Book: Вдова поневоле



Джорджетт Хейер

Вдова поневоле

Глава 1

Уже начали сгущаться сумерки, когда в маленькую деревушку Биллингсхэрст въехала почтовая карета из Лондона. По земле стелился туман, видимость все ухудшалась. Карета остановилась у постоялого двора. Форейтор спустил лесенку, и из экипажа вышла женщина в серой мантилье и круглой шляпке без украшений и перьев. Она подождала, пока снимут ее сундучок и саквояж, а кучер тем временем, обнаружив, что движется с некоторым опережением графика, привязал вожжи, слез с козел и, как бы бросая вызов правилам, которым обязаны следовать кучера почтовых карет, отправился в бар за лекарством, способным, по его мнению, помочь ему преодолеть остаток пути и окончательно не загубить свое ослабленное здоровье.

Пассажирка, сошедшая с кареты, осталась стоять на дороге. У ее ног поставили сундучок и саквояж. Девушка неуверенно огляделась и увидела на противоположной стороне дороги легкий фаэтон. Она знала – ее должны встретить, но опыт подсказывал ей, что за гувернантками, как правило, посылают двуколки, а не изящные фаэтоны.

Девушка заколебалась, не зная, как поступить: подойти к фаэтону или нет. Пока она нерешительно стояла и оглядывалась по сторонам, из фаэтона показался кучер и подошел к ней. Он учтиво дотронулся до шляпы и поинтересовался, не она ли та молодая леди, которая приехала из Лондона по газетному объявлению. Получив утвердительный ответ, кучер слегка поклонился, взял саквояж и направился к фаэтону. Через минуту пассажирка, сошедшая с почтовой кареты в Биллингсхэрсте, уже сидела в экипаже. Такое проявление заботы со стороны новых хозяев заметно подняло ей настроение. В довершение ко всему кучер накинул ей на колени плед, чтобы она не замерзла от прохладного вечернего воздуха.

Потом он поднял лесенку, закрыл дверцу и поставил сундучок на крышу. Через несколько секунд карета тронулась в путь, убаюкивающе покачиваясь на рессорах. Мягкая езда доставляла огромное удовольствие после той тряски, которую ей пришлось несколько часов терпеть в почтовой карете.

Девушка со вздохом облегчения откинулась на мягкие по душки сиденья. Почтовая карета из Лондона была битком набита пассажирами, и путешествие нельзя было назвать приятным. В который раз она спросила себя, удастся ли ей когда-нибудь привыкнуть к неприятной, но необходимой экономии – неизменному спутнику бедности? Но поскольку за последние шесть с лишним лет у нее уже были все возможности притерпеться к такой экономии, положительный ответ на этот вопрос казался очень и очень маловероятным. От этих мыслей у нее испортилось настроение, но она не хотела поддаваться унынию и решительно прогнала грустные думы, навеянные бедностью, а вместо этого принялась размышлять о своей новой работе.

Она покидала Лондон, не возлагая больших надежд на новое место службы. Свою будущую хозяйку ей довелось увидеть лишь однажды во время сурового собеседования в отеле «Фентон». Вспомнив строгую беседу, девушка еще раз удивилась заботливости хозяйки, приславшей карету за новой гувернанткой. Миссис Макклсфилд, дама с огромной грудью и глазами навыкате, произвела на мисс Элинор Рочдейл не очень приятное впечатление. И если бы у нее был выбор, она без всяких сомнений отказалась бы от места в доме миссис Макклсфилд. Но выбирать ей, к сожалению, не приходилось. Очень часто оказывалось, что в семьях, которым требуются гувернантки, кроме детей есть юные джентльмены, давно вышедшие из нежного возраста. А мисс Рочдейл была слишком молода и привлекательна, и поэтому большинству предусмотрительных мамаш казалось совершенно неприемлемой кандидатурой на этот пост. Однако с миссис Макклсфилд ей определенно повезло. У этой суровой леди был всего лишь один отпрыск мужского пола – крепкий мальчик лет семи. Предложение миссис Макклсфилд оказалось тем более кстати, что сбережения мисс Рочдейл практически иссякли, а гордость не позволяла больше гостить у мисс Бекклс – ее бывшей гувернантки. Юный мистер Макклсфилд, по словам матери, обладал горячим и очень чувствительным характером, а посему в обращении с ним требовалось немало такта и умения убеждать, чтобы контролировать его поступки и сдерживать необузданные порывы. Если бы встреча с миссис Макклсфилд произошла шесть лет назад, мисс Родейл, не раздумывая, отказалась бы от тех ужасов, которые сулило ей это место, но прошедшие годы убедили ее в том, что найти, идеальную работу почти невозможно. В семьях, где не было избалованного ребенка, делающего жизнь гувернантки невыносимой, почему-то считалось само собой разумеющимся, что она должна экономить, хозяевам деньги и выполнять другие обязанности второй служанки.

Мисс Рочдейл поплотнее укутала колени пледом. На полу кареты лежала толстая овечья шкура, которая защищала ноги

от сквозняка. Элинор с наслаждением погрузила озябшие ступни в овечий мех и вспомнила, как когда-то ездила в экипаже отца на вечера и балы. Тогда она была мисс Рочдейл из Фелденхолла… Учтивость кучера, которого послали встретить ее, и элегантность фаэтона немного удивили Элинор, поскольку у нее сложилось впечатление, что мисс Макклсфилд принадлежит скорее к среднему сословию. У постоялого двора, когда она впервые увидела ожидающий экипаж, ей даже показалось, будто на дверце изображена корона, но в слабом свете уходящего дня было нетрудно ошибиться. Девушка попыталась представить себе богатство дома, в котором ей придется жить, и его обитателей. А так как она обладала неплохим чувством юмора и богатым воображением, то очень скоро начала придумывать истории одну невероятнее другой.

Неожиданно движение экипажа замедлилось. Выглянув из окна, мисс Рочдейл увидела, что уже совсем стемнело. Луна еще не взошла, и различить что-нибудь вокруг было довольно трудно, но ей показалось, будто экипаж катится по узкой проселочной дороге. Элинор так увлеклась своими фантазиями, что и не заметила, сколько времени находится в пути, но поездка, по-видимому, длилась уже довольно долго. Она вспомнила слова миссис Макклсфилд о том, будто ее дом, «Файв Майл Аш», находится недалеко от Биллингсхэрста, и подумала сначала, что кучер, наверное, выбрал какую-то объездную дорогу. Но потом она поняла – либо представления миссис Макклсфилд о расстояниях были типично деревенскими, либо новая хозяйка Элинор намеренно ввела ее в заблуждение.

Скоро мисс Рочдейл начало казаться, что путешествию не будет конца. У нее мелькнула мысль, что кучер просто-напросто заблудился в темноте, но тут лошади перешли на шаг, и экипаж круто повернул. Колеса заскрипели по гравию. Через несколько секунд скорость вновь увеличилась и оставалась такой еще несколько сот ярдов. Наконец карета остановилась, и кучер спрыгнул с козел.

Когда мисс Элинор Рочдейл вышла из экипажа, все вокруг заливал тусклый серебристый свет, в котором она смогла разглядеть огромное, мрачного вида здание. Два острых щипца и несколько очень высоких дымовых труб. темнели на фоне ночного неба. В одной из комнат горела лампа, и Элинор заметила решетки на окнах.

Кучер позвонил в железный колокольчик. Дверь открыл пожилой мужчина в поношенной ливрее. Он впустил девушку в дом и пристально взглянул на нее. Но она, даже не заметив этого, растерянно остановилась на пороге, изумленно оглядываясь по сторонам. Неужели женщина, которую она видела в отеле «Фентон», живет здесь, среди всего этого увядающего великолепия? – мелькнула тревожная мысль.

Элинор Рочдейл стояла в огромном холле неправильной формы. С одной стороны была широкая дубовая лестница, а с другой – гигантских размеров каменный очаг, в котором вполне можно было зажарить целого быка. Труба, наверное, изрыгала из себя клубы дыма, когда какой-то смельчак разжигал здесь огонь. Заметив почерневший между дубовыми балками оштукатуренный потолок, девушка поняла, что не ошиблась в своих предположениях. Ни на лестнице, ни на тусклом полу холла ковров не было. Окна закрывали длинные парчовые шторы – когда-то роскошные, но сейчас выцветшие и местами обтрепавшиеся. В центре расположился громоздкий, покрытый пылью стол с раздвижными ножками. На нем лежали хлыст для верховой езды, перчатка, скомканная газета и табакерка, а также стояли две оловянные чашки и покрывшаяся зеленоватым налетом медная ваза для цветов, наполненная всякой мелочью.

Лестницу с обеих сторон охраняли поржавевшие доспехи. Около стены стоял резной сундук, на крышке которого лежала охапка одежды. В холле было несколько стульев: один со сломанным тростниковым сиденьем, а остальные обтянуты вытертой кожей. На стенах висели картины в тяжелых позолоченных рамах, три лисьих головы, изъеденные молью, две пары оленьих рогов и несколько старинных кавалерийских пистолетов и охотничьих ружей.

Изумленный взгляд мисс Рочдейл остановился на дворецком, который впустил ее в дом, и только сейчас она обратила внимание, что он разглядывает ее с мрачным любопытством. Какая-то неряшливость в его внешнем виде и унылое запустение, царящее вокруг, заставили ее вспомнить леденящие кровь романы ужасов, которые можно было найти в любой публичной библиотеке. Богатое воображение молодой гувернантки уже рисовало картину похищениям, и она была вынуждена призвать на помощь все свое благоразумие, чтобы прогнать эту глупую мысль.

Мисс Элинор Рочдейл произнесла приятным музыкальным голосом:

– Я не думала, что дом находится так далеко от остановки карет. Мы так долго ехали.

– Здесь целых двенадцать миль, мисс, – откликнулся дворецкий, – Сюда, пожалуйста.

Элинор прошла вслед за ним по неровному полу к одной из дверей. Дворецкий открыл ее, и небрежным кивком предложил девушке войти. Очевидно, он считал, что на этом его миссия закончена.

После секундных колебаний мисс Рочдейл со смутной тревогой на душе вошла в комнату и оказалась в библиотеке, такой же неубранной и запущенной, как и холл. Правда, несколько свечей в потускневших настенных бра заливали ее теплым светом, а в дальнем конце в камине горел огонь. Перед огнем стоял джентльмен в бриджах из оленьей кожи и сюртуке темно-красного цвета. Опираясь одной рукой на каминную полку и поставив ногу в сапоге на решетку, он пристально смотрел на языки пламени. Когда дворецкий закрыл дверь за мисс Рочдейл, мужчина поднял голову и бросил на гостью оценивающий взгляд, который мог бы смутить человека, не привыкшего к тому, что на него смотрят, как на какой-то товар.

Незнакомый джентльмен был довольно неопределенного возраста, что-то между тридцатью и сорока годами. Мисс Рочдейл решила, что это муж хозяйки, и с удовлетворением отметила не только его истинно джентльменскую наружность, привлекательную внешность, свидетельствующую о благородном происхождении, но и чистый, аккуратный костюм, радующий глаз на фоне окружающего запустения. Мистер Макклсфилд производил впечатление человека, знающего толк в моде.

Он так и остался стоять у камина, поэтому мисс Элинор Рочдейл сама подошла к нему со словами:

– Добрый вечер. Дворецкий пригласил меня войти в эту комнату, но, может…

Элинор показалось, будто в глазах его мелькнуло удивление, но он сухо ответил:

– Все правильно. Это я распорядился. Прошу, садитесь. Надеюсь, вам не пришлось долго ждать на остановке почтовых карет?

– Что вы! Конечно нет! – покачала головой девушка. Она села на стул и сложила руки на ридикюле. – Напротив, это вашему кучеру пришлось ждать. И я должна вас поблагодарить за то, что вы послали его встретить меня.

– Честно говоря, сомневаюсь, что в здешней конюшне можно найти подходящий экипаж.

Эти слова, произнесенные совершенно безразличным тоном, показались мисс Рочдейл довольно странными. Наверное, ее лицо отразило легкую растерянность, поскольку он добавил холодно:

– Полагаю, вам объяснили в Лондоне, в чем будет заключаться ваша работа?

– Объяснили, – растерянно ответила девушка.

– Я решил, что надо первым делом привезти вас сюда.

Элинор побледнела от испуга.

– Я думала… мне показалось… будто это и есть место моей новой работы.

– Вы не ошиблись, – довольно мрачно согласился ее собеседник. – Однако я не хочу вводить вас в заблуждение, поэтому предоставляю возможность своими глазами увидеть то, что вам могли неверно описать ранее. А уж мы примем окончательное решение. – При этих словах его холодные серые глаза с отвращением оглядели неубранную комнату и вновь остановились на Элинор Рочдейл, пристально изучая ее.

Стараясь сохранить внешнее спокойствие, девушка сказала:

– Не понимаю вас, сэр. Лично я, выезжая из Лондона, была уверена, что это место принадлежит мне.

– О, да, если вы по-прежнему хотите работать здесь.

Сейчас у Элинор возникли самые серьезные сомнения по этому поводу, но мрачная перспектива возвращения в Лондон и поисков нового места заставила ее весело ответить:

– Я постараюсь хорошо выполнять свои обязанности сэр. – Заметив легкую иронию в пристальном взгляде собеседника, она покраснела и смущенно добавила: – Однако я не знала, что меня наняли вы. Я думала…

– Вам и не нужно было этого знать, – прервал он ее. – Насколько я понимаю, вы твердо решили остаться здесь. Ну что ж, в таком случае сказать мне больше нечего.

Вспомнив его жену, Элинор и не удивилась этому. Она только подумала, как он осмелился сам заговорить о деле! Хотя, решила девушка, держался мистер Макклсфилд, как человек, привыкший командовать. Почувствовав некоторую растерянность, она сказала после недолгой паузы:

– Может, не стоит напрасно терять время? Я бы хотела сразу познакомиться с моим подопечным.

– Очень подходящий термин, – сухо заметил он, скривив губы. – Да, конечно. Вы познакомитесь с ним, но чуть позже. Дело в том, что вашего подопечного сейчас нет дома. Но я надеюсь, после всего того, что вам пришлось увидеть здесь, вы не испугаетесь его.

– Я тоже надеюсь, – с улыбкой кивнула Элинор. – Мне сказали, что его характер может показаться… несколько неуравновешенным.

– Вы или гений преуменьшений, мадам, или от вас скрыли правду, если вы на самом деле так думаете.

Мисс Рочдейл рассмеялась.

– Вы довольно откровенны, сэр. Я и не рассчитывала, что мне скажут всю правду при первой же встрече. Но ведь я могла разглядеть эту правду, читая, так сказать, между строк.

– А вы храбрая женщина! – заметил он.

Удивление Элинор росло с каждой минутой.

– Да что вы! Никакая я не храбрая! Я могу только постараться сделать все, что в моих силах. Наверное, он немного избалованный?

– Сомневаюсь, что там вообще было кого баловать, – заметил он.

Холодный бесстрастный тон, которым были произнесены эти слова, заставил Элинор ответить ему так же сухо:

– Простите, сэр. Я, конечно, не буду уточнять, что вы имели в виду. Надеюсь со временем научить его считаться со мной.

– Научить его считаться с вами? – повторил он, и в его голосе послышалось крайнее удивление. – Если вам это на самом деле удастся, вы совершите подвиг и станете единственным человеком, которого он хоть немного будет уважать.

– А… вы, сэр? – запинаясь, произнесла Элинор.

– О, нет, нет! – нетерпеливо покачал головой ее странный собеседник.

– Ну… тогда я приложу все свои силы, – пробормотала девушка.

– Если вы собираетесь оставаться здесь, то вам лучше заняться тем, что действительно можно исправить, – произнес он и снова окинул комнату презрительным взглядом.

Элинор вспыхнула и позволила себе ответить довольно резко.

– Меня не предупредили, сэр, что мне предстоит работать экономкой. Я привыкла содержать свое собственное жилище в чистоте и порядке, но могу вас уверить, что не стану вмешиваться в ваши домашние дела.

Он пожал плечами и отвернулся, чтобы поворошить сапогом поленья в камине.

– Конечно, вы будете себя вести, как посчитаете нужным, – наконец проговорил он. – Это меня абсолютно не касается. Я вам советую только выбросить из головы все романтические мысли. Вашего подопечного, как вы его называете, пожалуй, можно будет заставить признать вас. Но можете мне поверить, если это произойдет, то по одной-единственной причине – я заставлю его сделать это. Не обманывайте себя по этому поводу и не надейтесь на любезность с его стороны. Думаю, что вы продержитесь здесь не дольше недели, а может и того меньше, если только вы сами не захотите остаться.

– Не продержусь здесь и недели? – воскликнула Элинор Рочдейл. – Но он не может быть таким плохим! Это же абсурд! Извините, но вы не должны так говорить!

– Я хочу, чтобы вы знали правду и могли изменить свое решение, пока не поздно.

Совсем растерявшись, Элинор смогла только вымолвить:

– Я должна попытаться. Понимаете… я не в том положении… чтобы так сразу отказываться…

– Я это уже понял, – кивнул он. – Иначе вы сюда не приехали бы.

Элинор прямо взглянула на него.

– Да! Именно так! Я только одного не могу понять. Почему вы сначала наняли меня на работу, а сейчас пытаетесь отговорить, сэр?



Он улыбнулся, и улыбка превратила его строгое лицо в приятное и красивое.

– Конечно, это абсурд. Просто я ожидал увидеть совсем другую женщину, мадам. А вы, мне кажется, слишком молоды.

Настроение мисс Рочдейл совсем испортилось.

– Я не скрываю свой возраст, сэр. Но я старше, чем вы думаете. Мне двадцать шесть лет.

– Выглядите вы моложе, – заметил он.

– Надеюсь, это не столь важно. Поверьте, у меня есть опыт работы.

– Едва ли вы имеете опыт того, что ждет вас в этом доме, – покачал он головой.

У Элинор Рочдейл мелькнуло ужасное подозрение.

– О Боже милостивый, он не… конечно же, он не может быть… умственно отсталым, сэр? – испуганно воскликнула девушка.

– Нет, у него вполне здравый рассудок. – последовал ответ. – Большую часть его… недостатков можно отнести на счет бренди, а не слабоумия.

– Бренди? – пробормотала девушка, открыв рот от изумления.

Он поднял брови и заметил:

– Да, так я и знал. Вам не рассказали всей правды. Извините. Я хотел… и даже приказал… рассказать все, не утаивая ни малейшей детали.

И только сейчас у мисс Рочдейл родилась ужасная мысль, что умственно отсталым скорее всего является не ее подопечный, а сам хозяин. Элинор встала и произнесла с твердостью, которая, она надеялась, скрыла ее внутреннюю тревогу:

– Мне кажется, сэр, что я должна без дальнейших промедлений поговорить с миссис Макклсфилд.

– С кем? – удивленно переспросил джентльмен в темно-красном сюртуке и бриджах из оленьей кожи.

– С вашей женой, – сказала девушка и начала потихоньку двигаться к двери.

Он проговорил с абсолютным спокойствием:

– Я не женат.

– Не женаты? – в ужасе вскричала Элинор. – Тогда… Неужели я все перепутала? Так вы не мистер Макклсфилд?

– Конечно, нет. Я Карлион.

Похоже, он считал, что, назвав свое имя, дал девушке исчерпывающий ответ.

Но мисс Рочдейл в полной растерянности взглянула на него и с трудом пробормотала:

– Прошу прощения… Я думала… Но где же тогда миссис Макклсфилд?

– Понятия не имею, кто эта леди.

– Вы не знаете миссис Макклсфилд! Так это не ее дом?

– Нет, не ее, – подтвердил Карлион.

– Значит, произошла какая-то ужасная ошибка! – в отчаянии воскликнула девушка. – Как же могло так случиться? Очень жаль, мистер Карлион, но боюсь, я попала совсем не туда, куда хотела!

– Похоже на это, мадам.

– Мне так неловко перед вами! Еще раз прошу прощения! Но когда ваш кучер спросил меня, приехала ли я по объявлению, я подумала… Конечно же, я должна была более подробно все у него выяснить.

– Вы приехали по объявлению в газете? – прервал ее Карлион, нахмурившись. – Если так, то значит, не по моему.

– О нет! Меня наняла миссис Макклсфилд. Я должна работать гувернанткой у ее детей… вернее, у ее маленького сына. – Несмотря на всю сложность своего положения, она рассмеялась. – Надо же, попасть в такую нелепую ситуацию! Можете представить, какое впечатление произвели на меня ваши слова!

– Наверное, вы подумали, что я сумасшедший?

– Признаться, да. Но мне, конечно, не до смеха! Скажите, пожалуйста, сэр, где я нахожусь?

– В Хайнунсе, мадам. А вас где ждут?

– Дом миссис Макклсфилд называется «Файв Майл Аш», – ответила Элинор. – Надеюсь, он находится не очень далеко отсюда?

– До «Файв Майл Аша», пожалуй, миль шестнадцать или даже побольше. Это восточнее Хайнунса, – пояснил Карлион. – Сегодня вам туда едва ли добраться.

– О Господи, сэр, что же мне теперь делать? Боюсь, миссис Макклсфилд может сильно обидеться… И как я ей все объясню?

Элинор показалось, что Карлион слушает ее невнимательно. Неожиданно он спросил:

– А еще какая-нибудь женщина выходила вместе с вами из почтовой кареты в Биллингсхэрсте?

– Нет, я была одна, – заверила его Элинор.

– Значит, она струсила, – заметил он. – И это совсем неудивительно.

– Насколько я понимаю, вы тоже кого-то ждали. Вот это совпадение! Как же теперь быть?

Карлион бросил на молодую гувернантку еще один оценивающий взгляд.

– Я думаю, не поздно обратить все это на пользу нам обоим. Перед тем, как уехать в «Файв Майл Аш», вы можете хотя бы выслушать мое предложение.

– Но вам не нужна гувернантка, сэр!

– Нет, конечно. Мне нужна женщина, предпочтительно порядочная и воспитанная, которая бы желала на определенных условиях выйти замуж за одного моего молодого родственника, – с невозмутимым видом объяснил Карлион.

Услышав эти слова, Элинор Рочдейл на несколько секунд лишилась дара речи. Наконец она взяла себя в руки и возмущенно воскликнула:

– Вы серьезно?

– Конечно.

– Похоже, что вы на самом деле сошли с ума!

– Ничего подобного, хотя со стороны может показаться, будто я действительно сумасшедший.

– Выйти замуж за вашего молодого родственника! – насмешливо повторила Элинор. – Вне всяких сомнений, за того самого джентльмена, чьи дурные наклонности проистекают от бренди!

– Вы совершенно правы!

– Мистер Карлион, – резко проговорила мисс Рочдейл, – я сейчас не в настроении выслушивать такие шутки! Будьте так добры…

– Я не шучу, и я не мистер Карлион.

– Прошу прощения!.. Но вы же сами так представились.

– Мое имя вы поняли правильно, но было бы более уместно, если бы вы обращались ко мне «лорд Карлион».

– О!.. – протянула мисс Элинор Рочдейл. – Но ваш титул ничего не меняет, сэр!

– О чем это вы?

– Об этой… этой вашей отвратительной и неуместной шутке!

– Мое предложение могло показаться вам отвратительным, но это вовсе не шутка. Я действительно хочу как можно быстрее женить своего кузена, и на то есть причины.

– Не стану даже притворяться, что понимаю вас, милорд, но если дела обстоят так, как вы говорите; вашему кузену лучше сделать предложение знакомой девушке.

– Вы несомненно правы. К сожалению, характер моего кузена настолько хорошо всем известен, что на это предложение не согласится ни одна знающая его женщина. К тому же его нельзя считать состоятельным человеком.

– Честное слово, это совершенно неслыханно! – воскликнула мисс Рочдейл, не зная, смеяться ей или злиться. – И почему вы думаете, что я могу согласиться выйти замуж за это чудовище?

– Я и не думаю, – невозмутимо ответил лорд Карлион. – Если захотите, то можете расстаться с ним прямо у дверей церкви. Я даже посоветовал бы вам так и поступить.

– Мне все это или снится, – заявила мисс Рочдейл, с трудом сдерживаясь, – или вы на самом деле сумасшедший!

Глава 2

Лорд Карлион едва заметно улыбнулся, но ничего не ответил, а лишь покачал головой. Возмущенная мисс Рочдейл резко произнесла:

– Вижу, с вами бесполезно разговаривать! Надо ехать, пока не поздно. Будьте так добры, скажите, как мне теперь добраться до «Файв Майл Аша»?

Карлион посмотрел на каминные часы, но так как они стояли, вытащил из кармана свои и, взглянув на них, сказал:

– Уже поздно. Сейчас без десяти девять.

– О Боже милостивый! – воскликнула Элинор, сильно побледнев. – Что же мне делать?

– Так как я в некоторой степени несу ответственность за то, что вы попали в такое затруднительное положение, самым лучшим для вас будет остаться здесь.

– Вы очень добры, милорд, – язвительно ответила девушка, – но я не могу положиться на человека, чей рассудок несомненно находится в состоянии полного расстройства.

– Не говорите глупости! – ответил Карлион тоном, каким она сама обратилась бы к капризному ребенку. – Вы прекрасно знаете, что с головой у меня все в полном порядке. Вы лучше сядьте, а я пока прикажу принести вам что-нибудь перекусить.

Его гостеприимство немного умерило пыл Элинор, да и предложение перекусить было весьма кстати, поскольку она с самого утра ничего не ела. Девушка вернулась к своему Стулу, но снова недовольно взглянула на хозяина и проговорила:

– Не знаю, как и полагаться на вас. Ведь я ни в коем случае не собираюсь выходить замуж за вашего кузена.

– Как хотите, – откликнулся Карлион и дернул шнур колокольчика.

– Я уже достаточно насмотрелась на ваш дом, – язвительно произнесла мисс Рочдейл, – и не сомневаюсь, что этот колокольчик должен быть сломан.

– Более чем вероятно, – согласился он и направился к двери. – Только это не мой дом.

Элинор приложила руку ко лбу.

– Мне уже начинает казаться, что это я схожу с ума! – простонала она. – Если это не ваш дом и не дом миссис Макклсфилд, то чей же он?

– Моего кузена.

– Вашего кузена! Но тогда я ни в коем случае не должна оставаться здесь! – вскричала Элинор. – Как вы можете предлагать мне это, сэр?

– Конечно, вы правы. Оставаться вам в доме моего кузена было бы абсолютно неуместно. – И с этими словами лорд Карлион вышел из библиотеки.

В голове мисс Рочдейл пронеслись совершенно фантастические идеи о бегстве, но она была разумной девушкой и поэтому решительно прогнала эти мысли. Ночные блуждания по незнакомой сельской местности вряд ли решат ее проблемы, хотя поведение его светлости, лорда Карлиона, было довольно необычным. Он, по-видимому, не собирался оставлять ее в этом доме силой. Поэтому она спокойно сидела и ждала.

Лорд Карлион вернулся через несколько минут.

– В доме, судя по всему, ничего нет, кроме холодного мяса, – сообщил он, – но я приказал собрать какой-нибудь легкий ужин.

– Меня бы вполне устроили чай и бутерброды с маслом, – заверила его Элинор.

– Сейчас принесут.

– Спасибо. – Девушка сняла перчатки и аккуратно сложила их. – Как же мне поступить? Нет ли здесь какой-нибудь кареты или другого экипажа, который я могла бы нанять, чтобы добраться до «Файв Майл Аша», сэр?

– Я отвез бы вас в своем экипаже, но вы вряд ли произведете, хорошее впечатление на свою новую хозяйку, если объявитесь в полночь.

Логичность этого замечания не могла не заставить Элинор Рочдейл согласиться с ним. Перед ее глазами возник образ грозной миссис Макклсфилд, и она вздрогнула.

– В Висборо Грин есть вполне приличная гостиница, где вы можете провести ночь, – сообщил Карлион. – А утром, если вы по-прежнему будете преисполнены решимости продолжить свое путешествие к миссис Макклсфилд, я отвезу вас в «Файв Майл Аш».

– Я вам очень благодарна, – пролепетала Элинор. – Но что я скажу миссис Макклсфилд? Правду – нельзя: она ни за что не поверит!

– Да, вам предстоит довольно неприятное объяснение. Пожалуй, лучше сказать, будто вы перепутали дни и только что прибыли в Сассекс.

– Боюсь, не избежать мне ее справедливого гнева. Может, она даже отошлет меня обратно.

– В таком случае вы сможете вернуться ко мне.

– Ну да! Вернуться к вам, чтобы выйти замуж за вашего отвратительного кузена! – насмешливо кивнула Элинор. – Премного благодарна! Мое положение еще не настолько отчаянное, чтобы идти на это!

– Ну что ж, вам лучше знать! – невозмутимо проговорил лорд Карлион. – Я, конечно, не очень хорошо знаком с обязанностями гувернантки, но кое-что слышал об этом. И мне всегда казалось, что любая другая возможность устроиться предпочтительнее.

В словах его светлости было столько правды, что Элинор с трудом удалось подавить печальный вздох.

– Не спорю, – мягко согласилась она. – Но только не брак с алкоголиком, уверяю вас.

– Едва ли он долго протянет, – заметил Карлион.

Сейчас, когда Элинор уже немного успокоилась, ее стало охватывать любопытство. Она вопросительно посмотрела на своего собеседника.

– Мой кузен всегда отличался довольно слабым здоровьем, – объяснил лорд Карлион. – Если он не погибнет насильственной смертью, чего я вовсе не исключаю, его скоро прикончит бренди.

– О… – слабо протянула мисс Рочдейл. – Но почему вы хотите женить его?

– Если он умрет неженатым, я унаследую его имение, – объяснил лорд.

Элинор, не веря своим ушам, лишь молча смотрела на него. К счастью, в библиотеку вошел дворецкий, который принес чай, бутерброды с маслом и холодное мясо. Он поставил поднос на столик рядом с девушкой, тревожно взглянул на Карлиона и сообщил:

– Мистер Эустаз до сих пор не вернулся, милорд.

– Еще рано.

– Боюсь, как бы он не угодил в какой-нибудь переплет, – пробормотал, пожилой дворецкий; – Он уехал из дома в очень дурном настроении, милорд.

Карлион равнодушно пожал плечами. Дворецкий печально вздохнул и вышел из комнаты.

Мисс Рочдейл придвинула стул к столу, налила себе чаю и принялась за еду.

Настроение ее заметно улучшилось.

– Не хочу показаться вам излишне любопытной, милорд, – заметила девушка, – но вы сказали, будто унаследуете имение кузена, если он умрет холостым?

– Да, сказал.

– Но разве вы не хотите его унаследовать? – поинтересовалась Элинор.

– Нет, не хочу.

Мисс Рочдейл, чувствуя, что снова теряет силы, глотнула чаю.

– Очень странно! – только и смогла сказать она. Лорд Карлион подошел к столу и сел напротив нее.

– Да, это кажется странным, но, тем не менее, это правда. Дело в том, что в течение пяти долгих и трудных лет я был опекуном своего кузена, – Карлион замолчал на несколько секунд, и она увидела, как он поджал губы. Потом его светлость продолжил тем же спокойным голосом: – Ему пришлось внезапно прервать обучение в Итоне, и большинство его родственников винят в этом меня.

– Как же так? – удивилась Элинор.

– Понятия не имею. Все говорили, что если бы его отец не умер в то время, когда он был еще совсем ребенком, или если бы моя тетя назначила опекуном вместо меня кого-нибудь из своих зятьев, у Эустаза была бы совершенно другая жизнь.

– Да, вам вынесли суровый приговор! Но… извините меня… Разве не странно, что вас сделали его опекуном? Ведь вы, наверное, тогда сами были очень молоды!

– Мне было, как вам сейчас, двадцать шесть лет. Не так уж мало. Тетя, мать Эустаза, была старшей сестрой моей матери. Она унаследовала это имение от нашего деда. Мое собственное имение находится в семи милях отсюда. Между нашими семьями постоянно поддерживались родственные отношения. У меня самого много лет не было отца, и возможно, это обстоятельство и заставило меня преждевременно повзрослеть. В восемнадцать лет я оказался главой большой семьи, младшие члены которой были еще малыми детьми.

– О Господи, только не говорите мне, будто вам пришлось содержать в таком возрасте большую семью! – воскликнула мисс Рочдейл.

Карлион улыбнулся.

– Нет, конечно. Моя мать тогда еще была жива, но много болела. И вполне естественно, что они могли рассчитывать только на меня.

Девушка изумленно посмотрела на собеседника.

– Они?

– У меня три брата и три сестры, мадам.

– И все они находятся на вашем попечении?

– О нет! Сейчас мои сестры замужем. Один из братьев работает у сэра Роулэнда Хилла в Португалии и Испании, второй – секретарь лорда Сидмута в министерстве внутренних дел и большую часть времени проводит в Лондоне. Так что можно сказать, что у меня на руках остался только младший брат. Он сейчас учится на первом курсе в Оксфорде. Но в то время, о котором я говорю, все они еще жили дома. – Он снова улыбнулся. – Вы, наверное, знаете из своего опыта, мадам, что шесть детей – от совсем маленького до шестнадцатилетнего, очень нелегкая ноша для хрупкой женщины.

– Еще бы! – горячо воскликнула Элинор. – Но ведь у вас были учителя… гувернантки?

– Были, – кивнул Карлион. – А сколько их прошло через наш дом – и не сосчитать. Двое моих братьев обладали настоящим талантом избавляться от них… Не знаю, зачем я все это рассказываю вам. Просто хотел объяснить, как тетя сделала меня опекуном своего сына. Должен признаться, мне так и не удалось сдержать его пристрастие к разгульному образу жизни да и вообще повлиять на него в лучшую сторону. Мне только удалось вызвать у Эустаза острую неприязнь к себе. В этом я не могу его винить, поскольку чувства Эустаза ко мне не идут ни в какое сравнение с теми чувствами, которые я всегда испытывал к нему. – Лорд Карлион посмотрел на Элинор и многозначительно добавил: – Нелегко справедливо относиться к юноше, который не вызывает у тебя ничего другого, кроме отвращения и неприязни, мадам. Один из дядей моего кузена считает, что я всегда был жесток к мальчику. Возможно, он и прав, хотя я и не хотел этого. Когда мне пришлось забрать Эустаза из Итона, я нашел ему великолепного учителя, но все тщетно. Зато родственники по отцовской линии подняли большой шум из-за того, что я отказался помочь ему перейти в Оксфорд. Он, конечно, мог бы попытаться, но я все равно не согласился. Однако этот отказ был приписан моей злобе.

– И вы выслушивали все эти абсурдные упреки? – воскликнула мисс Рочдейл.

– Я старался не обращать на них внимания. Мальчик пометался и в конце концов решил пойти в армию. Мне казалось, что если Эустаза лишить пагубного влияния его общества, он, возможно, еще станет порядочным человеком, и помог ему устроиться на службу. Меня, естественно, немедленно обвинили в самых низменных побуждениях: будто я хочу прибрать к рукам наследство бедного мальчика и поэтому посылаю его на верную гибель. К счастью, Эустаза попросили подать в отставку, прежде чем он успел поучаствовать в боевых действиях. К тому времени он достиг совершеннолетия и я перестал нести за него ответственность.



– Почему же вы продолжаете опекать кузена?

– Да нет, я почти не общаюсь с ним, но, к сожалению, мне трудно игнорировать его существование. Дело в том, что Эустаз почему-то решил, что наше родство позволяет ему, например, покупать в кредит на мое имя и даже подписывать за меня документы.

Элинор с негодованием выслушала объяснение лорда Карлиона и горячо воскликнула:

– И после всего этого родственники еще и обвиняют вас? Ей-Богу, это уж слишком!

– Честно говоря, все это мне порядком надоело, – кивнул Карлион. – Правда, я и сам виноват: дал им повод для подозрений, когда взял закладную на часть незаложенной земли. Я хотел, как лучше, но, конечно, нужно было предвидеть последствия. Если Эустаз сейчас неожиданно умрет и его имущество перейдет ко мне, найдутся люди, которые открыто заявят, что я не только подталкивал беднягу к концу, поощряя его излишества, но и не позволил ему жениться, хотя одному Богу известно, как я мог запретить ему это.

– Да, все это очень неприятно, – кивнула девушка, – но я уверена, что ваша семья, ваши друзья не поверят такой клевете.

– Конечно, не поверят!

– Поэтому вы не должны обращать на это внимание.

– Возможно, вы и правы, но я обязан думать не только о себе. Все эти разговоры могут принести нашей семье немалый вред – например, поставить в довольно щекотливое положение моего брата Джона, а я вовсе не собираюсь ставить ему палки в колеса. И Ники… нет, Ники никогда не переживет, если меня будут обвинять в таких низменных целях! – Карлион замолчал, будто вспомнил, что разговаривает с незнакомым человеком, и отрывисто сказал: – Самый простой способ положить конец всему этому абсурду – женить моего братца. Это я и собираюсь сделать.

– Но я не совсем понимаю, сэр! Если ваш кузен питает к вам острую неприязнь, как вы говорите, почему он сам не ищет себе жену? Неужели он хочет, чтобы вы унаследовали его поместье?

– Нет, конечно. Но никакие доводы не могли убедить кузена, что у него очень слабое здоровье. Эустаз считает, все еще впереди, и не хочет пока обременять себя семьей.

– Но как же вы тогда собираетесь уговорить его жениться на незнакомой женщине, которую, насколько я поняла, ищете по объявлению в газете? Это же противоречит здравому смыслу!

– Я пообещал Эустазу оплатить его долги, если он согласится.

Девушка бросила на знатного собеседника проницательный взгляд.

– Но ему придется как-то содержать жену. Или вы решили взять это на себя и позаботиться о судьбе этой несчастной женщины, сэр?

– Конечно, – невозмутимо ответил Карлион. – Я и не скрываю, что это замужество – чистая формальность, да и никогда не попросил бы ни одну женщину жить с моим кузеном.

Элинор нахмурилась и слегка покраснела.

– И вы рассчитываете добиться своего, сэр? – спросила она. – Простите, но мне кажется, вы не все продумали. Разве для того, чтобы имущество вашего кузена после его смерти не перешло к вам, у него не должно быть детей?

– Нет, наличие детей несущественно. Хайнунс был оставлен на совершенно нелепых условиях. Мой кузен унаследовал его от нашего деда через свою мать, но дед был недоволен ее браком с Лайонелом Чевиотом и сделал все, чтобы Хайнунс не достался отцу Эустаза или его семье. С этой целью он завещал имение своему внуку, но с одним условием: если Эустаз умрет холостым, имение перейдет к его младшей дочери или ее старшему сыну, то есть ко мне.

– Получается, Хайнунс остается или у вас, или у вашего кузена?

– Нет, не совсем так. В день своей женитьбы Эустаз может поступить с имением, как захочет. Крайне бестолковое завещание. Не знаю, какая муха укусила деда. Вообще-то, он был довольно странным человеком. Считал, например, что ранние браки оказывают на молодых людей благотворное воздействие. Кто знает, может, эта мысль и была у него в голове, когда он вписал в завещание это дурацкое условие. Трудно сказать… – После небольшой паузы лорд Карлион спокойно добавил: – Вы должны признать, мадам, что мой план не такой уж и фантастичный, как может показаться с первого взгляда. Элинор не могла сдержать улыбки.

– Неужели вы надеетесь найти такую женщину, которая огласится принести себя в жертву ради ваших интересов? Я, признаться, очень сомневаюсь в этом.

– А я нисколько, – ответил он.

Элинор решительно покачала головой.

– Если вы имеете в виду меня, милорд, то у вас ничего не получится.

– Почему?

– Почему? – смущенно переспросила она.

– Да. Ответьте мне!

Элинор растерянно молчала, хотя была уверена, что знает не одну причину для отказа. Она попыталась облечь свои доводы в слова, но так и не найдя, что ответить, сердито проговорила:

– По-моему, и так все понятно.

– Мне совершенно не понятно.

Пожалуй, лорду Карлиону не стоило быть таким настойчивым. Мисс Рочдейл бросила на него раздраженный взгляд и заявила:

– Вы не производите впечатления человека, который лишен здравого смысла.

– Вы правы. И я не настолько упрям, чтобы меня нельзя было переубедить. Можете попытаться сделать это.

Его слова были вполне логичны, но почему-то вызвали у мисс Рочдейл раздражение.

– И не подумаю, – холодно ответила она. – Если хотите, можете считать, что у меня просто достаточно гордости, чтобы отвергнуть ваше гнусное предложение.

– Мое мнение, как мне кажется, не столь важно, – терпеливо проговорил лорд Карлион. – Это единственная ваша причина для отказа?

– Да… Впрочем, вам не понять мои чувства.

– Вы обручены с кем-то? – осведомился лорд Карлион.

– Нет!

– Тогда вы, может, надеетесь в скором будущем с кем-нибудь обручиться и выйти замуж?

– Я вам уже сказала, что мне двадцать шесть лет, – резко ответила мисс Рочдейл. – Вряд ли это когда-нибудь случится.

– В таком случае, – прозаично произнес Карлион, – вы можете причинить себе очень большой вред, если отклоните мое предложение. – Заметив, как щеки молодой гувернантки залил яркий румянец, лорд понимающе улыбнулся. – Нет, только не злитесь на меня! Подумайте хоть немного! Ведь вас ожидает бедная, полная лишений жизнь. Я даже не знаю вашего имени, но мне ясно… было ясно с самого начала… что вы рождены не для того, чтобы занимать столь низкое положение. Если не подходящий брак, тогда что? Не мне рассказывать вам, какие испытания ждут вас в будущем. Я предлагаю вам выйти замуж за моего кузена. Вы не можете не признать, что преимущества этого брака перевешивают его недостатки, которые, поверьте, я понимаю и вижу не хуже вас. У Эустаза отвратительный характер, но он из хорошей семьи. Став миссис Чевиот, вы сможете с полным основанием требовать у окружающих уважения, и получите его. Вам нужно только взять моего кузена за руку и пройти с ним в церковь. Уверяю, что в дальнейшем он не сможет причинить вам никаких неудобств. Напротив, перед вами откроется возможность провести всю свою жизнь в достатке. Вы даже сможете второй раз выйти замуж. Ведь я говорил вполне серьезно, что при таком образе жизни мой кузен не сможет долго протянуть. Подумайте хорошенько, прежде чем давать окончательный ответ!

Элинор Рочдейл молча выслушала собеседника. Сначала она мужественно выдерживала его пристальный взгляд, потом опустила глаза и принялась разглядывать свои крепко сжатые на коленях руки. Элинор не могла равнодушно слушать эти справедливые слова. Редко доводилось ей встречаться с человеком, который бы так хорошо понимал ее положение. Те случайные знакомые, которые у нее были, похоже, считали, что мирная профессия гувернантки вполне устраивает ее. Но этот странный грубоватый мужчина с холодными глазами назвал с почти оскорбительной прозаичностью ее жизнь бедной и полной лишений. Когда он говорил это, ни в его лице, ни в голосе не было ни капли сострадания, но, как бы то ни было, он сказал эти суровые слова. А ведь только те люди, которые сами хлебнули такой жизни, могли знать, что это такое.

Элинор надеялась, что у нее достаточно твердые жизненные принципы, чтобы победить соблазн. То, что соблазн существовал, она не могла отрицать. Будущее на самом деле было неопределенным. А лорд Карлион предлагал ей всего лишь согласиться на формальный брак, который гарантировал безбедное существование. Элинор пришлось пережить несколько очень трудных минут. Наконец, она решила, что взяла себя в руки, и, подняв глаза, попыталась улыбнуться, а потом покачала головой и сказала:

– Нет, я не могу. Не уговаривайте меня больше, умоляю! Я уже приняла окончательное решение и не изменю его.

Лорд Карлион слегка поклонился.

– Как вам будет угодно.

– Неужели вы не можете понять, что я не могу согласиться выйти замуж за вашего кузена, сэр?

– Вы просили не уговаривать, я и не буду. Завтра вас отвезут в «Файв Майл Аш» в любое время.

– Вы очень добры, – благодарно произнесла Элинор. – Хотелось бы надеяться, что миссис Макклсфилд не выставит меня, хотя я уверена, она так и поступит, если узнает истинную причину задержки.

– У вас будет время придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение. А сейчас пейте свой чай: Потом я отвезу вас в гостиницу, о которой говорил и устрою на ночь.

Мисс Элинор Рочдейл робко поблагодарила его светлость и вновь взяла чашку. Она облегченно вздохнула, когда увидела, что Карлион, похоже, совсем не злится на нее и даже не разочарован ее отказом. Девушка почувствовала себя виноватой и сказала:

– Мне жаль, что я не оправдала ваших ожиданий, милорд.

– Вы совсем не обязаны выполнять мои просьбы или оправдывать ожидания, – ответил лорд, достал из кармана табакерку и открыл ее. – Но мы с вами по-прежнему в неравном положении, – спокойно заметил он. – Могу я узнать, как вас зовут?

– Меня зовут Рочдейл, – ответила Элинор после секундного замешательства. – Элинор Рочдейл.

Рука лорда Карлиона замерла над открытой табакеркой. Он бросил на собеседницу быстрый взгляд и повторил бесстрастным голосом:

– Элинор Рочдейл.

Элинор покраснела и с вызовом добавила:

– Из Фелденхолла.

Карлион наклонил голову. Этот жест не означал ничего иного, кроме безразличной вежливости, но девушка была уверена, что он знает ее историю. Она наблюдала, как он втянул в ноздрю щепотку табака, и неожиданно заявила:

– Вы совершенно правы, сэр. Я дочь человека, который после неудачной игры на бирже и за карточным столом разорился и покончил жизнь самоубийством.

Если Элинор думала, что смутит своего собеседника, то она ошибалась. Карлион спрятал табакерку в карман и просто сказал:

– Мне кажется, мисс Рочдейл из Фелденхолла не должна работать гувернанткой, несмотря на все несчастья и злоключения, которые выпали на долю ее отца.

– Мой дорогой сэр, у меня за душой нет ни одного пенни. На жизнь мне приходится зарабатывать своими собственными руками! – язвительно возразила девушка.

– В это я могу поверить. Но не может быть, чтобы у вас не было родственников.

– Есть. Но перед вами очень необычный человек. И пусть я «рабочая лошадь», как вы меня представили, предпочитаю получать плату за собственный труд.

– Вам явно не повезло с родственниками, – прокомментировал лорд Карлион ее слова.

– Ну, в конце концов, я не могу винить их, – откровенно призналась Элинор. – Уверена, что не каждый согласится взять бедную родственницу. И к тому же родственницу, чье имя пользуется дурной славой. Вам самому прекрасно известно, какие обо мне ходят слухи. Так что вы должны понять мою решимость не причинять ни моим родственникам, ни моим друзьям никаких беспокойств. Конечно, вы можете посоветовать мне изменить фамилию! Возможно, я могла бы пойти на это, если бы не моя гордость.

– Я и не собирался советовать вам ничего подобного, – спокойно возразил Карлион. – Впрочем, вы действительно гордый человек, однако ваша гордость отчасти ложная.

– Ложная! – воскликнула ошеломленная мисс Рочдейл.

– Конечно. Именно ложная гордость заставила вас преувеличить последствия смерти своего отца.

– Вам неизвестны обстоятельства, которые привели к его смерти, – тихо произнесла Элинор.

– Напротив. Но вам еще предстоит убедить меня, будто они имели к вам хоть малейшее отношение.

– Наверное, вы правы. Возможно, я все преувеличила. Но ведь я сразу почувствовала, как изменилось отношение ко мне в обществе. Вы должны знать, что еще при жизни отца я была помолвлена с неким джентльменом, который… тут же с легкостью освободился от всех обязательств передо мной. – Девушка гордо подняла подбородок и добавила: – Правда, мне наплевать на это!

Эта пылкая речь не поколебала невозмутимость лорда Карлиона.

– А что вы могли сделать? – осведомился он бесстрастным голосом. – Ничего страшного!

Элинор была готова надменно отказаться от любого проявления жалости и сочувствия с его стороны, но эти жестокие слова вызвали у нее необъяснимое раздражение, и она довольно резко ответила:

– Быть брошенной довольно неприятно, чтобы вы знали!

– Совершенно верно, но вы не могли не понимать, что избавились таким путем от плохого жениха. Эта мысль должна была, по-моему, облегчить ваши страдания.

В глазах мисс Рочдейл заплясали веселые огоньки, и она сказала:

– Не понимаю, милорд, почему ваши благожелательные слова вызывают у меня такую неприязнь. Будет лучше, если вы отвезете меня в ту самую замечательную гостиницу, прежде чем спровоцируете на ответ, совершенно недопустимый в этом разговоре, учитывая разницу наших положений в обществе.

Лорд Карлион улыбнулся

– Извините, не хотел вас обидеть, мисс Рочдейл. Однако, какой толк, если я стану жалеть вас? Пользы это не принесет, да и вам будет неприятно.

Элинор начала надевать перчатки.

– Какая отвратительная у вас черта – вы всегда оказываетесь правы! Мне жалко ваших друзей. Неужели они не чувствуют себя дураками, общаясь с вами?

– Надеюсь, нет, поскольку друзей у меня довольно много. – Серьезно ответил Карлион.

Элинор Рочдейл рассмеялась и встала. И тут послышался звон колокольчика, громкий и требовательный. Элинор замерла и вопросительно взглянула на Карлиона. Лорд встал и направился к двери.

– Это, конечно, мой кузен, – сказал он. – Не беспокойтесь! Я не пушу его сюда.

– Но это же его дом! – изумленно произнесла девушка. – Да и не съест же он меня.

– Думаю, нет. Но Эустаз скорее всего пьян, и мне бы очень не хотелось причинять вам дополнительные неудобства. Вы и так уже многого натерпелись за этот вечер.

Дворецкий, должно быть, находился в холле. Не успел лорд Карлион подойти к двери, как в коридоре послышались голоса и торопливые шаги. Дверь распахнулась, и в библиотеку вбежал высокий стройный молодой джентльмен. Он воскликнул с искренним облегчением:

– Ах, Нед, слава Богу, ты здесь! Я уже собирался ехать домой, но Хитчин сказал, что ты отправился в Хайнунс. Я попал в ужасную историю! Честно говоря, даже не знаю теперь, что и делать. Вот я и подумал, что лучше будет сразу отправиться к тебе, пусть ты даже и не захочешь разговаривать со мной.

Одного взгляда на молодого незнакомца с загорелым лицом, окаймленным белокурыми волосами, с открытыми голубыми глазами, оказалось вполне достаточно, чтобы убедить мисс Рочдейл, что этот юноша может быть кем угодно, но только не распутным кузеном лорда Карлиона. Снова взглянув на юного джентльмена, она заметила черты сходства между ним и его светлостью, которые не сразу бросались в глаза. Молодой человек был сильно взволнован, на его лице застыл страх. Несмотря на столь короткое знакомство с его светлостью, Элинор ничуть не удивил хладнокровный ответ лорда Карлиона на эту пылкую речь.

– Ты поступил правильно, – сказал он. – Но я не могу поверить, что существует причина для такого шума, Ники. Что ты натворил на этот раз?

Младший брат его светлости тяжело вздохнул и машинально улыбнулся.

– О Нед, рядом с тобой всегда кажется, что ничего страшного произойти не может. Только на этот раз все значительно хуже и серьезнее! Мне ужасно жалко, но я убил Эустаза Чевиота!

Глава 3

В библиотеке воцарилось молчание. Карлион замер и. нахмурившись, смотрел на брата. Ники бросил на него виноватый и в то же время полный надежды взгляд. Сейчас он напомнил мисс Рочдейл щенка, который, изжевав туфли хозяина, понимает, что ему не поздоровится.

Молчание нарушил лорд Карлион.

– Что ты несешь! – медленно произнес его светлость.

– Да, убил! – подтвердил Ники. – И я знаю, что тебе это не понравится, Нед, но я, конечно, не хотел убивать его! Видишь ли, все произошло… Ну, ты знаешь, как он…

– Подожди, Ники! Давай все по порядку. Как ты оказался в Сассексе?

– О, меня временно отчислили из Оксфорда! – объяснил Ники. – Я возвращался домой, когда…

– Почему? – прервал его Карлион.

– Ничего страшного, Нед. Понимаешь, во всем виноват дрессированный медведь.

– О, понимаю, – протянул лорд Карлион. Ники улыбнулся.

– Я знал, что ты поймешь. Со мной был Кейгли… Понимаешь, мы просто решили пошутить. И конечно, когда я увидел того медведя… ну, я взял его на время, Нед!

– Понятно, – сухо кивнул лорд Карлион.

– А «Парик с Косой», так у нас зовут декана, заявил, будто я украл медведя, но это вранье чистейшей воды! Разве я могу украсть! Я страшно разозлился. Ну, пусть поругал бы немного. Честно говоря, было за что. Ведь я спустил медведя на двоих расфранченных преподавателей… Вот была потеха, когда он загнал их на дерево! Такого тебе еще не доводилось видеть, Нед.

– Да уж конечно!

– Жаль, что ты не видел. Тебе бы понравилось… Сначала я думал, что просто придется раскошелиться и заплатить штраф… Мне было абсолютно наплевать… Но потом, как я уже тебе сказал, декан обвинил меня в краже этого медведя, хотя я объяснил ему, что только взял его на время. В конце концов он вывел меня из себя, и я заявил, что у меня нет нужды красть медведей, потому что, если бы мне хотелось медведя, я бы попросил старшего брата и он уж, наверное, не отказал бы…

– Никогда не подарил бы тебе медведя!

– Ну и не надо. Что бы я с ним делал?.. Так вот, я ему сказал, что не крал того медведя, а он почему-то не поверил. Короче говоря, меня временно отчислили до конца семестра.

Но знаешь, по-моему, «Парик» не очень сильно рассердился. Во-первых, он терпеть не может одного из тех типов, которых медведь загнал на дерево, а во-вторых… готов поспорить, что заметил в его глазах смех. Наш декан отличный парень!

– Ладно, с деканом ясно. И что случилось дальше?

– Потом мне, конечно, пришлось уехать. Кейгли отвез меня в Лондон в своем новом фаэтоне. Ты бы видел его пару гнедых, Нед! Запросто пробегают шестнадцать миль в час и…

– Не надо о гнедых Кейгли! Я хочу услышать конец истории.

– О да, конечно! В Лондоне мне пришлось пересесть на почтовую карету, и остаток пути до Висборо Грин…

– Почему, объясни мне Бога ради, ты поехал на почтовой карете?

– Ну, из-за денег, сам понимаешь! По правде говоря, после того, как я заплатил за обучение, у меня осталась только пара шестипенсовиков.

– В это нетрудно поверить, но разве ты не мог заехать на Маунт стрит?

– Мог, но я боялся встретить там Джона, а ты сам знаешь, Нед, какой он! Начал бы воспитывать меня и читать длинные нудные нотации. Я бы не стал возражать, если бы меня воспитывал ты, но не хочу выслушивать проповеди от Джона. В конце концов мой опекун ты, а не Джон. Он меня когда-нибудь сведет с ума.

– Зря боялся. Джон дома.

– Да, я уже знаю, Хитчин сказал мне. Плохо, конечно. Ведь он страшно разозлится, когда все узнает. Начнет бубнить, что я не должен был этого делать, хотя сам, окажись на моем месте, поступил бы точно так же. Я уверен, потому что несмотря на всю свою занудливость, он как раз такой человек. Правда, Нед?

– Правда, и как должен был поступить Джон, окажись он на твоем месте?

– Я как раз хотел об этом рассказать. Добравшись до Висборо Грин, я решил зайти в «Быка» и одолжить у Хитчина его старую двуколку, чтобы отправиться в Холл. Джем сказал, что Хитчин находится в общей столовой. Я вошел туда, а там сидел этот чертов родственничек, Эустаз. Если бы не он, ничего бы не случилось, Нед.

– В столовой еще кто-нибудь был, кроме вас?

– Нет, только мы втроем: я, Хитчин и Эустаз. Я был вежлив с Эустазом, и он тоже сначала нормально разговаривал со мной. Хитчин разрешил мне взять двуколку и предложил поужинать, пока будут запрягать клячу. Я чертовски проголодался, должен признаться. У Хитчина был окорок, пальчики оближешь, поэтому я согласился. Тут-то все и началось. Пока я ел окорок. Эустаз сидел рядом и что-то угрюмо бормотал. Ты же его знаешь! Я не обращал на него особого внимания и вообще не стал бы связываться, не начни он говорить о тебе, Нед, – Ники замолчал, и его мальчишеское лицо посуровело. Мисс Рочдейл с любопытством наблюдала за юношей, и ей показалось, будто он даже заскрипел зубами. – Он начал говорить такие вещи, что я не выдержал!

– Понятно, Ники. Эустаз был сильно пьян? Ники ответил не сразу.

– Ну, не то чтобы на ногах не стоял, – объяснил он, – а просто здорово на взводе. Короче, в своем обычном состоянии. Я его предупредил, что не намерен сидеть рядом и выслушивать, как он будет поносить тебя, но все мои предупреждения оказались напрасными. Эустаз сказал… Ладно, это неважно! Я дал ему по физиономии и сбил с ног… Джон поступил бы точно так же на моем месте!

– Ладно, рассказывай дальше!

– Эустазу никогда не нравилось, когда ему дают по физиономии… Короче, он пришел в бешенство и был готов убить меня. Наш славный кузен вскочил на ноги и бросился на меня. Мы сцепились так быстро, что ты бы и глазом не успел моргнуть. Я опять повалил его на пол. Во время потасовки опрокинулся стол, и на пол полетело все, что там стояло: посуда и всякая всячина. Среди тарелок на столе лежал большой нож, которым Хитчин резал ветчину. Господи, Нед, Эустаз такая скотина! Представь только, он схватил этот нож и попытался ударить им меня. Мы опять начали бороться. Хитчин бросился мне на помощь. И… о Господи, Нед, я даже не знаю, как все получилось. Клянусь, я не хотел этого делать! Мы оба тянули нож каждый себе, и неожиданно Эустаз отпустил свой конец. То ли он поскользнулся сам, то ли его подтолкнул Хитчин, который попытался… нет-нет, я не собираюсь перекладывать вину на кого-нибудь… но Эустаз поскользнулся и упал прямо на нож. Я не успел даже шелохнуться, так быстро все произошло!.. – Юноша замолчал и закрыл лицо руками.

– Значит, это была случайность?

– Да, да. Конечно, случайность! Неужели я бы…

– Нет, конечно, нет. Что было, то было! Сейчас уже ничего не вернуть, так что не паникуй. Мне кажется, положение далеко не безнадежно.

– О Нед, ты правда так думаешь? Меня будут судить? Они скажут, что я убил Эустаза? Но я, наверное, на самом деле убил его, хотя и не хотел этого.

– Никто не скажет! Не говори глупости, Ники! А что касается суда, не бойся, до этого дело не дойдет. Тебе, конечно, придется предстать перед коронером и ответить на его вопросы. Но когда Хитчин даст показания, все поймут, что ты невиновен.

– О да! – наивно согласился юноша. – Хитчин тоже велел мне не волноваться. Он заявил, что если бы дело было даже в десять раз хуже, он бы все равно дал показания в нашу пользу.

– Да, от Хитчина следовало этого ожидать, но тебе лучше не повторять эти слова.

– Нет, конечно. К тому же, все случилось именно так, как я тебе рассказал, Нед. Эустаза мне ничуть не жаль. Но я никогда не думал, что это будет так ужасно! Когда я вспоминаю, как легко нож вошел в него, мне становится дурно.

– Хватит об этом вспоминать. Что толку?

– Да. Я не буду больше думать об этом. Но, Нед, знаешь, я уже жалею, что меня временно отчислили из университета.

В этот момент мисс Рочдейл, которая во время всего разговора стояла у стола и слушала с растущим пониманием безыскусный рассказ юного мистера Карлиона, нервно закашлялась, и Карлион, быстро повернувшись к ней, сказал:

– Мы с братом забыли о правилах хорошего тона. Позвольте мне представить вам моего брата Николаса, мисс Рочдейл. Ники, по-моему, ты не знаком с мисс Рочдейл.

– О, нет! Прошу прощения! Я не сразу заметил… Здравствуйте! – пробормотал Ники, кланяясь.

Элинор протянула юноше руку.

– Ничего страшного, не расстраивайтесь! Вполне естественно, что вы оба забыли обо мне. Мне, конечно, следовало бы оставить вас наедине с вашим братом, но я впервые попала в этот дом и не знаю, куда идти. Может быть, милорд, мне подождать вас где-нибудь?..

– Нет, прошу вас, садитесь, мисс Рочдейл. Полагаю, я вас долго не задержу.

– Нед, ты не сказал, но я знаю, что ты расстроен! – выпалил Ники. – Извини, что я поставил тебя в такое положение. Я, конечно, понимаю, что наломал дров, хотя и не хотел этого. Бедлингтон и все остальные родственники Эустаза наверняка представят дело таким образом, будто это ты подговорил меня затеять ссору с Эустазом. Даже вообразить не могу, чем все это закончится.

– Да, я очень расстроен, – кивнул Карлион, – но ругать тебя бессмысленно. Что ты мог сделать? Произошел несчастный случай, но мы должны верить в то, что все образуется. Надеюсь, выпутаемся. Какая была рана? Эустаз умер мгновенно?

– О нет! Честно говоря, поначалу я даже не думал… мне показалось очень маловероятным, будто я мог… Но когда Гринло увидел Эустаза…

– Гринло тоже был с вами? – прервал брата Карлион.

– Да… О, да! Конечно, как только я увидел, что натворил, то немедленно помчался за ним. Надеюсь, я поступил правильно? Правда, мне и в голову не могло прийти, что Эустаз умрет. Я думал, доктор перевяжет его и все пройдет, но Гринло заявил, что Эустаз не дотянет до утра и…

– Ты хочешь сказать, что Эустаз до сих пор жив? – резко спросил Карлион.

– Точно не знаю, но думаю, жив. Гринло, правда, считает, что он проживет буквально считанные часы, но…

– О Господи, Ники, почему ты мне раньше этого не сказал? Это обстоятельство придает всему делу совершенно новый поворот.

– В лучшую хоть сторону? – с надеждой спросил Ники.

– Уверен, что в лучшую. По крайней мере удастся избежать одного очень неприятного последствия. Кстати, как ты добрался до Хайнунса? В двуколке Хитчина?

– Да… сейчас, когда ты заговорил об этом, я вспомнил, что оставил ее перед дверью. Пожалуй, мне лучше…

– Мэттью отвезет ее назад в Висборо Грин. Скажешь ему. На каретном дворе найдешь мой экипаж. Стейнинг отвезет тебя в Холл, и передай ему, что он больше сегодня не понадобится. Иди, Ники, и никому, кроме Джона, ничего не рассказывай!

– Да, но, Нед, я вовсе не хочу…

– Ники, иди! Делай то, что я тебе сказал.

– Хорошо, но что ты сам будешь делать, Нед?

– Конечно, отправлюсь к Эустазу и постараюсь во всем разобраться. Кто знает, вдруг еще что-то можно сделать, чтобы поправить дела.

– Мне кажется, я должен поехать с тобой. В конце концов ведь именно я…

– Ты только будешь мешать. Попрощайся с мисс Рочдейл и отправляйся домой.

Юный мистер Карлион с явной неохотой повиновался старшему брату. Когда дверь за юношей закрылась, лорд Карлион повернулся к Элинор и безо всякого вступления произнес:

– Нам очень повезло, что вы сейчас находитесь здесь. Думаю, не нужно объяснять, что человек, который сейчас умирает в Висборо Грин, мой кузен?

– Не нужно. Я уже поняла, что это и есть то чудовище, за которое вы хотели выдать меня замуж.

– Все правильно. Он чудовище, за которого вы выйдете замуж, – решительно произнес лорд Карлион.

Элинор недоуменно уставилась на его светлость.

– Что вы хотите этим сказать?

– Вы слышали, что сказал мой брат: Чевиот еще жив. Если мы успеем добраться до Висборо Грин и застанем его в сознании, вы можете выйти за него замуж. Имение тогда достанется вам. Поехали, нельзя терять ни минуты.

– Нет! – в ужасе вскричала девушка. – Я не пойду на это!

– Вы должны выйти замуж за Эустаза Чевиота. И немедленно! Когда мы говорили о возможной смерти Эустаза, я мог еще понять причины и принципы, которые не позволяли вам принять мое предложение, но теперь все изменилось. Если вы сейчас выйдете замуж за моего кузена, как я вам предлагаю, в будущем у вас не будет никаких проблем. Уже утром вы станете вдовой.

– Нет! Одна проблема остается, – покачала головой мисс Элинор Рочдейл. – Вы предлагаете мне продать себя, выйти замуж за умирающего человека ради выгод, которые может принести этот брак, но все мои чувства оскорблены таким…

– Я вам ничего такого не предлагаю.

– Вы сказали… вы дали мне ясно понять, что я стану вашей содержанкой.

– То, что я сказал час назад, теперь не имеет никакого значения. Я прошу вас помочь мне.

– Нет, это ужасно! Я с самого начала знала, что это какая-то безумная ошибка! – воскликнула Элинор, в отчаянии сжимая руки. – В какое положение вы меня ставите? Неужели вы не можете понять?..

– Я все могу понять, но в данный момент речь не о вас. Обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы спасти вас от скандальных сплетен. Думаю, это можно будет устроить, но только не сейчас, а в будущем.

– О, какой же вы ужасный человек! – с негодованием воскликнула девушка.

– Можете называть меня, как угодно, мисс Рочдейл, но оставим пока эмоции. Сейчас я велю подать экипаж к дому. Подождите несколько минут.

– Лорд Карлион, я решительно отказываюсь ехать с вами!

Его светлость остановился, взялся за ручку двери и оглянулся.

– Мисс Рочдейл, мы были довольно откровенны друг с другом, и теперь между нами нет тайн. Я вам со всей ответственностью заявляю, что, выйдя замуж за моего кузена, вы ничего не потеряете. Не бойтесь, будто свет с подозрением отнесется к вашему поведению! Естественно, могут возникнуть любопытные вопросы и догадки, но кто посмеет бросить на вас тень, если вы будете признаны лордом Карлионом? Будьте благоразумны. Ведь вы умная женщина. И ни о чем не беспокойтесь… О, как быстро бежит время! Мы слишком увлеклись разговорами… Сейчас мне нужно немедленно отправиться за каретой!

Элинор растерялась от такой уверенности. И еще она с тревогой подумала, что все не так просто, как представил лорд Карлион. Но то ли от усталости после тяжелого дня, то ли от мысли, что ей придется завтра утром ехать в «Файв Майл Аш» и дрожащими губами оправдываться перед хозяйкой, она почувствовала, что у нее не осталось сил, чтобы спорить и возражать этому человеку, который так привык к беспрекословному повиновению.

Когда через несколько минут в библиотеку вошел пожилой дворецкий и сообщил, что его светлость ждет мисс у дверей дома, Элинор Рочдейл встала со стула и последовала за ним к экипажу.

Светила яркая луна. В серебристом лунном свете Элинор увидела, что ее сундучок уже поставлен в багажное отделение кареты. Удивительно, но именно это обстоятельство и решило исход дела. Она приняла протянутую руку Карлиона и села рядом с ним. Лошади с нетерпением били копытами, но его светлость удерживал их на месте.

– Боюсь, как бы вы не замерзли, – заметил он, критически оглядывая ее мантилью. – Барроу, пожалуйста, принесите какое-нибудь пальто мистера Чевиота, любое! Укутайтесь получше пледом, мисс Рочдейл. К счастью, нам предстоит проехать всего лишь шесть миль. Ночь прекрасная, погода хорошая!

Элинор, не зная, смеяться ей или злиться, последовала его совету. А лорд Карлион сделал вид, будто и не удивился ее молчаливому согласию. У Элинор даже возникла мысль: похоже, он и не сомневался в этом. И она решила во что бы то ни стало осадить этого самоуверенного человека.

Из дома вновь вышел Барроу. Он протянул Карлиону толстый редингот, и тот набросил пальто на плечи своей спутнице.

Лошади резво тронулись с места, и двуколка быстро покатила по дороге. Когда они выехали за ворота, движение кареты вдруг резко ускорилось.

– Надеюсь, вы не возражаете, если я буду быстро гнать лошадей? – обратился к девушке Карлион. – Не бойтесь, я хорошо знаю дорогу.

– Как вы заботливы! – язвительно заметила Элинор. – Можно подумать, вы сбавили бы эту сумасшедшую скорость, если бы я попросила.

– Вы правы, – ответил Карлион, и ей показалось, что в его голосе звучат веселые нотки. – Однако в любом случае не стоит беспокоиться. Я не переверну двуколку.

– Я и не беспокоюсь, – холодно проговорила Элинор. – Вижу, вы умеете править лошадьми.

– Конечно, видите. Ведь ваш отец прекрасно разбирался в лошадях.

– Да, – задумчиво проговорила мисс Рочдейл, забывшись на минуту, – помню… – И вдруг спохватилась и замолчала, понимая, что не может говорить об этом.

Казалось, его светлость не заметил ее замешательства.

– Да, что касается лошадей, ему не было равных. Если мне не изменяет память, он часто ездил в высоком фаэтоне, запряженном парой гнедых, я всегда завидовал ему.

– Ему многие завидовали. Кажется, этот фаэтон и гнедых купил сэр Генри Пейтон, когда… Вы, наверное, тоже состоите членом «Клуба любителей лошадей»?

– Да, хотя и редко бываю в Лондоне. Если говорить откровенно, то постоянно ездить на ландо в Солт Хилл и обратно слегка приедается.

– Да, действительно, особенно если всегда ездить на такой скорости.

– Вы сами умеете править лошадьми, мисс Рочдейл?

– Раньше умела. У отца был специальный фаэтон для меня. – И вновь Элинор решила поменять тему разговора. – Мне кажется, что вы также должны быть и любителем охоты, сэр?

– Да, я люблю охоту, но редко охочусь в Сассексе. Здесь не очень хорошие места. У меня есть маленькое охотничье угодье в Лестершире.

Мисс Рочдейл погрузилась в молчание, которое сама же внезапно нарушила через несколько минут.

– О, но это же полнейший абсурд! Я, наверное, сплю, и мне все это снится…

– Боюсь, вы на самом деле очень устали, – невозмутимо ответил его светлость.

Элинор опять почувствовала раздражение и несколько минут сидела молча, пытаясь придумать ответ, который смутил бы этого человека. Наконец, девушка нашла нужные слова.

– Не знаю, зачем вы заставили меня сесть в этот экипаж и зачем так торопитесь отвезти к своему кузену, милорд, – немного насмешливо заявила Элинор. – По-моему, все это бесполезно, поскольку без разрешения духовного отца я никак не могу выйти замуж.

– Вы совершенно правы, – спокойно кивнул лорд Карлион. – Только все дело в том, что это разрешение лежит у меня в кармане.

Когда мисс Элинор Рочдейл вновь заговорила, ее голос дрожал.

– Как же я сразу не догадалась, что вы предусмотрите это и приготовите разрешение заранее!

– Наверно, вы просто раньше не подумали об этом.

Как ни хотелось Элинор побольнее уязвить его, она не смогла найти нужных слов и просто осведомилась:

– Не удивлюсь, если вы уже нашли и священника.

– По пути мы остановимся в доме приходского священника, – вновь кивнул Карлион.

– Тогда я очень надеюсь, что приходской священник откажется ехать с вами! – в сердцах воскликнула девушка.

– Мне, конечно, придется надавить на него, – согласился его светлость, – но не беспокойтесь, это отнимет всего несколько минут.

Элинор едва не задохнулась от возмущения.

– Тогда я обязательно скажу священнику, что вы насильно посадили меня в двуколку и что я не хочу выходить замуж за вашего кузена!

– Вовсе не обязательно говорить это священнику. Вполне достаточно сказать мне, – спокойно произнес ее невозмутимый спутник.

Снова наступила пауза.

– Наверное, я кажусь вам очень глупой, – сердито заметила Элинор.

– Нет, я прекрасно понимаю всю неловкость ситуации, в которой вы оказались. Так что ваше раздражение простительно. Но если вы доверитесь мне, все будет хорошо. Не терзайте себя мыслями о том, что вас ждет. Я обо всем позабочусь!

Элинор немного успокоилась. Она, конечно, не могла согласиться с его доводами, но лорд Карлион брал на себя все ее заботы – перспектива очень заманчивая. Девушка ничего не ответила ему. Сбросив напряжение, она откинулась на спинку сиденья, будто надеялась, что такое физическое расслабление поможет ей отключиться от всего. Однако в голове билась тревожная мысль: не придется ли пожалеть об этой авантюре? Но прохладный ночной воздух навевал сон. Легкий ветерок обдувал ее щеки, и мисс Рочдейл, наслаждаясь сладким покоем, с облегчением подумала, что неприятная возможность предстать перед лицом раздраженной миссис Макклсфилд больше не висит над ней, как дамоклов меч. Она с гибельной легкостью погрузилась в фантастические грезы, мечтая о том, чтобы ей, наконец, не нужно было ни о чем думать, а делать только то, что говорят другие.

Двуколка остановилась у ворот дома приходского священника. Карлион передал вожжи спутнице и сказал:

– Я отлучусь минут на десять. Вы не могли бы пока поводить лошадей, мисс Рочдейл?

– Хорошо, – покорно кивнула девушка.

Однако, не успела она сделать и одного круга, как он вышел из дома, но не один, а с крепким на вид мужчиной небольшого роста.

Интересно, какие доводы пришлось привести Карлиону, чтобы уговорить священника провести столь необычную церемонию, – подумала Элинор, но успех его светлости не очень удивил ее. Она подвинулась, чтобы освободить место приходскому священнику, и вернула вожжи Карлиону. Лорд поблагодарил девушку и представил ее священнику:

– Это мисс Рочдейл, Престейн.

Мистер Престейн вежливо поздоровался с Элинор и добавил слегка взволнованным голосом:

– Конечно, если у вас имеется разрешение, тогда я не вижу никаких препятствий. Но вы должны знать, милорд, что если одна сторона не захочет вступать в брак, я не смогу провести церемонию даже для того, чтобы оказать услугу вашей светлости… Я, конечно, не думаю, что вы… Я очень уважаю вас, милорд, чтобы…

– Мой дорогой сэр, вам известны все обстоятельства этого дела! Какими бы необычными они ни являлись, я принял все меры, чтобы не нарушить закон. Мой кузен, вот увидите… если мы, конечно, застанем его живым… с удовольствием женится, лишь бы навредить мне. Леди же, если захочет, может отказаться от брака в любой момент.

Приходского священника, казалось, удовлетворили эти рассудительные объяснения Карлиона, а мисс Рочдейл оставалось только размышлять над странными обстоятельствами, которые не позволяли ей воспользоваться первым же предоставившимся случаем и отказаться от брака.

