Book: Ложная жертва



Ложная жертва

Хью Пентикост

ЛОЖНАЯ ЖЕРТВА

Часть первая

Глава 1

Лес кончился, на опушке показался дом. Далеко отсюда, в самом начале проселочной дороги, у обочины главной шоссейки, стоял почтовый ящик с аккуратной надписью: «Э.Ландерс». Здесь же, на поляне, рядом с узкой тропинкой, терявшейся в молодом березняке и сосенках, красовался невысокий столб с табличкой, на которой прямо от руки было выведено краской: «Место для стоянки. Э.Ландерс». Рядом с вывеской был припаркован маленький черный «триумф».

Владелец белого «ягуара» с откидным верхом выключил двигатель и убрал ключи в карман. Он еще помедлил в машине, старательно набивая черную полированную вересковую трубку табаком из шелкового кисета и раскуривая ее. В меру высокий, темноволосый, стройный, с красивым мужественным лицом и задумчивыми голубыми глазами, он наконец вышел из машины. Немного подождав, он нарочито громко захлопнул дверцу и неторопливо, чуть заметно прихрамывая, направился по тропинке к дому. Одноэтажный, современной постройки, он одной стороной выходил на поляну, кое-где поросшую деревьями, другой — на склоны коннектикутских гор. Небольшой, вымощенный каменными плитами дворик окаймляли аккуратные клумбы. Никаких признаков телеантенны, электросети или телефонных коммуникаций не было заметно. В городе ему сказали, что здесь нет телефона и, возможно, не стоит появляться без предупреждения.

Он не успел пройти и двух ярдов к дому, как дверь с шумом распахнулась и на пороге показалась рыжеволосая девушка в ярко-зеленых брючках и желтой блузке. Сломя голову она бросилась ему навстречу, однако уже на полпути поняла, что перед нею не тот, кого она ждала.

Девушка замерла как вкопанная, вытянувшись в струнку. Затемненные очки скрывали выражение ее глаз. Вдруг она повернулась, опрометью бросилась в дом, не закрыв за собой дверь, и через мгновение снова появилась на пороге, держа в руках двустволку со взведенным курком.

— Кто вы? Что вам нужно? — хрипло крикнула она.

— Вы Эллен Ландерс? — спросил незнакомец.

— Да.

— Вы меня не знаете. Мое имя Питер Стайлс.

— Я знаю, кто вы! Газетчик! — Пальцы Эллен Ландерс еще крепче сжали ружейный ствол.

— Не совсем так, — возразил Питер Стайлс. — Я действительно являюсь штатным корреспондентом «Ньюс вью», но сюда приехал не как репортер или журналист.

— Вы вторглись в частные владения, — сказала девушка. — Поэтому, прошу вас, возвращайтесь к своей машине и уезжайте.

— Не могу. Дело, кажется, не обойдется без помощи.

— Да как вы можете помочь мне? Никто этого не может!

— За исключением, быть может, того, кого вы ждали. Не так ли? Однако вы меня неправильно поняли, мисс Ландерс. Я не говорил, что хочу помочь вам. Я сказал, что не обойдусь без помощи. Без вашей помощи, — пояснил он.

— Я знаю, чего вы хотите. Вам нужна душещипательная история, — с горечью проговорила она. — Вы пустите меня на материал, который с интересом проглотят ваши читатели. Нет, мистер Стайлс. Я требую, чтобы вы покинули мои владения!

Питер Стайлс наклонился и засучил правую штанину, обнажив скрепленные ремнями металлические и пластиковые части искусственной ноги.

— Когда это случилось со мной, мисс Ландерс, — проговорил он, опустив штанину и распрямившись, — я тоже слышал смех. Такой же, какой слышали вы. Могу я поговорить с вами?



Долгий путь длиною во много миль отделял бар в «Плэйерс клаб», что в Грэмерси-парк в Нью-Йорке, от небольшого городишки Делафилд в Коннектикуте. Питер Стайлс, у которого в Грэмерси-парк была своя квартира, по обыкновению заглянул в клуб поужинать. Сегодня здесь было совсем тихо. Лишь за одним из столиков ужинали четверо незнакомцев. Питер обменялся новостями с барменом Хуаном, пока тот готовил ему «экстра драй», потом подозвал официанта, заказал палтуса с морским салатом и попросил не подавать на стол, пока не выпьет вторую порцию мартини. За стойкой у Хуана он заметил вечернюю газету и попросил разрешения почитать.

Усевшись за столик с бокалом и газетой, Питер с удовольствием раскурил трубку. Особо интересных новостей не было. Обычная разгромно-обличительная речь какого-то республиканца, до сих пор пребывавшего в уверенности, будто бы сенатор Голдуотер выиграл нынешние выборы, набившие оскомину перепалки городских политиков, отказ нобелевского лауреата от премии — вот, в сущности, и все. Должно быть, такой скудости местных новостей и был обязан бросившийся вдруг в глаза Питеру заголовок: «ОБНАЖЕННАЯ КУПАЛЬЩИЦА ЖЕСТОКО ИЗБИТА И ИЗНАСИЛОВАНА».

Питер собрался перевернуть страницу, не желая копаться в подробностях очередной душераздирающей истории, как вдруг обратил внимание на набранный более мелким шрифтом подзаголовок: «Жертва слышала смех своих мучителей». Питер разложил газету на столе и принялся читать заметку. Описанные в ней события произошли два дня назад в городке Делафилд в штате Коннектикут.

«В воскресенье днем мисс Эллен Ландерс, художница, выходя голой из воды после купания в озере неподалеку от своего дома в Делафилде, подверглась нападению двух неизвестных мужчин и была ими изнасилована. Мисс Ландерс не смогла дать описания нападавших, так как они обмотали ей голову юбкой. Единственное, что она могла рассказать, это то, что слышала их смех, когда они удалялись, оставив ее почти без сознания в лесу неподалеку от дома.

Дом мисс Ландерс расположен в лесном массиве приблизительно в трех милях от промышленного городка Делафилд. Примерно в ста ярдах от дома есть лесное озеро, в котором мисс Ландерс часто купается. Вчера днем, взяв с собой рисовальные принадлежности, она отправилась в лес на эскизы. Погода стояла чрезвычайно жаркая, и, поработав пару часов, мисс Ландерс решила искупаться. Как она сообщила сержанту местной полиции Роберту Маклину, для нее не было необычным купаться голой, так как озеро расположено вдали от дорог и жилья. Как рассказывает мисс Ландерс, оставив одежду на берегу, она немного поплескалась и переплыла на противоположный берег, где минут пятнадцать-двадцать загорала, после чего поплыла обратно. Когда она выходила из воды, на нее напали сзади. Обмотав ей голову одеждой — как потом выяснилось, ее собственной юбкой, — нападавшие избили ее до полуобморочного состояния, поочередно изнасиловали и со смехом скрылись в ближайшем лесу.

Мисс Ландерс понадобилось время, чтобы прийти в себя, собрать силы, одеться и добраться до дому. Поскольку у нее нет телефона, ей пришлось самой ехать в город, чтобы рассказать о случившемся местной полиции.

Расположенное в Делафилде крупное промышленное предприятие «Делафилд мэньюфэкчуринг компани» выполняет сверхсекретные оборонные заказы государства в области ракетостроения. На заводе занято около семисот рабочих мест. В настоящий момент этот маленький городок наводнен также огромным количеством гостей, съехавшихся на предстоящий турнир по гольфу, проводимый Президентской ассоциацией. Турнир, призовой фонд которого учрежден президентом «Делафилд компани» Сэмюелом Делафилдом и составляет сто тысяч долларов, откроется в четверг.

По мнению сержанта Маклина, поимка преступников, напавших на мисс Ландерс, может быть затруднена по причине наплыва в город большого количества гостей. «Мисс Ландерс заявила нам о нападении лишь по прошествии двух часов, — сообщил сержант журналистам. — Преступники в настоящий момент могут быть уже в Канаде. В Делафилде сейчас больше приезжих, чем местных, и вряд ли кто-то мог заметить подозрительных незнакомцев».

Заметка содержала в себе множество подробностей, но Питер не стал в них углубляться и, отложив газету, откинулся на спинку стула. Вторая порция мартини так и осталась нетронутой.

Питеру было хорошо знакомо это чувство поднимающегося откуда-то изнутри гнева, от которого сейчас у него снова затряслись руки, так что ему даже пришлось отложить в сторону трубку. «Со смехом скрылись в ближайшем лесу». Перед глазами Питера снова как наяву всплыла картина, которую он уже давно безуспешно пытался вычеркнуть из памяти. Заснеженная дорога в горах Вермонта, резкий сигнал за спиной, идущий вровень седан, едва не задевший его переднее крыло. Вот седан снова отстает, и снова пронзительный сигнал режет уши. Питер помнит, как окаменело побелевшее вдруг лицо отца, когда машина обгоняла их во второй раз. Двое в парках и черных очках, повернув головы, злобно смотрят в их сторону, и один из них кричит Питеру: «Жалкий трус!», с дьявольской улыбкой наблюдая, как он из последних сил пытается удержать машину на дороге. Один из них смеялся — визгливо, истерично. Эти в черных очках попросту развлекались. Питер гнал машину вперед, но и в третий раз седан, свернув на обочину, снова оказался позади. Питер не имел ни малейшего намерения уступать им дорогу и вырулил на середину, тут же почувствовав удар в задний бампер. И тут нервы у отца не выдержали, он выхватил у Питера руль. «Пропусти их!» — выкрикнул он. Машину Питера вдруг занесло, и, пробив боковое ограждение, она кубарем покатилась под откос с пятисотфутовой насыпи. Вслед им несся тот же неестественный смех. Его выбросило из машины, и он на мгновение потерял сознание. Очнувшись, с дикой болью в правой ноге, он не мог даже шевельнуться и только слышал страшные крики отца, заживо горевшего в исковерканной машине.

Из больницы Питер вышел с ампутированной до колена правой ногой и стоящим в ушах дьявольским смехом, которого с тех пор так и не смог забыть.

«Веселыми убийцами» окрестила тогда людей в седане пресса. Их так и не нашли. Почти год ушел у Питера на то, чтобы научиться жить с половиной ноги, а потом он начал охоту. Лишь одно теперь казалось ему важным в жизни — найти их и рассчитаться за то, что они сделали с его отцом и с ним самим. Но они, эти смеющиеся выродки, исчезли, растворились в огромном людском океане. Но атмосфера, позволяющая им существовать, осталась. Атмосфера наплевательства, равнодушия к творящемуся рядом насилию. Безучастное любопытство толпы, лениво наблюдающей за тем, как вершится убийство, — именно оно, это холодное бездействие, порождает климат, питающий душу убийцы. По ходу поисков Питер понял, что именно назвал Сэмюел Графтон «Искореженным веком». Питер ходил на дискотеки и наблюдал там за бессмысленно колышущейся под музыку безликой толпой. Он даже научился различать «фруг», «ватузи», «серф», «манки» — эти странные танцы, где партнеры никогда не прикасались, не разговаривали, даже не смотрели друг на друга. Устремив взгляд в никуда и подрагивая безвольным телом, они тряслись словно в каком-то таинственном, только им ведомом меланхолическом ступоре, в котором чувствовались одиночество, отчужденность и новые грядущие моральные ценности, где нет места любви и сочувствию.

Питер знал, что в этой огромной армии молодых эгоистов с вывернутыми, вывихнутыми, искаженными душами легче всего спрятаться двум выродкам-психопатам, которых он искал. Он стал журналистом и открыто провозгласил крестовый поход против этих выхолощенных слепцов, для которых нынешний искореженный век стал прикрытием, своего рода ширмой для нового культа садизма, жестокости и убийства.

Сегодня вечером объявленная им тотальная война вновь обернулась ненавистью к двум конкретным людям. «Со смехом скрылись в ближайшем лесу». Маловероятно, что эти двое — те же подонки, что разрушили жизнь Питера, но даже если речь идет всего лишь об одном шансе из миллиона, он твердо знал, что обязательно должен испробовать его…



Следующим утром три часа ушло у него на то, чтобы добраться до Делафилда. Все, чем мог похвастаться убогий городок, расположенный близ Хартфорда, — это крупный завод компании «Делафилд», рабочий квартал постройки времен Второй мировой войны, почтамт, городское здание для общественных собраний, сеть торговых точек, разбросанных вдоль главной улицы, и возвышавшийся в отдалении на холме дом Делафилдов — олицетворение могущества, богатства и власти.

Имелся еще клуб — «Делафилд кантри клаб» с огромным, великолепно ухоженным полем для гольфа с восемнадцатью лунками.

В городе было несколько отелей и небольшая гостиница, но очень скоро Питеру стало очевидно, что в пределах нескольких миль от Делафилда все места, пригодные для ночлега, зарезервированы игроками, торговцами, представителями прессы и болельщиками, съехавшимися на предстоящий турнир. Питеру посоветовали искать жилье поближе к Хартфорду, поэтому, даже не раскрыв багажник своего «ягуара», он сразу же отправился на поиски сержанта Маклина.

Маклин, моложавый блондин, подтянутый и аккуратный, поначалу отнесся к расспросам Питера с прохладцей и отказался обсуждать случай с Эллен Ландерс. Но что-то вдруг щелкнуло у него в памяти, и он сразу же сделался словоохотливым и сердечным.

— Я читал ваш материал в «Ньюс вью», — сказал он Питеру. — Теперь припоминаю — вам пришлось иметь дело с парочкой друзей вроде этих пару лет назад в Вермонте.

Они сидели в полицейском отделении. Глаза Маклина скользнули по ногам Питера.

— Правая, — уточнил Питер, проследив за его взглядом.

— Сволочи, — сказал Маклин. — Да, да, теперь помню. Смеющиеся скоты, они скинули вас с дороги. Так вы думаете, это те двое?

— Не знаю. Возможно. Поэтому я и приехал сюда.

— Да, представляю, как это было.

— В любом случае это люди одного типа, — заметил Питер.

— Да, ублюдки… — Горькая усмешка слегка тронула губы Маклина. — Скажите, мистер Стайлс, вам что-нибудь известно об этом городе?

— В основном только то, что его душой является «Делафилд компани».

— Верно. А душой «Делафилд компани» является старый Сэм Делафилд. Он владеет здесь всем — огромным особняком, заводом, рабочими кварталами — и почти уже владеет местным банком, городским водоснабжением, одним словом, всем, что более или менее достойно упоминания. Довольно типичное явление для былых времен, мистер Стайлс, когда город целиком принадлежит компании, а ФБР и ЦРУ периодически наведываются туда, чтобы удостовериться в сохранности секретов.

Маклин внимательно посмотрел на собеседника.

— Насколько я понял, вы хотите меня в чем-то убедить, — заметил Питер.

— Сэм Делафилд устраивает прием гостей и не хочет, чтобы празднество было чем-то омрачено.

— Пожалуйста, не выражайтесь загадками, — попросил Питер.

— Никаких загадок, мистер Стайлс. Я имею в виду турнир по гольфу. Это детище старого Сэма. Сегодня и завтра сюда съедутся все прославленные имена — Палмер, Никлос, Лима, Борос. Сами увидите. Старый Сэм любит гольф почти так же, как деньги. Знаете, как долго он добивался, чтобы его турниры вышли на высший уровень? Знаете, сколько денег вбухал в призовой фонд? Одним словом, он купил себе этот праздник и ни за что не позволит, чтобы что-то омрачило его.

— И все же я пока не понимаю вас, — заметил Питер.

— Старый Сэм хочет, чтобы в предстоящие пять дней его имя и название города Делафилд ассоциировались во всем мире с гольфом высшей лиги и ни с чем другим, — пояснил Маклин.

— То есть другими словами слишком широкая огласка случая с изнасилованием его немного огорчит? — заключил Питер.

— Я вижу, вы все поняли, мистер Стайлс. Он попросил меня в течение следующей недели ограничиться выполнением обычных полицейских обязанностей и воздержаться от дачи интервью прессе. Попросил меня прямо здесь, в этом кабинете. А Сэм Делафилд не имеет обыкновения приходить к вам, если ему от вас что-то нужно. Обычно он просто посылает за вами. Он хочет, чтобы это дело с изнасилованием было спущено на тормозах. И от себя могу только прибавить, что если я не окажу ему содействия, то на следующей же неделе окажусь в качестве дорожного патруля на одном из дальних проселков. Нет, мистер Стайлс, думаю, мне лучше заниматься своей обычной работой и не давать никаких интервью.

— Тогда зачем вы вообще говорили сейчас со мной?

Маклин усмехнулся:

— Только потому, что этот случай не особо серьезный. Здесь уже побывала пара репортеров из «Хартфорд таймс» и «Каррентс». Эти ребята разузнали все, что нужно, и разослали материал по информационным агентствам. На самом деле он уже не представляет интереса и почти забыт. Посудите сами, ведь никто не убит. Но если такой журналист, как вы, представляющий крупное центральное издание, возьмется за это дело, ему при желании многое удастся раскопать. Поэтому я смотрю на вас сейчас и думаю: «Тут лучше играть по-честному. Не надо морочить этому парню голову».

— Ну что ж, буду считать это комплиментом, — сказал Питер. — И в свою очередь, тоже буду играть с вами по-честному. Я приехал сюда не как репортер, а по личным мотивам, но мне бы хотелось задать вам несколько вопросов. Например, есть ли у вас какие-нибудь ниточки?

— Никаких. — Глаза Маклина вдруг блеснули. — Знаете, мистер Стайлс, эта мисс Ландерс, она такая!.. Ну в общем все — и лицо, и фигура… Должен вам признаться, что, если бы мне довелось увидеть ее лежащей голышом на камнях среди леса, думаю, мне стоило бы отчаянных усилий убедить себя, что я цивилизованный человек.



— Значит, в тот день в лесу находилось по меньшей мере два нецивилизованных человека?

— Да. Они подкрались к ней сзади, когда она вышла из воды. Обмотали ей голову юбкой, так что она даже не успела их разглядеть. А потом избили ее до полусмерти и изнасиловали. Она только слышала их смех, когда они убегали. Мы выезжали на место. Все без толку — ни единого следа. Возможно, у них была машина. У кого сейчас нет машины? Но в таком случае они, должно быть, оставили ее на шоссе. Проселочная дорога, что ведет к дому, сейчас сырая, и отпечатков шин мы не нашли. Они попросту улизнули, мистер Стайлс. А нам даже нечего было рассылать — ни описания внешности, ни примет, ни марки или номера машины, вообще ничего. Мы занялись бы этим делом, мистер Стайлс. Но как? Ведь у нас нет ни одной зацепки!

— Стало быть, мисс Ландерс сама приехала сюда и заявила о происшедшем?

— Да. Примерно через два часа после случившегося. Она снимает на лето небольшой домик в паре миль от города. Там нет ни телефона, ни электричества. Мисс Ландерс — художница. Этой весной у нее прошла персональная выставка в хартфордском музее. Отличная, надо сказать, была выставка.

— Как вы думаете, это действительно произошло? Не относится ли она случайно к дамам эксцентричного невротического склада, пытающимся привлечь внимание к своей персоне любой ценой?

— Нет, нет. Ни в коем случае, — поспешил уверить Питера Маклин. — Спокойная, уравновешенная, самостоятельная, независимая. И как я уже сказал, очень привлекательная. Она не стала бы устраивать такой концерт, чтобы привлечь к себе внимание.

— И у нее нет совсем никаких описаний?

— Она запомнила только их голоса и считает, что если бы снова услышала их, то непременно узнала бы.

— Насколько серьезно она пострадала?

— Переломов нет, внутренних повреждений тоже. — Лицо Маклина посуровело. — Самое худшее теперь для нее это стыд. Теперь все будут показывать на нее пальцами и говорить, что ее изнасиловали в лесу двое парней. А как все было? И сопротивлялась ли она? Многие считают, что изнасилование без частичного согласия невозможно. По сводкам ФБР, у нас в стране каждые тридцать пять минут совершается изнасилование. А знаете, что сказала мне эта мисс Ландерс на прощание? Она спросила: «Где мне теперь спрятаться?»

— Так она пыталась спрятаться?

— Нет, из города она не уехала. Если вы это имели в виду.

— И для этого имеются причины? Я хочу сказать, не просили ли вы ее остаться на случай, если поймаете этих двоих?

— Нет. — Маклин задумчиво вертел в пальцах незажженную сигарету. — Я предложил ей уехать куда-нибудь на время, а она ответила, что не собирается бежать из собственного дома из-за каких-то мерзавцев. Не знаю, быть может, у нее денежные проблемы. Она в общем-то живет не богато. Хотя, с другой стороны, и не бедно.

— Скажите, у нее есть друзья? Кто-нибудь навещал ее после случившегося?

— А вот это, пожалуй, интересная вещь. — Маклин наконец зажег сигарету. — Она что-то вроде одиночки. Живет здесь чуть меньше года, люди в городе знают ее и любят. Она со всеми мила, улыбчива, но, похоже, не склонна с кем-либо сближаться. В клубе не бывает, а ведь в нем сосредоточена вся наша жизнь. Если вы спросите меня, кто ее друзья, я затруднюсь ответить. Доктор Хоппер, местный пресвитерианский священник, наведался к ней вчера узнать, не может ли чем-нибудь помочь ей, но она вежливо поблагодарила и сказала, что хочет остаться одна. Наверное, это можно понять.

— Как вы думаете, она согласится поговорить со мной? — спросил Питер.

— Не знаю. Не уверен.

— Но вы-то сами не возражаете, если я попробую?

Маклин пожал плечами:

— Мы живем в свободной стране.

Глава 2

Затемненные очки не отрываясь смотрели на Питера. Ружейное дуло было по-прежнему направлено на него.

— Я не могу говорить с вами, мистер Стайлс. Я не могу рисковать, — сказала Эллен Ландерс. — Я не могу пойти на риск оказаться обманутой и стать центром газетной истории. У меня есть обыкновенное человеческое право защитить себя от подобных вещей. Пожалуйста, уходите.

— Обещаю вам, что не будет никакого обмана, — постарался уверить ее Питер. — Пожалуйста, позвольте мне поговорить с вами. Вам не придется ничего рассказывать или отвечать на вопросы. А если вы попросите меня уйти, я это сразу сделаю.

Ярко-красные губы слегка дрогнули. «Маклин был прав, — подумал Питер. — Прелестное лицо, потрясающая фигура… Какой она представилась тогда, выходя из воды, тем двум подонкам? Да, — подумал он мрачно, — все-таки в каждом из нас так или иначе сидит это гнусное желание подглядывать за другими…»

— Можете подняться на террасу. Всего на несколько минут, — проговорила Эллен Ландерс и, повернувшись к нему спиной, направилась к дому. Питер последовал за ней. Уже первые минуты этого свидания заставили его задуматься. Он нарочито громко захлопнул дверцу своего автомобиля, чтобы предупредить ее о своем приезде. Она же немедленно выскочила к нему навстречу с такой готовностью, словно ждала кого-то. Кого-то, кого страстно хотела видеть.

Поднявшись на террасу, она сунула ружье за дверь, потом подошла к плетеному креслу и села, не глядя на Питера. По другую сторону от двери стояло еще одно кресло. Немного поразмыслив, Питер присел на пол на краю террасы в нескольких ярдах от девушки. От него не укрылось, как нервно подрагивала ее загорелая щека. Питер заговорил.

— Это случилось зимой. Нагрянуло со спины, неожиданно, непостижимо… — Сдержанно, без бесполезных эмоций он рассказал ей об искаженных злобой лицах в темных очках, о несшемся ему вдогонку чудовищном смехе, о казавшемся бесконечным ужасном падении в пропасть, об отчаянных криках отца и страшном запахе горелой плоти. Рассказал и о том, как очнулся в больнице без половины ноги.

— Этот смех стоял у меня в ушах долгие месяцы. Я заперся в своей нью-йоркской квартире и не хотел никого видеть. Я чувствовал себя калекой, уродом, объектом всеобщей жалости. Я понял, что никогда в жизни больше не смогу любить, играть, веселиться. Я не мог выходить из дому — мне казалось все смотрят на меня. Но на помощь мне пришла девушка, которую я когда-то любил и которая вышла замуж за другого. Она убедила меня, что я не изгой и не калека, что я могу жить как прежде. Я говорю это вам для того, чтобы вы знали — все, что произошло с вами, забудется, и вы будете жить свободной, нормальной жизнью, какой жили до этого. Всего в каких-то десяти милях отсюда живут тысячи людей, никогда не слышавших о вас и о том, что произошло в воскресенье. Ваши синяки и ушибы заживут, и тогда ничто не будет напоминать вам о случившемся. Вам не из-за чего чувствовать себя виноватой. На свете нет ничего, что могло бы мешать вам жить… — Он задумчиво помолчал и прибавил: — За исключением разве что одной вещи.

— Какой же?

— Гнева. — Голос Питера сделался жестким. — Именно от него мне так и не удалось избавиться. От гнева к тем двум злобным тварям. Быть может, это те же двое, а быть может, и нет, но в любом случае они похожи как близнецы и мне бы хотелось рассчитаться с ними сполна. А еще мне бы хотелось помочь вам рассчитаться с ними.

— Но как? — едва слышно произнесла она.

— Для начала их нужно найти.

— Как?

— Все это время я был уверен, что если бы встретил их на улице, то сразу бы узнал, — сказал Питер. — Мне казалось, что их преступление я прочту у них на лбу. Разумеется, это не так. Зато совершенно ясно, что им нужна толпа, они любят многолюдные сборища. В моем случае это был горнолыжный чемпионат, в случае с вами — крупномасштабный турнир по гольфу.

— Но я не могла бы узнать их, если бы увидела, — заметила Эллен Ландерс. — Так как же смогли бы вы?

— Быть может, это что-то вроде внутреннего радара, — ответил Питер.

Эллен Ландерс беспокойно шевельнулась в кресле.

— Я понимаю, почему вы приехали и что собираетесь делать, — проговорила она с едва заметной улыбкой. — Я понимаю все, что вы сказали. Спасибо вам за поддержку. Но не могли бы вы сейчас уйти и вернуться, ну, скажем, после пяти?

— Вы кого-то ждете? — поинтересовался Питер.

— Да.

— Так я приеду. — Он поднялся. — И прошу вас, Эллен, не скрывайтесь от меня. Вы еще пока не дали мне достаточно шансов убедить вас.

— Обещаю вам, что буду дома после пяти, — твердо сказала она.

Он слегка махнул ей рукой на прощание и направился по тропинке от дома. Она явно ждала мужчину. Питер понял это по тому, как она выбежала на тропинку, еще не зная, что ошиблась, — так женщина может встречать только любимого мужчину. Значит, она не так уж одинока и беспомощна.

Он сел в «ягуар» и вскоре уже был на шоссе. За то короткое время, что он говорил с Эллен Ландерс, Питер почувствовал к ней симпатию. Оба они пережили жестокое физическое насилие подонков, оставшихся безнаказанными, — и это роднило их. Пройдя через горечь боли и унижения, Питер теперь страстно хотел помочь этой девушке преодолеть их. Это было похоже на братство алкоголиков.

Когда Питер выруливал на главное шоссе, мимо него со стороны города проехал бордового цвета «форд», за рулем которого сидел коротко подстриженный молодой человек, мельком глянувший на Питера из-под черных очков.

Перейдя на третью скорость, Питер посмотрел в боковое зеркало — «форд», притормозив, свернул на проселочную дорогу, ведущую к дому Эллен Ландерс.

Питер сжал зубы. Это мог быть тот, кого ждала Эллен, но это мог быть и один из подонков. А быть может, это какой-нибудь дошлый репортер. Хорошо бы, если так. Питер развернулся и поехал вдоль обочины. Эллен продемонстрировала ему, что может постоять за себя, однако желание удостовериться, что у нее все в порядке, оказалось сильнее. Питер снова свернул на проселочную дорогу, остановил машину и вышел. «Форда» не было видно. Он направился по дороге пешком и вскоре увидел «форд», припаркованный там, где еще совсем недавно стоял его «ягуар» — рядом с маленьким черным «триумфом». Питер остановился и прислушался — голосов не было слышно. Он пошел по тропинке и перед самой поляной спрятался за корявую сосну, откуда хорошо был виден двор.

Поначалу ему показалось, что он видит только мужчину, но, приглядевшись, он заметил рядом с ним девушку — они так тесно прижимались друг к другу, что были почти неразличимы. Теперь он даже расслышал, как она тихонько плачет. Мужчина нежно погладил ее по голове.

— Я думала, ты не придешь никогда! — воскликнула Эллен.

Не слишком-то быстро он к ней примчался, подумал Питер. Прошло почти двое суток…

Питер неторопливо вернулся по тропинке к «форду», обратив внимание на его коннектикутские номера. В машине не было ни сумок, ни багажа, которые могли бы указывать на то, что коротко подстриженный блондин приехал издалека.

Питер сел в свой «ягуар» и вернулся в город. Сержанта Маклина он застал в отделении.

— Ну как, удачно? — спросил тот, отрываясь от письменного стола.

— Мы вполне поладили после того, как она убрала ружье, — сказал Питер, слабо усмехнувшись.

— Ружье?!

— Да. Похоже, молния не ударит там дважды, — сказал Питер. — Мисс Ландерс теперь встречает нежданных гостей с двустволкой в руках. Впрочем, когда она была готова поговорить со мной, я нашел ее весьма милой девушкой.

— Она сообщила вам что-нибудь новое?

— Нет. А кстати, вы не знаете, кому принадлежит «форд» типа седан выпуска тысяча девятьсот шестьдесят первого года с коннектикутским номером 569?

— Могу уточнить. Хотите?

— Да. Этот парень чуть не снес мне задний бампер, когда сворачивал к ее дому, — мягко посетовал Питер. — Такой высокий блондин с короткой стрижкой и в черных очках.

Маклин рассмеялся:

— Ну конечно, я знаю, кто это. Говард Делафилд, сын старого Сэма, ведущий инженер завода. На редкость рассеянный малый, вечно витает в облаках. Удивляюсь, как он до сих пор не разбился. Они с женой живут вместе с отцом в особняке Делафилдов.

— С женой?!

Маклин самодовольно усмехнулся:

— Аппетитная, доложу я вам, штучка. Если бы вы посмотрели на них, когда они вместе, вы бы диву дались, как ему вообще удалось прибрать к рукам такую красотку. Если бы только, конечно, не заглянули в его банковский счет. Когда он унаследует состояние отца, он будет настоящим денежным мешком. Надеюсь, вы не собираетесь выдвигать против него обвинений?

— Нет, — сердито ответил Питер.

— Вот и отлично. Я бы не отважился вслух заявлять, что Сэм Делафилд купил с потрохами все местное правосудие, но все же имею право на собственные мысли. Правда же? Однако, как бы там ни было, Говард милейший парень. Мечтатель, конечно, как я уже говорил, зато нисколько не зазнается. Сэм здесь король, а Говард, несмотря ни на что, умудряется ладить со всеми. На заводе в нем души не чают.

— И что же, брак его счастливый?

— Вам нужно хотя бы разок взглянуть на Сандру, и тогда вы поймете, что парень, которому удалось заполучить ее в жены, не может не считать себя счастливчиком.



Главный редактор журнала «Ньюс вью» Фрэнк Девери привык не удивляться, если Питер звонил в редакцию откуда-нибудь с чертовых куличиков. Питер работал в свободном режиме с тем лишь условием, что раз в две недели обязан был предоставить в редакцию очередной материал. Он работал дома или в разъездах и тему для публикаций выбирал сам.

— Как ты отнесешься к репортажу о турнире по гольфу высшей лиги? — Питер говорил из автомата в вестибюле здания для общественных собраний Делафилда, наблюдая сквозь стекло за оживленной толпой в холле.

— Где ты?

— В Делафилде, Коннектикут.

— Так-так, — задумчиво протянул Девери.

— Как понимать твое «так-так»?

— Лучше скажи, это действительно стоящее событие?

— Гольф вообще прибыльное дело, — принялся объяснять Питер. — Призовой фонд несколько сотен тысяч плюс многочисленные награды всевозможных рекламных компаний. Съедутся телевидение, пресса. На подготовку и раскручивание подобных мероприятий уходят миллионы долларов.

— Так-так… — В голосе Девери не чувствовалось оживления.

— Ну что, не заинтересовался?

— Может, и заинтересовался, только руководитель нашего спортивного отдела Чарли Рейнольдс уже выехал в Делафилд, чтобы осветить открытие соревнований.

— А я собирался осветить не столько спортивные события, сколько общий, так сказать, фон, атмосферу, царящую в городе, — возразил Питер.

— Может, лучше поговорим о случае с изнасилованием? — вдруг спросил Девери.

— Так ты читал о нем?! — изумился Питер.

— Да, читал. И особенно меня потрясло, что эти двое подонков смеялись, после того как надругались над девушкой. Это напомнило мне о тебе, Питер. Если бы сегодня утром кто-нибудь вошел ко мне в кабинет и спросил, где тебя искать, я бы посоветовал ему отправиться в Делафилд.

— Ну тогда давай начнем разговор заново, — с ягнячьей кротостью в голосе предложил Питер.

— Послушай, я знаю, что ты скорее умрешь, чем сойдешь со следа, поэтому поступай, как знаешь. Если в конечном счете ты принесешь в редакцию готовый материал, то отлично. Если нет, значит нет. Где ты остановился?

— Пока не нашел места. В Делафилд понаехала тьма народу.

— Тогда разыщи Рейнольдса. Он парень не промах насчет таких дел. И передай ему, пусть позвонит мне. Я выпишу тебе аккредитацию. Думаю, можно было бы написать хорошую историю о Сэме Делафилде, об этой последней из старых акул. Он, правда, не дает интервью, зато так помешан на своем любимом гольфе, что тебе, возможно, удастся его разговорить.

— Так вот чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты нашел этих двух тварей и покончил с ними навсегда. Тогда, быть может, тебе удастся снова стать полноценным человеком и, без сомнения, лучшим журналистом Америки.

— Можно я процитирую тебя, когда речь зайдет о повышении моих гонораров? — отшутился Питер.

— Ты можешь процитировать меня, когда наконец прекратишь гоняться за призраками. Чарли Рейнольдса ты найдешь в мотеле «Маунтин вью» — это недалеко от города.

— Фрэнк, с тобой приятно работать!

— Ладно, ладно, льстивый хитрец, можешь не стараться — повышения все равно не получишь…



Чарли Рейнольдс очень много ел, очень много пил и со страшной скоростью строчил на машинке свои спортивные репортажи. Он обладал особым даром отличать настоящих людей от дутых одиозных фигур.

Для Питера не составило труда обнаружить его огромную тушу, комфортно расположившуюся под бело-голубым зонтиком уличного пресс-кафе при «Делафилд кантри клаб». Темные очки скрывали цепкий взгляд вечно налитых кровью серых глаз.

— Добро пожаловать в Делафилд, — проговорил Чарли, помахав Питеру. — В здешних угольных фильтрах не чувствуется угля, потому что вместо него здесь используют денежки. А поскольку мы с тобой и понятия-то не имеем, каковы денежки на вкус, то нам с тобой это не грозит. Садись. — Он указал на плетеное кресло. — Если хочешь выпить, можешь пойти и взять себе чего-нибудь за стойкой. Сегодня Сэм Делафилд угощает прессу — наверное, надеется, что наши перья будут более снисходительны к его турниру.

Питер сел. Он подумал о том, что старому Сэму Делафилду есть чем гордиться. Например, зданием клуба, построенным в колониальном духе, с просторной террасой, выложенной широкими каменными плитами. Или огромным полем для гольфа, чья идеально ухоженная зелень не увядала даже на августовском солнце благодаря, как объяснил Чарли, золотой поливочной системе, обошедшейся в миллион долларов. Красные флажки с белыми номерами и белые флажки с красными номерами ограждали зеленое поле вдоль всего периметра. Внушительных размеров стоянка являла собою настоящую коллекцию самых что ни на есть роскошных автомобилей, какие только Питеру доводилось видеть. Публика — лощеная, респектабельная, словно только что сошедшая с картинок «Вог» или «Эсквайра».



— Ну и что же привело тебя сюда? — поинтересовался Чарли.

Питер рассказал. Черные очки пристально изучали его в течение всего рассказа.

— Я тебе никогда не говорил, что восхищаюсь тобою? Тем, как ты перенес это. — Чарли ткнул пальцем в ногу Питера. — Мне кажется, случись такое со мною, я бы просто перерезал себе глотку.

— Не скажи. Это неизвестно, — возразил Питер. — Я сам было чуть не сделал то же самое. Фрэнк говорит, ты мог бы помочь мне найти место.

— Сам я остановился вон там. — Чарли указал в сторону выстроенного подковой мотеля. — Красота! У меня в номере две широченные кровати. Я-то, видишь ли, надеялся, что сумею заманить на одну из них какую-нибудь из здешних цыпочек, но ради друга…

— Чарли, я не хочу стеснять тебя в удовольствиях.

— Да я пошутил, сынок. В наше время молоденькие цыпочки не лазают в постель к толстякам, — усмехнулся Чарли. — Так что можешь смело занимать вторую кровать, да и ключ запасной имеется. Так ты все-таки думаешь, что твои смешливые друзья затесались где-то в здешней толпе?

— Очень может быть, — ответил Питер, нахмурившись. — Они всегда бывают там, где много народу и нездорового ажиотажа.

— Но турнир по гольфу — не бой быков. Конечно, здесь тоже есть вино и женщины, а если поискать в правильном направлении, то можно выйти и на хорошие ставки.

— А какова программа?

— Сегодня соревнуются профессионалы с любителями. Старый Сэм Делафилд только что закончил партию с одной из звезд. Ему теперь веселее на сердце. Представляешь? Старому негоднику шестьдесят восемь, а он вышел сегодня утром со счетом семьдесят восемь! Завтра начнут играть уже серьезно — первый раунд, а второй — в пятницу. В субботу финал, а в воскресенье здесь будет настоящее столпотворение — церемония закрытия и отъезд. — Чарли сделал внушительный глоток своей «Кровавой Мэри». — Две смешливые твари могут к тому времени как-то проявиться.

— Фрэнк считает, что мог бы получиться неплохой материал о Сэме Делафилде.

— О Сэме Делафилде? — фыркнул Чарли. — Из нищих лохмотьев в богачи? Да, он и впрямь начинал с какой-нибудь несчастной пары миллионов баксов, но это жалкие нищенские гроши по сравнению с тем, чем он владеет сейчас. Только вот по скольким трупам он прошел, это я затрудняюсь тебе сказать.

— Жирная лягушка в маленьком пруду?

