдала за церемонией либо непосредственно, либо за ее показом на расставленных по залу видеоэкранах. Николь стояла в первом ряду — такова была ее обязанность как члена Трех Сотен. Майджстраль стоял рядом с ней и уделял церемонии такое же внимание, как разглядыванию зрителей.

У него начал проявляться болезненный интерес к ритуалу кровопролития.



Элис Мэндерли стояла в задних рядах, у входа в зал, и не смотрела ни на мониторы, на на саму церемонию. «Наверное, — подумал Майджстраль, — она недолюбливает вид крови». Он ощутил к ней нечто вроде сочувствия.

А может быть, она искала своего муженька, Кении, которого не было среди присутствующих.

Тетушка Батти стояла напротив Майджстраля в первом ряду и наблюдала за церемонией с выражением вежливого внимания. Дрейк мог только гадать, какое впечатление на женщину-хозалиха могло произвести подобное зрелище. «Пожалуй, — решил он, — не слишком положительное».

Рядом с ней, одетый в зеленый костюм, находился Пааво Куусинен. От его пристального взгляда, по обыкновению, не укрылось ни единой мелочи.

В центре толпы Майджстраль заметил майора Рут Зонг, которая по-прежнему была в гриме и наряде а-ля Элвис Пресли. Около нее стоял краснолицый мужик в форме, Майджстралю незнакомой. Рассматривая собравшихся, Дрейк неожиданно перехватил вызывающий взгляд мужчины, в котором светилась такая нескрываемая злоба, что его сразу охватили страх и тревога.

«Может быть, — решил Майджстраль, — этот взгляд предназначался кому-нибудь другому».

Он заметил, что к нему сквозь толпу пробираются Лоуренс и Деко, вернее не к нему, а к Николь. Дрейк вздохнул. Придется их знакомить.

Наркотики в конце концов сказались на состоянии Хунака. Он неуклюже покачивался, нетвердо держась на ногах, а на лице застыла широкая глупая улыбка. Как только церемония завершилась, подавляющее большинство затопало ногами, но несколько человек громко зааплодировали, издав тот самый оглушительный звук, который Комиссия Созвездия по Традициям рекомендовала в качестве более привычного для людей обычая, чем хозалихское топанье. Спутник майора Рут Зонг, по наблюдению Майджстраля, рукоплескал наиболее оглушительно.

Николь обернулась к Майджстралю.

— Интересно, — сказала она. — Хунак и в академии всем этим занимался?

— Легенда утверждает, что да. Но я не был лично знаком ни с одним очевидцем.

— Майджстраль, — выдохнул Лоуренс, который теперь наконец добрался до цели. — Просто восторг, как вам кажется? Настоящая связь с нашим варварским прошлым.

— Жутко подумать, что Вселенная навсегда осталась бы такой, — отозвался Дрейк и обернулся к Николь, дабы исполнить то, что предписывал этикет. — Могу представить…

Но тут в глаз ему угодил здоровенный кулачище, и Майджстраль повалился навзничь. Изумленно моргая, он посмотрел вверх и увидел над собой краснорожего мужика. Майор Зонг тянула того за рукав.

— Грязный подонок! Крысолюб! — проревел мужик. — Извинился он — ха! В жизни не слыхал такого вранья!

— Мило! — увещевала майор Зонг. — Мило, не надо!

Майджстраль не придумал ничего лучшего и спросил:

— Да кто вы такой?

— То, что ты ляпнул, оскорбляет каждого участника Мятежа! — ревел мужчина. — Я тебя вызываю, подонок ты эдакий!

Майор Зонг оставила попытки урезонить спутника.

— Он пьян, — объясняла она виновато собравшимся вокруг зевакам, разводя руками так, словно хотела сказать: «Мальчишки, они мальчишки и есть».

— Кто вы такой? — повторил Майджстраль.

— Роберт-Мясник был позором для человечества и ты такой же! — не унимался мужчина.

Тут возбужденные зеваки как по команде затихли. Подошел князь Хунак в окружении помощников. Майджстраль заметил, что они облачены в украшенные перьями одеяния и несут деревянные мечи с обсидиановыми лезвиями, а также здоровенные дубинки с каменными наконечниками, вставленные в рукояти из прочного дерева.

Низкорослые подручные Хунака ждали с самым решительным и угрожающим видом.

— Кто осквернил священную церемонию? — требовательно вопросил Хунак, говоря — как ни странно — со всей торжественностью Высокопарного Хозалихского.

Майджстраль, конечно же, распознал вызов.

— Вот этот вот, он обогохульствовал! — воскликнул он.

Князь Хунак щелкнул пальцами, и Мило попал в крепкие руки приспешников Хунака. Его изгнание из Усыпальницы сопровождалось ударами дубинок, глухим стуком и воплями боли. Майор Зонг ринулась следом, размахивая руками и умоляя прекратить избиение. Ее просьбам не вняли.

Сквозь толпу протиснулись Куусинен и тетушка Батти. Майджстраль посмотрел на князя Хунака:

— Кто это такой?

Князь Хунак только широко улыбался и хихикал — на него продолжали действовать наркотики. Зрачки у него стали огромные, как блюдца. Учитывая все, что он успел употребить во время церемонии, ему пришлось оставить высоты Высокопарного Хозалихского и перейти на разговорную лексику.

— Никогда не видел этого человека, — сказал он и протянул Майджстралю руку. — Вставайте.

— Благодарю.

Дрейк ухватился за руку Хунака, но положение того оказалось куда менее устойчивым, чем положение Майджстраля, и в итоге они некоторое время тянули друг друга то в одну, то в другую сторону. Наконец вмешался Куусинен и помог Майджстралю встать. Поднявшись на ноги, он оказался в теплых объятиях Николь.

— Вы в порядке, сэр?

— Ах! — жалобно вздохнул Майджстраль, адресуясь ко всем собравшимся. — Мне уже надоело непрерывное битье.

— И вашему обидчику, наверное, тоже, — весело добавил Хунак. — А вам надо бы заклеить этот фингал.

— Пожалуй.

Информационные сферы мчались к месту происшествия на всех парах. Самое время сматываться.

— Можно, я пойду с тобой, Дрейк? — спросила Николь.

— Конечно.

— Послушайте, Майджстраль, — вмешался Лоуренс, которого затерли в толпе, — вы вроде бы собрались меня представить…

Но Дрейк и Николь уже вышли.



— Наверное, вы недооценили реакцию народа, — заявила Мангула Эриш, — на ваше вчерашнее двусмысленное заявление.

— Что за вздор? — простонал Майджстраль.

Теперь, находясь в безопасности, Дрейк мог позволить себе и разозлиться. Как эти люди смеют? Кто они такие?

Они с Николь быстрым шагом шли по коридору в его комнату. Только у репортерши хватило наглости увязаться следом. Ей приходилось мчаться вприпрыжку, чтобы поспеть за ними, отчего казалось, что ее юбочка-колокольчик того и гляди зазвенит.

— Ваше неохотное извинение за деяния деда. Нашлись и такие, кому оно показалось небрежным и неискренним и даже издевательским.

На самом деле шеф Мангулы проделал поистине титаническую работу с откровенно неинтересным материалом — не будь день таким скудным на новости, и возиться бы не стал. Он отредактировал высказывания Майджстраля так, чтобы придать им силу, после чего отправил исправленную версию интервью тем горячим головам в политике, которых хлебом не корми, дай только покрасоваться на видеоэкранах.

Вопреки своим скептическим ожиданиям он таки преуспел, хотя думал, что разговоров об этом интервью хватит всего на день, не больше. Если бы Майджстраля действительно вызвали на дуэль и убили, вот тогда можно было бы рассчитывать на то, что болтать будут два-три дня.

Вот тогда можно было бы передать настоящую новость.

— Есть люди, которые считают, что вам следует извиниться за ваши высказывания.

— Извиниться за свои извинения? — уточнил Майджстраль.

«Все, — думал он, — ну просто все до единого мечтают меня прикончить». Он решил забрать кое-какие вещи первой необходимости, перебраться к Николь и больше оттуда не выходить. Тогда он будет под защитой Службы безопасности Диадемы. А потом наймет телохранителей — настоящую гору мышц, которая отгородит его от жутко враждебной Вселенной…

— Может быть, в свете последних событий, — не унималась Мангула, — вы подумаете о раскаянии более глубоком и искреннем.

— На него набросился какой-то пьяный мужчина, — уточнила Николь. — Вряд ли можно говорить о линчующей толпе.

Майджстраль свернул за угол и вдруг заметил на фоне красочного панно в холле с изображением подводной растительности движение, не оставляющее никаких сомнений, — смещение света, цвета, рисунка. На редкость знакомая картина — он видел ее лишь тогда, когда во время кражи замечал свое отражение в зеркале, будучи одетым в костюм-невидимку…

Майджстраль испытал триумф. «Попался!» — подумал он.

Гнев и возбуждение так и бурлили в душе Майджстраля — на редкость опасное сочетание. Из рукава в ладонь привычным, отработанным движением скользнул портативный огнемет. Он бросился ничком на ковер и в тот момент, когда Николь и Мангула завизжали от ужаса, открыл огонь.

Тонкая энергия воспламенила невидимые экраны и ударила по стене. Завыла сигнализация. Ярко-лиловая пена огнетушителя полилась с потолка. Кто бы там ни прятался в костюме-невидимке, полетел прочь, а Майджстраль стрелял и стрелял вслед.

— Что… — выдохнула Мангула, но тут послышался щелчок парализатора — ответный выстрел взломщика, — и репортерша, подпрыгнув, повалилась на ковер как подкошенная. Ее скульптурная прическа таяла на глазах. Серебристые шарики упали на пол, словно перезрелые металлические фрукты. Таинственная фигура исчезла за поворотом.

Майджстраль встал на ноги, и Мангула проговорила яростно и с трудом:

— Дрянь!

— Вызови охрану! — крикнул Майджстраль Николь, что в общем-то уже не имело смысла, но по крайней мере ей будет чем заняться, и она уйдет с линии огня, а сам бросился за убегавшим, как две капли воды похожим на героя видеофильмов Лоуренса.

Но почти сразу же поскользнулся на слое пены и с размаху рухнул на ковер, угодив лицом в лиловые клочья.

Киношному персонажу такие пакости и не снились. Особенно когда на нем был белый костюмчик.

— Дерьмо, — проговорила Мангула с глубочайшим удовлетворением.

Дрейк поднялся на ноги и, скользя и спотыкаясь, поплелся по коридору. Тот, в костюме-невидимке, скорее всего проделывал путь по воздуху и наверняка здорово обогнал Майджстраля.

— Тьфу, — прокомментировала Мангула.

Приближаясь к повороту, Майджстраль подумал, что лучше проскочить вперед или замедлить шаги на тот случай, если негодяй притаился с оружием за углом. Но тут, к своему ужасу, обнаружил, что пена под ногами не дает ему затормозить. Его по инерции неудержимо несло к повороту, поэтому Майджстраль поднял огнемет и несколько раз выстрелил, надеясь, что ведет огонь на поражение, но тут же налетел на стену, да так, что у него зубы застучали.

— Бряк! — торжествующе выкрикнула Мангула.

Злоумышленник, конечно, давно смылся. От выстрелов Дрейка с потолка полилось еще больше пены. Он, скользя, двинулся по коридору, натыкаясь на двери, которые были подозрительно приоткрыты, и вдруг оказался на причале подводных лодок — пещерообразном помещении с куполом, устроенным на песчаном плато. Отсюда к стене Паланкара вел туннель.

В туннеле, погружаясь в туче пузырей, исчезала маленькая подлодка.

Майджстраль выстрелил, вызвав облако пара, но не причинил субмарине никакого ощутимого вреда, кроме повреждения хвостовой фары. Злодей удирал! Майджстраль в отчаянии поискал глазами судно, которое можно было бы присвоить.

— Субмарина! — рявкнул он. — Откройся!

Тут же услужливо распахнулись люки трех маленьких подводок, которые князь Хунак держал для удобства гостей. Майджстраль впрыгнул в люк ближайшей к нему подводной лодки — ярко-зеленой двухместной субмарины с прозрачным колпаком.

— Включить двигатель! — проревел он. — Задраить люки!

— Хорошо, сэр, — отозвалась субмарина. Загорелись огни на пульте управления, который внешне напоминал пульт управления флайером, и это неудивительно, поскольку подлодка и представляла собой воздухоплавательное средство, предназначенное для передвижения в другой среде.

— Следуй за лодкой, которая только что отплыла, — скомандовал Майджстраль. — Полный вперед.

— От причала развить полную скорость не получится.

Дрейк скрипнул зубами. Система защиты механизмов, на его взгляд, только и предназначалась, чтобы приводить в отчаяние.

— Тогда как можно скорее.

— Есть, сэр.

Субмарина сорвалась с места и устремилась в туннель. Из балластных отсеков вырвались мириады пузырей.

— Оружие на борту есть? — с надеждой спросил Майджстраль.

Искусственный интеллект не умеет удивляться.

— Нет, сэр, — отозвался корабельный компьютер.

А как бы хотелось предварить вход судна в туннель торпедным залпом!

Над головой Дрейка сомкнулись воды. Подлодка углубилась в ярко освещенный туннель.

— Поспеши, — умоляюще проговорил Майджстраль.

— Я двигаюсь с максимально возможной скоростью, учитывая необходимые процедуры предосторожности.

Майджстралю оставалось только надеяться, что и беглецу попалась субмарина с таким же упрямым механизмом самозащиты.

Субмарина плыла по туннелю. Шум двигателей, усиленный теснотой помещения, звенел в ушах Майджстраля. Он стер лиловую пену с белоснежного обеденного камзола.

— Есть хоть какая-то возможность выйти на связь с Дворцом? — спросил он.

— Я могла бы всплыть на поверхность, чтобы выдвинуть антенну, — отозвалась подлодка.

— Не стоит. Но можно ли как-нибудь сообщить во Дворец о моем местонахождении?

— Могу воспользоваться активным сонаром.

— Будь добра.

— Я начну подавать сигналы, как только мы окажемся в открытых водах.

— А где другая лодка?

— Мои датчики не улавливают ее сигналов.

Субмарина легко выскользнула в ослепительную синеву. Раздался жутковатый вибрирующий звук, отчего все металлические предметы в кабине угрожающе зазвенели. Майджстралю стало не по себе.

— Это что такое?

— Сигнал сонара, сэр. Прекратить пользование активным сонаром?

— Нет. Следуй за другой лодкой и продолжай сигналить.

— Хорошо, сэр.

Жуткая вибрация снова сотрясла подлодку. «И почему только, — подумал Майджстраль, — этот предсмертный стон подводного чудища называется сигналом?»

Впереди показались хвостовые огни.

— Вижу подлодку! — крикнул Майджстраль. Расстояние сокращалось.

— Это то самое судно, которое вы мне поручили преследовать. У него повреждена хвостовая фара, оно нарушило режим безопасности, и автопилот возвращает его к причалу.

Майджстраль ощутил небывалый восторг.

— Следуй за этой лодкой к причалу, пожалуйста, — приказал Майджстраль компьютеру.

— Есть, сэр.

Субмарины поравнялись. Подлодка Майджстраля проревела приветствие, а Майджстраль прильнул к стеклу колпака, чтобы разглядеть негодяя. Он был разочарован: тот, видимо, по-прежнему находился в костюме-невидимке, и Майджстралю удалось разглядеть в кабине другой субмарины всего-навсего камуфляжную голограмму цвета морской волны, усеянную тут и там клочьями лиловой пены.

Сама субмарина была точной копией той, в которой находился Майджстраль, только ярко-синей. По всей вероятности, злоумышленник не планировал удирать на подводной лодке и прыгнул в первую попавшуюся.

И тут субмарина противника вздрогнула, резко изменила курс и, набирая скорость, помчалась на север.

— Что происходит? — требовательно спросил Майджстраль. — Я думал, что другая подлодка возвращается к причалу.

— Наверно, кому-то удалось обойти механизмы защиты, — ответил компьютер. — Как только мы вернемся к месту назначения, я сообщу об этом грубом нарушении устава.

— Следуй за подлодкой!

— Есть!

По всей вероятности, таинственный незнакомец располагал полным набором воровского инвентаря, в том числе оборудованием, необходимым для отключения программ искусственного интеллекта. А у Майджстраля при себе — только пистолет да пара зачехленных ножей. И все же, если бы ему удалось держать беглеца в поле зрения, сообщая о своем местонахождении с помощью активного сонара, он мог бы привлечь внимание спасателей, которые помогут ему справиться с негодяем.

Похоже, субмарина Майджстраля нагоняла лодку злодея. Сердце Дрейка забилось веселее.

Тут лодка беглеца удалилась от рифа, погрузившись глубже и завертевшись.

— За ней! — отдал приказ Майджстраль. Рули глубины приняли соответствующее положение, и субмарина плавно опустилась, став похожей на сокола, кружащего над своей жертвой.

Подлодки стремились в глубину друг за другом, погружаясь во тьму. Майджстралю приходилось постоянно вертеть головой, стараясь держать цель в поле зрения. Он посмотрел вверх и увидел, что другая лодка по-прежнему погружается, потом вернулся к иллюминатору и заметил, что лодка, на несколько мгновений исчезнув, появилась снова. Однако ее курс почему-то изменился.

— Она всплывает! — закричал он.

Субмарина Майджстраля вздрогнула — рули глубины не сработали, и она начала всплывать.

— Преследуемая подлодка не выполняет предписания безопасного сближения, — сказал компьютер. — Я сообщу об этом при первой же возможности.

Сердце Майджстраля ушло в пятки.

— Что ты имеешь в виду под режимом безопасного сближения? — спросил он тоном, требующим разъяснений.

— Нам грозить столкновение, — ответствовала субмарина.

Очертания другой лодки сузились — она производила маневр, напоминающий поклон лодке Майджстраля.

— Она пытается таранить? — возопил Майджстраль.

— Да, сэр, — откровенно признался компьютер. — Я начинаю переходить в режим избега… — И вдруг голос компьютера резко переменился. Завыли сирены тревоги. — Угроза столкновения! — проверещал компьютер. — Приготовьтесь к удару!

— Как?! — отчаянно спросил Майджстраль. — Что я должен еде…

И тут вдруг в кабину со всех сторон хлынула желтоватая пена, застывая буквально на глазах. Майджстраль замер с открытым ртом, так и не успев задать вопрос до конца. Он панически пытался вдохнуть, хватая ртом воздух. Раздался треск, по спине у Майджстраля побежали мурашки, и он ощутил, как подлодка угрожающе завертелась.

Майджстраль пробовал сдвинуться с места, но не тут-то было. Пена облепила его со всех сторон, он уже ничего не видел, но чувство равновесия подсказывало, что он перевернулся и опускается на дно.

— Противоударная пена выпущена, — сообщил компьютер, голос которого приглушила эта самая пена. — Возможно временное затруднение дыхания, однако через несколько минут пена растает.

— Ххо фхоисхохих? — вопросил Майджстраль, рот которого был забит пеной. Тем не менее его вопрос субмарина, как ни странно, поняла.

— Повреждены рули глубины, — ответил компьютер. — Мы вынуждены погружаться, покуда не достигнем дна.

Сердце Майджстраля сковал ужас.

— Хы хохех? — спросил он.

— Сохранность корпуса сто процентов, — продолжал компьютер. — Мы подождем на дне, пока до нас не доберутся спасатели. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие.

— Хпохойхтвие? — возмутился Майджстраль. Их протаранил враг, они тонут, Майджстраль запечатан в кокон быстро стынущей пены, а от него ожидают спокойствия?!

— Хпохойхтвие? — злобно повторил Майджстраль.

Хватка, которой его сжимала пена, мало-помалу начала слабнуть. Майджстраль рывком высвободил руку и принялся обрывать пену вокруг губ.

— А другая субмарина?

— Она тоже повреждена. Аварийное заполнение воздухом балластных цистерн спровоцировало неуправляемое всплытие на поверхность. — В голосе компьютера сквозила горечь. — Ее пилот будет сурово наказан, когда об этом узнают власти.

Майджстралю оставалось уповать только на это.

Он сильно подозревал, что первым, кого ему суждено увидеть, будет генерал-полковник Вандергильт.

10

Первым человеком, которого увидел Майджстраль по прибытии была-таки генерал-полковник Вандергильт. А вторым — князь Хунак, все еще в костюме с перьями, а третьим — Мангула Эриш, бледная и не слишком твердо стоящая на ногах. Правда, ее информационные сферы поблескивали ярко и зловеще.

Николь не было. Может быть, Служба безопасности Диадемы посадила ее под замок.

Подлодка подплыла к причалу, колпак с шипением откинулся. Майджстраль вышел, князь Хунак подбежал к нему и стукнул в грудь. Ощутимого эффекта не получилось.

— В чем дело? — удивленно спросил Майджстраль.

Хунак снова ударил его. Он подпрыгивал на цыпочках, и его расширенные зрачки казались больше кулаков.

— Вы злоупотребили моим гостеприимством, воришка вы эдакий! — вскричал Хунак. — Я вас вызываю!

С Высокопарным Хозалихским у него не ладилось, и кричал он на человеческом стандарте.

Майджстраль понял, что Хунак колотит его в грудь, потому что не может дотянуться до лица.

— Воришка? — переспросил Майджстраль. Он рассеянно обернулся и посмотрел на субмарину. — Но вот ваша лодка, — заметил он.

Хунак продолжал подскакивать. Майджстраль никогда прежде не видел, чтобы кто-то буквально подпрыгивал от злости.

— Я тебя на куски изрежу! — пообещал Хунак и снова стукнул Майджстраля в грудь.

«Все, — в очередной раз подумал Майджстраль, — хотят меня прикончить. Или выйти за меня замуж. А может, все сразу». Похоже, все сговорились на какой-то тайной встрече, куда Майджстраля и не подумали пригласить.

— Придется вам занять очередь. — Майджстраль подхватил Хунака под мышки и решительно отодвинул в сторону, после чего устало побрел к комнатам Николь.

Более безопасного места он просто не мог придумать.



Жилище Николь, куда вскоре перебрался Майджстраль, через час переместилось на другой курорт неподалеку от Гаваны. Служба безопасности Диадемы, чье человеческое достоинство сильно пострадало от непредвиденной перестрелки в таком предположительно тихом месте, как Подводный дворец, призвала на помощь все свои резервы, и вскоре по коридорам гостиницы, по крыше и в местах скопления народа начали патрулировать отряды угрюмых здоровенных мужиков и еще более угрюмых и здоровенных хозалихов.

Майджстраль принял душ, набросил халат, не зажигая света, повалился на кровать и уставился в потолок. Он выглушил три бокала бренди, но менее пьяным себя ни разу не чувствовал.

Он, видимо, обречен. Три вызова за три дня, и всякий раз за поступки, которых он не совершал!

Таинственный незнакомец, конечно же, исчез. Вскочил во флайер, который поджидал на поверхности, как только всплыла субмарина, и на малой высоте полетел над землей, чтобы не засекли.

Майджстраль в конце концов уразумел, с чего на него так яростно набросился князь Хунак. Один из принадлежащих ему доисторических резных камней был обнаружен у Майджстраля под кроватью. Злоумышленник подсунул его туда как раз перед тем, как Майджстраль открыл стрельбу. Дрейк, конечно, предполагал, что негодяй попытается проникнуть в его комнаты, но на то, что это ему удастся, вовсе не рассчитывал.

Князь Хунак, который еще не отошел после потребления ритуального напитка, решил, что Майджстраль и исчезнувший незнакомец были партнерами и удирали вместе, но субмарины столкнулись.

Версия князя была уязвима по многим пунктам, однако его состояние не позволяло ему выстроить более логичную схему, а генерал-полковник Вандергильт, которая, конечно же, была донельзя рада тому, что Майджстраль опять напакостил очередному хозяину, не стала помогать Хунаку.

«Три вызова, — сокрушался Майджстраль, — за три дня».

«А ведь я наследный князь-епископ Наны!» — протестовало его сознание. И как только эти люди смеют бросать вызов человеку его положения!

Он отчаянно пытался придумать, как избавиться хотя бы от одного поединка. Но все его замыслы нарушало леденящее душу видение: Джозеф Боб целится в него лезвиями «жуткого посоха», чтобы нанести милосердный удар.

«Жуткий посох». Нужно было что-то предпринять.

Он вскочил с кровати, готовый напялить костюм-невидимку и собрать воровской инвентарь, но тут зазвонил телефон. Он отправился к сервисной пластинке и нажал клавишу «телефон», а потом клавишу «изображение».

— Привет, Дрейк. — Герцогиня смотрела на Майджстраля спокойными фиалковыми глазами. — Надеюсь, я не помешала твоему отдыху.

— Я не спал.

Она, похоже, не удивилась.

— Я с трудом тебя разыскала. А потом наткнулась на какого-то функционера, который не желал переадресовывать тебе звонок.

— А я прячусь. С безопасностью у Николь получше, чем у меня, и… ну, в общем… мне показалось, что лучше этим воспользоваться.

Майджстраль отошел к кровати, дабы Роберта убедилась, что если он и не спал нынешней ночью, то бодрствовал в одиночестве.

Еще ни разу в жизни он не чувствовал себя настроенным менее эротично, да и потом, он нуждался в одиночестве, чтобы поразмышлять.

— Прости, что не известил тебя о переезде, — сказал Майджстраль. — Просто жизнь у меня… в последнее время… сумасшедшая.

— Куусинен мне рассказал. Совершенно очевидно, что ты — жертва заговора.

Майджстраль изобразил улыбку:

— Хотелось бы так думать. Потому что если все это — цепь совпадений, значит, Вселенная куда более хаотична, чем я когда-либо себе представлял.

Роберта совершенно не удивилась.

— Куусинен сказал, что ты подозреваешь Младшего.

— Да.

Она едва заметно покачала головой:

— Эта версия не выдерживает критики. Он не может отвечать за то, что случилось в Подводном дворце.

«Может», — подумал Майджстраль. Но в словах Роберты было чересчур много смысла.

Взгляд Роберты смягчился.

— И потом, он только тем и занимается, что пытается предотвратить дуэль. Я сама слышала, но только Джозефа Боба не отговорить. Уилл напуган тем, что его брат может погибнуть.

— Хороший социопат расщелкал бы эти эмоции как нечего делать, — заметил Майджстраль.

— Может, и так, — с сомнением сказала герцогиня.

— Я готов принять любые соображения.

Она закусила губу.

— У меня их нет. И у нас осталось всего несколько часов.

— Да.

«Обречен», — вертелось в голове Майджстраля. В этом слове была какая-то напыщенность — оно звучало, словно удар колокола.

«Обречен, обречен, обречен!»

Роберта кашлянула. Глаза ее блестели, она часто моргала, изо всех сил пытаясь придать голосу деловитость.

— Я договорилась о присутствии бригады медиков. Информационные сферы будут записывать дуэль. Куусинен сказал мне, что ты согласился поупражняться с «жуткими посохами», но возможности не было.

Слезы Роберты тронули Майджстраля. У него тоже защипало в носу, захотелось посидеть в темноте и как следует выплакаться.

— Я заеду за полчаса до рассвета, — сказала Роберта.

— Буду ждать, — ответил Майджстраль.

«В последний раз», — добавил его внутренний голос.

Оба прервали контакт, пока разговор не превратился в хныканье.

Майджстраль вытер глаза и достал из шкафа костюм-невидимку. Надев его, он сразу почувствовал себя лучше.

«Я выдержал одну дуэль, — сказал он себе, — и с помощью провидения выдержу еще сотню».



Младший хмуро смотрел с экрана видеофона на Джозефа Боба.

— Похоже, Майджстралю крупно не повезло.

— В чем? В том, что он украл мою вещь? — спросил Джозеф Боб.

Князь упражнялся с оружием. Он наступал на воображаемого противника, и блики света играли на скрученных лезвиях «жуткого посоха».

— Майджстралю назначено еще две дуэли на ближайшие два дня.

Джозеф Боб остановился, нахмурился, опустив оружие.

— Никто же не будет драться с ним раньше меня, верно?

— Нет, конечно.

— В чем тогда проблема?