Дом приходского священника располагался совсем недалеко от гостиницы в Висборо Грин. Через несколько минут лорд Карлион ввел мисс Элинор Рочдейл в уютную гостиную, в которой был небольшой камин. Она с радостью подошла к огню погреть озябшие руки. Когда к ней присоединился мистер Престейн, Элинор увидела при ярком свете свечей низенького мужчину с жизнерадостным розовощеким лицом и широко открытыми невинными голубыми глазами, в которых можно было заметить и любопытство, и некоторое беспокойство.

К ним вышел мужчина, Карлион назвал его Джемом. Элинор услышала, как он сообщил с сильным сассекским акцентом, что доктор сейчас находится с мистером Эустазом в лучшей спальне гостиницы. По его словам, все случившееся было большим несчастьем, но мистер Ник ни в чем не виноват.

Джем добавил, что все, даже те, кто не был свидетелем ссоры, готовы подтвердить это на слушании у коронера.

– Ерунда! Где Хитчин? – спросил Карлион, снимая перчатки.

– Сейчас приведу его к вашей светлости, – ответил буфетчик, но не тронулся с места, желая помочь Карлиону снять длинное пальто с накидками на плечах. – Он, наверное, сидит в общей столовой. Его все это здорово выбило из колеи. Можете мне поверить, я не помню, чтобы у нас в «Быке» происходило что-нибудь подобное, а вашей светлости хорошо известно, что я работаю у мистера Хитчина чертовски долго.

В этот момент в гостиную вошел сам хозяин гостиницы, благопристойного вида мужчина средних лет. Его обычно веселое лицо сейчас было печальным и унылым. Увидев лорда Карлиона, Хитчин повеселел и радостно воскликнул:

– Знаете, я еще никогда не был так рад видеть вашу светлость! Я сразу подумал, как хорошо, если бы приехал лорд Карлион. И вот вы здесь. Бедный мистер Ник попал в такой переплет! Но он ни в чем не виноват. Я готов кому угодно сказать и поклясться перед кем угодно, что у него и в мыслях не было воткнуть этот нож в мистера Эустаза! Что же касается самого начала ссоры, то можете не сомневаться, я скажу коронеру, что мастер Ник вежливо разговаривал с мистером Эустазом до тех пор, пока тот не стал говорить вещи, которых бы не вытерпел никто, не говоря уже о таком вспыльчивом джентльмене, как мистер Ник!

– Мистер Эустаз еще жив? – осведомился Карлион.

– О, да, милорд! Он жив, но если верить доктору, жить ему осталось недолго. Не бойтесь за мистера Ника, милорд. Вся ссора произошла у меня на глазах, и никакой коронер не заставит меня сказать, будто мистер Ник в чем-то виноват.

– Вся деревня готова дать показания на слушании у коронера, как все произошло. Все скажут, что во всем виноват сам мистер Эустаз! – нетерпеливо добавил Джем, желая помочь Карлионам.

– Я иду к мистеру Эустазу, а вы, пожалуйста, не дайте этому дураку Джему все испортить, Хитчин! И принесите кофе для мисс Рочдейл и мистера Престейна.

Его светлость вышел из гостиной. Хозяин «Быка» следовал за ним по пятам. Карлион очутился в коротком коридоре, который заканчивался лестницей.

– Вижу, ваша светлость, захватили с собой священника, но прошу прощения, сейчас мистер Эустаз вовсе не желает разговаривать со священником, – заметил Хитчин. – Честно говоря, он никогда не признавал священников. Боюсь, мистеру Престейну все это не понравится, поскольку он не очень хорошо знает мистера Эустаза, хотя и является во всех отношениях приятным джентльменом и читает замечательные проповеди. Однако приятно видеть, что вы делаете все, что полагается в таких случаях.

– Совершенно верно! – согласился Карлион.

Глава 4

Комната, в которую тихо вошел Карлион, находилась у самой лестницы. Ее стены были обиты деревянными панелями, окна закрывали шторы из канифаса, а в центре стояла кровать с четырьмя столбиками. Под стеганым пуховым одеялом на высоких подушках лежал молодой человек. Его голова немного свесилась набок, на бледное лицо упала прядь прямых волос. Сквозь белые, почти бескровные и слегка приоткрытые губы с хрипом вырывалось быстрое дыхание. На столике у кровати стояли свечи. Казалось, он спит.

Рядом сидел седой мужчина в простом сюртуке, без парика. Услышав скрип двери, он поднял голову, быстро встал и подошел к Карлиону.

– Я так и думал, что вы придете, милорд, – негромко произнес он. – Ей-Богу, случилось очень большое несчастье… Дела плохи!

– Вам виднее… Как он?

– Я ничем не могу помочь мистеру Эустазу. Нож вошел в живот. Он умирает. Боюсь, не доживет до утра.

– Мистер Эустаз в сознании?

Доктор мрачно улыбнулся.

– Во всяком случае, он все понимает и вполне может навредить вам, милорд.

Карлион посмотрел на кровать.

– У него есть для этого единственная возможность. Надеюсь, он не успел ею воспользоваться?

– Успел, но пусть вас это не беспокоит.

– Успел?

– О да! Но никто, кроме Хитчина и меня не слышал того, что тут наговорил мистер Эустаз. Я сразу же отослал сиделку. Если кому-то и суждено выслушивать его обвинения, я решил, что это должны быть люди, которые прекрасно знакомы с его способностью делать гадости.

– О чем вы говорите?

Доктор посмотрел на лорда из-под нахмуренных бровей.

– Нет, вам, наверное, это даже в голову не могло прийти, милорд. Мистер Чевиот, однако, знает, что самый большой вред вам можно причинить через ваших братьев. Он заявил мне, будто вы подговорили мистера Николаса убить его. Ему хочется отправить мистера Ника на виселицу. Он очень надеется на это.

Несколько секунд Карлион молчал. Легкий сквозняк колыхал пламя свечи; неяркий свет отбрасывал тень от его лица на стену. Доктор увидел, как рядом с решительным ртом едва заметно дергается мускул.

– Пусть надеется, – наконец прервал молчание лорд Карлион. – На Хитчина можно положиться. Думаю, мне удастся направить мысли мистера Эустаза в несколько иное русло. Как, по-вашему, он сможет перенести церемонию бракосочетания?

Брови доктора мгновенно взметнулись вверх.

– Так вот, значит, что вы задумали? – понимающе прошептал он. – Да, сможет, но где вам найти женщину, милорд? Я тоже думал об этом, но не знал, как провернуть это дело. Осталось слишком мало времени.

– Я привез с собой леди, которая хочет выйти за него замуж. Она внизу с Престейном.

Доктор Гринло пристально посмотрел на собеседника, и в его глазах мелькнуло удивление.

– Привезли леди? Милорд, я вас знаю так долго, видел вас в стольких неприятных ситуациях и вправил вам столько костей! А вы по-прежнему обладаете способностью удивлять меня. Но согласится ли мистер Чевиот?

– Согласится, поскольку мистера Чевиота нельзя убедить в том, что мне не нужно его имение. С того самого дня, как я впервые заговорил о женитьбе, мистер Эустаз неустанно подозревал меня в коварных замыслах, для которых женитьба являлась только ширмой, но я…

Лорд Карлион замолчал, потому что Эустаз Чевиот вдруг зашевелился и открыл глаза. Доктор подошел к кровати и пощупал пульс.

– Черт бы вас побрал, не прикасайтесь ко мне! – яростно прошептал Эустаз. – Я и так знаю, что мне конец!

Карлион подошел к кровати с другой стороны и посмотрел на кузена сверху вниз. Какое-то мгновение затуманенные глаза Чевиота непонимающе смотрели на него, но постепенно его взгляд стал осмысленным. Резкие черты лица исказила злобная гримаса, и Эустаз произнес слабым голосом:

– Как я жалею, что не женился назло вам, клянусь Богом!

Вы надеялись надуть меня, но я не настолько глуп, как вы думали, Карлион.

– Вы так считаете? – бесстрастным голосом переспросил лорд Карлион.

– Вы придумали какой-то хитрый план, чтобы пустить всем пыль в глаза. Я не знаю подробностей, но мне кажется, будто вы хотели меня женить, чтобы всем казалось, что Хайнунс вам не нужен. А потом вы собирались каким-нибудь способом избавиться от меня, так ведь? Но я умнее, чем вы думали, мой дорогой кузен, и я бы все равно отнял у вас Хайнунс через час после выхода из церкви. Вы, наверное, надеялись, что у меня не хватит сил и ума быстро составить завещание, но вы ошиблись!

– Вы причиняете себе большой вред этими разговорами, Чевиот! – предупредил раненого доктор Гринло.

По лицу Эустаза Чевиота пробежала гримаса боли. Его глаза закрылись на долю секунды, потом вновь открылись и пристально уставились на лицо Карлиона.

– Ваш драгоценный Ник опередил вас и нарушил все ваши планы! – насмешливо произнес он.

– Он также опередил и вас с вашими планами, Эустаз. Эустаз беспокойно завертел головой на подушке.

– Да, клянусь Богом! – прошептал он. – Вы получите все мое имущество и имение! Черт бы вас побрал! Черт бы вас побрал!

– Да, я получу все.

– Верно. Вы обрадовались, будто одержали надо мной победу, но на самом деле потерпели поражение. Вашего любимого Ника будут судить на ваших же глазах! Он меня убил, слышите? Он с самого начала собирался убить меня!

– Может, мне и придется увидеть этот суд, но у моего Ника не такая ужасная репутация, как у вас, кузен, а единственный свидетель вашей ссоры уже пообещал мне дать показания в пользу Ника. Я позабочусь, чтобы Ника оправдали.

Спокойная уверенность, с которой говорил Карлион, произвела свой эффект. Умирающий испустил стон и конвульсивно дернулся, стараясь приподняться на локте.

– О Господи, милорд, будьте осторожнее! – прошептал доктор, удерживая Чевиота.

– Но суда вам все равно не избежать! – злорадно пробормотал Эустаз, судорожно открывая рот. – Вы с вашей гордостью не переживете такого публичного позора, какой бы ни вынесли приговор.

– Вы правы, – согласился Карлион. – Мой план, так же, как и ваш, провалился. Вы хотите, чтобы Хайнунс не достался мне, а я хочу спасти от ваших козней Ники. Для меня Ники дороже Хайнунса. Я согласен отказаться от имения.

Чевиот со злобной подозрительностью уставился на кузена. Его затуманенный мозг понимал лишь половину того, что ему говорили, и он упорно прокручивал в голове одну и ту же идею.

– Как? Что у вас на уме? – задыхаясь, пробормотал он.

– Вы можете прямо сейчас жениться и завещать Хайнунс своей жене.

Эустаз Чевиот нахмурился, словно пытаясь собраться с мыслями. Потом подозрительно поинтересовался:

– Зачем это вам?

– Нужно.

– И мой Хайнунс не попадет в ваши руки?

– Не бойтесь, не попадет.

– Тогда я женюсь! – решительно заявил Чевиот, комкая простыни. – Да, женюсь! Плевать я хотел на вашего золотого Ника! Я умру со счастливой мыслью, что не дал вам обмануть себя!

Лорд Карлион кивнул и направился к двери. Гринло вышел вслед за ним на лестницу.

– Вы же не сделаете этого, милорд!

– Почему не сделаю? Сделаю, если мистер Чевиот сам хочет этого!

– Чевиот не понял даже половины того, что вы ему сказали! За все годы своей врачебной практики я не встречал человека, в котором было бы столько дурного. Я знаю, конечно, какое терпение и выдержку вам пришлось проявить! Похоже, мистер Чевиот ненавидит вас за это еще больше. Он злой и испорченный человек! Но это… Нет, так не годится, милорд!

– Годится! Эустаз не может понять, почему я это делаю. Но он ведь хочет жениться. А так как мое единственное желание – избавиться от наследства, то я ничуть не смущен тем, что мне приходится в чем-то обмануть его.

– Да, конечно. Но что это даст, милорд? – упорствовал доктор. – Если его сейчас женить, это вряд ли поможет мистеру Николасу. По-моему…

– О, я сейчас совсем не думаю о Ники! – покачал головой лорд Карлион. – Ники ничто не угрожает. Но для леди будет лучше, если никто не узнает, что сейчас она впервые увидела Чевиота. Думаю, это можно будет устроить.

– О Господи! – тихо прошептал доктор. – Неужели она на самом деле ни разу не видела его? Ваши планы мне совершенно непонятны, милорд! Как вы собираетесь это устроить?

– Можно сказать, что обручение произошло давно, но его пришлось держать в тайне.

– Держать в тайне! – не выдержал Гринло. – Но почему?

Карлион остановился и оглянулся на доктора, который стоял несколькими ступеньками выше.

– Мой дорогой сэр, – сказал он с улыбкой, – по одной-единственной причине. Только из страха, что мои дьявольские замыслы могут его расстроить!

– Мистер Эдуард! – испуганно произнес Гринло. – То есть, милорд Карлион!..

– Да?

Доктор смотрел на него сверху вниз горящими глазами.

– Нет, ничего! – буркнул Гринло и вернулся к своему пациенту.

На первом этаже у лестницы Карлиона ждал хозяин гостиницы. Он вышел из столовой, чтобы встретить его светлость.

– Милорд, леди отказывается от еды и кофе, – сообщил Хитчин. – А священник, как обычно, попросил свой любимый джин «Холландс».

– Очень хорошо. У вас найдутся перо, бумага и чернила? Хитчин озадаченно нахмурился и сказал, что у него есть и перо, и бумага, и чернила. Неожиданно его лицо посветлело.

– Ну конечно же, как я сразу не догадался! Мистер Эустаз пожелал написать завещание! – обрадованно воскликнул он. – Но мне становится немного не по себе, когда я думаю… милорд… что леди…

– Леди обручена с мистером Эустазом. Хитчин изумленно уставился на Карлиона.

– Обручена с мистером Эустазом! – повторил хозяин «Быка», открыв от удивления рот. – А с виду такая нежная и воспитанная девушка.

– И мистер Эустаз, – продолжал Карлион, не обращая внимания на эту непроизвольную вспышку, – хочет жениться на ней, чтобы она после его смерти унаследовала Хайнунс.

Стороннему наблюдателю могло показаться, будто у мистера Хитчина возникли некоторые проблемы с голосом и он лишился дара речи. Ему наконец удалось взять себя в руки, и он пробормотал:

– Да, милорд.

Хитчин отправился за принадлежностями для письма. После недолгих поисков удалось найти сносное перо. Он пристально взглянул на него и, словно обращаясь к доверенному лицу, с иронией произнес:

– Мистер Эустаз решил жениться? Как бы не так! Мистер Эустаз никогда не думал о женитьбе. И вам это прекрасно известно! Стал бы он беспокоиться о таких вещах! Не рассказывайте мне, милорд, об этом, а то я подумаю, будто у вас не все в порядке с головой.

Ответа, естественно, не последовало. Хитчин фыркнул и взял пузырек с чернилами.

А лорд Карлион тем временем вернулся в гостиную. Мисс Рочдейл и священник сидели у камина. Элинор была немного бледной и выглядела усталой. Она подняла глаза и испуганно посмотрела на его светлость. Карлион подбадривающе улыбнулся и сказал:

– Будьте добры, мисс Рочдейл, поднимитесь со мной наверх!

Элинор ничего не ответила. Мистер Престейн встал и нервно поинтересовался:

– Милорд, следует ли мне понимать, что мистер Чевиот желает, чтобы я совершил церемонию бракосочетания?

– Да. Мистер Чевиот очень хочет жениться.

– Лорд Карлион!.. – тихо произнесла Элинор.

– Да, мисс Рочдейл, потерпите немного. Вам абсолютно не о чем беспокоиться. Пойдемте!

Элинор встала и положила ладонь в протянутую руку лорда Карлиона. Он слегка сжал ее и повел девушку к двери.

– О, умоляю вас, не надо… Я уверена… – прошептала Элинор.

– Не беспокойтесь. Доверьтесь мне, – сказал он.

Не в силах больше сопротивляться, Элинор покорно направилась с лордом Карлионом наверх к умирающему мистеру Чевиоту.

Эустаз Чевиот лежал с открытыми глазами, повернувшись лицом к двери. Мисс Рочдейл со страхом взглянула на жениха, но он не смотрел на нее. Эустаз не сводил глаз с лица кузена, разглядывая его с подозрением и жадностью, которые придавали ему сходство с хищной птицей. Элинор инстинктивно крепче сжала руку лорда Карлиона.

Карлион, казалось, даже не заметил испуга своей спутницы и подвел ее к кровати.

– Не передумали, Эустаз? – холодно поинтересовался лорд Карлион.

– Не передумал!

Доктор Гринло с любопытством взглянул на мисс Рочдейл. Девушка почувствовала, как ее щеки заливает яркий румянец, и поспешила занять место в изголовье кровати, подальше от свечей.

Во время этой необычайной церемонии мисс Рочдейл даже не обратила внимания на то, что жених ни разу не взглянул на нее. Об этом она вспомнила только позже. Элинор чувствовала себя вялой и заторможенной, словно ее напоили какими – то сильнодействующими лекарствами или загипнотизировали, и она исполняла чью-то волю. Она наблюдала за доктором, священником и Карлионом, слышала, как они о чем-то говорят, но ничего не понимала. Она смотрела на то, что они делают, но была так рассеяна, что впоследствии не могла вспомнить, что же происходило в этой мрачной комнате. Все происходящее словно закрывал какой-то темный занавес. В ее памяти остались только узоры обоев на стенах, серые ромбы стеганого одеяла на кровати да еще прядь влажных волос мистера Чевиота, прилипшая к его лбу. Когда ее руку вложили в его ладонь, Элинор испуганно вздрогнула и затравленно огляделась по сторонам. Откуда-то из-за подушек раздавался тихий хриплый голос, который шептал вслед за священником брачную клятву. Мистеру Престейну приходилось низко наклоняться, чтобы разобрать слова.

– Повторяйте вслед за мной…

– Я Элинор Мэри… – послушно повторила мисс Рочдейл. После брачной клятвы произошла заминка. Взволнованный священник вопросительно поднял брови и с досадой посмотрел на Карлиона, который стоял напротив с другой стороны кровати. Его светлость снял с пальца кольцо с печаткой и вложил его в ладонь кузена. Но ему пришлось самому надеть кольцо на палец Элинор, направляя почти безжизненную руку Чевиота. Девушка стояла неподвижно до тех пор, пока ее не взяли крепко за руку и не подвели к столу, который стоял у стены. Ставя свою подпись, Элинор с удивлением заметила, что ее рука совсем не дрожит. Потом у нее забрали брачное свидетельство и отнесли к кровати. На глазах мисс Рочдейл доктор Гринло поддерживал Чевиота, пока тот медленно выводил свое имя. Наконец к ней подошел Карлион, вновь взял за руку и повел к двери.

– Ну вот и все, – сказал его светлость. – Спускайтесь в гостиную. Я скоро приду к вам.

Лорд закрыл дверь и, нахмурившись, посмотрел на кровать. Доктор накапал лекарство и поднес к полуоткрытым губам Чевиота, а потом многозначительно взглянул на его светлость.

– Ну что ж, я сделал все правильно. Честное слово, мне еще никогда не доводилось… – сказал мистер Престейн.

Глаза Чевиота открылись.

– Правильно? Да, сегодня вы провернули самое лучшее дельце в своей жизни, святой отец, – заявил он. – Но я не умру до тех пор, пока не оставлю завещание! Бумагу… чернила, чертов костоправ! Где мой кузен? Он бы непременно облапошил меня, если бы сумел, но ему назло я протяну достаточно долго, вот увидите!

– Мистер Чевиот, мистер Чевиот, разве вы не хотите помириться со своим Создателем? – с мольбой обратился к нему Престейн.

Чевиот откинулся на подушки, обессиленный приступом злости. Глаза его закрылись. Не сводя взгляда с белого, как мел, лица умирающего, доктор отыскал слабеющий с каждой минутой пульс. Лорд Карлион сидел за столом и быстро писал. Один раз он остановился и задумчиво посмотрел на кузена, словно что-то обдумывая. Потом перо вновь заскрипело по бумаге.

Наконец Эустаз Чевиот очнулся.

– Мое завещание! Где свет? Я ничего не вижу в этой адской темноте!

– Ну, ну, не стоит так огорчаться! – успокоил его Карлион, не поднимая головы. – Через несколько минут вы подпишете свое завещание, не беспокойтесь.

Чевиот посмотрел через всю комнату на бывшего опекуна.

– Так вы здесь, да?

– Да, я здесь.

– Я вас всегда ненавидел, – равнодушно признался Эустаз Чевиот.

– Мистер Чевиот, я настоятельно прошу вас выбросить эти мысли из головы и пока не поздно…

– Оставьте его в покое, Бога ради! – прошептал Гринло священнику.

– Да, я всегда ненавидел вас! – повторил Чевиот. – Только не знаю, почему.

Эдуард Карлион посыпал песком лист бумаги с завещанием, встал и подошел к кровати.

– Вы в состоянии подписать свое завещание, кузен? – спокойно осведомился он.

– Да, да! – настойчиво прошептал Чевиот, пытаясь удержать перо, которое ему вставили между пальцев.

– Вы готовы завещать свое имущество, которым владеете, своей жене, Элинор Мэри Чевиот? Таково ваше желание?

Чевиот затрясся от слабого смеха. Потом перестал смеяться, и его лицо перекосилось от боли. Он открыл рот и пробормотал:

– Да, да. Мне плевать на все! Если бы только я мог получше видеть!

– Поднесите свечу ближе!

Мистер Престейн дрожащей рукой поднял канделябр.

– Это не поможет, милорд, – прошептал доктор.

– Знаю. Эустаз, вот перо. Сейчас света вполне достаточно. Подпишитесь внизу!

Умирающий человек сделал громадное усилие. Какое-то мгновение, поддерживаемый рукой лорда Карлиона, он тупо смотрел на завещание, потом его взгляд немного прояснился, и он крепче сжал перо. Эустаз Чевиот медленно поставил свою подпись в самом низу листа бумаги. Затем перо выскользнуло из обессиленных пальцев, капли чернил брызнули на одеяло.

– О, я знаю, что должен делать, – заявил Чевиот, как будто кто-то старался помешать ему соблюсти все формальности. – Нужно положить руку… положите мою руку на завещание… и сказать… «Это мое завещание. Такова моя последняя воля!» Ну, вот и все! Клянусь Богом, все-таки у самого столба я обошел вас, Карлион!

Эдуард Карлион опустил обессиленного родственника на подушки и взял из его руки завещание.

– Вы двое свидетелей, – обратился он к доктору и приходскому священнику. – Распишитесь и вы внизу, пожалуйста.

– Если только он в своем уме… – в голосе мистера Престейна явственно слышалось сомнение.

Доктор Гринло кисло улыбнулся.

– Не беспокойтесь на этот счет! Его ум, как всегда, ясен.

– О, ну если вы уверены в этом!.. – нерешительно пробормотал Престейн и быстро расписался.

Из коридора донесся шорох. Карлион подошел к двери и открыл ее. В коридоре стоял Хитчин, который сообщил, что внизу находится мистер Карлион.

– Мистер Карлион?

– Мистер Джон, милорд. Я отвел его в гостиную. Мистер Карлион очень хочет повидать вашу светлость.

– Хорошо. Сейчас спущусь.

Гринло поднялся из-за стола и отдал Карлиону завещание Эустаза Чевиота.

– Держите. Все сделано в строгом соответствии с законом. Надеюсь, вам не придется сожалеть о том, что произошло этой ночью, милорд, – сказал он.

– Спасибо. Думаю, мне не придется жалеть об этом.

– Выбросить хорошее имение коту под хвост из-за каких-то благородных и возвышенных принципов! – сердито проворчал седой доктор.

Лорд Карлион покачал головой, вышел из комнаты и спустился в гостиную. Элинор сидела у огня, а Джон Карлион стоял посреди комнаты и в явном замешательстве рассматривал девушку. Услышав скрип дверей, он быстро повернулся и воскликнул:

– Нед, ради Бога, объясни, что означает вся эта чепуха? Сначала меня встречает этот дурак Хитчин и заявляет, будто в гостиной находится невеста Чевиота. А сейчас эта леди сообщает мне, будто она жена нашего славного кузена!

– Да, так оно и есть, – подтвердил Эдуард Карлион. – Мой брат Джон, миссис Чевиот. Я рад, что ты приехал, Джон. Ты именно тот человек, который мне сейчас нужен.

– Нед! – громко вскричал мистер Карлион. – Какого дьявола! Что за чушь ты несешь?

– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Ники тебе рассказал, что случилось сегодня вечером?

– Да, – угрюмо кивнул Джон Карлион. – Замечательные новости, ей-Богу! Но Ники рассказал не все.

– Он просто не знал. Мне повезло. Я нашел леди, которая изъявила желание выйти замуж за Эустаза. Так что теперь я перед ней в большом долгу. – При этих словах его светлость слегка улыбнулся Элинор и добавил: – Мисс Рочдейл… или вернее, миссис Чевиот… вы очень устали и, несомненно, хотите отдохнуть. Сегодня у вас выдался крайне утомительный день.

– Да, – согласилась Элинор, завороженно глядя на лорда Карлиона, как кролик смотрит на удава. – День был… на самом деле довольно утомительный.

– Сейчас я собираюсь передать вас своему брату. Он позаботится о вас и отвезет ко мне домой. Джон, как ты сюда добрался?

– Приехал верхом.

– Очень хорошо. Оставь мне свою лошадь, а миссис Чевиот отвези в Холл в моей двуколке. Передай миссис Рагби, чтобы она устроила ее поудобнее, и не забудь проследить, чтобы миссис Чевиот обязательно поужинала, прежде чем ложиться спать.

– Ну… Да, конечно! Конечно, прослежу! А ты, Нед, что будешь делать?

– Я должен еще остаться. Приеду позже.

– Эустаз жив?

– Пока жив. Позже я тебе все расскажу. А сейчас, будь добр, отвези миссис Чевиот домой.

– Я думала, – резко произнесла Элинор, – будто переночую здесь в гостинице.

– Обстоятельства изменились, и мне кажется, что вам будет удобнее в Холле. Не беспокойтесь, с моим братом вы будете в полной безопасности. И вы сами убедитесь, что моя экономка очень приятная женщина и с готовностью исполнит все ваши желания. Джон, багаж миссис Чевиот уже на двуколке. Так что тебе нечего ждать.

– Но что мне делать? – беспомощно поинтересовалась Элинор.

– Обсудим это завтра, – ответил Эдуард Карлион.

Он вышел из гостиной, кивнув своему брату и миссис Чевиот. Джон Карлион и Элинор Чевиот остались вдвоем и растерянно посмотрели друг на друга.

– Пойду подгоню двуколку к дверям, – громко сообщил мистер Карлион.

– Мне кажется, я не должна ехать с вами.

– Напротив, я уверен, вы должны ехать со мной в Холл. Вы же не захотите остаться в доме, в котором умирает это ужасное создание… – Джон замолчал и слегка покраснел. – Прошу прощения! Я и забыл…

– Можете не просить у меня никакого прощения. Я увидела вашего кузена первый раз в жизни всего час назад, – объяснила девушка

– Вы… миссис Чевиот, вы хотите сказать, будто являетесь той самой девушкой, которая ответила на объявление брата, и…

– О нет! Произошла ужасная ошибка! Я простая гувернантка и приехала действительно по объявлению в газете, но совсем в другую семью. По ошибке села в экипаж вашего брата, который ждал на остановке почтовых карет… Но хоть убейте, не могу объяснить, как я позволила лорду Карлиону уговорить себя выйти замуж за вашего ужасного кузена! Скорее всего, я такая же сумасшедшая, как и ваш брат:

– Да, действительно, все это очень странно, – согласился Джон, – Но если Карлион решил, что вам нужно было выйти замуж за Эустаза, можете не сомневаться – вы совершили правильный поступок. Так что вы напрасно считаете Неда сумасшедшим. И как только такая мысль могла прийти вам в голову! Мне лично еще не приходилось встречать человека умнее Неда. Я пошел за двуколкой.

Элинор была вынуждена молча повиноваться, и через несколько минут она уже сидела в двуколке. Джон аккуратно укутал свою спутницу в плед, и они тронулись в путь. Лошади резво побежали по дороге, и двуколка покатила в Холл.

– Вы меня, конечно, извините, но мне бы очень хотелось узнать, как все это было? – обратился к девушке Джон Карлион.

Элинор рассказала ему о тех невероятных событиях, которые произошли с ней в этот вечер. Джон удивленно выслушал девушку и прокомментировал ее рассказ, как и подобает рассудительному человеку. Он говорил неторопливо, тщательно подбирая слова. Элинор подумала, что он похож на Карлиона больше, чем младший брат. Внешне у Джона и Эдуарда было очень много общего, только Джон был на пол головы ниже. Его манеры и речь свидетельствовали о хорошем воспитании. Прошло совсем немного времени, а Элинор уже обнаружила, что ему легко можно довериться, поскольку он понял нею деликатность ее положения и полностью разделял ее чувства, хотя и наотрез отказался критиковать действия старшего брата.

– Да, надо же такому случиться! – невесело подытожил Джон Карлион. – И Ники страшно жалко, и моего брата! Как будто и без этого несчастья у Неда не хватало неприятностей!

Элинор отважилась высказать мысль, что Ники, похоже, никак не мог избежать ссоры.

– Нет, но все, что с ним происходит, звенья одной цепи. Это же надо такое придумать – натравливать медведей на преподавателей. Нетрудно было догадаться, чем все это закончится. И я абсолютно уверен, что Нед даже не отругал его.

– Вы правы, – задумчиво произнесла девушка – Кажется, лорд Карлион на самом деле не отругал его.

– Вот так всегда! – с досадой воскликнул Джон. Какое-то время они ехали молча, потом Элинор робко проговорила:

– Мне показалось, будто ваш брат Николас был сильно расстроен тем, что произошло.

– Очень хочется на это надеяться. Ники всегда доставлял Неду уйму неприятностей, но эта превосходит все, что было прежде! Я еще никогда в жизни не был так сердит на Ники, как сейчас!

Миссис Чевиот промолчала. Через несколько секунд Джон Карлион произнес более спокойным голосом.

– Я не хочу сказать, будто Ники плохой парень, но у него в голове ветер гуляет. И вот сейчас приходится пожинать плоды! Однако, я полагаю, Карлион все уладит. Остается только надеяться, что происшедшее послужит Ники хорошим уроком.

– Да, – кивнула Элинор и слабо улыбнулась. – Мне показалось, мистер Николас тоже уверен в том, что лорд Карлион все уладит.

– Да, они с Гарри всегда были похожи! – воскликнул Джон. – Постоянно оказывались в неприятностях, а потом бежали за помощью к Неду. Что же касается моей сестры Джорджианы… но я не должен говорить об этом. Знаете, мисс… миссис Чевиот… Нед – самый замечательный человек на свете, и меня страшно злит, когда я вижу, сколько ему приходится за всеми расхлебывать. Возьмите это отвратительное создание Эустаза Чевиота! Уверен, никто не знает даже половины того, что для него сделал Нед, и того терпения, которое ему пришлось проявить за годы опекунства, но он не услышал от него и слова благодарности! Мне кажется, Эустаз Чевиот ненавидел Неда лютой ненавистью.

Элинор задрожала.

– Вы совершенно правы. Когда я увидела вашего кузена, то заметила в его глазах столько враждебности и даже ненависти к лорду Карлиону, что мне стало страшно. Почему он так к нему относится? Это ужасно!

Джон Карлион кивнул и добавил:

– Существуют люди, мадам, у которых такие извращенные характеры, что они не могут видеть в других хорошее без того, чтобы не испытывать ненависть к ним. Мой кузен относился как раз к таким людям. Эустаз ненавидел Неда за то, что его назначили опекуном над ним. Карлиону приходилось раз за разом выручать Эустаза из разных неприятностей, но это только усиливало зависть и ненависть Чевиота. Можно не сомневаться, нам здорово повезло, что он мертв. Жалею я сейчас только об одном – что погиб Эустаз от руки Ника.

Джон Карлион погрузился в задумчивое молчание, в котором и пребывал до тех пор, пока двуколка не въехала в огромные чугунные ворота. Только тогда он очнулся от глубоких раздумий и сказал:

– Мы уже почти приехали. Уверен, вы с радостью погреетесь у хорошего огня. Заметно похолодало.

Вскоре двуколка остановилась перед огромным каменным особняком, и через несколько минут Элинор провели через просторный холл в уютный салон, обставленный по последней моде и залитый светом множества свечей. Николас Карлион, сидевший у огня в кресле с подголовником, вскочил на ноги и забросал Джона вопросами:

– Ты видел Неда? Как там дела? Эустаз мертв? Где Нед?

– Нед приедет позже. Ради Бога, Ник, как ты себя ведешь! Немедленно принеси кресло для миссис Чевиот! Усаживайтесь поудобнее, мадам, а я пойду и скажу экономке, чтобы она приготовила для вас комнату.

Джон Карлион вышел из салона, а покрасневший Ники торопливо усадил Элинор поближе к огню.

– Прошу прощения! – смущенно пробормотал юноша. – Неужели я ослышался? Мне показалось, будто Джон сказал… Но вы же не миссис Чевиот!

– Ваше удивление понятно, – печально согласилась Элинор. – Его светлость, лорд Карлион, силой задержал меня и заставил выйти замуж за вашего кузена, так что теперь я на самом деле стала миссис Чевиот.

– Нед уговорил вас выйти замуж за Эустаза? – обрадовался Николас. – О, как замечательно! А то я боялся, что все испортил. Хотя можно было и догадаться, что Нед никогда не позволит перехитрить себя и расстроить свои планы!

– Вам это, может, и кажется замечательным, – парировала Элинор с некоторой язвительностью, – но мне, поверьте, нет! У меня не было ни малейшего желания выходить замуж за вашего отвратительного кузена.

– Думаю, вы напрасно тревожитесь. Сейчас Эустаза, наверное, уже нет в живых, – попытался утешить Ники свою собеседницу. – Так что вам не на что жаловаться.

– Нет, есть на что! Я должна была явиться в «Файв Майл Аш» и работать там гувернанткой в семье миссис Макклсфилд. Сейчас же я понятия не имею, что со мной будет дальше.

– О, не беспокойтесь, мой брат все уладит! – заверил ее юноша. – Не сердитесь на Неда, мадам. Он всегда знает, что кому нужно делать. К тому же никогда не поверю, будто вам может нравиться работа гувернантки! Вы совсем не похожи на гувернанток, которые были у моих сестер. Вы, наверное, шутите!

Элинор так устала, что не нашла в себе сил, чтобы попытаться убедить его в обратном. Вместо этого девушка развязала тесемки шляпки и со вздохом облегчения сняла ее. Мягкие каштановые локоны безнадежно помялись. Миссис Чевиот попыталась расправить их, но потом передумала. Сейчас она слишком сильно устала, чтобы следить за своей внешностью. Элинор сидела, положив щеку на руку, и сонно наблюдала за языками пламени в камине. От этого полусна ее пробудило появление мистера Карлиона, который вошел в комнату с подносом. Джон поставил поднос на стол рядом с Элинор и сказал, наливая ей стакан вина:

– Мне кажется, вам необходимо выпить вина, мадам. Экономка сейчас готовит для вас комнату. Не хотите попробовать бисквит?

Элинор взяла бисквит и принялась пить вино небольшими глотками, прислушивалась к разговору между братьями. Скоро пришла экономка. Элинор охотно отправилась с миссис Рагби, недоумевая, что мог сказать Джон Карлион этой доброй женщине, которая восприняла появление нежданной гостьи с таким спокойствием? Они поднялись по широкой лестнице, и миссис Рагби ввела ее в такую просторную и уютную спальню, в какой Элинор не приходилось спать после смерти своего отца. Служанка положила в кровать металлическую грелку с углями, разожгла в очаге огонь и выложила расчески и гребни миссис Чевиот на ночной столик. Экономка еще раз убедилась, что все в порядке, и попросила Элинор позвонить в колокольчик, если ей что-нибудь понадобится. Потом миссис Рагби почтительно пожелала гостье доброй ночи и оставила ее одну.

Миссис Чевиот решила не думать о будущем и приготовилась насладиться роскошью уютной теплой постели. Не прошло и получаса, как Элинор уже крепко спала. За всю ночь ей не приснился ни один сон.

Глава 5

Братья Карлионы остались в салоне. Джон предложил Николасу отправиться спать. Однако юноша с негодованием отверг это предложение.

– Ну, что ты сейчас будешь делать? – заметил Джон. – Нед может вернуться домой только утром. Скорее всего, ему придется торчать в «Быке» до тех пор, пока Эустаз не умрет.

– Ничего, я посижу здесь и дождусь его возвращения, – покачал головой Ники. – Господи, неужели ты думаешь, что я сейчас могу уснуть? Как тебе могло такое прийти в голову?.. Но, Джон, как эта леди очутилась с Недом в Хайнунсе? Я все думал… Мне кажется это очень странным.

– Лучше спроси об этом самого Неда, – ответил Джон, давая понять, что он не желает обсуждать этот вопрос.

– Ну и спрошу! Вот увидишь, Нед мне все расскажет! – уверенно заявил рассердившийся Ники.

– Очень может быть.

– В любом случае дела наши не так уж и плохи, как могли бы быть, правда? Ведь если Эустаз женился на этой леди…

– Не так плохи, как могли бы быть! – гневно воскликнул Джон Карлион. – Не могу даже представить, что может быть хуже! И всему причиной шалость, которой, по моему мнению, в твоем возрасте следовало бы стыдиться.

Николас подошел к креслу, стоящему у камина, рухнул в него и беспечно сказал:

– А, ерунда! Уверен, ничего страшного не случилось! Если бы Гарри попал в такую ситуацию, ты прекрасно знаешь, что он…

– Да, я понимаю, что вы с Гарри, как близнецы, и меня это очень тревожит! Но, по крайней мере, Гарри никогда бы не вел себя, как последний дурак, и ни за что на свете не ввязался бы в ссору с Эустазом!

– Джон! – в отчаянии воскликнул Ники. – Я тебе уже говорил и еще раз повторю, что я терпел, сколько мог, но всему есть предел! Если бы Эустаз ругал меня, мне было бы наплевать, но слышать, как он говорит такие гадости о Неде, было выше моих сил. Такого не вытерпел бы ни один живой человек! К тому же я хотел только поколотить его, и только!

Джон в ответ лишь насмешливо фыркнул, но когда младший брат попытался снова оправдаться, он прервал Ники и прочитал ему строгую лекцию на тему взбалмошности его характера и постоянных фокусов и шалостей, которые он себе позволяет. Ники пришлось замолчать. Он раздраженно выслушал поучение, но по окончании лекции лишь передернул плечами и притворился, будто увлекся чтением «Морнинг Пост», которая, к счастью, оказалась рядом. Джон сел за другой стол и начал просматривать бумаги.

В течение следующего часа братья не обменялись ни единым словом. Наконец в холле раздались твердые шаги, и в салон вошел лорд Карлион.

Ники вскочил на ноги.

– Нед, все закончилось? – озабоченно поинтересовался юноша. – Я боялся, что ты уже никогда не вернешься. Эустаз мертв?

– Да, уже. Ники, ты давно должен лежать в постели! Джон, ты позаботился о том, чтобы мисс Рочдейл ни в чем не нуждалась?

– Так вот значит, как ее зовут! Да, она отправилась спать более часа назад. Она сказала, что ты чуть ли не силой заставил ее выйти замуж за Эустаза. Это правда?

– Боюсь, что правда, но другого выхода не было. Если бы я не предпринял решительных действий, могло бы произойти что-то непоправимое.

– Нед, я же тебе говорил, мне ужасно жалко, что все так получилось! – печально заявил Ники. – Я ни в коем случае не должен был доставлять тебе такие неприятности.

– Ты всегда это говоришь, – прервал младшего брата Джон, – и тут же выкидываешь очередной фокус! Но на этот раз дело зашло слишком далеко. Можешь считать, что тебе повезет, если не придется отвечать в суде за непредумышленное убийство!

– Знаю, – уныло кивнул Ники. – Конечно, я все это знаю! Еще неизвестно, поверят ли присяжные, будто это был просто несчастный случай.

– Мой дорогой Ники, ничего не бойся! Дело ограничится простым слушанием у коронера, – успокоил младшего брата Карлион. – А сейчас отправляйся спать и ни о чем не беспокойся.

Ники печально вздохнул, а Джон, только сейчас заметив, что юноша выглядит очень усталым и бледным, решительно сказал:

– Не бойся! Мы не позволим им упрятать тебя за решетку, Ники!

Ники сонно, но благодарно улыбнулся Джону и вышел из салона.

– Совершенно неисправимый! – сердито буркнул Джон. – Он тебе рассказал, почему его отчислили из университета?

– Да… из-за дрессированного медведя, – рассеянно кивнул Карлион.

– По-моему, этим все и объясняется.

– По крайней мере для меня этого оказалось достаточно, – согласился Эдуард Карлион. – Как только дрессированный медведь попался на глаза Ники, все остальное стало неизбежным… Ты тоже ждал меня? Напрасно не лег спать, Джон.

– У тебя такой вид, будто ты вот-вот упадешь от усталости, – живо произнес Джон. – Сядь, я налью тебе вина.

Карлион сел у камина и протянул к огню ноги, обутые в сапоги.

– Да, я очень устал, – признался его светлость. – Надеюсь, этой ночью мне больше не придется стоять у постелей умирающих. Думаю, нам удастся выпутаться из этого переплета, если не подведет Хитчин.

Джон протянул брату стакан вина.

– О, я не сомневаюсь в удачном исходе, но лучше не попадать в такие истории! Я тебе всегда говорил, Нед, что ты слишком много позволяешь Ники! Парень неплохой, но очень уж горячий! Вспомни, я не раз предупреждал тебя, что его шалости закончатся чем-нибудь серьезным. Ники веселится и дурачится, а потом бежит к тебе за помощью.

– Слава Богу, что он хоть бежит ко мне за помощью! – заметил Карлион.

– Да, это очень хорошо. Но ты потакаешь ему… Вот он украл медведя…

– Мой дорогой Джон, неужели ты мог подумать, что я способен потакать Ники в подобных глупостях? – запротестовал Эдуард Карлион.

– Ну, я, пожалуй, неправильно выразился, но абсолютно уверен, хотя и не присутствовал при вашем разговоре, что ты не отругал парня и не сказал ему ничего.

– Ники сам все понимает.

– Ники просто необходимо задать головомойку!

– Не сомневаюсь, что ты уже это сделал.

– Он не слушает меня так, как слушает тебя.

– Он мог бы и тебя точно так же слушать, если бы ты поменьше читал ему лекций.

Джон пожал плечами и на несколько минут замолчал. Когда он вновь заговорил, то переменил тему.

– Что это за женщина, которую ты выдал замуж за Эустаза? – поинтересовался он.

– Дочь Тома Рочдейла из Фелденхолла.

– Дочь того самого Рочдейла! О Боже милостивый! Теперь понятно, как она стала гувернанткой! Бедняжка! Ну, и что теперь с ней будет?

– Я пока еще не знаю, как обстоят финансовые дела Чевиота, но полагаю, что-то можно будет спасти. Он составил перед смертью завещание и сделал ее своей наследницей.

– Сделал ее своей наследницей? – изумленно повторил Джон. – Нед, это Эустаз сам придумал или ты ему помог?

– Конечно, я помог.

– Естественно, ей нужно хоть как-то компенсировать неудобства, – не очень уверенно проговорил Джон, – но я категорически против, чтобы эта компенсация была из твоего кармана… Но разве Хайнунс не должен перейти к ближайшему родственнику Эустаза?

– К старому Бедлингтону, например? – подсказал Карлион.

– Да, к нему, ведь в конце концов Бедлингтон – дядя Эустаза.

– Но я совсем не хочу, чтобы старый Бедлингтон жил у меня под боком, – покачал головой Карлион.

– Еще бы ты хотел этого, клянусь Богом! – кивнул Джон, соглашаясь с железной логикой брата. – Скорее всего, Бедлингтон поднимет страшный шум по поводу завещания.

– Не думаю. Он никогда и не надеялся унаследовать Хайнунс.

– Как только старичок услышит о том, что произошло, он сразу же накинется на тебя, – мрачно предсказал Джон. – Можешь быть уверен, Бедлингтон обвинит тебя во всех мыслимых и немыслимых грехах. По-моему, он единственный человек на земле, который питал хоть какие-то теплые чувства к Эустазу… Но если бы ему довелось узнать об Эустазе то, что знали мы, даже он отвернулся бы от такого племянничка!

– Мне кажется, что собственный сын Бедлингтона едва ли может принести ему большую радость, – зевая, заметил лорд Карлион.

– Скорее всего, он приносит Бедлингтону только расходы, хотя я никогда не слышал, чтобы Фрэнсис Чевиот вел себя так же разнузданно, как кузен Эустаз. Конечно, если он не угомонится хотя бы немного, то быстро пустит отца по миру. Я слышал, будто он проиграл на прошлой неделе в «Альмаке» пять тысяч, и полагаю, что это не самый крупный и далеко не единственный его проигрыш. Я, может, и пожалел бы старого Бедлингтона, если бы он не был таким дураком. – Джон коротко рассмеялся. – Знаешь, всем, кто служит в королевском конногвардейском полку, грозят серьезные неприятности. – Увидев, что Карлион лениво поднял брови, Джон объяснил: – О, у них произошла утечка секретной информации! Слава Богу, что не из моего департамента! Такие вещи случаются сплошь да рядом! Надо отдать должное агентам Бонапарта, они прекрасно знают свое дело.

– У меня сложилось впечатление, что ты по-настоящему встревожен. Дело действительно настолько серьезно?

– Достаточно серьезно, только все об этом молчат, будто в рот воды набрали. Конечно, трудно обойтись без утечки секретной информации, когда такие дураки, как старый Бедлингтон, суют свои носы в государственные дела. Есть немало людей вроде него, которые просто не могут держать язык за зубами! О, они вовсе не собираются выдавать государственные тайны, просто они ужасно неосторожны! Поэтому Веллингтон и старается как можно дольше держать свои планы в тайне. Однако я понял со слов Бэтхэрста, будто здесь нечто большее, чем простая неосторожность. Только это между нами, Нед. Пропала важная докладная записка, и из-за этого сейчас все страшно трясутся. Насколько я понял из разных намеков, речь идет о плане весенней кампании его светлости. Существуют всего два экземпляра этого документа. Нетрудно догадаться, как много отдал бы Бонапарт за то, чтобы узнать о планах Веллингтона. Французам чрезвычайно важно знать, попытается ли он второй раз взять штурмом Мадрид или нанесет удар в другом направлении!

– Важность этой записки трудно переоценить, согласен. Так ты говоришь, ее похитили?

– Нет, я этого не говорил. Я только знаю, что она пропала. Но если бы ты видел, как ведутся дела в конногвардейском полку, ты бы не удивился, что ее могли просто сунуть не в ту папку или еще что-нибудь в том же духе.

– Оказывается, ты строгий критик порядков у конных гвардейцев! – удивленно произнес Карлион.

– Да? Торренс сказал бы, наверное, то же самое, поскольку ты не хуже меня знаешь, что в конные гвардейцы затесалось чересчур много сомнительных личностей. Там процветает взяточничество и злоупотребление служебным положением!

– Сейчас ты опять вернулся к Бедлингтону!

– К нему и некоторым другим. Подумать только, его светлость лорд Бедлингтон! – насмешливо произнес Джон. – И за какие заслуги, позвольте полюбопытствовать, он стал лордом?

– За выдающиеся заслуги на военном поприще, – пробормотал Эдуард Карлион.

– Чушь собачья! – фыркнул Джон. – Личный адъютант Регента! А если точнее, сводник Регента!.. Интересно, с какой стати я так распинаюсь об этом Бедлингтоне? Как ты думаешь, тебе удастся вызволить Ники из неприятностей?

– Да. Хотя Эустаз с радостью навредил бы ему, если бы мог.

– Каким же негодяем был наш кузен! – в сердцах проговорил Джон. – Хотелось бы мне знать, что ему плохого сделал Ники?

– Похоже, Чевиот сегодня вечером вел себя с парнем довольно грубо и бесцеремонно, – заметил Карлион. – Правда, он старался навредить не столько Ники, сколько мне. К счастью, Гринло предусмотрительно отослал сиделку, как только Чевиот начал обвинять нас с Ники во всех смертных грехах. Так что никто этого не слышал.

– А, так в «Быке» был и Гринло? Гринло – дерзкий старик, но на него можно положиться. Я бы многое отдал, лишь бы узнать, что он думает о твоих сегодняшних шалостях.

Карлион улыбнулся.

– О, я, наверное, немного перестарался, поскольку он вспомнил, как помогал мне спускаться с церковного шпиля и как извлекал дробинки из твоей ноги, Джон. Помнишь, мы тогда еще утащили у отца ружье, и я всадил в тебя заряд дроби? Гринло прочитал мне, пожалуй, такую же лекцию, какие ты читаешь Ники.

– Старый наглец! – ухмыльнулся Джон. – Гринло правильно сделал, что отругал тебя! Но, Нед, что будет с этим завещанием? Как ты думаешь, оно законно с юридической точки зрения или его можно оспорить?

– На мой взгляд, достаточно законно. Я бы не стал его оспаривать.

– Естественно, ты бы не стал, но я говорил не о тебе. Самый близкий родственник Эустаза – Бедлингтон. Сдается мне, он может попытаться оспорить это завещание на основании своего близкого родства. Когда Эустаз женился…

– Нет, нет, ты все забыл! В дедушкином завещании есть пункт, в котором говорится, что если Эустаз умрет холостым, имение должно будет перейти ко мне. Попытка сделать сегодняшнее завещание Эустаза недействительным не принесет Бедлингтону никакой пользы.

– Конечно, ты прав! Ты уже думал, кого сделать исполнителем завещания?

– Да, душеприказчиками будем мы с Финсбэри.

– Хорошая мысль – сделать душеприказчиком адвоката, – одобрительно кивнул Джон. – Только должен тебе сказать, мне совсем не нравится твое участие во всем этом деле!

– Надеюсь, мое участие в нем окажется недолгим, – заявил Карлион. Он поставил пустой стакан на стол и встал.

– Знаешь, у меня такое впечатление, что теперь ты повесил себе на шею еще и вдову.

– Ерунда! Как только завещание будет утверждено судом, она получит Хайнунс и, думаю, сможет жить достаточно безбедно, продав его.

– После того, как Эустаз стал совершеннолетним, имением никто не занимался и оно находится в совершенно запущенном состоянии. Боюсь, ей будет очень и очень непросто найти покупателя, – с пессимизмом произнес Джон. – К тому же, десять против одного, что Эустаз оставил после себя большие долги, и бедняжка с немалым удивлением обнаружит, что попала в еще худшее положение, чем раньше. Ты не знаешь, он часто обращался к ростовщикам?

– Точно не знаю, но вполне может быть. Конечно, его долги придется оплатить.

– Только не тебе! – резко возразил Джон.

– Сначала посмотрим, как пойдут дела… Ты надолго к нам приехал, Джон?

– Завтра должен вернуться в Лондон, но я, конечно же, приеду в Холл, раз у Ники все так неудачно получилось.

– Тебе вовсе необязательно возвращаться из-за этого.

– О, я и не сомневаюсь, что ты прекрасно со всем справишься и без меня! – улыбнулся Джон. – Но этому юному негоднику придется давать показания на слушании у коронера, и я не могу отсутствовать в такое время.

Карлион кивнул.

– Как хочешь. Не забудь погасить свечи, когда пойдешь спать. Я уже отпустил слуг отдыхать.

– Мне еще нужно закончить письмо. Доброй ночи, старина!

– Доброй ночи! – Карлион взял канделябр, который стоял на одном из столиков, и двинулся к двери.

Джон опять уселся за стол, но вдруг поднял голову и задумчиво огляделся по сторонам.

– И чего удивляться несносному характеру Ники! – заметил он. – У меня на ноге до сих пор остались шрамы от тех дробинок.

Эдуард Карлион рассмеялся и вышел из салона, закрыв за собой дверь. Джон несколько секунд смотрел на закрытую дверь с легкой улыбкой, потом вздохнул, покачал головой и вернулся к письму.


На следующее утро миссис Чевиот проснулась очень поздно. Ее разбудила служанка, которая принесла чашку шоколада и сообщила, что завтрак будет накрыт в гостиной, расположенной у самой лестницы. Девушка поставила медный кувшин с горячей водой на умывальник и, получив заверение, что мадам справится со своим туалетом и без ее помощи, вышла из комнаты.

Элинор села в кровати и принялась с наслаждением пить маленькими глотками шоколад. Интересно, какие из фантастических событий вчерашнего вечера, подумала она, являются лишь плодом ее воображения? Ее присутствие в этом богатом и уютном доме, казалось, доказывало, что хотя бы какая-то часть их произошла на самом деле. Элинор не могла удержаться от того, чтобы не сравнить свое теперешнее положение с тем, каким оно скорее всего оказалось бы в доме миссис Макклсфилд. Сравнение было не в пользу миссис Макклсфилд, и Элинор, будучи самой обычной девушкой, не могла не насладиться этой разницей.

Допив шоколад, она встала и подошла к окну. Из окна открывался прекрасный вид на большие сады, в которых только-только распускались подснежники. За садами раскинулся парк. Лорд Карлион, судя по всему, был богатым человеком. Элегантность и изящество, которые ее сейчас окружали, являли собой разительный контраст обветшалому дому его кузена.

Миссис Чевиот надела платье строгого серого цвета, набросила на плечи пеструю шотландскую шаль и спустилась вниз. В холле она озадаченно остановилась, не зная, куда идти дальше. Но к ней тут же вышел дворецкий, вежливо поклонился и проводил в уютную гостиную с камином, где горел яркий огонь. Хозяин дома со своими братьями ждал гостью.

Карлион сразу же подошел к Элинор и взял за руку.

– Доброе утро! Надеюсь, вы хорошо отдохнули, мадам?

– Да, благодарю вас. Мне кажется, что я всю ночь проспала, как убитая, и ни разу даже не пошевелилась. – Девушка улыбнулась и поклонилась Джону и Николасу Карлионам. – Извините, боюсь, я заставила вас ждать.

– Ничего страшного. Пожалуйста, присаживайтесь. Сейчас принесут кофе.

Элинор с некоторой робостью заняла свободное место за столом и обрадовалась присутствию дворецкого, что не позволяло беседе за столом выходить за рамки самых общих тем. Пока Карлион обсуждал с Джоном погоду, она принялась тайком разглядывать его светлость. При свете дня он выглядел таким же привлекательным и солидным, каким показался ей вчера вечером. Пусть лорда Карлиона и нельзя было назвать красавцем, но он обладал приятным лицом, благородной осанкой. Прекрасно сшитый сюртук из превосходной ткани отлично сидел на широких плечах. Одет он был элегантно. И хотя лорд Карлион предпочитал панталонам и сапогам ботфортам, которые любили носить городские жители, бриджи и высокие сапоги с отворотами, он совсем не производил впечатление неряшливого деревенского эсквайра.

Его брат Джон одет был не менее элегантно.

Зато этого нельзя было сказать о младшем брате, Николасе. Очень высокий воротник рубашки и сложный узел на галстуке подсказали Элинор, что юноша был денди. Скоро она поняла, что до ее появления костюм Ники как раз и был предметом обсуждения за столом.

Едва юноше представилась возможность, он упрямо сказал:

– Не понимаю, с какой стати я должен надевать траур по Эустазу. Особенно, если вспомнить…

– Я не говорил, что ты должен носить траур, – прервал его Джон, – но ты надел совершенно неуместный жилет.

– Позволь заметить, – с негодованием ответил Ники, – что в Оксфорде принято носить именно такие жилеты.

– Возможно, но ты сейчас, к твоему стыду будет сказано, находишься не в Оксфорде, а в Сассексе. С твоей стороны очень неприлично носить в деревне жилет в вишневую полоску, особенно когда у тебя вчера умер кузен.

– Нед, ты тоже так думаешь? – обратился к старшему брату за поддержкой Ники.

– Я согласен с Джоном. Причем, на мой взгляд, такой жилет неуместен не только во время траура, – бесчувственно ответил его опекун и наставник.

Ники капитулировал перед старомодными представлениями братьев о моде и занялся большим блюдом с холодным жареным мясом.

Карлион дал знак дворецкому покинуть комнату и, когда тот вышел, слегка улыбнулся Элинор и сказал:

– А сейчас, миссис Чевиот, нам следует решить, что делать дальше.

– Я была бы вам очень признательна, если бы вы не называли меня «миссис Чевиот»! – недовольно воскликнула Элинор.

– Боюсь, вам придется привыкать к этому имени. Теперь все будут называть вас «миссис Чевиот», – покачал головой его светлость.

Элинор положила на тарелку бутерброд, который в этот момент подносила ко рту.

– Милорд, неужели вы на самом деле выдали меня замуж за того мужчину? – требовательным голосом осведомилась она.

– Конечно, нет. Я не имею права совершать обряд бракосочетания. Вас поженил приходской священник.

– Все равно во всем виноваты вы! Вы прекрасно знаете, что главный виновник вы, и никто другой! Проснувшись, я еще надеялась, будто весь этот кошмар мне приснился. О Господи, ну я и влипла! И как только я могла сделать такую глупость?

– Вы сделали ее, поскольку я попросил вас об этом, – постарался успокоить миссис Чевиот лорд Карлион.

– Как бы не так! Вы меня попросили? Да вы меня самым беспардонным образом похитили!

– Нед вас похитил? – удивленно переспросил Джон. – Нет, нет, я абсолютно уверен, что он никогда не пойдет на такое, мадам. Нед, надеюсь, ты еще не сошел с ума?

– Конечно, я никого не похищал. Вы попали в Хайнунс случайно, миссис Чевиот. Раз вы все равно оказались в доме Эустаза, я попробовал вас убедить…

– Это все ваши слова, милорд. Но после всего того, что мне довелось увидеть вчера вечером, я ничуть не удивлюсь, если выяснится, будто не было никакой случайности и вы хитро заманили меня в самую настоящую ловушку. Ваш кучер спросил меня, не приехала ли я по объявлению. Неужели вы на самом деле давали в газету объявление, чтобы найти жену для своего кузена?

– На самом деле давал, – кивнул Эдуард Карлион. – В «Таймс». Там часто можно найти подобного рода объявления.

Элинор лишилась дара речи и изумленно уставилась на Карлиона.

– Это правда, – поддержал брата Джон. – Хотя, должен признать, что я не считал и не считаю это объявление джентльменским поступком. Я всегда был против. Одному Господу Богу известно, какая женщина могла откликнуться на него и приехать в Хайнунс! Однако, как бы там ни было, все оказалось к лучшему!

Элинор бросила на Джона Карлиона гневный взгляд. У нее были замечательные глаза, особенно когда они загорались от гнева.

– Все, может, и оказалось к лучшему, но только для вас, сэр, – холодно подчеркнула девушка. – Хотела бы я знать, что вы можете сказать о той отвратительной ситуации, в которой очутилась я? Я сейчас не знаю, как мне показаться людям на глаза.

– Пусть вас не беспокоит то, что подумают люди! – успокоил ее Карлион. – Я уже распустил слухи, будто вы обручились с моим кузеном давно, но все пришлось держать в тайне.

– Ну, это уже переходит всякие границы! – вне себя от гнева вскричала девушка. – Я готова без малейших колебаний сказать вам, милорд, что ничто на свете не могло бы заставить меня обручиться с таким отвратительным человеком, каким был ваш кузен.

– Я полностью готов согласиться с вашими словами, – кивнул лорд Карлион.

Услышав такой ответ, Элинор чуть не поперхнулась кофе.

– Чувства миссис Чевиот вполне объяснимы и понятны, – с легким упреком заявил Джон. – У меня нет ни малейших сомнений, что любой чувствовал бы себя так же на ее месте.

– Да, но в конце концов Эустаз мертв! – запротестовал Ники. – Никак не пойму, почему миссис Чевиот так горячится. Мадам, а знаете, мне только сейчас пришло в голову, что вы стали вдовой!

– Но я вовсе не хочу быть вдовой! – сердито буркнула Элинор.

– Боюсь, сейчас этого уже не поправить, – спокойно заметил лорд Карлион.

– К тому же, если бы вы знали нашего кузена получше, вы бы не стали так говорить. Напротив, вы бы с большей радостью захотели стать его вдовой, – заверил ее Ники.

– Успокойся, Ники! – одернул младшего брата Эдуард Карлион.

Элинор решительно закусила губу.

– Ну вот, так значительно лучше, – подбодрил Карлион девушку. – Можете мне поверить, я на самом деле прекрасно понимаю ваши чувства в отношении того, что случилось вчера вечером, но сейчас напрасно горевать о том, что уже произошло. Прошлого не вернуть. К тому же не думаю, будто последствия этого брака окажутся для вас такими неприятными, как вы опасаетесь.

– Это точно! Можете быть уверены, мы позаботимся об этом! – поддержал старшего брата Джон. – Кое в чем могут возникнуть маленькие трудности, но если мой брат берет вас под свою защиту, можете не опасаться злых сплетен. Если все увидят, что мы любезно приняли вас, для скандала не будет никаких поводов.

Элинор тяжело вздохнула.

– В одном вы правы. Я и сама вижу, что сейчас уже поздно что-либо делать. Я получила по заслугам, поскольку с самого начала знала, что поступаю неправильно. Нет, я не собираюсь надоедать вам! Думаю, вдова имеет такое же право работать гувернанткой, как и незамужняя женщина.

– Вне всяких сомнений, но я уверен, что сейчас отпадает всякая необходимость для вас заниматься этой отвратительной работой! – заявил Карлион.

Элинор бросила на него пристальный взгляд.

– Нет, нет, я вам уже говорила, милорд, что никогда не буду жить у вас на содержании. Уж это-то слово я обязательно сдержу, можете мне поверить!

– Я вовсе не имел это в виду и не предлагаю вам жить у меня на содержании. Мой кузен в своем завещании оставил вам все свое имущество.

– Что? – вскричала Элинор, сильно бледнея. – О Господи, скажите, что вы шутите.

– Нет. Я говорю очень серьезно.

– Но я не могла… Это было бы ужасно с моей стороны… – растерянно забормотала девушка.

– Вы что, думаете, будто за одну ночь превратились в богатую женщину? – поинтересовался Карлион. – Я очень бы хотел этого, но боюсь, все далеко не так просто. Скорее всего, вы обнаружите, что ваш покойный муж оставил кучу долгов.

Вдова безуспешно искала слова, чтобы выразить свои чувства.

– Это точно, провалиться мне на этом месте! – весело воскликнул Ники. – Эустаз разорился и сидел на мели. Я уверен, что кредиторы сейчас набросятся на его имущество.

Элинор с большим трудом взяла себя в руки и произнесла почти нормальным голосом:

– А мне, похоже, остается благодарить судьбу за то, что я унаследовала все эти долги?

– Нет, нет! – торопливо покачал головой Джон. – Конечно, долги Эустаза будут выплачены после продажи имения. К счастью, он не мог заложить землю… Правда, едва ли вам удастся много за нее получить, если надумаете продать Хайнунс. Дело в том, что с тех пор, как мой брат перестал следить за ним, все пришло в полный упадок.

– Да, судя по всему, меня ожидает ну просто очаровательное будущее! – с едкой иронией произнесла Элинор. – Получить запущенное имение в придачу с кучей долгов и ко всему прочему овдоветь, не успев насладиться семейной жизнью… С такими вещами мне еще не приходилось встречаться!

– О, вот увидите, все окажется не так плохо, как вам кажется! – постарался успокоить ее Карлион. – После того, как все формальности будут улажены, надеюсь, вы получите средства к безбедному существованию.

– Я тоже надеюсь на это, милорд, поскольку сейчас все больше и больше начинаю думать, что заслужила это! – ответила Элинор.

– Ну наконец-то вы заговорили, как разумная женщина! – заметил Эдуард Карлион. – Хотите следовать моим советам?

Миссис Чевиот посмотрела на его светлость с некоторой нерешительностью.

– Неужели все-таки невозможно избавиться от этого наследства?

– Нет.

– А если я исчезну? Мне сейчас очень хочется уехать, чтобы вы знали…

– Я уверен, что вы не такая слабая женщина, чтобы пойти на попятную в сложившемся положении.

Элинор стерпела это замечание и через несколько секунд покорно спросила:

– Что я должна делать?

– Я уже думал над тем, что вам следует делать дальше. По-моему, самым естественным для вас будет поселиться в Хайнунсе, – ответил лорд Карлион.

– В Хайнунсе? О, только не это! – покачала головой девушка, и на ее лице появилась тревога.

– Почему вы не хотите жить в Хайнунсе? – поинтересовался его светлость.

– Если я поселюсь в Хайнунсе, это будет выглядеть ужасно бесцеремонно!

– Вы считаете бесцеремонным жить в доме своего мужа?

– Как вы можете так говорить? Обстоятельства…

– Именно обстоятельства все мы и хотим скрыть. В Холле вам жить будет не очень удобно, поскольку все знают, что у меня холостяцкий дом.

– У меня нет ни малейшего желания оставаться в Холле.

– Тогда больше и говорить не о чем. К чему напрасно тратить время на обсуждение этого вопроса? Никто не удивится, если вы какое-то время поживете у кого-нибудь из своих родственников. Но здесь есть одно маленькое неудобство. Вы все равно должны заниматься наследством, а так как нам придется вести эти дела вместе, гораздо удобнее, если мы будем жить поблизости друг от друга.

– Я ни за что на свете не поеду сейчас к своим родственникам! – с дрожью в голосе провозгласила Элинор.

– В таком случае у вас просто нет иного выхода, как жить в Хайнунсе.

– Но как я смогу жить в этом доме? – растерянно поинтересовалась девушка. – Я уверена, что он весь зарос паутиной и покрыт толстым слоем пыли. Скорее всего, в вашем Хайнунсе водятся крысы и черные тараканы. Вчера я насмотрелась вполне достаточно, чтобы убедиться, что за домом давно никто не следил.

– Вы совершенно правы, и это одна из причин, по которой я хотел бы, чтобы вы жили в Хайнунсе.

– В самом деле, милорд? – обиженно переспросила вдова. – Как же я сразу не догадалась, что вы скажете свою очередную гадость.

– Я не сказал никакой гадости. Если мы рассчитываем выгодно продать Хайнунс, дом необходимо привести хоть в какой-то порядок. Я сделаю все, что смогу, с землей, но навести порядок в доме мне не по силам. Сделав это, вы окажете мне большую услугу, к тому же займете себя делом и отвлечетесь от всех тех неприятностей и забот, которые, по вашему мнению, сгущаются у вас над головой.

– Конечно, сейчас всей целью моей жизни стало оказывать вам услуги, – произнесла Элинор дрожащим голосом.

– Благодарю вас. Вы очень добры! – невозмутимо поблагодарил ее лорд Карлион.

Ники весело рассмеялся и посмотрел с улыбкой через стол на Элинор.

– Прошу прощения, но вам следует понять, что с Недом бесполезно спорить, поскольку он никогда не предлагает ничего плохого, а только самое лучшее! Можете забыть о беспокойствах, если он решил помочь вам. И знаете, что я вам еще скажу? Если вы найдете в Хайнунсе крыс, я приеду к вам со своей собакой, и мы славно поохотимся!

– Ники, придержи свой язык! – взмолился Джон. – Но вы знаете, мадам, в словах Карлиона есть смысл. Нельзя оставить дом без присмотра, и я не знаю, кто, кроме вас, сможет присматривать за ним.

– А слуги? – запротестовала Элинор. – Что они подумают, если я неожиданно свалюсь им на голову?

– Насколько мне известно, в последнее время у Эустаза жили только Барроу с женой, – сообщил Эдуард Карлион. – Кстати, хорошо, что вы мне напомнили. Я думаю, вы поступите правильно, если наймете пару девушек для работы в доме… Пусть вас не терзают угрызения совести по поводу слуг. Барроу прожил в Хайнунсе очень много лет и прекрасно знаком со всеми обстоятельствами, которые привели вас вчера вечером к замужеству. Барроу был сильно привязан к моей тете и по этой причине остался у ее сына. Я уверен, что ни он, ни его жена не причинят вам ни малейших беспокойств. Но боюсь, Барроу покажется вам плохим дворецким. Раньше он работал конюхом и перешел в дом только тогда, когда ушли все остальные слуги.

– Знаешь, Нед, мне кажется, миссис Чевиот нужна компания какой-нибудь порядочной женщины, – вмешался в разговор Джон.

– Ты абсолютно прав, Джон. Я обязательно найду для нее компаньонку.

– Если бы мне захотелось, чтобы в этом ужасном доме со мной жила какая-нибудь порядочная женщина, я бы попросила приехать свою старую гувернантку! – сказала Элинор.

– Великолепная идея! Если вы дадите мне адрес, я немедленно напишу ей письмо, – предложил лорд Карлион.

Элинор поняла, что вновь потерпела сокрушительное поражение, и робко сказала, что сама напишет мисс Бекклс.

– И вы не должны бояться, что вам будет одиноко в Хайнунсе, – заверил ее Ники, – поскольку мы будем часто навещать вас.

Миссис Чевиот поблагодарила юношу и вновь повернулась к Карлиону.

– А что же делать с миссис Макклсфилд? – спросила она.

– Пусть это и будет очень невежливо с нашей стороны, но мне кажется, что о миссис Макклсфилд лучше всего забыть, чтобы не придумывать всякие неуклюжие объяснения, – ответил его светлость.

Поразмыслив, Элинор была вынуждена с ним согласиться.

Глава 6

Вскоре после полудня покорная, но ни в коей мере не успокоенная миссис Чевиот отправилась в Хайнунс в сопровождении лорда Карлиона. Они поехали в экипаже его светлости. Чтобы развеять скуку, во время поездки Эдуард Карлион показывал Элинор маленькие рощицы и луга, которые, по его словам, скоро покроются целыми морями колокольчиков. Миссис Чевиот отвечала с холодной вежливостью, явно не желая поддерживать разговор.

– Честно говоря, наши окрестности трудно назвать очень живописными, – сообщил Карлион, – но рядом с Хайнунсом есть несколько прекрасных тропинок, которые я вам как-нибудь покажу.

– В самом деле? – вежливо полюбопытствовала девушка.

– Конечно… когда вы перестанете дуться.

– Я не дуюсь, – язвительно парировала Элинор. – Любой мало-мальски восприимчивый человек посочувствовал бы мне, поскольку благодаря вам я попала в отвратительное положение! Как вы можете ждать от меня хорошего настроения? Вы совершенно бесчувственный человек, милорд.

– Боюсь, вы правы, – с серьезным видом кивнул лорд Карлион. – Мне нередко приходилось слышать это обвинение в свой адрес. Наверное, так оно и есть.

Элинор повернула голову и посмотрела на своего спутника с некоторым любопытством.

– Интересно, кто вас обвинил в бесчувственности? – подозрительно осведомилась девушка.

– Мои сестры, когда я никак не мог разделить их чувства в отношении некоторых событий.

– Ваши слова меня удивили. У меня сложилось впечатление, будто ваши братья и сестры души в вас не чают.

Карлион улыбнулся.

– Полагаю, вы хотите заставить меня поверить, что сильная привязанность, которую мы питаем друг к другу, отрицательно повлияла на мой и так несладкий характер?

Элинор не выдержала и рассмеялась.

– Должна вам сказать, милорд, что нахожу крайне неприятной вашу привычку произвольно трактовать вежливые слова других людей! Знаете, что мне еще кажется? Если бы у меня сильно болели зубы и я вам пожаловалась, будто умираю от боли, вы бы изо всех сил стали доказывать мне, что от зубной боли не умирают.

– Вы совершенно правы, – согласился Карлион. – Я бы поступил именно так, если бы увидел, что вы на самом деле боитесь умереть от зубной боли.

– В высшей степени отвратительно! – заявила Элинор.

К этому времени они уже добрались до Хайнунса и ехали по заброшенной дороге. С обеих сторон росли густые кусты и высокие деревья, ветви которых почти соединялись у них над головами.

– Эти кусты заставляют вспоминать любимые романы! – задумчиво проговорила миссис Чевиот.

– Большую часть этих кустов нужно убрать, а остальные – подстричь, – ответил его светлость. – И кое-какие ветки деревьев спилить. Мне на глаза попались как минимум три насохших дерева, которые необходимо срубить.

– Срубить? Мой дорогой сэр, таким образом вы можете разрушить всю романтику Хайнунса! Надеюсь, где-нибудь здесь стоит расщепленный молнией старый дуб. Я уже не спрашиваю, бродят ли по аллеям привидения, зажав у себя под мышками отрубленные головы. Было бы очень забавно.

– Это точно – с улыбкой кивнул лорд Карлион.

– Конечно! В таком доме должны водиться привидения. У меня нет ни малейших сомнений, что именно из-за привидений лишь двое несчастных слуг нашли в себе силы остаться в Хайнунсе. Судя по всему, после первой же ночи, проведенной в стенах этого дома, я сойду с ума, и вам придется без лишнего шума отвезти меня в Бедлам.

– Я очень надеюсь на силу вашего рассудка, мадам. Наконец экипаж подъехал к большому дому. Элинор, поддерживаемая лордом Карлионом, сошла на землю и остановилась на несколько секунд, оглядываясь по сторонам.

Сады сильно заросли сорняками, но она долго не задержала на них взгляд. Сам дом при свете дня очень понравился Элинор. Хайнунс был прекрасным зданием, построенным двести лет назад, с красивыми окнами и высокими дымовыми трубами. Возможно, придирчивому вкусу современного человека Хайнунс мог показаться чересчур длинным и приземистым строением, да к тому же стены его почти сплошь заросли толстыми ползучими растениями, но Элинор вынуждена была признать, что Хайнунс произвел на нее самое благоприятное впечатление.

– И этот плющ тоже необходимо убрать, – решительно заявил Карлион, вместе с ней разглядывая фасад дома.

– Ни в коем случае! – запротестовала Элинор. – Вы только посмотрите, как красиво он нависает над окнами. Наверное, даже в самый яркий день в тех комнатах почти ничего не видно. И еще представьте себе картину: дует очень слабый ветерок, и усики стучат по оконным рамам, как пальцы привидений! Как вы можете говорить о том, чтобы убрать плющ? В вас совсем нет романтичности.

– Вы правы… Пойдемте в дом. Боюсь, вы простудитесь, если будете стоять на этом восточном ветру!

Барроу, пожилой дворецкий, уже открыл дверь. Элинор догадалась, что лорд Карлион приезжает в Хайнунс не в первый раз после того, как вчера они вместе покинули его и направились в Висборо Грин. Барроу взглянул на миссис Чевиот с нескрываемым любопытством, но на его лице не было удивления. Войдя в холл, Элинор поняла, что здесь пытались навести хоть какой-то порядок.