— Ну не скажи, — возразил Чарли. — Этот городок — всего лишь крошечная точка на карте, заводишко — меньше тысячи рабочих мест. Зато упомяни имя Сэма Делафилда где-нибудь в коридорах конгресса — и ты заметишь, как навострятся уши. Сэмюел настоящий «король»! Мы вот все время говорим, что таких, как он, больше не существует, а Сэм есть. Между прочим, вон он и сам. Видишь, стоит рядом с темноволосой цыпочкой, разговаривает с Билли Пауэрсом?

— А кто это, Билли Пауэрс?

— О, Билли Пауэрс — темная лошадка. Ассистирующий профессиональным игрокам при гольф-клубе и протеже старого Сэма.

Девушка просто сияла красотой. Она была из тех, мимо кого не проходят. Такая в ком угодно разбудит настоящего мужчину, подумал Питер. Ее притягательная сила выходила далеко за рамки обычного. Роскошная, но в то же время доступная, оценил он.

Сэм Делафилд по-своему тоже приковывал взгляд. Невысокий — чуть выше девушки, — он производил впечатление чрезвычайно сильного физически человека. Бычья шея, широкие, размашистые плечи, лысая загорелая голова, окаймленная седоватым пушком. Питеру он почему-то показался знакомым, и ему вдруг припомнились фотографии Пикассо, когда тот пребывал в возрасте Сэма Делафилда, — жизненная сила в своем истинном проявлении. Он обнимал девушку одной рукой, нежно касаясь ее груди.

— Кто она? — спросил Питер, почувствовав, как во рту у него внезапно пересохло.

— Сандра Делафилд, невестка старого Сэма. Со стороны выглядит, будто он имеет на девчонку права, — хихикнул Чарли.

Если Сандра Делафилд и имела что-нибудь против столь небрежного сексуального подхода со стороны собственного свекра, то никоим образом не показывала этого. Ее интерес, казалось, был полностью сосредоточен на их темноволосом молодом собеседнике, и Питер сразу раскусил ее тактику — Сандра Делафилд обладала даром внушить человеку мысль, что в данный момент она всецело поглощена его персоной и больше ничто в мире не занимает ее. И юный Билли Пауэрс с успехом проглотил наживку. Однако сторонний наблюдатель мог бы заметить, как внимательно старый Сэм Делафилд следит за обоими…



После трагедии, случившейся два года назад в Вермонте, Питер начал замечать, что в нем постепенно развивается какая-то сверхчувствительность к звукам голосов в толпе. Не нарочно, даже не думая об этом, он постоянно слышал этот ужасный звук — омерзительное визгливое, поистине дьявольское хихиканье. Оно так и стояло у него в ушах. Вот и теперь, пробираясь сквозь респектабельную толпу к своему «ягуару», он опять слышал его. Он нарочно прокладывал свой путь как можно ближе к старому Сэму, его невестке и молодому игроку в гольф, с которым те беседовали, чтобы услышать их голоса.

— Имейте в виду, Пауэрс, я ставлю на вас, — гортанным голосом проворковала Сандра. — Смотрите, не подведите. Я жду сенсации.

В это мгновение она заметила Питера, скользнув по нему почти голодным взглядом темных глаз. У Питера осталось ощущение, будто его занесли в какую-то незримую картотеку. Красавица повернулась к старому Сэму и что-то сказала ему, чего Питер не смог расслышать. Сэм посмотрел на Питера и, слабо улыбнувшись, приветственно кивнул. Он был здесь хозяином. Зато Билли Пауэрс не проявлял ни малейшего интереса ни к кому, кроме Сандры.

— У меня есть шанс, — проговорил молодой профессионал, не обращая внимания на тот факт, что внимание Сандры несколько рассеялось. — Очень хороший шанс. Первый удар я нанес безукоризненно.

— Когда в детстве я обучался гольфу, Джим Барнз, помнится, любил говаривать: «Первый удар еще ничего не значит», — вставил старый Сэм.

— Да, но важнее всего задать ритм с самого начала, — возразил Билли Пауэрс, нахмурившись, так как заметил, что Сандра по-прежнему смотрит вслед удаляющемуся Питеру.

Укоренившаяся в нем с некоторых пор привычка внимательно разглядывать незнакомые лица, словно в поисках написанной на них вины, не покинула Питера и сейчас. Лица в Делафилде, похоже, делились на две категории: маски удовольствия и маски сосредоточенности. Болельщики, зрители, родственники и друзья игроков приехали сюда за удовольствием и намеревались получить его любой ценой. Их лица сияли улыбками, как начищенные чайники. Сосредоточенные лица принадлежали игрокам, озабоченным подготовкой к первому удару и стремлением выбиться в финал. Но среди всех этих масок Питер не видел тех, что искал, — лиц, на которых было бы написано замышляемое зло.

Он сел в «ягуар» и поехал в мотель «Маунтин вью». Ключом, который дал ему Чарли Рейнольдс, он открыл дверь домика под номером 7 и вошел. Одежда и вещи Рейнольдса валялись повсюду. Питер бросил на непримятую постель сумку, открыл ее, достал оттуда пиджак, брюки и темно-серый костюм и повесил все это на плечики в гардероб. Остальные вещи он распаковывать не стал, решив, что повоюет с Чарли за пространство чуть позже.

Последний час он чувствовал странное отвращение к истории, в которую втянулся. Его привели сюда гнев и сочувствие к девушке, ставшей жертвой надругательства двух отпетых подонков, таких же, как те двое на шоссе. Но теперь он вдруг ясно понял, что попал в самый центр какой-то частной интриги, в которой не было ничего симпатичного или привлекательного. Еще не услышав ни одной сплетни, он уже знал, что у Эллен Ландерс роман с Говардом Делафилдом, человеком, чья жена, как он понял, была такой же корыстной штучкой, как и все женщины, которых он встречал в последнее время. Такой ситуации он совсем не прогнозировал.

И все же смеющиеся подонки побывали здесь…

Питер глянул на часы. Он договорился с Эллен Ландерс на пять и теперь призадумался, стоит ли ему еще глубже вмешиваться в ее проблему. Прошлую ночь он почти не спал, поэтому сейчас, скинув пиджак, прилег на постель. Еще во времена службы во флоте он научился спать тогда, когда есть возможность. Так он поступил и сейчас. Его внутренний будильник сработал без пятнадцати пять.

Освежившись под холодным душем, он надел чистую рубашку и галстук, наполнил кисет табаком, влез в габардиновый пиджак и направился к машине.

Толпа на лужайках возле здания клуба и на террасе сделалась еще более многолюдной и шумной. Раньше обычного подавали коктейль. Питер краем глаза заметил, что кое-кто из игроков уже вышел на поле. «Интересно, — подумал он про себя, — многие ли из них знают о существовании девушки, подвергшейся надругательству всего в нескольких милях от этого центра всеобщего веселья?»

Было ровно пять минут шестого, когда он свернул на проселочную дорогу, ведущую к дому Эллен Ландерс. На месте парковки не было ни одной машины — ни «форда», принадлежащего Говарду Делафилду, ни маленького черного «триумфа» Эллен Ландерс. Быть может, она не захотела продолжить разговор и решила нарушить обещание?

Питер вышел из «ягуара», по узкой тропинке направился к дому и, когда увидел его за деревьями, поймал себя на мысли о том, как, должно быть, подходит для жизни и работы творческого человека это тихое умиротворенное место.

И вдруг он замер как вкопанный, по спине пробежали холодные мурашки. Перед самым домом, прямо на земле, ярдах в пятнадцати друг от друга лежали два человека. Боевой опыт, полученный Питером в Корее, избавил его от необходимости подходить ближе. Одно тело лежало на спине, лица у него попросту не было — его начисто разнесло выстрелом из ружья, валявшегося в нескольких футах от края террасы. Второй мертвец, распластанный лицом вниз, валялся, неуклюже подвернув под себя руку, а по белому льняному пиджаку чуть пониже левой лопатки расползалось широкое круглое кровавое пятно.

Питер подошел ко второму телу, подумав, что тут, быть может, еще не все кончено. Но это было не так — дробовик превратил сердце лежавшего на земле человека в кровавое месиво.

Глава 3

Питер осторожно приблизился к ружью, боясь наследить на мягком торфе. Более тренированный глаз наверняка прочтет тут что-нибудь. Он ступил на террасу и, пройдя вдоль ее края, подошел к ружью. На его ложе блестела маленькая медная табличка с отчетливыми инициалами — «Э.Л.».

Окрестный лес казался неестественно тихим — даже птицы смолкли. Где-то вдалеке по главной шоссейке проехал грузовик. Питер окинул взглядом дом и, облизнув пересохшие губы, позвал:

— Мисс Ландерс! Мисс Ландерс, это Питер Стайлс!

Ответа не последовало. Ни единого звука, ни единого шороха. Питер подошел к двери дома и, открыв ее, шагнул вовнутрь. В доме царила прохлада, окна, выходящие на солнечный запад, закрыты венецианскими ставнями. То, что прежде служило кому-то жилой комнатой, Эллен Ландерс превратила в студию. Мольберт, квадратный стол, заставленный кистями и красками, два простеньких стула, маленький письменный столик и софа вдоль стены — вот все, что составляло ее меблировку. Вдоль другой стены было выставлено множество холстов. Работы, выполненные в ярких красках и энергичной манере, навели Питера на мысль, что их автор далеко не кроткая персона. Он снова позвал: «Мисс Ландерс!» и быстро прошел по всему дому, заглядывая во все помещения — в кухню, пустынную гостиную, аккуратную ванную и чисто женскую спальню. Питеру вспомнились слова, которые любила говаривать его мать, — что женщина должна содержать дом так, чтобы гостю, зашедшему в него в любое время дня и ночи, не пришлось извиняться за свое посещение, а хозяйке — испытывать неловкость. Здесь все было в меру — дом был и обжитой и ухоженный.

Питер повернулся, чтобы выйти из спальни, и буквально чуть не подскочил на месте — на пороге с пистолетом в руках стоял сержант Маклин.

— И что же тут произошло? Вы слышали, как они смеялись? — сухо и холодно спросил он.

Питер быстро пришел в себя и полез в карман за трубкой.

— Держите руки на виду, мистер Стайлс!

Маклин подошел к Питеру и похлопал его по карманам на предмет оружия, потом отступил.

— Ну что ж, понятно, — сказал он.

Питер пожал плечами:

— Вам понятно так же, как и мне. Я прибыл сюда менее десяти минут назад, так как мисс Ландерс назначила мне встречу, и обнаружил вот этих… — Он кивнул в сторону входной двери. — Они лежали как сейчас.

— И вы не позвонили нам?

— Как я мог позвонить? Здесь нет телефона.

— Я знаю это, мистер Стайлс. Но вы могли выехать на шоссе до ближайшей телефонной будки.

— Я же сказал, что только что приехал. Увидев их, я позвал мисс Ландерс, а когда она не ответила, решил заглянуть в дом и поискать ее.

Маклин убрал пистолет в кобуру.

— Выходите, — сказал он и пошел впереди Питера.

Они вышли на террасу, где второй полицейский фотографировал убитых. Тут же стоял молодой врач из местной больницы и еще один человек в белом халате — скорее всего водитель «скорой помощи». Рядом на траве стояли носилки.

— А теперь расскажите все по порядку, — сказал Маклин.

— Мне нечего больше рассказывать. У меня была назначена встреча с мисс Ландерс на пять часов. В пять минут шестого я подъехал к месту стоянки, прошел по тропинке к дому и увидел убитых.

Маклин глянул на часы и что-то записал в блокноте. Питер невольно посмотрел на собственные часы — они показывали восемнадцать минут шестого. Питеру показалось, что он находится здесь уже много часов, а не какие-то тринадцать минут. Он продолжил рассказ:

— Одному помощь была явно не нужна, в другом я не был уверен, поэтому я подошел к нему и убедился, что он тоже мертв. Тогда я обогнул поляну кругом и поднялся на террасу, чтобы посмотреть на ружье.

— Трогали?

— Нет.

— А узнали? Это что, ружье мисс Ландерс? Вы вроде сегодня говорили, что у нее есть ружье.

— Похоже, что это действительно ее ружье. Я заметил на нем табличку с инициалами, когда она держала его. Точно такую же, как эта.

— Это ее инициалы, — заметил Маклин.

— Я знаю.

— Вы узнали, где она хранит ружье, во время своего первого посещения?

Питер пожал плечами:

— Она просто сунула его за дверь. — Он колебался, собираясь рассказать о Говарде Делафилде, но что-то заставило его промолчать. Должно быть, прежде чем рассказывать кому-то, ему хотелось самому узнать чуточку больше об этих взаимоотношениях. Возможно, они не имеют никакого отношения к делу, зато если он расскажет, это причинит вред сразу нескольким людям. Поэтому он просто спросил: — Как вы узнали? Вам кто-то позвонил?

Маклин кивнул:

— Без восьми минут пять. Какой-то непонятный голос — то ли мужской, то ли женский. Он сказал, что возле дома Ландерс убиты двое мужчин. Мы приехали и увидели вашу машину. — Он снова посмотрел на часы. — А девушка опаздывает на встречу, которую вам назначила.

— Да, — согласился Питер.

Полицейский с фотоаппаратом сделал знак Маклину. Сержант и врач подошли к убитым. Маклин обшарил их карманы — там оказались деньги, в основном мелочь, сигареты и зажигалки, но никаких бумажников.

— Вы их не знаете? — спросил Питер.

Маклин покачал головой:

— Не местные. Похоже, наспех нам вряд ли удастся опознать их. Сейчас никто не ходит без документов, у каждого есть при себе хоть что-то: страховочный номер, или кредитная карта, или водительские права. А эти — оба без бумажников. Вот у этого нагрудный карман вывернут. Бумажники скорее всего вытащили. — Маклин поднялся с корточек. — Похоже, они направлялись к двери и кто-то оказал им «теплый» прием. У первого разнесено все лицо, а второй, видимо, пытался убежать и был застрелен в спину.

— В обоих случаях смерть наступила мгновенно, — констатировал врач.

— Грузите их в машину, — распорядился Маклин и повернулся к Питеру: — Мне понадобятся ваши письменные показания, поэтому я вынужден пригласить вас проследовать в отделение.

— Я арестован?

Маклин рассмеялся:

— Я очень хорошо знаю ваш тип, мистер Стайлс. Вы поможете старушке перейти через улицу и спасете красавицу от разъяренного дракона. И если бы вы и впрямь угрохали этих двух молодцев, вы бы непременно признались и не стали бы сваливать гору подозрений на мисс Ландерс. Нет, здесь как раз все понятно. Это те двое, что изнасиловали ее в воскресенье. Они вернулись, и она пристрелила их.

— Это ваши предположения?

— Разумеется. Любое расследование начинается с предположений. Она застрелила их, потом позвонила нам, а теперь пытается собраться с мужеством, чтобы вернуться.

— Но как она могла узнать их? Ведь она сама говорила вам в воскресенье, что не способна их опознать.

Маклин поджал губы:

— Быть может, что-то всплыло у нее в памяти, когда она увидела их. Быть может, они сказали что-нибудь такое, отчего сразу стало ясно, кто они такие. В конце концов, она сама говорила, что может узнать их по голосам. — Он пожал плечами. — Возможно, это вовсе и не те парни, но так или иначе она застрелила их. Поддалась истерии. Посудите сами: двое парней подходят к ее двери, возможно, говорят какие-нибудь сальности, она не выдерживает и… стреляет в них. Можно истолковать как самооборону, а можно и как убийство.

— А как насчет их машины? — Питер жестом указал в сторону людей, уже тащивших носилки с первым телом по тропинке к ожидавшей их «скорой помощи».

— Машины?

— Да. Посмотрите на них. Они прилично одеты. Тот, что в белом пиджаке, обут в хорошие ботинки, и они совсем не испачканы. Не похоже, чтобы они пробирались по лесу. Нет, нет, Маклин, эти двое далеко не бродяги. Скорее из тех, кто путешествует на машине. Но когда я подъехал, никаких машин тут не было. Быть может, они оставили ее на шоссе?

— Здравая мысль, — согласился Маклин. Он махнул другому полицейскому и, когда тот подошел, представил его Питеру. — Робертс, отвезешь мистера Стайлса в отделение, — распорядился Маклин. — Запишешь его показания и дашь ему расписаться. У убитых пусть снимут отпечатки пальцев и отправят в ФБР и хартфордскую полицию. А еще свяжись с дежурным офицером из «Делафилд компани» — может, он опознает этих молодцев.

— А как насчет соревнований? — спросил Робертс. — Может, в пресс-центре окажут помощь? Возможно, они знают, не были ли убитые как-то связаны с кем-нибудь из игроков, журналистов, телевидения, коммерсантами или болельщиками.

— Хорошая идея, — одобрил Маклин. — Я, пожалуй, постараюсь что-нибудь у них разнюхать. Только сначала подожду здесь мисс Ландерс — вдруг она наберется смелости и решит вернуться на встречу с мистером Стайлсом.

Робертс оказался расторопным малым, склонным проявлять бдительность и усердие. По дороге в отделение, сидя в «ягуаре» Питера, он задал ему несколько свежих вопросов.

— Вы давно дружите с мисс Ландерс?

— Нет, мы познакомились только сегодня.

— Все верно. Сержант говорил мне, почему вы здесь, только я так и не понял, знали ли вы ее раньше.

— Нет, не знал.

— Если это те же двое, что изнасиловали ее, ей волноваться нечего, — заметил Робертс. — Будет считаться самообороной. Суд не только оправдает ее, но еще и вынесет благодарность. Но если она обозналась и по ошибке угрохала не тех, тогда… Люди, конечно, сочувствуют жертвам насилия, но никому не светит быть пристреленным как собака только потому, что он зашел спросить, как выбраться на главное шоссе или что-нибудь в этом роде. Если это так, то не удивлюсь, если она окажется в местном дурдоме.

— Я все-таки надеюсь, что она не совершала этого убийства, — возразил Питер. — Судя по всему она давно отсутствует и, быть может, скоро появится здесь с убедительным алиби, объясняющим ее опоздание на встречу со мной.

Робертс вытащил прикуриватель и зажег сигарету.

— Меня насторожил этот телефонный звонок, — поделился он своими опасениями с Питером. — Дежурный на пульте сказал, что голос был какой-то странный, словно кто-то приложил к трубке носовой платок. Спрашивается: зачем? Предположим, посыльный из магазина доставляет заказ и обнаруживает мертвые тела. Он звонит нам и докладывает. Или, скажем, заблудившийся рыболов или турист пробирается через лес и натыкается на убитых. Но зачем им в обоих случаях скрывать, кто они такие? Значит, это кто-то, кто не должен был там оказаться.

— Что значит, не должен?

— А вот смотрите, — продолжал рассуждать Робертс. — Может такое быть, что чей-то муж крутил шашни с этой девчонкой?

Питер не сводил глаз с дороги и только коротко заметил:

— Возможно.

Ему это показалось любопытным, но он сейчас почему-то не мог припомнить, как выглядит Эллен Ландерс. Безукоризненная фигура в желтой блузке и светло-зеленых обтягивающих брючках, густая копна медно-рыжих волос, золотистый загар и темные очки, словно маска скрывающие лицо, — это, конечно, запечатлелось в памяти. Но как она выглядит на самом деле? Трудно понять, что перед тобой за человек, если ты не имеешь возможности посмотреть ему в глаза. Да, она показалась ему испуганной и угнетенной случившимся. Но какова она на самом деле? И почему он, Питер, взялся защищать ее, скрывая от Маклина и Робертса то, что ему известно о Говарде Делафилде? «Верь свои ушам, если ты привык им верить», — говорит в таких случаях Фрэнк Девери.

Питер задумался о Говарде Делафилде. Вот опять тот случай, когда черные очки скрывают истинную природу человека — человека молодого, явно красивого, которого отчаянно ждет не дождется девушка. Питер никогда не забудет, как она бросилась к нему навстречу, обознавшись и приняв за другого, не забудет, как трепетно она прильнула к этому Говарду, лепеча: «Я думала, ты никогда не придешь!»

Да, это можно понять по голосу, подумал Питер. Он начисто исключает какую бы то ни было несерьезность в отношении этой женщины к своему мужчине. Губы Питера скривились в слабой усмешке. «Господи, каким сентиментальным ты становишься, дружок!» — подумал он про себя.

Голос Робертса вывел его из задумчивости.

— Нет, похоже, действительно так и было, — рассуждал он вслух. — Что, если это и в самом деле были те насильники? Она открыла на стук, а там стоят они и усмехаются…

— Но она не видела их лиц в воскресенье, — возразил Питер. — Как же тогда она могла узнать их?

Робертс посмотрел на Питера:

— Сержант говорил мне кое-что о вас, мистер Стайлс. Все эти годы вы сами разыскиваете двух парней. Я даже, помнится, читал об этой истории в свое время. Полиция пяти штатов сбилась тогда с ног, но их так и не нашли. Случай, похожий на наш — никаких описаний, только темные очки и парки.

— Да, — спокойно проговорил Питер.

— Вот и вы бы, наверное, вряд ли узнали их.

Питер лишь слегка нажал ногой на газ. Белый «ягуар» плавно скользил по дороге, рассекая сгущающиеся сумерки.

— Я уже тысячу раз задавался этим вопросом, — сказал он Робертсу. — И всегда в глубине души был убежден, что смогу узнать их. Но вот как?

— Может, вы и были убеждены, но не настолько, чтобы разнести им головы из пистолета, — возразил Робертс. — Суд признал бы действия девчонки как самооборону, даже если бы эти двое и пальцем ее не тронули во второй раз, но для этого она должна доказать, что узнала их. Но если окажется, что парни отродясь не видывали ее раньше и просто заплутали в лесу, то ее ждут большие неприятности.

— Ружье принадлежит ей, — сказал Питер. — И на нем имеются ее отпечатки пальцев. Но разве есть какие-нибудь убедительные доказательства, что именно она стреляла в этих людей? В конце концов, я тоже знал, где она прячет ружье, и вполне мог оказаться там, когда они явились.

Робертс добродушно усмехнулся:

— Очень благородно с вашей стороны, но только не нужно вносить путаницу — в конечном счете это все равно не поможет мисс Ландерс. Если она все-таки объявится через несколько минут на встречу с вами — это одно дело, но если она пустилась в бега… — Робертс затушил сигарету. — Ей вряд ли удастся удрать далеко на своем крошечном «триумфе». Сержант уже поднял всех по тревоге, и ее разыскивают.

Они подъехали к зданию полиции, Питер затормозил.

— Как бы вы ни относились к этому, ей в любом случае нужна сейчас помощь, — заметил он.

— Как бы вы ни относились к этому… — сказал Робертс.



В отделении один из полицейских напечатал на машинке показания Питера, включавшие причину его приезда в Делафилд и мельчайшие подробности его пребывания в городке. Здесь упоминалось о его первом визите к Маклину, о первой встрече с Эллен Ландерс и об их договоренности на пять часов; о втором визите к Маклину; о том, как Питер поселился в номере Чарли Рейнольдса; о его приезде на свидание с Эллен Ландерс и о том, что он обнаружил возле ее дома. Одним словом, это был поминутный отчет, в котором оказалось опущено лишь одно место — те десять минут, которые ушли у Питера на то, чтобы проследить за Говардом Делафилдом, заезжавшим к Эллен, и увидеть ее в его объятиях.

— Можете подождать, когда все будет составлено по форме, или приезжайте через пару часов, чтобы расписаться, — предложил Робертс.

— Я лучше заеду позже, — сказал Питер. Он чувствовал себя по-детски неловко от того, что укрыл кое-какие факты от полиции. Сейчас ему нужно было как можно скорее добраться до Говарда Делафилда. Эллен наверняка поспешит к нему, и Питер сможет подготовить их обоих к тому, что вынужден будет в конечном счете рассказать все Маклину.

Питер решил не пользоваться телефоном в фойе, а поехал в город и нашел автомат в местной аптеке. Отыскав в справочнике нужный номер, он связался с резиденцией Сэмюела Делафилда. Прислуга ответила, что мистер и миссис Говард и мистер Сэм сейчас находятся на приеме в клубе.

Питер посмотрел на часы. Половина восьмого — заявление в полиции еще не готово.

В наступающих сумерках «Кантри клаб» сверкал праздничными огнями. Освещенные окна, терраса, украшенная разноцветными японскими фонариками, лучи прожекторов освещают игровое поле, где по-прежнему еще продолжаются соревнования. Питер заехал в мотель, принял душ и переоделся в темно-серый костюм — издали глянув на празднично разряженную толпу на террасе клуба, он понял, что ему придется это сделать.

Звуки джаза, оглашавшие окрестности, напомнили Питеру слова Фрэнка Девери: «Ты можешь найти этих смеющихся подонков в толпе. Они всегда там, где праздник».

И вот он — праздник в Делафилде. С полной программой — выпивка, секс, деньги и… убийство. Убийство, совершаемое под звучный ритм барабанов и плавную мелодию банджо и трубы, которой вторит низкое соло баса. Убийство, чьим прикрытием стали музыка и смех.

А ведь где-то здесь неподалеку прячется испуганная девушка, доведенная до отчаяния, которое, возможно, заставило ее пойти на убийство, и нуждающаяся в помощи.

Праздник был в самом разгаре. Повсюду — в машинах, на лужайках под зонтиками и на террасе прижимались друг к другу влюбленные парочки. Питер вошел через террасу в танцевальный зал, переполненный мужчинами в белых костюмах и в пух и прах разодетыми женщинами. Вокруг стойки бара крутилось с полдюжины барменов в коротеньких темно-красных курточках. В другом конце зала буфет ломился от всевозможных закусок, салатов, блюд с икрой и бутербродами. Возле стойки бара веселилась шумная толпа, зато буфет пустовал.

Питер подошел к одному из официантов и спросил о Говарде Делафилде. Тот наметанным глазом посмотрел в сторону танцующих:

— Он сейчас не с супругой.

В тот же момент Питер увидел Сандру Делафилд. Одетая в золотистое вечернее платье, она танцевала со старым Сэмом Делафилдом. Сэм так сильно прижимал ее к себе, словно это был вовсе не танец. Лицо ее сияло, а темные глаза сверкали радостью.

— Вы можете найти мистера Говарда в мужском зале, — сказал официант.

Питер направился к двери, на которую указал официант, мысли его при этом были заняты Сандрой. Ее, казалось, нисколько не заботили десятки пар глаз, с холодным интересом наблюдающих за ней. Интересно, она подчиняется сексуальному нажиму старика, потому что он богат и всемогущ или он действительно как-то затрагивает ее чувства?

В мужском зале все было устроено по старинке. Здесь тоже был свой бар, возле которого Питер заметил с полдюжины прославленных игроков и несколько шоу-звезд, окруженных толпой обожателей, жадными глазами ловящих каждое движение своих кумиров.

Наконец Питер нашел молодого блондина в белом смокинге и коричневом галстуке, одиноко сидящего за столиком в углу и разглядывающего высокий бокал, который держал в руке. Казалось, из всей толпы он один не был увлечен всеобщей атмосферой веселья.

Питер подошел к столику:

— Мистер Делафилд?

Тот поднял глаза, в которых Питер прочел такое отсутствующее выражение, словно этот человек сознательно отгородился от всего, что происходит вокруг. Он был выше отца, но черты его лица, хотя и привлекательные, были менее выразительными, чем у Сэма. Его улыбка была автоматической — как у метрдотеля в ресторане — и не удивительно, ведь за эти дни к нему подходили сотни незнакомых людей только потому, что он сын Сэма Делафилда. Кроме того, судя по тому, что рассказывал о нем Маклин, его и самого любили в городе.

— Да, — ответил он вежливо, но безо всякой теплоты.

— Меня зовут Питер Стайлс.

— О да, я наслышан о вас, мистер Стайлс. Отец очень рад, что «Ньюс вью» направил сюда именно вас написать историю создания нашего турнира.

«Интересно, — подумал про себя Питер, — не говорила ли Эллен Ландерс Говарду о его визите к ней? Судя по отсутствию особого интереса к его персоне, непохоже».

— Можно к вам присоединиться? — спросил Питер.

— Конечно. Выпьете что-нибудь?

— Нет, спасибо.

— Вас могут счесть за белую ворону, если вы не возьмете в руки бокал, — сказал Говард. — У меня, например, здесь лимонад.

— Я хотел бы поговорить с вами об Эллен, — спокойно проговорил Питер.

Лицо Говарда на мгновение напряглось.

— Так вот оно что! — вдруг воскликнул он. — Значит, это вы были сегодня днем в белом «ягуаре»!

— Да, я.

Говард решительно поставил бокал на стол:

— Я так и знал! — В его голосе звучала горечь. — Ну и что же вы предлагаете, мистер Стайлс?

— Предлагаю?!

— Да, да. В наши дни даже шантажисты выглядят как джентльмены. — Губы Говарда вытянулись в тонкую ниточку.

— Значит, Эллен не говорила вам обо мне? Но вы ведь видели мой «ягуар»? Неужели она не рассказывала, что я приезжал поговорить с нею?

— Ах, ну да! Эта душещипательная история — охота за подонками. Ну так и что же? Вы нашли меня?

— Да.

— Да вы просто сукин сын, мистер Многострадальный Стайлс! Послушайте, назовите все-таки ваши требования! Подумать только, какая ирония судьбы! Журналист, объявивший крестовый поход подлецам, сам становится одним из них.

— Где сейчас Эллен? — спросил Питер, не тронутый этим оскорбительным тоном. Ему пока трудно было понять, что это — первоклассная игра или естественная реакция.

— А почему вы спрашиваете и почему я должен отвечать вам?

Питер не моргая в упор смотрел на собеседника:

— У меня была назначена с нею встреча на пять часов. Быть может, она вам и об этом говорила?

— Да, говорила. И это выглядело так, будто ее собираются поддеть на крючок. А что случилось? Она послала вас ко всем чертям и поэтому вы пришли ко мне?

— Я пришел узнать, не могу ли чем-нибудь помочь и следует ли мне говорить полиции то, что мне известно, — ответил Питер. Собеседник попытался было перебить его, но Питер, жестом удержав его, продолжил: — У меня мало времени на принятие решения, поэтому слушайте внимательно, если, конечно, не знаете, о чем я буду говорить. Я приехал к Эллен в начале шестого. Ее дома не было, зато на лужайке перед крыльцом лежало два мертвых тела. Оба были убиты из ее ружья.

Говард побледнел, ошеломленно уставившись на Питера.

— Они вернулись! — прошептал он.

— Кто? Насильники? Возможно, это были они. Правда, полиция не смогла установить их личности.

— Вы вызвали полицию?

— Нет. И это как раз еще один интересный момент. Кто-то, изменив голос, вызвал полицию без восьми минут пять. Они даже не поняли, кто это был — мужчина или женщина. Они приехали как раз в тот момент, когда я приходил в себя от обнаруженного. Но Эллен куда-то исчезла. Еще полчаса назад она не возвращалась, и у меня, Говард, в связи с этим проблема. И вовсе не шантажистского характера. Речь идет просто о выполнении гражданского долга. Совершенно случайно мне стало известно о ваших отношениях с Эллен. Полиции о них не известно. Я должен рассказать им, но пока этого не сделал.

— Стало быть, мы снова вернулись к вопросу о цене, которую вы хотели бы назначить? — Лицу Говарда вернулся его естественный цвет.

— Я хочу, Говард, чтобы вы поняли раз и навсегда — я здесь не для того, чтобы шантажировать вас или Эллен. Я приехал в Делафилд лишь отчасти из-за Эллен, а в основном по личной причине. Я хотел найти тех двоих, что напали на нее в воскресенье, но совершенно случайно оказался свидетелем отношений, предполагающих быть тайными. Я сочувствую Эллен и хорошо понимаю, что она перенесла, поэтому и предпочел пока не распространяться. Но для того, чтобы продолжать хранить молчание, мне нужны более убедительные причины. Поскольку Эллен сейчас в недосягаемости, я решил обратиться к вам.

— И сколько же вы хотите?

Питер отодвинул стул и встал:

— Я вижу, Говард, что напрасно пришел к вам. С вами разговаривать бесполезно. Извините.

— Подождите! — Говард вдруг неожиданно сильно схватил Питера за руку. — Ведь вы же все понимаете. Правда?

— Вас трудно убедить, — возразил Питер.

Говард оглянулся по сторонам, словно затравленный зверь.

— Давайте-ка выйдем отсюда, — предложил он. — Вы на машине?

— Моя машина стоит у мотеля.

— Я приду туда к вам.

Он поднялся и быстро вышел через служебный вход, ведущий на кухню. Питер огляделся. Казалось, никто не обратил на них внимания. Дружный хохот, донесшийся со стороны стойки, был явно всеобщим ответом на чью-то удачную шутку.

Небрежной походкой Питер снова вышел в танцзал. Там по-прежнему колыхалась толпа, и Питер поймал себя на том, что ищет глазами Сандру Делафилд. Он вдруг заметил ее почти рядом — можно было даже протянуть руку и дотронуться до нее. На этот раз она держалась вполне прилично и танцевала с молодым человеком, чей загар, заметный даже в полумраке, свидетельствовал о том, что он принадлежит к числу любителей солнца. Заметив, что Питер смотрит на нее, она приветливо улыбнулась. Питера словно пронзило током. До сих пор он видел ее только издали, и ее почти театральный макияж, вызывающий наряд и открытый флирт со старым Сэмом внушили Питеру мысль, что перед ним женщина средних лет. Но теперь он разглядел, что она почти ребенок и едва вышла из подросткового возраста. Глаза ее сияли восторгом, но Питер мог поклясться, что в них скрывалась какая-то неизбывная тревога.

Питер вышел на террасу и с удовольствием глотнул свежего воздуха, чистого от запаха духов, табака и алкоголя. Этот близкий взгляд на Сандру полностью разрушил его почти уверенность в существовании любовного треугольника. Он принимал Сандру за зрелую женщину, изголодавшуюся по сексу, уставшую от мужа, который, будучи недовольным ее неразборчивостью, завел связь со спокойной и преданной Эллен. Но теперь он понял, что Сандра нисколько не подходит под это определение. У нее попросту не было времени на то, чтобы стать зрелой и изощренной. Он понял, что ему придется заново знакомиться с каждым из них.

Питер направился через лужайку к мотелю. Он вспомнил, что не назвал Говарду номера своего коттеджа, поэтому решил вернуться к своему белому «ягуару» и не ошибся. Вскоре Говард открыл дверцу и опустился на переднее сиденье рядом с Питером. Питер ждал, когда тот заговорит. Раскуривая трубку, он вдруг краем глаза заметил, что Говард выглядит вовсе не таким юным и каким-то усталым.

— Это длинная история, — начал он. — Но прежде чем приступить к ней, я хочу, чтобы вы знали — речь не идет о каком-то там банальном любовном романе, о котором вы якобы знаете и должны молчать.

— Должен? — переспросил Питер, холодно глядя на него.

Говард вдруг вспыхнул, ударив кулаком по сиденью:

— Вы сначала выслушайте и не перебивайте! — В его голосе Питер уловил нотки отчаяния.

— А я и не перебиваю вас, Говард, — сказал Питер. — Только прежде чем мы приступим к каким бы там ни было историям, скажите, где сейчас Эллен. Вы знаете?

— Нет.

— Я не прошу вас назвать мне, где она. Но если вам это известно, вы должны связаться с ней и передать, чтобы она в свою очередь связалась с сержантом Маклином. Чем дольше она отсутствует, тем хуже для нее складываются дела.

— Я не знаю, где она.

— Ну что ж, Говард, — вздохнул Питер. — Вам виднее.

Глава 4

Говард начал с того, что попытался объяснить Питеру, как нелегко быть сыном Сэма Делафилда — подобная роль ставит тебя в обособленное положение среди людей, в кругу которых ты вращаешься.

— Когда у тебя есть все и тебе больше нечего желать, ты чувствуешь себя каким-то отщепенцем, белой вороной, — сказал Говард. — Все почему-то думают, что деньги и власть — это предел мечтаний. Я понимаю, мои слова звучат банально и высокопарно, но знаете, чего я хочу больше всего на свете? Я хочу быть самим собой. Вы мне не верите?

— Почему? Верю. Если только это не актерская поза.

— Ведь вы, Стайлс, обо мне почти ничего не знаете. Так ведь?

— Признаться, о вашем существовании я узнал всего несколько часов назад, — сказал Питер.

— Моя мать попала в аварию, когда мне было пять лет. Она пролежала год на больничной койке и умерла. Мне всегда казалось, что ее убил Сэм, убил этой своей болезненной жаждой власти. Ах да… Вы заметили? Я называю своего отца «Сэм». Ему так нравится. «Друзья, а не отец и сын», — говорит он. Ему не хочется быть отцом — это напоминает ему о возрасте. Он и жесткий и мягкий одновременно. Если он тебя любит, он оказывает тебе свою могущественную поддержку независимо от того, заслуживаешь ты этого или нет. Зато если он тебя невзлюбил, он сравняет тебя с землей, и при этом не важно, какой пост ты занимаешь. У него своя система ценностей, и он всегда действует по велению прихоти. За исключением бизнеса. В бизнесе он гений. Я тоже мог бы обратиться к бизнесу, обучиться необходимым вещам, стать вице-президентом компании и дождаться, когда все достанется мне. Но… — В его голосе зазвучали горькие нотки. — Я очень сильно сомневаюсь в том, что Сэм когда-либо вообще умрет. Он верит в собственное бессмертие, и, клянусь Богом, мне иногда кажется, что он прав! Но так или иначе я всегда хотел быть самим собой, а не сыном Сэма. Еще в школе я с интересом изучал науки. Разные области — автоматика, освоение Космоса, бомбы… К удивлению Сэма, да и к моему собственному, из этого вышел толк. «Делафилд компани» выполняет крупные государственные заказы в области ракетостроения. Изначально я планировал обратить свои интересы в каком-нибудь другом направлении, но почему-то оказался вовлеченным именно в эту область. Я никогда не собирался работать на Сэма, а в конечном счете все свелось к тому, что мне пришлось выбирать — работать на него или на конкурирующую компанию. Переметнись я к другим, Сэм попросту поднял бы меня на смех. Ему тогда не приходило в голову, что я могу представлять интерес как специалист. Но я выбрал работу на Сэма по вполне объективной причине. Дело в том, что «Делафилд» располагает мощнейшей исследовательской базой, научными лабораториями, лучшим техническим оснащением. Я не хочу набивать себе цену, Стайлс, но после пяти лет работы в компании Сэма я в свои двадцать восемь являюсь, быть может, лучшим специалистом в своей области. Вы, наверное, думаете, что это невозможно?

«Почему? Очень даже возможно, — подумал про себя Питер. — Стремительный взлет до небес… или падение».

— Вот, например, сейчас, — продолжал Говард, — я занимаюсь государственным проектом, который способен перевернуть все современные представления об освоении Космоса как в мирных, так и в военных целях. И ничто не сможет препятствовать моему продвижению вперед по этому пути.

— А кто пытается вам препятствовать? — поинтересовался Питер.