— Похоже, Майджстраль стал жертвой заговора.

Джозеф Боб снова поднял оружие.

— Ну, я-то не заговорщик.

— Разумеется. Но если выяснится, что он стал орудием заговорщиков, ничего хорошего нас не ждет.

Джозеф Боб кивнул.

— Тут ты прав, — сказал он. — Но ничего хорошего нам не светит, если я позволю людям себя обкрадывать. — Он сделал еще один выпад, после чего объявил: — Если выяснится, что действительно существовал заговор, я вызову на поединок инспираторов за то, что они имели наглость использовать меня в осуществлении своих замыслов. — Он по-мальчишески улыбнулся. — Уж я об этом позабочусь.

Продолжая улыбаться, он снова принялся за тренировку, издавая время от времени вопль ненависти, рекомендуемый лучшими инструкторами.

Младший вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Если ты так уверен.

— Конечно, уверен, — отозвался Джозеф Боб, на миг отступил и снова пошел в атаку. — Йа-а-а-а-а! — завопил он.

Младший прервал контакт и ушел в соседнюю комнату, где его ждала герцогиня Боннская. Для того чтобы вести переговоры на нейтральной территории, они сняли комнату в «Ки-Вест», преживописнейшем местечке: абажуры из пальмового ворса, рыбацкие сети, свисавшие с потолка, пепельница в форме морской звезды.

— Боюсь, не вышло, — вздохнул Младший.

Роберта пожала плечами.

— Попытка — не пытка, — сказала она.

— Аргумент был убедительный. Меня бы убедил. Но Джей Би сейчас в слишком хорошем настроении, чтобы обращать внимание на наши уловки. — Он сел рядом с Робертой и пошарил по карманам в поисках пачки сигарет. — Он радуется запоздалому открытию своего бойцовского духа, — угрюмо добавил Младший. — Этот дух хранится в доме, напичканном оружием, и это естественно, да еще подогрет знакомыми с детства историями о подвигах наших предков… Рано или поздно воинственный дух должен был проснуться. Мне ужасно жаль, что это испортило вашу помолвку.

— Если это помолвка, — так же печально отозвалась Роберта.

Младший нашел-таки сигареты и в недоумении уставился на них, словно гадая, зачем искал.

— Можно сигаретку? — спросила Роберта. — Привыкать не стоит, но порой так хочется.

Младший протянул пачку и стал искать зажигалку, но Роберта протянула свою. Некоторое время они молча курили.

— Он удрал к Николь, — нарушила тишину Роберта. — Наверно, это естественно — она его старая подруга, и все такое прочее, — но лучше бы он удрал ко мне.

Младший, как мог, постарался ее утешить:

— Но ведь он не мог, ведь не мог же? Мы с вами заняты его делами.

Роберта встала с плетеного стула.

— Мы уже все организовали, верно? — спросила она и пошла к двери. — Попробую немного поспать.

— Думаете, сумеете заснуть? — удивленно спросил Младший. — Я-то точно и задремать не смогу.

Роберта немного помедлила у двери.

— Да, — сказала она, — пожалуй, вы правы.

— Недалеко отсюда — круглосуточное бистро, — сообщил Младший. — Может, выпьем кофе с пирожными?

— О… — Роберта склонила голову и задумалась. — Пожалуй, я и правда схожу с вами. Кофе выпью, а есть не хочу совершенно.

Младший погасил сигарету в пепельнице — морской звезде и встал, но на полпути к двери остановился.

— Вы не против, — проговорил он, — если я задам вам вопрос?

— Задавайте.

— Не устроил ли я убийство собственного брата, даже не поняв этого?

Роберта улыбнулась и погладила его руку.

— Вы все сделали очень хорошо, — сказала она.

— О… — На лице Младшего застыло удивление. — Ну… тогда ладно.



Майджстраль ушел из гостиницы, сказав охранникам, что хочет некоторое время побыть в одиночестве, и нисколько не сомневался, что они сильно порадовались, увидев его удаляющуюся спину. Добравшись до Техаса, он обошел поместье князя по периметру, затем посадил машину, включил механизмы костюма-невидимки и на бесшумной воздушной подушке помчался к усадьбе.

План у него был самый простой. Он хотел повредить парализатор «жуткого посоха» князя так, чтобы тот напрочь вышел из строя, а потом обработать конец, увенчанный лезвиями, с помощью резонансного кольца — шедевра воровской технической мысли, предназначенного для обработки окон с защитными решетками. Кольцо это вертелось в нужном месте, определяя частоту резонанса, способную разрушить металл. Потом на металл воздействовали частотой, необходимой для разрыва кристаллической связи молекул. Решетка постепенно рассыпалась.

Майджстраль задумал несколько нарушить прочность металла на «жутком посохе» князя ближе к концу, оборудованному лезвиями. Тогда, как только Джей Би попытается во время дуэли пустить в ход лезвия, «посох» выйдет из строя. Майджстраль искренне надеялся, что все решат, будто древнее вооружение пострадало от коррозии, а может быть, подумают, что Дрейк в конце концов куда сильнее, чем кажется.

После такого разоружения Джозефа Боба Майджстраль собирался драться либо до победного конца, либо до тех пор, пока секунданты не решат, что пора заканчивать поединок. В любом случае честь обиженного была бы удовлетворена, а от нового поединка Майджстраль бы совершенно непреклонно отказался.

Дрейк проник в дом Джозефа Боба без особого труда и направился в тренировочный зал, где хозяин скорее всего тренировался с «жутким посохом». Но тут никаких «посохов» не оказалось. Он отправился в кабинет, посмотреть, не висит ли «посох» на стене вместе с другим оружием, его и там его не было.

Он долетел до княжеских покоев. У двери спальни Майджстраль включил датчики. Они показали, что не улавливают звука дыхания, а инфракрасный сканер не регистрировал за дверью объекта с температурой человеческого тела.

Майджстраль нажал ручку и вошел. В комнате никто не спал. И кровать была не разобрана. И никакого тебе «жуткого посоха». У Дрейка вспотели виски. «Нет, — подумал он, — князь просто решил свою последнюю ночь провести с княгиней. А где комната Арлетт?»

В комнате Арлетт тоже оказалось пусто. В горле у Майджстраля пересохло. Он полетел по коридору, нажимая на ручки и открывая двери. Никого.

Сердце Майджстраля сковал страх. Он вытер лоб и принялся лихорадочно гадать, куда могло подеваться семейство Джозефа Боба. Куда-нибудь поближе к месту дуэли, наверное «Ки Вест», или Майами, или даже Гавана. Они могли находиться на том же самом курорте, что они с Николь!

Но самое главное — он не знал, какими владениями в Карибском море располагают князь или Младший, и, более того, даже не представлял, как об этом справиться.

«А что, если, — подумал он, — впрыгнуть во флайер и смыться как ни в чем не бывало? Пожить на свои сбережения, а может, явиться в Новопуританский монастырь и объявить, что познал Господа?»

Но тогда конец. Друзья отвернуться от него. Женитьба на ком-нибудь вроде Роберты или Николь ему заказана — они будут разбегаться в отвращении при одном только звуке его имени. Не порхать ему тогда в высшем свете, собирая дань и зарабатывая очки. Имперская Спортивная Комиссия ликвидирует его лицензию, а посему арестовать его станет гораздо легче. А если когда-нибудь понадобятся деньги, придется таиться, путешествовать инкогнито, взламывать сейфы и грабить склады исключительно ради денег, и он станет очень, очень доступным для полиции.

И все это из-за того, что он не хочет, чтобы его убили. «Справедливо ли?» — хотелось знать Майджстралю.

Но вот от чего у него и вправду кровь стыла в жилах, так это от мысли о том, что он может потерять Романа. У слуги имелись собственные принципы. Он был предан тем идеалам, которые укладывались в изготовленный им список: семья, честь и благородство. Сам Майджстраль в эти понятия не верил, и если бы попрал все святыни слуги одним неловким движением, можно было бы не сомневаться — Роман бы ушел от него.

А как он мог выжить без Романа? Тот был его опорой, его якорем, единственным верным существом в его непростой жизни.

Десятки раз Роман спасал Майджстралю жизнь. Уйдет слуга — и на Майджстрале можно ставить крест.

А уж если ему суждено умереть, то дуэль ничем не хуже всех остальных способов.

И все равно должен быть выход! Майджстраль отчаянно искал его.

«Так, — думал он, — я здесь, в доме Джозефа Боба. У меня полно прибамбасов, с помощью которых я могу войти в программы его компьютеров и найти там информацию о семейных владениях. Еще есть возможность разыскать „жуткий посох“.

Надо было чем-то заняться. Все равно часы его сочтены.



— Роберта?

— Да?

— Пора забирать наших дуэлянтов.

— Тебе куда лететь?

— Всего лишь в Ки-Ларго. Мой брат — в поместье лорда Пони. Джей Би хотел поупражняться с «посохом» так, чтобы его никто не отвлекал. Только домашние знают, где он.

— Мне тоже не придется далеко лететь.

— В Гавану, верно?

— Верно.

— Чудесное место. Если все сложится хорошо, сможете там провести медовый месяц.

Молчание.

— Я сказал бестактность?

Вздох.

— Не думаю. Но я еще подумаю об этом, если хочешь.



«Обречен, обречен, обречен».

Звенело в голове Майджстраля, когда он стоял, завернувшись в плащ, на берегу моря.

«Обречен, обречен, обречен».

Он нашел список всех владений Джозефа Боба в Карибском бассейне. Он облетел все эти владения, и его отчаяние всякий раз усиливалось, когда он обнаруживал, что ни в одном из них нет ни Джозефа Боба, ни «жуткого посоха».

«Обречен, обречен, обречен».

В конце концов поиски ничего не дали. Ему оставалось только вернуться в Гавану, забрать свой «посох» и отправиться на остров Сухой Черепахи, чтобы умереть, как подобает джентльмену.

«Обречен, обречен, обречен».

Он переминался с ноги на ногу на песке и смотрел на темное предрассветное море в надежде, что на горизонте мелькнет парус тех, кто плывет сюда, чтобы спасти его — контрабандисты, пираты, генерал-полковник Вандергильт — кто угодно.

«Обречен, обречен, обречен».

Вернувшись в Гавану, он решил, что в поединке ему может и повезти, и попросил Романа потренировать его в обращении с «жутким посохом». Вышло нечто ужасное. Изготовленный из прочнейшей стали «посох» оказался невероятно тяжелым: каждое движение длилось целую вечность и вынуждало Майджстраля всякий раз переводить дух. Треклятое сплетение лезвий было удручающе острым. Один раз Майджстраль по ошибке применил парализатор и сбил себя с ног сам.

На боевой пыл рассчитывать не приходилось. А единственная возможность изменить исход поединка пропала.

«Обречен, обречен, обречен».

— Дрейк? Пора. — Роберта легонько коснулась его плеча. — Нужно тебя причесать.

Майджстраль смотрела на море, а Роберта стянула его волосы на затылке и перевязала их ленточкой. Потом он пошел следом за ней к месту дуэли. Сбросил плащ. Подошел Роман и подал ему «посох».

— Помните, — сказал Роман, — надо попасть в него. Бейте слева и справа.

Майджстраль не понял ни слова.

— Да, — отозвался он. — Спасибо.

— И не забывайте о Вопле Ненависти.

Майджстраль кивнул.

Роберта сжала его руку, прикоснулась влажными губами к щеке.

— Возвращайся ко мне, — прошептала она.

«Обречен, обречен, обречен».

Джозеф Боб уверенно шагнул к Майджстралю. Восходящее солнце поблескивало на его прекрасных светлых волосах. Он был совершенно спокоен и «жуткий посох» держал легко и непринужденно. Выглядел он так, словно предстояла игра в карты.

«Обречен, обречен, обречен».

Именно в это мгновение в душе Майджстраля шевельнулся протест. Как этот человек смеет улыбаться! Как он смеет чувствовать себя уверенно, словно он донельзя рад здесь находиться! Этот человек — дурак набитый! Марионетка в руках легиона заговорщиков!

— Приготовьтесь! — голос Младшего сорвался.

Поединки с «жуткими посохами» начинались по правилам с того, что противники вставали вплотную друг к другу, сжав «посохи» обеими руками и скрестив их, так что ни один из соперников не мог сразу применить парализатор. Майджстраль собрался с силами и толкнул свой «посох» вперед, но сразу почувствовал солидный вес Джозефа Боба.

Джозеф Боб, довольно заворчав, навалился на Майджстраля. Он был крупнее и сильнее, и руки у него были длиннее, и все преимущества были на его стороне. Дрейк чувствовал, что Джозеф Боб пригибает его к земле, пытаясь впечатать в песок, тем самым лишив возможности отступить. Майджстраль уже устал.

— Начинайте на счет «три» — прокричал Младший. — Один…

Краешком глаза Майджстраль заметил информационные сферы, искрящиеся на солнце. Это позорнейшее фиаско записывалось, чтобы затем власти убедились, что все было по-честному.

«По-честному». От этой мысли кровь бросилась Майджстралю в голову. Что же честного в том, чтобы позволять этому здоровенному и сильнющему буйволу превращать в кусок мяса более слабого, но более умного человека?

— Два!

Джозеф Боб — идиот, дурак набитый! Как он смеет быть таким самонадеянным!

— Три!

Протест и возмущение вырвались из груди Майджстраля диким воплем:

— Йя-а-а-а-а-а-а!

11

Майджстраль открыл глаза и сонно моргая, уставился в потолок. Зевнул. Потянулся. Сел. Спустил на пол босые ноги и коснулся пальцами густого ворса ковра.

Он посмотрел на свои руки. Костяшки покраснели, распухли и немного побаливали. Он несколько раз согнул и разогнул пальцы рук и ног.

Из смежной со спальней комнаты доносились голоса. Майджстраль добрел до двери, открыл ее и вошел в гостиную.

Роберта, Николь и Куусинен смотрели видеозапись и болтали. На столах стояли стаканы, бутылки и грязная посуда. Похоже, они смотрели пленку в двадцатый раз, но она им все еще не наскучила.

— Знаете, — сказала Роберта, — пожалуй, я впервые увидела, как один человек в буквальном смысле взбирается на другого.

На экране Джозеф Боб и Майджстраль смотрели друг на друга, выставив перед собой «жуткие посохи». Младший начал отсчет. И не успел Джозеф Боб пошевелиться, как Майджстраль завопил, выбил из рук князя «посох», отшвырнул в сторону собственное оружие и бросился на противника.

— Умно, — прокомментировал Куусинен. — Так заехать его высочеству по разбитому носу.

Майджстраль ничего этого не помнил. Ему казалось, будто на экране не он, а Лоуренс играет его роль в придуманном сюжете. Он верил, что угодил головой в нос Джозефа Боба по чистой случайности, но поклясться в этом не мог.

Князь пошатнулся, а Майджстраль карабкался по нему, словно белка по дереву. Дрейк кусался, бил, душил Джозефа Боба и при этом все время оглушительно визжал. Князь упал навзничь. Майджстраль оказался сверху и, продолжая вопить, уселся на грудь князя и принялся вколачивать голову противника в песок. Роберта и Младший бросились к нему и оттащили прочь от жертвы.

— Настоящий Вопль Ненависти, доложу я вам, — заметила Роберта.

— Дрейк выглядит как настоящий зверь. — Николь не сводила широко открытых глаз с экрана. Несмотря на давнее знакомство, Майджстраль явно предстал перед ней с неожиданной стороны.

— Не пора ли кормить зверей, раз уж мы в зоопарке? — поинтересовался Майджстраль.

Все удивленно обернулись. Николь густо покраснела.

Беззвучные появления были неотъемлемой частью профессии Майджстраля.

— Как спалось? — спросила Роберта.

— Я спал сном праведника.

Он уселся рядом с Робертой на пуфик, и она взяла его за руку.

— Мы говорили о тебе, — сообщила она, — и сделали кое-какие выводы.

Дрейк высвободил руку и подумал о том, что только что видел на экране. Он не переставал себе удивляться. А ведь несколько лет назад он твердо решил, что совершенно не способен встретиться лицом к лицу с физической опасностью. Однако видеозапись неопровержимо доказывала, что он недооценивал себя.

Если бы только он мог вспомнить. Но он совершенно ничегошеньки не помнил с того самого мгновения, как Младший крикнул: «Три!», до того мига, как Роберта и Младший оттащили его от распростертого на песке неподвижного тела Джозефа Боба.

Николь повернулась к Куусинену:

— Мистер Куусинен, я думаю, лучше всех перескажет тебе наш разговор.

— А не могли бы вы сначала заказать обед? Умираю с голоду.

Он не ел несколько дней подряд. Ему все время мешали.

Майджстраль налил себе шампанского из полупустой бутылки, которая оказалась в серебряном ведерке поблизости.

Куусинен нахмурился, поудобнее уселся в кресле и начал рассказ.

— Без сомнения, вы стали жертвой заговора, — сказал он. — Мы можем ликвидировать сколько угодно подозреваемых, но не имеем понятия о том, кто стоит за всем этим и каковы мотивы этого человека.

Похоже, целью заговора являются провокации, дабы те, у кого вы гостите на Земле вызвали вас на дуэли. Первая попытка в доме князя Техасского оказалась удачной…

Догадка зародилась где-то в подсознании Майджстраля.

— Не первая, — неожиданно заявил он. — Когда я гостил у лорда Гюйге, Кончита Спэрроу заметила, как кто-то кружил у моего окна в костюме-невидимке. Злоумышленник удрал, и я все время подозревал какого-нибудь полицейского шпика, а теперь получается, что то мог быть заговорщик.

Куусинен кивнул:

— Эти сведения несколько меняют выстроенную схему. Ваши враги хорошо организованы. Пожалуй, сначала нам следует прикинуть их знания и возможности.

Он поднял и загнул палец.

— Во-первых, они знают о программе ваших перемещений и все продумали заранее. — Он загнул второй палец. — Во-вторых, в их команду входит взломщик высокого класса — Роман рассказал нам, что он снабдил вашу комнату в Подводном дворце надежнейшей системой безопасности, и вору менее профессиональному не удалось бы преодолеть ее незамеченным. Кроме того, чтобы похитить резной камень из коллекции князя Хунака, также требуется мастерство.

— Поэтому Младший исключается, — вставила Роберта. — Уилл, пожалуй, мог бы украсть и подбросить в вентиляцию револьвер, но и близко не был около Подводного дворца, а в прошлом за ним не замечено никаких воровских талантов.

Майджстраль хмуро уставился в бокал с шампанским.

— Я грешным делом заподозрил Дрекслера.

— Роман сообщил нам, — возразил Куусинен, — что они с Дрекслером обедали в столовой для обслуги, когда вы наткнулись на вора.

— О-о.

Раздался негромкий звонок, и трое слуг в форме, сделавшей бы честь адмиралам флота, внесли обед Майджстраля и убрали грязную посуду. Пока они находились в комнате, все разговоры стихли. Никогда нельзя быть уверенным, что кто-то из прислуги не подкуплен средствами массовой информации. Как только официанты откланялись, Майджстраль набросился на еду. Его любимое блюдо — морской лев по-провансальски, овощное ассорти с приправой и маленькие зажаренные головки хронха.

Куусинен хмуро уставился на свою руку с загнутыми пальцами, явно расстроенный тем, что его повествование прервали. Он снова перебирал в уме все предыдущие замечания, а потом, собравшись с мыслями, возобновил рассказ.

— В-третьих, — он загнул еще один палец, — похоже, что заговорщиков обуревает непроходящая, всепоглощающая и с виду беспочвенная ненависть к вам, мистер Майджстраль. Знаете ли вы кого-нибудь, кто бы вас так люто ненавидел?

Дрейк растерялся.

— Не могу никого припомнить, — пробормотал он. — Конечно, я крал у людей вещи, но тем не менее…

— А я все-таки думаю, — вмешалась Николь, — а что, если две кражи не связаны между собой? Возможно, первая была задумана по вполне реальной причине — Младшим, например в меркантильных интересах. А вторую спровоцировало твое недоразумение с Джозефом Бобом, и кто-то захотел обернуть это в свою пользу.

— Кто? — спросил Куусинен.

— Может быть, Элис Мэндерли? — отозвалась Николь. — Она-то точно профессиональная взломщица и могла, на мой взгляд, пробраться в комнаты Майджстраля…

— Но зачем ей это? — возразила Роберта. — Какой у нее мог быть план?

— Кто знает? Дрейк помешал этому. Может быть, она хотела украсть весь набор резных камней, а один из них подложила под кровать Дрейка, чтобы свалить всю вину на него.

Куусинен урезонил Николь взглядом:

— По-моему, вы сказали, что Элис была на церемонии князя Хунака, и поэтому не могла пробраться в комнату мистера Майджстраля.

Николь помрачнела:

— О, я ведь и правда так сказала. Я забыла.

Майджстраль постарался вспомнить торжество.

— Я бы не стал ее сбрасывать со счетов, — промолвил он. — Да, она присутствовала во время ритуала, но стояла в задних рядах, далеко от всех остальных. А мужа рядом с ней не было.

— Вы верите, что ее муж способен украсть камни? — спросил Куусинен.

— Думаю, Кенни без нее даже шнурков не завяжет, — ответил Майджстраль. — Но Элис могла подбросить мне камень, покуда Кении находился на церемонии, нацепив на себя голографическое изображение Элис. Это отвлекающий маневр, азы фокусничества. И то, что Элис стояла поодаль и ни с кем не разговаривала, может служить подтверждением моего предположения.

— Обычная тактика взломщиков, чтобы обманывать людей, — добавила Николь. — Дрейк все время так делал.

— И до сих пор делаю.

— Дам приказ нашим ищейкам поглубже копнуть под Элис Мэндерли, — пообещала Николь — И под ее муженька.

— Можно еще раз просмотреть список первоклассных взломщиков Земли, — добавил Майджстраль. — Немногим из них удалось бы протащить в мою комнату резной камень майя и при этом не попасться ни в одну из моих ловушек.

— Кроме того, мы проверяем всех, кто присутствовал на вечеринке у князя Хунака.

— Да, кстати, о вечеринке, — вспомнил Майджстраль. — Что за птица этот Мило?

— Капитан Мило Хэй, — без запинки отозвался Куусинен. — Любовник майора Рут Зонг и имитатор Элвиса.

— У него я ничего не крал, — ответил Майджстраль. — Он участник заговора или нет?

Присутствующие обменялись взглядами.

— Этого мы не знаем, — признался Куусинен.

— Он назвал меня подонком и «крысолюбом», — сказал Майджстраль. — От него я второй раз за день услышал о крысах. Первый раз — от Кенни Чанга в связи с «Актом о безопасности и подстрекательстве». Что же значит «крыса» и почему любить ее так плохо?

Компания снова нервно переглянулась.

— Крыса, — проговорил Куусинен, — грязное земное животное, повсеместно считающееся символом разрушения. На основании отдаленного сходства некоторые организации в Созвездии стали так называть хозалихов.

В полуприкрытых глазах Майджстраля вспыхнуло отвращение.

— Наверняка это они проводят «прочеловеческую» агитацию, — буркнул он, старательно выделив кавычки.

— Именно, — подтвердил Куусинен. — И не случайно те же самые люди громче всех кричат о необходимости принятия «Акта о безопасности и подстрекательстве», который ограничит права инопланетян на военной и гражданской службе, а остальные при этом будут подвергаться избирательному и крайне агрессивному наблюдению.

Роберта печально усмехнулась:

— А наблюдение, очевидно, находится в руках нашей подружки генерал-полковника Вандергильт.

Куусинен кивнул.

Майджстраль повертел на пальце перстень.

— А капитан Хэй — еще один столп Службы безопасности Созвездия? Что за форма на нем?

— На самом деле капитан Хэй не из рядов армии Созвездия, — объяснил Куусинен. — Он — член «Человеческой гвардии» — полувоенного формирования, созданного для защиты Созвездия от предполагаемых врагов — как иноземных, так и внутренних.

Майджстраль кивнул:

— Стало быть капитан Хэй — Мило — относится ко мне, как к личному врагу.

— Поскольку связей между ним и вашим семейством не прослеживается, мы подозреваем, что его агрессивное отношение к вам вызвано идеологией.

— И спиртными напитками, — добавила Николь.

Майджстраль скрипнул зубами. Ему и раньше доводилось сталкиваться с фанатиками. На Пеленге они называли себя «сливками человечества». Он относился к таким, как к тяжелому, непрерывному испытанию.

Правда, на Пеленге он из них вытряс уйму денег, поэтому не мог считать встречу с ними совсем уж неудачной.

Майджстраль глянул в свою тарелку. А он и не заметил, как все съел!

Видимо, он начал страдать от приступов амнезии.

А ему хотелось еще поесть. Поэтому он опять заказал такой же обед.

— Я действительно должен драться с этим Мило? — спросил Майджстраль. — Мне кажется, что удар топором по башке в темной аллее — это куда больше в его духе, чем честный поединок.

— С тех пор как он вызвал тебя, от него ни слуху ни духу, — заметила Николь. — И от его секундантов тоже. Может быть, он протрезвел и решил не высовываться, присмирел. — Николь довольно улыбнулась.

— Либо, — добавила она, — охранники князя Хунака до сих пор укрощают его.

— Майор Зонг изо всех сил старалась выгородить своего дружка, — сказал Майджстраль. — Она тоже на службе в «Человеческой гвардии»?

— Нет, — ответил Куусинен. — Вот она-то и в самом деле — офицер Флота Созвездия, только сейчас в продолжительном отпуске из-за участия в Мемфисском конкурсе. Кстати, ее дед, адмирал Зонг, ныне покойный, был героем битвы при Неервиндене.

Один из знаменитейших героев, насколько знал Майджстраль, за всю продолжительную историю Созвездия. Эта битва принесла человечеству первую ощутимую победу во время Мятежа.

— Казалось бы, имея такого известного деда, она должна бы отличать истинное благородство от фальшивого, — заметил Майджстраль.

— Она — имитатор Элвиса, — сказала Николь, пожав плечами. — И, возможно, плохо разбирается в жизни.

Разговор о Мило и майоре Зонг вернул Майджстраля к раздумьям о собственном выживании.

— А что слышно от князя Хунака? — поинтересовался он.

— Ничего, — ответила Николь. — Хотя это и неудивительно. Он столько вчера нахлебался, что протрезвеет намного позже, чем капитан Хэй.

— Возьми меня в секунданты на предстоящие поединки, — попросила Роберта. — Теперь я приобрела опыт, к тому же я хочу осуществить с твоими противниками некий замысел.

— То есть? — спросил Майджстраль.

— У меня ко всем свой подход. Хунака я попробую убедить — все те аргументы, что не возымели действия на Джозефа Боба, могут запросто сработать с человеком, который не столь тщеславен. Я просто предоставлю ему доказательства существования заговора и попрошу отсрочить поединок до тех пор, покуда мы не выясним, кто его инспирирует. Может быть, он внемлет голосу разума, хотя окончательно отговорить его сразу не получится.

Майджстраль немного занервничал.

— Хорошо, — выдавил он. — А как ты намерена обойтись с Мило?

Роберта спокойно посмотрела на него.

— Я хочу напугать его до смерти, — заявила она как ни в чем не бывало. — Для этого ты должен разрешить мне передать видеозапись поединка с Джозефом Бобом средствам массовой информации. Мило запросто может передумать, если увидит это.

Майджстраль осклабился:

— Ты хочешь сказать — когда увидит мою звериную натуру?

— Вот именно.

— И потом, — добавила Николь, — целая армия репортеров сшивается вокруг гостиницы. Ни дать ни взять военный лагерь. Нам надо откупиться от них чем-то, если мы хотим действовать, и я подумываю о проведении твоей пресс-конференции — пожалуйста, постарайся выказать все свое благородство и ум.

— Попробую выжать из себя всю оставшуюся цивильность.

— Как только мы нейтрализуем часть журналистов, мы сможем приступить к осуществлению нашего плана.

Брови Майджстраля подпрыгнули.

— Нашего плана?

— Точно, — подтвердила Роберта. — Поскольку пока мы не знаем, кого винить в твоих бедах, надо ловить «на живца». Сейчас ты окружен стеной Службы безопасности Диадемы, и вряд ли кому-то удастся сквозь нее проникнуть.