– Барроу, это ваша новая хозяйка, – сообщил Карлион и положил шляпу на стол. – Миссис Чевиот, Барроу будет очень внимательно следить за тем, чтобы вы чувствовали себя в Хайнунсе хорошо и уютно. Позже вы, несомненно, захотите повидаться и с миссис Барроу и отдать распоряжения по хозяйству. А пока, если поездка не очень сильно вас утомила, я хотел бы провести вас по дому.

– Нет, я ничуть не устала, – тихо откликнулась Элинор.

– Миссис Барроу и молодая девушка, которую ваша светлость привезли из Холла, приготовили для госпожи Желтую комнату, – сообщил Барроу. – Они подумали, что госпожа не захочет спать в комнате бедного мистера Эустаза. Поэтому…

– Хорошо, – прервал его Карлион. – Миссис Чевиот, вы уже видели библиотеку. Столовая здесь. – Он открыл дверь слева от входа. – К сожалению, она не очень удобная… все комнаты в Хайнунсе довольно маленькие и низкие… но я видел этот дом, когда он был совсем другим.

– Да, милорд, – мечтательно согласился Барроу и печально вздохнул.

– Барроу, будьте добры, пойдите к миссис Барроу и попросите ее принести в библиотеку кофе для миссис Чевиот.

Избавившись таким способом от назойливого дворецкого, Эдуард Карлион провел Элинор по остальным комнатам дома. Миссис Чевиот с удивлением отметила, что Хайнунс состоит из множества маленьких комнатушек и очень длинных коридоров. Стены большинства комнат до самого потолка были отделаны деревянными панелями. Старомодную мебель покрывал толстый слой пыли.

– Большая часть этих комнат не использовалась после смерти моей тети, – объяснил Карлион.

– О Господи, почему никто не догадался надеть на стулья чехлы? – возмутилась Элинор, в которой проснулась домохозяйка. – Ну и задачу вы передо мной поставили, милорд!

– Я очень слабо разбираюсь в подобных делах, но думаю, что теперь у вас не будет времени скучать. – После короткой паузы лорд Карлион добавил: – Домашние дела помогут вам отвлечься от обезглавленных привидений.

Элинор бросила на его светлость выразительный взгляд и вошла в приготовленную для нее комнату. По крайней мере здесь были заметны хоть какие-то следы уборки. Окна Желтой комнаты выходили на юг. Через них в комнату лился бледный солнечный свет и придавал ей веселый вид. Элинор сняла шляпку и мантилью и положила их на кровать.

– Как бы там ни было, но миссис Барроу, похоже, рассудительная женщина, раз выбрала для меня эту спальню, – заметила она. – Кстати, что это за молодая девушка, которую вы привезли из Холла, милорд?

– Я не знаю, как ее зовут, но миссис Рагби подумала, что эта девушка может вам здесь пригодиться. Она очень послушная. Вы, конечно, сами выберете себе слуг, а пока она будет вам прислуживать.

Элинор была очень тронута такой заботой и поблагодарила лорда Карлиона:

– Вы очень добры, милорд. Но раз уж мы заговорили о слугах, объясните, пожалуйста, как им платить жалованье?

– Оно будет выплачиваться из денег, вырученных от продажи имения вашего покойного мужа, – равнодушно ответил Эдуард Карлион.

– Но насколько я поняла, имение уже все заложено и перезаложено…

– Пусть это вас не беспокоит. Будет создано достаточно фондов, чтобы покрыть необходимые расходы.

– Вот оно что… – с некоторым сомнением произнесла миссис Чевиот.

В этот момент Барроу прервал их беседу, войдя в комнату и строго сообщив:

– Раз мистер Эустаз умер, над дверью нужно повесить мемориальную табличку с его гербом.

Карлион быстро повернулся. Пожилой дворецкий стоял на пороге и угрюмо смотрел на них.

– Нужно повесить мемориальную табличку, – повторил он.

– Все это ерунда! – покачал головой лорд Карлион. – Хайнунс находится в сельской местности, и я не вижу ни малейшей необходимости для такой демонстрации приверженности традициям.

– Когда умерла госпожа, – упрямо стоял на своем Барроу, – мы прикрепили мемориальную табличку, как положено.

– Ну, тогда, пожалуйста, и сейчас повесьте над дверью! – попросила Элинор.

Барроу с одобрением посмотрел на новую хозяйку.

– А дверной молоток перевязать крепом, миссис? – поинтересовался пожилой дворецкий.

– Конечно!

– Ну, вот и хорошо, – кивнул Барроу и отправился выполнять поручения.

– А вы решительная женщина, – заметил Карлион.

– Я просто женщина с понятием. Зачем обижать этих людей?

– Мой кузен с превеликим отвращением встречался с соседями и очень редко посещал балы в Сассексе, поэтому я думаю, вас не будут беспокоить гости.

– Надеюсь, вы правы, сэр! – ответила миссис Чевиот.

Они вновь спустились на первый этаж и прошли в библиотеку. В камине уже горел огонь, на столе стояли кофейник и чашки. Карлион отказался от угощения, а Элинор села, за стол и налила себе кофе. Его светлость подошел к письменному столу и выдвинул один из ящиков. Ящик был набит бумагами, и после беглого взгляда он закрыл его со словами:

– Мне придется приехать сюда через день-другой с адвокатом и просмотреть все эти документы. Будет лучше, миссис Чевиот, если вы не станете трогать бумаги, которые могут вам попасться в доме.

– Хорошо, – спокойно кивнула Элинор. – Если вы душеприказчик этого кошмарного завещания, в чем я почти не сомневаюсь, то, наверное, запрете стол на замок.

– Пожалуй, вы правы, – согласился Эдуард Карлион, – но так как, судя по всему, этот ящик не запирается, я положусь на нашу порядочность. Мне кажется, здесь мы не найдем никаких неприятных документов. – Он вернулся к девушке и протянул руку. – Сейчас я должен вас покинуть, мадам. Можете не сомневаться, ваше письмо мисс Бекклс будет отправлено без малейшего промедления. Надеюсь, уже через несколько дней она будет жить с вами в Хайнунсе.

Элинор благодарно пожала его светлости руку и сказала слегка дрожащим голосом:

– Благодарю вас. Но вы же ненадолго оставите меня здесь одну?

– Вы правы. Если вам понадобится моя помощь, пошлите кого-нибудь в Холл, и я немедленно приеду. Смерть кузена добавила мне изрядно хлопот, и я, возможно, буду вынужден отлучиться на день-другой. Завтра утром я пришлю к вам Ники, чтобы проверить, как у вас дела. До свидания! Поверьте мне, хотя я и бесчувственный человек, но прекрасно понимаю, в каком долгу перед вами.

После ухода лорда Карлиона у миссис Чевиот немного испортилось настроение. Что теперь делать, думала Элинор, и каким будет конец этого необычного приключения? Эти размышления помогли ей успокоиться и взять себя в руки. Раз уж она согласилась жить в этом запущенном доме, то должна по крайней мере сделать все, что в ее силах, чтобы навести в нем порядок.

Придя к этому решению, Элинор позвонила в колокольчик. Прошло несколько минут, прежде чем она вспомнила, что проволока порвана. Ей пришлось самой отправляться на поиски слуг. Так миссис Чевиот впервые попала на кухню.

Кухня в Хайнунсе оказалась старомодной. Элинор с удовлетворением отметила чистоту, царящую во владениях миссис Барроу. Она нашла на кухне обоих Барроу. Вместе с ними находились служанка и конюх, который сразу стушевался и быстро ушел.

Миссис Барроу оказалась дородной женщиной приятной наружности. Увидев новую хозяйку, она сразу же встала и сделала реверанс.

Элинор решила, что будет лучше с самого начала ничего не скрывать от Барроу, и вскоре обнаружила, что им все известно о ее фантастическом браке. Миссис Барроу представила ей девушку и отправила ее куда-то с поручением, а потом сложила руки на фартуке и принялась ждать, что скажет новая хозяйка Хайнунса,

Элинор, слегка запинаясь, сказала, что миссис Барроу, наверное, находит несколько странным неожиданное появление в Хайнунсе совершенно незнакомой новой хозяйки, особенно если принять во внимание столь необычные обстоятельства. Миссис Барроу моментально ответила:

– Вовсе нет, мадам. Ничего странного, если милорд посчитал это правильным.

Такое доверие слуг к лорду Карлиону, который не был их хозяином, казалось необычным, но чуть позже миссис Барроу развеяла ее удивление. Она сообщила Элинор, что работала служанкой в Холле до того, как вышла замуж. Миссис Барроу производила впечатление человека более благородного происхождения, чем ее муж, которого она вне всяких сомнений держала в полном подчинении. В ее речи редко проскальзывал сассекский диалект, на котором с такой легкостью изъяснялся Барроу. Она тут же изъявила желание еще раз провести Элинор по дому и показать, где что расположено, что нужно почистить или обновить, а что следует просто выбросить.

– Хайнунс, мадам, находится в таком запущенном состоянии, что моя бедная госпожа, царство ей небесное, наверное, уже не раз перевернулась в своем гробу. Но что может сделать одна женщина в таком огромном доме, когда мне никто не помогает даже на кухне? Мы с Барроу остались жить с мистером Эустазом только в память о нашей бедной госпоже. Ах, можете мне поверить, она была святой женщиной, такой обходительной и милой… ладно, что толку вспоминать старое. Вот только я говорила и всегда буду говорить – в жилах Чевиотов течет плохая кровь. А мистер Эустаз был настоящим Чевиотом! Моя бывшая госпожа из рода Винкантонов, как и ее светлость… они были сестрами. Уверена, вам никогда не доводилось видеть такой сильной привязанности, какая существовала между ними. Ее светлость была моложе моей хозяйки на два года. Старый мистер Винкантон оставил Хайнунс моей госпоже и завещал, говорят, после ее смерти его светлости.

– Да, старый хозяин никогда не считался с Чевиотами, – вмешался в разговор Барроу. – Мистер Чевиот был чужаком. Кажется, он приехал из Кента.

– Замолчи! – велела ему жена. – Хотя это и правда, мадам. Никто в наших краях особенно не любил мистера Чевиота, и если бы не бедная госпожа, мы бы ни за что не остались в Хайнунсе после ее смерти.

– Даже из-за денег – заверил Элинор Барроу.

Пока они бродили по дому, заглядывая во все комнаты, шкафы и чуланы, Элинор не прерывала миссис Барроу, потому что не хотела настраивать против себя эту добрую женщину. Кроме того, она была не прочь послушать сплетни.

Так, миссис Чевиот быстро выяснила, что вся жизнь ее покойного мужа представляла из себя непрерывный пьяный загул. Когда он приезжал в Хайнунс, что случалось довольно редко, его сопровождали друзья… а иногда и не только друзья, – поджав губы, добавила миссис Барроу, – но и подружки.

– Вы не поверите, но он приехал домой всего за день до своей трагической смерти! – сообщила миссис Барроу. – Это же надо так погибнуть, да еще от руки мистера Ники! Ни в какие ворота не лезет! Я еще никогда не была так сильно расстроена, мадам, поскольку знала мистера Ники с колыбели… Но его светлость все уладит.

Элинор вскоре выяснила, что лорд Карлион был видной фигурой в графстве, а также хорошим помещиком, как и его отец. По словам миссис Барроу, его светлость – человек, чье слово для всех закон, а поступки выше всякой критики. Слушая кухарку, Элинор с трудом сдерживала улыбку, хотя и не удивлялась верности миссис Барроу, которая родилась и выросла в Холле и была предана интересам рода Карлионов. Но позже она поняла, что его светлость был действительно уважаемым человеком в округе, который очень искусно умел внушать любовь к себе.

Вскоре день стал клониться к вечеру. Элинор и миссис Барроу договорились, с чего следует начать наведение порядка в ломе. Еще до ужина Элинор с миссис Барроу решили завтра же нанять племянницу миссис Барроу и пригласить из флигеля жену старого конюха помыть полы.

Миссис Чевиот нашла время побродить по запущенному саду. Она обнаружила тропинки, по которым зимой, наверное, очень приятно прогуливаться, но сейчас кусты разрослись так, что в некоторых местах пройти было почти невозможно. Элинор подумала, что надо бы велеть конюху расчистить их. Мистер Барроу с радостью встретил это решение хозяйки, поскольку побаивался, что расчистку сада поручат ему.

После ужина Элинор вернулась в библиотеку и послала Барроу за свечами, а сама занялась разборкой белья. Скоро набралась целая гора простыней, полотенец и скатертей, которые нуждались в починке. За работой она думала о своем будущем и обо всех тех событиях, которые выпали на ее долю за последние сутки после приезда в Сассекс.

Когда Барроу принес поднос с чаем, миссис Чевиот отложила в сторону свою работу и начала просматривать пыльные книжные шкафы, надеясь найти какую-нибудь книгу, за которой смогла бы скоротать час-другой. Все книги оказались старыми. Довольно много места в шкафах было отведено собранию проповедей, очень сухим историям и трудам древних классиков. Переплеты из телячьей кожи почти рассыпались от возраста. Элинор бродила вдоль полок и шкафов, все больше разочаровываясь. В конце концов она нашла несколько книг, приобретенных матерью покойного мистера Чевиота. Среди них находились переплетенные журналы «Лейдис Мэгэзинс», стихи всех любимых поэтов Элинор и ряд романов, большую часть из которых она уже читала. Миссис Чевиот задумалась что выбрать: «Рассказы о модной жизни» миссис Эджуортс или потрепанный томик «Тадеуша из Варшавы», и вдруг на глаза ей попалась книга, настолько соответствующая ее теперешнему положению, что она без колебаний остановилась на ней. Элинор взяла с полки «Школу для вдов» и постояла несколько минут, перелистывая страницы. К ее большому огорчению, оказалось, что многих страниц не хватает и книгу очень трудно читать. Элинор поставила «Школу для вдов» на место и достала не такую потрепанную книгу того же автора под названием «Старый английский барон». С ней Элинор и вернулась к своему креслу, бросила в огонь полено и уютно устроилась почитать часок перед сном.

Такое времяпрепровождение было настоящей роскошью для человека, у которого в последние годы редко выдавалось свободное время для чтения. Даже унылый стиль мисс Клары Рив и скучное поведение слезливой героини не могли вызвать у Элинор отвращение. Девушка так увлеклась чтением, что совсем забыла о времени. Она удивлялась и восторгалась приключениями и подвигами великолепного Орландо, но с большой предусмотрительностью пропускала чересчур частые обмороки его Монимии. Наконец одна из свечей зашипела и напомнила ей о времени. Элинор машинально бросила взгляд на стоящие на камине часы, но их стрелки показывали без четверти пять. Свечи, однако, стали такими короткими, что было очевидно – прошел не один час. Элинор встала, чувствуя за собой небольшую вину, будто строгая хозяйка может потребовать у нее отчета, почему она так беспечно жжет свечи.

Она поставила книгу на место и услышала очень тихий звук, напоминающий скрип ступеньки. Девушка вздрогнула. Она вдруг поняла, что в доме давно царит тишина и, значит, слуги уже видят не первый сон. На какое-то мгновение она испугалась, но потом вспомнила, что старые ступеньки имеют обыкновение скрипеть после того, как по ним много походят днем. Она взяла канделябр, который принес Барроу, и погасила оставшиеся в библиотеке свечи. Потом бросила взгляд на камин, чтобы убедиться, что нет угрозы пожара, и направилась к двери.

Элинор вышла в холл и замерла, как вкопанная, при виде незнакомого человека, который как раз направлялся к библиотеке.

Девушка испуганно вскрикнула, и ей показалось, будто у нее вот-вот остановится сердце. Но в отличие от Монимии Элинор не страдала избытком чувствительности, напротив, она была очень рассудительной молодой женщиной, и поэтому сразу увидела, что незнакомец напуган не меньше ее.

На столе в холле горела масляная лампа. В ее свете миссис Чевиот увидела молодого человека благородной наружности, одетого в бриджи для верховой езды и синий сюртук. Через несколько секунд незнакомец снял шляпу, вежливо поклонился и слегка растерянно пробормотал:

– Приношу тысячу извинений! Я не знал… Я даже понятия не имел… Прошу простить меня!

Молодой человек говорил с едва заметным иностранным акцентом. Когда он снял шляпу, Элинор увидела черные глаза и черные волосы. В этот момент на его лице было выражение полного замешательства, но приятная наружность и вежливые манеры немного успокоили миссис Чевиот. Элинор прекрасно понимала всю неловкость своего положения. Она покраснела и ответила:

– Боюсь, сэр, вы приехали сюда повидать человека, которого уже здесь нет. Не знаю, как случилось, что слуги оставили вас одного в холле. К тому же я не слышала звона дверного колокольчика и подумала, будто Барроу отправился спать.

Взгляд Элинор упал на освещенные часы, и она с испугом поняла, что сейчас без десяти минут полночь. После этого она вновь обратила свой изумленный взгляд на незнакомого гостя.

У миссис Чевиот сложилось впечатление, будто незнакомец прекрасно понимает необходимость объяснить свое присутствие в Хайнунсе, но не знает, как лучше это сделать. После некоторых колебаний он признался:

– Я на самом деле не звонил, мадам, поскольку сейчас уже очень поздно. Мы с мистером Чевиотом старые друзья, и я всегда заходил в этот дом безо всяких церемоний. К тому же я тоже знал, что старина Барроу уже в постели, и поэтому вошел через боковую дверь. Но я не знал… у меня даже мысли не было…

– Вошли через боковую дверь, – глухо повторила Элинор. Смущение ночного гостя усилилось.

– Мы были в таких хороших отношениях с мистером Чевиотом, мадам… и, увидев свет в одной из комнат, я настолько осмелел… Но если бы я знал… Дело в том, что я заехал навестить друзей тут по соседству и надеялся… я надеялся получить удовольствие от встречи с мистером Чевиотом на… на маленьком званом ужине. Мистер Чевиот так и не появился, а я, испугавшись, что он мог заболеть, и не желая уехать из Сассекса, не повидав старого приятеля… короче, мадам, я приехал сюда.

Но вы сказали, как мне показалось, будто мистера Чевиота нет дома?

– С мистером Чевиотом произошел… вчера вечером несчастный случай, и я с глубоким прискорбием вынуждена вам сообщить, что он умер, – объяснила Элинор.

На лице незнакомца появилось сильное изумление.

– Умер? – недоверчиво повторил он.

Миссис Чевиот утвердительно наклонила голову. Несколько секунд царило молчание, которое нарушил друг Эустаза Чевиота. Он спросил, стараясь говорить спокойным голосом:

– Умоляю, расскажите, как это произошло? Я вне себя от горя! Как-то не верится, что мистера Чевиота нет в живых.

– И тем не менее это так! Вчера вечером мистер Чевиот затеял ссору в гостинице и в завязавшейся драке был совершенно случайно убит.

В черных глазах ночного гостя сверкнул гнев, и он воскликнул:

– О, sapristi! (Черт возьми! (фр.) Конечно, Чевиот был, как всегда, пьян! Вот болван!

Элинор молчала. Друг Чевиота стоял и хмуро дергал хлыст. После очередной паузы он поинтересовался:

– Вы сказали, это случилось вчера вечером? Ссора произошла, конечно, в Лондоне?

– Нет, сэр. Ссора произошла здесь, в Висборо Грин.

– Значит, мистер Чевиот вчера приехал в Сассекс!

– Я так полагаю, – кивнула Элинор.

Незнакомец окинул взглядом холл, будто надеясь увидеть то, что поможет ему прийти в себя. Потом он снова посмотрел на миссис Чевиот и произнес с вымученной улыбкой:

– Извините, я так потрясен этой трагической новостью! Но вы, мадам?.. Я не совсем понимаю…

Элинор предвидела этот вопрос и ответила на него со всей холодностью, на какую была способна:

– Я миссис Чевиот, сэр.

Старинный приятель Эустаза Чевиота так изумился, что на мгновение замер и, пристально глядя на хозяйку Хайнунса, лишь тихо повторил:

– Миссис Чевиот!

– Да, – тем же ледяным голосом подтвердила Элинор.

– Но… Вы жена моего друга?

– Его вдова, сэр.

– О Боже милостивый!..

– Полагаю, эта новость тоже для вас большая неожиданность, сэр, – сказала девушка, – но я на самом деле вдова мистера Чевиота. Друзьям моего… моего мужа всегда рады в этом доме. Но я надеюсь, вы понимаете, что в столь поздний час и при данных обстоятельствах я не могу проявить гостеприимство, которое… которое…

Ночной гость наконец взял себя в руки и торопливо произнес:

– Я вас прекрасно понимаю и немедленно покину Хайнунс, мадам, принеся самые глубочайшие извинения! Но простите меня, вы так молоды и… одиноки, не так ли? И эта ужасная трагедия произошла так внезапно… Как старый друг бедняги Чевиота, я хотел бы хоть чем-то вам помочь. Боюсь, дела его находятся в страшном беспорядке, поскольку мне прекрасно известно, что он не привык… короче, мадам, если я смогу помочь вам чем-нибудь, я с огромным удовольствием сделаю все, что вы попросите.

– Вы очень добры, сэр, но за дела мистера Чевиота взялся его кузен, лорд Карлион. Так что, надеюсь, ваша помощь не понадобится.

– Ах, в таком случае… Это меняет все дело, поскольку лорд Карлион несомненно сделает все, что можно только пожелать. Бумаги моего бедного друга в таком беспорядке… вы должны знать, что у вашего мужа не было от меня тайн… но лорд Карлион, наверное, наведет в них полный порядок.

– Можете в этом не сомневаться, сэр! – заверила незнакомца Элинор. – Если вас интересуют дела мистера Чевиота, нам следует обратиться к лорду Карлиону. Я уверена, вы найдете с его стороны понимание и он с удовольствием поможет нам. Правда, сейчас, по-моему, он очень занят… печальными последствиями, которые вызвала смерть его кузена… Однако завтра или послезавтра я надеюсь его увидеть. Его светлость обещал приехать вместе с адвокатом мистера Чевиота, чтобы просмотреть бумаги моего мужа.

– О нет, нет! – торопливо покачал головой незнакомец. – Меня дела мистера Чевиота совершенно не интересуют, мадам. Просто я хотел, если есть необходимость, чем-нибудь помочь. Но я вижу, вы попали в надежные руки. Поэтому я немедленно покину вас… Примите извинения за столь позднее вторжение.

Миссис Чевиот ответила на его поклон легким наклоном головы и направилась к входной двери. Засовы и цепочка были на месте, и молодой человек немедленно поспешил к девушке, чтобы избавить ее от труда открывать засовы. Он быстро открыл дверь, грациозно склонился над ее рукой и настоятельно попросил не стоять на холодном ночном воздухе.

Элинор с радостью закрыла дверь за незнакомцем, не забыв надеть цепочку, поскольку, несмотря на его вежливые манеры, ей не нравилось находиться одной в доме в столь поздний час с совершенно незнакомым мужчиной.

Миссис Чевиот собиралась подняться в свою спальню, когда вспомнила слова гостя, будто он вошел в дом через боковую дверь. Она решила, что не сможет уснуть до тех пор, пока в этом доме останется незапертой хотя бы одна дверь. Поэтому Элинор развернулась и отправилась искать незапертую дверь.

Но, несмотря на самые упорные поиски, миссис Чевиот так и не удалось найти ту дверь, через которую в дом вошел незваный гость. Неудача слегка озадачила ее, и она подумала, что незнакомый джентльмен слегка покривил душой и вошел в дом скорее всего через окно.

Миссис Чевиот прошла по всему дому, но не нашла ни одного открытого окна. После этого ее удивление уступило место беспокойству. Загадочному появлению в доме ночного гостя должно быть какое-то вполне естественное объяснение, подумал она, но так и не смогла придумать ни одного.

Наконец Элинор отправилась наверх. Когда она вошла в свою спальню, ее сердце тревожно билось в груди. Не будь молодой незнакомец таким вежливым и дружелюбным и не веди он себя так любезно, она бы без колебаний разбудила слуг. Однако Элинор не могла заставить себя поверить, что его таинственное появление в доме имело какую-то злую цель. Подумав, что он наверняка давным-давно уже уехал, девушка решила не будить Барроу. Но каким бы дружелюбным и воспитанным не был старый друг мистера Чевиота, мысль о том, что в дом могут беспрепятственно входить незнакомые люди, несмотря на засовы и закрытые окна, не вызвала у нее особого восторга. Элинор с радостью нашла ключ в замке своей новой спальни и без промедления заперла дверь.

Некоторое время миссис Чевиот лежала при отблесках огня в камине и внимательно прислушивалась, но тишину, царящую в доме, не потревожил ни единый подозрительный звук. Наконец она крепко заснула и проснулась только утром.

Глава 7

Утром Элинор сразу отправилась на кухню и сообщила обоим Барроу о странном визите ночного гостя. Барроу тотчас же поклялся, что крепко закрыл обе двери и окна. Однако миссис Барроу немного сварливо заявила, что ничего он не запирал и что если бы не она, в этом доме вообще ничего бы не делалось.

– Ваш муж, наверное, на самом деле запер все двери, поскольку, как я ни искала, мне так и не удалось найти незапертую дверь, – сказала Элинор. – Меня это очень удивило, и я до сих пор не могу понять, как он пробрался в дом. Может, в Хайнунсе есть какая-нибудь дверь, о существовании которой я не знаю? И все же…

– Не забивайте себе голову этой чепухой, мадам! – слегка грубовато посоветовала ей миссис Барроу. – Можете мне поверить, этот тип залез в дом через окно. Но я возмущена не меньше вас тем, что в дом может забраться всякий, кому не лень. Жалко, что вы не разбудили меня. Я бы немедленно послала своего прекрасного джентльмена разобраться с ним.

– Я посчитала, что вовсе необязательно будить вас. К тому же, должна признаться, этот джентльмен не доставил мне никаких неудобств, поскольку вел себя очень вежливо и был удивлен не меньше меня.

– Кто же это мог быть, мадам? – задумчиво протянула миссис Барроу. – Нет, а впрочем… интересно, а не был ли это достопочтенный Фрэнсис Чевиот? Фрэнсис Чевиот – сын лорда Бедлингтона, дяди бедного мистера Эустаза.

– Не знаю. Я совершила большую глупость, не спросив, как его зовут.

– Такой холеный джентльмен с красивыми белыми зубами? – уточнил Барроу.

– Н… нет. По крайней мере, я не помню, какие у него зубы. Он был одет модно, но не показался мне денди. Смуглый, довольно молод… Ах, да, вспомнила, он еще говорил с едва заметным иностранным акцентом!

– Так я и думал! – пренебрежительно объявил Барроу. – Значит, это был французик. Я видел его раньше, но что-то не припоминаю, чтобы он лазал по окнам.

– Француз! Сейчас, когда вы назвали его французом, я действительно вспомнила, что он выругался по-французски. Но кто он такой?

– Однажды он приезжал в Хайнунс с мистером Фрэнсисом, – задумчиво ответил Барроу. – У него диковинное иностранное имя, но я его не помню. Он приехал в Англию в корзине с капустой.

– Приехал в Англию в корзине с капустой!

– Замолчи, Барроу! – с негодованием велела дворецкому жена. – Ни в какой корзине он не приезжал, мадам.

– Мне рассказал об этом сам мистер Эустаз, – принялся спорить Барроу. – Французик тогда был еще совсем маленьким мальчишкой и легко поместился в корзине.

– Речь идет не о корзине, а о телеге с капустой, и он не всю дорогу в Англию ехал на ней! Это было в начале их ужасной революции, мадам. Кровожадные революционеры пригрозили не дать спокойно жить приличным людям, и тем пришлось выбираться из города самыми невероятными способами. Аристократы переодевались, прятались и так далее.

– Да, диковинным фокусам, которые знают французы, нет ни конца, ни края, – кивнул Барроу. – Конечно, я не верю всему, что говорят, и всегда знал, поездка в корзине – сказки.

– А, семья эмигрантов! Понятно, – кивнула Элинор. – Как же я сразу не догадалась, что он француз.

– Не знаю, что это была за семья, – осторожно сказал Барроу. – но почему он заявился к мистеру Эустазу посреди ночи? Я видел его всего-то пару раз. Пусть он и француз, но оба раза входил в дом через парадную дверь, как принято у христиан.

– Кажется, он сказал, что навещал друзей, которые живут по соседству.

Барроу недоверчиво покачал головой и задумчиво почесал подбородок.

– Он не приехал в гости к его светлости, это точно. Не мог он приехать и к старому сэру Мэттью, поскольку тот французиков на дух не выносит. Элм Хаус тоже отпадает, так как на всей земле не найти леди приличнее мисс Линтон и мисс Элизабет. Они ни за что не приняли бы у себя мужчину. А если он говорил о Харсте, так мистер Фринтон со своей леди отправился в Лондон и вернется только сегодня вечером.

– Скорее всего, он приехал из Хилла, – подсказала мужу миссис Барроу. – Хотя, по-моему, это не имеет никакого значения.

– Пожалуй, ты права, – согласился Барроу. – Никогда не знаешь, что они там в Хилле выкинут.

Высказавшись, Барроу, казалось, решил, что вопрос исчерпан и отправился проверять серебро, хранящееся в доме.

Элинор подумала, что лучше на время забыть о ночном госте и занялась вместе с миссис Барроу хозяйственными делами. Но после того, как кухарка вернулась на кухню, мысли девушки вновь вернулись к странному ночному происшествию. Она занималась какими-то делами, но голова была занята ночной встречей с французским джентльменом.

В одиннадцать часов с улицы послышался стук копыт, и миссис Чевиот выглянула в окно. На красивом гнедом к Хайнунсу подъезжал мистер Николас Карлион. Рядом с лошадью бежал пес, помесь охотничьей собаки и мастифа. Увидев Элинор, юноша помахал кнутом и крикнул:

– Как дела? Нед велел мне проведать вас и убедиться, что все в порядке.

– Я очень обязана вам и его светлости, – благодарно ответила Элинор. – Поставьте лошадь в конюшне. Я сейчас спущусь и открою дверь.

Когда Ники вернулся из конюшни, миссис Чевиот уже ждала его на крыльце. Юноша подошел к ней, снял шляпу и поздоровался:

– Доброе утро, мадам! Вы не против, что я захватил с собой Баунсера? Если хотите, я оставлю его на улице. Только он сразу отправится на охоту, а беда в том, что тут поблизости находится заповедник Кендала, и ему не понравится, если Баунсер будет рыскать в нем и пугать его птиц.

– Конечно, оставлять его на улице не годится, – согласилась Элинор. – Я не имею ничего против вашего Баунсера, поскольку, да будет вам известно, всю свою жизнь провела с собаками. Ведите его в дом.

Ники благодарно посмотрел на нее и позвал собаку. Барроу, который в этот момент проходил через холл, с упреком глянул на госпожу и заявил, что если мистер Ники приведет в дом собаку, тогда уже бессмысленно звать жену садовника натирать полы. Услышав эти слова, умный пес заворчал на дворецкого, и тот торопливо удалился, что-то бормоча себе под нос.

– Мой брат куда-то уехал в фаэтоне, миссис Чевиот, – сообщил Ники, входя вслед за хозяйкой Хайнунса в библиотеку. – Ах да, я и забыл, вам ведь не нравится, когда вас называют «миссис Чевиот». Знаете, мне в голову пришла одна мысль. Если вы не возражаете, я могу называть вас кузиной Элинор. Ведь вы наша кузина, не так ли?

– Пожалуй, да, – согласилась Элинор. – В конце концов я вышла замуж за вашего кузена… Нет, я не против того, чтобы вы меня называли кузиной… кузен Николас.

– А я терпеть не могу, когда меня называют Николасом, – запротестовал юноша. – Никто меня так не зовет, кроме Джона, да и тот очень редко, только когда читает свои нравоучительные лекции. Нед никогда не называет меня Николасом. Как вы уже все здесь изменили! Теперь библиотека стала что надо!

Элинор пригласила гостя присесть у огня. Юноша отказался от угощения и нетерпеливо поинтересовался, не может ли он чем-нибудь ей помочь?

– Мне совершенно нечего делать, – сообщил Ники. – К тому же Нед разрешил предложить вам свою помощь.

Элинор сомневалась, что Ники сможет помочь ей в сортировке белья, но ей пришло в голову, что он мог бы по крайней мере пролить свет на личность ее таинственного ночного гостя. Поэтому девушка поведала Ники о странном ночном происшествии. Юноша выслушал ее с большим интересом и заявил, что его кузен Эустаз был порядочной скотиной и что все его друзья должны быть такими же мерзкими типами. Однако юного мистера Карлиона больше заинтересовало не имя француза, а то, как он проник в дом.

– Слишком уж все это подозрительно, кузина, – заявил юноша. – Человек не станет тайком пробираться в чужой дом в полночь, если не замыслил чего-то плохого. Можете мне поверить, Эустаз замешан в какой-то гадости.

– Надеюсь, что вы ошибаетесь, – покачала головой Элинор. – Ведь в противном случае и другие подозрительные личности могут попытаться забраться в дом в надежде найти его.

– Совершенно верно. Вы абсолютно уверены, что все двери были заперты?

– Мне не удалось найти ни одной открытой двери. Это самое странное во всем деле. Должна признаться, чувствую я себя здесь не очень уютно.

– Вот что я вам скажу, кузина Элинор! – заявил Ники со сверкающими глазами. – Меня вовсе не удивит, если в Хайнунсе есть потайной вход, о котором мы не знаем.

Кузина Элинор в ужасе уставилась на юного собеседника.

– О, я вас умоляю! Пощадите меня! – взмолилась девушка. – Не рассказывайте такие ужасы!

– Хорошо, но скорее всего так оно и есть, – стоял на своем юноша. – Знаете, говорят, будто Карл Второй прятался в Хайнунсе после битвы при Уорчестере. Нед считает, что это неправда. По его мнению, Карл никогда не приближался ближе десяти миль к Хайнунсу, но вы только представьте, если король на самом деле прятался здесь.

– Только представьте! – эхом отозвалась Элинор.

Ники вскочил на ноги и начал бегать по комнате, внимательно изучая стены.

– По-моему, где-то обязательно должна быть потайная панель, которая отходит в сторону и через которую можно выйти в сад. Я видел такие штуки в некоторых старинных домах.

– Если она и есть, то только не в библиотеке! – твердо заявила Элинор. – Этот джентльмен не входил сюда… я хотела бы, чтобы вы не говорили такие ужасные вещи! Я теперь всю ночь глаз не сомкну.

– Это уж точно – не сомкнете! – согласился Ники. – Конечно, мы обязаны отыскать ее! Клянусь Юпитером, славные будут поиски!

Элинор ничего не оставалось делать, как разрешить ему обыскать весь дом. Она отправилась с ним, удивляясь его юношескому энтузиазму и терзаемая страхом, что он в самом деле найдет какую-нибудь потайную дверь. Баунсер пошел за ними в надежде найти крыс, но довольно скоро понял, что поиски ни к чему не приведут. Пес лег и широко зевнул, открыв пасть, полную острых зубов.

Ники простучал стены во всех комнатах на первом этаже, но нигде не услышал звука, говорящего о наличии пустоты, хотя и очень надеялся на это. Только Элинор успела облегченно перевести дух, как он попросил у нее разрешения подняться наверх. Миссис Чевиот скептически отнеслась к его идее, будто потайной ход может оказаться в одной из спален, но Ники уверенно заявил, что однажды видел один такой потайной ход, который вел на чердак.

– О Боже милостивый! – не на шутку перепугалась Элинор. – В Хайнунсе тоже есть здоровенный чердак.

– Вот как? – обрадованно воскликнул Ники. – Тогда я немедленно отправляюсь наверх.

Элинор не стала сопровождать его. Слегка опечаленный мистер Карлион скоро вернулся и признался, что ему не удалось ничего найти на чердаке. Сейчас он напоминал Элинор тех юношей, которых ей приходилось видеть в семьях своих бывших учеников, и она довольно скоро отбросила всякие формальности в общении с ним, что, судя по всему, его вполне устраивало. Когда юный мистер Карлион уверенно заявил, что огромный шкаф в стене ее спальни является именно тем местом, в котором можно отыскать потайной люк, миссис Чевиот обозвала его отвратительным мальчишкой. Ей показалось, что Ники привык к такому обращению, поскольку юноша ухмыльнулся и сказал:

– Согласен, но только представьте, как будет здорово, если там действительно есть потайная дверь, кузина Элинор! Только представьте себе!

– Я пытаюсь представить! – кивнула кузина Элинор. – Но позвольте заметить, Ники, что если вы хотите напугать меня, то только напрасно теряете время. Не забывайте, что я была гувернанткой, а гувернантки, как вам известно, славятся полным отсутствием любви к романтике и очень редко падают в обморок или пользуются нюхательными солями.

– Так я вам и поверил! – покачал головой Николас Карлион. – У моих сестер была одна гувернантка, которая только и делала, что грохалась в обмороки! Мы сказали ей, будто в Холле водятся привидения, и Гасси… это моя сестра Августа… надела на себя простыню, а мы с Гарри принялись звенеть цепями и громко стонать. Она продержалась у нас меньше месяца!

– Удивительно, что она еще пробыла у вас так долго, – заметила Элинор. – Мои ученики всегда казались мне самыми трудными. Пожалуй, я должна благодарить судьбу за то, что не пришлось воспитывать ваших сестер.

Юноша рассмеялся.

– О, мы бы с вами вели себя совсем по-другому, поскольку вы не похожи на гувернантку. Можно мне войти в эту комнату?

– Ради Бога, входите! – сердечно пригласила она Ники в одну из спален на втором этаже. – Если найдете за панелями какие-нибудь тайны, не стесняйтесь, сразу зовите меня! Я буду в кладовой, она в самом конце коридора.

Элинор отправилась в кладовую проверять запасы. Она расставляла на полке банки, когда услышала взволнованные крики Ники. Девушка вышла в коридор и спокойно заявила:

– Не иначе, как вы нашли череп. Это просто восхитительно!

– Нет, нет, я не нашел никакого черепа. Пойдемте быстрее. Вы только посмотрите, кузина Элинор! Я не шучу, не бойтесь. Пойдемте скорее!

– Очень хорошо. Я пойду с вами, но только учтите, удивить меня может лишь находка, не менее примечательная, чем череп.

Ники ввел ее в маленькую квадратную комнату, стены которой до самого потолка были обиты деревянными панелями. Кроме кровати, резного сундука и пары стульев, в ней ничего не было.

– Вы смеетесь надо мной, но сразу перестанете, когда увидите, что я нашел. Оглядитесь по сторонам, кузина! Как по-вашему, здесь нет ничего необычного?

– Абсолютно ничего! – сказала Элинор. – Хотя догадываюсь, что вы имеете в виду. Дело в том, что я тщательно осмотрела весь дом и знаю о потайном стенном шкафу. Он справа от камина. Честно говоря, он не так уж и хорошо спрятан, а раньше использовался, кажется, в качестве гардероба.

– Вы правы, – прервал ее юноша, совершенно не опечаленный тем, что она знает о существовании потайного шкафа. – А известно ли вам, что находится в этом гардеробе?

Миссис Чевиот подозрительно взглянула на юного собеседника.

– Ники, если вы сунули туда что-то ужасное только для того, чтобы полюбоваться моими судорогами…

– Еще раз повторяю, я не шучу, мадам. С какой стати мне делать такую глупость?

– Да, в самом деле, с какой! – кивнула Элинор.

– Ничего я туда не прятал. Сами посмотрите, если не верите!

Николас Карлион подошел к панели, которая служила дверцей гардероба, и отодвинул ее. Элинор осторожно заглянула внутрь, но в шкафу ничего не было. Потом она перевела взгляд на Ники и увидела, что невинные голубые глаза юноши сверкают от возбуждения.

– О Боже милостивый, немедленно рассказывайте, в чем дело! – взмолилась девушка.

– Смотрите! – повторил Ники и вошел в пустой шкаф. Юный мистер Карлион опустился на колени и с немалым трудом поднял треугольный кусок дубового пола. Доски были так плотно подогнаны друг к другу, что когда они лежали на месте, казалось, будто пол невозможно разобрать на части. И только самый тщательный осмотр позволял обнаружить в полу стенного шкафа потайной люк. Элинор испуганно смотрела, как Ники поднял люк. У его ног образовалась черная пустота.

– Снизу его поднимать легче, – объяснил Ники, прислоняя треугольный люк к стене.

– Снизу его поднимать легче! – как эхо, повторила тихим голосом миссис Чевиот.

– Да, легче. Я уже проверил. Раньше, наверное, для открытия люка сверху существовало какое-то приспособление. Видите, как доски высохли. Я чуть не сломал ногти, когда открывал люк. Но раньше, когда им пользовались регулярно, он должен был открываться проще. Смотрите, кузина Элинор. Видите? Эта потайная лестница ведет в большой дымоход.

– Боже милостивый! – только и могла прошептать кузина Элинор.

– Я знал, что эта лестница удивит вас, – удовлетворенно кивнул юноша. – Интересно, Нед знает о ней?

Миссис Чевиот устремила на юного мистера Карлиона пылающий взгляд.

– Если выяснится, что ваш… ваш отвратительный братец знает об этом ходе и что он оставил меня одну разбираться с грабителем, которому захотелось пробраться в дом посреди ночи… о, это будет так низко и подло с его стороны! Куда ведет эта страшная лестница?

– Пока еще не знаю. Я решил не спускаться по ней, пока не покажу ее вам, поскольку, в конце концов, это ваш дом, и я подумал, что поступлю в высшей степени эгоистично, если буду развлекаться здесь один.

– Очень мило с вашей стороны. Я вам очень признательна за такое внимание к моей скромной персоне! – с едкой иронией поблагодарила Элинор. – Интересно, нет ли в Хайнунсе нашатырного спирта или нюхательных солей?

– Вы опять решили посмеяться надо мной! Лучше давайте не будем напрасно тратить время. Кто пойдет первым?

– Вы хотите предложить мне спуститься по этой ужасной лестнице? – открыв рот, изумленно уточнила миссис Чевиот. – Неужели вы думаете, отвратительное вы существо, будто на земле существует сила, которая заставила бы меня спуститься по ней?

Ники бросил на хозяйку Хайнунса немного удивленный взгляд.

– Что, не спуститесь? А, понял… Вы боитесь испачкаться. Лестница может быть вся в пыли. Возможно, вы и правы, но я не собираюсь обращать внимание на такую ерунду! Оставайтесь здесь. Я скоро узнаю, куда ведет эта лестница.

Элинор схватила юношу за рукав.

– Ники, ради Бога, не отправляйтесь вниз, не захватив с собой хотя бы свечу! Вы же не знаете, что можете там обнаружить!

– Ерунда! Уверен, что света и без свечи хватит. Должно быть, лестница ведет в сад. Одного не пойму, как получилось, что мы не заметили дверцу? Напрасно вы тревожитесь, кузина Элинор! Бояться совершенно нечего.

– Откуда вы знаете? Вы можете упасть и сломать ногу или найти там что-нибудь… о, не делайте этого!

Ники довольно улыбнулся.

– Я очень надеюсь найти там что-нибудь! Если найду череп, то обязательно принесу его вам.

– Не смейте приносить мне никаких черепов! – задрожав от страха, велела миссис Чевиот. – Если уж вы решили спускаться вниз, я позову Барроу. Пусть он отправится с вами.

– Барроу! Нет уж, благодарю покорно! Я не собираюсь говорить ему об этой лестнице, – заявил Ники и исчез в черной дыре.

Элинор ждала наверху, дрожа от страха. Время от времени она звала Ники, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке. Ники отвечал, что все нормально, света вполне достаточно, и он может продвигаться вперед. Элинор подошла к стулу и уселась ждать, чем все это закончится. Ей показалось, что прошла целая вечность. Наконец он вернулся.

– Блеск! – заявил юный мистер Карлион, стряхивая пыль с одежды. – Все, как я и думал! Лестница ведет вниз по дымоходу… знаете, это труба от печи. В самом низу имеется дверца, только она спрятана под плющом. Если ее не искать специально, то невозможно увидеть! Интересно, как они прятали ее в старину?

– Интересно? – повторила Элинор, глядя на Николаса Карлиона, как кролик смотрит на удава. – Полагаю, снаружи дверь открыть легко?

– О, очень легко. Она закрыта только на щеколду. Стоит раздвинуть плющ, и дверца сразу прекрасно видна. Кузина Элинор, никогда в жизни я еще не испытывал такого счастья! Первоклассная штучка! У нас в Холле нет ничего подобного!

– Как же вам не повезло! – насмешливо произнесла Элинор.

– По-моему, несправедливо, что такой ничтожный тип как Эустаз, обладал столь потрясающей вещицей. Я абсолютно уверен, что он ни разу не воспользовался этой лестницей. Только подумайте, что мы с Гарри могли бы сделать, если бы у нас в Холле был такой потайной ход!

– Предпочитаю не думать об этом, – покачала головой Элинор, – но я всем сердцем жалею, что эта ужасная лестница находится в Хайнунсе, а не у вас в Холле.

– Вы правы, – задумчиво кивнул юноша. – Но какой смысл думать об этом? Жаль, что я до сих пор ничего не знал. Вот бы Гарри был сейчас здесь. Если бы он знал об этой лестнице в детстве, то обязательно бы придумал, как ее использовать. Гарри всегда был большим мастером на разного рода выдумки! Мы бы даже могли до смерти напугать Эустаза! Ах, вы, наверное, не знаете, кто такой Гарри. Это один из моих братьев! Он сейчас в Португалии, и мне чертовски жалко, что его нет с нами. Он бы вам точно понравился!

– Не сомневаюсь, – ответила Элинор. – Если верить вашим словам, то этот Гарри просто восхитительное создание. Но пока он находится в Португалии, я буду вам очень признательна, если вы найдете молоток с гвоздями и покрепче заколотите ту потайную дверцу в саду.

– Заколотить дверцу! Но, кузина Элинор, неужели вам не понятно, что человек, которого вы встретили в доме прошлой ночью, пробрался внутрь именно этим путем? – в ужасе воскликнул юноша.

Миссис Чевиот на несколько секунд закрыла глаза.

– Да, Ники, мне это понятно, – наконец ответила девушка. – И именно потому, что у меня нет ни малейшего желания, чтобы этот тип нанес мне повторный визит, я и прошу вас заколотить дверь.

Николас Карлион нахмурился и покачал головой.

– Я совершенно уверен, что нам ни в коем случае не следует заколачивать ее. Чем больше я думаю об этом деле, тем больше мне кажется, будто в нем есть что-то очень и очень подозрительное. Ну сами подумайте, кузина. Разве может человек пробраться в дом посреди ночи по тайной лестнице с хорошими намерениями?

– В этом я с вами абсолютно согласна! Знаете, он разгуливал по дому, особенно не прячась. Такая уверенность настораживает. И у меня нет никакого желания продолжить наше знакомство.

Ники продолжал хмуро смотреть на нее.

– Зачем он тайком залез в дом, если не знал, что Эустаз мертв и что вы находитесь в Хайнунсе? А вам не кажется, будто это никакой не друг Эустаза? У меня такое впечатление, что он хотел пробраться в дом так, чтобы сам Эустаз ничего не знал.

Элинор задумалась над словами юного мистера Карлиона.

– Нет, – наконец покачала она головой. – Он, скорее всего, на самом деле заметил свет под дверью библиотеки и подумал, будто там сидит ваш кузен. Уверена, что он направлялся именно в эту комнату. Я как раз выходила из библиотеки, и он не мог не услышать моих шагов. Если бы этот человек не хотел, чтобы его увидели, то легко бы спрятался. Думаю, что он все-таки рассчитывал увидеть вашего кузена.

Глаза Ники вновь засверкали.

– Неужели мы с вами наткнулись на какие-то темные махинации, которые затеял наш братец с этим типом? Интересно, что бы это могло быть? Конечно, он решил пробраться в дом по этой лестнице, чтобы слуги не знали о его приходе. Ну-ка, еще раз повторите мне все, что он вам наговорил.

Миссис Чевиот выполнила просьбу юноши, стараясь не упустить ни слова. Ники внимательно слушал ее, задавая различные вопросы. Потом недоуменно покачал головой и заявил:

– Все это чертовски странно! Пусть я и не знаю, зачем он залез в дом, но что-то не очень верится в его невинность, хотя вам он и показался таким воспитанным. Если он порядочный человек, то никогда не стал бы другом моего кузена. Ведь он вам сам сказал, что у него с Эустазом были самые близкие отношения, да?

– Да, это он точно сказал. Он даже заявил, будто не сомневается, что дела вашего кузена находятся в полном беспорядке, и предложил мне помочь разобрать бумаги.

Ники пристально посмотрел на Элинор.

– Он предложил вам помочь разобрать бумаги Эустаза? С какой стати вам нужна помощь какого-то незнакомого типа, когда всем известно, что у моего кузена множество родственников, к которым вы могли бы обратиться за помощью? Клянусь Юпитером, вы попали не в бровь, а в глаз, мадам! Ваш драгоценный гость явился сюда для того, чтобы что-то забрать у Эустаза. и его желание разобрать бумаги лишний раз доказывает это. Замечательно! Пошли немедленно вниз. Поищем, что могло понадобиться этому скользкому типу.

– Нет, вы не будете ничего искать! – решительно заявила Элинор. – Ваш брат оставил все бумаги под мою ответственность. Никто не должен смотреть бумаги мистера Чевиота, кроме лорда Карлиона и адвоката, второго душеприказчика завещания вашего кузена. К тому же, я уверена, все это полнейшая чепуха! Кому могут понадобиться бумаги мистера Чевиота?

– Не знаю, но готов поклясться, что среди бумаг Эустаза есть что-то очень интересное. Вообще-то, это может оказаться и не бумага. Интересно, а не украл ли Эустаз какую-нибудь ценную вещь? Он постоянно сидел на мели и…

– Что я слышу! – прервала его миссис Чевиот. – Неужели вы хотите убедить меня в том, что в довершение ко всему ваш кузен был самым заурядным вором? Но это же смешно!

– Эустаз однажды утащил у Гарри самую лучшую удочку, – принялся доказывать свою правоту Ники. – Гарри тогда славно отделал Чевиота. Эустаз побежал к матери и пожаловался, будто его жестоко избили просто так, безо всякой причины. Можете мне поверить, вам еще не доводилось встречать большего труса, чем мой милый кузен.

– Может, мистер Чевиот и взял много лет назад удочку у вашего брата. Однако существует большая разница между тем, когда маленький мальчик берет взаймы то, что не принадлежит ему, и…

– Эустаз не взял удочку взаймы, а самым наглым образом стянул ее! Стянул, а потом еще и поклялся, будто понятия не имеет, где она. Но ему сильно не повезло. Гарри догадался, где Чевиот спрятал удочку, и нашел ее. Если не верите мне, можете спросить у Неда! Кстати, если хотите знать, то из Итона нашего славного Эустаза выгнали не за что иное, как за самое обычное воровство. Только мы стараемся не вспоминать об этом… Вернее, Чевиота обязательно бы выгнали за воровство, если бы Нед не уговорил администрацию разрешить ему самому забрать Эустаза и ничего не говорить о причине отчисления.

– Боже милостивый! – горько покачала головой миссис Чевиот. – Ну и муженек мне достался, прямо загляденье!

– О, Эустаз был отвратительным малым! – весело согласился Ники. – Так что вы видите…

– Мне все равно, отвратительным или не отвратительным малым был мистер Чевиот, но я не позволю вам трогать его бумаги, – решительно заявила Элинор. – Я не имею права! К тому же считаю все эти ваши идеи чистейшей воды чепухой! Вы зачем-то усложнили все дело. Всему должно существовать какое-то очень простое объяснение!

– Давайте поспорим! – мгновенно предложил Ники. – Уверен, вы ошибаетесь! Конечно, если вы считаете, что я не должен смотреть бумаги Эустаза, я не буду их смотреть. Пожалуй, мне следует вернуться в Холл и рассказать обо всем Неду. Надеюсь, он уже приехал.

Да, вы должны вернуться в Холл, – согласилась миссис Чевиот с юношей. – Но мне все равно хотелось бы, чтобы вы заколотили дверь в саду перед тем, как уедете.

– Нет, нет, мы ни в коем случае не должны делать этого! – покачал головой юный мистер Карлион. – Я очень надеюсь, что этот парень вновь заявится в Хайнунс. Готов биться об заклад, что он вернется! Зачем нам пугать его? – Юноша обаятельно улыбнулся миссис Чевиот, которая не сводила с него изумленного взгляда. – Так ведь, кузина Элинор?

– Конечно, нам незачем пугать его, – язвительно кивнула Элинор. – Если он опять придет, я обязательно предложу ему перекусить и выпить. Как же я вчера не догадалась об этом? Надеюсь, он не ухватится за мое негостиприимство как за причину, чтобы позабыть дорогу в Хайнунс.

– Я знал, что вы отличная девушка! – простодушно похвалил ее Ники. – Но я вас прошу, будьте серьезной, мадам. Все дело в том, что если я прав, а я не сомневаюсь в своей правоте, этот тип обязательно вернется за тем, что ему нужно. Мы должны подстеречь его и схватить, так сказать, на месте преступления! Я уверен, что Нед согласится со мной.

– Я тоже готова поверить, что его светлость согласится, – с едкой иронией заявила Элинор.

Ники поставил на место люк и закрыл дверцу стенного шкафа.

– Ну что ж, пока нам делать здесь больше нечего, – сообщил он. – Давайте вновь спустимся вниз, кузина. И смотрите, не говорите ни слова Барроу. Надеюсь, вы согласитесь: ни к чему, чтобы о потайном ходе знал еще кто-то, кроме нас. К тому же слуги наверняка перепугаются до смерти и убегут из дома. Вы останетесь здесь одна, а это никуда не годится!

– Наконец-то вы произнесли слова, с которыми я абсолютно согласна! – кивнула миссис Чевиот. – Только вы напрасно думаете, что я проведу еще одну ночь в этом доме с открытым потайным ходом. Ничто на земле не заставит меня пойти на это, хотя я и уверена, что этот человек больше не вернется!

Ники и Элинор спустились на первый этаж.

– Если вы не собираетесь ночевать в Хайнунсе, тогда у вас тем более не должно быть никаких возражений против того, чтобы я оставил потайную лестницу открытой, – рассудительно заметил юный мистер Карлион.

Они вошли в библиотеку, и Элинор села у огня.

– Я знаю, что на это мне нечего возразить, – призналась миссис Чевиот, – но у женщин совершенно необъяснимые капризы! Вы, наверное, будете считать меня таким же ничтожным существом, каким был ваш кузен, но признаюсь, мне очень не по себе от одной мысли, что в Хайнунсе существует потайной ход, и что им время от времени пользуется человек, который, как вы меня сами уверяли, является отвратительным типом. Даже сейчас, несмотря на то, что еще только середина дня, у меня неспокойно на душе, и мне страшно подниматься наверх.

– О, вам не следует ничего бояться, мадам! – уверил юноша миссис Чевиот. – Никто не отважится воспользоваться этим ходом средь белого дня. Знаете что? Я пока оставлю с вами Баунсера. Он у меня такой свирепый пес, что вам с ним сам черт не будет страшен! Совсем недавно Баунсер вырвал кусок мяса из ноги кузена. Баунсер отличный пес, только еще очень молод.

Элинор с сомнением посмотрела на собаку, которая крепко спала, растянувшись у огня.

– Ну, если вы считаете… Но может, он не захочет оставаться без вас?

– Захочет! Я научил его разным фокусам! Эй, Баунсер! Проснись, приятель!

Пес проснулся и сел у ног хозяина, учащенно дыша и не сводя с Ники обожающего взгляда. Ники потрепал его по шее и нежно сказал:

– Хороший пес Баунсер, хороший! Оставайся здесь и охраняй ее! Понимаете, сэр? Сидеть! Вот так! Смотри охраняй, Баунсер! – Юноша выпрямился и с гордостью посмотрел на собаку. – Видите, как он меня понимает? Я мигом вернусь. Не утруждайте себя, не надо провожать меня до двери. И ничего не бойтесь, ладно, кузина? Я постараюсь как можно быстрее привезти вам Неда. Сидеть, Баунсер! Охранять!

Юный мистер Карлион вышел из библиотеки, на прощание еще раз приказав псу охранять Элинор, и аккуратно закрыл за собой дверь. Верный Баунсер подбежал к двери, обнюхал ее и печально фыркнул. Потом завыл и принялся царапать дверь. Видя, что она не поддается, Баунсер вернулся к камину и улегся, положив морду на лапы и не сводя глаз с Элинор.

Очень расстроенная открытием потайного хода и чувствуя, что ей необходимо как-то успокоиться, миссис Чевиот откинулась на спинку стула. Здравый смысл подсказывал, что теории Ники являются не чем иным, как плодом его богатого воображения. Но тем не менее, как она ни старалась, ей не удавалось найти другого подходящего объяснения ночному визиту француза в Хайнунс. Он не показался ей молодым человеком, который готов воспользоваться потайной лестницей, чтобы пошутить над хозяином и напугать его. Не могла она и представить его простым вором. У этого человека была какая-то веская причина для тайного посещения Хайнунса, но что это за причина, думала Элинор, никто не знает, кроме самого француза. Мысль о том, что смуглый джентльмен вновь вернется в Хайнунс и воспользуется тем же потайным ходом, казалась миссис Чевиот абсолютно невероятной. Однако, несмотря на все доводы в пользу этого, у Элинор начинал учащенно биться пульс всякий раз, когда она вспоминала о таинственной лестнице, ведущей в сад.

Миссис Чевиот постаралась прогнать эти глупые страхи и решила, что лучше заняться сортировкой белья, чем сидеть сложа руки и дрожать от страха. Она поднялась со стула и уже собиралась двинуться к двери, когда заметила волнение Баунсера. Пес тоже встал, на спине дыбом поднялась шерсть. Он зарычал и показал два ряда прекрасных острых зубов.

Элинор замерла, испуганно глядя на собаку.

– Хорошая собачка! – попробовала подольститься она, надеясь, что говорит спокойным голосом. – Пожалуйста, ложитесь, сэр!

Но Баунсер в ответ только залаял на нее.

– Глупое животное, твой хозяин не это имел в виду, когда приказал тебе охранять меня. Он говорил не о том, чтобы ты не разрешал мне отойти от этого стула! – сердито произнесла Элинор. – Немедленно ложись на место!

Но Баунсер и не собирался ложиться. Видя, что пес продолжает угрожающе рычать, Элинор была вынуждена опять сесть. Довольный успехом, Баунсер вновь улегся у камина, высунул язык и спокойно задышал.

Глава 8

Так как часы в библиотеке стояли, Элинор никак не могла определить, сколько времени находится в обществе милой собаки Ники, которая совершенно неожиданно проявила такое рвение при выполнении команды хозяина. Единственное, в чем была уверена миссис Чевиот, так это то, что времени прошло очень много. Пока она сидела неподвижно, Баунсер тоже лежал смирно, положив морду на лапы и полузакрыв глаза, но стоило ей пошевелиться, как пес моментально поднимал голову и шерсть у него на спине вставала дыбом. Элинор решила было попытаться уговорить Баунсера, но тот с такой недоброжелательностью отнесся к ее заигрываниям, что ей пришлось оставить попытки задобрить его. Принадлежности для починки белья и само белье находились вне пределов досягаемости, но девушка обнаружила, что, протянув руку, можно дотянуться до этажерки, стоящей рядом с ее стулом. На одной из полок этажерки лежала какая-то книга, и миссис Чевиот удалось достать ее, не вызвав подозрений у ревнивого стража. Это был томик «Что нужно помнить любителю скачек», и следующий час с небольшим он был единственным утешением Элинор. Она почерпнула из книги много полезной информации, ранее ей неизвестной. Элинор с большим интересом прочитала о жизни и спортивных достижениях нескольких рысаков с именами от сравнительно обычных до самых фантастических. Правда, описания Молнии или Грома не вызвали у нее особого интереса, зато она с превеликим удовольствием узнала родословную и спортивные достижения Смотри-за-ними-и-догоняй-их и Не-бойся-победителей. Скоро миссис Чевиот выучила наизусть их внешние данные, вес и шансы на победу.

Но какими бы интересными и восхитительными ни показались миссис Чевиот имена скаковых лошадей, со временем ей все это изрядно надоело.

Когда в комнату вошел Барроу, книга ей так наскучила, что, окажись на месте пожилого дворецкого Ники, Элинор наверняка бы запустила ей в голову юноши.

– Вы так и не пообедали, мадам, – упрекнул хозяйку Барроу. – А миссис Барроу накрыла вам обед в столовой. Она была уверена, что вы проголодались и с удовольствием перекусите.

– Да, я проголодалась и с удовольствием бы перекусила, – сердито согласилась Элинор, – если бы глупая собака мистера Николаса разрешила мне встать с этого стула! Пожалуйста, заберите ее, Барроу!

– А для чего мистер Ники оставил это противное животное в библиотеке? – строго осведомился дворецкий, неодобрительно глядя на Баунсера.

– Он… он думал, что Баунсер будет охранять меня, – смущенно объяснила Элинор.

– Мистер Ники оставил своего пса охранять вас? – недоверчиво переспросил Барроу. – Не иначе, как у мистера Ники что-то с головой. Зачем вам понадобился охранник, мадам?

– Мне не нужен никакой охранник, и я очень хочу, чтобы вы забрали его.

Барроу с опаской посмотрел на пса, который ответил ему загадочным взглядом.

– Дело в том, – объяснил Барроу, – что эта собака очень злобное животное, мадам, и я бы предпочел, чтобы сам мистер Ники забрал ее.

– Но мистер Ники уехал!

Это известие, казалось, не удивило пожилого дворецкого. Поняв, что госпожа ожидает от него каких-то действий, Барроу похлопал себя по ноге и робко велел Баунсеру подойти к себе. Баунсер зарычал в ответ, и трусливый дворецкий поспешил занять стратегически более выгодную позицию – поближе к двери. Баунсер же встал и громко залаял, радуясь, видимо, что его рычание произвело столь сильный эффект.

– Попробуйте выманить его из библиотеки… Предложите ему мясо! – раздраженно велела пленница.

– Как раз это я и собирался сделать! – кивнул Барроу и отправился за бараниной, которая предназначалась на обед Элинор.

Дворецкий вернулся с куском баранины и с миссис Барроу, вооруженной метлой с длинной ручкой. Кухарка смело заявила о своей решимости быстро освободить хозяйку от надоедливого и ужасного животного. Баунсер, как и следовало ожидать, немедленно воспылал к метле лютой ненавистью. Он так громко залаял и так страшно зарычал, что Элинор взмолилась, чтобы ее спасительница оставила попытки вызволить ее из заточения.

Барроу взял тарелку с мясом и позвал Баунсера, который не заставил себя долго упрашивать. Он бросился на дворецкого, который выронил тарелку и проворно отпрыгнул к двери. Баунсер мигом проглотил подношение, облизнулся и принялся с надеждой ждать добавки.

– Остается только один выход, мадам, – заявил Барроу. – Мне придется пристрелить его. Я иду за ружьем!

– О Господи, только не это! – испуганно вскричала Элинор. – Я ни за что на свете не позволю вам пристрелить собаку! Что скажет мистер Ники?

– Что скажет мистер Ники? – с негодованием повторил Барроу. – Вот я ему задам жару, когда увижу! Это же надо сыграть с вами такую злую шутку, мадам! Знаете, у меня так и чешется язык рассказать об отвратительном поведении мистера Ники его светлости.

– Но… но, по-моему, мистер Ники оставил Баунсера из самых лучших побуждений, – примирительно сообщила миссис Чевиот. – И он обещал быстро вернуться. Как вы думаете, вам не удастся как-нибудь передать мне поднос с бутербродами и кофе? И может, вы сумеете подвинуть тот столик так, чтобы я могла дотянуться до него. Тогда я по крайней мере смогу заняться штопаньем скатертей.

Поначалу складывалось впечатление, что Баунсер не позволит производить перестановку мебели в библиотеке, но миссис Барроу пришла удачная мысль подкупить пса огромной мозговой косточкой. Он схватил кость и улегся, держа ее обеими лапами. Потом Баунсер принялся грызть кость и ни разу не выразил неудовольствия, пока к стулу, на котором сидела Элинор, придвигали столик. Девушке показалось, будто Баунсер так сильно увлекся костью, что забыл обо всем на свете, и она решила предпринять осторожную попытку покинуть стул. Однако миссис Чевиот зашла чересчур далеко, и ей пришлось торопливо вернуться на свое место. После возвращения пленницы Баунсер успокоился и снова занялся костью. Как и думала Элинор, у него оказались крепкие и острые зубы.

Когда в комнату осторожно вошла миссис Барроу с подносом, Баунсер подозрительно посмотрел на нее и на какое-то время оставил кость, не зная, что выбрать: кость или содержимое подноса. Потом он, очевидно, решил узнать, что находится на подносе. Пес поднялся и приблизился к столу. Миссис Барроу сказала ему, чтобы он убирался, за что и поплатилась: пес выгнал ее из библиотеки, а сам вернулся к подносу. Элинор предложила Баунсеру корку, от которой тот с презрением отказался. Он снова взялся за свою кость и еще какое-то время с большим удовольствием грыз ее. В конце концов пес наелся и спрятал кости под одну из диванных подушек.

– Отвратительное животное! – сердито отругала собаку Элинор. – Надеюсь, твой хозяин поколотит тебя!

Пес презрительно зевнул, вновь растянулся перед камином и возобновил охрану Элинор.

Ники вернулся в Хайнунс только в пять часов. К этому времени миссис Чевиот находилась в таком взвинченном состоянии, что с удовольствием надрала бы ему уши. Дверь юному мистеру Карлиону открыл Барроу, который, очевидно, и сообщил юноше, что его план провалился. Ники отправился в библиотеку.

– О, кузина Элинор, прошу прощения! – с веселым смехом извинился Николас Карлион. – Вы так и просидели на этом стуле весь день? Конечно, вам не до смеха, но уж очень это забавно! – Он нагнулся над Баунсером, который радостно запрыгал вокруг хозяина. – Ах ты, негодник, что ты тут натворил? Хороший пес, хороший! Лечь! Лечь!

– Он у вас вовсе не хороший пес, а ужасный и плохой! – сердито возразила Элинор. – Вам хорошо стоять и весело смеяться, расхваливая это мерзкое животное, но я на вас страшно рассердилась!

– Мне очень и очень жаль! – искренне произнес Ники. – Только Баунсер ни в чем не виноват. Он не совсем правильно меня понял. Это же надо так бдительно охранять, что все это время не разрешить вам и шагу ступить! Ну, сами подумайте, как же мне не хвалить его? Видите ли, честно говоря, я очень сомневался, что он станет вас охранять. Вы должны признать, что Баунсер умная собака!

– Ничего я не собираюсь признавать! – воинственно заявила Элинор, вставая и поправляя юбки. – Я считаю вашего любимца животным с очень ограниченным интеллектом… А теперь позвольте полюбопытствовать, чем вы занимались все это время? И где ваш брат?

– О, Нед не приехал со мной, – беспечно ответил Ники. – Когда я вернулся домой, дворецкий сообщил мне, что он отправился в Лондон и, скорее всего, вернется только завтра. Но не сердитесь, мадам. Я с удовольствием заменю его и останусь с вами. Мы поймаем этого любителя лазить по чужим домам, а Нед даже не узнает об этом! Вот увидите, смеху-то будет!

– Ники, хочу вас предупредить, что не вижу во всем этом абсолютно ничего смешного! – сурово заявила Элинор. – Если лорда Карлиона нет дома, тогда я вынуждена настаивать на том, чтобы вы заколотили дверь в саду.

– О нет, мне пришла в голову просто блестящая идея! – беспечно возразил Ники. – Если вы не будете возражать, я готов провести всю ночь в той маленькой комнатке на втором этаже. Если кто-нибудь надумает подняться по потайной лестнице, он попадет ко мне в руки!

Разгневанная вдова со всей определенностью дала понять юному мистеру Карлиону, что никакая другая идея не могла вызвать у нее больше возражений, чем эта. Юноша решил обратить все в шутку и принялся просить прощения.

Двадцать минут Элинор выслушивала красноречивые доводы юного мистера Карлиона, и ее решимость не позволять ему оставаться в спальне с потайным стенным шкафом постепенно начала ослабевать. Это произошло частично потому, что у нее было доброе сердце, а частично потому, что она обладала немалым опытом общения с юными джентльменами и прекрасно знала, как трудно их в чем-нибудь убедить, когда они не хотят слушать никаких доводов. Наконец миссис Чевиот окончательно сдалась и кисло разрешила ему поступать, как он считает нужным, добавив, что сама умывает руки.

Наверное, Ники привык выслушивать такие нравоучения и давно перестал обращать на них внимание. Юноша лишь подарил миссис Чевиот одну из своих ослепительных улыбок и заявил, что с самого начала считал ее храброй женщиной. Элинор поблагодарила его за такую похвалу и поинтересовалась, как он собирается объяснить свое пребывание в доме чете Барроу.

– О, это будет очень просто! – беспечно ответил юноша. – Скажу, будто у вас сдали нервы после того, что произошло прошлой ночью. Я остался в Хайнунсе для того, чтобы вы могли спать спокойно.

– Если вы уж решили охранять ту ужасную лестницу, по-моему, вы обязаны обо всем рассказать Барроу, чтобы он составил вам компанию, – посоветовала миссис Чевиот.

Однако юный мистер Карлион наотрез отказался от этого предложения. Он с негодованием потребовал у Элинор ответа, неужели она считала его неспособным без посторонней помощи справиться с каким-то ночным воришкой? Элинор решила, что сейчас лучше солгать, и ответила, будто у нее и в мыслях не было усомниться в смелости, доблести и способности Ники схватить и обезвредить без посторонней помощи любое количество самых отчаянных головорезов. После этого юноша смягчился и показал пистолет, который привез из Холла.

Миссис Чевиот с опаской посмотрела на оружие и поинтересовалась:

– А он заряжен?

– Заряжен? Конечно, заряжен! – нетерпеливо ответил юный мистер Карлион. – Какой прок от незаряженного пистолета? Правда, курок не взведен. Так что, если вы боитесь, будто он может выстрелить, позвольте вас заверить, что ваши опасения совершенно напрасны.

– О!.. – неуверенно протянула девушка. – Это ваш пистолет?

– Нет! – легкомысленно признался Ники. – Это один из пистолетов Неда. Но он не станет возражать, что я одолжил его на время.

– О!.. – вновь протянула Элинор и небрежно добавила: – Полагаю, вы умеете обращаться с огнестрельным оружием?

– Ну, конечно же, умею! – ответил Ники. – Как вы только могли подумать, будто я не умею обращаться с пистолетом! Нед научил меня обращаться с огнестрельным оружием, когда я только-только начал носить бриджи!

– В самом деле? – вежливо переспросила Элинор. – Однако, выходит, вы были настоящим вундеркиндом! Я даже не догадывалась об этом. Вы должны меня простить!

Мистер Николас Карлион ухмыльнулся.

– Ну, может, это произошло, когда я был постарше, но я точно помню, что мне не было еще и двенадцати лет! Знаете, я очень любил стрелять в детстве. Правда, я не хочу сказать, будто отлично стреляю, как, скажем, Нед или Гарри, но я не раз и не два попадал в маленькую мишень с приличного расстояния.

– Вы меня успокоили. И тем не менее, я думаю, может, будет все же лучше, если вы не станете без особой надобности стрелять из него.

– Конечно, не стану. К тому же я не должен забывать, что мне скоро придется давать показания на слушании у коронера. У меня нет ни малейшего желания доставлять Неду новые неприятности.

– Вы правы, – согласилась миссис Чевиот. – Боюсь, что даже лорду Карлиону окажется не под силу помочь вам выйти сухим из воды, если состоятся два слушания.

– О, напрасно боитесь. Нед бы сделал и это! – весело заявил Ники. – Ради Бога, не волнуйтесь! Я хочу только задержать этого типа и выяснить, что у него на уме. Знаете, что я вам скажу, кузина Элинор? Если он вновь вернется, я не стану сразу выскакивать из укрытия, а пойду потихоньку за ним, чтобы узнать, куда он направится и что хочет найти. Да, пожалуй, так я и поступлю. Как вы думаете?

Кузина Элинор согласилась с его планом, тактично утаив от юноши свою убежденность, что ночной гость больше не появится в Хайнунсе. Если бы она хоть немного верила, что француз придет вновь, она обязательно помешала бы юному мистеру Карлиону выполнить намеченный план и рассказала бы все Барроу. Элинор была рада, что нет необходимости лишать Ники такого удовольствия, и предложила сама объяснить чете Барроу намерение мистера Ники провести ночь в Хайнунсе.

Это известие было встречено на кухне без особого энтузиазма. Миссис Барроу мрачно заявила, будто достаточно хорошо знает мистера Ники, чтобы сомневаться, что тот замышляет какую-то шалость, а ее муж сказал, что едва ли мистер Ники успокоит расстроенные нервы хозяйки, если будет носиться ночью по дому.

– Я вам откровенно скажу, мадам, мистер Ники та еще штучка! – строго произнес дворецкий.

Миссис Барроу велела мужу придержать язык и проинформировала хозяйку, что эта новость не сулит ничего хорошего, и на мистера Ники, который совсем еще мальчишка, едва ли можно положиться.

– Но это не имеет особого значения! – добавила кухарка. – Думаю, он просто составит вам компанию, мадам. Только не забудьте заставить его привязать на ночь своего ужасного пса!

Заставлять Ники привязать Баунсера на ночь оказалось не нужно, поскольку юный мистер Карлион сам решил запереть своего любимца в одном из денников, чтобы тот не спугнул ночного гостя лаем. Преданный Баунсер получил в награду огромную миску с мясом и остатками бисквитов и был отведен на конюшню. Пес шел, держа в пасти остатки мозговой кости, о которой ему напомнила миссис Чевиот. Сейчас Баунсер относился к ней, как тюремщик, который охранял своего пленника, но не питал к нему недобрых чувств. Элинор показалось, что пес улыбается ей, и она назвала его ужасным животным. Эту сомнительную похвалу Баунсер принял с опущенными ушами и в ответ равнодушно помахал хвостом.

Миссис Чевиот и достопочтенный Николас Карлион вкусно поужинали телячьей шеей, тушенной в рисе, луке и перце. За телятиной последовали яблочный пирог и сырники с яйцом и хлебной крошкой. Они оказались такими вкусными, что мистер Ники попросил Барроу похвалить жену и передать, что она может рассчитывать на место кухарки в Холле, стоит ей только этого захотеть.