— Вы, — хрипло проговорил Говард. — Вы пустите под откос все, если расскажете, что вам известно.

Питер почувствовал зашевелившуюся внутри медленную волну гнева:

— Тогда, быть может, вы расскажете мне наконец об Эллен Ландерс?

— Похоже, трудно сделать так, чтобы вы поняли, — сказал Говард. — Мы с вами живем в разных мирах. — В его голосе звучало что-то вроде презрения. — Я читал ваши публикации время от времени и понял, что мы с вами совершенно разные люди.

— Возможно, нам обоим следует возблагодарить за это судьбу, — сухо вставил Питер.

— Вы, Стайлс, живете прошлым. Вы верите в любовь, верность, в супружеские отношения в их общепринятом смысле. Вы думаете, что современные проблемы имеют разрешение с точки зрения морали. А я нет. Все это безнадежно устарело. Поздно. Время таких, как вы, прошло. Цивилизация, созданная для таких, как вы и Сэм, трещит и рушится. Такие, как вы, давным-давно проиграли сражение, но вы по-прежнему не хотите признать этого. Никак не хотите признать, что поезд ушел. Вы не можете победить.

— Кончайте с этой мыльной пеной и расскажите мне об Эллен Ландерс, — сказал Питер.

— А я как раз и пытаюсь. А вы постарайтесь не быть таким самодовольным и послушайте!

— Не думайте, Говард, что можете оттянуть время и надуть меня.

— Да вас и не надуешь, — проговорил он, делая последнюю затяжку — конец его сигареты вспыхнул красным огоньком. — Я и себя-то, похоже, обмануть не могу — влюбился как последний сопляк.

— Это плохо?

— Это несовременно. В наше время молодым людям недостаточно старомодных отношений, моногамия нынче не в почете. Походите по современным ночным заведениям, и вы поймете, о чем я говорю. Парни и девушки приходят туда каждый сам по себе, танцуют с незнакомцами, а потом идут к ним домой, чтобы получить сиюминутное удовольствие. А в следующий раз они приводят домой уже кого-то другого. Можете понаблюдать и даже проверить. Девушки из вашей редакции посещают подобные заведения, чтобы подцепить себе кого-нибудь, и они прекрасно понимают, что вы не станете заводить с ними серьезные отношения, потому что боитесь их.

— Вы познакомились с Эллен в одном из таких мест? — спросил Питер, изо всех сил сдерживая раздражение.

— Нет.

— А с вашей женой?

Говард поднял на Питера полные грусти глаза:

— Вы видели Сандру?

— Да.

— Она ребенок. Просто восторженный ребенок. Она предложила мне все, что у нее есть. И я взял. А почему бы и нет? Она родом отсюда, из Делафилда, дочь одного из партнеров Сэма. Мы с нею нашли общий язык, она хотела того же, чего и я — жить сиюминутным ощущением, не чувствуя гнетущих обязанностей и какого-то там долга. Но Сэм быстро раскусил нас и принял меры. Ему это проще простого. Он мог отстранить меня от работы — единственной вещи, к которой я привязан. Он мог сделать так, чтобы я не нашел себе работы ни в одной компании. Он мог испортить мне карьеру на всю оставшуюся жизнь. Поэтому мы с Сандрой вынуждены были пожениться, хотя не хотели этого ни тогда, ни сейчас. Кроме того, Сандра вдруг поняла, что если будет правильно играть, то всегда будет очень богатой женщиной. Я для нее не значу ничего, и она ничего не значит для меня.

— Вся эта трогательная история произошла еще до того, как вы познакомились с Эллен? Я думаю, Говард, вам лучше перейти к рассказу о ней, потому что всех этих предысторий с меня уже хватит. — Питер с трудом держал себя в руках, чтобы не сорваться.

— Эллен! — Говард обхватил руками лицо. — Эллен перевернула все мои представления о жизни с ног на голову. — Он опустил руки. — Я говорил вам, Стайлс, что люблю ее. Всю свою жизнь я думал, что такое не случится со мною никогда, а оно случилось.

— Только, похоже, поздновато.

Говард облизнул пересохшие губы:

— Одной из сфер нашей деятельности в Делафилде является создание нового ракетного двигателя для самолетов. Мы достигли определенного уровня, когда понадобились практические испытания — запуск аппарата. У нас был лучший в стране летчик-испытатель. И вот тогда-то и произошла трагедия. Сразу после взлета самолет взорвался, его разнесло в пыль. Летчик погиб. От него не осталось даже горстки останков. Его звали Дик Уилсон, и у него осталась вдова — Эллен. Ландерс — ее девичья фамилия.

— Сейчас вы скажете, что не могли не утешить ее, — сказал Питер.

— Это не совсем так. Я не поехал утешать ее, все было по-другому. Мы, так же, как и ЦРУ, понимали, что тут скорее всего имела место промышленная диверсия. ЦРУ перерыло в Делафилде все, но обнаружить ничего не удалось. Тогда нам пришло в голову, что, быть может, Дик Уилсон, как человек, непосредственно приближенный к проекту и его исполнению, мог в разговорах с женой упомянуть что-нибудь такое, что дало бы нам ключ к разгадке. Для разговора с нею выбрали меня. Я знал этот двигатель до последнего винтика и мог бы уловить любую подозрительную деталь, даже вскользь упомянутую, касающуюся его. Так что, как видите, я поехал к Эллен вовсе не из доброты.

— По-моему, не стоит гордиться подобным фактом, — вставил Питер.

— Ну я же говорил, что вы меня вряд ли поймете!

— Давайте факты, Говард. Только факты, а не ваше отношение к ним.

— Итак, я приехал к Эллен в ее нью-йоркскую квартиру. Я сразу понял, что за целый месяц после смерти Дика она не проронила ни слезинки — просто стальная выдержка. Ей нечего было рассказать мне — они с Диком никогда не говорили о его работе. Это было что-то вроде правила — она никогда не спрашивала, он не рассказывал. Она даже не знала, что у него в тот день вылет. Для них, как она сказала, это был единственный способ жить, не мучая себя тревогами и не прощаясь каждый день навеки. И вдруг посреди нашей беседы она расплакалась как дитя. Мне нужно было договорить с нею, и я принялся ее утешать. Бог знает, Стайлс, как это получилось. Быть может, прикосновения, а быть может, это произошло, когда мы начали рассказывать друг другу о себе, о своем детстве, об одиночестве. Это случилось как-то само собой. Я старался приезжать в Нью-Йорк раз в неделю или десять дней, и мы проводили время вместе. Мы стали очень близки, и вдруг я понял, что Эллен — единственная, кто мне нужен на свете.

— Так вы говорите, она знала, что у вас есть жена?

— Да, знала. И знала, какая унылая и бесполезная вещь брак. И была согласна мириться с тем, как все есть, пока мне не удастся распутаться.

— Распутаться?

— Да. В то время я не мог освободиться от Сандры. Не могу и сейчас. Я даже не мог больше ездить в Нью-Йорк, чтобы видеться с Эллен.

— Я что-то не понимаю. Если ваш брак всего лишь дань условности…

— Одним словом, — продолжал, не слушая, Говард, — Эллен согласилась снять этот маленький домик, который вы видели. Здесь она рисовала. Ведь она прекрасная художница. И здесь я мог видеться с нею чаще — два, три раза в неделю. Хотя это и было опасно.

— Опасно? — Нетерпение Питера росло с каждой минутой.

— Все дело в моей работе, — объяснил Говард. — Проект, над которым я тружусь в настоящий момент, может стать крупнейшим открытием века, способным уберечь человечество от катастрофы. В этом проекте я ключевая фигура, и если меня отстранят, конечный результат исследований может отсрочиться на год и даже больше. А я хочу дойти до конца.

— Как сказал бы мой отец, интересно, откуда тут ноги растут? — вставил Питер.

— Спецслужбы, — пояснил Говард. — Люди, которые обеспечивают безопасность в этой стране, имеют довольно своеобразные представления о жизни — они считают, что моральный облик человека важнее всего остального. Узнай они, что я, женатый человек, имею связь с женщиной на стороне, они попросту сочтут меня неблагонадежным. Я могу подвергнуться шантажу или бог знает каким еще опасностям. Меня могут отстранить от исследований, а я не хочу этого допустить, Стайлс. Когда работа будет закончена, моя жизнь и жизнь Сандры и Эллен наконец выправится. Но если вы расскажете о моей связи с Эллен, а следовательно, пусть и косвенно, с этим убийством, моя жизнь полетит под откос. Нет, Стайлс, вы не должны допустить этого!

— Все это похоже на дешевую шпионскую историю, — заметил Питер. — Как говорится, судьба империи висит на волоске. Но вот ведь что странно — женщина, которую вы, как вы говорите, любите, находится в отчаянном положении. Она нуждается в помощи, и мне просто не верится, что вы сказали правду. Как вы можете говорить о какой-то любви и при этом нисколько не переживать за нее?

В тусклом свете приборной доски лицо Говарда сделалось бледным как мел.

— Я прошу вас только об одном, Стайлс. Держите, что знаете, при себе до тех пор, пока вам не удастся переговорить с Эллен. Пусть она сама сначала расскажет, как все было.

— Где я могу найти ее?

— Не знаю. Клянусь вам, что не знаю!

Питер нахмурился:

— А не говорила ли она вам чего-нибудь такого, что, быть может, утаила от Маклина относительно того, что произошло в воскресенье? Не говорила, например, что смогла бы узнать их, если они вернутся?

— Нет. Она говорит, что не узнала бы. Вот разве что только по голосам…

— Я вижу, вы верите, что именно она застрелила их.

— Как бы мне хотелось быть там в этот момент! — воскликнул Говард. — Я бы сам разделался с ними, только не так быстро. Стоит мне только вспомнить, что они сделали с Эллен…

— Да бросьте вы, Говард. Вы бы сто раз подумали, прежде чем сделать это — ведь вы больше всего трясетесь за свою карьеру. Разве не так? Мне все-таки не верится, что будущее человечества находится в ваших руках, и я благодарю за это Бога!

— Так вы собираетесь все рассказать? — Говард перешел на шепот.

Питер окинул его пристальным взглядом. Если он еще мог сомневаться относительно значимости Говарда как ценного специалиста, то сам Говард, судя по всему, не имел на этот счет никаких сомнений. Он считал себя незаменимым человеком.

— Я не знаю, что собираюсь сделать, — сказал Питер. — Буду действовать по обстоятельствам. Возможно, Говард, в своей области вы незаменимый специалист, но как человеку я дал бы вам совет.

— Какой?

— Постарайтесь поскорее повзрослеть!



Глядя вслед Говарду, удаляющемуся по залитой лунным светом лужайке в сторону клуба, Питер почувствовал что-то вроде опустошения, словно только что соприкоснулся с чем-то неприятным, нечистым, нездоровым. Ему уже приходилось испытывать это ощущение раньше. Как правило, оно сочеталось с другим чувством — недоверия собственным глазам, несмотря на всю кажущуюся очевидность увиденного. Питеру трудно было понять, как самостоятельная женщина, какой казалась Эллен Ландерс, и, судя по всему, далеко не пустышка Сандра могли связать свою жизнь с самодовольным и эгоистичным Говардом Делафилдом. Впрочем, подобное ему уже доводилось наблюдать среди армии молодых людей за два года поисков. Эти люди кичились отсутствием того, чего у них не было и быть никогда не могло, — отсутствием преданности и веры, даже самим себе, отсутствием веры во что бы то ни было, кроме ощущения настоящего момента, которым они только и жили, и признания неизбежности гибели и распада. Они не признавали кодексов чести и морали, не чтили традиций, за исключением лишь права на полную личную анархию.

Всякий раз сталкиваясь с таким отношением к жизни, Питер инстинктивно хотел бежать, закрыть глаза, спрятать голову в песок. Ему в такие моменты отчаянно хотелось искать родственные души, в ком он мог бы найти поддержку, но всякий раз он вспоминал, что именно они сами и создали этот ныне существующий мир. Он понимал, что лишь по счастливой случайности и благодаря своему окружению он, будучи всего на каких-то пять-шесть лет старше Говарда Делафилда, избежал этой участи и не стал частью этого мира. Конечно, он понимал, что Говард толком не относится ни к тем, ни к другим. Принадлежа к числу этих духовно искореженных, равнодушных людей, он все-таки не мог всецело оставаться частью их мира. Эллен Ландерс была той соломинкой, что удерживала его в этой трясине.

Однако сейчас бежать Питер точно не собирался. Здесь Эллен Ландерс, и она в беде. И где-то здесь могли быть люди, ради которых он приехал в Делафилд. Быть может, это они лежат сейчас в морге полицейского отделения. А быть может, и нет. Во всяком случае путь, по которому он шел все это время, должен быть пройден до конца.

Питер завел машину и поехал в отделение. Не сделав и мили, он завидел далеко впереди мчавшуюся навстречу полицейскую машину со включенной мигалкой. Она пронеслась было мимо, вдруг скрежетнули тормоза, и в заднее зеркало Питер увидел, как, развернувшись и включив сирену, она поехала за ним. Питер съехал на обочину, и уже через мгновение к нему подскочил полицейский.

— Мистер Стайлс?

— Совершенно верно.

— Все точно — белый «ягуар». Сержант Маклин ждет вас в отделении.

— А что случилось?

— Давайте вперед, я поеду за вами.

Стоянка перед отделением была забита машинами. Питер понял — понаехала пресса. Видать, Маклин уже знает разгадку. Или близок к ней.

Необщительный провожатый Питера самолично препроводил его в отделение. В приемной Питер понял, что был прав — больше десятка репортеров и фотографов ждали Маклина, чтобы взять у него интервью. Поначалу Питеру показалось, что он никого здесь не знает — наверняка все из Хартфорда или близлежащих мелких городков, подумал он, но вдруг заметил в уголочке притулившуюся в кресле знакомую фигуру. Можно было подумать, что Чарли Рейнольдс спит. Питер потормошил его за плечо, и снизу на него заморгали знакомые налитые кровью глаза.

— А, это ты, маэстро! Ну и где ты был?

— Да здесь, неподалеку. А что стряслось?

— Да вот я, похоже, вляпался по уши в эту твою историю, — посетовал Чарли.

— Какую еще историю?

— Ну, с твоей девчонкой, — пояснил Чарли. — Подожди-ка, нет ли у тебя с собой чего-нибудь выпить? Да нет, откуда у тебя! Ты еще слишком молод, чтобы носить при себе заначки. Свою-то я впопыхах оставил дома.

Питер заметил под замызганным плащом Чарли смокинг.

— Ты был на приеме в клубе? — спросил он. — А я искал тебя там, только не нашел.

— Да вот, пришлось оказать им услугу, — сказал Чарли. — Вечно так — сделаешь людям доброе дело, и тебя тут же берут в оборот. Им нужен был кто-нибудь из спортивной прессы для опознания парочки мертвяков. Я согласился.

— Ты знаешь, кто они?

— Одного хорошо знаю, другого не очень, — сказал Чарли. — А твоя девчонка, как я понял, порядком влипла.

— Она не моя девчонка. Но, Чарли, с чего ты взял, что она влипла?

— Сержант говорит, ты нашел тела. У него, похоже, все в ажуре, у этого сержанта. — Чарли облизнул пересохшие губы. — Мир словно вшами кишит совпадениями.

— Подожди-ка, Чарли, ну-ка растолкуй мне, о чем это ты.

— Один местный хмырь, который подвизается внештатным корреспондентом от Президентской ассоциации, должен был приехать опознать трупы и посмотреть, не имеют ли убитые отношения к турниру. Но он куда-то задевался, и поэтому вместо него пригласили старого доброго Чарли. Чарли, конечно, согласился и тут же наткнулся на старого знакомого.

— Где?

— Здесь, на холодных плитах в подвале. Не тот, что с разнесенным лицом, а другой.

— Ты знал его?

Чарли кивнул:

— В некотором роде. Зовут Джек Уинтерс. Правда, не могу ручаться, что мои знания о нем достоверны. Он говорил мне, что когда-то работал частным сыщиком и имел лицензию. В свое время влип в историю, когда раскрылось, что он спал с женой одного из богатых клиентов, у которого в то время шел громкий бракоразводный процесс. Лицензию отобрали. Я-то его знал как мелкого проныру, который вечно вертелся, чтобы подзаработать. По большей части в околоспортивной среде. Его вечно можно было встретить на крупных соревнованиях или чемпионатах, одним словом, там, где гуляют денежки и делаются немалые ставки. Постоянно вертелся вокруг меня и нашего брата журналиста, все пытался урвать кусочек от нашей кормушки в обмен на информацию, которой нас снабжал.

— И ты платил ему?

— Послушай, маэстро, имей я деньги на подобные вещи, я бы не работал корреспондентом даже в таком солидном журнале как «Ньюс вью», а нежился бы на собственной вилле где-нибудь на французской Ривьере. Но я не собираюсь тут сейчас выводить на чистую воду Джека Уинтерса, хотя бы из добрых воспоминаний.

— О чем?

— А он умел по-настоящему рассмешить. В наше время мало кто обладает этим даром. Ради пары хороших анекдотов я бы согласился слушать всю эту галиматью, которую обычно несут люди.

— Ну а как же насчет Эллен Ландерс? Ведь ты говоришь, она влипла?

— Ах это? Ну слушай. В прошлое воскресенье я был в Саратоге. Это штат Нью-Йорк. Сто пятьдесят миль отсюда. В субботу там был забег, и я знал, на кого ставить. Я даже поделился секретом с этим лоботрясом Уинтерсом, потому что он опять развеселил меня уморительным анекдотом. Я поставил на определенную лошадь свою недельную зарплату и проиграл — имевшаяся у меня информация оказалась уткой. В тот же вечер я напился вдребодан, а утром нашел одно местечко, где собирался похмелиться водочкой. Там я встретил на улице Уинтерса с приятелем. Звали второго парня Джерри. Они проигрались в пух и прах и пытались поймать тачку, чтобы бесплатно добраться до Нью-Йорка. Я почувствовал себя виноватым в их проигрыше и, чтобы загладить вину, купил им по двойному бурбону и по гамбургеру — последний они попросту выклянчили у меня. Я предложил подбросить их в город, когда приду в себя. Уинтерс похвастался, что на предстоящей неделе ожидает хорошей работенки и сможет отплатить мне, тоже угостив выпивкой. В общем, мы все трое выехали из Саратоги в четыре часа, несколько раз останавливались, чтобы отлить, и что-то около одиннадцати были уже на Вестсайдском шоссе. — Налитые кровью глаза снова заморгали, глядя на Питера. — Все. Конец истории.

Питер задумался. Именно в тот день Эллен Ландерс купалась в лесном озере. Она выбралась на противоположный берег, погрелась на солнышке, потом переплыла обратно, и там на нее напали. Но напали совсем не те, кого сегодня днем нашли убитыми возле ее крыльца. Потому что, когда Эллен Ландерс подверглась нападению, эти люди бражничали с Чарли Рейнольдсом в одном из баров где-то между Саратогой и Нью-Йорком.

Питер почувствовал сухость во рту.

— А второй парень, Чарли? Это был Джерри?

— Да.

— Но от его лица ничего не осталось!

— Да, зрелище не из приятных. Он был неплохим парнем. Именно, что был — по-другому теперь не скажешь. Цирковой трюкач, выступал в шапито, а потом, совсем недавно, снюхался с Уинтерсом. Все мечтал о легких бабках.

— Но почему ты уверен, что это Джерри? Джерри… Как его там?

— Никогда не интересовался его фамилией, зато точно знаю, что у него отсутствовал левый мизинец. Он лишился его не сегодня, а давно — где-то в Германии лет двадцать назад пулей оторвало. Так что похоже, Питер, наша юная леди пришила не тех, кого надо.

— Да, похоже на то.

— Не очень-то уютно чувствую я теперь себя из-за того, что чуть ли не собственноручно захлопнул за нею ловушку. Отпечатки пальцев обоих дружков хранятся в ФБР, люди оттуда будут здесь через пару часов. Представляешь, каково теперь будет ей, ухлопавшей двух невиновных парней?

— Да, дело плохо, — согласился Питер. — А скажи, Чарли, что мог делать Уинтерс со своим другом здесь, в Делафилде?

Толстяк пожал плечами:

— Здесь крутятся большие деньги. На соревнованиях такого масштаба мелких ставок не бывает. Возможно, Уинтерс надыбал где-нибудь шальных деньжат и решил попытать счастья. С другой стороны, он сам говорил, что ожидает на этой неделе работенки. Впрочем, мог и брехать в надежде раскрутить меня еще на стаканчик.



Маклин выглядел усталым, к тому же теперь ему уже не мешало побриться. Возле его стола стоял одетый в спортивную куртку почти наголо подстриженный блондин с квадратной челюстью и холодными серыми глазами. Питеру при виде его вспомнился классический образ немецкого офицера из фильмов о Второй мировой войне. Единственное, чего ему не хватало, это рассекавшего щеку шрама. Маклин представил его Питеру как Гуса Крамма, начальника службы безопасности «Делафилд компани».

— Леди пока не связывалась с вами? — спросил Маклин.

— Мисс Ландерс? Нет.

— Значит, она вас подставила. Ну что ж, я прихожу к выводу, что она намеренно от нас скрывается.

— С чего вы взяли?

— Она застрелила не тех парней, вот с чего. Разве ваш друг Рейнольдс не рассказал вам?

— Он сказал, что убитых не было здесь в воскресенье.

— А это значит, что она застрелила не тех, — заключил Маклин.

Дела обстояли так, что яснее некуда, и все же Питер поймал себя на том, что упорно отстаивает свою идею.

— Если она действительно застрелила их, как же она тогда, по-вашему, узнала, что это не те люди? — спросил он.

Маклин устремил на Питера усталый взгляд.

— Если она застрелила их, — продолжал Питер, — значит, они сказали что-то такое, от чего она решила, что это насильники. А быть может, ей померещились знакомыми их голоса. Но откуда она могла узнать, что убила не тех, если только кто-нибудь не рассказал ей, что их не было здесь в воскресенье? А тогда зачем ей бежать?

— Поддалась панике, истерии, — предположил Маклин. — А как еще может реагировать нормальная девушка, если ее сначала изнасиловали, а потом вынудили пойти на убийство? Такие вещи случаются не каждый день. Видать, что-то у нее внутри щелкнуло, оборвалось. — Он перевел взгляд на Крамма, начальника службы безопасности завода. — Вот у Гуса тут имеются другие предположения.

Крамм заговорил плоским, бесцветным голосом.

— Я в своей работе привык прежде всего обращать внимание на необычные вещи, — начал он. — Незнакомец появляется в городе, ошивается по барам, что-то вынюхивает, выспрашивает, и мы начинаем к нему приглядываться. Только, конечно, не в такой толпе, как сейчас, а в обычных условиях. У нас здесь так: чужак еще не успел появиться, как уже попал к нам под подозрение. Эта мисс Ландерс появилась год назад и сняла дом в лесу. Она не ошивалась по барам, не задавала вопросов, зато зарекомендовала себя как талантливая художница. В этом году у нее была персональная выставка в Хартфорде. У меня нет причин интересоваться ее персоной. Но когда происходит что-то из ряда вон выходящее, я не могу позволить себе хлопать ушами. Я спрашиваю себя: могли у нее быть какие-то особые причины для приезда в Делафилд? И я вдруг понимаю, что меня интересует все, что касается ее прошлого. Вам что-нибудь известно о нем, мистер Стайлс?

— Ничего. Кроме разве что встречи, на которую она не явилась. — Питер подумал о Говарде Делафилде.

— Я послал за вами не только для того, чтобы вы подписали свои показания, — сказал Маклин. — Но еще и потому, что хочу попросить вас об одолжении.

— Ну что ж, попросите.

— Вы, конечно, заметили, что сюда начала съезжаться пресса? Скоро здесь будет настоящее столпотворение. Я не хочу делать никаких заявлений до тех пор, пока у меня не найдется, что сказать им. Они хорошо знают, кто вы такой. Ваше имя известно среди журналистов. Моя просьба заключается вот в чем: вы расскажете им свою историю, как приехали сюда и как нашли эти мертвые тела. Это займет их, а я тем временем попробую разыскать девушку.

— Вы надеетесь найти ее?

— Мы подняли на ноги полицию пяти штатов, — сказал Маклин. — Так что скоро она обязательно найдется, и хотелось бы дать ей возможность рассказать мне свою версию, прежде чем я отдам ее на растерзание этим волкам. Вы могли бы успокоить эту компанию, что толчется снаружи, и таким образом освободить ее от лишних неприятностей. Язык у вас подвешен отлично.

— Насколько я понял, вы хотите, чтобы я признал их теми людьми, что убили моего отца?

— Да. У них сразу же появится, о чем говорить и писать, и они перестанут шастать по окрестностям и мешать поискам девушки. Если мы не разыщем ее до выхода завтрашних теле— и радионовостей и утренних газет, она хотя бы не будет думать, что все охотятся за ней, и, возможно, попробует вернуться.

— Иными словами, я должен внушить Эллен Ландерс мысль о том, что она в безопасности, а когда она вернется, то вокруг нее поднимется настоящая шумиха?

— Иначе будет дольше для нее. А чем дольше она отсутствует, тем суровее будет настроен суд по отношению к ней.

— Мысль интересная, но я ее не поддерживаю, — сказал Питер. — Если вы обнаружите, где она, я согласен помочь убедить ее вернуться. Но расставлять сети кому бы то ни было я не собираюсь.

— Вы упускаете из виду важный момент, — вмешался в разговор Крамм. — Можно, конечно, питать сочувствие к девушке, но совсем не стоит допускать, чтобы особа со вконец разболтанными нервами свободно разгуливала по округе. Она уже убила двух ни в чем не повинных людей, и, пока она находится на свободе, могут пострадать и другие. Так что было бы вполне резонно попытаться заставить ее вернуться, пока она не устроила еще одного фейерверка.

— Тогда пообещайте ей неприкосновенность, — предложил Питер.

— Не можем, — возразил Маклин.

— А мне предлагаете это сделать, и совесть у вас будет чиста, когда вы запихнете ее в камеру.

— Да вы окажете девушке услугу, — пытался убедить Питера Крамм. — Вы, быть может, убережете ее от других поступков, которые она никогда бы не совершила, будучи в нормальном состоянии.

— Послушайте, что я вам скажу, — не выдержал Питер. — То, что случилось с этой девушкой в воскресенье, очень похоже на то, что в свое время случилось со мной. Тупой, бессмысленный садизм. Я тогда оказался в больнице, потерял ногу, не мог ходить. Я не мог тогда предпринять хоть что-то, чтобы свести с ними счеты. Но если бы мог, то наверняка бы впал в ту же ошибку, которую, возможно, совершила сейчас она: я бы мог застрелить не тех людей. Вот почему меня не интересует в данном случае точка зрения закона. Меня интересует, как помочь другому человеку, находящемуся в состоянии, которое я очень хорошо понимаю. Пока я не увижусь и не поговорю с ней, я буду на ее стороне на все сто процентов.

— Если у вас есть хотя бы малейшее представление о том, где она может находиться… — Голос Маклина звучал теперь жестко. — Если вы…

— Нет, не знаю.

Дверь открылась, и в кабинет вошел полицейский. Он протянул Маклину несколько листков бумаги, в том числе и исписанных от руки.

Маклин просмотрел их и поднял глаза на Питера и Крамма.

— Показания Рейнольдса и справка из ФБР. Уинтерс когда-то был третьесортным частным сыщиком. После одного громкого бракоразводного дела у него отобрали лицензию, и он стал промышлять мелкими махинациями. Несколько раз нарушал закон, но опять же по мелочи — ничего серьезного. Другой парень — некий Джерри Кристи. Блестящий послужной список за время службы в ВВС. Потом стал цирковым трюкачом. Потом тоже ничего — несколько мелких махинаций, какие на счету у Уинтерса. Несколько раз их на пару привлекали за незначительные правонарушения — нарушения общественного порядка, пьяные дебоши, драки. Оба не имеют определенного места жительства. Просто парочка бездельников, вечно шныряющих в поисках легкой наживы.

— Да, с ними, пожалуй, все ясно, — заключил Крамм. — Рейнольдс сказал, их всегда можно найти на спортивных мероприятиях. Они приехали сюда на турнир по гольфу и прочли в газете об изнасиловании. Отправились к девчонке из чистого любопытства, а что еще более вероятно, думали выманить у нее несколько баксов, надеясь убедить, что смогут помочь найти обидчиков. Насчет оружия она скора на руку. Это мы слышали от вас, Стайлс. Может, они брякнули какую-нибудь сальность, а она подумала, что это вернулись те двое получить большее. Ну и получили.

— Да, похоже, этих парней так и тянуло туда, где несчастье. Вот в конце концов и нарвались, — сделал вывод Маклин. — Думаю, Стайлс, если вы сейчас подпишете показания, то на этом пока и закончим. Только одна просьба: если что-нибудь узнаете, не скрывайте от нас. Надеюсь, вы понимаете, что я мог бы обращаться с вами намного жестче?

— А как с Рейнольдсом? — поинтересовался Питер. — Если он вам больше не нужен, то, быть может, я отвезу его обратно в клуб?

— Да, поблагодарите его и можете забрать с собой, — распорядился Маклин.



Чарли Рейнольдсу было особенно нечего прибавить к заявлению, которое он оставил в полиции относительно убитых Уинтерса и Кристи. Кристи он вообще не знал лично, если не считать того единственного случая, когда они вместе пьянствовали в прошлое воскресенье. Правда, Чарли был уверен, что они с Джеком Уинтерсом не были закадычными друзьями.

— Мне всегда казалось, что Уинтерс одиночка, — делился своими соображениями Чарли, развалясь на заднем сиденье «ягуара» и облизывая губы, словно в предвкушении скорой выпивки, ждавшей его в загородном клубе.

— Уинтерса и Кристи несколько раз забирали вместе за мелкие правонарушения, — заметил Питер.

— Должно быть, эта часть их жизни прошла для меня незамеченной. — Крохотные налитые кровью глазки смотрели на Питера. — А скажи, маэстро, зачем этой девчонке Ландерс нужно было их убивать? Ведь они, как я говорил тебе, не могли быть теми воскресными парнями.

Питер не сводил глаз с дороги. Чем больше Маклин и Крамм настаивали на том, что Эллен Ландерс действовала под минутным влиянием истерии, тем меньше Питеру верилось в эту версию. Да, она встретила его, Питера, с ружьем в руках, но это было вполне осознанное действие. Девушка собиралась защитить себя, но было совершенно очевидно, что она полностью контролирует свои действия и не нажмет на курок, не удостоверившись, что перед нею за человек и что ему нужно. Питер точно знал, что она может защититься, однако сделает это совсем не бессознательно. Чем таким Уинтерс и его дружок Кристи подвигли ее на то, чтобы застрелить их? Это по-прежнему оставалось загадкой.

Предположить тут что-либо было трудно, и Питер вдруг заметил, что пытается посмотреть на все это совершенно с другой стороны. В воскресенье после случившегося Эллен Ландерс сама явилась в полицию и заявила о нападении. Она прекрасно понимала, какие неприятные последствия ожидают ее после того, как ее история станет достоянием гласности, однако смело решила выступить в интересах закона. Спокойно и хладнокровно она приготовилась защищаться в случае любого нежелательного вторжения или возвращения тех смеющихся подонков. «Железная выдержка» — так сказал о ней Говард. Тогда почему же, застрелив этих людей, с полным основанием или по ошибке, она вдруг изменила своей натуре и предпочла скрыться?

Питеру снова вспомнилось, как Эллен сломя голову неслась к нему навстречу, приняв его за Говарда, и как потом приникла к Говарду со словами: «Я думала, ты никогда не придешь!» Что бы ни думал Питер об искренности чувств Говарда, относительно Эллен ему было все ясно. Она любит Говарда, и вполне возможно, пойдет на все, чтобы защитить его. Но от чего? От Уинтерса и его дружка Кристи, мелких жуликов? Или, быть может, от какого-то поступка самого Говарда, способного разрушить его жизнь?

И вдруг к Питеру пришел самый простой ответ, настолько простой и очевидный, что он даже удивился, как не додумался до этого раньше. Если Эллен Ландерс не убивала этих людей, тогда зачем ей бежать? Единственная возможная причина заключается в том, что она хотела привлечь к себе внимание. И ей это очень хорошо удалось, словно и впрямь было ее целью. Ведь ни Маклину, ни Крамму даже в голову не пришло, что тут может быть замешан кто-то еще. Да и с какой стати? Мертвые тела у крыльца Эллен, ружье, принадлежащее ей, побег… Они-то не знают, что Питеру известно кое-что еще. Говард Делафилд — ее любовник. Это секрет, но Питеру же он известен… И тут его вдруг осенило, что махинаторы Уинтерс и Кристи явились к дому Эллен не случайно, что у них была некая цель, как-то имевшая отношение к Говарду. А что, если они появились возле дома, когда Говард был все еще там? И что, если, какова бы ни была причина или мотив — в конце концов Говард мог принять их за воскресных насильников, — что, если именно Говард стрелял в этих людей? Тогда Эллен, любящая и страстно желающая защитить его, предпочла принять вину на себя. Говард явно не способен ответить за свои поступки, а вот Эллен смогла бы.

По-прежнему не сводя глаз с дороги и не глядя на своего пассажира, Питер спросил:

— А скажи, Чарли, способен ли был твой приятель Уинтерс, ну скажем, на легкий шантаж?

Чарли усмехнулся:

— Ну если уж только на очень легкий. Этот парень не был способен вообще ни на что серьезное. Он мог мечтать выиграть миллион на тотализаторе, но уж если бы вздумал кого шантажировать или чего спереть, то только ради каких-нибудь грошей. Короче, обыкновенный мелкий жулик.

— А как у него было насчет крутизны?

— Да ну, ты что? Он всегда был шестеркой.

— А тот другой — Джерри Кристи?

— Вот о нем ничего не могу сказать, маэстро. Я его совсем не знал, один раз только нажрались вместе — в прошлое воскресенье. На войне-то он был героем, да только потом весь вышел. Одним словом, оба они были парни прямо скажем невезучие.

— Или зарвавшиеся, — предположил Питер, глядя на дорогу перед собой, где уже замаячили светящиеся контуры загородного клуба.

— Уж не знаю, о чем ты там замечтался, маэстро, — сказал Чарли, — но если хочешь, я могу расписать тебе всех жуликов по категориям. Всего четыре. Первая — парни, что держат целые синдикаты. Они играют по большим ставкам, и играют наверняка. Для них нет преград, и, нравится тебе это или нет, они управляют большой частью нашего мира. Во вторую категорию входят те, что получают распоряжения от первой. Они делают грязную работу и хорошо за это получают. Третья группа — головастые одиночки. Они зарабатывают немалые деньги собственными мозгами, но всегда рискуют загреметь за решетку, если кто-нибудь окажется умнее. Они садятся в тюрьму, а потом выходят и начинают все сначала. Ну и наконец, четвертая группа. Наш Джек Уинтерс принадлежит именно к ней. Такие способны урвать только на один день. Они доставляют нам массу неудобств, при них вечно нужно держаться за бумажник, но их не стоит принимать всерьез. Поэтому, если не возражаешь, я снова задам тебе вопрос: зачем этой леди нужно было убивать их?

Питер свернул к подъезду загородного клуба.

— Между нами говоря, Чарли, я начинаю сомневаться, она ли это сделала.

Чарли усмехнулся:

— Знаешь, маэстро, я всегда верил в твою проницательность. Сам-то я сомневался в этом с самого начала. Что бы там ни натворили Джек Уинтерс со своим дружком, этого все равно было бы недостаточно для такой бойни.

Из клуба все так же громко лилась музыка, машин на стоянке хотя и поубавилось, но народу по-прежнему было много.

— Сколько это еще будет продолжаться? — спросил Питер.

— Пока не останется ни души, — ответил Чарли. — Частный клуб — никогда не закрывается. Во времена Уолтера Хагена профессионалы сами веселились тут до упаду. Сейчас-то они все давно по постелям, зато полно разной левой публики, вроде меня, маэстро. Мы-то и торчим тут до последнего. Ну ладно, спасибо, что подвез, и я надеюсь, тебе удастся вытащить твою девчонку из неприятностей.

— А ты, Чарли, держи ушки на макушке. Хорошо?

Чарли вышел из машины и, захлопнув дверцу, уставился на Питера словно сова.

— Знаешь, Питер, не очень-то мне светит влезать во все это. Не люблю я партизанской войны. А у меня есть ощущение, что где-то в кустах притаился хороший стрелок, и, поверь, мне совсем не хочется стать его мишенью. Эти слова могли бы сойти за совет и для тебя, если бы ты его, конечно, принял. Знаешь, белый саван нам, конечно, всем к лицу, только жизнь куда более симпатичная штука…



День выдался на редкость долгим, но наконец перешел в ночь. Питер не имел ни малейшего представления о том, как поступить дальше. Не знал он, и как искать Эллен. Можно, конечно, было вернуться в отделение и очистить свою совесть относительно Говарда Делафилда. С другой стороны, можно было лечь поспать — что ему сейчас было просто необходимо — и таким образом подождать, какой оборот примет игра. Он поймал себя на том, что по-прежнему не испытывает желания выдавать Эллен и Говарда до тех пор, пока не переговорит с девушкой самолично. Теперь он был абсолютно убежден, что Эллен сильно рискует ради Говарда. Питер боялся навредить ей и поэтому хотел дать ей возможность рассказать ему свою версию.

Он подъехал к темному мотелю, лишь кое-где освещенному чугунными фонарями. Большинство постояльцев, очевидно, уже спало. Питер поднял верх «ягуара», чтобы внутрь не проникала роса, и медленно побрел по аллее. Часы показывали почти два ночи. Нога ныла. Его всегда мучила эта тянущая тупая боль, когда он подолгу без отдыха проводил на ногах.

Внезапно из-за угла ему навстречу выплыла темная фигура. Человек был на несколько дюймов выше Питера и, судя по комплекции, весил добрые две с половиной сотни фунтов. Черный костюм в темноте казался шоферской униформой. Широкое расплывшееся лицо наискось пересекал глубокий шрам. По одному виду было ясно, что перед Питером профессиональный боксер.

— Мистер Стайлс? — спросил хриплый голос.

«Да, такого трудно завалить», — подумал Питер и ответил:

— Да.

— Я ждал вас. Мистер Делафилд распорядился привезти вас к нему, независимо от того как поздно вы вернетесь.

— Который мистер Делафилд? — осведомился Питер.

Незнакомец улыбнулся:

— Здесь есть только один мистер Делафилд, приятель. Мистер Сэм Делафилд. И мне велено отвезти тебя к нему.

У Питера нервно подернулась скула.

— Пожалуйста, передайте от меня привет мистеру Делафилду. Я думаю, ему и без меня не скучно.