Сердце Майджстраля преисполнилось благодарностью.

— Но если ты выйдешь за стену, — добавила Николь, улыбнувшись, — заговорщики могут нанести новый удар, а нам только этого и надо.

По спине Майджстраля побежали мурашки.

— Чего-чего нам надо? — спросил он.

— Нам надо, чтобы они попробовали снова спровоцировать тебя, — сказала Роберта. — А когда они появятся, мы будем наготове.

— Будем? — усомнился Майджстраль.

— О, да. Мы их схватим, заставим признаться и снимем тебя с крючка. Нет ничего проще.

Майджстраль же чувствовал, что все окажется куда сложнее.

Он перевел взгляд с Роберты на Николь и снова посмотрел на Роберту.

«Сразить наповал», — подумал он. Магическое заклинание выражало все, что с ним творилось.

Заговорщики, кем бы они ни были, пытались сразить его наповал, намереваясь либо убить, либо отправить за решетку.

Роберта хотела сразить его наповал, задумав женить на себе.

Примерно тем же самым занималась и Николь.

Теперь они вдвоем собирались снова поставить его под удар.

И у Майджстраля появилось странное, пугающее чувство, что ему не останется ничего другого, как покориться.

12

Встреча с прессой прошла довольно неплохо, на взгляд Майджстраля. Информационные сферы поблескивали в лучах солнца над головами. Внутренний дворик гостиницы был до отказа набит репортерами. Большая часть вопросов касалась их поединка с Джозефом Бобом — его «стратегии» победы, его «чувств», испытываемых в ходе схватки. Поскольку первой у него и в помине не было, а о втором он попросту не помнил, он был волен выдумывать все что угодно, лишь бы только выглядеть достаточно благородно.

— Поскольку наша ссора произошла в результате недоразумения, — сказал Майджстраль, — я не собирался убивать Джозефа Боба, поэтому и перешел к кулачному бою.

— Мои эмоции, — пояснил он, — так смешались, что мне трудно выделить что-то определенное. — Затем он позволил журналистам высказать собственные предположения по поводу тех чувств, которые им владели, и выбрал наиболее симпатичные:

— Победа любой ценой?

— Да.

— Забота о жизни Джозефа Боба?

— Естественно.

— Страх?

— Ну, — проговорил он, смеясь, — конечно.

И репортеры смеялись вместе с ним.

Один улыбающийся молодой человек махнул рукой.

— А вы слышали о желании Лоуренса выступить в качестве вашего секунданта в следующих двух поединках?

— Прошу прощения? — переспросил Майджстраль. — Чье желание?

— Лоуренса. Кинозвезды, который…

— Ах да! Лоуренс! Конечно. — Майджстраль улыбнулся про себя. — Нет не слыхал…

Он знал, что ему придется каким-то образом расплатиться за это.

Майджстраль не предугадал только одного — что расплата грянет незамедлительно.

Из толпы вырвался пожилой мужчина, седой и сухопарый, и стукнул Майджстраля по голове палкой.

— Ублюдок! — прокричал старик. — Я имел честь служить под командованием твоего деда, я считал другом твоего отца. Как ты смел предать их дело? Как ты смел предать своего императора?

Майджстраль, лежа на земле, потер голову и удивленно спросил:

— Да кто вы такой?

— Я — барон Санчо Сандоваль Кабеса да Вака, — величественно ответствовал старик и ткнул Майджстраля своей клюкой. — А ты, — добавил он, — ублюдок! Я вызываю тебя на последний в твоей жизни поединок!

Ярость вспыхнула в душе Майджстраля. Он вскочил, выхватил у барона палку и переломил ее о колено.

Барон злобно уставился на него. Майджстраль ответил ему таким же злобным взглядом.

— Может быть, — послышался откуда-то из толпы голос Мангулы Эриш, — вам следует снова подумать о том, чтобы извиниться за ваши двусмысленные высказывания, произнесенные позавчера…

Замысловатая прическа Эриш была надежно уложена с помощью нескольких слоев лака. А Майджстраль бы предпочел, чтобы она рассыпалась и покрылась лиловой пеной.

— Думаю, — объявил Майджстраль, чувствуя, как кровь ударила в голову, — что наша встреча окончена.

Он побрел к гостинице и пришел в номер к Николь. Когда он захлопнул за собой дверь, она изумленно посмотрела на него.



— А другого плана у вас нет? — спросил Майджстраль.

А другого плана не было. Поэтому Майджстраль вместе со свитой переехал в Мемфис, где остановился в доме Твар, известной коллекционерши живописи и своей старой знакомой. Николь заранее связалась с Твар, и та, не в силах устоять перед звонком известнейшей актрисы из Трех Сотен, даже не испугалась, что Майджстраль может ее ограбить руками своих неизвестных врагов. Она только ушки навострила.

— Как волнующе. — Твар высунутым языком изобразила хозалихскую улыбку. — Может быть, у меня появится шанс пристрелить этих заговорщиков, как собак.

Майджстраль отнесся к этому проявлению чувств с искренним одобрением.

Когда флайер парил над поместьем Твар, на горизонте показались минареты и купола Грейсленда. Майджстраль и не знал, что дворец Твар стоит так близко к Грейсленду. Не успел Дрейк выйти из флайера, как Твар бросилась к нему, раскрыв объятия.

Она была женщиной-хозалихом средней комплекции, на голову выше Майджстраля. Одеяние Твар было весьма экстравагантным — халат из радужной ткани, который немилосердно полнил, пестрый тюрбан, украшенный яркими драгоценными камнями. На запястьях позвякивали браслеты, которые для нее «приобрел» Майджстраль: некогда они принадлежали леди Скарлетт, патронессе поэта, публиковавшегося под псевдонимом «Птармиган», — ценность браслетов была сомнительна, но Твар жаждала приобрести их исключительно из-за имени владелицы.

А еще у нее имелась печень леди Скарлетт, красовавшаяся в криошкатулке на каминной полке. Ее Твар купила на аукционе и обошлась на сей раз без помощи Майджстраля.

Твар обняла Дрейка и обнюхала его уши.

— Как приятно снова видеть тебя! — воскликнула она, и кончики ее ушей наклонились. — С тобой целая стая пташек.

— Вороны-падальщики скорее всего. — Майджстраль взглянул через плечо на флайеры репортеров, опускавшихся на посадочную площадку неподалеку от владений Твар.

— Наверное, надеются сопровождать тебя и заснять новую дуэль.

— А еще надеются заснять, как ты влепишь мне пощечину, — добавил Майджстраль.

Он обернулся, когда на лужайку перед домом приземлился громадный флайер и открыл дверцу, чтобы выпустить пассажиров.

— Позволь представить тебе ее милость Роберту Алтунин, герцогиню Боннскую. А также ее тетушку, досточтимую Батшебу сар Алтунин. Мистер Пааво Куусинен.

Последовало ритуальное обнюхивание ушей. Твар показала на вместительный грузовой отсек флайера:

— А кто в ящике?

— Мой отец, покойный герцог.

— Поместить его в склепе или предоставить ему комнату?

— Комнату, пожалуйста, — попросила тетушка Батти. — Мне бы хотелось с кем-нибудь поболтать, покуда молодежь занимается своими делами.

— Анастасия? — послышался голос покойного Густава. — Это ты, Анастасия?

— Нет, папа, — ответил Майджстраль. — Мамы тут нет.

— Анастасии здесь нет? — разочарованно спросил герцог. — А мне показалось, что я слышал ее голос.

Майджстраль взял себя в руки.

— Ты ведь не любишь ее, папа. Помнишь?

Покойный Дорнье задумался.

— О да, — проговорил он. — Это верно. Я позабыл.

— А Николь не приедет? — поинтересовалась Твар.

— Не сейчас, — сказал Майджстраль.

Ушки Твар поникли от огорчения.

Криогроб отнесли в предназначенную для него комнату. Роман и Дрекслер принялись оборудовать покои Майджстраля сигнализацией и ловушками. Дрейк, Роберта и тетушка Батти познакомились с коллекцией Твар, в которой сенсационные артефакты сочетались со скульптурой и холстами, леденящими кровь. Пожалуй, лучшей работой в коллекции была «Баронесса Харнивер, поедающая сердце своего возлюбленного» кисти Микстона, хотя у Майджстраля сентиментальное чувство вызвала картина Эктвора «Умирающий Ральф Адверс смотрит на „Крылышко“. В композиции искусно сочетались пылающее лицо умирающего взломщика, хрустальный бокал с ядом и сказочный, сверкающий бриллиант, оригинал которого, стократ прекраснее, чем любое его воспроизведение, Майджстраль впервые увидел на шейке Роберты и в скором времени с этой шейки снял.

Имей Майджстраль стену, на которую мог бы повесить эту картину, он бы купил ее для себя. Но от папаши ему не осталось практически никакой недвижимости — ни стены, ни каминной полки, ни алькова — ничего такого, где можно было бы разместить произведения искусства. Его собственность заключалась в Романе, Дрекслере и богатом багаже. И если вдруг ему в руки попадали шедевры, они исчезали так же быстро, как и появлялись.

Майджстраль посмотрел на Роберту и вдруг понял, что положение это может вскоре измениться. Уж у нее-то хватало и стен, и каминных полок. Если они поженятся, тогда он сможет повесить и расставить все что захочет.

А чем бы ему хотелось украсить свой интерьер? Вот интересно… И что надо будет предпринять, чтобы коллеги позарились на его приобретения?

— А вот, — Твар указала на предмет, лежавший под стеклом, — ложечка, которой маркиз Таркарский вынимал глаза своего наследника, когда они поссорились из-за десерта.

Язык ее высунулся в восхищенной улыбке.

— Из-за чего же они поссорились? — уточнила тетушка Батти.

— Из-за десерта — я же сказала.

— Мне показалось, что вы сказали «за десертом».

— Они спорили, какой шербет заказать, и подрались. Вроде бы так. — Глаза Твар восторженно горели. — Знаете, все считают, что хозалихи более сдержанны, надежны и законопослушны, чем люди, но я должна сказать, что уж если мы выходим из себя, то мы уж действительно выходим из себя. — Кончик ее уха дернулся к Майджстралю. — Подумай, Дрейк, не воспользоваться ли тебе ложкой в качестве холодного оружия на следующей дуэли.

Майджстраль вымученно усмехнулся:

— Я не против. А вот согласится ли противник?

Роберта укоризненно глянула на него.

— О, — сказала она, — на этот счет у меня есть идея получше. Кстати, если капитан Хэй все-таки объявится, можно я возьму Романа на переговоры?



— Привет!

Роберта улыбнулась, увидев знакомое лицо на экране видеофона.

— Уилл! — воскликнула она. — Вот не ожидала.

— Джозефа Боба выписали из больницы. У него была сломана челюсть, второй раз — переносица, выбито несколько зубов, ну и еще синяки и страшные порезы — наверное, от перстня Майджстраля, — но ничего такого ужасного, что нельзя было бы вылечить.

— Рада слышать.

— Ну вот. Скоро он будет совсем как новенький — даже лучше, потому что ему имплантируют новые зубы. — Пауза. — Но мы с тобой по-прежнему друзья? То есть я хочу сказать, мы можем разговаривать и общаться как раньше?

— Конечно.

— Хорошо. Ты меня утешила. Потому что я хочу поблагодарить тебя за то, что ты помогла продумать стратегию Майджстраля и никто серьезно не пострадал.

— Ну, — улыбнулась Роберта, — боюсь, я тут ни при чем. Все зависело от Дрейка.

— О… Наверное, мне неудобно звонить ему и поблагодарить за это?

— Отчего же.

— Правда? — просиял Младший. — Ты считаешь, это прилично?

— Конечно. Ты здесь ни при чем. Лучше будет, если мы все сумеем остаться друзьями.

Повисла долгая пауза.

— Прекрасно. Только я не думаю, что…

— Да?

— Ну… — рассмеялась Роберта. — Думаю, сейчас Дрейк очень занят.

— Да. Но все равно было бы очень приятно повидаться.

— Буду ждать встречи.

Послышался звонок.

— Извини, Уилл.

— Хорошо. Поговорим попозже.

Роберта переключила видеофон, и перед ней возникли густо подведенные глаза кого-то жутко похожего на Элвиса Пресли.

— Ваша милость? — сказал «Элвис». — Я — майор Зонг. Капитан Хэй уполномочил меня вести переговоры относительно дуэли с Дрейком Майджстралем.

— А-а-а. Понятно.

Роберта вздохнула поглубже и взяла себя в руки.

Она точно знала, чего хочет.



Кончита Спэрроу захлопала глазами, увидев, кто ей позвонил.

— Мисс Спэрроу, — сказал Майджстраль. — Вы заняты?

— Заняты сейчас только вы, смею догадываться. Сколько там у вас дуэлей осталось — три?

— Считать некогда, — ответил Майджстраль.

В любом случае количество поединков удручало.

— По всем каналам только про вас и треплются, — сообщила Кончита. — А по некоторым — двадцать четыре часа в сутки.

«А вот это, — подумал Майджстраль, — само по себе печально».

— Нельзя ли предложить вам работу на несколько дней?

Кончита, похоже, удивилась:

— Хотите, чтобы я вам состряпала оборудование?

— Нет, — ответил Майджстраль. — Не совсем так.

Она усмехнулась:

— Вряд ли вы стали бы нанимать меня из-за моих воровских способностей.

— Конечно. Хочу поручить вам слежку.

— Не могу сказать, что я гений сыска, — призналась Кончита, навострив ушки. — Но можно попробовать. За кем же надо следить?

— За Элис Мэндерли.

Кончита поджала губки и присвистнула:

— Вот это действительно интересное предложеньице.

— Я подумал, что другая взломщица сумеет лучше понять контрмеры своей коллеги. Ну, как?

— С превеликим! Где ее найти?

— Пока — в Подводном дворце, хотя я подозреваю, что пару дней спустя она его покинет. Оттуда только один выход, если не считать возможности выбраться на подводной лодке, поэтому поймать ее будет легко.

— Заметано.

Николь передала Службе безопасности Диадемы список всех известных взломщиков Земли и ее окрестностей. Из всех кандидатур Майджстраль только Элис Мэндерли считал способной нейтрализовать всю систему сигнализации и ловушек, установленную вокруг своих комнат в Квинтана Ру.

Само по себе это еще ничего не доказывало, но превращалось в нечто наподобие огромного указующего перста, парящего над головой Элис и выписывающего в небесах слова: «Подробнейшее расследование».

И если через несколько дней Элис сподобится отправиться в Мемфис, Майджстраль, похоже, знал, что предпринять.



Капитан Мило Хэй выглядел так, словно страдал от жуткого похмелья. Физиономию его украшали биопластыри, судя по тому, как он передвигался, каждое движение давалось ему с трудом.

А может быть, он чувствовал себя не в своей тарелке из-за Романа, которого взяла с собой Роберта. Хэй скорее всего был профессиональным ксенофобом и, видимо, не переваривал хозалихов, но в нынешней ситуации его можно было бы и понять, поскольку видок Романа мог смутить любого: сморщенная кожа из серой превратилась в ярко-розовую, нос потрескался и кровоточил там, где залегло новое годичное кольцо, из впалых глазниц смотрели безумные глаза.

Роберта никогда не видела, чтобы кто-нибудь еще так ужасно линял. Но для ее целей это подходило как нельзя лучше.

Капитан Хэй все-таки сделал над собой усилие и вырядился в форму «Человеческой гвардии» — по-своему столь же блестящую, как белый, увешанный побрякушками костюм майора Зонг, которая, по обыкновению, «косила» под Элвиса.

— Как вы сказали? — переспросила майор Зонг.

— Цестус, — повторила Роберта и указала на сплетенные полоски кожи, которые выложила на стол перед капитаном Хэем. — Этим древним оружием пользовались во времена Римской Империи. Привязывается к рукам. Я удивилась, когда нашла цестус в перечне хозалихского оружия. Они очень скрупулезны.

Хэй уставился на металлические шарики, предназначенные для того, чтобы ломать кости, на крючья для разрывания плоти. Он сглотнул комок, подступивший к горлу.

Сразу же после звонка майора Зонг Роберта вылетела на Аляску, чтобы встретиться с ней лично. Она хотела поговорить о дуэли с глазу на глаз.

Майор Зонг поправила широченный ремень.

— Давайте уточним, — проговорила она. — Вы настаиваете на применении этого оружия?

Роберта выпрямилась и одарила капитана Хэя ледяным взглядом.

— Ваш дуэлянт ударил человека, которого я представляю, по лицу. Наша сторона настаивает на том, чтобы выбор оружия был предоставлен нам.

— Но это против правил, — возразила майор Зонг. — Вы не можете диктовать, это решают секунданты с обеих сторон.

— Бить кого-то без предупреждения тоже против правил, — в свою очередь, возразила Роберта. — Но, конечно, если ваш дуэлянт боится ответить за последствия своего поведения…

Хэй зыркнул на нее:

— Эй! Мы такого не говорили.

— Мы хотим, чтобы все было честь по чести, — не унималась майор Зонг.

— Позвольте заметить, что человек, которого я представляю, уже дрался на поединке сегодня утром. Полагаю, вы видели видеозапись. Он победил вчистую и при этом дрался голыми руками. — Роберта позволила себе улыбнуться. — Конечно, соперник — его друг, и дуэлянт не хотел его убивать. — Она посмотрела на Хэя в упор. — А вас он совсем не знает.

Послышался странный рев. Зонг и Хэй в тревоге огляделись по сторонам, пока наконец не поняли, что источником рева является Роман.

Хэй побледнел.

— Ну… — пробормотал он. — Ладно…

— Поэтому мы настаиваем на цестусе, — гнула свое Роберта. — Капитан Хэй по собственной воле избрал кулаки, когда ударил человека, от имени которого я выступаю, а он избрал, скажем так, уровень интенсивности поединка. И если дуэль пройдет по всем правилам, не исключен летальный исход. Древние римляне крайне редко погибали в поединках с применением цестусов, хотя, конечно, не исключено, что эти тяжелые металлические бусины и крючья так изранят проигравшего, что он не сможет продолжать…

— Минуточку! — прервал ее Хэй.

— Мы настаиваем на другом оружии! — вмешалась майор Зонг, покраснев настолько же, насколько побледнел будущий дуэлянт.

Роберта внимательно посмотрела на нее:

— Вы имеете в виду что-то конкретное или вас устроит любое?

Майор Зонг хватала ртом воздух.

— Напоминаю вам, — сказала Роберта, — что мой подопечный не нуждается в том, чтобы доказывать свою отвагу, в то время как у капитана Хэя на карту поставлено буквально все.

— Погодите, — вмешался капитан Хэй. — Я всего лишь стукнул его. После всего того, что он позавчера наговорил, я просто не смог сдержаться. Ну, просто… — Он запнулся, не в силах найти нужные слова.

— Форма политического протеста, — пришла на помощь майор Зонг.

— Вот-вот, — подтвердил капитан Хэй, — и ни к чему это раздувать.

Роберта нахмурилась, выпрямилась и посмотрела на Хэя:

— Значит, по-вашему, бить людей — сугубо политическая акция? И следствием ее не должен быть честный поединок?

— Ну, — буркнул Хэй. — Я думаю так.

Роберта пожала плечами.

— Если вы так настаиваете. — Она обернулась к Роману и улыбнулась. — Роман, кажется, ты хотел выяснить с капитаном Хэем ряд вопросов политического характера?

Хэй выпучил глаза. Он только и успел выкрикнуть: «Чего?!», и Роман набросился на него.

Роберта закрыла глаза. Удары увесистых кулаков, хруст и треск костей — все это впечатляло и на слух. Смотреть было не обязательно.

Такого вполне достаточно один раз в день.

Майор Зонг в ужасе прижалась к стене. После того как Роман остановился, Роберта глянула на нее и кивнула.

— Я рада, что мы достигли взаимопонимания. — Она взяла со стола цестусы и удалилась, убрав в карман информационную сферу, с помощью которой записала всю сцену.

Следующий визит предстояло нанести князю Хунаку. К сожалению, к нему нужно было применять другую тактику.



— Алло? — Чудесные голубые глаза смотрели на Майджстраля с экрана. — Дрейк. У меня есть кое-какие новости.

— Да?

— Насчет барона Санчо Сандоваля Кабесы де Вака.

— А-а-а. Да?

— Он на самом деле служил в чине офицера под командованием твоего деда во время полицейских действий в Малайзии и Индии. Но прямых свидетельств того, что он когда-либо лично встречался с твоим дедом, нет.

— Понятно.

— А вот их дорожки с твоим отцом, похоже, несколько раз пересекались. Они входили в одни и те же политические группировки.

Майджстраль вздохнул:

— Подробностей не надо. Представляю себе.

— Я тоже так думаю.

— Главное в том, — сказал Майджстраль, — что я ни разу в жизни не видел этого человека до тех пор, пока он не поколотил меня своей палкой. Небольшая честь для меня прикончить старика на дуэли.

«А еще меньшая честь, — подумал Майджстраль — если победителем окажется старикан».

— Я просмотрел «Руководство по одобренным системам официальных поединков», изданное Имперской Спортивной Комиссией, — произнес он, — в надежде отыскать какую-нибудь уловку, благодаря которой я мог бы отказаться от дуэли с Сандовалем, но нашел только то, что если я откажусь драться с ним, сославшись на его преклонный возраст, то барону позволительно найти себе замену в лице какого-нибудь молодчика, и тогда мне придется драться с ним.

Голубые глаза задумчиво сощурились.

— Большой справочник?

— Две тысячи страниц, не считая приложения. Кстати, указатель составлен так себе.

В указателе, как обнаружил Майджстраль, вообще отсутствует такое определение, как «дуэли, отказ от».

— Что ж, изучай дальше. Пожалуй, я подключу к этому служащих Диадемы.

— А Диадема не возражает, что ты так используешь ее силы?

— Господи, конечно нет. Ищейки наши просто обожают настоящую работу. Они же получают всяческие степени и все такое прочее, а Диадема поручает им исследовать тенденции моды, раскапывать древние сплетни про кинозвезд, выяснять, какие экзотические рыбы стоят того, чтобы на них смотрели на рифах Козумель. Поэтому они любят такую работу, которая выходит за эти рамки.

Майджстраль улыбнулся:

— Ясно. Спасибо тебе.

— И вот еще что. Я все устроила в Грейсленде. Тебе разрешат воспользоваться Медитационным Залом Джунглей завтра начиная с шестнадцати часов и на всю ночь.

— Спасибо.

Голубые глаза дружески смотрели на него.

— Надо сказать, я скрепя сердце отпустила тебя в Мемфис, вместо того чтобы оставить здесь. Ведь я своими руками отдала тебя этой молоденькой герцогине.

— Я не забыл о днях, проведенных с тобой.

— Ну… — чуть ворчливо проговорила Николь, — смотри, не забывай.

Прозвучал мелодичный звонок.

— Извини.

— Тогда пока. Позвоню завтра.

— Уже два часа, как завтра.

— Ну, значит, сегодня вечером.

Голубые глаза сменились фиалковыми. А эти глаза выглядели очень устало.

— Хорошие вести. С капитаном Хэем я все уладила, и поединка не будет. Всю нашу беседу я записала, и если он захочет пойти на попятную, мы сможем его разоблачить.

Сердце Майджстраля согрелось.

— Блестяще!

— Я отправляю к тебе Романа. А еще я только что разговаривала с князем Хунаком. Он все еще немножко под воздействием той дряни, что принимал прошлым вечером, и, думаю, поэтому оказался необычайно сговорчив. Он согласился отложить всяческие выяснения отношений до тех пор, пока ситуация не прояснится.

Сердце Майджстраля вспыхнуло жарим пламенем.

— Милая моя, — произнес он, — если бы это можно было сделать по телефону, я бы страстно тебя расцеловал.

— Для поцелуев я слишком устала, — зевнув, ответила Роберта. — Князь Хунак предложил мне остановиться у него, и я согласилась.

— Приятных снов.

— Тебе нужно завтра встретиться с репортерами и сказать им, что с Хэем дело утряслось и что твоя ссора с князем Хунаком вот-вот разрешится. Это вынудит оппозицию на новый шаг. Они просто должны попытаться снова подставить тебя или отказаться от своих планов.

— Николь только что сообщила мне, что я могу перебраться в Грейсленд.

— Отлично. Значит, ты должен поведать прессе о своих религиозных интенциях.

— Непременно. В конце концов я ведь наследный принц-епископ. Скажу репортерам, что всю ночь буду молиться о мире.

В фиалковых глазах появились смешинки.

— Я все время забываю, что ты — епископ. Ты совсем не похож на священнослужителя.

Майджстраль состроил возвышенную физиономию.

— Я привык скрывать свои духовные устремления.

— Ну… А я — наследная аббатиса, поэтому мне не следовало бы тебя критиковать.

— Правда? А какого ордена?

— Реформированного Традиционного Монастырского Ордена Благословенной Спатулы[18].

— О! Спатуланки. Я видел их монастыри.

— Да. Положение обязывает меня иногда лицезреть священную лопатку, которая находится в склепе в Городе Семи Сверкающих Колец. Ее считают эманацией Гулака XII Многоопытного, который, по преданию, восшел на небеса после того, как сошел с престола.

— Вот как? А я все поражался, с какой стати они поклоняются кухонной утвари.

— Раз в год лопатку вынимают из склепа и готовят с ее помощью священный омлет, а потом все празднующие съедают по кусочку. Очень трогательная церемония.

— Не сомневаюсь.

— Когда я пробовала кусочек, он мне показался каким-то резиновым. — Роберта снова зевнула. — Пора спать. Ужасно длинный получился день.

— Ты более чем заслужила отдых.

— И ты тоже. Но ты-то поспал немножко. — Роберта снова зевнула. — Насчет барона Сандоваля я подумаю завтра.

— Я на тебя полагаюсь. Доброй ночи.

— Доброй очи.

Майджстраль долго сидел в темной комнате и жалел двух замечательных женщин — всегалактическую суперзвезду и спатуланку-аббатису благородных кровей, которые, похоже, взвалили на себя все его заботы.

Он не роптал на судьбу. Но его тянуло вернуться в то время, когда он был хозяином положения. Это время теперь казалось таким далеким.

Последние несколько дней развеяли эти иллюзии. Что произошло? Действительно ли он держал судьбу за хвост или всегда был жертвой темных сил, которые теперь стали злобными и таинственными, а раньше позволяли ему жить в прекраснодушном неведении?

Майджстраль покачал головой. Он слишком устал и измучился, чтобы выяснять это сейчас.

Он кивнул и взял увесистое «Руководство». Он переворачивал страницу за страницей: такое чтение гарантировало ему скорый и крепкий сон.

И вдруг наткнулся на параграф, который заставил его встрепенуться. Сон как рукой сняло. Майджстраль внимательно перечитал текст. А потом еще внимательнее перечитал снова.

«Превосходно», — подумал он.

Вот это уловка!

13

В воздухе поблескивали информационные сферы. Майджстраль стоял под сводами ворот поместья Твар и добродушно улыбался репортерам.

— Кроме того, — продолжал он, — мне бы хотелось извиниться перед человеком, превосходящим меня во всех отношениях. Я говорю, конечно же, про барона Санчо Сандоваля Кабеса де Вака. Я пересмотрю свое поведение и благодарен барону за то, что он прилюдно указал мне на ошибку.

«Съешьте, подавитесь», — подумал Майджстраль.

На него смотрело море удивленных лиц.

— Что конкретно это означает? — спросил один из репортеров.

— Это означает, что барон оскорбил меня заслуженно.

— Значит, вы не будете драться?

Майджстраль узнал голос Мангулы и уловил в нем яростные нотки.

— Нет, — ответил Майджстраль.

Дуэль не должна была состояться, если, конечно, барон снова не набросится на Майджстраля. Как раз для того, чтобы предотвратить нападение любого безумного правонарушителя, обуреваемого жаждой подраться, Дрекслер и Роман стояли рядом с Дрейком подобно телохранителям.

Между Романом и журналистами сохранялось ну очень почтительное расстояние. От одного только взгляда на хозалиха любой бледнел.