После ужина дворецкий поставил на стол графинчик с портвейном, а миссис Чевиот, как и подобает воспитанным дамам, удалилась в библиотеку. Вскоре к ней присоединился ее юный гость и предложил скоротать вечер за одним-двумя робберами пикета. Так как в карманах обоих игроков, по словам Ники, ветер гулял, они играли на воображаемые деньги и делали воображаемые ставки. Когда Барроу принес в библиотеку поднос с чаем, выяснилось, что Элинор стала богаче на несколько тысяч фунтов. Ники великодушно заявил, что с удовольствием заплатил бы ей хотя бы половину проигранной суммы, и они в прекрасном настроении уселись пить чай.

Николас познакомил хозяйку с некоторыми воспоминаниями своего детства и юности, изрядно рассмешив ее при этом. Элинор рассказала о достижениях своего отца в многочисленных видах спорта. За этими приятными разговорами они провели еще пару часов.

Между миссис Чевиот и юным мистером Карлионом установились прекрасные отношения, но Элинор чуть не испортила их, когда они отправились наверх. Она опрометчиво предложила Ники постелить постель, чтобы ему было удобнее сторожить. Увидев испуганное лицо юноши, Элинор мигом вернулась с небес на землю. Она тут же попросила прощения и заверила Ники, что сболтнула это, не подумав. Юноша с великим терпением объяснил хозяйке Хайнунса, что если непрошеный гость увидит в комнате спящего джентльмена, он тут же испугается и убежит. Элинор призналась в полном отсутствии мозгов и добавила, что не отличается по умственному развитию от малого ребенка. Они помирились и разошлись по своим комнатам. Миссис Чевиот перед тем, как заснуть, какое-то время лежала и улыбалась, вспоминая энтузиазм юноши. Ники же растянулся на неубранной кровати в маленькой квадратной комнате, полный решимости ни в коем случае не сомкнуть глаз.

После первого же часа бодрствования он понял, что взвалил на свои плечи более трудную задачу, чем думал, и неоднократно вспоминал об уютной кровати, которую ему приготовили в самой лучшей свободной спальне Хайнунса. Юноша снял сапоги и поставил их за стул, но очень скоро у него начали мерзнуть ноги. В конце концов ему пришлось накрыть их подушкой. Он быстро согрелся и начал дремать. Элинор не знала, что Ники сам не очень-то верил в свою теорию и сомневался, что этой ночью его могут ждать какие-нибудь приключения. Прошло некоторое время, и у него исчезла последняя надежда на появление незваного гостя. Сейчас только небольшой участок его мозга сохранял бдительность.

В таком состоянии, находясь на границе между сном и явью, юноша с восторгом и изумлением услышал тихий шорох, который донесся из потайного стенного шкафа. Через секунду Ники полностью проснулся и замер, приподнявшись на локте. Он изо всех сил вслушивался, опасаясь, что ему это приснилось. Но сомнений быть не могло: кто-то поднимал потайной люк в шкафу.

Ники учащенно задышал. Он сбросил с ног подушку и положил ее на место в изголовье кровати, соскользнул на пол и притаился в дальнем углу комнаты, крепко сжимая в руке пистолет. Несмотря на то, что луна не светила в не закрытое ставнями окно, благодаря сероватому тусклому свету он мог различить очертания скудной мебели в комнате.

Тихо отодвинулась панель-дверца, и Ники увидел на стене отблеск желтого света. Человек, поднявшийся по лестнице, захватил с собой фонарь. Сердце Ники бешено застучало, во рту неожиданно пересохло, но его охватил не страх, а дикий восторг.

Юноша неподвижно лежал за кроватью и ждал дальнейшего развития событий. Луч света переместился, и он услышал тихие шаги, направляющиеся к двери. Ники с большим трудом удержался, чтобы не поднять голову и не посмотреть на ночного гостя. Дверная ручка повернулась с едва слышным скрипом. Ники почувствовал легкий сквозняк и понял, что незнакомец открыл дверь. Юноша поднял голову, посмотрел поверх кровати и увидел узкую полосу желтого света на пороге комнаты. Через мгновение незваный гость вышел в коридор, и свет исчез. Ники, сгорая от нетерпения, заставил себя досчитать до двадцати и встал. Сейчас он находился один в темной комнате, дверь, как он и думал, была открыта. Юноша взвел курок пистолета, подошел к двери и осторожно выглянул в коридор. Желтый свет сейчас находился у самой лестницы, не покрытой ковром. Свет вновь замер, и Ники догадался, что незнакомец остановился и прислушался. Когда глаза юноши привыкли к темноте, он начал различать неясные очертания фигуры ночного гостя. Юный мистер Карлион прижался к стене и принялся ждать. Очевидно, удовлетворенный тем, что в доме царит тишина и все спят, незнакомец начал осторожно спускаться по лестнице. Ники последовал за ним, стараясь держаться на безопасном расстоянии. Он не надел сапог, и его ноги в одних носках сейчас ступали по деревянному полу совершенно бесшумно. Сердце бешено колотилось, Ники показалось, что оно сейчас выскочит из груди. От его громкого стука юноше стало почти плохо. Он осторожно спустился по лестнице, опираясь одной рукой на перила и перекладывая на них большую часть своего веса, чтобы не заскрипели ступеньки. Все окна в холле были закрыты ставнями, и, кроме продолговатого луча фонаря ночного гостя, внизу царила кромешная тьма. Ники спустился на первый этаж и успел заметить, как фонарь двинулся по направлению к библиотеке. Неожиданно фонарь замер, и его владелец быстро оглянулся, будто услышал за спиной какой-то шорох. Ники инстинктивно сделал шаг назад, наткнулся на старинные доспехи и вместе с ними с грохотом полетел на пол. Сердито выругавшись, он мгновенно вскочил на ноги, ни на секунду не снимая пальца с курка пистолета.

– Не двигайтесь! – крикнул юный мистер Карлион. – Я держу вас под прицелом пистолета!

Луч света отыскал его, когда он еще лежал на полу. Не успел Николас Карлион полностью подняться на ноги, как увидел вспышку белого света, за которой последовал громкий звук. Что-то ударило его в плечо, и он вновь упал на пол. Падая, юноша понял, что в него стреляли и попали. Ему удалось кое-как приподняться на локте и выстрелить в направлении фонаря. Хотя его пуля разбила фонарь, во владельца, который мгновенно растаял в кромешной темноте, он не попал. Ники услышал грохот отодвигаемых запоров и яростно завопил:

– Барроу! Барроу!

Через секунду юноша увидел яркий лунный свет. Через открытую входную дверь в холл ворвался поток холодного воздуха, и Ники понял, что его добыча благополучно ускользнула. Наверху в Желтой спальне миссис Чевиот заснула незадолго до перестрелки. Первый выстрел разбудил ее, и она испуганно вздрогнула, не веря своим ушам. Когда вслед за первым раздался второй выстрел, девушка мигом спрыгнула с кровати и принялась шарить в темноте в поисках тапочек. Перед тем, как лечь спать, она оставила на столике за кроватью масляную лампу, слегка прикрутив фитилек. Сейчас она добавила огня дрожащими пальцами, торопливо набросила пеньюар и выбежала в коридор.

– Ники, где вы? – закричала Элинор. – Что там у вас случилось?

– Я в холле, – ответил слегка дрожащий, но успокаивающе веселый голос юноши. – Хуже всего то, что я не попал в этого негодяя!

Миссис Чевиот торопливо спустилась по лестнице, подняла лампу и сразу же увидела юного мистера Карлиона, который неуверенно поднимался с пола.

– Ники! О Господи, только не говорите мне, будто он на самом деле вернулся!

– Вернулся? – фыркнул Ники, осторожно трогая плечо. – Еще как вернулся! Я бы обязательно поймал его, не поставь вы эти дурацкие доспехи в самое неподходящее место! Глупее места не найти во всем доме! О, прошу прощения, но в данной ситуации не сдержался бы и святой!

– Ники, вы ранены? – испуганно вскричала Элинор. – О, если бы я только догадывалась, что может произойти что-нибудь подобное, я бы никогда… Мой бедный мальчик, обопритесь на меня! Он стрелял в вас? Я слышала два выстрела. Никогда в жизни не была так напугана! Боже милостивый, да у вас же течет кровь! Позвольте мне помочь вам. Немедленно садитесь на этот стул.

– Кажется, он задел меня! – признался Ники. Юноша разрешил миссис Чевиот подвести себя к старому кожаному стулу и сел на него. – К сожалению, я не попал в него, зато разбил фонарь. Мой выстрел можно было бы назвать замечательно метким, если бы только я целился в фонарь. Увы, я совершил самый ужасный промах, кузина! И вот теперь я без малейшего понятия, кто он и что ему было нужно! Мне известно только то, что он направлялся в библиотеку, но об этом я и так догадался.

– О, ничего страшного, что вы не попали в него! – утешила его Элинор. Она поставила лампу на стол и бросилась закрывать входную дверь. – Главное, что вы ранены легко. О Боже милостивый, что скажет лорд Карлион, когда узнает обо всем этом? Он во всем обвинит меня и будет совершенно прав.

Ники слабо улыбнулся.

– Нет, Нед лишь скажет, что я, как всегда, все испортил! Да не волнуйтесь вы так! Это самая обычная царапина!

В это время прибежал мистер Барроу, который держал в дрожащей руке высокую свечу и с изумлением и ужасом взирал на поле битвы. Он наспех напялил штаны прямо на ночную рубашку. Едва увидев Ники, прижимающего руку к левому плечу, Барроу мгновенно позабыл о своем явно неподобающем костюме и торопливо спустился по лестнице, кудахтая от страха.

Буквально следом за Барроу в холле появилась его супруга, которая одновременно ругала его и что-то взволнованно восклицала. Миссис Барроу и Элинор сняли с Ники сюртук и обнажили плечо. Несмотря на обильное кровотечение, кухарка уверенно заявила, что рана несерьезная.

– Слава Богу! Кажется, вы правы, – сказала Элинор со вздохом облегчения. – Пуля вошла слишком высоко, чтобы задеть какой-нибудь жизненно важный орган. Однако все равно необходимо немедленно показать его доктору!

– А ерунда все это! – буркнул Ники, пытаясь успокоить женщин.

– Лучше помолчите, мистер Ники, – строго велела ему миссис Барроу. – Скорее всего, у вас в плече застряла пуля. Но кто стрелял в вас? О Господи, и куда только катится этот мир? Барроу, да не стой ты тут с раскрытым ртом! Немедленно принеси бренди мистера Эустаза! Боже милостивый, какой кошмар, какой кошмар!

Элинор тем временем выхватила у Барроу свечу и побежала в библиотеку. Через несколько секунд она вернулась со скатертью, которую штопала вечером, и начала рвать ее на полосы. Глаза юноши были закрыты, и он казался очень слабым. Когда Барроу почти силой разжал ему зубы и влил в рот немного бренди, Ники открыл глаза, сильно закашлялся и снова заявил, что это всего лишь легкая царапина. Элинор велела Барроу отвести юного мистера Карлиона наверх в свободную спальню, а сама, терзаемая тревогой и угрызениями совести, последовала за ними, захватив с собой порванную на бинты скатерть и бутылку с бренди. К тому времени, когда Николаса уложили на кровать, миссис Барроу принесла кувшин с водой. Промыв рану, они с Элинор остановили кровь и изо всех сил перетянули плечо бинтами.

– И охота вам делать из мухи слона! – прошептал раненый Ники с ласковой улыбкой. – Утром я буду, как огурчик!

– Похвальбы много, а толку мало! – сердито буркнул Барроу и накрыл юношу пуховым одеялом. – Конечно, мне лучше побыстрее привезти доктора. Но кто в вас стрелял, мистер Ники? Только не говорите мне, что этот надоедливый французишка опять забрался в дом, поскольку я лично крепко-накрепко закрыл все двери.

– Не знаю, француз это был или кто-то другой, – ответил Ники, беспокойно ерзая на подушках. – Я не хотел вам говорить, но он пришел по потайной лестнице, которая спускается в дымоход пекарни. Я нашел ее сегодня утром.

Миссис Барроу испуганно вскрикнула и уронила куски скатерти, которые скручивала в бинты.

– Угомонись, Марта! – радостно велел супруге Барроу, довольный тем, что хоть раз ему удалось строго заговорить с ней. – Мистер Ники подшутил над тобой. Эта старая лестница закрыта много лет назад!

– Ничего подобного, – возразил Ники, расстроившись из-за того, что Барроу давно знал о существовании потайной лестницы. – И я не подшучиваю над вами! Я находился в комнате, куда выходит потайной ход, и собственными глазами видел, как этот тип вышел из стенного шкафа.

Миссис Барроу упала на ближайший стул и заявила, что ей никогда не оправиться от этого нервного потрясения.

– Вы не должны были сидеть в той комнате один, без меня, мистер Ники! – строго заявил Барроу. – Его уже и след простыл, конечно! А что скажет его светлость о том, что произошло сегодня ночью, даже представить не могу! Как же это на вас похоже, сэр, ворваться в самую гущу событий и не подумать, чем все это может закончиться! Ладно, я сейчас оседлаю лошадь и поеду за доктором Гринло!

– Боже милостивый, но что ему могло понадобиться в этом доме? – воскликнула Элинор.

– Никто не знает, что было нужно этому французику! – сурово ответил Барроу. – Но можете быть уверены, мадам, ему было нужно что-то плохое.

Глава 9

Примерно через час в холле раздались громкие голоса, и миссис Чевиот догадалась, что в Хайнунс прибыл доктор Гринло. За этот час она успела надлежащим образом одеться. Миссис Барроу разбудила служанку из Холла и велела ей разжечь огонь на кухне и поставить воду, а сама тем временем с помощью строгих уговоров попыталась получить у Ники разрешение раздеть его и уложить в постель. Юноша был так смущен какими-то воспоминаниями миссис Барроу о его ранней юности, что возражал довольно неубедительно. Так что кухарке удалось без особого труда раздеть его и уложить в постель.

При виде миссис Чевиот глаза доктора Гринло широко раскрылись от удивления, но он очень вежливо поклонился хозяйке и только после этого подошел к раненому.

– Вам никогда не избавиться от нас. Гринло! – с улыбкой заметил Ники.

– Совершенно верно, мистер Ники, но мне жалко, что с вами случилась такая беда, – ответил доктор и начал раскручивать бинты. – В какую передрягу вы попали сейчас?

– Самое странное, что я и сам не знаю, – честно признался Ники. – Эх, если бы только я не промахнулся в того типа, сейчас все было бы иначе!

– Барроу нес совершеннейшую околесицу о каких-то французах. Это был грабитель, сэр?

– Конечно, грабитель, – кивнул Ники, бросая многозначительный взгляд на Элинор. – Ну, и как там у меня дела? Простая царапина, так ведь?

– Ах, сэр, вы родились под счастливой звездой. Я вам уже не раз говорил это, – заявил Гринло и открыл саквояж, в котором лежали зловещие инструменты.

– Ну как же, конечно, помню. Например, когда я свалился с крыши конюшни и сломал ногу, – подтвердил юноша, с некоторой тревогой наблюдая за приготовлениями доктора. – Что вы собираетесь со мной делать, убийца?

– Необходимо извлечь пулю из плеча, мистер Ники. Боюсь, вам придется немного потерпеть. Будет больно! Будьте добры, мадам, принесите горячей воды.

– Горячая вода уже здесь, – ответила Элинор и принесла медный кувшин с горячей водой, который стоял перед огнем. Ее начало слегка подташнивать, и она, собрав все силы, постаралась хотя бы внешне держаться спокойно.

И Элинор, и Ники перенесли болезненную операцию с необычайным мужеством. Миссис Чевиот только отвернулась, чтобы не видеть, как доктор Гринло сунул пальцы в рану и вытаскивал пулю, а Ники терпел боль, сцепив зубы и весь напрягшись. Доктор подбадривал их легкой болтовней, абсолютно не относящейся к делу, причем говорил он один. Элинор облегченно вздохнула, когда поняла, что он опытный врач и его действия отличаются ловкостью и быстротой. Пуля застряла неглубоко, и Гринло быстро извлек ее. Потом он промыл рану и смазал ее какой-то мазью. Сделав удобную повязку, доктор отмерил подкрепляющее лекарство и заставил Ники выпить его.

– Ну вот, теперь все будет в порядке, сэр! – заверил Гринло, накрывая раненого юношу одеялом. – Я не стану пускать вам кровь.

– Слава Богу! Честно говоря, я бы вам и не позволил этого делать! – откликнулся Ники слабым, но решительным голосом.

– Тогда до завтра, – угрюмо попрощался седой доктор. Гринло жестом попросил миссис Чевиот выйти в коридор, сделал несколько распоряжений и сказал, что теперь Ники скорее всего проспит несколько часов крепким сном, а посему ей тоже можно прилечь и отдохнуть. Пообещав заехать днем, он ушел.

Ники на самом деле быстро заснул. Элинор заперла дверь в комнату, в которой находился стенной шкаф с потайной лестницей, вернулась к себе и вновь легла в постель.

Однако уснуть миссис Чевиот удалось очень и очень нескоро. Одного только возвращения таинственного ночного гостя оказалось достаточно, чтобы сильно напугать ее, не говоря уже о его отчаянном поведении, закончившемся стрельбой. Сейчас она уже не сомневалась – этому человеку было что-то очень нужно в Хайнунсе, и, судя по его сегодняшнему поведению, он не остановится ни перед чем. Так что оставаться в этом доме она больше не могла.

В этот момент по полу пробежала мышь, и Элинор чуть не подпрыгнула от испуга. Она еще долго лежала, напряженно прислушиваясь и пытаясь уловить какой-нибудь необычный звук. Когда она наконец уснула, ее мучили кошмары.

Утром миссис Чевиот встала вялая и очень злая на лорда Карлиона за то, что он поселил ее в дом, в котором и ночи не проходило без опасных происшествий.

Элинор нашла Ники, сидящим на кровати. Юноша с таким аппетитом поглощал довольно плотный завтрак, что могло создаться впечатление, будто у него и не было никаких ночных приключений. Миссис Барроу сделала юному мистеру Карлиону перевязь для левой руки и, когда Ники мог обходиться лишь правой, он, чтобы не обижать заботливую женщину, просовывал левую в повязку.

Мистер Николас Карлион уже успел поразмыслить над своими ночными приключениями и пришел к некоторым выводам. Когда в комнату вошла Элинор, он сразу после приветствия сообщил ей свою догадку, будто бы таинственный ночной гость был не кем иным, как французским шпионом.

– Шпионом! – испуганно воскликнула миссис Чевиот. – О, я вас умоляю, не говорите такие страшные слова!

– Ну, если вам больше нравится, я могу назвать его одним из агентов Бони, – поправился юноша. – Джон говорил, будто у Бонапарта полно тайных агентов, которых мы совсем не знаем.

– Но что французскому агенту потребовалось от вашего кузена?

– Не знаю. Если хотите знать правду, мне никогда бы и в голову не пришло, что от Эустаза может быть хоть какой-то прок, – ответил Ники. – Но можете не сомневаться, дело именно так, как я рассказал! – Он принялся жевать большой кусок холодной говядины и добавил с полным ртом: – Я уверен, что мы видели этого типа не в последний раз. Скорее всего, мы с вами наткнулись на первоклассное приключение!

Было очевидно, что юного мистера Карлиона вполне устраивала перспектива наткнуться на первоклассное приключение, но Элинор не могла разделить его восторгов.

– Прошу вас, не говорите это! – дрожащим голосом произнесла она. – Если ваши слова правда, только подумайте, что может случиться со всеми нами в этом ужасном доме!

– Именно об этом я и думал! – кивнул Ники, намазывая горчицей очередной кусок говядины. – Пока, правда, все неясно, как в тумане! Я остаюсь в Хайнунсе.

– А я уезжаю из Хайнунса! – с едкой иронией провозгласила Элинор. – Мне абсолютно не хочется вести жизнь, полную приключений, пусть даже первоклассных!

– Вам не хочется поймать одного из агентов Бони? – открыв от изумления рот, поинтересовался Ники.

– Хотите верьте, хотите нет, но ни капельки не хочется! Даже если бы я поймала какого-нибудь агента Бони, то не знала бы, что с ним делать. Хотя нет, знала бы! Я бы велела вашему отвратительному псу охранять его.

– Да, и Баунсер сторожил бы его не на страх, а на совесть, правда? – ухмыльнулся Ники. – О, кузина Элинор, будьте так добры, выпустите старину Баунсера из конюшни. Я попросил сделать это Барроу, но он наотрез отказался. Что взять с такого труса?

– А он меня не укусит, если я подойду к нему? – с испугом осведомилась Элинор.

– Не думаю, что Баунсер станет вас кусать! – подбадривающе заявил Ники. – Только я вас умоляю, смотрите, чтобы он не убежал! Мне бы не хотелось, чтобы у сэра Мэттью появился предлог пристрелить его.

– Хорошо! – кивнула Элинор и отправилась отпускать заключенного на волю.

Баунсер вместо того, чтобы попытаться укусить миссис Чевиот, радостно приветствовал ее, будто не видел свою освободительницу много лет. Он несколько раз прыгнул на Элинор, громко залаял, сделал три очень быстрых круга по двору конюшни и в конце концов принес миссис Чевиот какую-то палку, как бы прося бросить ее. Когда она отказалась участвовать в этой глупой игре и позвала пса за собой к дому, он схватил палку и побежал рядом. Если бы Элинор не помешала, Баунсер наверняка принес бы свою игрушку в холл. Так как он оставался глух к уговорам бросить ее, она взялась за один конец палки и попыталась вытащить ее у пса изо рта. Баунсер обрадовался, что миссис Чевиот решила поиграть с ним в игру, которую он знал и любил. Добродушно ворча и яростно размахивая хвостом, пес принялся тащить палку к себе. К счастью для Элинор, которая явно уступала в силе Баунсеру, в этот момент из-за угла дома показался конюх и отвлек пса. Завидев его, Баунсер бросил палку и радостно бросился за ним, намереваясь загнать в положенное конюху место. Элинор же воспользовалась случаем и торопливо бросила палку в заросли куманики. Баунсер скоро вернулся с видом собаки, хорошо выполнившей свой собачий долг. Подбежав к миссис Чевиот, он в надежде навострил уши. В конце концов Баунсер согласился войти вместе с ней в дом, но наверняка с удивлением подумал, как она может идти в помещение со свежего воздуха в такое прекрасное утро?

Элинор отвела пса наверх в комнату Ники, и ничто не могло сравниться с его радостью от встречи с хозяином, которого он не видел десять часов. Баунсер с громким лаем запрыгнул на кровать и с восторгом несколько раз лизнул лицо юноши. После того, как Ники заставил его спрыгнуть на пол, он растянулся перед огнем, учащенно дыша.

– Единственное, что ему сейчас нужно, так это хорошая пробежка, – заметил Ники, не сводя с пса нежного взгляда,

– Вы так думаете? – вежливо осведомилась Элинор.

– Знаете, о чем я сейчас подумал, кузина? Если вам захочется отправиться сегодня утром на прогулку, то можете захватить его с собой, – заявил юный мистер Карлион.

– Я сразу догадалась, чего вы хотите, – возмущенно откликнулась миссис Чевиот. – Покорно благодарю! Представляю, во что может превратиться эта прогулка!

– О, но Баунсер сейчас ведет себя вполне прилично! – заверил ее Ники. – Я его почти отучил сворачивать цыплятам шеи и гоняться за овцами. Если только вам повезет и вы не повстречаете других собак, у вас не будет с ним никаких хлопот.

– У вашего Баунсера уже была прекрасная утренняя пробежка, когда он гонялся за конюхом, – безжалостно сообщила Элинор. – К тому же я не собиралась сегодня отправляться ни на какую прогулку!

– Ничего, скоро я сам смогу вывести Баунсера на прогулку! – оптимистично заявил юноша.

– Сегодня вам еще нельзя вставать с постели!

– Нельзя вставать с постели? О Боже праведный, ну конечно же, я встану с постели! У меня все в порядке, если не считать маленькой дырки в плече.

Элинор заставила Ники пообещать, что тот по крайней мере дождется приезда доктора Гринло в постели, а сама отправилась совещаться с миссис Барроу. Когда она вернулась с кухни, у дверей дома уже стояла двуколка доктора, а сам Гринло снимал пальто в холле. Миссис Чевиот рассказала, что больной чувствует себя хорошо, но по дороге в комнату Ники попросила не разрешать ему сегодня вставать с постели. Гринло с сомнением ответил, что вряд ли на свете найдется человек, которому удалось бы заставить Ники лежать в постели, если тот вбил себе в голову обратное.

– Жаль, что с нами нет его брата! – сказала Элинор.

– Да, мистер Николас слушается его светлость, – согласился доктор.

– Во всем, что произошло ночью, я виню только себя! Седой доктор удивленно посмотрел на хозяйку Хайнунса.

– Не понимаю, с какой стати вы должны винить себя за это, мадам.

Элинор вспомнила, что Ники ничего не рассказал доктору, и поэтому поспешно объяснила:

– За то, что позволила ему вчера ночью остаться в Хайнунсе.

– Ну и напрасно! – покачал головой Гринло. – Если бы не ночной грабитель, то мистер Ник обязательно бы нашел какую-нибудь другую неприятность и влез в нее. У него совсем пустячная рана, она не вызывает ни малейших опасений, мадам.

После осмотра раненого доктор Гринло заявил, что рана быстро затягивается, как он и надеялся. Пульс, хотя и слегка учащенный, был достаточно ровным. Он не преминул отчитать юношу за плотный завтрак, когда узнал, сколько мяса съел Ники, и заявил, что на всякий случай пустит ему кровь.

– Ничего вы мне не пустите! – решительно покачал головой Ники и натянул одеяло до самого подбородка.

– Еще как пущу, мистер Ник! – не менее решительно заявил доктор и вновь достал саквояж с инструментами. – Я хочу исключить даже малейший риск лихорадки.

– У меня нет никакой лихорадки, и провалиться мне на этом месте, если я разрешу вам пускать мне кровь!

– Сэр, вы же прекрасно знаете, что я вам часто пускал кровь, и вам после этого всегда становилось лучше.

Ники, однако, не внял никаким уговорам и так громко запротестовал, что Баунсер даже сел и ощетинился. До этой минуты он не обращал внимания на доктора, с которым был знаком, но сейчас понял, что Гринло представляет какую-то опасность для хозяина. Угрожающе рыча, Баунсер запрыгнул на кровать и сел в ногах Ники, не позволяя Гринло дотронуться до него.

Ники расхохотался и схватил пса за загривок.

– Хорошая собака, Баунсер! Не подпускай его ко мне!

– Очень хорошо! – кивнул Гринло и выдавил из себя улыбку. – Только если к вечеру у вас поднимется высокая температура, я вас прошу не винить в этом меня, сэр!

После этого грозного предупреждения миссис Чевиот нисколько не удивилась, когда через час увидела, как дрожащий Ники спускается по лестнице. На юноше был халат какого-то совершенно немыслимого покроя и настолько яркий, что она изумленно уставилась на него. Ники сообщил ей, что купил этот халат в Оксфорде и что там он пользуется большой популярностью.

– Только представьте себе, этот старый негодяй хотел пустить мне кровь! – обиженно заявил юноша. – Я и без него, наверное, потерял не одну пинту крови, поскольку слаб, как цыпленок!

– Как же вы можете не быть слабы? Вам необходимо лежать в постели! – сказала миссис Чевиот. – Если не хотите лежать в постели у себя в комнате, хотя бы прилягте на диван и библиотеке, иначе я уложу вас насильно.

Юный мистер Карлион скорчил гримасу, но с радостью растянулся на диване и позволил ей поудобнее поправить перевязь. Когда Барроу принес чашку с жидкой овсяной кашей, юноша сморщился и заявил, что если в доме есть эль, он бы с удовольствием выпил кружку и закусил сэндвичем. Получив на эту просьбу решительный отказ, Ники согласился пойти на компромисс и решил взять чашку куриного бульона и стакан белого вина. После такого легкого обеда юноша погрузился в утомительное обсуждение с Элинор шагов, которые необходимо предпринять, чтобы заманить врага в ловушку. Ему совсем недолго довелось поговорить на эту тему, поскольку громко зазвенел дверной звонок, а Баунсер встал и зарычал.

Нервы Элинор были крайне напряжены из-за последних событий. Она испуганно вздрогнула, не в силах прогнать мысль, что кто бы ни стоял перед дверью, цель прихода могла быть только плохой. Примерно те же самые мысли пришли и в голову Ники, поскольку он сел, слегка наклонил голову набок и напряженно прислушался. Ощетинившийся Баунсер, не опуская хвоста, прошлепал к двери и сунул нос в щель. В холле раздались привычные неторопливые шаги Барроу, потом оттуда послышались голоса. Шерсть на спине Баунсера опустилась, и пес начал радостно махать хвостом и громко фыркать.

– Это Нед! – обрадовался Ники.

– О, как я надеюсь, что это милорд! – воскликнула Элинор, бросилась к двери и распахнула ее.

Двадцать четыре часа назад миссис Чевиот ни за что бы не поверила, что вид этой высокой фигуры в длинном пальто с накидками на плечах вызовет у нее такую радость.

– Слава Богу, вы приехали, милорд! – с большим облегчением произнесла девушка. Потом ее глаза радостно загорелись при виде низенькой пожилой женщины, которая стояла рядом с Карлионом. На ней были старомодная шляпка и поношенная мантилья, надетая на простое платье и короткий жакет. – Беки! – вскрикнула миссис Чевиот, подбежала к женщине и нежно обняла.

– Любовь моя! – приветствовала ее мисс Бекклс. – Моя дорогая миссис Чевиот!

– О Беки, пожалуйста, не называй меня этим отвратительным именем! – взмолилась Элинор. Когда она повернулась к Карлиону, ее щеки пылали. – Я и не думала, что вы так быстро привезете ее, сэр! Примите мою самую глубокую благодарность! О Господи, после того, как вы привезли мне Беки, я еще больше жалею, что так получилось… Не знаю даже, что вы скажете, когда все узнаете, но мне и в голову не могло прийти, чем все это может закончиться, когда я позволила ему остаться… Но пожалуйста, пойдемте в библиотеку!

Лорд Карлион смотрел на Баунсера, которому разрешил потрепать свои перчатки, однако, выслушав горячую речь Элинор, он взглянул на нее, вопросительно подняв брови.

– Моя дорогая миссис Чевиот, о чем вы? Что-нибудь случилось?

– Случилось! – печально кивнула Элинор.

Его светлости, как всегда, не изменило привычное спокойствие. Он лишь слегка удивленно посмотрел на хозяйку Хайнунса и сказал:

– Это, конечно, понятно. Я вижу, Ники у вас. Ну все, достаточно, Баунсер! Успокойся!

В этот момент на пороге библиотеки показался юный мистер Карлион, левая рука которого висела в перевязи.

– Нед, я чертовски рад тебя видеть! – обрадовался юноша. – У нас здесь было так весело!

Карлион невозмутимо разглядывал младшего брата, не выдавая ни изумления, ни ужаса.

– Ну, и что ты натворил на этот раз? – наконец безропотно поинтересовался лорд Карлион.

– Я все тебе сейчас расскажу. Побыстрее снимай пальто и входи в библиотеку!

– Хорошо, хорошо. Только сначала поздоровайся и поклонись мисс Бекклс. Мой младший брат, мадам.

Мисс Бекклс сделала реверанс и произнесла мягким голосом:

– Очень счастлива познакомиться с вами, сэр, но, по-моему, вам ни в коем случае нельзя стоять на сквозняке. Простите меня, но у вас не очень здоровый вид!

– Ты права, Беки, он ни в коем случае не должен стоять в дверях! – согласилась Элинор, наконец вспомнив, что ответственность по уходу за больным возложена на нее. – Он должен лежать в постели! Я хочу, чтобы вы вернулись на диван, Ники! Какой же вы непослушный и капризный мальчик!

По лицу Эдуарда Карлиона пробежало легкое удивление.

– Делай, что тебе говорят, Ники! Мне кажется, мисс Бекклс не отказалась бы от чашки горячего супа, миссис Чевиот. Она замерзла в экипаже.

– О, нет! – прошептала низенькая леди, бросая на его светлость благодарный взгляд. – Я вовсе не замерзла, вы меня очень хорошо укутали в своем замечательном фаэтоне. Все мои желания моментально выполнялись!

– Нет, ты на самом деле должна съесть чашку супа и выпить стакан вина! – решительно заявила Элинор и повела пожилую гувернантку в библиотеку. – Барроу, пожалуйста, предупредите миссис Барроу о приезде мисс Бекклс! Остался куриный бульон, который сделали для мистера Ника? Входи, дорогая Беки!

– О да, она может выпить весь мой куриный бульон и все это белое вино! – щедро заявил Ники.

Мисс Бекклс подошла к дивану, взбила подушки и улыбнулась юноше, приглашая его вернуться на диван. Он поблагодарил ее и снова лег.

– Позже я вам сделаю панаду (густой соус из хлебных крошек и молока с приправами – прим. переводчика), – пообещала она. – Вот увидите, вам понравится, сэр.

– Вы так думаете? – с сомнением произнес Ники.

– Да, – подтвердила мисс Бекклс с мягкой уверенностью. Потом посмотрела на Элинор и сказала: – Моя любовь, если ты хочешь побыть наедине с его светлостью, я пойду наверх и распакую сундук и саквояжи.

– Нет, нет, Беки, не уходи! Я не намерена больше проводить ни одной ночи в этом ужасном доме! Раз уж ты приехала сюда, ты имеешь право знать, в чем дело.

– Вы тревожите меня, миссис Чевиот, – прервал ее лорд Карлион. – Неужели вы хотите сказать, что на самом деле повстречались с обезглавленным привидением?

– Этого следовало ожидать, – горько кивнула Элинор. – Я так и знала, что вы обратите все в шутку, сэр.

– Я действительно могу обратить все в шутку, но не сделаю этого, по крайней мере до тех пор, пока не узнаю, что так сильно вас расстроило. А с тобой что случилось, Ники?

– В меня стреляли! – многозначительно ответил юноша.

– В тебя стреляли?

– Да, но пуля попала только в плечо и застряла там. Гринло уже вытащил ее.

– Но кто в тебя стрелял и почему?

– В этом-то и весь вопрос, Нед. Мы не имеем даже малейшего представления, кто это был. Надо же, так повезло! Ну просто замечательное дело! Представь себе только: если бы ты не послал меня в Хайнунс, ничего бы этого не произошло, и мы так ничего бы и не узнали!

– Мне кажется, – строго заявил Карлион, – что тебе лучше рассказать мне всю историю с самого начала, если, конечно, хочешь, чтобы я хоть что-то понял.

– В самом начале главным действующим лицом оказалась кузина Элинор. Когда все началось, меня еще не было в Хайнунсе. Расскажите, как все началось, кузина.

– Да, я вас очень прошу, – подтвердил лорд Карлион, подходя к огню и поворачиваясь к нему спиной. – Во всяком случае, я рад узнать, что вы хотя бы на время успокоились и смирились, мадам, раз согласились принять… э… родственные отношения, которые существуют между нами.

Несмотря на всю серьезность ситуации, Элинор не смогла удержаться от улыбки.

– Я согласна, чтобы меня называли, кем угодно, лишь бы не миссис Чевиот, – заявила она.

– Постараюсь не забыть об этом. Ну, а теперь рассказывайте, что тут у вас произошло?

Совершенно неожиданно миссис Чевиот почувствовала легкую растерянность. В душу ей закралось сомнение: а не делает ли она из мухи слона? Поэтому она как можно короче описала встречу с молодым французом. Лорд Карлион молча и внимательно выслушал девушку. Мисс Бекклс тихо сняла мантилью и шляпку и села на стул, мирно сложив руки на коленях.

– Вы сказали, он был молодым и смуглым и говорил с едва заметным акцентом, мадам?

Элинор кивнула и добавила, что француз был стройным, среднего роста и имел аккуратно подстриженные бакенбарды.

Карлион открыл табакерку, взял щепотку табаку и задумчиво втянул в нос.

– Тогда, по-моему, это должен быть молодой Де Кастре, – наконец задумчиво сообщил его светлость.

Ники изумленно сел на диване.

– Что? Луи Де Кастре? – изумленно воскликнул юноша. – Но Нед, этот парень – тот еще гусь! Да ведь Луи Де Кастре можно встретить где угодно!

– Совершенно верно. Миссис Чевиот, например, встретила его, судя по всему, здесь.

– Нет, не может быть! Черт побери, Нед, Де Кастре не относится к тем негодяям, которые вламываются в чужие дома посреди ночи! Да ведь он наплел кузине Элинор столько лжи! Ты еще не знаешь всей истории до конца!

– Я могу и ошибаться, – согласился Карлион. – Я просто предположил, что это мог быть Де Кастре, поскольку пару раз видел его в компании Чевиота.

– Боже милостивый! Никак в голове не укладывается, что он мог подружиться с таким гнусным типом, как Эустаз! – потрясенно произнес Ники. – Еще как-то можно объяснить его близкую дружбу с Фрэнсисом Чевиотом. Здесь, честно говоря, особенно не к чему придраться! Мне самому Фрэнсис не нравится, но нельзя не признать, что он человек высшего света… законодатель мод!

В этот момент открылась дверь. В библиотеку вошел Барроу с подносом и поставил его на стол около мисс Бекклс.

– Барроу, – обратился лорд Карлион к дворецкому, – вам не известно имя какого-нибудь француза, с которым был знаком мистер Чевиот?

– Я слышал, как его зовут, милорд, – признался Барроу, – но его имя вылетело у меня из головы, поскольку французы мне крайне неприятны.

– Его случайно зовут не Де Кастре?

– Точно, точно! – обрадованно закивал пожилой дворецкий. – Единственное, что я запомнил, милорд, так это то, что у него было какое-то диковинное, чужеземное имя.

– Клянусь Юпитером! – взволнованно воскликнул Ники. – Но… подожди, ты еще не знаешь всего остального, Нед.

Эдуард Карлион кивком отпустил Барроу, и тот вышел из библиотеки. Мисс Бекклс придвинула стул к столу и сказала:

– Как это банально, о Господи, есть и пить… причем куриный бульон – ну просто объеденье!.. когда происходят такие волнительные события!

Спокойствие, с которым она произнесла эти слова, заставило ее бывшую ученицу бросить на нее недовольный взгляд.

– Я уже сыта по горло волнениями, Беки! С меня довольно!

– Да, моя любовь, но полагаю, его светлости виднее, что нужно делать. Я абсолютно уверена, что ты волнуешься совершенно напрасно.

Элинор поняла, что его светлость уже успел околдовать своим обаянием и ее старую гувернантку, как всех, с кем встречался. Девушка только с вызовом фыркнула.

– Но Нед, ты только послушай, что было дальше! – прервал Ники. – Когда я вчера приехал в Хайнунс по твоему поручению, кузина Элинор мне все рассказала, и, конечно, я вспомнил историю о том, как Карл Второй когда-то прятался в этом доме. Знаешь, у меня мелькнула мысль: не исключено, что в Хайнунсе может иметься потайной ход…

– И ты нашел его?

Щеки вдовы залил яркий румянец. Она с упреком посмотрела на лорда Карлиона, и в ее голосе послышались требовательные нотки.

– Милорд, я вас умоляю, ответьте мне на один вопрос, – обратилась она к Эдуарду Карлиону. – Вы знали о существовании потайной лестницы, когда привезли меня сюда?

– Конечно, знал, но я был уверен, что ее заколотили много лет назад, – ответил Карлион.

– О, ну это уже слишком! – с негодованием воскликнула миссис Чевиот. – Тогда, может, соизволите объяснить, почему вы не предупредили меня о ней?

– Я боялся, что это может только усилить вашу неприязнь к Хайнунсу, – объяснил его светлость.

Миссис Чевиот без особого успеха попыталась взять себя в руки.

– Так я и поверила, что вы этого боялись, – с сарказмом произнесла она. – Конечно, для полного комфорта мне не хватало только потайного хода. Лорд Карлион улыбнулся.

– У вас в самом деле есть основания сердиться на меня, – согласился он. – Прошу меня простить! По вашей реакции я догадался, что лестница вовсе не закрыта, как я думал?

– Конечно, не закрыта! Самые отчаянные головорезы в любое время, когда им заблагорассудится, пользуются этой ужасной лестницей.

– А вот это уже совершенно напрасно, – невозмутимо произнес Эдуард Карлион. – Если вы еще не заколотили ее, то, полагаю, необходимо немедленно сделать это.

– Вы меня смешите, милорд! Я и не рассчитывала встретить у вас такую поддержку и понимание! Уверяю, если бы я не позволила себе поддаться уговорам вашего брата, лестница была бы крепко-накрепко заколочена еще вчера и он бы не лежал сейчас здесь с рукой на перевязи! Ники, я вас прошу, суньте руку обратно! Доктор Гринло велел вам держать руку в покое. Надеюсь, вы еще не забыли, что он вам говорил?

– О! То, что велел доктор, не имеет никакого значения, кузина!.. Нед, я убежден, что ты на моем месте тоже не стал бы заколачивать потайную лестницу. Чем больше я думал об этом деле, тем вернее мне казалось, что у этого типа… я имею в виду Де Кастре, если это на самом деле был он… была какая-то таинственная причина приходить в дом ночью. Я доказал кузине Элинор, что мы должны найти эту причину, и пообещал провести ночь в маленькой комнатушке, в которой и находился стенной шкаф с потайным люком, на тот случай, если этот тип решит предпринять еще одну попытку проникнуть в дом. – Эдуард Карлион кивнул. – Если говорить правду, – признался Ники, – то я и сам в это не очень верил…

– Вы не очень верили в возвращение ночного гостя, а я совершенно не верила! – не дала договорить юноше Элинор. – Ну как мне еще убедить вас, сэр, что никакая сила на земле не заставила бы меня разрешить Ники остаться в этой комнате, если бы я имела хоть малейшее представление, чем все это может закончиться. Если бы вы знали, как сильно я расстроилась! Вы можете на меня сердиться, я ничуть не обижусь!

– Моя дорогая мадам, как я могу сердиться на вас?

– Нед, я знаю, что все пошло не так, как нужно, но ведь я поступил правильно, когда не стал заколачивать лестницу? – потребовал Ники ответа у старшего брата.

– Совершенно правильно! Насколько я понял, ваш ночной гость на самом деле вернулся в Хайнунс?

– Да, вернулся! Я тайком прокрался за ним по лестнице на первый этаж. Знаешь, я впервые сталкиваюсь с такими первоклассными приключениями! Трудно поверить, но если бы меня временно не отчислили из Оксфорда, я бы ничего не знал. Вот уж никогда не думал, будто из этого получится что-нибудь стоящее! Ну и дела…

– Совершенно замечательный пример провидения, – согласился Эдуард Карлион. – Ну, а теперь расскажи мне, как дело дошло до стрельбы?

– О, это самая печальная часть всей истории! Этот тип направлялся в библиотеку. Я спустился вслед за ним на первый этаж, когда он неожиданно остановился и оглянулся. Я быстро сделал шаг назад, чтобы он меня не увидел, наткнулся на эти идиотские доспехи, которые кузине Элинор зачем-то понадобилось держать у самой лестницы, и с грохотом полетел на пол вместе с ними!

– Я тут ни при чем! – с негодованием отмела обвинения юного мистера Карлиона Элинор. – Когда я приехала в Хайнунс, они уже стояли там!

– Ну, тогда я не знаю, как они там очутились, по-моему, вам следовало бы переставить их в более подходящее место. Все шло, как по маслу, если бы не эти проклятые доспехи! Они все и испортили! У меня был твой пистолет с перламутровой рукояткой, Нед. Я громко велел этому типу не двигаться, пригрозив, что навел на него пистолет, а он взял да и выстрелил в меня, прежде чем я мог сообразить, что к чему. Так я опять очутился на полу! Не долго думая, я тоже выстрелил и разбил фонарь, с которым он пришел, но не думаю, что моя пуля попала в него, поскольку он открыл входную дверь и был таков, прежде чем кто-нибудь пришел ко мне на помощь. Но самое плохое заключается в том, что я до сих пор не знаю, кто он и зачем приходил. Знаешь, чего я сейчас больше всего боюсь? Раз он теперь знает, что его видели, он может больше не прийти в Хайнунс. Выходит, я все испортил!

– Да, очень жаль, что он обнаружил твое присутствие, – согласился лорд Карлион. – Однако я не вижу смысла печалиться о том, чего сейчас не исправить! Все это очень интересно, Ники.

– Еще как интересно! По-моему, вам все это кажется довольно забавным, – вставила Элинор.

Его светлость задумчиво посмотрел на миссис Чевиот, но ничего не сказал.

– Ну и что ты думаешь, Нед? – взволнованно поинтересовался Ники.

– Жалею, что Джону пришлось уехать в Лондон, – неожиданно ответил Карлион. – Ничего! Он вернется послезавтра!

– При чем тут Джон? – удивился Ники. – Хотелось бы мне знать, чем Джон может помочь в этом деле?

– Джон рассказал мне одну историю, которая, по моему мнению, имеет самое прямое отношение к этим чрезвычайным событиям.

Лицо Ники радостно загорелось.

– О Нед, ты думаешь… По-твоему, возможно, будто… Знаешь, сегодня утром я высказал кузине Элинор свое мнение. Мне кажется, этот тип один из тайных агентов Бони. Но когда ты сказал, что это может быть Де Кастре, я усомнился в своей теории! Мне кажется, что это невероятно!

– Мысль о том, что Луи Де Кастре может оказаться тайным агентом Бонапарта, конечно, довольно неожиданна. И тем не менее, по-моему, за последние годы немало отпрысков самых благородных эмигрантских семей перешли на сторону Бони.

– Какой кошмар! – заявила мисс Бекклс, печально покачивая головой. – Как жаль их бедных родителей! Боюсь, вы правы. Молодые люди сейчас так часто проявляют полную беспечность и совершают самые неосмотрительные поступки.

– Нет, этого не может быть! – покачала головой миссис Чевиот. – В прошлом я была знакома с несколькими семьями французских эмигрантов. Если бы они сейчас услышали вас, то наверняка оскорбились бы!

– Я не сомневаюсь, что у старших представителей этих семей мысль о шпионстве в пользу Бонапарта на самом деле может вызвать негодование, мадам, но у меня еще меньше сомнений в том, что блестящая карьера Бонапарта и созданное им государство возродили чувство национальной гордости в груди не одного молодого француза! И я не вижу в этом ничего удивительного! В Англии этих молодых людей ожидает не очень радужное будущее. Да и перспектива получить в короли Бурбона едва ли может вызвать у них особый энтузиазм, особенно когда вспоминаешь окружение этого человека. Но конечно, все это только мои догадки!

Ники, который сидел с нахмуренными бровями, сказал:

– Все это очень хорошо, Нед, но что могло связывать Эустаза с тайным французским агентом? Как ни крути, а умный человек никогда бы не связался с Чевиотом.

– Да, все, кто знали нашего кузена, согласились бы, что из него едва ли получится надежный тайный агент, – кивнул Эдуард Карлион. Потом его светлость нахмурился и посмотрел на крышку своей табакерки. – Однако должен признаться, я нередко задавал себе вопрос: откуда Эустаз берет деньги, чтобы оплачивать свои довольно дорогие удовольствия? Связь с Де Кастре может быть ответом на этот вопрос.

– Тайный агент Бонапарта! – потрясение воскликнула миссис Чевиот. – Мне казалось, я уже знаю самое худшее о своем покойном муженьке, но судя по всему, я ошибалась.

– На мой взгляд, – заметил Карлион, – скорее всего мистер Чевиот был посредником.

– Ну и что, раз посредник? По-моему, от этого он не становится ни капельки лучше!

– Вы правы. Это даже делает его намного хуже!

– Какой же вы однако ужасный человек! – не выдержала Элинор.

– Тише, любовь моя! – негромко упрекнула мисс Бекклс свою бывшую ученицу. – Настоящие леди должны всегда держать себя в руках и никогда не говорить грубости. У его светлости такая несдержанность может вызвать удивление.

– Мне очень хочется удивить его светлость! – с горечью произнесла Элинор.

– Не понимаю, зачем вам удивлять Неда, – вспыхнул Ники. – И Нед вовсе не ужасный человек!

– Истинный джентльмен, Ники, – неторопливо, как судья в зале суда, провозгласил лорд Карлион серьезным голосом, – никогда не должен спорить с дамой.

Мисс Бекклс кивнула, соглашаясь с этой мудрой сентенцией, а сердитая вдова лишь раздраженно посмотрела на его светлость, но осмотрительно воздержалась от комментариев.

Карлион бросил на нее довольно загадочный взгляд и погрузился в задумчивое молчание. Ники несколько минут беспокойно вертелся на диване, после чего спросил:

– Ты считаешь, что мы должны заколотить потайной ход? Я хочу сказать…

– О да! – рассеянно кивнул Эдуард Карлион. – Едва ли стоит надеяться на то, что он третий раз воспользуется тем же самым способом.

– Но Нед, что же нам тогда делать? Я считаю очень глупым оставлять все, как есть!

– Конечно, ты прав! Судя по всему, Де Кастре очень нужно попасть в Хайнунс, и он просто не позволит нам оставить все, как есть, даже если бы мы захотели этого. Думаю, он попробует добиться своего как-нибудь по-другому. Время покажет, что он придумает.

– Может, вам время и покажет что-нибудь, но только не мне! – решительно провозгласила Элинор. – Я еще раз повторяю, что не проведу больше ни одной ночи в этом доме.

– О, кузина Элинор, неужели вы такая трусиха? – недоверчиво осведомился Ники. – Никак не пойму, чего вы боитесь, когда рядом с вами будем я, мисс Бекклс и Баунсер?

– Да как у вас хватает наглости, Ники, утешать меня вашей отвратительной собакой? Мои представления о вашем благородстве начинают меняться, – парировала Элинор. – И напрасно вы считаете меня такой жестокой и бездушной женщиной! Я ни за что не стану уговаривать дорогую Беки остаться в этом ужасном доме хотя бы час! Можете мне поверить, она не привыкла к подобным приключениям!

– Ты абсолютно права, любовь моя, – кивнула мисс Бекклс. – В молодости я, бывало, хотела жизни, полной приключений, но моим желаниям не суждено было исполниться. Постепенно мои мечты изменились, и в конце концов я перестала думать о приключениях. И вот сейчас я встретилась с настоящим приключением, и все это благодаря милорду, который поступил очень по-джентльменски и привез меня к тебе!

– Беки, а я-то тебе так доверяла! – со слезами в голосе воскликнула Элинор. – Неужели ты хочешь остаться в этом ужасном доме?

– Но моя дорогая миссис Чевиот, Хайнунс кажется мне таким уютным домом! А после того, как милорд велит покрепче заколотить потайной ход, который, должна признаться, мне тоже не хотелось бы видеть открытым, не будет никаких причин уезжать отсюда. И я не сомневаюсь, что если с нами останется эта милая собачка, мы будем находиться в полной безопасности.

Умный пес, который сел при первом же упоминании своего имени, опустил уши и благодарно высунул язык.

– Если бы ты знала об этой милой собачке то, что знаю я, – с отчаянием провозгласила Элинор, – вряд ли ты рискнула бы оставаться с ней в одной комнате! – Она повернулась к лорду Карлиону и добавила: – Этого пса оставили охранять меня, а он большую часть дня не позволял мне встать со стула!

– Но это была моя ошибка! – бросился Ники не защиту Баунсера. – Баунсер не совсем понял, что я ему сказал. И вы должны признать, он не покидал своего поста, как настоящий бульдог!

– Да! И слопал при этом миску с мясом и огромную мозговую кость, остатки которой потом спрятал под диванные подушки.

– Бедняжка! – ласково произнесла мисс Бекклс. Баунсер немедленно почувствовал ласку, подошел к мисс Бекклс и ткнулся холодным мокрым носом ей в руку. При этом он напустил на себя задушевный вид, как собака, которая относится с благосклонным интересом к кошкам, скоту и заблудившимся людям. Мисс Бекклс погладила его по голове и что-то нежно прошептала ему на ухо.

Элинор пристально посмотрела на Эдуарда Карлиона.

– Милорд, вы хотите, чтобы я осталась в Хайнунсе? – прямо поинтересовалась она.

– Да, миссис Чевиот, хочу, – ответил его светлость.

– Но меня же могут зарезать в постели!

– Это в высшей степени маловероятно!

Миссис Чевиот судорожно сглотнула ком, подступивший к горлу, и осведомилась:

– Что еще, по-вашему, я должна сделать?

Эдуард Карлион бросил на нее оценивающий взгляд.

– Я бы посоветовал вам надеть траур, – наконец ответил он. – Прекрасно понимаю, что вы были очень заняты все время после того, как я привез вас в Хайнунс, но об этом тоже не следует забывать. Если вы захотите съездить в Чичестер, я готов прислать вам свой экипаж. В Чичестере есть вполне приличный магазин шелковых тканей, где можно купить что-нибудь, соответствующее вашему положению.

– А кто будет принимать французских агентов в то время, пока меня не будет дома? – с едкой иронией полюбопытствовала миссис Чевиот.

– О, не беспокойтесь, я приму их! – ухмыльнулся Ники.

– Мой дорогой Ники, тебя же я собираюсь отвезти домой. Боюсь, сейчас миссис Чевиот по горло сыта твоим обществом.

– О Нед, только не забирай меня домой! – в ужасе вскричал юный мистер Карлион. – Как ты можешь сейчас увезти меня из Хайнунса! Ведь здесь может произойти все, что угодно!

– Ничего здесь не может произойти!

– Не знаю, что заставляет вас думать, будто все закончилось, милорд, – недоуменно пожала плечами Элинор. – Человек, который дважды вламывается ночью в дом и стреляет в каждого, кто оказывается у него на пути…

– Я склонен думать, что выстрелил он случайно!

– Случайно? Как бы не так! – печально покачал головой Ники, дотрагиваясь до плеча.

– Мне кажется, ты, мой дорогой мальчик, здорово напугал его, и он выстрелил, прежде чем понял, в чем дело. Ну, сам подумай, зачем ему весь этот шум? Если хочешь знать, его поведение заставляет меня думать, что он совсем недавно занялся этим опасным ремеслом. Мне кажется, он не опытный агент, а новичок. Смею вас уверить, кто-то обязательно стоит за Де Кастре, если это был Де Кастре!

– Кто-то, более хитрый? – вежливо поинтересовалась Элинор.

– Несомненно.

– И этот человек может навестить меня?

Его светлость улыбнулся и кивнул.

– Вполне возможно.

– Вы считаете это вполне возможным, а сами советуете мне съездить в Чичестер и купить траурные платья, которые, смею вас уверить, я не собираюсь носить.

– Надеюсь, что вы хорошенько все обдумаете и измените свое решение, мадам. Никогда не следует раздражать людей… Вижу, вы уже убрали эту комнату, и она сразу приняла более живой и уютный вид. Но в Хайнунсе остается еще очень много работы, которая отнимет у вас немало времени. Мне кажется, вам не следует забивать себе голову ненужными тревогами. Я уверен, эти люди меньше всего хотят прибегать к насилию и едва ли вновь повторится то, что произошло прошлой ночью. Сейчас нам следует ждать от них более хитрых и тонких действий.

– Но Нед, неужели ты не понимаешь, что я должен остаться в Хайнунсе? – взмолился Ники. – Кузина Элинор будет чувствовать себя со мной более спокойно и уверенно, не так ли, кузина?

– Конечно, и речи не может быть о вашем отъезде до тех пор, пока вы хотя бы немного не окрепнете! – согласилась кузина Элинор. – Милорд, вы не можете везти его по такому холоду, когда ему следует лежать в постели! Можете мне поверить, мы с мисс Бекклс будем очень внимательно и заботливо ухаживать за ним.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь и очень вам обеим за это благодарен, – кивнул Эдуард Карлион. – Вы или Ники не заглядывали в стол в надежде найти разгадку тайны?

– У меня чесались руки порыться в бумагах кузена, однако кузина Элинор запретила мне даже приближаться к столу, – покачал головой юноша.

– Очень мудрое решение. Завтра в Сассекс должен приехать Финсбэри, и я немедленно привезу его в Хайнунс. А тем временем нам следует убедиться, что в этом столе нет никакого опасного документа.

С этими словами лорд Карлион подошел к столу, сел за него и открыл верхний ящик. Он выложил на стол гору бумаг и принялся раскладывать их по разным кучкам. Все остальные ящики тоже оказались забиты бумагами. Ники предположил, что в столе есть тайник, но его подозрение не подтвердилось.

Карлион спрятал все бумаги обратно и заявил:

– Здесь только самые обычные счета.

– О Боже милостивый! – воскликнула Элинор. – Там столько счетов, что, скорее всего, через день-другой мне начнут докучать кредиторы! Иногда я думаю: вот если не встретила бы я вашу светлость, милорд, жила бы сейчас тихо и мирно в доме миссис Макклсфилд.

– Да уж! Но убежден, что вы быстро обнаружили бы, какой властный у нее характер или какие избалованные у нее дети!

– Ерунда! Напротив, полагаю, у миссис Макклсфилд очень приятный дом! – твердо возразила миссис Чевиот.

– Любовь моя, ты ведь не можешь отрицать, что почти не знаешь эту миссис Макклсфилд! – напомнила мисс Бекклс своей бывшей ученице. – По дороге я рассказала его светлости, с каким мужеством ты переносила все удары судьбы, и я благодарю Бога, что ты попала в такие хорошие руки.

– Хорошие руки? – Оскорбленная вдова от возмущения даже открыла рот. – Беки, ты в своем уме? Если ты имеешь в виду лорда Карлиона, то я очень сомневаюсь в этом. Я не сделала его светлости ничего плохого, а ты посмотри только, чем он мне отплатил. Милорд заставил меня выйти замуж за человека, погрязшего во всех мыслимых и немыслимых пороках, привез меня в этот ужасный дом, где все покрыто толстым слоем пыли и вот-вот рассыплется от старости, где в спальнях по полам бегают мыши. Он привез меня в дом, в который французские агенты входят и выходят, когда им заблагорассудится, и при этом стреляют в каждого, кому вздумается приказать им стоять на месте. Его светлость самым грубым и жестоким образом сообщил мне, что мой муж умер, оставив после себя кучу долгов, которые, скорее всего, придется оплачивать мне. А когда я спрашиваю его, что же мне делать, у него для меня находится единственный, зато очень полезный совет – купить траурные одежды!

Мисс Бекклс улыбнулась лорду Карлиону и прошептала:

– Наша славная Элинор всегда была очень живой и горячей девочкой! Я не сомневаюсь, что ваша светлость простит ее за эту пылкую речь.

– С превеликим удовольствием, – ответил Эдуард Карлион. – Но я вовсе не нахожу миссис Чевиот живой. Напротив, мне кажется, она убедила себя видеть все только в мрачных красках. Уважаемая миссис Чевиот, абсолютно не могу понять причину вашего гнева.

– О, кузина Элинор вовсе не трусиха, как ты думаешь, Нед, – простодушно заметил Ники.

Миссис Чевиот лишилась дара речи. Она встала и несколько раз взволнованно прошлась по комнате. Карлион подошел к ней и взял за руку.

– Ну, успокойтесь, – мягко попросил он, – Я бы никогда не оставил вас здесь, если бы считал, что вам может угрожать хоть малейшая опасность, и вы это прекрасно знаете. Покидать Хайнунс глупо и бессмысленно. Если же вы останетесь – а так обязательно поступила бы умная женщина – вы можете оказать большую помощь. Я убежден, вы не станете отрицать, что в свете происшедших событий ваш приезд в Хайнунс оказался счастливым.

Элинор пристально посмотрела на лорда Карлиона и заявила:

– В самом деле очень большое счастье! Милорд, когда я впервые с вами встретилась, мне в душу закралось подозрение, что у вас не все в порядке с головой. Сейчас же это подозрение переросло в уверенность.

Глава 10

Самые тщательные поиски в спальне Эустаза Чевиота не дали никаких результатов. В карманах одежды мистера Чевиота удалось найти только несколько скомканных счетов и других не относящихся к делу бумаг. После этого стало очевидно, что если у Эустаза и имелся какой-то важный документ, которым так хотели завладеть французы, то он был спрятан там, где никто не станет искать. Даже Ники слегка напугала перспектива тщательного обыска всего дома, наполненного комодами, шкафами, сундуками и самыми разнообразными столами.

– И после того, как мы обыщем каждый шкаф и стол в Хайнунсе, десять против одного, что эта бумага окажется где-нибудь в дымоходе или в стуле! – уныло предрек Ники. – Даже не знаю, что делать!

Неожиданно миссис Чевиот стала проявлять все больший интерес к поискам.

– А при мистере Чевиоте не было никаких бумаг? – поинтересовалась она.

Карлион покачал головой.

– Все, что лежало в карманах Эустаза, находится у меня, – ответил его светлость.

– Интересно, – робко проговорила мисс Бекклс, – а не мог ли мистер Чевиот спрятать этот документ между страницами какой-нибудь книги? На мой взгляд, трудно найти тайник лучше книги. Я обратила внимание, что в библиотеке на первом этаже находится очень много книг. Если хотите, милорд, мы с миссис Чевиот завтра просмотрим их и одновременно вытрем пыль,

– Прекрасная идея! – кивнул Эдуард Карлион. – Я вам очень благодарен, мадам!

– А я нет! – покачала головой Элинор. – Вам известно, что в библиотеке находится не меньше тысячи книг?

Ники, уставший после поисков, сел на край кровати и с отвращением произнес:

– О Боже милостивый! В Хайнунсе столько мест, в которых можно спрятать бумаги, что у меня опускаются руки.

– А вам не кажется, сэр, что если в вашу спальню принесут металлическую грелку с углями и разведут в камине яркий огонь, вам будет удобнее в постели, чем здесь? – мягко осведомилась мисс Бекклс.

Ники, естественно, отказался от этого предложения и заявил, что не уйдет к себе до ужина. Но после того, как ему пообещали вместо овсяной каши принести поднос, уставленный самыми существенными и вкусными яствами, он начал с большим интересом размышлять о перспективе оказаться в своей постели. В конце концов Ники согласился вернуться к себе в спальню.

Карлион спустился вниз и распорядился заколотить потайной ход, а Элинор отвела мисс Бекклс в соседнюю со своей спальню.

Пожилая гувернантка радостно вздохнула при виде уже разожженного огня и улыбнулась хозяйке Хайнунса.

– Ах, как здесь уютно, любовь моя! Правда, я так растеряна! С того самого момента, как у меня объявился его светлость, мне пришлось пережить много волнений! Не могла поверить своим ушам, когда Полли… надеюсь, ты помнишь Полли, любовь моя, она такая послушная девочка… когда ко мне пришла Полли и сообщила, что меня желает видеть лорд Карлион! А на мне в то время было старое коричневато-зеленое шерстяное платье, поскольку я полировала мебель и совсем не ожидала гостей, не говоря уже о приезде такого благородного и воспитанного господина! Но полагаю, он ничего не заметил, поскольку, слава Богу, у меня хватило ума быстро снять фартук и сунуть его под подушку. Однако принимать такого элегантного и знатного джентльмена в моей убогой комнатушке!.. Поверь, я была настолько взволнованна, что у меня едва хватило сил сделать реверанс. Но лорд Карлион истинный джентльмен! Он так повел себя со мной, что я мигом успокоилась.

– Конечно, у лорда Карлиона безупречные манеры, но…

– О любовь моя, стоило мне только посмотреть на него, как я поняла – его светлость привык общаться с самыми знатными особами! А тут, представь, на столе лежит воск, на полу старый протершийся коврик, а на мне все мятое-перемятое шерстяное платье! В первые минуты я так растерялась… К тому же я не знала, что ему нужно. Но его светлость скоро объяснил причину столь неожиданного визита. Можешь представить мое изумление! Боюсь, он подумал, будто я полная дура, поскольку я попросила его еще раз все повторить, прежде чем смогла поверить своим ушам!

– Меня это не удивляет! Ты, наверное, страшно перепугалась за меня, узнав, в каком ужасном положении я оказалась!

– Должна признаться, что моей первой реакцией на эти новости было очень сильное волнение. Мне даже пришлось сесть на ближайший стул, но его светлость очень быстро все объяснил. А когда милорд сообщил, что я без промедления должна отправляться с ним в Сассекс к тебе, у меня голова пошла кругом. Все было, как в тумане, и я не знала, что мне делать и как себя вести!

– Бедная Беки, – нежно проговорила Элинор, – лорду Карлиону должно быть стыдно за то, что он так стремительно набросился на тебя. Надо было предупредить его, чтобы он дал тебе больше времени на сборы!.. Хотя я могла бы и догадаться, чем все это закончится. Милорд – самый ужасный человек на свете. Он считает, что все только и должны угождать ему.

– О нет, любовь моя, как ты можешь говорить такое о его светлости? Только представь себе, он приехал за мной, посадил в свой экипаж и всю дорогу до Сассекса вежливо просидел рядом, будто я какая-то важная особа! Увы, дорогая миссис Чевиот, вам сейчас известно не хуже, чем мне, что нам, гувернанткам, так редко приходится встречаться с вежливостью!

– Да, мне известно это, но…

– Его светлость так вежливо вел себя со мной, он оказывал мне всяческие знаки внимания! А если бы ты видела, как он ухаживал за мной! Я всю дорогу пребывала в таком смятении, что боялась упасть в обморок! Не иначе, как милорд посчитал меня доисторической женщиной, которая в любую минуту готова упасть в обморок, поскольку, признаться страшно, я забыла дома ящичек для плетения кружев. Стыдно вспоминать, но я громко вскрикнула, когда вспомнила о нем и поняла, что не взяла его с собой. Знаешь, как поступил его светлость? Вместо того, чтобы проявить хотя бы малейшее неудовольствие или раздражение, он немедленно приказал форейторам повернуть назад! И заставил меня по дороге пообедать стаканом миндального ликера с миндальным печеньем, хотя, уверяю тебя, я не привыкла есть в середине дня.

– Согласна, он может проявлять большое внимание в подобных случаях, но…

– А какой он интересный собеседник, любовь моя! Как начитан! Конечно же, я не хотела надоедать ему разговорами, но его светлость сам поддерживал беседу и был очень любезен. Надеюсь, ты можешь представить мое облегчение, когда я увидела, что ты находишься на попечении человека, которого можно уважать.

– Беки, дело в том, что я не нахожусь на попечении лорда Карлиона. Сейчас даже не могу представить, как я могла позволить ему втянуть себя в такую кошмарную авантюру! А теперь мне еще и приходится сидеть и выслушивать от тебя, кого я всю свою жизнь считала эталоном благопристойности, будто мне страшно повезло! Знаешь, меня такие разговоры выводят из себя, поскольку все это крайне отвратительно, Беки!

– В самом деле, любовь моя, я готова войти в твое положение, но можешь мне поверить, ты поступила правильно, когда доверилась его светлости. Он лучше знает, что тебе нужно.

– Ты хочешь сказать, будто я поступила правильно, когда позволила ему выдать себя замуж за ужасного типа и через пару часов стать вдовой? Как ты можешь говорить такие глупости?

– Когда ты говоришь о том, что произошло, такими словами, то все это звучит немного необычно, – вынуждена была признать мисс Бекклс. – Но мне никогда не нравилось, что тебе всю жизнь придется работать гувернанткой, как мне. И знаешь, моя дорогая Элинор… надеюсь, я могу тебя так называть, хотя знаю, что не должна этого делать… из того, что его светлость соизволил мне рассказать, у меня сложилось впечатление, будто смерть того молодого человека, твоего мужа, была не чем иным, как счастливым случаем. Нет, конечно, я не хочу сказать о нем ничего плохого или злого, но я не могу считать покойного мистера Чевиота хорошим человеком и полагаю, что он был бы ужасным мужем! Как часто приходится признавать, что самые трагические события в конце концов приносят только пользу!

Элинор поняла, что бесполезно ожидать от маленькой компаньонки понимания. Поэтому она оставила мисс Бекклс распаковывать саквояж и спустилась вниз. В холле миссис Чевиот нашла лорда Карлиона, готового к отъезду.

Его светлость как раз надел пальто и собирался выйти из дома. Услышав шаги на лестнице, он поднял голову и сказал:

– Потайную дверь в саду крепко заколотили, мадам. Так что, по-моему, вам больше не о чем беспокоиться. Самое главное – не забывайте, что все наши теории основываются только на догадках. Мы поступим опрометчиво и неразумно, если станем делать поспешные выводы. Ведь у нас нет веских доказательств, и пока все наши подозрения не подтвердились. Завтра утром я приеду к вам с адвокатом моего кузена. В городе я купил обручальное кольцо, которое, надеюсь, подойдет вам больше, чем мой перстень.

Лорд Карлион протянул кольцо. Он проделал все это так, что Элинор волей-неволей пришлось взять кольцо и вернуть перстень. Девушка удивилась, что он угадал размер. Надев кольцо, она решительно осведомилась:

– И как долго, милорд, вы собираетесь держать меня в этом ужасном доме?

– Боюсь, я не в состоянии ответить на ваш вопрос до тех пор, пока не буду более точно знать, как обстоят дела вашего покойного супруга.

– Полагаю, вам абсолютно все равно, если вы приедете в Хайнунс завтра утром и найдете всех нас зарезанными в своих кроватях! – с горечью произнесла миссис Чевиот.

– Напротив, это очень удивит меня! Элинор не смогла удержаться от улыбки.

– До чего же вы ужасный человек! Ну что ж, прекрасно! Вижу, у вас каменное сердце и я напрасно трачу время на бесполезные мольбы. Что мне делать, сэр?

– Я знаю, мой совет вам неприятен, поэтому не буду повторять его, миссис Чевиот.

– О да, вы, конечно, посоветуете мне вырядиться в черный креп, но я не такая лицемерка!

– Не знаю, какой наряд вам больше всего подходит или нравится, но должен сообщить одну не очень приятную новость. Вероятно, дядя моего кузена, лорд Бедлингтон, приедет в Сассекс на похороны, а может, даже на слушание дела о смерти Эустаза Чевиота у коронера, и, конечно же, он посчитает своим долгом навестить вас. Ваша одежда может вызвать разговоры…

– Похоже, у вас имеется разумное объяснение для всего, милорд. Мне кажется, именно эта ваша предусмотрительность должна особенно не нравиться окружающим вас людям! Объясните, пожалуйста, что мне следует говорить лорду Бедлингтону?

– Я скажу за вас все, что нужно. Поверьте, лучше убедить его светлость, будто вы давно обручились с моим кузеном. Что же касается событий прошлой ночи, то Ники уверил меня, что наврал Гринло и сказал ему, будто в него стрелял простой грабитель. Я уже попросил Барроу, чтобы они всем говорили то же самое. Сейчас нам следует проявлять крайнюю осторожность и ни в коем случае не выдавать наших подозрений.

– Вы совершенно правы! Будет ужасно жаль, если мы спугнем притаившихся поблизости французских тайных агентов.

– Да, я рад, что вы понимаете это, – кивнул его светлость и протянул руку. – А сейчас я должен вас покинуть. Если вдруг почувствуете себя неуютно, мой вам совет – спустите с привязи на ночь собаку Ники. Пусть Баунсер бегает по всему дому. Он даст знать, если к дому приблизится кто-нибудь чужой.

– Как мало людям дела до того, что может произойти с другими, – заметила Элинор и повернулась взглянуть на Баунсера, который с наслаждением катался по коврику перед камином. – Никогда не думала, что мне придется быть обязанной этому ужасному животному!

Эдуард Карлион рассмеялся, пожал ей руку и вышел из дома. Баунсер встал, отряхнулся и с надеждой замахал хвостом.

– Если ты думаешь об ужине, – строго произнесла Эли нор, – то тебе лучше пойти к миссис Барроу и вести себя с ней повежливее.

Девушка направилась на кухню по длинному коридору, мощенному каменными плитами, а Баунсер, весело прыгая, бежал перед ней. Миссис Чевиот попросила кухарку наложить в миску объедков и угостить ими пса, но миссис Барроу строго заявила, что Баунсер уже съел баранью лопатку, которая предназначалась для ужина самой госпожи. Элинор принялась ругать Баунсера, но умный пес выслушал ее упреки с такими невинными и голодными глазами, что девушка не поверила кухарке и настояла на том, чтобы его накормили. Баунсер с жадностью проглотил ужин, как бы желая доказать, что обвинения, выдвинутые против него, не имеют под собой никаких оснований.

Вечер прошел спокойно и мирно. Мисс Бекклс решила, не откладывая дела в долгий ящик, сразу установить хорошие отношения с миссис Барроу. Потом пожилая гувернантка сделала панаду для раненого Ники. По словам юноши, панада удалась на славу. Элинор проиграла Ники в пикет несколько тысяч фунтов, которые выиграла вчера вечером, а Баунсер неожиданно завоевал расположение миссис Барроу, поймав в кладовой огромную крысу. Миссис Барроу была так тронута этим, что принесла ему здоровенную берцовую кость. После ужина Баунсер сунул ее под кровать Элинор, а посреди ночи вспомнил о ней и начал шумно требовать, чтобы она впустила его в комнату. Кроме этого, никаких неприятных происшествий ночью не произошло.


Миссис Чевиот проснулась утром в хорошем настроении. Дела Ники, казалось, быстро шли на поправку. Присутствие в Хайнунсе мисс Бекклс было приятным и успокаивало.

Поэтому Элинор восприняла новость о том, что экипаж его светлости, готовый отвезти ее в Чичестер, ждет перед домом, с покорностью, удивительной для такой своевольной и горячей женщины. Миссис Чевиот и мисс Бекклс сели в элегантный фаэтон, и несколько следующих часов занимались покупками в Чичестере. Они вернулись в середине дня с таким количеством картонок, сваленных на свободном сиденье, что вызвали немалое удивление у Ники. Юноша изумился тому, что они не догадались нанять ломовую телегу или даже грузовой фургон.

Элинор решила, что бесполезно притворяться, будто она не рада покупкам. Не теряя времени даром, девушка побежала в свою комнату примерять платье из сизовато-серого муслина с черными лентами и замечательное черное шелковое платье, украшенное кружевами и тройным рядом оборок. Она как раз примеряла очень маленький кружевной чепчик, который завязывался под подбородком черной лентой, когда в холле раздался громкий лай Баунсера. В то же самое мгновение в ее дверь постучал Ники и попросил быстро спуститься вниз, поскольку к дому подъехал экипаж.

– Это приехал старик Бедлингтон, кузина. Я увидел его из своего окна. Интересно, что он скажет, когда найдет вас здесь? Жалко, что Нед не в Хайнунсе. Вот бы он посмеялся!

Элинор подбежала к двери и открыла ее.

– О Ники, что мне ему сказать? Где ваш брат?