Улыбка сделалась шире.

— Что такое, приятель? Разве я говорил с тобою грубо? Мистер Делафилд считает меня культурным. Ну да ладно, грубо или не грубо, а мы с тобой сейчас поедем к нему.

— Это что, приказ? — невозмутимо уточнил Питер.

— Можешь считать, что так. Ну что, поехали?

— Думаю, нет.

— Думать можешь сколько угодно, — сказал амбал. — У тебя, приятель, насколько я знаю, с ногой проблемы? Так, может, лучше не усугублять? — Огромная ручища протянулась к Питеру.

Что случилось в следующее мгновение, сторонний наблюдатель даже не успел бы разглядеть. Перенеся вес на здоровую ногу, Питер схватил амбала за руку и, крутанув, перебросил его через себя. Две с половиной сотни фунтов боксерского веса изо всех сил шмякнулись об стену и обмякли как мешок с мукой. Бледный как мел Питер стоял над ним, тяжело переводя дыхание. По лицу его расплылась довольная улыбка — давненько ему не доводилось упражняться в навыках, полученных за время службы в морской пехоте.

Наклонившись, он расстегнул у громилы-шофера пиджак и вынул из висевшей под мышкой кобуры пистолет. Сунув его в карман, он быстро зашагал к «ягуару», сел в машину и завел двигатель.

Пять минут спустя лощеная белая машина, визгнув тормозами, остановилась перед парадным входом в роскошную резиденцию Сэма Делафилда. Окна нижнего этажа все как один светились огнями. Питер вышел из машины и позвонил. Почти сразу же дверь ему открыл крошечный японец в белой ливрее и, гостеприимно улыбнувшись, изрек:

— Ш-ш…

— Меня зовут Питер Стайлс, и, я полагаю, мистер Делафилд ждет меня.

— Ш-ш… — повторил слуга и жестом указал Питеру следовать за ним.

Находись Питер в несколько другом настроении, он не преминул бы испытать восхищение при виде роскошных апартаментов, куда его провел маленький японец. В огромной комнате, обитой дубовыми панелями, Питер заметил множество книг, оружия и всевозможных трофеев. Из невидимого динамика лилась тихая музыка. Мебель в раннем американском стиле отличалась удобством и прочностью. В дальнем углу — выложенный каменными плитами камин, на полу — мягкий, словно зеленый мох, ковер.

Разглядывая все это, Питер не сразу обратил внимание на человека, который стоял, опершись о край внушительных размеров дубового стола, и улыбался. За его спиной на стене висел портрет Гордона Стивенсона, словно вторившего улыбкой хозяину гостиной. Загар делал Сэма Делафилда коричневым как орех. Вокруг глаз и уголков рта теснили друг друга добродушные морщины, а улыбка, обнажавшая крепкие белые зубы, казалась на редкость дружелюбной и сердечной. В прошлый раз, разглядев Сэма при ярком свете дня, Питер был потрясен словно излучаемой им мощной физической энергией, которая теперь, в этой расслабляющей атмосфере, проявлялась еще острее.

— Итак, мистер Стайлс, я вижу, Джо привез вас? — сказал Сэм Делафилд.

— Вынужден уточнить: Джо не привозил меня. — Питер достал из кармана тридцативосьмикалибровую пушку шофера и бросил ее на сиденье роскошного, напоминавшего трон стула. — Это пистолет Джо, мистер Делафилд. А если вас заботит его здоровье, тогда советую отправить кого-нибудь за ним к мотелю «Маунгин вью».

Темные глаза Сэма Делафилда расширились, в них промелькнуло изумление.

— Вы отняли у Джо пистолет?! — Судя по всему, подобное событие казалось ему просто невероятным.

— Это не составило труда, так как он в тот момент находился без сознания, — пояснил Питер.

— Ах, мистер Стайлс! Мистер Стайлс! — Сэм Делафилд от души расхохотался. Этот глубокий гортанный смех удивил Питера своей неподдельностью и заразительностью. Он даже поймал себя на том, что сам еле сдерживается.

— Дорогой мой! — Сэм Делафилд наконец справился со смехом. — Я бы отдал все, что у меня есть, лишь бы увидеть эту картину собственными глазами. Как вам это удалось?

— Я два года служил морским пехотинцем на Дальнем Востоке.

— И даже при вашей… — Делафилд деликатным жестом указал на ногу Питера.

— Даже при моей ноге! — Питер вдруг почувствовал прилив гнева.

— О, Стайлс, вы мне нравитесь! Вы мне ужасно нравитесь!

— А вы мне нет, сэр. Мне не нравятся те, кто думает, что мне можно приказывать. Мне не нравится, когда ко мне посылают всяких болванов, которые диктуют мне, что делать.

— Приношу свои извинения, — сказал Сэм Делафилд. — Я послал Джо только потому, что больше под рукой никого не оказалось. Должно быть, он не совсем учтиво изложил вам мою просьбу. Хотя нет… Наверное, я сказал: «Привези его!», а он, как всегда, понял меня буквально.

— Видимо, так.

— Видите ли, Стайлс, я не большой мастер в выборе слов, — признался Делдфилд. — И когда мне нужно правильно выразить свои мысли, я пользуюсь услугами своих секретарей. Без них я беспомощен. Поэтому все, что я могу сейчас, это извиниться. К сожалению, у меня есть такая привычка: когда мне что-нибудь нужно, я просто говорю своим людям: «Достаньте мне это!». Признаю, что в вашем случае я был не прав и поступил невежливо. — Он жестом указал в сторону подноса с напитками, стоявшего на столе. — Может, для начала чего-нибудь выпьем?

— Думаю, нет. Я пришел только сказать, что не люблю, когда меня пытаются подвергнуть нажиму. А по сему разрешите откланяться. Спокойной ночи.

— Неужели вам не интересно, почему я хотел вас видеть? — Сэм Делафилд по-прежнему улыбался, но взгляд его посуровел, а в голосе звучал приказ.

— Полагаю, вам хотелось бы получше разрекламировать ваш турнир по гольфу, — сказал Питер. — Но, боюсь, вы выбрали для этого неверный путь.

— Вы разочаровываете меня, Стайлс. Даже я понимаю, что о подобной любезности не принято просить в два часа ночи.

— В два часа ночи не принято просить ни о какой любезности, — сказал Питер и повернулся к двери.

За спиной у него раздался ставший вдруг жестким голос Делафилда:

— А вы не сказали полиции насчет моего сына, иначе они были бы уже здесь с расспросами.

Питер повернулся, на лице его было написано удивление.

Могучая, коренастая фигура старика с неожиданной для нее грацией оказалась у подноса для коктейлей. Он опустил щипцы в серебряное ведерко со льдом с таким проворством, словно был прирожденным барменом.

— Что вы предпочитаете? — спросил он. — Не можем же мы обсудить все за минуту. Виски? Бурбон? Водка? Бренди?

— Бурбон со льдом.

Делафилд протянул Питеру стакан и подошел к камину. Развернувшись лицом к Питеру, он поднял свой бокал, однако едва коснулся его губами.

— Этот город мой, и в нем не может произойти ничего такого, о чем бы я не знал, — начал он. — Через полчаса после того, как вы нашли тела, я уже знал, что мы имеем на руках убийство. Я знал, что эта девушка, Ландерс, исчезла. Знал, зачем вы приехали в Делафилд. Знал о вашей короткой встрече с ней. А сегодня вечером я узнал, что вы с Говардом имели долгую беседу, и я видел его лицо, когда он вернулся в клуб. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сложить все эти факты воедино. Вы знали о его связи с девушкой, но по какой-то причине утаили это от Маклина. Я не привык пропускать удачу, когда она идет ко мне в руки. Я хорошо знаю Говарда и знаю вас, поэтому предполагаю, что он думал от вас откупиться. Я знаю, Стайлс, — и пусть это польстит вам, — что вас купить нельзя. А значит, вы решили хранить молчание по какой-то другой причине. Мне важно знать, по какой именно и как долго я могу рассчитывать на это.

Питер отхлебнул из бокала. Все эти заявления буквально огорошили его.

— Вам, конечно, интересно, — продолжал Делафилд, — знает ли Говард о том, что мне известно о его романе. Нет, он не знает. Видите, Стайлс, я готов выложить перед вами все карты. Говард не знает, что об этом известно мне и его жене Сандре. До тех пор, пока вы не появились здесь, я не сомневался, что мы с нею были единственными, кто знал об этом.

— Так чего же вы хотите от меня, Делафилд? — поинтересовался Питер.

— Я хочу от вас молчания. Молчания любой ценой. — В голосе Делафилда звучала решительность.

— Мне понятно ваше естественное желание оградить от неприятностей сына.

В глазах старика вдруг шевельнулся холодный гнев.

— Если под словом «естественное» вы подразумеваете то, что я ему отец, то хочу вас уверить — тут вы ошибаетесь. Я не испытываю к Говарду ничего, кроме презрения. Но он является крупным зубцом в механизме и поэтому важен для меня. Считайте, Стайлс, что он просто ослабшее звено в цепи, которую я намереваюсь как можно дольше держать в действии, и я пойду на все, что угодно, чтобы это звено не выпало из строя.

— Мне показалось, Говард считает себя незаменимой фигурой в вашем бизнесе, — заметил Питер.

— Да, это на самом деле так. Если бы его пришлось отстранить от работы, то тому, кто пришел бы ему на замену, понадобились бы месяцы на то, чтобы освоиться. Я хорошо знаю вас. Если бы я сказал вам, что отсрочка проекта будет стоить мне миллионы долларов, вы бы, возможно, посмеялись и не стали бы меня слушать. Но я поставлю вопрос иначе. В таком случае мы просто безнадежно отстанем в отчаянной научной гонке и навсегда потеряем положение лидера, а это будет означать для нас конец.

— Так много находится в столь несовершенных руках?

— А знаете ли вы, Стайлс, как все это работает? Вот вы спрашиваете, может ли так много находиться в руках одного человека. Именно благодаря страху, что слишком многое сосредоточено в одних руках, и складывается настоящая ситуация. Чтобы объяснить это на детском уровне, давайте представим, что весь механизм поделен на десять частей. Таким образом, у нас есть десять человек, каждый из которых работает над своей частью. Когда каждый из них закончит свою работу, механизм можно будет собрать. Однако ни один из этих людей не знает в точности, чем занимаются остальные. Поэтому, как вы понимаете, ни один из этих людей не может продать наш секрет. Но если Говарда сейчас отстранить, его десятую часть общей работы придется начинать с нуля, а остальные девятеро будут ждать и ждать, когда работа Говарда будет наконец переделана. В настоящий момент мы близки к завершению и поэтому не можем потерять его сейчас. Мои слова вам что-нибудь разъясняют?

— Возможно.

— За всю свою жизнь я допустил лишь один грубый просчет, — признался Делафилд. — У меня было одно слабое место — Говард. Я рискнул поставить на него. Я сделал это, потому что он мой сын. Единственный раз в виде исключения я изменил свое суждение о людях, которое до настоящего момента остается неизменным. И как всякий другой глупец, допустивший ошибку, я все же надеюсь, что она не окажется непоправимой.

— Стало быть, вы все же испытываете к нему отцовские чувства?

— Теперь уже нет, — сказал Делафилд. — Я испытываю такое чувство, что допустил ошибку, которая способна разрушить не только мою и вашу жизнь, но и жизнь нескольких сот миллионов людей.

— У вас высокие ставки, — сухо заметил Питер.

— Выше, чем вы могли бы представить, молодой человек. И все же давайте будем реалистами. Смерть тех двух олухов, которых нашли в лесу, не имеет никакого значения. Не имеет значения, что будет с Эллен Ландерс. Не имеет значения и то, что будет с Говардом. Но только после того, как он закончит свою работу.

— Сомневаюсь, что могу с этим согласиться.

— На войне, Стайлс, приходится соглашаться со смертью и важных и не важных людей. А все мы, как известно, ведем войну каждый день. Войну за выживание. Вас же учили убивать. Ведь вы говорите, что были морским пехотинцем.

— Да, был.

— Если вы, Стайлс, из каких-то, как вам кажется, морально-этических соображений предадите огласке то, что знаете, результаты этого поступка останутся на вашей совести до конца вашей жизни, которая, возможно, окажется не слишком долгой и не слишком радостной.

— Вы очень похожи на своего сына, — невозмутимо заметил Питер. — Обоих вас нисколько не затрагивают вопросы морали. И вы пугаете меня даже больше, чем Говард.

— Если вы, Стайлс, такой принципиальный, то почему же вы тогда не пошли к Маклину и не рассказали ему о Говарде? — спросил Делафилд.

Питер молчал, изучая взглядом старика, потом медленно проговорил:

— Боюсь, вы сочтете это слабостью с моей стороны. Излишней сентиментальностью, которой, насколько я понял, нет места в вашей жизни, мистер Делафилд. Вот вы говорите, что знаете, почему я приехал в ваш город. Я приехал найти двух человек, со смехом издевавшихся над девушкой. Я хожу на этой вот чертовой пластиковой ноге только потому, что двум хохочущим подонкам вздумалось поиграть со мной в свои садистские игры. Из-за них мой отец сгорел в огне как кусок мяса. Таким образом, я имею личное, самое прямое отношение к девушке, которую не знаю и никогда не знал. В свое время я находился в таком же положении, что и она сейчас, и отчаянно нуждался тогда в поддержке и сочувствии. Я не рассказал Маклину об ее отношениях с Говардом потому, что хотел дать ей возможность принять собственное решение. Да, я понимаю, что это больше, чем сочувствие.

— Наверное, нашлись бы люди, которые стали бы восхищаться вами, — сказал Делафилд.

— В последний час или около того, — продолжал Питер, — я начал сомневаться, убивала ли она этих людей.

Сэм Делафилд издал протяжный хриплый вздох, но тут же очень спокойно спросил:

— Говард?.. Как видите, я уже тоже задавался этим вопросом. Могла ли она сбежать, чтобы отвлечь внимание на себя и тем самым отвести подозрения от Говарда? Я не такой дурак, Стайлс, чтобы отрицать подобную вероятность.

Про себя Питер удивлялся этому неординарному человеку, который не поворачивался спиной к тому, чего не хотел видеть.

— Вы знаете, из-за чего он мог застрелить этих людей? — спросил Питер.

— Он дурак! — вскричал Делафилд в минутном порыве гнева. — Он по-прежнему живет двойной моралью, изменяя себе. Сначала он считает, что конформизм — общественный враг номер один, а пристойный, законный брак — общественный враг номер два. Но тут же он находит себе девушку на стороне и сразу же превращается в романтического героя, пристрелив из ружья двух человек, которых принимает за насильников, надругавшихся над ней.

— Но эти двое не были насильниками.

— Несчастный нонконформист вдруг превращается в потерявшего голову романтического любовника, — продолжал Делафилд. — Да он просто наивный дурачок, не способный владеть собой.

— И вы хотите, чтобы я защищал его?

— Да… Да! Да! — Делафилд ударил кулаком по столу. — Давайте хоть мы с вами, Стайлс, не будем уподобляться романтическим идиотам! Эта парочка придурочных — мой сын и его женщина — поставили под удар такое, что не поддается даже исчислению. Говард понадобится мне еще месяц, от силы два, а потом пусть проваливает куда угодно, хоть на фабрику собачьих консервов.

— А пока?

— Если он виновен и мне удастся это скрыть, он все равно ответит за преступление, когда придет время. Я обещаю вам это, если вы согласны мне содействовать. А пока эта женщина примет удар на себя. Слава богу, она сама хочет этого. Самое худшее, что ей грозит, это курс психиатрического лечения. Вопрос пары месяцев. Если бы понадобилось, она согласилась бы на два года ради него и еще сказала бы вам спасибо за то, что предоставили ей такую возможность. Дайте нам необходимое время, и я обещаю вам, Стайлс, что потом сделаю все, как вы хотите.

— Думаю, вы отлично знаете, что я отвечу вам «нет», — сказал Питер, ставя недопитый бокал на стол. — Зато мы сошлись в оценке ситуации. Где сейчас Говард?

— Думаю, все еще в клубе.

— Тогда давайте вызовем его оттуда и поставим перед фактом, — предложил Питер. — Неужели вы думаете, что он станет скрывать от вас правду, если вы захотите поговорить с ним? Напротив, он, быть может, даже разговорится, узнав, что вам известно об Эллен. Мне думается, он мог убить этих людей, но ведь у нас нет ни единого доказательства. Так давайте же дадим ему шанс: пусть скажет, делал он это или не делал. Здесь я согласен оказать вам содействие.

— Да простит меня Бог, я удивлюсь, если он будет способен говорить правду, — сказал Делафилд. — Я пошлю за ним.

Он направился к двери, но не успел дойти до нее, как она отворилась и на пороге показался маленький японец.

— Ш-ш!.. — сказал он и отошел в сторону, пропустив в комнату Маклина.

В глазах сержанта промелькнуло удивление при виде Питера.

— Прошу прощения, мистер Делафилд, что отрываю вас, — проговорил он.

Сэм Делафилд не ответил, погруженный в какие-то свои мысли.

— Одна влюбленная парочка, мистер Делафилд, прогуливаясь после приема в клубе, забрела в ваши владения. Они искали уединенное местечко и случайно кое-что обнаружили. Мне известно, что Гус Крамм докладывал вам об убийстве и об исчезновении мисс Ландерс.

Сэм Делафилд кивнул.

— Так вот, эта парочка нашла ее. — Маклин посмотрел на Питера. — «Триумф», на котором она ездила, обнаружен у заброшенного карьера в северной части ваших владений. Она была в машине.

— Она сделала признание? — порывисто спросил Делафилд.

— Она не могла его сделать. — Маклин снова бросил взгляд на Питера. — И похоже, вряд ли когда-либо сможет. Она подверглась такому жестокому избиению, какого я никогда не видел. Должно быть, били рукояткой пистолета. Череп буквально размозжен, руки переломаны, и одному только Богу известно, сколько внутренних повреждений. Мы отвезли ее в больницу, но там сказали, что надежды почти нет. Если она придет в себя, это будет просто чудо. Но даже если это случится, она почти определенно будет повреждена в рассудке. Не знаю, мистер Делафилд, как я теперь смогу удержать все это в секрете.

Голос старика перешел в шепот.

— Конечно, — сказал он. — Конечно, вы не сможете.

Часть вторая

Глава 1

Она вдруг живо всплыла в памяти Питера — изумительная фигура, густые рыжие волосы, медовый загар. От нее буквально исходило чувство одиночества. Питеру вспомнились ее самые первые слова: «Как вы можете помочь мне? Никто этого не может!»

— Как долго она пролежала в этом карьере? — услышал Питер собственный голос.

— Неизвестно, Стайлс, — ответил Маклин. — Нам пока еще ничего не известно. Насколько мы знаем, последним, кто видел ее, были вы. Сегодня днем: в два — два тридцать. Вернее, уже не сегодня, а вчера. Конечно, ее видели и те двое, но они уже ничего не скажут.

— И еще тот, кто избил ее, — сказал Питер. — Отсюда до ее дома всего пара миль. «Триумф» могли пригнать оттуда. Никто не видел его по дороге?

Маклин задумчиво провел рукой по подбородку:

— Пока неизвестно. Говорю же вам, пока еще ничего не известно. За исключением клуба весь город спит.

— Но ведь вы занимались поисками «триумфа» еще днем, после того как были найдены мертвые тела. В вашем распоряжении было больше трех часов светлого времени. Неужели никто ничего не заметил?

— Нет. — Маклин слишком устал, чтобы излагать ясно или злиться на вопросы.

Питер посмотрел на Сэма Делафилда. Старик не сводил с него глаз, словно мысленно убеждая молчать относительно Говарда.

В памяти Питера вдруг всплыло смутное видение. Оно предстало в его мозгу неясной тенью — тенью человека, позвонившего в полицию и измененным голосом сообщившего о мертвых телах в лесу. Эта тень принадлежала кому-то, кто знал все и кто избил Эллен до полусмерти, оставив ее умирать в разбитой машине. Пока ничто не могло бросить свет на эту тень, сделав видимой ее лицо.

Однако Маклин отнюдь не пребывал в полном тумане.

— Вы подумали о телефонном звонке? — сказал он. — К сожалению, его невозможно проследить.

— А могут врачи определить, как давно нанесены увечья? — продолжал пытать Питер.

— Они пытаются спасти ее жизнь. Позже, возможно, скажут. Техническая бригада сейчас осматривает машину. Быть может, они обнаружат что-нибудь. А в лесу, пока не наступит рассвет, ничего не найдем. — Маклин повернулся к Делафилду: — Я специально пришел предупредить вас, мистер Делафилд, потому что теперь вас замучают вопросами. А еще я хотел бы опросить ваш персонал — вдруг кто-нибудь видел машину или что-нибудь слышал.

— Делайте, что необходимо, — сказал Делафилд, не сводя глаз с Питера.

И Питер понимал, почему. Как раз сейчас наступило время рассказать Маклину о том, что он знал. Но в тот самый момент, когда он уже собрался это сделать, на пороге, с пепельно-серым от ужаса лицом, появился Говард, а за его спиной, в наброшенной на обнаженные плечи накидке, — его красавица жена.

— Я только что узнал новости в клубе, — хрипло пробормотал он. В голосе его слышался страх. Питер заметил, что Сандра, широко раскрыв глаза, пристально наблюдает за ним.

— Вам, Говард, наверное, нечего рассказать нам? — спросил Маклин.

Говард облизнул губы:

— Нет.

Маленький японец безмолвно ждал в дверном проеме.

— Подними на ноги весь персонал, Саки! — распорядился Сэм Делафилд. — Пусть ответят на все вопросы, которые задаст им сержант.

— Ш-ш!.. — отозвался маленький слуга с улыбкой.

— А ты, Боб, поставь нас в известность, если что-нибудь выяснится. Хорошо?

— Конечно. — Маклин козырнул и вышел вслед за японцем.

— Закрой дверь, Говард, — сказал Сэм.

Сандра вошла в комнату, небрежно скинув с плеч накидку на одно из кресел, достала из маленькой сумочки сигарету и прикурила.

— Вы еще не знакомы с моей невесткой, Стайлс? — спросил Сэм.

— Мы обратили внимание друг на друга, — ответил Питер.

По лицу ее пробежала едва заметная улыбка.

— Еще один член Клуба Всезнаек. Привет, Стайлс, — сказала она и повернулась к Сэму. — Ну что ж, Сэм, кажется, наступил момент истины. Я сказала Говарду, что мы с тобою знаем о нем все. А он сказал, что Стайлс тоже все знает. Вот такие дела.

Говард закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Судя по всему, он сильно переживал.

— Она мертва? — спросил он.

— Пока нет, — ответил Сэм.

— Я должен поехать к ней. Думаю, вы меня поймете.

— Да ты просто сукин сын, — проговорил Сэм без всякого выражения.

Говард словно не слышал его. Он смотрел на Питера.

— Вы не сказали Маклину?

— И снова ответ: «Пока нет», — выступила вместо Питера Сандра, потом подошла к столу и налила себе выпить.

— Дело не во мне, Говард, — сказал Питер. — Умалчивая правду, я даю вам время. До сих пор у Маклина не было оснований проверять показания Эллен. Она сама отвечала на его вопросы. Но теперь он проверит. И узнает, что она живет здесь под девичьей фамилией и что она вдова летчика-испытателя Ричарда Уилсона, работавшего на «Делафилд компани». Он узнает, что вы, Говард, были знакомы с ней, что именно вас послали к ней от имени компании после смерти Уилсона. У Маклина появится к вам множество вопросов.

— Неужели он узнает? — небрежно поинтересовалась Сандра, смакуя почти обесцветившийся ото льда мартини.

— А вы знали ее, миссис Делафилд? — спросил Питер.

— Я ни разу не перемолвилась с нею и словом, но я знаю ее, — сказала Сандра и, усмехнувшись, прибавила: — Знаете, любой девушке было бы интересно полюбопытствовать, что там за женщина, с которой крутит роман ее муж. Я порядком истерла шины, следя за нею до дома, я ходила за нею в городе, стояла рядом у прилавков, где она делала покупки. Но вот интересный спектакль! Она, зная, кто я такая, почему-то думала, что я понятия не имею, кто такая она. Каждая из нас гадала, каково Говарду с другой. О, мы тут чудесно гоняли мяч весь год!

— Но ведь вы мирились с таким положением дел? — спросил Питер.

— Разве Сэм не рассказывал вам о моем патриотизме? Мы все тут патриоты, поэтому и позволяем Говарду порезвиться на стороне. Но дом для нас дороже всего. — Она повернулась к Говарду: — И поэтому ты, гуляка, не поедешь к ней! Ясно?

— Никто никуда не поедет, — изрек Сэм голосом человека, привыкшего отдавать приказы и уверенного в том, что они будут выполнены. — У нас есть, быть может, всего несколько минут, чтобы разобраться в своих внутренних делах. Прямо перед тем, как Маклин явился сюда с новостями, я намеревался послать за тобой, Говард. До сих пор Маклин считал, что эта девица Ландерс пристрелила двух парней по ошибке и скрылась. Но у нас со Стайлсом есть другое мнение. Мы считаем, что ты мог совершить это убийство, а она скрылась, чтобы принять вину на себя.

— Папочка, папочка… — В голосе Говарда звучал невыразимый укор.

— Черт возьми, Говард, мы просто обязаны выяснить правду, чтобы хоть как-то сдвинуться с места!

— Правда здесь только в одном — я люблю Эллен. Если она умрет, я не вижу смысла что-либо продолжать в этой жизни.

— Когда ты виделся с нею в последний раз? — спросил Сэм.

— Сегодня днем, где-то в половине третьего. Разве мистер Стайлс не доложил тебе? Ведь он, кажется, мастер подглядывать в замочные скважины.

— Значит, ты расстался с нею в половине третьего?

— Мы виделись всего каких-то десять минут.

— Она была в порядке, когда ты уезжал?

— Не то слово! — Говард вдруг повернулся и уткнулся лицом в дверь.

— Значит, тебя не было, когда там появились эти люди, которые потом были убиты?

— Нет. Я ее с тех пор больше не видел.

— Быть может, она звонила?

— Нет!

Сэм вдруг обратил беспомощный взгляд на Питера. Он перевел дыхание и неожиданно обрушился на Говарда:

— Что? Что там случилось? Она что, собиралась выдать тебя, и поэтому ты ее избил?

Говард повернулся к нему. На нем лица не было.

— Ты что, не в своем уме? — прошептал он.

— Я тебя спрашиваю! Отвечай!

— Оставь его, Сэм, — вмешалась Сандра. — Ведь ты прекрасно знаешь, когда он врет, а когда говорит правду. Когда он извирается и выкручивается, я просто не выношу его, но сейчас… — Она сделала шаг в сторону Говарда, но тут же повернулась и отошла прочь.

Они с Говардом совсем отдалились друг от друга за этот год, что он провел с Эллен, подумал Питер. Но как бы там ни было, то, что в свое время привлекло ее к Говарду, судя по всему, до сих пор имело над нею власть.

Сэм Делафилд повернулся к Питеру. На лице его была написана растерянность.

— Похоже, мы в ваших руках, — сказал он.

Пожалуй, впервые за все время Питер вдруг почувствовал, что неспособен разобраться в другом человеке. До сих пор он считал Говарда эгоистичным, самодовольным и никчемным человеком. Он умалчивал о том, что знает, лишь ради Эллен. Его мнение о Говарде не изменилось и теперь, но, наблюдая сейчас за ним, прислонившимся к двери, бледным и потрясенным, Питер просто не мог поверить, что этот человек пытался убить девушку, которую до сих пор вроде бы любил. Судя по тому, как жестоко с нею обошлись, это явно был человек совершенно другого типа. Питер вдруг понял, что осознать это ему помогли слова Сандры.

— Пойдите сейчас к Маклину, Говард, — сказал Питер. — И признайтесь ему в том, что знали Эллен, знали о ее прошлом, об отношении, которое имел ее муж к вашей компании. Расскажите, как познакомились с нею и как она приехала сюда, чтобы снять дом. Не упускайте ни одного факта, отвечайте на все его вопросы. И не стесняйтесь сделать эти признания, ибо ничего особенно важного в них нет. Если, конечно, вы чего-нибудь от нас не утаиваете. В этом случае я не стану вмешиваться. И смотрите, не тяните время, потому что, если я передумаю, я буду действовать без предупреждения.

Говард согласно кивнул.

— Это наилучший выход из положения, — заключил Сэм. — Благодарю вас, Стайлс.

Его невестка повернулась к Питеру, и он мог поклясться, что заметил в ее глазах слезы.

— Спасибо, Стайлс, — сказала она.



Питер с удовольствием вдохнул свежего чистого воздуха. Выйдя от Сэма, его сына и невестки, он почувствовал облегчение. Чем-то нездоровым и неестественным веяло от их отношений. Со ступенек парадного входа он смотрел на залитые лунным светом превосходно ухоженные лужайки. Поодаль справа светились огни загородного клуба. Всем этим, и не только, владел Сэм Делафилд, и казалось, что в этот безопасный, респектабельный мир не могут проникнуть такие уродливые чудовищные вещи, как изнасилование, издевательство и убийство. Какая связь могла существовать между могущественным Сэмом Делафилдом и жалкими вымогателями Уинтерсом и Кристи? Какая связь могла существовать между Сэмом и туманной личностью, сообщившей измененным голосом о случившемся в полицию, а потом преследовавшей Эллен Ландерс с целью убийства? Насильники, напавшие на нее в воскресенье, еще могли быть случайностью, но все остальные события были связаны между собой. Почему полумертвую девушку бросили именно во владениях Сэма Делафилда? Трудно поверить, что здесь не присутствовал заранее продуманный план. Это было похоже на какую-то дьявольскую визитную карточку. Но Сэм если и узнал ее, то не подал виду. Возможно, Эллен оставили там, чтобы Говард счел это чем-то вроде предупреждения или расплаты.

Фигуру Говарда вообще никак нельзя было не учитывать. Начало и конец этой цепи упирались в него и в его отношения с Эллен.

Слева в полумиле отсюда Питер заметил мигающие огни — возможно, это и есть тот самый карьер. Техническая бригада обследует «триумф» в поисках следов, которые мог оставить тот, кто избил Эллен. Следы могли остаться и на земле вокруг карьера — ведь он привез Эллен и как-то потом выбрался оттуда. Да, именно с карьера нужно начинать поиски.

Питер постоял еще немного, чувствуя, как отчаянно бьется у него сердце. Он снова лицом к лицу встретился с миром насилия, с которым уже давно вел войну. В этом мире убийц, садистов и изуверов человеческая жизнь не означала ровным счетом ничего. Они устанавливали свои законы, учиняли свои суды и убивали ради смеха. Питеру вдруг вспомнилась шутка, которую, возможно, обронил Джек Уинтерс перед тем, как получить пулю в спину. Чарли Рейнольдс, помнится, нахваливал его веселый нрав.

Питер медлил в нерешительности, не зная, как добраться до карьера. Пешком ему идти не хотелось. Он вдруг заметил, что оттуда потянулась вереница огней, и догадался, что к карьеру есть подъезд. Питер направился к «ягуару», однако еще издали заметил возле него темную фигуру, облокотившуюся на капот. В ней он узнал громилу по имени Джо, которого оставил лежать бездыханным у мотеля. В темноте сверкнула белозубая улыбка. Мышцы Питера напряглись.

— Похоже, вы сегодня всю ночь решили провести в ожидании меня, — заметил он.

Ладонью левой руки Джо осторожно потирал правый кулак.

— Родня, — сказал он.

— Еще раз, пожалуйста.

— Родня, говорю. — И пояснил: — Все, сдаюсь. Идет? А пришел, потому что хотел спросить, как тебе это удалось. Если кто-нибудь сказал бы мне, что я не смогу справиться с одноногим доходягой весом в сто шестьдесят пять фунтов, не больше, я уморился бы со смеху.

— Все дело в равновесии и точке опоры, — объяснил Питер, почувствовав облегчение.

— Служил, что ли?

— Да. В морской пехоте.

— Бог ты мой! Может, научишь как-нибудь?

— Профессиональная тайна одноногого доходяги, — усмехнулся Питер.

— Ну ладно. По крайней мере, ты проучил меня — не будь таким самоуверенным, — признался Джо. — А пистолет-то, может, вернешь? У меня на него разрешение есть — я служу у мистера Сэма телохранителем.

— Пистолет у него.

Джо покачал головой:

— Да-а, вот ему, наверное, весело-то было!

— Здесь сейчас никому особо не весело, — сказал Питер. — Знаешь, что тут случилось?

Лицо Джо помрачнело.

— Как тебе это нравится? Использовать частные владения мистера Сэма для свалки трупов! Если бы я нашел этого сукиного сына, который сделал это, я бы его на куски разорвал.

— Я тоже, — согласился Питер. — А как добраться до этого места отсюда? — Питер указал рукой в сторону карьера.

— От главных ворот туда ведет дорога.

— С шоссе ее видно?

— Нет.

— Значит, чтобы воспользоваться ею, нужно о ней знать?

— Похоже, что так. Если только не попадешь на нее случайно, свернув в главные ворота.

— Значит, кто-то хотел умышленно оставить девушку на территории Делафилда. Я собираюсь сейчас туда.

— Ну ладно, не держи зла, — сказал Джо.

— Ты тоже.

— Мне нравится, что ты можешь за себя постоять, — сказал Джо. — Если понадобится помощь, дай мне знать.

— Очень может быть, что понадобится.

Питер открыл дверцу и снова повернулся к бывшему боксеру:

— А скажи, Джо, что за птица этот Говард Делафилд?

— Сынок моего хозяина.

— И на том спасибо.

— Малость завернутый, а вообще нормальный.

— А что значит «завернутый»? — уточнил Питер.

Джо усмехнулся:

— Будь у меня такие бабки и такая жена, я бы не проводил все свое время за микроскопом да компьютерами. Это-то и значит «завернутый».

Питер сел в машину и включил зажигание. Да, судя по всему, Говард крутил роман с Эллен умело и с большими предосторожностями. Маклин, знающий о жизни городка все, и тот считает, что того, кто женился на Сандре, можно назвать счастливцем. Ни единого намека не проронил он, отметил только, что Говарду крупно повезло. А теперь вот то же мнение из уст преданного слуги — он тоже считает, что Говарду повезло, если он имеет такую жену…



Прямо за воротами Питеру встретилась полицейская машина. Она стояла у обочины, возле нее Питер заметил своего сегодняшнего знакомого — полицейского Робертса. Впереди толпились машины. В свете фар Питер разглядел мужчин в смокингах, женщин в вечерних платьях. Они с трудом могли разъехаться, только усиливая столпотворение.

Робертс подошел к «ягуару»:

— Привет! Хотите выехать?

— Нет, хочу съездить к карьеру.

— Там смотреть особо нечего. — Робертс указал на образовавшуюся на дороге толчею. — Видите, как рванули? Я уже один тут не справляюсь. И что вы думаете, им там надо? Там же сейчас ничего не увидишь.

— А я все-таки хочу съездить.

— Вы виделись с сержантом?

— Да. Он-то и рассказал мне о том, что случилось.

— У вас, как я погляжу, просто-таки нюх на всякие неприятности, — не без удовольствия заметил Робертс. — Днем вы нашли тела и здесь сейчас первый репортер. Проезжайте, если уж так надо. Только ребята из техбригады уже отвезли все находки в лабораторию.

— Нашли что-нибудь интересное?

— Лучше спросите сержанта, — усмехнувшись, уклонился от ответа Робертс. — Они еще сами не знают, что нашли. Собрали пыль с самой машины и с сидений, теперь отдадут на анализ. Да вот еще говорят, много крови было.

— Что они думают: ее избивали здесь или в другом месте, а потом привезли сюда?

Робертс пожал плечами:

— По-моему, единого мнения еще не сложилось. Ребята сейчас ищут возможные следы другой машины или человека, который мог уйти лесом. Одно только ясно — девчонка не могла сама вести машину после того, как ее так обработали. — Нервная жилка подернулась на скуле Робертса. — Я самый первый приехал сюда — услышал приказ по рации, когда дежурил в патруле.

— А Маклин сказал, ее обнаружила влюбленная парочка.

— Да, это здешние. Утверждают, что в клубе было душно и они вышли продышаться. Карьер — любимое место здешней молодежи. Естественный водоем, питаемый подземными источниками, — отличное место для купания голышом. Почти после каждого приема в клубе там можно встретить стайку молодежи. И старый Сэм, похоже, не возражает. Во всяком случае, никогда не жаловался. Вот и эта парочка отправилась туда искупаться или что там еще у них было на уме. Обнаружив машину, они подумали, что кто-то их опередил. Их это не смутило — у молодежи теперь свободные взгляды. Они решили, что, может быть, это машина кого-то из служащих мистера Сэма, решившего проверить порядок на территории. Перед тем как раздеться, они подошли взглянуть и увидели такое, отчего сразу же бросились к своей машине, которую оставили на дороге. Они не хотели привлекать к себе внимание и, похоже, некоторое время обсуждали, что им делать, но в конечном счете решили честно поехать к ближайшему телефону.

— И что же они увидели?

Снова на скуле Робертса дернулась нервная жилка.

— Мы, полицейские, привыкли ко всяким зрелищам. На дорогах сейчас чего только не творится! Но это!.. — Он вздохнул. — Она полулежала на заднем сиденье. Я навел на нее фонарь и не выдержал — отвернулся. Мне пришлось собраться с духом, чтобы подойти снова. Голова проломлена, лицо залито кровью, рука повисла на сломанной кости, которая торчала прямо наружу. Одежда разорвана и заляпана кровью и грязью.

— Тем не менее вы ее узнали? — Голос Питера звучал глухо и отчужденно.

— Мог бы и не узнать, если бы мы не искали ее все это время. И машину я узнал. По номеру — нам всем его раздали. Могу, Стайлс, сказать только одно — она не защищалась. Кто-то выколачивал из нее дух уже после того, как она не могла и пальцем пошевельнуть. Судя по всему, это было настоящее озверение.

— Вы говорите, одежда ее была в грязи. Это значит, что ее избивали не в машине.

— Да, это мое мнение, но оно неофициальное.

— Я говорю с вами не как репортер, — сухо сказал Питер.

— Да, да, понимаю. Снова что-то вроде вашего случая. В общем, мне думается, ее избили где-то еще, бросили в машину и привезли туда. Возле карьера нет ни одного следа борьбы. Двое наших ребят поехали к ее дому посмотреть, что делается там. Одним словом, крепко досталось ей за эти несколько дней. — Робертс достал носовой платок и вытер пот с лица. — Мне и в голову не пришло, что она может быть еще жива. И вдруг я увидел кровавые пузырьки у нее изо рта и понял, что она дышит. Я не отважился помочь ей — боялся, что если трону ее, то одна из сломанных костей может проткнуть ей какой-нибудь жизненно важный орган. Я вызвал по рации «скорую». Когда ее увозили в больницу, она была еще жива. Никогда бы не подумал, что такое возможно. Вот ведь как некоторые люди могут бороться за свою жизнь!