А тем временем сотрудники Диадемы по связям с общественностью, проинструктированные Николь, нашептывали репортерам, что Майджстраль избрал сей уничижительный поступок из уважения к сединам барона, а также вследствие заботы о его психическом здоровье, которое — что было очевидно — оставляло желать лучшего.

Но сам Майджстраль о подобном помалкивал — не стоит играть с огнем и провоцировать барона на новый вызов.

Если уж Майджстраль не мог раздвоиться, то зачем же становиться знаменитостью?

Из толпы подал голос другой любитель «жареного»:

— Следовательно, в ближайшее время вы ни с кем драться не собираетесь?

Майджстраль выдавил улыбку:

— Раз в неделю — вполне достаточно или вы так не считаете?

Настроение у журналистов было самое кислое. Они жаждали крови — они питались кровопролитиями, а теперь все выглядело так, словно их собирались оставить на голодном пайке.

— Не кажется ли вам, — спросила Мангула Эриш, — что ваши соперники призадумались после вашей победы над князем Джозефом Бобом? Не кажется ли вам, что их отказ драться с вами имеет отношение к их храбрости?

Майджстраль справился с искушением выбить резиновый мячик из прически Эриш и отнесся к ее вопросу как к проявлению отчаяния.

— У меня совершенно нет причин сомневаться в смелости этих джентльменов, — ответил Майджстраль, — и если кто-то из моих предыдущих противников предпочтет ответить на эту инсинуацию, я искренне надеюсь, что они не забудут, что она прозвучала из ваших уст, Мангула Эриш.

Репортеры загалдели, а Мангула побледнела при мысли о том, что ей придется объясняться с тремя разъяренными, кровожадными дуэлянтами.

— Я хочу сделать последнее заявление, — сообщил Майджстраль. — События нескольких минувших дней заставили меня пересмотреть состояние моего духовного здоровья. Я пренебрегал священным долгом, возложенным на меня саном наследного принца-епископа Наны и потому решил предаться медитации, посту и молитве. Руководство Грейсленда милостиво предоставило мне одну из комнат. Я отбываю сегодня вечером на неопределенное время. Благодарю вас.

Не обращая внимание на выкрики, Майджстраль развернулся и зашагал к поместью Твар. Роман и Дрекслер неторопливо пошли следом, готовые впечатать в плодородную землю Теннесси любого, кому взбредет в голову посягнуть на Майджстраля.

Твар ждала Дрейка в особняке.

— Ну, как все прошло, милый?

Он ответил хозалихской улыбкой:

— По-моему, замечательно.

В этот же день явился портной, чтобы обрядить Майджстраля. Дрейк не возил с собой ни облачения священника, ни официального партикулярного платья, которое также полагалось ему по статусу, — и облачение, и костюм предназначались для хозалихов. Люди терялись в этом море тканей и церемониальных украшений. Портной справился со сложным одеянием удивительно быстро, а потом Майджстралю пришлось довольно долго позировать в наряде епископа, пока Дрекслер старательно снимал его голографической видеокамерой.

Вечером один из слуг Твар — младший лакей — вышел на лужайку в голограмме Майджстраля, уселся во флайер, пилотируемый Романом, и отправился в Грейсленд. Репортеры, ожидавшие на улице, дисциплинированно отправились следом, а потом остались у врат города Элвиса, словно паломники.

Лакея ждала щедрая награда за труды в медитации, посте и молитвах.

Тем временем Майджстраль, надев костюм-невидимку и вооружившись до зубов, затаился в соседних со своими покоях. Роман, Дрекслер, Твар, Куусинен и Роберта заняли места в боевом порядке. Теперь поместье Твар было напичкано пассивными детекторами — в планы друзей не входило спугнуть преступника. Они хотели, чтобы тот вошел спокойно и чувствовал себя как дома.

Элис Мэндерли — или кого-то, кто был повинен в мучениях Майджстраля, — ожидал ужасный сюрприз.

Время тянулось еле-еле. После двадцати четырех Майджстралю позвонили по закодированной линии связи.

— Да?

— Мистер Майджстраль, это Кончита.

— Говорите.

— Почему-то нет изображения. Мне перезвонить?

— Оно не подключено. Не хочу, чтобы сработала сигнализация.

— Вы заняты работенкой?

— Вроде того. Какие новости?

— Элис Мэндерли и ее муж покинули Квинтана Ру и летят на север. Я у них на хвосте.

Майджстраль ощутил радостное возбуждение:

— Отлично. Не спугните ее.

— Все в ажуре. Она не скрывается.

— Превосходно. Позвоните снова, когда выясните, куда она направляется.

— Ладно.

Майджстраль оповестил своих соратников и попросил их приготовиться.

Элис ждал ого-го какой сюрприз.



Негодяй задержался лишь на считанные секунды, когда сработала внешняя сигнализация. Помощник злодея ее быстренько нейтрализовал. Перелетев лужайку, злоумышленник, на взгляд Майджстраля, проявил беспечность — пересекать открытое пространство в костюме-невидимке было потенциально опасно.

«Красть у моих друзей?!» — возмутился Майджстраль.

Незнакомец подлетел к окнам второго этажа и принялся в них заглядывать. Майджстраль преодолел искушение надеть топографический камуфляж собственного костюма-невидимки. Он был надежно защищен абсолютно от всякого оборудования, какое мог иметь при себе злодей, — большей частью от энергетических детекторов поиска систем сигнализации.

«Таранить меня субмариной?!» — проревел про себя Майджстраль.

Злоумышленник нашел комнату Майджстраля безошибочно — кое-какие предметы, принадлежавшие Дрейку, были специально оставлены на виду — и быстро отключил оконную сигнализацию. Стекло было вырезано и улетело в небеса, движимое антигравитационными репеллерами. Незнакомец проник в оконный проем, и костюм-невидимка автоматически испустил низкочастотные компрессионные сигналы, подавляющие волны, испускаемые телом, летящим по воздуху.

«Подстраивать мне убийства?» — кричала душа Майджстраля.

Негодяй вылетел на середину комнаты и осмотрелся. Потом направился к гардеробу.

Послав ментальную команду с дистанционного пульта управления, спрятанного в воротнике, Майджстраль включил механизмы засады.

Скрытые генераторы силового поля выстроили невидимые стены перед окнами, отрезая пути к отступлению. Злодей мог нейтрализовать их, но на это ушло бы больше времени, чем ему собирался дать Майджстраль.

С гардероба спрыгнул Роман. Специальные устройства скрывали все признаки его жизнедеятельности. В одной руке он сжимал парализатор, в другой — огнемет. Сначала он пустил в ход парализатор. От защитного поля злодея отлетели вспышки.

Распахнулись двери. Невесть откуда появились микроскопические информационные сферы и принялись старательно записывать происходящее. Роберта, Куусинен, Твар и Дрекслер вели огонь. Майджстраль чуть помедлил, выскользнул из-за двери, опасаясь случайной пули.

— Сдавайся! — Майджстраль открыл огонь из винтовки системы «Нана-Кульвиль».

Негодяй заметался по комнате в ярких вспышках выстрелов. Детекторы показывали, что энергия защитного поля незнакомца неумолимо падает.

— Сдавайся! — Майджстраль не убирал палец со спускового крючка.

Внешние детекторы показали, что подельник злодея мчится на помощь к товарищу.

Преступник, похоже, собрался прыгать и стрелой помчался к окну. Но, наткнувшись на невидимую преграду, отлетел и как подкошенный шлепнулся на пол. Дрекслер, непрерывно стреляя, прыгнул вперед и швырнул в силуэт злодея устройство, называемое «энергетическим вампиром», — предмет размером с человеческую руку. Голографический камуфляж начал таять, распадаться на куски.

— Мы сдаемся! Не стреляйте!

Голос принадлежал помощнику незнакомца. Куусинен предусмотрительно нацелил свой тяжелый чаггер на окно.

Остатки камуфляжа исчезли. На полу корчился от боли Лоуренс.

— Мы хотели проучить вас, — сказал Деко, — потому что вы были с нами так грубы.

— Я? — удивился Майджстраль.

— Вы нас игнорировали, — пояснил Деко. — Вы сказали, что ни разу не видели Лоуренса в вашей роли, а это наверняка ложь. Кто бы отказался увидеть себя в кино?

— Я и предшественника его ни разу не видел, — ответил он. — Анайю.

— Мы для вас пустое место! — выкрикнул Деко. — Вы даже не представили нас Николь!

Майджстраль силился вспомнить, но, как ни старался, вспомнил только, что пару раз разговаривал с Лоуренсом и Деко в Подводном дворце.

«Актеришки! — думал он. — Каждый мнит себя целой Вселенной! Неукротимое маленькое „эго“, которому плевать на все, кроме своих безграничных желаний».

— А потом, — продолжал Деко, — Лоуренс созвал пресс-конференцию, где публично заявил, что готов стать вашим секундантом, а вы забыли его имя! Вы нам даже не позвонили!

Лоуренс, вытянутый из своего облачения и обысканный на предмет наличия оружия, валялся на ковре в комнате Майджстраля. Деко стоял возле друга на коленях и разглагольствовал. Остальные окружили их, все еще сжимая оружие.

— Именно это безразличие и разозлило нас, — сказал Деко. — Поэтому мы и решили насолить! — Он глянул на Лоуренса. — На самом деле идея была моя. Я подбил Лоуренса пробраться в вашу комнату и что-нибудь стянуть. Нам хотелось доказать нашу значимость. — Деко снова воззрился на Майджстраля. — Вас ведь тут и быть не должно!

Куусинен, сидевший на искореженном диване с чаггером на коленях хмуро изучал горе-взломщиков.

— Вы понимаете, — попытался он внести ясность, — что ответственность за преступления в Техасе и Квинтана Ру лежит на вас?

Роман злобно зарычал. Грабители вздрогнули от неожиданности, но Деко довольно браво парировал:

— В этом виновен Майджстраль! Это его ограбления, и они провалились, — уныло кивнул он, — как и наше.

— Сознавайтесь! — проревел Роман. — Вы завидовали! Вы пытались подстроить убийство мистера Майджстраля!

Он схватил Лоуренса за воротник и подбросил, словно тряпичную куклу. Перехватив актера на лету, он принялся яростно трясти его. Деко, протестуя, вскочил на ноги, но Роман принялся трясти и его, а потом стукнул приятелей друг о дружку.

Майджстраль готов был вечно смотреть на эту сцену.

— Ладно, ладно! — запросил пощады Лоуренс. — Сознаюсь! Мы виноваты!

— Но мы этого не делали! — завопил Деко.

— Сознаюсь! — упорно повторял Лоуренс. — Отпусти нас!

Роман выпустил их, и они брякнулись на пол.

— Подробности! — потребовал он.

— Как вам будет угодно, — сказал Лоуренс с несчастным видом.

Послышался звонок системы внутренней связи и чей-то приглушенный голос:

— Дрянь. Дерьмо.

Майджстраль никак не мог понять, кто звонит и что значат эти слова.

— Пакость. Гадость.

Роберта, широко раскрыв глаза, вскочила на ноги.

— Батти! — крикнула она и выскочила.

Майджстраль побежал следом за ней, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он понимал, что все снова стало плохо.

И он не ошибся. Вбежав в комнату Батти, он увидел, что она валяется на коврике, пригвожденная к полу выстрелом парализатора. Ниша, в которой стоял гроб покойного герцога Дорнье, была пуста.

Покойного отца Майджстраля похитили вместе с его гробом.

14

Генерал-полковник Вандергильт была довольна — она даже не заметила, что из-под шлема у нее выбилось полдюжины прядей. С победной улыбкой она наблюдала за бригадой полицейских из Мемфиса, собиравших улики в комнате тетушки Батти.

А досточтимую родственницу Роберта отвезла в больницу. Выстрелы из парализаторов крайне нежелательны для пожилых.

— Похоже, ваша шайка распадается, — разглагольствовала Вандергильт.

— У меня нет никакой шайки, — заметил Майджстраль.

— Вы связаны со всеми, кого обвиняете. Лоуренс прославляет ваши преступления в кино. Элис Мэндерли — ваша коллега. — Вандергильт преисполнилась презрения. — Преступные организации неизбежно распадаются.

— Однако, — хмуро отметил Куусинен, — преступление совершено в отношении мистера Майджстраля. Вы собираетесь расследовать его?

— Конечно. — Вандергильт наконец заметила упавшие на лоб волосы и принялась методично поправлять их, говоря при этом весело и невозмутимо: — Мы сделаем все возможное. Обыщем комнату, объявим розыски гроба и… гм… его содержимого. Но если мы не разыщем герцога до завтрашней полуночи, он станет собственностью похитителя. — Вандергильт посмотрела на Майджстраля и улыбнулась. — Этот пункт нынешнего законодательства вы частенько использовали в свою пользу, мистер Майджстраль.

— Но ведь мой отец — не картина, не статуя и не драгоценность, — возразил Майджстраль. — Он — человек. В отношении похищенных людей временных ограничений не существует.

Вандергильт немного подумала.

— Ваш отец объявлен покойником, не так ли?

— Д-да, — неохотно отозвался Майджстраль. — Почти два года назад.

— В таком случае он — неодушевленный предмет.

— Он лежит в гробу, — сказал Майджстраль, — но до сих пор разговаривает. И думает. Разве он не опекаемый, как дитя?

— Боюсь, что нет, — ответил Куусинен. — В этом отношении в Созвездии придерживаются законов Империи. В противном случае имперский престол оставался бы свободным — невозможно короновать наследников, предшественники которых по закону существуют.

— Восхитительно, мистер Куусинен, — тонко улыбнулась Вандергильт. Она обернулась к Майджстралю и просияла: — Вот еще один пункт устаревшего имперского кодекса законов, который сулит вам беды, мистер Майджстраль. Какая жалость, что Власти Созвездия до сих пор не пересмотрели его, но Ассоциация Взломщиков так сопротивляется попыткам властей снять протекции с Воровства в Законе, что вся их жизненно необходимая деятельность отсрочена.

На лоб Вандергильт упорно выбивался очередной локон. Майджстралю хотелось выдрать его с корнем.

— Может быть, — Куусинен, вероятно, заметил нехороший блеск в глазах Майджстраля, — разрешим властям заниматься своим делом?

Майджстраль промолчал. От возмущения кровь прилила к вискам. Украсть его отца!

Он бы не слишком убивался, если бы покойный герцог исчез из его жизни раз и навсегда. Но как таковая кража нанесла тяжкое оскорбление Дрейку. «На-кося, выкуси, — словно говорил злоумышленник, — и страдай».

Майджстраль всем нутром чувствовал необходимость действовать. Для кого-то другого, князя Техасского скажем, «действовать» означало бы встретиться в честном поединке на далеком песчаном берегу с «жутким посохом» в руке.

Характер Майджстраля требовал иного.

Он хотел поквитаться.

— Нам нужен военный совет, — промолвил Куусинен.

— Да.

— Может быть, в больнице? Мисс Батти, вероятно, могла бы нам кое-что поведать.

Майджстраль усомнился: наверняка она видела только туманные очертания костюма-невидимки, после чего выстрел из парализатора лишил ее всяких чувств.

Ему нужно было уйти от генерал-полковника Вандергильт, покуда он еще владел собой.

Нет, он, конечно, никогда не стал бы угрожать Вандергильт, но, с другой стороны, перед мысленным взором Майджстраля все время представал дом Вандергильтихи — пустой, без мебели, без вещей, без ее тряпок. Но ограбление Денизы Вандергильт было очень, очень опасным делом.

И оно нисколько не помогло бы вернуть отца Майджстраля.



Где я?

Сумасшедший хохот.

Добро пожаловать в… Ад!

Не припомню, чтобы я находился на планете под названием Ад. Я был… это же была Земля или нет? Да, я почти уверен, так оно и было. Я собирался выпить какао.

В Аду нет никакого какао, Дорнье!

Нет? Значит, мы в провинции. Тогда я не прочь выпить немного теплого молока.

Ты не можешь выпить молока, Дорнье. Ты мертв.

Ах… Вы правы. Я забыл.

Больше не забудешь, Дорнье. Ты в Аду. Это наказание за грехи.

Правда?.. Похоже, это ужасно неприятное место.

Верно. Оно и должно быть таким.

Немедленно верните меня домой. Нет… домой не надо. Верните меня на Землю.

Ты в Аду, Дорнье!

…но я же почему-то был на Земле. Я забыл почему.

В Аду, Дорнье, в Аду!

Я теперь так много забываю.

Я сказал: ты — в Аду!

Да, вы все время это твердите. Я и в первый раз вас прекрасно расслышал.

Ты останешься здесь на веки веков! Тебя ждет бессрочное наказание!

Вы… Джека?

Джека! Конечно, нет!

Ах. А мне показалось, это его голос.

Я не Джека, и это Ад!

Дружочек, мне хотелось бы, чтобы вы перестали это повторять. Вы становитесь крайне навязчивы.

Ты останешься здесь на веки веков. Твои муки никогда не кончатся.

Господи, какой же вы зануда. А может быть, вы все-таки узнаете, не могу ли я выпить чашку превосходного какао, а?



— Похищение отца Дрейка носит особо болезненный оттенок, — сказала тетушка Батти. — Подозреваю, мы разыскиваем того, кто слеп в своей ненависти.

— Ну, — поинтересовался Майджстраль, — и кто же это?

Батти сидела в кровати в подушках, и казалось, ей тут совсем неплохо. Слуги Роберты принесли вышитую сорочку и чепчик из ее гардероба с двумя дырочками для ушей.

Если Батти и было больно, она это скрывала. Она церемонно пила чай из блюдечка и, похоже, вполне оправилась от потрясения.

Майджстраль, Роберта и Куусинен почтительно расселись около кровати. Роман с Дрекслером остались в доме Твар и следили, чтобы полицейские ничего не стащили и не подбросили. После ухода полисменов Роман должен был вывести из Грейсленда двойника Майджстраля и спасти беднягу от поста, медитации и молитвы.

Лоуренс и Деко находились в полицейском участке. Твар намеревалась требовать расследования.

Куусинен бесшумно опустил чашку на блюдце.

— Во всех несчастьях мистера Майджстраля начинает прорисовываться семейный мотив, — сказал он. — Репортерша требует, чтобы он извинился за поступки покойного деда, Хэй вызывает его на дуэль из-за деяний этого же родственника, а барон Санчо, наоборот, требует сатисфакции из-за неуважения к тому же предку. Отец же Майджстраля, который всю свою жизнь защищал дело герцога Роберта, похищен.

Куусинен в упор глянул на Майджстраля.

— Думаю, тот, кто повинен в ваших бедах, держит обиду на все ваше семейство. Похоже, с вами сводят счеты из ненависти к вашему деду.

Роберта задумалась.

— Кто может ненавидеть твоего деда?

— Тысячи людей, — вздохнул Майджстраль. — Десятки тысяч.

Роберта вздрогнула:

— Господи. Что же он такого натворил?

— Сразу видно, что ты воспитывалась по имперскую сторону границы. Империя была настолько озадачена моим дедом, что предпочла о нем не вспоминать. Учебники истории о нем почти не пишут. Но здесь, в Созвездии, он — страшный тиран, предатель, настоящий жупел.

Роберта широко раскрыла глаза:

— Но что он натворил?

— Убивал, — ответил Майджстраль. — Пытал людей, бросал в тюрьмы без суда и следствия. Здесь, в Созвездии, его прозвали Роберт-Мясник. Он переплюнул всех хозалихов, защищая хозалихского императора, и они так напугались его подвигов, что, когда дед удрал в Империю, назначили ему пенсию. Они распустили Зеленый Легион, и дед больше не смог командовать ни в одной войне. Своим титулом я не пользуюсь по одной причине — «Дорнье» здесь звучит как ругательство.

— Десятки тысяч, — повторила Роберта. — Паранойя!

— У мистера Майджстраля не было никаких хлопот, пока он не прибыл на Землю, — сказал Куусинен. — Я думаю, наши поиски можно ограничить жителями Земли.

Майджстралю хотелось скрипнуть зубами.

— Это значит — десятками тысяч землян. Я их и имел в виду.

— Я смогу сузить круг ваших поисков, — раздался голос Кончиты Спэрроу.

Камуфляжные голограммы растаяли, и она появилась над их головами. Кончита усмехнулась и спланировала на пол. Но улыбка застыла у нее на губах, когда она увидела, как деловито целится в нее Роберта.

— Я помешала важному разговору? — спросила Кончита.

— Роберта, — вмешался Майджстраль, — позволь представить тебе Кончиту Спэрроу, мою коллегу. Я поручил ей провести кое-какие расследования.

— Я бы и раньше появилась, — объяснила Кончита, — но в поместье Твар полно копов, а я предпочитаю с ними не связываться.

— Очень мудро с вашей стороны, — похвалил Майджстраль.

Роберта убрала пистолет и свирепо глянула на Майджстраля.

— Я бы хотела, чтобы ты оповещал меня о том, что нанимаешь агентов, — сказала она.

Дрейк, уже знакомый с подобной решимостью Роберты, решил не ссориться.

— Прости, что не известил. Но ты в то время направлялась на Козумель, а потом… потом мы были заняты. — Он посмотрел на Кончиту: — У нас есть новости?

Кончита осторожно взглянула на Роберту:

— Я могу говорить в присутствии этих людей?

Глаза Роберты полыхнули огнем.

— Можете, — поспешил заверить Майджстраль.

— Ну, — сказала Кончита, — я следила за Элис Мэндерли, но я ее потеряла.

— И это все? — требовательно вопросила Роберта.

Кончита одарила ее раздраженным взглядом.

— Нет, не все, если хотите знать, — рявкнула она и обернулась к Майджстралю: — Она летела в этом ярко-оранжевом переливающемся флайере — потрясающей машинке вместе со своим муженьком. Как только они забрались в кабину, она затемнила стекла, и мне пришлось смотреть только на радугу, но это полбеды. Я следовала за ними до ангара в Альбукерке. Несколько минут спустя оттуда вылетел невзрачный грузовой флайер, следом флайер Мэндерли, и я полетела за нашей парочкой. Но когда флайер приземлился в Ванкувере, вышел только ее муженек. Мэндерли меня надула.

— А в грузовой флайер мог поместиться, скажем, гроб? — спросил Майджстраль.

— Запросто, — ответила Кончита. — И еще вот что. После того как я потеряла Мэндерли, я подумала, не слетать ли к вам в Мемфис за указаниями. И когда я заходила на посадку, из рощицы, к северу отсюда, взлетел грузовой флайер.

— Тот самый? — уточнил Куусинен. — Вы уверены?

— «Фотон-12», коричневый с белыми полосками, регистрационный номер HHD458772N, — без запинки отчеканила Кончита.

Куусинен кивнул:

— Очень хорошо, мисс Спэрроу.

— Я решила, что дело нечисто, и припустилась за флайером. Но он не больно-то далеко улетел — перемахнул через деревья и сел в Грейсленде.

— Грейсленд? — удивленно переспросила Роберта.

— Грейсленд? — ошарашенно проговорил Майджстраль.

— Грейсленд? — пробормотал Куусинен.

— О, Боже, — проговорила Батти, и кончики ее ушей навострились от любопытства. — Грейсленд!

— Да, Грейсленд, — улыбнулась Кончита. — Приземлился на одной из центральных посадочных площадок, прямо в середине комплекса. В этом ограниченном воздушном пространстве я не могла порхать просто так, да и флайер тут же загнали под навес. Я попробовала найти какое-нибудь местечко, откуда можно было бы пошпионить, но не нашла и решила, что лучше будет сообщить вам все это.

— Мои поздравления, мисс Спэрроу, — сказал Куусинен. — Вы потрудились на славу.

Роберта снова вынула пистолет и принялась вертеть его на пальце.

— Пора взяться за эту Элис Мэндерли, — сказала она. — Пожалуй, стоит устроить засаду около Грейсленда.

— Сейчас она может быть где угодно, — заметила Кончита.

— Мы можем захватить Кении Чанга, — предложил Майджстраль. — Элис сделает все что угодно, лишь бы ее дорогого муженька не тронули. Почему-то она ему предана.

«Поквитаться», — подумал он и затрепетал от предчувствия победы.

Он встал и обратился к Батти:

— С вашего позволения. Мне бы хотелось дать поручения Роману и Дрекслеру. — Мысль о Кенни Чанге в лапищах Романа заставила его улыбнуться. — Нам предстоит долгая ночная работа.

— Счастливого киднэппинга, милый, — пожелала Майджстралю Батти.

Дрейк ушел вместе с Куусиненом. Роберта осталась у постели тетушки.

Из вестибюля Майджстраль позвонил Роману, узнать, отправился ли он в Грейсленд за поддельным епископом, и услышал, что полиция вот-вот уйдет. Майджстраль велел Роману подождать. Потом он позвонил Николь. На голографическом экране возникло встревоженное лицо.

— Вовремя, Дрейк, — сказала она. — У меня тревожные вести об Элис Мэндерли.

— Она похитила камень и выкрала нынче утром гроб с моим отцом?

— Да. Потеря твоего отца жутко огорчает меня.

— А ты знаешь, что Элис уволокла его в Грейсленд?

Николь задумалась.

— Нет. Но это относится к тому, что я хочу тебе сказать.

— Правда?

Николь нахмурила свои чудесные брови:

— Ты разговариваешь без свидетелей?

Майджстраль взглянул через плечо:

— Со мной мистер Куусинен.

— Ты не мог бы заэкранироваться?

Майджстраль на миг растерялся.

— Если ты так хочешь.

Он обернулся к Куусинену.

— Прошу прощения, сэр.

Куусинен изящно махнул рукой, и Майджстраль включил защитное поле.

— Ну? В чем дело?

— У меня есть кое-какая нелегальная информация.

— Помнится, ты говорила, что Элис получила пятьсот нов, — сказал Майджстраль.

— Да. Хотя эти сведения стоили мне автографа на записи моей последней пьесы. Новые данные выльются в обед с главным аудитором Банка Созвездия.

— Наверное, трепещет от предвкушения, — рассмеялся Майджстраль. — Николь, ты не перестаешь меня удивлять.

— О, новости у меня тоже поразительные. Элис получила пятьсот нов как раз перед тем, как прилетела сюда с Кваризмы. Еще столько же она заработала несколько часов спустя после того, как тебе под кровать подбросили камень. А нынче вечером, после похищения твоего отца, ей выплатили еще пять сотен.

— Пятнадцать сотен, — подытожил Майджстраль. — Такой пенсии Элис хватит на всю оставшуюся жизнь, если Кении не спустит ее за месяц. Но кто же отваливает им такие кругленькие суммы?

Николь осторожно посмотрела на него:

— Деньги переведены со счета майора Рут Зонг.

Майджстраль остолбенел:

— Этой… Элвисихи!

Николь не выдержала и рассмеялась:

— Теперь понятно, откуда взялся Грейсленд?

Майджстраль попытался справиться с охватившими его чувствами.

— Я-то думал, она просто-напросто помешанная на политике чудачка. Но оказывается, она фанатичка, готовая расстаться с целым состоянием, лишь бы убить и дискредитировать меня.

— Помнишь ее деда, адмирала флота? Нельсона, выигравшего сражение при Неервиндене?

— Да.

— Его первая жена, неродная бабка мисс Зонг, погибла в тюрьме после облавы на родственников лидеров восстания.

— Облаву санкционировал мой дед.

— Вот именно. Похоже, правда, что ее смерть была случайностью, ошибкой доктора, которого вызвали вылечить ее от какого-то застарелого заболевания.

— Значит, майор Зонг заварила эту кашу, чтобы отомстить за смерть бабуси, которую она и в глаза не видела?

— Получается, так.

Майджстраль покачал головой:

— Должно быть что-то еще, кроме этого.

Николь разволновалась:

— Она просто ненормальная, Дрейк! И не надо искать других объяснений. Она унаследовала от деда не только политические убеждения, но и религиозные. Адмирал Зонг на склоне лет уверовал в Элвиса и подарил Грейсленду один из самых прекрасных павильонов. Он похоронен в мавзолее навечно и упокоился в объятиях Элвиса. Майор Зонг — известная мирская последовательница веры, и у нее в Грейсленде есть собственные апартаменты.