– Нед вернулся в Холл. Они с Финсбэри забрали с собой все бумаги Эустаза. Знаете, у них ушло уйма времени, чтобы разобраться с ключами. По-моему, большая часть ключей от столов и шкафов с квартиры Эустаза на Корк-стрит… Дело в том, что он снимал комнаты в Лондоне. Ах да… Нед просил извиниться за то, что забыл рассказать об одной вещи. Вчера он заехал на Корк-стрит и рассчитал лакея Эустаза, поскольку тот едва ли вам понадобится. Этот лакей – отвратительный тип и часто выкидывает всякие неприятные фокусы!.. Клянусь Юпитером, кузина Элинор, я еще не видел такого первоклассного платья! Вы выглядите в нем потрясающе!

– Ники, я вас очень прошу, пойдемте со мной к лорду Бедлингтону! – взмолилась Элинор. – Я понятия не имею, что мне ему говорить.

– Я бы многое отдал, чтобы увидеть его физиономию, – откровенно признался Ники, – но Нед строго-настрого предупредил, что если Бедлингтон приедет в Хайнунс, я не должен показываться, чтобы не возникло неловкой ситуации. Не забывайте, ведь Эустаза в конце концов убил я.

– О Боже милостивый, вы правы! Я совсем забыла об этом обстоятельстве! Тогда придется положиться на Беки. У меня не сбился чепчик?

Юный мистер Карлион заверил ее, что с чепчиком все в порядке, и Элинор отправилась вниз, слегка успокоенная громким шорохом шелковых юбок, но достаточно бледная от страха, чтобы сойти за безутешную вдову.

Барроу ввел гостя в гостиную, где мисс Бекклс расставляла стулья вокруг только что разожженного огня. Миссис Чевиот тихо вошла в комнату и услышала, как ее старая гувернантка с непоколебимой уверенностью заверяла его светлость, что миссис Чевиот скоро спустится.

– А вот и она! – заявила Беки, заметив Элинор. – Моя дорогая миссис Чевиот, это лорд Бедлингтон. Он приехал выразить вам свои соболезнования.

Элинор сделала реверанс, удивляясь наглости своей обычно робкой маленькой компаньонки.

– Миссис Чевиот! – воскликнул Бедлингтон. – Ей-Богу, даже не знаю, что сказать! У меня нет слов…

Его светлость, лорд Бедлингтон, провел по лицу платком, и Элинор удалось рассмотреть дядю своего покойного мужа. Это был дородный джентльмен среднего роста. На вид ему было лет пятьдесят с небольшим. С круглого лица смотрели широко раскрытые голубые глазки. Одет лорд Бедлингтон был в смешные панталоны в обтяжку, а высокие и сильно накрахмаленные концы воротника не позволяли ему легко вертеть головой. Когда лорд Бедлингтон поклонился, послышался легкий скрип, и миссис Чевиот догадалась, что его светлость надел корсет, чтобы скрыть выступающий животик. Желтая подкладка пальто и пуговицы «А ля принц» говорили о том, что он служит в конногвардейском полку короля.

– Моя дорогая мадам… эта шокирующая новость… мой бедный племянник!.. Я был так расстроен, что доктору пришлось выпустить из меня полпинты крови! – признался Бедлингтон.

– Разумная предосторожность, ваша светлость! – кивнула мисс Бекклс. – Я очень верю в положительные последствия правильного кровопускания.

Лорд Бедлингтон повернулся к бывшей гувернантке Элинор.

– Нет ничего лучше кровопускания! – заверил он мисс Бекклс. – Мой дорогой друг, его королевское высочество, принц Регент, полностью разделяет мою точку зрения! Честно говоря, даже затрудняюсь сказать, сколько пинт крови из него выпустили! Но не в этом дело… Мой бедный племянник! Никто, кроме меня, не ценил и не любил мальчика!

Элинор решила, что будет осмотрительнее сидеть с опущенными глазами.

Его светлость вновь прижал к глазам платок.

– Как печально умереть в таком юном возрасте! – скорбно вздохнул он. – Я всегда любил Эустаза, поскольку, должен вам признаться, он был очень похож на моего любимого брата. Это сходство всегда оказывало на меня самое сильное воздействие… Но я не совсем понимаю, мадам… короче говоря, я и понятия не имел, что Эустаз был женат. Я даже сомневался, что он мог быть женат, но полагаю… Все это очень странно.

– Церемония бракосочетания, сэр, – негромко произнесла Элинор, – была проведена когда мистер Чевиот лежал на смертном одре. Наша… наша помолвка оставалась в тайне, и о ней знал только… только лорд Карлион!

Глаза лорда Бедлингтона от удивления открылись еще шире. Слова миссис Чевиот захватили его врасплох.

– Знал только Карлион? Вы меня удивляете, мадам. Я и не думал… Как мог лорд Карлион знать о вашем замужестве? Это невозможно!

– Вы ошибаетесь, ваша светлость, – твердо возразила Элинор. – За этот брак я должна благодарить только лорда Карлиона. Его светлость приложил немало сил, чтобы он состоялся.

– Но это невозможно! – изумленно воскликнул Бедлингтон. – Ведь этот брак разрушает все его надежды! Вернее, разрушает, если конечно бедняга Эустаз успел составить перед смертью завещание! Но я сомневаюсь в этом. Как он мог успеть написать завещание?

– Напротив, милорд. Мистер Чевиот успел составить завещание и назвал меня своей наследницей.

– Невероятно! Потрясающие новости! Однако, странный тип этот Карлион. Его совершенно невозможно понять… О Господи, если бы только моя бедная невестка оставила завещание, как положено, никто бы никогда не предположил, что я буду стоять в этой комнате при таких печальных обстоятельствах.

Элинор была вынуждена сказать:

– Полагаю, лорда Карлиона нельзя винить в смерти вашего… в преждевременной кончине моего мужа!

– Думаю, вы правы, однако я всегда говорил, что он относился к бедному мальчику с незаслуженной жестокостью. Но как все это случилось? Я видел Эустаза в городе каких-нибудь пять дней назад, и он тогда пребывал в добром здравии. Ах да, насколько я понял, произошел какой-то несчастный случай?

– Да. То есть… Извините меня, но мне больно говорить на эту тему… Я не сомневаюсь, что милорд Карлион лучше расскажет вам о том, как погиб ваш племянник.

– Неудивительно, что вам больно говорить об этом! – вздохнул лорд Бедлингтон. Он взял Элинор за руку и сочувственно пожал. – Кончина бедного Эустаза принесла вам много горя. Я вас прекрасно понимаю. И все же Эустаз должен был рассказать мне о вас. Ведь я всегда был его другом!.. И вы говорите, что Карлион помог вам с Эустазом пожениться? Я восхищен, но, признаюсь, мне все это непонятно. Однако, моя дорогая, расскажите мне, на чьи советы вы сейчас полагаетесь и кто вам помогает? Я говорю с вами вполне откровенно. Боюсь, дела бедного Эустаза сильно запущены. Хорошо, что мне удалось выкроить день и приехать навестить вас! Вы позволите мне снять с вас этот груз… печальную обязанность… разобраться с его делами? Будет вполне естественно, если я помогу вам, мадам, поскольку вы должны знать, что я был очень привязан к Эустазу. Несмотря на все его юношеские чудачества, я любил бедного мальчика! Не стану отрицать, бедняга не всегда вел себя так, как следовало бы, но не стоит плохо говорить о покойнике.

– Вы очень добры, сэр, – выдавила из себя Элинор, – но я полагаю… то есть, я знаю… что душеприказчиком завещания является милорд Карлион, который и взял все дела в свои руки. Так что мне совсем нечего делать.

Лорд Бедлингтон сильно покраснел.

– Не сказать мне ни слова! – обиженно воскликнул он. – Надеюсь, я не отношусь к людям с высокими запросами, но как ближайший родственник Эустаза я мог бы рассчитывать на то, что бедный мальчик посоветуется со мной перед тем, как поручить свои дела Карлиону… Но так было всегда! Наверное, у Эустаза оказалось так мало мозгов и он даже не подумал, что в этом доме могут находиться старинные предметы, какими я бы хотел обладать. Его всегда заботили только интересы Винкантона, но мой бедный брат был отцом Эустаза, хотя Карлионы и Винкантоны невысоко ценили его. Я не возражаю, если Карлион будет рыться в бумагах, которые не могут представлять ни для кого ни малейшего интереса, кроме родственников моего брата! Мои письма к нему… Полагаю, они все сохранились. Мне хотелось бы, чтобы они были уничтожены или переданы мне.

Миссис Чевиот могла только предложить его светлости обратиться с этой просьбой к Эдуарду Карлиону. Маленькие красные губы лорда Бедлингтона обиженно надулись, и он выразил недоумение в отношении того, что его никто не вызвал! Элинор показалось, что его светлость оскорбился, и она посчитала себя обязанной принести извинения за чужие ошибки. Узнав от миссис Чевиот, что Карлион забрал из Хайнунса все бумаги племянника, лорд Бедлингтон что-то пробормотал о выходящих за пределы разумного поступках, но Элинор благоразумно решила пропустить эти слова мимо ушей.

Мисс Бекклс вежливо предложила его светлости перекусить после долгого и утомительного путешествия, и Элинор распорядилась принести поднос с вином и пирожными. Лорд Бедлингтон сел у камина. Казалось, он был очень расстроен тем, что вдова племянника не нуждается в его советах и помощи. Миссис Чевиот довольно скоро выяснила, что его светлость относится к людям, которые очень высоко себя ценят, и как могла попыталась утешить его уязвленное самолюбие. Через несколько минут она с удовлетворением заметила, что он уже не так сильно дуется на нее. Лорд Бедлингтон сказал, что он может пожить в Хайнунсе некоторое время после похорон, и Элинор не знала, как потактичнее отклонить это предложение.

Судя по всему, смерть племянника произвела на Бедлингтона сильное впечатление. Его светлость сидел, печально вздыхая и покачивая головой до тех пор, пока Элинор не забеспокоилась, уж не собирается ли его светлость остаться в Хайнунсе? Однако ее опасения оказались напрасными.

В конце концов лорд Бедлингтон встал и заявил, что отправится в Холл и потребует от Карлиона рассказать ему всю правду. Он сообщил миссис Чевиот, что хотя все его время поглощают важные государственные дела, он, несомненно, будет присутствовать на похоронах. Потом его светлость еще раз взял руку Элинор и заявил, что через несколько дней обязательно приедет и надеется на ее разрешение переночевать в Хайнунсе, еще раз добавив, что Эустаз все-таки был его любимым племянником. Правила приличия заставили Элинор ответить, что приезду его светлости в Хайнунс всегда рады. Бедлингтон поблагодарил вдову племянника за гостеприимство, забрался в свой фаэтон и наконец уехал.

– Представляю, какую скуку навеял на вас этот старый дурень! – сердито буркнул Ники, когда лорд Бедлингтон покинул Хайнунс. – Разговор прошел успешно, кузина? Что он сказал? Я уже начал бояться, что Бедлингтон решил навсегда остаться в Хайнунсе. Мне даже захотелось спустить Баунсера, чтобы он его выгнал, но потом я решил, что вам это не очень понравится, и оставил старину Баунсера с собой. Но я не сомневаюсь, что Баунсер с удовольствием отведал бы жирка старого Бедлингтона, не так ли, Баунсер?

Баунсер в восторге начал прыгать вокруг юного мистера Карлиона, очевидно надеясь, что ему на самом деле скоро представится возможность попробовать жирка старого лорда Бедлингтона.

Глава 11

Среди бумаг Эустаза Чевиота не оказалось ничего такого, что могло бы привлечь внимание двух душеприказчиков его завещания. Скоро лорд Карлион и мистер Финсбэри договорились, что первым шагом в их деятельности должен стать точный подсчет долгов Эустаза. Эту задачу адвокат взял на себя. Уголки рта мистера Финсбэри печально опустились, он вздохнул и выразил опасение, что о половине долгов мистера Чевиота они еще не знают.

Мистер Финсбэри прочитал завещание своего клиента, скорбно покачивая головой. Он несколько раз довольно громко ахнул, но в конце концов вынужден был признать, что оно составлено по всем правилам и являлось вполне законным с юридической точки зрения.

– Но, милорд, – строго добавил адвокат, – должен сообщить, что если бы мой клиент попросил написать завещание меня, я бы использовал несколько другие слова и обороты. Тем не менее у меня сложилось впечатление, что завещание абсолютно законно, и я без промедления приму меры, чтобы утвердить его в суде.

Мистер Финсбэри связал веревкой бумаги, которые собирался взять с собой, извинился, что не останется на ночь в Холле, как ему вежливо предложил Карлион, сославшись на то, что он уже снял комнату в Висборо Грин. Пообещав его светлости, предоставить результаты своей работы завтра утром, мистер Финсбэри поклонился и вышел.

Не прошло и десяти минут после ухода адвоката, как дверь кабинета лорда Карлиона вновь открылась и в комнату вошел его брат Джон, потирая озябшие руки и громко жалуясь на холодную погоду.

– Мой дорогой Джон! – радостно воскликнул Эдуард Карлион. – Я не рассчитывал увидеть тебя сегодня!

– Я тоже хотел выехать завтра, но потом испугался, что могу опоздать. Поэтому и попросил Сидмута отпустить меня сегодня. Я нашел его в прекрасном расположении духа, и вот я здесь… – объяснил Джон, подходя к огню и наклоняясь, чтобы согреть руки.

– Я очень рад видеть тебя. Ты приехал в почтовой карете?

– Нет, я приехал сам и чертовски замерз! Ничего интересного не произошло после моего отъезда из Холла? Где Ники?

– Ники лежит в Хайнунсе с дыркой в плече! – ответил Эдуард Карлион и подошел к столу, на который дворецкий поставил графин с вином и несколько стаканов. – Шерри, Джон?

– Ники лежит с чем? – раскрыл от удивления рот Джон, резко выпрямляясь.

– Не беспокойся, рана пустяковая, – успокоил его старший брат, разливая шерри по стаканам.

– О Боже милостивый! Нед, неужели Ники не может прожить хотя бы двух дней без того, чтобы не влезть в какие-нибудь неприятности?

– Судя по всему, не может, хотя в последнем приключении винить его, по-моему, нельзя. Садись, я тебе сейчас все расскажу. Мне кажется, эта история должна тебя заинтересовать.

Джон бросился в глубокое кресло, стоящее у огня, и произнес с кислым видом:

– Ничего удивительного в том, что, по-твоему, он и на этот раз ни в чем не виноват. Ладно! Что там с ним произошло?

Но выслушав краткий и сухой отчет лорда Карлиона о событиях в Хайнунсе, Джон прогнал весь свой скептицизм и уставился на брата, нахмурив брови.

– Господи Боже мой! – медленно произнес Джон Карлион. – Но… – Не договорив до конца, он замолчал и, казалось, погрузился в глубокие раздумья. – Господи Боже мой! – повторил Джон и встал. Он подошел к столу, налил себе еще шерри, простоял пару минут со стаканом в руке, а потом вернулся к камину и сел. – Эустаз Чевиот? – недоверчиво произнес он. – Неужели на свете мог найтись болван, который нанял бы этого пьяницу для такой ответственной работы? Не могу в это поверить!

– Да, это в самом деле кажется невероятным, – согласился Эдуард. Он отполировал стакан и поднял его на свет, чтобы проверить результат. – Хотя должен заметить, наш Эустаз всегда обладал заметными наклонностями к интригам. Правда, вынужден признать, эта мысль никогда даже не пришла бы мне в голову, если бы не твой рассказ об утечке секретной информации. Я буду только счастлив, если мои подозрения не подтвердятся. – Произнося эти слов, он вопросительно посмотрел на брата, который по-прежнему сидел нахмурившись. – Тебе что-нибудь известно о Луи Де Кастре?

– Если ты имеешь в виду что-то плохое, то практически ничего. Насколько мне известно, Де Кастре никто даже не подозревает в симпатиях к Бонапарту. Хотя я согласен, бесполезно отрицать, что не было случаев, когда люди не менее знатного происхождения, чем он… Этим необходимо серьезно заняться, Нед! – Лорд Карлион кивнул. Джон начал задумчиво ворошить огонь.

– Вот черт! Хотелось бы мне… Но это не имеет никакого отношения к делу! Если ты окажешься прав, Нед, то разразится грандиозный скандал! Должен тебе признаться, мне бы очень хотелось, чтобы мы были от всего этого подальше. Ты нашел что-нибудь интересное в бумагах Эустаза?

– Нет, ничего.

– Ники не знает, кто в него стрелял?

– Не знает. Но сам факт, что ночной гость пробрался в дом, воспользовавшись потайным ходом, исключает попытку ограбления. К тому же, на мой взгляд, обычный грабитель едва ли стал бы прямиком направляться в библиотеку. Можно предположить, что этот человек хорошо знает дом.

Джон фыркнул, не переставая шевелить полено в камине.

– Что собираешься делать?

– Ждать дальнейшего развития событий.

Джон бросил на старшего брата вопросительный взгляд из-под насупленных бровей.

– Считаешь, что это может быть та памятная записка, о которой я говорил, не так ли? – без обиняков осведомился он. – Если это она, то ее обязательно нужно найти.

– Думаю, да. Но мне кажется, необходимо отыскать и человека, который продал ее Де Кастре.

– О да! Хотя в этом, Нед, пожалуй, я с тобой не могу полностью согласиться! Люди Бони многое бы отдали, чтобы просто скопировать записку, но красть документ – значит дать нам понять, что им известны планы Веллингтона!

– Весна уже началась! Как по-твоему, Веллингтон успеет изменить свои планы, если потребуется?

Джон пристально посмотрел на старшего брата.

– Откуда я знаю? Боюсь, что не успеет. Транспорт… – Он замолчал, будто что-то вспомнил. – Вот черт, Нед, никак не могу в это поверить! Даже если сейчас поздно менять планы кампании, которые составил его светлость, только идиот станет во всеуслышание сообщать, что они известны французам! У Бони слишком опытные агенты, чтобы допускать подобные ошибки.

– Я тоже так считаю и уже говорил об этом. И все же, мне кажется, можно найти несколько правдоподобных объяснений. Де Кастре, например, вполне мог заподозрить Эустаза в неискренности и потребовать показать документ. Ты только представь, как плачевно могло все это закончиться для французов. Если бы Эустаз намеренно передал им неверную информацию! Концентрация войск в одном месте, когда нет твердых гарантий того, что информация правдива, заключает в себе огромный риск, на который, по-моему, не пойдет ни один здравомыслящий генерал.

– По-моему, ты прав. Думаешь, Де Кастре потребовал показать ему документ, чтобы потом унести с собой или снять копию?

– Возможно, он намеревался сделать что-то в этом роде. Вспомни, ты сам говорил, что скорее всего эту записку рано или поздно найдут не в той папке. Может, кто-то специально хочет, чтобы думали, будто ее по ошибке сунули не в ту папку.

– Я просто пошутил, когда говорил это. Она, конечно, никогда и не могла лежать ни в какой папке! Я же тебе говорил, что эта памятная записка чрезвычайно секретная.

– Но все равно ведь можно что-нибудь придумать, чтобы незаметно вернуть ее на место.

– Думаю, можно… но едва ли это мог придумать Эустаз Чевиот, Нед! Ну сам посуди, мой дорогой, ты же лучше всех знал Эустаза! Нет, это не годится.

Эдуард Карлион встал, чтобы вновь наполнить стакан.

– Совершенно верно, но я с самого начала считал, что Эустаз может быть лишь посредником. Если мои подозрения о его связях с французскими тайными агентами подтвердятся, значит за нашим кузеном должен стоять кто-то во много крат важнее его самого. Этот человек предпочитает, чтобы о нем никто не знал, и поэтому пользуется услугами посредника.

– Не могу с этим согласиться! – громко воскликнул Джон Карлион и покачал головой. – Я еще не встречал такого противного человека, как ты, Нед, который бы сначала говорил самые ужасные и отвратительные вещи, а потом убеждал собеседника, что это просто ерунда! Так поступать очень некрасиво, но я тебя слишком хорошо знаю, чтобы клюнуть на это!

– Чем я мог заслужить от тебя такие обвинения? – мягко поинтересовался Карлион.

– Я мог бы перечислить десятки таких случаев, – ответил Джон, – но одного-единственного будет вполне достаточно! Разве можно назвать хорошим то, что ты заставил эту несчастную девушку выйти замуж за Эустаза? Если это хорошо, тогда я ничего не понимаю в жизни! Только не пытайся убедить меня, будто это был самый логичный и разумный поступок, поскольку в конце концов я тебе поверю, хотя и прекрасно понимаю, что это не так.

Лорд Карлион рассмеялся.

– Ладно, не буду, но не могу поверить, что ты так легко меняешь свое мнение.

– Если Эустаз на самом деле продавал французам секретную информацию, – заявил Джон, – тогда все нити должны вести к Бедлингтону! Вспомни, ведь Эустаз не раз и не два заезжал к нему в конногвардейский полк его величества, и я готов поклясться, что наш милый кузен прекрасно умел пользоваться подвернувшимися возможностями. Эустаз никогда не был дураком. У меня такое подозрение, что на самом деле он даже был очень хитрым малым, и мне кажется, с ним трудно состязаться в хитрости. Ты прекрасно должен сам об этом знать. Я бы не удивился, если бы Бедлингтон совершенно случайно проболтался о записке, но для Эустаза этого оказалось достаточно. Конечно, невозможно сказать, как все произошло, но о том, чтобы пытаться обвинить какого-нибудь по-настоящему важного деятеля… вне всяких сомнений, Бэтхэрста… не может быть и речи!

– Нет, я и не думал о Бэтхэрсте, – спокойно покачал головой Эдуард Карлион.

– Это уже кое-что! – пошутил Джон. – Можешь мне поверить, Нед, все твои подозрения основываются на чистейшей воды домыслах и догадках, и я не исключаю возможности того, что интересующий Де Кастре предмет может не иметь ничего общего с государственными делами.

Дай Бог, чтобы ты был прав. Мне не очень хочется, чтобы наша семья оказалась замешана в грандиозном скандале, какой ты описал.

В этот момент в кабинет вошел дворецкий и с поклоном сообщил:

– Прошу прощения у вашей светлости, но приехал лорд Бедлингтон. Он хочет немедленно поговорить с вашей светлостью. Я отвел его светлость в Алый салон.

Джон поперхнулся шерри и сильно закашлялся. После короткой паузы Эдуард Карлион ответил:

– Передайте его светлости, что я скоро приду к нему, и отнесите в Алый салон шерри и мадеру. Да, пожалуй, стоит попросить миссис Рагби приготовить Голубую комнату, так как я уверен, что его светлость проведет эту ночь в Холле.

Дворецкий снова поклонился и вышел из кабинета. Эдуард посмотрел сверху вниз на брата и полюбопытствовал:

– Ну, и то ты скажешь теперь?

– Черт побери, Нед! – пробурчал Джон, продолжая кашлять. – Я поперхнулся только потому, что он явился в тот самый момент, когда говорили о нем. Легок на помине! Ты должен был знать, что Бедлингтон приедет в Сассекс.

– Конечно, знал, – кивнул Карлион, – но думал, что это произойдет после того, как Бедлингтон получит мое письмо с сообщением о смерти Эустаза.

– Что? – удивленно воскликнул Джон. – Но ты наверняка дал объявление в «Газетт». Бедлингтон увидел его и приехал!

– Едва ли он мог увидеть объявление в газете, поскольку оно появится не раньше завтрашнего утра, – покачал головой лорд Карлион.

Джон поднялся с кресла и пристально посмотрел на брата.

– Нед! Ты серьезно считаешь, что Бедлингтон… Ты думаешь, что Де Кастре рассказал Бедлингтону о смер… Но это невозможно!

– Нет, я думал не об этом, – покачал головой Эдуард Карлион. – Я думал о человеке, который, по моим сведениям, является очень близким другом Де Кастре.

– Ты имеешь в виду Фрэнсиса Чевиота? Этого мишурного денди?

– Эта мысль не могла не прийти мне в голову. Фрэнсис – сын Бедлингтона… и вдруг Бедлингтон приезжает в Сассекс на двадцать часов раньше того времени, когда ему следовало бы появиться!

– Согласен, это странно, но… человек, которому на все наплевать, кроме правильно повязанного галстука и нужного сорта табака!..

– Ах!.. – задумчиво протянул Карлион. – К твоему сведению, я мог бы вспомнить как минимум три случая из прошлого, когда Фрэнсис Чевиот показывал недюжинный ум. Я бы, мой дорогой Джон, никогда не стал недооценивать его как противника. Мне известно, что он становился совершенно безжалостным, когда ставил перед собой какую-нибудь цель и стремился к ней.

– С трудом могу в это поверить! Конечно, тебе виднее, ведь ты знаешь Фрэнсиса лучше меня. Я не выношу этого типа…

– Я его тоже не выношу, – кивнул Карлион. – Кажется, ты мне рассказывал, будто Фрэнсис Чевиот проигрывает за карточным столом большие суммы?

– Да, рассказывал. Он любит играть на чертовски высокие ставки… хотя необходимо быть справедливым даже по отношению к Фрэнсису Чевиоту. Не забывай, он унаследовал состояние матери! Естественно, я не собираюсь утверждать, что оно достаточно для… Нет, все бесполезно, Нед.

– Ты абсолютно прав. Мы опять можем сделать поспешные выводы. Давай лучше пойдем и поприветствуем нашего гостя.

Братья перешли в Алый салон. Дворецкий ставил на стол графины, а лорд Бедлингтон беспокойно переминался с ноги на ногу у камина. Он направился навстречу Карлионам со взволнованными словами:

– Карлион, что произошло? Я немедленно приехал в Сассекс… Я впервые в жизни испытал такое ужасное потрясение! Должен заметить, мне показалось странным, что вы не сообщили мне немедленно о смерти Эустаза! О, как поживаете, Джон?

– Я заезжал к вам домой, когда был в городе, но, к сожалению, не застал вас, – ответил Эдуард Карлион, пожимая руку лорду Бедлингтону. – Поэтому написал вам письмо, которое, как мне кажется, вам принесут не раньше, чем завтра. Будьте добры, объясните, как вы узнали о смерти Эустаза?

Бедлингтон растерянно посмотрел на хозяина Холла круглыми голубыми глазами и после продолжительной паузы ответил напряженным голосом:

– Кто знает, как путешествуют печальные новости?

– Я-то уж точно не знаю! От кого вы узнали о смерти Эустаза, сэр?

– Лакей моего бедного племянника рассказал о смерти Эустаза моему камердинеру. Сейчас о смерти Эустаза, наверное, знает весь город! Но как это произошло? Какой несчастный случай произошел с Эустазом? До меня дошли слухи о какой-то ссоре в гостинице, и я приехал к вам за правдой.

– Вы все узнаете. Но, поверьте, мне настолько же трудно рассказать правду, насколько тяжело вам будет ее выслушать. Эустаз погиб от руки моего брата Ники.

– Карлион! – в ужасе воскликнул лорд Бедлингтон. Он непроизвольно сделал шаг назад и схватился за спинку стула, чтобы устоять на ногах. – О Боже милостивый, неужели дело дошло до этого?

– Какое еще дело и до чего дошло? – моментально вспылил Джон.

Подвергнувшись такой горячей атаке, его светлость решил найти убежище в носовом платке, который он приложил к лицу. Через несколько секунд лорд Бедлингтон заявил дрожащим голосом, что никогда бы не поверил такому.

– Чему бы не поверили? – настаивал Джон, безжалостно применяя тактику прямых вопросов.

– Джон, помолчи, пожалуйста! – строго одернул брата Эдуард Карлион. – Прошу вас, садитесь, сэр. Думаю, нет нужды говорить вам, что все это оказалось чистейшей случайностью. Если бы удача оказалась на стороне Эустаза, то погиб бы Ники. Только тогда, можете мне поверить, это было бы самым настоящим убийством.

– Вы всегда несправедливо относились к бедному мальчику! Я прекрасно понимаю, что вы будете защищать родного братца.

– Конечно, вы можете все понимать, но, к счастью, в данном случае дело основывается не только и не столько на моих словах. Если короче, Бедлингтон, то Эустаз, как всегда, был пьян и в этом состоянии совершил глупость, спровоцировав Ники на ссору. Ники пришлось сбить его с ног. Тогда ваш племянник схватил кухонный нож и попытался убить Ники. В завязавшейся борьбе мой брат хотел выхватить нож у мистера Чевиота. Ваш племянник, скорее всего, споткнулся и упал прямо на нож. Эустаз умер несколькими часами позже. Я сожалею о случившемся, как и все остальные, но не могу согласиться с мнением, что Ники виноват в смерти Эустаза.

– И никто не согласен с этим! – не преминул вставить Джон.

Лорда Бедлингтона, судя по всему, переполняли чувства. Он только застонал и закрыл лицо платком. Карлион налил стакан вина и отнес старику.

– Ну хватит, сэр! Я ценю вашу заботу о племяннике, но если откровенно, то не могу избавиться от мысли, что эта смерть предотвратила грандиозный скандал, в котором мы все могли оказаться замешанными благодаря Эустазу. Так что и вы, и мы можем считать, что нам повезло.

Бедлингтон показался из-за платка и осведомился дрожащим голосом:

– Что вы имеете в виду? Несколько глупых и вызывающих поступков… самые обычные шалости, присущие молодости… к тому же Эустаз рос под вашим опекунством… но я больше не стану об этом говорить… Вам лучше всех известно, насколько велика ваша вина в прегрешениях и ошибках бедного мальчика.

– Ну, это уж слишком! – вновь не выдержал Джон Карлион, сильно краснея.

– Джон, ты только сделаешь еще хуже… Неужели вы не догадывались, сэр, что эти прегрешения могут перейти ту черту, после которой даже вы не могли бы его простить?

Лорд Бедлингтон покраснел.

– Это наглая клевета! Вы всегда с неприязнью относились к Эустазу! Я не намерен вас слушать! Понятия не имею, к чему вы клоните, но сын моего брата… Нет, нет, я не буду вас слушать!

Эдуард Карлион слегка поклонился и принялся молча ждать, пока Бедлингтон пил из стакана вино маленькими глотками. Судя по всему, вино слегка успокоило гостя. Его светлость позволил Джону вновь наполнить свой стакан и неожиданно спросил:

– Как мог Эустаз жениться на той молодой женщине, которую я нашел в Хайнунсе? Да, я уже побывал в Хайнунсе и никогда в жизни не был более растерян. Кто она и как такое могло произойти? Я не понимаю, почему Эустаз не предупредил меня.

– Ваш племянник женился на дочери Рочдейла из Фелден-холла, – ответил Карлион.

Бедлингтон пристально уставился на него голубыми глазами.

– Что? Тот самый Рочдейл, который застрелился и оставил вдову с дочерью без гроша?

Карлион вновь поклонился.

– Ну и ну… – протянул лорд Бедлингтон, надув губы. – Если это так, то тогда мне понятно, почему он не стал мне о ней рассказывать. Такой брак мог вызвать у меня только осуждение, и я бы сделал все возможное, чтобы расстроить его. Ну прямо, как в сказке!.. И вы помогли им жениться? Даже не знаю, что и сказать. Миссис Чевиот заявила мне, будто Эустаз оставил все ей.

Эдуард Карлион поклонился в третий раз.

– Ну просто замечательно! – пробурчал Бедлингтон, печально качая головой. – Вы странный человек, Карлион. Никто не может объяснить или предсказать ваши поступки!

– Вы мне льстите, сэр. Если бы вам удалось убедить себя в том, что я никогда не хотел унаследовать Хайнунс, вы бы не нашли меня таким загадочным.

– Карлион, должен признать, я неправильно оценил вас! – вздохнул лорд Бедлингтон. – Но эта трагедия ужасно меня расстроила, и я не знаю, что говорю!

– Ваше горе вполне естественно, – согласился Эдуард Карлион. – Наверное, вам сейчас хочется остаться одному. Позвольте мне проводить вас в комнаты, которые я велел приготовить для вас. Ужин будет накрыт через час.

– Вы очень добры. Не стану скрывать, я был бы рад сейчас поразмышлять в одиночестве, – кивнул Бедлингтон, со стоном поднялся и немедленно последовал за хозяином к двери.

Джон остался в салоне, с некоторым нетерпением ожидая возвращения брата. Карлион присоединился к нему нескоро. Войдя в салон, он сказал:

– Джон, ты ничуть не умнее Ники! Неужели необходимо с такой яростью защищать меня?

– Не обращай внимания, – ответил Джон. – Я никогда не выносил и сейчас не выношу уверток и увиливаний Бедлингтона. Что ты о нем думаешь?

– Практически ничего.

– Честное слово, я не поверил твоим словам, но готов поклясться, Бедлингтон страшно растерян. Меня удивило то, что ты ему намекнул о своих подозрениях.

– Мне хотелось проверить его реакцию, но не могу похвастаться, будто чего-то добился.

– Мне показалось, что Бедлингтон изрядно перепугался.

– Очень хорошо. От этого вреда не будет. Если Бедлингтон сам ни о чем не подозревал, тогда мои слова показались ему просто очень странными и непонятными. Если же, как я полагаю, он подозревает, что Фрэнсис Чевиот замешан в каком-то темном деле, тогда я надеюсь, мои слова заставят его предпринять решительные шаги, чтобы положить всему конец. Я бы с большой радостью передал это дело кому-нибудь и забыл о нем.

– А ты поверил истории Бедлингтона, будто бы он узнал о смерти Эустаза от его лакея?

Карлион пожал плечами.

– Может, и на самом деле узнал. Хотя, честно говоря, я сомневаюсь в этом.

На лице Джона появилось недовольство.

– И что он тебе рассказал наверху? Что-то ты долго не возвращался.

– Бедлингтон замучил меня воспоминаниями о дяде Лайонеле. Должен признаться, его воспоминания не совпали с моими собственными, но я осмотрительно решил промолчать об этом. Его светлость очень хочет получить назад письма, которые написал брату. Но так как я не нашел никаких писем среди бумаг Эустаза, то не смог ничем ему помочь.

– Нед, а он не пытался выведать, не нашел ли ты ту чертову памятную записку среди бумаг Эустаза? – потребовал ответа Джон.

– Мой дорогой Джон, Бедлингтон может быть старым дураком, но он не зря столько лет прослужил в конногвардейском полку, чтобы не понимать, что никогда ни в коем случае нельзя себя выдавать. Если дать волю своему воображению, тогда его расспросы действительно покажутся подозрительными. А можно, напротив, постараться быть объективным. И тогда его интерес выглядит, как вполне естественное желание дяди поподробнее узнать о проделках и долгах любимого племянника. Я был вполне откровенен с ним.

– Вполне откровенен с Бедлингтоном? – с ужасом воскликнул Джон.

– Да, я дал ему ясно понять, будто нашел среди бумаг Эустаза, кроме счетов и любовной корреспонденции, кое-какие документы, которые предпочитаю сжечь, – спокойно сообщил Эдуард Карлион.

Джон расхохотался.

– Ну ты и хитрец! А ты ему случайно не рассказал о последнем приключении Ники?

– Конечно, рассказал и сообщил, что миссис Чевиот очень расстроена ночным визитом вора.

– И что он на это ответил?

– Он надеется, что все ценные вещи остались на месте.

– Ну? Не может быть? И что было потом?

– Я сказал, что пока, насколько мы можем судить, все на месте, – сообщил Эдуард Карлион.

– Интересно, каковы будут дальнейшие действия Бедлингтона? – задумчиво произнес Джон.

– Его светлость сообщил мне, что должен завтра же утром вернуться в Лондон, но пообещал опять приехать в Сассекс на похороны. По такому случаю, – добавил Эдуард, беря щепотку табаку из табакерки, – Бедлингтон решил переночевать в Хайнунсе.

– О Господи, Нед, я начинаю склоняться к мысли, что ты был прав.

– Да, я вижу это, – кивнул лорд Карлион. – Зато сейчас я сам начинаю склоняться к мысли, что был неправ!

Глава 12

К ужину лорд Бедлингтон спустился не в таком подавленном настроении, в каком пребывал после разговора с Карлионом. Правда, время от времени он тяжело вздыхал, а дважды был даже вынужден вытирать глаза. Братья Карлионы с радостью заметили, что печальные новости совершено не повлияли на аппетит его светлости.

Бедлингтон не пропустил ни одного блюда, а превосходные дейвенпортские куры вызвали у него такой восторг, что он попросил обязательно похвалить кухарку и поздравил лорда Карлиона с приобретением такого сокровища.

Ужин начался с супа, за которым последовали рагу, запеченный карп, поджаренный по-португальски, бифштексы с устричной подливкой и куры. На десерт подали «Плавающий остров» (торт из сладкого крема, кусочков меренги, взбитых яичных белков и желе наверху или плавающего вокруг – прим. переводчика) и фруктовый пирог.

К десерту лорд Бедлингтон настолько смирился со смертью любимого племянника, что смог даже рассказать три последние лондонские сплетни и признался Эдуарду Карлиону, с наслаждением вдыхая аромат портвейна, что никогда не мог согласиться со своим старинным другом Браммелем, который отрицательно относился к сухим винам и считал их напитками, недостойными джентльмена.

Его светлость выпил не один стакан портвейна, но надежды Джона на то, что вино развяжет ему язык, не оправдались. За долгие годы дружбы с регентом милорд научился пить вино, как воду, и приобрел пищеварение страуса. Вино могло размягчить его и заставить рассказывать не совсем приличные истории, но даже самый злейший враг его светлости не мог обвинить его в том, что когда-нибудь видел лорда Бедлингтона пьяным.

Когда Бедлингтон наконец нашел в себе силы расстаться с графинами с вином, Эдуард Карлион отвел гостя в библиотеку. Он решительно избавился от Джона под предлогом, что тому надо написать кое-какие деловые письма. Джон скорчил гримасу, но вежливо поклонился и отправился в один из салонов ждать брата.

Поблагодарив Карлиона за уютную комнату с камином, мягкое кресло и превосходный бренди, его светлость, казалось, вновь вспомнил о своем несчастном племяннике и печальных обстоятельствах, которые привели его в Сассекс. Как великодушно признался Бедлингтон, он не сомневается в том, что Карлион действовал из самых лучших побуждений, и даже допустил, что из-за любви к единственному сыну своего брата, возможно, был чересчур снисходителен к ошибкам Эустаза, которые видел так же хорошо, как и все остальные. Большинство этих ошибок лорд Бедлингтон объяснял влиянием плохой компании, в которую попал племянник. Потом, понизив тон, его светлость доверительно поинтересовался у Карлиона, почему он считает, что Эустаз оказался в значительно более худшем положении, чем все они думали?

– Я часто удивлялся, откуда он берет средства для такого образа жизни, какой вел, – ответил Эдуард Карлион ровным голосом.

– Да! – тут же кивнул Бедлингтон. – Я тоже задавал себе этот вопрос. Надеюсь, что наши опасения окажутся напрасными. К сожалению, не могу похвалиться, что бедный мальчик сделал меня своим доверенным лицом, хотя мне очень хотелось этого.

– Мне-то ваш племянник точно ни о чем не рассказывал.

– Не хотелось бы нарушать очарование этого прекрасного вечера упреками в ваш адрес, а посему не стану ничего говорить по этому поводу. И все же я никак не могу прогнать мысль, что если бы вы относились к нему с большей снисходительностью…

– Мой дорогой сэр, у меня нет ни малейших сомнений в том, что вы относились к Эустазу со значительно большей снисходительностью, однако это не помогло вам завоевать его доверие.

– Верно! Абсолютно верно! Иногда я думаю, не переусердствовал ли в любви к нему, не позволял ли Эустазу чересчур многого. Знаете, после смерти его бедного отца я разрешил Эустазу считать мой дом своим домом… вернее, с того момента, когда он понял, как удобно иметь в городе дом, где тебя всегда ждут и радушно принимают. Да, да… я относился к Эустазу, как к собственному сыну, но не могу похвалиться, что он платил мне той же монетой. Надеюсь, не я испортил его, хотя, видит Бог, хотел я этого меньше всего на свете.

По лицу лорда Карлиона пробежало легкое удивление.

– Как вы могли его испортить?

– О, что касается этого… В моем доме… надеюсь, вы понимаете, что мое положение как личного адъютанта регента… так вот, я не знаю и половины людей, которые бывают в моем доме. Как я могу быть уверен в том, что бедный Эустаз не познакомился у меня с каким-нибудь мерзавцем? Сами знаете, молодежь частенько грешит плохим поведением. Увы, у Эустаза была слабость… все, кто его знал, видели это… поэтому он часто попадал в дурную компанию!

Лорд Бедлингтон еще некоторое время разглагольствовал на эту тему, но так как его хозяин молчал или очень редко, да к то только из вежливости, вставлял какое-нибудь короткое замечание, наконец замолчал и сам погрузился в печальные раздумья. Через какое-то время его светлость очнулся от оцепе нения и поинтересовался приготовлениями к похоронам. При этом лорд Бедлингтон попросил Карлиона отложить дату похорон, чтобы он мог приехать в Сассекс. Бедлингтон чуть ли не со слезами в голосе и глазах умолял Эдуарда со всей ответственностью отнестись к этому важному мероприятию и не пренебрегать ни единой мелочью, какой бы помпезной она ему ни казалась! Узнав о том, что траурная процессия начнет свой скорбный путь из часовни, где сейчас покоилось тело Эустаза Чевиота, а не из Хайнунса, лорд Бедлингтон очень расстроился, и никакие доводы Карлиона не могли убедить его в правильности этого решения. Его светлость пожелал узнать, как выглядят пригласительные карточки, которые Карлион, несомненно, разослал, и количество заказанных экипажей, не говоря уже о наемных участниках похоронной процессии, плюмажах и тому подобном. Его расспросы прекратились только после того, как Эдуард Карлион объяснил причины, заставившие его не устраивать пышных похорон. Эустаз Чевиот снискал печальную славу у соседей и погиб в пьяной ссоре. Последнее обстоятельство никак не может поднять его авторитет среди знавших его людей. Так что чем тише будут похороны, тем лучше для всех.

– Я обязательно приеду на похороны! – торжественно пообещал Бедлингтон. – Я собираюсь провести ночь с той бедной вдовушкой в Хайнунсе. Полагаю, она будет рада совету старого человека, умудренного жизненным опытом. Если честно, понятия не имею, что теперь с ней будет. Эустаз вряд ли что-то оставил ей. Да и дом совсем старый, почти превратился в руины. Чтобы привести в порядок Хайнунс, понадобится целое состояние. Ей же придется в довершение ко всему содержать такую громадину, и некому поддержать бедняжку или помочь советом.

– Миссис Чевиот живет в Хайнунсе не одна, а с пожилой компаньонкой.

– Да, да, я видел эту маленькую и совершенно незаметную женщину! Не знаю, что вы думаете по этому поводу, Карлион, но я бы посоветовал миссис Чевиот продать Хайнунс, если, конечно, найдется покупатель.

– Несомненно, миссис Чевиот так и поступит, но только после того, как завещание утвердят в суде. Пока же рано строить какие-либо планы.

– Да, да, это понятно! Но миссис Чевиот не может содержать такой громадный дом да еще платить жалованье четырем или пяти слугам. По-моему, мне следует помочь… бедной жене Эустаза… у бедняжки и так несчастливо сложилась жизнь. Всем известно, что Рочдейл оставил ее практически нищей. Знаете, мне в голову пришла неплохая идея. А что, если я приглашу ее в Лондон на Брук-стрит пожить там до тех пор, пока она не разберется с делами и не решит, что делать дальше. После этого слуг можно будет рассчитать, а дом закрыть. Что вы на это скажете, а?

– Я не могу согласиться с предложением оставить Хайнунс без присмотра, сэр. – Таким оказался единственный ответ, который лорду Бедлингтону удалось получить от Карлиона.

Его светлость скоро отправился спать, а Эдуард Карлион присоединился к Джону, который сидел у гаснущего огня и зевал.

– Привет! – буркнул Джон. – Неужели Бедлингтон хотел до смерти замучить тебя скучными разговорами? Ты должен был взять меня для компании.

– Нет, ты ведешь себя с Бедлингтоном излишне сурово. Его светлость чувствует себя скованно, когда видит твое хмурое лицо. Мне самому это неприятно.

– Тебе? – повторил Джон и расхохотался. – Бедлингтон рассказал что-нибудь интересное?

– Мне кажется, Бедлингтон чувствует себя не в своей тарелке. Он намекнул, будто мог, не желая того, испортить Эустаза.

– Испортить Эустаза! Но как, черт побери?

– Очевидно, Бедлингтон считает, что в его доме постоянно околачиваются дурные люди. Он даже заявил, будто не знает и половины людей, которые часто приходят к нему, и приписал это тому обстоятельству, что он личный адъютант регента, – объяснил лорд Карлион с едва заметной улыбкой.

– Это бросает такую тень на Принни! Занятная откровенность, должен сказать.

– Я иду спать, – сообщил Эдуард Карлион. – Трудно придумать что-нибудь более утомительное или скучное, чем вечер, проведенный в компании лорда Бедлингтона. Мне очень жалко миссис Чевиот. Этот старик страшная зануда!

– О, так Бедлингтон не оставил попыток навязать ей свое общество, да?

– Да, не оставил. Он даже решил пригласить ее погостить на Брук-стрит, чтобы закрыть Хайнунс и рассчитать слуг.

– Ха! А сам тем временем безо всяких помех обыщет дом! – усмехнулся Джон. – Покорно благодарим за такое приглашение! – Он вышел вместе с братом в коридор и взял свечу. – На какой день ты назначил похороны? Мне необходимо присутствовать на них?

– Сам решай. Я же обязан присутствовать на них. Решил отложить похороны на два дня, поскольку у Бедлингтона неотложные дела в городе!

– Черт бы побрал этого старика! – проворчал Джон. – Наверное, не можешь дождаться, когда все кончится, когда Эустаз будет лежать под землей и не сможет больше причинить тебе никаких неприятностей?

– Ты прав. Я буду очень рад покончить со всем этим, только не представляю, когда это произойдет.

Джон схватил брата за локоть и сильно сжал.

– Да, чертовски неприятное дело. А вот как тебе выпутываться из него, действительно неизвестно. Я тебе уже говорил, что ты посадил себе на шею вдову… Ну и поделом тебе, старина!

– Ерунда! – беспечно покачал головой лорд Карлион.


Утром лорд Бедлингтон вышел из своей комнаты в дорожном костюме. Джон, конечно же, не удержался и заявил, что его светлости, наверное, захочется присутствовать на слушании у коронера, которое должно состояться в общей столовой гостиницы в Висборо Грин.

Его светлость, услышав эти слова, вздрогнул от мысли, что на слушании будут говорить о его погибшем родственнике, а он приехал в Сассекс в столь неподходящем костюме.

За завтраком лорд Бедлингтон без умолку говорил о том, успеет ли Шульц, портной его светлости, вовремя сшить траурный костюм. Эти опасения, несомненно, ускорили его отъезд в Лондон.

В десять часов фаэтон лорда Бедлингтона выехал из Холла, и Эдуард Карлион приказал подать свой собственный экипаж.

Они с Джоном отправились в Хайнунс за Ники и с радостью обнаружили, что юный джентльмен почти выздоровел. Приподнятое настроение юноши только слегка омрачала мысль о том, что его ждало. Он благодарно улыбнулся Джону и сказал, что чертовски мило было с его стороны приехать из Лондона.

– Как же я мог не приехать на слушание! – строго заявил Джон Карлион. – Если у тебя на шее висит перевязь, сунь туда руку и держи ее там.

– О, рана меня уже почти не беспокоит! Так что перевязь совершенно ни к чему. Я не снимаю ее только потому, что не хочу огорчать Беки! – заявил Ники, который, не тратя времени даром, уже завязал хорошие отношения с мисс Бекклс.

– Может быть, но перевязь выглядит очень трогательно. А я знаю этих сассекских присяжных.

– Да, но я получил эту рану не в драке с Эустазом! – возразил Ники.

– Об этом следует говорить, только если тебя спросят. Когда спросят, ответишь, что получил рану, сражаясь с грабителями, которые пытались влезть в дом ночью, – посоветовал его циничный брат. – В любом случае это принесет тебе только пользу.

Джон повернулся, чтобы тепло пожать руку Элинор и поклониться мисс Бекклс. Эдуард Карлион что-то сказал миссис Чевиот. Девушка ответила и вопросительно взглянула на него – что скажет он по поводу ее серого платья с черными лентами и кружевами. Не дождавшись похвалы, она заметила: – Надеюсь, милорд, вы обратили внимание, что я надела траурное платье, хотя оно и не целиком черное. Рассчитываю услышать от вас слова одобрения.

– Вы выглядите в нем очаровательно, мадам, – сказал лорд Карлион.

Девушка нахмурилась и воскликнула:

– О нет, нет, нет! Я просила похвалить не мой внешний вид, а покорность.

В глазах его светлости заплясали смешинки, однако ответил он очень серьезно:

– Вы забыли, что у меня есть три сестры. У них я научился не делать тех комплиментов, которые могут быть отнесены к грубости и невежливости.

Миссис Чевиот весело рассмеялась.

– Очень жаль, что меня не похвалят за покорность. Вчера я приняла милорда Бедлингтона в самом скромном черном платье, какое только можно себе представить. Думаю, из Хайнунса он отправился к вам. Его светлость не сообщил вам о своем намерении остаться в Хайнунсе для того, чтобы присутствовать на похоронах?

– Да, и я согласен, что у вас есть основания для жалоб. Поверьте, я вовсе не хотел причинять вам такие неприятности, когда просил вас поселиться здесь.

– Нет! Приезд лорда Бедлингтона нарушит мое спокойное существование в Хайнунсе, – парировала миссис Чевиот, – которое было таким безмятежным до сих пор!

Лорд Карлион улыбнулся, но только сказал:

– Надеюсь, ночь прошла спокойно?

– Куда там! Ужасная собака вашего брата так царапалась мою дверь и лаяла, что мне пришлось встать и впустить ее в комнату.

– Несомненно, Баунсер воспылал к вам любовью, мадам, – вежливо заметил Карлион.

– Ваш Баунсер воспылал любовью к берцовой кости, которую спрятал под моей кроватью, – покачала головой Элинор.

Его светлость рассмеялся.

– Конечно, это очень плохо, но не расстраивайтесь! Я избавлю вас от обоих: от своего горячего брата и от его ужасной собаки.

– О нет! – быстро воскликнула Элинор. – Умоляю вас, сэр, не забирайте Ники и Баунсера! Баунсер – великолепный сторожевой пес, и мне с ним намного спокойнее. Только представьте себе, он не подпустил пекаря к дому даже на пятьдесят ярдов!

– В чем дело? – требовательно спросил Ники. – Надеюсь, ты не заставишь меня уже уезжать в Холл, Нед? Я сейчас ищу этот драгоценный документ, хотя и не знаю, что он из себя представляет. К тому же кузина Элинор не захочет оставаться в Хайнунсе без Баунсера, а ты прекрасно знаешь, что Баунсер никогда не останется, если я уеду.

И Элинор, и мисс Бекклс обратилась к лорду Карлиону с просьбой, чтобы он оставил в Хайнунсе Ники с Баунсером. В конце концов было решено, что Ники вернется в Хайнунс после слушания. Юноша наивно проинформировал брата о том, будто нашел на чердаке горы старого хлама, и собирался провести много времени, разбирая увлекательные старинные веши.

– Ты даже себе представить не можешь, Нед, что есть на чердаке! Там валяется старинный пистолет, из которого стреляли, по-моему, еще во времена королевы Анны, пара ржавых рапир, и одному. Богу известно, что еще.

– Замечательно! – иронически заметил Джон. – Чердак именно то место, где можно надеяться найти важный государственный документ.

– Что же касается этой бумаги, то абсолютно неизвестно, где ее вообще можно найти, – парировал юноша. – Но ты только подумай, Джон! Помнишь того первоклассного воздушного змея, который был у Эустаза и который он не разрешал Гарри запускать? Я нашел его на чердаке под горой мусора и сразу узнал!

– Не может быть! – изумился Джон. – А ведь он же старый-престарый! Меня удивляет, что ты еще помнишь о нем.

– Конечно, помню. У него еще красные полосы. Как я мог его забыть?

– О да, у него действительно красные полосы! И длинный хвост, который Гарри отрезал, когда Эустаз назло не разрешил ему запустить этого змея! Ей-Богу, это на самом деле тот воздушный змей!

Всем присутствующим уже показалось, что этот день будет посвящен сортировке полузабытых игрушек на чердаке, а не слушанию у коронера, но Джона и Ники вернул в реальность старший брат, и они с немалым сожалением последовали за ним к экипажу. Мисс Бекклс разрядила атмосферу, сказав, что они все равно позже смогут запустить этого змея.

– Клянусь Юпитером, и запустим! Точно, Джон? – обрадовался Ники.

– Все эти воздушные змеи сущая ерунда! – заявил Джон. – Сомневаюсь, что он до сих пор может летать.

Экипаж отъехал от дома, а миссис Чевиот и мисс Бекклс вернулись к прерванному делу. Они снимали с полок все книги, перелистывали их, протирали пыль и ставили на место. Это была утомительная работа. По библиотеке летали тучи пыли, и дамы постоянно чихали. Судя по толстому слою пыли на книгах, Эустаза Чевиота нельзя было отнести к любителям чтения. Если на пол из книг и летели посторонние предметы, то они были, несомненно, положены между страницами женской рукой. Из книг выпали несколько высохших листьев, старый список вещей, сданных в стирку, рецепт супа из угрей, которым, как сказала мисс Бекклс, можно подкреплять силы больных и раненых. Но им так и не удалось найти в книгах ни одного секретного государственного документа. После безрезультатных поисков мисс Бекклс с большим удовлетворением заявила, что на полках больше нет пыли, паутины и пауков, но Элинор считала, что они просто-напросто зря потратили время.

Женщины сидели за полдником, состоящим из холодного мяса, фруктов и чая, когда перед домом вновь остановилась карета лорда Карлиона. Из нее вышли все три брата. Элинор вскочила, выбежала им навстречу и взволнованно поинтересовалась, как прошло слушание?

Ники весело ответил:

– Как видите, меня не заковали в кандалы, кузина Элинор! Коронер оказался отличным парнем! Мне даже в голову не могло прийти, что все окажется настолько просто! Если хотите знать правду, поначалу я вовсе не желал давать никаких показаний, но все они так вежливо со мной разговаривали, что совсем скоро я уже чувствовал себя как дома. Да и Хитчин первоклассно описал драку. Коронер вынес решение о случайной смерти, и можете мне поверить, не меньше половины зрителей, набившихся в столовую в «Быке», встретили это решение аплодисментами. Я был рад запрыгнуть в экипаж и уехать оттуда.

– О, я очень рада, что все закончилось удачно! – радостно воскликнула Элинор. – Конечно, решение не могло быть иным, но мы все равно волновались.

Произнеся эти слова, миссис Чевиот импульсивно протянула руку Карлиону, которую его светлость с благодарностью пожал.

– Благодарю вас. Слава Богу, все прошло без сучка без задоринки! – потом лорд Карлион добавил со смехом в глазах: – Судя по внешнему виду и поведению зрителей, жюри пришлось бы несладко, если бы они вынесли другое решение. Мне пришлось чуть ли не силой вытаскивать Ники из столовой, поскольку несколько деревенских жителей энергично пытались пожать ему руку, как будто он совершил подвиг на благо общества.

– В таком проявлении чувств, конечно, нет ничего особенно хорошего, но что тут можно возразить! – философским тоном заметил Джон. – Чевиот сделал все, что мог, чтобы создать себе в этих местах дурную славу.

Элинор пригласила мужчин в столовую и предложила перекусить холодным мясом и выпить чая.

– Что, опять полоскать внутренности чаем? – воскликнул Ники. – Нет уж, покорнейше благодарю!

– Да, вы правы, в такую радостную минуту никто не пьет чай, – согласилась с юношей мисс Бекклс, – но зато как это приятно!

К счастью для Ники, Барроу заметил, что во двор въехал экипаж его светлости, и заранее принес в столовую огромный кувшин с элем и три кружки. Таким образом, джентльмены смогли насладиться существенным полдником. Во время еды они обсуждали с дамами перипетии слушания, сообщали, какие приготовления сделаны для похорон, и объявили о своем намерении остаться до вечера в Хайнунсе, чтобы принять участие в поисках таинственного документа.

Лорд Карлион перешел в библиотеку. Искал он методично и неторопливо. Некоторое время ему помогал Джон. Эдуард сидел перед старинным комодом, ящики которого за долгие годы наполнились всяким хламом, а Джон расположился на диване. Он поставил у своих ног старый деревянный ящик и пытался найти ключ, который бы подходил к нему.

Ящик оказался битком набит бумагами, старыми бухгалтерскими книгами, журналами и пачками писем. Все это находилось в таком беспорядке, что Джон с радостью принял помощь Элинор. Полчаса они работали, не отвлекаясь, но потом пришлось сделать перерыв.

В библиотеку заглянул Ники и обратился к среднему брату:

– Джон, посмотри, это не он?

– Он самый, – ответил Джон Карлион, глядя на когда-то разноцветный и очень яркий, но сейчас слегка выцветший бумажный змей, который ему показывал юноша.

– Пошли, попробуем запустить его?

– Запускать бумажных змеев в моем возрасте? Нет, пожалуй, я останусь в библиотеке. Неужели ты не видишь, что я занят?

– Да ну ее, эту работу! – махнул рукой юный мистер Карлион и вновь исчез.

Джон вернулся к сортировке бумаг, но когда спустя несколько минут поднял голову, то увидел Ники в саду. После этого он уже не мог сконцентрироваться на работе и через пару минут воскликнул с досадой:

– На него посмотреть, так вылитый мальчишка! Ну как нам отучить его от этих детских шалостей?

Эдуард Карлион и Элинор промолчали и после непродолжительной паузы, по-прежнему глядя в окно, Джон сказал напряженным голосом:

– Так у него ничего не выйдет! Вот глупыш, надо ведь выйти на луг. Здесь низина, и ветра недостаточно.

– Я нашла домашнюю бухгалтерскую книгу двадцатилетней давности, – сообщила Элинор. – Отложить ее в сторону, чтобы сжечь?

– Да, конечно, – рассеянно заметил Джон. – Ну, вот он и запутался в живой изгороди! Нет, этот мальчишка повредит себе плечо, если продолжит так неловко запускать змея. Я пошел к нему.

Неожиданно Джон Карлион вышел из библиотеки, и через пять минут Элинор увидела его на лужайке. Сначала братья о чем-то спорили, потом двинулись в направлении луга и скоро скрылись. Баунсер побежал вслед за ними.

Джон и Ники вернулись, когда уже начали сгущаться сумерки. Лорд Карлион как раз велел подать экипаж. Румяные и растрепанные, братья были довольны проведенным временем, обнаружив, что воздушный змей находится в прекрасном состоянии. Они очень сердились на своего покойного кузена за эгоизм, который заставил Эустаза много лет назад не разрешать им запускать его. Джон довольно неуважительно заявил, что тогда они могли по-настоящему наслаждаться этими детскими забавами. Узнав, который час, он сразу стал серьезным и извинился за то, что оставил Элинор одну с горой бумаг.

– Но мне показалось, что будет лучше, если я присмотрю за Ники. Никогда не знаешь, что с ним может случиться в следующую минуту, – объяснил Джон. – К тому же я не верю, будто в этом полуразвалившемся доме может быть спрятан важный секретный документ. В Хайнунсе сейчас осталось только то, что, по-моему, следовало бы сжечь много лет назад.

– Знаешь, я начинаю склоняться к мысли, что ты прав, – кивнул Эдуард Карлион, печально созерцая огромную кучу ненужных бумаг на полу. – Но как бы там ни было, работа должна быть закончена. Найду я в Хайнунсе что-нибудь ценное или не найду, но я обязан довести дело до конца. Миссис Чевиот, прошу вас, не утомляйте себя больше этими бесплодными поисками. Завтра я окончательно вернусь. Так что вам вовсе необязательно сегодня доставать еще какой-нибудь ящик или заглядывать в новые шкафы.

Эдуард Карлион и Джон уехали. Джон сообщил, что должен завтра отправиться в Лондон, но постарается вернуться в Сассекс на похороны. Когда они выходили из дома, в холл вбежал Баунсер, сильно запыхавшийся и весь в грязи. Мисс Бекклс вскрикнула от ужаса и бросилась за тряпкой, которой принялась вытирать лапы пса, нежно поругивая его. Баунсер немедленно напустил на себя покорный вид, строя из себя собаку, незаслуженно подвергающуюся пыткам, но когда его отпустили, он три раза обежал вокруг комнаты на самой высокой скорости, отчего все коврики взлетели вверх. В конце концов Баунсер запрыгнул на диван и уселся, ухмыляясь и тяжело дыша. Так он сидел до тех пор, пока его оттуда не согнал хозяин.

Ночь прошла без происшествий.

На следующее утро в Хайнунс приехал лорд Карлион. Он позволил Ники заманить себя на чердак и произвел там решительную чистку, которая могла бы быть еще более, решительной, если бы мисс Бекклс не поднялась на чердак с тарелкой печенья (она почему-то была уверена, что джентльмены постоянно должны подкрепляться) и не спасла из кучи вещей на полу, предназначенных его светлостью к уничтожению, несколько старых платьев из прочной парчи. Бывшая гувернантка объяснила милорду, что эта парча прекрасно режется. Еще она спасла от уничтожения огромную подушечку для иголок и булавок и глиняный кувшин, которого так не хватало миссис Барроу. Мисс Бекклс нашла завернутые в бумагу булавки, пусть и немного поржавевшие, конечно, но зато вполне пригодные для работы, и книгу под названием «Советы по дому», которая содержала много ценной информации, такой, например, как способ удаления с ткани пятен с помощью полыни, или безотказный способ уничтожения сверчков с помощью шотландского табака.

Пока мисс Бекклс находилась на чердаке, Элинор в сопровождении Баунсера вышла в сад, чтобы отдать садовнику некоторые распоряжения. Она попыталась уговорить его заняться, выкорчевыванием сорняков, которыми заросла дорога к дому.

В этот момент в ворота въехал наемный экипаж, из которого вышел коренастый мужчина, похожий на торговца. Элинор подошла к нему и поинтересовалась причиной приезда в Хайнунс. Миссис Чевиот удалось в самый последний момент схватить Баунсера, который намеревался отхватить у гостя половину лодыжки.

Обиженный таким приемом, незнакомец отбросил всякие попытки быть вежливым и показал Элинор очень длинный и подробный список долгов мистера Чевиота, которые, не преминул во всеуслышание заявить господин, он собирается немедленно получить. В противном случае незнакомец пригрозил наложить арест на имущество в обеспечение выплаты долгов. Узнав, что его должника нет в живых, непрошеный гость растерялся, но после непродолжительной паузы, во время которой он изумленно смотрел на Элинор, заявил, что его это не удивляет, и все равно потребовал денег.

Оскорбленная вдова предложила ему предъявить счет душеприказчикам имущества мистера Чевиота. Когда же несчастный кредитор потребовал у миссис Чевиот выплаты хотя бы части долгов, ссылаясь на бедность, Элинор объявила, что больше не может сдерживать собаку на привязи.

Это грозное предупреждение отрезвляюще подействовало на гостя, который поспешно забрался в свой экипаж и уехал.

Миссис Чевиот поднялась на чердак и сообщила лорду Карлиону, что ей с трудом удалось отразить натиск разгневанного кредитора своего покойного мужа, причем произошло это только что у самых дверей дома.

– Мне думается, это лишь первая из подобных встреч, – невозмутимо ответил лорд Карлион. – Необходимо, конечно, дать в газеты объявление, но скорее всего на него мало кто обратит внимание.

– Прелестно! Значит, я должна привыкать к тому, что ко мне будут приставать кредиторы у дверей моего собственного дома?

– Никак не могу понять, с какой стати вы должны сами отвечать на звонки в дверь? – ответил его светлость вопросом на вопрос. – Барроу сумеет прекрасно отвадить кредиторов.

– Но я в то время находилась в саду и, естественно, сама подошла к незнакомому мужчине узнать, что ему угодно! – с негодованием ответила Элинор.

– Очень опрометчивый с вашей стороны поступок. Ничего, в следующий раз будете знать, как себя вести.

Больше Элинор не удалось ничего от него добиться.

В этот момент, к счастью, ее внимание отвлекла мисс Бекклс, которая показала своей бывшей ученице парчовые платья, спасенные от уничтожения.

– О, я хорошо помню маму в таком платье! – взволнованно сообщила ей Элинор. – У него ведь еще должна быть юбка с кринолином, да. Беки? Прическа должна быть высокой, волосы необходимо украсить венком, перьями или чем-нибудь в том же духе! Меня всегда интересовало, как женщины могли носить такие неудобные платья? Ты только попробуй, какое оно тяжелое!.. Беки, ты права. Для подушек в гостиной нам как раз нужна такая парча. – Девушка удивленно посмотрела на коллекцию пышных, но поношенных нарядов, мебель и всякий хлам.

– Господи, неужели все, что нуждалось в штопке, починке и ремонте, отправлялось на чердак?

– Пожалуй, что так, – печально покачала головой мисс Бекклс. – Вот тебе пример плохого ведения домашнего хозяйства и неумелой экономии. Можешь себе представить, милорд запретил мне спасти от огня этот стул, в котором нужно всего-навсего починить сиденье… Ты только взгляни на этот вертел! Уверена, его можно было бы починить, если бы только его светлость разрешил мне отнести его на кухню.

– Можешь отнести его на кухню, дорогая Беки, – с важным видом произнесла Элинор. – Я разрешаю тебе забирать отсюда все, что хочешь.

– О нет, любовь моя! Если его светлость считает, что эти вещи лучше выбросить или сжечь, не думаю…

– Это мой дом, – высокомерно покачала головой миссис Чевиот, – и можешь передать его светлости, что его это не касается.

– Элинор, любовь моя, ты должна сдерживать свою горячность и не позволять себе говорить то, что не подобает воспитанной леди!

– Добавьте только «и передайте его светлости мои наилучшие пожелания», – подсказал Элинор лорд Карлион. – Вы должны добавлять про «наилучшие пожелания» всякий раз, когда хотите ужалить побольнее.

Миссис Чевиот одарила лорда Карлиона испепеляющим взглядом и с гордо поднятой головой покинула чердак. К ее удивлению, Эдуард Карлион вышел вместе с ней.

– Тот надоедливый кредитор напомнил мне об одной вещи, о которой я должен был давно рассказать, миссис Чевиот, – сказал его светлость. – Может, пройдем в гостиную?

– Интересно, каким ужасным сюрпризом вы намерены удивить меня на этот раз? – подозрительно поинтересовалась Элинор.

– Клянусь честью, никаким! Просто меня осенила мысль, что мне, как душеприказчику завещания вашего покойного мужа, следует дать вам необходимые деньги на подобные случаи.

– Нет, умоляю вас, не делайте этого! В этом нет ни малейшей необходимости.

– Напротив, вы не должны тратить свои собственные деньги.

– Я и не трачу свои деньги. С какой стати я должна тратить деньги?

– Можете мне поверить, скоро вы найдете множество причин для этого, – лорд Карлион замолчал и добавил с легкой улыбкой: – В любой момент к дому может прийти торговец, и вам захочется купить у него метлу, кусок ситца, скажем, или еще что-нибудь в этом роде.

– Если мне захочется что-нибудь купить, это только мое дело и никого не касается! Я была бы вам признательна, если бы вы не давали мне никаких денег.

– Вы чересчур щепетильны, мадам. Но раз вы обладаете этим прекрасным качеством, я вручу некоторую сумму мисс Бекклс.

Миссис Чевиот с трудом удержалась, чтобы не топнуть ногой.

– Я была бы вам признательна, если бы вы не обращались со мной, как со школьницей, милорд! – заявила Элинор, а прочитав ответ в его глазах, поспешно добавила: – Только не рассказывайте мне, будто я веду себя, как школьница, поскольку это абсолютно не так!

– Конечно, я не стану вам говорить этого. Я знаю, что вы рассудительная женщина, только у вас есть одна привычка – все делать по-своему.

Миссис Чевиот от возмущения едва не раскрыла рот.

– Это же надо, услышать такой упрек из ваших уст, милорд!

– Все правильно. Мы ведь с вами сошлись во мнении, что я обладаю властным характером. Но вы не можете не признать, мое поведение в целом более разумно, чем ваше!

– Ни за что я не признаю этого до тех пор, пока буду оставаться в своем уме! – решительно провозгласила девушка. – Я даже не знаю, как вы осмелились сказать такое? У меня дыхание перехватило от ваших возмутительных слов! Когда я начинаю размышлять над тем, в какое положение вы меня поставили, а потом выслушиваю ваши утверждения, будто вы не сделали ничего из ряда вон выходящего, а даже наоборот, пошли единственно возможным путем.

– Знаете, мадам, хотя вы и утверждаете, что попали в неловкое положение, думаю, я на самом деле пошел единственно возможным путем, – заявил Эдуард Карлион.

Миссис Чевиот упала на стул и прикрыла рукой глаза. Лорд Карлион посмотрел на нее с легкой улыбкой.

– По-прежнему жалеете, что не попали к миссис Макклсфилд, мадам?

– О нет, как я могу жалеть об этом, сэр? – ответила Элинор вопросом на вопрос. – Могу себе представить, как скучно мне бы жилось у нее! Уверена, у нее в доме никогда не было и не будет никаких французских тайных агентов, не говоря уже о наложении ареста на имущество.

– Я тоже уверен, что у миссис Макклсфилд очень порядочный дом. Меня бы удивило, если бы ее муж когда-нибудь совершил достойный порицания поступок, ну, скажем, забрал бы бочонок бренди у черного хода. – Лорд Карлион замолчал на несколько секунд. – Да, это напомнило мне еще кое о чем. Сейчас самый сезон, когда и мы можем получить несколько таких бочонков. Я не сомневаюсь, что Эустаз получал бренди от свободных торговцев. Если найдете в самых неподходящих и неожиданных местах, типа флигеля или сарая, бочонки, дайте мне знать, мадам! Только, ради Бога, не поднимайте шума!

– Да, мне не хватало только бочонков с контрабандным бренди! – в сердцах воскликнула миссис Чевиот. – Судя по всему, скоро мне предстоит еще и познакомиться с шайкой контрабандистов. Может, вы и правы и вам на самом деле стоит оставить определенную сумму денег, поскольку эти люди наверняка захотят получить деньги за свои труды. И хотя жизнь в Хайнунсе последние два дня была довольно скучной и пресной, я не хочу поссориться с шайкой самых отчаянных головорезов, которые, как мне кажется, не будут колебаться ни секунды, прежде чем убить меня.

– О, я не думаю, что они убьют вас! – весело возразил Карлион. – Я пущу слухи в нужных кругах, что любой груз, который заказал мой кузен, нужно доставить в Холл.

– И у меня нет ни малейших сомнений, – неожиданно заявила миссис Чевиот, – что в довершение ко всему вы еще и мировой судья!

– Вы правы.

– Вы меня удивляете, ваша светлость. Как вам не стыдно признавать это! – язвительно произнесла девушка.

– Моя дорогая мадам, поверьте, в этом нет ничего унизительного или умаляющего достоинство, – невозмутимо ответил его светлость.

Миссис Чевиот безуспешно пыталась найти приличествующие случаю слова. Но ей не оставалось ничего иного, как молча и тупо смотреть на своего собеседника.

Глава 13

Следующий день, канун похорон Эустаза Чевиота, прошел в таких же хлопотах, но без происшествий. Горы хлама и мусора росли с каждым часом. Мисс Бекклс была счастлива, что ей разрешили взять под свою опеку кладовую и шкаф с бельем.

Элинор начала подумывать о том, что довольно скоро дом станет вполне пригодным для жилья. А Ники, чтобы скоротать время, отправился на соседнюю ферму с Баунсером поохотиться на крыс. Охота могла бы быть успешной, если бы Баунсер не пришел к поспешному выводу, будто его первой и главной обязанностью является избавление света от блохастого терьера, который хотел помочь ему перебить всех крыс на большой ферме.

Вернувшись в полдень в Хайнунс, Ники прошел к дому короткой дорогой через окружающий имение лесок. Он увидел, как у дома остановился элегантный экипаж, запряженный четверкой лошадей, и замер в удивлении. На землю спрыгнул лакей несомненно очень знатного и благородного джентльмена. Он осторожно поставил на крыльцо дорожный несессер и бегом вернулся к карете, чтобы помочь выйти своему господину.

Из кареты лениво спустился стройный щеголь. Он стоял и терпеливо ждал, пока лакей поправит многочисленные накидки на его пальто и озабоченно проведет платком по начищенным до блеска и отлично сшитым высоким сапогам – ботфортам. На голове джентльмена под лихим углом сидел высокий серый цилиндр с загнутыми полями, из-под которых выглядывали каштановые кудри. На одной руке у него была надета серая перчатка, в этой же руке он держал вторую перчатку вместе с тростью из черного дерева. Усталые голубые глаза с невыразимой скукой смотрели перед собой, но ничего конкретно не видели. В них было столько цинизма, что они казались чужими на круглом лице со слегка вздернутым носом, по-женски нежным ртом и подбородком.

– Провалиться мне на этом месте! – изумленно пробормотал Ники, когда узнал гостя.

Баунсеру, который стоял рядом с юным мистером Карлионом, подняв хвост и навострив уши, оказалось вполне достаточно этих тихих слов, и он помчался выполнять свой долг. Лая, как сумасшедший, пес бросился на незнакомца.

Услышав лай, стройный джентльмен быстро повернулся. Когда Баунсер с огромной скоростью преодолел заросшую лужайку, незнакомец правой рукой быстро открутил набалдашник трости, сделанный из слоновой кости, и обнажил тонкий острый кинжал, для которого корпус трости являлся ножнами.

– Стоять, Баунсер! – испуганно заорал Ники с такой яростью, что пес остановился на бегу, опустил уши, поджал хвост и в ужасе лег на землю.

Ники с гневно пылающими глазами и покрасневшим лицом быстро подошел к Баунсеру и набросился на него с ругательствами.

Гость держал кинжал в правой руке, готовый в любую секунду пустить его в дело. Он поднял глаза и изумленно уставился на Ники. Потом его губы раздвинулись в улыбке, и он, стараясь скрыть учащенное дыхание, сказал:

– Мне не… нравятся… собаки.

– Клянусь Богом, Чевиот, если вы дотронетесь до моей собаки своим кинжалом, я воткну его вам в глотку! – пригрозил Ники, злобно глядя на щеголя.

Улыбка стала шире, изогнутые брови поднялись. Фрэнсис Чевиот вернул кинжал на место и насмешливо поинтересовался:

– Вот как, Николас? Решили избавить мир от всех Чевиотов?