— Да, и такое бывает, — согласился Питер.

Темная волна гнева вскипала у него внутри. Он вдруг представил, что где-то поблизости находится человек, обнаруживший убийство Уинтерса и Кристи, или наблюдавший за ним, а быть может, и сам совершивший его, а потом позвонивший в полицию. Человек, считавший, что заставил Эллен умолкнуть навеки, и ушедший с карьера в полной уверенности, что ему это удалось. А когда станет известно, что она жива, — если, конечно, она выживет, — не попробует ли он сделать так, чтобы она никогда не рассказала о том, что с нею произошло? Возможно, сейчас он как раз находится среди этих любопытствующих ротозеев, толпящихся на дороге.

Его мысли прервал голос Робертса:

— Если бы вы оказались на моем месте и увидели то, что увидел я, вы бы, как и я, подумали, что это точно сделал какой-то псих. После воскресного случая мне дали назначение патрулировать дорогу в окрестностях ее дома. Теперь я убедился: одно насилие следует за другим. — Он махнул рукой в сторону машин, столпившихся на шоссе. — Маклин знал, что понаедут любопытные. Мне тут пришлось отбиваться от них. Есть, знаете ли, такие психи, повернутые на морали. Маклин, правда, не согласен, а у меня вот предчувствие, что это был как раз один из них. Например, считал ее «испорченной женщиной» из-за того, что ее изнасиловали. Может, ошивался где-нибудь поблизости, наблюдал за домом, а потом угрохал этих двух парней, что заявились к ней, и покончил с нею, как в наказание за то, что «соблазняла». У нас был подобный случай в соседнем графстве три года назад. Это был церковный дьякон. Вот и здесь могут быть точно такие же психи.

— Здесь могут быть и не такие психи, — заметил Питер. — Но этого я найду.

— Не хотел бы я встретиться с ним на темной аллее, — признался Робертс. — Ну ладно. Вы хотите осмотреть машину? Пожалуйста. Только имейте в виду: вы найдете там то же самое, что и мы. Смитти сейчас там. Я сообщу ему по рации, кто вы такой.

Глава 2

Дорога на карьер пролегала вдоль ухоженных лужаек и небольших перелесков, среди которых, словно бледные призраки в лунном свете, выступали березы. Полицейская машина стояла в нескольких ярдах от маленького «триумфа», который Питер сразу же узнал.

Питер подъехал и выключил фары, полицейский вышел из машины:

— Вы — мистер Стайлс?

— Да.

— Ну что ж, пожалуйста, осматривайте. Мы с напарником сейчас исследуем лес. — Он грустно усмехнулся. — В детективных историях всегда находится оторванная пуговица или клочок одежды, зацепившийся за куст. В жизни так не бывает, но мы все равно ищем.

— А что там, за лесом? — поинтересовался Питер.

— Поле для гольфа, — ответил полицейский. — Лес кончается в ста пятидесяти ярдах отсюда. Если он ушел пешком — а мы считаем, что так оно и было, — то он выбирался или через поле, или через частные владения мистера Сэма, или вернулся тем же путем, что попал сюда.

— Так вы думаете, он ушел пешком?

Полицейский кивнул:

— Если только с ним не было еще кого-то. Девушку избили в другом месте и привезли сюда на ее собственной машине. Это точно. Кто-то должен был сидеть за рулем. Но у него мог быть и сообщник, который следовал за ним и потом увез его отсюда…

— Не возражаете, если я осмотрю машину?

— Пожалуйста. Ее уже проверили на отпечатки пальцев и все остальное. Когда мы закончим, я увезу ее отсюда. — Он собрался оставить Питера одного, потом спросил: — Вы знали ее?

— Виделся лишь однажды — сегодня днем.

— А я знал ее — всегда здоровались в городе, — признался полицейский по имени Смитти. — Милая, любезная. Никогда бы не подумал, что с нею может случиться такое. Я как-то видел ее картину на выставке в школе. Блюдо с фруктами там было нарисовано. Ну прямо как настоящие.

Судя по всему, как художница Эллен Ландерс не нуждалась в комментариях. Но этого было недостаточно. Она нуждалась в друзьях, и ей всегда их не хватало в самую трудную минуту.

Из леса послышался голос, звавший Смитти, и он отправился к напарнику. Обычная повседневная работа полицейского, подумал Питер.

Заднее сиденье оказалось крошечным — уместиться только ребенку или собаке. Тело находящейся без сознания женщины, должно быть, запихнули туда с трудом. Питер щелкнул зажигалкой и увидел темные пятна на сиденье и на полу на резиновом коврике.

— Значит, вам тоже захотелось полюбопытствовать? — раздался голос у Питера за спиной, так что он даже подскочил на месте.

Рядом с ним стояла Сандра Делафилд. Она уже переоделась из вечернего платья в брюки, свитер и замшевую куртку. Даже при лунном свете глаза ее сияли. Она разглядывала машину, словно ожидала увидеть что-то из ряда вон выходящее.

— Сколько раз я желала ей смерти! — призналась она. — Когда имеешь такие мысли, а потом это случается, то ты чувствуешь себя виноватой.

— Вам что, сказали, что она умерла? — спросил Питер.

— Нет. Но надежды, говорят, мало. Сэм послал за своим другом, хирургическим светилом из Бостона, но он будет здесь не раньше, чем через два-три часа.

— Говард уже поговорил с Маклином?

— Когда я уходила, они разговаривали, — сказала Сандра. — У вас есть сигареты?

Питер достал из кармана пачку и зажигалку.

— Я заметила, что вы наблюдали за мною сегодня в клубе и еще потом вечером, — сказала Сандра.

— Да, я наблюдал за вами, — признался Питер.

— И не сказать, что с одобрением. — Сандра рассмеялась.

— Ну, не мое дело. Это ваша жизнь.

Она передернулась от какого-то внутреннего озноба:

— Да, я много думала о своей жизни. А можно вас спросить, Стайлс? Вы сами решили стать таким, каким являетесь? Я хочу сказать, не получилось ли так, что обстоятельства заставили вас стать совершенно другим человеком, чем вы были раньше? Вас бы не было здесь сегодня, если бы все, что с вами случилось, не повлияло на вас. Ведь до этого у вас была другая жизнь.

— Что-то я не понимаю, о чем вы.

— Сэм рассказывал мне о вас, о вашей ноге. Ведь вы приехали сюда именно из-за этого? Не так ли? Вы думали, что сможете найти своих врагов. А следовательно, ваша нынешняя жизнь не является результатом свободного выбора.

— Вы заходите издалека, пытаясь рассказать мне что-то о себе, — заметил Питер. — Так почему бы попросту не рассказать?

— Да, вы правы, Стайлс. По-моему, сейчас не место и не время для философских бесед. Тем более, что у вас уже сложилось мнение обо мне. Вы, вероятно, думаете, что я приехала сюда полюбоваться на ее кровь и место, где она умерла.

— А вы действительно за этим приехали?

— Я приехала повидаться с вами, — сказала она. — Скажите, как вы собираетесь поступить с Говардом?

— Это зависит от поступков самого Говарда.

Она глубоко затянулась:

— Должна вам признаться, я не такая уж хорошая.

— У меня относительно этого пока нет мнения.

— А я считаю, оно у вас уже сложилось, — возразила она. — Оно было написано у вас на лице сегодня днем, когда Сэм щупал меня, и потом, вечером, когда мы с ним танцевали.

— Повторяю, это ваша жизнь.

— Это не жизнь, а черт знает что! — взорвалась вдруг она, бросив окурок и втоптав его в землю. — Мне нужен Сэм, а Сэм не может удержать руки подальше от симпатичной девчонки, особенно если она все время находится рядом! — Голос ее почти срывался. — На самом деле, кроме того, что вы видели, больше ничего нет. Просто Сэм любит щупать женщин. Понаблюдайте за ним недельку, если останетесь, и вы заметите, что они спокойно терпят это. Он важен для карьеры их мужей или для будущего их юных любовников. Я же говорю вам, что я не такая уж хорошая. Я думала, Говард будет беситься из-за этого, но ничего подобного. Другие мужья и в самом деле бесятся, только не подают вида. Люди больше не склонны оставаться верными себе. Посмотрите в их глаза, и вы увидите там вместо зрачков долларовые значки, как в мультфильмах Диснея.

— Совсем недавно у меня сложилось впечатление, что вы привязаны к Говарду несмотря ни на что, — заметил Питер.

— Говорю же вам, не такая уж я и хорошая. — В голосе ее звучала горечь. — Мне, наверное, нужно сейчас выпить. Там, где вы остановились, есть что-нибудь выпить?

— Извините, но я поселился в мотеле на пару с приятелем.

— Мне здесь неприятно находиться, — сказала она, снова вздрогнув. — Отвезите меня куда-нибудь, Стайлс. Куда угодно, лишь бы уехать отсюда. Я не хочу возвращаться домой. Не хочу видеть Говарда и Сэма и всех остальных. Ну пожалуйста, Стайлс! Увезите меня куда-нибудь отсюда. Мне, наверное, не нужно было приходить.

— Но мне нужно кое-что сделать, — сказал Питер.

— Знаю. Вам сейчас не до женщин. А мне не до мужчин. Но мне нужно выговориться. Ведь и с вами могло такое случиться. А если я скажу, что хотела бы кое в чем признаться, вы бы послушали? Ведь и я могла убить ее?

Взгляд Питера был холоден.

— Меня раздражают эти словесные забавы, Сандра.

— Но я хотела ее смерти, — сказала она, не глядя ему в глаза. — Может быть, какие-то мои поступки к ней и привели.

— Как много вы о ней знаете?

— Об Эллен Ландерс я знаю все, — порывисто проговорила она. — Я знаю ее как родную сестру, которая исповедуется мне каждую ночь! Я ни разу в жизни не перемолвилась с ней словечком, но я знаю о ней все, что можно знать.

— Конкретные факты?

— И конкретные факты тоже. Когда вступаешь с кем-то в смертельную борьбу, то выкапываешь о нем все факты. Я могу сказать вам, где и когда она родилась и как звали ее отца, в какой школе она училась, и когда вышла замуж, и кто был шафером на этой свадьбе, и многое-многое другое. Неужели, Стайлс, вам не интересно хоть что-нибудь из этого? Прокатите меня в своей чудесной белой машине, и я расскажу вам.

— Поехали, — сказал Питер.

Она забилась на переднее сиденье «ягуара», словно прячась от холода. В просвете между макушками деревьев Питер заметил первые розоватые проблески забрезжившего утра.

— Если обогнуть карьер, то попадешь на объездную дорогу. Она идет вдоль поля для гольфа. Там нас не заметят. Вы ведь не хотите, чтобы нас видели вместе, Стайлс?

Питер без разговоров взял указанное ею направление. Обогнув карьер, дорога почти сразу же уходила к кромке поля для гольфа. Справа вдалеке по-прежнему виднелись огни клуба.

— Теперь направо, — сказала Сандра.

— Куда мы едем?

— Туда, где можно увидеть целый мир, — ответила она.

Дорога, судя по всему, была проложена для грузовиков и тракторов, обслуживающих поле для гольфа. Вокруг все посерело — ночь уходила, приближалось утро. Дорога все время шла вдоль ровных лужаек и вдруг начала резко подниматься в гору.

— Остановите здесь, — сказала Сандра.

Питер остановил машину и выключил зажигание. Прямо перед ними, с обеих сторон окруженная Коннектикутскими горами, раскинулась зеленая долина. Огромное озеро зловеще чернело в предрассветной мгле. На востоке небо неожиданно сделалось кроваво-красным.

— Кровавые тучи сгущаются, Стайлс. Собирается буря. Ох, собирается!

— У вас были какие-то причины приехать сюда? — поинтересовался Стайлс.

— Два года назад я приехала сюда таким же вот ранним утром, — сказала она. — Мне тогда только исполнилось восемнадцать, и со мною был один очень старый человек — ему было двадцать шесть. Это был Говард.

— Вы с ним тогда еще не были женаты?

— Нет. И даже не помышляли. Говорят, маленькие мальчики влюбляются в женщин старше себя — в своих учительниц или что-то в этом роде. А девочки часто влюбляются в старших мужчин. Я была страшно влюблена в Говарда, когда мне было двенадцать, а ему двадцать. Конечно, он совсем не обращал на меня внимания, что вполне понятно. Мой отец является вице-президентом «Делафилд компани», и мы часто приезжали в дом Сэма на воскресный ужин. Я поглядывала на Говарда как маленькая сучка спаниеля. Он шутил и поддразнивал меня, а потом забывал о моем существовании. Я была для него всего лишь дочерью друга Сэма. Я часто видела его в клубе с ровесницами и знала, что никогда не догоню их. Потом он учился в колледже, потом начал работать в компании, и, казалось, у него никогда не было постоянной девушки. Девушки были всегда, но постоянной не было. Как раз в это время я начала понимать, что в жизни все далеко не так, как рассказывали мне мама и папа. Мои подружки не ждали своих принцев. До меня стали доходить слухи о нонконформизме. Знаете, что это такое, Стайлс?

— Только в очень общих чертах.

— Это когда человек не хочет знать ни прошлого, ни будущего. Только настоящее. А настоящее не вырабатывает ответственности и долга. Каждый живет на свой риск.

— Таков был мир Говарда?

— Да. Говорю же вам, у него никогда не было постоянной девушки. Но поскольку он был мне нужен, я изъяснялась его понятиями и убеждала себя, что верю в них. Вам, Стайлс, я показалась бы смешной.

— Да уж, конечно, такому отсталому чудаку, — сухо вставил Питер.

— Как это верно! Да, я бы, наверное, смеялась над вами, а вы, в свою очередь, сочли бы меня глупой и несимпатичной. Ведь вы до сих пор ждете ту самую свою «единственную»? Не так ли?

— Только она почему-то не спешит, — сказал Питер.

— Возможно, той, что могла бы вам понравиться, просто не существует. Но я открою вам секрет, Стайлс. Очень может быть, что вас окружает очень много тех, что могли бы вам понравиться. Гораздо больше, чем вы думаете.

— Надеюсь.

Она сидела неподвижно, устремив взгляд на озеро, которое вдруг заблестело под первыми утренними лучами солнца.

— Это случилось однажды вечером, таким же, какой был сегодня. В клубе был прием. К тому времени я стала женщиной, в некотором роде. Я уже больше не была девочкой с косичками, и Говард наконец заметил меня. Он привез меня сюда, и мы сидели в машине на этом вот самом месте под лунным светом. Он сказал, что хочет заниматься со мною любовью, и я сказала «да», потому что так было принято в новом мире. Но он не был влюблен, у этих отношений не было будущего. Настоящее было главнее. Я пыталась это осмыслить много раз… — Она вздохнула. — Я любила его, но никогда бы не захотела в этом признаться даже самой себе. Любить было «не модно».

— Ваш рассказ звучит грустно, — сказал Питер.

— Да, грустно, — с усмешкой согласилась она. — Только тогда я этого не понимала. Я поняла это через два дня, когда Говард приехал повидаться со мной и я обнаружила, что мы живем в мире Сэма Делафилда, а не в своем собственном. Нас застукал кто-то из работников Сэма. В его мире тебя из жертвы могут сделать «достойной женщиной», если тебя засекли с кем-то, кто принадлежит к этому же миру. В этом мире встречаться со шлюхой считается достойно мужчины, а если ты встречаешься с дочерью вице-президента, ты можешь сделать из нее «достойную женщину». Бедный Говард! Его застукали и заставили жениться — не мои родители, а Сэм, знавший, как на него правильно надавить. Дело в том, что работа для Говарда тогда была всем. Говард был честен со мной. Он не хотел жениться ни на мне, ни на ком другом, но Сэм мог разрушить все его будущее, если бы он его ослушался. Интересно, могла бы я прожить с ним вместе до тех пор, когда он смог бы стать самостоятельным и независимым от отца? Поженившись, мы могли бы жить уже не по правилам — я по своему выбору, а он по своему. И я сказала «да». Знаете почему?

— Почему?

— Потому что я целых два дня разглядывала себя в зеркале и уверовала в то, что обладаю какой-то особой магией, которая привлекает мужчин и которой они неспособны противостоять. Это Говард заставил меня поверить в это, и я подумала: раз я с ним, значит все изменится. Я буду принадлежать ему, а он мне, и он сам захочет этого. Как видите, я не совсем уверовала в эту теорию «настоящего». Но я могла себе позволить притворяться, так как думала, что обладаю невероятной магической властью. — Она рассмеялась. — И они поженились и жили несчастливо до конца своих дней…

— Значит, не сработало?

— Нет, не сработало. Он ненавидел меня за то, что Сэм заставил его жениться на мне. Он был вежлив, обходителен со мной, но при этом ненавидел. Когда я изображала из себя великую соблазнительницу, он просто не обращал внимания. Когда я принималась пускать слезу, он напоминал мне о нашем соглашении. А когда я флиртовала с другими мужчинами у него на глазах, в его взгляде появлялся лед. Что бы я ни делала, он не обращал на меня внимания. Могу себе представить, Стайлс, какое у вас обо мне сложилось мнение. Как раз такое, о котором я мечтала в надежде вызвать у Говарда хоть каплю ревности. Но я сейчас скажу вам главное. Да, я вела себя как дешевая кукла, но никогда не принадлежала ни одному мужчине, кроме Говарда. Я ненавижу его за то, что он заставил меня разувериться в моей магической силе. И я все равно люблю его. Я рада, что сегодня он испытывает невыносимые муки, потому что хочу, чтобы он знал, каково было мне. Но я буду бороться за него до последнего издыхания, потому что он — это все, что мне нужно. — Она снова горько усмехнулась. — Теперь вы, наверное, поймете, почему я ненавижу Эллен Ландерс и хочу, чтобы она умерла в мучениях.

— Это звучит ужасно по-детски, Сандра. Мне кажется, вы были бы последней, кто упрекнул ее в чем-то. И я думаю, она пала жертвой его обаяния, так же как и вы.

— Я ненавижу ее за то, что она старше и опытнее, — призналась девушка. — Я ненавижу ее за то, что она знает, что Говард в действительности не принадлежит мне. А вы знаете, что многие люди считают, что Говарду повезло с женой? Господи, да это просто смешно! Я ненавижу ее, потому что он произносит слово «любовь», когда говорит о ней. Он никогда не употреблял его по отношению ко мне, даже в ту самую первую ночь, когда мы приезжали сюда. Я ненавижу ее, потому что они даже не хотят представить свои отношения как сиюминутное увлечение. Они мечтают о будущем. Мечтают избавиться от меня. Вот почему мне нужен Сэм и почему я терплю его козлиные приставания. С помощью Сэма я могу удерживать Говарда еще очень долго.

— Даже при том, что вы не нужны ему?

— Да! — Это был словно крик боли. Но тут же она снова рассмеялась. — Да, это нужно Сандре Делафилд, королеве красоты! Вы приехали сюда со мной, потому что я обещала рассказать об Эллен Ландерс. Конкретные факты, сказали вы. Они вам все еще нужны или с вас уже достаточно?

— Нет, нужны.

— Ну что ж, я оказалась очень практичной по части сбора фактов, — продолжала она, и в голосе ее прозвучало что-то вроде гордости. — Я наняла частного детектива.

Питер бросил на нее быстрый взгляд:

— Человека по имени Уинтерс?

— Это тот, что убит? Нет, не его. Очень солидного частного детектива из Нью-Йорка. Эллен Ландерс! Она была уже замужем, когда двенадцатилетняя русалка положила глаз на Говарда здесь, в Делафилде. Она была всего лишь обыкновенной девятнадцатилетней девчонкой, когда приехала в Нью-Йорк из Буффало изучать искусство. Так поступают все провинциальные девицы. Они приезжают в Нью-Йорк изучать «изобразительное искусство», или хотят стать актрисами, или идут сидеть с чужими детьми. Но в действительности они приезжают охотиться за мужчинами. И надо сказать, наша малютка Эллен в этом преуспела сразу же — нашла себе во всех отношениях особенного мужчину.

— Уилсона?

— Да, майора Ричарда Уилсона. Ему было тридцать четыре — тридцать пять, а ей всего девятнадцать. Он был известным летчиком-испытателем и работал на крупные авиационные компании. Чутье подсказывает мне, что это был счастливый и удачный брак. За те восемь лет, что он продолжался, все женщины в городе могли забыть о том, чтобы соперничать с Эллен Ландерс, с ее медно-рыжей роскошной гривой и размерами девяносто — пятьдесят пять — девяносто. Все восемь лет, что длился брак, она изучала искусство. У нее для этого было время — когда Уилсон отлучался в командировки. И все, что я могу сказать о ней хорошего, это то, что она стала талантливой художницей. Я ходила смотреть ее картины в надежде, что смогу посмеяться над ними. Но не удалось — они оказались по-настоящему хорошими.

Она замолчала, Питер предложил ей сигареты. Она взяла одну, Питер чиркнул зажигалкой. Глаза ее теперь щурились при свете восходящего солнца. У нее было необычное лицо — очень живое, подвижное, когда она говорила. Обильный макияж, оставшийся на нем после вечернего приема, не мог скрыть ее молодости и какой-то затаенной тоски.

— «Делафилд компани» пригласила Уилсона на испытания нового самолета как лучшего летчика-испытателя. Они всегда приглашали лучших. Самолет разбился. Дику Уилсону было сорок один, впереди его ждало блестящее будущее летного инженера — им он должен был стать, оставив по возрасту испытательную практику. И «Делафилд» и любые другие компании, занимавшиеся примерно одним и тем же, с удовольствием приглашали бы его к сотрудничеству. — Глаза Сандры сузились от гнева. — И что же? Спустя лишь месяц — один только месяц — после гибели своего красивого и талантливого мужа его «любящая» жена со своими размерами девяносто — пятьдесят пять — девяносто нашла себе другого мужчину. И какого? Чужого! Моего мужчину! И подумать только — она не только занималась с ним сексом, она полностью изменила его отношение к жизни, разрушила все его предыдущие жизненные планы! Он привез ее сюда, и тогда все началось. Начался этот по-старомодному красивый роман.

— Как вы узнали о нем?

— Когда ваш муж любит другую, вы обязательно почувствуете это, — сказала она. — Обязательно почувствуете! Я спрашивала его, но он только посмеялся надо мной. Его жизнь принадлежала только ему, а моя — мне. Он вел себя со мною по-прежнему, но жил уже по-другому. Тогда я стала следить за ним. Я шпионила, вынюхивала и наконец узнала, что хотела.

— Но вы не выясняли с нею отношений? Вы сказали мне, что не обмолвились с нею и словом.

— Я же сказала вам, что не такая уж я и хорошая, — снова с горечью призналась она. — Я была так затравлена и так разозлена, что не могла предпринять ничего разумного. Я пошла к Сэму и все ему рассказала. Я думала, что Сэм сделает что-нибудь, глупо надеялась, что он запретит Говарду любить эту женщину. Но никакой особой помощи я от Сэма не дождалась. Он просто посоветовал мне держать то, что мне известно, при себе. Время покажет, сказал он, а если я или он пойдем к Говарду или к этой женщине, Говард может наделать глупостей. Он может просто уйти от нас, а этого нельзя допустить. Говард был нужен Сэму, и он предпочел оставить все как есть. Он просто устроил что-то вроде собрания, пригласив туда людей из службы безопасности и все ключевые фигуры, участвующие в разработке проекта, включая Говарда. Какой-то цеэрушник прочел им лекцию в пионерском духе на тему половой морали. Он недвусмысленно дал понять, что человек в положении Говарда не имеет права на риск. Разумеется, он не знал, что говорит в данный момент о Говарде, но Сэм все-таки не ошибся. Это предостережение попало точно в цель, в то самое место, которое было ему дороже, чем Эллен. Речь шла о любимой работе. После этого он стал ужасно предусмотрительным и осторожным. Он прекратил видеться с нею каждый день. И насколько я хорошо знаю эту Эллен, она сочувствовала ему! Она, видите ли, все понимала!

— Для нее это была черная метка?

— Ах, Стайлс, вы не поняли главного! Когда работа Говарда будет закончена, если она правильно сыграет свою партию, вполне вероятно, что он уедет отсюда вместе с нею. Вы понимаете, что это означает? Это означает, что, действуя грамотно, она сможет заполучить в свои коготки несколько миллионов долларов! Говард безумно богат и без отца — деньги достались ему от матери. Даже если он лишится наследства Сэма, он все равно будет денежным мешком. Разумеется, эта Эллен действовала со знанием дела.

— А что означают деньги для вас, Сандра?

— Если я скажу, что ничего, вы скорее всего мне не поверите. Так ведь?

— Почему? Я могу поверить.

— Ну так вот, они не значат для меня ровным счетом ничего. Вы же видите, Стайлс, как мне плохо? Мне нужен человек, которому я совсем не нужна. И мне наплевать, что у него есть.

В этих словах чувствовалась правда.

— Вы недавно бросили невзначай, что могли бы убить Эллен, — проговорил Питер. — Что вы хотели этим сказать?

Она сидела неподвижно, глядя вниз, на долину.

— Мне так нужен был друг, который мог бы посочувствовать мне, — призналась она. — Вот почему, Стайлс, я попросила вас привезти меня сюда. Видите, как все получилось? Я создала себе образ доступной девушки. Я надеялась, что это заставит Говарда ревновать. Но этого не случилось, я не такая — я не доступная девушка.

— Вы считаете, что этим признанием можете завоевать мою дружбу?

— Нет. Просто я надеялась, что вы сможете понять меня. — Она тяжко вздохнула. — Моя жизнь зашла в тупик, и случилось так, что я связалась с одним человеком. Он счел, что может требовать от меня определенных вещей, но когда дошло до дела, я отказала ему, он разозлился, и между нами произошла отвратительная сцена. Он сказал мне, кто я есть на самом деле — фальшивая, деланная, надоедливая штучка. И он был, конечно, прав. В этот момент я возненавидела Эллен Ландерс еще больше, потому что стала такой из-за нее. И тогда, в сердцах, я сказала этому человеку, что в нашем городе есть незамужняя женщина, которая может дать ему то, что он хочет. — Ее голос снизился до шепота. — Я назвала ему ее имя.

— Имя Эллен?

— Да. А на следующий день… Прямо на следующий день на нее напали в лесу.

Питер сидел неподвижно, руки его почему-то вдруг вцепились в руль.

— Имя этого человека? — мрачно проговорил он.

— Нет, я не могу!

Питер завел двигатель.

— Все! Секреты кончились, — сказал он. — Мы с вами сейчас едем к Маклину.

Она жалко съежилась на сиденье, схватившись руками за живот, и вдруг горько и беспомощно расплакалась.

Мотор тихонько жужжал, но Питер не трогал машину с места. Он просто сидел, глядя перед собой, терпеливо ожидая, когда пройдет буря эмоций, потому что несколько мгновений назад он вдруг начал испытывать жалость к этой девушке. Но только жалость, не больше.

Казалось, ей понадобились громадные усилия, чтобы снова распрямиться. Она дышала с трудом, тушь потекла с ресниц, размазавшись по щекам.

— Этот человек… — сказала она. — Он мог вовсе и не быть там. Он мог не…

— Его имя?! — потребовал Питер. — Вы не стали бы рассказывать мне всего этого, если бы сами не хотели назвать мне его имя!

— Вы можете не вмешивать в это Говарда?

— Не знаю.

— Ну пожалуйста, Стайлс!

— Не знаю, Сандра. Кто этот человек?

Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Казалось, она совсем сникла.

— Его имя Пауэрс. Билли Пауэрс. Он ассистирует профессиональным игрокам и состоит при клубе. Мне кажется, вы видели, как я беседовала с ним вчера днем — с ним и с Сэмом.

Глава 3

Страх рождает отвратительный запах. Питер помнил его еще по Корее, когда они часами сидели в ожидании перед боем. Сладковатый, с примесью тревоги и беспокойства. Этим едким запахом был сейчас заполнен кабинет Маклина.

Билли Пауэрса оторвали от завтрака в его небольшом коттедже, находящемся на территории загородного клуба. Он умолял, чтобы ему дали возможность договориться с комитетом турнира об изменении времени его выхода — закладка первого мяча была у него назначена на восемь пятнадцать утра. Менее знаменитые игроки выступили раньше. Выход звезд, как всегда, был запланирован на позднее утро и день, когда тысячи зрителей, специально съехавшиеся посмотреть на их игру, окончательно соберутся. Полицейский, прибывший за Пауэрсом, не был склонен любезничать. Пауэрс требовал ответить, почему его везут в отделение. Как доложил полицейский Маклину, он вел себя отнюдь не как виновный в чем-то человек, а, напротив, был ужасно зол. Турнир был очень важен для него.

Однако его раздражение и напыщенная самоуверенность улетучились, как только он увидел в кабинете Маклина Сандру и Питера. Сандра успела смыть с лица размазанную краску и выглядела теперь бледной и крайне усталой. Казалось, в воздухе кабинета растекается яд страха. Но все же он предпринял последнюю попытку изобразить негодование.

— Какое вы имели право притаскивать меня сюда? — накинулся он на Маклина. — Вы что, не знаете, какой сегодня день? Меня же дисквалифицируют за то, что я не появился вовремя на поле!

— Мы сможем при необходимости все уладить, — сказал Маклин. — Вы доставлены сюда по подозрению в изнасиловании.

— Что?!

— Нам нужен от вас подробный отчет о том, где вы были и что делали в прошлое воскресенье днем.

— В воскресенье? — Темные глаза метнулись в сторону Сандры.

— Извините, Пауэрс, — прошептала она, по-школьному назвав его по фамилии.

— Как я могу вспомнить, чем занимался в воскресенье днем? — возмущался Пауэрс. — Гольфом, наверное. — Он бросил мимолетный взгляд на полицейского, ведущего стенографическую запись.

— С кем?

За этим последовало долгое разбирательство: вопросы и увертки, обвинения и отговорки. В конечном счете было обнаружено отсутствие каких бы то ни было свидетелей и вообще алиби. У Пауэрса не оказалось возможности отрицать свои недвусмысленные приставания к Сандре. Она, с исказившимся от стыда лицом, несколько раз повторила свою историю и категорически отрицала, что могла дать ему для этого повод. Упомянула она и имя Эллен, после чего снова начались вопросы: где был и что делал Пауэрс в воскресенье днем.

В конце концов Пауэрс сломался, и едким запахом страха повеяло еще сильнее.

— Что толку говорить вам правду? — кричал он. — Вы же все равно не поверите!

— А вы попробуйте, — сказал Маклин.

На мгновение Пауэрс по-настоящему разозлился.

— Я не мог отказать ей, так как знал, что это нужно для мистера Сэма! — кричал он, тыча пальцем на Сандру. — Если бы она пошла к нему и нажаловалась, с моей карьерой и здесь, и где-либо еще было бы покончено навсегда! Она попросила меня. Попросила в самую последнюю минуту.

— Давайте ближе к делу. Что было в воскресенье днем? — сказал Маклин.

— Она упомянула имя этой Ландерс, и я призадумался. Я часто замечал ее в городе. Она ведь была красотка, вы же знаете, сержант. Когда Сандра так сказала, я призадумался: а вдруг она и впрямь клюнет? Ведь она здесь одна, и никто ее ни разу не видел с мужчиной. Вот я и поехал к ней в воскресенье. А в остальное вы не поверите.

— А вы все же расскажите.

— Я подъехал к ее парковке, — начал Пауэрс. — Как вы понимаете, я не собирался скрываться. Машина ее стояла там, я поставил свою рядом и пошел к дому. Я хотел предложить ей поехать куда-нибудь немного выпить. У меня уже была разработана схема, как к ней подступиться. Я решил сказать, что видел ее в городе, очень удивился, что она постоянно одна, и подумал, что, быть может, ей нужна компания. Она могла согласиться, а могла отказать, но, судя по тому, что сказала о ней Сандра, она скорее всего согласилась бы. Но в доме ее не оказалось, и я решил, что, раз машина стоит на месте, значит, сама она где-то неподалеку. Я немного подождал на крыльце. Было тихо, вдруг я услышал всплеск — словно кто-то плавал. Я подумал, что где-то тут, должно быть, есть озерцо, поискал и нашел тропинку, приведшую меня к нему. Вокруг не было ни звука, и я старался идти тихо. Вдруг я заметил ее на противоположном берегу — она лежала абсолютно голая на камнях и грелась на солнышке. — Пауэрс облизнул губы. — В то, что было дальше, вы не поверите.

— Продолжайте.

— Вы могли бы подумать, что я собирался подойти к ней, но я этого не сделал. Я представил, что она смутится или рассердится, если поймет, что я видел ее в таком виде. Поэтому я остался стоять в кустах и наблюдал за нею. — Он снова облизнул губы. — Так я стоял, не издавая ни звука. Спустя некоторое время она встала и снова зашла в воду. Она подплыла к берегу всего в нескольких ярдах от того места, где я прятался. — Едкий запах страха в виде капель пота проступил на лице Пауэрса. — Она вышла из воды, подобрала свою одежду и надела ее на себя. Я наблюдал за нею из своего укрытия. Она пошла по тропинке, но не к дому, а прямиком к стоянке, там села в свой «триумф» и уехала.

— В котором часу это было? — спросил Маклин ровным голосом.

— Без нескольких минут пять. Я точно помню, что посмотрел на часы. Поезд ушел, решил я и задумался над тем, как провести остаток дня.

Осовелые глаза Маклина, казалось, были закрыты — ведь он совсем не спал. Но упорство не изменяло ему.

— Хорошо, Пауэрс. Давайте-ка попробуем еще раз, — сказал он. — Что же случилось на самом деле? Кто был с вами?

— Никого со мной не было! Я же говорил, вы мне не поверите, потому что это как раз и есть правда! — Голос его взвинтился до истерических ноток. — Могу прибавить только совсем немного. Я сел в машину и вернулся в город. Проезжая мимо отделения, я заметил возле него маленький «триумф» и немного струхнул, решив, что она задумала подать на меня заявление за то, что я подглядывал. Но на следующее утро я прочел в газете о том, что якобы двое парней изнасиловали ее.

Глаза Маклина резко распахнулись.

— Значит, вам известно, в котором часу она приехала сюда.

— Конечно. Поэтому-то я и сказал вам с самого начала, что правду говорить бесполезно. Потому что, если вы поверите моим словам, это будет означать, что она лжет. У нее вовсе не было никакого шока, напротив, она была спокойна, как лед. Даже заглянула в пудреницу, после того как оделась. Потом надела черные очки и укатила в отделение. — Голос Пауэрса дрожал и ломался. — Я знаю, вы собираетесь арестовать меня, что бы я ни сказал, но говорю вам — это настоящая правда!

— Вы прекрасно знаете, что Эллен Ландерс не может сейчас опровергнуть ваши слова, — заметил Маклин.

— Думаю, она обязательно это сделает, потому что ее приезд сюда имел какие-то свои причины. Приведите ее сюда, и я выскажу ей все. Я опишу в ее присутствии каждое движение, которое она сделала, даже место, где она лежала и где подплыла к берегу, и что из одежды надела в первую очередь.

— Но вы же знаете, что я не могу привести ее сюда!

— Это почему же? Она что, какая-то особенная?

Маклин посмотрел на Питера. Им обоим было известно о нападении на Эллен Ландерс, но то, что она находится в предсмертном состоянии, еще не стало достоянием гласности. Радио, телевидение и другие средства массовой информации еще не узнали об этом.

— Давайте попробуем подойти с другой стороны, — предложил Маклин. — Как насчет вчерашнего дня и сегодняшней ночи? Где вы были и чем занимались?

Пауэрс вытер пот со лба тыльной стороной руки.

— Хорошо, если бы это имело какое-то значение. Весь день я был в клубе — выступал в товарищеском матче с Джимми Хелдом. Мы закончили в шесть. Я живу в одном доме с профессионалом по имени Селлерс. Он тоже участвует в турнире. Мы переоделись и вместе отправились на прием в клуб. Нам обоим с утра нужно было выходить на поле, поэтому мы оба рано вернулись и легли спать около двенадцати. Этот Селлерс — Майк Селлерс — и еще сотня других людей могут рассказать вам о каждой минуте, проведенной мною за это время. Мне бы хотелось, чтобы это было моей единственной проблемой.

— Возможно, здесь вам повезло, — сказал Маклин. — Около половины третьего дня кто-то напал на мисс Ландерс и избил ее до полусмерти. Сейчас она находится в больнице, и там считают, что она не выживет. Вот почему я не могу привести ее сюда.

У Пауэрса отвисла челюсть.

— Это после того, как она застрелила двух парней?

— Разумеется, она не могла застрелить их после того, как была избита. Если вообще стреляла, — сказал Маклин.

В кабинете воцарилась звенящая тишина. Маклин доставал себе сигарету, Пауэрс смотрел на него так, словно от того, что скажет сейчас сержант, зависела его жизнь.

Наконец Маклин выпустил клуб дыма:

— Как вы понимаете, Пауэрс, я не верю ни одному вашему слову.

— Я знаю, — с горечью проговорил тот. — Я с самого начала знал, что вы не поверите. Но у меня нет другого способа защититься, кроме как рассказать правду и молиться.

— Я намерен дать вам возможность подумать еще раз, — сказал Маклин и обратился к стенографисту: — Проводите его в «гостиную» и предоставьте лучшие «апартаменты».

У Пауэрса был такой вид, словно он собирается протестовать, однако он этого не сделал. Уже в дверях он обернулся и посмотрел на Сандру.

— Спасибо за все, — сказал он ей.

— Вам нечего добавить ко всему, что здесь было сказано, миссис Делафилд? — спросил Маклин, когда Пауэрс ушел.

Сандра покачала головой. Она была на грани душевного и физического краха.

— Я распоряжусь, чтобы кто-нибудь отвез вас домой, — сказал Маклин.

Когда она ушла, он посмотрел на Питера:

— Возможно, Говарду не так уж и повезло. — Он откинулся на спинку стула и приложил пальцы к закрытым векам. — Я хочу проверить алиби Пауэрса на вчерашний день и сегодняшнюю ночь, прежде чем поговорить с ним еще раз. Одно только, на мой взгляд, заслуживает доверия. Он не знал, что Ландерс была избита, и его реакция на эту новость прозвучала вполне искренне.

— Стоит заметить, что вся его история прозвучала вполне искренне, — спокойно проговорил Питер.