Майджстраль напрягся.

— Мне очень хочется кое-что вернуть из этих апартаментов.

— Возможно.

— Я прямо туда и отправлюсь. А ты позвони Кенни Чангу, посули ему роль и попытайся встретиться с ним как можно скорее. Например, завтра утром. Сможешь?

— Конечно. Похоже, общаться с ним будете вы с Романом?

— Естественно.

Николь облегченно вздохнула:

— Отлично. С этим мерзким типом даже разговаривать противно.

Майджстраль кивнул ее изображению на экране:

— Спасибо, дорогая. Созвонимся завтра.

Он собрался уходить, но Николь не спускала с него настороженных глаз.

— И еще одно, Дрейк. Это важно.

— Да?

— Майор Зонг сделала и другие выплаты.

— Кому?

— Дрекслеру. Три раза по двадцать нов. Первая — через несколько дней после твоего прибытия на Землю, вторая — сразу после ограбления в Техасе, а третья — сегодня вечером.

Майджстраль взглянул на свои руки. Они двигались, словно сжимали горло Дрекслера.

«Сразить наповал». Вот чем занимались майор Зонг и ее помощники.

Но теперь он не даст им спуску.

— Спасибо, — выразительно произнес он. — Я немедленно этим займусь.

— Не сомневаюсь, Дрейк. Передай мою любовь Роману.

— Обязательно. — Он улыбнулся. — Как только он закончит передавать мою любовь Дрекслеру.



Майджстраль влетел в комнату для прислуги в сопровождении Твар.

Роман и Дрекслер торопливо встали. Они следили за мониторами системы безопасности поместья Твар.

— О, прошу прощения. — Майджстраль задел Дрекслера.

— Это я виноват, босс.

Майджстраль ухмыльнулся:

— Да. Боюсь, что так.

Уши Дрекслера наклонились вперед.

— Босс?

Майджстраль отступил на шаг и изучающе посмотрел на слугу:

— Признаюсь, я несколько удивлен тому, как дешево тебе платят за работу.

Дрекслер вздрогнул и рванул отворот куртки. Этот крепыш, казалось, немного съежился.

— Босс?

— Элис Мэндерли отвалили намного больше, чем тебе, и за ту же самую работу. За кражи, я хочу сказать, и подбрасывание улик в мои комнаты.

Дрекслер дотянулся до подмышки. Он выпучил глаза и тяжело дышал.

— Ты это ищешь? — Майджстраль показал Дрекслеру пистолет, который только что вынул из потайной кобуры.

Майджстраль собрался было крикнуть, чтобы Роман взял этого предателя, но не успел и рта раскрыть.

Роман уже ухватил Дрекслера за ноги, перевернул и стукнул головой об пол.

Раздался жуткий треск. Дрекслер обмяк, руки его задрожали и скрючились. Майджстраль хмуро глянул на него сверху вниз.

— Роман, я хотел бы, чтобы он был в состоянии отвечать на вопросы.

— Простите, сэр.

— Ладно. — Майджстраль пожал плечами. — Пока он без сознания, обыщи его. А потом… — Он обернулся к Твар. — Нет ли у вас, Твар, комнаты, похожей на тюремную камеру?

Твар весело облизнулась.

— Темной? — уточнила она. — Без вентиляции, без окон? С каменными стенами?

— Да, что-то в этом духе.

— Пожалуй, у меня найдется подходящее местечко. Я купила комнату, в которой Дикий Саймон пытал свои жертвы, и перевезла сюда из Куалу. — Она просияла. — Там есть и кое-какие орудия пытки. Для колорита.

Майджстраль обернулся к Роману:

— Отнеси туда Дрекслера. Поговорим с ним, когда он очухается.

— Хорошо, сэр.

Роман вытащил детектор и принялся обыскивать Дрекслера. Не обнаружив ничего подозрительного, он ухватил своего соотечественника за воротник и выволок из комнаты, словно куклу.

Майджстраль обернулся к Твар:

— Мисс, вы проводите Романа в темницу?

— С восторгом.

— Роман, после того как разместишь пленного, отвезешь нас с Кончитой Спэрроу в Грейсленд.

Слуга остановился на полпути к двери:

— Мисс Спэрроу, сэр?

— Нам понадобится технарь, — объяснил ему Майджстраль.

— Гр-р-р-р, — задумчиво прорычал Роман — Хорошо, сэр.

— Вперед.

Майджстраль помедлил, чтобы насладиться зрелищем: Роман поволок за собой беспомощного Дрекслера.

Хотя он и не чувствовал себя в полной мере капитаном судна собственной судьбы, по крайней мере он вырос в собственных глазах. Дрейк ощущал себя сержантом. А может — и лейтенантом.

15

Ты шпионил на Империю, Дорнье!

Шпионил? Ах, не говорите глупостей. За кого вы меня принимаете — за Тайного Драгуна?

Ты принадлежал к Имперскому Кругу. К Ассоциации Высоких Традиций, к Ностальгической Партии. К Обществу Защиты и Воссоединения Имперских Вооруженных Сил. К Имперской партии. К Ассоциации Благородных Старейшин…

Ах да. Благородные Старейшины. Чудесная была компания.

Ты был в сговоре с ними против Созвездия!

У нас были такие блестящие планы насчет возвращения Императора…

Ты признаешь это!

Конечно. В этом не было никакой тайны. Протоколы наших заседаний были опубликованы.

Мне нужно, чтобы ты сознался в том, что не было опубликовано. Кто собирал информацию? Кто шпионил?

Не понимаю, о чем это вы.

Об Ассоциации Благородных Старейшин! Кто шпионил?

Благородные Старейшины. Какая прелесть. Какая прелесть!

Назови их имена.

А вы не Берти?

Берти? Кто такой Берти?

Мы были такие приятели. Мы вместе учились в школе, знаете ли.

Я не Берти!

Он был такой шутник. Знаете, все так похоже на одну из его шуток.

Это не шутка, Дорнье!

Он мог подкрасться ночью и крикнуть: «Бу-у-у!» Ну и хохотали же мы.

Я твой инквизитор, и это Ад!

Ах да. Совсем забыл.

Это продлится вечно, Дорнье. Вечно!

О, конечно же, нет. Уверен, у меня назначена какая-то встреча…

Дорнье! Слушай меня!

…Где же это было? Не на Земле ли? Если бы только я мог вспомнить…



Двое ночных патрульных Грейсленда вздрогнули, когда из темноты появился Роман.

— Стой! — крикнул один из них.

В тени, отбрасываемой фигурой Романа, стояла Кончита Спэрроу, одетая в плащ с капюшоном. Она держала поднос с фарфоровой посудой. Роман, зловеще рыча, приблизился к охранникам.

Один из караульных откашлялся:

— Что вам надо?

— Я несу восстановительный чай принцу-епископу Наны в Медитационный Зал.

Сторожа явно ощутили облегчение из-за того, что Роман не пригрозил переломать им хребты.

— Проходите.

Роман, продолжая порыкивать, прошел мимо.

Охранники, выпучив глаза, смотрели на Романа и ни тот, ни другой не заметили, как мягко взметнулась над ними волна ночного воздуха, обозначавшая полет знаменитого вора, облаченного в костюм-невидимку.



Майджстраль вошел в Медитационный Зал Джунглей и на миг остановился. Он знал, что Грейсленд перестроен — об этом свидетельствовал его экстравагантный вид, — но ничего подобного он никогда не видел.

Папоротники и настоящие пальмы тянулись к куполу, а на нем красовалась фреска «Элвис, покоряющий блюз». Фигуру «короля» покрывали блестки, венчали звезды, а ноги покоились на розовом закатном облаке. Пол был устлан звериными шкурами. В озерцо, обрамленное вулканической лавой, ниспадал серебристый водопад, похожий на поток ртути. Щиты, копья и более экзотическое оружие украшали стены, и его хватило бы на целую армию варваров. Чучело носорога, ряды слоновьих бивней. Мебель, покрытая мехами.

Самым будничным, на взгляд Майджстраля, был вид его самого, Дрейка Майджстраля, облаченного в одеяние священника и храпящего на кушетке.

Майджстраль подлетел к кушетке, опустился на пол и отключил голографический камуфляж.

— Мартин.

«Майджстраль», вздрогнув, проснулся:

— Сэр!

Он вскочил и отключил голограмму, сразу приняв свое обличье — небольшой человечек со светлыми жиденькими волосами.

— Я вас не ждал.

— Что здесь происходит?

— Как только я прибыл сюда, один из Элвисов — Элвис XXIII — позвонил и предложил персональную экскурсию по Грейсленду на завтра. Я поблагодарил его за любезность и сослался на занятость.

— Отлично, Мартин. Спасибо.

Мартин улыбнулся:

— Было интересно хоть несколько часов побыть знаменитостью.

— Боюсь, звезда твоей славы закатилась. — Майджстраль обернулся к Кончите и Роману, которые бесшумно вошли следом. — Надевай плащ мисс Спэрроу и уходи вместе с Романом.

Лакей изящно поклонился:

— Хорошо, сэр. Показать вам, как тут включается звук и изображение?

Майджстраль не устоял перед столь интригующим предложением. Мартин подвел Майджстраля к пульту управления и нажал клавишу «звук». По залу, эхом отлетая от купола, понеслись вопли обезьян, крики птиц и далекий рев зверей, вышедших на охоту.

— Слишком громко, — сказал Мартин. — Шум мешал мне медитировать, и я выключил звук.

— Сделай теперь то же самое.

— Хорошо, сэр.

— А изображение?

— Вверху масса проекторов, поэтому можно смотреть несколько видео одновременно.

— И что за фильмы?

— О, их тут множество, сэр. Вот клавиша — «Каталог». Здесь настоящие записи Элвиса. Но я не большой поклонник Элвиса, поэтому я ими не воспользовался.

— Хорошо. Спасибо, Мартин.

Майджстраль вручил Мартину оговоренную сумму и премию. Мартин улыбнулся, убрал деньги, поблагодарил и поклонился.

Майджстраль обернулся к Роману:

— Проводи Мартина к мисс Твар, а потом будь на стреме с машиной. Если я найду отца, мне понадобится помощь, чтобы вывезти его.

Слуги ушли. Майджстраль посмотрел на Кончиту:

— Мы готовы.

Она усмехнулась. Под плащом на ней был надет серебристо-серый костюм-невидимка, и теперь она включила голографический камуфляж.

— Все в ажуре, босс.



— Прошу прощения, сэр, — сказал барон Санчо Сандоваль Кабеса де Вака. — Где я могу найти Мангулу Эриш?

Неподалеку сиял Грейсленд — восхитительный, сказочный, напыщенный. За воротами столпились преданные делу репортеры. Они надеялись поймать Майджстраля, хотя их точно так же устроило бы землетрясение или кровавое побоище. Один из репортеров кивнул.

— Леди вон там, — показал он рукой. — С высоченной прической.

— Благодарю вас, сэр.

Барон Санчо расправил плечи и направился к своей цели. Мангула с головой ушла в наладку информационных сфер, которые разместила по всему периметру Грейсленда, и не заметила, как к ней приближается подтянутый старикан. Она обнаружила его появление только тогда, когда барон, которому воспитание не позволяло ударить женщину палкой, легонько шлепнул Мангулу по физиономии шелковой перчаткой.

— Трусом меня называть? — крикнул он. — Я требую сатисфакции!

Мгновение Мангула смотрела на него, а потом, к всеобщему удивлению, развернулась и убежала.



Без толку. Все без толку.

В апартаментах майора Зонг никаких следов отца Майджстраля не обнаружилось, не оказалось там и самой Зонг. У Элис Мэндерли здесь комнат не было, но она могла таиться или скрываться под псевдонимом или прятать отца Майджстраля у каких-нибудь неизвестных соратников, так что перед Кончитой с Майджстралем возникла серьезная проблема — проверить все помещения в зданиях, предназначенных для посетителей. А так как через несколько дней начинался Мемфисский конкурс — величайшая оргия имитаторов Элвиса, — почти все комнаты были заняты.

— Неужели Элвис действительно жил среди всего этого? — удивился Майджстраль. — Ведь легенда гласит, что он был простым провинциальным пареньком.

— О нет, — ответила Кончита. — Первоначально Грейсленд был даже меньше поместья Твар. Но он был разрушен во время Новомадридского землетрясения столетия назад. С тех пор обожатели Элвиса выстроили то, что они называют «творческим пересмотром» оригинала.

— Лучше бы они были менее расточительны, — заметил Майджстраль.

— Лучше бы они были менее многочисленны, — угрюмо буркнула Кончита.

К счастью, комнаты были не столь просторны, чтобы разместить предмет размером с криогроб, поэтому на проверку уходило немного времени. Однако, когда Кончита и Майджстраль закончили осмотр, восток уже заалел.

— Мы не проверили только одно крыло, — проговорил Майджстраль по закодированной линии связи. — То, где находятся покои самих Элвисов.

— О нет, — донесся испуганный голос Кончиты из-под голографического камуфляжа. — Они на это не пойдут, что вы!

— Достаточно одного-единственного фанатика.

— Это понятно. — Она вздохнула. — Но комнат столько…

— Давай побыстрее, а то солнце вот-вот взойдет.

— Давай.

Они вылетели в экстравагантный Павильон Элвисов — нервное средоточие Грейсленда, где клоны Элвиса правили своей гигантской империей.

Здесь имелся культовый очаг с храмами и священниками. Элвиса пока не причислили к официальному хозалихскому Пантеону, но была надежда, что это произойдет. Огромное пространство занимал сам Грейсленд — гигантский туристический центр. Концертные залы и аудитории. Конкурс в Мемфисе, где имитаторы со всей галактики соревновались за право получить Ремень Чемпиона. Здесь можно было обрести величие, получить лицензию, управлять концессиями.

Обитателям Грейсленда банкротство не грозило.

Территория тщательно охранялась. Караульные патрулировали по двое, и все кругом было напичкано детекторами, для отключения которых потребовался полный набор черных ящиков Кончиты. Заглядывая в окна, лишенные сигнализации, Майджстраль и Кончита видели Элвисов — старых и молодых, жирных и стройных, спящих и медитирующих, жующих и постящихся. Элвисы, Элвисы, кругом Элвисы… и никакого гроба.

— Проклятие, — выругался Майджстраль. — Дождались. Солнце восходит, пора сматываться.

Он вспотел, но не от солнечных лучей. Преломление света, вызываемое костюмами-невидимками, днем проявлялось намного сильнее, чем ночью, да и людей становилось все больше.

— Элвис идет, — сообщила Кончита. — Лучше подождать.

Элвис — пожилой, с жидкими седыми волосами — ехал на современной подделке «Харлея». На подъезде к резиденции послышалось тихое электрическое жужжание. Элвис припарковал мотоцикл и направился к воротам, украшенным древними нотами в обрамлении золотых листьев, которые бесшумно открылись перед ним.

Майджстраль насторожился:

— Откуда ворота знают, что его надо пропустить?

Пожилой Элвис пошел вверх по тропинке, вымощенной громадными изумрудами и рубинами, вырезанными из породы, добытой на астероиде, к дверям, сделанным из трилистника Кантеры, украшенным рельефами Элвиса, исцеляющего глухих, которые так же послушно распахнулись.

— Наверное, у него есть какая-то идентификация, которая позволяет проходить, отключая систему безопасности, — предположила Кончита.

— Если мы такую раздобудем, мы тоже будем везде вхожи.

— Особенно если будем выглядеть, как Элвис.

— Давай стащим.

— Хорошо, босс.

Пожилой Элвис снова попался им на глаза — он поднимался на вершину одной из башен Павильона на внешнем застекленном подъемнике (кабина лифта была выполнена в форме древнего микрофона). Майджстраль и Кончита подлетели к верхушке башни (сделанной в виде гигантского лотоса) и стали смотреть сквозь оконное стекло (украшенное изображением Элвиса, заключающего мир с аборигеном Геронимо), как Элвис вошел, зевнул, разделся и отправился в ванную. Майджстраль быстро нейтрализовал сигнализацию комнаты — в глаза бросались детекторы в виде масок ухмыляющихся демонов, — открыл окно и влетел, после чего своими приборами обследовал брошенную одежду Элвиса. Булавка с алмазной головкой в виде древнего автомобиля «кадиллак» выдала сложный энергетический сигнал, и Майджстраль забрал ее.

— Ты уверен, что это именно оно? — спросила Кончита, когда он, вылетев, закрыл за собой окно.

— Нет. Лучше проверить.

Он подлетел к одной из дверей, ведущих в Павильон, и бросил булавку на порог. Сигнализация не сработала. Двери бесшумно открылись. Майджстраль подобрал устройство, а потом, осторожно лавируя, полетел обратно, в Медитационный Зал Джунглей.

— Исследуй прибор и скопируй его, — попросил он Кончиту, напяливая поверх костюма-невидимки облачение священника. — Если этот Элвис важная птица, в чем я не сомневаюсь, сия отмычка проведет нас куда угодно.

— Придется поторопиться, босс, — сказала Кончита. — Когда Элвисы обнаружат пропажу, они перепрограммируют всю систему безопасности на вызов охраны.

— Думаю, старикан только что явился со службы и ложится баиньки. Значит, несколько часов у нас есть.

— Надеюсь, он будет спать долго. — Кончита взглянула на булавку и убрала в карман. — Ладно, я полетела.

— Спасибо тебе, Кончита. Ты молодец.

— Ага, — ухмыльнулась она. — Обычно я в таких делах прокалываюсь, но пока что я не терялась, верно?

— Верно.

— Постараюсь и дальше не проштрафиться.

Она включила камуфляж и полетела к дверям, которые открылись от ее прикосновения. Вдруг она вскрикнула, проход закрылся и Кончита вернулась.

— Охранники, босс! Их там сотни!

Сердце Майджстраля было готово выскочить из груди, когда он бросился к дверям, рывком распахнул их и выбежал наружу. И действительно, на открытой площадке собралась охрана, строилась в шеренги, держала равнение направо, не замечая Майджстраля, да и форма на них была легкая, не боевая. Все они были безоружны. Майджстраль обернулся к Кончите.

— Похоже, это просто утреннее построение, — сказал он. — Скорее всего получают инструкции.

Кончита облегченно вздохнула:

— А я-то подумала, что опять натворила что-нибудь ужасное.

— Подожди, пока они уйдут. Если хоть один глянет в ту сторону, куда ты полетишь, — все пропало.

— Точно, босс.

Майджстраль сел на кушетку для медитации и посмотрел на чайный сервиз, который принесла Кончита:

— Тут настоящий чай?

— Конечно. Подогреть?

— Ради всего святого.

Кончита села на кушетку рядом с Майджстралем и дала чайнику соответствующие распоряжения. Майджстраль потянулся и зевнул.

— Интересно, когда я в последний раз спал?

— Вы выглядите усталым, босс. Хотите, я вам сделаю массаж?

— Это было бы славно.

Майджстраль улегся и подставил Кончите спину. На удивление сильные маленькие ручки быстро сняли напряжение Майджстраля. Он выпрямился. Спину приятно покалывало.

— Спасибо, — сказал он. — Это было весьма кстати.

Он поднял голову и увидел, что Кончита не спускает с него глаз.

— О! — Дрейк, немного подумав, обнял ее.

— Давно пора бы заметить, — проговорила Кончита, — что я слоняюсь по вашим вентиляционным колодцам не только потому, что это безумно весело.

— Прости, — пробормотал Майджстраль. — Но я был так занят.

— Я прощу тебя, если ты меня немедленно поцелуешь.

— Хорошо.

«Раз уж я капитан корабля своей судьбы, — решил Майджстраль, — можно ненадолго бросить штурвал».

16

Давай-ка вспомним твои грехи, Дорнье!

Прошу прощения?

Твои грехи, Дорнье, твои грехи!

Ах, ради всего святого. Почему вы все время повторяетесь?

Потому что ты, похоже, не осознаешь своего положения.

О, напротив. Я в этом… как его там… Аду, и мне грозит это… ну, как сказать?

Искупление, Дорнье, искупление!

Да-да. Вот это самое.

Напоминаю тебе о «Лиге Юности Империи».

Ах, да. У нас были ужасно веселые собрания.

Вы пытались соблазнить детей Созвездия чужеродными идеями.

Ай, какая чепуха. Вы такую несусветную чушь несете, знаете? Чушь и… как же это называется-то?

Я здесь для того, чтобы напомнить тебе о твоем прошлом! Чтобы ты признался в том, что состоял в заговоре против Созвездия.

Мы распевали песенки на собраниях. И ели маленькие вкусные пирожные из кондитерской мисс Гинко.

Вы плели заговор, Дорнье! Заговор!

Чудесные пирожные с клубникой. И маленькие сливочные булочки с этой, ну знаете, с начинкой. А потом еще такие… с орешками. Вот бы сейчас попробовать…

Сознавайся в своих преступлениях, Дорнье!

…Да как же они называются, эти орешки?

Прекрати болтать про орешки, Дорнье! Ты должен увидеть последствия своих преступлений и сознаться!

Я почти что чувствую вкус этих булочек… А у вас, случаем, не припасено парочки в буфетной?

Нет! Ты мертв, ты в Аду! Не будет тебе больше никаких булочек!

Не будет булочек? Какая жалость. Ну, может быть, тогда хоть бисквитик с джемом?

Ты мертв! Ты мертв! Какие бисквитики?!

Ах, правда. Простите.

Ну, Дорнье, начнем сначала. И на этот раз будь повнимательнее.

Если вы опять приметесь повторяться, дружочек, не вижу причин быть внимательнее.

Я тебе не дружочек!

Ну, да. Следовало бы догадаться. Но почему бы не вести себя вежливо даже в Аду?



— Охранники уходят. Через минутку можешь лететь.

— Заметано, босс.

— Я позвоню Роману и попрошу забрать меня на флайере. Похоже, нам предстоит веселенькое утречко. Но я хочу, чтобы ты немедленно приступила к расшифровке кода Элвисов.

— С радостью.

— Кончита?

— Да?

— Не откажешься ответить на вопрос?

— С превеликим, босс.

— Ты не собираешься за меня замуж, правда?

— А что? Хочешь сделать мне предложение?

— Нет, если честно.

— Правильно. Тебе нужно сначала поближе со мной познакомиться. И потом, я, пожалуй, еще слишком молода.

Улыбка.

— Ну, спасибо.

— Нет проблем, босс.

— Ага, нет проблем.



Темнота давила. Эта темнота молила, чтобы ее разорвала вспышка молнии или мощный аккорд органа, но вместо этого ее нарушил голос.

И признаться, неприятный.

— Дрекслер, почему бы тебе самому не сказать, что очнулся. Нейромониторы доказывают это неопровержимо.

Глаза Дрекслера решительно раскрылись.

— Мне нужен врач, — пробормотал он. — Я ранен.

— А почему ты думаешь, что я не доктор? Ты лежишь на обычном хирургическом столе, привязан, как положено, тут есть желобки для стока крови и прочее. А на мне, к твоему сведению, медицинский фартук — увы, немножко запачканный после последней операции, но пока еще в полном порядке.

— Почему у вас на лице маска, а голос электронно изменен?

— Потому что если ты откажешься отвечать на мои вопросы, я приступлю к хирургическому вмешательству, которое Медицинская Ассоциация может не санкционировать. Инструменты уже готовы.

Тело Дрекслера дернулось.

— Что это такое?

— Мои хорошенькие ритуальные инструменты.

Дрекслер выпучил глаза:

— Хорошенькие?

— Вот мои любимые ножницы, которые режут из центра, а не наоборот. А вот этим приспособленьицем, первоначально придуманным для удаления зубов, можно вырвать… ну, почти все, что угодно…

— Отпустите меня! Отпустите!

Фигура в маске успокаивающе подняла руку:

— Только после того, как я вас прооперирую, мистер Дрекслер.

— Какая операция? Мне не нужна операция!

— А уж это врачу виднее, правда? Пожалуй, нужно кое-что удалить. Кое-что вытянуть. Или информацию, или еще что-нибудь…

— Что вы хотите знать? Я все скажу!

— Почему вы сговорились с Элис Мэндерли против вашего работодателя?

— Потому что мне платили, конечно! И намного больше того, что мне стоил Майджстраль!

— Что? Как это Майджстраль мог стоить вам денег?

— На Сильверсайде я работал на Джеффа Фу Джорджа. Мы с Челисом поспорили с Грегором и Романом насчет того, кто похитит «Крылышко» раньше — мой хозяин или Майджстраль. Я поставил на карту все свои сбережения и проиграл. Я хотел начать собственную карьеру взломщика после того, как уйдет Джефф Фу Джордж, и не смог. А теперь отпустите меня!

— Ваша операция не закончена.

— Положите эту штуку!!!

— Не учите врача, мистер Дрекслер.

— Ну, пожалуйста, положите! Я все вам скажу.

— Прекрасно. Кто вас нанял?

— Человек, назвавшийся «командиром Худом». Он вольнонаемный громила.

— И когда он вас нанял?

— Примерно три месяца назад, сразу после того, как я начал работать на Майджстраля. На Кобайяши.

— Он сказал, на кого работает?

— Нет.

— Я не верю вам, мистер Дрекслер…

— Уберите эту штуку!!!

— Но если вы не дадите мне вытянуть из вас правду, мне придется вытянуть…

— Я говорю правду!

— Я, пожалуй, оставлю инструменты на виду. Ну и что именно велел вам делать командир Худ?



— Дрейк! С возвращением!

— Спасибо. — Майджстраль склонился к запястью Роберты. — Надеюсь, тетушка Батти здорова?

— О, с ней все хорошо. Ее выпишут из больницы сегодня утром.

— Прекрасно. Еще новости?

— Эта коротышка… с такими волосами… примчалась около часа назад, потребовала комнату и с тех пор работает.

— Отлично.

— А я только что просмотрела по монитору допрос Дрекслера, который проводила Твар.

— Ну и?

— Дрейк, я такой жути в жизни не видела. Она напялила фартук Дикого Саймона и стала такая страшная!

— Похоже, она добилась признания?

Роберта поежилась:

— Да, но… знаешь, мне кажется, она слишком долго пробыла среди этих… орудий пыток и заразилась от них.

— Она как-то обмолвилась насчет того, что хозалихи страшны в гневе. Не стоит попадаться ей под горячую руку. И что же сказал Дрекслер?

— Его нанял какой-то командир Худ.

— Худ? Встречал такого. Несколько лет назад он попал в историю и его вышвырнули с флота. Потом вел жизнь наемного громилы. Стиля — ни капельки. Он даже не смог пробиться к санкционированной форме воровства.

— Дрекслер клянется, что не знает, на кого работал Худ.

— К счастью, это знаем мы.

— Дрекслер признался, что он подбросил револьвер Джозефа Боба в вентиляционный колодец. Но в основном он просто шпионил за тобой. Номер, по которому он должен был передавать информацию, зарегистрирован на имя мистера Худа.

— Дрекслер знает, куда увезли моего отца?

— Нет. И я склонна ему верить.

— Что ж… — Глаза Майджстраля под тяжелыми веками превратились в узенькие щелки. — У меня для Дрекслера есть еще парочка заданий — пожалуй, стоит попросить Твар не снимать пока фартук Дикого Саймона.

— Что ты придумал?

— Во-первых, хочу, чтобы он позвонил командиру Худу и сказал, что я решил улететь на Тасманию и спрятаться там.

— Чтобы усыпить их бдительность?

— Именно.

— А во-вторых, я хочу, чтобы он перевел свои… сколько там, шестьдесят нов?

— Да, шестьдесят.

— Пусть переведет их на мой счет. С какой стати позволять ему наживаться на этом? Все остальные сбережения пусть также переведет на мое имя.

— Я в восторге от такой справедливости.

— Спасибо.

Дверь со стуком распахнулась. Роберта вскочила на ноги.

— Босс!

— Кончита. Ты знакома с ее милостью герцогиней Беннской?

Кончита мельком взглянула на Роберту:

— Да, мы познакомились вчера вечером. Я расщелкала код, и мы можем проникнуть в Грейсленд в любое время. Сколько вам потребуется закодированных булавок?