Лицо Ники еще сильнее покраснело, и его кулаки непроизвольно сжались. Фрэнсис Чевиот мягко рассмеялся и похлопал кузена по плечу белой рукой.

– Ну, ну, – успокаивающе произнес сын лорда Бедлингтона. – Я только пошутил, мой дорогой! Уверен, вы не собирались воткнуть кинжал мне в глотку!

– Если вы что-нибудь сделаете моей собаке, можете не сомневаться – воткну! – воинственно заявил Ники.

– О, но я уверен в обратном, Николас! – приятным голосом проговорил Чевиот. – Но скажите мне, мой дорогой, неужели вам не кажется, будто ваше пребывание здесь нарушает правила приличия? При сложившихся обстоятельствах… только умоляю, не думайте, будто я вас в чем-то виню, поскольку у меня даже в мыслях этого не было!.. но при сложившихся обстоятельствах вам не кажется… Нет, вижу, вовсе не кажется! Да и кто я такой, чтобы считать себя судьей? Это в общем-то меня не касается.

– Я приехал в Хайнунс погостить, – кратко объяснил Ники.

– В самом деле? Погостить? Как пикантно!.. Кроули, мне кажется, тебе придется позвонить, поскольку, как ты знаешь, если я буду стоять на ветру, то простужусь, а все мои простуды всегда заканчиваются бронхитом. Как неосмотрительно с твоей стороны высадить меня из экипажа до того, как дверь дома открылась. А, вот и этот несносный дворецкий! Да, да, Барроу, это на самом деле я. Возьмите мой цилиндр… нет, лучше ты, Кроули, возьми мой цилиндр! Но если у Кроули в руках будет цилиндр, то кто поможет мне снять пальто? Какие же трудные эти раздевания! Ах, тебе в голову пришла удачная мысль, Кроули! Хорошо, что ты догадался положить цилиндр. Ума не приложу, что бы я делал без тебя… А сейчас возьми пальто. Только прошу, будь осторожнее! Где зеркало? Кроули, неужели ты оказался таким дураком, что спрятал все мои ручные зеркальца? Нет, не может быть. Вот оно! Подними его чуть выше и дай мне гребень! Да, так годится! Барроу, а теперь можете доложить о моем приезде своей госпоже!

– Не знаю, что вас привело сюда, сэр, – заявил пожилой дворецкий, сердито глядя на элегантного гостя, – только могу сразу сообщить, вам тут не рады.

– Ну, а теперь, после того, как вы мне это сообщили, доложите о моем приезде, Барроу, – приветливо попросил Фрэнсис. – И я вас умоляю, дорогой Николас, не впускайте эту собаку в дом! Я ужасно боюсь собак и знаю, что вам не захочется расстраивать меня. Ну что делать, у меня к ним антипатия! Правда, странно? Все говорят, любовь к собакам типично английская черта характера, но я настоящий англичанин!.. Вот кошки другое дело! В кошках есть что-то прелестное, вы не находите? Нет, конечно, не находите. Барроу, мне еще долго придется стоять в этом холле, по которому гуляют сильные сквозняки. Если долго, то я опять надену пальто.

Барроу сердитым фырканьем выразил свое отношение к гостю и отправился в гостиную. Он открыл дверь и печально объявил:

– Достопочтенный Фрэнсис Чевиот, мадам!

Элинор, которая сидела за письменным столом у окна, испуганно посмотрела на дворецкого и вскочила на ноги.

– Фрэнсис?..

– Да, это Фрэнсис Чевиот, – угрюмо подтвердил Ники. – Но что ему здесь нужно, понятия не имею.

Фрэнсис Чевиот элегантно прошествовал через гостиную к хозяйке Хайнунса с протянутой рукой и радостной улыбкой на губах.

– Моя дорогая миссис Чевиот, здравствуйте! Как дела? Ах, что за глупый вопрос! Какие могут быть дела в этот печальный час? Позвольте выразить вам свои самые искренние соболезнования по поводу этого печального события.

Удивленная миссис Чевиот протянула гостю руку и присела в легком реверансе. Фрэнсис ловко поклонился.

– Здравствуйте, – слегка заикаясь, проговорила Элинор. – Прошу меня извинить… я не ожидала…

– Не ожидали меня? – печальным голосом закончил мистер Чевиот за нее. – Моя дорогая миссис Чевиот… или мне можно называть вас кузиной?.. Моя дорогая кузина, кто мог нарисовать вам столь нехороший и абсолютно не соответствующий действительности мой портрет? Конечно же, не Николас! За этой легкой неотесанностью, от которой, я не сомневаюсь, он со временем избавится, кроется золотое сердце. Нет, нет, я ни в коем случае не должен грешить на моего дорогого родственника… Но мой дорогой кузен Эустаз… неужели вы могли предположить, будто я пропущу его похороны? Я никогда не пренебрегал такими проявлениями родственных чувств, которые к тому же стоят мне так дешево. Но должен вам признаться, присутствие в Хайнунсе Николаса меня очень удивило. Нет, я, конечно, рад встретить своего юного кузена, но просто не знаю, как мне себя с ним вести. Видите ли, я скорблю о кончине бедного Эустаза, а он… о Господи, я затронул весьма опасную тему!

– Я бы попросил вас перестать притворяться! – резко произнес Ники. – Вам всегда было наплевать на Эустаза!

– Вы несправедливы, Николас, а это так на вас непохоже. Бедняга Эустаз! Правда, характер у него был несносный! Всегда доставлял мне неприятности. Но давайте не будем плохо говорить о мертвых. Знаете ли, смерть очень быстро превращает самых плохих людей в хороших. Ах, моя дорогая миссис Чевиот, мне следовало бы сразу объяснить вам, что я нахожусь здесь, как бы исполняя две роли! Да, на самом деле: я и кузен, и дядя, вместе взятые. Как странно! Будем надеяться, мне удастся хорошо сыграть обе роли.

– Лорд Бедлингтон… не приедет на похороны? – растерянно пробормотала Элинор.

– Увы! Его светлость просил передать вам свои самые лучшие пожелания, дорогая кузина… и самые глубочайшие сожаления… Короче, я передаю вам самые сердечные извинения отца. Он прикован к постели!

– Что? – открыв рот, осведомился Ники.

Фрэнсис печально вздохнул.

– Я оставил его светлость в постели в очень скверном настроении! Очередной приступ старинного врага, подагры, мой дорогой. Сильное волнение, которое ему пришлось испытать… а может, все из-за этой поездки в Сассекс, когда он заболел, кто знает?.. послужило причиной одного из самых сильных приступов за все годы. Милорд не в состоянии даже выйти из дома! Поэтому мне пришлось вместо него отправляться в Хайнунс и попытаться сыграть две роли одновременно. Надеюсь… я вам не помешал?

– О, нет! – торопливо заверила гостя Элинор. – Как вы могли такое подумать?.. Пожалуйста, садитесь, сэр. Вы остановились… то есть, я полагаю, вы остановитесь в…

– Вы сама доброта, кузина! Мой отец убедил меня, будто я встречу в Хайнунсе самый радушный прием. Только я вас умоляю, не утруждайте себя из-за меня. Я уверен, что буду чувствовать себя очень уютно в любой спальне, которую вы мне выделите, лишь бы труба не дымила… да, у меня остались самые неприятные воспоминания от последнего посещения Хайнунса… и лишь бы окна выходили не на север. Мой доктор строго-настрого запретил мне спать в холодных комнатах, поскольку у меня довольно слабое здоровье.

Элинор не знала, что на это ответить, поскольку правила вежливости требовали от нее воздержаться от единственного ответа, который пришел ей в голову. Ники же, чье воспитание не было таким утонченным, открыто заявил:

– Едва ли вам стоит оставаться здесь, Чевиот! В гостинице в Висборо Грин несколько очень даже приличных комнат.

Ничто не могло поколебать вежливость Фрэнсиса Чевиота, который невозмутимо ответил кузену:

– Я ни в коем случае не должен подвергать себя такому большому риску, поскольку не захватил с собой из дома простыни. Должен вам сказать, я взял себе за правило никогда не останавливаться в гостиницах без собственного постельного белья. Где уверенность, что постели должным образом проветрены? О Господи, как горько думать, что из-за меня у миссис Чевиот возникнут неудобства!

Элинор почувствовала себя обязанной не согласиться с последним утверждением гостя и пообещала дать указания приготовить для него комнату. Фрэнсис поблагодарил хозяйку Хайнунса и заявил, что чувствовал бы себя очень уютно в Желтой комнате.

– Ничего не выйдет! – брякнул неисправимый Ники. – Это комната миссис Чевиот.

– А, тогда ни при каких обстоятельствах я не захочу, чтобы миссис Чевиот ее покинула! – торжественно заявил Фрэнсис. – Мне почти все равно, где спать, так что, умоляю вас, кузина, даже не думайте освобождать ее для меня! Если вы сделаете это, то поставите меня в крайне неловкое положение. Поместите тогда меня в комнату бедного Эустаза. Она, может быть, немного мрачновата, но я постараюсь не обращать на это внимания!

Элинор поймала на себе такой выразительный взгляд Ники, что покраснела. Она встала со стула и пробормотала, что пойдет к миссис Барроу и отдаст распоряжения по поводу комнаты для мистера Чевиота.

Ники немедленно последовал за ней, торопливо заявив в оправдание, будто бы должен убедиться, что Баунсер в доме и что ему ничто не угрожает. Юноша плотно закрыл за собой дверь в гостиную и тихо, хотя и очень настойчиво сказал Элинор:

– Мы не должны ни в коем случае оставлять его одного, кузина Элинор! Клянусь Юпитером, Нед был прав! Чевиот явился сюда за той самой бумагой, в этом не может быть никаких сомнений. Но в нашем лице кузен Чевиот найдет достойных противников! Вам когда-нибудь попадался такой скользкий тип?

– О, Ники, должна признаться, ваш кузен мне тоже не нравится! Более того, он меня даже напугал. Я бы хотела, чтобы вы уговорили его остановиться в Холле.

– Чевиот напугал вас? Вы испугались человека, который не может увидеть мышку без того, чтобы не закричать от страха? Вы шутите! Я уверен, Нед посоветовал бы оставить его в Хайнунсе. Только представьте себе, кузина, ведь Фрэнсис Чевиот может знать, куда Эустаз запрятал ту бумагу, и привести нас к ней! Меня ничуть не удивит, если выяснится, что она находится в спальне Эустаза. Обратите внимание на его пожелание остановиться именно в этой комнате. На мой взгляд, проделал кузен Фрэнсис это довольно ловко! Вот что я вам скажу. Заприте спальню Эустаза и приготовьте для Чевиота соседнюю со мной комнату. Тогда если он попробует выкинуть ночью какой-нибудь из своих фокусов, я его обязательно услышу. Вот будет здорово, если я поймаю этого денди с поличным, да еще до того, как Нед узнает о его приезде!

– Ники, меня очень встревожил приезд мистера Чевиота! Я была бы вам признательна, если бы вы отправили своему брату записку с сообщением о приезде вашего кузена. Нет, – горько покачала головой миссис Чевиот, – его светлость меня абсолютно ничем не утешит, поскольку он ни капельки не лучше вас и скорее всего заявит, что нам просто невероятно повезло, или скажет еще что-нибудь не менее грубое и бессердечное!

– Меня бы ничуть не удивило, если бы Нед на самом деле сказал, что нам повезло. Правда, мне очень трудно заставить себя вежливо относиться к Чевиоту. Только представьте себе, он собирался заколоть Баунсера кинжалом, который находится у него в трости, если бы я не оказался рядом. Подумать только, этот тип любит кошек больше собак! Кошек! – со страшной насмешкой произнес Ники.

– Он сам похож на кошку. О, как жаль, что мистер Чевиот вообще приехал сюда! Не надо мне было приезжать в Хайнунс!

– Ерунда! Здесь прекрасно можно провести время! – возразил Ники и вернулся в гостиную.

Гость не стал обыскивать комнату в отсутствие юноши, а продолжал грациозно сидеть у огня, закинув одну стройную ногу, обтянутую серой материей, на другую. Он ласково улыбнулся Ники и показал моноклем с длинной ручкой на серебряные кисточки своих сапог.

– Обратите внимание, – сказал Фрэнсис Чевиот. – Вообще-то не следовало бы говорить о них, поскольку я сам это придумал, но мне безумно нравится. Серебряные кисточки, мой дорогой, а не золотые. Как вам? Серебро имеет оттенок печали. Конечно, на похороны я надену панталоны. Я и так долго колебался, прежде чем позволил Кроули помочь мне натянуть эти серые бриджи, поскольку ни в коем случае нельзя показать хотя бы малейшее неуважение, но мне кажется, наши родственные отношения достаточно далеки и позволяют мне надеть их, вы не находите? Зато я льщу себя надеждой, что мой черный галстук как раз того цвета, какой требуется, и вносит в мой костюм нужную ноту. Или, по-вашему, он придает мне вид военного?

– Нет! – откровенно признался Ники. – Вам ничто не сможет придать вид военного

– Ах, как мило с вашей стороны, мой дорогой! Вы меня очень успокоили, – улыбнулся Фрэнсис кузену. – А сейчас, пожалуйста, посоветуйте, как мне поступить. Следует ли мне бросить последний взгляд на лицо Эустаза, или я напрасно беспокоюсь и гроб уже заколочен?

– Конечно, заколочен.

– О, как меня обрадовали ваши слова! Смерть всегда очень неприятно действует на меня, и хотя я намерен не пропустить ни малейших… Ах, я надеюсь, он не в этом доме?

– Нет. Эустаз лежит в часовне.

– Вы опять меня успокоили. Конечно, я захватил с собой флакон с нюхательными солями, и Кроули знает, как приводить меня в чувство, но должен признаться, я бы испытывал крайнее отвращение, если бы пришлось спать под одной крышей с трупом! У меня всегда были очень обостренные чувства, и, полагаю, со мной обязательно случились бы спазмы. Но сейчас, если, конечно, я не простудился во время поездки, думаю, нам нечего бояться. Наверное, будет не очень длинная процессия?

– Карлион решил организовать очень тихие и скромные похороны, – ответил Ники.

– Нельзя не посочувствовать вашему брату, – прошептал Фрэнсис. Заметив, что Ники покраснел, он добавил, как бы извиняясь: – Раньше не замечал за собой подобной бестактности! Я не хотел ни в малейшей степени обидеть вас, дорогой Николас! Бедного Эустаза, увы, не очень любили в этих краях. Но надеюсь, милорд Карлион нанял достаточное количество экипажей, поскольку у Эустаза было довольно много друзей. У меня такое предчувствие, что они посчитают своим долгом присутствовать на его похоронах. Я сам лично рассказал Луи Де Кастре об этом печальном происшествии и не сомневаюсь в том, что мы завтра увидим его здесь.

Услышав столь наглые слова, Ники оторопел и с открытым ртом уставился на родственника. – Вы, наверное, знакомы с Луи? – поинтересовался Фрэнсис, слегка удивленный реакцией юноши. – Очаровательное создание! Один из моих самых старых друзей!

– Да, – кивнул Ники. – Да, кажется, я встречал его.

В этот момент в комнату вернулась Элинор с мисс Бекклс. Воспользовавшись тем, что миссис Чевиот должна была представить Беки Чевиоту, Ники выскользнул из гостиной и отправился в сад, чтобы остудить разгоряченную голову.

Так как в Хайнунсе не соблюдался городской распорядок дня, вскоре наступило время одеваться для ужина, и испытывающие неловкость стороны разошлись. Фрэнсис призвал на помощь своего лакея, мисс Бекклс пошла смотреть, чтобы стол был накрыт надлежащим образом и чтобы им не пришлось краснеть перед таким элегантным джентльменом, а Элинор двинулась на поиски Ники. Она хотела еще раз настоятельно попросить юношу отправить в Холл конюха с посланием для Карлиона.

Однако юноша наотрез отказался сообщать брату о приезде Фрэнсиса Чевиота, уверенно заявив, что ему не понадобится никакая помощь Карлиона, и он сам разберется с таким жалким созданием, как кузен Фрэнсис. Элинор рассердилась на Ники и отправилась к себе.

На ужин только мисс Бекклс по случаю приезда столь элегантного джентльмена надела свое лучшее шелковое платье бледно-лилового цвета. Остальные же обитатели Хайнунса спустились в столовую с таким видом, что ужин сильно смахивал на поминки, какие бы не могли вызвать неудовольствия даже у самого взыскательного критика.

Фрэнсис Чевиот вырядился в черный сюртук и атласные бриджи, которые больше подходили для ассамблеи в «Альмаке», чем для простого деревенского дома. Элинор вышла в своем черном шелковом платье, а Ники, стараясь ни в чем не уступать кузену, надел похожий костюм. Однако юноша с тайной завистью должен был признать, что костюм Фрэнсиса сшит лучше.

Молчаливость миссис Чевиот и юного мистера Карлиона не могли повлиять на разговорчивость элегантного гостя. В основном за столом слышался только голос Фрэнсиса Чевиота. Мисс Бекклс очень редко вставляла словечко, Элинор пребывала в состоянии необъяснимой тревоги, а попытки Ники прогнать неприязнь к кузену Фрэнсису только усиливали ее. Миссис Чевиот с тревогой думала, как компания таких разных людей сумеет провести вместе целый вечер? Когда она с мисс Бекклс вышла в гостиную, пожилая гувернантка сообщила, что ей не очень понравился мистер Чевиот. И еще, добавила она, ей кажется, он нехороший человек.

– А я считаю мистера Чевиота просто ужасным человеком, – откровенно заявила Элинор.

– Любовь моя, раз уж ты сама заговорила об этом, не буду от тебя скрывать. Его рассказ о мистере Ромео Коутсе… какое странное имя… показался мне довольно неприличным. Думаю, твоя дорогая мама расстроилась бы, если бы узнала, какие истории приходится выслушивать ее дочке.

– Лучше бы он не приезжал сюда. Я его боюсь.

– Моя дорогая миссис Чевиот! О моя дорогая Элинор!.. Любовь моя, запрись на замок! О нет, я буду спать на кушетке в твоей комнате!

Элинор не выдержала и рассмеялась.

– О, только не это, Беки! Я ни капельки не опасаюсь посягательств со стороны мистера Чевиота на мою добродетель. Однако, проведя в его компании пару часов, вижу, что подозрения Карлиона справедливы. Этот мистер Чевиот относится как раз к тем людям, которые не остановятся перед самыми низкими и подлыми поступками! Мы не должны ни на мгновение оставлять его одного! Ах, если бы только мне удалось убедить этого несносного мальчишку отправить записку Карлиону! К тому же я понятия не имею, как мы переживем этот вечер? Никогда еще в жизни не испытывала такой неловкости и смущения!

– Ну, любовь моя, – с сомнением произнесла мисс Бекклс, – если тебе кажется, что мистеру Чевиоту нравится «бэкгэммон», я могу предложить ему сыграть.

К счастью, Беки не пришлось предлагать играть в «бэкгэммон» мистеру Чевиоту. Едва джентльмены вошли в гостиную, как из холла донеслись громкие звуки. Через несколько минут дверь открылась, и в гостиную вошел Эдуард Карлион с братом Джоном. С ними были модно одетая молодая леди и элегантный джентльмен.

Очень миленькая девушка вошла в гостиную, опираясь на руку лорда Карлиона. Она была вне всяких сомнений моложе Элинор. У нее были вьющиеся локоны золотистого цвета и такие сверкающие голубые глаза, что Элинор не потребовалось ни громкого крика Ники: «Джорджи!», ни невозмутимо спокойных слов милорда Карлиона: «Моя сестра, леди Флинт!», чтобы догадаться, кем была эта элегантная леди. Миссис Чевиот немедленно встала, слегка покраснела и сделала реверанс. Элинор немного удивилась, когда ее руку обхватили две теплые ручки и она услышала, как к ней обращаются приятным озорным голоском:

– Миссис Чевиот! Так вы и есть моя новая кузина! Ах, вы совершили такой подвиг! Я заставила Карлиона привезти меня в Хайнунс, чтобы взглянуть на вас. Это Флинт, мой муж. О Ники!..

Рука Элинор опустилась. Очаровательное создание подбежало к Ники и обняло его за шею, потом с улыбкой протянуло руку Фрэнсису Чевиоту.

Элинор растерянно пробормотала имя своей компаньонки, и леди Флинт пожала руку мисс Бекклс. Все это время девушка болтала, не умолкая ни на минуту. Она объяснила, что направлялась в Гемпшир погостить несколько недель у свекрови, но не могла чувствовать себя спокойно до тех пор, пока не выяснит, правду ли ей рассказал Джон. Поэтому ее мужу, лорду Флинту, пришлось сделать небольшой крюк, чтобы она провела ночь в Холле. Пока Джорджи трещала без умолку, ее муж, мужчина с умным лицом, несколькими годами старше, не сводил с жены восхищенного взгляда.

Ники забросал леди Флинт вопросами, на которые той пришлось отвечать.

Карлион, воспользовавшись моментом, подошел к миссис Чевиот и объяснил, что его сестра, услышав рассказ Джона о ее браке с Эустазом, захотела познакомиться с новой родственницей, и ему пришлось передвинуть ужин на час вперед, чтобы они могли съездить в Хайнунс и выпить там чая.

– Я не хотел привозить Флинтов на ужин, – сообщил он Элинор, – чтобы не смущать вас. Надеюсь, мы не помешали?

– Нет, конечно, – негромко ответила Элинор. – Я целый вечер ждала, что Ники пошлет вам записку, в которой сообщит о приезде этого джентльмена.

– Приезд кузена Фрэнсиса на самом деле вызывает немалый интерес, – заявил Карлион, глядя на мистера Чевиота, который сейчас беседовал с Флинтом.

– Я так и знала, что вы это скажете, ужасный вы человек!

– А где Бедлингтон?

– Лежит в постели с приступом подагры!

Его светлость задумался, но ничего не сказал.

– Бога ради, милорд, что мне делать?

– Мы обсудим это с вами в более удобной обстановке.

– А ваш мистер Чевиот тем временем будет всю ночь напролет бродить по дому в поисках сами знаете чего.

– Не очень я верю, что кузен Фрэнсис будет бродить по дому ночью. Разве собака Ники не с вами? Отпустите на ночь Баунсера.

На этом разговор прервался, поскольку к ним подошла леди Флинт, полная решимости познакомиться со своей новой кузиной. Элинор вскоре обнаружила, что Джон ничего не рассказал ей о странных событиях, которые происходили в Хайнунсе две ночи подряд. Живое воображение Джорджи Флинт занимало замужество Элинор. Не прошло и несколько минут, как леди Флинт подвела миссис Чевиот к дивану, они уселись и разговорились. Девушка лишь время от времени отрывалась от беседы и бросала одно-два слова своим братьям или Фрэнсису Чевиоту, с которым, похоже, находилась в прекрасных отношениях. Чуть позже под каким-то предлогом они с Элинор поднялись в Желтую комнату.

– Карлион сказал, что нас так много, и мы причиним вам массу неудобств, если приедем безо всякого предупреждения, – высказала опасение Джорджи Флинт. – Но надеюсь, мы не доставили вам много хлопот, не так ли? Можете себе представить, когда я увидела в «Морнинг Пост», то чуть не упала в обморок. Я немедленно послала человека к Джону на Маунт-стрит. Хотите верьте, хотите нет, но я была готова послать милого Флинта на штурм министерства внутренних дел, так мне хотелось побыстрее узнать новости. Скажите мне… только умоляю, не считайте меня наглой, хотя я на самом деле наглая особа… как вы отважились на это?

Элинор сдержанно ответила:

– Сама не могу понять! Меня уговорил лорд Карлион, но, похоже, я совсем сошла с ума.

Ее светлость негромко рассмеялась.

– О, теперь я не дам милому Карлиону прохода! Ну, а что это за история о ночных грабителях? На мой взгляд, слишком уж она смахивает на приключенческий роман! Могу себе представить, как обрадовался Ники, что в него стреляли! Наверное, был на седьмом небе от счастья! Знаете, я полна решимости заставить Флинта задержаться в Холле хотя бы на несколько дней, поскольку никогда в жизни мне не было так любопытно… Ах, боюсь, ничего из этого не выйдет! Дело в том, что я сейчас семейная женщина, и мой дорогой Флинт, бедняжка, вбил себе в голову разные причуды! Никогда мне еще не было так хорошо, честное слово! Ах, жаль, что из моей затеи остаться ничего не получится! Скорее всего, придется поехать в деревню, поскольку десять против одного, что Карлион поддержит Флинта. Он вам нравится?

– Да, – ответила Элинор, захваченная врасплох. – Лорд Флинт произвел на меня впечатление очень любезного…

– Глупенькая! Не Флинт, а Карлион!

Элинор с легким раздражением поняла, что ее щеки заливает румянец.

– Конечно, – ответила она напряженным голосом. – Я уверена, что его светлость обладает безупречными и самыми изысканными манерами.

Леди Флинт слегка надула красные губки и подняла брови.

– О!.. С каким видом вы ответили! Вы с ним не поссорились случайно? Он вас очень сильно рассердил?

– Если хотите знать правду, – напрямик заявила Элинор, – то лорд Карлион самый отвратительный, ужасный и бессердечный человек, которого я знаю.

В ответ на это пылкое признание Джорджи Флинт бросилась на шею миссис Чевиот.

– Замечательно! Как часто я говорила то же самое! Вот увидите, у вас с ним все будет отлично. Я очень рада, что повидала вас… Знаете, стоило мне увидеть это прекрасное черное платье, как сразу захотелось стать вдовой!.. Фу, что я несу! Вы должны знать, я обожаю Флинта!.. Фрэнсис Чевиот к вам приехал надолго? Его пребывание в Хайнунсе меня очень удивило.

– Надеюсь, только на одну ночь. Его приезд действительно доставил мне некоторые неудобства, но мистер Чевиот приехал в Хайнунс вместо своего отца на… на похороны.

Тоненькие брови деликатно поднялись.

– Ах, вижу, Фрэнсис вам не нравится, но он никому еще не принес никакого вреда. Его можно встретить везде. Я всегда приглашаю кузена Фрэнсиса на все свои вечеринки. Все в Лондоне так поступают, поскольку он самое забавное создание и умеет держаться в обществе. Мистер Браммель утверждает, что своей популярностью Фрэнсис должен быть обязан своему портному. Ну сами подумайте, разве можно так завидовать и говорить такие злые слова? Если вам нужна приятная компания, лучше кузена Фрэнсиса не найти. Он всегда знает, какие цвета лучше всего надеть и как обставить гостиную.

Элинор что-то рассеянно ответила и после недолгой обычной болтовни леди Флинт позволила отвести себя вниз. Вскоре пришло время Карлионам и Флинтам возвращаться в Холл.

Сразу после чая они начали прощаться. Лорд Карлион вызвал экипаж.

Миссис Чевиот так и не представилась возможность поговорить с Эдуардом Карлионом с глазу на глаз. Когда они стояли в холле, она бросила на его светлость очень выразительный и красноречивый взгляд, на который тот ответил легкой улыбкой. Элинор ничего не оставалось, как до конца доиграть свою роль гостеприимной хозяйки. На прощание Эдуард Карлион пожал ей руку, и она прошептала:

– Как вы смеете оставлять меня с этим отвратительным типом?

– Я полагаюсь на Баунсера! – невозмутимо ответил Карлион.

Его светлость вышел из дома вслед за лордом Флинтом, не дав ей времени ответить. Компания быстро расселась в экипаже и укатила в Холл.

– Мой дорогой Карлион, миссис Чевиот – очаровательная женщина! – раздался из темноты голос Джорджианы.

– Прекрасно воспитанная молодая особа, – согласился с женой лорд Флинт.

– Она Рочдейл из Фелденхолла.

– Очень странно. Ничего не понимаю…

– Мой дорогой Флинт, если бы это можно было понять, тогда бы все было очень скучно, – заявила леди Флинт. – Но Нед, ты не предупредил меня, что миссис Чевиот самая настоящая красавица. У нее столько самообладания и достоинства… значительно больше, чем у меня!

– Еще бы! У тебя его совсем нет.

– Совершенно верно! Мне никогда не нравилось и сейчас не нравится самообладание… Однако существует какая-то тайна, о которой ты мне ничего не рассказал. Это все так загадочно и интересно.

– Если тайна и существует, то только у тебя в голове.

– Нет! Джон все время молчит.

– Джон всегда молчит.

– Фу! Я не такая дура, чтобы от меня можно было так легко отделаться. Я кое-что выяснила, хотя, должна признаться, далеко не все. Какая жалость, что нужно ехать в Гемпшир!

Лорд Карлион перевел разговор на посещение Гемпшира. Джорджи отвлеклась, и беседа больше не касалась Хайнунса.

Карета прибыла в Холл, и все вошли в дом. Джон задержал Карлиона, когда тот собирался войти в один из салонов вслед за сестрой, и сказал:

– О Боже милостивый, ты был прав, Нед! Что нам теперь делать?

– Мне кажется, нам следовало быть готовыми увидеть его в Хайнунсе.

– Да! Но что Фрэнсис сделал с беднягой Бедлингтоном? Как он уговорил старика остаться в Лондоне? И что у нашего кузена на уме?

– Найти твою памятную записку, насколько я понимаю.

– Ты относишься ко всему этому чертовски хладнокровно, провалиться мне на этом месте!

– Нет, я очень заинтересован в том, чтобы найти записку, но все же во многом не уверен. Ставки чрезвычайно высоки, и я надеюсь, Чевиот выдаст себя. Тише, не говори об этом в присутствии Джорджи!

Девушка вышла из салона и направилась к ним.

– Я иду спать. Как невоспитанно с вашей стороны секретничать в холле.

– Ничего мы не секретничаем! – покачал головой Джон. – Где Флинт? Я хочу поговорить с ним.

Джорджиана дождалась, пока Джон скроется в салоне, потом вновь посмотрела на старшего брата. Сейчас в ее глазах плясали озорные огоньки.

– О, Нед!

– Ну и что?

На щечках появились ямочки.

– У Гасси и Элизы от изумления рты пооткрываются, когда я все расскажу, но не знаю, стану ли я им что-нибудь рассказывать… Наверное, нет смысла умолять тебя открыть правду!

– Что за ерунда! О какой правде ты говоришь? Девушка обняла брата за шею и приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать в щеку.

– Ты самый лучший из отвратительных братьев, и я не стану надоедать тебе… ни капельки! Но мне кажется, что ты очень хитрый!

Глава 14

После отъезда гостей Элинор с радостью обнаружила, что Фрэнсис Чевиот собирается отправляться спать. Перед тем, как подняться к себе, он получил обещание, что все двери и окна в Хайнунсе будут закрыты, и никто чужой не сможет проникнуть в дом. Ники насмешливо поведал кузену о ночном грабителе, забравшемся в дом, и его рассказ произвел на столичного денди неизгладимое впечатление. Мистер Чевиот заявил, что не сомкнет всю ночь глаз, если будет существовать хоть малейшая опасность. Он даже принялся всерьез обсуждать идею посадить у себя в комнате лакея с заряженным пистолетом.

– Если бы у меня была уверенность, что Кроули не выстрелит при первом же шорохе, – печально сообщил Фрэнсис Чевиот. – Но Кроули очень глупый малый! Знаете, если бы он не умел так восхитительно чистить сапоги, я бы уже давным-давно избавился от него. Как же трудно выбрать правильное решение! Станет ли наш сон спокойнее, если Кроули будет охранять нас? Едва ли. Он запросто может перепугаться какой-нибудь тени и разбудит всех нас, выстрелив в нее. Представляю, какой будет грохот! Уверен, мои нервы не выдержат этого испытания. И полагаю, дорогая кузина, ваши нервы тоже.

– Я не вижу необходимости в том, чтобы бедняга Кроули не спал всю ночь, – спокойно ответила миссис Чевиот. – Баунсер прекрасный сторожевой пес, и мы привыкли отпускать его ночью бегать по всему дому. При малейшем же шуме он поднимет тревогу.

– Готов поручиться! – подтвердил Ники с веселой усмешкой. – Стоило вчера ночью мисс Бекклс чуть-чуть приоткрыть свою дверь, как он поднял такой лай, что разбудил даже старика Барроу.

– В самом деле? – вежливо переспросил Фрэнсис. – Надеюсь, моя просьба не покажется мисс Бекклс чрезмерной. Будьте добры, не открывайте ночью дверь. Когда меня что-то будит во время первого сна, то мне очень трудно потом опять уснуть. Приходится лежать всю ночь с открытыми глазами, а это, знаете ли, может нанести большой вред даже очень крепкому и здоровому организму.

Мисс Бекклс заверила Фрэнсиса Чевиота, что не станет открывать дверь ночью. Все вышли в холл, где на столе стояли свечи для спален. Баунсер лежал на коврике у входной двери. Фрэнсис поднес к глазам монокль и несколько секунд внимательно разглядывал собаку. Потом денди вздохнул и заметил:

– Необычайно гадкое животное!

– Много вы понимаете в собаках! – резко произнес Ники, который не терпел критики в адрес своего любимца.

Или тон Фрэнсиса, или естественная антипатия к нему Баунсера подействовали на собаку, но Баунсер негромко зарычал. Пес был уверен, что его накажут за такое проявление недружелюбия, но не услышав упреков, осмелел, встал и громко залаял на Фрэнсиса.

Фрэнсис Чевиот испуганно задрожал.

– Умоляю вас, дорогой Николас, держите его крепко! – взмолился он. – Какие же у меня слабые нервы! Говорят, собаки всегда чувствуют, когда их боятся, это правда?

– О, Баунсер не укусит вас в моем присутствии! – с невинным видом весело сообщил Ники.

– Тогда я прошу вас проводить меня наверх, – взмолился Фрэнсис Чевиот.

Ники проводил кузена на второй этаж и передал заботливому и нежному лакею. После этого юноша сообщил Элинор, что будет спать очень чутко, чтобы услышать шум. Он очень надеялся, что Фрэнсис выйдет из комнаты, поскольку был готов побиться об заклад, что Баунсер задаст денди славную трепку.

С этими словами юный мистер Карлион удалился в свою комнату, где сразу же крепко уснул, как и подобает молодому человеку. Миссис Чевиот справедливо предположила, что от такого сна его не сможет пробудить никакой шум.

Но мисс Бекклс, которой Баунсер не казался исчадием ада, не могла быть удовлетворена такими мерами предосторожности. Она прокралась в комнату Элинор через полчаса после того, как в коридоре послышались шаги Кроули, удаляющегося в сторону крыла, где спали слуги. Появление бывшей гувернантки сильно напугало миссис Чевиот. Беки попыталась успокоить девушку, сказав, что Фрэнсис никак не сможет выйти из своей спальни этой ночью.

– Что ты хочешь этим сказать, Беки? – потребовала ответ Элинор, садясь в кровати и отбрасывая одеяла.

– Любовь моя, я крепко связала ручки дверей мистера Чевиота и славного мистера Ники!

– Беки! – в ужасе воскликнула Элинор. – Нет, ты не должна делать этого! Я уверена, что охраны Баунсера будет вполне достаточно. Только представь себе, что произойдет, если мистер Чевиот узнает об этой веревке! Я никогда не смогу больше взглянуть ему в лицо.

– О, мой славный песик! – нежно произнесла мисс Бекклс, лаская Баунсера, который вошел вслед за ней в комнату и сейчас сидел на задних лапах с опушенными ушами. На его морде было написано выражение искреннего дружелюбия. – Ты ведь не злая собачка, Баунсер, да?

Баунсер тотчас же постарался напустить на себя вид глупого сентиментального спаниеля и учащенно задышал.

– Беки, а что подумают утром слуги, когда найдут твою веревку? Ты только подумай, как это будет выглядеть!

– Да, любовь моя, это выглядело бы плохо, но я всегда просыпаюсь намного раньше всех слуг и, конечно, развяжу веревку. Ну не сердись, моя дорогая миссис Чевиот! Мне только показалось, будто вам захочется знать, что я приняла все меры предосторожности и сейчас можно спокойно спать. Пошли, Баунсер, славная моя собачка!

Беки вышла из комнаты, оставив Элинор беспокойно ворочаться в кровати и мысленно репетировать объяснение, которое ей, может, придется давать утром обиженному гостю. Однако блестящий план мисс Бекклс испортил не мистер Чевиот, а Ники, который, проснувшись ночью и приписав это совершенно необычное обстоятельство какому-то непонятному шороху, вероятно приснившемуся ему, вскочил с кровати и осторожно попробовал открыть дверь. Крепкая бельевая веревка не позволила ему этого сделать, и Ники, естественно, решил, что его заключение является делом рук Фрэнсиса Чевиота. Недолго думая, юноша принялся громко звать на помощь. Первым на его призыв откликнулся Баунсер, который примчался наверх и после нескольких безуспешных прыжков на дверь хозяина принялся спасать Ники с помощью яростных раскопок.

Мисс Бекклс мигом набросила на ночную рубашку шаль и выбежала в коридор. Она схватила Баунсера за ошейник и взволнованным голосом попросила Ники замолчать. Но ни юноша, ни Баунсер не унимались и не обращали на ее уговоры никакого внимания. И только после того, как маленькая компаньонка дрожащими руками развязала веревку и в коридоре появились привлеченные шумом и криками не только Элинор, но и Барроу, узник и собака успокоились. Ники торопливо объяснили, в чем дело, и он тут же принялся так громко хохотать, что наверняка разбудил всех тех, кто еще не проснулся.

Миссис Чевиот, мучимая тревожными мыслями, прислушивалась у двери мистера Чевиота, но в спальне гостя царила абсолютная тишина.

– Никак не могу понять, для чего кому-то понадобилось вставать и делать такую глупость! – недоуменно пробурчал Барроу, непонимающе глядя на бельевую веревку. – Мистер Фрэнсис закатит славный скандал, когда узнает об этом.

– Барроу, пожалуйста, не рассказывайте ему об этой веревке, – встревоженно попросила Элинор. – Мисс Бекклс вбила себе в голову… это, конечно, все ерунда… О Господи, давайте не будем стоять в коридоре!

Барроу переводил с одного на другого такой изумленный взгляд, что Ники пришлось отвести дворецкого в крыло для слуг и рассказать придуманное на ходу объяснение, которое вызвало у старика едкую насмешку:

– Как можно госпоже бояться таких людей, как мистер Фрэнсис! Да он и мухи не обидит!

– Что вы сказали Барроу? – обеспокоенно поинтересовалась миссис Чевиот у юноши, когда тот вернулся.

Ники ухмыльнулся и ответил:

– Лучше я вам не скажу, а то вы того гляди наброситесь на меня!

– Несносный мальчишка! Что вы ему сказали?

– Нет! Если я скажу, вам придется покраснеть!

– О!.. – Элинор от негодования открыла рот. – Какая низость!

– Но я не знал, что еще можно ему рассказать!

– Ладно, ничего страшного! – Элинор еще больше понизила голос и показала на дверь Фрэнсиса Чевиота. – Этот ужасный шум не мог не разбудить его. Почему мистер Чевиот не вышел или хотя бы не спросил, в чем дело?

– Скорее всего трясется от страха под кроватью, – язвительно ответил Ники.

– Утром он несомненно поинтересуется причиной шума.

– Ничего, что-нибудь придумаю! – пообещал Ники.

Несмотря на это обещание, вдова спустилась утром к завтраку в тревожном ожидании. Однако ее страхи оказались напрасными, поскольку незваный гость не спустился в столовую. Барроу объяснил, неодобрительно фыркнув, что Кроули отнес поднос наверх.

– Мистер Чевиот, – высокомерно сообщил Кроули, – никогда не выходит из своей комнаты раньше обеда.

– Вот как? – удивился Ники. – Ну, в таком случае ему придется изменить своим привычкам, поскольку похороны назначены на полдень.

Ники не стал напрасно терять время. Проглотив свой, как всегда, существенный завтрак, юноша отправился наверх сообщить новость Фрэнсису. Но к его глубокому сожалению, на кузена, сидящего перед туалетным столиком с зеркалом, эта новость не произвела никакого эффекта. Фрэнсис сидел в диковинном халате, а Кроули осторожно обрабатывал ему ногти.

– Да, мой дорогой, меня уже предупредили об этом, и вы сами видите, как рано мне пришлось встать! Мне противопоказано физическое напряжение, но как одеться вовремя, ума не приложу. Сейчас уже одиннадцатый час, и я полагаю, мы должны выехать не позднее одиннадцати! Кроули, мы не должны забывать, что, если Судьба против меня, хотя я очень надеюсь, что это не так, придется промучиться не меньше часа с галстуком и я опоздаю. Может, следует, не откладывая, начинать завязывать узел?

Ники изумленно уставился на гору черных галстуков, лежащих на столе. Каждый из них был не меньше фута в ширину.

– О Господи, зачем столько галстуков? – воскликнул юноша. – Вам и половины не понадобится. Неужели вы собрались оставаться в Хайнунсе целый месяц?

Фрэнсис озабоченно посмотрел на гору галстуков.

– По-вашему, я захватил чересчур много галстуков? – спросил он. – Надеюсь, вы окажетесь правы, Николас, но не в этом дело… Самое главное сейчас – добиться правильных складок на узле. Если я появлюсь на похоронах Эустаза в неряшливо повязанном галстуке, это будет невежливо по отношению к бедняге. А посему сейчас вам придется покинуть меня, мой дорогой. Я слишком волнуюсь, если за мной следят, когда я занимаюсь самой ответственной и решающей частью своего туалета!.. Но перед тем, как уйти, объясните, ради Бога, почему меня так грубо разбудили под утро?

– О, так значит, вы вовсе не спали во время всего этого шума? – осведомился Ники.

– Мой дорогой Николас, я не глухой и не такой уж большой соня. Стоял такой шум, что можно было подумать, будто дом атаковал полк солдат!

– Интересно, а почему тогда вы не вышли из своей комнаты и не поинтересовались причиной шума?

Фрэнсис Чевиот бросил на юношу изумленный взгляд.

– Выйти из своей комнаты, не побрившись? – В голосе Фрэнсиса Чевиота послышался испуг. – Мой дорогой, вы что, спятили?

– Ну да ладно! – нетерпеливо махнул рукой юный мистер Карлион. – Ничего серьезного все равно не произошло! Так, ерунда! Я не мог открыть свою дверь. Понимаете, ее заело, поскольку в этом доме все двери так перекосились и искривились… Барроу пришлось сильно надавить плечом, потому что я боялся сильно дергать. Могла отвалиться ручка.

– О Боже милостивый! – негромко произнес Фрэнсис. – Хоть вы и молоды, но в вас столько насилия и дикости, дорогой Николас!

Николас Карлион оставил кузена завязывать галстук и отправился искать миссис Чевиот. Найдя Элинор, он печально сообщил, что с Фрэнсисом у него ничего не вышло.

– Думаете, он тоже мог попробовать открыть свою дверь? – озабоченно поинтересовалась девушка.

– Не знаю, ей-Богу, но я бы не удивился. Наш Фрэнсис такой скользкий тип и, по-моему, врет быстрее, чем бегает собака… Но вот подождите, я расскажу Джону о галстуках, которые он привез с собой! Джон не переносит денди!

Очевидно, в этот день Судьба благоволила к гостю, поскольку ровно в одиннадцать часов Фрэнсис Чевиот спустился вниз, одетый, за исключением серого жилета, во все черное, как и подобает на похоронах. За хозяином следовал Кроули, который нес подбитый мехом плащ, перчатки, цилиндр и трость из черного дерева. Фаэтон мистера Чевиота уже стоял у двери. Было решено, что Фрэнсис подбросит Ники до Висборо Грин, где будут ждать экипажи, нанятые для похоронной процессии.

Фрэнсис Чевиот приветствовал хозяйку Хайнунса с обычной вежливостью. Он заверил Элинор, что, если не считать разных пустяков, типа мыши, скребущейся в стене, лая Баунсера да неудачных попыток Николаса открыть дверь, ночь прошла тихо и спокойно. А сейчас его беспокоила лишь возможность перемены ветра на северо-восточный. В этом случае, печально сообщил Элинор мистер Чевиот, ему не удастся сегодня покинуть Хайнунс. Он не сможет отправиться в путешествие после обеда, заведомо зная, что не доберется до Лондона засветло. Правила вежливости заставили Элинор произнести приличествующие случаю слова, но настроение у нее сразу испортились. Кроули заботливо и нежно погрузил Фрэнсиса в фаэтон, нетерпеливый Ники тоже занял свое место. Когда дверца закрылась, миссис Чевиот отправилась к садовнику узнать его мнение о погоде. Садовник заявил, что с севера дует холодный ветер. Элинор мрачно направилась в дом, чтобы заранее предупредить мисс Бекклс о неприятной возможности провести еще одну ночь под одной крышей с мистером Чевиотом, но ее маленькая компаньонка пребывала в очень радостном настроении, и ее трудно было чем-либо смутить. Дело в том, что в ее распоряжении находились две деревенские девушки, не говоря уже о жене садовника, которую она ругала все утро. Поэтому она всего лишь поинтересовалась у госпожи, что та предпочитает отведать на ужин: пирог с фазанами или пару сваренных кур с грибами?

Похороны прошли без происшествий, как и следовало ожидать. Фрэнсис Чевиот в одиночестве занимал первый экипаж, три брата Карлиона сидели во втором, а остальные участники похоронной процессии, живущие по соседству, ехали следом. Соседи явились на похороны Эустаза Чевиота больше из желания поблагодарить Карлиона, чем из чувства любви к усопшему. Так что процессия, хвост которой состоял из менее важных персон, главным из которых являлся доктор Гринло, выглядела довольно внушительно.

Для важных участников похорон в Холле была приготовлена холодная закуска. После погребения все отправились в Холл.

Лорд Карлион заметил, что Луи Де Кастре отсутствовал на похоронах. Из Лондона по просьбе Фрэнсиса Чевиота приехали два джентльмена, которые были одеты почти так же модно и элегантно. Однако они извинились, что им нужно возвращаться в Лондон, и рано уехали. Местное дворянство, найдя ситуацию несколько неловкой, а может, испытывая смущение рядом с великолепным мистером Чевиотом, на которого церемония, казалось, нагнала сильную меланхолию, вскоре последовали их примеру.

Последним из Холла уехал сэр Мэттью Кендал, который пожал руку Карлиону и хрипло заявил: «Все хорошо, что хорошо кончается». Почувствовав, что это заявление требует объяснения, он покраснел до корней своих седых волос и попробовал скрыть смущение, грозно предупредив Ники, чтобы тот держал свою чертову собаку подальше от его заповедников, если парень не хочет, чтобы пса пристрелили и повесили труп в назидание и предупреждение другим мародерам. После этой угрозы, которую он дополнил, шутливо ткнув кулаком в ребра молодого соседа, сэр Кендал уехал.

После отъезда последнего гостя Джон Карлион наконец дал выход своей досаде, которая терзала его после возвращения похоронной процессии в Холл. Со сдержанностью, которая только подчеркивала его раздражение, Джон смерил Фрэнсиса взглядом с ног до головы и заявил:

– Я и не знал, что вы питаете такие глубокие и нежные чувства к нашему кузену. Ваше горе, полагаю, делает честь вашим чувствам и сердцу, но что касается меня, то сейчас, когда из Холла уехал последний гость, я был бы только рад, если бы вы поубавили свое горе.

Ники, который в этот момент поднес к губам стакан мадеры, поперхнулся и закашлялся. Хотя юноша не получил никакого упрека от строгого брата, он поймал обиженный взгляд Фрэнсиса.

Тяжелый вздох оказался единственным ответом Фрэнсиса Чевиота на слова Джона Карлиона. Фрэнсис сидел, закрыв платком глаза.

Губы Джона на долю секунды сжались, и он сказал:

– Хватит, Чевиот, вы переигрываете.

Фрэнсис покачал головой и произнес, не убирая от лица платок:

– Увы, вы ошибаетесь! Я получил чрезвычайно плохие новости! Эти не приличествующие мужчине слезы, должен со стыдом признаться, пролиты не по нашему несчастному молодому родственнику, а по человеку, который мне ближе всех родственников. Извините меня! Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы до конца храбро досидеть на этом пиршестве. Нет, «пиршество» – неправильное слово. Следовало бы сказать «поминки», но странно, как часто поминки проходят почти в веселой атмосфере. Мой дорогой Джон, я испытал ужасное потрясение и не смог ничего с собой сделать.

Джон и Ники молча смотрели на кузена, а в их головах метались самые невероятные мысли.

– Почему… что?.. – пробормотал Ники, ставя стакан на стол.

Фрэнсис убрал платок от глаз и ответил дрожащим голосом:

– Вы, наверное, не могли не заметить отсутствие на похоронах Луи?

– Вы имеете в виду молодого Де Кастре? – нетерпеливо уточнил Джон Карлион. – Заметили, ну и что из этого?

Фрэнсис Чевиот взмахнул белой рукой, как бы показывая, в каком он отчаянии.

– Луи мертв! – сообщил он и вновь закрылся платком.

– Что? – открыв рот, воскликнул Ники. – Но… Джон крепко схватил его за локоть, и юноша замолчал.

– Мне очень жаль! – сказал Джон Карлион. – Если я не ошибаюсь, то совсем недавно видел Луи де Кастре в городе. Насколько я понял из ваших слов, он умер внезапно?

– Его закололи грабители! – со стоном ответил мистер Чевиот. – А тело оставили в кустах в Линкольн Инн Филдс! Один из моих самых старых и близких друзей! Сейчас у меня совсем не осталось друзей.

– Боже милостивый! – тупо пробормотал Джон.

В этот момент в комнате послышался спокойный голос Эдуарда Карлиона. Его светлость, проводив сэра Мэттью, уже вернулся и слышал печальный рассказ. Он стоял на пороге и пристально смотрел на Фрэнсиса.

– Откуда вы узнали о смерти Де Кастре?

– Из «Морнинг Пост», – ответил Фрэнсис Чевиот. – Хорошо, что Годфри Балкоум привез газету из Лондона. Бедняга, он хотел оказать мне услугу, но даже не догадывался, какой нанес удар! Дело в том, что он не был знаком с Луи… и поэтому почти не обратил внимания на заметку о его кончине. Вы должны меня простить! Мой бедный Луи!.. Такой близкий друг!

Карлион закрыл дверь и вошел в комнату.

– Да, для вас это действительно большое горе, – кивнул милорд. – Я слышал, вы много лет крепко дружили с Де Кастре. А может быть, это ошибка? Исключено?

– Ах, вы хотите вселить в меня надежду, но я уверен… в газете написано «Де К…, отпрыск знатной семьи французских эмигрантов». Увы, у меня нет никаких сомнений, что речь идет о моем бедном дорогом Луи! Зачем он пошел пешком по этому Филдсу? Мог бы вызвать наемный экипаж! К несчастью, Луи никогда не брал с собой никого, кроме факельщика. Как часто я предупреждал его об опасности таких неосмотрительных прогулок, но Луи никогда меня не слушал. И вот сейчас все закончилось так трагически… А я еще послал ему на квартиру пропуск на похороны Эустаза в тот самый день, когда уехал из Лондона, и попросил приехать в Сассекс! Бедняги, наверное, тогда уже не было в живых.

– Действительно, очень печальные новости. Вы сказали, что Де Кастре был убит в Линкольн Инн Фидлс? Когда же это случилось?

Фрэнсис Чевиот печально покачал головой.

– Об этом в газете ничего не написано. Ночью, конечно, но едва ли, по-моему, полиция найдет убийцу или установит время убийства. Даже представить не могу, что заставило бедного Луи посетить этот район да еще в такое позднее время? У него забрали кошелек, сняли все драгоценности и оставили лежать в луже крови. Ужасно!

Мистер Чевиот вздрогнул. На его лице была написана такая боль, что невозможно было сомневаться в силе его чувств и глубине горя.

Карлион жестом велел Ники налить кузену стакан бренди и спросил:

– Газета считает, что это дело рук грабителей? Фрэнсис кивнул и взял стакан с бренди у Ники, поблагодарив юношу прерывистым голосом.

– Какие подлые и низкие люди! – добавил он. – Убить человека из-за нескольких дорогих побрякушек и. готов поклясться, каких-то пяти-десяти гиней, поскольку Луи никогда не был богатым человеком. Эта трагедия должна послужить для всех нас грозным предупреждением! И подумать только… Но я должен попытаться взять себя в руки, или, боюсь, мне станет совсем плохо! Одна мысль о кровопролитии и насилии в любой его форме почему-то всегда вызывала у меня необычайно сильное отвращение. Еще в школе я не мог участвовать в боксерских поединках, поскольку меня неизменно мутило от одного вида окровавленного носа. Уверен, вы, конечно же, считаете меня слабаком, но тут ничего не поделаешь, человек не может переделать себя! Я выпью еще вашего превосходного бренди, Карлион. А потом, надеюсь, вы меня извините, я вас покину. Отдых, и… да, может быть, стакан воды с несколькими каплями нашатырного спирта поможет мне успокоиться. Кроули приготовит лекарство. Миссис Чевиот, убежден, извинит меня за желание побыть в одиночестве, но, пока я не сумею успокоиться и взять себя в руки, я не могу находиться в чьем-либо обществе. Дорогой Николас, если захотите сопровождать меня в Хайнунс, пожалуйста, будьте добры не разговаривайте со мной.

– Спасибо за приглашение, но я приеду чуть позже. Фрэнсис Чевиот выпил второй стакан бренди, встал и серьезным голосом сообщил:

– Слава Богу, я захватил с собой черный жилет. Этот серый хорошо подошел к похоронам бедного Эустаза, но сейчас он абсолютно не соответствует моему настроению. Ах, мой бедный Луи, бедный Луи!..

Ни Джон, ни Ники не знали, как утешить скорбящего кузена, и только Эдуард Карлион, как всегда, нашел нужные слова. Как только дворецкий сообщил, что экипаж мистера Чевиота ждет у дверей, его светлость проводил Фрэнсиса. Вернувшись, лорд Карлион увидел, что Джон взял со стула, на котором несколько минут назад сидел Фрэнсис Чевиот, «Морнинг Пост», раскрытую на нужной странице, и медленно начал читать вслух голосом, в котором явственно слышалось изумление:

«Два дня назад в Линкольн Инн Фидлс произошла кровавая трагедия. Вчера утром там было найдено тело зверски убитого молодого человека. Труп обнаружил мистер Б., клерк одной из хорошо известных адвокатских контор. Нам удалось выяснить, несчастный молодой человек – Де К…, отпрыск знатной семьи французских эмигрантов, которых так много в нашей столице. Судя по всему, мотивом этого зверского убийства послужило ограбление, так как нам стало известно, что карманы Де К… были опустошены, часы, цепочка, перстни, булавки, кольца… короче все, что подобает иметь джентльмену, исчезло. Мы считаем своим долгом еще раз обратить внимание в нашей газете на разгул грабителей в столице и потребовать у властей защиты от этих бандитов. С бандитами не могут справиться дряхлые старики, которые сейчас патрулируют наши улицы и…» И так далее, и так далее! – нетерпеливо закончил Джон. – Господи, Нед, что это за дьявольская хитрость? Карманники! Как бы мне хотелось, чтобы дело обстояло именно так!

– Это все, что написано в «Пост»? – поинтересовался лорд Карлион.

– Все, не считая обычных жалоб на беспомощность охраны и констеблей. Вполне достаточно, ей-Богу!

– Ники, пойди и узнай у Чорли, не привезли ли лондонские газеты? В «Таймс» и «Эдвертайзере» может оказаться больше информации.

Ники сразу же вышел из комнаты. Джон бросил «Морнинг Пост» и серьезно заявил:

– Нед, это ужасное дело! Я не сомневаюсь в том, что Чевиот на самом деле вне себя от горя. Очевидно, он участвовал в этом темном деле с Де Кастре и теми, кто должен стоять за покойным французом. Если Фрэнсису не удастся найти то, что им так отчаянно нужно, ему не останется ничего иного, как с ужасом думать о мрачном будущем!

– Думаешь, Де Кастре убили французские агенты?

– Трудно сказать, но этот ответ на загадку, которую, клянусь, никогда не разрешить, мне кажется самым разумным. Если де Кастре пообещал своим хозяевам найти записку или ее копию… Он, может, уже даже получил деньги! А может, в их головы закралось подозрение, что он водит их за нос, придумывая самые разные истории – одну правдоподобнее другой, чтобы хорошенько нажиться. Я никогда не верил в то, что он является главным действующим лицом в этом таинственном деле, и сейчас не верю в это. Против него, наверняка, что-то было известно. Но думаю, его можно подозревать не больше, чем других молодых французов, которые нашли приют в Англии.

– Да, – сказал Ники, возвращаясь в комнату. – Или он мог быть убит одним из наших людей, не так ли? Одним из наших тайных агентов, я хочу сказать.

– По-моему, это вполне возможно, – неохотно признал Джон. – Хотя мне хотелось бы думать… Впрочем, люди, занимающиеся такими делами, обычно не испытывают угрызений совести. Что написано в «Таймс», Нед?

– То же самое, что ты прочитал в «Пост», – ответил Карлион, протягивая газету.

– Не могу найти ни одного упоминания об этом убийстве в «Эдвертайзере», – сообщил Ники, быстро просматривая колонки. – Какую же ерунду они печатают! Здесь что-то о том, как прививают крыжовник! Хотел бы я знать, кто читает подобную чушь? «В пятницу один мясник выставил на продажу свою жену на рынке Смитфилд…» О Боже милостивый! «Любопытное происшествие в Ротерхите: в реку вошел молодой кит…» Жаль, что я не живу в Ротерхите! «Лорд-мэр дает в своем особняке изысканный ужин для знатных особ…» Ага, вот, наконец, нашел. Всего несколько строчек. «Вчера утром в Линкольн Инн Филдс было найдено тело несчастного молодого человека. Установлено, что это французский эмигрант, хорошо известный в лондонских кругах денди». Ну, вот и все! О Нед, я не могу не участвовать во всем этом, даже если бы ты мне посулил золотые горы! Немедленно возвращаюсь в Хайнунс, поскольку у меня нет никаких сомнений в том, что Чевиот воспользуется любой возможностью, чтобы украсть у нас этот документ!

– Да, – медленно кивнул Эдуард Карлион. – Да. Джон пристально посмотрел на старшего брата.

– О чем ты думаешь?

Карлион ничего не ответил, но после нескольких секунд молчания неожиданно сообщил:

– Я еду в Лондон. Ники, будь добр, попроси как можно быстрее приготовить легкий фаэтон!

– Едешь в Лондон? – удивленно повторил Джон. – Зачем, черт побери?

– Чтобы попробовать там что-нибудь найти. Постараюсь вернуться как можно быстрее. Оставайся здесь, Джон, и приглядывай за Ники. Не позволяй ему делать глупостей… Ники, слушай меня внимательно. Можешь оставаться в Хайнунсе и следить за Фрэнсисом Чевиотом сколько тебе захочется, но только до тех пор, пока он не увидит в тебе препятствие и не попытается убрать с дороги. И ни в коем случае не подвергай свою жизнь опасности.

– Ей-Богу, Нед, я ни капельки не боюсь такого слабака, как Фрэнсис Чевиот!

– Фрэнсис Чевиот – очень опасный человек, – бросил Эдуард Карлион и быстро вышел из комнаты.

Ники уставился на Джона, удивленно мигая.

– Почему, черт побери, Нед считает Фрэнсиса опасным человеком? – недоуменно поинтересовался юноша. – Если и есть на свете больший трус…

– Не знаю, но как-то вечером, совсем недавно, он сказал мне примерно то же самое. Конечно, я согласен с ним, что, если Фрэнсис хочет продать важный секретный документ французам, то, узнав о смерти партнера по предательству, он станет опасным, как загнанная в угол крыса. Делай то, что тебе велел Нед, Ник! Чуть позже я сам приеду в Хайнунс, но маловероятно, что Фрэнсис попытается обыскать дом днем. Днем это делать очень рискованно, легко попасться с поличным. Я всерьез подумываю над тем, чтобы провести ночь в Хайнунсе. Только, естественно, об этом никто не должен знать.

– Да, этот щеголь весь трясется от страха при виде Баунсера, боится, что тот его покусает! – рассмеялся Ники. – И ему известно, что Баунсера отпускают на ночь.

– Смотри, чтобы твою собаку не отравили! – угрюмо предупредил младшего брата Джон Карлион.

Глава 15

Все утро миссис Чевиот и мисс Бекклс хлопотали по хозяйству. Взирая на плоды своих трудов, довольная Беки объявила, что скоро Хайнунс превратится в очень уютное жилище. Она так ясно видела своим мысленным взором долгое и счастливое проживание в этом доме, что Элинор пришлось вернуть ее на землю. Миссис Чевиот напомнила компаньонке, что как только у нее будут развязаны руки, она немедленно продаст Хайнунс. Мисс Бекклс покачала головой и ответила, что ее никогда не убедить, будто это лучший выход из создавшегося положения.

– Мы могли бы так уютно жить в Хайнунсе, – с тихим вздохом заметила она.

Миссис Чевиот заверила компаньонку, что где бы ей ни пришлось жить, она обязательно захватит с собой свою дорогую Беки, но о том, чтобы остаться в Хайнунсе, не может быть и речи. На это мисс Бекклс ответила, что его светлости лучше знать, как ей следует поступить.

Возмущенная Элинор тут же стала обвинять его светлость в диктаторских замашках и полном пренебрежении принципами и правилами, которых придерживаются порядочные женщины. Мисс Бекклс задумчиво заметила, что ей очень нравятся властные мужчины, после чего вдова в гневе выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.

Элинор уже перестала надеяться, что мисс Бекклс войдет в ее положение. Никто, с кем ей сейчас приходилось иметь дело, не имел ни малейшего представления о том, в какой неловкой ситуации она оказалась. Миссис Чевиот не могла понять, что ей придется опустить руки и плыть по течению Судьбы, которое несло ее к туманному и неясному будущему. Она не могла даже себе представить, что с ней будет дальше. Казалось сомнительным, что после выплаты долгов от имущества Эустаза Чевиота останется что-нибудь, кроме очень скромной суммы денег. Элинор не могла даже вынести мысли о том, что в результате своего замужества она будет жить в достатке. Однако миссис Чевиот как честная женщина была вынуждена признать, что после такого перерыва в своей серой и скудной жизни ей будет очень трудно возвратиться к прежней профессии. Маленький домик в скромном квартале, в котором бы она жила с Беки. Вот что, казалось ей, может быть самым лучшим. И хотя всего неделю назад этот вариант являлся пределом ее мечтаний, сейчас по совершенно необъяснимым причинам он потерял для нее всякую привлекательность.

Уже появились первые плоды короткого объявления о ее замужестве, которое лорд Карлион поместил в лондонские газеты. Конюх, который ездил в Биллингсхэрст по какому-то делу, привез в Хайнунс письма от двух ее кузин и самого нелюбимого дяди. Дядя писал, что очень обижен на племянницу, которая тайно вышла замуж. На целых двух страницах он сердито напоминал Элинор, будто никогда не хотел, чтобы она покинула его дом. Дядя, скорее всего, не обратил внимания на еще одно объявление, в котором сообщалось о кончине Эустаза Чевиота, и писал о своих надеждах на то, что ей не придется жалеть о браке с человеком, о котором у него имеются только плохие отзывы.

Письма кузин, напротив, были полны восхищения. Скорее всего, они сгорали от любопытства и хотели узнать все, что скрывалось за коротким официальным объявлением в «Таймс». Они напоминали о своей горячей любви к Элинор и просили без колебаний пригласить их в Хайнунс, если они смогут чем-нибудь помочь кузине в час испытаний. Элинор, не тратя времени напрасно, ответила на эти добрые предложения помощи вежливыми, но решительными отказами.

Когда Фрэнсис Чевиот вернулся с похорон в подавленном состоянии, пришлось позвать Кроули, чтобы помочь господину выйти из экипажа. Возвращение мистера Чевиота в таком мрачном настроении удивило Элинор. Но еще больше удивилась она, услышав невнятные объяснения причины его подавленности. Миссис Чевиот оставалось только молча смотреть на него, открыв от ужаса рот. Так же, как лорд Карлион, она не верила в то, что молодой француз погиб от рук карманников. Нет, это преступление совершила какая-то зловещая и страшная сила. Элинор без особого труда предположила, что эта сила не успокоится со смертью Луи Де Кастре. Девушка не имела ни малейшего представления о том, кто убийца: английский тайный агент или французский, но в том, что он был как-то связан с документом, который, возможно, спрятан Де Кастре, Фрэнсисом Чевиотом и их сообщниками в Хайнунсе, она не сомневалась. В первые минуты после рассказа мистера Чевиота Элинор охватил страх, и она была готова разобрать дом по кирпичику, лишь бы найти и избавиться от того, что так хитро было спрятано в Хайнунсе, но когда она успокоилась, ее мысли потекли в другом, более мирном направлении. Она не могла не признать, что долг всякой англичанки, патриотки своей родины, сделать все, чтобы помешать коварным замыслам врага отечества, какими бы жестокими и безжалостными они ни были. Правда, сейчас у нее мелькнула мысль, что не следовало бы ей быть патриоткой Англии.

Глядя на бледное лицо Фрэнсиса, миссис Чевиот не могла не заметить его растерянность и горе. Хотя она и питала немалые сомнения в истинности такого показного и бросающегося в глаза горя, Элинор сразу же обратила внимание на очевидное нервное напряжение, нашедшее выражение в резком голосе и грубости, с которой он принялся отчитывать лакея за какую-то ошибку. На губах мистера Чевиота застыла вымученная улыбка, движения потеряли точность и грацию, которыми они отличались до получения из Лондона печальных известий.

Внешний вид и состояние гостя не могли не вызвать у миссис Чевиот даже некоторое сострадание. Но она боялась, что страх Фрэнсиса перед неизвестным хозяином, которому они служили с Де Кастре, может заставить его совершить какой-нибудь отчаянный поступок, и она окажется невольно вовлечена в него.

Ей очень хотелось поделиться своими опасениями с лордом Карлионом. Едва Фрэнсис Чевиот, захватив флакончик с нюхательными солями и пузырек с нашатырным спиртом, поднялся прилечь в свою комнату, где Кроули уже задвинул шторы, Элинор заняла наблюдательное место у одного из окон гостиной, которое выходило на дорогу, ведущую к парадному входу в Хайнунс. Как бы ни раздражали ее спокойствие и уверенность его светлости, она вынуждена была признать, что с невыразимым облегчением увидела бы его высокую фигуру, входящую в дом, и выслушала бы его насмешки над ее тревогами.

Когда в ворота наконец въехал всадник, она с разочарованием увидела, что это был не лорд Карлион. а всего лишь Ники, снявший траурный костюм и надевший назло Джону синий сюртук с огромными серебряными пуговицами и ярко-желтые бриджи из оленьей кожи. Юноша сидел на худющем гунтере, которому очень не понравился восторг Баунсера по поводу возвращения хозяина. Пару минут Ники успокаивал лошадь, потом заметил у окна Элинор, весело помахал рукой и крикнул:

– Я только поставлю в конюшню Руфуса! Правда, превосходный породистый рысак? Знаете, сейчас он ведь играет. На самом деле Руфусу наплевать на Баунсера! Бедняга застоялся в конюшне.

Миссис Чевиот кивнула. Несмотря на свое волнение, гордость, с которой юноша отзывался о своем Руфусе, не могла не вызвать у нее улыбки.

Ники направился к конюшне, и миссис Чевиот пришлось долго ждать, пока он, как положено, не почистил благородное животное и не поставил его в стойло.

Через двадцать минут юный мистер Карлион вошел в дом. Он оставил шляпу с хлыстом на столике в холле и спросил негромким голосом, дрожащим от волнения:

– Где Чевиот?

– В своей спальне. Он велел опустить шторы, и Кроули растирает ему ноги. О, Ники…

– Тише! Пойдемте в библиотеку, кузина. Мы не должны разговаривать в холле. Здесь нас могут подслушивать.

– О, вы совершенно правы! – согласилась Элинор и покорно поплелась за ним к библиотеке. – Но мне кажется, мистер Чевиот на самом деле лег в постель. Он приехал очень расстроенный. В этом не может быть никаких сомнений.

– Ей-Богу, я и сам не сомневаюсь, что кузен Фрэнсис страшно взволнован и расстроен новостями! – кивнул юноша, тщательно закрывая дверь. Он подошел к камину и бросил в огонь новое полено. – Он вам рассказал об убийстве Луи Де Кастре?

– Да. Это убийство так подействовало на меня, что сейчас мои нервы напряжены не меньше, чем его. Где ваш брат? Я надеялась, он приедет с вами.

– Нет, нет, сегодня вы не увидите Неда! – покачал головой юный мистер Карлион. – Он отправился в Лондон… первые два перегона собирается сделать на своих лошадях, а потом пересядет в почтовую карету. Нед велел запрячь гнедых. Они отличные ходоки, просто великолепные!

– Отправился в Лондон!.. – испуганно повторила миссис Чевиот.

– Да. Нед обещал вернуться как можно скорее, но… – А его светлость знает о смерти француза? – требовательным голосом осведомилась Элинор, с сожалением прерывая юношу.

– О да! Конечно, знает! Именно поэтому Нед и поехал в город. Правда, он не сказал нам, что собирается там делать. Джон по-прежнему сидит в Холле. Он предложил, если, конечно, вы хотите, провести ночь в Хайнунсе, только, естественно, чтобы Фрэнсис ничего не знал. И клянусь Юпитером, кузина Элинор, мне обязательно следует присматривать за Баунсером, чтобы он ел только из моих рук. Джон опасается, что кузен Фрэнсис или этот его зубодер лакей могут попытаться отравить пса. Хотя, знаете, я приучил Баунсера не брать пищу из рук незнакомых людей, так что, смею полагать, отравления можно не опасаться!

Миссис Чевиот решила не рассказывать юноше, с какой готовностью его любимец принимал кости и объедки из рук незнакомых людей. Вместо этого она сказала:

– Ваш брат знал об убийстве Де Кастре и отправился в город, не сказав мне ни единого слова?

– О, Нед знал, что я вернусь в Хайнунс и расскажу вам о его поездке! Дело развивается самым замечательным образом, кузина! Никто не знает, что может произойти дальше!

– В этом я с вами полностью согласна! И по этой самой причине мне бы очень хотелось переговорить с его светлостью.

– На мой взгляд, даже Нед не знает, что может произойти дальше, но я могу вам сообщить следующее, кузина. Мой брат считает Фрэнсиса очень опасным человеком! Он так и сказал и велел мне быть с ним поосторожнее.

– Вот как? – гневно переспросила Элинор. – Очень признательна его светлости! Мне тоже следует вести себя с мистером Чевиотом поосторожнее, или я не имею никакого значения?

Ники обезоруживающе улыбнулся.

– Мы с Баунсером присмотрим за вами, кузина Элинор. Не сомневайтесь.

– У меня появилось очень сильное желание собрать сундук и немедленно покинуть этот дом!

– Вы ни в коем случае не должны уезжать из Хайнунса!

– Да, я не уеду! – сердито кивнула Элинор. – Но все, что происходит, просто отвратительно! Когда я увижу вашего брата… если я когда-нибудь его снова увижу, что очень сомнительно, поскольку мне, скорее всего, не сегодня-завтра перережут глотку!.. у меня будет, что ему сказать! О, когда я задумываюсь над тем кошмарным положением, в каком оказалась благодаря совершенно безумным планам его светлости, которые у него еще хватает наглости называть очень разумными, я могу… со мной может только случиться сильная истерика!

Ники весело рассмеялся.

– Да! С вами точно могут случиться спазмы, как с одной из гувернанток моих сестер! Но сейчас не время шутить, кузина.

– Шутить?

– Я призываю вас быть серьезной! О, кузина Элинор, неужели вы могли хоть на минуту предположить… в молодости…, я хочу сказать еще в школьном возрасте… что наступит день, когда вам придется бороться с французскими тайными агентами?

– Нет, Ники, не могла! В школьном возрасте я не могла даже представить, будто со мной может произойти что-нибудь подобное… Как бы мне хотелось сейчас оказаться в том возрасте!

– Я и не сомневался, что вам это даже присниться не могло! Да и как бы вы могли предвидеть такие приключения?.. Но самый главный сейчас вопрос заключается в том, что предпримет кузен Фрэнсис?

– Последний час эта мысль и у меня не выходила из головы.

– Знаете, он настолько трусливый тип, что вряд ли попытается совершить какой-нибудь отчаянный поступок. А мне бы очень хотелось этого!

– В этом я ничуть не сомневаюсь!

– Вообще-то, нет! – беспечно покачал головой юный мистер Карлион. – Если Нед прав и кузен Фрэнсис на самом деле опасный тип… хотя, должен признаться, я никак не могу поверить в то, что от человека, предпочитающего кошек собакам и не в состоянии и шагу ступить без флакончика с нюхательными солями, можно чего-нибудь… но если он все же опасный тип, тогда готов поклясться – он предпримет какую-нибудь дьявольски хитрую авантюру, которая ни мне, ни вам никогда даже в голову не придет!

– Вы, скорее всего, правы, и каждое произнесенное вами слово только укрепляет меня в решимости немедленно собирать вещи и, не мешкая, отправляться к миссис Макклсфилд!

– К миссис Макклсфилд? А… к той самой женщине, у которой вы должны были работать гувернанткой? Это хорошо, что Нед не разрешил вам поехать к ней, так ведь? Вам бы пришлось очень пожалеть, если бы вы пропустили все это веселье!

Элинор не напрасно шесть лет учила подростков. Она знала, если они что-то вобьют себе в голову, переубедить их невозможно. Поэтому миссис Чевиот решила больше не объяснять Ники, в каком опасном положении она находится, и сказала, что действительно пожалела бы, если бы в ее жизни не тало этой недели, полной тревог и переживаний. Довольный Ники заявил, что с самого начала считал ее отличной девчонкой, и тут же, не понимая, что лишает Элинор остатков храбрости, стал рассказывать о версии Джона, как был убит Луи Де Кастре.

– Джон сомневается, будто это был один из наших парней, – с важным видом заявил Николас Карлион. Он энергично мерял комнату шагами, как полный сил и рвения юный джентльмен, которому не терпится взяться за дело. – Считает практически невозможным сказать, на что способны люди, которые занимаются такими делами, но склоняется к мысли, будто Луи убили его же собственные хозяева.

– Де Кастре убили только за то, что он не сумел представить секретный документ, который от него требовали? – запинаясь, спросила миссис Чевиот.

– О нет! Джон считает, они могли заподозрить Де Кастре в том, что тот ведет с ними нечестную игру. Видите ли, брат полагает, Луи не был важным тайным агентом, поскольку нашей секретной службе о нем ничего неизвестно. Конечно, наши люди очень тщательно следят за иностранцами и знают о них намного больше, чем можно предположить. Скорее всего, существует человек, а может, и не один, а несколько, который стоит за всей этой авантюрой. Меня нисколько не удивит, если это окажется человек, кого никто ни в чем не подозревает. Вот было бы замечательно, если бы он сам заявился в Хайнунс!