— Вы думаете? — сказал Маклин. — А у меня сложилось впечатление, что мы застукали его врасплох. Он был там с каким-то дружком в воскресенье. А как вам нравится эта Сандра Делафилд? Сначала раздразнила его, а потом натравила на другую. Если бы моя жена так поступила, она бы сейчас лежала на соседней койке с этой Ландерс, прости меня, Господи, грешного. Ну да ладно, как бы там ни было, а он приходил туда с дружком. Думаю, они увидели ее голой и напали на нее, а потом дали деру и еще какое-то время болтались по городу — выжидали, как пойдут дела дальше. Может, видели, как она поехала в полицию, но все-таки поняли, что она не узнает их. До сегодняшнего утра он был совершенно спокоен — пока мы не нагрянули к нему домой. Он понял, что влип — Сандра знала о его возможном визите туда, да и девица Ландерс могла его как-то узнать. Вот почему он вынужден был признаться, что был там.

— Скажите, полицейский врач осматривал Эллен Ландерс после ее заявления об изнасиловании? — спросил Питер.

— Нет, — ответил Маклин, хмурясь.

— Почему?

— Она утверждала, что не получила серьезных повреждений — только синяки и ушибы. Я предложил, чтобы наш врач осмотрел ее, но она отказалась. Я подумал, что с нее и так достаточно, чтобы еще и врач щупал ее своими руками. Она сказала, что при необходимости обратится к своему доктору.

— А кто ее доктор? — поинтересовался Питер.

— Не знаю. Я подумал, что у нее, наверное, есть свой в Нью-Йорке. Может, вы, Стайлс, считаете, что я что-то упустил, только эти изнасилования… Они требуют деликатности. Заключение доктора вряд ли помогло бы нам поймать этих двоих.

— Оно помогло бы вам полностью увериться в правдивости ее слов, — возразил Питер.

— Господи, Стайлс, да почему я должен подвергать их сомнению? Я же видел, в каком состоянии она была! А ведь ее истеричкой не назовешь.

— И все же жаль, что у вас нет медицинского освидетельствования о том, что она была действительно избита и изнасилована, — настаивал Питер. — Тогда у Пауэрса не было бы оправдания. Но если история с изнасилованием вымысел…

— Господи, да зачем же ей врываться сюда и сочинять такую ужасную историю? — удивился Маклин. — Ведь таких вещей не утаишь, а она, наоборот, не хотела гласности. Она умоляла меня постараться оставить это в секрете, но я сказал, что не смогу объявить повсеместный розыск, не сделав этот случай достоянием гласности.

— И все же позвольте мне, Маклин, так, пунктуальности ради, заметить, — проговорил Питер. — Если история с изнасилованием вымысел, тогда рассказ Пауэрса может оказаться правдой.

— Не может такого быть. Девушка сказала мне правду. А вспомните, как она встретила вас. С ружьем в руках! Разве стала бы она вести себя так, зная, что ей нечего бояться?

— Нет, — согласился Питер, нахмурившись. — Но может, она боялась чего-то другого?

— По-моему, нам обоим не мешало бы немного поспать, — сказал Маклин. — Одному только Богу известно, как я устал! А потом я все-таки вытряхну правду из этого Пауэрса, даже если мне придется поджарить его на сковородке!

Питер потянулся:

— У меня есть предчувствие, что его алиби на вчерашний день и сегодняшнюю ночь окажется вполне состоятельным. Тогда у нас снова не останется ни одной ниточки, способной привести к тому, кто упек Эллен Ландерс на больничную койку. А как насчет Говарда Делафилда? Так ли он чист?

— Вчера днем он уехал из лаборатории в пятнадцать минут третьего, чтобы повидаться с девушкой. По его словам, он чувствовал, что должен ей как-то помочь. Раньше он уехать не мог и позвонить тоже. Прибыл он туда в половине третьего и сказал, что видел, как вы выезжали. Верно? Вы ведь тоже сказали, что он чуть не снес вам крыло?

— Да, — подтвердил Питер без всяких эмоций.

— Он пробыл у нее минут десять и вернулся в лабораторию без пяти три. Этому есть подтверждение — служба безопасности записывает все приходы и уходы при помощи электроники. К тому же Крамм лично видел его. От ее дома до лаборатории езды четверть часа, плюс-минус пять минут. Значит, у него было десять минут, но за такое время нельзя было успеть избить и отвезти к карьеру. И потом, кто же тогда застрелил Уинтерса и Кристи? Но давайте закончим с Говардом. Он закончил работу в лаборатории в шесть и поехал домой переодеться. За весь дальнейший вечер у него не было ни десяти минут, которые он не провел бы на людях, включая разговор с вами.

Да, похоже, Говард говорил правду. Голую правду, за исключением основных личных подробностей.

— Думаю, Пауэрс все-таки тот, кто нам нужен, — сказал Маклин.

Питер медленно покачал головой:

— А у меня есть смутное чувство, что это не так.

Питеру вспомнились слова Девери о том, что нужно полагаться на собственные уши. Сейчас чутье подсказывало ему, что слова, которые он услышал от Билли Пауэрса, были правдой.

Глава 4

Насколько он может положиться на свое чутье, если он так чертовски устал? Было почти восемь утра, когда он вышел из полицейского отделения. Маклин отправился домой отдохнуть. Пока он будет спать, полицейские обследуют прилегающий к карьеру лес и дом Эллен в надежде найти что-нибудь. Другие тем временем подготовят полный отчет по двум убитым, по Эллен и Билли Пауэрсу. Хорошо им, подумал Питер, — у них есть факты.

Главное, в чем нуждался сейчас Питер больше всего, это завтрак. Он прокатился по главной улице и обнаружил небольшой ресторан. Сок, кофе и яичница с беконом помогли бы ему продержаться.

Внутри было тихо и спокойно, а бармен за стойкой был расположен поговорить.

— Кто-то вчера уже показывал мне ваш белый «ягуар», — сказал он, ставя на стол апельсиновый сок. — Говорят, вы и есть знаменитый Питер Стайлс. А я читал ваши публикации в «Ньюс вью». Здорово пишете.

— Рад, если вам нравится, — отозвался Питер. — Кстати, можете принести сразу и кофе.

Кофе дымился горячим паром. После пары глотков Питер понял, что теперь будет жить.

— Один полицейский заходил сюда недавно, — сообщил бармен. — Рассказал мне про эту девушку Ландерс. Да что же это такое творится в нашем городе! Выходит, какой-то псих бегает на свободе, и вот я теперь трясусь за свою жену и детей, которые одни дома. Вот к чему приводит, когда в город наезжает столько чужих людей. Вроде тех, кого она пристрелила. Говорят, это не те, что напали на нее в воскресенье. Вынюхивали, нельзя ли чем поживиться, вот и получили по заслугам. — Он принес Питеру яичницу с беконом и хрустящие хлебцы. — В городе говорят, что от вас, приезжих, только одни проблемы.

— Вот как?

— Конечно. У меня вот, например, сейчас дела идут неважно. Старый Сэм Делафилд переманил всех поставщиков в клуб — там сейчас вся жизнь сосредоточена. А к нам заходят только свои.

— Так почему бы вам не закрыться и не подождать, пока кончится турнир?

— Не могу себе позволить пропустить хоть одного посетителя, — посетовал бармен. — Ну и как вы думаете, мистер Стайлс, что случилось с этой мисс Ландерс? У вас, должно быть, большой опыт по части подобных случаев. Ведь это же явно какой-то псих!

— Я только что из полицейского отделения, — сообщил Питер. — Там пока ни у кого нет четких соображений на этот счет.

— Я думаю, если найдут, надо его охранять получше — народ в городе захочет сам с ним расправиться. Люди потеряли покой, да и неудивительно — такой псих разгуливает на свободе. А если его не поймают до конца турнира, мы все начнем подозревать друг друга — будем думать, что это кто-то из местных. Куда же это годится?

Пока ни у кого нет четких соображений, подумал про себя Питер еще раз по дороге из ресторана в больницу на окраине города. Зато есть подозрительные наблюдения. Если Билли Пауэрс говорит правду, то целая цепь событий принимает другую окраску, другой оборот и другое значение. Какие вообще у него есть основания верить Билли Пауэрсу, этому дешевому охотнику за бабьими юбками? Ответ представлялся Питеру таким: если Пауэрс лжет, то эта ложь настолько абсурдна, что не может иметь никакого смысла. Ведь он мог придумать десяток других историй, способных прозвучать куда более убедительно. Вряд ли, изобретя такую, казалось бы, невероятную историю, он мог рассчитывать на то, что ему поверят.

Таким образом, если верить Билли Пауэрсу, сразу же возникает вопрос: кто такая Эллен Ландерс? В таком случае она перестает быть жертвой изнасилования, а становится сочинителем истории об изнасиловании. Это означает, что она не слышала никакого смеха! И не имела оснований стоять на крыльце с ружьем в руках, защищаясь от насильников, потому что никаких насильников не было! Она не могла застрелить двух невинных человек, по ошибке приняв их за насильников, потому что их не существовало. Она не была жертвой, а просто придумала эту историю. Но зачем? С какой целью?

Ответ на эти вопросы находился за кирпичной стеной больницы, возле которой Питер припарковал свою машину. Эллен Ландерс была единственным человеком, который мог рассказать ему всю правду целиком.

Из надписи на табличке Питер узнал, что больница является даром старого Сэма Делафилда городу. Да, этот город действительно с потрохами принадлежал мистеру Делафилду. И он, должно быть, ревностно охранял его. Охранял от чужаков, явившихся сюда, чтобы причинить городу вред.

Больничное начальство не очень-то жаловало представителей прессы, даже таких известных, как Питер Стайлс. Главного врача мистера Хершела, судя по всему, кто-то уже настроил против.

— Мы не можем предоставить вам отчет о состоянии пациентки, мистер Стайлс, — сказал он. — Сегодня я уже отказал десятку репортеров.

Казалось, он вообще был не очень-то доволен тем, что ему приходится находиться здесь. Невысокий, коренастый, в спортивной куртке и брюках, он скорее всего собирался туда, где шли соревнования, а не на дежурство возле Эллен Ландерс, оторвавшей его от удовольствия.

— Рад слышать, что она все еще является вашей пациенткой, — сказал Питер.

Мистер Хершел сразу понял его:

— Поверьте, мистер Стайлс, мне бы хотелось быть вам более полезным. Я немного наслышан о вашем участии во всей этой истории, и мне кажется, тот факт, что мисс Ландерс еще жива, ни для кого не секрет.

— Могу я поговорить с ее лечащим врачом?

— Без моего содействия, — ответил мистер Хершел. — Только, боюсь, он сейчас занят попыткой вернуть ее к жизни и ему скорее всего не до бесед.

— Хирург из Бостона уже здесь? — осведомился Питер.

Хершел был удивлен:

— Вы в курсе? Прессе об этом не сообщали.

— Я друг семьи Делафилд и знаю, что Сэм Делафилд послал за ним.

— Ах вот оно что! — Мистер Хершел поправил очки. — Доктор Пэйнтер сейчас в операционной. Думаю, что могу сказать вам об этом, Стайлс: мисс Ландерс находится в критическом состоянии. Я самолично просматривал с доктором Пэйнтером ее рентгеновские снимки — там множество тяжелых черепных повреждений.

— В случае, если мисс Ландерс умрет, наверное, будет произведено вскрытие? — спросил Питер.

— Да, конечно. Это же криминальный случай.

— Кто будет производить вскрытие?

— Один из наших врачей.

— Для полицейского расследования, мистер Хершел, очень важно, чтобы хирург определил, было ли совершено предыдущее нападение на мисс Ландерс.

— Постойте, но ведь нам же известно, что было!

— Нам нужно знать это наверняка, — сказал Питер. — На этот вопрос мог бы ответить и ее лечащий врач. Вы даже не представляете, доктор, насколько важно нам это знать.

— Я мог бы узнать это для вас у доктора Шофилда.

Питер улыбнулся:

— Доктор Шофилд был первый, кто ее осматривал?

— Я открываю это только вам, мистер Стайлс, так что, пожалуйста, держите это при себе.

На столе мистера Хершела зазвонил телефон, он поднял трубку и хрипло спросил:

— Да? Да, да, спасибо, доктор. Каждая минута играет нам на руку.

Он положил трубку и посмотрел на Питера, словно раздумывая, сказать или нет.

— Думаю, я могу сказать вам это, мистер Стайлс. Мисс Ландерс только что вывезли из операционной. Она успешно перенесла первую из предстоящей серии операций. Таким образом, критическое состояние преодолено, и она с нашей помощью теперь будет бороться. Будем ждать и посмотрим.

Они вместе вышли в коридор, где к ним тут же подошел доктор в зеленом хирургическом костюме и шапочке.

— Можно мне позвонить от вас, Хершел? — спросил он, крутя в руке сигарету. — Доктор Пэйнтер просил меня доложить Сэму Делафилду.

— Конечно, доктор Шофилд, — сказал Хершел и, немного поколебавшись, представил ему Питера: — Это Питер Стайлс, он имеет некоторым образом личный интерес к вашему случаю.

— Здравствуйте, — сказал Шофилд. — Нам пришлось хорошенько повозиться с вашей мисс Ландерс. Доктор Пэйнтер проделал поистине ювелирную работу.

— У вас, Стайлс, был вопрос к доктору Шофилду? — сказал Хершел — он, по-видимому, все-таки решил оказать услугу «другу семьи» Делафилд.

— Я отвечу, если у него найдется зажигалка, — с улыбкой проговорил Шофилд.

Питер поднес доктору зажигалку и задал ему свой вопрос. Серые глаза Шофилда прищурились над пламенем, в них Питер прочел холодный гнев.

— Мистер Стайлс, если мисс Ландерс умрет, то мы, разумеется, произведем вскрытие, которое, возможно, обнаружит присутствие более ранних повреждений. Но должен вам признаться, на теле этой несчастной женщины нет ни единого живого места после второго нападения. Ее били долго и методично. За всю свою практику я не видел ничего подобного. Я не очень верю нашим доблестным блюстителям порядка, мистер Стайлс, но я бы с удовольствием помог им поймать того, кто сделал это. Иначе, как бешеной собакой, его просто не назовешь.

— Есть ли надежда, что мисс Ландерс все-таки сможет что-то рассказать? — спросил Питер.

— Вы что, не слышали меня? Речь идет о том, выживет ли она вообще. Я не знаю, как долго она пробудет в таком состоянии и обретет ли когда-нибудь сознание. Если обретет и сможет сказать что-нибудь, то рядом с ней обязательно будет кто-либо из нашего персонала.

Питер еще раз убедился в своем подозрении. Сначала полицейский Робертс был потрясен увиденным, теперь вот опытный врач, видевший на своем веку, должно быть, сотни изуродованных тел… Нападавший не просто хотел заставить девушку замолчать — налицо тут была неуправляемая ярость.

Питер вышел из больницы и отправился к машине. Еще издалека он завидел знакомую фигуру. В тени раскидистого клена, дымя сигаретой, стоял Говард Делафилд. Услышав приближение Питера, он обернулся. На нем были черные очки — те самые, в которых Питер видел его в самый первый раз, выезжая от Эллен, но даже через них было заметно, что веки его покраснели от усталости или… от слез.

— Я сделал то, что вы сказали, — хрипло проговорил он.

— Знаю. Вы рассказали Маклину все, за исключением разве что своих чувств к Эллен. Ну что ж, думаю, этого достаточно.

Этот августовский день не обещал быть жарким, однако по бледному лицу Говарда каплями катился пот.

— Я должен был приехать сюда. И пусть Маклин узнает, что меня сюда привело. Мне теперь все равно. Господи, Стайлс, что с нею сделали!

— Да, я слышал, что это ужасно.

— Мне разрешили побыть в предоперационной, — сказал Говард. — Я лично привез доктора Пэйнтера из аэропорта. Он друг Сэма. Старый добрый Сэм, теперь его имя прогремит еще громче, чем прежде!

— По крайней мере, вы можете быть уверены, что Эллен находится в руках лучшего хирурга, какого только можно найти, — заметил Питер.

Голос Говарда дрогнул.

— Знаете, что сказал мне Пэйнтер? Что если она выкарабкается, то она может остаться овощем. — Он отвернулся.

Питер достал из кармана кисет и трубку и принялся набивать ее табаком.

— Вы знаете о Билли Пауэрсе?

— А что?

— Его задержали и подозревают в том, что он был одним из тех, кто напал на Эллен в прошлое воскресенье.

Говард резко повернулся:

— Билли?

Питер кивнул, туго заткнув указательным пальцем порцию табака в трубку.

— Билли! — Подбородок Говарда нервно задергался.

— Он поведал нам довольно странную историю, — сказал Питер. — Если бы мы ему поверили, это означало бы, что никакого изнасилования не было.

— Что вы сказали?!

— Когда вчера днем вы поехали повидаться с Эллен, прошло уже два дня после этого нападения. Скажу прямо, Говард, меня очень удивило, как долго вы собирались навестить любимую женщину после того, что случилось.

— Мне пришлось выжидать! — Голос Говарда дрожал. — Вы не представляете, что тут было! Репортеры, любопытные… Я не мог рисковать, наша связь могла быть обнаружена! Она знала, почему я не еду. Я рисковал даже тогда, когда приехал. Ведь вы же все-таки видели меня!

— Вы пробыли у нее всего десять минут.

— Большим временем я не располагал, иначе мне пришлось бы объясняться на работе.

— Вы говорили о том, что произошло в воскресенье?

— Конечно!

Питер поднес к трубке зажигалку:

— Тогда скажите мне, Говард, что она говорила вам. Только точно.

Говард отер рукою рот:

— У нас было не особенно много времени на серьезный разговор.

— Рассказ Билли Пауэрса звучит не очень симпатично, но я думаю, Говард, что вам следовало бы услышать его. Тогда вы, быть может, поймете, насколько мне важно точно знать, что говорила вам Эллен о том, что было в воскресенье.

Питер рассказал ему о связи Билли с Сандрой и о том, как она навела его на Эллен.

Говард в упор смотрел на Питера через черные очки. Голос его перешел в шепот:

— Сандра сделала это?!

— Какой бы ни оказалась Сандра, в этом, Говард, гораздо больше вины вашей и Сэма.

— Будь она проклята!

— А теперь послушайте историю Билли, — проговорил Питер и передал ему показания Пауэрса.

— Разумеется, он лжет! Эта вонючая крыса! Да я…

— А теперь расскажите мне о тех десяти минутах, что вы провели с Эллен, — сказал Питер.

Говард был похож на человека, пытающегося разглядеть что-то сквозь туман.

— Это была плохая встреча, — сказал он. — Потому что она длилась всего десять минут. Мне хотелось побыть с нею подольше, утешить, сказать, что все происшедшее не имеет никакого значения для наших отношений. Мне хотелось дать выход своему гневу и ярости и сказать ей, что я люблю ее. А еще мне нужно было узнать, кто это был в белом «ягуаре». В общем, я хотел узнать все и многое-многое ей сказать. Но у нас почти не было времени! — Говард в отчаянии замотал головой. — Господи, быть может, я говорил с нею в последний раз!

— Что она рассказала вам о воскресенье? — продолжал настаивать Питер.

Говард мучительно задыхался, казалось, воротник душит его.

— Конечно, я спросил ее об этом. Мне нужно было знать, все ли с ней в порядке. Мне хотелось найти этих двух ублюдков и убить их! Но она не давала мне спрашивать — она целовала меня. Она дала мне понять, что все позади и что у нее все в порядке.

— Что, никаких подробностей?

— Только десять минут! — сказал Говард. — Мы провели их, сидя на диване в ее студии. Мы прижимались друг к другу и говорили друг другу вещи, которые значимы только для нас двоих и ничего не значат для вас или кого бы то ни было другого. Например, мы мечтали о том, когда я смогу выбраться и побыть у нее подольше. Но в основном мы говорили другу другу нежные слова…

Питер чувствовал себя неловко. Это было вторжение в чужую личную жизнь. Ничего противоестественного не было для них в том, что они избегали упоминать того, что случилось в воскресенье. Ведь у них было всего десять минут.

— Скажите, Говард, в жизни Эллен был кто-нибудь еще до того, как она познакомилась с вами?

— Ее муж.

— А кто-нибудь еще, кто и сейчас жив?

— Совершенно точно, никого, о ком бы она считала необходимым упомянуть. А почему вы спрашиваете?

— Ярость, с какой ее избивали, наводит на подозрение о чьей-то ревности.

— Но у нее никого не было!

— А она никогда не упоминала о ком-нибудь, кого, например, боялась?

— Нет.

— Она никогда не упоминала таких фамилий, как Уинтерс или Кристи?

— Куда вы клоните, Стайлс? Разумеется, не упоминала.

— Вы доверяли ей?

— Господи, да я доверял ей свою жизнь! Вы что, хотите сказать, что верите брехне этого Пауэрса?

— Значит, она ничего не боялась? — спросил. Питер.

— Она боялась только одного! — вдруг порывисто проговорил Говард. — Что ее любовь ко мне и ее присутствие здесь могут навредить мне и моей работе. Она знала, как важна для меня работа и ее успешное осуществление. Да, она как раз такая женщина. Для нее на первом месте то, что жизненно важно для меня. — Говард схватил Питера за руку. — Я не знаю, о чем вы думаете, Стайлс. Не знаю, что заставляет вас верить этому Пауэрсу. Но я скажу вам одно: Эллен Ландерс самая лучшая женщина на свете! Она словно пришла из прошлого, когда мужчина и женщина становились партнерами не только в любви, но и во всем остальном, когда все в своей жизни они делили пополам, когда вера и доверие друг к другу были нормальным явлением. Она могла бы наполнить смыслом понятие «супружество» в мире, где оно давным-давно утрачено!

Он отпустил руку Питера и отвернулся. Черные очки уставились в сиявшее лазурью небо.

— Господи, пожалуйста, помоги ей! — шептал он.

Глава 5

Только после десяти утра Питер смог вернуться в мотель. Он заметил, что мысли его начинают ходить по кругу, и решил, что пора все-таки отдохнуть.

Картина возле загородного клуба поразительным образом изменилась по сравнению с предыдущим днем. Теперь все прилегающие к клубу лужайки были заполонены тысячами машин. Полчища зрителей толпились вокруг троек игроков, с восьмиминутным интервалом закладывавших мяч для первого удара. В громкоговоритель объявляли номера следующих выходов. Борьба за выставленные Сэмом Делафилдом 100 тысяч долларов находилась в полном разгаре. Да, в этот погожий день вся жизнь сосредоточилась здесь, в том самом месте, где Питер надеялся встретить своих смеющихся подонков. Но сейчас он не мог влиться в эту толпу — ему необходимо было хоть немного поспать.

Он вошел в номер. Шмотки Чарли Рейнольдса валялись по всей комнате, а в воздухе стоял противный запах перегара. Видно, Чарли допился вчера до ручки. Питер включил кондиционер. Августовское солнце пекло как печка и не собиралось сбавлять жар. Подойдя к шкафу, чтобы повесить пиджак, Питер заметил на своей подушке записку. Она была от Чарли. В ней он просил Питера позвонить ему в пресс-клуб, когда объявится. Внизу был нацарапан телефонный номер. Поначалу Питер решил проигнорировать просьбу — он с наслаждением представил, как вытянется наконец на свежих белых простынях. Но, поборов искушение, он подошел к телефону, набрал номер и попросил позвать Чарли. Пока ждал, он слышал в трубке железный голос громкоговорителя: «На выход приглашаются Джордж Грэйвер, Боб Хэвиленд, Эдди Потс!» Наконец в трубке послышался хрипящий, с присвистом голос Чарли:

— Где ты пропадал, маэстро?

— Да здесь, неподалеку.

— Насколько я понимаю, маэстро, ты присутствовал при аресте Билли Пауэрса? Я хотел бы получить от тебя информацию, что называется, из первых уст. Неслыханные дела здесь творятся, приятель!

— Да, Чарли, история и впрямь неслыханная.

— Послушай, не мог бы ты приехать сюда и рассказать мне ее? Мне нужно быть в курсе дел.

— Такая темная лошадка, Чарли, вряд ли довезет меня к тебе. Я не спал всю ночь. Сейчас ложусь и запираю дверь, а если ты вздумаешь будить меня, я сверну твою жирную шею.

— А правда, что Билли — один из тех, кто изнасиловал эту девчонку в воскресенье?

— Он говорит, что нет, — ответил Питер.

— Ну конечно, он будет говорить «нет»! А как на самом деле?

— Не исключено, что никакого изнасилования вообще не было, — сказал Питер.

— Что?!

— Спокойной ночи или доброе утро, в общем, пока, Чарли. Увидимся часа через четыре, когда я немного просплюсь.

Питер повесил трубку и разделся. Сев на край постели, он расстегнул ремни, державшие протез. Положив его на пол рядом с постелью, он скользнул меж прохладных простыней. Закрыв глаза, он попытался расслабиться, но перед его мысленным взором одна за другой всплывали картины, и самая настойчивая из них была образом рыжеволосой девушки в зеленых брючках и желтой блузке. Кто такая Сильвия? Кто она? Жертва тройного насилия? Ловкая мистификаторша? Идеальная женщина? Расчетливая сука? Защитница истины? Убийца двух дешевых жуликов? Кто она? Кто такая Сильвия?



Питер проснулся в третьем часу дня. Ему хотелось снова зарыться в простыни и спать дальше, но он знал, что не сможет — тяжелые, мрачные сны снова будут преследовать его.

Он вылез из постели и, пропрыгав на одной ноге в ванную, принял горячий душ. Он долго стоял под благодатными струями, пока мышцы всего тела наконец не расслабились, потом облился холодной водой и хорошенько растерся полотенцем. Побрившись, он снова припрыгал к постели и пристегнул протез. Он давно уже научился делать это не глядя. Всякий раз, выполняя эту процедуру, он невольно вспоминал, как все случилось. Вспоминал этих смеющихся тварей…

Переодевшись во все свежее, он почувствовал себя человеком. Загадка, мучившая его перед тем, как уснуть, по-прежнему не шла из головы. Какова же все-таки правда об Эллен Ландерс? Кто она такая на самом деле? История Говарда — это его история, и никто не может подтвердить его слов.

Питер подошел к телефону и позвонил в полицейское отделение. Маклин уже снова был при исполнении. Через минуту или две он взял трубку.

— Что-нибудь нового? — спросил Маклин.

— Нет. А у вас? Как дела у Ландерс?

— Пятнадцать минут назад еще была жива — так сказали в больнице.

— А Пауэрс?

— Мы с ним работаем, — мрачно сообщил Маклин. — По-прежнему талдычит свою историю с подглядыванием.

— Больше ничего?

— Установили, где происходило избиение, — сказал Маклин. — В нескольких ярдах от ее парковки. Она, судя по всему, отчаянно сопротивлялась — целая площадка вытоптана.

— На нападавшем могли остаться следы, — предположил Питер.

— Возможно. Мы сначала думали, били рукояткой пистолета, но это мог быть и кусок трубы и что-то еще подлиннее — тогда она не могла дотянуться до него руками. Похоже, она пыталась увернуться и убежать.

— Вы не возражаете, если я съезжу туда? — спросил Питер. — Быть может, просмотрю кое-какие вещи?

— Зачем?

— Я хотел бы составить картину о ней. Если она лгала насчет воскресенья…

— Да бросьте вы эти глупости! — сказал Маклин. — Этот червяк рано или поздно расколется и скажет нам правду.

— И все же мне нужно съездить туда, — настаивал Питер.

— Как угодно. Мы обшарили там каждый дюйм и ничего не нашли. Если вы хотите попасть в дом, приезжайте сюда за ключом.

— Хорошо. Скоро буду…



Как только Питер вышел из освеженного кондиционером номера на улицу, его обдало августовским жаром. Он постоял немного, наблюдая за копошащейся на поле толпой, которую бегавшие взад и вперед распорядители старались не пускать за линию. Где-то вдалеке вдруг поднялся восторженный гвалт — должно быть, кто-то загнал мяч в лунку. Питер знал: звезды гольфа всегда ездят со своей группой поддержки. Например, за Палмером по полю носится толпа под названием «Армия Арни». Несмотря на трудности, связанные с присутствием болельщиков на поле, гольф стал одним из самых зрелищных видов спорта. Среди этой тысячной толпы может сейчас находиться тот, кто им нужен. Но сначала им необходимо узнать, как его определить.

Желание поехать к дому Эллен Ландерс основывалось у Питера не на логике. Чувства его по отношению к находящейся в критическом состоянии молодой женщине были смешанными. Он приехал в Делафилд полный сочувствия к девушке, о которой прочел в газете и которая подверглась насилию. Как никто другой, он мог понять ее состояние. Их первая встреча была короткой, и у Питера не успело сложиться мнение о ней. Загадочный любовный треугольник, участницей которого она оказалась, не вызвал у Питера симпатии, но последовавшие вскоре убийства и жестокое нападение на саму девушку заставили Питера снова принять ее сторону. Но сейчас его почему-то не покидала убежденность, что Билли Пауэрс говорит правду. Сложившийся у него образ Эллен Ландерс напоминал что-то вроде хамелеона. Осмотр дома и ее личных вещей мог бы внести ясность. Маклин наверняка уже побывал там и, похоже, не нашел ничего полезного, но если просмотреть вещи девушки и ее картины, это может дать результат.

Дежурный в отделении передал ему ключ. В половине четвертого Питер свернул на проселок, ведущий к парковке Эллен Ландерс, и вскоре обнаружил, что он здесь не один. На площадке стоял ярко-красный автомобиль, за рулем которого неподвижно сидела Сандра Делафилд. Заслышав шум подъезжающего «ягуара», она обернулась с каким-то виноватым видом. Питер остановился рядом и вышел из машины.

— Поговорите со мной, Стайлс? — спросила она нежным голоском, в котором слышались детские нотки.

— Разве что поинтересуюсь, что вы тут делаете.

— Вот, пытаюсь собраться с духом и выйти из машины, чтобы осмотреться.

— Зачем?

— Да я, Стайлс, в сущности, и не знаю. — Она вышла из машины и подошла к нему. — Похоже, весь мир вокруг меня рушится.

— Вот как? — Питеру трудно было сохранять суровый тон.

— Знаете, где Говард провел весь день?

— В больнице.

Она кивнула:

— Должно быть, уже почти всем ясно, что его беспокойство о ней — совсем не то чувство, какое можно испытывать к вдове бывшего сотрудника. Все стало просто очевидным. И он не собирается возвращаться ко мне. Ни за что!.. Даже сейчас я сочувствую ему, но ему этого не нужно. — Она отвернулась, чтобы скрыть дрожание губ. — Ну почему? Почему мне так нужен человек, который, может быть, хочет, чтобы я лежала сейчас в операционной вместо нее?!

— Вы до сих пор не сказали мне, что вы здесь делаете.

— Если бы ваша жизнь превратилась в такое месиво, вы бы тоже попробовали в ней что-нибудь исправить, — сказала она и снова посмотрела на него. — Разумеется, Билли Пауэрсу вы не верите?

— Честно говоря, я пока не знаю.

Глаза ее вдруг заблестели.

— Ага! Значит, вы здесь по той же причине, что и я! Для того, чтобы найти хоть что-то, что могло бы доказать правдивость его слов. Он влип в эту историю по моей вине, и это самое малое, что я могу для него сделать. Я знаю, что сержант Маклин не верит ему и не собирается идти ему навстречу.

— А что вы думали здесь найти?

— Не знаю, — призналась она. — Я решила, что должна приехать сюда, но когда я здесь оказалась, то поняла, что не знаю, с чего начать.

Оглядевшись по сторонам, Питер заметил тропинку и коснулся загорелого локтя Сандры.

— Пойдемте со мной, — сказал он.

Они направились по тропе сквозь заросли и через несколько ярдов наткнулись на примятую траву и поломанные кусты. При виде многочисленных ржаво-коричневых пятен Питер прищурился.

— Здесь ее избивали, — проговорил он, не глядя на Сандру и чувствуя, как ее накрашенные ярко-красным лаком ногти впились ему в руку. — Маклин сказал мне, где найти это место. Коричневые пятна, Сандра, — это кровь. Кровь Эллен. Кто-то приволок ее сюда и избивал. Маклин говорит, это могла быть рукоятка пистолета или обломок металлической трубы или что-то в этом роде. — Он указал на пятна дрогнувшей рукой. — Видите, вот тут она, судя по всему, вырвалась и пыталась убежать, но ее догнали и притащили обратно. Она могла звать на помощь, но ее бы никто не услышал. Похоже, ее избивали даже тогда, когда она перестала шевелиться.

— О Господи, Стайлс!

— Потом он закинул ее как мешок в машину и отвез к карьеру.

— Пожалуйста, Стайлс, давайте уйдем отсюда!

Они молча вернулись к стоянке. Даже сквозь загар лицо Сандры было мертвенно-бледным.

— Единственное, чего я хочу, — проговорил Питер, — это остановить людей, творящих подобное насилие. Нельзя мириться с тем хаосом, в котором мы живем, Сандра. Не знаю, что сделала Эллен тому, кто пытался убить ее, — это, в сущности, не имеет значения, но никто — ни отдельные люди, ни группы людей, ни даже целые нации — не должен иметь права на подобные вещи. Мы должны найти того, кто был здесь и сознательно и целенаправленно уничтожал другого человека. Этот человек не имеет права на свободу.

Сандра прижалась к Питеру, и он почувствовал, как она дрожит с головы до ног.

— Ну ладно, хватит разглагольствований, — сказал Питер. — Так же, как и вы, я приехал поискать здесь что-нибудь, только понятия не имею, что бы это могло быть. Имело ли место изнасилование или нет, Эллен Ландерс в любом случае была его центральным персонажем. Здесь произошло двойное убийство, и Эллен Ландерс также была в списке действующих лиц. И наконец, здесь имело место убийство, во всяком случае, намерения были именно таковы, и в нем Эллен сыграла главную трагическую роль. Она — эпицентр происходящих здесь событий. Давайте подумаем, Сандра, кто она? Вдова. Художница, живущая в уединенном месте. Женщина, имеющая тайную связь с женатым мужчиной. Вдруг почему-то она попадает в самое пекло кровавых событий. Вряд ли это совпадение. Значит, в ее жизни должны быть какие-то факты… За ними-то я и приехал сюда, Сандра. За этими фактами. У меня ключ от дома. Хотите пойти со мной?

— Да.

Они неторопливо подошли к дому, внимательно оглядев его со стороны. Питер поймал себя на том, что рассматривает место, где видел мертвые тела Уинтерса и Кристи.

Они открыли дверь и прошли в студию. Полицейские поработали аккуратно — все здесь было почти так же, как вчера.

Стоя посередине комнаты и неторопливо набивая трубку, Питер огляделся по сторонам, потом взглянул на Сандру. Это место, без сомнения, вызывало у нее горькие мысли. Ведь здесь, в этой комнате, Говард провел немало времени с женщиной, которую любил. Что же такое было у нее, чего не было у Сандры?

Питер поднял одну из картин, прислоненную к стене, и установил ее на мольберт. Это был натюрморт — огромный букет в синем керамическом кувшине. Выписанный мелкими дотошными мазками при безукоризненной композиции, этот холст, как ни странно, был выполнен уверенно, энергично, смело. Богатство оттенков, яркий колорит говорили о том, что это работа настоящего художника с ярко выраженной индивидуальностью, а не праздного воскресного любителя, выезжающего на этюды запечатлеть действительность. Даже сейчас полотно оставляло радостное впечатление.

Питер заглянул на оборот холста — там стояла дата, написанная карандашом. Картина была нарисована меньше месяца назад.

— Она хорошая художница, — сказала Сандра.

— Да, очень хорошая, — согласился Питер и подумал про себя: «Столько силы, столько жизни! Такой художник встретил бы и жизнь и смерть с одинаковой отвагой».

Сандра пошла побродить по дому, а Питер уселся в кресло и задумался. Что он надеялся здесь найти? Если в столе были какие-то бумаги, письма или дневники, Маклин уже, должно быть, нашел их. Но ведь она прожила в этом доме год, и отпечаток ее индивидуальности обязательно должен присутствовать. Удастся ли почувствовать его и что-то понять?

Питер встал и принялся расхаживать по комнате взад и вперед, бесцельно беря в руки то одну, то другую вещь Эллен. Студия не дала ему ничего, он только убедился в подлинной увлеченности Эллен живописью. В дальнем углу комнаты стоял небольшой письменный стол. Полицейские наверняка уже обследовали его единственный выдвижной ящик, но Питер решил, что стоит туда заглянуть. Там он нашел кипу счетов и фотографию в старинной рамке.

Это был увеличенный снимок, сделанный примерно двадцать лет назад. На нем был изображен бомбардировщик «Би-17», из тех, что использовались во время последней войны ВВС Великобритании для налетов на Германию. Перед бомбардировщиком стояли восемь человек экипажа. Все они улыбались, и вид у них был такой, словно они только что вернулись после успешно выполненной боевой задачи. Человек в погонах лейтенанта держал поднятую вверх руку, изображая пальцами знаменитый знак победы. На носу самолета огромными прописными буквами было выведено название — «Прыгающая ящерица». Рядом с названием была изображена обнаженная женщина с поднятыми вверх руками. Вместо ног у нее был хвост ящерицы. Питеру было известно, что в те времена военные летчики любили украшать свои боевые машины подобными рисунками. На хвостовой части самолета стоял серийный номер — 14632.

Было бы логично предположить, что один из членов экипажа был мужем Эллен Ландерс — Диком Уилсоном, ставшим впоследствии знаменитым летчиком-испытателем. Старинная кожаная рамка была в пятнах, а плексиглас, покрывавший снимок, поцарапан и слегка прожжен в уголке сигаретой — складывалось впечатление, что фотографию не слишком бережно хранили.

Питер собрался положить ее обратно в ящик, когда к нему подошла Сандра. Он протянул ей фотографию и спросил:

— Вы когда-нибудь видели Дика Уилсона?

Она отрицательно покачала головой, взяла фотографию и, нахмурившись, принялась ее рассматривать.

— Неужели ваш частный детектив не раздобыл для вас ни одной его карточки?

— Нет. — Она ткнула пальцем в одного из членов экипажа и сказала: — А вот этого я где-то видела.

Питер внимательно посмотрел на снимок. Сандра указывала на человека, стоявшего рядом с лейтенантом и обнимавшего его за плечо. У него была широкая, чуть кривая улыбка и весьма привлекательное лицо.

— Кто это? — спросил Питер.

— Не могу вспомнить, но я точно видела его, — проговорила Сандра хмурясь.

— А Уилсон бывал здесь, на заводе в Делафилде?

— Не знаю. Может быть, я видела его, только не знала, что это Уилсон. Но я даже припомнить не могу, где видела его. Просто мне знакомо его лицо. — Сандра посмотрела на Питера. — Это важно?

— Кто знает?

— Черт возьми! Но я точно знаю, что видела этого человека.