— Одну для меня, одну для Романа, одну для тебя…

— И для меня.

— Спасибо, Роберта. Это, конечно, не обязательно…

— Мне будет приятно поприсутствовать при развязке, так сказать. И Куусинену тоже.

— Тогда пять штук.

— Хорошо, босс.

— Отправляйся в Мемфис и купи пять топографических копий Элвиса.

— Понятно, босс. Больше ничего?

— Нет.

— Ну ладно. Пока.

Дверь снова хлопнула.

— Роберта. Ты, похоже, озадачена.

— Я просто поражаюсь твоим знакомствам, Дрейк. Я и не догадывалась о существовании таких людей, как мисс Спэрроу, а теперь, похоже, мы с ней сообщники.

— Тебе тоже не мешает расширить круг своих знакомых, Роберта. В конце концов таких, как Кончита, больше, чем таких, как мы с тобой. Подобное общение пойдет тебе на пользу.

— Сомневаюсь в энергетической ценности подобного продукта. Почему ты улыбаешься?

— Тебе ни к чему это знать.



Экран вспыхнул. Нечеткое изображение расплывалось.

— Мисс Мэндерли?

— Кто это? Вы в костюме-невидимке?

— Позвольте, я настрою камеру. Так лучше?

— А-а-а-а! Нет! Что он делает с Кенни?

— Подвесил его за ноги над Большим Каньоном, мисс Мэндерли.

— Прекратите! Я заплачу сколько угодно!

— Боюсь, пока я не могу приказать этого, мисс Мэндерли.

Элис Мэндерли упала в кресло.

— Почему этот хозалих лысый и размалеван красной краской? Он, наверное, сумасшедший.

— Просто он так линяет, мисс Мэндерли.

— Так никто не линяет!

— Кенни не причинят вреда, если вы согласитесь на наши требования.

— Я на все согласна.

— Сию же секунду садитесь во флайер, который стоит на лужайке. Оружия, устройств связи и локаторных маяков не брать.

— Да! Да! Только не делайте ему больно!



— Мисс Эриш?

— Да.

— Меня зовут Копак. Князь Квинтана Ру послал меня… Подождите! Вернитесь!



Дверца флайера с шипением закрылась. Земля завертелась внизу, как только машина поднялась в воздух.

— Везите меня к Кенни! — потребовала Элис.

— Не сейчас.

— Дрейк!

— Ну-ну, Элис. — Майджстраль сидел за пультом управления. — На мне костюм-невидимка и камуфляж. Ты не знаешь, кто я такой и кто мой спутник, который тоже скрывается соответствующим образом и держит тебя на мушке.

— Что за подлец издевается над Кенни?

— Мой знакомый: он запросто отдаст Кенни во власть гравитационной постоянной, если ты хоть на йоту отклонишься от моих инструкций.

— Ну… — пробормотала Элис. — Ты, похоже, меня сцапал.

— Вот именно. И я требую абсолютной правды.

— Хорошо. Только оставьте Кенни!

Майджстраль улыбнулся:

— Во-первых, как давно ты состоишь в заговоре?

— С этими фанатиками? Господи, целую вечность. Но впервые они связались со мной несколько дней назад, как только я прилетела с Кваризмы. Кенни ознакомил меня с результатами своих финансовых операций, и я отчаянно нуждалась в деньгах.

— Кто с тобой связался?

— Майор Зонг. Пренеприятнейшая дама!

— И я такого же мнения.

— Она болтала об Империи и о каком-то заговоре, в котором ты якобы замешан. Я, конечно, всерьез к этому не отнеслась, но деньги она предлагала хорошие, ну и… словом, выбора у меня не было. Я, правда, пыталась держать Кении подальше от нее, после того как он предложил ей профинансировать его съемку.

— Припоминаю.

— Ее жених, этот капитан Как-Его-Там, в деле, кстати, не участвовал. При нем держали язык за зубами.

— Значит, он вызвал меня по своей инициативе?

— Исключительно. Зонг была потрясена.

— Куда ты отвезла моего отца?

— Они приказали мне доставить его в Грейсленд.

— Что они с ним сделали?

— Понятия не имею. Со мной расплатились, забрали содержимое гроба, и я улетела.

Майджстраль задумчиво повертел на пальце перстень.

— Значит, ты даже не пыталась задержать гроб у себя до нынешней полуночи? По закону он никогда не будет твоим и тебя можно в любое время осудить за кражу?

— Ну… да.

— Какая беспечность.

— Мы думали, что ты ничего не узнаешь.

— Ах. Извини, что меня не убили на дуэли, как предполагалось.

— Прости, Дрейк. Мне жутко не нравилась эта работа. Мною двигало полное отчаяние, а не какая-нибудь личная неприязнь к тебе.

— Ага. И наверное, ты ни разу не подумала о том, что, как только я исчезну, у тебя повысятся шансы стать «номером один»?

Повисло тягостное молчание.

— У тебя есть хоть какие-нибудь догадки насчет того, что они намеревались сделать с моим отцом?

— Нет. Майор Зонг что-то болтала насчет вечного наказания, но она так постоянно говорит, и трудно понять, где правда, а где ложь. Она на самом деле ненормальная. Счастье, что это придумал кто-то другой.

— Погоди минутку. Так все эти происки не ее?

— Нет. Она выполняет чьи-то приказы. У нее все расписано — иначе она бы все позабыла. — Элис поежилась.

— Кто стоит за всем этим?

— Не знаю и знать не хочу. Но кто бы это ни был, он ненавидит тебя так, как никто никого никогда на свете.



— Мистер Майджстраль.

Дрейк оторвался от стола, на котором разложил свой инвентарь: пистолеты, ножи, удавки…

— Мистер Куусинен, — пробормотал он. — Прошу садиться.

Куусинен сел.

— Мне кажется, что ваш отец… гм-м-м… до сих пор в целости и сохранности и по-прежнему находится в Грейсленде.

— Рад слышать. А можно узнать, почему вы так считаете?

— Если майор Зонг и ее команда собирались уничтожить гроб и его содержимое, тогда им незачем было доставлять гроб в Грейсленд. Не проще было бы развести костер где-нибудь за городом и ликвидировать гроб втихаря. Но я думаю, что таких укромных мест даже на столь огромной территории, как Грейсленд, нет.

— Да, понимаю. Дальше.

— Поэтому у них были причины перевозить вашего отца. Признаюсь, о мотивах я не догадываюсь, но, вероятно, они связаны с приближающимся Мемфисским конкурсом. Возможно, майор Зонг хочет использовать гроб в своем номере — я, правда, никогда не слышал, чтобы имитаторы прибегали к столь эксцентричным приемам, но майор Зонг — особа весьма эксцентричная.

— Вы серьезно недооцениваете противника. Есть еще какие-нибудь соображения?

— Да, сэр. Мы не знаем, почему этот ящик был доставлен в Грейсленд, но можно предположить, что майор Зонг уже сделала с ним все что хотела. В таком случае, возможно, уже нет ни гроба, ни вашего отца.

— Нельзя терять ни секунды.

— Боюсь, что так, сэр. Я собрал в файлах все имеющиеся архитектурные планы Грейсленда и дал команду компьютеру определить, где в Грейсленде можно спрятать предмет размером с гроб вашего батюшки.

— Наверняка таких уголков оказалось уйма.

— Более пятидесяти тысяч. А вот вероятность того, что гроб может находиться во множестве этих мест, оказалась меньше. Людные места отпадают. Поэтому я снова исследовал данные и получил цифру в пределах трех тысяч. Сэр?

— Да?

— У вас взволнованный вид.

Зеленые глаза Майджстраля горели, на губах заиграла еле заметная улыбка.

— Эврика, мистер Куусинен. Мы можем пойти и освободить моего отца.

— А-а-а… очень хорошо, мистер Майджстраль.

— Но на всякий случай сохраните ваши архитектурные планы. Я могу ошибаться. И… у вас есть несколько минут?

— Да.

— Мне хочется предложить вам работу по специальности, если вы не против. Не откажитесь пройти в мою комнату?



— Мангула Эриш, я выследил вас! Остановитесь! Вернитесь!

17

Муки, Дорнье! Вечные муки!

А? А? Что вы сказали?

Я долго замышлял отмщение, Дорнье! Десятилетиями вызревали мои замыслы!

О чем вы говорите?

И теперь ты не уйдешь от меня. Ты в моих руках! В моих руках, Дорнье!

Вы… Квингли?

Кто такой Квингли? Шпион?

Шпион? О Боже, нет! Квингли — мой старый школьный товарищ.

Хватит про школьных товарищей, Дорнье! Ты сейчас в Аду!

В Аду. Ах, да. Теперь я вспомнил.

Покайся, Дорнье. Подумай о своих грехах…

Повариха Квингли готовила потрясающие омлетики! Вы не попросите ее приготовить омлетик, а, Квингли?

Я не Квингли!

Нет?

Вбей это себе в голову, Дорнье! Ты мертв, ты в Аду, и я — не Квингли. Неужели ты не можешь этого понять?!

О, конечно. Я веду себя так глупо. Разумеется, вы — не Квингли.

Помни об этом, Дорнье!

Вы Джека. Теперь я припоминаю.

Я не Джека!

Да нет, конечно, Джеко. И это — один из ваших маленьких розыгрышей.

Я не Джеко!

Ха-ха-ха! Наконец-то я вас раскусил!

А-а-а-а-а-х! Сдаюсь! Я больше не могу!

Как здорово, Джека. Самый лучший из твоих розыгрышей!

Какой безмозглый! Какой бред! Я отказываюсь коротать вечность с такими, как ты. Я закрываю Ад немедленно!

Не стоит так расстраиваться, старина. В конце концов я должен был разгадать, кто ты такой.

Все кончено! Я позвоню майору Зонг и велю ей отсоединить тебя.

О… Пожалуйста, попросите майора Зонг принести чай и пирожные. У меня разыгрался аппетит.



— Роман?

— Сэр?

— Пожалуйста, присаживайся. Я должен тебе кое-что сказать.

Красноглазому гиганту с ярко-алой кожей было неловко сидеть в присутствии хозяина. Помимо очевидной причины своих страданий. Роман не привык сидеть в присутствии тех, кто был выше его по социальному положению.

Майджстраль, нахмурившись, уставился в разложенную перед ним на столе собственную родословную. Он смотрел на тысячелетнюю историю предков и думал о генеалогии Романа, которая была еще древнее.

Он откашлялся, подбирая верные слова.

— Роман, прежде чем мы отправимся спасать моего отца, я хочу ознакомить тебя с некоторыми пунктами моего завещания.

— Сэр! — рявкнул Роман. — Не надо!

Майджстраль напомнил себе, что слуга сейчас пребывает не в характерном для себя состоянии.

— Я уверен, — добавил Роман, став более похожим на себя, — что любое ваше решение более чем справедливо.

— Хорошо. Дело не только в том, кому и что завещано. Тут нечто совершенно особенное.

— Сэр?

— Твое семейство служит моему сотни лет верой и правдой.

Майджстраль вздрогнул от короткого рыка хозалиха.

Прочистив наконец горло, Роман изрек:

— Мы старались, сэр.

— Да. И в благодарность за это я завещал, чтобы после моей кончины в Город Семи Сверкающих Колец была послана петиция о том, чтобы один из моих титулов — титул барона Дрэго — был присвоен тебе или твоему наследнику. Я также позаботился о том, чтобы на твое имя была переведена сумма, способная удовлетворить требования обладателя этого благородного звания.

— Сэр! — В лапище Романа оказался подлокотник кресла. Его багровые глаза были готовы выскочить из орбит.

— Но потом, — добавил Майджстраль, — я передумал.

По лицу Романа прошла судорога.

— Понятно, сэр, — пробормотал он. — Не годится, чтобы я…

Майджстраль постарался сдержать улыбку.

— Роман, дай мне договорить.

— Извините, сэр.

Роман не мог понять, как в руке появился оторванный подлокотник.

Майджстраль снова прокашлялся.

— Я передумал, — повторил он. — Я подумал: зачем ждать моей смерти, когда ты имеешь полное право получить вознаграждение сейчас. Поэтому я только что отдал распоряжение мистеру Куусинену составить прошение в Город Семи Сверкающих Колец, и как только имперский нотариус перепишет его жадеитовым пером и я заверю его, послание будет отправлено Службой сверхсекретной переписки императору. А поскольку мы оказали Империи большую услугу на Пеленге, уверен, что моя просьба будет удовлетворена…

Голос Майджстраля сорвался, когда он заметил, что Роман уставился в одну точку, раззявив рот и ворочая языком.

— Ну вот, — продолжал Майджстраль. — Скоро ты станешь бароном Дрэго, и я решил тебя к этому подготовить. Вот и все. Роман. Можешь идти.

— Сэр…

Майджстраль встал и протянул слуге руку:

— Спасибо, Роман. Ты всегда был безупречен.

Роман ответил хозяину крепким рукопожатием.

— Благодарю вас, сэр! — проревел Роман.

Майджстраль снова поморщился.

— Пожалуйста, приготовься, — сказал он. — Мы отправляемся через несколько минут.

— Слушаюсь, сэр! — рявкнул Роман, повернулся на военный манер и строевым шагом вышел из комнаты.

Дрейк потер руку, глянул на родословную и улыбнулся.

Он всегда считал, что из Романа получится настоящий дворянин. Частенько они с ним путешествовали инкогнито, и Роману случалось выступать в роли лорда Грейвза, на редкость хитрого человека — четвероюродного кузена Майджстраля. Роман столь блестяще разыгрывал и господство, и снисходительность и nobless oblige[19], что Майджстралю порой казалось странным, что господин этой Вселенной он, а Роман — слуга.

К тому же Роман свято верил во всяких лордов, императоров и прочих, а Майджстраль — нет. Вероятно, эта убежденность и придавала некий лоск поведению Романа. А вот Майджстралю этого нечто как раз не хватало.

В дверь постучали, и вошла Твар. Дрейк обнюхал ее уши.

— Ну, как наши гости?

— Дрекслер, Мэндерли и Чанг надежно заперты в темнице Дикого Саймона. Дрекслера убедили перевести шестьдесят нов и остальные сбережения.

— Отлично. — Майджстраль решил приплюсовать эти шестьдесят нов к счету новоиспеченного лорда Дрэго.

Совсем неплохо для начала. К тому же это было гораздо больше, чем унаследовал Майджстраль вместе со всеми блестящими титулами.

— Мы тронемся, как только вернется Кончита, — проговорил Майджстраль.

— Уже вернулась, босс.

Камуфляжные голограммы растаяли, и девушка спланировала на пол.

— Кончита, — заметил Майджстраль, — как-нибудь мне придется преподать тебе азы этикета. Существует такое понятие, как дверь, в которую нужно стучать.

— Извините, — сказала Кончита. — Но окно было открыто, и мне показалось, что так получится быстрее.

— Костюмы добыла?

— Ну… почти.

— Почти?

— Босс, вы просили пять штук, но мне удалось достать только четыре.

Майджстраль нахмурил брови:

— Во всем Мемфисе разыскала только четыре голограммы Элвиса?

— Большой спрос, босс, — извинилась девушка, — на носу Мемфисский конкурс. А какая-то грандиозная церемония идет уже сейчас, и понаехало полным-полно паломников. Вы же знаете, как любят поклонники Элвиса наряжаться под него, верно?

— Ладно, — вздохнул Майджстраль. — Делать, похоже, нечего.

Кончита просияла:

— Но я купила пятую голограмму. Она была последняя в магазине.

— И на кого она похожа?

— На Ронни Ромпера.

— Ронни Ромпера?

— Ага. Это кукла из детских фильмов. Когда я была маленькая, он мне страшно нравился.

Твар по-хозалихски улыбнулась:

— Обожаю Ронни Ромпера! Я смотрела «Волшебную планету приключений» каждую неделю.

А Майджстраль, следует заметить, Ронни Ромпера не жаловал. Он считал эту маленькую куклу воплощением зла.

Предубеждения ту ни при чем — скорее то был итог индуктивного характера: маньяк, который как-то пытался разрубить Майджстраля пополам, был одет в костюм Ронни Ромпера. Посему Майджстраль всегда считал все, связанное с Ронни Ромпером, приглашением к убийству.

Пусть в такой точке зрения было маловато логики, смысл в ней имелся. Вот суть индуктивного мышления: оно все-таки основано на фактах.

— И как мы протащим Ронни Ромпера в Грейсленд? — поинтересовался Майджстраль.

Кончита ненадолго задумалась.

— Ну, — ответила она, — если Ронни будет с нами…

Майджстраль сдался. Видимо, такая у него судьба: идти вместе с Ронни Ромпером на битву.

— Отлично, — сказал он. — Выступим сейчас же, пока я не передумал.



В главных воротах Грейсленда яблоку было негде упасть: паломники — и люди, и хозалихи, и всякие прочие, одетые под Элвиса и загримированные соответствующим образом, в масках или голограммах Короля рока, — все до единого пытались поскорее попасть на праздник. Издалека доносилась музыка — басовые ноты и стук ударных. Ревела толпа слушателей.

— Почему это вы нарядились в Ронни Ромпера? — поинтересовался один тросканец. Крошечный инопланетянин, который, стоя на земле, доходил Майджстралю до пояса, летел через толпу в антигравитационном наряде, украшенном фальшивыми камнями, и в кепке.

Дрейку вдруг жутко захотелось, чтобы костюм Ронни Ромпера красовался на ком-нибудь другом, а не на Романе, который обращал на себя внимание своим высоченным ростом.

И пока Роману не взбрело в голову пустить в ход кулаки, отвечая инопланетянину, Майджстраль решил опередить слугу:

— Мы возвращаемся с вечеринки.

— Я здесь в неделовой поездке, — сообщил тросканец. — Такое, знаете, турне — развлекательно-познавательное.

К своему ужасу, Дрейк понял, что знает этого чужака — его звали граф Квик, и они встречались на Пеленге.

Не мудрено, что Майджстраль не сразу признал графа. У тросканцев совершенно одинаковые тела, головы словно луковицы и одинаковые застывшие физиономии. В промежутках между хрящевыми слоями черепа тросканцев циркулирует звук, и потому у них самый острый и тонкий слух в галактике.

Майджстраль откашлялся и понизил голос, боясь, что тросканец узнает его на слух и это будет смертельно.

— К сожалению, мы опаздываем, — проговорил он, — так что простите. До свидания.

И стал пробиваться назад.

— Прощайте, мистер Майджстраль, — вежливо проговорил тросканец.

Дрейк стиснул зубы и продолжил путь. Его спутники следовали за ним.

— Это был граф Квик? — спросил Куусинен.

— Да.

— Думаете, он от нас отстанет?

— Последний раз не отстал.

— В последний раз он не застал нас во время взлома.

— Все равно надо торопиться, а торчать у ворот — не самый безопасный способ. Надо найти боковой вход. И как только мы окажемся внутри, рванем к цели. Очень может быть, мы успеем опередить графа.

— Отлично.

Откуда ни возьмись, выскочила женщина с высоченной, замысловатой прической, налетела на компанию, в спешке сбила Роберту и исчезла в толпе. Вращавшиеся над ней информационные сферы обозначали ее путь. Куусинен и Майджстраль помогли Роберте подняться.

— Как ты? — спросил Майджстраль.

— Нормально. А это была не Мангула Эриш?

— Не знаю, — ответил Майджстраль и захлопал глазами. Боевой клин майя на полной скорости врезался в толпу.

— Что происходит? — воскликнула Роберта.

— Понятия не… — начал было Майджстраль, и тут кровь застыла у него в жилах. Барон Санчо Сандоваль Кабеса де Вака двигался прямо на него, размахивая палкой.

— Моя голограмма работает? — спросил он у друзей. Может быть, все эти люди узнали его?

— Ты отлично выглядишь, — успокоила его Роберта.

— Все равно давайте убираться отсюда.

Они улизнули до того, как с ними успел поравняться барон Санчо, а потом помчались вокруг Грейсленда и наконец отыскали ворота — вход на улицу «Люби Меня Нежно»[20].

— Будь у нас время на разработку плана, — сказал Майджстраль, — мы бы сразу сюда пришли.

Напустив на себя величие, подобающее Элвисам, Майджстраль подвел свою компанию к воротам, которые покорно распахнулись при его приближении. Два охранника, застывшие у входа, прищурились, а третий вынул портативный лог-сканер и ручку.

— Прошу расписаться, сэр.

«Назвался груздем — полезай в кузов», — решил Майджстраль. Он взял ручку и написал, как он надеялся, твердым почерком «Элвис Пресли».

Солдат глянул на Романа.

— А почему в костюме Ронни Ромпера? — поинтересовался сторож и, услышав глухое рычание Романа, смертельно побледнел. Он машинально нащупал кобуру, притороченную к ремню.

— Да мы на вечеринке были. — Майджстраль изобразил старческий голос. — И у моего приятеля желудок расстроился.

— Гр-р-р-р, — подтвердил Роман.

— А вы почему в костюме? — спросил он. — Вы же один из Элвисов?

Майджстраля осенило.

— А-хе-хе, — издал он вздох вселенской тоски. — Даже мне порой хочется стать молодым.

— А-а-а, — понимающе отозвался стражник.

Майджстраль провел всех через ворота. Охранник проводил Романа взглядом.

— Кстати, — крикнул он ему вслед, — мои ребятишки любят ваше шоу.

Оказавшись за забором, Майджстраль обнаружил, что улица «Люби Меня Нежно» запружена народом. В залах и на открытых площадках шло одновременно несколько концертов, и каждую секунду подходили новые зрители. Звуки музыки и рев толпы усилились. Компания Майджстраля шла не слишком быстро, пока стайка ребятишек не заметила Ронни Ромпера и не увязалась за ними.

— Спляши свой «Дурацкий танец»! — потребовал один мальчишка.

— Возьми нас на Волшебную планету приключений!

— «Дурацкий танец» давай!

— А где капитан Боб?

— Спой песенку про пангалактическую дружбу!

Майджстраль понял, что Грейсленд — это туристическая мекка, и туристы, завидев героя топографических видюшек, решили, что это часть развлечений.

Майджстраль уже собрался было объяснить, что Ронни прилетел с Волшебной Планеты Приключений в Грейсленд с миссией и сейчас очень занят, но Роман опередил его.

Он навис над детьми, поднял руки и проорал: «Пошли вон!» таким голосом, что все замерли.

Детишки побледнели и разбежались — все, кроме самого маленького, который обмочился, уселся на землю и разревелся. Мать бросилась к нему и подхватила на руки.

— Зверь! — крикнула она в спину Роману.

— Пожалуй, лучше нам лететь, — предложил Майджстраль. — Мы будем более заметны, но зато выиграем время.

Все включили антигравитационные механизмы и поднялись в воздух. Дрейк направился к бульвару «Большой Ломоть Любви»[21]. Эта тенистая аллея вела к центру Грейсленда. На лету Майджстраль включил устройства костюма-невидимки, повышающие уровень слуха и зрения. Непредвиденным следствием этого явилось то, что он стал с удивительной ясностью слышать все комментарии, которые извергала толпа внизу.

— Что это у меня на туфле?

— Поглядите! Это же Ронни Ромпер!

— Эй, Ронни!

— Гр-р-р-р!

— Мои детишки любят твое шоу!

— А я и не знал, что Ронни такой огромный. На видео он такой маленький!

— Эй, Ронни! А где тетушка Джун и дядюшка Амос?

— Спой Песенку про пангалактическую дружбу!

— Что это у меня на туфле!

И тут Майджстраль увидел нечто такое, для чего вовсе не требовалось усиленное аппаратурой зрение: по проспекту нетвердой походкой двигалась жутко бесформенная страшноватая фигура ростом с Романа и могучая, словно колосс.

Это был Мило Хэй, жених майора Рут Зонг. После избиения, которому его сначала подвергли телохранители князя Хунака, а потом — Роман, на капитана напялили экзоскелет, дававший возможность поправляться и при этом нормально передвигаться — если, упакованный в набор суставчатых деталей, по форме напоминающих человеческие кости, он совершал то, что можно назвать «нормальным передвижением».

Хэй шел, издавая шипение гидравлики и клацанье металла. Физиономию его украшали полоски биопластыря. Несмотря на все свои раны, он странно, мечтательно улыбался, что, несомненно, было результатом побочного действия сверхэффективных анаболиков.

Хэй развернулся и заклацал вниз по бульвару «Большой Ломоть Любви» туда же, куда торопилась компания Майджстраля. Кровь застыла у Майджстраля в жилах.

— Быстрее, — скомандовал он и увеличил скорость.

Когда группа пролетала над капитаном Хэем, он задрал голову, и мечтательная улыбочка стала шире. Он помахал рукой.

— Ронни Ромпер! — крикнул он. — Я люблю твое шоу!

В административном центре Грейсленда в окружении группы охранников, выряженных по полной форме, возвышается монумент «Сердце Грейсленда». Высоченный, покрытый золотом обелиск в форме гигантской сигареты с марихуаной — самая высокая отдельно стоящая постройка в Теннесси. В ясные ночи Вечный огонь, подсвечивающий памятник, вероятно, можно видеть с Пайк-Пика. От монумента в разные стороны стекаются четыре продолговатых пруда.

Майджстраль опустился на землю. Его товарищи не преминули сделать то же самое. Величавой походкой пожилого человека Майджстраль приблизился к главным воротам. Капитан охраны направил на него детектор, прочел записи на экране и быстро отсалютовал.

— Чем могу служить Элвисам?

Майджстраль, скрытый голографическим камуфляжем, улыбнулся:

— Не могли бы вы подсказать мне, где находится место упокоения адмирала флота Зонга?

— Сию секунду, сэр.

Капитан подошел к сервисной пластине, быстро навел справки и вернулся.

— Третий Уровень, ряд 300, номер 341. Там стоит памятник, ориентируясь на который легче найти это место. Не желаете ли, чтобы я сопроводил вас к склепу?

— Нет, благодарю вас.

Майджстраль царственно кивнул и повел свою группу за собой.

— Служить Элвисам — постоянная радость для меня! — восторженно воскликнул капитан и снова отдал честь.

Дрейк вошел в огромный зал с мраморными панелями и драпировками из алого велюра. Он направился к центру зала, и под ногами его один за другим вспыхивали камни, а невидимый орган заиграл: «Ты Одинока Сегодня Ночью?»[22]

Вверху возвышалось «Сердце Грейсленда» — глыба отполированного черного мрамора, под которой поколись бренные останки Элвиса Арона Пресли и членов его семейства.

— Ну конечно! — проговорил Куусинен. — Как я раньше не догадался!

— И я понимаю, — отозвалась Роберта. — Теперь это кажется так очевидно.

— Прошу прощения, — вмешалась Кончита. — А мне почему-то не очень.

Компания приблизилась к месту последнего прибежища Короля и остановилась у сверкающего медного поручня, окружавшего монумент.

— Элис Мэндерли призналась, что майор Зонг только выполняла чьи-то приказы, — напомнил Майджстраль. — А это означает, что не она лично стоит за всем происходящим. К тому же мистер Куусинен был прав, когда предположил, что моего отца по какой-то причине перевезли в Грейсленд, а не куда-то еще.

— Его привезли сюда, чтобы он встретился с главарем, — сказал Куусинен. — С тем, кто организовал заговор против него. Было необходимо, чтобы Густав Майджстраль попал сюда, потому что иначе встреча не могла бы состояться.

— И кто же он? — требовательно вопросила Кончита. — Один из Элвисов?

— Адмирал флота Зонг, — ответил Куусинен.

— Адмирал Зонг? — проревел Роман. — Но он мертв!

— И мой отец тоже, — сказал Майджстраль. — Но мой отец пребывает в состоянии, близком к анабиозу, и, подозреваю, в таком же состоянии находится адмирал Зонг.

Роберта кивнула:

— Поведение покойного герцога — надеюсь, я не скажу ничего оскорбительного — не всегда разумно. Думаю, то же самое относится и к адмиралу Зонгу.

— Длительное охлаждение плохо сказывается на умственных способностях, — заметил Куусинен.

— Адмирал Зонг был одним из величайших героев Созвездия, — сказал Дрейк, — и я думаю, внучка подчиняется любому его желанию беспрекословно. Мой дед повинен в смерти первой жены адмирала, и с тех пор тот мечтал об отмщении. А после смерти, видимо, это желание возобладало над разумом.