– Да, в самом деле это было бы в высшей степени замечательно! А вдобавок ко всему, полагаю, раз он кажется таким отчаянным человеком, то не остановится ни перед чем, лишь бы добиться своего?

– Совершенно верно! Особенно если будет думать, будто этот документ или что-то другое находится в нашем распоряжении.

Миссис Чевиот не смогла подавить восклицание ужаса, но на помощь пришел здравый смысл. Она робко предложила, что если бумага у них, то они должны передать ее истинным владельцам.

Ники, поразмыслив над этим предложением, с некоторым неудовольствием был вынужден признать, что в ее словах есть смысл. Через несколько минут он повеселел и сказал:

– Но только представьте себе, какой запутанный получился клубок! Ведь человек, который спрятал этот документ, мертв, а в его доме сейчас живете вы. Выходит, тому, кому нужно найти его, необходимо сделать это тайком! Чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что истинные владельцы документа все испортят! Сейчас преступникам необходимо во что бы то ни стало тайком пробраться в Хайнунс! Клянусь Юпитером, точно! Как же я сразу не догадался! Этого человека обязательно пришлют к вам под видом слуги! Но сами посудите, ведь этому фальшивому слуге будет совсем нетрудно найти документ!

Перед мысленным взором Элинор появились две деревенские девушки, которых наняла миссис Барроу, плотник, вызванный починить неработающие петли и сломанные ножки стульев, и даже мальчик, который помогал садовнику. Она подпрыгнула на стуле и взволнованно выпалила:

– О Боже милостивый! Неужели вы думаете, будто человек, который проработал здесь целое утро… или служанки… или?..

– Нет, боюсь, нет, – задумчиво прервал ее Ники. – Вы имеете в виду Реддитча, да? Должен заметить, это первоклассная мысль, но я знаю Реддитча всю свою жизнь. Что же касается служанок, разве одна из них не племянница Барроу? А вторая, по-моему, девушка из деревни?

– Конечно, вы правы! – согласилась Элинор и опять села. – Даже не знаю, как я могла сказать такую глупость! Это вы во всем виноваты, несносный мальчишка! Это из-за вас мне в голову лезут такие идиотские мысли! Сейчас мне кажется, что едва ли следует ждать появления в Хайнунсе какого-нибудь зловещего незнакомца. Думаю, человек, нанявший Де Кастре, может знать, что ваш кузен являлся всего лишь самым простым посредником.

– Ну и что? – пожелал узнать Ники, недоуменно раскрыв глаза.

– А то, что если этот ужасный человек знал, от кого де Кастре получил информацию, он бы вне всяких сомнений сам обратился к нему! С какой стати французскому правительству выбрасывать деньги на ветер и платить дважды, когда можно заплатить только один раз и только одному человеку? Я уверена, что они никогда бы не стали тратить деньги напрасно!

Ники обдумал этот довод и вынужден был признать с некоторой досадой:

– Да, думаю, это возможно. И именно поэтому кузену Фрэнсису и пришлось самому взяться за дело, чего, готов поспорить, он никогда не хотел! Должен заметить, будет ужасно скучно, если нам придется иметь дело с одним Фрэнсисом Чевиотом!

Юный мистер Карлион продолжал взволнованно мерять библиотеку шагами, рассматривая и отбрасывая версии. Он бы совсем замучил миссис Чевиот, если бы в Хайнунс не приехал коренастый и рассудительный Джон Карлион. Джон пожал хозяйке руку и безо всяких дипломатических тонкостей послал Ники прогуляться.

– Прогуляться? Да не хочу я прогуливаться! – обиженно воскликнул Ники.

– Тогда сядь и перестань надоедать миссис Чевиот. Что случилось с вашим гостем, мадам?

– Мистер Чевиот поднялся к себе и прилег отдохнуть.

Джон Карлион улыбнулся и заметил:

– Ну что ж, мой брат может говорить, что ему заблагорассудится, но я не очень-то верю, будто нам следует опасаться Фрэнсиса Чевиота. Ники наверняка вам тут наговорил кучу всяких ужасов, но, надеюсь, они вас не испугали?

Элинор нетерпеливо посмотрела на гостя, и ее глаза враждебно сверкнули.

– О Господи, как вы похожи на своего брата, лорда Карлиона! – заметила девушка.

– На Неда? Нет, я уверен, что не похож на него! – со смехом ответил Джон.

– Ошибаетесь. Сходство есть и очень заметное. Мне даже сейчас показалось, будто меня спрашивает его светлость, а не вы. Ну разве я настолько глупа, чтобы пугаться такого пустяка, как убийство!

– Моя дорогая миссис Чевиот, вам не угрожают никакие опасности и, поверьте мне, менее всего вам угрожает убийство! Но я не могу не видеть, что вы не будете чувствовать себя спокойно, если останетесь ночью в этом доме с Чевиотом, который, скорее всего, предпримет попытку завладеть таинственным документом!

– Эй! – тут же осведомился Ники. – А про меня ты забыл? Я тоже останусь в Хайнунсе!

– Да, – согласился Джон, – и наверняка опять будешь спотыкаться о средневековые доспехи! Скажите, мадам, следует ли мне оставаться на ночь в Хайнунсе? Я могу поспать на диване в библиотеке. Я бы попросил старика Барроу охранять вас. Но мы ведь решили ничего не говорить слугам.

Миссис Чевиот поблагодарила Джона Карлиона, но после некоторых раздумий отклонила предложение остаться в Хайнунсе, сказав, что она вполне доверяет Ники и Баунсеру, который очень невзлюбил Фрэнсиса Чевиота, и лает всякий раз при встрече с ним. Собака, несомненно, поднимет всех на ноги, если Фрэнсис вздумает ночью выйти из своей комнаты. Баунсер открыл сонные глаза и негромко постучал по ковру хвостом.

– Да, – с благодарностью подхватил Ники, – и если я привяжу Баунсера у лестницы после того, как Фрэнсис отправится спать, можно будет не бояться отравленного мяса, поскольку Чевиоту никогда не удастся приблизиться к Баунсеру, чтобы отравить его. Баунсер поднимет на ноги всех в доме, прежде чем Фрэнсис успеет спуститься вниз.

– Ну что ж, мадам, должен признать, вы поступаете мудро, не обращая особого внимания на подозрения, которые, скорее всего, не имеют под собой никаких оснований, – похвалил Джон. – Когда я сам начинаю спокойно размышлять над этим, то думаю: уж не делаем ли мы из мухи слона?

Такое замечание, естественно, не могло понравиться юному мистеру Карлиону, и он хотел уже затеять спор с братом на эту тему, но ему помешало появление Фрэнсиса Чевиота. Когда Фрэнсис спустился на ужин, его поведение только подтвердило прозаические мысли Джона Карлиона. Мистер Чевиот вышел во всем черном, не забыв засунуть в карман платок, обшитый по краю крепом. На его лице застыла такая печаль, что его трудно было заподозрить в притворстве. Казалось, сейчас его голова занята двумя бедами: смертью близкого друга и начинающейся простудой, причем трудно было сказать, что печалит его больше. Когда Фрэнсис вспоминал о Луи Де Кастре, то сразу замолкал и только тяжело вздыхал. Однако большей частью мистер Чевиот обсуждал свое больное горло, которое, как он надеялся, не покраснеет и не станет гноиться. Он съел совсем мало пирога с фазаном, немного попробовал миндального крема и с печальным видом отказался от запеченого сыра.

Ники, которому очень хотелось заставить кузена разговориться и выдать себя неосторожным словом, рассказал о том, что была найдена потайная лестница, но единственной реакцией, которую вызвал этот рассказ, явилась сильная дрожь и слезливое обращение к миссис Чевиот с просьбой покрепче заколотить дверцу в саду. Ники был вынужден согласиться, что из его затеи не вышло ничего путного. Тот же самый эффект имел разговор о бумагах Эустаза Чевиота. Фрэнсис не сомневался, что они находятся в крайнем беспорядке, но настоятельно попросил не обращаться к нему за помощью.

– У меня сейчас голова занята совсем другим, мой дорогой, совсем другим! Ваш достойный брат намного лучше меня наведет в них порядок. Как я рад, что Карлион, а не я, является душеприказчиком завещания несчастного Эустаза!

Когда после ужина компания перебралась в гостиную, Фрэнсис Чевиот тут же почувствовал сквозняк и попросил Ники закрыть щель ширмой. Но даже ширма не помогла, и, извинившись перед миссис Чевиот, Фрэнсис послал Ники за Кроули.

– Если я простужусь, мне придется остаться в Хайнунсе на месяц, – с серьезным видом сообщил он. – А мысль о том, что я доставляю миссис Чевиот такие большие неудобства, очень меня смущает.

Элинор оставалось только надеяться, что выражение ее лица не выдало полного согласия с этими словами. Мисс Бекклс предложила какие-то лекарства. Через несколько минут появился Кроули. Он закутал Фрэнсиса в плащ и пообещал приготовить горячую ванну с горчицей для ног перед сном. Прошло совсем немного времени, и мистер Чевиот решил отправиться спать.

После его ухода Ники только развел руками и воскликнул:

– Наш кузен Фрэнсис – самый мерзкий и отвратительный тип на свете! На мой взгляд, он даже хуже Эустаза… Как можно бояться такого человека? Фу!

Даже мисс Бекклс согласилась с пылким восклицанием Ники и решила больше не связывать ночью ручки дверей Ники и Фрэнсиса бельевой веревкой. Баунсера привязали в холле у лестницы, и положили коврик, на котором он мог лежать. Однако эта идея не имела успеха, поскольку энергичное животное не могло смириться с заточением и принялось так настойчиво и громко лаять, что Ники пришлось освободить его.

После этого в доме воцарилась тишина. И лишь рано утром, когда слуги взялись за уборку, ее прервал грохот совков для мусора и щеток.

Едва Элинор успела позавтракать и встать из-за стола, как к ней спустился Кроули с очень скорбным лицом. Лакей сообщил ей довольно печальным тоном, что его господин чувствует себя очень и очень неважно и попросил вызвать доктора. Миссис Чевиот пообещала послать доктору Гринло записку и выразила надежду, что мистер Чевиот найдет в себе силы хотя бы немного позавтракать.

– Спасибо, мадам. Разве что совсем немножко овсяной каши, почти жидкой, – ответил Кроули. – Я набрался смелости и попросил кухарку приготовить для моего хозяина немного джема из аррорута, который он отведает чуть позже.

– Из баранины и трав можно приготовить суп, очень помогающий при разных болезнях, – с надеждой предложила мисс Бекклс.

Лакей мистера Чевиота вежливо поклонился, но покачал головой.

– Большое вам спасибо, мисс, но мой хозяин никогда не любил баранину. Перед выездом из Лондона я на всякий случай положил в саквояж укрепляющий свиной студень доктора Ратклиффа и попытаюсь убедить господина время от времени принимать его хотя бы по ложке.

Расспросы на кухне подтвердили рассказ Кроули. Миссис Чевиот пришлось выслушать язвительную речь миссис Барроу по поводу капризов молодого джентльмена, которым, по ее твердому убеждению, нельзя потворствовать.

– Что-то не помню, чтобы когда-нибудь видел мистера Фрэнсиса здоровым, – бесстрастно пробурчал Барроу. – Если мне не изменяет помять, однажды он растянул лодыжку. Когда его внесли в дом, у него было такое выражение лица, будто он сломал как минимум ногу. Боюсь, мистер Чевиот останется в Хайнунсе надолго и здорово нас всех потерзает!

– Клянусь Юпитером, я не допущу этого! – решительно заявил Ники, когда ему передали мрачный прогноз дворецкого. – Я прекрасно вижу его игру, кузина. Чевиот собирается торчать в Хайнунсе до тех пор, пока мы не потеряем бдительность, но ничего у него из этого не выйдет! Я сам отправлюсь за Гринло… к тому же Руфусу хороший галоп пойдет только на пользу… и приложу все силы, чтобы уговорить его поднять Фрэнсиса из постели сегодня же. Пусть немедленно возвращается обратно в Лондон!

– Мне бы очень хотелось, чтобы мистер Чевиот побыстрее вернулся в Лондон, – кивнула Элинор, – но не знаю, возможно ли это.

В глазах юноши заплясали веселые огоньки.

– Не знаете, возможно ли это? Конечно, возможно! Можно, например, придумать, будто в деревне вспыхнула оспа!

Миссис Чевиот непроизвольно рассмеялась, но выразила сомнение, что ему удастся уговорить пожилого респектабельного врача пойти на такую ложь.

– О, нет ничего легче! – заверил ее Ники. – Я всегда мог веревки вить из старого Гринло. Я вижу единственное неудобство – боюсь, мне придется долго поискать его. Скорее всего, доктор сейчас отправился навещать своих пациентов. Его двуколку знают все в округе.

Юный мистер Карлион отправился на конюшню. За ним было увязался Баунсер, но Ники вернул пса в дом и запер. Пес несколько минут громко царапался во входную дверь. Не добившись никаких результатов, он разразился таким горестным лаем, что мисс Бекклс была вынуждена заманить его с помощью кости в задние комнаты. Приняв подношение, пес через некоторое время выпрыгнул в низкое окно, которое, к его счастью, оказалось открыто.

Элинор заметила Баунсера из окна второго этажа и строгим голосом приказала ему вернуться в дом, но пес проигнорировал команду. Баунсер не так уж часто наслаждался утренней пробежкой и старался никогда не упускать такую возможность.

Элинор признала поражение и закрыла окно. Она спустилась на кухню, где состоялось длительное совещание с миссис Барроу. Кое-как избавившись от болтливой кухарки, миссис Чевиот отправилась в библиотеку писать письмо с неубедительными извинениями тете Софии, которая, как предупредила одна из кузин, вбила себе в голову послать своего робкого супруга в Сассекс, чтобы тот узнал всю правду о таинственном замужестве нерадивой племянницы.

Элинор сидела за письмом, когда в библиотеку заглянула мисс Бекклс со списком белья, находящегося в доме. Список был написал ее мелким каллиграфическим почерком, напротив каждой вещи находилось подробное описание дырок, заштопанных и протершихся мест. Миссис Чевиот поблагодарила свою маленькую компаньонку и пообещала самым внимательным образом ознакомиться со списком, на чем очень настаивала ее бывшая гувернантка. Получив обещание, мисс Бекклс энергичной походкой вышла из библиотеки, полная решимости составить другой список, на этот раз маринадов, варенья, сухих фруктов и домашних лекарств, хранящихся в кладовке.

Элинор закончила письмо, сложила его и, запечатав, отложила в сторону, чтобы передать лорду Карлиону и попросить отправить. После этого девушка выполнила данное мисс Бекклс обещание и просмотрела список белья, подписавшись внизу, как просила Беки. Затем аккуратно сложила жесткие листы бумаги.

У Элинор мелькнула мысль, что к этому времени Ники должен был наверняка вернуться. Она посмотрела на часы, стоящие на камине, и в пятидесятый раз со дня приезда в Хайнунс сердито вспомнила, что они стоят. Миссис Чевиот встала и подошла к камину, держа в руке список домашнего белья. Она собиралась раскрыть часы и выяснить, сломаны ли они, как считали все в Хайнунсе, или их просто следует завести.

Подобраться к часам можно было только сзади. Элинор положила бумаги на камин и осторожно повернула тяжелые часы так, чтобы они стояли перпендикулярно к стене. Дверца, через которую можно было заглянуть внутрь часов, оказалась закрытой и не поддавалась усилиям открыть ее, поэтому миссис Чевиот пришлось отказаться от идеи проверить часы, и она вернула их на место. Потом вновь взяла список и решила в последний раз поправить часы, которые стояли не совсем так, как до этого. В этот момент у нее за спиной раздался едва слышный звук, похожий на скрип половицы.

Руки миссис Чевиот опустились от страха. Она начала поворачиваться, когда что-то сильно ударило ее по голове. Элинор упала на пол и потеряла сознание.

Глава 16

Ники вошел в дом через одну из боковых дверей, которые открывались в прихожую. Юноша повесил шляпу и хлыст и двинулся в передний холл. Заметив у лестницы мисс Бекклс, он крикнул ей, не останавливаясь:

– Где кузина Элинор? Мне пришлось изрядно потрудиться, прежде чем удалось найти доктора. Но Гринло приедет, не бойтесь! В чем дело?

Последние взволнованные слова Ники произнес, услышав громкие крики, раздавшиеся из библиотеки:

– Мисс Бекклс! – кричал Фрэнсис Чевиот. – Кроули! Барроу! Николас! Неужели меня никто не слышит? Кто-нибудь, идите немедленно сюда! О Господи, что же произошло?

Тремя прыжками Ники преодолел холл и оказался у двери в библиотеку. Он замер, как вкопанный, на пороге, увидев хозяйку Хайнунса с пепельно-бледным лицом, неподвижно лежащую на коврике у камина, и Фрэнсиса Чевиота, стоящего перед ней на коленях и растерянно брызгающего ей в лицо водой из вазы с подснежниками. Вокруг Элинор были разбросаны подснежники, на полу лежала подушка с дивана. Одно из окон было распахнуто настежь и качалось на петлях.

– Ах ты, негодяй, что ты с ней сделал? – вне себя от гнева и тревоги закричал Ники и бросился к камину.

– Не тратьте напрасно время на глупые вопросы! – взмолился Фрэнсис Чевиот. – Лучше позовите мисс Бекклс, мой дорогой! Черт побери! Куда запропастился этот Кроули? Кроули знает, что нужно сделать, чтобы привести ее в себя. О Боже милостивый, да что же с ней случилось? О, мои нервы, мои бедные нервы!

К этому времени на месте происшествия появилась мисс Бекклс, которая с испуганным криком присоединилась к группе у камина.

– Элинор, любовь моя! О Боже, что стряслось? Отчего она упала в обморок? Пропустите меня к моей бедной девочке! Мистер Ники, бегите на кухню и попросите у миссис Барроу пригоршню фазаньих перьев.

– Да, да, и найдите этого дурака Кроули! – попросил Фрэнсис Чевиот. – Его никогда нет там, где он необходим! Мне сейчас очень нужны мои нюхательные соли и нашатырный спирт. Пусть Кроули немедленно принесет их! Миссис Чевиот ужасно побледнела… мне еще никогда в жизни не доводилось испытывать такое потрясение! Сколько времени она здесь пролежала? Нам еще страшно повезло, что на платье из камина не упала искра и оно не загорелось!.. Поторопитесь, мой дорогой!

– Что вы с ней сделали? – в ярости закричал Николас Карлион.

– Дорогой Николас, что я мог сделать в данной ситуации? У меня не было времени сделать что-нибудь существенное. Я успел только схватить вазу с цветами и вылить на нее всю воду, однако это ничуть не помогло! Умоляю вас, пришлите ко мне Кроули! Он разбирается в таких вещах и наверняка знает, что делать с человеком, который упал в обморок!

Юный мистер Карлион несколько секунд нерешительно топтался на месте, но после просьбы мисс Бекклс поторопился все же помчаться на кухню и вскоре привел с собой в библиотеку запыхавшегося от быстрой ходьбы Барроу. За это время у него была возможность поразмыслить о бедственном положении Элинор и вероятности того, что она подверглась нападению Чевиота. Но юноше так и не удалось найти ни одной мало-мальски разумной причины, объясняющей нападение Фрэнсиса. Поэтому он решил, что Элинор действительно упала в обморок, как предполагал кузен.

Девушка до сих пор не пришла в себя. Однако мисс Бекклс заверила всех в том, что ее пульс бьется равномерно и сильно. После этого Фрэнсис Чевиот прекратил всякие попытки помогать Беки, рухнул в кресло и погрузился в полуобморочное состояние. Казалось, что он нуждается в уходе не меньше хозяйки Хайнунса.

Так во всяком случае подумал Кроули, который примчался в библиотеку, услышав крики Ники. Лакей мистера Чевиота немедленно достал из кармана флакон с нюхательными солями и сунул под нос своему господину. Однако Фрэнсис слабо отмахнулся и мужественно заявил негромким голосом:

– Дай его лучше миссис Чевиот! Я не должен вести себя эгоистично. Надеюсь, спазмов не будет, если я минуту-другую посижу спокойно.

Из открытого окна сильно дуло, и библиотека наполнилась клубами дыма.

– Очень мило с вашей стороны, что вы открыли окно, но миссис Чевиот скорее задохнется от дыма, чем получит хоть малейшее облегчение от такого дьявольски сильного сквозняка!

– Открыл окно! Разве мог я поступить так опрометчиво? – обиженно воскликнул Фрэнсис Чевиот. – Господи, как же я сам раньше не заметил, что оно раскрыто! Умоляю вас, мой дорогой, закройте окно немедленно! Вы хотите, чтобы я подхватил воспаление легких и умер?

Ники уже начал закрывать окно, но остановился и удивленно посмотрел на кузена.

– Разве не вы его открыли? Но кто же тогда мог открыть это окно? Миссис Чевиот не могла сидеть в библиотеке с открытым окном. Смотрите, по комнате гуляет настоящий ветер! А как эта подушка очутилась на полу?

Скоро к запаху дыма стал примешиваться запах горящих перьев. Мисс Бекклс подняла голову и сказала:

– Нет, Элинор не могла сидеть с открытым окном в такой прохладный и ветреный день! Полчаса назад окно было закрыто, можете мне поверить. Я как раз заглянула в библиотеку и видела своими собственными глазами, что оно закрыто… О, что же тут произошло? Неужели в библиотеке находился какой-то человек, который потом бежал через окно?

– Нет, этого не может быть! – покачал головой Ники. – Ведь в доме Баунсер. Он бы поднял лай.

– Как бы не так! Ваша упрямая собачка выскочила в окно и побежала на охоту!.. И зачем я только оставила Элинор одну!

Но кто мог подумать, что среди бела дня… – Вы хотите сказать, – слабым голосом прервал ее Фрэнсис, – будто в дом безо всяких причин забрался какой-то головорез?

– Не исключено, поскольку боковая дверь не заперта, – отрывисто ответил юный мистер Карлион. – Я сам вошел в дом через боковую дверь. Но чтобы кто-то осмелился… – Юноша умолк, услышав звон колокольчика в холле.

– Кто-то позвонил в дверь, – сообщил Барроу. Дворецкий передал графин с бренди, который принес с собой, жене, и отправился открывать входную дверь.

– Кроули, – тихо произнес Фрэнсис Чевиот, – если мисс Бекклс больше не нужен флакон с нюхательными солями, умоляю, принеси его мне! Спасибо… и может, немного бренди. Да, столько достаточно… А сейчас иди и запри все двери в доме, которые найдешь открытыми! Не могу понять, как вы можете проявлять такую беспечность, когда известно, какие отчаянные типы бродят по окрестностям и только и ждут возможности, чтобы ограбить какой-нибудь дом! Полагаю, поблизости могут находиться цыгане, а я страшно боюсь цыган, да будет вам известно!.. Я не отвечаю за последствия, если существует опасность, что в дом вновь могут пробраться грабители. По-моему, уже начинаются спазмы… Может, вам, дорогой Николас, стоит обыскать имение? Я не успокоюсь до тех пор, пока не буду уверен, что никто не прячется в тех страшных густых кустах. По-моему, там запросто могут скрываться бандиты.

– Ах, она приходит в себя! – радостно воскликнула мисс Бекклс, ласково гладя неподвижные руки Элинор. – Ну, любовь моя, ну, ну!

В холле послышались быстрые и громкие шаги, и через секунду в библиотеку вошел лорд Карлион в дорожном пальто со складками на плечах и в перчатках. Ему хватило одного-единственного взгляда, чтобы оценить ситуацию. Он мигом снял перчатки и спросил:

– Что случилось? Отчего миссис Чевиот упала в обморок?

– Мы не знаем, – покачала головой мисс Бекклс. – Мистер Чевиот нашел ее здесь на коврике и позвал нас. Но ей становится лучше! Она начинает шевелиться! Элинор, любовь моя!

– Нед, вон то окно было распахнуто настежь, а эта подушка лежала на полу, как будто ее сбросили с дивана! И взгляни на это! Я только сейчас заметил, что штора сорвана с двух крючков.

Лорд Карлион бросил беглый взгляд на окно и быстро направился через всю библиотеку к камину. Он опустился на колено около Элинор и поднял девушку с пола. Потом встал и понес вялое тело к дивану.

Миссис Чевиот негромко застонала и открыла глаза. Она прошептала что-то, но его светлость ничего не понял. Эдуард Карлион спокойно сказал:

– Не пытайтесь говорить, миссис Чевиот! Вам скоро станет легче. Пожалуйста, положите сюда еще подушек, мисс Бекклс! Ники, принеси немного бренди.

– Бренди здесь, если Фрэнсис не все выпил, – сообщил юноша.

– Тогда налей чуть-чуть в стакан, – велел лорд Карлион, опуская свою ношу на диван, но не убирая руку из-под плеч Элинор и продолжая поддерживать ее.

Ники торопливо подал брату бренди. Лорд Карлион поднес стакан к губам девушки, осторожно поддерживая ее голову, и сказал:

– Попытайтесь проглотить это, мадам! Вы почувствуете себя намного лучше, если выпьете бренди.

Глаза Элинор, сначала затуманенные, начали постепенно проясняться. Она изумленно посмотрела в лицо его светлости и прошептала:

– Моя голова! О, моя голова!

Эдуард Карлион заставил ее сделать несколько глотков. Девушка закашлялась, но бренди оживило ее. Она конвульсивно вздрогнула и крепко схватила его светлость за запястье.

– Меня что-то ударило! – хрипло сообщила миссис Чевиот. – Я рада, что вы приехали! Не покидайте меня!

– Нет, конечно же, я не покину вас, – успокоил девушку лорд Карлион. – Но вам лучше некоторое время полежать тихо. Самое худшее уже позади.

С этими словами его светлость опустил Элинор на подушки. Когда голова миссис Чевиот коснулась подушек, она вскрикнула от боли.

– О Господи, кто-то сильно ударил ее по голове! – испуганно воскликнул Ники. – Кузина Элинор, кто это был?

Девушка лежала с закрытыми глазами и прижимала руку к лицу.

– Не знаю. Я услышала какой-то шорох, потом меня что-то ударило по голове. Больше я ничего не знаю.

– О Боже милостивый! – пронзительным голосом воскликнул Фрэнсис. – Ну неужели никто не может выйти в сад, чтобы убедиться, что там никого нет? Как вы можете быть таким беспечным, Николас? Неужели вам не жаль нервы других людей, более чувствительных, чем вы? Если вы не пойдете, тогда мне придется послать Кроули. Только не забудьте ему передать, чтобы он вооружился моей тростью. Будет очень печально, если на него набросится какой-нибудь негодяй! Я не выношу, когда вокруг находятся незнакомые люди, и если этого бандита необходимо обезвредить, придется мне самому заняться этим!

– Ладно. Я выйду и посмотрю, но можете не сомневаться, там никого нет, – буркнул Ники. – Если в доме кто-то и был, его давно уже след простыл.

– Все равно пойди и посмотри, – велел лорд Карлион. Он кивнул миссис Барроу, которая принесла кувшин с водой и несколько кусков старого полотна. – Спасибо, миссис Барроу. Все, больше ничего не нужно. – Его светлость дождался, пока кухарка выйдет из комнаты, и нагнулся над Элинор. – Где больно?

Девушка лежала на подушке, повернув голову набок. Она осторожно провела рукой по затылку чуть выше шеи. Легкое прикосновение собственных пальцев заставило ее вздрогнуть от боли и открыть глаза.

– О, у меня здесь такая шишка! – сообщила она. – Ее уже можно нащупать.

– Вы позволите мне приподнять вас, чтобы рану можно было обработать? – спросил его светлость, вновь подсовывая руку под плечи миссис Чевиот.

Элинор не стала протестовать, поскольку у нее все плыло перед глазами. У нее так кружилась голова, что она была вынуждена прижаться лицом к руке Эдуарда Карлиона. Мисс Бекклс приготовила компресс, смочила его в холодной воде и собиралась приложить к затылку своей бывшей ученицы, но лорд Карлион взял у нее компресс и сам осторожно приложил к затылку миссис Чевиот.

– Спасибо, – прошептала Элинор и облегченно вздохнула. – Вы очень добры.

– Если кто-нибудь опять позовет Кроули, я попрошу его накапать в стакан воды немного нашатырного спирта, – сказал Фрэнсис Чевиот. – Вернее, в два стакана, поскольку я, пожалуй, тоже выпью. У меня по-прежнему сильно дрожат руки, и я чувствую себя довольно неважно. Какое кошмарное насилие! Я перенес сильное потрясение, и боюсь, оно окажется чересчур сильным для моих нервов. Если бы я почувствовал себя хоть бы немного лучше, то обязательно чем-то помог миссис Чевиот… Знаете, сначала мне очень не хотелось выходить из своей комнаты, но я подумал, что нельзя просто лежать, необходимо сделать хоть какое-то усилие. Поэтому я спустился. К тому же окна в моей спальне закрываются очень плохо, и там гуляет ужасный сквозняк. Так что хорошо, что я не остался у себя.

– Выпейте еще немного бренди, миссис Чевиот, – посоветовал лорд Карлион, вновь поднимая стакан и не обращая ни малейшего внимания на слова Фрэнсиса Чевиота.

– О, лучше не надо! – взмолилась Элинор.

– Конечно, я вас понимаю, но, поверьте мне, от бренди вам станет лучше. Пейте!

Девушка взяла дрожащей рукой стакан, поднесла к губам и сделала несколько маленьких глотков.

– Я уверена, у меня проломлен череп, – прошептала она.

– Да нет, с черепом у вас все в порядке, – покачал головой его светлость. – У вас сильно кружится и болит голова, но можете мне поверить, во всем виновата эта шишка.

– Как же я сразу не догадалась, что вы скажете какие-нибудь отвратительные и жестокие слова!

– Конечно, вы могли догадаться, поскольку вам известно, что у меня нет ни капельки чувствительности. Видите, вам уже лучше! Сейчас вы больше похожи на себя. Несколько минут назад вы еще так не говорили!

– Если бы у меня так не кружилась голова, я бы вам многое могла сказать! Вы самым отвратительным образом воспользовались мной.

– Расскажите, как я это сделал, но только позже, – ответил Эдуард Карлион успокаивающим голосом.

– Я вас предупреждала, что меня скорее всего найдут убитой в собственной постели?

– Совершенно верно, предупреждали, но вас никто не нашел убитой в собственной постели, и не думаю, что когда-нибудь найдут.

– Меня радует, – заявил Фрэнсис Чевиот, вставая и нетвердой походкой направляясь к столу, – что вы говорите с такой уверенностью, Карлион, но я не могу согласиться с вашим оптимизмом! Когда я начинаю размышлять над тем, что произошло, и вспоминаю, что в дом уже второй раз пробирается злоумышленник и совершает насилие, меня удивляет ваше спокойствие! Вам повезло с нервами. Завидую вам, честное слово!

Мистер Чевиот вновь наполнил стакан и поднес к губам, когда в библиотеку вернулся Ники.

– Что, опять восстанавливаете свои силы? – насмешливо поинтересовался юноша. – Можете успокоиться! В саду никого нет. Баунсер до сих пор не вернулся. Как у вас дела, кузина Элинор? Не стало лучше?

– О да, благодарю вас. Сейчас мне значительно лучше! Не надо больше прижимать к моей голове этот компресс, милорд. Теперь я сама справлюсь.

– Любовь моя, позволь мне вновь смочить компресс. Потом я забинтую его так, чтобы он не падал и его не нужно было придерживать, – озабоченно предложила мисс Бекклс, которая стояла за диваном.

– Кузина Элинор, это окно было открыто, когда вас ударили? – В голосе Ники послышались требовательные нотки.

– О нет! То есть, я не помню, открыто оно было или нет. Хотя ветер дует с этой стороны, и я наверняка бы заметила, если бы оно было открыто. А что, вы нашли его открытым?

– Да, оно было распахнуто настежь. И штора была частично сорвана!

Девушка вздрогнула и испуганно посмотрела на окно.

– О Боже милостивый! Не говорите этого! Неужели кто-то выбрался из библиотеки через это окно? Но как этот человек попал в дом? Я не слышала ничего до тех пор, пока у меня за спиной не скрипнула доска. Беки, ты ведь закрыла дверь, когда ушла из библиотеки, правильно? Конечно, если бы кто-то попытался открыть ее, я бы обязательно услышала.

– О нет, любовь моя, ничего бы ты не услышала! – покачала головой мисс Бекклс, осторожно привязывая компресс бинтом. – Меня удивляет, что ты не заметила, как я смазала петли мылом. Помнишь, как они ужасно скрипели. Скрипящие петли лучше всего смазывать мылом, это всем известно.

– Никто не догадался проверить, может, из дома пропало что-нибудь ценное? – спросил Фрэнсис Чевиот. – Не хочу выставлять себя, но мне кажется… Однако, если вам это показалось несущественным, прошу, не забивайте себе голову моими идеями!

Так как никто и не собирался забивать себе голову идеями мистера Чевиота, то эта просьба оказалась совершенно излишней. Ники с важным видом хмурился собственным мыслям, мисс Бекклс была занята тем, что завязывала бинт узлом, страдалица лежала с закрытыми глазами, а Эдуард Карлион стоял около дивана и смотрел на нее.

Молчание нарушил юный мистер Карлион.

– Никак не пойму, как это могло произойти! – внезапно заявил юноша.

– Наверное, мне все почудилось, – прошептала Элинор.

– Ну, я не могу понять, зачем кому-то понадобилось бить вас по голове, кузина? Что вы делали?

– Ничего особенного, – осторожно ответила миссис Чевиот. – Написала письмо, потом отложила его, чтобы дождаться лорда Карлиона. Я хотела попросить милорда отправить его.

– Конечно же, я отправлю ваше письмо, только не надо сейчас думать о такой мелочи, миссис Чевиот.

– Да, но это же бессмысленно! – стоял на своем Ники. Его взгляд остановился на списке белья, который по-прежнему лежал на камине, и он немедленно бросился к нему. – Что это такое?.. «Шесть пар льняных простыней с монограммами в хорошем состоянии. Четыре льняных простыни, слегка штопанных…»

– Это всего лишь список домашнего белья, который мне полчаса назад принесла Беки. Наверное, он находился тогда у меня в руке, но точно не помню. Я подошла к камину посмотреть, не удастся ли завести часы, но крышка оказалась заперта, и я думаю… да, я уверена… я вновь взяла список. В этот момент меня и ударили.

Глаза Ники засверкали от волнения. Юноша открыл было рот, чтобы что-то сказать, но поймав предостерегающий взгляд брата, промолчал и покраснел до корней волос, словно испытывал угрызения совести. Правда, его смущение продлилось недолго, поскольку в библиотеку заглянул Барроу. Дворецкий вошел, как всегда, без церемоний и сообщил, что приехала двуколка доктора.

Лорд Карлион вопросительно приподнял брови, но больше ничем не выразил своего удивления.

– Гринло очень вам нужен, – кивнул он. – Проведите его в библиотеку, Барроу!

– Ну да, конечно! – сказал Фрэнсис. – Я буду только рад уступить доктора миссис Чевиот, но вы должны знать, что он приехал осмотреть меня, дорогой Карлион. На похоронах бедного Эустаза я, как всегда, простыл, и сейчас у меня болит горло. Я очень боялся простыть, поскольку дул сильный ветер. Не удивлюсь, если простыл, когда стоял на сырой земле около печальной могилы. Всю ночь я так и не сомкнул глаз, уверяю вас, и теперь у меня обязательно начнется тик. Знаете ли, за последние несколько дней пришлось столько пережить! А сейчас еще и это ужасное потрясение. И это после печальных новостей о моем бедном Луи! Но я не хочу, чтобы меня считали эгоистом. Конечно, уважаемый доктор… полагаю, он старомодный человек, но, надеюсь, сумеет сделать мне камфорную настойку опия, если и отравит меня, то не смертельно… Однако, вне всяких сомнений, первой он должен осмотреть миссис Чевиот.

К тому времени, когда Фрэнсис Чевиот торжественно объявил о своей готовности принести жертву и, наконец, приблизился к концу длинной речи, доктор Гринло уже вошел в библиотеку и поклонился лорду Карлиону.

Фрэнсис вяло махнул рукой в направлении дивана и сказал: – Пожалуйста, осмотрите сначала миссис Чевиот, сэр, прежде чем подняться в мою комнату. Сейчас же я вас покину, мадам, в надежде скоро найти вас полностью пришедшей в себя и выздоровевшей. Ах, Барроу, пожалуйста, пришлите ко мне Кроули. Мне понадобится его помощь, чтобы подняться наверх. Никак не могу понять, почему этого типа постоянно нет поблизости. Как жестоко с его стороны так себя вести! Его возмутительное поведение переходит всякие границы!

Доктор изумленно посмотрел вслед мистеру Чевиоту, потом перевел вопросительный взгляд на Ники.

– Да, из-за этого типа вам и пришлось выйти из дому и приехать в Хайнунс, – откровенно признался юноша.

В этот момент в их разговор вмешался Эдуард Карлион.

– Вы приехали очень вовремя, Гринло, – спокойно сказал его светлость. – Миссис Чевиот упала и сильно ударилась головой. Сделайте, я вас прошу, все, чтобы облегчить ее страдания! Я на время оставлю вас, мадам.

Услышав эти слова, Элинор открыла глаза.

– Лорд Карлион, если вы уедете из Хайнунса, прежде чем у меня появится возможность поговорить с вами, то совершите самый чудовищный поступок, который только можно придумать. Даже вы не можете не понимать этого! – сердито заявила девушка.

– Я не намереваюсь уезжать из Хайнунса, миссис Чевиот. Я вернусь в библиотеку после того, как Гринло осмотрит вас и сделает все, что может. Пошли, Ники!

Николас послушно вышел из комнаты. Юношу так и распирало от желания сообщить брату что-то очень интересное. Он затащил Эдуарда в гостиную, плотно закрыл дверь и воскликнул:

– Нед, я все понял! Ты был прав!

– Вот как? И в чем же я был прав?

– Ты был прав, когда сказал, будто Фрэнсис Чевиот опасный человек! Нет ничего проще и яснее! Сначала я никак не мог понять, зачем кузену Фрэнсису понадобилось нападать на миссис Чевиот, но как только узнал о списке, до меня сразу дошло! Господи, ты в самый последний момент остановил меня… я уже собирался выболтать свои подозрения! Меня страшно поразило это открытие, и я не очень понимал в тот момент, что делаю! Но мне кажется, раз я промолчал, то, значит, все в порядке!

– Все в порядке. Даже… Но продолжай, Ники, прошу тебя!

– Я совершенно уверен в том, что кузину Элинор ударил Фрэнсис. Не знаю, как этому сморчку удалось нанести такой сильный удар, но…

– Чевиот мог использовать пресс-папье, которое лежало на столе.

– Что? Так ты тоже догадался?

– Нет, но я не мог найти никакого другого подходящего предмета, который оказался бы у него под рукой, когда он вошел в библиотеку.

– Боже милостивый! Значит, ты догадался посмотреть на стол? Мне даже в голову не могло прийти, что он ударил кузину Элинор пресс-папье, но полагаю, со временем и я бы догадался… Но ты только послушай, Нед! Ты еще не знаешь всего!

– Слушаю. Конечно, я уже знаю, как от тебя избавились, послав за доктором.

– Да, так оно и было… только я сам вызвался ехать за, Гринло. Однако не сомневаюсь, что Чевиот придумал бы какой-нибудь другой способ избавиться от меня, если бы я послал конюха. Скорее всего, он попросил послать за доктором в надежде, что поеду я сам. Дело в том, Нед, что Фрэнсис притворялся, что сильно болен и не может выйти из своей комнаты. Кузен Фрэнсис попросил миссис Барроу сделать ему джем из аррорута и согласился съесть на завтрак только овсяной каши… А потом, не успел я уехать за Гринло, а Баунсер убежать из дома… хотя сейчас, когда я поразмыслил над этим, то вижу, что с Баунсером ему просто здорово подфартило… женщины скорее всего занимались по хозяйству, как всегда в такой час (ума не приложу, как им удается постоянно находить себе занятие в доме)… так вот в этот момент вниз спускается мистер Фрэнсис в надежде, что никто не попадется ему на пути. Он потихоньку направляется в библиотеку, и что он там видит?

– Миссис Чевиот, которая держит в руках бумаги, очень похожие на те, какие он ищет.

– Совершенно верно! Кузен Фрэнсис, наверное, подумал, что она совершенно неожиданно нашла их где-нибудь, например, в потайном ящике стола, который, по моему мнению, там обязательно должен быть. Он решает любой ценой завладеть документом и бьет ее по голове! Клянусь Юпитером, я бы многое отдал, чтобы посмотреть на его лицо, когда он увидел, что это всего лишь список с простынями и полотенцами. Уверен, все произошло как раз в тот момент, Нед, когда я вошел в холл и начал звать кузину Элинор. Фрэнсис, похоже, догадался, что первым же делом я загляну в библиотеку, так что бежать у него не было времени. Он успел только распахнуть окно и создать маленький беспорядок, чтобы заставить нас поверить, будто кто-то выскочил в сад через окно. Забросал кузину Элинор подснежниками и…

– Чевиот забросал ее цветами? По-моему, он слишком поторопился, – сухо произнес Эдуард Карлион.

– Что? Ах да, понимаю, – рассмеялся Ники. – Нет, он просто выбросил подснежники из вазы и побрызгал водой ей в лицо, чтобы я подумал, будто он пытается привести ее в чувство. Но я же не такой дурак! Но ты можешь себе представить, что было бы, если бы это был тот самый секретный документ, Нед, и я не помешал ему, вернувшись так не вовремя… для него, конечно.

– Думаю, он вновь поднялся бы к себе и лег в постель, – ответил лорд Карлион.

– Пожалуй, ты прав, – задумчиво согласился Ники. – И полагаю, нам бы не удалось доказать, что это он напал на кузину Элинор. Однако кузен Фрэнсис напрасно старался, поскольку он абсолютно ничего не добился и сейчас его положение ничуть не лучше того, каким было до нападения! Но что он предпримет дальше?

– Действительно, что он предпримет дальше?

– Нед, я вижу, у тебя в голове есть какие-то мысли по этому поводу, – подозрительно заметил Ники.

– У меня в голове много разных мыслей.

– Нед, я не позволю тебе водить меня за нос! Вопрос слишком серьезен, чтобы шутить.

– Ты прав… А вот, по-моему, и Гринло выходит из библиотеки. Лучше проводи его в комнату Фрэнсиса, – попросил лорд Карлион, направляясь к библиотеке.

– Нед, если ты мне сейчас ничего не расскажешь, тебе потом будет очень стыдно! Ты ведь всегда все знаешь!

– Да, Ники, но ты думаешь, будто я все знаю, поскольку я никогда тебе не говорю того, в чем не уверен, – ответил его светлость, оглядываясь на младшего брата со слабой улыбкой. – Какой бы печальный удар получил мой авторитет, если бы ты обнаружил, что я могу так же легко ошибаться, как и все остальные люди! Ты должен разрешить мне держать мои мысли при себе до тех пор, пока я не буду в них полностью уверен! А сейчас извини, я должен вернуться к миссис Чевиот.

Глава 17

Лорд Карлион с удовлетворением увидел, что миссис Чевиот уже сидит, а значит, чувствует себя гораздо лучше. На голове у нее была повязка, наложенная опытной рукой.

Элинор с отвращением пила маленькими глотками какую-то жидкость. При виде лорда Карлиона ей удалось изобразить на своем лице слабую улыбку, но она оставалась еще очень бледной и, очевидно, никак не могла прийти в себя. Правда, характер ее не изменился. Не успел его светлость сделать и двух шагов, как девушка хладнокровно проговорила:

– Помнится, вы мне как-то сказали, будто брак с вашим кузеном не приведет к каким-то неприятным для меня последствиям. Мне бы очень хотелось знать, милорд, что вы считаете неприятными последствиями?

Эдуард Карлион улыбнулся.

– Неужели я говорил вам такое?

– Да, вы говорили это и некоторые другие вещи, такие же лживые. Вы даже сказали, будто спасаете меня ото всех ужасов дома миссис Макклсфилд, будто благодаря вам я проведу остаток своих дней в покое и достатке. Меня еще никогда в жизни так подло не обманывали!

– Интересно, почему ваши мысли постоянно возвращаются к миссис Макклсфилд? – поинтересовался его светлость.

– О!.. Люди, знаете ли, любят думать о том, что могло быть, если бы жизнь сложилась иначе.

– Любовь моя! – встревоженно прервала ее мисс Бекклс. – Может, ты пойдешь к себе и ляжешь в постель, как советовал доктор Гринло? Знаю, у тебя болит голова. Ты, надеюсь, не забыла, что он приготовил тебе эту настойку, чтобы ты заснула?

– Да, дорогая Беки, я пойду к себе, но никакие настойки на земле не смогут заставить меня заснуть до тех пор, пока я не поговорю с его светлостью. Ты иди и попроси Мэри положить мне в постель горячий кирпич, а я поднимусь чуть позже.

На лице мисс Бекклс появилось выражение нерешительности, но в этот момент лорд Карлион вмешался в разговор и заверил маленькую компаньонку, что миссис поднимется наверх буквально через несколько минут. Это решило дело. Беки поставила флакончик с нюхательными солями недалеко от Элинор, чтобы та могла взять его, и с просьбой, чтобы Элинор не забыла допить настойку, вышла из библиотеки.

– Ну, миссис Чевиот? – неторопливо произнес лорд Карлион, подходя к огню и наклоняясь, чтобы согреть руки. – Боюсь, с вами приключилось довольно неприятное происшествие, и я уверен, что вы вините во всем меня.

– И что могло заставить вас так думать? – полюбопытствовала вдова. – Ведь вы, насколько я поняла, еще вчера уехали в Лондон!

– Ого! Значит, вот в чем дело? Но я решил, что эта поездка очень важна. Вы не можете не похвалить меня за то, что я вернулся в Хайнунс очень и очень быстро.

– Я не собираюсь вас ни за что хвалить! Полагаю, вы ездили в Лондон, чтобы снять мерки для новых сапог.

– Нет, я ездил в Лондон не для этого. Боюсь, если бы я рассказал вам о цели моей поездки, вам бы она показалась пустячной. – Эдуард Карлион выпрямился и улыбнулся. – Вы очень сердитесь на меня за то, что я оставил вас, мадам?

Миссис Чевиот почувствовала, что краснеет, и торопливо ответила:

– Сержусь? Нет, конечно! Как я могу на вас сердиться, когда вы проявили такую большую заботу обо мне и сообщили Ники, что считаете мистера Фрэнсиса Чевиота очень опасным человеком. Напротив, я должна быть очень вам благодарна за это предупреждение. Выходит, если я могу кого-то винить за то, что у меня сейчас на голове шишка размером с куриное яйцо, так это только себя саму.

– Жалко, что Ники никак не научится держать язык за зубами! – заметил Карлион. – Честно говоря, я не думал, что Чевиот представляет для вас какую-то опасность, мадам!

Элинор подкрепила свои силы очередным глотком горькой настойки.

– Конечно, мне все приснилось, – язвительно произнесла девушка. – Меня никто не бил по голове!

Его светлость рассмеялся.

– Вы уделяете слишком много внимания этому происшествию, миссис Чевиот. Уверен, оно сильно вас напугало, но особого вреда не причинило. И я считаю очень маловероятным, что вы в дальнейшем испытаете какие-нибудь неудобства.

– О! – открыла от возмущения рот Элинор. – Какой же вы все-таки ужасный человек! Не причинило особого вреда! Не испытаете каких-нибудь неудобств в дальнейшем! Интересно, а чем бы вы назвали мое убийство?

Лорд Карлион ответил не сразу.

– Мы не говорим об убийстве, мадам, – кратко ответил его светлость после непродолжительной паузы.

– Вам придется говорить об убийстве, если вы будете продолжать удерживать меня в этом ужасном доме!

– Ерунда! Если вас ударил Фрэнсис Чевиот, как я думаю, то в его планы совсем не входило нападение на вас.

– Как вы меня успокоили! Но почему Фрэнсис Чевиот вообще должен был нападать на меня?

После некоторых колебаний Карлион ответил: – Вы держали в руке сложенные листы со списком белья. Они могли показаться ему как раз теми бумагами, за которыми он приехал.

Элинор пораженно уставилась на собеседника, прижав одну руку к виску.

– Выходит, мне теперь следует позаботиться, чтобы у меня в руках никогда не было бумаг, если я не хочу, чтобы меня снова ударили? Милорд, но это же чудовищно! Полагаю, мистер Чевиот видел меня с полдюжины раз с разными бумагами в руках.

– Да, возможно, но…

– Но что? – требовательным тоном осведомилась миссис Чевиот после того, как его светлость замолчал и отвернулся, чтобы разворошить огонь.

– Может, на этот раз он испугался, мадам, и пришел к неправильным выводам. Каким бы ни был ответ, клянусь своей честью, вам больше ничего не угрожает! – Последовала пауза, во время которой Элинор не сводила неуверенного взгляда с лица своего собеседника. Наконец Эдуард Карлион перестал хмуриться и сказал: – Да, бедное дитя, в Хайнунсе вам пришлось провести несколько неспокойных дней, и я и есть тот самый злодей, который удерживает вас здесь. Отвезти вас с мисс Бекклс в Холл?

Этот вопрос заставил щеки миссис Чевиот запылать, и у нее появилось необъяснимое желание расплакаться и найти утешение в одной из своих насмешливых реплик.

– Что? И позволить этому отвратительному созданию беспрепятственно обыскать Хайнунс? Нет, ни за что на свете! Я не такая трусиха, чтобы обратиться в бегство, сэр! Если мне суждено стать мученицей, значит, так предопределено судьбой. Остается только надеяться, что вы поставите красивый надгробный камень мне на могилу.

– В этом можете не сомневаться! – с улыбкой заверил лорд Карлион и протянул руку. – Значит, заключаем договор, и вы остаетесь в Хайнунсе.

Элинор положила свою руку в его ладонь.

– Договорились. Но сколько мне еще придется терпеть это отвратительное создание, которое сейчас находится наверху?

– Я не удивлюсь, если вы избавитесь от мистера Чевиота скорее, чем ожидаете. Умоляю вас, не надо сейчас думать о нем.

Миссис Чевиот вопросительно взглянула на Эдуарда Карлиона.

– Но уедет мистер Чевиот без того, зачем приехал, сэр?

– Надеюсь, ему придется уехать с пустыми руками.

– Вы заставите его уехать с пустыми руками? – поинтересовалась девушка.

– Возможно. По крайней мере, я сделаю для этого все, что в моих силах. Фрэнсис Чевиот уже и так слишком долго досаждает вам.

Элинор согласилась со словами его светлости, но добавила после недолгих раздумий:

– Однако, если мистеру Чевиоту придется уехать с пустыми руками, кто может сказать, какие опасности будут подстерегать меня в будущем?

– Вам нечего бояться, клянусь.

– Очень мило, милорд, с вашей стороны горячо успокаивать меня, но мне часто приходилось обращать внимание на замечательное несоответствие между моими понятиями об опасностях и вашими. Вам хоть раз в жизни доводилось испытывать растерянность?

– Доводилось, и очень часто.

Элинор улыбнулась немного хитрой улыбкой.

– Только не считайте меня дерзкой, милорд, если я скажу, что это признание дает мне представление о том, как вы живете в Холле. Ведь вы вели себя так, будто все потрясающие события, которые произошли в течение последней недели, начиная от смерти вашего кузена и кончая открытием опасного заговора против Англии, на самом деле не что иное, как пустяки. Они настолько пустячны по вашим масштабам, что не могут поколебать вашего спокойствия. Я вам завидую!

– Наверное, – задумчиво произнес Карлион. – Две мои сестры и брат Гарри так часто выкидывали самые возмутительные и вызывающие фокусы, что я разучился чему-нибудь удивляться.

Элинор рассмеялась и довольно нетвердо встала. Лорд Карлион предложил ей руку и повел к двери. В холле миссис Чевиот отказалась от помощи его светлости и решила сама подниматься наверх.

– Сейчас я чувствую себя значительно лучше! Надеюсь, вы не отправитесь снова в Лондон?

– Нет, полагаю, я некоторое время проведу в Сассексе. Вам нужно будет только послать в Холл записку, если захотите поговорить со мной. Могу я опять попытаться убедить вас, что больше нет причин для беспокойств?

Элинор собиралась ответить шуткой, но когда увидела, что по лестнице начал спускаться доктор Гринло, решила промолчать и пошла наверх, опираясь на перила.

– Вы, наверное, хотите отругать меня, доктор Гринло, – сказала миссис Чевиот, – но я отправляюсь к себе в комнату. И я выпила всю вашу противную настойку!

– Рад слышать это, мадам. Могу вас уверить, вы скоро почувствуете себя лучше. Я заеду, чтобы посмотреть, как у вас дела.

Девушка поблагодарила седого доктора, который дождался, когда она пройдет мимо, и спустился в холл к лорду Карлиону.

– Надеюсь, вы извините старика, который знал вас с колыбели, милорд, за откровенные слова, – напрямик заявил Гринло, – но я не понимаю, как эта леди поставила себе на голову такую шишку. Однако могу поклясться, что в этом доме происходят какие-то темные дела.

– Я с готовностью извиню вас, доктор, но если ваши слова имеют своей целью упрекнуть меня, то пуля пролетит далеко от цели. Хочу вас заверить, что я не ставил миссис Чевиот эту шишку.

Доктор Гринло угрюмо улыбнулся.

– Очень хорошо, милорд. Надеюсь, я умею держать язык за зубами.

– Что вы скажете о состоянии миссис Чевиот?

– О, у нее все в порядке! Кто-то нанес ей сильный удар… однако можно сказать, что она упала и ударилась головой, милорд.

– А ваш второй пациент?

Доктор фыркнул.

– По-моему, мистер Чевиот абсолютно здоров, если не считать резко выраженного нервного напряжения, и я прописал ему несколько капель лауданума. Что же касается его больного горла, то я решительно не вижу в нем никакого воспаления! – Гринло посмотрел на Карлиона из-под седых бровей и добавил: – Мистер Ник хочет, чтобы я напугал Фрэнсиса Чевиота эпидемией оспы, которая якобы вспыхнула в деревне, но можете успокоить юношу, милорд. Не знаю, что тут произошло в Хайнунсе, только эти происшествия вызвали у мистера Чевиота чуть ли не отвращение к этому дому. Так что считаю, он недолго будет досаждать миссис Чевиот… Теперь о самом мистере Нике. Несомненно, вашей светлости будет интересно узнать, что я заставил его показать раненое плечо, когда мы с ним сегодня встретились, и обнаружил, что выздоровление идет своим чередом.

– Благодарю вас! На Нике все болячки всегда заживали очень быстро.

– К счастью для мистера Ника! – язвительным тоном заявил Гринло. – Он рассказывал мне, что у вас останавливались на ночь леди и лорд Флинты. Надеюсь, ее светлость пребывает в своем обычном добром здравии?

Доктор Гринло еще несколько минут расспрашивал об остальных членах семьи Карлионов, потом надел пальто и ушел. Эдуард Карлион вернулся в библиотеку.

Там его нашел Ники через пятнадцать минут. Юный мистер Карлион вошел в комнату, тревожно хмурясь. Он заявил, что прошел по всем лесам имения и как ни свистел, так и не смог найти Баунсера. Юноша боялся, что пес убежал на территорию заповедника сэра Мэттью.

– Тогда тебе лучше побыстрее найти Баунсера. Нельзя терять ни минуты, – ответил лорд Карлион.

– Знаю. Я очень беспокоюсь, что Баунсер попал в капкан или его застрелил какой-нибудь из жестоких егерей Кендала. Сэр Мэттью приказал им стрелять в Баунсера, если тот потревожит его птиц, и…

– Думаю, сэр Мэттью не прибегнет к столь решительным мерам. Однако, ты несомненно должен отправляться на поиски Баунсера, иначе в противном случае обнаружишь, что попал в большую немилость у сэра Мэттью.

– Мне наплевать на его милость или немилость, лишь бы со стариной Баунсером не случилось ничего плохого. Знаешь, однажды он застрял в лисьей норе, Нед, и мне пришлось его откапывать. Должен признаться, я бы очень хотел немедленно отправиться на его поиски, только вот не знаю, как, по-твоему, идти искать или остаться?

– Я бы посоветовал тебе идти искать Баунсера.

– Да, но в конце концов нельзя забывать и о Фрэнсисе Чевиоте! – напомнил Ники брату.

– Я уверен, Баунсер намного важнее Фрэнсиса Чевиота.

– Я подумал то же самое! Да, Баунсер стоит дороже дюжины Фрэнсисов! Только представь себе, Нед, Баунсер лает на Фрэнсиса всякий раз, как увидит его. И я не натравливал его на Чевиота. Баунсер очень умная собака! Я все же решил не позволять ему кусать Фрэнсиса, поскольку, когда имеешь дело с таким противным и злым типом, как Фрэнсис Чевиот, никогда не знаешь, чем это может закончиться. Как мне хочется, чтобы Баунсер сейчас вернулся домой!

– Насколько я его знаю, он едва ли вернется до темноты.

– Нед, я не могу напрасно тратить здесь время, пока Баунсер бьется в каком-нибудь капкане.

– Мой дорогой, я не пойму, с какой стати ты вообще должен сидеть в Хайнунсе.

– Тогда я отправлюсь на поиски. Только предупреждаю тебя, Нед, едва ли я быстро найду старину Баунсера. На поиски могут уйти несколько часов. Как бы в мое отсутствие Фрэнсис не выкинул очередной фокус.

– Очень маловероятно, по-моему.

– Конечно, если не хочешь делиться своими мыслями, не надо, – хрипло заметил Ники, – но, по-моему, это будет довольно некрасиво с твоей стороны.

Не получив на это заявление никакого другого ответа, кроме удивленного взгляда, юноша вышел из библиотеки с гордо поднятой головой и двинулся в направлении земель сэра Мэттью Кендала.

Лорд Карлион тоже вышел из библиотеки и попросил Барроу послать за его экипажем, который стоял в конюшне. Когда мисс Бекклс спустилась в холл, его светлость натягивал перчатки. Беки почтительно и немного озабоченно поинтересовалась:

– Вы покидаете нас, милорд?

Эдуард Карлион кивнул и улыбнулся.

– Полагаю, вам незачем оставаться в Хайнунсе, сэр? – отважилась на следующий вопрос маленькая компаньонка миссис Чевиот.

– Думаю, незачем. Я уже уговорил миссис Чевиот больше не беспокоиться о том, что случилось сегодня.

– Если вы думаете, что ей безопасно оставаться здесь, милорд, значит так оно и есть на самом деле, – просто заметила пожилая гувернантка.

В глазах его светлости заплясали веселые огоньки, но он ничего не ответил на последнее замечание мисс Бекклс. Лорд Карлион просто поклонился и серьезно сказал:

– Вы очень добры, мисс Бекклс.

– О нет! Ведь это именно вы, милорд, сделали… Я так вам благодарна! Такая похвала! Уверена, мы можем всецело положиться на суждение вашей светлости. Что же касается… Осмелюсь вам сказать, что когда у миссис Чевиот было плохое настроение, я говорила ей не меньше дюжины раз: «Можешь не сомневаться, любовь моя, когда приедет его светлость, все уладится».

Эдуард Карлион бросил на свою собеседницу немного печальный взгляд.

– И что миссис Чевиот отвечала на эти слова, мадам?

Бедная мисс Бекклс покраснела и полностью увязла в бессвязных коротких предложениях, из которых лорду Карлиону стало ясно, что хотя умственные способности миссис Чевиот были выше, чем у большинства женщин, неловкость положения, в котором она очутилась, заставила ее в последнее время часто пребывать в дурном расположении духа.

– Боюсь, миссис Чевиот невысокого мнения о моих советах и решениях, – заметил Эдуард Карлион.

– О милорд, я уверена… у Элинор слегка игривый характер и… Но ваша светлость так превосходно умеет понимать тонкости! Надеюсь, мне не следует извиняться за проскальзывающие у миссис Чевиот время от времени резкие слова!

– Конечно, не следует, – согласился лорд Карлион. – Миссис Чевиот часто ругает меня?

– Знаете ли, милорд, у Элинор такой характер, что она часто сердится, – горячо объяснила мисс Бекклс. – К тому же в последние дни ей почти все время приходится находиться в сильном нервном напряжении! Так что ее упреки неудивительны. Но не нужно забывать, Элинор полагает, что может со всем справиться без чьей-либо поддержки, и с некоторым отвращением относится к чьим-либо попыткам обуздать ее нрав. Поэтому, вне всяких сомнений, она должна чувствовать только благодарность, когда ваша светлость любезно советует ей, как поступать.

Лорд Карлион протянул руку.

– Благодарю. Я надеюсь на вас, мисс Бекклс. До свидания! Завтра я опять приеду в Хайнунс!

Эдуард Карлион вышел из холла, а изумленная Беки смотрела ему вслед.

Примерно через час мисс Бекклс убедилась, что Элинор крепко и мирно спит. Сама Беки тоже очень устала от волнительных утренних событий и отправилась вниз попросить миссис Барроу прислать на подносе в гостиную чай с бутербродами. И тут она замерла как вкопанная, увидев в холле мистера Фрэнсиса Чевиота в подбитом мехом плаще. Горло Фрэнсис обмотал шарфом. Держа шляпу в руке, он лениво давал Барроу какие-то распоряжения. Мистер Чевиот услышал шаги пожилой гувернантки, оглянулся и сказал:

– Ах, я счастлив, что могу поговорить с вами, мадам. Я не хотел отрывать вас, зная, что вы ухаживаете за бедной миссис Чевиот, но я рад, что вы спустились. Очень рад! И как чувствует себя наша страдалица?

– Благодарю вас, сэр. Миссис Чевиот спит, – ответила мисс Бекклс, слегка приседая в строгом реверансе.

– На это можно только надеяться. Сон лучшее лекарство на свете, знаете ли. Я ни в коем случае не хочу ее будить.

– О, я и не собиралась будить миссис Чевиот! – невинно заявила мисс Бекклс.

– Ах, я знал, что мне удастся убедить вас в этом… Однако все же благопристойность и вежливые манеры требуют от меня покинуть миссис Чевиот. Как же часто человеку трудно решить, что делать!

– Вы… вы покидаете нас, сэр? – произнесла Беки, с трудом веря своим ушам.

– Увы! Как бы мне ни хотелось оказать миссис Чевиот всяческие знаки внимания, я понял, что не могу наслаждаться уютом в Хайнунсе. Мои нервы совсем расшатаны, мадам. Так что, если я останусь, то принесу себе еще больше вреда. К сожалению, я ничем не могу помочь своей кузине. – Мистер Чевиот поднял руку в белой перчатке. – Да, да, я знаю, что вы скажете. Мудро ли я поступаю, подвергая свое здоровье и саму жизнь опасностям, путешествуя в такую суровую погоду? Ваш вопрос очень справедлив, но я убежден, что обязан по крайней мере попытаться. И если Кроули хорошенько укутает меня и я закрою рот шарфом, можно будет рассчитывать на благополучный исход путешествия… или хотя бы надеяться, что не случится ничего непоправимого!

Мисс Бекклс с огромной радостью узнала об отъезде мистера Чевиота из Хайнунса и согласилась с его словами с таким пылом, что Фрэнсису пришлось нахмуриться и напомнить ей об опасностях, которые несет в себе восточный ветер. Беки робко ответила, что, может, ветер окажется не таким уж и восточным, как он боялся.

– Но вы не можете уехать, не подкрепившись, сэр! О Господи, да ведь уже час дня! Сегодня произошло столько самых волнительных событий, что я и не заметила, как быстро пролетело время. Я немедленно пошлю на кухню.

– Вы очень добры, дорогая мадам, но если я хочу добраться до Лондона засветло и успеть к ужину, то должен отправляться в путь немедленно. А в гостинице я обедать не хочу, если вспомнить мое теперешнее печальное состояние здоровья. Боюсь даже представить все последствия этого опрометчивого шага! Я уже послал за экипажем и не могу понять, почему он до сих пор не стоит у дверей. Сами знаете этих слуг, они просто обожают бездельничать и попусту тратить время… Интересно, Кроули нашел горячий кирпич, чтобы положить мне в ноги? А где Барроу? Ах да, ведь я просил его сходить за часами! Мисс Бекклс, я долго думал о том, как отблагодарить добрую хозяйку Хайнунса за гостеприимство и радушие, поскольку никогда не следует пренебрегать правилами вежливости. Эти часы, которые так сильно раздражали миссис Чевиот, с таким постоянством показывая все время без четверти пять!.. Замечательный механизм, и как похоже на моего бедного кузена Эустаза – запустить их до такой степени! Но я отвезу их, мадам, к своему собственному часовому мастеру и починю. Я не доверю их никому другому, поскольку, знаете ли, некоторые часовые мастера больше ломают, чем чинят. Пожалуйста, сообщите миссис Чевиот, что я верну ей часы, как только они будут починены… А, вот и Барроу! Поставьте их аккуратно в мой экипаж. Барроу, пожалуйста!.. Передайте мои самые наилучшие пожелания миссис Чевиот, мисс Бекклс, и конечно, мои глубочайшие извинения за то, что я лично не попрощался с ней. Она, надеюсь, простит меня за эту неучтивость! Не сомневаюсь, миссис Чевиот войдет в мое положение и поймет мое желание до темноты безопасно добраться до дома. Миссис Чевиот разумная женщина! Очень рад тому обстоятельству, что такая достойная особа стала членом моей семьи. Кстати, где милый Николас? Он вырастет в очаровательного мужчину, если только с возрастом перестанет любить диких животных! Барроу, пошлите за мистером Николасом. Я знаю, что он захочет попрощаться со мной, а я со своей стороны ни за что на свете не хочу быть невнимательным к юноше.

– Мистер Ник отправился на поиски собаки и теперь не скоро вернется, сэр, – проворчал Барроу.

– Как неудачно! Тогда передайте ему мои самые добрые пожелания, мисс Бекклс. Заверьте его, что он доставит мне огромное удовольствие, если соизволит почтить своим присутствием мое скромное жилище в любое время, когда окажется в городе! Но только без своей собаки! Терпеть не могу собак! Это ты, Кроули? Надеюсь, мой экипаж наконец-то подали? За это время его можно было бы привезти с Антиподов. Мисс Бекклс, ваш покорный слуга! Не забудьте передать мои наилучшие пожелания и благодарность миссис Чевиот! Умоляю, не надо провожать меня до двери! Если вы из-за меня простудитесь, я себе никогда этого не прощу!

Слегка изумленная этим потоком галантного красноречия, мисс Бекклс нашла в себе силы сделать еще один реверанс и заверила Фрэнсиса Чевиота в том, что передаст все послания по назначению. Чевиот поклонился и вышел из дома. Кроули подсадил его в экипаж, закутал в несколько пледов и положил в ноги горячий кирпич, принесенный из кухни.

– Вот это загадка! – задумчиво протянул Барроу после того, как экипаж выехал за ворота. – Ну и ну! Никогда не знаешь, чего ждать от этого мистера Фрэнсиса с его причудами! Зачем ему понадобились эти старые часы, мисс?

– Мистер Чевиот хочет починить их для миссис Чевиот. Мне кажется, он совершил очень добрый поступок и миссис Чевиот будет рада.

– Починить часы! – воскликнул Барроу. – Да ведь эти старые часы стоят уже много лет. Вроде бы на моей памяти они ни разу не шли!

Было очевидно, что старик Барроу возражал против того, чтобы кто-либо вмешивался в существующее положение вещей. Мисс Бекклс не нашла в себе сил и желания спорить с дворецким, посему еще раз просто повторила, что мистер Чевиот поступил очень хорошо, на ее взгляд. Еще Беки добавила, что будет очень рада, если миссис Барроу приготовит ей чай. Поэтому Барроу отправился на кухню, едва слышно что-то бормоча о назойливости некоторых гостей.

Мисс Бекклс испытала такое большое облегчение после отъезда Фрэнсиса Чевиота из Хайнунса, что, выпив чая с бутербродом, она устроилась поудобнее перед камином в гостиной и задремала.

Около трех часов ее разбудил Ники, который печально сообщил, что ему так и не удалось найти Баунсера, несмотря на то, что он обошел все заповедники сэра Мэттью Кендала и дважды ссорился с его егерями.

– Я подумал, что лучше пока вернуться в Хайнунс, и убедиться, что здесь все в порядке, – сообщил юноша, – и что этот Чевиот больше не выкидывает свои фокусы!

– Но он уехал, дорогой мистер Ники! – радостно сообщила мисс Бекклс, торопливо поправляя чепчик. – Правда, всем нам повезло?

– Уехал! – не поверил своим ушам юный мистер Карлион.

– Да, и знаете, никак не могу поверить, что это он ударил бедную миссис Чевиот, поскольку именно нападение на нее и заставило беднягу покинуть Хайнунс! Но я так ему благодарна за отъезд, поскольку он мне, честно говоря, не нравился. И миссис Барроу сердилась на него за то, что приходилось делать столько джема. Я даже стала побаиваться показываться на кухне!

– Ну что же, очень хорошо! – пожал плечами Ники и моргнул от боли, которую вызвало это движение. – Думаю, к его отъезду приложил руку Карлион. Так что мне теперь нет никакого дела до Чевиота! Я очень рад слышать, что он уехал, и сейчас могу свободно отправляться на поиски Баунсера. Этого мне хочется значительно больше, чем торчать здесь, где я не нужен.

Мисс Бекклс в ужасе посмотрела на юношу.

– Боюсь, вы не очень довольны, дорогой мистер Ники! – запинаясь, сказала она.

– Не очень доволен? Ничего подобного! Напротив, я крайне доволен, мадам! Могу вам признаться, я ценю Баунсера намного выше Фрэнсиса Чевиота! И если обо мне спросит лорд Карлион, можете ему передать, что я отправился по своим личным делам и не знаю, когда вернусь. Пусть он не беспокоится обо мне, поскольку я смогу сам прекрасно о себе позаботиться!

Излив свое недовольство и обиду, юный мистер Карлион вышел из гостиной, а взволнованная мисс Бекклс осталась недоумевать в отношении причины, вызвавшей его досаду.

Миссис Чевиот показалась только в четыре часа. Она спустилась немного бледная, но объявила, что отдохнула.

– Наверное, я проспала несколько часов! – сказала девушка. – Нет, у меня сейчас не болит голова. Беки… вернее болит, но совсем немного. Даже говорить об этом стыдно!

– Любовь моя, я хотела бы, чтобы ты осталась в постели! Ты сняла с головы повязку? Моя дорогая миссис Чевиот, разве это дело? Вы ведете себя очень неосмотрительно.

– Ты же не хочешь, чтобы я ходила с этой повязкой по дому и всех смешила! – запротестовала Элинор.

– В ней нет ничего смешного! К тому же, кроме меня, тебя некому видеть, любовь моя, поскольку мистер Ники отправился на поиски бедного Баунсера и сказал, что не знает, когда вернется. Ума не приложу, почему у него так внезапно испортилось настроение. Час назад он ушел из дома в очень скверном расположении духа.

– О, Ники из-за чего-то дуется? Может, его рассердил мистер Чевиот? Это отвратительное создание, наверное, опять валяется в постели? Я очень хочу поговорить с миссис Барроу и попросить ее больше не делать ему овсяной каши. Может, хоть это заставит его побыстрее уехать из Хайнунса!

– О, любовь моя, в этом нет необходимости! Мистер Чевиот сам уехал!

Элинор посмотрела на свою старую гувернантку широко раскрытыми от удивления глазами.

– Беки, ты хочешь подшутить надо мной?

– Ни в коем случае! Я никогда не стала бы подшучивать над тобой! Он заявил, будто не может оставаться в Хайнунсе после того, что случилось с тобой сегодня утром. Должна заметить, мне его поведение показалось трусливым… уж очень такое бегство выглядит не по-мужски… но я с такой радостью попрощалась с ним!

– Действительно, мистер Чевиот в высшей степени труслив, но это так замечательно! Не иначе, как постарался лорд Карлион! Его светлость предупредил меня, что Чевиот может покинуть Хайнунс раньше, чем я ожидаю. Как ему удалось сделать это благословенное дело? Я просто очарована!

– Любовь моя, я хотела бы, чтобы ты не говорила таким вульгарным грубым языком о лорде Карлионе! Так не годится, особенно после того, как его светлость проявил такую уступчивость и показал себя с самой лучшей стороны. Лорд Карлион настоящий джентльмен! Такой разительный контраст с мистером Чевиотом! Нельзя не заметить, как сильно они отличаются друг от друга!

Элинор слегка покраснела, но беспечно ответила:

– О, как только мужчина приятной наружности начинает командовать тобой, ты сразу начинаешь восхищаться им, Беки. Я все знаю!.. Но почему мистер Чевиот уехал в такой спешке?

– Боюсь, любовь моя, мы были не правы, когда обвинили его в нападении на тебя. И мне кажется, он покинул Хайнунс не из-за его светлости, поскольку милорд уехал в Холл за час до этого. Мистер Чевиот попросил меня передать тебе свои самые добрые пожелания и извинения за то, что не смог попрощаться с тобой лично. Он не стал дожидаться, когда ты проснешься, поскольку опасался, что не успеет добраться до Лондона засветло. Он мог бы, конечно, поужинать где-нибудь в гостинице по пути, но у него такие странные причуды!

– Мистеру Фрэнсису подавай только овсяную кашу! Я благодарна ему за пожелания и надеюсь, что мне не придется больше никогда его принимать!

– Любовь моя, мне показалось, будто он хотел извиниться за все неудобства, которые причинил тебе. Ему так хотелось хоть как-то отблагодарить тебя за гостеприимство! Мистеру Чевиоту пришла в голову счастливая мысль забрать те сломанные часы из библиотеки, которые тебя так раздражали, и починить их.

Элинор сидела, откинувшись на спинку стула, но при этих словах резко выпрямилась и воскликнула:

– Он увез с собой часы? Какие часы?

– Ну, те из библиотеки, любовь моя, которые стояли на камине и так тебя раздражали, показывая неправильное время. Он обещал починить их у своего собственного часового мастера и…

– Беки, неужели ты позволила ему забрать часы? – в ужасе воскликнула Элинор, сильно бледнея.

– Но моя дорогая миссис Чевиот, почему я не должна была этого делать? Чем я могла объяснить отказ?

– Отказ! Но ведь ты прекрасно знала, чего мы так сильно боялись! Ты же знала, зачем он приехал в Хайнунс!