— Это, наверное, Уилсон, — сказал Питер. — Он был известным летчиком-испытателем, и вы могли видеть его фотографию в любом журнале или газете безотносительно ко всей этой истории с его гибелью.

— Вряд ли, — возразила Сандра.

В доме царил безукоризненный порядок и безмятежность, с трудом верилось, что все эти страшные события, которые происходили последние пять дней, действительно были. Пробыв в нем больше часа, Питеру пришлось признать, что его визит сюда оказался бесполезным. Уже в дверях он оглянулся и в последний раз окинул взглядом комнату, потом вдруг совершенно безотчетно подошел к столу и взял фотографию бомбардировщика.

— Говард, вероятно, сможет сказать нам, который из них Уилсон, — заключил он.

Глава 6

Питер и Сандра расстались на стоянке. Сандре нужно было домой — Сэм Делафилд ожидал к ужину гостей, и она должна была выступать в роли хозяйки.

— Да, меньше всего мне сейчас хочется говорить о гольфе, — пожаловалась она.

Питер отправился в больницу. Он нашел Говарда в комнате ожидания, тот выглядел изможденным и подавленным. Эллен по-прежнему с удивительным упорством продолжала бороться за жизнь, но прогнозы докторов были далеко не обнадеживающими. Она перенесла первую операцию, но ей предстояли другие.

— Полагаю, вы знакомы с этой фотографией? — спросил Питер, протягивая Говарду карточку в кожаной рамке.

— Впервые вижу, — ответил Говард, не проявляя интереса.

— Она лежала в письменном столе в студии Эллен, — объяснил Питер.

На лице Говарда появился интерес.

— Я впервые вижу ее, — повторил он, потом ткнул пальцем в лейтенанта, изображавшего знак победы. — Это Дик Уилсон. Полагаю, Эллен хранила эту фотографию как память. Разве в этом есть что-то противоестественное?

— А кто этот человек, что стоит рядом с Уилсоном и обнимает его за плечо?

— Не знаю, — сказал Говард. — Никого из этих людей я ни разу не видел.

— Сандра считает, что знает его, только не может вспомнить, откуда.

Говард горько усмехнулся:

— В жизни нашей малютки Сандры было так много мужчин, что не удивительно, что она не может упомнить их всех.

— А не кажется ли вам, что вам следовало бы поехать домой и немного отдохнуть? — сказал Питер.

— Нет, я останусь здесь, — монотонно проговорил Говард. — И дождусь, когда можно будет спокойно пойти… или… — Он отвернулся.

От Говарда, похоже, было мало толку. Питер поехал отдать ключ в полицейское отделение. На этот раз Маклин, усталый и раздраженный, оказался на месте.

— Нашли что-нибудь? — спросил он, бросив ключ на стол.

— Ничего.

— Я же говорил вам.

— Разве что только вот это. — Питер протянул ему фотографию.

— Ах, ну да, лежала в столе. Ну и что?

— Я заезжал в больницу и виделся с Говардом. Он опознал в человеке, что стоит в самом центре, Уилсона, мужа Эллен.

— Гус Крамм упоминал его, — сказал Маклин. — Думаю, Уилсон приезжал пару раз на завод, когда работал на «Делафилд компани».

— Когда я ездил осмотреть дом, там была миссис Делафилд, — сообщил Питер. — Она переживает за Пауэрса, который из-за нее попал в нехорошую ситуацию. Насколько я понял, она надеялась найти что-нибудь, что могло бы помочь ему. Не думаю, что ее поиски оказались результативнее, чем мои. Зато она сказала, что знает другого человека с фотографии. Вот этого, что обнимает Уилсона за плечо.

Маклин присмотрелся:

— Никогда не видел его. Ни его, ни остальных.

Питер решил высказать предположение.

— У карточки такой потрепанный вид, что меня это озадачило, — сказал он. — У нее в доме такой порядок, и вдруг эта заляпанная рамка, поцарапанный плексиглас… Это совсем не похоже на нее. По идее она должна была бы заменить плексиглас на стекло, чтобы лучше сохранить фотографию.

Однако сама фотография нисколько не интересовала Маклина, и он попросту отмахнулся:

— Она лежала в столе, еще когда мы обыскивали дом после того, как нашли трупы Уинтерса и Кристи. Похоже, ее просто часто носили в сумке, а там, как вы понимаете, стекло не подходит. Должно быть, фотография принадлежала ее мужу, и она оставила ее в том виде, в каком она находилась при его жизни.

Это вполне логичное объяснение удовлетворило Питера. Возможно, Дик Уилсон и в самом деле все время возил ее с собой в командировки, а Эллен сентиментально решила оставить ее в прежнем виде как память о погибшем муже.

— А мы тут недавно закончили с Пауэрсом, — сообщил Маклин. — Парились с ним с двух часов! Он не хочет изменить в своей дурацкой истории ни единого слова! Лжет, знает, что мы это знаем, и все равно лжет!

— А вы не допускаете, что он может говорить правду?

Маклин разозлился:

— Господи! Да Эллен Ландерс приехала сюда в воскресенье сразу же после нападения! Я видел ее лично, лично допрашивал. И если она лжет, то значит, она величайшая в мире актриса со времен Греты Гарбо!

— И, насколько я успел разглядеть, такая же красивая, — заметил Питер.

— У нас полно трудностей и без этого лживого хлюпика, что торчит сейчас в камере, — сказал Маклин и указал на стопку бумаг, лежащую перед ним. — Вот, пожалуйста, никакого прогресса! Ни отпечатков пальцев на ружье, кроме ее собственных. Ни отпечатков пальцев на «триумфе», кроме опять же принадлежащих ей. Вы видели место, где ее отделали?

— Да.

— Вы, наверное, думали найти там что-нибудь? Хороший, жирный отпечаток ноги или кусок ткани от пиджака или брюк, которые конечно же порвал о куст убийца? Но нет! Нам даже не удалось найти предмет, которым ее били. И, между нами говоря, мы не имеем даже ни малейшего представления о том, где искать. Если это пистолет, то он находится у кого-то в кобуре или кармане, если монтировка — то у кого-то в багажнике. Сегодня у клуба находилось пять тысяч машин. Это так, для начала. Дальше. Вы сказали, что на нем могли остаться следы борьбы. Да, могли. Мы ищем человека с исцарапанным лицом или пораненной рукой, но в этих пяти тысячах машин десять или двенадцать тысяч человек. Я вот отправил двоих потереться в этой толпе, только у меня такое подозрение, что им куда интереснее наблюдать за мастерскими ударами Сэма Снида и Никлоса, чем разыскивать парня с царапинами на лице, особенно если к тому же окажется, что он заработал их, доставая укатившийся мячик из колючих кустов.

— Я знаю, у кого точно есть пистолет, — сказал Питер.

Глаза Маклина блеснули.

— У кого же?

— У одного парня по имени Джо — он работает на Сэма Делафилда. — И Питер рассказал о своей встрече с бывшим боксером.

Маклин словно не верил своим ушам:

— И вы в самом деле завалили его?! Ну ладно, как бы там ни было, а с него спросу нет. Он сказал вам правду — у него действительно есть лицензия на этот пистолет. Когда дело касается мистера Сэма, он готов защищать его как разъяренный сенбернар. Точно не знаю всей истории, но мистер Сэм когда-то вытащил его из серьезной передряги, и с тех пор Джо — его настоящее имя Станвицки, поляк, я думаю, — таскается за ним повсюду. Мне кажется, если понадобится, он умрет за своего хозяина. Так-то он добродушный дурень, если только кто не скажет чего дурного о мистере Сэме. Я как-то раз видел, как он словно танк завалился в местный бар, где один новенький рабочий с завода вздумал критиковать мистера Сэма. После разборки посредине стояло только одно дерево — Джо Станвицки, а когда я вежливо попросил его проследовать со мной, то даже сказал ему «пожалуйста». И знаете, Стайлс, на случай, если захотите еще поупражняться, могу предупредить: вам вряд ли удастся застать Джо врасплох во второй раз.

— Ну хорошо. Так что же нам делать?

— Пока мы застряли — не повезло. Пытаться найти того, кто нам нужен, в такой многотысячной толпе — все равно что искать один упавший лист в октябрьском лесу.

— Я собираюсь вернуться в мотель, — сказал Питер. — Рано или поздно все же нужно начинать — я должен подготовить материал для «Ньюс вью». Хочу записать на бумаге все, что произошло за этот день. Вы не возражаете, если я возьму фотографию с собой? Сандра может вспомнить этого парня, если посмотрит на него еще раз. Возможно, это и не имеет никакого значения, но если она видела его здесь, то может оказаться, что он был знаком с Эллен Ландерс. Я бы не хотел в таком случае упустить столь немаловажную деталь. А кстати, кто-нибудь из родственников или друзей убитых откликнулся?

Маклин покачал головой:

— Новость крутят по радио и телевидению весь день, но никто так и не проявил интереса к ним. У нас нет их адресов, под наблюдением полиции они тоже в последнее время не находились. Поскольку бумажников нет, мы даже не представляем, с чего начинать. Ладно, поезжайте и возьмите фотографию. Если она вспомнит, дайте мне знать. Хорошо?

Питер вернулся в отель в половине шестого. Толпа у клуба немного рассосалась — соревнования близились к финишу. Питер открыл багажник и достал из него портативную печатную машинку и кожаный кейс. Придя в номер, он снял пиджак, повесил его на спинку стула, вынул из кармана фотографию и поставил ее на стол. Настроив машинку, он заправил в нее лист бумаги.

Он работал не отрываясь десять минут, как вдруг зазвонил телефон.

— Стайлс? — Это была Сандра. — Я названиваю вам через каждые десять минут за последние полчаса.

— Я только что вошел, — объяснил Питер.

— Я вспомнила, где видела этого человека.

— Отлично.

— Теперь я поняла, Стайлс, почему не могла вспомнить сразу — ведь эта фотография сделана двадцать лет назад!

— Ну и что?

— А я видела этого человека не далее как вчера. Он сильно изменился, но у него по-прежнему осталась эта искривленная улыбка. Я…

— Так-так, Сандра?

Но разговор вдруг оборвался — на том конце провода послышались короткие гудки. Питер положил трубку. Вот проклятая телефонная связь! Питер не отходил от телефона — ждал, когда Сандра перезвонит. Прошло две-три минуты. Тогда он нашел в телефонной книге номер Делафилдов и набрал его. Через мгновение он услышал в трубке уже знакомое «ш-ш…»

— Пожалуйста, миссис Делафилд. Ее спрашивает мистер Стайлс.

— Ш-ш… — снова послышалось на другом конце, потом — тишина.

Питер мог бы счесть, что японец повесил трубку, но тогда в ней были бы гудки. Наконец японец вернулся и все-таки издал что-то похожее на звуки человеческой речи.

— Мисси не быть дома.

— Но я только что говорил с нею по телефону! Нас прервали.

— Мисси не быть дома.

— Да говорю же вам, я только что разговаривал с нею!

Маленький японец хихикнул:

— Много телефона в другие места. Господин надо попробовать звонить в клуб.

Конечно, могло быть и так. Сандра сказала, что ей нужно домой, чтобы переодеться к ужину, но это не означало, что она не могла остановиться где-то по дороге. Питер повесил трубку. Единственное, что ему оставалось, это ждать, когда она перезвонит. Он вернулся к столу и еще раз взглянул на «Прыгающую ящерицу» и ее экипаж. Интересно, что за девушка изображена с хвостом ящерицы на самолете Уилсона? Ведь он познакомился с Эллен Ландерс только после войны.

Телефон молчал словно мертвый, Питера это раздражало. Не выдержав, он нашел в книге телефон клуба и позвонил. Сквозь шум и смех ему ответил вежливый голос.

— Скажите, миссис Делафилд у вас? — спросил Питер.

— Простите, сэр, но я ее не видел и даже не уверен, смогу ли найти ее сейчас. Вы, быть может, сами слышите — мы сегодня буквально трещим по швам.

— Если вы увидите ее, попросите, чтобы она позвонила мистеру Стайлсу в «Маунтин вью».

— Непременно, сэр.

— Значит, вы не видели ее за последние несколько минут?

— Нет, сэр. Но это не означает, что ее нет здесь, в этой толпе.

Где бы ни была Сандра, но она не перезванивала. Прождав двадцать минут, Питер решил, что, должно быть, что-нибудь случилось с его собственным телефоном и он не принимает входящие звонки. Он набрал номер телефонной станции и попросил девушку-оператора перезвонить ему. Ее звонок последовал незамедлительно.

Питер снова уселся за машинку, но сосредоточиться не мог. Вдруг смутная догадка осенила его. Он встал, поправил галстук, надел пиджак, взял со стола фотографию и вышел. На улице он после минутного колебания решил идти в клуб пешком, так как не был уверен, что ему удастся припарковать там машину.

Питер направился прямиком в пресс-клуб. С десяток писак обмусоливали там последнюю новость, среди них был и Чарли Рейнольдс. Перед его носом как обычно стоял высокий стакан с «Кровавой Мэри». Завидев Питера, он обрадовался:

— Привет, маэстро! Где это ты пропадал? По правде сказать, у тебя сегодня многообещающий денек. Да и я не промах — сделал свою скромную ставку на самого Тони Лима, а он, похоже, выходит в финал. Так что можешь поплевать для меня через левое плечо.

— В обмен на услугу, — сказал Питер.

— Ну что ж, маэстро, я сегодня расположен. Давай, выкладывай, что у тебя там.

— Посмотри-ка на эту фотографию и скажи, не узнаешь ли на ней кого. — Питер протянул Чарли фотографию.

— Конечно, узнаю. А где ты взял ее? — поинтересовался Чарли.

— Тот, что обнимает за плечо лейтенанта, это Джерри Кристи? — спросил Питер.

— Ну вот видишь? Тебе и услуга-то моя была, оказывается, не нужна. Конечно, это Джерри. Фотография, правда, сделана давно, но это точно он.

— Спасибо, Чарли. Мне просто нужно было удостовериться, — сказал Питер.

Он протолкался к выходу и пошел обратно в мотель. Ему вдруг очень многое стало понятно. Кристи был вчера здесь, а потом ему начисто разнесли выстрелом лицо около дома Эллен. Он же был когда-то летчиком и, как оказалось, служил вместе с Диком Уилсоном. Маклин не узнал его на фотографии только потому, что видел его уже после убийства — без лица. Питер еще раз присмотрелся — одна рука Кристи была засунута за меховой воротник летной куртки Уилсона, другую он держал в кармане, так что нельзя было проверить отсутствие пальца. Да он в то время мог быть еще и целым.

Было почти очевидно, что Эллен Ландерс знала Джерри Кристи в лицо. Вполне вероятно, что, когда после войны его жизнь начала катиться под откос, единственным человеком, который мог помочь ему, был капитан экипажа «Прыгающей ящерицы».

Питер пришел на стоянку мотеля. Сейчас ему стало совершенно ясно, что, когда Джерри Кристи заявился вчера днем к дому Эллен Ландерс вместе с бывшим детективом Уинтерсом, Эллен его сразу же узнала. Ведь это же был ее старый друг или, по крайней мере, старый друг ее погибшего мужа.

Вполне могло быть, что в дверях Кристи и Уинтерса встретил кто-то другой, он-то и открыл по ним огонь, не дав Эллен возможности разобраться. А если стреляла сама Эллен, значит она прекрасно осознавала, кто ее первая жертва.

У Питера пересохло во рту. Если принять на веру рассказ Билли Пауэрса и признать, что история с изнасилованием была вымыслом, получается, что убийство двух человек возле крыльца было хладнокровно спланировано. Выходит, что Эллен Ландерс заранее запаслась оправдывающим ее обстоятельством, для того чтобы убить этих двоих, хотя впоследствии вполне могло быть доказано, что их не было тут в воскресенье. Выходит, она ждала их и подготовилась к их приходу.

Но был ли здесь в таком случае кто-то третий, кто все же умудрился свести счеты с Эллен, отплатив ей за смерть друзей?



Близился вечер, огненное солнце клонилось к западу, оставляя после себя на небе полыхающее зарево.

Питер медленно вел свой «ягуар» к дому Делафилдов. Мысленно он пытался опровергнуть версию о том, что Эллен Ландерс была хладнокровной убийцей. Но это было не просто. Зная о ее знакомстве с одним из гостей, нагрянувших к ней вчера днем, и приняв на веру историю Билли Пауэрса, трудно было избежать определенного вывода. Она ждала Кристи, подготовилась к его приходу и убила его. Его и его друга.

Но как же третий? Был ли он там вместе с Кристи и Уинтерсом? Неужели успел вырвать у нее из рук ружье, прежде чем она выстрелила в него? И он ли отволок ее по тропинке в кусты и избил там до полусмерти?

Вдруг Питер понял, как важно ему сейчас то, что могла сказать Сандра. Она видела Кристи, постаревшего по сравнению с фотографией. Где? И кто был вместе с ним? И узнала бы она Уинтерса, увидев мертвое тело? Смогла бы описать третьего человека?

На аллее, ведущей к дому Делафилдов, было припарковано с десяток машин. Сандра говорила, что Сэм дает сегодня ужин. Питер посмотрел на часы — почти половина восьмого. Выходя из машины, он заметил ярко-красный автомобиль Сандры. Питер подошел к двери и позвонил. На пороге тут же возник маленький японец в белой ливрее.

— Я бы хотел видеть миссис Делафилд, — сказал Питер.

— Мисси не быть дома.

— Но ее машина здесь! — настаивал Питер.

— Я говорить вам телефона, мисси не быть дома.

— В таком случае я хотел бы видеть мистера Сэма.

— Он принимает друзья.

— Сходи и позови его.

— Ш-ш… — ответил японец и удалился.

Пока Питер ждал в передней, до него доносились шумные голоса и смех. Вскоре появился и сам Сэм Делафилд.

— Стайлс! Как я рад вас видеть! — сказал он. — А у меня сегодня званый ужин — пригласил кое-кого из игроков с женами. Буду рад, если присоединитесь. Проходите.

— Мне вообще-то нужна Сандра.

Сэм Делафилд изобразил гримасу:

— Хотел бы я знать, где она. Я рассчитывал, что она поможет мне принять гостей, но она, судя по всему, забыла об этом.

— Два часа назад она еще помнила, — заметил Питер. — Я видел ее, и она как раз собиралась домой, чтобы успеть переодеться к ужину.

— Ну что ж, должно быть, у нее переменились планы, что вполне свойственно для Сандры, — заключил Сэм. — Но вы проходите. Быть может, она скоро появится.

— Я видел ее машину возле дома, — упорно стоял на своем Питер.

— Ее машину?!

— Да, красную.

Сэм пожал плечами:

— У нас в семье, Стайлс, с полдюжины машин, и ни одна из них не принадлежит кому-либо конкретно.

— Но я видел ее именно на этой красной машине. Значит, она должна была вернуться домой.

— Послушайте, Стайлс, в чем дело? — Улыбка исчезла с лица Сэма. — Что-то случилось?

— Она позвонила мне около шести, но наш разговор был прерван посередине, — объяснил Питер. — Я ждал, когда она перезвонит, потом сам позвонил сюда. Ваш слуга сказал, что ее нет дома. Я позвонил в клуб, но ее и там не было.

— А что, разговор был важный? — спокойно спросил Сэм.

— Очень может быть.

— Что-нибудь по поводу последних неприятностей?

Питер вытащил из-за пазухи фотографию и показал ее Сэму Делафилду.

— Дик Уилсон! — воскликнул тот. — Что это? О, да это фотография его бомбардировщика! Сделана во время войны.

— Судя по всему, да. А вот этого человека, что обнимает Уилсона за плечо, вы, случайно, не знаете?

— Нет, — проговорил Сэм хмурясь. — Знаете, Стайлс, я на своем веку столько людей перевидал! Давайте лучше скажем: я не помню, чтобы когда-то видел его.

— Этот человек был найден вчера возле дома Ландерс с начисто разнесенным лицом. Его имя Кристи. Джерри Кристи.

Темные глаза Сэма прищурились.

— Она, должно быть, знала его, — сказал он. — Но какое отношение это имеет к Сандре?

Питер объяснил. Сэм Делафилд задумчиво достал из кармана пиджака пачку сигарет.

— Сандра могла видеть вчера Кристи не одного, — продолжал Питер. — Нам известно, что в последнее время он все время был в компании Уинтерса. С ними мог быть и кто-то третий. Описание этого человека могло бы кое-что прояснить и приблизить нас к разгадке.

Огонек зажигалки осветил лицо Сэма Делафилда, Питер заметил на нем капли пота — вечер стоял жаркий.

— А что, Сандра была возбуждена или, быть может, напугана, когда звонила вам? — спросил Сэм.

— Да нет. Вы же знаете, как это иногда мучает, когда не можешь чего-то припомнить. Наоборот, она была рада, что вспомнила, но не договорила — разговор прервался.

Сэм глубоко затянулся. Взгляд его был жестким и проницательным.

— Значит, вас беспокоит то, что она не сказала вам до конца, кто этот человек на фотографии?

— Почему она не перезвонила, когда нас прервали?

Сэм кивнул:

— Но после этого вы, кажется, все-таки узнали, кто он такой?

— Да, меня осенила догадка, и я проверил ее у Чарли Рейнольдса. Ведь вам известно, что он опознал трупы.

— Да, опознал. Что-то не нравится мне все это.

— Мне тоже, — согласился Питер. — А как же быть с Сандрой? Где нам ее найти?

— Она может быть где угодно, — сказал Сэм, хмурясь еще больше.

— Мы расстались с ней в половине шестого, и она поехала сюда, — проговорил Питер. — И она сюда приезжала — машина, на которой она сегодня ездила, стоит перед домом.

Сэм щелкнул пальцами, и перед ним словно из воздуха появился маленький японец.

— Скажи, Саки, миссис Делафилд приезжала домой около шести часов?

— Ш-ш… — ответил японец и отрицательно замотал головой.

— Попроси миссис Уотсон подойти сюда. И разыщи Джо.

Сэм стряхнул пепел в кадушку с пальмой и положил сигарету в пепельницу на маленьком столике возле двери.

— Пусть даже что-то помешало ей договорить, — сказал он. — Но раз вы и так знаете, то это уже не важно.

— Возможно, сам факт и вообще не так уж важен, — согласился Питер. — Гораздо важнее то, где она видела его и с кем.

Сэм согласно кивнул. Он прикурил новую сигарету от недокуренной. В этот момент к ним подошла женщина средних лет в обтягивающем черном платье.

— Спасибо, что подошли, миссис Уотсон, — сказал Сэм. — Познакомьтесь, это мистер Стайлс. Миссис Уотсон, Стайлс, моя экономка.

Они обменялись любезностями.

— Скажите, миссис Уотсон, миссис Делафилд приезжала домой около шести?

— Нет, сэр, — ответила женщина.

— Когда начали съезжаться гости и я попросил вас найти ее, где вы искали?

— В ее комнатах и у мистера Говарда.

— Больше нигде?

— Но, сэр, внизу ее не было. А ведь гости уже начали съезжаться, и внизу было полно народу.

— Я попрошу вас, миссис Уотсон, пойти наверх и поискать ее, особенно в комнатах, где есть городской телефон. А также в помещениях для прислуги. Возможно, с нею что-то случилось: обморок или что-то еще.

— Господи!

— Пожалуйста, поскорее, миссис Уотсон.

Женщина заспешила, наткнувшись по дороге на вошедшего Джо Станвицки.

— Привет, приятель! — с улыбкой сказал Джо Питеру.

— Джо, ты видел, чтобы Сандра возвращалась домой около шести часов? — спросил Сэм.

— Меня здесь не было, босс. Вы же сами разрешили мне пойти посмотреть финальный выход троек.

— Да, точно. А в клубе ты Сандру не видел?

— Нет, босс. Я не видел ее весь день.

— Она не приехала на ужин, и мы думаем, что с нею что-то случилось. Я объясню тебе позже, а сейчас хочу, чтобы ты обыскал все как следует. Где у нас еще есть городские телефоны, кроме дома?

— В гараже, в садовничьей сторожке.

— Посмотри в обоих местах, — распорядился Сэм и пояснил: — Она говорила со Стайлсом по телефону, и разговор внезапно оборвался. Может, она потеряла сознание прямо возле телефона. Возьми себе кого-нибудь в помощь и обыщи все хорошенько, пока не стемнело. Давай, Джо, пошевеливайся!

— Будет сделано, босс.

Сэм выглядел усталым.

— Что еще? — спросил он, когда Джо ушел.

— Она сказала, что в последние полчаса названивала мне через каждые десять минут, — вспомнил Питер. — Значит, она находилась в каком-то одном месте. Думаю, Делафилд, мне нужно сообщить Маклину — нам может понадобиться помощь полиции.

— В конце холла мой кабинет, там есть телефон. — Сэм раздраженно махнул рукой. — Какого черта этому нужно было случиться именно сейчас?!

Питер посмотрел на него с удивлением. Сэм усмехнулся.

— По-детски прозвучало, не правда ли? — сказал он. — Я готовился к этой чертовой неделе целых два года и надеялся, что все пройдет отлично. Но оказалось, что не все так гладко. Ну ладно, мне неплохо было бы заглянуть к гостям. Вы пока позвоните, а я скоро вернусь.

Маклина на месте не оказалось — он поехал поужинать домой, но Питеру удалось выудить его домашний телефон у дежурного полицейского. Питер рассказал Маклину о прерванном звонке, об установлении личности Кристи и об исчезновении Сандры, но распространяться о своих растущих подозрениях по телефону не стал.

— А как насчет Говарда? Может, она с ним? — предположил Маклин.

— Он в больнице. По крайней мере, был там.

— Я заеду к нему, потом к вам.

Когда Питер закончил разговор, миссис Уотсон уже ждала в холле.

— Ну как, удачно? — поинтересовался Питер, по лицу женщины понимая, что у нее нет новостей.

— В доме ее нет, сэр, это точно, — доложила миссис Уотсон.

Тем временем Сэм вернулся от гостей, которые, казалось, становились все веселей и больше шумели. Он догадался, что миссис Уотсон нечего сообщить, и отпустил ее.

— Маклин выехал.

— А мне вот что пришло в голову, — сказал Сэм. — Мы не проверили машины. Она могла, как вы сказали, приехать домой, потом вспомнила этого человека и решила позвонить. Когда вас прервали, она могла поехать к вам в мотель и взяла другую машину. Вас она там не застала и отправилась к ближайшему телефону. Мы сейчас проверим: если одна из машин отсутствует… — Он щелкнул пальцами, и перед ними снова возник Саки.

— Ш-ш…

— Проверь машины, Саки. Посмотри, все ли на месте, или какая-нибудь отсутствует.

— Ш-ш…

Когда Саки ушел, оба с минуту стояли молча.

— Как-то не хочется думать, что она сейчас в руках человека, пытавшегося убить Эллен Ландерс… — осторожно проговорил Питер. — Вернее, не сомневавшегося, что убил.

Лицо Сэма Делафилда сделалось суровым как скала.

— Неужели маньяк? — сказал он. — Я не верю в это, потому что не хочу верить.

— Слава Богу, если это не так.

— Послушайте, Стайлс, то, что этот Кристи был узнан по фотографии, не может иметь такого уж большого значения. Я хочу сказать, все равно, Сандра ли вспомнила, или вы сами догадались. Рано или поздно это обязательно бы произошло. Кристи был военным, а потом гражданским летчиком. В архивах найдутся его фотографии, и завтра или послезавтра они в любом случае попадут к Маклину в руки. Какой же тогда смысл затыкать рот Сандре?

— Я же говорил вам, что думаю по этому поводу, — возразил Питер. — Важен не сам факт опознания, а где и с кем Сандра видела этого человека. Если она видела его с этим, как вы говорите, маньяком и может описать его…

Вернулся Саки:

— Я проверить, мисси Сэм. Красная машина перед домом, остальные в гараже. Кроме старая «форда».

— Значит, она могла уехать на «форде», — заключил Сэм.

— Говард сейчас в больнице. Он туда отправился не пешком, — заметил Питер. — На чем он обычно ездит? На «форде»? Вчера я видел его именно на нем, когда наведывался к Ландерс.

— Хорошо, Саки. Спасибо, — сказал Сэм.

— Ш-ш…

Когда маленький слуга ушел, Сэм предостерегающе поднял руку, сделав Питеру знак молчать.

— Пожалуйста, тише. Я скажу это только вам. Совершенно очевидно, что она возвращалась домой и после этого никуда не уезжала на другой машине. Она должна быть здесь!

— Чутье, мистер Делафилд, подсказывает мне, что иначе и быть не может.

Глава 7

Таким образом получилось, что званый ужин Сэма Делафилда обернулся поисками пропавшего сокровища. Собрав гостей, среди которых Питер узнал нескольких прославленных игроков, пришедших сюда с женами или подругами, он принес извинения за то, что вынужден заняться поисками невестки. И уже через считанные мгновения вся компания высыпала на улицу, чтобы помочь Сэму. На улице быстро темнело. С террасы Питеру было видно, как в наступающих сумерках мелькают меж кустов дамские платья.

— На самом деле на территории негде спрятаться или быть спрятанным, — сказал Сэм. — Лесок, прилегающий к карьеру, редкий, там нет зарослей и кустов.

— А сам карьер глубокий? — осторожно поинтересовался Питер.

— Да, глубокий, — ответил Сэм, поджав губы. — А в доме, хотя он наполовину перестроенный, а наполовину старый, нет никаких потайных ниш и чуланов, так что если мы не найдем ее снаружи, значит, Стайлс, ее здесь нет, что бы там ни подсказывало вам ваше чутье.

Сандру они не нашли. Когда начало темнеть, приехал Маклин с тремя полицейскими. Гости вернулись наконец в дом к забытым угощениям.

Говард был в больнице, но, несмотря на приказ Сэма, он отказался вернуться домой. Эллен Ландерс по-прежнему отчаянно боролась за жизнь, и он ждал. Проблемы Сандры его не волновали — по его предположению, она просто пыталась привлечь к себе внимание.

Гости мистера Сэма разъехались сегодня несколько раньше, выразив ему на прощанье свои сожаления и пожелания успеха в поисках. Наконец Питер, Маклин и мистер Сэм смогли уединиться в просторном кабинете, уставленном книгами. Загорелое лицо мистера Сэма приняло землистый оттенок. Он сверлил Питера своими темными глазами, словно пытаясь мысленно запретить ему говорить то, что хотел бы скрыть от Маклина.

— Думаю, мистер Делафилд, нет больше смысла скрывать это, — заметил Питер.

— Что скрывать? — поинтересовался Маклин.

— Да, наверное, вам нужно знать, — согласился Сэм. — Могу только надеяться, Маклин, что вы сделаете все возможное, чтобы это не стало достоянием гласности. — Он перевел взгляд на Питера, словно перекладывая на него эту задачу.

— У Говарда Делафилда в течение всего этого года был роман с Эллен Ландерс, — сообщил Питер. — Вот почему она приехала жить сюда — чтобы быть поближе к нему.

Маклин молча посмотрел на обоих.

— Вот уже несколько месяцев мы с Сандрой знаем об этом, — сказал Сэм. — Не имея возможности что-то изменить, мы вынуждены были мириться с этим. И покрывать его. Тут нужно кое-что объяснить.

— Думаю, да, — сказал Маклин.

— Работа Говарда крайне важна. Даже не столько для «Делафилд компани», сколько для государства, — начал Сэм. — Если бы службе безопасности стало известно о его романе, его сочли бы неблагонадежным и отстранили от работы над проектом. Это поставило бы под угрозу национальную безопасность и интересы государства, а «Делафилд компани» это стоило бы миллионы долларов убытка. Поэтому мы мирились с таким положением дел и скрывали его от остальных. Вчера Стайлс случайно узнал правду. Я уговорил его скрыть ее от вас. Но теперь стало понятно, что продолжать скрывать ее мы не можем.

— Значит, миссис Делафилд не просто ткнула пальцем в небо, когда назвала в прошлое воскресенье Пауэрсу имя Эллен Ландерс? — заметил Маклин. — Выходит, она намеревалась расквитаться с ней!

— Судя по всему, да, — согласился Питер. — Но каковы бы ни были двигавшие ею мотивы, Пауэрс мог бы навести нас на верный след.

— Вы по-прежнему верите его россказням? — сердито спросил Маклин.

— Давайте на минуту представим, что он не лжет, — предложил Питер. — Я понимаю, что для вас это звучит скорее как художественный вымысел, нежели объективный доклад, но все же прошу вас обоих попытаться поверить. Если мы примем на веру слова Билли Пауэрса, то получится, что никакого нападения и изнасилования в воскресенье не было. Поэтому, когда Эллен Ландерс приехала в полицию и сделала заявление об изнасиловании, она лгала. Зачем? Звучит странно, но я думаю, она сделала это потому, что предвидела, что через пару дней ей, возможно, придется защищаться от двух мужчин.

— Она планировала убийство? — проговорил Маклин. — Продолжайте, Стайлс!

— Она явно не имела в планах привлечь к себе внимание — ведь до сих пор она вела тихую, неприметную жизнь. Но предположим, я ошибаюсь. Тогда получается, что хладнокровное убийство двух человек, неожиданно заявившихся к ней, было чистым совпадением. Предположим, что я пришел бы к ней до того, как она исчезла. Как бы она поступила? Думаю, она стала бы уверять меня, что убила этих двоих, приняв их за насильников. Худшее, что грозило ей в этом случае, это отбыть некий восстановительный срок в психлечебнице. А в лучшем случае ее осудили бы условно.

— Нет! Это звучит просто невероятно! — возразил Маклин.

— Не забывайте, что мы решили поверить Билли Пауэрсу, — продолжал Питер. — Изнасилования не было, а заявление в полицию она сделала не для привлечения внимания, а для того, чтобы защититься от того, что ей предстояло, — от визита Джерри Кристи и его приятеля. Или приятелей. О своем приезде они сообщили ей раньше — письмом или как-то еще. Когда появился я, она уже ждала их с ружьем наготове. Судя по всему, я приехал несколько раньше, чем она ожидала Кристи, поэтому она приняла меня за Говарда, но когда поняла, что обозналась, сбегала в дом и выскочила уже с ружьем, до сих пор лежавшим наготове.

— Ну и чего же они от нее хотели? — все еще не веря, спросил Маклин. — Что вы тут можете придумать?

— Ну во-первых, это были дешевые мелкие вымогатели, гонявшиеся за легкими деньгами. Это нам известно от Чарли Рейнольдса. Теперь нам еще известно и то, что Кристи знал Эллен. Если бы он точно знал, что выманит у нее нужную ему сумму без труда, он бы не опасался, что она может подготовиться к его приезду. Но у меня есть подозрение, что Кристи предвидел такую суровую встречу, и поэтому взял с собой на дело дружка — Уинтерса.

— Но у нее вообще не было денег, о которых можно хоть как-то говорить, — вмешался Сэм. — Я сам проверил это, когда узнал о ее романе с Говардом. Маленькая пенсия и маленький страховочный полис, оставшийся от Уилсона. Пять тысяч заплатили ей мы в качестве компенсации после смерти Уилсона.

— Для Кристи это деньги, — заметил Маклин.

— Но с какой стати она должна давать ему хоть сколько-то? И зачем она готовилась убить его? — спросил Питер. — Думаю, ответить на этот вопрос можно так: из-за Говарда.

— Из-за Говарда? — удивился Сэм.

— Имя Говарда связано с миллионами долларов. Разве не так, мистер Делафилд?

— Да. Но…

— Я видел Эллен Ландерс вчера днем, когда Говард приезжал повидаться с нею, — перебил его Питер. — Я видел, как она встретила его, слышал, что говорила, и могу поклясться, что она глубоко и серьезно любит его. Тогда давайте на минуту представим, что Кристи занимался шантажом и целился на деньги Говарда. Как он мог подобраться к Говарду? Через Эллен. Как именно? Прежде всего он знал, где она живет, и, возможно, так же как и я, случайно узнал об их романе. Предположим, он угрожал ей предать их связь огласке, так как не исключено, что отлично понимал, чего это может стоить Говарду.

— И она запланировала это убийство, чтобы не дать Кристи говорить? — Маклин недоверчиво рассмеялся. — Продолжайте, Стайлс! Только не забывайте: убийство приводит на электрический стул, а она не настолько глупа и прекрасно знает, что все убийцы рано или поздно попадаются. Так что они с Говардом скорее всего заплатили бы Кристи.

— Эту версию я тоже прорабатывал, — сказал Питер. — Признаю, звучит невероятно, но я почти убежден, что Говард ничего об этом не знал. В разговоре с ним мне показалось, что он верит в историю с изнасилованием.

— Значит, у вас есть и другие версии? — поинтересовался Маклин.

— Да, но тоже невероятные. Например, Кристи мог иметь на Эллен что-то еще. Она вполне могла пойти на убийство, если он знал нечто такое, что могло заставить Говарда отвернуться от Эллен.

— Говард так помешан на ней, что простил бы ей все, — с горечью проговорил Сэм.

— Могло быть что-то, чего он не простил бы, — возразил Питер.

— Другой мужчина? — Сэм рассмеялся. — Да он всю свою жизнь проповедовал принципы свободы и мужской и женской!

— Думаю, другого мужчину он бы ей простил, — сказал Питер. — И она не пошла бы на убийство, чтобы скрыть это.

— Тогда чего бы он не простил? — спросил Маклин.

У Питера нервно задергалась щека.

— А вот тут все упирается в то, чтобы поверить Билли Пауэрсу. Если предположить, что изнасилования не было, то мы должны признать, что Эллен Ландерс редкостная актриса. Ведь она провела вас, Маклин.

— Да, провела. Если, конечно, солгала.

— Я видел ее в объятиях Говарда, слышал, как она с ним говорила, — сказал Питер. — Но это тоже могло быть актерской игрой. И вообще отношения с Говардом могли быть притворными.

— О чем это вы? — спросил Сэм и тут же понял, каков будет ответ. Дрожащими руками он прикурил сигарету.

— Если бы мне нужно было выудить какие-то секреты у женщины, — продолжал Питер, — думаю, лучшим способом было бы притвориться любящим. Скажите, мистер Делафилд, могла иметься в проекте Говарда какая-то утечка информации?

— Этого узнать нельзя, — проговорил Сэм почти шепотом.

— Если ее отношения с Говардом были очередной игрой и она крутила с ним роман только для того, чтобы выманить секреты, то она вполне могла убить Кристи, чтобы заткнуть ему рот. В этом случае она не могла обратиться к Говарду за помощью или деньгами. Она могла заниматься чем-то вроде промышленного шпионажа и работать на другую компанию. Или даже на другую страну. И чтобы предотвратить разоблачение, она вполне могла пойти на убийство.

— Кто же тогда пытался убить ее? — спросил Маклин. Голос его теперь был серьезным.