Кончита присвистнула:

— Тяжелый случай.

— Да, — согласился Майджстраль. — И пора лишить адмирала его добычи. К склепам!

Кабину подъемника украшали зеркала в обрамлении золоченых венков, и места в ней вполне хватало, чтобы разместить сколько угодно криогробов. Звучала веселенькая аранжировка «Босанова беби». Кабина плавно поднималась на третий уровень здания.

Как только открылись двери, обостренный слух Майджстраля уловил писклявый задиристый голосок, который пробивался сквозь разудалую мелодию, наполнявшую кабину. Майджстраль переключил устройства костюма-невидимки на малую длину волны, чтобы открыть канал для секретных переговоров, после чего, понизив голос, отдал распоряжения, которые были слышны только его товарищам.

— Что-то случилось, — сказал он. — Тихо… давайте найдем нужный склеп. А если понадобится переговорить, не забывайте регулировать громкость.

Остальные молча кивнули.

Весь уровень состоял из длинных, торжественных рядов мраморных склепов. Тут лежали те, кто навеки упокоился в объятиях Элвиса. Невидимый хор распевал ангельскими голосами транспонированную в минор унылую версию «Таинственного Поезда»[23]. Изящные неоновые номерки, испускающие золотистый свет, привели Майджстраля в ряд номер триста.

Противный дискант раздался громче.

— Мерзкий бредящий идиот! Долгие годы я вынашивал свои планы, и все ради этого?!

— Ну, ну, Берти! Не волнуйся, у тебя будет несварение.

Майджстраль узнал голос отца и замер.

— Я не Берти, маньяк ты этакий!

— Адмирал, не волнуйтесь, — раздался голос майора Зонг.

Дрейк выдернул из кобуры огнемет и поставил регулятор разряда на максимум.

— Как же мне не волноваться? — взвизгнул первый. — Сорвалось мое отмщение! Этот идиот совершенно непробиваем, а ты не выполнила вторую часть плана!

— Сэр…

— Когда Дрейк Майджстраль погибнет на дуэли, хотел бы я знать?!

— Он еще должен драться с Хунаком, сэр, — оправдывалась майор Зонг. — Мы только не знаем когда.

— Потомок Роберта-Мясника должен умереть! Такова моя месть!

— Да, адмирал.

Майджстраль добрался до ряда номер двести девяносто девять — это было поблизости от склепа адмирала Зонга. Он глянул на остальных — благодаря усиленному зрению ему не пришлось даже оборачиваться — и тихо проговорил:

— Роман, идите с мистером Куусиненом по этому проходу. Будьте готовы перелететь через ряд склепов и помочь нам по моему сигналу.

— Гр-р-р-р, сэр!

— Стреляйте, когда дело дойдет до потасовки. Я не хочу, чтобы попали в гроб отца.

Роман и Куусинен поплыли по проходу и заняли свои места.

— Я уже устал ждать, когда Хунак прикончит его, — пищал адмирал. — Пойди и убей Майджстраля!

Дрейк похолодел. Пистолет дрожал у него в руке.

— Пусть Худ сделает это, — верещал адмирал. — Или наймет кого-нибудь. Пусть отстрелят этому монстру голову!

— Есть, сэр.

В голосе адмирала послышалось самодовольство.

— Наказание злодея — это не грех, — сказал он.

— Вот что, Берти, — обиженно проговорил экс-Дорнье, — тебе не кажется, что эта шутка зашла слишком уж далеко? Что, если кто-то воспримет всерьез твою болтовню насчет убийства?

— Заткнись, ты… ты…

Покуда покойный адмирал бился в поисках подходящего эпитета, Майджстраль услышал тихий голос Романа:

— Эти люди покушаются на вашу жизнь, сэр! Мы должны уничтожить их!

Дрейк понимал, как славно было бы просто взять и скомандовать Роману убить их, а потом сесть в сторонке и ждать, когда все закончится.

Что-то в нем противилось хладнокровному убийству, невзирая на все провокации на свете.

Сердце его так отчаянно колотилось, что Дрейку стало трудно говорить вполголоса.

— Сначала надо спасти отца, — сказал он. — Если они станут сопротивляться — это одно, а если не станут — это совсем другое. У нас полно свидетелей заговора — арестовать их можно позже. Безумец в гробу и женщина, подвергнутая пластической операции с целью придать себе облик Элвиса, многого не добьются.

— Гр-р-р-р! — обиженно отозвался Роман. — Слушаюсь, сэр, — добавил он.

Майджстраль обернулся к остальным, чтобы они поняли, что он обращается к ним.

— Держите дистанцию, — произнес он. — Если мы пойдем кучей, мы станем одной большущей мишенью. Держите оружие наготове, но не стреляйте без моей команды.

«Откуда, — неожиданно удивился он, — у меня берутся эти фразы?» Он никогда не был на военной службе, всеми силами избегал опасных ситуаций, а теперь излагал тактику операции, словно какой-нибудь умудренный опытом «коммандос» из Батальона Смерти.

Наверно, все это работа подсознания. Похоже, он смотрел слишком много вестернов.

Дрейк убрал пистолет в кобуру, вытер потные ладони и снова вынул оружие.

— Послушай, Берти, — дружелюбно продолжал экс-Дорнье. — Ты ведь больше не будешь болтать всякий вздор, верно?

— Заткнись! Заткнись, заткнись, заткнись!

Почему-то от звуков голоса безумного трупа кровь Майджстраля закипела, и в гневе он вышел из-за угла и пошел по ряду номер триста, не слушаясь разума. И тут же понял, что задача оказалась гораздо труднее, чем он ожидал.

Помимо майора Зонг, в проходе находились три ее компаньона, замаскированных под Элвисов. В одном Майджстраль без труда узнал командира Худа, бывшего офицера флота, — его тучную фигуру невозможно было перепутать (невзирая на парик и нарумяненные щеки). Остальные двое походили на наемных телохранителей. Был и четвертый, если Майджстраль не обманулся — один из «настоящих» Элвисов, угрюмый юноша в одеждах из черной кожи.

Стоявший на пьедестале бюст адмирала Зонга отодвинули в сторону, чтобы он не загораживал проход к склепу. Мраморная плита, где значились имя адмирала и его боевые заслуги, была перенесена на другое место. Два гроба стояли на чем-то вроде тележек и висели в нескольких дюймах над полом — видимо, с помощью антигравитационных репеллеров. Подручный майора Зонг сидел на сиденье тележки и возился с пультом управления. Видимо, гробы засунули в один склеп, и, для того чтобы вытащить один из них, следовало извлечь оба.

Майджстраль немного успокоился. Он захватил стропы и антигравитационные репеллеры, чтобы вынести гроб отца из Грейсленда, а теперь, если все получится как надо, можно будет просто воспользоваться тележкой.

Шагая к стоявшим у склепа, Майджстраль постарался напустить на себя высокомерие и напыщенность. Пистолет он спрятал за спиной, не будучи уверен, что магазинная голограмма сделает его невидимым. Роберта и Кончита следовали за ним, держа дистанцию. Люди из команды майора Зонг подозрительно уставились на него, а покойный адмирал продолжал вопить.

— Что тут у нас за проблемы? — На фоне жутко громкого сердцебиения прозвучал слабый голос Майджстраля.

— Кого еще черт принес? — проворчала Зонг.

— Я из Элвисов, — ответил Майджстраль. — Я услыхал шум.

Майджстраль боялся, что сейчас кто-нибудь возьмет и спросит, почему на нем голограмма, но этого не произошло. Юный Элвис — такой умник — выступил вперед. На лбу у него выступила испарина.

— Никаких проблем, брат, — сказал он. — Два покойника повздорили, и мы решили перевезти одного в другой склеп. Нет причин для беспокойства.

Майджстраль задумчиво принюхался к юному Элвису.

— Не думаю, что вы вправе принимать подобные решения, — заявил он, надеясь, что догадка его верная.

Элвис растерялся и пробормотал что-то невразумительное. Зонг и Худ обменялись взглядами. Майджстраль заглянул в склеп.

— Два гроба в одном склепе? — удивился он. — Это совершенно не по правилам.

Майор Зонг шагнула вперед:

— Сэр? Если позволите…

Майджстраль посмотрел на нее. Такая фанатичка, пожалуй, не станет делать дурного или задавать лишние вопросы Элвису.

— Не помню, чтобы давал вам слово, — сказал он, и майор Зонг растерянно отступила. — Мне придется отнести гробы вниз и выяснить все с помощью соответствующих инстанций. Следуйте, пожалуйста, за мной.

На миг Дрейку показалось, что они были готовы повиноваться. Майджстраль видел их глаза, ощущал инстинктивное стремление слушаться того, кому принадлежит власть. Но случилось худшее.

Отец Майджстраля подал голос.

— Дрейк! — позвал он. — Это ты, правда, Дрейк?

Повисла долгая, жуткая пауза. Все, замерли, словно парализованные; Майджстраль по глазам врагов видел, как они мало-помалу приходят в себя. А потом Худ потянулся за пистолетом, и Майджстраль, не раздумывая, поднял огнемет и выстрелил.

— Йа-а-а-а! — С его губ неожиданно сорвался настоящий вопль ненависти. Пламя фонтанами полыхнуло у защитного поля Худа, которое он, видимо, ухитрился вовремя включить. Пули, выпущенные из чаггера Худа, отбросило от Майджстраля.

— Что за шум? — спросил отец Майджстраля. — Фейерверк?

И тут все смешалось.

Майджстраль понял, что он ничего не добьется, если просто будет стоять здесь и вопить. Более того, он находился на линии огня. Дрейк бросился на пол. Худ и один из наемников майора Зонг спрятались за гробы и принялись стрелять из укрытия. Выстрелы ужасающе громко звучали в закрытом, облицованном мрамором помещении. Огнемет плевался яркими вспышками. Завыла сигнализация, и из скрытых резервуаров на потолке полилась лиловая пена.

Элвис, застигнутый врасплох, обшаривал карманы своей кожаной куртки, тщетно пытаясь найти оружие, которого не было.

— У меня нет защитного поля! — орал он, а пули свистели над его головой. — Помогите!

— Прекратить огонь! — взревел покойный адмирал. — Прекратить огонь, ослы! У меня тоже нет защитного поля!

Стрельба мало-помалу утихла, когда сражавшиеся стороны обдумали эти слова. И тем, и другим требовалось сохранить в целости свои гробы.

— Фейерверк! — воскликнул отец Майджстраля. — Сегодня — день рождения императора?

В это мгновение у потолка возникли две фигуры — летящий голографический Элвис — Пааво Куусинен и гигантский дико ревущий Ронни Ромпер. Оба соколами кинулись на добычу.

Роман бросился к Худу, сразу заметив его, как профессионал профессионала, но по пути налетел на громилу и швырнул его туда, где спрятались майор Зонг и другие наемники. Получив мощнейший удар, Худ повалился на спину, увлекая за собой Романа в полноводную реку лиловой пены. Куусинен, действуя с безупречной логикой, прыгнул на сиденье тележки и ухватился за рычаги. Как только тележка тронулась с места, гробы свалили на пол бюст адмирала Зонга и лишили укрытия майора Зонг и ее помощника. Они тщетно пытались встать на ноги в луже пены. Майджстраль при каждом удобном случае стрелял по цели. Разряды огнемета отлетали от защитных полей, вздымая громадные тучи лилового пара.

Куусинен вывел тележку в проход, развернул и прибавил скорость. Юного Элвиса ударило в спину, тот шлепнулся физиономией в пену и заскользил на животе, пока не впечатался в лежащего на полу Майджстраля. У Дрейка искры посыпались из глаз. Он ухватил Элвиса за воротник и уже собрался было стукнуть его по башке рукояткой огнемета, но заметил, что тот и так лишился чувств.

Майджстраль поднял голову как раз вовремя — на него на полной скорости неслась тележка. Сердце его ушло в пятки. Он распластался на полу, и повозка, несомая антигравитационными репеллерами, пролетела над ним.

Дрейк снова посмотрел вокруг. В лиловом тумане он с трудом разглядел дерущихся Худа и Романа. Парик Худа уже здорово пострадал. Роман замахнулся, поскользнулся и брякнулся на пол. Худ попытался взгромоздиться на Романа, но тоже поскользнулся и полетел на пол. Оба поднялись на ноги, роняя клочья пены, и снова бросились друг к другу, и снова не удержались на скользком полу и грохнулись.

— Что происходит? — взревел адмирал. — Что творится?

Из лужи пены встала майор Зонг. Вид у нее был испуганный. Она тут же поскользнулась и с громким всплеском шлепнулась в лиловую пену.

Похоже, сторона Майджстраля выигрывала. А побеждать, на взгляд Дрейка, означало брать, когда это хорошо получалось.

— Следуйте за гробами! — приказал Майджстраль, забыв понизить голос, после чего включил летательное устройство и помчался по воздуху за удаляющейся тележкой, лицом к врагам. Как только он долетел до Кончиты и Роберты, они тоже включили репеллеры и взлетели над пеной.

Из-за завесы тумана слышались вопли, рев и звуки тумаков, которыми награждали друг дружку Роман и Худ. Майор Зонг поднялась на ноги и помчалась вслед за исчезающим дедушкой. Двое громил неуклюже встали с пола.

— Они удирают! — прокричала Зонг. — За ними!

На бегу помощники майора наткнулись на бюст адмирала Зонга, утонувший в пене, и со всего размаху шлепнулись на пол.

Куусинен довел повозку до конца прохода и отчаянно пытался развернуть ее под прямым углом, как того требовала конфигурация помещения. Это ему не удалось, и гробы полетели прямо в стену. Майджстраль не ожидал от Куусинена такой резкой остановки и налетел на тележку спиной, сбил Куусинена с сиденья и припечатал к дальней стене.

— Ох, — проговорил отец Майджстраля. — Что это было?

Дрейк встал. Он тяжело дышал, из глаз текли слезы. Он очумело посмотрел вверх — прямо на него летела Роберта.

От удара хрустнули ребра. Потом в эту кучу шлепнулась Кончита, нанеся Роберте с Майджстралем удар, удивительный для ее скромных габаритов.

— Я думала, мы успеем повернуть, — пробормотала Роберта.

Майор Зонг и ее подручные снова медленно поднялись на ноги.

— Они беспомощны! — прокричала Зонг. — Хватайте их!

Помощники, неуклюже скользя, стали продвигаться к остановившейся тележке, с каждым шагом разбрызгивая тучи пены. Майджстраль, Роберта и Кончита пробовали расцепиться. Как только им это удалось, Куусинен без сознания рухнул на пол. Майджстраль гадал, куда он уронил огнемет.

А потом Роман, который наконец разделался с командиром Худом, встал и взлетел, раскинув руки.

Он протаранил головой майора Зонг, подхватил двоих ее подручных. Все трое как подкошенные рухнули вниз. Роман полетел туда, где Майджстраль и две дамы пытались оторваться друг от друга, схватил бесчувственного Куусинена и усадил за пульт управления повозкой.

— Вести тележку, сэр? — спросил Роман.

— Ради всего святого, — пробормотал Майджстраль.

— Подъемником не пользуйся, — добавила Кончита. — Охранники, наверное, уже спешат сюда из-за того, что сработала сигнализация.

Они побежали по лестнице. Тележка летела над ступнями на репеллерах. Повороты на лестничных площадках отнимали драгоценные секунды, и к тому времени, когда повозка взломала какую-то дверь и помчалась по длинному туннелю, майор Зонг и ее подельники уже нагоняли компанию.

— Куда он ведет? — спросила Роберта.

— Не знаю, — ответил Майджстраль. — Карты у Куусинена, а он выведен из строя.

— Что это за шум? — удивилась Кончита. Отдаленный, мощный гул напоминал рев далекого океана. Он был где-то впереди.

Тележка пролетела еще через пару дверей и вылетела на обширное темное пространство. Здесь шум слышался намного громче. Испуганные люди разбегались в стороны. А потом темнота исчезла, и Майджстраль с ужасом понял, что было источником такого шума.

Тысячи людей…



Гарвик действительно раскачал их. Он держал зал в своем лохматом кулаке.

Он слыхал, что его считали лучшим Элвисом среди хозалихов. И уж конечно, он был одним из лучших Элвисов, ныне живущих. Он выучил сложнейший и древнейший земной язык, которым уже нигде не пользовались, — тот мертвый язык, на котором король записывал свои шедевры. Гарвик посвятил тысячи часов серии особых упражнений, предназначенных для того, чтобы разработать непослушные хозалихские бедра и торс и исполнять такое необходимое вихляние бедрами, выработал особую петушиную походку, научился припадать на колени и бросаться к микрофону — словом, освоил весь набор телодвижений Элвиса, требуемых при исполнении обязательной программы. Это был Высший Ритуал. А представления в стиле Высшего Ритуала требовали высочайшей достоверности. Каждый шаг, каждый жест или ухмылка — все исполнялось с классическим совершенством, при этом особое внимание уделялось форме. Тут не было места случайности или спонтанности. Все проделывалось с величайшей скрупулезностью, каждый нюанс был четко отточен и проконтролирован — чтобы все укладывалось в рамки величайших интерпретаторов Элвиса былых времен.

И вот теперь все его труды увенчались успехом. Гарвик «вживую» выступал перед многотысячной аудиторией и владел всеми. Мемфисская публика считалась самой искушенной, самой требовательной. Но если тебе удавалось завоевать ее симпатию, ты навсегда оставался в ее сердце.

Гарвик начал свое выступление с песен «Все Встряхнитесь» и «Тюремный Рок», чтобы расшевелить зрителей. Он положил их на лопатки, исполнив «Сдавайся» и «Разбитое Сердце на Продажу». Потом перескочил к «Сегодня Хорошо Танцевать Рок-н-ролл». Это сопровождалось извержением водных струй фонтанов у подножия сцены. Воду подсвечивали цветные прожекторы — получилась настоящая феерия. И вот он уже приготовился выдать свой коронный номер — «Отель, где Разбиваются Сердца»[24]. Над припевом Гарвик работал несколько месяцев, чтобы добиться тончайшей интонации в бормотании фразы. «Я буду так одинок».

Но перед тем он хотел ввести аудиторию в состояние экстаза. Он старательно принял Шестую Позу Элвиса, склонив голову вбок ровно на шестьдесят градусов и искоса поглядывая в зал.

— «Well», — пропел он и зал взревел. Гарвик принял Седьмую Позу, позу провоцирующего «Взгляда исподлобья», которая для хозалиха была крайне трудна, поскольку для этого требовалось смотреть на публику вызывающе, действительно недружелюбно, но у хозалихов лоб совсем не такой, как у людей, и поэтому здесь все зависело от тщательно продуманного эффекта и иллюзии.

— «Well», — вновь повторил Гарвик, и семь тысяч фанатов Пресли одобрительно загудели.

Он выждал положенные шесть секунд.

— «Well», — спел он снова и заметил, что справа что-то движется. Не смея изменить позу, он стрельнул глазами в эту сторону и почти сразу же пожалел об этом.

Три голографических Элвиса, роняя клочья лиловой пены, летели на всех парах прямо к сцене в сопровождении тележки, на которой стояли два длинных металлических ящика, покрытых слоем такой же пены. Четвертый Элвис валялся на повозке — не то пьяный, не то без сознания, а пятая фигура — надменный рыжеволосый гигант с застывшей ухмылкой восседал за пультом управления.

«Ронни Ромпер?» — в ужасе подумал Гарвик, однако ему требовалось оставаться в позе «Взгляда исподлобья» еще пять — восемь секунд, необходимых для того, чтобы вызвать у публики восторженный экстаз.

Тележка мчалась на него, не собираясь останавливаться. Гарвик был потрясен ужасом представшей перед ним дилеммы. Отступи он в сторону — и тысячелетние традиции опорочены, а его карьера погублена. Останься он на месте — повозка вместе с грузом и рыжеволосым водителем переедет его.

Гарвик решил стерпеть. Он упрямо стоял в Седьмой Позе, отчаянно склабясь. Зрители затаили дыхание. А потом Гарвик почувствовал, как тележка тащит его по спине, а когда из глаз у него посыпались искры и он шлепнулся на пол, толпа разразилась радостными воплями.

Гарвик всю свою жизнь репетировал не для того, чтобы вот так запросто сдаться. Он встал, выпрямился, по-прежнему цепко сжимая микрофон… машинально принял Одиннадцатую Позу «Король в славе».

«Я»… — начал он, чувствуя, как весь мир кружится и плывет, и вдруг, несмотря на головокружение, заметил, что на сцену приземлились еще трое Элвисов… а один из них, похоже, Рут Зонг… и между ними и первой компанией Элвисов завязалась драка. Одного из первой группы Элвисов сбили с ног.

«Поклонники вряд ли обвинят меня в происходящем», — подумал Гарвик. Стараясь оставаться в образе, он шагнул вперед и потрепал одного из Элвисов по плечу.

— Что тут происходит? — спросил он, бессознательно употребив тот самый мертвый язык, на котором пел весь вечер.

Элвис развернулся, врезал ему по физиономии и повалил на сцену. Публика взревела.

Гарвик решил, что пора сматываться, но это оказалось куда труднее, чем он ожидал, поскольку один из дерущихся Элвисов, а за ним и другой, налетели на него и шлепнулись на пол.

Гарвик помотал головой, чтобы очухаться, и снова осторожно поднялся на ноги. К драчунам присоединился еще один — жуткого вида человек в клацающем механическом костюме. Когда он взбирался на подмостки, с него ручьями текла вода. Наверное, он добирался до сцены через пруд.

— Рут! — прокричал мужчина, дурацки улыбаясь.

— Мило! — крикнул один из Элвисов. — На помощь!

Теперь Гарвик уверился в том, что это Рут Зонг, на которую насели и колотили еще двое Элвисов.

Гарвик собрался прийти ей на помощь — по крайней мере она была тем Элвисом, которого он знал. Но стоило ему броситься к Рут Зонг, как Мило схватил его сзади за стоячий воротник.

— Крыса! — завопил Мило и принялся так трепать Гарвика, что у того застучали зубы. Гарвик полетел через всю сцену. Гидравлические устройства экзоскелета испустили шипение.

В глазах у Гарвика потемнело, но когда он потряс головой и снова обрел зрение, битва продолжалась. Элвисы носились по сцене, а в центре Мило сражался с Ронни Ромпером. Рык, стук, шипение гидравлики и клацание металла сопровождали удары, наносимые кулаками, ногами, и шум от столкновения со сценическим оборудованием и панцирем Мило.

Один Элвис ударил другого так сильно, что у того слетел парик. Кто-то кого-то стукнул микрофонной стойкой. А какой-то Элвис пытался задушить противника.

Молодая женщина бросилась на подмостки. Ее голову венчала прическа в виде скалы, а вокруг кружились информационные сферы. Она кинулась в самую гущу. А потом на сцену взобралась компания меднокожих коротышек. На Элвисов они плевать хотели — они охотились за женщиной.

За коротышками поднялся старик, который, размахивая своей палкой во все стороны, колотил всех Элвисов подряд.

Публика неистовствовала.

Мило заехал кулаком в Ронни Ромпера. Тот упал на тележку, но не сплоховал. Рыча, как демон, он подхватил один из ящиков — уж не гроб ли? — и словно тараном ударил им в грудь Мило. Мило покачнулся и отпрянул. Ронни воспользовался преимуществом и принялся охаживать Мило ящиком снова и снова. Мило оказался на самом краю сцены. Он отчаянно махал руками, напоминая ветряную мельницу, и пытался сохранить равновесие.

— Убейте их всех! — послышался крик из одного гроба.

Ревущий Ронни, похоже, именно это и намеревался сделать. Он ударил в последний раз, и Мило, издав отчаянный вопль, сорвался с подмостков в пруд, взметнув тучу брызг. А потом Ронни поднял гроб над головой, еще раз взревел и швырнул ящик Мило вдогонку. Раздался жуткий металлический скрежет, а потом сверкнула яркая вспышка — словно произошло короткое замыкание.

На подмостках без сознания валялись четверо Элвисов, среди которых, как понимал Гарвик, была Рут Зонг.

Один из Элвисов, еще державшийся на ногах, и Ронни Ромпер, подобрали двух бесчувственных товарищей и улетели, прихватив тележку. Трое раненых Элвисов остались на сцене. Публика ревела и орала: «Бис!»

Гарвик, который соображал все еще неважно, вдруг понял, что спасен. Он неуклюже поднялся на ноги, ковыляя, добрался до края сцены и подобрал микрофон. И снова принял Седьмую Позу.

— «Well-l-l-l», — повторил он, и аудитория обезумела. Гарвик держал позу шесть секунд, потом еще шесть, а потом — еще шесть. Восторгу публики не было конца. Видимо, Гарвик установил некий рекорд. Наконец он взмахнул рукой, давая сигнал включить фонограмму «Отеля, где Разбиваются Сердца», и встал в могущественное положение «Взгляда исподлобья», готовясь пропеть первую строчку. Но тут, к несчастью, он ступил в лужицу лиловой пены, которая разлилась по всей сцене.

Звучали начальные аккорды «Отеля…». Несколько секунд Гарвик исполнял головокружительный, виртуозный танец, после чего шлепнулся на подмостки.

Распластавшись на полу, он слышал восторженные вопли публики. «Наконец-то я бессмертен», — успел подумать Гарвик и потерял сознание.



Майджстраль и его товарищи добрались до двери, ведущей за кулисы, и она автоматически открылась на сигнал, испускаемый кодированной булавкой. Дрейк похолодел: на него смотрел исключительно по-боевому настроенный отряд до зубов вооруженных охранников под командованием того самого офицера, который пропустил их в Сердце Грейсленда.

«О, Господи!» — подумал Майджстраль и приготовился сдаваться.

Перед его мысленным взором распахнулась дверь темницы.

Военный оторвался от портативного сканера:

— Будут какие-нибудь распоряжения, сэр?

Майджстраль просветлел.

— О, да, — сказал он. — Какие-то мнимые Элвисы только что прервали концерт. Ступайте на сцену и арестуйте их.

Офицер отсалютовал:

— Служение Элвисам — постоянный источник радости для меня!

Ошарашенная компания Майджстраля покинула театр военных действий, роняя лиловую пену, а охранники приступили к выполнению своих обязанностей.

— Мы веселимся вовсю, Дрейк? — спросил экс-Дорнье. — Я что-то не пойму.

18

Генерал-полковник Вандергильт вошла в северо-западную гостиную Твар, и Майджстраль отметил, что надменности у нее поубавилось. Теперь, когда она должна была пробиться через толпу репортеров у ворот поместья и испросить разрешения у слуг войти в дом, она смотрелась совсем по-другому.

Даже волосы ее не выглядели столь пугающе — из-под шлема выбилось намного больше непослушных прядей, и это тоже порядком сбивало спесь с их хозяйки.

Дрейк не мог скрыть, как обрадовала его эта перемена.

— Генерал Вандергильт, — обратился он. — Дворецкий сказал мне, что у вас есть новости?

Вандергильт ответила по-уставному, уделяя внимание только фактам:

— Майор Зонг созналась, что участвовала в заговоре с целью вашего убийства путем провокации ряда дуэлей. Кроме того, она созналась в намерении похитить гроб вашего отца.

Майджстраль кивнул.

— Поздравляю, видимо, у вас блестящая техника ведения допросов, — сказал он. — Я думал, она окажется более крепким орешком.

Вандергильт дотронулась до выбившейся пряди и собралась было накрутить ее на палец, но быстро отдернула руку.

— Я тут почти ни при чем, — ответила она. — Элвисы велели ей признаться.

— А-а-а. Очень любезно с их стороны.

— Тот Элвис, что участвовал в заговоре, — Элвис XIV, кстати, тоже сознался. Думаю, остальные Элвисы подвергнут его официальному отречению.

— Элвисы, — улыбнулся Майджстраль, — несомненно, вместилище мудрости.

Вандергильт немного покраснела.

— Что же касается организатора заговора… — начала она.

Майджстраль улыбнулся шире, а Вандергильт зарумянилась сильнее.

— Вы имеете в виду адмирала флота Зонга? — прервал он ее. — Нельсона Неервиндене? Героя Человеческого Созвездия? Рьяного борца за чистоту человеческой расы?

Вандергильт откашлялась.

— Да, — пробормотала она. — Адмирала Зонга. Как персона, официально объявленная покойной, он не может быть наказан по всей строгости закона, но, похоже, это уже и не нужно. Гроб его пострадал — не то от удара, не то от случайной пули, а потом упал в воду и… произошло короткое замыкание.

Майджстраль подумал о том, что же случилось, когда гроб вспыхнул.

— Адмирала больше не существует? — спросил он.

— То существование, в котором он пребывал, прервано.

— Какой постыдный конец для великого человека, — усмехнулся Майджстраль. — Участие в пошлом, злобном заговоре, направленном на похищения и убийства.

Майджстралю удалось сдержаться и не расхохотаться.

Он уставился на ботинки генерал-полковника. Она снова откашлялась.

— Такое впечатление, что капитан Хэй в заговоре не участвовал, — сказала она, — и защищал исключительно честь своей невесты. Он серьезно ранен выбросами энергии из гроба адмирала Зонга и в настоящее время находится в больнице.

— Какой позор, — ухмыльнулся Майджстраль.

— Безусловно, — согласилась Вандергильт, и в глазах ее снова появился металлический блеск. — Остается только выяснить, кто нелегально проник в Грейсленд, чтобы освободить вашего отца, и устроил перестрелку в месте священного упокоения. — В голосе Вандергильт зазвучали нотки надежды. — Эти люди, если они будут найдены, непременно будут арестованы.

— Рад бы помочь вам, генерал, — произнес Майджстраль. — Но, увы, я и понятия не имею, кто бы это мог быть. Единственное, что мне известно, так это то, что мой отец каким-то образом снова оказался в своей комнате. На вашем месте, — предложил он, — я бы порасспрашивал Элвисов. Может быть, это они разузнали про заговор и действовали сами.

Глаза Вандергильт потемнели. Она тряхнула головой, чтобы отбросить со лба волосы.

— Я это учту, — ответила она.

— Конечно, — соврал Майджстраль, — я исхожу из своих сведений и делаю вывод, что Элвисы были столь потрясены происшедшим в месте священного упокоения, что они никогда не станут официально преследовать того, кто пытался нанести оскорбление их касте.

Вандергильт кисло усмехнулась:

— Вы располагаете информацией, вот как?

— К несчастью для юрисдикции, да, — ответил Майджстраль.

— Остается решить вопрос, — сказала Вандергильт, — о вашем иске. Если майор Зонг предстанет перед судом, вам, конечно, придется пересмотреть свои планы и задержаться на Земле на неопределенное время, что крайне неудобно лично для вас и для вашей карьеры.

В глазах Вандергильт промелькнула слабая надежда.

— И потом — дело получит громкую огласку, — добавил Майджстраль.

— Верно. — Вандергильт уцепилась за эту соломинку. — Вам этого не хочется, я уверена.

— И конечно же, огромный резонанс вызовет обличение морального банкротства прочеловеческого движения, что будет иметь непредсказуемые последствия для принятия «Акта о безопасности и подстрекательстве», который легализует формы дискриминации в отношении инопланетян и значительно расширит рамки действия, помимо других инстанций, Корпуса специальной службы, в котором вы состоите.

Лицо Вандергильт превратилось в застывшую маску.

— Я не могу об этом судить, сэр.

Ленивые глаза Майджстраля загорелись любопытством.

— А вот я не понимаю, какие уж такие неудобства сулит мне судебное разбирательство, — сказал он. — Мое присутствие может и не понадобиться, если майор Зонг признала свою вину. Ну и конечно, — добавил он, тонко улыбнувшись, — так называемая справедливость требует, чтобы я учинил преследование по закону.

— Как пожелаете, сэр, — отчеканила Вандергильт.

— Я должен что-нибудь подписать?

— Вот здесь, сэр.

Майджстраль поставил на протоколе размашистую, с завитушками, подпись.

— Что ж, прекрасно, генерал Вандергильт, — проговорил он. — Приступайте.

— Да, сэр.

Майджстраль командирски взмахнул рукой:

— Идите и арестуйте преступников, офицер!

— Да, сэр.

Генерал-полковник Вандергильт строевым шагом направилась к двери, яростно засовывая под шлем выбившиеся пряди.

Майджстраль, чрезвычайно довольный беседой, отправился из северо-западной гостиной в комнату, смежную с юго-восточной.

Николь оторвалась от документов, которые изучала. А изучала она, где лучше готовят мясо по-нормандски в Луна-Сити — городе, куда она должна была вскоре лететь.

— Все прошло хорошо, Дрейк? — спросила она.

— Похоже, да.

Он сел рядом с ней на диван.

— Очень многое произошло с твоей помощью, — сказал он.

— Я очень рада. Эти люди — настоящая отрава.

— Это точно. А теперь они не только проиграли, но еще обличены и унижены.

Николь посмотрела на Майджстраля своими знаменитыми голубыми глазами:

— У тебя на редкость опасная жизнь, Дрейк.

— Может быть. Но мне все-таки везет. — Он взял ее за руку. — А больше всего мне везет на друзей.

— Спасибо.

— Я всегда буду благодарен тебе за нашу дружбу.

Она склонила голову набок и внимательно посмотрела на него:

— Почему-то мне чудится здесь какой-то подвох.

— Мне жаль, Николь.

— И мне тоже. — Она задумалась. — Ты — единственный мужчина, которому удавалось меня победить, Дрейк, знаешь? Целых два раза.

— Несмотря на все разочарования, я думаю, что процент твоих побед остается потрясающе высоким.

Она усмехнулась:

— Возможно.

— Надеюсь, это не помешает тебе время от времени интересоваться. Я могу и передумать.

— Ну… — Николь высвободила руку и встала с дивана. — Наверное, это было глупое предложение.

— Я так не считаю, моя госпожа.

Майджстраль встал, проводил Николь до двери и обнюхал ее уши.

— Когда снова попадешь в смертельную переделку, — сказала Николь, — не забудь позвонить.

— Не забуду. Спасибо тебе за все.

— Передай мою любовь Роману.

— Непременно. Спасибо еще раз.

Сердце его сжалось от грусти, когда он смотрел вслед Николь. «Если бы только, — думал Майджстраль, — я мог раздвоиться или расстроиться, тогда бы уж я точно сделал правильный выбор. Раздваиваюсь же я, когда показываю фокусы. Жаль, что это длится недолго».



Немигающие темные глаза князя Хунака смотрели немного неуверенно. Майджстраль вспомнил об обсидиановых ножах и окровавленных алтарях.

— Я только что обо всем узнал, — сказал Хунак.

— Очень любезно с вашей стороны.

Хунак моргнул:

— Я должен извиниться, верно? Я неправильно все понял.

— Кое-какие хитрецы приложили к этому руку.

— Спасибо. И все-таки меня слишком легко обвели вокруг пальца.

— Вы позволили ее милости герцогине Беннской уговорить себя не торопиться, и это помогло мне разобраться с ситуацией. Я благодарен вам за отсрочку.

В глазах Хунака снова блеснули обсидиановые ножи.

— Я считаю, что зачинщиков следует наказать. Я послал эмиссаров, чтобы они проучили майора Зонг и Элис Мэндерли, которые так подло злоупотребили моим гостеприимством.

Элис Мэндерли, Кении Чанга и Дрекслера отпустили, как только отряд Майджстраля вернулся из Грейсленда. Майджстраль сильно подозревал, что Элис и Кенни надо срочно заказать билеты на первый же лайнер, стартующий с Земли.

Дрекслеру, лишенному всех сбережений, придется где-то разжиться деньжатами, чтобы удрать, а эта задача усложнилась из-за того, что весь воровской инструментарий хозалиха остался у Майджстраля. Дрейк не сомневался в том, что Дрекслеру уже никогда не устроиться на службу к первоклассному взломщику после того, как его вероломство было так старательно изложено всеми средствами массовой информации.

— Вы случайно не знаете, — спросил Хунак, — где найти мисс Мэндерли?

— Боюсь, не знаю, — ответил Майджстраль и задумчиво повертел на пальце перстень с бриллиантом. — Я был бы вам крайне признателен, если бы вы отложили все разбирательства с майором Зонг до окончания судебного процесса. Мне бы очень хотелось, чтобы ее дело получило широкую огласку и имя было дискредитировано.

Хунак кивнул:

— Я серьезнейшим образом обдумаю вашу просьбу.

— Благодарю вас.

— Моим эмиссарам никак не удается схватить Мангулу Эриш — она все время скрывается, как только они появляются.

Майджстраль сдержал улыбку:

— Это ужасно огорчительно, ваше высочество.

— А теперь я узнал, что она уволилась и улетела из системы.

— Может быть, это тоже своеобразная победа.

— Это надо обдумать. Впрочем, сначала я постараюсь оповестить о ее бегстве как можно больше народу.

— Надеюсь, другие журналисты запомнят этот случай.

Хунак зловеще улыбнулся:

— Я тоже надеюсь. И полагаю, вы не откажетесь снова посетить мой Подводный дворец. На этот раз я обещаю вам более приятное времяпровождение.

Майджстраль кивнул:

— Не премину воспользоваться вашим приглашением. Сейчас я не слишком уверен в своих планах.

— Что ж, тогда до свидания. Благодарю вас за понимание.

— Прощайте. Пламенный привет рыбе-жабе.

— Всенепременно передам.

Лицо Хунака растаяло на экране. Майджстраль был жутко доволен.

Все шло хорошо.



— Папа?

— Дрейк? Это ты, Дрейк?

— Да, это я.

Майджстраль сел на стул и дал охранникам знак удалиться.

Он не позволит, чтобы отцом завладел какой-нибудь очередной политический безумец. Он нанял отряд до зубов вооруженных телохранителей — вернее, гробохранителей, которым полагалось сидеть в комнате рядом с гробом и оберегать его от всяких приключений, пока экс-Дорнье не будет перевезен в фамильный склеп.

Правда, охранникам приходилось выслушивать болтовню покойного, но им за это хорошо платили.

— Как дела, папа? — спросил Майджстраль.

— Ну… — отозвался покойный герцог. — Я, похоже, мертв.

— Да, — согласился Майджстраль. — Я заметил. Я хотел узнать, как ты себя чувствуешь после пережитого приключения?

— Это ты про Берти? Все в порядке. Я так повеселился!

— Берти?

— Ну, мой школьный дружок. Он такой изумительный розыгрыш придумал. Из области метафизики.

Майджстраль на минутку задумался, но ничего путного в голову не пришло.

— Рад, что тебе понравилось, — сказал он. — Хочешь чего-нибудь?

— Хорошо бы чашечку какао с бисквитом.

Майджстраль вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Может, и получится.



— Тебе горячий привет от Николь.

— Благодарю вас, сэр.

— Тебе еще что-нибудь нужно?

— Благодарю вас, сэр, нет. У меня есть все необходимое.

Уходя из палаты Романа, Майджстраль улыбнулся.

Хозалих быстро поправлялся. Пугающая краснота с него мало-помалу сходила, и он приобретал нормальный, здоровый серый цвет. Постепенно пробивался черный пушок. Новое годичное кольцо подживало.

Линька Романа, слава Двенадцати Смиренным Добродетелям, закончилась.

Но в больницу слуга угодил не из-за линьки. Подняв над головой гроб адмирала Зонга, Роман потянул мышцы спины.

«Лорду, — подумал Майджстраль, — подобает лежать в постельке, когда у него болит спинка». Пусть Роман привыкает к таким привилегиям.

Майджстраль пересек холл и постучался в палату Роберты. Войдя, он увидел, что Роберта сидит в кровати, улыбается и болтает с Младшим, который приехал ее навестить.

Во время потасовки в Грейсленде Роберта получила перелом нескольких ребер. В больницу она согласилась лечь больше из-за того, что тут уже находились близкие — Батти и Пааво Куусинен. Она решила присоединиться к их компании.

— Привет, Роберта. Привет, Уилл.

Младший встал со стула:

— Привет, Дрейк.

— Рад видеть тебя, Уилл.

Майджстраль обнюхал уши Роберты и чмокнул ее в щеку.

— Ну, как ребрышки?

— Неплохо.

— А у мистера Куусинена как дела?

— Врачи хотят понаблюдать за ним. Но пока ничего серьезного не нашли.

— Прекрасно.

Младший неловко переминался с ноги на ногу.

— Я пожалуй, пойду, — промямлил он. — Только вот… — Он улыбнулся. — Дрейк, хочешь посмотреть карточный фокус?

— Очень хочу.

Фокус Уилл показал сложнейший — с подменой, сдвижкой и подтасовкой. И когда в конце концов он вытащил из колоды три «гребца», Майджстраль и Роберта страшно удивились и поздравили его с успехом.

— Здорово сработано, — похвалил Майджстраль.

— Спасибо, — просиял Младший. — А можно добиться большего совершенства?

— Ну, можно еще немного позаговаривать зубы зрителям. И потом, с моего места видно, как ты согнул мизинец.

Младший немного расстроился:

— О…

— Отработай это перед зеркалом.

— Обязательно. Спасибо. — Он задумался. — Знаешь, Дрейк, мне бы хотелось попросить у тебя совета, если можно.

— Конечно.

— Джозеф Боб интересуется, не вызвать ли ему Элис Мэндерли и майора Зонг на дуэль.

Майджстраль немного поразмыслил.

— Дело в том, что револьвер украл Дрекслер, а не Элис.

— Джей Би не станет стреляться со слугой.

— Я этого не знал. Но можно было предположить. Майору Зонг грозит суд, в результате чего она будет дискредитирована навсегда, как я думаю.

Младший грустно кивнул:

— Это верно.

— И еще — строго между нами… — Майджстраль взял Младшего за руку и улыбнулся. — Поединки — это ужасно глупая традиция, как тебе кажется?

Младший, похоже, удивился.

— А-а… Ну, если ты так считаешь. — Он шаркнул подошвами. — Я уже и так отнял у вас уйму времени. До свидания, Дрейк, и спасибо тебе. Увидимся, Роберта.

Роберта помахала ему рукой:

— Пока, Уилл.

Майджстраль присел на краешек кровати Роберты.

— Наверное, я не отблагодарил тебя как следует, — сказал он. — Ты избавила меня от пыток Хунака и так рисковала вчера. Ты была великолепна, и я рад, что все твои страдания — это несколько сломанных ребер.

Фиалковые глаза Роберты потеплели.

— Я так рада, что все закончилось, — сказала она.

— Я тоже. — Он улыбнулся и взял ее руку. — У меня было время подумать.

— Наконец-то. — Роберта мигом подобралась. — Ну и каков итог твоих раздумий?

— Ты сделала мне удивительно лестное предложение…

Роберта помрачнела:

— Но ты не собираешься принимать его?

— Сейчас моя жизнь слишком нестабильна, чтобы думать о женитьбе…

— Ждать нельзя, — коротко бросила Роберта.

— У нас даже не было возможности спокойно провести какое-то время вместе, чтобы получше узнать друг друга.

Она вздохнула:

— Я знала, что так случится. С нашей первой ночи.

Майджстраль изумленно навострил уши:

— Прошу прощения?

— Ну… Понимаешь, той ночью все было… не так, как я ожидала. Мне было очень приятно… и ты был очень мил, но чего-то… не хватало.

Майджстраль был потрясен.

— Но это ж была наша первая ночь, — пробормотал он. — Следовало ожидать, что что-то не получится.

Она махнула рукой:

— Нет, не в этом дело. Просто… ну… я ведь хотела быть с тобой много лет. А все оказалось не так, как я себе представляла.

Майджстраль обиделся. «Разве я виноват, — подумал он, — что не смог соответствовать идеалу порочных фантазий школьницы?»

— Может быть, — выдавил он, — ты ждала чего-то необыкновенного.

— А что скажешь об Уилле?

Майджстраль выпучил глаза:

— Извини?

— Не выйти ли мне за него замуж?

— А-а-а…

— Если уж не за тебя, — печально проговорила Роберта, — то хоть за кого-то. В последние дни я много общалась с Уиллом. Он кажется мне вполне подходящим.

Майджстраль задумался.

— С точки зрения родословной пара получается достойная.

Глаза Роберты вспыхнули.

— Он, правда, немного неопытный, — призналась она, — но, думаю, мне удастся превратить его в мужчину.

Майджстраль ужасно радовался тому, что не согласился на помолвку. Конечно, все могло замечательно сложиться поначалу, но вряд ли выдержало бы проверку временем.

— Если мне будет позволено высказать свое мнение, — проговорил Майджстраль, — то я считаю, что мужчин не делают, они ими становятся сами. Партнерша может облегчить эту задачу, но не может ничего сделать за мужчину.

Роберта нахмурилась.

— Проблема Уилла в том, — добавил Дрейк, — что он не способен ни на что неординарное. Если вы поженитесь, вдохнови его на то, чтобы он стал кем-то еще, а не только принцем-консортом.

Роберта немного заинтересовалась:

— Думаешь, ему нужно какое-нибудь хобби?

— Ты — знаменитая наездница, — заметил Майджстраль. — Наверное, не будь у тебя этого увеселения, ты была бы не такой выдающейся?

— Хм-м-м… — пробормотала она и нахмурилась.

Выйдя от Роберты, Майджстраль постарался припомнить ночь, проведенную с ней, и ощутил холодное раздражение и обиду. «А тогда ей так понравилось», — подумал он. И ему показалось, что он был на высоте.

А потом у него закралось подозрение: уж не маленькой ли местью было все это? Весьма возможно.

Он заглянул в палату к Куусинену и увидел, что тот спит. Куусинена придется поблагодарить позже.

В соседней палате лежала тетушка Батти. Майджстраль зашел к ней, высказал свое восхищение Робертой, а потом упомянул о том, что должен с превеликим сожалением отказаться от женитьбы на герцогине.

— Вот как, — пробормотала тетушка Батти, и ее ушки наклонились вперед от огорчения. — Это не лучшим образом скажется на моем положении в семействе. Большинство домашних считает, что Бобби ведет себя эксцентрично, а я ее поощряю. И когда начнутся выяснения, мне здорово нагорит.

— Если это послужит вам хоть каким-то утешением, то она, похоже, уже нашла мне замену. Это Уилл Младший.

Батти задумалась.

— Что ж, — проговорила она, — могло быть и хуже.

— Надеюсь, это не скажется пагубно на моей биографии.

Батти нахмурилась:

— Некоторые из родственников сочли бы подобный отказ оскорблением. А я, пожалуй, смотрю на это более лояльно. Я постараюсь исполнить свой долг историка и избежать того, чтобы случившееся как-то отразилось на вашем, так сказать, доблестном образе.

«Доблестном?» — подумал Майджстраль и почувствовал приступ паники.

Он непременно должен взглянуть на эту рукопись.



В последней палате лежала Кончита. Она, как и Куусинен, в драке лишилась сознания, и за ней тоже наблюдали врачи. Майджстраль приоткрыл дверь в палату и увидел, что Кончита смотрит видео.

— Привет, — сказал он и постучал.

Она просияла:

— Привет! А я видюшку смотрела.

Майджстраль взглянул на экран и увидел мужчин в «стетсонах», которые верхом мчались по прерии.

— Ты любишь вестерны? — спросил он.

— Больше всего на свете.

«Все лучше и лучше», — подумал Майджстраль.

Кончита улыбнулась и похлопала по кровати рядом с собой. Майджстраль закрыл дверь, лег рядом с Кончитой и обнял ее.

Поцелуй получился долгим и очень приятным.

— Почему бы тебе не остаться? — спросила Кончита, оторвавшись от его губ.

— Других планов у меня и нет, — ответил Майджстраль и на мгновение задумался. — Пожалуй, запру дверь.

— Ты можешь запереть больничную дверь?

— Если лучший взломщик в галактике не может придумать, как это сделать, — заметил Майджстраль, — то грош ему цена.



Чуть позже Кончита свернулась клубочком под боком у Майджстраля, положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Майджстраль думал о случившемся.

— Ты не разочарована?

— Разочарована? С какой стати?

— Скажем, у тебя нет чувства, что твои фантазии не осуществились? Твои ожидания не обмануты?

— Не говори глупостей, — пробормотала она и зевнула. — Не возражаешь, если я вздремну немножко, а?

«Роберта, — решил Майджстраль, — просто ошиблась».

Тут судьей был опыт.

— Я только об одном хочу попросить, — сказал он.

— М-м?

— Ты должна изменить прическу.

— Гребень? Но из-за него я кажусь выше ростом!

— У тебя и без того прекрасный рост.

— Ну, ладно. Спасибо за комплимент.

— Гребень к чертям, ладно?

— О… — сонно пробормотала Кончита. — Ну если ты так настаиваешь…

Кончита уснула, а Дрейк заметил, что фильм все еще идет. Он поискал глазами сервисную пластину, чтобы отключить видеоплейер, но оказалось, что до нее не дотянуться, чтобы не разбудить Кончиту.

Майджстраль посмотрел на экран. Вестерн закончился, и на Дрейка уставилась рыжеволосая кукла с идиотской ухмылочкой.

«Ронни Ромпер, — подумал в ужасе Майджстраль. — О нет!»

Он в отчаянии уставился на сервисную пластину.

— Проклятие, дядюшка Амос, — говорила кукла. — Ну я и напугался! Аж коленки друг о дружку стукались!

— Да, страшные были динозавры, — сказал дядюшка Амос, попыхивая трубочкой. — Я и сам разволновался.

— Я так перепугался, что чуть не дал деру.

— Но не дал, — отметил дядюшка Амос. — Это-то и важно.

Ронни выпучил глаза:

— Не понял, дядюшка Амос?

Дядюшка Амос смотрел на Ронни из-под пушистых седых бровей.

— Храбрость — это не значит ничего бояться, — пояснил он. — Парнишка, на которого могло налететь стадо динозавров, выглядел бы очень глупо, если бы не испугался, разве не так?

— Черт. Наверное, так.

— Герой — это тот, кто, преодолевая страх, делает то, что должен делать.

— Потрясно, дядюшка Амос, — проговорила кукла. — А я и не знал.

Майджстраль смотрел на экран.

«И я не знал», — подумал он.

И тут его охватило чудесное чувство. Он лег на спину и вспомнил всю свою жизнь. В шестнадцать лет он должен был впервые драться на дуэли, и тогда решил, что он трус.

Но ведь он же дрался на поединке — и не на одном — всего несколько дней назад, да и в промежутках ему приходилось попадать в такое положение, что он либо сам стрелял в людей, либо они стреляли в него, или — все вместе. А вчера, во время налета на Грейсленд, он отдавал приказы так, словно был искушенным бойцом, а не трусливым воришкой.

Не сказать, чтобы все это время он не испытывал страха. Но, точно также, как Ронни Ромпер, он сделал то, что должен был сделать, и не убежал. Вернее, убежал тогда, когда пришла пора убегать.

И, конечно, смысл его профессии в том, чтобы забираться в дома других людей. Предпочтительно, конечно, в такое время, когда никого нет дома, но это скорее обычный здравый смысл, а не следствие его храбрости.

«Пожалуй, — решил он, — в юности я себя недооценил».

Он посмотрел на экран и моргнул.

«Спасибо, Ронни».

Кукла в конце концов пригодилась.

Кончита мирно спала у него на плече. Майджстраль смотрел вверх, сквозь больничный потолок, на Вселенную, которая таила в себе необычайные возможности.



Несколько месяцев спустя, когда они с Робертой вернулись в Империю, тетушка Батти обнаружила, что ее рукопись пропала.

Исчезли все сведения, почерпнутые ею из составленной Романом родословной, записи разговоров с Джозефом Бобом и отцом Майджстраля. Все испарилось.

А ведь она помнила, что самым тщательным образом упаковала записки.

Батти долго думала об этом. «Как глупо», — решила она. Память у нее была прекрасная, и, уж конечно, она могла обойтись теми сведениями, которые оставались у нее дома. Второй том был почти завершен. А с третьим придется повозиться.

«Никогда не обижай своих биографов, — подумала Батти. — Они… то есть мы умеем мстить».

А уж если и существовал мастер интерпретации, легкой мистификации, способной бросить тень на образ героя, поставить под сомнения его поступки, — без сомнения, это и был биограф.

«А уж я постараюсь, — пообещала она, — очень даже постараюсь, работая над фигурой Майджстраля. И если он пожалеет о результатах, кто же в этом будет виноват?»

1

Билли-Кид, «Крошка Билли», настоящее имя — Уильям Г.Бонней (1859—1881) — знаменитый американский гангстер.

2

Элвис Пресли (1935—1977) — легендарный «Король рок-н-ролла»; сравнив даты жизни героев вестерна, легко убедиться, что в действительности встретиться они не могли; упоминаемая Кэти Элдер — персонаж скорее всего вымышленный, так как в жизнеописании Элвиса Пресли не фигурирует.

3

Ошибка; «Крошка Билли» погиб от пули шерифа Пэта Гаррета.

4

Колода карт, которой пользуется Майджстраль, ни по числу карт (64), ни по названиям мастей («короны», «корабли») не соответствуют ни одной из известных карточных игр; упоминаемые ниже карты «император» и «гребец» относятся: первая — к картам таро, а вторая — и вообще к одной из разновидностей игры в кости; не означена в энциклопедии «Игорный дом» и такая игра, как «корт-имаго», в которую играют герои; судя по всему, и тип карточной колоды, и игра с ее помощью — плод фантазии автора.

5

Джеймс Джесси Вудсон (1847—1882) — известный американский гангстер.

6

Эдмунд I (? —870) — англ. король; разгромлен и казнен датчанами; причислен к лику святых.

7

Явная ошибка; потомку короля Эдмунда, судя по датам его жизни, никак нельзя было жениться на женщине из рода Генриха Льва; к тому же речь скорее всего идет о Маргарите Датской, а ее мужем был Хакон VI — король Швеции (XIV в.).

8

Герцог Саксонский (XII в.), отказавший Фридриху Барбароссе в военной помощи, что определило его поражение в битве при Леньяно.

9

Вельфы — германская герцогская фамилия, враги императоров в Германии (XIII в.).

10

Барбаросса Фридрих (Фридрих I) (1123? —1190) — император Священной Римской империи с 1155 года; погиб во время третьего Крестового похода.

11

Династия английских королей (1150—1399).

12

Английская королевская династия в 1485—1603 гг.

13

Вотан (Один) — в скандинавской мифологии — верховный бог, создатель мира.

14

Явно соединение имен св.князей Бориса и Глеба.

15

Уильям Блай (1754—1815) — капитан легендарного корабля «Баунти».

16

В 1759 году, во время плавания «Баунти» за ростками хлебного дерева в Океанию, команда корабля подняла бунт и высадила капитана вместе с другими офицерами на шлюпку; Блай и его спутники плавали по Тихому океану четыре месяца, прежде чем добрались до острова Тимор; в 1797 г., когда Блай командовал линейным кораблем, его команда примкнула к участникам восстания английского флота; в 1805 г. Блай был назначен губернатором австралийской колонии Новый Южный Уэльс, где в 1808 г. против него восстал английский полк; Блай провел целый год под домашним арестом; этот бунт вошел в историю под названием «ромового» — Блай боролся с торговлей спиртными напитками.

17

Слова Юлия Цезаря из пьесы В.Шекспира «Юлий Цезарь», действие второе, явление второе, несколько перефразированные.

18

spatula (лат.) — лопатка

19

благородство обязывает (фр.)

20

«Love Me Tender» — песня из репертуара Элвиса Пресли.

21

«Big Hunk O'Love» — песня из репертуара Элвиса Пресли.

22

«Are You Sonesome To Night?» — песня из репертуара Элвиса Пресли.

23

«Mystery Train» — песня из репертуара Элвиса Пресли.

24

«All Shook Up», «Iailhouse Rock», «Surrender», «One Broken Heart for Sale», «Good Rockin' Tonigt», «Heartbreak Hotel» — песни из репертуара Элвиса Пресли.


home | my bookshelf | | Престарелый рок |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 3.5 из 5



Оцените эту книгу