– Элинор, у тебя просто нервы расстроены! Прошу тебя, скажи мне, что общего имеют эти сломанные часы и секретный документ?

Однако миссис Чевиот, казалось, не слышала свою маленькую компаньонку. Она прижала обе руки к вискам, будто хотела сконцентрироваться.

– Часы были заперты, – наконец проговорила девушка. – Я попробовала открыть их. Потом поставила так, как они стояли раньше и… да, да, в тот самый момент я вновь взяла с каминной полки список белья, который ты составила. Перед тем, как открывать часы, я положила его рядом. Итак, я вновь взяла список и заметила, что часы стоят немного не так, как стояли. Поэтому я поправила их, не выпуская бумаги из рук! Вот тогда-то меня и ударили по голове! Беки, Беки, какой же я была дурой, что раньше обо всем не догадалась! Теперь ясно, почему он напал на меня и оглушил! Мистер Чевиот подумал, будто мне удалось открыть заднюю крышку часов и найти бумаги, которые были в них спрятаны! Сейчас мне все понятно, но, к сожалению, уже слишком поздно! Чевиот знал, что бумаги в часах, и только ждал подходящего момента, чтобы забрать их! О Беки, мы с тобой все испортили! О, как ты могла разрешить ему увезти часы? Хотя нет, во всем виновата я одна! Что мне теперь делать? Мы должны как-то вернуть часы! Ники… – Девушка замолчала. – Нет, Ники тотчас же бросится в погоню и наломает еще больше дров. Если с ним что-нибудь случится, я никогда не прощу себе… Так же, наверное, как и лорд Карлион! Беки, что мне делать?

Мисс Бекклс взволнованно ответила:

– Мне очень жаль, что все так получилось! Даже не знаю, что сейчас можно сделать. Я уверена только в одном: ты, любовь моя, не должна ничего делать! Сиди спокойно, прошу тебя! Если ты будешь так волноваться, то вернется головная боль!

Элинор нетерпеливо произнесла:

– Подумаешь, головная боль! Она не идет ни в какое сравнение с бедствием… поскольку то, что произошло, самое настоящее бедствие! Может, уже и слишком поздно пытаться вернуть этот документ, но по крайней мере мой долг – немедленно сообщить Карлиону о том, что случилось! О, и почему только он уехал из Хайнунса? Мог бы и догадаться, что все пойдет вкривь и вкось, если он уедет. Как это похоже на него! Ужасный человек!.. Беки, Беки найди Барроу и скажи, чтобы он как можно быстрее подал экипаж! Если окажется, что, кроме двуколки, не в чем ехать, поеду в двуколке. И предупредите на всякий случай конюха, чтобы он был готов сопровождать меня… Не сиди и не пялься на меня так, Беки! Поторопись, я тебя умоляю! Я иду за шляпкой и мантильей.

– Миссис Чевиот! – растерянно пробормотала мисс Бекклс, раскрыв рот. – Неужели вы настолько сошли с ума, что собрались покидать дом? Да еще в двуколке! Элинор, опомнись!

Однако миссис Чевиот не вняла мольбам своей бывшей гувернантки и только несильно топнула ногой.

– Делай то, что я тебе говорю, Беки, поскольку еще никогда в жизни я не была более серьезна, чем сейчас! И если в мое отсутствие вернется Ники, ни в коем случае не говори ему ни слова о том, что мистер Чевиот увез часы!

Глава 18

Элинор решила действовать и не обращать внимания на мольбы мисс Бекклс, которых та произнесла немало. Сейчас никакая сила не могла помешать ей отправиться на поиски лорда Карлиона. Ландо, в котором ездила еще покойная миссис Чевиот, по-прежнему стояло в каретном дворе, но было покрыто толстым слоем пыли. У Элинор возникли очень серьезные сомнения в том, что его удастся скоро приготовить к выезду. Отклонив предложение Барроу воспользоваться фаэтоном Эустаза, миссис Чевиот выбрала экипаж, который больше ей нравился.

Конюх сначала обрадовался, когда узнал, что ему предстоит выполнять свои прямые обязанности, а не ухаживать за садом. Он торопливо надел ливрею и запряг в экипаж одну из лошадей Эустаза. Но известие о том, что госпожа решила сама править лошадью, а его попросила сидеть рядом и показывать дорогу, поубавило его радость. Конюх с сомнением сообщил миссис Чевиот, что кобыла несколько дней простояла в конюшне без дела и теперь сильно нервничает.

Миссис Чевиот никак не отреагировала на это предупреждение. Она взяла опытной рукой вожжи, и экипаж живо покатил по дороге. Когда они выезжали из ворот на проселочную дорогу, конюх заметил, что она перекрутила вожжи и, не глядя, поймала плеть кнута. Он понял, что миссис Чевиот не первый раз правит лошадьми. Эта демонстрация ее умения произвела на него большое впечатление, и он стал разговаривать с госпожой со всей почтительностью, которую та только могла пожелать.

Между Хайнунсом и Холлом было всего семь миль, но проселочная дорога оказалась узкой и очень извилистой. Поэтому для того, чтобы добраться до Холла, понадобилось почти три четверти часа. Поездка значительно успокоила взвинченные нервы Элинор, и она довольно ровным голосом спросила у дворецкого и лакея, которые встретили ее, о его светлости. Слуги были слишком хорошо вышколены, чтобы показать удивление такой странной гостье.

Дворецкий, не говоря ни слова, провел миссис Чевиот в уютный и очаровательный салон и попросил присесть, пока он сообщит его светлости о ее приезде. Ждать пришлось недолго. Через несколько минут Элинор услышала знакомые твердые шаги. Она едва успела подняться со стула, когда дворецкий распахнул двери и в комнату вошел лорд Карлион.

– Моя дорогая миссис Чевиот! – произнес его светлость и направился к ней с протянутой рукой. – Вы же должны лежать в постели! Почему вы встали?

Ее рука в перчатке крепко сжала руку Эдуарда Карлиона.

– Милорд, я просто обязана была приехать! Не беспокойтесь, я чувствую себя неплохо. Свежий воздух только пошел мне на пользу. Я бы приехала, даже если бы чувствовала себя в два раза хуже!

– Надеюсь, у вас нет сомнений в том, что в этом доме вы всегда желанная гостья, мадам. Мою радость омрачает лишь мысль, что вам пришлось совершить большое физическое усилие! Но может, пройдем в библиотеку? Здесь довольно прохладно, и боюсь, вы уже замерзли.

– Спасибо, но сейчас это не имеет никакого значения. Я должна сообщить вам очень важную новость!

– В библиотеке нам никто не будет мешать! – заверил ее лорд Карлион.

Эдуард Карлион провел гостью через холл. Лакей вскочил, чтобы открыть для его светлости дверь в библиотеку. Милорд приказал ему принести вина и пирожных, и слуга оставил их вдвоем.

– О, не беспокойтесь, прошу вас. Мне ничего не нужно! – запротестовала миссис Чевиот.

– Надеюсь в этом вопросе я лучший судья, мадам, – покачал головой Карлион, закрывая дверь. – Вы мне позволите взять вашу мантилью? Интересно, о чем вы думали, когда так легко одевались? На улице сильный ветер.

Элинор нетерпеливо отмахнулась от такой мелочи и воскликнула:

– Какое это имеет значение? Милорд, мистер Чевиот уехал после обеда из Хайнунса, захватив с собой часы из библиотеки. К сожалению, я в это время спала и не помешала ему.

– Кузен Фрэнсис захватил с собой часы из библиотеки? – весело переспросил лорд Карлион.

– Неужели вы ничего не понимаете? Я сама обо всем догадалась только тогда, когда Беки рассказала мне об этом. Он заявил, будто берет сломанные часы, чтобы починить их для меня! Милорд, я не сомневаюсь, что секретный документ был спрятан в этих часах! Мистер Чевиот, должно быть, знал об этом, и сейчас часы у него!

– Миссис Чевиот, может быть, часы и у него, но документа ему не видать! – успокаивающе произнес Эдуард Карлион. – Позвольте мне взять вашу мантилью?

Элинор сердито сцепила руки на коленях.

– Вы должны внимательно выслушать меня, милорд! Наверное, вы не поняли… да и как вы могли понять… что я держала в руках эти самые часы за секунду до того, как меня ударили по голове. И…

– Я прекрасно это понял, миссис Чевиот. Позвольте напомнить, вы сами об этом рассказали, когда немного пришли в себя. Боюсь, это вы не хотите внимательно выслушать меня. Ведь я вас просил больше не волноваться! Сейчас нет смысла беспокоиться. По-моему, вы даже заслуживаете легкого упрека за то, что подвергли свое здоровье такому риску.

Миссис Чевиот изумленно уставилась на своего собеседника.

– Вы знали об этом? Но вы не могли догадаться, что за этим кроется!

– Напротив. Я обратил внимание на ваши слова и подумал, что, может, часы и являются разгадкой всех таинственных событий, которые произошли за последнюю неделю в Хайнунсе. После того, как вы поднялись к себе в комнату, я проверил все ключи своего кузена, и один из них подошел. Я открыл дверцу часов и обнаружил, что мои догадки подтвердились. Я забрал документы, и сейчас они находятся у меня в полной безопасности.

Миссис Чевиот, казалось, лишилась от возмущения дара речи. Она могла только молча смотреть на лорда Карлиона. С каждой секундой негодование девушки росло. Дважды ее губы начинали шевелиться, и дважды она плотно сжимала их. Прошло несколько минут, прежде чем Элинор смогла взять себя в руки.

– Вы забрали бумаги! – гневно воскликнула она. – Знайте, ваше поведение переходит все границы! Наверное, вы подумали, будто такие пустяки покажутся мне неинтересными!

– Нет, что вы! Просто…

– Я обыскала все сундуки и шкафы в этом ужасном доме только для того, чтобы доставить вам удовольствие! Целую неделю я не знала ни минуты покоя! Я подверглась дерзкому нападению, и все из-за бумаг, которые сейчас в безопасности находятся у вас. Ну что ж, я очень счастлива узнать об этом, но думаю, вы поступили чудовищно, заставив меня проехать семь миль, чтобы вот так мимоходом сообщить об этом!

– Я полностью согласен с тем, что вам ни в коем случае не следовало покидать Хайнунс! – невозмутимо кивнул Эдуард Карлион. – Я собирался завтра приехать в Хайнунс и обо всем вам рассказать. А сейчас позвольте мне взять у вас мантилью?

– Ничего я вам не позволю! Я требую, чтобы вы немедленно послали за моим экипажем! – в ярости вскричала оскорбленная вдова.

– Не говорите глупости, миссис Чевиот, – сказал его светлость. – Знаете, напрасно вы обрушили на меня град упреков. Если бы вы задумались хоть на минуту, то поняли бы, что я не так уж и виноват! До тех пор, пока я не открыл часы, все мои подозрения оставались всего лишь догадками. Я никогда бы не позволил себе тревожить вас своими догадками, особенно принимая во внимание то, в каком состоянии вы находились. Моей первой заботой было уложить вас в постель, чтобы вы пришли в себя от перенесенного потрясения. Когда же я обнаружил, что мои подозрения оказались верными, другая мысль укрепила меня в намерении повременить с тем, чтобы раскрывать секрет. Едва ли стоит напоминать вам о крайней деликатности всего этого дела. Сейчас мне кажется, я знаю, что нужно делать, но прежде чем я предприму хоть какой-то шаг в этом деле, считаю необходимым обсудить все со своим братом Джоном. Именно по этой причине я и скрыл от вас… и от Ники тоже… что бумаги найдены. Если бы мне удалось найти в Холле после обеда Джона и посоветоваться с ним, я бы сегодня же вечером вернулся в Хайнунс, взял ружье и отправился стрелять кроликов. Он до сих пор не вернулся. Я жду его с минуты на минуту. Позвольте мне взять у вас мантилью, мадам.

Элинор наконец разрешила его светлости взять у нее мантилью и с радостью сняла шляпку. Она не могла отрицать – в словах милорда было немало логики и здравого смысла, но по-прежнему считала, что он использовал ее самым подлым образом в своих целях. Миссис Чевиот с немалой горечью заметила, что, как она и ожидала, у его светлости на все заготовлен разумный ответ.

– Я сказал вам только правду, мадам, – покачал головой Эдуард Карлион. – Мне жаль, если я рассердил вас. Однако прошу вас, безо всяких колебаний расскажите мне, как отвратительно я себя вел! Сядьте в это кресло. Оно очень удобное и, надеюсь, не стоит на сквозняке. Как вы себя сейчас чувствуете? Голова прошла? Вижу, вы сняли повязку. Только мне кажется, сделали вы это напрасно!

– Если бы мне не пришлось мчаться в Холл, я бы могла до сих пор носить повязку! – солгала миссис Чевиот. – Думаю, даже вы понимаете – я не могу показаться в таком странном и смешном виде.

– Естественно, но я вообще не ожидал, что вы покажетесь сегодня, мадам. Можете мне поверить, я не могу одобрить вашего приезда!

От необходимости отвечать на эти слова миссис Чевиот спасло появление дворецкого с подносом. Он поставил его на стол и вышел из библиотеки. Карлион налил в стакан мадеры, взял тарелку с небольшими миндальными пирожными и направился к гостье. Элинор была вынуждена принять стакан вина, но холодно отказалась от пирожных. Его светлость поставил тарелку рядом с ней и вернулся к столу, чтобы налить мадеры себе. Вдова гневно смотрела на его спину.

– Сейчас я жалею, что назло вам не послала Ники в погоню за мистером Чевиотом! – заявила она.

– Я никогда не сомневался в вашем здравом смысле, мадам, – парировал Карлион, – и был уверен, что вы не сделаете этого.

– Если бы он был дома, я бы все ему рассказала, но он до сих пор не вернулся.

– Да, я позабочусь о Ники, – кивнул Карлион и направился к камину.

Миссис Чевиот была так возмущена, что ее грудь судорожно вздымалась.

– Очень признательна вам, милорд. Сейчас я готова принять вашу похвалу!

Карлион улыбнулся.

– О, я похвалил вас не из-за страха, что вы могли рассказать Ники обо всем, мадам! Что бы ни собирался сейчас делать Фрэнсис Чевиот, я не хочу, чтобы Ники мешал ему!

Элинор возмущенно фыркнула и демонстративно погрузилась в молчание. Несколько минут она молча пила вино маленькими глотками. Потом ее взгляд остановился на пирожных. Она рассеянно взяла одно и начала есть. Только сейчас миссис Чевиот поняла, как сильно проголодалась, и вспомнила, что еще ничего не ела после завтрака. Пара миндальных пирожных восстановила ее силы и спокойствие. Она подняла глаза и увидела, что лорд Карлион улыбается. Элинор не выдержала и неожиданно рассмеялась.

– Вы самым подлым образом использовали меня. Хотя чего я так злюсь, не пойму. Ведь вы только этим и занимались с самого начала! Но как поступит мистер Чевиот, когда обнаружит, что в часах ничего нет?

– Трудно сказать, мадам. Подождем – увидим. Прошу меня извинить. Я хочу отослать вашего конюха в Хайнунс. Пусть он успокоит мисс Бекклс и сообщит ей, что вы благополучно добрались до Холла, находитесь у меня и что я сам привезу вас в своем экипаже домой после ужина.

Миссис Чевиот без особого энтузиазма запротестовала, но Карлион даже не обратил внимания на ее возражения. Он вышел из библиотеки и начал отдавать дворецкому распоряжения. В этот момент в дом вошел Джон Карлион. В руке он держал ружье и пару кроликов, которых протянул лакею.

– Привет, Нед! – поздоровался Джон. – Значит, ты уже вернулся. Я просидел все утро дома на тот случай, если вдруг понадобится ехать в Хайнунс, но оттуда не было никаких известий, поэтому я решил немного поразвлечься, пока еще не уехал в Лондон.

Карлион кивнул.

– Меня предупредили, что ты отправился на охоту. Зайди в библиотеку!

– Хорошо, – согласился Джон. – Только сначала вымою руки.

Эдуард Карлион вернулся в библиотеку и сообщил миссис Чевиот:

– Мой брат только что вернулся домой и через минуту-другую придет к нам, миссис Чевиот.

Элинор сделала движение, будто собиралась встать с кресла.

– Уверена, вы захотите поговорить с ним наедине. Я оставлю вас, сэр.

– Прошу вас, останьтесь! Я могу положиться на вашу осмотрительность и благоразумие! Вам так много известно, что вы имеете право знать все.

– Вы очень добры, сэр, но мистер Джон Карлион, возможно, не захочет обсуждать дела в моем присутствии, и мне бы не…

– Мистер Джон Карлион сделает то, что я ему велю, – прервал ее лорд Карлион.

Миссис Чевиот язвительно улыбнулась.

– С самой первой нашей встречи, милорд, я была уверена, что вы настоящий деспот!

– Если я и веду себя, как деспот, то такое происходит довольно редко, позвольте вас заверить. Мне кажется, последний раз я вел себя так очень давно.

– Я всегда боялась, что собеседница из меня скучная, – вежливо призналась вдова. – В этом следует винить обстоятельства, в которые я попала, сэр. Эти обстоятельства и заставили меня забыть искусство приятной и интересной беседы.

. – Однако я обратил внимание, что эти обстоятельства не заставили вас притупить свой острый ум, мадам! Вы хотели смутить меня, и сейчас, вне всяких сомнений, ваше желание осуществилось!

Миссис Чевиот рассмеялась и покачала головой.

В этот момент в библиотеку вошел Джон Карлион, потирая замерзшие руки. Он резко остановился, заметив Элинор, и удивленно произнес:

– Миссис Чевиот, я понятия не имел… Нед, ты должен был меня предупредить, что у тебя гостья. Я бы никогда не вышел к вам в этом грязном костюме. Прошу вас извинить меня, мадам! Я был на охоте и не успел сменить куртку!

– Миссис Чевиот с готовностью извинит тебя, – сказал ему лорд Карлион. – Я вернулся сразу после обеда и все это время прождал тебя. Памятная записка нашлась.

– Что? – изумленно воскликнул Джон. – Неужели в Хайнунсе?

– Да, в Хайнунсе. Она была спрятана в часы, которые стояли на камине в библиотеке.

– Господи! Ты что, серьезно? Это тот самый экземпляр, который пропал?

– Я не стал внимательно ее читать, а только бегло просмотрел. Тем не менее уверен, что это она. Можешь взглянуть, если хочешь. – Его светлость достал из кармана несколько сложенных листов бумаги и протянул брату.

Джон почти выхватил их, развернул и быстро просмотрел.

– Господи, не может быть никаких сомнений. Это она! – с испугом произнес он. – Кто ее нашел?

– Я… с помощью миссис Чевиот, – ответил Эдуард Карлион.

Джон с уважением посмотрел на девушку.

– Да, его светлость едва ли нашел бы эти бумаги без меня, – кивнула миссис Чевиот. – Можете себе представить мое счастье, ведь я получила в качестве награды разбитую голову! Сначала я, правда, некоторое время была выбита из колеи, поскольку, видите ли, не привыкла, когда меня бесцеремонно бьют по голове. Поэтому поначалу я злилась, но очень скоро убедительные доводы вашего брата доказали мне, как глупо я себя вела, когда сердилась по таким пустякам! Так что теперь я не жалуюсь. Сейчас я понимаю, что все это пошло только на пользу.

– Моя дорогая миссис Чевиот, конечно же, вы шутите! – изумленно воскликнул Джон Карлион.

– Мне понятно ваше изумление. Наверное, вы не думали, что я сумею сыграть такую важную роль в отыскании этого секретного документа! Я сама не думала об этом и, признаться, хотела бы, чтобы моя роль в этом деле была не такой активной и важной.

Джон повернул голову и бросил умоляющий взгляд на лорда Карлиона, который с легкой улыбкой произнес:

– В словах миссис Чевиот очень много правды, мой дорогой Джон, только мадам описала происшедшие события немного по-своему. Миссис Чевиот пожелала проверить, не сможет ли она завести часы в библиотеке, которые давно стоят. Пока она пыталась открыть их… кстати, тщетно, поскольку они оказались заперты, а ключ находился у меня… Фрэнсис Чевиот вошел в комнату. Он стоял у миссис Чевиот за спиной. Увидев, что в руке она держит список домашнего белья и поправляет часы, кузен Фрэнсис пришел к неправильному выводу. На столе я заметил пресс-папье. По-моему, он взял его и ударил миссис Чевиот по голове. Я убежден, что Чевиот постарался ударить мадам вполсилы, чтобы не сделать ей ничего плохого, но…

– Вы в самом деле верите в добрые намерения мистера Чевиота? – прервала его Элинор. – Как мило со стороны мистера Чевиота! Может, мне написать ему письмо с благодарностью за такое внимание и заботу?

– С благодарностью? – воскликнул Джон. У него голова пошла кругом от невероятных событий, и он не заметил иронию в словах миссис Чевиот. – Но это же переходит всякие границы! Надеюсь, ты арестовал этого негодяя, Нед?

– Нет. Он вернулся в Лондон с часами, – ответил Карлион, доставая из табакерки щепотку табаку.

Джон недоуменно уставился на брата.

– Мне кажется, ты совсем сошел с ума.

Элинор взяла с тарелки еще одно пирожное.

– Должна признаться, сэр, что меня часто интересовало, когда это печальная мысль придет вам в голову? – язвительно проговорила миссис Чевиот. – Я с самого начала обратила внимание, что с головой у его светлости не все в порядке. Мне кажется, этот процесс происходил не сразу, а постепенно, и вы, наверное, не заметили этого печального факта!

– Ерунда! – слегка дрожащим голосом произнес Джон Карлион. – У Неда такая же нормальная голова, как и у всех остальных моих знакомых. Но объясни, Нед! Неужели тебе и сейчас недостаточно доказательств его вины?

– Думаю, доказательств хватает, но я твердо убежден в том, что мы не должны пороть горячку. Я решил ничего не предпринимать до тех пор, пока не посоветуюсь с тобой. Полагаю, никто из нас не горит желанием раздуть это дело. Между нами и Чевиотами существуют слишком близкие родственные связи, чтобы чувствовать себя спокойно. Если удастся все уладить без скандала, должен признаться, что я предпочел бы такой поворот событий.

– Только не думай, что эта мысль не приходила мне в голову! – сказал Джон, меряя библиотеку быстрыми шагами. – К сожалению, ничего не выйдет! Даже если бы я знал, как незаметно вернуть записку на место, я бы не пошел на это! Не годится честному человеку и патриоту своей родины позволять предателю оставаться на свободе, прикрываясь мыслями о чести семьи.

– Или прикрываясь чем-то другим. Но если мы будем уверены, что в будущем этот предатель больше не сможет причинить никакого вреда?

– Как мы можем быть уверены в этом? – потребовал ответа Джон Карлион и остановился, удивленно глядя на старшего брата.

– Думаю, это можно будет устроить.

– Нед, черт побери, что у тебя на уме?

– Я тут ни при чем. Может, я и ошибаюсь. Конечно, все это еще предстоит проверить.

– Я не знаю, чем ты тут занимаешься и что говоришь! У тебя в руках находится секретный документ, который следует немедленно передать лорду Бэтхэрсту с подробным рассказом о том, как он был найден. Неужели ты говоришь серьезно, когда надеешься, что можно поступить иначе? Уверен, дело и так будет замято, поскольку никто не захочет признаться, что важнейшие документы могут так легко исчезать.

Лорд Карлион нахмурился и молча посмотрел на памятную записку. Он опять взял стопку листов бумаги, на которых она была написана, и сложил их. Через какое-то время его светлость поднял глаза и невозмутимо взглянул на брата.

– Мне кажется, лучше всего вернуть эти бумаги Фрэнсису Чевиоту!

Услышав эти поразительные слова, произнесенные, как всегда, самым равнодушным тоном, оба собеседника его светлости лишились дара речи и изумленно уставились на Карлиона. Казалось, его светлость не заметил произведенный своим заявлением эффект.

– Тебе кажется… что мы… должны… Нед, ты что, на самом деле сошел с ума? – спросил Джон с открытым от изумления ртом.

– Нет… просто у меня не было еще возможности рассказать тебе о том, что я узнал… или вернее подтвердил… в Лондоне. Луи Де Кастре закололи.

Лицо Джона Карлиона стало растерянным.

– Нед, старина, с тобой что-то происходит! Ну и что это доказывает? Мы и так знали, что Де Кастре закололи!

– Мы знали это со слов кузена Фрэнсиса. Этого не было в «Морнинг Пост», из которой, по словам кузена Фрэнсиса, он узнал трагические новости. Упоминания о том, что Луи Де Кастре закололи, я не нашел ни в одной газете. «Его закололи насмерть», – вот точные слова, которые произнес Чевиот. Они-то меня и насторожили.

– Боже милостивый! Но эти слова сказал бы любой человек, если бы немного поразмыслил.

– Ты забываешь то, что слова кузена Фрэнсиса оказались абсолютно точными! Вспомни, он еще говорил, что тело Де Кастре нашли в кустах. Это тоже правда, но об этом не написала ни одна газета.

Джон Карлион рухнул в кресло и повторил пораженным голосом:

– Боже милостивый!

– Вы хотите сказать… неужели вы имеете в виду… что мистер Чевиот сам убил того несчастного молодого француза? – растерянно спросила Элинор.

– Думаю, да. Я давно это подозревал, но мне требовались доказательства.

– Нед, но это же невозможно! – воскликнул Джон. – Де Кастре был его другом! Об их дружбе все прекрасно знали, и в ней нельзя сомневаться!

– А кто тебе сказал, что я сомневаюсь в тесной дружбе между кузеном Фрэнсисом и Луи Де Кастре? Я тебе уже говорил, что Фрэнсис Чевиот очень опасный человек. Мне это известно долгие годы. Если откровенно, когда Чевиот ставит перед собой цель, то даже не знаю, что может его остановить. По-моему, ничто.

– Черт побери, мне этот негодяй нравится не больше, чем тебе, но ты, как мне кажется, приписываешь ему уж чересчур много грехов!

– Возможно, кузен Фрэнсис и негодяй, только, думаю, он не главное действующее лицо этого заговора. Если я не ошибаюсь, это Бедлингтон.

– Бедлингтон? – потрясенно воскликнул Джон Карлион.

– Ты же сам прекрасно знаешь, что мы еще в самом начале подумали на него, хотя должен признаться, тогда эта мысль показалась мне ошибочной. Только когда я потрудился самым внимательным образом обдумать все дело, понял, что ошибочной была как раз моя первая версия, будто документ выкрал Фрэнсис. Это была довольно глупая мысль! Конечно же, Фрэнсис никогда не мог быть главным злодеем!

– Никак не пойму, что ты имеешь в виду! Подозревать человека, занимающего такой высокий пост, какой занимает Бедлингтон, а не его сына-денди, мне кажется фантастичным!

– Нет, я так не думаю! – покачал головой лорд Карлион. – Если бы предателем был Фрэнсис, который являлся близким другом Де Кастре, зачем нужно было нанимать Эустаза как посредника? Ну сам подумай, ведь тогда никакой посредник не нужен! Тот факт, что понадобился посредник и что им оказался такой пьяница и дебошир, как наш Эустаз, очень ясно подтверждает мою мысль. Я с самого начала должен был догадаться, что человек, которого мы ищем, лично незнаком с французским тайным агентом. И еще одна деталь. Использование Эустаза… несомненно, этот выбор нельзя назвать не то, чтобы идеальным, а даже удачным… выдает неуклюжесть и глупость, которые не имеют ничего общего с Фрэнсисом.

– Согласен, – наконец кивнул он. – Не знаю, как я мог свалять такого дурака и с самого начала не подумать об этом. Должен признаться, мне это даже в голову не пришло. Как долго ты был уверен в этом, Нед?

– Уверен? Я даже сейчас не знаю, уверен ли я в этом или нет! Наверное, эти мысли приходили ко мне постепенно. Пожалуй, относительную уверенность дало изучение обстоятельств смерти Де Кастре. Еще мне удалось выяснить, что Бедлингтон покинул город и, по словам дворецкого, его светлости необходимы отдых и покой. Но нельзя забывать, что это относительная, а не абсолютная уверенность. Настоящих доказательств, должен признаться, у меня до сих пор нет. По этой самой причине я и решил ничего не предпринимать, не посоветовавшись с тобой.

Джон Карлион хмуро кивнул. Потом подошел к столу, налил мадеры и задумчиво посмотрел в стакан.

– Нелегко сделать выбор, – наконец признался он.

– Да, нелегко.

– Ты сам сказал, что все это только догадки и предположения. Если ты прав, как мог Чевиот узнать о темных делишках отца?

Лорд Карлион пожал плечами.

– На этот вопрос может существовать несколько ответов, но мне они неизвестны.

Джон сделал несколько глотков.

– Если Чевиот на самом деле убил Луи Де Кастре… – Джон Карлион замолчал. – Черные жилеты! – язвительно буркнул он. – Тьфу! Меня тошнит от этого мерзавца!

В этот момент в разговор вмешалась Элинор. В ее голосе слышались нотки уважения:

– Простите меня, но если мистер Чевиот не принимал в заговоре участия, то откуда он узнал, что тайник находится в часах?

– Еще один вопрос, ответ на который неизвестен, – кивнул лорд Карлион.

Джон поднял глаза.

– Да, и если Луи Де Кастре не знал, кто стоит за Эустазом, как тогда Бедлингтон узнал о смерти Эустаза до того, как объявление появилось в газетах?

– Он нам сказал, что узнал от лакея Эустаза.

– И я тогда тебя еще спросил, поверил ли ты ему, а ты ответил, что не поверил. Не кажется ли тебе, что Де Кастре, узнав о смерти Эустаза от миссис Чевиот, сразу помчался с новостями к Бедлингтону?

– Да, я думал об этом. Я и сейчас считаю, что такое могло произойти на самом деле.

– Ты говоришь это серьезно?

– Мой дорогой Джон, если бы у тебя был секрет, который тебе нужно спрятать, доверил бы ты его Эустазу?

– Нет, клянусь Богом! – кратко ответил Джон Карлион и рассмеялся. – Думаешь, Эустаз в пьяном виде мог проболтаться Де Кастре о том, что секретной информацией приторговывал Бедлингтон?

– Очень вероятно. Или Луи Де Кастре сам догадался о правде. Этого тоже нельзя исключать

Джон Карлион повернулся к Элинор.

– Миссис Чевиот, в Хайнунсе лорд Бедлингтон не пытался приблизиться к часам или остаться в библиотеке один?

– Нет, – покачала головой Элинор. – Я приняла его светлость в гостиной, и он даже не пытался задержаться или остаться на ночь. Правда, он пообещал вернуться на похороны и сказал, что остановится в Хайнунсе.

– Бедлингтон тогда здорово перепугался, – медленно проговорил Джон. – В то время, честно говоря, я не обратил внимания на подозрения Неда. Старик был очень растерян и смущен. Но Нед тогда думал, будто записку украл Фрэнсис Чевиот. Он пару раз прозрачно намекнул, что нам все известно, и, по-моему, Бедлингтон догадался. Нед, как ты думаешь, старик мог потерять голову и рассказать обо всем Фрэнсису? Или Фрэнсис с самого начала знал, чем занимается отец?

– Если и знал, то только не с самого начала! Если бы Фрэнсис участвовал в заговоре со своим отцом, то Де Кастре был бы и сейчас жив. В этом я уверен. Возможно, Бедлингтон понял, что его план трещит по всем швам и обратился за помощью к сыну, чтобы спастись от позора. Отъезд Бедлингтона в деревню под предлогом плохого здоровья, когда его положение настолько неопределенно и опасно, на мой взгляд, доказывает это. Похоже, Фрэнсис взял дело в свои руки и силой выгнал отца из Лондона.

Джон Карлион задумчиво посмотрел в стакан, нахмурив брови.

– И ты хочешь отдать ему памятную записку? – спросил он.

– Если мои предложения верны, – ответил его светлость, – ты должен согласиться, что Фрэнсис Чевиот ничего не оставляет на волю случая. Де Кастре был его близким другом, и вот сейчас Де Кастре мертв. Не знаю, как Фрэнсис собирался повести себя с Бедлингтоном, но на месте Бедлингтона, я бы не посчитал мудрым довериться сыну и во всем ему повиноваться!

– Не может быть, чтобы Фрэнсис Чевиот мог причинить вред собственному отцу! – воскликнула Элинор.

– Интересно, думает ли его отец так же, как вы? – сухо произнес Эдуард Карлион.

– Нед, этот вопрос невозможно решить так быстро.

– Ты прав. Обдумай все хорошенько. Если ты посчитаешь нужным вынести сор из избы, очень хорошо, мы так и сделаем. – Его светлость бросил взгляд на часы. – Наверняка, ты захочешь переодеться перед ужином. Предлагаю на время прекратить обсуждение этой темы. Миссис Чевиот, если хотите, я отведу вас к миссис Рагби. Через полчаса у нас ужин.

Элинор поблагодарила его и встала, но не успел Эдуард Карлион сделать и двух шагов по направлению к выходу, как дверь распахнулась и в комнату вошел растрепанный и усталый, но радостный Ники.

– Я нашел его! – с довольным видом объявил юноша.

– О Боже, Ники! – воскликнул Джон. – Где?

– Никогда не поверишь! В нашем собственном Вест Вуде.

– Что?

– Да! И я мог бы проискать до конца своих дней, если бы в последний момент в полном отчаянии у меня не мелькнула мысль, что он мог отправиться в эту сторону! Он тоже знал, что я ищу его, был в плохом настроении и поэтому спрятался в кустах! Я заметил его совершенно случайно, и он еще долго не собирался вылезать из кустов.

– Спрятался от тебя в кустах? – глупо повторил Джон Карлион.

– Да, и мне пришлось силой вытаскивать его оттуда! Он так вывалялся в грязи, что я был вынужден запереть его на конюшне. Может, сейчас он уже покатался по соломе и очистился. Господи, как я рад, что нашел его целым и невредимым!

Джон несколько раз изумленно открыл и закрыл рот.

– Так ты говоришь о своем ублюдке?

– Он не ублюдок, а просто помесь! О ком же я еще могу говорить, хотелось бы мне знать?

– А я-то думал, ты искал Чевиота!

– Чевиота? На что мне сдался этот Чевиот, когда потерялся мой Баунсер! Нет уж, премного благодарен! – В этот момент Ники вспомнил нанесенную ему обиду и высокомерно добавил: – К тому же я умыл руки в этом деле и перестал принимать в нем всякое участие, поскольку Нед прекрасно управляется и без моей помощи. Мне теперь нет до Чевиота никакого дела, и плевать я хотел на него!

– Можно подумать, я тебя чем-то смертельно обидел, – заметил его опекун, наставник и старший брат. – По крайней мере, мог бы пожелать миссис Чевиот доброго вечера!

Юный мистер Карлион только сейчас заметил Элинор и уставился на нее, растерянно мигая.

– Привет, кузина Элинор! – наконец поздоровался юноша. – Как вы здесь очутились? А я-то думал, будто вы лежите в постели у себя в комнате! – Он подозрительно огляделся по сторонам. – О, полагаю, произошло какое-то невероятное событие, но вы, конечно, не собираетесь мне ничего рассказывать.

– Ники, перестань в конце концов дуться! Это же глупо! Конечно, я собираюсь тебе все рассказать.

– Ты не сделаешь этого! – поторопился остановить старшего брата Джон Карлион.

– Ерунда! Ники принимал во всем деле значительно больше участия, чем я! И мне кажется, он имеет право знать, чем оно закончилось.

– Чем меньше людей будут об этом знать, тем будет лучше. Дело чертовски серьезное, Нед… Но это так на тебя похоже – обращаться с серьезными вещами, как с какими-то пустяками.

Ники, покрасневший до корней волос, произнес дрожащим от обиды голосом:

– Если вы считаете небезопасным рассказывать мне, можете ничего не рассказывать. Хотя почему вы боитесь, что я проболтаюсь, ума не приложу. Вспомните, ведь секреты всегда выдавала Гасси, а не я!

Джон, поняв, что серьезно обидел младшего брата, произнес напряженным голосом:

– Ники, ради Бога, перестань валять дурака и говорить глупости! Ты не болтун, но можешь непроизвольно выдать какой-нибудь секрет! Во всяком случае, пусть Нед сам решает, как поступить! Дело в том, что бумаги нашлись, и Нед считает, что Бони их продает Бедлингтон, а Фрэнсис пытался только вернуть их и погасить скандал, который может вспыхнуть, если о краже станет известно!

– Бедлингтон! – пробормотал юноша, открыв рот. – Бедлингтон? Клянусь Юпитером, какая жалость, что я держал Баунсера при себе, пока старик был в Хайнунсе. Ведь я боялся, что моя собака его укусит!

Глава 19

Прошло немало времени, прежде чем удалось уговорить Ники не задавать больше вопросов, подняться к себе и поменять запачканные грязью бриджи и сюртук на более подходящий для стола костюм. Сначала юноша с недоверием отнесся к догадкам лорда Карлиона, но его недоверие, пожалуй, проистекало большей частью из укоренившейся неприязни к Фрэнсису Чевиоту, чем из какого-нибудь разумного возражения. Ники с большим удовольствием считал бы предателем Фрэнсиса Чевиота, чем лорда Бедлингтона. Ему казалось, что произойдет огромная несправедливость, если кузена Фрэнсиса оправдают.

Когда Ники услышал, как Эдуард Карлион нашел в часах на камине секретную памятную записку, у него на какое-то время испортилось настроение. Юный мистер Карлион с упреком посмотрел на старшего брата и вновь в его голосе послышались холодные нотки. Всем стало понятно, что потребуется немало такта и усилий, чтобы вернуть парня в его обычное доброе расположение духа. Как и следовало ожидать, для человека, обладающего таким веселым характером, как Ники, оказалось невозможным долго таить в себе злость.

Эдуард Карлион догнал Ники на лестнице, взял за руку и спросил:

– Ники, ты что, хочешь заморозить меня до смерти своей холодностью?

Юноша слегка улыбнулся и ответил:

– Должен заметить, по-моему, ты поступил не очень красиво, Нед!

– Да, я поступил очень некрасиво, – согласился лорд Карлион.

– Как будто мне нельзя доверять!

– Конечно, это полный абсурд!

– Я склонен даже считать твое поведение своевольным и эгоистичным, поскольку, если уж на то пошло, я принимал в этом деле большее участие, чем ты! А ты даже не позволил мне разделить со всеми самую волнительную часть!

– Я плохой и злой человек, – покорно признал лорд Карлион. – Одного не пойму: почему ты так долго терпел меня? Но если я попробую исправиться, может, мне удастся добиться твоего прощения.

– Нед! – вспыхнул Ники, мгновенно ощетинившись. – Я еще не встречал большего негодяя и наглеца, чем ты! И если ты считаешь меня болваном, который не знает, когда ты пытаешься поиздеваться над человеком, то смею заметить, ты сильно ошибаешься.

– Ругай меня, как хочешь, Ники. Я заслужил твои упреки! Только имей в виду, что на ужин зажарили гуся и если ты опоздаешь…

– Вот это да! – воскликнул Ники, немедленно забыв все обиды. – Правда, будет гусь? Тогда мне не жалко, что я гонялся за стариной Баунсером, поскольку в противном случае мог бы пропустить гуся!

Юный мистер Карлион помчался переодеваться к ужину. Он так быстро закончил свой вечерний туалет, что успел спуститься в столовую, когда все только садились за стол.

Пока в столовой находились слуги, разговор касался самых безобидных тем, какие только могли прийти на ум четырем людям, чьи головы были заняты одним-единственным вопросом, и посему был скучным и отрывистым. Но после того, как со стола убрали остатки гуся и принесли торт «чантильи», лорд Карлион знаком отпустил дворецкого и слуг.

Не успела за дворецким и двумя лакеями закрыться дверь, как Джон Карлион, который весь ужин просидел, погрузившись в мрачное молчание, признался хриплым голосом, что как ни старается, никак не может принять решение.

– Зачем тебе что-то решать? – весело осведомился Ники. – Нед сам все решит за тебя!

Миссис Чевиот не выдержала и улыбнулась, но Джон серьезно сказал:

– Должен признаться, я сейчас жалею, что вообще узнал обо всем этом деле. Конечно, мне не следует говорить такие слова, и я не хочу сказать, будто не желал раскрыть этот заговор, но… В общем, дело оказалось чертовски запутанным. Может быть, послушаться Неда и не усложнять его еще больше? Все было бы намного легче, если бы Эустаз не был нашим кузеном!

Ники тут же заявил, что это обстоятельство, на его взгляд, совсем не усложняет дело. Слова юного мистера Карлиона вызвали горячий спор, который продолжался до тех пор, пока его светлость, не принимавший в нем участия, не решил вмешаться и строго указать, что ни временное исключение из университета Ники, ни практичность Джона, которые хотя и являлись сами по себе очень интересными темами для обсуждения и грозили завладеть вниманием спорящих, не имели никакого отношения к важному вопросу, обсуждаемому за столом!

– Я не вижу, с какой стати меня можно называть практичным. Только потому, что…

– Но Нед, ты должен признать…

В этот момент дверь открылась, и в столовую вошел дворецкий.

– Милорд, – бесстрастным голосом объявил он, – вашу светлость желает видеть мистер Чевиот. Я отвел его в Алый салон.

Дворецкий замолчал в ожидании ответа. Эдуард Карлион начал вставать из-за стола, но Джон его опередил.

– Подожди, Нед! – негромко, но требовательно обратился он к старшему брату.

Лорд Карлион на мгновение задержал на нем взгляд, потом бросил через плечо дворецкому:

– Передайте мистеру Чевиоту, что я выйду к нему через несколько минут.

Дворецкий поклонился и вышел из столовой. Ники с пылающими от возбуждения глазами воскликнул:

– Клянусь Богом, это уже переходит всякие границы! Подумать только, у кузена Фрэнсиса хватило наглости явиться к нам в Холл! Ей-Богу, он, должно быть, открыл часы еще до того, как добрался до города. Ну что ж, тебе сейчас и карты в руки, Нед! Можно мне пойти с тобой? Очень хочется посмотреть, какие фокусы он попытается выкинуть! Эдуард Карлион покачал головой.

– Нед, будь осторожнее! – попросил Джон. – Ты не должен выходить к Чевиоту безоружным!

Брови Карлиона удивленно поднялись.

– Мой дорогой Джон, не могу же я принимать гостей с пистолетом в руке!

– Ты же сам говорил, что Чевиот очень опасный человек!

– Может, я и сказал это, но я никогда не называл его дураком. Убить меня в моем собственном доме после того, как его впустил мой дворецкий? Такое впечатление, что у тебя размягчились мозги, Джон.

Джон Карлион покраснел и неохотно рассмеялся.

– Может, ты и прав, но по крайней мере позволь мне пойти с тобой!

Ники немедленно запротестовал, но старший брат заставил его замолчать, повелительно подняв руку.

– Нет, – покачал головой Эдуард Карлион, – мне кажется, его может смутить твое присутствие. К тому же я хочу, чтобы вы оба развлекали миссис Чевиот. Я поговорю с кузеном Чевиотом с глазу на глаз.

– Но Нед, что ты собираешься предпринять? – напряженным голосом поинтересовался Джон.

– Это будет зависеть от обстоятельств.

– Должен признать, что наглость Чевиота переходит всякие границы. Вот так просто взять и приехать в Холл… Сейчас все выглядит, как будто… Но я не собираюсь отдавать ему памятную записку!

– Тогда тем более оставайся здесь, – решительно заявил его светлость и вышел из столовой.

Эдуард Карлион нашел Фрэнсиса Чевиота у камина, в котором горел огонь, в Алом салоне. Мистер Чевиот поставил одну ногу в начищенном до блеска высоком сапоге-ботфорте на каминную решетку и сжимал рукой в белой перчатке край каминной полки. На нем по-прежнему был подбитый мехом плащ, правда, шарф он снял. В улыбке, которой кузен Фрэнсис встретил хозяина Холла, была какая-то неприятная неподвижность, но он произнес со своей обычной томностью:

– Мой дорогой Карлион, вы должны простить меня за столь поздний визит! Я умерен, вы меня простите. Всем известно, что вы очень справедливый человек, и, надеюсь, признаете и свою вину. Простите меня, но должны ли мы оставаться в этой комнате, стены которой обиты алым бархатом? Этот цвет плохо действует мне на нервы и напевает печаль. К тому же здесь довольно прохладно, а вам, боюсь, известна моя склонность к простудам.

– Ваша склонность к простудам мне известна лишь из ваших собственных слов. – очень сухо ответил лорд Карлион.

– О, но это совершенная правда! – заверил его Фрэнсис Чевиот. – Вы не должны думать, будто я всегда говорю неправду, поскольку я иду на это только в самом крайнем случае.

– Пойдемте в библиотеку! – предложил лорд Карлион и повел гостя в библиотеку.

– Ах, здесь значительно лучше! – одобрительно кивнул Фрэнсис, окидывая комнату критическим взглядом. – Алый и золотой цвета… полагаю, они прекрасно подходят для определенных ситуаций, но сейчас не одна из них. – Чевиот развязал на шее завязки плаща и сбросил с плеч тяжелое одеяние. С его лица сошла улыбка. Он подошел к огню и признался: – Знаете, дорогой Карлион, я сильно устал… можно сказать, с ног валюсь от усталости… от этой игры в прятки в темноте, в которую мы с вами играли. Особенно мне жаль, что вы ведете себя так скрытно и осторожно. По-моему, это ваша ошибка. Вы должны согласиться, что это ошибка! Если бы вы только посвятили меня в свои тайны, я бы избавил вас от многих хлопот и забот.

– А миссис Чевиот от разбитой головы?

Фрэнсис Чевиот задрожал.

– Умоляю, не напоминайте человеку с такими тонкими чувствами и слабыми нервами о столь отвратительном происшествии! Какая ужасная необходимость! Полагаю, сейчас с миссис Чевиот все в порядке? Если хотите знать, я до сих пор не могу прийти в себя от этого печального эпизода! Знаете, Карлион, вы бы значительно облегчили мне задачу, если бы развивали в себе откровенность, которая, на мой взгляд, является превосходной добродетелью. Конечно, я с самого начала догадался, что вы подозреваете меня. Надеюсь, я не принадлежу к числу дураков, но мне так и не удалось точно определить, что вам известно и как вы узнали об этом.

– От Джона. Он рассказал мне, будто пропала некая секретная памятная записка, – терпеливо объяснил лорд Карлион.

– Ах, так вот оно что! Как всегда, наш вездесущий Джон. Готов держать пари, в его обязанности не входит знать об этой записке. Как неприятно сознавать то, что в определенных кругах наших чиновников процветает болтливость и неосмотрительность! Кстати, надеюсь, записка находится у вас в полной безопасности?

– Да.

– Ну что ж, хоть за это следует поблагодарить Бога! Позвольте похвалить вас за быстроту, мой дорогой Эдуард. Я очень надеялся, что неосторожное замечание миссис Чевиот о библиотечных часах останется незамеченным вами. Однако я забыл… Ведь вы всегда славились неприятным качеством не пропускать ни единой мелочи, которую от вас хотели скрыть.

– Памятная записка у меня, можете не беспокоиться, – прервал его лорд Карлион. – Насколько я понял, вы явились сюда, чтобы выяснить, не удастся ли вам уговорить меня передать ее вам.

– Совершенно верно, – улыбнулся Фрэнсис Чевиот. – По моему глубокому убеждению, это было бы самым мудрым решением возникшей проблемы.

– Да, и тем не менее, вам придется убедить и меня.

– Да, я боялся этого. Мне придется убеждать вас, хотя было приложено столько усилий… напряженных и зачастую очень болезненных… чтобы уклониться от необходимости делать это. Ах, может, мне следует с самого начала сделать предельно ясной одну простую вещь. Хотя я и подвержен простудам и предпочитаю кошек собакам, я не продавал секретную информацию агентам Бонапарта. Как унизительно говорить об этом! Мой интерес к этому делу не личный и не патриотический… вы обратили, надеюсь, внимание на то, что я поздравил вас с этой восхитительной добродетелью, которую мы обсуждали несколько минут назад!.. И все же говорил ли я с полной откровенностью, когда сказал, что мой интерес в этом деле не личный? Пожалуй, лучше сказать просто: я хочу избежать скандала. Не знаю, почему, но у меня такое ощущение, что человек, обладающий вашим блестящим умом и здравым смыслом, должен испытывать такое же желание.

– Вы правы, но меня удовлетворит только правда, причем безо всяких недомолвок.

Фрэнсис Чевиот печально вздохнул.

– Ладно, тогда слушайте правду безо всяких недомолвок, только пусть она останется в этих четырех стенах. Мне кажется, вы уже догадались, что мой достойный всяческого сожаления родитель и есть тот неопытный заговорщик, которого вы пытались вывести на чистую воду. – Фрэнсис сделал паузу, но Карлион не сводил с собеседника пристального взгляда. Чевиот вновь вздохнул и добавил: – Причина лежит на поверхности и очевидна.

– Вы так считаете?

– О да, я так считаю. Дело в том, что у отца никогда не было большого состояния, к тому же он совершенно не умеет обращаться с деньгами. Пэрское звание приятно тешило его самолюбие и тщеславие, но, к несчастью, он вбил себе в голову, будто высокий титул обязывает к определенному образу жизни. Мой дорогой Эдуард, вам когда-либо доводилось видеть перестройки, которые он затеял в Бедлингтон Маноре? Если нет, то можете мне поверить: это ужасно! Для характеристики предпринятого им строительства достаточно, по-моему, сказать, что он взял в качестве архитектора Регента. Надеюсь, этим все сказано… – Фрэнсис прикрыл рукой глаза и вздрогнул. – Можете себе представить, отец даже сделал китайскую гостиную. Приезжаешь в Бедлингтон Манор и словно попадаешь в маленькую летнюю резиденцию нашего бедного Регента в Брайтоне. Во всем этом утешает только одно. Когда Манор придется выставлять на продажу, а я в этом не сомневаюсь, уверен, отец получит за него фантастические деньги. Только такая фантасмагория и может прийтись по вкусу какому-нибудь богатому лондонскому купцу с амбициями занять высокое положение в обществе.

– И ваш отец собирается продать Бедлингтон? – вежливо поинтересовался Эдуард Карлион.

– Да, – кивнул Фрэнсис. – Да, дорогой Эдуард, собирается. Я доказал ему всю мудрость такого шага. К счастью, я обладаю определенным влиянием на отца. Правда, к сожалению, не всегда достаточно сильным, как хотелось бы, но если напрячься, то я могу заставить его прислушаться к моему мнению. Вы прекрасно знаете, что лорд Бедлингтон далеко не молод. Невозможно отрицать, что длительная дружба с Регентом не способствует ни крепкому здоровью, ни финансовому процветанию. Если добавить ко всему этому «вист», в который мой бедный отец играет в Оутлэндсе с герцогом Йоркским… у него совсем недавно появилась эта привычка… то, думаю, мне не нужно дальше объяснять причины, которые заставили его попытаться поправить свои финансовые дела таким дурацким способом. Он ни черта не соображает в этой опасной игре. Честно говоря, отец не обладает талантом и к общественной деятельности, и я счастлив вам сообщить, что мне удалось убедить его в этом. Да, его светлость уходит в отставку. Его, как вам известно, очень мучает подагра. Отец с почетом уйдет в отставку по выслуге лет, и поскольку мне знаком его веселый нрав, я уверен, события нескольких последних месяцев быстро сотрутся из его памяти.

– Как вы узнали о темных делах лорда Бедлингтона? – спросил Карлион.

– Его светлость сам мне о них рассказал, – ответил Фрэнсис.

– Что?..

– О, да! Хотя следует признать, я припер его к стенке, и ему некуда было деваться. Я, честно говоря, давно начал замечать за ним что-то неладное. Видите ли, я нахожусь в довольно близких отношениях со множеством его коллег! Меня можно встретить во всех самых модных салонах города. Я даже всерьез думал бросить вызов Браммелю, поскольку мой узел на галстуке лучше и изящнее его. Молодые денди уже склонны следовать моему примеру, а не его…

– Может, вернемся к предмету нашего разговора? – предложил лорд Карлион.

– Ах, простите меня! Вы поступили правильно, напомнив мне об этом! Да, конечно же, вернемся к нашему разговору! Понимаете, мой дорогой Эдуард, я имею счастье дружить со множеством самых разных людей, и мне приходится слышать очень много такого, о чем я, полагаю, вообще не должен знать. Например, мне известно, что в конногвардейском полку его величества не так давно произошло маленькое ЧП. Утечка секретной информации, увы, не такое уж и редкое дело в наше время. Довольно часто приходится слышать о подобных происшествиях. Но на этот скандал я был вынужден обратить особое внимание. Одно или два обстоятельства, о которых я вам не, стану говорить, заставили меня подумать, будто мой родитель имеет к нему какое-то отношение. Я вам уже говорил, что его светлость абсолютно не может заниматься никакими интригами. Начав вести такую непривычную жизнь, он стал испытывать некоторые трудности с головой. Преданный любящий сын, как вам известно, не может безучастно взирать на неудобства своего родителя. Моя преданность заставила меня зорко следить за его делами… настолько зорко, насколько это было возможно. Я даже начал ездить к нему в гости так часто, что это стало действовать на нервы не только ему, но и мне. Увы, между нами никогда не было такой большой дружбы, как хотелось бы. Дело в том, что наши вкусы но многом не совпадают. Но я не жалею об этих визитах, хотя они и довольно сильно раздражали меня. Ведь если бы я не приобрел привычку ездить к нему в гости, чтобы справиться о делах, я бы никогда не узнал о неожиданной поездке лорда Бедлингтона в Сассекс. Итак, я явился на Брук-стрит и узнал, что его светлость вынужден был срочно выехать в Сассекс. Я, естественно, удивился и тут же выяснил, что с беднягой Эустазом произошел несчастный случай, и он умер. Это известие само по себе меня ничуть не удивило, поскольку любой человек, знакомый с Эустазом, не мог не знать, что рано или поздно его ожидает печальная участь. Я только вежливо поинтересовался, как его светлость узнал об этом. Тогда-то я и узнал о визите Луи Де Кастре на Брук-стрит. Дворецкий полагал, будто печальные новости принес Луи. – Фрэнсис сделал паузу и, нахмурившись, посмотрел на ногти правой руки. – Знаете, мне это показалось очень странным. Насколько я знал, Луи не был знаком с моим отцом. Конечно, вы можете возразить, будто для него было вполне естественно сообщить новости человеку, который питал хотя бы некоторую любовь к Эустазу. Это понятно. Но одного… должен признаться… я никак не мог понять. Дело в том, что Луи не далее как за день до этого сообщил мне, что отправляется в Хертфордшир навестить своих почтенных родителей и проведет ночь у них. И вдруг он оказывается в Сассексе…

– А я никак не могу понять, – прервал его лорд Карлион, – как вообще Эустаз оказался замешан в этом деле, если Де Кастре знал, кто за ним стоит?

– Мой дорогой Эдуард, Луи никогда не был дураком! Мне кажется, он с самого начала догадывался, что никто на свете, кроме моего отца, не станет пользоваться услугами такого сомнительного помощника, как кузен Эустаз. Возможно, он узнал правду от самого Эустаза, когда тот пребывал в своем обычном пьяном состоянии. Но Луи обладал таким большим тактом, таким умом! Он первый понял, что следует потакать маленьким капризам моего отца. Когда же Эустаз так несвоевременно умер и Де Кастре обнаружил, к своему ужасу, что в Хайнунсе поселилась вдова нашего кузена и ему не удастся спокойно обыскать дом, тогда он понял, что время благосклонно относиться к проделкам моего бедного отца прошло. Кстати, не могу не быть признателен Ники за то, что он не попал в ту ночь в Луи. Если бы он тогда не промахнулся, разгорелся бы такой грандиозный скандал, который ни вам, ни мне не удалось бы замять.

– Насколько я понял, Луи Де Кастре погиб от вашей руки, а не от руки Ники, – бесстрастным голосом заметил Эдуард Карлион.

Фрэнсис Чевиот бросил удивленный взгляд на лицо своего собеседника, его глаза широко раскрылись.

– Значит, вы и это знаете? – тихо спросил он. – А как вы это узнали, Карлион, позвольте спросить?

– Вы сами мне сказали.

– В самом деле? Интересно, как я мог вам такое сказать?

– Наверное, нечаянно слетело у вас с языка, – объяснил Карлион. – : Вы сообщили нам, что Де Кастре якобы закололи и его тело нашли в кустах, но не учли того, что в газете, откуда, по вашим же словам, вы узнали о смерти друга, эти подробности не были указаны. Позже я обнаружил, что вы сказали абсолютную правду.

– Да, знаете ли, эта ваша привычка… я о ней уже упоминал… обращать внимание на мелочи мне нравится все меньше и меньше, – заявил Фрэнсис Чевиот слегка дрожащим голосом. – По крайней мере, сейчас меня радует хотя бы то, что у вас хватило ума не приводить с собой еще кого-нибудь. Конечно, вы абсолютно правы. Мне пришлось избавиться от бедного Луи. Если бы вы знали, как я жалел, что вынужден сделать это! Но что делать, это была жестокая необходимость. Весь эпизод с милым Луи вызвал у меня очень сильную боль, но иного выхода не было. Разве можно позволять вражескому агенту продолжать свою подрывную деятельность против Англии? К тому же невозможно выяснить, видел ли Луи записку, и если видел, знал ли ее содержание. Да и как я мог донести на своего самого близкого друга? О том, чтобы пойти в полицию и донести на Луи, не могло быть и речи! Одна мысль об этом вызывает у меня отвращение.

– В самом деле? – кивнул Карлион, поднимая брови. – Насколько я понял, мысль о том, чтобы заманить Де Кастре, не знаю уж под каким предлогом, в Линкольн Инн Филдс и убить его там, не вызвала отвращения?

По лицу Фрэнсиса Чевиота пробежала гримаса боли.

– Мой дорогой Эдуард, здесь вы ошибаетесь. Ничто не могло вызвать у меня большего отвращения! Больше всего на свете я ненавижу кровопролитие, а если быть точнее, то все формы насилия. Бедняга Луи! Один из моих самых старых и близких друзей! Какая жалость, что он совершил такой непродуманный поступок. Когда человек его происхождения становится шпионом Бонапарта, это уж слишком! Такому повороту событий приходится только удивляться. Должен признаться, на меня кончина Луи произвела страшное и неизгладимое впечатление. Вы знакомы с его отцом, маркизом Де Кастре? Очень уважаемый и достойный человек. Сейчас друзья изо всех сил стараются скрыть от него печальную правду. А что касается предлога, чтобы заманить бедного Луи в Линкольн Инн… мне становится грустно всякий раз, когда я вспоминаю об этом!.. У меня не возникло необходимости поступать так, как не подобает истинному джентльмену. Луи жил недалеко от Стрэнда, у меня было назначено свидание в Холборне. Так что не могло быть ничего более естественного, чем его желание составить мне компанию. Мы шли пешком, дружески болтая. К счастью, он так и не узнал, что с ним случилось! Это единственное, что меня успокаивает. О да, Луи умер почти мгновенно. Какой был бы кошмар, если бы у меня дрогнула рука! Я бы не перенес мысли о том, что ему пришлось страдать. Дружба заключает в себе самые серьезные обязанности, и я всегда понимал это. Мне кажется, я оказал ему последнюю услугу. Вы можете себе представить, как было бы ужасно, если бы Луи Де Кастре расстреляли, как самого обычного шпиона! Но нет, я не могу без содрогания думать об этих ужасных вещах. От таких мыслей мне всегда становится дурно.

Карлион глубоко вздохнул и сказал:

– Вас можно поздравить с такой решимостью!

– Благодарю, Карлион, тысячу раз благодарю! Я всегда считал большой ошибкой позволять чувствам брать верх над рассудком. Вы согласны со мной? Я знаю, вы просто обязаны согласиться со мной в этом.

– Прошу вас, не приписывайте такую же решимость мне и не поздравляйте меня. Мне вечно не хватает решимости!

– Вы меня разочаровываете! – печально заметил Фрэнсис Чевиот. – Я думал, вы вошли в мое положение в отношении этого дела. В конце концов вы обладаете таким потрясающим здравым смыслом! Вам же прекрасно известно, чем бы закончилось все это для наших с вами семей и для семьи бедного Луи, позволь я чувствам взять верх над рассудком. Не могу поверить, что вы заставили бы меня закрыть глаза на его предательские действия в пользу Бонапарта! Нет, нет, если бы я забыл о рассудке, Луи умер бы позорной смертью, над моей семьей сгустились бы черные тучи, вам бы тоже пришлось несладко, а старый маркиз и его очаровательная жена никогда бы не оправились от такого страшного удара! Сейчас же мы тихо закроем дело и обо всем забудем.

– Кто знает, что мы сделаем? Пожалуйста, продолжайте.

– Мы так отклонились от темы нашего разговора, что я даже забыл, на чем остановился. Ах да! Я говорил о том, что бедному Луи не удалось обыскать Хайнунс, так ведь? Растерянность, которая последовала за этой неудачей, показала мне, что он совсем недолго занимается подобными делами. Ему не пришло в голову ничего лучшего, как отправиться на почтовой карете в Лондон и все рассказать моему отцу. Да, когда его светлость узнал, что его темные дела известны Луи Де Кастре, он впал в панику! Как вам известно, лорд Бедлингтон сразу же отправился в Сассекс, но что он собирался там делать, я не знаю. Отец не имел ни малейшего представления, где искать записку. Удивительно лишь одно. Почему он оказался таким глупым? Нет, нет, только не подумайте, будто у меня есть хотя бы малейшая причина сомневаться в верности моей бедной матери и считать, что она наставила ему рога. Этот вопрос, наверное, так и останется для меня загадкой. Когда отец вернулся на Брук-стрит, в голове у него царил полнейший хаос. Могу даже с немалой гордостью сообщить, что он встретил меня с облегчением. Его светлость нужно было чуть-чуть убедить… а вы знаете, как хорошо у меня это получается… убедить наконец все мне рассказать. Редко случалось, чтобы он с такой готовностью хотел слушать мои советы. Что говорить, мне было это очень приятно! Я был вынужден указать бедному родителю, что состояние его здоровья требует от него уйти в отставку и удалиться от шумной светской жизни. Я даже намекнул, что не смогу поручиться за его жизнь, если он продолжит служить адъютантом у Регента. Слава Богу, мне уда лось заставить его признать справедливость моих доводов! Подумать только, бедняга даже не сознавал опасность, в которой находился! Как часто такие люди, как он, продолжают тянуть лямку, тогда как друзья и знакомые прекрасно видят, что пришло время уходить в отставку!

После этих слов, произнесенных самым нежным голосом, по спине Эдуарда Карлиона забегали мурашки. Однако лицо его светлости оставалось бесстрастным, и он только сказал:

– Я вас понимаю.

– Ну и слава Богу! – радостно улыбнулся Фрэнсис, тщательно сдувая пылинку у себя с рукава. – Я очень надеялся встретить у вас понимание.

Лорд Карлион замолчал на несколько секунд, хмуро глядя на огонь. Его гость развалился в кресле, закинув одну стройную ногу на другую, и принялся с восхищением разглядывать серебряные кисточки на своих сапогах. Наконец Карлион оторвался от огня и внезапно спросил:

– А как вы узнали, где спрятана записка?

– Мой дорогой Эдуард, это как раз оказалось самым легким! Эустаз заверил моего отца, что у него в доме есть тайник, о котором никто никогда не догадается. Вам должно быть известно, что наш бедный кузен всегда питал ко мне самые теплые чувства. Честно говоря, Эустаз не один год пытался научиться завязывать галстук моим узлом, но результаты, боюсь, были самые плачевные. Должен признаться, его частые приглашения погостить в Хайнунсе здорово отравляли мне жизнь! Я всегда жалел, что у меня такой мягкий и добрый характер и что я редко могу отказать, когда меня о чем-нибудь просят. Мне было неудобно отказывать родственнику, и я несколько раз приезжал погостить в Хайнунс, где Эустаз мучил меня своим гостеприимством и развлечениями. Знаете, мне не нравится коньяк… Но я прекрасно помню, как кузен положил очень дорогую табакерку… я так никогда и не узнал, кому она принадлежала… в эти часы. Он тогда еще сообщил мне со всей таинственностью, вызванной плаксивым пьяным настроением, что всякий раз, когда ему нужно что-нибудь спрятать от чужих глаз, он пользуется этим хитрым местом. Эустаз со смехом вспомнил, как еще в детстве утащил у вашего брата Гарри какую-то безделушку, спрятал в часы и позволил Гарри обыскать весь дом, прекрасно зная, что даже такой подозрительный парень, как Гарри, никогда не догадается заглянуть в часы. К счастью, на следующее утро Эустаз напрочь забыл, что рассказал мне о своем тайнике. Когда я узнал, что вы забрали все бумаги Эустаза и что среди них нет секретной записки, мне показалось очень и очень вероятным, что часы еще раз послужили не по своему прямому назначению.

– О Господи. Чевиот, ну почему вы не пришли ко мне, как подобает порядочному человеку, и не рассказали всю правду? – требовательным тоном осведомился лорд Карлион.

– Мой дорогой Эдуард, этот вопрос настолько глуп, что даже не знаю, как он мог прийти вам в голову! – запротестовал Фрэнсис. – Неужели у вас возникла мысль, будто что-нибудь, кроме самой крайней необходимости, могло заставить меня сегодня признаться вам во всем? Умоляю, пораскиньте мозгами! Необходимость сидеть здесь и описывать вам сомнительные подвиги моего отца – развлечение, последствия которого будут еще очень долго давать о себе знать. Ваша осторожность не позволила мне выяснить, что же вам было известно. Самым большим моим желанием было найти записку до того, как ваши догадки перерастут в уверенность. Если бы Николас не вошел в дом в самый неподходящий момент, я бы добился успеха. Бедный мальчик! Полагаю, он бы искренне пожалел, что помешал мне, если бы знал, в чем дело!

– Насколько я понял, вы самый отчаянный игрок, но я бы не стал вам советовать ставить большие деньги на этот шанс! – язвительно ответил Карлион.

Фрэнсис Чевиот улыбнулся, но промолчал. Карлион нагнулся, положил в огонь полено и замер, наблюдая, как его лижут языки пламени.

– Ну и что дальше?

Фрэнсис печально вздохнул и ответил:

– Я полностью в ваших руках, мой дорогой Карлион.

Его светлость хмуро посмотрел на гостя.

– Вы, естественно, надеетесь, что я отдам вам эту памятную записку?

– Вы поступите очень мудро, если отдадите мне ее. – Заметив иронический блеск в холодных серых глазах Эдуарда Карлиона, Чевиот протестующе поднял руку. – О, прошу вас, только поймите меня правильно! У меня и в мыслях не было хоть как-то вам угрожать. Нет, нет, я собирался только сообщить, что смогу более незаметно, чем вы, вернуть документ на место. Но если кто-то другой сможет тихо и незаметно сделать это, я буду страшно рад избавиться от нее.

– Если откровенно, то я тоже был бы рад избавиться от нее, – признался Эдуард Карлион.

– Мой дорогой Эдуард, я ни на секунду не сомневался в этом! Как приятно отбросить в сторону наши осторожность и сдержанность! Скажите мне, мы можем поручить эту задачу вашему брату Джону или он уже уехал?

– Джон здесь. Мне не известно, что он ответит на ваше предложение, но я ничего не предприму в этом деле без его согласия. Вы не будете возражать, если я пошлю за ним?

– Конечно же, пошлите за ним! – искренне ответил Фрэнсис Чевиот.

Карлион подошел к шнуру с колокольчиком и позвонил.

– Вы ужинали? – поинтересовался его светлость.

– Спасибо, только вряд ли это можно назвать ужином. Если вы собираетесь пригласить меня переночевать в Холле, чему я буду рад, поскольку поставил себе правило никогда не путешествовать безлунной ночью, этот неприятный день можно будет приятно закончить в спальне, куда принесут поднос с супом и, может, стакан бургундского (поскольку мне необходимо сохранять силы). Уверен, нет необходимости просить вас приказывать экономке согреть мне постель. Полагаю, в этом вопросе на нее можно полностью положиться. Конечно, со мной Кроули.

Эдуард Карлион с серьезным видом поклонился и, когда в комнату вошел дворецкий, повторил просьбу гостя.

– И попросите мистера Джона заглянуть к нам в библиотеку, – добавил его светлость.

Джона не пришлось долго ждать. Он вошел в библиотеку тяжелой походкой, коротко кивнул Чевиоту и посмотрел из-под бровей на брата.

– Ну, Карлион? Ты хотел поговорить со мной?

– Да, мне нужен твой совет, – ответил лорд Карлион. – Я удовлетворен тем, что мы с Чевиотом желаем вернуть памятную записку, не вовлекая наши семьи в скандал. Если я не хочу передать документ ему, он предложил вручить его тебе, чтобы ты вернул его на место.

– Ты хочешь сказать, что я должен вернуть записку на место? – уточнил Джон. – Нет, нет, я не могу пойти на это! Это было бы большой ошибкой с моей стороны, даже если бы я знал, как ее вернуть, а я рад сообщить, что не знаю, как это сделать!

– Какой же из вас получился прекрасный чиновник, Джон! – пробормотал Фрэнсис.

Эдуард Карлион слегка улыбнулся, достал из кармана памятную записку и передал Фрэнсису Чевиоту.

– Тогда берите ее вы.

– Нед!

– Джон, чего ты от меня хочешь? Я не могу передать ее Бэтхэрсту и при этом скрыть участие в краже Бедлингтона. А если ты хочешь грандиозного скандала, то могу тебе со всей уверенностью заявить – я не хочу этого.

Джон Карлион замолчал, его лицо нахмурилось. Фрэнсис положил тоненькую пачку сложенных вдвое листков в карман.

– Я не буду вас благодарить, – сказал мистер Чевиот. – Едва ли кто-нибудь станет благодарить человека за то, что он дал ему горячий уголь. Думаю, мне придется совершить поездку в Челтензхэм Спа после того, как я, наконец, покончу с этим делом. Я всегда считал, что воздух этого местечка оказывает на меня очень благотворное воздействие.

– Если это когда-нибудь выплывет наружу!.. – воскликнул Джон.

Фрэнсис вновь вздрогнул.

– Джон, моим нервам и так уже пришлось вытерпеть слишком много. Умоляю, не рисуйте нам страшные картины. Боюсь, я и так этой ночью не сомкну глаз.

– Я вовсе не хочу вас оскорбить, Чевиот, – откровенно заявил Джон Карлион, – только очень хочется надеяться, что Нед поступил правильно, доверившись вам.

– Вы правы, я тоже надеюсь на это, – серьезно согласился Фрэнсис Чевиот. – Например, если завтра по пути в Лондон меня ограбят разбойники, будет очень и очень плохо!

– Очень ловко с вашей стороны ответить шуткой, но осмелюсь заметить, что я не знаю, как вам удастся тайком вернуть записку на место и при этом не попасться.

– Мне кажется, вы будете чувствовать себя лучше, если я вам этого не расскажу, дорогой Джон. Если хотите знать, вернуть ее на место не так уж и трудно. Нужно только решить, кто в конногвардейском полку мне больше всех не нравится. Должен признаться, это самая трудная часть всего дела, но я не отчаиваюсь и надеюсь найти именно того человека, который окажется самым лучшим кандидатом получить выговор.

По лицу Джона Карлиона пробежал ужас.

– Я бы предпочел не знать о ваших планах! – торопливо заметил он.

– Ну я же говорил, просто великолепный чиновник! – улыбнулся Фрэнсис Чевиот, вставая. – А сейчас, мой дорогой Карлион, надеюсь, вы позволите мне удалиться? У меня выдался крайне утомительный день. Знаете, мой доктор очень отрицательно относится к поездкам по сельской местности… Интересно, правильно ли я поступлю, если предпочту Челтенхэм Бату? О Боже, человеку никогда не избавиться от проблем, вы не находите?

Глава 20

Эдуард Карлион отвел своего гостя наверх в уютную спальню, в которой уже нагрели кровать, и передал в руки Кроули. После этого он вернулся в гостиную и услышал, как Ники громко выражает свое крайнее неудовольствие по поводу исхода всего дела. Трудно было найти, настаивал юноша, более скучное и неинтересное решение. В отношении же присутствия в Холле Фрэнсиса Чевиота он заявлял: единственное, что может хоть как-то успокоить его, – позволить Баунсеру укусить кузена Фрэнсиса. Баунсера к этому времени выпустили из заточения в конюшне, и пес мирно лежал перед огнем. Он радостно, хотя и с легкой настороженностью постучал по полу хвостом, и тяжело вздохнул, как собака, у которой выдался удачный, но утомительный день.

Трудно было ожидать, что Джон Карлион примирится со странным и в высшей степени сомнительным поведением старшего брата. У всех в головах метались самые страшные предположения, причем не самые последние из них касались искренности Фрэнсиса Чевиота.

Его аргументы были терпеливо выслушаны Эдуардом Карлионом, и хотя тема была далеко не исчерпана, его светлость наконец признался: он не знает, что еще можно сделать, и с радостью перекладывает тяжелую ношу на чужие плечи.

Выслушав краткий отчет о деятельности Фрэнсиса Чевиота, Элинор смогла только радостно заметить, что и не догадывалась, какой отчаянный головорез жил с ней в Хайнунсе.

– Верно, верно! – поддержал ее Ники. – Вы только представьте, что могло бы с вами случиться, если бы кузен Фрэнсис держал в руке свою трость с кинжалом в тот самый момент, когда застал вас поправляющей часы! Полагаю, он бы без малейших колебаний заколол вас, поскольку когда человек убивает своего лучшего друга, невозможно сказать, что его может остановить!

– Та же самая мысль пришла в голову и мне, – согласилась миссис Чевиот. – Остается только благодарить Бога, что у него в тот момент не оказалось трости. Хотя не могу не признать, это было бы очень волнительным приключением. Как скучно будет теперь в Хайнунсе!

– Клянусь Юпитером, вы правы, кузина! Теперь там будет невыносимо скучно. Знаешь, Нед, по-моему, я еще никогда в жизни не испытывал такого наслаждения! Ну конечно, если не считать отвратительного конца. Ты поступил… вы с Джоном поступили…

– Бога ради, Ники, только не вмешивай меня в это! Не говори, будто я тоже приложил к этому руку! – взмолился Джон. – Нед прекрасно знает, как я возражал против его решения.

По лицу вдовы пробежало изумление, и она осведомилась:

– Вы на самом деле возражаете против решения лорда Карлиона? Я правильно вас поняла, мистер Карлион?

Лорд Карлион улыбнулся, но Джон озадаченно посмотрел на девушку.

– Я никогда не делал тайны из своего отношения к этому делу, мадам, – серьезно ответил он. – Однако у нас