— Думаю, там был еще третий человек, — сказал Питер. — Она не успела застрелить его, потому что он выхватил у нее ружье. Наверняка Сандра видела именно его вместе с Кристи и Уинтерсом. И скорее всего поэтому мы не можем найти ее.

— Но ведь это все чистые домыслы — ни одного очевидного факта, — заметил Маклин.

— Да, я согласен.

— Но самое ужасное, что все это весьма похоже на правду, — сказал Маклин и направился к двери. — Черт возьми! Нам просто необходимо срочно найти миссис Делафилд. Она единственная, кто может прояснить ситуацию с этим, как вы говорите, Стайлс, третьим человеком.

— Будем надеяться, что она еще способна что-то прояснить, — мрачно заметил Питер.



Реакция Сэма Делафилда казалась вполне здравой. Он согласился, что сейчас важнее всего найти Сандру, однако считал, что этим должны заниматься те, кому это положено. Питеру важно было узнать, существует ли в самом деле утечка информации в проекте Говарда. Для этого ему нужно было встретиться с начальником службы безопасности «Делафилд компани» Гусом Краммом и с самим Говардом. Если Говард не хочет покидать больницу, значит, гора сама пойдет к Магомету, подумал Питер.

Он попросил разрешения воспользоваться телефоном, чтобы сделать пару звонков. Во-первых, он хотел связаться с главным редактором «Ньюс вью» Фрэнком Девери, а во-вторых, попросить одного своего вашингтонского приятеля быстро собрать краткое досье на Джерри Кристи. Его интересовало, не состоит ли Кристи в государственном списке неблагонадежных лиц.

Питер принялся названивать, но все оказалось не так просто. До вашингтонского друга он никак не мог дозвониться, а Девери, закончившего рабочий день в редакции, дома тоже не было. Тогда Питер позвонил еще в одно место, где могли связаться с Девери, и там ему сказали, что тот перезвонит ему минут через пятнадцать — двадцать. Питер назвал номер телефона Сэма Делафилда и, откинувшись на спинку стула, принялся ждать.

Дом был погружен в тишину, которую лишь изредка нарушали тихие голоса и звяканье фарфора в холле — слуги убирали посуду после гостей.

Питер понимал, как серьезно втянут в это дело — им овладели гнев и серьезное беспокойство за Сандру. Он окончательно поверил своей последней версии, и Эллен Ландерс в его глазах превратилась из жертвы в злодейку. История с изнасилованием, приведшая Питера в Делафилд, оказалась вымыслом. Подробность, которую Эллен подбросила Маклину, — как она якобы слышала смех надругавшихся над нею мерзавцев, — тоже была чистой выдумкой и лишь благодаря случайности привлекла внимание Питера. Не прочти Питер эти последние, бросившиеся ему в глаза строки, он скорее всего отложил бы газету и не стал бы занимать себе голову мыслями об изнасилованной где-то в Коннектикуте девушке. Питер чувствовал себя обманутым — его сочувствие вызвали ложью. Но было поздно — он по уши вляпался в эту историю, и благодаря именно его участию Сандра была теперь в опасности. Если она знает что-то о третьем человеке, ей это может дорого стоить.

Питер попытался представить, что делала Сандра, расставшись с ним в половине шестого у дома Эллен. Переодеваться к ужину было еще рано. С другой стороны, не так уж рано, если учесть, что ей предстояло добраться до дома, принять ванну, сделать прическу, навести красоту и переодеться в вечернее платье. Видели ли ее Саки и миссис Уотсон или нет, она все-таки приехала домой — свидетельство тому — красный автомобиль, до сих пор стоящий перед домом.

Или по дороге, или уже дома она вспомнила, где видела этого человека с фотографии — Кристи. Питер попытался точно припомнить ее слова: «Я вспомнила, где видела этого человека!» Нет, голос у нее был совсем не испуганный, напротив, в нем чувствовалось облегчение. Она не спешила договорить то, что хотела, словно чувствуя, что это очень важно. «Теперь я поняла, Стайлс, почему не могла вспомнить сразу — ведь эта фотография сделана двадцать лет назад!» Она до сих пор мучилась оттого, что не могла вспомнить, и очень обрадовалась, когда поняла причину, это ей было даже интереснее, чем то, что она, собственно, вспомнила. Потом она сказала, что видела Кристи вчера и что «у него по-прежнему осталась эта искривленная улыбка». После этого разговор оборвался.

«Я названивала вам каждые десять минут в течение получаса» — таковы были, кажется, ее слова. Да, она хотела сообщить ему, что вспомнила, но все-таки не считала, что это так уж важно, потому что иначе попыталась бы разыскать его не только в мотеле, но и в больнице, и в отделении у Маклина. Ведь она знала, что он туда собирался — повидаться с Говардом и отдать ключ от дома Эллен. Питер представил себе, как Сандра занимается у себя в комнате приготовлениями к вечернему приему и одновременно периодически позванивает ему в мотель — с равными промежутками, но без особого волнения.

Потом она все-таки дозвонилась до него и тут же начала объяснять, почему не могла вспомнить. Одним словом, она вела себя отнюдь не так, словно была напугана или чувствовала, что владеет важной информацией. И все-таки, что бы она ни собиралась сообщить, ее прервали. И если она подозревала, что дома ее могут подслушать, разве она не вышла бы позвонить откуда-нибудь еще? Тогда ее первыми словами должно было быть что-нибудь вроде: «Я звоню из клуба» или «Я звоню из автомата».

У Питера росла уверенность в том, что она звонила из дома и что прервали ее именно там. Да, прервали здесь, в этом доме. И куда-то отвезли? Но как это возможно увезти ее из дома так, чтобы никто не заметил? Ведь здесь целый штат прислуги, здесь следящий за безопасностью громила Джо Станвицки, в конце концов садовник, а возможно, и другие садовые работники. Кроме того, в то время было еще светло, так что возможности увезти ее отсюда против ее воли, не будучи при этом замеченным, было практически невозможно и к тому же очень рискованно. Могла ли она в таком случае уехать добровольно? И что заставило ее захотеть этого? Ведь в этом доме ей стоило лишь один раз крикнуть, и на ее зов о помощи сразу же сбежалось бы с десяток человек. Интересно, подумал Питер, не осталось ли в комнатах Сандры каких-нибудь следов, свидетельствующих о том, что произошло? Миссис Уотсон и Саки искали ее там, но сказали, что ничего не обнаружили.

Питер встал из-за стола и вышел в холл. Уборка, судя по всему, закончилась, и в доме было тихо. Питер увидел лестницу, ведущую на второй этаж. Он вдруг представил, что сейчас, по обыкновению, словно из воздуха возникнет вечно шипящий Саки.

Питер поднялся наверх. Саки не было. Питер остановился в нерешительности — он не имел ни малейшего представления, где могут находиться апартаменты Говарда и Сандры. Здесь, на втором этаже, наверно, не меньше десятка жилых и ванных комнат. Половина дверей была открыта, и Питер понял, что это пустующие комнаты для гостей.

Первая дверь, в которую Питер ткнулся, вела в гардеробную самого Сэма Делафилда. Просторный шкаф-купе длиною во всю комнату был открыт, внутри Питер заметил десятки костюмов, смокингов, спортивных курток и бесчисленное множество пар обуви на подставках. Похоже, мистер Сэм знал толк в одежде. В углу на маленьком столике стоял телефон — должно быть, одеваясь, мистер Сэм давал отсюда распоряжения Саки. В комнате была идеальная чистота. Питер уже собирался покинуть ее, чтобы обследовать другие, как вдруг почувствовал запах табачного дыма. Но в гардеробной никого не было, должно быть, запах табака шел из открытой двери в дальнем углу, ведущей или в спальню, или в ванную. Питер подошел к ней и заглянул в следующую комнату.

Это была спальня Сэма. Удушливая волна гнева подступила к горлу Питера. Сжавшись на широченной постели Сэма, крепко стиснув кулачки, в бледно-голубом вечернем платье лежала Сандра. Глаза ее округлились от страха, а рядом на маленьком столике в пепельнице дымилась сигарета.

— Стайлс! — прошептала она…



Питер подошел к постели, взял Сандру за руку и заставил ее сесть.

— Что это еще, к черту, за игры такие?! — задыхаясь от гнева, проговорил он. — Вам известно, что десятки людей и половина полиции штата с ног сбились, разыскивая вас?

— Пожалуйста, Стайлс, отпустите мою руку, мне больно!

— Да вам и шею свернуть мало!

— Но никто не искал меня здесь, — сказала Сандра. — А я просто не хотела спускаться к гостям. Откуда мне было знать, что…

— Вы лжете! — возмутился Питер. — И прислуга лжет, потому что знала, что вы здесь! Что все это значит, Сандра?

Она попыталась вырвать у него руку и вдруг разрыдалась.

— Не рассчитывайте на мое сочувствие, Сандра, — сурово проговорил Питер. — Один раз вам удалось меня разжалобить, больше не получится.

Он отпустил ее руку и стремительно вышел в гардеробную, там набрал номер телефона полиции.

— Я не знаю, где сейчас сержант Маклин, — сказал он дежурному, — но вы должны связаться с ним по своим каналам. Передайте ему, что я нашел миссис Делафилд, и попросите, чтобы он как можно скорее приезжал сюда.

— А мы только что объявили ее в розыск, — сообщил дежурный. — Она в порядке?

— Да, в порядке, — ответил Питер и бросил трубку.

Он вернулся в спальню. Девушка сидела на постели, уперевшись подбородком в коленки, слезы высохли, зато лицо ее было белым как мел.

— Хорошо, Сандра, теперь рассказывайте.

— Уходите, Стайлс, — проговорила она срывающимся голосом. — Пусть все идет своим чередом. Вам нужен материал — у вас он уже есть. Но вам нечего терять, а мне есть.

— Господи, Сандра, но ведь мы же не в игрушки играем! Это серьезный случай — убийство. Что такое с вами случилось? Вас что, кто-то испугал или убедил не говорить мне правды, потому что это опасно?

— Я же говорила вам, Стайлс, что я не такая уж хорошая. Пожалуйста, уходите. Пусть этим занимается Маклин.

— Вы сказали, вам есть что терять. Что же, кроме жизни? — наседал Питер, по-прежнему не в силах сдержать гнев. — У вас нет брака, который нужно спасать. У вас есть только вы сама. И все в этом доме, оказывается, лгали. Ведь Сэм Делафилд знал, что вы здесь! И миссис Уотсон знала, и Саки, и громила Джо.

— Я боюсь не за себя, Стайлс. Пожалуйста, уходите.

— Напрасно вы за себя не боитесь. Что вы собирались сказать мне по телефону, когда нас оборвали?

— Ничего важного. Только лишь то, что видела человека по фамилии Кристи вчера днем в клубе. Он был в толпе зрителей, вот и все.

— Как вы узнали, что его фамилия Кристи?

Она лишь округлила глаза, но молчала.

— Это еще пока никем не признано, — сказал Питер. — Кто назвал вам его имя? Сэм? Ах, ну да, конечно, наш старина Сэм, который извирался тут весь вечер и посылал миссис Уотсон и Саки искать вас! И они конечно же поднимались сюда наверх, считали до десяти, а потом снова спускались, чтобы с честными лицами сообщить, что вас здесь нет!

— Они делали лишь то, что им было велено, — быстро проговорила Сандра. — Я просила всем говорить, что меня нет дома.

— И поэтому они довели дело до того, что нам пришлось вызвать полицию и заставить двадцать пять человек гостей носиться по территории, разыскивая вас? Интересно, чем же так напугал вас Сэм, что заставил делать то, что ему нужно? Ну давайте, Сандра, скажите все-таки, что хотели сообщить мне по телефону!

Сандра скрючилась в комочек, обхватив лицо руками.

— Да вы просто дурочка! — кипятился Питер. — Как вы не понимаете, что я смог бы помочь вам, если бы вы мне это позволили!

Сандра подняла глаза, и они вдруг расширились. Губы ее беззвучно дрогнули. В это мгновение лицо ее было как зеркало, и Питер, резко метнувшись в сторону, одним махом очутился у противоположной стены.

В дверях образовалась громадная туша Джо Станвицки. В руке он за дуло держал пистолет, но тут же перехватил его и направил прямо в грудь Питеру.

— Очень плохо, что ты суешь нос не в свое дело, приятель, — сказал он. — А ну-ка давай, иди сюда.

Питеру стало не по себе. По не особо выразительному лицу бывшего боксера было видно, что он настроен решительно. Сандра сидела на постели, сжавшись в комочек, и на губах ее застыл крик.

— Маклин предупреждал меня, что ты, Джо, способен на все ради мистера Сэма, — сказал Питер.

— Заткнись и иди сюда.

Питер лихорадочно соображал. Маклин предположительно находится где-то неподалеку. Он наверняка уже получил от дежурного информацию по рации и в любой момент может появиться в доме.

Питер прислонился спиной к стене:

— Что бы вы там с Сэмом ни замышляли, у вас все равно ничего не выйдет.

— Давай пошевеливайся! — повторил Джо.

— Насколько я понял, Джо, ты собираешься нажать на курок. Но только сначала скажи, как ты намерен заставить Сандру, миссис Уотсон и Саки молчать об этом еще одном убийстве? Может, они и подыгрывали тебе до сих пор, но захотят ли зайти так далеко?

Не отводя дула, Джо проговорил:

— Я хочу, приятель, чтобы ты спустился сейчас со мною в гараж. Мы сядем в машину и уедем отсюда, а там поговорим.

— Давай поговорим здесь, — предложил Питер, чувствуя, что Джо уже не очень-то собирается нажимать на курок. Решительное выражение исчезло с его лица, на котором появилось что-то вроде отчаяния. Джо снова переложил пистолет в руке, взяв его за дуло.

— Ловкие трюки, приятель, на этот раз не пройдут, — сказал он. — Сегодня я готов к ним, и очень плохо, что ты не хочешь быть благоразумным. — Он быстро подошел к Питеру.

Питер совершенно хладнокровно осознавал, что Джо намного превосходит его по силе. Когда-то он мог рассчитывать на свою подвижность и ловкость — мог прыгать, уворачиваться, отскочить в сторону и внезапно наброситься. Сейчас же пластиковая нога, словно якорь, приковывала его к месту.

Питер сконцентрировался, и, когда занесенная над его головой рука с зажатым в ней пистолетом начала опускаться, он обеими руками схватил Джо за запястье и резко вывернул его. Джо вскрикнул и выронил пистолет на пол. Но тут же словно стопудовый стенобитный таран пробил незащищенные внутренности Питера, так что они чуть не вылезли с другой стороны. Вокруг все почернело. Питер почувствовал, как у него подогнулись колени, и, наклонив голову, изо всех сил врезал Джо по животу. Это было все равно что биться об каменную стену. А еще через мгновение все огни померкли перед взором Питера, когда железобетонное ребро правой руки Джо наискось обрушилось ему на шею. Питер даже не помнил, как рухнул на пол.

Глава 8

Питер чувствовал, как выплывает из мрака. Мгновение он не мог вспомнить, где находился до сих пор и где находится теперь, но вскоре память вернулась к нему. Он попытался открыть глаза и понял, что не может — на них лежало что-то тяжелое и мокрое. Он попробовал поднять руку, у него получилось. Проведя ладонью по мокрому полотенцу, лежавшему на глазах и на лбу, он попробовал повернуть голову — шею пронзило острой жгучей болью. Питер снял с лица полотенце и увидел над собой встревоженную Сандру. Он попытался сесть, но застонал от боли. Голова горела, и дикая боль перекатывалась из шеи в руку и обратно.

— Лежите спокойно, Стайлс, — сказала девушка.

— Где он? — спросил Питер.

— Кто? Джо? Внизу, с сержантом Маклином, Сэмом и этим мистером Краммом с завода.

— Значит, сержант все-таки подоспел вовремя, — проговорил Питер.

На этот раз он заставил себя сесть на кровати, опустив на пол ноги. Комната сразу же пошла кругами, и Питера занесло в сторону. Через мгновение чувство равновесия начало возвращаться к нему.

— Они ждут Говарда, — дрожащими губами сообщила Сандра. — Двое полицейских поехали за ним в больницу.

— Как долго я пробыл без сознания? — спросил Питер.

— Около получаса. Сюда едет доктор Шофилд, он осмотрит вас. Так что вам лучше снова лечь.

— Не нужен мне никакой доктор Шофилд, — сказал Питер, пытаясь пошевелить левой рукой и плечом — они хотя и болели, но действовали.

— Вы же знали, Стайлс, что я сделала это ради Говарда.

Питер внимательно посмотрел на нее:

— Ради Говарда ли?

Она кивнула. В глазах ее стояли слезы.

— Бедняжка Говард! Все теперь рухнуло у него!

Питер держался за живот. Он не совсем хорошо понимал, что говорит Сандра, — голова его еще не до конца прояснилась.

— Я была не права по отношению к нему. Он вложил всю свою веру в эту женщину, отдал ей всю свою любовь, а она предала его. Похоже, Стайлс, вы были правы насчет нее. Она приехала сюда, чтобы использовать его, шпионить, чтобы хитростью заставить его говорить о работе. Проклятая гадина!

— Подождите-ка минутку, Сандра! Подождите, — перебил ее Питер. — Что вы собирались сообщить мне по телефону?

— Я хотела сообщить вам, что видела этого человека, этого Кристи, в клубе. Он был с другом, и я видела, как они разговаривали с Говардом. Конечно, вы были правы — я не знала его имени. Сэм назвал мне его после того, как не дал договорить с вами.

— Ну и что же плохого было в том, что Кристи разговаривал с Говардом?

— Сэм знал все, что произошло потом, — объяснила Сандра, — и боялся, что это поможет вам напасть на след.

— Но если это касалось Говарда, зачем нужно было не давать вам говорить со мной? Ведь можно же было убедить вас рассказать мне совсем другую историю, способную сбить меня со следа. Вы бы наверняка согласились.

— Тогда, Стайлс, я еще не решила, соглашусь ли подыграть ему или нет. Мне нужно было время, чтобы подумать, и Сэм дал мне его. Мы не ожидали, что вы появитесь здесь и потребуете начать мои поиски. Идея была такова, что я заявлюсь домой позже и расскажу свою историю.

— Свою историю?

— Да. Что я якобы познакомилась с одним мужчиной и мне совсем не хотелось ехать домой. И то, что я поначалу собиралась рассказать вам, будто бы не казалось мне важным. А потом появились вы, и Сэм, похоже, растерялся.

— А Саки, миссис Уотсон и Джо должны были держать язык за зубами?

— Все они готовы на что угодно ради Сэма, — сказала Сандра. — Саки и миссис Уотсон думали, что это проблема, так сказать, светского характера.

— Хм, светского характера? И при этом полиция перерыла тут носом всю землю?!

— Они просто делали то, что велел им Сэм.

— Бог ты мой! — воскликнул вдруг Питер. — Но как же Говард? Давайте вернемся к разговору о нем. Что это вы хотите сказать? Что Говард пытался убить Эллен Ландерс, когда обнаружил, что она подставила его?

— Мне… Мне бы хотелось, чтобы вы послушали это от Сэма, — сказала Сандра. — Сэм знает все до мельчайших подробностей. Бедный Говард!.. — В глазах ее блеснули слезы.

Питер встал. Он все еще чувствовал слабость, но она постепенно проходила.

— Пойдемте, — сказал он…

Питер и Сандра как раз только спустились по лестнице в холл, как входная дверь открылась, и на пороге появился Говард Делафилд в сопровождении двух полицейских. Он походил на собственную тень — лицо посерело, осунулось. На мгновение он остановил усталый взгляд на Сандре, но тут же, не сказав ни слова, под конвоем полицейских отправился в кабинет отца.

Сандра крепко держала Питера за руку, он чувствовал, как она дрожит.

— Думаю, пора окончательно во всем разобраться, — сказал Питер.

Сэм Делафилд стоял спиной к ним у окна кабинета, глядя на залитые лунным светом лужайки. Маклин с суровым как камень лицом сидел за письменным столом, а рядом с ним в кресле — начальник службы безопасности Гус Крамм. Большой Джо с полицейским Робертсом сидели на зеленом кожаном диванчике. По левому виску Джо стекала тоненькая струйка крови.

— Входите, — пригласил Маклин.

Говард с закрытыми глазами стоял в противоположном углу, прислонившись спиной к стенному книжному шкафу. По обе стороны от него по-прежнему находились двое полицейских.

Питер посмотрел на Джо и сказал:

— Похоже, я так ни разу нормально и не врезал.

— Да мы еле оттащили его от вас, — сообщил Маклин.

Большой Джо холодно усмехнулся в сторону Питера:

— Да, приятель, хитрые трюки на этот раз не прошли.

— Ну хорошо, Говард, давайте все же разберемся, — сказал Маклин.

Говард не двигался и молчал. Сандра, не сводя с него глаз, опустилась в кожаное кресло. Питер, все еще чувствуя слабость, стал позади, облокотившись на спинку кресла.

— Говард! — сказал Маклин.

Говард открыл глаза:

— Я все сказал отцу и больше ничего говорить не собираюсь. Пусть говорит он.

— Пожалуйста, мистер Делафилд, — сказал Маклин.

Сэм медленно повернулся. Питера потрясло увиденное. Его всегда сверкающие темные глаза померкли и ушли куда-то вглубь. Уголки рта провисли, на лбу выступил пот. Казалось, мощная жизненная сила и энергия покинули его.

— Настоящим виновным во всем этом преступлении является человек по имени Кристи, — хрипло проговорил он. — Он виноват в собственной смерти, в нападении на Эллен Ландерс и в том, что теперь, не приведи господи, может случиться со всеми нами. Вы, Маклин, можете расценивать это как личное признание, потому что мы с Джо помогли скрыть правду о нападении на Эллен Ландерс, и теперь с точки зрения закона считаемся косвенными участниками преступления.

— Косвенными?

— Я знал вчера, кто убил этих двоих, но скрыл это от вас, — сказал Сэм. — Я знал, кто до полусмерти избил Эллен Ландерс, и тоже скрыл это. Дело в том, Маклин, что у меня многое было поставлено на карту. Черт возьми, слишком многое!

— Пожалуйста, расскажите, сэр.

Сэм достал из кармана сигареты. Руки его дрожали, когда он прикуривал.

— Думаю, легче будет начать с того, что Говард узнал вчера об этой Ландерс, — сказал он. — Как вам известно, он приезжал вчера днем к ней домой повидаться. Тогда-то Стайлс и видел его там. Говард был с нею в доме, когда к двери подошли те двое — Кристи и Уинтерс. По причинам, о которых я уже не раз говорил вам, Говард не хотел, чтобы его видели там. Он, разумеется, считал, что его отношения с Эллен Ландерс продолжают оставаться тайной. — Сэм глубоко затянулся сигаретой. — Эллен Ландерс пошла открывать дверь, а Говард спрятался в доме. Разумеется, эта женщина не хотела, чтобы Кристи начинал разговор, но получилось по-другому. То, что услышал Говард, перевернуло все его представления о мире, в котором он жил. Я не могу сейчас в точности передать этот разговор, но открылось примерно следующее. Кристи оказался ее старым знакомым. Как вам теперь известно, он служил в одном экипаже с Диком Уилсоном во время войны, но в отличие от Дика Уилсона так и не сумел сделать себе карьеру после ее окончания. Однако, когда Уилсон погиб на испытаниях, Кристи придумал, как заработать деньжат. Он пришел к его безутешной вдове и решил сыграть на ее чувствах. Он сказал ей, что во всем виновата «Делафилд компани» и что она-то, в сущности, и убила ее мужа, отправив его испытывать самолет, который еще не был готов к прохождению испытаний. Кристи сообщил вдове, что компания хладнокровно принесла ее мужа в жертву и что у нее есть возможность рассчитаться за Дика Уилсона. Кристи знал, что Говард наведывался к ней пару раз, и предложил ей охомутать Говарда, чтобы выведать у него секретную информацию, которую он, Кристи, предложит людям, способным вывести из строя «Делафилд компани». Одним словом, он убедил ее начать мстить. Никаких денег она за это не получала — она лишь сводила счеты за мужа. Зато Кристи хорошо имел с этого, продавая кому-то секретную информацию. Поэтому она всерьез взялась за Говарда с единственной целью, играя на его чувствах, выудить у него секреты. Но случилось непредвиденное — эта женщина сама по-настоящему влюбилась в Говарда! Она переехала жить сюда и перестала работать на Кристи. Разумеется, вследствие этого денежный источник Кристи иссяк, и он испробовал все способы переубедить ее, но, не достигнув результата, перешел к угрозам. Он припугнул ее, что расскажет об их отношениях с Говардом ЦРУ и предоставит им неопровержимые доказательства того, что она передавала на сторону добытую у Говарда информацию. Он обещал разрушить жизнь Говарда и сделать все, чтобы его проект был уничтожен.

Питер посмотрел на Говарда — его левая щека сильно дергалась.

Сэм перевел взгляд на Гуса Крамма:

— На самом деле, Гус, Говард не передавал никаких бумаг, планов или чертежей, но он свободно распространялся о своих секретах в ее присутствии. Знающие люди, получавшие эту информацию, делали из нее важные выводы. Говард собирался жениться на Эллен, но не мог этого сделать до тех пор, пока не завершится работа над проектом, зато рассказывал ей все, ничего не утаивая, и те, кто получал информацию, знали, в какой стадии находятся его исследования и насколько он близок к успеху. У них все было рассчитано, но Ландерс прекратила поток информации. Кристи угрожал ей и в конечном счете сообщил, что собирается приехать на этой неделе. Он сказал, что, если она не согласится, он пустит слух о ее отношениях с Говардом и об утечке информации. Тогда она решила подготовиться к его приезду. Она не собиралась терять Говарда или допустить, чтобы ему причинили вред. План ее был гениален, но вы, Стайлс, его раскусили. История с изнасилованием была чистым вымыслом. У Кристи, я думаю, был подельщик — Уинтерс. Она разработала тщательный план — они приедут, она их застрелит, якобы приняв за насильников. Ничего особенного ей за это не будет. И она сделала это, а Говард прятался в доме. Кристи она застрелила в упор, размозжив ему голову. Уинтерс пытался бежать, но она уложила его одним выстрелом в спину. Потом она пыталась заставить Говарда поверить в то, что я только что рассказал. Он был потрясен и не верил своим глазам и ушам. Она пыталась доказать ему, что любит его по-настоящему, что давно прекратила использовать его и убила этих двоих, чтобы спасти его, его работу и их совместное будущее. Говард хотел поверить ей, но в тот момент попросту не мог. Он сказал ей, что они должны сейчас поехать в полицию. Она просила, умоляла, но он стоял на своем.

Губы Сэма Делафилда вытянулись в ниточку. Он снова полез в карман за сигаретами.

— Они шли к месту стоянки, по дороге она умоляла Говарда, но он был непреклонен. И тут она поняла, что потеряла Говарда навсегда и никогда уже не сможет его вернуть. Тогда она сорвалась с места и побежала. Говард бросился ее догонять и настиг. Думаю, что все, что он чувствовал после того, что услышал, было вложено в этот удар. Она упала, но он продолжал бить и не мог остановиться. Это было что-то вроде истерики, нервного срыва. — Сэм вынул из кармана носовой платок и отер пот с лица.

— Чем же он бил? — раздался в тишине голос Питера.

Все взгляды устремились на него.

— Чем он избивал ее? — повторил вопрос Питер.

Сэм посмотрел на Говарда — тот стоял неподвижно, прислонившись спиной к книжному шкафу и закрыв глаза.

— Рукояткой пистолета, — хрипло проговорил Сэм.

— Он носил оружие?

— Да.

— Всегда носил? — Питер посмотрел на Сандру. — Сандра, он всегда носил оружие?

— Я не знала, что он носит оружие, — прошептала Сандра.

— В одной из комнат есть коллекция оружия, — сказал Сэм. — Говард считал, что мифические насильники могут вернуться.

— Ну и что же случилось потом, мистер Делафилд? — спросил Маклин.

— Приступ ярости кончился, Говард посмотрел на женщину и подумал, что убил ее. Вот тогда-то он и запаниковал. Он поднял ее, перенес в машину и отвез к карьеру, потом пришел домой и рассказал все мне. — Сэм тяжко вздохнул. — Он мой сын, Маклин, и он важен для нас всех. Я решил помочь ему и заручился поддержкой Джо. Мы отправили Говарда на завод, а сами поехали к дому Эллен Ландерс. Джо сел за руль машины Говарда и пригнал ее домой, я следовал за ним в своей. Мы осмотрели все и не нашли ничего, что бы могло указывать на Говарда. Я не знаю, что заставило меня позвонить в полицию и, изменив голос, сообщить об убийстве. Скорее всего, я повиновался какому-то импульсу — сидеть и ждать, когда тайна раскроется, было для меня невыносимо, мне нужно было, чтобы что-то происходило. Вот и все, Маклин. Я знаю, что поступил против закона, но вы бы ради собственного сына сделали то же самое.

Маклин склонился над блокнотом, но Питер жестом остановил его.

— Нет, это еще не все, — сказал он. — А зачем же тогда нужен был весь этот сегодняшний спектакль с Сандрой?

По лицу Сэма пробежала безрадостная улыбка.

— Я вошел в ее комнату спросить о какой-то мелочи в тот момент, когда она позвонила вам, и понял, что она собирается рассказать вам о том, что видела Кристи с Говардом. Я испугался, что это поможет вам выйти на след Говарда. — Он развел руками.

Маклин оторвался от блокнота и посмотрел на Питера.

— Ну что, Стайлс, вы удовлетворены?

— Нет, — сказал Питер.

— Что же вас не устраивает? — поинтересовался Маклин.

— Вы не допросили третьего свидетеля, — ответил Питер.

— О ком вы говорите?

Питер перевел взгляд на Гуса Крамма.

— Вчера мистер Крамм обеспечил Говарду алиби, — сказал Питер. — И что же получается? Выезжая к Эллен, Говард отметился на проходной в пятнадцать минут третьего, а вернулся обратно без пяти три, после чего находился на заводе до шести часов. Так?

Бесцветные глаза Крамма расширились.

— Все верно, я самолично отмечал его на проходной, — сказал он.

— Хорошо. Теперь вам понятно, что меня не устраивает? — проговорил Питер. — Если Крамм сейчас сказал правду, вся история мистера Сэма целиком рушится. Если вычесть из этого времени полчаса на дорогу, получается, что все, о чем толковал мистер Сэм, произошло за десять минут. Давайте посмотрим. Говард приехал к Эллен, они прошли в дом. Потом приехали те двое. Кристи беседовал с Эллен — довольно долго, так как Говард успел услышать всю историю. Потом она убила обоих гостей, после чего долго увещевала Говарда, пытаясь оправдаться. Потом они препирались насчет полиции, потом пошли к стоянке, потом Эллен вырвалась и попыталась убежать, Говард настиг ее и избил до полусмерти. Потом он запихнул ее в «триумф» и отвез ее к карьеру. Потом пешком пришел домой и рассказал о случившемся мистеру Сэму, после чего они долго обсуждали создавшуюся ситуацию и решали, что делать. Потом, в соответствии с разработанным планом, Говард вернулся на завод. И все это за десять минут?

В комнате стояла такая тишина, что Питер слышал биение собственного сердца. Он перевел взгляд на Говарда — глаза его были теперь открыты, он смотрел прямо на отца.

— Я назвал вам точное время уходов и приходов Говарда, — проговорил Крамм натянутым голосом. — Как правило, я не контролирую их самолично, но сейчас, при таком наплыве приезжих, я взял на себя контроль за лабораторией. Я самолично регистрировал уход и приход Говарда на компьютере, проследил, чтобы он расписался в книге, и, кроме того, есть еще записи дежурных на вахте.

— Таким образом, если Крамм говорит правду, выходит, что мистер Сэм лжет, — заметил Питер. — Вам достаточно, Маклин?

Маклин смотрел на Сэма, ожидая от него опровержения. Старик вытирал лицо промокшим носовым платком.

— Ничуть не сомневаюсь, — сказал Питер, — что мистер Крамм поступил как лицо, ответственное за безопасность в «Делафилд компани», как представитель ЦРУ и просто как честный человек. Тогда скажите, Говард, как же получилось, что вы позволили себя убедить принять все на свои плечи?

Говард нервно сглотнул, а Питер продолжал:

— Сандра говорит, что видела, как вы, Говард, разговаривали в клубе с Кристи. Что он сказал вам? О чем вас просил?

Говард хранил молчание.

— Хорошо, я попробую догадаться, — продолжал Питер. — Должно быть, о чем-то очень простом. Не так ли? Он спрашивал, где может найти вашего отца? Верно?

Говард заморгал, но по-прежнему молчал. Питер повернулся к Сэму:

— Вы были единственным, кто слышал все. Не так ли, Делафилд? Это вы прятались в доме.

Говард зашевелился. Он хотел было броситься к отцу, но полицейские удержали его.

— Было ли в твоих словах хоть одно правдивое? — крикнул он Сэму. — Говорила она на самом деле, что перестала продавать меня, потому что влюбилась? Говорила или это была твоя очередная ложь?

Старик поднял на сына отсутствующий взгляд:

— Говорила, Говард, говорила. — Повернувшись к Маклину, он попытался выдавить из себя улыбку: — Вам, сержант, следовало бы использовать в своей работе хрустальный шар Стайлса. Да, признаю, Кристи искал меня. Он подошел ко мне в клубе и сказал, что за определенную сумму сообщит, как в нашей системе происходит утечка информации. Я не поверил ему и велел убираться к черту. Тогда он сказал, что сможет доказать это, если я съезжу с ним и его другом в одно место. Я согласился, тогда он потребовал чек на пятьдесят тысяч долларов. Меня это рассмешило. Какой прок был в этом чеке, если я мог приостановить выплату по нему? Он сказал, что согласен рискнуть — если он докажет наличие утечки, а я обману его с деньгами, он проинформирует ЦРУ. Зато, если ему не удастся предоставить доказательство, я могу остановить выплату по чеку — на этом и разойдемся. Я выписал ему чек, и тогда он сообщил мне, куда мы едем. Сердце мое упало. — Старик распрямил плечи. — Начиная с этого момента все, рассказанное мною, является чистой правдой с одним лишь условием — что на месте Говарда был я. Я слышал и видел все. Я подошел и отнял у нее ружье. Она просила меня и умоляла, говорила, что любит Говарда и что убила этих двоих ублюдков, с тем чтобы спасти его от неприятностей и разоблачения. Но гнев во мне закипал все сильнее. Я потащил ее по тропинке, чтобы сдать в полицию, она вырвалась и побежала, я настиг ее. — Сэм открыл рот, чтобы продолжить рассказ, но умолк. Часы на каминной полке прогремели как гром. — И тут меня прорвало. У меня с собой был пистолет, так как я не доверял Кристи, и я начал бить ее рукояткой. Перед глазами у меня все застило — я был словно в тумане.

— Вы забрали у Кристи и Уинтерса бумажники, чтобы мы не могли их опознать? — спросил Маклин.

— Не совсем так. Я взял их потому, что в одном из них был выписанный мною чек и у меня не было времени искать. На руках у меня была девчонка. — Он нервно облизнул губы. — Я думал, она мертва, поэтому засунул ее в машину и отвез к карьеру. Мне требовалось время на то, чтобы все обдумать, пока ее не обнаружат. Мне нужно было пригнать обратно свою машину, и в этом мне помог Джо. Не будьте к нему слишком строги, сержант, он всего лишь поступил как друг. Настоящий, преданный друг. — Сэм повернулся к Говарду: — Сегодня вечером я съездил к Говарду в больницу и рассказал ему все до конца. Мне пришлось это сделать, потому что Стайлс был близок к разгадке и все равно обнаружил бы правду. Я представлял себе все так. Если бы Говард признался, ему, возможно, удалось бы выйти сухим из воды — ведь его обманули, провели, сделали жертвой. Если бы он сказал, что избивал ее, потому что вышел из себя, никто не стал бы сильно упрекать его. Другое дело — я. Я понял: для меня это шанс — если бы она умерла, то все кончилось бы само собой. Говарда не признали бы виновным в убийстве. В случае, если бы она выжила, она обвинила бы меня в нападении на нее, но с этим я как-нибудь разобрался бы. Если бы она умерла, Говарду все стало бы безразлично. Передо мной был шанс, и я заставил Говарда сделать это для меня.

— И все, кто находился в вашем подчинении, делали все, что вы просили? — сказал Питер. — Король повелевает, рабы повинуются.

На столе зазвонил телефон, Маклин поднял трубку:

— Сержант Маклин слушает.

Выслушав, он сказал «спасибо» и положил трубку на рычаг. Лицо его напоминало непроницаемую маску.

— Эллен Ландерс умерла десять минут назад, — сообщил он. — Мистер Делафилд, я открываю дело об убийстве.

Стон, исполненный невыразимого горя, вырвался у Говарда. Он упал на колени, обхватив руками лицо…

Питер и Сандра сидели в белом «ягуаре» на залитой лунным светом горной дороге, где когда-то давно Сандра пережила свой единственный счастливый миг с Говардом. Она сама пожелала приехать сюда, и Питер не посмел ей отказать, так как понимал, что она сейчас нуждается в поддержке. Не обмолвившись с Сандрой ни единым словом, Говард уехал в больницу, чтобы сделать необходимые распоряжения относительно Эллен Ландерс. Она говорила, что любила его. Любила ли? Говорила, что больше не предает его и готова рисковать для него жизнью. Говард поверил — он сам сделал свой выбор.

— Он не вернется ко мне, — проговорила Сандра, глядя на серебристую гладь озера.

— Может быть.

— Значит, мне пора пристегнуть ремни и готовиться ко взлету, — сказала Сандра. — Мне давно нужно было это сделать. Но нельзя сделать то, чего не хочешь.

— Не забывайте, Сандра: очень важно — с чего начать, — сказал Питер. — Беспринципная жизнь, которую вы начинали с Говардом, жизнь, которую проповедуют, как я их называю, люди с искореженными душами, — это плохое начало.

— Но разве она хуже той жизни, которой живут в мире Сэма — в мире, где цель оправдывает средства? И скажите, Питер, есть ли вообще такой мир, в котором живут порядочные люди? Мир, где ты даешь и делишься, а не гребешь под себя?

Питер удивленно посмотрел на нее:

— Впервые за все время вы назвали меня по имени.

— Возможно, единственно верное начало — это перестать быть довольным собой, — сказала Сандра. — Но справлюсь ли я одна, Питер? И как мне начать?

— Это нелегко. Вы начинаете поиски истины, а в наше время это трудно. Но возможно. Истина есть.

— Вы поможете мне ее найти, Питер?

Он осторожно погладил ее по щеке:

— Если захотите.

— Давайте уедем отсюда. Это место — в прошлом.


home | my bookshelf | | Ложная жертва |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу