Book: Бег к твердыне хаоса



Бег к твердыне хаоса

Джек Чалкер

Бег к твердыне хаоса

(Кинтарский марафон-2)

Посвящается покойной Кэтрин Мур,

которая более пятидесяти лет назад показала нам, как это делается.

ДЕМОНЫ НА РАДУЖНОМ МОСТУ

Ган Ро Чин ткнул сигару в пепельницу рядом с подлокотником командного кресла и лениво подумал, проживет ли он достаточно долго для того, чтобы прикончить весь ящичек. Он щелкнул тумблером интеркома и сказал:

– Святые, я корректирую курс и направляюсь к намеченной точке. Датчики не засекли никаких кораблей или маяков, крупных или мелких, хотя всю дорогу из Миколя мы ловим странные помехи. Как только коррекция курса будет закончена, я собираюсь начать медленное торможение, которое может вызвать незначительный шум или вибрацию. Это нормально. После столь долгого времени полета на такой высокой скорости замедляться придется очень постепенно. Однако, если вы пожелаете присоединиться ко мне на мостике через… э-э, скажем, через два часа… полагаю, мы подойдем достаточно близко и достаточно замедлимся, чтобы получить изображение пункта нашего назначения. Для сведения: действующий корабельный канал, по которому передали сообщение, все еще время от времени открывается, но активен лишь луч аварийного локатора. Я сказал бы, что кем бы или чем бы они ни были, если они вообще до сих пор живы, они снизили энергопотребление до минимума и, возможно, живут в скафандрах. Тысяча извинений, что нарушил ваш покой, но я подумал, что вам может быть интересно это узнать.

Он откинулся на спинку кресла и улыбнулся. Временами было забавно быть капитаном – ведь на корабле он автоматически становился выше по рангу, чем самое высокое духовенство, и мог даже вмешиваться в их дела.

В назначенное время на мостике появились только Морок, возглавлявший операцию во всем, что не касалось корабля, и Криша, ответственная за безопасность, – зато, как он отметил, появились ровно через два часа, минута в минуту.

– У вас уже есть что-нибудь для нас, капитан? – спросил старгин, проявляя первые признаки нетерпения.

– Может появиться в любой момент… Вот оно! Солнечная система, весьма многообещающая. Звезда класса G, четыре внутренних твердых планеты и четыре газовых гиганта. Забавное сочетание. Слегка маловаты, но четвертая от звезды планета находится в зоне углеродной жизни. Видите эту диаграмму? Вон та красная линия – наш сигнал. Немного скачет, но – вот! Да, четвертая планета. Поскольку сигнал довольно устойчивый, полагаю, они находятся на геостационарной орбите, что, вероятно, означает, что они высаживали на планету десантный отряд.

– Согласно предположениям, это разведывательное судно, – напомнила Криша. – Это означает наличие внизу научной или исследовательской базы, но никаких военных наблюдателей, даже автоматических защитных станций. Они совершенно не ожидали враждебных действий.

– Не ожидали, – подтвердил Чин. – И мы тоже не должны столкнуться ни с какими неожиданностями. По крайней мере, до тех пор, пока не наткнемся на ту, на которую наткнулись они. При текущем курсе и скорости торможения я смогу подойти к ним через… э-э… шесть часов. Если они находятся на достаточно высокой орбите, а судя по данным, так оно и есть, мне, возможно, удастся подвести корабль настолько, чтобы мы смогли добраться до них на реактивных ранцах.

– Начните автоматический вызов судна, – приказал Морок. – Если получите ответ, немедленно дайте знать.

Брови Чина удивленно взметнулись верх.

– Вы уверены? Если в непосредственной близости от нас скрывается что-то враждебное, или в этом секторе есть хоть один патрульный корабль Биржи, мы неминуемо привлечем к себе их внимание.

– Если бы здесь кто-нибудь был, их локаторы уже засекли бы нас, а наши – их, – возразил старгин. – В любом случае, существует стандартная процедура, которой мы должны следовать, если собираемся и дальше делать вид, что просто отвечаем на сигнал бедствия. Не забывайте, возможно, нам еще придется отвечать кому-нибудь, – и в любом случае нам необходим путь к отступлению.

– Согласна, – поддержала Криша. – Единственная причина, по которой сюда до сих пор не налетел целый флот биржанских кораблей – с таким-то сильным и широким сигналом, – это геостационарная орбита. Корабль вращается по орбите, с которой луч уходит почти прямо через Миколь и в Мицлаплан, но все равно большую часть времени сигнал направлен на Биржу, он транслируется на приграничные районы, которые, если верить картам, почти не заселены. Я не удивлена отсутствием биржанских кораблей, – хотя они наверняка еще появятся здесь, – но должна признаться, меня удивляет, как это миколианцы не воспользовались такой возможностью, чтобы сунуть сюда нос.

Чин бросил взгляд на аппаратуру и указал на монитор:

– Поэтому-то меня и беспокоят эти помехи. Они, конечно, могут быть естественными, но в то же время это очень похоже на то, что выдавал бы военный скремблер, если бы его повернули и направили на нас. Не сказал бы, что я очень удивлен тем, что миколианцы не оказались здесь наперед нас, но боюсь, что они, скорее всего, находятся не слишком далеко позади.

– А это не может быть биржанское судно? – спросил Морок. – Правда, это было бы лишь немногим лучше…

– Вряд ли они тогда шли бы в точности тем же курсом, что и мы. Будь они из Биржи, то не прилетели бы с той стороны, и не стали бы тратить попусту силы и время, пристраиваясь к нам в хвост. Это, скорее всего, какое-нибудь военное судно – возможно, миколианский патрульный корабль. Думаю, нет нужды напоминать вам, что грузовики Мицлаплана, как правило, не вооружены до зубов и не оснащены боевыми компьютерами.

– Они здесь точно такие же нарушители, как и мы, – заметил Морок. – Они не осмелятся нападать на нас здесь, на территории Биржи.

Это замечание не произвело на Чина впечатления.

– Прошу прощения, Святой, но боюсь, что, учитывая, где мы находимся и всю ситуацию в целом, у них развязаны руки в отношении нас. Сомневаюсь, чтобы Биржа стала утруждать себя подачей ноты протеста из-за того, что один нарушитель застрелит другого нарушителя, даже если это произойдет на ее территории.

Криша решила, что на доверие к букве закона и наивный оптимизм Морока полагаться не стоит.

– Что бы вы рекомендовали, капитан?

– Ну, что тут можно сказать… Они идут тем же курсом, что и мы, но не приближаются. У них более быстроходное судно, чем наше, и скорее всего, затормозить они тоже смогут гораздо быстрее. Однако, будь я их капитаном, то, находясь на вражеской территории и зная, что цель безоружна, я держался бы в отдалении, дождался бы, пока мы остановимся, выйдем в космос и оглядимся – а вдруг внизу нас дожидается целая военная база Биржи! Медленно подобрался бы поближе, все проверил и поймал бы нас, когда мы будем вне корабля и наиболее уязвимы. Я бы сказал, что они дадут нам два, от силы три часа, в особенности если их датчики покажут, что мы делаем в точности то, чего они от нас ждут.

– Но мы ведь именно это и собираемся делать, – заметил Морок.

– Может, да, а может, и нет. Я собираюсь наметить другой порядок действий. Я намерен подойти к планете достаточно близко, но не выходить на орбиту и даже не останавливаться до конца. Я буду пилотировать челнок вручную, и сначала мы отправимся на орбитальное судно. Оба Кли останутся на борту; я прикажу им убираться отсюда на полной скорости и ждать в поясе астероидов между первым и вторым газовым гигантом, пока мы не позовем их на помощь, или они не будут вынуждены выйти оттуда.

– Но что помешает миколианцам продолжить преследовать корабль, уничтожить его, а потом не спеша вернуться за нами? – спросила Криша.

– Это возможно, но я сомневаюсь в этом. Я как-то был на одном из их патрульных кораблей. Они приспособлены для уничтожения планет и могут в одиночку вести войну, а их команды набирают по принципу жестокости и совершенной безжалостности. Но дело в том, что это скорее не дозорный корабль, а корабль-перехватчик. Он может двигаться довольно медленно или невероятно быстро, но на умеренной скорости передвигается не слишком уверенно. Шансы не полностью на нашей стороне, но я готов биться об заклад, что миколианскому капитану приказано пробраться сюда, узнать как можно больше о том, что здесь происходит, и убраться, пока не попал в руки к биржанцам. Он не может позволить себе «не спешить». Он такой же нарушитель границы, как и мы. Если он предпочтет не пускаться в погоню, а выйти на орбиту, то я полагаю, что Кли и мои компьютеры справятся с этим. В конце концов, мы-то ведь не можем вылезти из астероидов и подстрелить их! Из чего? – Ган Ро Чин вздохнул. – Нет, он выйдет на орбиту и будет следовать за нами, пока не поймает нас. Он не станет охотиться за кораблем, потому что ему это не нужно. Корабль рано или поздно все равно вернется, чтобы подобрать нас, или его интернирует Биржа.

– Вы говорите так, как будто это задание – чистой воды самоубийство, и у нас нет никакой надежды спастись, – с тревогой в голосе сказал Морок.

– Надежда, Святой, остается всегда, – надежда и молитва. Я только предупреждаю о такой возможности. Отступить мы уже не можем. Если я сейчас поверну, они приблизятся и прикончат нас, а потом выйдут на орбиту сами. Я почтительно рекомендую вам поесть и попить, даже если вы поститесь, проверить ваши скафандры, оружие и снаряжение, а потом как следует отдохнуть. Я буду ждать вас в челночном отсеке вместе с теми, кому вы прикажете идти со мной, через… пять часов пятнадцать минут. Я начинаю автоматический вызов терпящего бедствие корабля, используя шифры, оговоренные Соглашениями.

* * *

– Они не стали выходить на орбиту! – доложила Тобруш. – Они выпустили челнок прямо на лету и ускоряются в направлении границы системы!

Этот святоша-капитан прочитал мои мысли! – сердито подумал Джозеф. Вслух же сказал:

– Значит, он знает, или хотя бы предполагает, что мы здесь.

– Мы могли бы поймать его и уничтожить! – возбужденно воскликнула Калия. – Это было бы интересно. Я еще никогда не взрывала космический корабль.

– И сейчас не взорвешь. По крайней мере, пока. Эта консервная банка меня не волнует; она не уйдет далеко, потому что в любом случае должна будет вернуться и забрать их – или бросить здесь. Любая из этих возможностей вполне нас устраивает. Потом поймаем, если позволят время и обстоятельства. Мы можем потерять несколько часов, пытаясь догнать и уничтожить его, тем самым дав им время.

– Ну и что? – отозвалась женщина. – Что бы они ни узнали, это умрет вместе с ними.

– Думаешь, они этого не знают? Что их карта бита? Они же фанатики! Они умрут еще до того, как мы возьмем их; они знают, что всякие переговоры бесполезны. Если они не найдут для себя ничего интересного, то, скорее всего, уничтожат или повредят все, что может пригодиться нам. Я не намерен давать им эту возможность. Я хочу, чтобы все подготовили скафандры и полное снаряжение. Я собираюсь подойти как можно ближе к биржанскому кораблю, и мы посмотрим, что там происходит.

– Мы отправляемся все вместе? – спросил Робакук, скорее возбужденный, чем взволнованный.

– Этот корабль способен совершенно самостоятельно поддерживать свою деятельность, самостоятельно летать, самостоятельно защищаться, а в случае нужды самостоятельно уничтожить себя, чтобы не попасть в руки к врагам. Тот грузовик ничего ему не сделает, разве что снабдит целью для стрельбы. Эти мицлапланские челноки способны вместить до девяти пассажиров, в зависимости от расового состава, а их расовый состав на данный момент неизвестен. Я уже знаю, что этого капитана не стоит недооценивать. Мы отправляемся все вместе. И не стоит быть слишком самоуверенными и самонадеянными. Как я уже говорил, это фанатики, которые с радостью погибнут, если смогут забрать с собой кого-нибудь из нас, и они отнюдь не глупцы. Вероятно, многие из них жрецы, но пусть это не вводит вас в заблуждение. Практически все жрецы, которым предоставляют такую свободу – Таланты, очень хорошо тренированные и далеко не новички в своем деле. И, что самое главное, они окажутся на месте раньше нас. Если бы первыми туда попали мы, что бы мы стали делать?

– Устраивать ловушки и засады, – отозвалась Калия. – Для них единственный шанс спастись – это истребить всех нас.

– Согласен, и хотя пока что местность одинаково незнакома как им, так и нам, они будут знать ее лучше, чем мы, поскольку спустятся туда первыми.

– Я бы предложила оставить корабль в режиме ожидания, отключив все системы, кроме системы слежения, – вставила Тобруш. – Конечно, это большое искушение – иметь его под рукой; но если, пока мы будем внизу, здесь появятся торгаши, мы окажемся в одинаково бедственном положении с мицликами. А так, если биржанцев будет немного и они не будут ничего подозревать, мы сможем пробиться отсюда с боем. Если же их окажется много, мы всегда можем попытаться договориться с ними.

– Хорошо. Согласен. Дезрет, ты что-то отмалчиваешься.

– Я обдумывал возможность того, что биржанцы уже здесь, – ответил коринфианец.

– Что?

– Если они действительно появились первыми, то уж по крайней мере мицлапланский корабль засекут раньше, чем тот засечет их. Они вполне могут заинтересоваться: что это мицлапланский корабль делает так далеко от дома, рискнув даже пересечь территорию Миколя, чтобы ответить на сигнал бедствия? В таком случае они скорее всего залягут на дно и станут наблюдать, точно так же, как поступили бы и мицлики, что будет дальше. Это с их стороны будет самое разумное, поскольку и мы, и мицлики находимся здесь на основаниях, которые лишь с большой натяжкой можно назвать законными. И если мы устроим здесь перестрелку или отправимся туда, где находиться не имеем права – а именно высадимся на планету, – то сразу станет ясно, что мы вовсе не проводим спасательную операцию, а совершаем противозаконное деяние на их территории.

Джозефу это не понравилось.

– Остальные, что скажете? Биржанцы действительно способны на такое?

– Вполне, – ответила Тобруш. – Но этот сценарий вызывает у меня сомнения. Обладай они численным преимуществом, оба корабля уже были бы перехвачены. Если же они затаились где-то, то это означает, что их немного и они опасаются, что кто-нибудь из нас может уничтожить их только ради того, чтобы спасти свою честь. В таком случае их можно не принимать в расчет.

– Я бы предпочел, чтобы их вообще не было поблизости, сколько бы их ни было.

– Но все же это было бы интересно, разве нет? Трехстороннее сражение на планете, чужой для каждого из трех участников! Это было бы великолепным испытанием. Я полагаю, что мы выиграли бы такую битву.

– Пф! Жрецы, ученые и торговцы, – фыркнула Калия. – С кем здесь сражаться?

Джозеф вихрем развернулся к ней.

– Я сказал: не сметь недооценивать этих людей! – рявкнул он. – Стоит только начать – и ты погибнешь сама и погубишь остальных! Мне плевать, если мицлики верят в то, что станут богами, или начнут есть траву, кататься в грязи и выть на звезды! Один на один, в настоящем поединке, они, скорее всего, ни в чем не уступят нам. Ни один капитан обычного грузовика из всех, которых я знаю, не обнаружил бы нас, не говоря уже о том, чтобы провернуть такой маневр, какой провернул он, а он сделал это спокойно и хладнокровно, рассчитав все шансы. Каким бы ни было судно, на такое задание новичков бы не послали, и они не новички! Еще одно такое глупое высказывание, и те, кто так думает, останутся на корабле!

Они так и не смогли до конца поверить в то, что кто-то другой – в особенности мицлики – может быть для них достойным противником, но примолкли, потому что хотели отправиться на планету и собственноручно доказать это.

Вот где всплывает отсутствие у команды опыта, хмуро подумал Джозеф. И, черт меня побери, я точно так же неопытен в подобных вещах, как и они!

* * *

Хотя в договоре между тремя империями цвет мицлапланского аварийного скафандра официально значился как «золотой», это было сделано лишь для того, чтобы обойти различающееся цветовое восприятие различных рас. Скафандры были не блестящими, а тусклыми; не золотыми, а скорее темно-желтыми, с легкой примесью оранжевого. Плотно прилегающие скафандры, подогнанные под каждого хозяина в отдельности, лишь незначительными деталями – и, разумеется, цветом – отличались от тех, что использовались в Миколе или Бирже. Ган Ро Чин каждый раз в душе ругал дипломатов за то, что не настояли на угольно-черном цвете. В таком ярком скафандре он чувствовал себя маяком – и отличной мишенью.

Несмотря на то, что он скрупулезно выверил время пуска челнока и ускорение, ему потребовалось почти тридцать драгоценных минут, чтобы подобраться к биржанскому кораблю. Корабль висел над планетой с отключенными ходовыми огнями и бортовыми радиомаяками и без каких-либо признаков работающей системы питания.

– Не похоже, чтобы он получил какие-то повреждения, – заметила Криша, пытаясь разглядеть корабль. – Я пытаюсь просканировать его телепатически, но не улавливаю совершенно никакого отклика.



– Я тоже, – подтвердил Савин, который был сильным эмпатом. Эмпаты часто улавливали сигналы с гораздо большего расстояния, чем телепаты, хотя в данном случае оба и не надеялись получить что-то четкое – они хотели уловить всего лишь какой-нибудь признак того, что на борту есть жизнь. – Корабль кажется мертвым.

Манья оторвалась от своих инструментов.

– Он и есть мертвый, – сообщила она. – Никаких работающих источников питания. Даже аварийные источники израсходованы. Лишь аварийный передающий ретранслятор подает хоть какие-то признаки жизни. Корабль мертв. Никаких форм жизни, никакой защиты. Нам придется прорезать люк шлюзового отсека, чтобы войти внутрь.

– Ты уверена, Манья? – переспросил Морок. – Там точно нет никакой жизни и никакой защиты? Он не может быть просто окружен защитным экраном?

– Нет. Если бы были хотя бы какие-то попытки экранирования, силовое поле дало бы о себе знать. На борту нет ничего живого. Даже компьютеры отключены.

– Но кто-то все-таки уцелел, – напомнила Криша. – Ведь кто-то же послал сигнал!

– Да, но сколько времени с тех пор прошло? – вставил Ган Ро Чин. – Явно не один день. Если система жизнеобеспечения вышла из строя, он мог не выдержать. Потерять надежду на то, что кто-то придет на помощь. Он мог сойти с ума.

Огромные глаза Савина внимательно изучали обшивку исследовательского корабля.

– Святой… все аварийные капсулы на месте. Ни одна не выпущена. Даже те, которые находятся в некотором отдалении от поверхности корабля и, судя по всему, могут управляться вручную.

– Да. И что из этого следует? – Морок казался скорее испуганным, чем раздраженным. Как и все.

– Святой, по меньшей мере несколько из расположенных рядом с ретранслятором капсул вполне пригодны для использования, вне зависимости от того, что там у них случилось с системой питания. Но они не были использованы. Первое, что приходит в голову, – это что то, что здесь произошло, случилось очень быстро и со всеми сразу. Со всеми, кроме одного. Он, она, оно – кем бы это существо ни было – уцелело, возможно, благодаря тому, что находилось у действующего ретранслятора, и, вероятно, вышло в эфир только тогда, когда остальные уже погибли. Так или иначе, на подобных кораблях обычно не бывает больших команд. Сейчас этого существа на борту нет, или оно мертво. Лежит где-нибудь рядом с аварийным шлюзом. Или сумело выбраться оттуда, не используя капсулы.

Ган Ро Чин кивнул.

– Челнок приземлился бы на ближайшей пригодной для обитания планете – то есть на этой. Надо полагать, на это задание вряд ли послали бы представителей рас, не способных здесь выжить. Наш уцелевший член экипажа оказался бы там, и у него был бы кров и припасы, которых хватило бы как минимум на месяц. Это означает….

– Это означает, – закончила Криша, – что он предпочел скорее умереть, от чужой или своей руки, чем спуститься в этот мир.

– Вы собираетесь проникнуть внутрь? – спросил Чин.

– Да, – ответил Морок, – но не сейчас. – Если внутри корабля нет жизни, нужно сначала определить, нет ли чего-нибудь на поверхности планеты.

– Ну, что-то на поверхности планеты определенно есть, – заметила Манья. – Энергетический узор на этом корабле четко указывает на то, что он получил удар чистой энергии невероятной мощности именно откуда-то с поверхности. Удар замкнул все системы, закоротил компьютеры и, скорее всего, убил практически всех, кто в тот момент находился на борту. Наш выживший, вероятно, был единственным, кто оказался в изолированном месте и благодаря этому не получил удара.

– Если мне суждено быть убитым разрядом, то я хотел бы знать, кто и за что убивает меня, – ровным глухим голосом сказал Морок. – Снижайтесь, капитан. Приземляемся у их лагеря. Всем проверить скафандры и снаряжение. Да, еще раз. Живо!

Найти лагерь оказалось нетрудно. Этот мир покрывали деревья и моря, но лагерь, судя по всему, был единственным на всей планете признаком одушевленной жизни. По его территории были разбросаны многочисленные сборные домики с параболическими антеннами, заметить которые было легче легкого.

– Стандартная полевая научная станция, почти ничем не отличающаяся от той, которую устроили бы мы, – сообщила Манья. – Единственное, чего я не могу понять, это вон тот большой… дом, строение… как его лучше назвать. Его конструкция совершенно отличается от остальных. Кажется, как будто оно вытесано из одного огромного кварцеподобного кристалла.

– Может быть, это как раз объект изучения, – предположил Морок. – Послушайте, дело в освещении или в моих глазах? Или этот… этот объект действительно изменяется, как будто двигается?

– Я понаблюдала за ним, – доложила Манья. – Он действительно меняется – некоторым образом. Не в массе и не в размерах, но в некоторых мелочах.

– Возможно, он живой?

– Такое не исключено, но если так, то его нельзя отнести ни к одной известной нам форме жизни. Я не знаю, что это такое, и подозреваю, что они тоже не знали. Поэтому они и высадились здесь.

– У этой базовой станции стандартная мощность, – заметил Чин. – На вид она довольно удобна. Но, судя по данным наших приборов, за нами не наблюдают. Можно подумать, что вся станция заснула. Думаю, я смогу приземлиться неподалеку. Необходимости скрываться нет. Если там и осталось какое-то живое существо, оно уже не может не знать о нашем присутствии и должно выбежать к нам навстречу с распростертыми объятиями.

Однако, встречать их никто не вышел. Они надели шлемы, по всем правилам загерметизировались и вышли на планету, хотя аппаратура утверждала, что местный воздух для них абсолютно безопасен, а температура вполне комфортная. До тех пор, пока они сами все не выяснили, никто не хотел рисковать, принимая что-то как данность.

– Лагерь мертв, как и корабль, – констатировала Криша. – Ничего. Я не чувствую вообще ничего. Савин?

– Ничего, хотя я периодически улавливаю какие-то очень странные ощущения из района того объекта. Даже не знаю, как это объяснить. Они не похожи ни на одно ощущение, которое я испытывал раньше. Что бы это ни было, не думаю, чтобы оно было направлено на нас.

– Пока придется этим ограничиться, – сказал Морок. – Осмотрите сначала их челнок, потом домики – по одному. Будьте крайне осторожны, держите оружие под рукой.

Ган Ро Чин взял на себя челнок. Войти оказалось несложно, а его внутреннее устройство показалось ему немного странным, хотя там и не было ничего такого, предназначения чего он не мог бы понять. Этот летательный аппарат не был предназначен для того, чтобы на нем летали люди, хотя сзади и обнаружилось два человеческих кресла. Остальное он списал на различия в конструкции и другой принцип конструирования. Но тем не менее уже через несколько минут после того, как вошел, он мог бы с уверенностью утверждать, что энергосистемы корабля исправны, находятся в полной боевой готовности и могут быть приведены в действие щелчком нескольких переключателей.

– Челнок в полном порядке, – доложил он в шлемный переговорник.

– Значит, наш уцелевший все же смог выбраться, – донесся из наушников голос Морока.

– Вряд ли. Поскольку энергосистема корабля неисправна, ему пришлось бы срезать лицевую панель внешнего шлюза, чтобы добраться до ручного управления, а он этого не сделал. Этот челнок прилетел сюда раньше и все время оставался здесь.

– Квадратный домик! Быстрее сюда! – закричала Криша.

Все бросились к домику, но едва ввалившись в дверь, в ужасе застыли на пороге.

– Да примут боги их невинные души и возродят к безмятежной жизни, – пробормотал Морок.

Ган Ро Чин не был набожным. Несмотря даже на систему кондиционирования скафандра, его затошнило.

Савин склонился над окровавленным телом.

– Криша, я не слишком силен в экзобиологии – ведь у терран сердце располагается где-то приблизительно в центре грудины?

Криша сглотнула.

– Да, приблизительно. А что?

Огромный месок ухватился за копну белых волос, спускавшихся на грудь трупа, лицо которого было сведено в жуткую гротескную маску смерти, и бесцеремонно отбросил их в сторону.

Средняя часть груди терранина была как будто разорвана каким-то диким зверем, возможно – и даже скорее всего – еще тогда, когда человек был жив. У всех перехватило дыхание, только Манья принялась торопливо орудовать своими портативными инструментами, осматривая страшную рану. Но, похоже, это зрелище проняло даже фанатичную и непробиваемую гноллку.

– Его… его вырвали из груди, – выдавила она. – Точно такие же повреждения и у некоторых других. Что-то с огромной силой придавило их к земле, как детские игрушки, и вырвало у них жизненно важные органы – в зависимости от расы жертвы.

– Как давно они уже мертвы? – спросил Морок.

– Не меньше семи дней. Это произошло не позднее недели назад. Тела высохли и уже начали разлагаться.

Ган Ро Чину не хотелось смотреть на эту уютную маленькую лабораторию, залитую красной кровью терран, и зеленой залерианской, и серой, и пурпурной, и кровью других цветов и других рас. Он отошел в дальний угол и принялся осматривать огромную дыру в стене, которая когда-то была окном. Сдвинув в сторону обломки, он выглянул наружу, и взгляд его уперся в странное, постоянно и неуловимо изменяющееся матовое сооружение.

В небольшом административном домике картина была практически такой же, с той небольшой разницей, что дверь здесь выбили или взорвали. И здесь тоже на полу лежали тела. При осмотре выяснилось, что это скорее всего были офицеры службы безопасности – судя по всему, они, да еще парочка найденных снаружи, были единственными вооруженными членами экспедиции. Некоторые из них сделали множество выстрелов, а даже в их нынешнем виде они не походили на тех, кто мог промахнуться.

Чем бы ни было то, что вышло из того сооружения и убило их всех, оно действовало не исподтишка. Оно просто методично делало свое дело, невосприимчивое к любому их противодействию.

Ган Ро Чин не был зеленым юнцом. Он повидал сотни миров и рас, видел насилие и жестокость, видел и сострадание и доброту, но ничего подобного он не видел никогда.

«Что-то большое», – сказала тогда Келли Морган. Пожалуй, это было что-то слишком большое, даже для них.

Его окликнула Криша:

– Капитан, мне очень не хочется звать вас, но иначе никак. Я нашла хранилище записей, но никто из нас не может прочитать надписи, чтобы понять, что к чему.

Он снова вернулся к месту ужасной трагедии, невольно заметив, каким мирным и спокойным казался этот мир, каким тихим, и вошел в разоренную лабораторию.

Он оглядел шкаф, полный небольших маркированных кубиков, и вытащил один из них.

– С этого вполне можно начать, – сказал он. – Здесь написано «Предварительный отчет дистанционного вскрытия неизвестных форм жизни».

– Система записи отличается от нашей, – сказала Криша. – Я не уверена, что смогу разобраться.

Он оглядел кубик, вошел в кабинет, из которого, казалось, хозяин вышел всего на минутку, и отыскал небольшой прибор для просмотра записей.

– Это несложно, – сказал он. – Просто вместо полноэкранного изображения мы получаем его небольшое отображение на проекционной пластине, вот здесь. Включи свой скафандр на перевод со стандартного биржанского.

Прибор был подсоединен к сети, Чин включил его, вставил кубик маркированной стороной наружу и нажал кнопку пуска.

Это оказался обычный надиктованный промежуточный отчет какому-то руководству, возможно, даже копия, но небольшие трехмерные изображения исследуемого материала, которые были к нему приложены, кое-что прояснили.

– Объект А – самец, 2,4381 метра высотой, оценочный вес от двухсот сорока до двухсот шестидесяти восьми килограммов. Поверхность туловища очень упругая и плотная. Толщина кожи достигает по меньшей мере одной целой двух десятых сантиметра, что дает основание называть ее скорее шкурой, чем кожей, а жизненно важные области, по-видимому, дополнительно защищены костяными пластинами непосредственно под кожным покровом или очень близко к нему. Руки и ноги в сравнении с остальными частями тела кажутся непропорционально большими, волосы на них отсутствуют, они покрыты пятнами и плотные на ощупь, а ладони кажутся очень твердыми. Когти на концах пальцев приспособлены к разрыванию мяса, что подтверждается и зубами, среди которых вообще отсутствуют приспособленные для пережевывания травы моляры. Они плотоядные существа, в этом не может быть никакого сомнения.

– О боги, – пробормотала Криша вполголоса, слушая голос, чей обладатель уже много дней был мертв. – Я смотрю на результаты сканирования, но они практически ничего мне не говорят.

– И мне тоже, – согласился Чин. – Манья?

Гноллка крупно дрожала, ее взгляд был прикован к небольшой проекционной пластине, и она бормотала молитву за молитвой.

Криша, у которой тоже был несколько потрясенный вид, подняла глаза на Чина.

– В ее мозгу постоянно крутится мысль «Демоны! Демоны! Они пробудили воплощение самого ада!»

– Манья! – прикрикнул на нее Морок.

Офицер по науке, похоже, не слышала его. Она ткнула узловатым пальцем в изображение:

– Вот они! Во весь рост!

На экране появилась вся фигура целиком. Это был гуманоид, очень большой, он был на целую голову выше Савина. Медленно, под монотонный гул голоса, продолжавшего излагать свои наблюдения, к изображению прибавлялись все новые и новые детали.

– О боги вечности, спасите нас! – воскликнул Савин. – Манья права. Глядите! Глядите!

Ган Ро Чин был вынужден признать, что при виде того, что они нашли, волосы у него на голове встали дыбом.

Это существо выглядело не совсем так, каким его описывали учителя религии, но было тем не менее вполне узнаваемым – от небольших рогов на голове до тусклых красных глаз, клыкастой пасти и даже раздвоенных копыт.

У него не возникло ни малейшего сомнения в том, что он смотрит не на рисунок, не на какой-нибудь абстрактный образ и не на плод чьего-нибудь воображения, а на настоящую трехмерную фотографию настоящего живого демона во плоти.

– Должно быть, в том сооружении были их тела, – заметил он сухо. Обуревавшие его чувства он выразить был не в силах. – Исследователи, видимо, сочли, что они мертвы. Они держали это открытие в тайне, поскольку не могли не понимать, что оно окажет влияние не только на нашу или даже на миколианскую религию, но и на мириады их собственных верований.

Он представлял себе этих холодных, прагматичных, до крайности материалистических ученых с их непоколебимой верой во все, что можно увидеть, почувствовать, потрогать и доказать, и представлял, как их могла взволновать находка того, что могло быть кладбищем – и притом отлично сохранившимся – возможно, самой ранней космической цивилизации в галактике. Они наблюдали, брали пробы и проводили исследования много недель, возможно, даже месяцев, чтобы узнать как можно больше, прежде чем осуществить физическую попытку потревожить или извлечь останки, на тот случай, если свет или воздух вызовут их повреждение или порчу.

Но в конце концов они выжали из приборов все, что могли выжать, заполнив данными эти информационные кубики и, скорее всего, передав их на самые высшие уровни Биржи. И вот наконец наступил момент, когда стало уже невозможно узнать что-то новое, не изъяв тела из саркофагов.

И тогда спящие пробудились и обрушили чудовищную кару на тех, кто осквернил их могилу и потревожил их сон.

– Мне очень трудно задать этот вопрос, – начал Ган Ро Чин, чувствуя, как у него пересохло в горле, – поскольку я не уверен, что хочу знать ответ, но я должен его задать.

– Да? – отозвался Морок, с еще большим ужасом глядя на второй снимок и слушая бесстрастный бесплотный голос диктора.

– Они находились в анабиозе, но не были мертвы. Их освободили, разбудили, или как это еще можно назвать. Они вышли, перебили всех этих людей и каким-то образом вывели из строя корабль на орбите. А что потом?

– А? Что вы имеете в виду?

– Куда они отправились потом?

В этот миг снаружи раздался рокочущий шум, и они, мгновенно вскинув оружие на изготовку, выбежали за дверь, бросив продолжающую звучать запись.

Рядом с челноком исследователей и их собственным заходил на посадку еще один, совершенно отличной от обоих конструкции.

* * *

– Миколианцы! – выругался Чин. – Я совершенно о них забыл! Только их нам сейчас и не хватало!

– Достаньте оружие! – потянувшись за пистолетом, прошипела Криша. Она огляделась. – Капитан, наши люди смогут просмотреть этот кубик?

– Думаю, что да. Если мы умеем взламывать дипломатические коды, я не вижу причины, почему мы не могли бы просмотреть стандартный кубик. Аппарат для просмотра можно купить в Империи Биржи где угодно.

– Тогда заберите его и все остальные, которые там есть. Не задерживайтесь! Манья – ты лучше всего годишься, чтобы проверить наших гостей. Иди, но без стрельбы! Не выдай себя. Дай им пройти мимо и жди, пока мы атакуем. Попытаемся накрыть их перекрестным огнем. Используйте телепатическую защиту и, во имя богов, сдерживайте свои эмоции!



Гноллку все еще трясло при взгляде на изображения, но она была профессионалом, а ее ужас при виде настоящих демонов был не сильнее, чем ненависть к Миколю. Кроме того, она обладала весьма необычным Талантом. Он мог оказаться весьма эффективным, если ей удастся, используя свои навыки, блокировать те Таланты врагов, которые могли обнаружить ее.

– Там слишком много записей, чтобы унести все, – сказал капитан Крише. – Я взял еще три куба, включая тот, что мы смотрели.

Она кивнула.

– Тогда отойди, – она навела пистолет на библиотеку и аппарат для просмотра и выстрелила. Раздался глухой щелчок, и то, что выстрел не смог уничтожить полностью, оказалось расплавленным до непригодного состояния. – Пусть попробуют добыть информацию из этого, – фыркнула она.

Внезапно Криша замерла.

– Нас телепатически сканируют, – сказала она.

Одновременно со словами она включила свою защиту. Это не означало, что кто-то с соответствующими умениями и силой и таким же Талантом, как у нее, не обнаружит ее присутствие, но из ее разума они уже не могли получить ничего. Морок, Савин и Манья прибегли к эффективной технике пения молитв. Это, благодаря их практике, опыту и тренировкам Криши, хотя и не блокировало полностью вражеского телепата, но оставляло ему намного меньшее количество полезной информации. Телепатия, как и другие способы общения, имеет свои пределы. Невозможно точно сориентироваться, если умелый противник постоянно изменяет рисунок мыслей по мере того, как телепат приближается или удаляется от него.

Но если телепат миколианцев был достаточно хорош и другие помогали ему получать недостающую информацию, спрятаться было невозможно. На этот случай Криша приготовилась к схватке с коллегой ум-в-ум.

Тонкая, когтистая, четырехпалая рука Морока, слишком крохотная для такого большого существа, прикоснулась к ее плечу. Она обернулась и посмотрела в его нечеловеческие кроваво-красные глаза.

– Ты – меч богов, – мягко сказал ей Морок. – Пока есть нужда в мече, ты – всего лишь дополнение к целому, инструмент богов, и Криша не существует и не уместна. Нет ничего больше; ты существуешь только для защиты целого. Другой телепат не может победить тебя, никакой гипноз не действует на тебя.

– Осторожно! У них есть гипнот!

Слова пришли к ней в мозг, когда она отворачивалась; она знала, что они шли не от вражеского телепата, а из другого разума, хозяина которого предупредил телепат.

– Серые тени Валдуса! Один из них только что стал холоднее камня! – сказал другой, вероятно, эмпат.

– Он закрыл свой мозг от телепатов, – сказал третий разум. – Это очень хорошо. Этих фанатиков нельзя недооценивать. Я хочу их! Я хочу их обнаружить – немедленно!

– Они молятся своим святым, – насмешливо заметил телепат. – Я не могу их точно засечь, но большинство из них впереди – скорее всего, внутри или рядом с главным зданием. Есть еще один, он ближе и менее отчетлив. Они очень хорошо подготовлены к защите. Пока что я могу только сказать, что телепат, скорее всего, человек. Про остальных ничего неизвестно.

– Мы не будем полагаться на случай, – сказал им предводитель. – Дезрет, иди и найди их.

– Они послали кого-то по имени Дезрет, чтобы найти нас, – доложила Криша. – Я не могу получить из их умов его четкое изображение, а его вообще не вижу. Кто бы это ни был, он Нуль. Они почти не предпринимают мер предосторожности, но заблокированы там, где необходимо. Двое терран, мужчина и женщина; женщина – лидер и, как я полагаю, гипнот. Я не знаю, какой расы их телепат, но мне он кажется очень большим и гротескным. Он видит иначе, чем мы, и больше зависит от других чувств, но думает на стандартных полосах частот. Другой – тоже неизвестной расы, он более опасен, поскольку мыслит так, что я не могу его понять, и видит тоже по-другому. Я улавливаю в нем только случайные вспышки чего-то похожего на нормальное мышление. Нуля они в своих мозгах как-то заблокировали.

– Тобруш – прикрой сзади! – скомандовал лидер миколианцев. – Не хватало мне только кого-то потерять! Остальные – смотреть за выходами из основного здания. Мы поймаем их внутри.

Манья отошла от основного здания настолько, чтобы видеть и новоприбывших, и здание, в котором находились ее товарищи. Лидер миколианцев был высоким терранином, одетым в ржаво-красные цвета своей империи, крепкий и мускулистый, большой, но без единой капли жира; его мускулы были превосходно видны через обтягивающий скафандр. Он держался холодно-высокомерно, и это нервировало ее; такие манеры она раньше видела только у «диких» гипнотов, чья власть над остальными давала им ложное чувство богоподобия.

Вторым членом команды Миколя была странная терранка, тоже довольно мускулистая, среднего роста, передвигавшаяся неуловимыми движениями зверя из джунглей. В ее лице было что-то неправильное; сначала Манье показалось, что она только с виду похожа на терранку, а на самом деле принадлежит к другой расе. Потом она поняла, что миколианская женщина, скорее всего, когда-то была красива, но теперь ее лицо покрыто шрамами и изуродовано. Так как гноллка не была способна без тщательного изучения уловить отличия терран друг от друга, она подумала, что женщина чем-то похожа на Кришу – темную, злую Кришу, ядовитый концентрат всего, что было греховного в душе молодой женщины.

Третий член красной команды был большим существом со сверкающим, бугристым черным телом, держащимся на шести невероятно тонких ногах, которые, казалось, заканчивались мягкими присосками. Лицо его состояло из уродливых жвал и больших овальных желто-коричневых сегментированных глаз на отдельных коротких стеблях. Четвертый, такого же размера, как и третий, большей частью был заключен в шишковатую, похожую на спираль раковину грязно-бежевого цвета, покрытую массой извивающихся толстых волос, которые, казалось, действовали подобно щупальцам – тысячи щупалец!

Но увидев пятого, Манья пришла в ужас. Он один не носил защитного скафандра, но и не нуждался в нем. По виду похожий на металлический куб, воронено-серый с вкраплениями тускло-бронзового, поддерживаемый шестью длинными ногами, он постоянно менял форму, перетекая из одного облика в другой. Она знала этот вид – это был коринфианец! Машиноподобная, искусственно созданная давно ушедшей цивилизацией жизнь, способная изменять себя по мере необходимости и просачиваться в любой закуток; эта цивилизация имела не только родословную машины, но и такую же душу и мораль. К тому времени, когда концентрированный огонь всей команды обездвижит его, остальные успеют добраться до них!

Она знала, что ей придется выдать себя, хоть ненадолго, чтобы дать предупреждение. Ее переговорное устройство действовало, и она просто сказала в него:

– Здесь коринфианец!

Странное улиткоподобное существо с бесчисленными похожими на волосы щупальцами внезапно развернулось, из него выросли два стебельчатых глаза и посмотрели в ее направлении. Скорее всего, это был телепат.

– Сзади! – громко проскрежетало оно жутким голосом, звук которого заставил Манью похолодеть. – Это женщина – больше я через ее молитвенную защиту не могу разобрать. Она только что по радио предупредила своих о Дезрете.

Лидер остановился и повернулся к нему.

– Ты ее видишь?

– Нет, и я не могу понять, почему, – ответил телепат.

Лидер сухо фыркнул:

– Возможно, это овощ. Накрой весь участок, зачисти его. Может, нам повезет.

Манья не стала ждать. Используя свое оружие, она выстрелила широким лучом по большому существу и начала двигаться. Несмотря на свое гномоподобие и размеры, гноллы, когда было надо, могли двигаться очень быстро.

Атака заставила миколианскую команду залечь, и к тому времени, как они открыли огонь, Манья сумела добраться до челноков. Главной ошибкой миколианцев, которой она теперь воспользовалась, было то, что они приземлились вблизи лагеря и оставили дверь челнока открытой. Если бы они стреляли на поражение туда, где, как они знали, она была сейчас, они могли взорвать собственное судно.

Их лидер был в ярости.

– Калия! Возьми это существо! – рявкнул он женщине. – Тобруш – прикрой ее! Если телепат и эмпат вдвоем не смогут выкопать этот овощ, нам здесь делать нечего! – Он повернулся к насекомоподобному существу. – Робакук, держи эти двери под прицелом. Я пойду за Дезретом. Присоединитесь ко мне, когда обезопасите наш тыл. Надо сделать это быстро! Мы находимся на этой территории без разрешения – но и они тоже. Это легче будет объяснить, если свидетельствовать будем только мы!

* * *

Калия тихо и стремительно двигалась к мицлику, находившемуся среди челноков. Ее эмпатическое чутье подсказывало ей, где прячется ее добыча. Тобруш скользила с другой стороны, тоже пытаясь телепатически определить местонахождение врага; большое, похожее на улитку существо двигалось удивительно быстро, словно под раковиной у него колеса, но оно не было настолько гибким и не умело пригибаться и карабкаться, как могла Калия. Эволюция снабдила Тобруш всей защитой, которая требовалась ее расе у нее дома, но выживание джулки не зависело от умения прятаться и убегать.

Из раковины джулки высунулись два стебельчатых глаза, каждый длиной более метра. Она оглядывалась вокруг в очевидном замешательстве. Противник никак не мог скрыть свое присутствие, даже будучи под защитой челнока, и Тобруш сказала:

– Я не понимаю! Оно здесь. Я слышу его, даже чувствую его запах – но я ничего не вижу! Может быть, это что-то совсем крошечное? У него хорошая телепатическая защита – мой мозг заполнен бессмысленным бормотанием его молитв, и я не могу уловить его образ. Я никогда раньше не сталкивалась ни с чем подобным.

Калия скользила в тени челноков тихо, как кошка, затем замерла. Она тоже была в недоумении, а замешательство могло означать быструю смерть. Она чувствовала мицлика так же остро, как Тобруш, но к счастью, ей, как эмпатке, не приходилось выслушивать молитвы. Существо, которое они преследовали, было где-то здесь, и весьма близко. Калия чувствовала напряжение жертвы, смесь ее тревоги и отвращения – возможно, вызываемого ими. Она могла также чувствовать его почти фанатичную ненависть, такую законченную, такую абсолютную, что знание того, что это существо находится здесь, даже лишало ее мужества.

Но где оно? Она осмотрелась, оставаясь в тени челнока мицлапланцев. Отсюда ей целиком была видна часть пространства между ним и миколианским челноком, и она знала, что Тобруш осматривает местность с другой стороны. Здесь просто не было места для того, чтобы спрятаться, только металлические стены челноков давали некоторое укрытие; двери были плотно закрыты. И телепатка, и эмпатка были уверены – жертва снаружи, в коридоре между двумя челноками; но все же там никого не было!

– Великая Суза! Оно невидимо? – расстроилась Калия.

Возможно, так и было, хотя она никогда не слышала о чем-либо подобном. Боец должен быть прагматиком: если это существо там, и они его не видят, то надо уйти и позже выяснить, как такое возможно.

Калия не была телепатом, но когда она думала, Тобруш слышала ее мысли.

– Невидим – не значит неуязвим, иначе ему нет необходимости становиться невидимым, – рассуждала Калия. – Тобруш, следи за своей стороной! Выпусти несколько щупалец на землю, чтобы поймать его, если оно пойдет в твою сторону. Когда будешь готова, дай мне знак, я пущу широкий луч вдоль коридора. Либо это существо пригнется к земле и побежит к тебе, либо попадет под выстрел.

– Давай! – услышала она ответ джулки, настроила пистолет на веерное поражение и нажала спуск.

Манья не прожила бы столько лет, если бы ее можно было поймать таким образом. Как только Калия открыла огонь, она раскрыла защиту, зная, что существо в дальнем конце не станет высовывать глазные стебельки, рискуя подставить их под луч, а девушка, стреляющая из пистолета, будет, естественно, пристально следить за результатом своего выстрела. Когда Калия начала стрелять, Манья была напротив мицлапланского челнока; та ее не видела и должна была выдвинуться, чтобы полностью охватить коридор.

Калия чувствовала, что эмоции ее жертвы усиливаются, и восприняла это как подтверждение своему плану. Она вышла, чтобы накрыть огнем остальное пространство, и внезапно почувствовала мощный удар, как если бы что-то твердое и плотное врезалось в нее, сбив с ног.

– Я его вижу! – закричала Тобруш. – Что-то вроде маленького терранина в желтом!

Но было уже слишком поздно. К тому времени, когда джулки вытащила свое оружие, убегающий мицлик скрылся, и на виду осталось только обмякшее тело Калии. Хуже всего было то, что Тобруш не могла осмелиться оказать помощь своей соратнице – это могло подставить ее под огонь, так как она не знала, где теперь находится этот золотой чтец молитв.

– У нас проблемы, – сообщила она Джозефу по радио. – Калия в отключке, а это существо сбежало. Следите за своим тылом! Похоже, оно может становиться невидимым!

– Только этого нам не хватало! – буркнул Джозеф. – Мы тут как раз собираемся разнести эту группу. Вернемся на помощь, как только сможем. Она жива?

– Да, судя по всему. Это был не полный заряд. Но я не знаю, насколько сильно она ранена, и я не могу подойти к ней, не подставив себя. Делайте, что должны, но если бы я была этим существом, я сейчас была бы не здесь, а на пути к вам.

Манья действительно пустилась прикрывать тылы своей команды, однако не спешила приближаться к миколианцам. Ее Талант действовал почти на все расы, но коринфианца он не одурачил бы и на наносекунду. Поскольку это была не настоящая невидимость, а лишь вариант одного из ментальных Талантов, присущих телепатам, эмпатам, гипнотам и им подобным, он не мог обмануть машину. Обширное поле, которое она передавала на телепатических волнах, могло убедить любое воспринимающее их существо, что там, где она находится, ничего нет; но тот, кто не принимал эти волны, прекрасно видел ее, даже Ноль вроде Ган Ро Чина. Для коринфианца она была бы полностью открыта – прекрасная мишень.

Она пряталась рядом со зданиями, несколько прикрывавшими ее от посторонних глаз. Движение на нормальной или более высокой скорости ослабляло силу ее прикрытия, как произошло тогда, когда Тобруш заметила ее прорыв. Это была полезная и, в сущности, автоматическая защита во время опасности, но она имела сильные ограничения, и хотя Манья не раз желала, чтобы боги немного увеличили ее силу, она точно знала эти пределы.

Теперь она видела миколианцев и была готова ударить. Она не могла сказать, на что был способен гигантский жук – таким ей казался Робакук. Его передние ноги держали специально сделанную силовую винтовку, из которой он, видимо, мог стрелять, но он казался каким-то незащищенным, и его мягкое, бугристое тело выглядело нежным и уязвимым.

Коринфианец, похожий сейчас на некое гладкое, серебристое крабообразное существо, был готов выломать переднюю дверь. Как только он это сделает, большой человек войдет сзади и сразу начнет стрелять, так как его пистолет в режиме широкого луча будет безвреден для его металлического союзника. Криша и Савин, конечно, почувствуют этого Джозефа, но коринфианца они смогут воспринимать только через мозг большого человека. Очевидно, план миколианцев состоял в том, чтобы позволить коринфианцу действовать в собственном ритме, а Джозеф будет играть в паре с ним, не оставляя Манье шанса.

Внезапно Дезрет с удивительной скоростью подскочил к двери и нанес по ней тяжелый удар. Дверь рухнула внутрь, а через секунду или около того Джозеф вломился с тыла, и Манья услышала звуки выстрелов внутри.

Но выстрелы тут же прекратились.

* * *

Джозеф, вышибив дверь, тут же пригнулся, боясь ловушки, но он уже подозревал, что напрасно расшиб плечо. В задней стене была дыра – дыра, черт побери, такого размера, что через нее спокойно мог пролететь челнок!

– Они сбежали, – запоздало констатировал Дезрет, юркнув к отверстию. – Мы совершили большую ошибку, не разведав сначала здание.

– Нам пришлось разделиться из-за того диверсанта в тылу, – напомнил Джозеф. Он встал, опираясь на свой пистолет, и принялся растирать плечо. – Кроме того, ты уверен, что они не пробили эту дыру, пока мы готовились к атаке?

– Лейтенант, вам стоит посмотреть на эту дыру, – произнес коринфианец своим странным зудящим голосом, присущим его расе. – Она пробита снаружи.

И тут Джозеф впервые увидел и почувствовал вонь разлагающихся трупов. Он подошел к одному из них, раса которого была ему неизвестна, и принялся его рассматривать. Он не увидел ничего, похожего на кровь, хотя экзоскелет существа был буквально разодран в клочья, – имелось лишь некоторое количество какой-то желтой и черной грязи вокруг ран и естественных отверстий.

– Они были мертвы долгое время, – задумавшись, прокомментировал Джозеф, глядя на дыру в стене. – Что-то вошло сюда прямо через стену и разнесло это место вместе с ними.

– Похоже, – согласился Дезрет. – Все записи тоже уничтожены, но в том секторе нет тел. Это наверняка сделали мицлики, после того, как взяли все, что для них было важно. Я не думал, что они способны на такую тонкую работу. Больше я их не буду недооценивать.

Джозеф подошел к дыре и осторожно выглянул, ожидая выстрелов. Но ничего не произошло. Медленно, по миллиметрам, он высунулся дальше и увидел, что дыра находилась на одной линии с другой, чужой постройкой впереди.

– Хотел бы я, чтобы мы оказались здесь первыми, – пробормотал он. – Или хотя бы имели достаточно времени, чтобы проглядеть эти записи. Что могло устроить здесь такую бойню и само уцелеть при этом?

– Может быть, что-то вроде коринфианца, – предположил Дезрет. – Только больше. Возможно, намного больше. Что-то большое и дикое. Эти тела безоружны; предполагаю, что это ученые, и они не ожидали, что здесь есть что-то опасное.

– Робакук, – позвал в интерком Джозеф. – Ты видишь их?

– Нет. Я следил за вашим разговором и переместился так, чтобы видеть, куда они побежали. Если они не невидимки, как то существо, которое охраняло тыл, то их здесь нет.

Манья не знала языка миколианцев, но по их действиям поняла, что произошло. Похоже, они все ушли через дыру в стене. Вспомнив расположение лагеря, она решила, что если Таланты миколианцев больше не могут определить местоположение мицлапланской команды, то есть только одно место, куда ее товарищи могли уйти.

Ей это не понравилось, но она знала, что тоже должна будет отправиться туда, как только ей представится шанс сделать это незаметно.

Джозеф пришел к тому же выводу:

– Очевидно, ученые изучали это сооружение, а потом оттуда пришло то, что разделалось с ними. И это единственное место, куда могли отступить мицлики, учитывая наше расположение. Тобруш, ты можешь телепатически просканировать местность?

– Только одно существо – то же самое, – ответила джулки. – Где-то рядом с вами.

– Как Калия?

– Приходит в себя. У нее несколько неприятных ожогов, но я смогла подлечить их с помощью аптечки с челнока. Противник был вынужден стрелять широким лучом, чтобы достать ее, так что энергия, пробив ее скафандр, повредила только кожный покров. Она сейчас вряд ли сможет действовать с полной отдачей, но не будет испытывать сильной боли или слабости, хотя скорее всего какое-то время все же будет вялой и медлительной.

– Может, ей стоит остаться в челноке? – предложил Джозеф. – Мне не нравится мысль, что где-то здесь прячется еще один святоша. Этак мы можем остаться на этом комке грязи без путей отхода! Остальные пойдут в это здание. Мицлики пошли туда.

– Я не ранена! – сердито запротестовала Калия. – Наши автоматические системы не хуже меня могут защитить челнок, и ты это знаешь!

– Ты будешь следовать приказам, сержант! – рявкнул Джозеф.

– Ты не можешь приказать мне остаться! Я должна разобраться с той, кто стрелял в меня! Я хочу убить ее, очень медленно, и тогда, может быть, я смогу понять, как ей это удалось!

– Что ж, иди, если должна, – вздохнул лидер. – Но смотри, если твои раны доставят нам проблемы, ты будешь очень жалеть о том, что этот выстрел не оказался смертельным! – Он помолчал. – Всем проверить скафандры! Мы не знаем, что там такое. Если то, что устроило этот погром, все еще там, то мицлики – наименьшая из наших проблем. Тобруш, Калия – принесите дополнительные батареи и аптечки и возвращайтесь сюда как можно скорее.

– Поняла, – ответила джулки.

– Может быть, нам с Дезретом стоит последить за входом? – спросил Робакук. – Чтобы тот, который остался здесь, не проник внутрь?

– Нет. Просто прикрывайте остальных до тех пор, пока мы все не войдем. Вход пока что оставьте без охраны.

– Что? – тхион был сконфужен. – Но ведь он пройдет внутрь!

– Надеюсь. Я предпочту иметь их всех перед собой, чем попасть под перекрестный огонь. Если мы не можем прибить охранника здесь, мы сделаем это внутри. Понятно?

– Понятно.

– И еще, слушайте все! – продолжил Джозеф. – Я хочу, чтобы те, кто этого еще не видел, заглянули сюда, прежде чем мы пойдем. Советую надеть респираторы, – он вздохнул и посмотрел на странное сооружение из какого-то кварцеподобного материала, которое, казалось, постоянно немного менялось. – Только этого мне и не хватало. Если мы не попадем в засаду и не будем перебиты на входе, значит, они все там уже мертвы.

– Ты думаешь о том, что ждет нас внутри? – спросил его Дезрет. – Если они мертвы, то тот, кто сделал это, все еще там и будет ждать нас. Если же они не мертвы, то ждать нас будут они, чтобы перебить, устроив засаду.

Джозеф кивнул и вздохнул.

– Да, я знаю, но у нас нет выбора. Мы нарушили границу и развязали военные действия, не имея никаких полномочий; у нас одно ранение, а мы им ничего не сделали, и даже не поняли, что происходит здесь, в улье Миркхем. Лучше мы быстро умрем здесь, чем вернемся обратно с пустыми руками, так же ничего не понимая, как когда прибыли сюда, чтобы умереть медленно и болезненно во имя сохранения дипломатических отношений между империями.

КИНТАРСКИЙ МАРАФОН

Если заряд, который получила Калия, по большей части пришелся в грудь, то Джозеф мог представить, как она выглядит под ржаво-красным скафандром. Прежде она носила шрам на лице из гордости и ради защиты, теперь же…

Почти половина ее лица – правая сторона, на которой уже был шрам, – стала маской обугленной плоти, сквозь которую этот огромный, уродливый шрам проступал еще сильнее. Большая часть ее коротких волос сгорела, а те, что остались с левой стороны, побелели. Обе брови, даже левая, исчезли, и когда ожог затянется, это вряд ли улучшит положение. Правая сторона ее лица стала не просто страшной, а буквально чудовищной; левая была практически нетронута. Левый профиль все еще давал какое-то представление о ее былой красоте; правый был уродлив – как будто бы два разных существа слились воедино. Правой рукой Калия двигала с явным трудом и делала это только по необходимости.

– Ты уверена, что справишься с этим? – решительно спросил ее Джозеф.

– Левый глаз, похоже, в порядке – я рефлекторно закрыла его, – отозвалась Калия. – Я левша. И мне оказана медицинская помощь, насколько это было возможно в полевых условиях. Ноги у меня целы. Я – солдат Миколя и готова исполнять свой долг до самой смерти. Ты уже говорил нам, что смерть – наиболее вероятный исход этого предприятия. Я не хочу остаться здесь одна как жертва. Если нам предстоит битва, я буду сражаться с тем, что у меня осталось. Поражение – это смерть. Я выбрала жизнь до тех пор, пока не придет мое время.

Джозеф кивнул. Ничего другого он и не ожидал. И все же он спросил:

– Ты знаешь, как ты выглядишь?

– Посмотрела в челноке. Солдат носит боевые раны как медаль за храбрость, – отозвалась она.

Джозеф понимал, что несмотря на то, что хороший госпиталь и современная медицина могли снова сделать ее прекрасной, Калия никогда не согласится на косметическое восстановление. Так же, как отказалась убрать этот проклятый шрам еще до того, как стала военной с их традициями ношения ран. Тот шрам освободил ее от короткой, несчастной жизни рабыни и проститутки, и Джозеф сомневался, что она сможет быть счастлива, пока жизнь не сотрет с нее все следы былой красоты. Он поймал ее взгляд, и она не успела отвести глаза.

– Ты не чувствуешь своих ран, – сказал он мягким, спокойным голосом. – Ты в такой же хорошей форме, как и всегда.

Он вздохнул и ослабил ментальный контроль над ней.

– Хорошо. Тобруш, дай мне сканирование. Калия, ты тоже.

Телепатка и эмпатка изучили обстановку вокруг.

– Ничего, – почти в унисон сказали обе.

Джозеф кивнул.

– Отлично. Можно предположить, что наш стрелок вошел внутрь, пока мы были здесь. Это значит, что мы можем рассчитывать по крайней мере на одну засаду с самого начала.

– Позволь мне пойти первой! – заявила Калия. – Я вызову на себя огонь и засеку их. Возможно, мне даже удастся добраться до них, если они отвлекутся на тебя.

– Вы с Дезретом пойдете вместе, каждый со своей стороны. Калия, тебя ранили, потому что ты левша. Из-за этого ты была вынуждена выйти и повернуться, прежде чем смогла стрелять. На этот раз иди справа. Если силы тех, кто окажется в засаде, будут превосходящими, вы выйдете и сообщите об этом. Тобруш и я пойдем следом через минуту. Робакук на всякий случай прикроет наш тыл и войдет внутрь, как только удостоверится, что все в порядке. Понятно?

Робакук взглянул на зазубренный вход в находящееся перед ними строение.

– Есть идеи, что это может быть? – спросил он.

– Мы слишком заняты, чтобы заниматься серьезными исследованиями, – сказала Тобруш. – Сейчас это не имеет жизненного значения. Однако все приборы или сканеры, которые я опробовала на этой штуке, дают совершенно невозможные и противоречивые результаты. Я не смогла даже точно определить, как именно оно меняется. Кроме того, я получаю какие-то нечеткие ощущения, когда пытаюсь телепатически сканировать это сооружение. Я никого не ощущаю внутри, но это может быть просто результатом какого-нибудь поля, которое защищает эту штуку и дает аномальные результаты. И тем не менее я чувствую какое-то присутствие, как если бы это здание само было живым, но на таком уровне, которого я не могу постигнуть.

– Я тоже это чувствую, – подтвердила Калия. – А ты не думала, что это может быть огромное чудовище, которому мы собираемся влезть прямо в открытую пасть?

– Маловероятно, – ответила Тобруш. – Эти ученые какое-то время находились здесь. Если бы кого-нибудь из них съели, я подозреваю, что этот лагерь выглядел бы по-другому. И кроме того, никто не строит освещаемый проход в чей-то живот. Здесь есть кабели, которые идут по проходу внутрь. Это значит, что они там работали.

– Ты получила что-нибудь от этих Святых Кошмаров до того, как они сорвались и побежали? – озабоченно спросил Джозеф. – Нет каких-нибудь предположений – что они могли найти в этих записях, чего-нибудь, что объяснило бы все это?

– Лишь немногие из их мыслей имели смысл – если, конечно, они не добивались этого эффекта специально, – ответил телепат. – Они все хорошо тренированы, и с ними гипнот. Гипнот – единственный, от кого я смог хоть что-то получить, и это было лишь какое-то неразборчивое бормотание об ангелах, полубогах и демонах.

– Демоны – это наверняка о нас, – хмыкнул Джозеф. – В их космологии демоны – это создания чистого зла. Вы все видели, как выглядела резня в лаборатории. Легко представить, что они приняли это за работу демонов.

– Теперь, когда ты заговорил об этом – пожалуй, не совсем так, – задумавшись, проговорила джулки. – Из отдельных мыслей в критической ситуации обычно много не поймешь, но несколько раз от нескольких из них я уловила понятие, которое можно перевести только как «дом демонов».

– Какая-нибудь очередная святая чепуха! – фыркнул Робакук.

– Я так не думаю, – отрубил Джозеф. – Легко смеяться над ними, но не будем забывать, что они управляют межзвездной империей со сложными технологиями, и делают это успешно. Может быть, они ненормальные, но они не тупые! Команда, с которой мы имеем дело, отлично обучена и не менее эффективна, чем мы.

– Они еще выбьют из нас дерьмо и выставят нас дураками, – промолвила Калия. – Это я гарантирую.

– Ты предполагаешь, что они и в самом деле думали об этой штуке как о доме демонов? – спросила Тобруш капитана.

Джозеф покачал головой.

– Забудь об этом. Мы все узнаем, когда войдем внутрь, и у нас нет больше причин затягивать с этим. Я предпочитаю драться с мицликами внутри, чем сидеть здесь и угодить в плен, когда появится флот Биржи. Проверяйте снаряжение! Мы идем.

Чем бы ни было это здание, вблизи оно сверхъестественным не выглядело. Похожее на чудовищный кристалл кварца или зуб некоего непостижимо огромного монстра, наполовину похороненное в древней скале, оно возвышалось над ними, время от времени неуловимо изменяясь, хотя никто не мог точно зафиксировать эти изменения. Его вход наподобие тоннеля углублялся внутрь сооружения.

Дверь, очевидно, была энергетическим барьером, который сдерживал стихии снаружи, но не препятствовал входу. Этот барьер располагался в глубине тоннеля, и только до сих пор действующие лампы злополучной научной экспедиции освещали его, хотя, казалось, сами стены тоже слегка светились.

Держа оружие наготове и прикрывая вход с фланга, Джозеф кивнул Калии и Дезрету, и они вошли. Темнота «двери» быстро поглотила их.

Прошло долгих две минуты, и Джозеф с Тобруш тоже вошли – Джозеф справа, Тобруш слева. Внутри не было слышно ни звука, не видно ни единого лучика света.

С удивлением капитан обнаружил, что внутри помещение неплохо освещено рассеянным, но довольно ярким светом, сочащимся изнутри стен – если это были стены. Зал был тесным, и стены его, сработанные из того же полупрозрачного материала, что и внешняя поверхность, выглядели скругленными, как и все внутри. Казалось, все это было отлито как единое целое, а затем выжжено, выплавлено изнутри неким страшным жаром, так что с потолка стекли колонны, а стены проходов осели книзу. Матовый, белый с розовым отливом материал стен казался лишенным внутренней структуры, словно это помещение было чудовищной, противоестественной каверной, проточенной внутри мягкой скалы.

Джозеф подошел к Калии и присел рядом с ней.

– Есть что-нибудь? – прошептал он.

– Несколько голосов отдаются эхом впереди, – ответила она. – Они звучат так, как будто идут откуда-то издалека, но невозможно сказать, как далеко и где именно они находятся. Это очень странное место.

Он кивнул.

– А как насчет чтения? Есть что-нибудь эмпатическое?

– Поля этого здания очень сильны. Они блокируют мои способности.

Тобруш, двигавшаяся рядом, доложила то же самое.

– Слишком много помех. Такого я никогда прежде не испытывала.

– Ну, раз мы не можем прочитать их, значит, и они не могут читать нас, – резонно заметил Джозеф. Внезапно он остановился и поднял руку, призывая к тишине. Откуда-то из глубины сооружения до них донеслись голоса.

– Мы подождем Робакука, и затем двинемся дальше в том же порядке, только не будем задерживаться, – сказал он.

– Помехи могут сделать это бесполезным, но мне удалось настроиться на частоту их интеркома, – сказала Тобруш. – Если мы подберемся достаточно близко, я подрегулирую коммуникатор, и возможно, мы услышим, что они говорят.

– Давайте просто убьем их и покончим с этим! – буркнула Калия.

Джозеф покачал головой, обернулся, увидел вошедшего Робакука, который направлялся к ним, и снова повернулся.

– Нет. Никто не будет стрелять, пока нас не обнаружат. Все поняли? Никто. До тех пор, пока я не прикажу. Мы не знаем, что находится там, куда мы направляемся. Если мы сможем выяснить что-то из их разговоров, тем лучше.

– Они слишком беспечны, слишком небрежны, – отметила Калия.

– Ты подозреваешь ловушку?

– А ты нет?

– Я не уверен. Если бы они собирались подстроить нам ловушку, она была бы здесь. Здесь есть где укрыться, и нет обходных путей…

– Правда, – согласился Робакук, – но мицлики тоже знают, что мы здесь и идем следом за ними. Если то существо догнало их, то им известно о нас все. Если нет, то его отсутствие заставит их быть настороже.

– Вы все говорите так, будто это имеет смысл, – сухо прокомментировал офицер. – Давайте пойдем и выясним это. Все оружие, кроме моего, ставим на оглушение. Если я доберусь до их гипнота, я хочу вырубить его навсегда. Но если мы сможем взять кого-то из остальных живым, это будет удачно. Убивать только в том случае, если этого нельзя избежать. Нам надо выяснить, что они успели здесь узнать. После этого можете делать с ними что угодно. Понятно?

Все согласились, кроме Калии, которая тоже сдалась, когда поняла, что Джозеф собирается снова применить к ней свой Талант.

– Ни слова по интеркому, – предупредила Тобруш. – Когда я настроюсь на них, они тоже будут нас слышать, поэтому настройте свои передатчики только на прием и пользуйтесь жестами. Понятно?

– Всем немедленно произвести необходимые настройки. И переключите каналы на полную мощность, как только удастся настроиться, – сказал Джозеф. – Хорошо. Калия, Дезрет – по местам. Осматриваем по одному помещению за раз. Мне кажется, это место очень похоже на пещеру, и мы будем передвигаться от зала к залу.

Его сравнение с пещерой было верным, хотя эта пещера казалась искусственной. Джозеф не мог преодолеть ощущения, что он находится внутри чьего-то жилья, или, может быть, какой-то исследовательской станции, или разбившегося корабля, наполовину вросшего в землю, вроде того брошенного корабля на орбите над ними, только принадлежащего какой-то неизвестной и древней расе. Хотя какой это корабль, или лаборатория или даже здание, если тут нет ни инструментов, ни мебели – ничего, кроме пустых помещений?

Единственное место, которое было похоже на это, он видел давно, в юности – сложное, распланированное и построенное большими усилиями, где не было ничего, кроме пустых гробниц – это был… мавзолей благородного семейства.

Чем больше он об этом думал, тем больше ему казалось, что это место, несмотря на жуткое освещение, отсутствие углов и прямых линий и аморфный вид, все больше и больше напоминает ему неиспользуемую, незаполненную семейную гробницу.

Калия и Дезрет двигались по очередному овальному коридору, когда внезапно они остановились. Калия повернулась и жестами показала, что следующая комната не пуста и там находятся не только трупы.

Тобруш скользнула ближе, тихо, как могут только джулки, выпустила усики и начала настраивать внешнюю систему скафандра. Внезапно все услышали голоса, переведенные на их родной язык. Переводчик не был точен на все сто процентов, и голоса мицлапланцев звучали похоже на голос Дезрета, но переводчик работал.

* * *

Голова Морока в волнении двигалась взад и вперед на длинной, тощей шее.

– Кто или что могло сделать подобное?

– Здесь были заключены два демона, – сказала Манья, указывая на разрушенные, похожие на сталагмиты образования, которые они уже видели в записи. – Ученые длительное время с величайшей осторожностью занимались их исследованием. Прошли недели, даже месяцы, прежде чем они попытались извлечь их оттуда, или даже просто решили, стоит ли это делать. А когда это все же наконец произошло, они уничтожили работу ангелов, создавших это место, и освободили зло, которое отплатило им за услугу, убив все, что было вокруг.

– Так ты больше не думаешь, что это постройка демонов? – спросил Морок.

– Сомневаюсь. Зачем им заключать себя? Нет, должно быть, это были самые ужасные из демонов, чья сила и жестокость намного превосходила остальных. Их нельзя было убить – кто может убить демонов? Единственным выходом было создать это место и заключить их в оковы. Они оставались здесь тысячелетиями, пойманные, связанные, сосланные от греха подальше в этот отдаленный мир. А потом пришли люди Биржи и в своем невежестве разрушили работу Воинства Богов.

Ган Ро Чин посмотрел на следы бойни вокруг.

– Где же они теперь?

– А? Что?… Это же очевидно! Демоны не связаны нашими законами. У них свои, непредставимые для нас способы перемещения, они могут переходить из мира в мир мгновенно, силой мысли, как сказано в древних книгах. Возможно, они захотели увидеть, насколько все изменилось, пока они находились здесь в заточении, прежде чем начать вновь творить зло. А здесь они просто принесли свои благодарственные жертвы!

Ган Ро Чин рассматривал труп. Он не мог определить расу этого существа, и это его беспокоило. Останков было недостаточно для того, чтобы сделать даже предварительное предположение, и повсюду валялись кости. Кости, которые выглядели так, будто их грызли.

– Может быть, они проснулись очень голодными? – предположил он. – Эти люди не были принесены в жертву. Они были разорваны и съедены. Тела в лагере не обглоданы. Там людей просто безжалостно убили. Корабль также подвергся атаке и был приведен в неактивное состояние, чтобы люди не могли отправиться за помощью. Сначала эти создания были неразумными и голодными, как дикие животные. Потом они начали думать и планировать, и действовать в соответствии с этим планом. Они активировали свое оружие, – возможно, какие-то оборонные средства здесь, на борту, – и расправились с кораблем, в котором видели угрозу. Тех, что снаружи, они просто убрали без особого труда. К тому времени они уже знали, что эти люди не могут повредить им.

– На борту? Что вы имели в виду, говоря «на борту», капитан? – с нажимом спросил Морок.

– На борту этого корабля, я так думаю. Это какой-то вид транспорта. Что бы он ни нес, это уже было выгружено, так как все помещения, которые мы видели, пусты. Затем, на пути назад, что-то случилось. Судно разбилось здесь, вдали от обычных трасс, среди пустоты. Персонал – скорее всего, остались только эти двое – выбрал единственное средство выживания. Они погрузили себя в какого-то рода стазис, в надежде, что в некий день кто-нибудь найдет и спасет их. У корабля еще оставалась энергия, но недостаточно для того, чтобы взлететь. С тех самых пор, как они разбились, он их защищал от сил здешней природы – тысячи, возможно, миллионы лет. Но они были освобождены не своими сородичами, а этими несчастными. Настолько длительная приостановка жизненных процессов – кто знает, какой эффект она может оказывать на них или кого-то другого? Они проснулись дикими животными, сумасшедшими, голодными. Позже их память восстановилась, а за ней и разумность. Им необходимо было выиграть время, и кроме того, они воспринимали других как чужаков, захватчиков. Поэтому они уничтожили их.

– Ты говоришь, как какой-нибудь биржанец! – с отвращением прошипела Манья. – Они были заключены здесь! Это же демоны! Настоящие демоны! Если все было действительно так, то где же они? Они не могли улететь на этом, как ты говоришь, корабле – как и прежде. Если ты прав, и это были представители древней сверхцивилизации, они не убили бы всех! Они бы попытались понять, кто эти люди, и узнать про них что-нибудь. Они бы изучили записи!

– Здесь она тебя поймала, капитан, – согласился Морок.

– Не совсем. Посмотрите на это место! Это совсем другой вид технологий, совсем другой способ мышления, чем у любой из рас, которые мы знаем. Тот факт, что они опознали исследовательский корабль и сумели вычислить и уничтожить его, показывает, что они как-то получили необходимые для этого сведения. Мы не имеем представления, все ли люди были убиты, так как не знаем, сколько их здесь было изначально. А если демоны тоже обладают Талантами, – предположим, телепатией, – то им ничего больше и не было надо. С таким уровнем технологии, возможно, их корабль сам сканировал и сообщал им то, что они желали знать.

– Это не дает нам ответа на главный вопрос, – парировала Манья. – Куда они пошли, если не на другой корабль?

Внезапно по интеркому прозвучал голос Криши:

– Сорок один «Б».

Они немедленно отдали своим скафандрам ментальный приказ переключить частоту.

– Группа, – сообщила Криша. – Пять миколианцев, сразу за входом. Медленно и спокойно передвиньтесь, чтобы не дать им зайти с тыла.

* * *

В коридоре Джозеф и остальные услышали код, затем тишину.

– Они обнаружили нас, – тихо сказал он. – Атакуйте.

Дезрет первым двинулся вперед и немедленно был встречен шквальным огнем. Не видя места, куда бы он мог спрятаться, коринфианец отступил почти так же быстро, как и пошел в атаку.

– У них там в коридоре по крайней мере двое часовых с оружием, настроенным на максимум, – отрапортовал он. – Я опасаюсь, что получу повреждения прежде, чем смогу добраться до подходящего прикрытия. Они хорошо разместили своих людей.

– Дайте, я попробую! – нетерпеливо сказала Калия. – Мне не нужно столько места для прикрытия, как Дезрету.

– Они убьют тебя прежде, чем ты войдешь, – ответил коринфианец. – У них ушло меньше трех секунд, чтобы полностью сконцентрировать огонь на мне и просчитать мои дальнейшие движения, а сейчас остальные тоже вышли на позиции.

Джозеф тер подбородок, обдумывая ситуацию.

– Мы немного подождем. Это не только единственный вход, но и единственный выход из лабиринта. Если бы не силовой кабель ученых, мы бы и сами не дошли досюда. Поскольку мы шли за ними по пятам, маловероятно, что они успели толком исследовать лабиринт, так что они застряли. Тобруш, найди их нынешнюю частоту! Они будут часто менять ее, но если мы услышим хоть что-нибудь, то будем знать, чего нам ожидать. Дезрет, будешь повторять попытки войти с интервалами в пять минут – я хочу, чтобы они занервничали. Рано или поздно они поймут, что им поневоле придется выйти. Пусть они придут к нам сами! Выход за спинами у нас, а не у них.

Мицлапланцы тоже сообразили это. Они отступили к дальнему выходу из огромной комнаты. У входа остались только Савин и Криша, у которых было хорошее укрытие за инструментами и обломками в дальнем углу, позволявшее им сконцентрировать огонь на любом входившем.

– Мы не можем здесь оставаться, – заметил Ган Ро Чин, несмотря ни на что довольный тем, что отошел подальше от комнаты ужасов. – Это патовая ситуация: у нас есть второй выход, но он неправильный.

– Есть предложения? – спросил Морок. Он думал о том же.

– Мне кажется, что эта постройка тянется намного дальше. Вероятно, там какие-то пустые помещения, но мы не можем знать наверняка. Я думаю, что если здесь и было что-то достойное интереса, биржанцы уже нашли это.

– Это не спасает нашего положения, – хмуро ответил Морок.

– Может, и спасает, если там такой же лабиринт, как у входа. Мы шли сюда так же, как ходили ученые – вдоль кабеля. Но там были и другие коридоры и ответвления. Вполне возможно, что некоторые из них обходят эту центральную комнату.

– Ты хочешь сказать, что мы можем обойти их, так, что ли? Возможно. Но некоторые из них также могли пойти в обход – к тому же, вряд ли мы сможем найти путь без проводника.

Чин еще раз оглядел камеру.

– Насколько велико может быть это сооружение? Оно довольно длинное, это верно – я сказал бы, что мы уже в подземной части, хотя и не чувствовал понижения пола. Но ширина? Мне кажется, эта комната запросто займет три четверти ширины здания.

– Капитан прав, – прошипела Манья. – Боги благоволят смелым! И если мы будем колебаться слишком долго, миколианцы тоже подумают об этой возможности.

Капитан взглянул на лидера команды:

– Хотите, я разведаю боковые проходы?

– Нет, – ответил Морок, подумав. – Если уж теряться, то теряться всем вместе. В нынешних обстоятельствах, разделившись, мы будем еще более слабы, чем были бы в других условиях. Если мы правы, и они действительно послали кого-то другим путем, то у нас будет численное преимущество. Как только нам удастся выйти наружу, ситуация полностью изменится. Пора оставить этот реликт Тьмы и отправляться домой. Пусть другие воспользуются тем, что мы нашли, чтобы обдумать дальнейшие действия. Мы больше ничего не можем здесь сделать, – он сделал несколько шагов к центру помещения, и один из миколианцев тут же выстрелил в его направлении. Морок сумел увернуться, но прицел был взят хорошо. – Мы должны как-то вернуть к нам Савина и Кришу.

– Я пойду, – сказала Манья.

– Коринфианец может тебя видеть, – напомнил ей Чин.

– Значит, там четверо слепых и один зрячий. Если пойдешь ты, тебя увидят все. Разрешите, Святой?

– Иди, Манья, – сказал Морок, и она решительно двинулась вперед.

Впрочем, совсем без прикрытия Манья не осталась, да и дистанция от входа до выхода была большая. Она спряталась за большую колонну в центре и повернулась к Крише.

– Внутрь! Внутрь! – закричала она, затем обратилась к Савину, крикнув ему то же самое. Ее громкий скрипучий голос рождал в комнате жуткое эхо. – Идите, я прикрою вас!

Криша начала отступать первой, и когда перед ней замелькали трассы разрядов, Манья тоже открыла огонь по входу, стреляя очень быстро. Она не надеялась попасть в кого-нибудь, но не хотела давать миколианцам шанс открыть счет.

– Они отходят! – прошипел Джозеф. – Что-то случилось! Робакук! Похоже, пришло время дать им несколько поводов для размышлений. Остальные – прикрывайте сзади!

Черный тхион осторожно переместился в ту точку, откуда его огромные глаза могли видеть комнату. Манья стреляла беспорядочно, и только случайный выстрел мог причинить ему вред.

Внезапно лежащие тела задергались, зашевелились и начали подниматься, оставляя на полу свои внутренности.

Манья замерла, парализованная представшим перед ней жутким зрелищем, и громко закричала.

Криша, уже почти добежавшая до безопасного места, остановилась, увидев наступление трупов. Савин тоже был ошеломлен.

– Перестаньте паниковать и идите сюда! – закричал Ган Ро Чин. – С ними левитатор! Тот пятый, которого мы не могли вычислить – левитатор! Только и всего!

Однако, к действию их побудили не его крики, а несколько довольно близких попаданий. Они поспешили отступить, прежде чем миколианцы успели занять позицию, которая позволила бы им держать выход под огнем.

– Быстрее! – кричал Морок. – Всем назад! Так они смогут стрелять по нам, держась под прикрытием! Отступайте туда, где этот трюк не сработает!

Криша вся дрожала.

– Даже если я когда-то и сомневалась в том, что у миколианцев внутри нет ничего, кроме зла, хоть они и похожи на нас, этот момент я запомню!

Они отступали по коридору, пока не обнаружили очередной зал с несколькими выходами.

– Налево! – сказал им Ган Ро Чин.

– А если это не путь назад? – спросил Морок, не доверявший в таких вещах логике существа другой расы.

– Это такой же выбор, как и любой другой. Все они с равной вероятностью хороши, – ответил капитан. – Мы знаем, что миколианцы непременно здесь появятся. Поэтому мы не можем здесь оставаться, так что давайте двигаться!

Они свернули влево и выбрали первый же коридор, который, как казалось, плавно заворачивал обратно к выходу, затем остановились и еще раз взяли вход под прицел, на случай, если преследователи все же пошли за ними. Долгое время не было слышно ни звука, кроме их тихого дыхания.

Наконец Морок нагнулся к капитану и прошептал:

– Почему налево? Почему ты так уверен?

Ган Ро Чин пожал плечами.

– Я не уверен. Но мы знаем, что их лидер – терранин, а это значит, что он правша – девять к одному. Терране-правши, когда делают выбор, обычно поворачивают направо.

Морок был ошеломлен.

– Я… О, вы очень необычный человек, капитан!

Чин пожал плечами.

– Полагаю, Святой, что мы тоже не станем здесь задерживаться? Посмотрим, может быть, нам удастся обойти их и устроить засаду или хотя бы выбраться из этого проклятого лабиринта. Если они захотят тратить свое время на поиски нас, тем лучше. А мы будем где-нибудь в другом месте.

– Хорошо. Манья, иди вперед. Криша, ты с ней. Савин, прикрой нас с тыла, и не слишком отставай. Держись так, чтобы видеть нас.

Месок кивнул.

Глаза Морока остановились на бесстрастных чертах Ган Ро Чина.

– После вас, капитан.

Капитан открыл свой портсигар, достал сигару, откусил кончик и воткнул ее, не зажигая, в рот. И последовал за женщинами.

ГОНКА КОНТРАБАНДИСТОВ

Звездообразный Дарквист резюмировал, поколдовав над своими инструментами:

– На этом корабле нет ничего живого. Вообще.

– Просканируй колонию, – велела Модра Страйк. – Может быть, там что-нибудь найдется. – Она помолчала, покачав головой. – Господи, что там такое могло случиться?

– Что, мурашки по коже забегали? – осведомилась Гриста у Джимми Маккрея.

– Опять пустая планета, – вполголоса выругался телепат, оставив без ответа вопрос маленькой паразитки на его спине. – Пахнет жареным!

– Все еще хуже, чем кажется, – сообщил Дарквист. – Я не засек на планете ни одного живого существа, зато обнаружил не один, а целых три челнока.

Трис Ланкур бросился к мониторам.

– Выведи их на экран, Дарквист. Максимальное увеличение.

Маккрей, Ланкур и Модра Страйк сгрудились вокруг экрана.

– Что за чертовщина? – воскликнул Трис Ланкур, недоуменно нахмурившись. – Вон тот, коричневый, прямоугольный – явно с орбитального корабля. Он напоминает наши. Но второй, светло-серый и овальный – явно мицлапланский! А тот черный, похожий на жука – миколианский!

– Похоже, они устроили тут настоящий межзвездный слет! – прокомментировал Маккрей.

– Я также не обнаружил на планете и каких-либо аномальных высокоразвитых форм жизни, – продолжал Дарквист. – И если это челноки других империй, то где же их базовые корабли? И, самое главное, – какого черта они здесь делают?

– Ну, это-то как раз можно сказать. Корабли где-то здесь. Или автоматизированные, или с резервной командой, которая откуда-нибудь наблюдает за нами. Или охотятся друг за другом. Мне почему-то как-то не представить, чтобы две эти группы могли устроить здесь дружескую встречу.

– Думаешь, победитель готовится захватить нас? – спросил Маккрей. – Я хочу сказать, – вдруг эти мерзкие язычники-миколианцы захватили исследовательский корабль и разбили здесь лагерь, потому что наткнулись на что-нибудь по-настоящему важное? А попы пронюхали об этом и устроили засаду – или наоборот. Вы сами говорили, что их колонии здесь перепутаны друг с другом.

– Да, но здесь наша территория, черт бы их побрал! – возмутилась Модра Страйк, чувствуя, что это предположение почему-то разозлило ее. – И если они даже и прилетели сюда за чем-нибудь, то должны хватать это и побыстрее сматываться. Через несколько дней здесь будет уйма наших!

– Да, и те, кто выйдут из этой драки победителем, станут доказывать, что прилетели сюда в ответ на законный сигнал бедствия, обнаружили, что все уже мертвы – неважно, так это было или не так, – а колония покинута. Потом они заявят на нее свои права, и мы вовек этого не разгребем, – предположил Маккрей. – Я не патриот и не слишком люблю драться, но сколько наших могли послать в такое место? Сорок-пятьдесят на корабле и, пожалуй, еще десятка два на планете? Что-то подсказывает мне, что если мы будем сидеть сложа руки, они просто смоются отсюда с тем, за чем прилетали.

– Еще одна попытка совершить самоубийство, да, Джимми?

Модра оглянулась на них.

– Маккрей прав. Это наш космос, наша территория. И если кто-то и должен предъявлять права на планету настолько важную, что она вызывает искушение у обоих наших врагов, то это должны быть мы.

– Будучи чиновником Биржи, я обязан провести расследование, – напомнил Трис Ланкур. – А в качестве члена команды я могу заявить наши собственные претензии ничуть не хуже, чем кто-либо другой из нас. Я в любом случае должен спуститься. Все остальные могут отдохнуть и обеспечить мне прикрытие.

Модра Страйк твердо покачала головой.

– Нет, Трис. Я не хочу тебя обидеть, но, прости господи, ты мертвец. Ты выглядишь как Трис, говоришь как Трис и по большей части действуешь как Трис, но мы не имеем ни малейшего понятия, что у тебя в голове и чьи приказы ты будешь исполнять, если прижмет. Биржа сочла этот мир настолько важным, что даже не выставила его на торги. Они оставили его себе, и притом так, что никто ни о чем не узнал. На мой взгляд, в этом деле ты не совсем на стороне команды. Вот так вот. Мы спускаемся вместе как команда. Как обычно.

– Мне очень не хочется говорить о неприятном, – вставил Дарквист, – но, судя по всему, то, что поразило этот корабль, сделало это с поверхности планеты, а не из космоса. И несмотря на то, что мы обнаружили внизу мицлапланский и миколианский челноки, я не улавливаю на поверхности никаких известных нам форм жизни!

Трис Ланкур кивнул.

– Что ж, если это работа для всей команды, тогда возьмемся за нее вот как. Во-первых, мы не станем приземляться рядом с ними. Я бы лучше спустился с другой стороны, если там есть подходящее местечко, – пусть даже нам и придется немножко прогуляться. Трэн сбросит в лагерь маяк идентификации положения, но после этого отойдет от планеты. Я предпочел бы, чтобы корабль находился на орбите, по многим причинам. Нападение вражеских кораблей не слишком меня волнует – даже если один из них действительно сделал это, они никогда не смогут оправдаться, если ударят по нам на нашей же собственной территории. Что меня заботит, так это чтобы ничто с поверхности планеты не смогло сделать с этим кораблем то же, что оно сделало с исследовательским судном. Мы сбросим ретрансляционный маяк, чтобы оставаться на связи, а потом Трэн отведет корабль, но так, чтобы в случае необходимости мог быстро добраться до нас. Ясно?

– Согласна, – ответила Модра. – Нам понадобится полное снаряжение. Дарквист, еще какая-нибудь плохая новость на закуску?

– Я пытаюсь определить, что это за строение – или это выступ горных пород? – отозвался Дарквист. – У него довольно… своеобразные свойства, и совершенно ясно, что именно его и изучали эти люди.

– Ну, это меня сейчас не волнует, – сказал Трис. – Думаю, нам всем стоит одеться, подготовиться, сбросить маяк и как можно быстрее высадиться на планету. Пока мы добираемся до лагеря, уже почти стемнеет, а мне не улыбается наткнуться там на какой-нибудь неприятный сюрприз.

Отправившись одеваться, Джимми Маккрей с удивлением обнаружил, что Молли тоже собирается.

– Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя с нами!

– Если можно тебе, то можно и мне, – заупрямилась она. – Молли сделала то, что оказалось не по зубам всяким умникам. И у Молли тоже есть смешной костюмчик. Молли отправляется с Джимми.

Самое забавное, что у нее действительно был скафандр. Она была обязана его иметь – без скафандра в космос можно было вылететь лишь на крупном боевом корабле.

– Прикажи ей заткнуться и сидеть здесь! – рявкнула Гриста. – По ее милости нас обоих прикончат.

В кои-то веки Джимми согласился со своей нежеланной напарницей.

– Нет, Молли. Это слишком опасно! Это совсем не то, что было на Горячем Цехе.

Молли уставилась на него.

– Джимми ведь говорил, что Молли теперь свободная девушка?

– Да, но…

– Разве Джимми не говорил, что Молли – член команды?

– Ну да, черт побери, но я не…

– Тогда Молли тоже идет, – непререкаемым тоном заявила она.

– Молли, – ласково начала Модра, пытаясь не выйти из себя. – Там может быть очень много плохих людей. Которые стреляют и убивают. Мы боимся, что ты можешь сделать что-нибудь такое, из-за чего убьют кого-нибудь из нас.

– Молли видела много плохих людей. Молли не такая глупышка, как все думают!

Модра оглянулась.

– Трис? Дарквист?

– Мне это не нравится, но мы не можем тратить драгоценное светлое время на пререкания, – отозвался Ланкур. – Или кому-нибудь придется дать ей по башке, чтобы она вырубилась, или она идет с нами.

– Согласен, – со вздохом сказал Дарквист. – Молли, если ты идешь с нами, то тебе придется быть таким же членом команды, как и все остальные. Ты должна вести себя очень тихо и делать то, что мы тебе скажем, понравится это тебе или нет. Ты должна повиноваться мгновенно, потому что мы уже делали это раньше, а ты нет.

– Молли понимает. Молли знает, что когда-то у каждого из вас тоже был первый раз, правда?

Модра Страйк вздохнула.

– Ладно, Джимми, это бесполезно. Помоги ей надеть скафандр.

* * *

Молли оказалась молодчиной и вела себя очень осторожно. Кроме того, выяснилось, что она сильна, как вол, что позволило Ланкуру и Дарквисту взять с собой дополнительное снаряжение и припасы.

Они приземлились примерно в четырех километрах к северо-западу от лагеря и добрались до него пешком. Эту прогулку нельзя было назвать легкой, но по сравнению с некоторыми планетами, на которых им довелось побывать, она была сущей ерундой. Они добрались до лагеря как раз на закате, и рассыпались, пытаясь выяснить как можно больше.

– Не входите внутрь и даже не прикасайтесь к чужим челнокам, – велел Ланкур. – Нам нужно только узнать, есть ли в них кто-нибудь, живой или мертвый, но ничего больше. Там почти наверняка какие-нибудь ловушки.

Ужасная сцена кровавого побоища, потрясшая мицлапланцев, оказала на них ничуть не меньшее воздействие. В некотором смысле, даже более сильное, потому что все это были их люди – граждане Биржи.

– Здесь была борьба, – заметила Модра. – Видите, как обожжены внешние стены? Тот из них, кто пришел первым, выдержал по крайней мере короткую схватку с тем, кто пришел вторым.

– Однако я не вижу никаких признаков мертвых чужаков, – сказал Дарквист, узнавший в некоторых из убитых своих сородичей и все еще не совсем отошедший от потрясения. – Ни одна из обнаруженных нами жертв не была застрелена, а вся одежда и оборудование, похоже, наши. Я сделал полное сканирование поверхности.

Трис Ланкур стоял перед огромным шкафом в административном строении, наполненным научными записями.

– А вот в данных, похоже, уже порылись, – сообщил он. – Бьюсь об заклад, что мы не найдем здесь ни одной вразумительной или подлежащей восстановлению кассеты. Кто-то постарался сделать так, чтобы у нас было как можно меньше сведений.

– Или, что более вероятно, те, кто приземлились сюда первыми, не хотели, чтобы прибывшие следующими узнали, что им было нужно, – уточнил Дарквист. – И им это вполне удалось.

– Я бы не расстраивалась так из-за данных, – подала голос Модра. – На базовом корабле наверняка есть резервные копии, или, возможно, они уже успели отослать отчеты руководству на Бирже. Этот вандализм не имел никакого смысла.

Джимми Маккрей, все еще находившийся в исследовательском корпусе, повернулся и оглядел заваленную растерзанными телами лабораторию, пол которой был покрыт запекшейся кровью полудюжины рас.

– А это имело смысл?

Молли это ужасное зрелище потрясло сильнее, чем она пыталась показать, испуганная, что ее отправят обратно. Она отошла к огромной дыре, зиявшей в стене здания.

– Тот, кто сделал это, не любит двери, – заметила она.

Маккрей подошел к ней и оглядел дыру.

– Милая, ты совершенно права. Кем бы это чудовище ни было, оно вошло сюда через эту дыру – ее края смотрят внутрь. А если оно двигалось по прямой линии, значит… – Она проследила за его взглядом, упершимся в странное сооружение на верхушке отвесной скалы неподалеку.

Молли задумчиво наморщила лобик – это случалось с ней очень нечасто.

– Джимми, как ты думаешь, это чей-то дом? Может, они не хотели, чтобы к ним входили?

Он ошарашенно уставился на нее.

– Малышка, а ведь в твоих словах что-то есть. – Внезапно он замолк. – Ф-фу… Что-то стемнело. Думаю, нам стоит зажечь свет, а не то мы отправимся прямо к праотцам.

– Кто-то уже зажег свет, – сказала Молли, показывая пальцем.

В почти абсолютной темноте громадное сооружение отчетливо, хотя и очень слабо светилось.

* * *

– Третьего не дано, – сказал Трис Ланкур, освещая фонариком следы борьбы, ведущие из лагеря к сооружению, возвышавшемуся на утесе. – Либо мы разбиваем лагерь здесь и ждем дальнейших событий, либо направляемся туда и разбираемся, что это за штуковина, – с вероятностью там и остаться, поскольку в ней находится то, что сделало это, плюс две обученные и отлично вооруженные команды чужаков.

– Я за то, чтобы остаться здесь!

– Ш-ш, Гриста. У тебя нет права голоса.

– Увы, – вздохнул Дарквист. – Боюсь, что он прав.

Модра огляделась вокруг, хотя уже почти совсем стемнело.

– Думаю, я бы предпочла лучше рискнуть и отправиться туда, чем ночевать в этом морге, – сказала она. – И лично я не вижу, чем утро в этом смысле хуже вечера. Полагаю, нужно связаться с Трэном, сообщить ему, что мы обнаружили, а потом отправляться внутрь. Забавно… Для того, кто идет на верную смерть, я чувствую себя поразительно бодрой!

– Дерьмо! – выругалась Гриста.

– Ты ведь всегда можешь уйти от меня, – с надеждой предложил Джимми Маккрей.

– Команда – «Делателю вдов», команда – «Делателю вдов», – начал Трис. – Как слышишь меня, Трэн?

– Прием отличный, – отозвался Трэннон Коуз. – Эх, как бы мне хотелось быть сейчас вместе с вами!

– Мне бы тоже хотелось, чтобы ты был здесь – а я вместо тебя там, наверху, – мрачно отозвался Дарквист.

Быстро, но не упуская ни одной мелочи, Ланкур передал Коузу отчет об их находках, который должен был дополнить и уточнить материалы записей их переговоров по интеркому, автоматически зарегистрированных кораблем.

– Люди заходят туда и больше не возвращаются – во всяком случае, так это выглядит, – заключил Ланкур. – Поэтому настоятельно рекомендую, чтобы никто – повторяю, никто – не следовал за нами внутрь. По крайней мере, до тех пор, пока эксперты не восстановят информацию, хранившуюся на кассетах, и не поймут, с чем имеют дело. Пока у нас не будет абсолютной уверенности в происходящем, предлагаю ввести на планете карантинный режим, а также военное патрулирование всей системы. Если где-нибудь поблизости скрываются чужие корабли, возможно, на них удастся многое узнать.

– Принято, Трис. Ты говоришь так, словно тоже не надеешься вернуться.

– Не знаю. Никто из нас не знает. И вот что… как только мы скроемся внутри, сойди с орбиты и подстрели челноки чужаков. Понял? Взорви их. Чтобы они не смогли взлететь. Если оттуда выйдем не мы, а кто-нибудь другой, я не хочу, чтобы они смылись из этой дыры. Как только взорвешь их, сразу же отправляйся обратно на орбиту и жди – или нас, или подкрепления.

– Понял. Берегите себя. Мне очень не хотелось бы на старости лет менять команду.

– Ты сможешь найти себе самую лучшую, Трэннон Коуз, – отозвался Джимми. – Если мы не выберемся оттуда, ты получишь все денежки!

Коуз немного помолчал, потом ответил:

– Я не подумал об этом, Маккрей. Теперь я уверен, что еще увижу вас снова. Да вы скорее встанете из могилы за своими деньгами, чем позволите мне получить их вместо вас!

– Ну ладно, – вздохнул Ланкур. – Мы не будем отключать камеры наблюдения, хотя, поскольку мы не получаем никаких сигналов от миколианцев и мицлапланцев, то очень высоки шансы, что и наши тоже не будут работать. – Он глубоко вздохнул. – Ну что, ребята, давайте посмотрим, что там за безобразие.

Они шли по утоптанной тропинке в зловещей темноте.

– Это очень странное место, – заметила Молли, когда они приблизились.

Модра кивнула:

– Я тоже это чувствую. Что-то на эмпатической полосе, но совершенно ни на что не похожее. Как будто это какая-то неизвестная форма жизни, а не сооружение. Что-то живое, но настолько отличающееся от нас, настолько чуждое, что мы не можем его сравнить ни с чем, что нам знакомо.

– Я так и знала! Это какой-то громадный каменный зверь, и мы идем к нему прямо в пасть! – завопила Гриста.

Джимми попытался проигнорировать это замечание, но, черт побери, оно было отзвуком его собственных мрачных мыслей!

– На моих частотах ничего, – сообщил он.

– Это свечение очень низкого энергетического уровня, – подал голос Дарквист. – По сути, непрерывный разряд настолько малой мощности, что ее практически невозможно измерить. Это, должно быть, какое-то свойство этой штуковины. Возможно, она всего лишь отдает обратно поглощенный ею солнечный свет.

Стоя возле сооружения, они разглядели что-то вроде пластикового коврика, который кто-то – скорее всего, исследовательская группа – положил перед тем, что должно было быть входом. Коврик был грязным и сильно истоптанным.

– Что ж, если кто-нибудь считает, что эта штуковина собирается проглотить нас, полагаю, этого хватит, чтобы опровергнуть это предположение, – заметил Ланкур. – Судя по виду этого коврика и информационным модулям, я бы сказал, что исследователи довольно долгое время спокойно заходили внутрь и выходили оттуда живыми.

– Странно – каждый раз, когда смотришь на него, оно почему-то кажется немного другим, – сказала Модра. – Но уловить момент изменения невозможно.

– Оружие на смертельную мощность всем, кроме Молли, – бесстрастно приказал Ланкур. – Не давайте никому и ничему шанса подстрелить вас первым. Проверить снаряжение и доложиться.

Молли даже не вытащила пистолет. Вряд ли она была способна причинить кому-то вред, даже если бы ситуация представляла угрозу для ее жизни. Страх смерти, равно как и страх неизвестного, не тревожил ее душу. Для синт существовало только одно время – «сейчас».

– Ну ладно. Заходим, – ровным, но полным решимости голосом скомандовал Трис Ланкур.

* * *

Причудливые матово-кремовые стены, казалось, растворяются вокруг них, хотя умом все они понимали, что на самом деле это всего лишь эффект, созданный чьим-то разумом, до предела чуждым каждому из них.

– Держите фонари включенными, – предупредил Ланкур. – Мы расслабимся, а освещение внезапно возьмет и отключится. Будьте готовы ко всему.

– Может, мы и психи, но не дураки же, – буркнул в ответ Джимми Маккрей.

– Я собираюсь войти туда, – сказал цимоль, указывая. – Я вхожу посередине; вы двое – Дарквист слева, Маккрей справа – следуете за мной по моему сигналу или если я вдруг открою огонь.

Пригнувшись, он подождал, пока двое других займут позицию, проверил и затем перепроверил свое оружие, глубоко вздохнул и нырнул в отверстие, напоминавшее формой сердце.

Секунду все было тихо, потом раздался голос Триса Ланкура:

– Все в порядке. Входите. Здесь нет ничего живого… больше. Модра, ты тоже можешь входить, если уверена, что твой желудок перенесет это. Здесь еще хуже, чем в базовом лагере. Молли, в прошлый раз такое зрелище произвело на тебя слишком сильное впечатление. Не уверен, что тебе стоит смотреть на это.

Услышав его слова, все тут же бросились внутрь, включая и Молли, несколько возмущенную его снисходительным тоном. И тут же застыли на месте рядом с Трисом Ланкуром, который стоял как столб, очевидно, ошеломленный представшим перед ним зрелищем.

Кровь была повсюду. Красная, зеленая, голубая – всех возможных цветов, она заляпала пол и стены в таком изобилии, что эта картина казалась творением какого-то безумного художника.

Зал оказался огромным – намного больше, чем можно было ожидать по видимому размеру «здания», или что бы оно собой ни представляло, – со слегка округлым полом, типичным для всех помещений этого сооружения. В центре виднелись остатки того, что когда-то, по-видимому, было двумя колоннами, возвышавшимися от пола до потолка, хотя свод зала, судя по всему, не нуждался ни в какой опоре – что было весьма кстати, поскольку существенная часть колонн отсутствовала, а обломки были обильно залиты кровью.

Первым сбросил с себя оцепенение Трис Ланкур, подойдя к ближайшему из тех, кто некогда был живыми существами, а теперь представлял собой бесформенные кучи. Кости и плоть существа были настолько изуродованы, что не было даже возможности определить расовую принадлежность погибшего.

Трис осторожно приблизился к истерзанному кровавому комку, как будто ожидая, что он вот-вот оживет и набросится на него, хотя, как говорили, цимоли обычно не чувствовали страха и не страдали чрезмерно живым воображением, а это существо уже было явно не в состоянии когда-либо на кого-либо наброситься.

– Его рвали зубами, – произнес он хрипло. – Тот… или то, что сделало это, разорвало и обглодало их всех до единого. Тех, в лагере, просто жестоко убили – а с этими еще хуже. Что за чертовщину они спустили с цепи?

Дарквист был следующим, кто сдвинулся с места, обойдя Ланкура справа и приблизившись к разрушенной колонне.

– Это сделали мы – хотя я и не понимаю, что именно. Этот убитый – дарквист… был дарквистом. Он изуродован, но не обглодан. Кто бы ни был его убийца, он знал, что дарквистов нельзя есть.

Дарквисты были единственными из всех известных существ, чья плоть была ядовитой для любого, кто отважился бы попробовать ее.

Модра Страйк осторожно прошла мимо растерзанных трупов и остановилась у основания разрушенной колонны, ближайшей к Дарквисту. Это зрелище, конечно, потрясло ее, но она была профессионалкой. Тошноту она решила отложить на потом.

– Похоже, в этих колоннах были полости, – заметила она. – Будь они целыми, при такой высоте и толщине колонн обломков было бы куда больше. – Она склонилась и подобрала два осколка, явно отличавшихся друг от друга.

– Взгляните, – сказала она, держа по обломку в каждой руке. – Этот более чем десяти сантиметров в толщину. А этот, напротив, очень тонкий и хрупкий – несколько миллиметров, не больше.

Стебельчатые глаза Дарквиста оторвались от созерцания мертвого сородича и взглянули на то, что Модра держала в руке.

– Любопытно. Значит, было две оболочки, одна внутри другой. Толстая внешняя – скорее всего, для защиты и опоры, – и тонкая внутренняя… капсула? Ты полагаешь, что то, что было внутри, находилось в каком-то подобии капсулы, которую подвесили, а потом замуровали в колонну, чтобы запечатать ее там?

– Да, только вот что было внутри? – спросил Маккрей, нервозно оглядываясь по сторонам. – И где оно сейчас?

– Не здесь, – ответил Дарквист. – Здесь его больше нет. Чем бы оно ни было, оно было большое. Только поглядите на отметины этих зубов! А эти страшные следы? Что могло их оставить? Клыки?

– Похоже, их оружие так и осталось здесь, – заметил Трис Ланкур. – Я нашел несколько пистолетов. Они невелики, но их хватило бы, чтобы остановить практически все, что я знаю.

– Если у них была возможность пустить их в ход, – вставил Джимми.

– Она у них была. Видишь эти следы на стенах? К тому же, по крайней мере один пистолет, – тот, который я только что осмотрел, – полностью разряжен. Можно почти наверняка утверждать, что эти существа, кем бы они ни были, не были невидимы и двигались не быстрее молнии, а ведь здесь было приличное количество народу. Что бы там ни было, оно получило по полной программе. Получило – и продолжало двигаться. Причем быстро. Обитатели базового лагеря даже не успели встревожиться. Я… Ага!

– Что такое? – спросила Модра, подобравшись.

Ланкур опустился на колени еще перед одной кучкой изуродованной плоти, потом протянул руку и принялся сдирать ее клочья. Модра, и даже Маккрей обнаружили, что не в состоянии смотреть на это.

– Что ты затеял, цимоль? – спросил Джимми.

– Это ты верно подметил, я цимоль, – отозвался Ланкур. – А это – все, что осталось от еще одного. Матерь божья! Череп просто расколотили! – Что-то тошнотворно хлюпнуло. – Ага! Вот оно!

– Что, черт возьми, ты делаешь, Трис? – Голос Модры едва не сорвался на визг.

– Прошу прощения, если вам было неприятно, – ответил он, – но я нашел то, что искал. Возможно, он поврежден, возможно, нет. Трудно сказать, пока я не подсоединился.

Невольно обернувшись к нему, остальные увидели, что он держит в руке бесформенный ком какого-то тускло поблескивающего, похожего на свинец металла с присохшими к нему комочками органической материи.

– У меня самого в голове такая штуковина, – объяснил он. – Другого размера и формы и, возможно, другой емкости, но что-то в этом роде. Забавно, но я никогда раньше не видел его своими глазами.

– Это… это какая-то деталь цимоля? – слабым голосом спросила Модра, не уверенная, что ей удастся отложить тошноту на потом.

Он кивнул.

– Сейчас он неактивен. В нем нет мыслей. Нет жизни. Но если записанная информация сохранилась, возможно, я смогу узнать, что здесь произошло.

– Ты хочешь забрать его с собой на корабль? – спросила Модра с надеждой.

– Пожалуй, я сделаю это прямо здесь… о, прошу прощения. Давайте вернемся в один из внешних залов.

Ни у кого не возникло возражений, даже у Дарквиста. Выйдя из зала, они обнаружили Молли, у которой был такой вид, как будто ее только что вытошнило.

Ланкур отстегнул небольшую коробочку, которую носил на поясе, что-то с ней сделал, и она раскрылась, обнаружив тусклую металлическую поверхность, похожую на шахматную доску. Он вытащил кабель, воткнул его одним концом в коробочку, где он тут же приклеился, потом поднял руку к голове и снял часть волос. Модра, не в силах оторвать от него завороженного взгляда, с ужасом смотрела, не в состоянии решить, какое зрелище хуже – то, что находилось за дверью, или то, которое представилось сейчас.

– Это не займет много времени. При прямом подключении я могу воспринимать информацию с очень высокой скоростью, – пообещал он, втыкая другой конец кабеля в пластину на черепе.

Почему-то все ожидали, что он войдет в какой-то транс, но он почти не изменился. Его глаза перебегали с одного на другого, лицо казалось почти бесстрастным. Не больше чем через минуту он со вздохом заключил:

– Он сильно поврежден. Трудно даже представить себе силу удара, который мог потребоваться для этого. Мне не удалось считать всю информацию, но того, что я снял, вполне достаточно. Теперь я отчасти могу рассказать вам о том, что здесь произошло.

* * *

– Полученное нами сообщение о наличии здесь демонов было совершенно корректным, в каком состоянии ни находился тот, кто его посылал, – начал Трис Ланкур. – Приблизительно три месяца назад один разведчик открыл этот мир и это место, единственное искусственное сооружение на поверхности планеты. Разведчик не стал заходить внутрь, но послал туда проб и получил изображение центрального зала, каким он был в первоначальном состоянии. Ты была права, Модра – там было два тела, по одному в каждой колонне. Это было что-то вроде двух гигантских сталагмитовых саркофагов, в каждом из которых было заключено тело демона.

– Демона? Что ты имеешь в виду под «демоном»? – уточнил Джимми Маккрей.

– Именно то, что сказал. Уже давно высказываются теории относительно того, что рано или поздно мы должны найти как минимум останки каких-либо существ в этом роде. В нашей Вселенной сотни миров, в них живут тысячи рас, и в мифологии каждых двух из трех рас упоминаются демоны. Даже у дышащих водой и силикоидных форм жизни существуют представления о демонах. Демоны разных рас отличаются друг от друга, они претерпели большие изменения, пройдя на протяжении бесчисленных поколений сквозь призму легенд, суеверий и расовых точек зрения, но все-таки это демоны. Высокие двуногие существа – один из здешних выглядит метра на два с половиной, другой пониже, метра на два – с рогами, злобными горящими глазами, уродливыми лицами, клыками, раздвоенными копытами и остроконечными хвостами – все как полагается. Страшные, как смертный грех, и в два раза более пугающие. Мой старый дед-мусульманин вмиг узнал бы их, равно как и твой католический священник, Маккрей, или твоя верховная жрица, Модра. Даже ты, Дарквист, в мгновение ока узнал бы их, хотя у них куда более гуманоидный вид, чем описывают легенды твоего народа.

– Демоны, – пробормотал Дарквист. – «Зотха» на моем родном языке, что, кстати, совпадает с нашим словом, означающим «зло». Слово, обозначающее существо, отличается от общего понятия только интонацией. Воплощение зла для всей Вселенной – не считая миколианцев, которые считают их полубогами, ангелами, или кто их там знает чем.

Трис Ланкур кивнул:

– Долгое время ходили теории, что подобные легенды не могли возникнуть независимо друг от друга, даже в древних мирах вроде матери-Земли, где разные культуры так сильно отличаются друг от друга, не говоря уж о мирах, где вообще нет существ, хоть отдаленно напоминающих демонов. Что действительно существовала некая древняя и жестокая межзвездная раса, которая произвела на древние культуры такое впечатление, что они сохранили воспоминания о ней в виде мифов и легенд.

– Ничего себе воспоминания, – буркнул Джимми Маккрей. – Воплощение зла!

Ланкур пожал плечами.

– Ты же видел этот зал, – заметил он. – Я бы сказал, что они вполне заслужили такую репутацию.

– Это они сделали? – не веря своим ушам, переспросила Модра. – Всего двое устроили здесь это все?

Ланкур кивнул.

– Всего двое. Причем двое, которые, по-видимому, многие тысячи лет провели в анабиозе.

– Эти двое… это пара? – спросил Дарквист.

Трис кивнул.

– Да, мужчина и женщина. Условно двуполая раса, хотя его половой орган был большим и наполовину окостеневшим.

– Что ж, теперь все становится понятно, – подытожил Дарквист. – По крайней мере, до этого момента. Подобное открытие заставило Биржу бросить на этот объект лучшую исследовательскую группу вместе с военным кораблем, чтобы не допустить сюда никого другого, ни попов, ни миколианцев. Они принялись анализировать, брать пробы, исследовать, и в конце концов решили извлечь эту пару из их могил. Когда они вскрыли их гробницы, эта пара ожила и… скажем так, совершила то, чего от нее и можно было ожидать. Но каким образом они вывели из строя крейсер?

– Это было сделано не отсюда, – сказал Трис. – Должно быть, это произошло либо после побоища, либо одновременно с ним. Я кадр за кадром просмотрел последнюю сцену, но все равно точно сказать ничего не могу. Слишком сильная дезориентация и шок, и повреждения слишком значительные. Но, судя по всему, когда они прорубили основание колонны с женщиной, весь зал вдруг залил свет. Он начал разгораться все ярче, запульсировал, как будто это сооружение было живым организмом. Это похоже… как будто рассматриваешь бактерию под сильным увеличением. Жидкости начали течь, все вокруг запульсировало и начало изгибаться – я бы сказал, что это место действительно живое, как ни странно это звучит.

Джимми Маккрей тревожно огляделся по сторонам.

– Опять Иона. И мы угодили прямиком в самое чрево!

– Искусственная жизнь, – отозвался цимоль. – Только не обижайся, Молли, но ты – пример ранней стадии того, что представляет собой это сооружение. Они создали искусственную жизнь – дома, машины, все, что угодно. Возможно, оно умеет думать, даже предугадывать. Не волнуйтесь – мне кажется, что я знаю, что здесь произошло. Если я правильно понял, они сделали разрез слишком высоко и по ошибке отрезали кусочек правой ноги женщины. Это немедленно включило защитный режим сооружения. Оно оживило эту пару и разбило внешние футляры, среагировав на то, что было расценено как угрожающее действие. Это означает, что у него вполне хватит мощности выстрелить в военный корабль на высокой орбите и уничтожить его.

– Ты хочешь сказать, что это… это место… сделало с ними все это? – спросила Модра, с каждой секундой нервничая все больше и больше.

– Нет, – ответил цимоль. – Не место.

* * *

Режущий лазер не справлялся с этим веществом, хотя мог резать даже самые прочные из известных сплавов. Точнее, он резал его, но с большим трудом, а срез не был ни чистым, ни особенно прямым. Вот он снова пошел вкось, робопила на миг остановилась, и металлический голос сообщил:

– Предупреждение! Возможно, придется увеличить угол. При этом возможно повреждение образца.

Профессор Макока, брудак, досадливо поморщился.

– Что вы об этом думаете?

Дарквист, женщина высокого ранга, фыркнула:

– Это скверно, но должны же мы как-то извлечь их оттуда. Она все равно ничего не почувствует. Мои приборы свидетельствуют, что она мертва уже три четверти миллиона стандартных лет.

– Есть какие-нибудь шансы на то, что с мужчиной нам повезет больше? – спросила Джурия, почтенного вида женщина-цимоль.

– Ответ отрицательный, – ответил робот. – Проблема заключается в толщине основания и характере материала. Я – самый лучший из существующих на данный момент инструментов для прецизионной резки. Что-то перехватывает и искажает луч, при этом не ослабляя его, а их внутренние камеры почти не оставляют для меня свободного пространства. Допуски, которые запрограммированы в моей системе, должны быть достаточными, но не достаточны. Мои способности не позволяют мне предотвратить потерю как минимум большей части ступни.

Джурия вздохнула.

– Мои расчеты ничего не дали. Этот робот знает, о чем говорит. Нам придется либо смириться с повреждением, либо оставить их здесь.

– Хорошо, – ответил профессор. – Тогда продолжаем. Ожидаемое повреждение вполне незначительно в сравнении с ценностью фактического вскрытия.

Робопила развернулась, собираясь продолжить, но в этот миг стены, пол и потолок зала внезапно вспыхнули ярким светом, тут же утратив твердый кварцеподобный вид и структуру. Теперь они казались громадной паутиной прозрачных вен и артерий, клеток и тому подобного, словно по мановению волшебной палочки оживших, пришедших в движение, точно огромный зверь.

Робот, запрограммированный на прекращение работы при любом необычном явлении, отключился, а находившиеся в зале люди принялись ошеломленно оглядываться по сторонам, и тут две колонны взорвались с жутким грохотом, оглушившим и едва не лишившим их сознания.

Огромные демонические фигуры ступили на пол, расправляя большие кожистые крылья с иглами на концах. По ним нельзя было сказать, что они только что внезапно ожили – они не выказывали ни удивления, ни страха, ни даже обычного любопытства.

Единственные два слова, которые смог подобрать Трис Ланкур для описания их вида, это «повелительный» и почему-то «надменный».

Охранники вскинули оружие, но в тот самый миг, когда Джурия вскрикнула: «Нет! Не стреляйте в них!», двое демонов одним невообразимым прыжком оказались рядом с ближайшими к ним существами и принялись раздирать их острыми, словно бритва, когтями и клыками. Солдаты заколебались, боясь промахнуться, но, увидев их свирепость, открыли огонь, до отказа разрядив пистолеты в двух беснующихся монстров.

Выстрелы, мощности которых хватило на то, чтобы испарить часть бездействующей робопилы, лишь разозлили демонов, не причинив им никакого вреда; они немедленно набросились на солдат и в два счета расправились с ними.

Несколько членов команды, включая женщину-цимоля, кинулись к выходу, но к их ужасу, широкое овальное отверстие, сквозь которое они вошли сюда, вдруг захлопнулось, отрезав их от внешнего мира!

Демонам потребовалось совсем немного времени, чтобы прикончить жертвы и заняться цимолем, чьи память и сенсоры сначала утратили ориентацию, а потом вышли из строя, но отнюдь не от непосредственных повреждений, как биржанцы подозревали сначала.

Когда первый из демонов, мужчина, прикоснулся к ней, она почувствовала внезапный шок, все ее рецепторы открылись, и каким-то непостижимым образом компьютер, скрытый в ее черепе, пришел в контакт с этим существом. Ее разум захлестнула гигантская волна, как при контакте с Хранителями, но несколько другого рода. Эта волна была странно и ужасно чуждой, и грубой, невероятно грубой, безо всякой заботы о том, что может произойти при этом с ней. Она почувствовала, как информацию с ее цимоль-капсулы переписывают, копируют, но одновременно этот контакт наполнил ее голову таким бесконечно чуждым потоком странных мыслей и образов, что она была не в состоянии ни запомнить, ни постичь их, хотя ее цимоль-половина и пыталась это сделать.

Потом ее цимоль-мозг внезапно уловил нечто – мысль, понятие? – возможно, искаженное и обессмысленное перегрузкой – кто знает? В мозгу у нее пронеслось:

– Кинтара – они все еще существуют!

И все померкло.

* * *

– Жаль, что я не могу показать их вам, – сказал Трис Ланкур. – Живые, одушевленные, и не похожие ни на одно существо, которое я когда-либо видел, хотя они – классические демоны во всех смыслах этого слова. Дело не только в их размере, силе и внешнем виде, тут другое, нечто внутри них, что становится ясным с первого их взгляда на тебя, с одного жеста, одного движения. Это примерно как… как энтомолог мог бы смотреть на коллекцию насекомых. Хотя… нет, даже это не передает этого ощущения. Возможно… как он стал бы смотреть на коллекцию обычных насекомых, не представляющих для него никакого интереса. Таких, на которых даже энтомолог наступил бы, совершенно не задумываясь. Это даже не злоба – для этого они слишком самодовольны. Но это могущество. Невероятное могущество.

На миг повисла тишина, и Трис спросил:

– Есть вопросы?

– Да, – отозвалась Молли дрожащим голоском. – Какого черта мы все еще здесь?

– Она права, – заметил Дарквист. – Если смотреть с чисто практической точки зрения, наше оружие не идет ни в какое сравнение с тем, что было у этих солдат, а ведь мы не имеем никакого представления о том, насколько далеко уходит это сооружение. Демоны определенно не выбрались на поверхность – иначе мы бы засекли их как разумные формы жизни, – а просто расправить крылья и улететь в космос они тоже не могли. Кем бы они ни были, я отказываюсь перестать верить в законы физики. Все это произошло несколько дней назад. Они должны были проголодаться, – еще бы, когда между ужином и завтраком прошло добрых три четверти миллиона лет, – но можно предположить, что теперь они уже не прочь снова перекусить.

– Боюсь, наши желания не имеют никакого значения, – заметил Трис Ланкур. – Если это место живое, сейчас оно следит за нами. Если у него есть оружие, способное на такие вещи, о которых мы знаем, тогда на орбите мы будем в ничуть не большей безопасности, чем здесь. Другими словами, если оно пожелает заполучить нас, ничто во Вселенной не сможет ему помешать.

Джимми Маккрей протяжно вздохнул.

– Ну, вроде бы этим все сказано, верно? Мы здесь как мыши в клетке, сидим и ждем, пока проголодается кошка. А если мы попытаемся выбраться отсюда, эта штуковина в щепки разнесет наш корабль.

– Да постойте же! Эта штуковина перепугала всех нас до полусмерти! – воскликнула Модра. – Ничто не говорит о том, что с нами должно случиться что-то подобное! Корабль разведчика вернулся отсюда целым и невредимым, да и с исследователями все было в порядке до тех пор, пока они не приняли решение, которое могло нанести вред одному из хозяев. Ведь эта штуковина не подстрелила наш корабль еще на подлете, а значит, даже сейчас она не все время находится в защитном режиме, и, возможно, даже не может воспользоваться оружием по собственной инициативе. Возможно, – только возможно, – что для этого ей необходим приказ.

– Телепатическая связь с оборудованием? – Джимми Маккрей задумчиво почесал подбородок. – Ну, попыткам добиться этого несть числа, но я что-то не слышал о том, чтобы кому-нибудь это удавалось.

– Думаю, она права, – вмешался Дарквист. – Не забывайте, что все предыдущие попытки касались только машин. А это не машина – в том смысле, какой мы вкладываем в это слово. Это сооружение можно назвать машиной не больше, чем Молли, – а ведь Молли как-то сделали проецирующим эмпатом! И если с этим справилась Биржа, трудно ли поверить, что технология, создавшая подобное сооружение, может придать ему еще и телепатические способности?

– Ну вот, теперь я кажусь себе каким-то скафандром, – пожаловалась Молли.

– Честное слово, я не хотел тебя обидеть, – заверил Дарквист.

– Гриста только что напомнила мне, что это уже не наша забота, – вмешался Джимми. – Ведь мы выполнили свою задачу, так? Мы ответили на вызов, осмотрели место происшествия, почти не трогая вещественные доказательства, и теперь с чистой совестью можем составить рапорт для тех, кто разбирается в этом лучше нас, и отправиться домой пожинать заслуженные лавры. Лично мне глубоко наплевать, где находятся эти демоны, лишь бы они не находились рядом со мной.

Трис Ланкур подумал над его словами, потом кивнул и принялся убирать свою аппаратуру.

– Ладно. Твоя маленькая компаньонка совершенно права относительно того, что касается наших обязательств. Но мне страшно не хочется отдавать это место кому-то другому после того, как мы отправим отчет. Ведь право есть право, а закон о спасении имущества есть закон.

– Ты собираешься потребовать это место себе в награду за спасение? – оторопела Модра. – Но… это же значит, что кому-то из нас придется остаться здесь до тех пор, пока наше требование не будет зарегистрировано!

– Нам все равно придется остаться поблизости, пока здесь не появится кто-нибудь еще, – заметил Ланкур. – Я готов биться об заклад, что мы не последние, кто направляется сюда. И есть большая вероятность, что это снова будут миколианцы. Но если мы будем здесь, они не смогут заявить права на это место – если они попытаются сделать это, они попадут под суд.

– Что ж, – со вздохом произнес Дарквист, – если мы застряли здесь надолго, – а мы застряли, – и если эта штуковина все равно достанет нас где угодно, – а это так и есть, – я считаю, что на борту «Делателя вдов» нам будет куда удобнее ждать.

– Согласен, – ответил Маккрей; остальные кивнули. – Давайте уберемся из этого проклятого места!

Они быстро собрали снаряжение и отправились обратно той же дорогой, которой пришли, на этот раз возглавляемые Молли, которой не терпелось поскорее выбраться отсюда.

Они переходили из зала в зал, но выхода все не было.

– Постойте-ка! Мы идем уже гораздо дольше, чем шли сюда, – заметил Маккрей. – Должно быть, где-нибудь свернули не там.

– Исключено! – отрезал Ланкур. – Мы шли все время прямо, и сейчас в точности повторяем тот же путь. Можешь мне поверить.

Услышав это, Молли резко остановилась.

– Ой! У меня плохое предчувствие! Очень плохое!

– Приборы здесь не работают, – сказала Модра, – поэтому я не могу утверждать наверняка, но думаю, ты прав, Маккрей.

– Давайте поднажмем, – подогнал их цимоль. – Все дело в этом месте. Это оно наводит на нас такой страх.

Но после еще получаса хождения из зала в зал Трис Ланкур был вынужден признать, что здесь что-то не так.

– Кто бы мог подумать, что эта штуковина такая огромная? – озадаченно сказала Модра.

– Тессеракт, – пробормотал Дарквист. – Мы попали в настоящий живой тессеракт.

– Куда? – переспросила Молли с окончательно сбитым с толку видом.

– Куда? – эхом повторила Гриста.

– Куда? – спросил Маккрей.

– В тессеракт. Все это чистая теория, разумеется. Точнее, до сих пор было теорией. Тессеракт – это сооружение, которое находится в большем количестве измерений, чем обычно. Многие века это было излюбленной забавой наших математиков. Любое тело, в том числе мы, существует в трех измерениях пространства и во времени. А тессеракт устроен так, что находится не только в этих измерениях. Поэтому такое сооружение изнутри кажется больше, чем снаружи, и время от времени меняет видимые размеры. Оно кажется больше потому, что оно и есть больше; остальная его часть существует в других измерениях, которые мы не воспринимаем. И когда мы находимся внутри, наше пространственное восприятие остается тем же, потому нам кажется, что почти ничего не изменилось, только сооружение стало более просторным. Интересно, зачем двум существам, кто бы они ни были, понадобилось столько места?

– Может быть, оно им вовсе и не нужно, – ответил Ланкур. – Если ты прав, и это действительно тессеракт – а все указывает на то, что это именно так и есть, – все эти комнаты вполне могут служить лишь для того, чтобы создать складки пространства. Кто из нас знает, как строятся такие штуки? Что нужно, чтобы соблюсти прочность конструкции? Вполне возможно, что тессеракт сам по себе крайне неустойчив.

– Кажется, я почти поняла, о чем вы, – сказала Модра, хотя по ее голосу этого было не заметно. – Но если я правильно уловила вашу мысль, тогда входная дверь должна быть все еще открыта. А мы, возможно, просто завернули в какое-нибудь другое измерение или что-нибудь в таком роде.

– Возможно, но маловероятно, – отозвался Ланкур. – Разведывательный проб входил и выходил по прямой линии, да и та команда провела здесь много месяцев и ни разу не столкнулась с подобной проблемой. Если только не… Хм… Возможно, когда это сооружение было активировано, все изменилось, и вход стал действовать только на впуск.

– В таком случае, его владельцы, скорее всего, действительно все еще внутри, – тревожно заметил Дарквист.

– Но они могут разговаривать с этим сооружением, ты не забыл? Они могут открыть дверь в любое время, когда им этого захочется, и к их услугам будут план и полное описание. Нет, нам нужно задать другой вопрос – зачем им могло понадобиться выйти через эту дверь?

– Чтобы очутиться снаружи, полагаю, – ответил Дарквист.

– Где? В каком-нибудь другом мире, где вся Вселенная набросится на них? Угу. Но, возможно, в каждый момент времени может существовать всего один выход. Если эта штука пронзает пространство и время, то, возможно, им даже и не нужны космические корабли. Им наверняка хватило времени на то, чтобы прочитать отчет и все прочие сведения, которые они переписали из мозга цимоля, так что они уже знают, сколько времени прошло. И лично я, если бы я проснулся в такой ситуации, первым делом попытался бы выяснить, что случилось с моим народом. Что стало с моим миром. И это… Э-э-э… Да, об этом я не подумал.

– О чем задумался? – ехидно осведомился у него Маккрей.

– Они скопировали данные из мозга женщины-цимоля. Никаких военных тайн она, разумеется, не знала, но теперь им известно практически все, что известно нам. Они знают о Трех Империях, о наших расах, системах и так далее.

– Три четверти миллиона лет назад мои предки ползали по тропическим болотам в постоянных поисках еды и поклонялись нашему солнцу, – сообщил Дарквист. – Есть предположения, что они общались друг с другом хрюканьем и свистом. Подозреваю, что ваши предки были не намного более развитыми. Даже сами Хранители стали межзвездной цивилизацией лишь за последние несколько сотен тысячелетий. Цивилизация, достигшая таких высот три четверти миллиона лет назад, сейчас была бы богами Вселенной! По-видимому, они вымерли – по крайней мере, до тех пор, пока у этой пары не появится потомство. Хм… Интересно, сколько детей они могут иметь, и сколько времени это занимает?

– Я все думаю о последней загадочной мысли женщины-цимоля, – отозвался Ланкур. – «Кинтара – они все еще существуют». Предположим, она поняла, что находится на грани смерти. Что это? Какое-то предостережение, в надежде, что какой-нибудь цимоль прочитает его, как это сделал я? Если эти демоны – Кинтара… Вы понимаете, что я имею в виду.

– Они не могут существовать до сих пор! – заявила Модра. – Это какая-то бессмыслица! Ее в это время рвали на куски. Даже цимоль в таких условиях не в состоянии мыслить ясно! Как Дарквист и сказал: если бы они существовали, при том, что уже три четверти миллиона лет назад достигли такого уровня, о котором можно судить по всем этим легендам о демонах, – мы бы о них знали.

– Эта пара находилась здесь четверть миллиона лет, – напомнил Трис Ланкур. – А мы узнали о них только сейчас.

– Что ты… О! Поняла! Сколько их еще там? Спящих? Спящих, которых можно разбудить! О господи!

– Раньше была открыта входная дверь, – сказал Ланкур. – Полагаю, что сейчас открыта задняя. Все, что нам остается, это найти ее.

– И куда выйти? – осведомился Маккрей.

Цимоль пожал плечами:

– Куда-нибудь. Только бы выйти отсюда.

– И что потом?

– Не знаю. Когда выйдем, тогда и будем выяснять. Здесь нам все равно нельзя оставаться. В конце концов у нас закончатся запасы воды и еды, и энергопитание тоже. По моей оценке, они приблизительно на четыре дня впереди нас.

Все оторопело уставились на него.

– Ты что, собрался преследовать их? – спросил Дарквист.

– Если получится. За это время может случиться, что угодно. Им тоже надо питаться – это очевидно. И пить – предположительно. Судя по предварительным отчетам, они являются углеродной формой жизни, причем довольно типичной, несмотря на свои экстраординарные способности. Думаю, их вполне можно выследить. И, разумеется, вряд ли им может прийти в голову, что мы станем их преследовать. Следовательно, вряд ли они будут особенно спешить, а хитрость не принадлежит к числу их сильных сторон.

– И что потом? – не сдавался Маккрей. – Пусть даже ты догонишь их, что ты станешь делать? Твой пистолет против них бесполезен. Ваши силы даже сравнивать нельзя, а знают они об этом сооружении уж всяко побольше тебя. Ты собираешься противостоять им в их собственной стихии! Шансы на то, что ты догонишь их, не говоря уж о том, чтобы поймать, смехотворны. Но даже если тебе это удастся, максимум, чего ты добьешься, – это станешь их десертом!

Трис Ланкур в упор взглянул на телепата.

– Маккрей, ты видел где-нибудь здесь тела мицлапланцев? Или миколианцев? Нет? И я тоже не видел. Все, кто здесь погиб, погибли давно. – Он остановился, наклонился и подобрал что-то с пола. Внимательно оглядев ее, он показал находку остальным.

– Окурок? – предположила Модра, глядя на диковину.

– Да. Окурок. И еще не успевший засохнуть. Табак в невыкуренной части все еще влажный. Небольшая желтая полоска на конце говорит о том, что ее курил мицлапланец.

– Не знал, что у кого-то из них есть вредные привычки, – сухо прокомментировал Маккрей.

– Одна из команд чужаков приземлилась, увидела то же, что и мы, и, вероятно, воспользовалась записями исследователей. Они тоже знают, что здесь произошло. Вторая команда застала их врасплох, и им пришлось сражаться, в конце концов укрывшись в этом сооружении. Пришедшие, из страха попасть в ловушку, или, возможно, из здравомыслия, не стали преследовать их немедленно. Они вернулись, вероятно, обнаружили записи и тоже их просмотрели. После этого они уничтожили их, надеясь, что в ближайшее время никто не последует за ними. Потом тоже пошли сюда и вошли внутрь. Не думаю, что первая группа обнаружила вторую. В подобном месте практически никто не смог бы промахнуться, а я не верю, что у них в командах скверные стрелки.

– Можно себе представить, что испытали мицлапланцы, столкнувшись с настоящими живыми демонами, – заметил Дарквист. – Это все равно, как если бы их ангелы внезапно оказались лицом к лицу с материальными силами самого ада! Ничто, кроме смерти, не помешало бы им пуститься в погоню, сколь бы безнадежной она ни казалась.

– А миколианцы почитают демонов как полубогов, – напомнил Ланкур. – Хотя, на самом-то деле, они религиозны примерно настолько же, насколько религиозен средний гражданин Биржи – то есть, по правде говоря, не слишком. Но если бы они вошли внутрь вслед за мицлапланцами и их там не обнаружили, что они стали бы делать? Начали бы за ними охоту, или расположились бы лагерем перед закрытой входной дверью в ожидании биржанцев, которые в лучшем случае их арестуют? У них было всего два пути – и у них хотя бы есть причины полагать, что из Трех Империй демоны будут более благосклонны к ним, чем к остальным двум.

– Возможно, они все уже мертвы, – мрачно предположил Маккрей.

– Не исключено. А вдруг нет? Вдруг задняя дверь ведет прямо в какой-нибудь древний мир цивилизации демонов? Вдруг эти двое – единственные, кто остался? Подумайте о знаниях и о тех возможностях, которые откроются перед нами! Нет уж, или идите и разбивайте лагерь у входа, или идем со мной.

Модра в задумчивости покачала головой.

– Не думаю, чтобы у нас был выбор. Если у этого сооружения есть задняя дверь, которая ведет хоть куда-нибудь, – в другой мир, или скорее в другое измерение, как, несмотря на всю нашу логику, свидетельствуют все данные, – я скорее отправлюсь туда, чем останусь здесь, надеясь, что кто-нибудь войдет и спасет нас.

– Не забывайте и о возможности того, что дверь ведет не прямо к ним, а в какой-нибудь промежуточный пункт, – вмешался Дарквист. – Возможно, таких промежуточных пунктов очень много. Тессеракт – довольно странная вещь… К тому же получается, что мы не просто пускаемся в погоню, но еще и вступаем в гонку с двумя командами наших смертельных врагов, и все для того, чтобы столкнуться с представителями древней расы, против которой мы, возможно, бессильны. Все это время команды не только будут с каждым шагом приближаться к ужасному концу, но и на каждом шагу сражаться друг с другом. И мы уже отстали, возможно, на полдня, а может быть, даже больше. Если эта безумная гонка – действительно самый выгодный для нас маршрут, значит, твердые рамки реальности рассыпаются в прах!

Джимми Маккрей, улыбнувшись, оглядел всех по очереди и воскликнул:

– Спешите! Спешите! Занимайте места, леди и джентльмены, а также прочие представители всех рас, вероисповеданий и национальностей! Три отлично подготовленных команды вслепую выходят на беговую дорожку, где будут пытаться перебить друг друга в попытке поймать существ, которые непременно сожрут победителей! Внимание, существа всех рас! Не пропустите – единственный в своем роде кинтарский марафон!

– Заткнись, Джимми! – рявкнула Гриста.

ВРАТА АДА ДЛЯ НЕУДАЧНИКОВ

Джозеф был вне себя от гнева.

– Они были здесь! На этом самом месте! – его голос эхом отдавался в обширном зале смерти. – И мы их потеряли!

– Из следующего зала ведет множество путей, – заметила Калия. – И неизвестно, какой они выбрали, а у нас недостаточно сил, чтобы исследовать все.

Дезрет выдвинул два стебля из своего тела; они, казалось, просто вытекли из него, тут же приняв необходимую форму.

– Их тактика ясна, – монотонно сказал он. – Через нас пройти они не могли, но если бы они просто пошли дальше, то не выиграли бы ничего, а только рисковали бы затеряться в этом месте. Следовательно, они пытаются найти проход, ведущий назад, к выходу. Тогда они либо обойдут нас с фланга, либо хотя бы выйдут наружу.

Джозеф кивнул. Оглядевшись вокруг, он сказал:

– Хотел бы я, чтобы у нас было время как следует рассмотреть, что здесь творится, но я согласен: нам не стоит преследовать их, иначе мы можем попасть в ловушку или просто потеряться. Пожалуй, наилучшим решением для нас будет выйти наружу и вызвать корабль. Мы взорвем их челноки, чтобы они не смогли отсюда выбраться, а сами вернемся в Миколь. Я уверен, что сканирование нашего разума подтвердит оправданность такого отступления, а если мы и должны будем пострадать за некоторые свои ошибки, то это наш долг.

– Согласна, – ответила Тобруш. – Мы можем примерно понять, что здесь случилось, по подслушанной нами беседе мицликов. Двое существ, которых они в фанатическом пылу называют демонами, находились здесь в состоянии приостановленной жизни. Ученые попробовали вырезать их из их вместилищ, случайно оживили и поплатились за это. Хотя я бы и предпочла знать, где они сейчас находятся и как они выглядят, полагаю, что незнание этого вынуждает нас отступать со всей возможной скоростью.

Джозеф снова кивнул.

– Хорошо, используем тот же порядок, что и при входе. Калия, Дезрет – по бокам. Просто идите вдоль кабеля и заглядывайте в боковые выходы из залов, которые мы будем проходить. Нам не нужны неприятные сюрпризы.

Даже не удовлетворив свое любопытство, они испытывали облегчение, покидая эту комнату ужасов.

Они шли назад так же методично, как и входили, время от времени останавливаясь, чтобы прислушаться, но вокруг было тихо. Путь назад, однако, показался им намного длиннее, чем дорога внутрь сооружения.

– Мы проходим уже четвертый зал, – озабоченно отметила Тобруш. – Когда мы шли туда, их было три.

– Должно быть, ты ошиблась, – ответил лидер. – Мы ведь идем вдоль кабеля.

– Джулки права, – вставил Дезрет. – Мы идем не тем путем, каким пришли.

Еще два зала без всяких признаков выхода убедили даже Джозефа.

– Как это возможно? Ведь кабель не разветвлялся!

– Есть одно возможное объяснение, – сказала Тобруш. Она вытянула одно щупальце и распылила какую-то черную жидкость, пометив пол рядом с кабелем. – Теперь пойдемте дальше.

Другой коридор, еще одно маленькое помещение, потом снова коридор – и они снова оказались в небольшом зале. Они остановились, переглядываясь.

На полу, без всяких сомнений, была черная метка Тобруш!

Калия выбежала обратно в коридор и уставилась в том направлении, откуда они пришли. Коридор был не очень длинным; несмотря на небольшой изгиб, она могла видеть отсюда его начало.

– Это невозможно! – срывающимся голосом прошептала она. – На такой короткой дистанции недостаточно поворотов, чтобы мы сделали круг!

– Согласен, – вставил Дезрет. – Изгиб самое большее шесть или семь градусов. По существу, мы шли почти по прямой линии, но закончили путь там, где начали.

– Как будто эта штука не хочет выпускать нас отсюда, – выдохнула Калия, нервно озираясь вокруг.

– Это вряд ли, – ответила Тобруш. – Единственное возможное объяснение заключается в том, что это сооружение – первый увиденный кем-либо настоящий, воплощенный в жизнь тессеракт. Это объясняет также, почему снаружи он выглядел по-другому.

– Что? – переспросила Калия.

– Мы – все мы, вне зависимости от расы – ощущаем вещи в трех измерениях: длина, высота, ширина. Четвертое измерение – это время, – объяснила Тобруш. – А тессеракт – это теоретическая математическая конструкция, которая существует во всех этих измерениях, но одновременно и в нескольких других. Мы неспособны воспринимать эти измерения, но они тем не менее воздействуют на нас. На обратном пути мы не проходили через те же места, что и по пути туда. Вместо этого мы прошли через не видимые и не воспринимаемые нами измерения, в которых эта штука тоже существует, и вышли поблизости от места, с которого начали.

– Ты не можешь объяснить помедленнее и более внятно? – попросил Джозеф.

– Каждый из этих залов и коридоров пересекается с другими залами и коридорами в измерениях, которые мы не можем воспринять. Мы шли через непостижимую и невидимую для нас реальность, пока не достигли точки, где она наконец пересеклась с чем-то, что мы видим.

– Я не совсем понял, – сказал обычно молчаливый Робакук, – но я допускаю, что это так. Но если это так, – хотя у меня кружится голова при одной попытке думать об этом, – то почему это не влияло на ученых, которые входили сюда и выходили отсюда месяцами?

– Возможно, тогда тессеракт был стабилен, – ответила Тобруш. – В любом случае, все это относительно. Подумайте о нашем корабле. Не столько мы перемещаемся на нем, сколько он перемещает нас. У него есть собственный компьютерный мозг и инструменты, которые делают работу намного быстрее и лучше, чем мы сделали бы вручную. У этого сооружения тоже может быть подобный управитель. Когда ученые вошли внутрь, первой целью сооружения было изучить их, почувствовать возможную угрозу и, поскольку угрозы не ощущалось, обеспечить им стабильность на пути к пассажирам. В конце концов исследовательская команда начала извлекать пассажиров, и это начало представлять угрозу. Защитный механизм включился, и те, кто представлял угрозу, были пойманы.

– А пассажиры вышли, – заметил Джозеф. – Мы видели результаты.

– Вот именно. А значит, либо они могут видеть и ощущать больше измерений, чем мы – что вполне возможно, – либо они знают путь наружу. А возможно, их корабль, подчиняясь им, стабилизируется только тогда, когда им нужно, – что наиболее вероятно.

Услышав это объяснение, они занервничали.

– Тогда мы тоже застряли внутри, так? – спросила Калия. – Внутри здания, которое может думать и воспринимает нас как угрозу?

– Возможно. Если мы будем продолжать идти по прямой, то мне кажется, что мы попадем в ловушку. Старые понятия «здесь» и «сейчас» больше не имеют значения. Может быть, нам придется идти назад, чтобы попасть вперед, спускаться вниз, чтобы подняться, поворачивать налево, чтобы идти прямо. Если мы не будем представлять угрозы для этого сооружения или кого-нибудь из ее обитателей, то, может быть, хотя бы один из этих проходов пересечется с выходом.

Они все подумали о резне в зале.

– Как ты думаешь, есть возможность, что мы встретим этих… обитателей? – спросил Джозеф.

– Сомневаюсь, – ответила джулки. – Хотя… внутри этой штуки могут быть целые кварталы или города. И все же я сомневаюсь, что они все еще здесь – кто бы иначе позволил нам войти? Почему нас попросту не прикончили?

– Но если их нет снаружи и нет внутри, – сказал Дезрет, – значит, они находятся где-то еще. В третьем месте. Возможно, это не просто здание, а какой-то вид транспортной системы? Если оно может сворачиваться и разворачиваться внутри себя, искривляя пространство, то почему бы не делать этого и во внешнем мире? Представьте себе транспорт, который можно построить и держать в одном месте, но который позволяет хозяину ходить пешком между мирами, на расстояния бесчисленных световых лет – через измерения, в которых не действуют обычные правила!

Мгновение Джозеф смотрел на коринфианца.

– Ты имеешь в виду, – сказал он наконец, – что это штука может привести нас куда-то еще? В другой мир?

– Даже в другую галактику, – ответила ему Тобруш. – Пространство, время – все может оказаться искривлено и выглядеть как угодно.

– Ладно, предположим, что я поверю во все это фантастическое дерьмо, но в любом случае, вряд ли они пошли туда случайно. Если это действительно транспортная система, то эти адские пути находятся вне всего, что мы знаем. Меня не волнует, демоны это, дьяволы или древние боги, которые столь же далеки от нас, как мы от зеленеющей травы, но они не стали бы ничего делать без причины. Если этот путь куда-то ведет, значит, там что-то есть.

– Хм-м-м… Да, понимаю, – произнесла Тобруш, немного подумав. – Принимая во внимание, как они обошлись со всеми этими людьми, – так уж ли мы хотим идти туда, где можем встретиться с ними?

Калия неодобрительно смотрела на них, покачивая головой.

– Это уж наверняка лучше, чем оставаться здесь, – сказала она.

Джозеф глубоко вздохнул.

– Хорошо, идем. Тот же порядок, только в этот раз мы не пойдем вдоль чертова кабеля. Попытаемся пройти хотя бы немного, все равно нам больше ничего не остается. И не забывайте, что эти Святые все еще бродят здесь в поисках выхода, так же как и мы.

Калия внезапно выхватила пистолет и направила его на один из коридоров. Они замерли, и Джозеф прошептал:

– Что случилось?

– Голоса. С той стороны.

– Что ж, прекрасно, – сказал им лидер, – почему бы нам не пойти туда и не посмотреть, что там такое?

* * *

То в одну сторону, то в другую, сворачивая то вправо, то влево, бродили они по бесконечному лабиринту жилища демонов. Часто им слышались голоса, иногда они видели вдали какое-то движение, но когда добирались дотуда, то не находили ничего. Это приносило некоторое облегчение, но напряжение меньше не становилось.

– Мы здесь уже были, – заметил Ган Ро Чин, указывая на пол. – И, похоже, не мы одни.

Рядом с меловой отметкой, которую он сделал некоторое время назад, на стене виднелось черное пятно неизвестной субстанции.

– Посмотрите! Здесь еще их знаки! – позвала Криша, указывая в другом направлении. – А тут еще одна наша. А это что? Эта отметка какая-то другая! Что это, какой-то маркер?

Они подошли и посмотрели на странные знаки.

– Точно не наши и не их, – согласился Ган Ро Чин. – Может быть, это метки ученых?

Может быть, и так, а может быть… Сколько же людей бродит в этом проклятом месте? подивился Морок.

– Глядя на эти метки, я допускаю, даже почти уверен, что кто-то из Биржи уже поставил здесь кассу и продает билеты. Они вполне способны на это, – кисло прокомментировал Ган Ро Чин, приседая на корточки, чтобы исследовать отметки. – Погодите-ка! Здесь… – он поднялся и оглядел зал. – В этом помещении шесть входов, видите? И пять из них как-то помечены, некоторые даже несколько раз. Только тут нет отметок!

– Но, капитан, это же тот коридор, через который мы только что вошли, – заметил Морок.

– Возможно. Действительно так? Интересно. Давайте я помечу его, и мы снова пройдем через него.

Они подождали, пока он нарисует отметку, и устало побрели тем путем, которым, как они были уверены, они пришли сюда. Это быстро надоедало.

Следующий зал, однако, имел намного больше меток, чем могло появиться за время их короткого отсутствия. Два прохода были не помечены совсем, и Чин сначала зашел в один и осмотрел его, затем проделал то же самое с другим.

– Этот, – сказал он.

– Почему вы так уверены? – спросил его Морок.

– Свет в конце коридора какой-то другой. Да, наверняка!

Так и было. На этот раз, дойдя до конца коридора, они прошли через энергетический барьер, похожий на тот, что был у входа в сооружение, и внезапно вышли из лабиринта – хотя все еще находились внутри выдолбленного кварцеподобного ядра.

– Мы сделали это! – закричал Савин. Его крик выражал радость и облегчение, но для остальных это прозвучало как рев хищного зверя, только что убившего свою жертву. – Мы снова на входе!

– Разве? Интересно… – ответил капитан. – Где же тогда проход? Где силовой кабель? – он обернулся, вытащил пистолет и пошел прямо к выходу. Остальные последовали за ним, и вскоре они снова были на открытом воздухе.

Перед ними, насколько хватало глаз, простиралась обширная равнина, плоская и невыразительная. Скалы были твердыми и серыми, без запоминающихся черт, перекликаясь с небом, которое казалось бескрайней светло-серой пеленой, через которую не просвечивало никакое светило.

Савин хотел попытаться поскоблить скалу каблуком своего ботинка, но Ган Ро Чин остановил его.

– Исследуйте это место. Не делайте никаких отметок. Или мы здесь первые, или кому-то пришла в голову та же идея, что и мне. Ходите очень осторожно; не оставляя следов, если этого можно избежать. Раньше или позже, путем проб и ошибок, остальные тоже найдут путь сюда, если в этой штуке нет других выходов. Для нас будет лучше, если они тоже будут думать, что они здесь первые.

Криша оглянулась на обширную бесцветную пустоту.

– Но что здесь хорошего для нас, капитан? Здесь негде укрыться!

– Да, и все направления одинаковы, – заметила Манья. – Компас на моем скафандре ничего не показывает – стрелка просто крутится вокруг своей оси. Температура и влажность на удручающем уровне, но на этой скале не видно никаких признаков эрозии, что означает, что здесь нет дождей – по крайней мере, в этом регионе.

Морок отошел далеко от сооружения демонов, изучая землю пристальным взглядом, который обычно приберегал для своего гипнотического Таланта. Наконец он остановился, затем наклонился и исследовал поверхность с более близкого расстояния. Выпрямившись, он вернулся к ним.

– Там есть следы. Очень слабые, но это наверняка следы.

Он прошел еще немного, затем проделал то же самое.

– Да, точно.

– Значит, миколианцы уже здесь? – обеспокоенно спросила Манья.

– Я так не думаю. Они были бы осторожнее и не стали бы оставлять следов, а если бы и оставили, следы были бы другие. Посмотрите внимательно. Некоторые – просто отдельные отметины, но один или два похожи на небольшие полумесяцы, – он подошел к следующей группе следов. – По длине шага я бы сказал, что рост оставившего их существа – два или три метра. Вначале я думал, что он был один, но вот здесь третий след, немного поменьше, почти накладывается на большой. Значит, второе существо немного меньше и легче первого.

Манья на коленях изучала следы, словно они были самими оставившими их существами.

– Странная форма. Такие следы оставляли лошади Святого Прибежища, но судя по этим отметинам, это не четвероногие. Я… – внезапно она вздрогнула и отскочила от следов, как будто они могли ожить и укусить ее. – Раздвоенные копыта! Это демоны!

– Вот вам и корабль, – сказал Ган Ро Чин с некоторым удовлетворением. – Конечно же, это просто другой мир! Морок, хвала богам, что ваш народ – отличные шпионы. Я бы наверняка их пропустил, – он обернулся к сооружению демонов, которое здесь выглядело не менее странно, чем там, откуда они прибыли; прилепившееся к скале, оно было единственным, что нарушало однообразие пейзажа. – Они не потерпели крушение в том мире и не страдали из-за отсутствия транспорта – транспорт был у них под рукой. Им просто не нужны космические корабли!

– Я не знаю, как это сделано, но похоже, что вы правы, капитан, – согласился Морок. – Однако, если это не было крушение, тогда зачем этой паре понадобилось приостанавливать свою жизнь, и зачем, проснувшись, они хотя и позаботились о том, чтобы никто не выжил, но не стали запирать входную дверь своего корабля?

– Мало ли у дьяволов могло быть причин! – фыркнула Манья.

– Может быть, это их просто не волновало, – предположил Ган Ро Чин. – То, что произошло в зале, каким бы ужасным оно ни было, можно списать на эффект пробуждения. Это могучие существа; конечно же, в состоянии помрачения рассудка они оказались опасны. Как бы то ни было, мы здесь, а они ушли в ту сторону. Полагаю, мы хотим узнать о них побольше. Святой, я полагаюсь на ваши природные способности выслеживания – как вы считаете, должны ли мы идти по следам?

– А я говорю, что мы должны остаться здесь! – настаивала Манья. – Мы можем использовать дом демонов как прикрытие, чтобы устроить отличную засаду. Когда появятся остальные, мы сможем косить поклонников дьявола как траву!

– Нет, – ответил Морок. – Мы не знаем, как долго кто-то еще будет добираться сюда, и случится ли это вообще, хотя теперь я склоняюсь к мысли, что это все же произойдет. Наших запасов продовольствия хватит только на неделю, воды – на две. У меня, благодаря той стычке, остался восемьдесят один процент заряда. У тех из вас, кто дрался больше, осталось еще меньше. Мы просто не можем позволить себе терять время. Если здесь нет никакого источника приемлемой пищи и воды, мы все так или иначе погибнем; в живых останется только этот отвратительный коринфианец.

– За воду я бы поручился, – сказал капитан. – А возможно, и за еду тоже. Демоны – существа на основе углерода, плотоядные, теплокровные, и наиболее благоприятны для них такие же условия, что и для нас. Я видел в том зале много признаков случайной резни, но не видел следов методичного поиска. Я бы сказал, что эта пара взяла с собой очень мало, или вообще ничего не взяла. Энергия будет для нас проблемой, хотя если мы найдем место, где будет прямой солнечный свет, мы сможем подзарядиться хотя бы до минимально необходимого уровня. Если они могут здесь выжить, то и мы сможем. Но я согласен – время выходит, и если где-то среди этой пустоши найдется хоть какое-то укрытие, нам всем надо будет отдохнуть.

– Вы говорите так, словно демонам для поддержания своей плоти и крови нужны обычные вещи! – сказала Манья скрипучим голосом. – Они – существа не нашей Вселенной, а другой, более темной! Там, в зале, они принесли людей в жертву, чтобы получить энергию, и пожрали их плоть, чтобы получить силу!

Морок поднял руку.

– Эти демоны, однако, оказались более связаны ограничениями, чем можно было ожидать. Пожалуй, здесь я соглашусь с капитаном, – он посмотрел на небо. – Трудно сказать, что это – рассвет, закат, полдень или полночь, но мы должны исходить из худшего. Я предпочел бы сейчас оказаться как можно дальше от этого места, поскольку, кажется, темнеет. Давайте поторопимся. Порядок движения – как для патрулирования, но облегченного типа. Криша, вы пойдете впереди. Савин, прикрывайте тыл. Если на нас и будет нападение, я думаю, в любом случае оно грозит нам сзади. Невозможно сказать, сколько дней этим следам, но судя по состоянию тел в зале и количеству времени, которое занял у нас ответ на сигнал о помощи, возможно, с тех пор прошли уже недели. Мы пойдем туда же, куда и они, но я не думаю, что они окажутся прямо перед нами.

* * *

Модра Страйк оглядела блеклый пейзаж и вздохнула.

– Это, должно быть, самое плоское и унылое ничто во всей Вселенной!

– Да, настоящий Лимб, – ответил Джимми Маккрей, глядя в пустоту. – Где вот только наш Вергилий?

– Что?

– Это Данте.

– Извини?

– Данте. Древний писатель из древнего мира наших предков – твоих и моих. Он написал книгу, тысячу лет назад или около того, плюс-минус два столетия. Судя по этой книжке, он ходил прямо в Ад, к трону Сатаны и дальше. Хороших маленьких мальчиков-католиков до сих пор заставляют читать ее в назидание.

Дарквиста его слова не убедили.

– Я сильно сомневаюсь, что какая-то примитивная книжка, основанная на древней локальной религии, может иметь здесь значение, – скептически заметил он.

– Вот уж воистину, религиозный культ! – фыркнул Маккрей. – В этом-то и проблема всей этой межзвездной цивилизации – она наводнена язычниками! Первое, куда попал тот примитивный парень, когда он шел в Ад, было серое, унылое, невыразительное место, называемое Лимб. Это слово вошло в несколько языков Старой Земли – оно означает место небытия, ни здесь, ни там. Мы следуем за демонами – так? Это против всех наших инстинктов, и неважно, как мы это объясняем – важно, что мы это делаем. Входим в Ад, как тот древний парень – и посмотрите, куда мы прежде всего попали! Это же Лимб, если это вообще можно назвать хоть чем-то. Весь остальной Ад – для злых этого мира. А Лимб – для язычников и неудачников.

– Если бы это было так, то, я думаю, мы были бы здесь по уши в людях, – едко парировал Дарквист.

– Замечание принято, – ответил Маккрей. – Однако, я тем не менее поражен совпадением. Если это подтвердится, то впереди у нас еще девять миров – все без божественной защиты, и каждый ужаснее предыдущего.

– Не уверена, что смогу представить что-либо худшее, чем это небытие, – прокомментировала Модра. – Тут так… уныло!

Трис Ланкур изучал землю.

– Ну, мы здесь не первые. Вопрос только – здесь такая путаница, – не последние ли мы?

– Мы наверняка будем самыми что ни на есть последними, если будем стоять на месте, – высказалась Гриста.

– Заткнись, Гриста, – пробормотал тот. – Я предпочитаю быть последним, чем оказаться зажатым между мицлапланцами и миколианцами.

– Ох! Конечно. Об этом я не подумала.

Ланкур встал и покачал головой.

– По этим следам можно сказать только, что мы здесь не первые, и что все ушли одним путем, – он выпрямился, а затем сделал медленный поворот на триста шестьдесят градусов, вглядываясь в горизонт.

– Можно спросить, зачем ты это сделал? – удивленно спросил Дарквист.

– У этой поверхности нет никакой кривизны, – ответил Ланкур. – Это видно даже без ориентиров – свет отражается по-другому, когда ударяет в сферу. Существует небольшая разница.

– Слишком небольшая, чтобы ее можно было увидеть без инструментов, – ответил Дарквист, но тут же остановился. Они привыкли думать об этом существе, как о Трисе Ланкуре, которого они всегда знали, но все равно это было лишь мошенничество, маскарад. Что бы ни состряпали из останков прежнего Ланкура – это был уже не Трис. – Ты хочешь сказать, что ты это видишь и можешь измерить на глаз?

Цимоль кивнул.

– Но это неважно. Важно то, что это место – мертвая равнина. Или мы находимся на огромной отполированной столовой горе, или на поверхности какой-то искусственной структуры, или этот мир и на самом деле плоский.

Маккрей заметил, что Модра слегка дрожит, и прочел ее мысли.

О боже, я не знаю, смогу ли я это вынести! Я…

Он отключился. Основной поток ее мыслей, окружающий суть, был нелогичен и нерационален. Она все еще винила себя в состоянии Триса, – и за дело, по мнению Маккрея, – но он был рад, что она эмпатка. Он многое понял про внутреннее смятение Модры из того, что прочитал в мозгу у Молли.

– Еще немного, и она развалится на множество кусочков, – прошептала Молли, и он кивнул. Он все еще не был уверен в том, насколько велик интеллект Молли, поскольку ее ум работал слишком чуждо и непостижимо для него, но она тоже была эмпатом, и работа в клубах дала ей практическое знание ущербных душ.

Джимми волновался за Модру еще и из-за растущей напряженности отношений в команде, и он знал, что Дарквист разделяет это беспокойство. Лишь Ланкур со своей душой машины казался безразличным к этой проблеме. Симулировать эмоции – совсем не то же самое, что иметь их, а тем более понимать эмоции других.

– Может, стоит уже двигаться? – громко проговорил он. – Кто знает, сколько времени еще будет светло?

– Да, надо выступать, но очень осторожно, – ответил Ланкур. – Если это место действительно плоское и без укрытий, то когда мы подойдем близко к тем, кто находится впереди, они тоже сразу нас увидят. Переключите скафандры на минимальное использование энергии, держитесь близко друг к другу, на расстоянии оклика, и экономьте еду и воду. Я не уверен, что мы сможем есть то, что едят эти Кинтара, если вспомнить эти тела. Что касается воды, то мы можем не найти источники, известные им, – он помолчал. – У вас последний шанс вернуться. Могу поспорить, что сейчас вы сможете выбраться из этого лабиринта, особенно если мы последние. Думаю, что если вы снова войдете туда, велики шансы, что эта штука переключится обратно.

– Пойдем, Джимми, пусть этот цимоль сам выполняет свою программу, раз уж он так на ней помешан!

Джимми покачал головой, хотя Гриста и не могла этого видеть. Впереди их скорее всего ждала быстрая и неприятная смерть; позади смерть была столь же неприятной, только очень, очень медленной. Он знал, что хотя Гриста и может вынудить его идти назад, она не сделает этого; возможно, она знала, что для него это будет последней соломинкой, но скорее всего просто была так же уверена, что они будут бродить там вечно.

– Должен признаться, я слишком заинтригован, чтобы поворачивать назад, – высказался Дарквист. – Но тебе, как мне кажется, стоит вернуться, Модра. Очень возможно, что сейчас ты сможешь это сделать.

Она резко повернулась, взглянув на него со злым, почти угрожающим выражением лица.

– Я не покину свою команду! До сих пор мы двигались вместе, и дальше пойдем вместе. Все, пошли!

Было очевидно, что ее невозможно переубедить; для нее их беспокойство значило меньше, чем ее ценность в той отчаянной ситуации, в которой они оказались.

Переход через огромное пустое ничто был не только скучен и изнурителен, он оставлял их наедине со своими мыслями и давал уйму времени для умозаключений. Обычно Джимми Маккрей отключался от остальных, но сейчас его сила была первой, если не единственной, линией их защиты, поэтому он убрал большую часть своих щитов, позволив чужим мыслям вливаться в себя.

К Ланкуру это не относилось, и Джимми снова подумал – интересно, что происходит в мозгу этой машины в теле человека? Насколько он мог понять то, что творилось в хорошенькой головке Молли, она почти не была расстроена. Она не чувствовала скуки, любопытства или страха; единственное, что он читал в ее уме, было раздражение из-за подавленного настроения других. Молли никогда не умела, как Модра, отключать свою эмпатическую силу. Возможно, она не была создана для этого. В любом случае, депрессия других понемногу передавалась ей, и она тоже начинала становиться капризной и раздражительной.

Мысли Дарквиста было трудно отследить и разобраться в них; его видение мира слишком отличалось от человеческого. Было ясно только, что звездоподобное существо чувствовало себя некомфортно, передвигаясь «лицом» вверх на четырех из пяти ног; его глаза вытянулись вверх, глядя в нескольких направлениях одновременно – вызывая замешательство у землянина справа, – и Дарквист наверняка задавался вопросом, стоит ли таких усилий неясная возможность познакомиться с демонскими технологиями.

Модра же страдала, превратив свое страдание почти в новую форму искусства. До сих пор она наполовину жила в мире фантазии, заставляя себя забыть, что этот парень – не Трис, но сейчас все опять вернулось к ней. Она заново переживала ту ночь, ужасную операцию в больнице, даже последний разговор с ним, перед тем, как он прострелил себе голову. Это причиняло ей огромную боль.

Гриста, почувствовав его настроение, сказала:

– И все же ты должен отключить их, иначе они сведут тебя с ума.

– Возможно, – вполголоса ответил он. – Мы новички в этой команде, поэтому, возможно, я не вижу всей картины, но Модра действительно странная. Она все время думает о том старом, мертвом Трисе, но никогда – о муже, за которого вышла замуж вместо него. За все это время я ни разу даже не видел в ее уме четкого изображения этого парня. Если она так сильно любила Триса, тогда какого черта она вышла замуж за другого? Она должна была знать, что он тоже любит ее – она же эмпат!

– Люди делают глупые вещи по причинам, которые кажутся им важными в данный момент. Ты тоже сделал такой выбор. Именно поэтому мы таскаемся здесь вместе с этой куклой, которую сделали на фабрике.

Джимми взглянул в сторону Молли.

– Возможно, ей и не было от этого пользы, но для нее я сделал бы это снова, – чего не могу сказать о мире, которым управляют пушистые черви!

– Если ты будешь говорить грубости, я перестану с тобой общаться.

– Ты все обещаешь!

* * *

Немного погодя Трис Ланкур объявил очередной привал.

– Кто-нибудь видит какие-нибудь отличия? – спросил их он.

– Нет. Даже свет, кажется, не изменился, – ответил Дарквист.

Цимоль кивнул.

– Правильно. Он точно такой же.

– Меня больше беспокоят следы, – сказал Дарквист. – Перед нами прошло какое-то количество народа, но здесь совсем нет других следов.

Они посмотрели на звездоподобное существо.

– Что ты имеешь в виду?

– Следов других. Признаков, что кто-то бывал здесь раньше. Ни тропинок, ничего. Следы, по которым мы идем, совсем недавние. Как если бы все мы – и те две команды, и даже демоны – были первыми, кто проходит здесь. Если условия здесь достаточно неизменны, – а судя по всему, так оно и есть, – то должны пройти столетия, а возможно, и тысячелетия, чтобы здесь что-то изменилось. Но такое ощущение, что до нас здесь не было вообще никого.

– Может, они ходили где-то в другом месте, – предположил Маккрей. – Мы ведь не знаем, насколько велика эта проклятая равнина.

– Я так не думаю. Если это сооружение демонов – какой-то вид межзвездного транспорта, а на это похоже, то следы должны были бы быть хотя бы вокруг этой штуки. Но их не было. Только поэтому мы вообще заметили те слабые отпечатки на твердой скале. Это не имеет смысла. Здесь вообще ничто не имеет смысла. Почему эти двое находились в анабиозе? И почему только двое? Для чего предназначались все остальные залы? Зачем было убивать всех и оставлять за собой дверь открытой, хотя даже для полного простака ясно, что за первыми вскоре последуют другие? Что это за место и где оно находится? И почему?

Трис Ланкур кивнул.

– Жаль, что не удалось заглянуть на корабль исследователей – и не только ради записей. Я все спрашиваю себя: действительно ли мы нашли бы там включенный передатчик, транслирующий запись сигнала бедствия?

Джимми Маккрей воззрился на цимоля.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Впереди нас две команды. Абсолютно ясно, что мы сделаем, как только сумеем нагнать мицлапланцев и миколианцев. Вы подумали о том, чем рисковали мицлапланцы, чтобы попасть сюда? Пролетев минимум шестьдесят световых лет по территории Миколя? Или миколианский командир, кто бы он ни был, который загнал свою команду в еще большую ловушку, чем мицлапланцы, когда последовал за ними сюда? Каковы были ставки, что это сообщение услышат команды, – именно команды, не грузовое судно, не крейсер или кто-нибудь еще – из всех Трех Империй? Мы считаем, что преследуем их – ты вроде бы так сказал, Маккрей? – но я никак не могу отбросить неприятное подозрение, что, возможно, нас водят за нос.

– Кто? – спросил его Маккрей. – Эти Кинтара?

– Вероятно; судя по всему, это их шоу. Я вспоминаю того демона – в тот момент, когда он убил женщину-цимоля, их умы каким-то невозможным образом соединились. Прежде чем убить ее, он прочитал данные из ее разума, и за этот короткий миг она тоже получила от него нечто. Это зафиксировалось в ее мозгу не полностью, но это дало нам их имя. В момент перед самой смертью она получила из его разума достаточно информации, чтобы понять, кто они такие, и что за чертовщина с ней происходит. От этой информации сохранилось только одно предложение, она была стерта – или ее мозг не получил разрешения ее записать. Чтобы сделать нечто подобное – выборочно стереть информацию из мозга цимоля, без механизмов, вообще без всякого интерфейса – нужно обладать огромной мощью и интеллектом.

– Должно быть, они решили обеспечить себе продовольствие, которое сможет явиться к ним само, – предположил Джимми.

– Мной они подавятся, – заметил Дарквист, – и это вполне неплохая причина для того, чтобы я шел за ними.

– Дарквист прав, – сказал Ланкур. – Если они не всемогущи – а это не доказано, – то они не могли знать, кто или что отзовется на их сигнал. По крайней мере, не наверняка. Если мы для них – еда, вряд ли они хотели бы получить на обед дарквиста, еще одного цимоля и синта; а кто знает, кто там входит в состав других команд? Я уверен, что если нас специально завели сюда, то с какой-то другой целью. Они не знали, кто придет – но им был нужен кто-то из биржанцев, и они выбрали нас, потому что наш корабль был ближе всех.

– Да, но все это хождение внутри этого чертова здания, – сказал Маккрей. – Для чего это?

– Возможно, они хотели удостовериться, что мы годимся, – ответил Ланкур. – Если мы допускаем, что внутри этого сооружения был какой-то контролирующий центр, компьютер или что-то подобное, то ему, видимо, был оставлен некоторый набор определений, взятых мужчиной-демоном из мозга цимоля. Когда он окончательно решил, что мы годимся, он впустил нас сюда. Если бы мы не подошли, я почти уверен, что мы бы снова вышли в тот мир.

– Ты делаешь из этих диких чудовищ каких-то заговорщиков, – заметил Дарквист. – Мы даже не до конца уверены, что эти ужасные создания были теми, кто построил это сооружение. Они могли сами быть там в заключении.

– И тогда мы – вертухаи, – понимающе кивая, добавил Джимми. – И остальные тоже. Начальник тюрьмы завербовал нас, так как у нас больше всего шансов поймать их и повесить.

– Нет, действительно, я вижу в этом мало смысла, – продолжал Дарквист. – Если придерживаться точки зрения Триса, то мы не властны над ними, они же имеют над нами большую власть; и они знают территорию, по которой мы беспомощно бродим вместе с другими командами, чье стремление уничтожить друг друга столь же велико, как и желание убить демонов. Моя же гипотеза объясняет, почему они смогли с такой жестокостью перебить всех людей, но не закрыли за собой дверь. Они не могли ее закрыть, потому что они ее не контролируют.

– Совершенная чепуха! – отозвался Маккрей. – Разве в тюрьме главное – решетки? Дверьми управляет главный компьютер – в этом мы согласны. Эти типы не встретили сопротивления на пути наружу, они смогли выйти к базе, уничтожили там всех, а заодно, каким-то образом, и корабль на орбите, затем зашли назад в свою тюрьму, после чего им разрешили выйти через другую дверь? У меня немалый опыт чтения мыслей, непохожих на человеческие, но могу вас уверить, что ни один надзиратель, думающий так, никогда не поднимется до такого уровня, чтобы построить что-либо подобное.

– Подозреваю, что ты прав, – вздохнул Ланкур. – А жаль, эта теория почти все объясняла, – он обернулся. – Модра, ты… – он осекся, увидев, что она дремлет, растянувшись на скале.

– Да, полагаю, как бы далеко мы ни забрались, нам все же надо немного поспать, – наконец произнес он.

– Ну, если это кого-то утешит, то им тоже придется спать, – сказал Дарквист. – На самом деле, поскольку они впереди нас, то скорее всего, они уже спят. Мне кажется, что встречаться с ними сейчас, когда мы настолько устали, равнозначно самоубийству – равно как и с Кинтара с их тайнами и загадками.

Трис Ланкур, вздохнув, кивнул:

– Хорошо. Я посторожу. Поспите немного. Это место не хуже любого другого – здесь все места одинаковы.

– А как же ты? – спросил его Маккрей. – Ты разбудишь кого-нибудь, когда тебя надо будет подменить?

Капитан, помолчав, сказал:

– Мне нужен только отдых, но не сон. Зачем заставлять бодрствовать того, кто хочет спать? Не стесняйтесь, спите, сколько вам надо. Это даст нам преимущество над остальными, поскольку им придется менять часовых.

Ему никто не ответил. Еще раз они получили доказательство того, насколько отличался от них этот незаурядный человек. Но осмысление этого факта могло подождать; они настолько вымотались, что сон пришел первым.

* * *

Морок вглядывался в пустынную даль.

– Возможно, я просто очень устал, – нерешительно сказал он, – но я могу поклясться, что там что-то показалось над горизонтом – по крайней мере, в другом месте это было бы горизонтом. Справа по нашему курсу.

Они остановились и принялись напряженно смотреть в увеличители, а Криша вдобавок сканировала, и двое из них решили, что они что-то увидели, но Криша и Морок не заметили ничего. Возможно, остальные увидели что-то лишь потому, что хотели что-то увидеть, но глаза у Морока были намного острее, чем у остальных, и хотя все они устали и были ослаблены монотонностью пути, они не могли просто игнорировать то, что увидели.

– Пока что след идет прямо, – заметил Савин. – Но возможно, позже он поворачивает. Вы хотите, Святой, чтобы я это проверил?

– Возьмите с собой Кришу. Я знаю, что все устали, но мы не можем рисковать, если там что-то есть. Проверьте визуально. Если вы подойдете достаточно близко и все еще ничего не увидите, сразу возвращайтесь назад. Мы не знаем, идет ли кто-нибудь за нами, а мне не хотелось бы разбивать наши силы и долго оставаться без прикрытия.

Криша внутренне застонала, но у нее не было выбора, кроме как повиноваться. Правда, она была в великолепной форме и много работала над собой, но ее рукоположили в жрицы слишком поздно, и у нее не было тех преимуществ, какие давали другим Святым генетические усовершенствования – а ведь сейчас устали даже они.

Ган Ро Чин, который не был духовным лицом и чья физическая форма тоже оставляла желать лучшего, почувствовал возникшие у Криши затруднения.

– Святой, я согласен с вами, но думаю, что Савин может справиться один. Его эмпатические способности помогут ему понять, если там кто-нибудь есть, а, не в обиду будь сказано, но если за нами следуют, то я бы хотел, чтобы с нами был хотя бы один человек с военной подготовкой. Мы можем открыть один канал, и Савин будет на связи по радио.

– Савин, что скажете?

– Я справлюсь, Святой.

– Хорошо. Идите. Переключитесь на основной канал. Если кто-то пытается подслушивать, они все равно нас найдут, на каком бы канале мы ни были, а на основном по крайней мере четкий сигнал.

Взгляд Криши метнулся к капитану, и он увидел в нем благодарность за спасение.

Оставшиеся устало устроились на гладкой поверхности скалы, ожидая, пока Савин вернется.

Ган Ро Чин заглянул в свой портсигар. Сигар оставалось пять штук. Сначала он не хотел курить их, так как, возможно, это были последние сигары, которые он видел в этой жизни, но прагматизм победил. Лучше насладиться одной сейчас, чем умереть, так и не покурив вдосталь.

– Я посторожу, – сказал он им. – Попытайтесь поспать. Я сразу же разбужу вас, если услышу что-нибудь от Савина, или если к нам придут гости.

Морок не возражал.

– Двухчасовые вахты, капитан. Вы выбираете следующего, и так далее. Я не думаю, что Савин будет отсутствовать более четырех часов, но если он ничего не найдет, мы все должны отдохнуть.

Чин устало поднялся, отошел от остальных на дюжину шагов и снова сел.

– Савин? Проверка связи. Остальные отдыхают.

– Слышу вас отлично, – ответил Савин. – У меня пока ничего, но мне действительно начинает казаться, что там что-то есть. Однако идти придется дальше, чем я предполагал: расстояния в этом месте обманчивы.

– Хорошо. Если вам нужно, отдохните. Если вы устанете настолько, что не сможете ни дойти туда, ни вернуться обратно, пользы от этого не будет.

Он достал портсигар, вытащил одну из сигар, которые остальная команда ненавидела и презирала, откусил кончик и поджег старой потрепанной зажигалкой, которую всегда носил с собой. Он не был страстным курильщиком, между сигарами у него бывали большие перерывы, но было что-то в окружении Святых, вынуждаемых странной силой Ангелов Мицлапланов не грешить и бороться с грехом во всех его проявлениях, что автоматически вызывало у него потребность курить. Эта порочность в его натуре являлась одной из бесчисленных причин, по которым он был уверен, что никогда не поднимется выше своего нынешнего статуса, независимо от того, сколько воплощений ему еще придется пережить.

Сигарный дым струйкой поднимался вверх и, казалось, просто оставался висеть там. Ни ветерка. Даже на его старом грузовом корабле были системы, очищавшие и освежавшие воздух. Плоский мир полного небытия. Даже свет здесь, казалось, ничуть не менялся. Он, наверное, искусственный; это просто какая-нибудь транзитная зона транспортной системы древних демонов. Причем она работает и в прекрасном состоянии, хотя прошло уже бог знает сколько тысяч, а то и десятков тысяч лет. Какие же у них должны быть умы, чтобы командовать невообразимыми измерениями и создавать машины, которые никогда не ломаются и не изнашиваются!

Такие существа как-то не вязались со сценами резни в лагере и в том зале, или с тем, как они вломились сквозь стену. Просто невозможно было представить, как они задумывали и строили все это.

Благодаря влиянию отца-интеллектуала и роду занятий, который оставлял ему много свободного времени, он глубоко изучил историю своего народа – той субкультуры, из которой вышли его прямые предки, и других субкультур пра-Терры.

Он был очень удивлен, обнаружив, что демоны присутствуют почти во всех верованиях. Не всегда в одном и том же виде, конечно, но всегда злые, часто к тому же хитрые, порочные, иногда с уродливыми лицами и рогами. Даже когда они не были злыми, они всегда являлись посланниками – ангелами – богов тьмы, смерти и разрушения. В еврейских, мусульманских, христианских верованиях, все еще исповедуемых во многих мирах выходцами с Терры, бытовали представления о демонах, поразительно похожих на тех, которых они видели на записях. Это заставило его задаться вопросом: не были ли все эти древние сказки правдой; не посещали ли эти существа, демоны, пра-Терру еще в древние времена – возможно, в центральной области, откуда выросли все религии, – заработав себе такую ужасную репутацию, что воспоминания о них в искаженном виде распространились по всем остальным древним культурам Терры?

Демоны в представлениях мицлапланцев не намного отличались от тех, что были на записях. По крайней мере, они не отличались от них ни видом, ни репутацией. Он был поражен, когда узнал в Академии, что у многих рас, не имевших с терранами ничего общего, некоторые из которых даже не были двуногими, тоже существовали свои мифы о демонах. Несмотря на то, что эти предания тоже были искажены, профильтрованы через чуждые умы и точки зрения, демоны были безусловно узнаваемы. Церковь считала это одним из главных доказательств существования Владыки Ада.

Он знал, что у миколианцев есть схожие легенды. В них, однако, фигура демонов занимала почетное место, представляя собой квинтэссенцию силы и воли. По мнению Чина, не было ничего удивительного в том, что люди, чья власть держалась на страхе, себялюбии и жестокости, поклонялись тем, кто воплощал и тем самым узаконивал их образ жизни. У каждого Лорда Улья был свой персональный демон, которому он приносил жертвы. Интересно, что станут делать миколианцы, если встретят лицом к лицу одного из этих существ? Падут на колени и примутся поклоняться ему, или добровольно принесут себя в жертву, или откроют стрельбу и пустятся наутек, так же, как сделал бы он?

Одна группа подражает демонам; две другие считают их средоточием всякой скверны. Замечательное положение, особенно теперь, когда стало ясно, что демоны действительно существуют. Ведь это означает, что эти создания когда-то посетили множество миров, дающих кров разумной жизни, – если не все такие миры, – и ознаменовали свое появление делами столь мерзкими, что сами стали олицетворением зла.

И мы, как последние дураки, идем за ними вдогонку, думал он, с удивлением качая головой. С виду они казались порождением весьма неприятного мира, но выглядели не страшнее, чем, скажем, Савин, у чьего народа тоже была весьма неприятная история, и которые, однако, влились в братство цивилизаций после завоевания и поглощения их Мицлапланами.

Заметив углом глаза какое-то движение, он вскочил с места.

– Простите, – прошептала Криша, – я не хотела вас тревожить. Я просто не могу уснуть. Кажется, я слишком устала.

Он подождал, пока его сердце вернется из горла на место, в грудь.

– Все в порядке, – сумел выговорить он. – Я просто слишком глубоко ушел в свои мысли.

Она села лицом к нему, скрестив ноги.

– Спасибо, что избавили меня от этого задания. Я уверена, что свалилась бы на полпути.

– Ничего. Морок, как и все мы, меряет остальных по себе. Даже когда так поступают друг с другом терране, это уже плохо, а все отличительные черты других рас и вообще почти невозможно упомнить. Мы кажемся похожими, хотя наши тела и несколько отличаются, но это сходство поверхностно. Мы видим по-другому, слышим по-другому, у нас разная физиология и биохимия; мы росли в мирах, культура и даже география которых совершенно чужды друг другу. Морок может балансировать на бревне не толще вашей ноги и даже спать на нем, не рискуя свалиться. Савин хорошо видит в инфракрасном диапазоне. Морок видит бесчисленное количество уровней серого, но его цветное зрение настолько ограничено, что он не может себе даже представить, как видим вещи мы. Манья инстинктивно избегает всего, что окрашено в фиолетовый или лавандовый цвет; вся ее раса сильно близорука, но зато она может работать с вещами, которые мы с трудом различаем. Понимаете, что я имею в виду? Как можем мы – любой из нас – держать в уме все способности и ограничения других?

Она вздохнула.

– Все равно, спасибо вам. Это становится иногда… слишком тяжело. А тут еще это место. Когда не на что смотреть, нет никаких различий, ум обращается внутрь. Думаю, я пережила заново все ошибки, которые совершила в своей жизни. И не говорите мне, что это все равно случится. Я много времени размышляла об этом, и размышления мне не помогли, а это место только все ухудшило.

– А Талант Морока не может вам помочь? Хотя бы немного облегчить нагрузку на разум.

– Не может. Это повредит моему духовному развитию. Да и в любом случае, Талант гипнотов ограниченно действует на телепатов, потому что мы всегда знаем, что происходит, и впоследствии можем увидеть в уме гипнота не только факт вмешательства, но и в чем именно оно состояло. Нет, для меня нет выхода.

* * *

Вернувшись, она искала аудиенции у Верховного Ангела, Высшего из Высших среди смертных, и умоляла его:

– Учитель, я не могу больше так жить! Я не могу вынести это мучение, оно слишком велико для меня!

– Это не так, дитя. Твой святой сан уже возложен на тебя, и ты должна жить так, как живешь, если не можешь жить иначе. Никто не может снять его с тебя, даже Ангел, который тебя рукоположил. Нет силы выше той, которая сделала тебя той, которой ты являешься.

– Значит, я должна жить в вечных муках до самой смерти? Разве нет какого-нибудь способа покончить с этим?

– Ты сама усиливаешь свою боль, продолжая бороться и сопротивляться воле богов и своей судьбе. Только когда ты возрадуешься тому, что ты Избранная, когда ты больше не будешь желать другого пути – тогда и только тогда это кончится.

* * *

– Вы устали? – спросил капитан, прерывая ее грезы.

– Да, – ответила она. О, боги милосердия, как же я устала!

Он не знал, что сказать ей. Он никогда не знал. Даже самоубийство не являлось выходом для того, кто верил в перевоплощение. Если она будет продолжать жить так, как сейчас, ее ум сломается. Даже в безумии сдерживаемая силой Того, кто сделал ее такой, ее собственная сильная личность будет постепенно разрушаться и угасать, и в конце концов она станет кем-то другим. Скорее всего – одномерным фанатиком, воплощенным ангелом без всякого следа настоящей Криши, для которого не останется больше вопросов, и по сравнению с которым даже Манья покажется образчиком разума и здравомыслия. Команды обычно и составлялись из таких людей, что делало подобный исход почти неизбежным. Она и так уже продержалась дольше, чем многие другие.

Остальные будут радоваться, когда это случится; они дадут ей новое имя и устроят праздник, благодаря богов за то, что она очищена.

Лишь он один с трудом будет сдерживать слезы.

Она заснула, и ее лицо во сне было трагическим и прекрасным.

– Савин докладывает.

Он щелкнул интеркомом.

– Чин слушает.

– Здесь… здесь… Я с трудом могу это описать.

– Еще одно строение демонов?

– Да, но меньше, чем первое. Следы ведут к нему. Я нашел много отпечатков, но не могу сказать наверняка, вошли ли туда все, кто шел перед нами. Вход не похож на прежний, он украшен каким-то сложным орнаментом и слегка вынесен вперед. Это что-то вроде ворот из сплошного камня, которые скорее стоят отдельно перед зданием, чем являются его частью.

– Хорошо, только не входите внутрь! – отозвался капитан. – Оставайтесь там, прилягте где-нибудь, используя доступные прикрытия, и отдохните немного. Мы здесь тоже еще некоторое время отдохнем. Вряд ли между нами и этим строением кто-то остался, а здесь хорошая позиция, чтобы видеть подходящих с тыла. Нам всем нужно отдохнуть прежде, чем двигаться дальше.

– Я… я согласен. Но я не уверен, что хочу находиться рядом с этой штукой.

– Почему? Беспокойство?

– Эти… эти ворота. На них высечены слова…

– И вы, конечно же, не можете их прочитать. На что они похожи?

– То-то и оно, что я могу их прочитать! Они на языке месок! На моем родном языке!

Ган Ро Чин внезапно почувствовал себя окончательно проснувшимся и слегка продрогшим.

– Погодите минутку! Но это же невозможно!

– Клянусь всеми богами и душами моих предков!

– Вырезанные в камне? На языке месок? И что там написано?

– Самый близкий перевод на стандартный язык – «Оставь надежду, любой, кто входит сюда».

О, боже! подумал капитан; в животе у него нарастало неприятное чувство. Вот и пропал мой шанс поспать.

СТРАЖИ ВТОРОГО КРУГА

Группка мицлапланцев стояла перед огромными воротами единственного строения, которое они видели на этой унылой, пустынной земле с тех пор, как отошли от первого. Второе сооружение было во многом похоже на первое: это был огромный цельный кристалл из неизвестного материала, на глазах слегка меняющий форму, который выступал из гладкой скалы. Строение было ниже и меньше того, через которое команда попала на эту жуткую равнину, и они надеялись, что внутри не окажется такого бесконечного количества залов.

Ворота были сделаны из какого-то камня, похожего на мрамор, настолько хорошо отполированного, что они могли видеть свои отражения. По бокам возвышались две массивные круглые колонны, наверху соединяясь в арку. Внутри арки располагалась тонкая плоская панель, в которой был проделан маленький, прямоугольный вход. И на этой панели, над проходом, ясными, отполированными, сверкающими золотом буквами горели слова.

– Но это же не язык месок! – встревоженно воскликнула Криша. – Это хинди!

– Нет, это торгил, язык моих предков, – утверждал Морок. – Хотя, впрочем, перевод Савина весьма точен.

– Все это демонские наваждения! – хрипло проговорила Манья. – Здесь каждый видит свой родной язык!

– Не совсем так, – поправил Ган Ро Чин. – Эта надпись представляет собой просто очень маленькие золотые точки, выстроенные в квадраты. Я ничего не могу здесь прочитать, даже на Ново-мандаринском наречии, на котором думаю. – Он повернулся к Крише. – Попробуйте просканировать эту штуку – так, как если бы это было живое существо, – предложил он. – Посмотрим, что у вас получится.

Она попыталась.

– Голова заболела, – ответила она. – Долго я этого не вынесу.

Он кивнул.

– Савин? Морок? Попробуйте применить свои Таланты к этой надписи, какой вы ее видите.

Морок воззрился на надпись, сконцентрировался, затем его длинные ноги подогнулись и он едва не упал.

– Голова закружилась, – озадаченно объяснил он.

– Помехи, как у ненастроенного приемника, – сообщил капитану Савин. – Был сильный всплеск, когда Морок чуть не упал.

– Это, очевидно, какой-то передатчик, работающий на ментальных волнах, – кивнул капитан, видя, что его теория подтверждается. – Таланты в основном различаются между собой чувствительностью к определенному диапазону частот, но эти диапазоны находятся не слишком далеко друг от друга. Это сообщение передается в голографической форме; ваши умы сами переводят его в надпись на родном языке. Сделано очень умно. В Трех Империях проводилось множество исследований, чтобы найти способ создавать подобные устройства. Такие сообщения могут воспринимать даже существа, не обладающие Талантами, и только те, кто, подобно мне, вообще лишен способности принимать, передавать или еще как-либо использовать ментальные волны, не увидят здесь ничего, кроме реальности.

– Я пытаюсь заблокировать это, но не могу, – сказала Криша.

– Диапазон слишком широк, за пределами возможностей обычного телепата. Но смысл этой надписи ясен. На любом языке это значит «держитесь подальше».

Морок изучал землю перед входом.

– И тем не менее, они вошли сюда.

– Естественно. Существа, оставившие предупреждение, сами ему не последовали, – кисло заметила Манья.

– Тут есть кое-что еще, – сказал Савин, немного поколебавшись. – Отойдемте-ка немного – примерно на двадцать метров влево.

Они последовали за ним. Теперь, когда еще одна тайна получила рациональное объяснение, им было не столько страшно, сколько любопытно. Они посмотрели туда, куда указывал Савин, и вдруг Морок издал странный звук, что-то среднее между пронзительным вскриком и бульканьем.

– Следы! Они обрываются!

Савин кивнул.

– Точнее, они здесь… начинаются. Ничто не ведет к ним от здания или откуда-либо еще. Обратите внимание на кое-что еще, Святой. Присмотритесь повнимательнее – вы ведь изучали их с самого начала.

– Они похожи на те, за которыми мы следовали – только здесь их намного больше, и они разбросаны по большей площади. Странно… если бы я не знал, как мы сюда пришли, я бы поклялся, что это те следы, которые мы видели в самом начале.

Манья подбежала к ним со своим оборудованием.

– Святые Боги и Их Могущественные Ангелы с нами! Это те же следы! Видите? Это несомненно отпечатки ног демонов, той же пары!

Криша покачала головой.

– Вы хотите сказать, что это не просто следы тех же демонов, но именно те же самые следы? И наши собственные? То есть что мы за два дня каким-то образом обошли круг и вернулись в то же место? Но это невозможно! Еще можно признать, что мы могли пройти по кругу, но ведь это не то сооружение, из которого мы тогда вышли!

Ган Ро Чин задумчиво кивнул.

– И тем не менее, вывод сложно отрицать. Мы здесь имеем дело совсем с другим набором правил, даже если с виду вещи кажутся теми же. Они могут быть похожи просто из-за того, что наши тела и умы воспринимают их одинаково. Тот факт, что эти следы появляются из ниоткуда в отдалении от сооружения, показывает, что мы все же действительно появились в другой точке, а вышли сюда.

– Но почему мы тогда вначале их не видели? – спросила его Манья.

– Не имею представления, Манья. Как мы попали сюда с той биржанской планеты? – он поднялся и оглянулся на здание демонов с предостерегающей надписью на воротах. – Если это другая Вселенная, то ход вещей, который мы привыкли считать за должное, здесь может быть совсем другим. Кое-что, конечно, осталось прежним – гравитация приемлемого уровня, воздух, вода. Лучше спросить себя, почему демоны, которые знают это место и его правила, не вернулись обратно по своему следу? Я знаю, это звучит безумно, но мы должны отбросить обычную мудрость.

– Как же мы сможем здесь выжить, если здесь даже законы природы другие? – встревоженно спросил Морок.

– Не спрашивайте. Возможно, божественным вмешательством – если хотите, думайте так – но я уверен, что какая-то логика в этом месте все равно должна присутствовать. Логика требует, чтобы любое место имело некие последовательные природные законы и правила. Судя по записям, которые мы видели, демоны – углеродная форма жизни, и они немногим отличаются от некоторых других рас, которые мы знаем, за исключением, возможно, ума и духа. Их важнейшее преимущество перед нами состоит в том, что они знают законы этого места, а наш шанс в том, что эти законы не могут радикально отличаться от тех, которые нам привычны, иначе у них возникали бы те же проблемы, что и у нас. Значит, весь вопрос в том, чтобы вычислить эти различия.

Криша посмотрела на него.

– Капитан, вы помните, о чем мы говорили? О том, что существуют различия даже между нами?

– И что?

– Предположим – только предположим – что разница между нами и демонами все же есть. Двое из нас не видят в инфракрасном, а остальные не видят цвета, или воспринимают их по-разному. Почему бы не предположить, что эти демоны видят то, чего мы видеть не можем? Какие-нибудь вещи, которые естественны для этой среды? Здесь могут быть предметы, которые никто из нас не способен воспринимать, и которых не могут засечь даже наши инструменты.

Он кивнул.

– Я думал об этом, и, скорее всего, это так и есть. Но мы не можем позволить себе заботиться о том, чего не можем увидеть, услышать, почувствовать или потрогать. Мы можем только предполагать, что эта ситуация имеет и обратное действие, и в этом случае есть возможность, что они не видят каких-то вещей, обычных для нас. Но меня больше заботит выяснение фундаментальных законов этого места.

– Что вы имеете в виду, капитан? – нетерпеливо спросил Морок.

– Логика подсказывает, что на самом деле мы шли не по кругу – по крайней мере, не в обычном понимании этого слова. Это была скорее спираль. Входы в обоих зданиях демонов размещены под некоторым углом вниз, словно подразумевается какой-то спуск. По какой-то причине мы не могли пройти короткую дистанцию между здесь и там, не описав круг – и, самое важное, они тоже не могли. Что сделали они, а вслед за ними и мы, чтобы попасть сюда? Мы обошли круг против часовой стрелки – налево. Очевидно, по неким странным законам этого места, лево – это низ, а право – это верх. Каким образом получилось, что мы можем видеть старые следы, оставшиеся на верхнем уровне, – для меня загадка, но могу поспорить, что если мы сейчас не станем входить, вняв предостерегающей надписи, а продолжим идти в том же направлении, мы снова обойдем круг и через два дня опять придем в эту же точку. Если же мы пойдем направо, то снова поднимемся туда, откуда пришли. Это важно. Это значит, что если мы потеряем след, мы все равно будем знать основное направление движения.

– У меня снова закружилась голова, но на этот раз не от надписи, – сказал Морок. – Я много где бывал и далеко путешествовал. Мне встречались расы, которые вне всяких сомнений обладали интеллектом, отличались трудолюбием и были абсолютно непостижимы; они тратили целую жизнь, создавая причудливые конструкции, которые никогда не использовали. Они не имели речи, в нашем понимании, но все же каким-то образом общались друг с другом; они поступали так, что многие могли счесть их безумцами – но несмотря на это, они были весьма последовательны. Можно ли наладить общение с существами, которые настолько чужды всем остальным, что, по-видимому, не имеют ментальной общности ни с одной из известных рас? А если таким может быть народ, то почему не существовать и целой демонической Вселенной? У нас нет другого выхода, кроме как принять вашу теорию за рабочую, капитан – пока не будет доказано обратное.

– Больше у нас пока что ничего нет, – ответил Ган Ро Чин. – Но однако, Святой, если моя пространственная теория верна, то у нас проблемы. Посмотрите-ка. Здесь намного больше следов, чем могли оставить мы. Мне особенно не нравится вот этот ряд зарубок, по три за раз, как если бы в скалу втыкали металлические шесты. Такие отметины не могли остаться ни от нас, ни от демонов.

– Коринфианец! – задыхаясь, произнесла Манья. – У него было шесть таких ног, когда я видела его!

Чин кивнул.

– А это значит, что за нами идут миколианцы, и могу поспорить, они не очень далеко.

– Я также обеспокоен другими отпечатками, похожими на демонские, только меньше и с более коротким шагом, – заметил Савин. – Вот здесь, с этой стороны. Передний след определенно оставлен чем-то твердым и закругленным, как копыто, но я не знаю других копытных двуногих рас, кроме демонов. Это значит, что где-то за нами – еще один демон? Возможно, вместе с командой демонопоклонников?

– Не имею понятия, – честно сказал капитан. – Но я знаю, что если мы останемся здесь, то вскоре у нас снова будет неприятная компания. Мы можем или устроить им засаду, используя это место как прикрытие – в конце концов они все равно должны будут здесь пройти, – или идти внутрь.

– Я за то, чтобы накрыть их прямо здесь! – убежденно воскликнул Савин. – У нас есть прикрытие. У них – нет. Другого такого идеального случая может и не представиться.

Морок подумал.

– Не забывайте, что нам противостоит очень сильный телепат, если верить Крише, а также коринфианец. Перед решающим боем я предпочел бы иметь максимум преимуществ, но здесь это не получится. Не стоит забывать также про этого меньшего демона. Я бы хотел сначала побольше узнать о законах Чина, прежде чем встречаться с ними. Нет, для хорошей засады мне нужно несколько больше, чем просто равные шансы, а я сомневаюсь, что здесь мы будем равны. Пойдемте внутрь. Возможно, впереди найдется хорошее место, чтобы разбить лагерь, перезарядиться, спокойно подождать их и встретить, имея преимущество. Пока что наше превосходство состоит в том, чтобы сохранять лидерство. Это позволяет нам выбирать место и время.

Ган Ро Чин обернулся и посмотрел на знаки, которые он один не мог прочитать.

– Ну что ж, нам предлагается оставить все надежды здесь, но я еще не дошел до этой точки. Кто первый заживо спустится в Ад?

– Я пойду, – сказала Криша. – Я не боюсь ничего, что может ждать меня там. – Я и так уже в преисподней, добавила она про себя.

* * *

Внутри все было почти таким же, как и в первом здании демонов: тот же рассеянный свет, излучаемый стенами, те же пластичные, зыбкие формы. Они перешли из внешнего зала во внутренний без всякого ощущения, что идут вниз, хотя пол, судя по наклону, понижался, и довольно круто. Затем они вступили в огромное помещение – оно было лишь чуть меньше, чем то, которое было в первом сооружении, но еще нетронутое, без валяющихся тел или следов крови.

Криша остановилась и уставилась в центр зала; остальные тоже застыли на месте, с ужасом глядя на то, что находилось перед ними.

– Зло! – вскричала Манья, поднимая свой пистолет. Потребовались совместные усилия Чина и Савина, чтобы остановить ее руку.

– Они еще в спячке! – заорал на нее Чин. – Вы выстрелите в них, и с нами будет то же, что с теми, в первом здании! Вы этого хотите? Думайте, Манья! Думайте!

Она дрожала; Чин с Савином почувствовали, что она заколебалась, но все же прошло больше минуты, прежде чем они решили, что ее можно отпустить.

Демоны парили над невысоким возвышением – мужчина и женщина. Материал, из которого состояло кристаллоподобное сооружение, казалось, стекал на них с потолка, обволакивая и запирая их навечно внутри полупрозрачных колонн.

– Точь-в-точь как на записях, – заметил Морок.

Криша, все еще с полуоткрытым ртом, кивнула.

– Там враг, – наконец выговорила она; ее голос прерывался, в горле была невозможная сухость.

– Но не тот враг, которого мы преследуем, – напомнил ей капитан.

Савин, несмотря на свирепую внешность, был ошеломлен.

– Зло, – бормотал он. – Невозможное, чистое зло! Оно бьется внутри моего мозга как барабан. Холодное, ужасное. Отвратительное. Омерзительное. Любое темное чувство, которое я когда-либо испытывал, было меньше в тысячу – нет, в миллион раз! Никогда во время моей учебы, в моих самых диких ночных кошмарах, я не мог представить такого зла!

Чин внимательно посмотрел на него.

– Вы чувствуете это эмпатически? От них?

Савин кивнул.

– Не понимаю, как ученые могли не ощущать этого. Наверняка ведь они тоже использовали эмпатов. Мне приходится напрягать все силы, борясь с безумием, просто чтобы не убежать сломя голову из этого места.

– Криша, вы тоже ощущаете что-то подобное? – спросил капитан.

Та не отвечала, продолжая, словно в трансе, глядеть на две фигуры.

– Выпусти Нас! Ты можешь это сделать! Выпусти Нас и поклоняйся Нам; стань Нашей жрицей. Мы можем освободить тебя, как ты можешь освободить Нас. Наши жрецы не знают ограничений; их сила – это Наша сила; для них нет такого понятия, как «слишком много». Освободи Нас и поклонись Нам, и Мы освободим тебя от тиранов, из-за которых ты находишься в таком ужасном состоянии, и поможем тебе отомстить им! Наше время снова пришло. Скоро Мы снова будем свободны, чтобы побеждать, и править, и властвовать, независимо от ваших действий. Освободи Нас сейчас – и ты будешь править множеством миров от Нашего имени. Откажись – и Мы, освободившись, навечно оставим тебя в таком же состоянии, как сейчас, не позволяя сойти с ума или переродиться. Освободи Нас! Освободи Нас сейчас, и ты станешь Высшей Жрицей и будешь приказывать самим звездам!

Ган Ро Чин внезапно забеспокоился.

– Морок! Попробуйте достучаться до нее! Если они наводят такой ужас на Савина, то что же они могут сделать, забравшись в ум Криши!

– Мы – боги удовольствия, боги страсти. Мы можем дать тебе все, чего ты желаешь, а также такие вещи, о которых твой ум не способен даже мечтать. Освободи Нас! Все, что от тебя требуется, – это освободить Нас и поклониться Нам. С рассвета времен Мы были, и до конца времен Мы пребудем, и во все времена Мы блюдем Свой закон. Мы неизменно честны; Мы всегда держим Свои обещания и никогда не нарушаем Свое слово и Свои обязательства. Даже предания твоей глупой церкви признают это. Разве твои ложные боги отвечают на твои молитвы? Мы можем это сделать. Часть твоего проклятья Мы можем снять даже сейчас, заключенные здесь, но ты должна освободить Нас по своей свободной воле. Только так ты докажешь, что достойна служить Нам. Твои фальшивые боги давно умерли. Твоя вера основана на театральных трюках. Освободи Нас, и Мы сделаем тебя даже более могущественной, чем твои глупые поддельные боги. Освободи Нас… Освободи Нас…

– Я не могу пробиться к ней! Меня что-то блокирует! – закричал Морок.

Савин рванулся, стремительно для такого огромного существа, сгреб в охапку сопротивлявшуюся Кришу и ударил ее в лоб огромным кожистым кулаком. Она мешком осела на пол. Савин поймал ее, осторожно поддержал и повернулся к остальным:

– Мы должны убираться отсюда, и немедленно! То, что я сделал, рассердило их так, что я не могу этого больше выносить.

– Скорее! – закричал Ган Ро Чин. – На выход! Пробирайтесь мимо этих живых мумий! Быстро!

Без дальнейших задержек они побежали к выходу из зала. Они все ощущали нависшую над ними угрозу; даже капитан что-то почувствовал, хотя он не был уверен, было ли это чем-то существующим в реальности или просто его реакцией на случившееся. Это не имело значения. Также не имело значения, куда они выйдут из этого сооружения. Ясно было только одно: они не могут пока сражаться с демонами – даже заключенными в янтаре.

* * *

Как только Джозеф признал, что им, скорее всего, не удастся поймать мицлапланцев, отдых стал первым вопросом в их повестке дня. Джозеф надеялся догнать их, зная, что они находятся где-то недалеко, и что им негде спрятаться на этой плоской пустоши, но в конце концов вынужден был согласиться, что в теперешнем состоянии у команды Миколя при схватке будет очень мало шансов. Джозеф рассчитывал только на то, что мицлапланцам тоже понадобится отдых, а следовательно, они не смогут за это время уйти далеко вперед.

Тобруш запустила тонкие усики в аптечку.

– Калия, снимай скафандр. Я не очень-то разбираюсь в анатомии терран, но ожог есть ожог, и в книге сказано, что его надо обработать. Тебе больно?

– Немного, – призналась она. – Не так, как в первый момент, и не настолько, чтобы вырубиться. Правда, весь бок у меня онемел.

Она отключила скафандр, и он пошел складками, словно был ей велик на три или четыре размера, благодаря чему она смогла расстегнуть застежки и снять его.

Хотя обожженная сторона ее лица и выглядела ужасно, Джозеф не был готов к виду красной, облезшей кожи, открывшейся под скафандром. В момент выстрела у нее не были включены отражатели, так как это снижало скорость и влияло на маневренность, и часть энергии выстрела, пройдя через скафандр, пришлась на тело. Сам скафандр поврежден не был; выстрел представлял собой просто тепловую волну достаточной силы, чтобы пройти на таком расстоянии через обычную изоляцию.

Он искренне не мог понять, как она вообще смогла идти, да еще так долго, не жалуясь и не падая. Хуже всего пришлось ее левой руке и верхней части бедра. Повреждения не были смертельными – хотя если бы, когда в нее попали, она была без скафандра, это была бы почти дезинтеграция, – но тем не менее ожоги были серьезные.

Ни он, ни кто-либо другой не мог сейчас оказать ей сколько-нибудь существенную помощь. Но видя, насколько тяжело ее ранение, и зная, на что она оказалась способна после этого, он только радовался, что она на их стороне.

– Вообще-то, на любой нормальной дистанции скафандр предотвратил бы все, кроме повреждений головы, – заметила Тобруш. – Даже если бы пистолет стоял на широком режиме, незащищенная кожа на лице была бы повреждена, но меньше. Оружие у Святого Кошмара было настроено на максимально узкий луч, и дистанция была меньше трех метров. Тебя спасло от смерти на месте только то, что он использовал узкий луч и плохо прицелился.

– Кончай читать лекции, – ответила Калия, из-за повреждений лица произнося слова нечленораздельно, как будто немного пьяная. – Просто подлатай меня, и я буду в порядке.

– Ну что ж, ты пережила то, что в книжке названо шоком, который в подобных обстоятельствах чаще всего приводит к смерти; лечебное напыление медицинской кожи, кажется, тоже прошло хорошо, так что я предполагаю, что угадала правильно, – сказала джулки. – Однако я собираюсь делать инъекции и применять напыления кожи, пока не произойдет естественного заживления. Согласно книжке, если ты дожила до сих пор, то выживешь и дальше, но вообще-то для таких ожогов рекомендуется минимум три недели в заживляющем резервуаре.

– Прекрасно. Уже бегу к ближайшей больнице. Ты просто делай, что можешь, а я сама с собой разберусь.

– В ней слишком много злобы, чтобы умереть, – сказал Джозеф, желая пошутить, хотя степень ее ожогов действительно потрясла его. Он не был уверен, что после такого смог бы даже отойти от челнока, не говоря уже о том, чтобы дойти в такую даль.

Калия была настоящей одержимой – но она была своей одержимой.

Заснуть было совсем нетрудно, даже на голой скале; а вот просыпаться, когда его разбудили, оказалось необычайно сложно. Джозеф сначала проверил свой хронометр и увидел, что прошло около пяти часов; тело кричало ему, что этого недостаточно. Но Дезрета нельзя было игнорировать. Лучше быть невыспавшимся, чем мертвым.

– В чем дело? – проворчал он.

– За нами идут другие. Маленькая группа – вероятно, не больше нашей.

– Как далеко?

– Приблизительная оценка – примерно час с четвертью, с нынешней скоростью. Я могу обнаружить их только на максимальной дальности моих рецепторов.

Калия зевнула и попыталась окончательно проснуться.

– Может быть, это Святые Кошмары? Могли они как-то переместиться назад?

– Сомнительно. Следы на скале были не настолько разномастными, – ответил Дезрет. – Скорее, это может быть команда Биржи по улаживанию конфликтов. Это была их территория и их персонал, в конце концов. Они неизбежно должны были появиться раньше или позже.

– Для нас в этом мало хорошего, – отметила Тобруш. – Получается, что мы – в середине, с фанатиками впереди и Биржей позади; это очень плохо. Дезрет, однако, мимоходом сделал одно верное замечание – если эти люди действительно торгаши, на их стороне все законы.

– Мертвые не спорят из-за законов, – промолвила Калия.

– Возможно, но мы здесь совсем одни, и маловероятно, что наши войска станут пересекать границу, чтобы защитить нас. С другой стороны, мы можем расценивать команду Биржи лишь как авангард – за ними должны прийти многие другие. Подумайте сами: если бы это была наша территория, и мы увидели такую же сцену с нашими мертвецами – да в это место призвали бы половину военных империи! В отличие от святош, если мы уберем первую группу Биржи, то, скорее всего, столкнемся потом со второй, еще большей, потом с третьей, и так далее; и вероятнее всего они в результате придут к заключению, что за всем этим изначально стоит Миколь. В конце концов, разве основная религия наших лидеров не почитает похожих на демонов существ? Даже сам сигнал о помощи можно интерпретировать как сообщение не о какой-то чужой силе, а об атаке Миколя. «Демоны на Радужном Мосту», и все такое.

Джозеф кивнул.

– Тобруш права. Из-за этого может начаться война. Будь я проклят! Все усложняется с каждой минутой! – он огляделся. – Собирайтесь! Пора двигаться, и двигаться быстро, пока у нас еще есть время. Возможно, они нас еще не заметили, и если мы поторопимся, то сможем еще немного подержать их в неведении, – он оглянулся. – Проклятье, если бы здесь было хоть какое-то укрытие, и мы могли бы пропустить их мимо! Они бы сразились с мицликами, а мы бы потом героически прибыли на помощь. Но сейчас нам ничего не остается, кроме как просто двигаться побыстрее.

Джозефу нравилось думать о преимуществе, которое дает им отличная миколианская военная выучка. Мало кто из врагов мог бы продержаться так долго почти без отдыха и с урезанными рационами.

Примерно через два часа они натолкнулись на небольшую загадку.

– Следы здесь расходятся, – заметил Робакук. – Большинство пошло в ту сторону, а двое – в эту.

Они огляделись, но не увидели ничего, кроме того же однообразного серого пространства. Казалось, у врагов не было никаких причин для такого внезапного разделения, но Джозеф не сомневался, за кем им идти.

– Налево, – сказал он им. – Туда пошли мицлики, а они сейчас – наши главные противники.

– Если те двое других – с ними, они могли пойти кружным путем, чтобы заманить нас в ловушку, – заметила Калия.

– Никогда не поверю, что они стали бы делить свои силы, надеясь поймать нас. Нет – налево. Пошли!

Примерно через час они увидели вдали дом демонов и ворота перед ним. Уже тот факт, что они хоть что-то обнаружили в этом пустынном месте, наполнил их новой энергией. Однако подходили они с осторожностью, широко растянув строй, в каждый момент ожидая, что шедшая впереди команда, притаившись за воротами и углами здания, начнет обстреливать их на этой плоской равнине под жарким небом, где нет никакого укрытия.

Калия была немало озадачена, поняв, что там никого нет, да и остальные тоже.

– Прекрасное место для засады, – отметил Джозеф.

– Ты уверена, что эта невидимая сволочь не притаилась где-нибудь здесь? – спросила Калия, держа пистолет наготове. Она нервничала и была готова стрелять по теням.

– Нет, – ответила Тобруш. – Иначе я слышала бы по крайней мере их бесконечные молитвы, и ты тоже бы их почувствовала. Могла бы и сама сообразить. Нет, они ушли – скорее всего, через ворота.

– Возможно, эта надпись имеет к этому какое-то отношение, – нервно сказал Джозеф, указывая на панель под аркой.

Так же, как и мицлапланцев, предупреждение сначала напугало их, но Дезрет, как и Ган Ро Чин в предыдущей группе, сумел разгадать загадку, и их замешательство рассеялось.

Джозеф на мгновение задумался.

– Эта штука – транспорт это, или здание, или что бы это ни было, – дает помехи на ментальных частотах, – размышлял он. – Если мы спрячемся за ней, то команда, идущая за нами, может не заметить нашего присутствия.

– Слишком рискованно, – заметила Тобруш. – Они наверняка будут подходить к сооружению с теми же предосторожностями, что и мы. Это означает перестрелку без особых преимуществ для нас. Я не думаю, что при таком подходе к делу мы долго проживем.

Воинская присяга и честь миколианских военных не разрешали им сдаваться ни при каких обстоятельствах. Они могли только или одержать победу, или погибнуть.

– Дерьмо! – в расстройстве выругалась Калия. – Мы что, так никогда никого и не подстрелим?

– Терпение, Калия, наше время придет, – успокаивал Джозеф. – А сейчас Тобруш права.

– Этот знак может быть чем-то большим, чем просто предупреждение, – заметил Робакук. – Возможно, все это место кишит ловушками. На моем языке это читается как «Не входи – иначе…». Но я не знаю, что это за «иначе».

– Но здесь мы оставаться все равно не можем, – отметил Джозеф. – Ладно, идем в том же порядке, что и раньше. Оружие наготове. Дезрет и Тобруш – впереди. Калия, ты пойдешь со мной. Робакук, ты прикрываешь тыл; тридцать секунд – и входи. Будьте очень осторожны и ничего не принимайте за то, чем оно кажется. Даже если внутри нет ловушек от тех, кто построил эту штуку, там может оказаться место для засады еще получше, чем здесь. Мы ведь не хотим оказаться зажатыми между мицликами и Биржей?

* * *

Но внутри не оказалось ловушек ни от их противников, ни от строителей здания – только зал. Они двигались в установленном порядке. Когда Тобруш с Дезретом вошли во второе помещение, послышался возглас джулки:

– О боги!

– Тобруш? Ты в порядке? – озабоченно позвал Джозеф.

– Я-то в порядке, но мне кажется, что вам лучше подойти сюда и самим посмотреть на это.

Джозеф и Калия осторожно вошли в зал, потом остановились, одинаково пораженные видом демонов в центре. Последним вошел Робакук.

– Робакук – назад, в коридор. Я не хочу, чтобы торгаши вломились к нам, пока мы рассматриваем это.

– Слушаюсь.

– Я никогда не верила в такие вещи, – сдержанно сказала Тобруш. – Никогда не верила в то, чего не могла видеть, слышать и чувствовать.

– Они настоящие? – спросил ее Джозеф.

– Да, – ответила джулки. – Но они не в спячке – по крайней мере, ментально. Они знают, что мы здесь!

– Такая сила, – вздохнула Калия, и Джозеф, пораженный, увидел, как она упала на пол, простерлась перед двумя фигурами и начала тихо молиться.

Дезрет был столь же бесстрастен, как обычно.

– Они определенно теплокровные, жизнь на основе углерода. Меньший в паре – женщина, что указывает на вероятную двуполость расы.

Джулки издала неопределенный звук, какого они прежде никогда от нее не слышали.

– Тобруш? Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Джозеф. Не надо было быть детективом, чтобы понять, что биржанцы нашли в первом сооружении такую же пару, которая, выбравшись, разрушила все вокруг.

– Они говорят со мной! – ответила телепатка. – Они… могущественны. Трудно думать. Не могу заблокировать их.

– Ну что же, будешь нашим медиумом. Что они говорят?

Тело джулки дрожало, было ясно, что с ней творится что-то необычное. Потом Тобруш заговорила, но голос был не ее, а кого-то или чего-то незнакомого, кого никто из них раньше не слышал – того, кто воспользовался ее способностями.

– Мы приветствуем вас, Наших потомков, – сказал голос.

– Кто вы? – спросил Джозеф, сам не понимая, почему он кричит – они ведь наверняка могут читать умы!

– Мы были прежде, чем Вселенная, – ответил голос. – Мы были среди тех, кто создал Вселенную и все миры в ней, и посадил семена, из которых появились вы все. Те, кого вы зовете Миколями, ваши хозяева – Наши дети и стражи многочисленных миров, которые Мы создали. Другие Наши дети, как видно, пошли путем мятежников, но Наше время снова приближается, и, призвав верных на Нашу сторону, Мы вскоре восстановим нашу власть и будем опять править мирами – всей вашей галактикой и даже больше, до границ мира. И верные Нам будут править остальными, как боги; им будет дана невообразимая власть и слава.

Джозеф чувствовал некоторую тревогу; он раздумывал о том, что сказали те, другие демоны биржанским ученым, прежде чем убить их и уничтожить их базу.

– Это были неверующие, последователи восставших, – ответил голос демона, прочитавшего его мысли. – Если бы Наших товарищей нашли и освободили верные, все было бы по-другому.

– Зачем вы убили их всех? – спросил Дезрет. – Это кажется несколько чрезмерным.

– А почему нет? – пришел такой же холодный ответ. – Количество неверующих подобно звездам; немного меньше или больше – это неважно. В любом случае, этого требовала ситуация – Наши товарищи не сразу поняли, насколько бессильны были эти существа.

– И что потребуется от нас, если мы последуем за вами? – уточнил Джозеф.

– Ваше поклонение и верность, – пришел ответ. – У вас больше ничего нет.

– Ваше утверждение, что вы – боги, создавшие нас, выглядит сомнительно, – монотонно заметил Дезрет. – Если вы не докажете это, то мы не сможем доверять и остальным вашим словам, включая те, которые касаются нашей собственной судьбы.

– Почему ты сомневаешься, коринфианец? – спросил демон.

– Во-первых, своим вопросом вы показали, что не можете читать мои мысли, – ответил Дезрет. – Логически рассуждая, от богов ни у кого не может быть секретов. Во-вторых, вы заключены здесь, так же, как были заключены те, другие. Кто может запереть богов?

– Есть вещи, недоступные для твоих ограниченных способностей, – ответил демон. Как показалось Джозефу, в его голосе прозвучала насмешка. – Мы управляем этой станцией. По Нашему собственному выбору и необходимости мы остались здесь. Мы спали здесь до тех пор, пока станция не была активирована. Только наши истинные потомки могли достичь станции и активировать ее. Когда это случилось, началась цепь событий, которая приведет к восстановлению Нашего законного правления.

– Сожалею, но я вам не верю, – ответил Дезрет. – Вряд ли этой станции требуется управление; по крайней мере, первая, через которую мы прошли сюда, ни в каких операторах не нуждалась. И вы не поставили бы себя в такое положение, чтобы в случае необходимости не имели возможности освободиться. А самое главное – ваши «товарищи», как вы их назвали, прошли здесь и не освободили вас. Если ваши же собратья, сами бывшие в таком положении, не доверяют вам, как это можем делать мы?

– Глупец! Бессмысленная железяка! Как ты смеешь задавать Нам вопросы? Если вы освободите Нас и предадите Нам свои души, Мы сделаем вас авангардом, Нашими первосвященниками и жрецами; Мы дадим вам силу, какую вы не можете себе даже вообразить! Те, кто освободит Нас и отдаст Нам души, будут править Нашим именем; те, кто откажутся, будут Нашими первыми жертвами!

В их словах сквозило теперь какое-то отчаяние. Сложно сказать, удавалось ли Тобруш сохранять над собой хоть какой-то контроль.

– Девочка! Мы сделаем тебя богиней Калией, Мы дадим тебе власть над всем этим миром, который использовал тебя и издевался над тобой! Ты сможешь отомстить всем, кто обижал тебя, ты заставишь своих врагов унижаться перед тобой, все будут поклоняться тебе и петь тебе славу, даже Лорд твоего улья! Все, что тебе надо сделать – это поднять пистолет, настроив его на максимально узкий луч, и разрезать колонны над Нашими головами!

Рука Джозефа потянулась к пистолету, он приготовился мгновенно вытащить его и стрелять, прикидывая, сможет ли опередить ее.

Калия подняла голову, но пистолет не достала.

– Ощути слабое подобие того, что Мы предлагаем тебе, – произнес голос демона, и тело женщины на мгновение напряглось, а затем начало извиваться с откровенной чувственностью; лицо выражало совершенный экстаз. Сила эмпатических сигналов, которые демоны могли подавать из своей тюрьмы, была невероятной.

– Достань пистолет, – улещивал ее голос. – Сломай Наши печати. Стреляй в любого, кто попробует остановить тебя, ибо они не достойны. Сделай это, и ты увидишь, что нет ничего, что ты не могла бы иметь, или кем не могла бы быть. Сделай это!

– Сержант! – зашипел Джозеф. – Ты клялась подчиняться приказам! Если ты нарушишь свою присягу, они будут доверять тебе не больше, чем ты заслуживаешь, потому что ты потеряешь свою честь!

Он увидел тоску на ее лице, увидел, как ее рука тянется к пистолету; затем она вновь заколебалась.

– Не доставай оружие! Это приказ! Двигайся к Дезрету и выходи вместе с ним из зала!

– Приказ богов отменяет любые клятвы или обещания, данные простым смертным! – настаивал голос. – Ты свободна от присяги! Освободи Нас!

Мгновение она раздумывала, затем с усилием убрала руку от оружия. Медленно, очень медленно она подошла к коринфианцу.

– Дезрет! Уведи ее! – скомандовал Джозеф. Он посмотрел на Тобруш, по-прежнему находившуюся в трансе, думая, не придется ли ему оставить телепатку здесь.

Внезапно тело джулки задрожало и начало двигаться, сначала по направлению к демонам, а затем куда-то направо.

– Идите к остальным, сэр! Я позабочусь, чтобы Тобруш выбралась отсюда! – раздался голос Робакука.

Поняв, что джулки передвигалась с помощью телекинетической силы тхиона, Джозеф криво улыбнулся, отсалютовал двум демонам и вместе с остальными двинулся к выходу, хотя демонический голос Тобруш всю дорогу не переставал кричать:

– Вы не сделаете этого! Мы приказываем вам вернуться! Если вы оставите нас, вы будете страдать вечно!

* * *

Впервые с тех пор, как он был подростком, Джимми Маккрей стоял перед воротами.

– «Оставь надежду, любой, кто входит сюда», – прочитал он. – Цитата не совсем точна и находится не совсем там, где должна быть, но тем не менее я поражен.

– А? Что? – переспросил Трис Ланкур. – Где ты увидел это?

– Да вот здесь, над входом.

– Там же нет ничего, кроме золотых точек!

– Я тоже прочитал что-то подобное, но на дарквисте, – сказал Дарквист. – Модра, а ты?

– Для меня это стандартный коммерческий. Таинственно, как и все остальное.

– Очевидно, это какое-то голографическое сообщение, специально приспособленное, чтобы его могли читать все, – ответил Ланкур. – Похоже, ты знаешь этот текст, Маккрей?

– Так и есть. Целиком это займет много времени – но этот конкретный отрывок должен звучать так:

Я увожу к отверженным селеньям, Я увожу сквозь вековечный стон, Я увожу к погибшим поколеньям. Был правдою мой зодчий вдохновлен: Я высшей силой, полнотой всезнанья И первою любовью сотворен. Древней меня лишь вечные созданья, И с вечностью пребуду наравне. Входящие, оставьте упованья.

– Снова этот примитивный поэт?

– Чем дальше мы идем, тем менее и менее примитивным он мне кажется, и все более и более поэтом, – ответил тот. – Если верить ему, то мы с вами стоим перед воротами самого Ада. В этом месте рано или поздно оказываются все интересные люди, и я сам тоже ожидал когда-нибудь попасть сюда – но не так вот, будучи живым и одетым в скафандр. Это то самое место, куда бы я пошел, если бы был демоном, и если мы ищем их, то именно туда и следует идти.

Модра Страйк, нахмурившись, посмотрела на него.

– Ты что же, серьезно предполагаешь, что там – Ад, а мы преследуем настоящих, живых демонов?

– Если это не так, то кто-то хорошо потрудился, чтобы так казалось, – ответил Маккрей. – И я, со своей стороны, не могу придумать, зачем бы это кому-нибудь могло понадобиться.

– Мне кажется, такое объяснение сложно принять, – сказал Дарквист. – Сейчас все же не каменный век. Сейчас эпоха космических кораблей и межзвездных империй, и настолько сложных технологий, что мы вынуждены ограничивать их, чтобы они не разрушили нас. Сейчас никто не поклоняется солнцу и не прославляет духов деревьев. В этот век мы знаем уже почти все.

Маккрей поглядел вокруг и обвел горизонт рукой:

– Тогда объясни все это!

Дарквист смешался.

– Ну, я сказал – «почти». Но мы прошли долгий путь, и до сих пор не нашли ни одного бога.

– Зато мы нашли двух дьяволов, – парировал Маккрей.

– Хватит пререкаться! – прикрикнул Трис Ланкур. – Я гарантирую вам, что мы наткнулись на что-то совершенно новое, чего мы не понимаем. И главная цель нашего здесь пребывания – выяснить, не вызвали ли наши люди своими действиями каких-нибудь неблагоприятных последствий. Это моя главная забота, основная причина, почему я следую за этой парочкой. Вселенная полна сюрпризов, что бы ты не говорил, Дарквист, и чем больше мы узнаем, тем больше понимаем, как мало мы знаем. Это наша работа, помните? Находить неприятные сюрпризы прежде, чем они успеют причинить вред. Раньше это были только новые миры. Теперь мы обнаружили что-то большее. Что-то больше и неприятнее, чем все, с чем мы до сих пор сталкивались. Похоже, это четвертая империя, технологию которой мы не можем даже приблизительно оценить, и разум которой мы не в состоянии понять. Так что нечего болтать ерунду!

– Я признаю, что, наверное, быть не-католиком удобно, – ответил Маккрей. – Начать с того, что вам всем не приходилось долгие годы терпеть эти бесконечные уроки катехизиса. Я давно отказался от веры моих предков, но до сих пор не могу отбросить этот образ мышления, так же, как не могу сменить кожу. И вот теперь, как рациональный человек технологического мира, я начинаю видеть, что все эти старые священники и монахини не сильно ошибались. По крайней мере, они ошибались не больше, чем любое предварительное описание какой-нибудь новой планеты, которое я когда-либо получал.

– Стоит ли нам стоять здесь и спорить? – заметила Модра. – Судя по следам, перед нами тут прошли не только демоны, но и другие, известные нам, существа. Поскольку по пути мы не видели тел, я могу предположить, что они пришли сюда не одновременно и не устроили драку, а также не попались монстрам, и что мы все еще позади них. Нам остается либо стоять здесь и ждать подкрепления, которое может и не придти, и надеяться, что оно появится раньше, чем у нас закончатся припасы, либо идти внутрь.

– Леди права, – согласился Джимми Маккрей. – Ну что, игнорируем надпись и входим?

Модра, кивнув, спросила:

– Скажи, Маккрей – этот Данте, которого ты декламируешь – чем у него все закончилось?

– В конце концов он добрался до Рая, – ответил телепат. – А потом вернулся домой и написал эту чертову поэму.

– Надеюсь, мы также выберемся, – сказала она. – Ты знаешь что-нибудь о демонах, кроме этой книжки?

– Не очень-то много, – признался он. – В тринадцать лет демонология казалась мне не намного интереснее, чем служба мальчиком при алтаре.

* * *

Они вошли в первый зал.

– Джимми, мне это не нравится, – заметила Гриста. – Я чувствую, как будто что-то… что-то просыпается.

Он тоже это почувствовал.

– Будьте настороже, – прошептал он. – Впереди что-то есть.

Зрелище заточенных демонов произвело на них не меньшее впечатление, чем на две предыдущие команды. Никто из них раньше не видел таких существ, лишь Ланкур представлял себе их достаточно точно, так как просмотрел запись мозга другого цимоля. Уже второй раз за несколько минут Джимми Маккрей перекрестился.

– Я же говорил, – тихо сказал цимоль.

– Они знают о нашем присутствии, – предупредил Маккрей. – Я чувствую, что меня прощупывают.

– Ты хочешь сказать, что они не спят? – нервно спросил Дарквист.

– Не сопротивляйся Нам, телепат. Ты не сможешь противостоять Нам, это только создаст для тебя дополнительные трудности.

– Гриста! На меня нападают! – панически крикнул Маккрей – не вполголоса, как он обычно обращался к морфе, а в полную силу.

– Усиливаю, Джимми. Держись!

Демоны, очевидно, были ошеломлены, даже смущены.

– Он блокирует Нас! Откуда у него может быть такая сила?

Несмотря на то, что Гриста усилила его оборону, Маккрей держался из последних сил. Его одновременно атаковали двое самых сильных телепатов, с какими он когда-либо сталкивался. Он не был уверен, что сможет долго продержаться.

И тут из глубины его разума всплыла формула из полузабытого детства, комбинация некогда приобретенного знания и веры, от которой, как он думал, он давно отказался.

– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа – приказываю вам покинуть мой разум! Именем Господним заклинаю: убирайтесь!

К его чрезвычайному изумлению, натиск на его мозг тут же уменьшился, хотя был еще достаточно сильным, и если бы его защита хоть на мгновение ослабела, последовала бы новая атака.

Демоны были сильно обескуражены.

– Кто ты такой, что можешь противостоять Нам и осмеливаешься командовать Нами?

– Я ирландец, вы, змеиные отродья! Мы, ирландцы, всегда умели обращаться со змеями!

– Он заражен, – сказала женщина-демон. – Его контролирует паразит! Я прочитала это в умах других!

– С кем Мы говорим? – спросили они его. – С хозяином или с рабом?

Все старые предания, которые он впитал во время тайных походов в личную библиотеку отца Донована, внезапно вспомнились ему.

– Я – Джеймс Маккрей, к вашим услугам. А вас, демоны, как звать?

Как он и ожидал, они не ответили. Тот, кто узнает имя одного из меньших демонов, тем самым приобретет над ним некоторую власть, – по крайней мере, так утверждали старые книги.

– Ты в порядке, Маккрей? – спросил Ланкур.

Джимми кивнул:

– Вроде бы да, капитан. Мы здесь с ребятами ведем небольшую ознакомительную беседу.

– Кто они?

– Они не слишком-то вежливы и не хотят говорить, как их зовут, а что касается того, кто они такие – о, вы мне просто не поверите, если я скажу вам!

– Я – Астароах, – сказал наконец демон-мужчина, – а она – Таховах.

Маккрей улыбнулся, почувствовав себя более уверенно, хотя прошептал:

– Продолжай блокировать меня, Гриста!

Демонам же он послал:

– А теперь, строго между нами, телепатами – и вы, и я знаем, что это не настоящие ваши имена. Мы ведь не умеем убедительно врать друг другу, не так ли?

Разочарованные тем, что им не удалось справиться с Маккреем, демоны переключили свое внимание на Модру, хотя на телепата давить не перестали. Эмпатка внезапно почувствовала чудовищные, давящие на нее волны отчаяния, как будто вся боль внутри нее, вся вина, которую она несла, внезапно усилились в тысячу раз. Она застонала и разрыдалась, упав на колени.

– Маккрей! Прикажи им остановиться! – закричал Ланкур, а Дарквист придвинулся к подвергшейся нападению женщине, чтобы как-нибудь помочь ей, или хотя бы не позволить ей причинить себе вред.

– Во имя Всемогущего Бога, который сотворил даже это мрачное место, приказываю вам оставить эту женщину!

Демон засмеялся:

– Твой ублюдочный бог не имеет здесь власти над Нами! Освободи Нас и впусти Нас в свой разум, иначе ей ничем нельзя будет помочь! Уже сейчас она в таком состоянии, что хватается за оружие, чтобы застрелить Нас – или себя. Выбирай, телепат!

– Прекратите! – закричала на демонов Молли. – Вы делаете ей больно! Остановитесь сейчас же!

Они все забыли про Молли – забыли, что она тоже эмпат.

Молли вышла вперед и встала перед демонами.

– Вы выглядите как я, но внутри вы плохие!

Джимми не мог понять, почему волны отчаяния, затопившего Модру, никак не затронули Молли. Возможно, демоны могли только усиливать чувства, которые уже были внутри жертвы, а Молли была слишком простой и искренней – у нее просто не было таких эмоций. До сих пор она никогда не видела демонов, и даже не представляла, как они выглядят. Ей эти существа казались просто еще одним видом синтов – плохими синтами. Хотя на самом деле они не очень-то походили на нее, ее козлоподобная нижняя половина и маленькие рожки как-то соотносились с существами, заключенными в колонне.

Молли повернулась к Модре и положила свою четырехпалую руку на голову рыдающей женщины. Модра тут же начала успокаиваться, словно Молли забирала на себя враждебные эмпатические волны и они рассеивались в ней, не причиняя вреда. Теперь Модра смотрела только в глаза Молли, и постепенно улыбка и умиротворенное выражение вытеснили боль с ее лица.

– Черт возьми! Модра похожа на безумно влюбленного ребенка! – прокомментировала Гриста.

– Заткнись, Гриста! – прошипел Джимми. – Мне сейчас нужна вся твоя концентрация!

Ланкур был поражен не меньше, чем все остальные, включая и демонов, но он, как всегда, полностью контролировал себя.

– Дарквист! Проведи женщин мимо этих ублюдков. Маккрей! Ты сможешь пробраться мимо них?

– Смогу, – ответил Маккрей. – Богородице дево, радуйся, благодатная Мария, Господь с тобой, благословенна ты в женах, и благословен плод чрева твоего, Иисус…

Он медленно обходил колонну.

Демоны внезапно запаниковали.

– Подожди! Мы будем говорить честно и без новых уловок! Вернись!

– Простите, злобные ублюдки, – сказал Джимми, – но придется вам постоять в своей тюрьме еще десять тысяч лет, как вы того заслуживаете!

Пройдя коридор и войдя в следующий зал, он тут же почувствовал, как давление на его разум пропало, словно кто-то повернул выключатель. Трис Ланкур, увидев это, спросил:

– Как ты?

– Устал, как собака, но думаю, что мы им показали, – ответил телепат. – А как там Модра? – он проник в ее разум и обнаружил в нем такую путаницу, какой давно уже не встречал.

Боже! Да наша Модра пылает не хуже солнца! И тут внезапно он понял. Она же влюбилась в Молли!

Молли, поняв, что он знает, повернулась к нему и улыбнулась с совершенно удовлетворенным видом.

– Я это сделала, Джимми. Это все, что я могла сделать. Я правильно поступила?

Он вздохнул.

– Да, Молли, ты правильно поступила. Дарквист! Ты в порядке?

– Вполне. У меня были странные ощущения в голове и теле, как будто эти демоны пытались пробраться внутрь, но у них не вышло. Я предлагаю двинуться дальше, прежде чем появятся еще какие-нибудь неприятные сюрпризы.

– Никто даже не спрашивает, в порядке ли я, – сварливо заметила Гриста. – А у меня, между прочим, так болит голова, что ты не поверишь!

– Да, давайте выбираться отсюда, – согласился Джимми. – Это были всего лишь меньшие демоны, а мы ушли от них совсем выжатыми. Если бы они выбрались наружу, нам бы никакая молитва не помогла. А ведь скорее всего, чем дальше, тем сильнее будут те, кого мы встретим!

– Я очень надеюсь, что ты ошибаешься, – ответил Ланкур. – Ну, а сейчас нам надо найти какое-нибудь место, где есть пища, вода и прямой солнечный свет, чтобы зарядить наши скафандры.

Они прошли еще один коридор и внезапно снова оказались снаружи.

Звук был оглушающим. Это было похоже на стенания бесчисленных миллионов потерянных и проклятых душ, доносившиеся со всех сторон, и спереди, и сзади, и вблизи, и откуда-то издалека. Только шум сильного ливня немного приглушал этот тоскливый гул. Они надели шлемы, чтобы не промокнуть.

Желание Ланкура найти воду исполнилось, но ни еды, ни света пока не наблюдалось.

Дождь был так силен, что застилал все вокруг.

– И куда нам идти? – спросил Дарквист.

– Налево! – отозвался Маккрей.

СМЕРТЬ И ИСКУПЛЕНИЕ В АДУ

– Опустите щиток ее шлема! – крикнул Ган Ро Чин, когда шум дождя окутал мицлапланцев.

– Он автоматический, – ответила Манья. – Она в шоке. Трудно сказать, когда она придет в себя.

– Чтобы привести ее в себя, нам нужен телепат, а у нас только один телепат – она, – согласился Морок. – Боги! Да это место пропитано водой!

– Если мы сейчас не уберемся отсюда, то скоро у нас будет телепат, да только не наш, – заметил Савин. – Если миколианцы идут за нами, они наверняка выпустят этих демонов, даже если их никто не будет принуждать.

– Верно подмечено, – кивнул Морок. – Нам придется и дальше нести Кришу. Ты справишься, Савин?

– Конечно – она легкая, как травинка. Но куда нам идти?

Морок посмотрел на Ган Ро Чина.

– У вас есть предложения, капитан?

Чин стоял, вглядываясь в окружавший их мрак, и, казалось, не замечал остальных, пока к нему не обратились с вопросом.

– Простите, Святой. Я пытался понять, откуда доносятся эти крики и стоны. О чем вы спрашивали?

– Нам надо идти, пока миколианцы не пришли и не выпустили этих тварей.

– Хмм… Сомневаюсь, что они окажутся настолько глупы. Они видели то же, что и мы, и насколько я знаю, их ритуалы не требуют добровольно отдавать себя на съедение богам. Но вы правы. Мы должны уйти отсюда и найти себе какое-нибудь убежище. Я думаю, что какое-то время мы не будем идти по следам, но нам наверняка надо налево. Сейчас я выясню, что находится вокруг.

Мысленная команда – и лицевой щиток его шлема покрылся значками.

– Это не равнина, и, кажется, на возвышениях есть растительность, но нам предстоит долгая прогулка по грязи. Включите свои маяки, если еще не сделали этого. Осторожнее в низинах – мы пойдем шеренгой, чтобы, если кто-то вдруг окажется в болоте или в бушующем потоке, мы смогли вытащить его, не попав туда сами. Эта земля уже слишком насыщена, чтобы впитывать дождь, и вода должна куда-то уходить.

Морок не был единственным, кто вспомнил об уровне заряда скафандра. Если им не представится возможности пополнить его, то энергии хватит примерно на пять дней. После этого срока им останется только надеяться на милость стихий, поскольку у них не будет ни запаса воздуха, ни сканера поверхности, ни связи, ни защиты, ни оружия. Запасные батареи весили мало, но занимали много места. Когда они обыскивали лагерь, никто даже не подумал, что им может понадобиться запас. Конечно, если бы не перестрелка, они наверняка прихватили бы с собой батареи, отправляясь в первое здание демонов. Но до сих пор во время предварительных исследований они никогда не нуждались в дополнительной энергии, и в этот раз Морок также действовал строго по учебнику. Правда, Первый Инквизитор все равно винил себя в том, что у них не оказалось запаса. Он нес полную ответственность за все, невзирая на обстоятельства.

Они шли вперед, используя мощности своих скафандров, чтобы справиться с глубокой, черной грязью.

В довершение ко всему, как хмуро заметил капитан, это место ужасно воняло. Правда, Савин и Манья возразили, что здесь пахнет очень приятно, что только подтвердило его лекцию о различиях.

Чину очень хотелось загерметизировать свой скафандр и запустить систему очистки воздуха. Она использовала бы совсем немного энергии, так как по большей части это была механическая система, зато заглушила бы наводящие тоску звуки этого места.

– Интересно, здесь всегда идет дождь? – размышлял вслух Морок. – Такое ощущение, что на нас вылили целый океан.

– Вряд ли, иначе это место уже стало бы гладким, как шар, – ответила Манья. – Мы очень мало знаем про него, чтобы делать выводы. Дождь может прекратиться в любой момент. Может быть, он идет ровно неделю раз в сотню лет.

– Наконец-то хоть одна радостная мысль, – отозвался Морок.

– Ну, если нам удастся пробраться через эту грязь, то я надеюсь, что, пройдя некоторое расстояние, мы найдем следующую станцию, – вставил капитан. – Переход в этом болоте займет какое-то время, но наших запасов должно хватить.

– А вы уверены, что она есть – эта, как вы ее называете, другая станция? – спросил Савин. – В том мире, где мы вошли, она была только одна.

– Это был или конечный пункт, что кажется мне сомнительным из-за природы и расположения того мира, или тупик. Если это сооружение – какой-то кристалл, то он, несомненно, был построен или выращен в другом месте, а потом его, как и все остальные, переместили в конечную точку, использовав многомерные пути. Возможно, им надо было что-то сделать в том мире, но пришлось остановиться, не закончив. В конце концов, тот мир был вполне подходящим для жизни, основанной на углероде. Как бы то ни было, это был конец транспортной ветки. А теперь мы по той же ветке движемся назад. Когда мы пересечемся с основным направлением, нашей самой большой проблемой будет выбрать, какой станцией воспользоваться. Я уверен, что все станции представляют собой огромные цельные кристаллы, пустые и покрытые чем-то внутри, которые настроены на определенное направление посредством колебания какого-то скрытого энергопитания. С их стороны это просто гениально, это намного превосходит наши приемы – искусственные червоточины в пространстве и искажающие время поля, – которыми мы вынуждены пользоваться, чтобы обойти скорость света.

– Но без сомнения, они выбирают такие места назначения, которые могут нравиться только демонам, – заметил Морок.

– Возможно, они их не выбирают. Может быть, им приходится просто перемещаться туда, куда позволяют законы многомерности. И к тому же, эта станция стояла здесь многие тысячи и десятки тысяч лет. Быть может, когда они в последний раз посещали это место, здесь был рай. А может быть, здешняя экосистема была дестабилизирована и изменена самими демонами.

– Рационалист! – прошипела Манья. – Даже встреча лицом к лицу с демонами не поколебала тебя! Мы в Преисподней! В Аду! На равнине, где правят демоны!

– Если это действительно так, – ответил Чин, – то нам всем суждено умереть здесь и пропасть навечно. «Оставь надежду» и так далее – помните? Однако демоны, которых я видел, теплокровные, они едят, дышат, и, вероятно, размножаются. Они находятся на очень высоком уровне развития, таком же, как Хранители Биржи и раса Миколей, от которой пошло название их империи. А также, добавил он мысленно, радуясь, что Криша все еще не пришла в себя, как Святые Ангелы Мицлапланы.

– Вот как? И какова же ваша текущая теория, капитан Рационалист?

– Я думаю, что когда-то очень давно была война, – честно сказал он. – Эта раса была настолько жестокой и злобной, что остальные в те древние времена объединились, чтобы совладать с ними. По какой-то причине – возможно, из жалости, а может быть, из более прагматических соображений, – раса демонов была не уничтожена, а заперта в ограниченном пространстве. Может быть, здесь сыграли роль Миколи – возможно, сначала они были заодно с демонами, а потом отступились от них, увидев, что слишком во многом уступают им. Это объяснило бы, почему их империя до сих пор восхищается демонами. У них одинаковые цели и отношение к вещам, но не судьбы.

– А что вы думаете о первой станции, через которую мы вошли? – спросил Морок.

– Каким-то образом один из входов в наше пространство оказался не запечатанным. Как мне кажется, это была ошибка или неудача, скорее всего, не отраженная ни в каких записях. Биржанцы нашли эту станцию и случайно освободили этих двух демонов. Те прочли в их умах, что ученые представляют их старинных врагов, Хранителей. Выбравшись оттуда, демоны сделали так, чтобы сигнал об этом не дошел до Хранителей, пока они не окажутся достаточно далеко.

– Очень рационально, – фыркнула Манья. – Но у меня возникло как минимум два вопроса. Демонов нашли за несколько месяцев до того, как они вырвались на свободу – на это указывает размер лагеря. Хранители, кем бы они ни являлись, к этому времени уже должны были узнать, что найдены их враги. Почему же они не сделали так, чтобы те навсегда остались запертыми? Почему они позволили своей почти беззащитной экспедиции придти туда и выпустить демонов на волю – даже не предупредив и не предоставив ей средств защиты? И во-вторых: куда так спешили эти двое, и какие у них были цели, что они даже не остановились освободить своих соплеменников?

– Этого я не знаю, – признал Чин. – Но в качестве возможного ответа могу предложить еще одну теорию. Все мы знаем, что паразиты-Миколи до сих пор существуют, но наверняка то, что они представляют собой сейчас – только тень их предков. Относительно Хранителей даже сами биржанцы не знают точно, кто они такие. С ними никто не общается, кроме цимолей, которых программируют, как сложные машины. А что, если Хранителей больше не существует? Даже в самой империи Биржи есть люди, считающие так. Что, если они вымерли или стали настолько дряхлыми, что не могут больше функционировать? Что, если цимоли контактируют только с библиотекой или компьютером обеспечения? Вполне возможно, что схватка с демонами произошло так давно, что сейчас даже сами Хранители, или их компьютеры, считают эту расу легендой. А что касается другого вопроса – нам предстоит это выяснить.

Чин сделал очередной шаг вперед, но тут же упал на спину: кусок земли под его ногами просел и свалился в ревущую реку внизу.

– Стоять! У нас проблема! – крикнул он.

– Вы в порядке? – окликнул его Морок.

– Все цело, кроме моего достоинства, – отозвался капитан. – Мне придется проползти немного назад, чтобы оказаться в безопасности.

– Дать вам руку? – предложил Морок.

– Нет! Отойдите назад, только осторожно. Я справлюсь сам. Уф! Готово. Я чуть не свалился туда, и кто знает, где бы я оказался, если бы вовремя не упал?

Поднявшись и снова осторожно подойдя к краю, Ган Ро Чин переключил шлем на ночной режим и, задействовав локатор, увидел разлившуюся реку, вздувшуюся и черную от грязи, бурлящую и с головокружительной скоростью уносящуюся во тьму.

– Через нее можно только перелететь, – хмуро заметил Морок.

– Они как-то перебрались, – спокойно сказал капитан. – И вряд ли они могли лететь на своих крыльях в такую погоду. Это значит, что где-то есть переход.

Савин оглядел поток.

– Возможно. Но где?

– Где? Слева, конечно! И ступайте осторожнее, земля может просесть в любой момент. Держитесь минимум в трех или четырех метрах от берега, и не забывайте об этом!

Они шли вдоль берега часа два, и Ган Ро Чин уже начал задаваться вопросом, не ошибся ли он на этот раз. Теперь их путь лежал не только прямо, но и немного вверх, и от этого становился все более опасен. Хотя склон превратился в голую скалу, так как вся земля была смыта, поверхность была скользкой и крутой, и вода текла по ней им навстречу.

Внезапно его локатор засек что-то необычное справа от них, рядом с рекой, которая теперь была далеко внизу. Это оказался плоский выступ с большими валунами или какими-то сооружениями, водруженными на него. Будучи слишком усталым и обеспокоенным, чтобы идти дальше, Чин повел команду к нему.

На первый взгляд это казалось просто нагромождением огромных скал странной формы, но при приближении они увидели, что перед ними все же результат преднамеренной обработки. Сама скала была осадочной, по структуре она напоминала сланец; но большие камни на ней были вулканического происхождения и похожи скорее на гранит. Огромные колонны, настолько древние, что в них проявлялось уже нечто гротескное, были кем-то поставлены в круг примерно двенадцати метров в диаметре и глубоко вделаны в скалу; когда-то они соединялись камнями сверху. Не все колонны остались стоять, из верхних камней на месте были только два или три, но первоначальный вид этого места можно было вообразить без особого труда.

В центре круга располагался другой круг, поменьше, здесь было всего пять колонн, похожих на внешние, только более низких. Все они были накрыты одним камнем, который когда-то имел правильную форму, а теперь напоминал древнее изображение измятой подушки. Но самое главное было то, что верхний камень еще держался, и вода стекала с него во всех направлениях, как занавес. Почти незаметный наклон поверхности и рытвины уносили ее в реку, находившуюся далеко внизу.

– Хотите, чтобы я проверила это место? – спросила Манья.

– Не нужно, – устало отозвался капитан. – Полагаю, что больше мы здесь нигде не найдем даже такого укрытия, а оно нам необходимо. Любым демонам и прочим монстрам лучше приготовиться, потому что без боя я это место не уступлю.

Строение было небольшим, и это было одной из причин, почему оно сохранилось лучше, чем внешнее кольцо. Капитан не был высок, но ему пришлось согнуться, чтобы войти. Даже Манья, самая низкая из них, с трудом могла здесь распрямиться, а Савину и Мороку пришлось буквально вползать внутрь. Они втащили за собой тело Криши, и им всем едва хватило места. Внутри было влажно и плохо пахло. Но туда совсем не попадал дождь, только иногда случайный порыв ветра приносил несколько капель.

– Чин, вы с Савином не спали два дня, – сказал Морок. – Для меня здесь так мало места, что я все равно не смогу уснуть в этом скрюченном положении, так что я и буду часовым. Манья, ты следующая. Если здесь кто-нибудь появится, вы сразу узнаете. Я буду сначала стрелять, а потом уже подниму тревогу.

– Не буду спорить с вами, Святой, – ответил капитан, внезапно ощутив всю силу своей усталости. Через минуту он уже спал – крепко, как покойник.

За несколько часов, что последовали за этим, Морок обнаружил, что склоняется больше к вере, чем к рациональным объяснениям. Он лежал, вглядываясь в нескончаемый дождь, слушая рев ливня и вторящую ему реку, и сквозь этот шум до него доносились жуткие, непрерывные стоны, крики, вопли, которые в этом древнем сооружении казались даже громче, чем снаружи. Мороку становилось все сложнее придерживаться рациональных объяснений и интеллектуальных теорий капитана, намного проще было поверить, что Манья права – это был Ад, и то, что он слышал, было криками и агонизирующими стонами навечно проклятых.

* * *

Криша очнулась от своего темного, подобного коме сна внезапно, как будто была в воде и только сейчас выплыла на поверхность.

Когда это произошло, внезапный поток ужасных звуков и неприятных запахов обрушился на нее, и она попыталась поднять голову. От этой попытки у нее закружилась и невероятно разболелась голова, так что она чуть снова не упала в обморок.

Прикоснувшись к спящим умам поблизости, а затем к Мороку, она улыбнулась и вздохнула с облегчением.

Я жива! обрадовалась она, и в этот момент обрела мир, радость и любовь, которые разделил только Бог. Полностью ушли, исчезли жалость к себе, сомнения, ужасная внутренняя боль, с которой она жила большую часть своей взрослой жизни. Теперь все это казалось ей настолько уродливым, настолько тривиальным! Ее заполнила такая радость, что она почувствовала, как к ее глазам подступают слезы. Она возносила благодарственные молитвы богам за то, что они сделали ее жрицей Единственной Истинной Веры, она была исполнена благоговения перед тем, что они так позаботились о ней, что привели ее сюда – и использовали демонов как инструмент ее очищения и спасения!

Она стала как Первая Мать, чистой от греха, и никто и ничто теперь не могло соблазнить ее.

Демоны вошли в нее, преодолев ее возможности блокировки, даже не обратив внимания на ее сопротивление, как будто у нее вообще не было силы, и добрались до самой глубины души. Один за одним они вытащили и рассмотрели все ее грехи – и те, что она совершила до рукоположения, и те, которые она совершала после, в уме, в течение всех этих лет страданий. И они соблазняли ее возможностью осуществить все это в действительности.

Они предлагали ей великую силу: править огромным количеством людей, быть богиней греха и желания, чтобы ее обожали и поклонялись ей, и потворствовали всем ее фантазиям и прихотям. Больше того, они дали ее телу почувствовать, каково это будет, познать чистую силу без всяких ограничений.

И как телепат она понимала, что они действительно могли сделать то, что предлагали ей. Хотя она и знала, что во всей Вселенной нет такой силы, которая может отменить ограничения, налагаемые рукоположением, она знала также, что в тот миг, в присутствии демонов, она могла бы нарушить их. Она вытащила и настроила пистолет только для того, чтобы проверить себя, и поняла, что способна сделать это. Она могла освободить их, совершить смертный грех – и в то же мгновение ее душа ушла бы к ним, и она стала бы их богиней, их помазанницей, и строила бы во имя них храмы, и множество столетий правила бы огромным количеством миров.

Даже Савин не успел бы ударить ее достаточно быстро, чтобы предотвратить ее выстрел, хотя он бы в это и не поверил. В момент ментальной связи с демонами она не теряла связи с умами всех находящихся в зале, включая Савина, и хотя действие месока было просто бездумным рефлексом, ей достаточно было бы предупреждения.

Но в эту микросекунду она приняла окончательное решение. Лучше умереть смиренным рабом, благословленным богами, чем править в разврате и злобе Ада!

И в ту же самую долю секунды вся тьма, и греховные мысли, и боль вытекли из нее и вернулись обратно к демонам. Увидев мелочность и незначительность своих прежних желаний и мечтаний, она отказалась от них. Она прошла искушение.

* * *

Поняв, что все еще находится в скафандре, Криша мысленным сигналом переключила контроль скафандра на себя, а затем настроила передатчик на личный канал Морока, чтобы не разбудить остальных.

– Святой отец, я проснулась, – произнесла она.

От неожиданности Морок чуть было не выстрелил. Потом, сообразив, кто с ним говорит, он переключился для ответа.

– Дитя, я слишком зажат здесь, чтобы обернуться, но я рад, что ты снова с нами. Хочешь, я разбужу кого-нибудь, чтобы о тебе позаботились?

– Нет, Святой, я в порядке. У меня сильно болит и кружится голова, но я думаю, что смогу достать таблетку из аптечки, никого не разбудив.

– Боюсь, Савин не смог рассчитать силу своего удара. Манья говорит, что твоя челюсть лишь чудом осталась цела. Однако, насколько я понял, он выбил тебе несколько зубов и поставил большой синяк.

– Так вот что это такое! – она провела языком вдоль верхнего ряда зубов и обнаружила слева дыру. – Ну, это не страшно, – небрежно сказала она. – Бедный Савин, его трудно будет убедить, что он не виноват!

Морок удивился.

– Это не совсем похоже на тебя, – заметил он.

– Я должна рассказать вам, что со мной случилось, – взволнованно сказала она. – Это так удивительно…

С возрастающим удивлением он слушал о том, какой путь прошел ее разум. Это совсем не было похоже на то принудительное очищение, которое доводилось испытывать ему. Здесь не было жестокости, фанатизма, убежденности в своей правоте, которые всегда сопровождали этот акт. Он видел, что она действительно изменилась, как и говорила – это была все та же Криша, но она каким-то образом сумела очиститься от внутренних грехов, приобретя искренность и смирение, и разница была огромна. Таких качеств он никогда не видел ни в ком – ни в своих друзьях-жрецах, ни в самом себе.

Возможно, подумал Морок, это будет длиться лишь до тех пор, пока она сама верит, что совершенно отказалась от искушений. Когда-нибудь, в более спокойный момент, – если такой момент вообще наступит, – он проверит ее, чтобы понять, насколько искренней она была. Если все действительно так, как она говорила, то перед ним – истинное очищение смертного Святого, событие очень редкое в истории.

Он был лидером Длани благодаря своеобразной смеси веры и прагматизма в его характере, и святой сан был для него большой ответственностью.

– Криша, – поколебавшись, спросил он. – Ты сможешь убить человека, если придется?

– Смогу, если потребуется защитить Длань и Святую Веру, – ответила она. Полное отсутствие нерешительности в ее ответах на этот или другие вопросы казалось самой поразительной переменой, произошедшей в ней. – Но ни по какой другой причине.

– Как твоя голова?

– Лучше. Таблетки действуют, и она уже не так сильно кружится, как раньше.

– Ты, кажется, не очень хочешь спать после того, как столько пробыла в обмороке?

– Нет, Святой. Я совсем не хочу спать, хотя, возможно, и не в лучшем своем состоянии.

– Когда почувствуешь, что готова, я хотел бы, чтобы ты сменила меня на посту. Мне тоже нужно немного отдохнуть.

Криша, протиснувшись между Маньей и Савином, вышла под дождь, затем вернулась обратно.

– Я готова. Но боже, какое это отвратительное место! – она огляделась вокруг. – Что это за кошмарные звуки? Как будто множество людей кричат в агонии!

– Загляни в мой разум, и ты получишь информацию о том, как мы оказались здесь, – сказал ей Морок. – Тогда ты будешь знать все, что знаем мы.

Она сделала то, что ей было сказано.

– Что ты думаешь о споре между капитаном и Маньей? – поинтересовался он.

– Капитан – хороший человек, один из лучших, но его жизнь протекает среди вещей физических, а не духовных. Мой ум находился в контакте с воинами абсолютного зла. Они – демоны, о которых говорят проповеди, я не сомневаюсь в этом. Это не значит, что капитан, занимая свою ограниченную позицию, полностью ошибается. Это действительно худшие из темных сил, и после войны с богами их заточили здесь. А что касается машин – что ж, они нужны всем, кроме богов. Разве силам тьмы не нужны ритуалы, жертвы и слова проклятий, чтобы воздействовать на людей? Разве для черных заклинаний не нужны определенные формулы?

– Хороший ответ, – сонно ответил Морок. – Если ты еще и сможешь определить, каким образом их убить, мы легко выберемся из этого места. Мне известны ритуалы, с помощью которых демонов можно отправить в Ад, но, похоже, это чисто академические знания.

Какое-то время Морок молчал, и она уже решила, что он уснул, но внезапно он позвал ее:

– Криша?

– Да?

– Почему ты отвергла это искушение? Если они смогли тебя уверить, что это настоящая сделка, то немногие на твоем месте смогли бы отказаться. Или ты не верила, что они сдержат свои обещания?

– О нет, Святой – и тогда, и сейчас я уверена, что они выполнили бы то, что обещали, по крайней мере в пределах своих возможностей. Правда, я не уверена, что они настолько могущественны, как хотели казаться. Однако, разве не сказано, что Ад выполняет все сделки, но требует великую цену?

– Да, это так.

– Все желания, все стремления, которые у меня когда-либо были, прошли в тот момент передо мной, и внезапно я поняла, что мои учителя были правы, когда говорили мне: это эгоистично, это – для меня и только для меня. Я была ослеплена своим эгоизмом и не видела нужды других. Следуя Святому пути, миллиарды думающих существ сумели построить общество мира, изобилия и самоотверженности, общество, где превыше всего ценится жертвенность. Демоны же предлагали мне использовать нужду и страдания народа. Благодаря им я поняла, что мои грехи – такие же, как и у них, что они идут от них. До этого момента мой эгоизм вредил только мне; теперь то, что они предлагали, повредило бы целым мирам. Для чего? Для эгоистичного, временного утоления моих животных потребностей? Все мои желания показались мне тривиальными, даже непристойными, когда их так раздули. В конце их пути лежит развращение и медленная смерть; наш путь ведет к совершенствованию и довольству. Когда я увидела, что то, что причиняло мне боль, подобно им, я отвергла это. Я отдала им это обратно. Я стала свободна.

Морок был поражен ее ответом. Как видно, подумал он, спустившись в Ад, действительно можно стать святым! Однако он не мог не задаться вопросом: насколько полезна окажется эта новоиспеченная святая в перестрелке?

* * *

– Бесполезно, капитан. Я не могу взобраться по такому склону под дождем, – спокойно произнес Дезрет. – Здесь слишком скользко, а когда я пытаюсь вкопаться в скалу, она осыпается.

Джозефу это не понравилось. Коринфианец был его основным оружием.

– Может, обойти? – предложила Тобруш. – Поискать место получше?

– В этом хаосе мы потеряем ориентиры за полчаса, если отойдем от реки, – ответил он. – И тогда мы уже никогда не найдем следующую станцию. Робакук, ты сможешь поднять его?

– Невозможно, сэр, – ответил тхион. – Хотя вес не так уж велик, ограничивающими факторами являются необходимая концентрация и продолжительность подъема. Я могу либо поднимать Дезрета, либо забираться сам, но не то и другое сразу. А поднять его отсюда я не смогу, так как не увижу, что делаю. Сенсоры ментальному Таланту не помогут – если я потрачу хотя бы мгновение, чтобы прочитать показания, я его уроню. Нет, сэр – в таких условиях это выше моих возможностей!

Джозеф вздохнул.

– Хотя мне это очень не нравится, Дезрет, тебе придется поискать другой путь. Хотя ты и без скафандра, у тебя есть комм, и ты сможешь следить за нашим местоположением по маякам. Если первым доберешься до станции, спрячься и жди нас. Но если первыми придем мы, я не уверен, что мы сможем ждать тебя. Тебе придется или ждать нас, или догонять.

– Понял, – ответил коринфианец. – Идите, пока вас не смыло или не засосало в грязь.

Казалось, что Тобруш, как и Дезрет, не сможет забраться наверх, однако в скафандре джулки имелись отверстия для ее многочисленных усиков. Их липкие выделения позволяли ей получить надежную опору, чтобы взбираться на скалы; множество усиков спереди и сзади, сплетаясь, образовывали щупальца, давая ей возможность хвататься. Это было не лучшим решением, но проектировщики скафандра не могли предвидеть все ситуации.

У Робакука не было проблем с подъемом. Калия и Джозеф зависели только от самих себя.

Тобруш потихоньку продвигалась вперед. Внезапно она остановилась.

– Впереди мицлики! Недалеко. Телепат на страже. Остальные вроде бы спят, но они быстро проснутся.

Внезапно сине-белый разряд ударил в скалу справа над ними, и вниз полетели осколки.

– Там выступ, примерно десять метров в высоту и двадцать в ширину! – крикнула Калия. – Какая-то скала!

– Всем пригнуться! – приказал Джозеф. – Тобруш, можешь просканировать их позицию?

– Да. Какие-то древние развалины. Отличное укрытие, но мицлики там все вместе. Они хорошо спрятались за упавшими камнями, но позиция не самая лучшая. За ними река и отвесная стена. Единственный выход – в эту сторону.

– В такую погоду это плохо, – ответил Джозеф. – Они могут сколько угодно сидеть там, поджидая, когда представится удачный выстрел, пока мы будем тратить свои силы на то, чтобы выкопать их оттуда. Раньше или позже они вычислят, как обрушить на нас эту скалу, – он просканировал противников радаром. – Проклятье! Мы не сможем подобраться к ним сверху, не дав им времени на несколько прицельных выстрелов. Если бы было сухо, я бы еще попытался, но в такую погоду у нас нет шансов.

– Все проснулись и заняли позиции, – доложила Тобруш. – Перестрелка нас ждет жаркая. Это все, что я смогла получить. Могу поклясться, что их телепат стал намного сильнее – или это я ослабела после стычки с этими существами? Он отлично всех заблокировал. Я могу получить только неустойчивые образы. Хотелось бы мне так уметь!

– Мы можем пройти мимо них? – спросил Джозеф.

– Не думаю, – ответила Калия. – Попробуй сам просканировать. Там обрыв и водопад. Отсюда обрыв выглядит… почти отвесным.

– Я мог бы попробовать, – предложил Робакук. – Единственная опасность – это водопад и крутые скалы за ним. Если у меня получится справиться с водой, я поднимусь.

– Да, но они будут знать, что ты собираешься делать, – заметила Калия. – То, что наш Мозг-волосатик не может их толком разглядеть, совсем не значит, что их телепат не читает нас прямо сейчас как открытую книгу!

– Это неважно, – ответил тхион. – Пока я забираюсь наверх, они не смогут подстрелить меня, а как только я окажусь там, то смогу сбросить на них все, что пожелаю, и они меня даже не увидят. Я выгоню их оттуда прямо под ваши выстрелы.

– Хорошо, тогда сделай это! – прошипел Джозеф. – Я не собираюсь сидеть здесь дольше, чем это необходимо!

Робакук свернул налево и скрылся из вида.

– А что случится, если эта навозная муха-переросток упадет и разобьется насмерть? – спросила Калия. – Плохо, что он не может левитировать себя.

– Дай ему попробовать! – раздраженно огрызнулся Джозеф. Он не собирался позволить этим ублюдкам выбраться из ловушки! Если будет необходимо, он вернется назад и заключит сделку с теми монстрами на станции.

Тобруш с помощью своих инструментов изучала окружающую местность.

– Не понимаю, почему они не пытаются выбить нас, стреляя в скалу над нами?

– Не давай им идей! – оборвала ее Калия.

Джозеф посмотрел в том же направлении.

– Потому что, если они промахнутся, то у нас будет груда щебня для прикрытия прямо перед их выходом, – ответил он. – А что, это мысль! Это опасно, но если мы отойдем подальше и хорошенько прицелимся, то сможем сшибить этот здоровый утес. Если он останется целым, то просто скатится дальше, но если рассыплется на осколки… Оно того стоит, черт возьми!

Прогнав задачу через компьютер скафандра, он выяснил места, где им следует прятаться, и точки, куда надо стрелять, чтобы добиться желаемого результата. Вероятность, что уступ упадет так, как им надо, была более шестидесяти процентов. Шансы на то, что он упадет одним куском или пришибет их, были примерно равны.

– Пересылаю координаты, – сообщил Джозеф. – Отходите на свои позиции и наводите скафандры на цель.

* * *

Криша, сидя посреди развалин, поймала чужую мысль и сообщила:

– Они собираются стрелять в уступ над ними, чтобы обеспечить себе прикрытие. Кроме того, какое-то существо карабкается по отвесной стене за пределами нашей видимости, чтобы оказаться над нами.

Ган Ро Чин, все еще ощущавший последствия похода и сна, был поражен ее спокойствием и ясностью мысли. Савин, эмпат группы, тоже удивился отсутствию в Крише каких-либо опасений и напряженности. Он одобрительно подумал, что это подействовал гипноз Морока. Однако, он не был в этом полностью уверен.

– Я могла бы пробраться туда и отвлечь их, – предложила Манья. – Криша говорит, что коринфианца с ними нет.

– Зато у них есть приборы, Манья, – напомнил ей Морок. – Если бы они в тот раз были в полной боевой готовности, тебя бы сейчас с нами не было. Твой Талант не может одурачить компьютеры.

Какое-то время Манья молчала, производя собственные замеры утеса.

– Пусть они сделают это, – наконец сказала она. – Все, кроме Криши, подключите свои скафандры к моему! Криша, ты будешь прикрывать нас и напоминать им, что мы все еще здесь.

– Что ты предлагаешь? – спросил ее Морок.

– Если Криша подаст нам сигнал в тот момент, когда они выстрелят, мы тоже выстрелим. Они сшибут этот уступ, а мы отклоним его немного вправо – прямо на них!

– Криша, ты сможешь это сделать? – спросил ее Морок.

– Без проблем, – ответила она. – Я пошлю сигнал через скафандр. Выходите на позиции, а компьютер Маньи сделает все остальное.

Самое странное, что это действительно не было для нее проблемой. Ее саму поражала внезапная ясность ее ума и возросшая сила. Она уже один раз ментально встречалась с телепатом противника, и тогда они были равны. Теперь же он казался намного слабее ее, у нее было такое чувство, словно телепатическая волна миколианца была чем-то физическим, что она могла ощутить и отклонить. Прежде ей временами удавалось такое, но только на недолгий промежуток времени и с потерей представления об окружающем мире, но никогда – так долго и с такой легкостью, да еще параллельно прикрывая товарищей, проверяя инструменты и держа связь с остальными. Это было почти сверхъестественно!

То, что она прочитала в умах миколианцев, почти полностью соответствовало ее ожиданиям.

Девушка была очень эмоциональной, и все ее эмоции были разрушительного свойства. Слепая, безрассудная ненависть, месть всему миру и абсолютное поклонение силе. Ей нравилось убивать; нет, не так – она любила убивать! Она была настолько испорчена изнутри, что ей незачем было идти в Ад – она уже была похожа на этих демонов.

Мужчина был почти полной ее противоположностью, но и в нем Криша видела демонов. Холодный, жестокий интеллектуал, настолько сосредоточенный на себе, что относился ко всем остальным, даже к своей команде, как к средству достижения своих целей. Человек, который никогда не помогал другим, если не видел выгоды для себя.

Существо, карабкающееся по стене, сейчас было для нее недоступно, но она уже раньше достаточно заглянула в него. Его мысли были очень странными, за ними почти невозможно было уследить, но и здесь в центре она распознала демона. Это выражалось в его напряженности и любви к возбуждению, к острым ощущениям. Она уловила в нем довольно странную идею: насколько она могла понять, для него это дело было просто развлечением.

Только миколианский телепат был закрыт для нее, но она была уверена, что если бы она пробилась через его защиту, то и там обнаружила бы демона.

К ее удивлению, демоны присутствовали и в ее команде. Она не замечала этого раньше, потому что сама была полна подобных же чувств, и это не давало ей распознать их в других. Но даже у Морока внутри было это холодное ядро, которое не только привело его на эту должность, но и заставляло наслаждаться борьбой, разоблачением еретиков, шпионов и предателей, обрекать их на смерть. Он хотя бы признавал этот свой недостаток, но несмотря на чувство вины, не желал избавляться от него. Самодовольство и нетерпимость Маньи происходили из ее эгоцентризма. Ей необходимо было верить, что она выполняет волю богов, потому что ей было дано на это право.

И Савин – в нем было это животное качество, от которого она всегда отмахивалась как от присущего всему его народу – и возможно, так оно и было. Но в глубине души Савин по-настоящему любил наводить страх на тех, с кем он общался вне Длани. Он мучил и убивал во имя Церкви, и вспоминал об этом с нежностью и ностальгией.

Только Ган Ро Чин оставался таким же Нулем, как и всегда, и она радовалась этому. Ей не хотелось бы найти в нем демона; он был ей ближе, чем кто-либо другой, хотя она и не желала его физически. В каком-нибудь прошлом или будущем воплощении они могли бы быть любовниками, но в этой жизни ей хватало и платонической любви.

– Сейчас! – передала она.

Почти одновременно две группы начали стрелять в уступ с разных углов. Скала вздрогнула, налилась вишневым жаром и начала крениться вперед.

Джозеф чуть было не опоздал.

– Они пытаются отклонить скалу! Меняйте траекторию! Да стреляйте же! Клянусь костями Молкура, а эти мицлики хорошо работают! Даже слишком хорошо!

Отделившись от утеса, скала покатилась вниз, но обе команды не прекращали стрелять. От глыбы начали отлетать куски, устремляясь в различных направлениях. Один обломок чуть не задел Тобруш. Но в основном скала так и осталась цельной; долетев до обрыва, она мгновение помедлила на краю, затем покачнулась и рухнула вниз.

– Я начинаю сомневаться, в своей ли мы лиге, – обеспокоенно проговорила Тобруш.

– У нас есть еще Робакук! – огрызнулся Джозеф, сам пытаясь избавиться от подобных мыслей. – С ним они вряд ли смогут что-то сделать.

Мицлапланцы думали о том же.

– Если бы этот проклятый дождь прекратился или хотя бы стих! – ворчал Морок. – Гравитация здесь выше, чем я люблю, но восходящие потоки просто отличные, и я думаю, что смог бы забраться повыше.

– Но их телекинетик тоже там, – заметил Ган Ро Чин. – Это наверняка он, потому что Криша говорит, что их гипнот, телепат и эмпат внизу. Когда он увидит нас, то сможет придавить этими колоннами, или просто сбросит со скалы.

– Я пришью его, как только он высунет голову за край уступа, – прорычал Савин.

– Может, он и не станет этого делать, – возразил капитан. – Наверняка наверху есть какие-нибудь камни, а если нет, он может разбить что-нибудь большое и скидывать на нас сверху обломки, не напрягаясь, не подвергая себя опасности и с тем же эффектом.

Морок вздохнул:

– Я могу попытаться взлететь несмотря на дождь…

– Нет, Святой, – сказал Чин, – простите, но я вам этого не позволю. Во-первых, чтобы воспользоваться крыльями, вам придется снять скафандр, и вы останетесь без защиты. Если к тому времени, как вы заберетесь наверх – если вам это вообще удастся, учитывая дождь и повышенную гравитацию – он уже будет там, то вы не сможете противостоять его скафандру и оружию. Я знаю, что даже Святой Закон в некоторых случаях допускает самоубийство, но наш случай не из этих. Вы нам нужны.

– Да, но разве у тебя есть другие предложения? – спросил его Морок, чувствуя в душе облегчение от того, что его отговорили.

Савин оглядел отвесную стену.

– Я попробую взобраться туда. Скала слегка вогнутая; уступ заслоняет ветер и не дает дождю заливать поверхность.

– Боюсь, я забыл альпеншток в другом скафандре, – сухо отозвался капитан. – Вместе с веревкой и антигравитационными ботинками.

– Я говорю серьезно, – настаивал месок. – Хотя мы хорошо действуем и в дневное время, мой народ в основном – ночные жители. Я вырос в горах. Дождь будет не так уж сильно мешать; я думаю, что вполне смогу забраться туда. Стена не настолько гладкая, как вам кажется. Почти всегда находятся маленькие выбоины. Я справлюсь.

– Это самоубийство! – вставила Манья. – Кроме того, у миколианца преимущество в двадцать минут!

– Это неважно, – отвечал Савин. – Ему надо проделать намного больший путь, чем мне. Кроме того, разве у нас есть выбор?

Ган Ро Чин еще раз внимательно глянул на скалу и, так и не поняв, каким образом Савин собирается выполнить свое намерение, наконец сказал:

– Ладно. Предположим, что вы правы. Если вы думаете, что справитесь, вы должны попытаться. Остальным надо будет занять миколианцев, чтобы они не заметили, как Савин поднимается. И не будем больше тратить время на разговоры!

– Хорошо, – нерешительно сказал Морок. – Да пребудут с тобой боги, Савин.

– Приготовиться! – скомандовал капитан. – Стреляйте в любого из этих трех, кто высунет хотя бы палец или щупальце!

Савин сложил свои огромные когтистые руки в тихой молитве, потом осмотрел скалу. Через мгновение он начал подниматься, а остальные открыли беспорядочную стрельбу.

* * *

Внизу Тобруш сказала:

– Кто-то поднимается. Я не могу сказать, кто. Хотя у них нет никого, кто мог бы забраться наверх, как Робакук.

– Может, они вымолили себе какое-нибудь альпинистское снаряжение, – раздраженно ответил Джозеф. – После того, что уже случилось, я могу поверить почти во что угодно.

У Калии были другие идеи.

– Если они стреляют во все, что движется, надо дать им, во что стрелять, – предложила она. – Если они стреляют автоматически, то будут бить в любую доступную цель. Этого времени мне должно хватить.

– Для чего? – спросил Джозеф.

– Там, где упала скала, уйма щебня. Не настолько высоко или близко, чтобы дать нам большое преимущество, но я все же попытаюсь проскочить туда. Тогда мы сможем вести перекрестный огонь.

– Не выйдет, – сказала Тобруш. – Как только тебе в голову приходит идея, их телепат узнает про нее. Они будут ждать тебя.

– Тогда наберись смелости и стреляй в этого чертова телепата! – прошипела Калия. – Они не будут знать, с какой стороны я пойду, потому что я еще сама этого не знаю. Эта грязь везде выглядит одинаково. Они не смогут достать меня раньше, чем я попаду туда. Это значит, что им придется стрелять вручную, а их стрельба вручную меня пока что не очень впечатлила.

– Кажется, она думает, что еще недостаточно прожарилась, – заметила Тобруш. – Или, может быть, она хочет, чтобы ее правый бок стал похож на левый?

– Помолчала бы лучше! Если бы ты не перепугалась до смерти и не спряталась за челноком, то могла бы прибить эту суку, и тогда меня бы не поджарили!

– Зато поджарили бы меня, – ответила Тобруш. – Прошу тебя! Мне очень трудно держать этот блок, так пусть хоть один из нас держит свои мысли в тайне!

– Заткнитесь, вы оба! – рявкнул Джозеф. – Робакук, ты где?

– Почти добрался, – ответил тхион. – Дело оказалось сложнее, чем я думал. Меня несколько раз уже чуть не смыло. Приходится маневрировать. Дайте мне еще пятнадцать минут.

Джозеф повернулся к Калии:

– Подожди пятнадцать минут, и, возможно, в твоем предложении не будет необходимости.

– Ты так думаешь? Даже если у него получится, это значит, что пять обезумевших отчаявшихся профессионалов пойдут на нас, и кто знает, что у них припрятано в рукаве? Нам нужен перекрестный огонь, ты сам знаешь это.

– Я не хочу терять людей, – ответил Джозеф. – А у нас здесь нет полевого госпиталя.

– Если они выйдут оттуда, будет уже неважно, сколько людей у тебя осталось.

Он вздохнул.

– Ну хорошо. Но ты сама будешь отвечать за последствия, если твоя затея провалится. Тобруш, сконцентрируй огонь на телепате; я сделаю то же самое. Либо им придется отвлечься на нас, чтобы защитить его, либо мы обрушим эти столбы прямо ему на голову.

– Поняла. Полагаю, он тоже понял. Передай мне контроль над твоим скафандром.

– Зачем?

– У меня есть одна идея. Если я скажу тебе, они тоже узнают.

– Так и быть, – согласился Джозеф. Ему не нравилось передавать контроль кому-либо, но это был особый случай.

В развалинах Криша закричала:

– Девчонка хочет попытаться добраться до нас через открытое пространство. Я не могу сказать, с какой стороны, потому что здесь все выглядит одинаково. Они хотят стрелять по мне, и мы позволим им это. Не позволяйте девчонке добраться до нас. Телепат запланировал что-то еще, но я не могу сказать, что. Будьте настороже и приготовьтесь стрелять.

– Начали! – закричала Тобруш, и они с Джозефом, приподнявшись, открыли огонь по развалинам, а Калия низко пригнулась и побежала, тоже стреляя на ходу.

К удивлению Джозефа, Тобруш настроила их оружие не на максимальный режим, а на широкое поражение. Но затем он понял, насколько хороша была идея джулки: так они накрывали выстрелами все пространство. На такой дистанции это никому не могло причинить большого вреда, но зато не давало мицлапланцам высовываться из укрытия.

В первый раз за все это время мицлапланцев действительно застали врасплох. Ожидая, что удар будет направлен только на Кришу, они открыли ответный огонь и тут же попали под широкий луч. Манья, почувствовав, что ее левый бок онемел, сразу перестала стрелять, хотя ее скафандр и отклонил большую часть энергии. Скафандр Ган Ро Чина замкнуло, и он был вынужден спрятаться за колонной, чтобы поставить запасную батарею. Морока задело только вскользь, но его сенсоры на несколько секунд сбились, и этого было достаточно.

Как только Криша услышала команду Тобруш, она выкатилась из-под скалы, боясь, что удачный выстрел собьет одну из колонн, подпиравших скалу, и она упадет на нее. Как и у Морока, ее скафандр был настроен на защиту, и ее сенсоры тоже сбились на несколько секунд, из-за чего она упустила удобный момент для выстрела.

Джозеф и Тобруш снова нырнули за укрытие.

– Калия, ты в порядке? – спросил лидер миколианцев.

– Лучше некуда. Это было шикарно, Тобруш! Все прощено. Пожалуй, я попробую сбить отсюда одну из высоких колонн, на которых держится крыша. Может, она накроет кого-нибудь.

– Береги энергию! – буркнул Джозеф. – Когда они вылезут, мы должны быть способны не только кидаться в них камнями!

В этот момент Робакук доложил:

– Я наверху! Здесь не так уж плохо, если не обращать внимания на дождь. Тут полно старых развалин – есть что скинуть вниз. И еще тут какие-то борозды, выбитые в скале. Сейчас в них полно воды, но когда кончится дождь, по ним будет хорошо идти.

Наконец-то что-то налаживается, порадовался Джозеф.

– Начинай, как только сможешь. Мы готовы.

– Будь осторожен! – предупредила Тобруш. – Когда мы начали стрелять, их телепат так удивился, что приоткрылся на пару секунд. Я успела заглянуть только в три ума – телепата, гипнота и того, кого не смогла увидеть Калия. Но мы знаем, что с ними есть Нуль, а еще там был эмпат. Я получила от него очень странный сигнал откуда-то издали, и хотя во время нашей атаки они беспокоились друг о друге, про него никто не спрашивал.

– Он все еще там? – внезапно встревожившись, спросил Джозеф.

– Телепатия не дает направления, – напомнила Тобруш. – Я не могу сказать, кто где находится, до тех пор, пока сама не увижу. Но на расстоянии несколько меняется амплитуда волны. Совсем немного, но опыт говорит мне, что он где-то отдельно от остальных.

* * *

Робакук боролся с инстинктивным желанием поискать укрытие, где можно было бы переждать до тех пор, пока не прекратится ливень. Здесь, на вершине скалы, он в полной мере ощущал силу дождя и ветра.

Развалины, открывшиеся перед ним, были очень странными, но они представляли собой хоть какое-то укрытие – и одновременно боеприпасы. Эти сооружения сохранились не лучше, чем те, что внизу, но были куда более замысловатыми, и было почти невозможно понять, как они выглядели раньше. Они стояли концентрическими кругами, и за пеленой тумана и дождя легко было вообразить, что эти выщербленные колонны – не остатки строений, а изваяния каких-то странных, невероятных существ. Иногда ему чудилось между колоннами какое-то движение, которого в действительности не было; и вообще, это место исподволь оказывало на него какое-то странное воздействие, заставляя нервничать, хотя он никогда бы не признался в этом своим товарищам внизу.

Он начал оглядываться в поисках подходящих камней. Здесь не было верхних перекладин – только колонны, стоявшие по кругу, вокруг единого центра. Многих колонн не хватало, но обломков было не так много, как он надеялся. Видимо, меньшие из них были смыты дождем в реку, а более крупные за многие годы вросли в скалу.

У тхионов тоже были древние легенды о демонах. Скульптуры и ментальные картины этих существ мало напоминали реальность, но в легендах они всегда были огромными, страшными и двуногими. Последнее послужило причиной смерти многих космических путешественников, когда был открыт мир тхионов; в представлении тхиона двуногий – это синоним демона. Не помогло и то, что миколианцы относились к демонам положительно – прежде чем тхионы вошли в состав Миколя, многие успели погибнуть.

По интеркому он услышал голос Джозефа:

– Робакук? Как там дела наверху?

– Развалины находятся на самом краю обрыва, так что камни будут под рукой, – ответил он. – Мне надо только добраться до них.

Что это было?

Он обернулся, уверенный, что между камнями только что что-то двигалось. Прошло с полминуты, прежде чем он убедился, что там ничего нет.

Вскоре он был уже в центре круга. Несомненно, когда-то здесь стояла статуя. Часть ее еще была на месте, хотя, кроме ног, нельзя было различить никаких деталей. Перед статуей лежал большой камень; в древности он явно был обработан, но теперь уже никто не мог бы сказать, какой он был формы изначально. Правда, тхион и без того мог предположить, что это был алтарь какого-то давно забытого божества. Вокруг свирепствовал дождь, со всех сторон доносились жуткие стоны, не имевшие никакого отношения к ветру, и не было ничего удивительного в том, что Робакук нервничал.

Подойдя к обрыву, тхион понял, что раньше это место выглядело совершенно по-другому. Когда-то развалины образовывали правильный круг, но уже много лет назад изъеденная непогодой скала раскрошилась, и процентов двадцать уступа упало в реку. Вскоре, по-видимому, и весь остальной уступ должен был рухнуть на руины внизу, сметя их в ревущий каньон.

Робакук стоял на краю обрыва, осторожно заглядывая вниз, когда в него выстрелили. Тхион как раз, повернув голову, концентрировался на ближайших к нему обломках камней. Вот они задрожали, медленно приподнялись над землей и плавно двинулись вперед…

Тут Робакук услышал позади себя подозрительный звук и обернулся. Выпущенные им обломки упали около самого края, несколько штук полетело вниз. Он успел еще увидеть огромную фигуру в золотом скафандре на фоне руин, а затем в него ударили три выстрела подряд, и тело тхиона рухнуло в пропасть.

Оно упало не в реку, а посреди развалин внизу, переполошив тех, кто там находился. Манья и Морок одновременно подали сигнал тревоги. Разбитое тело тхиона лежало на спине, огромные ноги еще продолжали рефлекторно сгибаться и разгибаться.

Крики и стоны в воздухе вокруг них внезапно усилились, но затем вновь вернулись на прежний уровень.

Криша первой пришла в себя.

– Савин? Ты в порядке?

– Все отлично. Хотел бы я каким-нибудь образом поднять вас всех сюда! Извините, что молчал, но мне пришлось выжидать, пока он не начнет левитировать что-нибудь, прежде чем я осмелился выйти из укрытия и выстрелить. Если бы он не был сосредоточен на передвижении камней, он мигом сбросил бы меня с обрыва.

– Прекрасно, – ответила она. – Ты сможешь зайти в тыл остальным? Мы тут оказались в невыгодном положении. Эта скала, которую сдвинул миколианец, лежит на самом краю, и на нас падают осколки. Она в любой момент может свалиться.

– Я посмотрю, что можно сделать. Начну действовать, как только смогу.

– Я знаю. Без тебя нас бы уже не было; однако, это только часть дела.

Пульс Ган Ро Чина примерно в три раза превышал нормальный.

– Ну ладно. Теперь их трое, а нас пятеро. Одному из них придется стрелять в Савина, который вряд ли добьется чего-нибудь серьезного, но может сильно затруднить им жизнь, стреляя наудачу. Если мы сможем сосредоточить огонь на оставшихся двоих, то, возможно, достанем их прежде, чем они начнут плотную стрельбу.

– Давайте позаимствуем их трюк, – предложила Криша. – Двое из нас могли бы выдвинуться вперед и накрыть их веерным лучом, и, может быть, сбить им сенсоры. Оставшиеся двое могли бы стрелять на поражение, а Савин, воспользовавшись нашими действиями, тоже сделал бы с утеса несколько выстрелов по этой парочке. А если во время атаки концентрация их телепата снизится, я могла бы начать борьбу ум-в-ум и нейтрализовать его.

– Мне не нравится последняя часть, – ответил Ган Ро Чин. – Ты ничего не знаешь об этом существе, а оно наверняка знает про терран много. У тебя может быть более мощное оружие, но если у противника много боеприпасов, ты рискуешь не только возможностью свободно передвигаться, но и сохранностью собственного разума. Не делай этого, пока не будет абсолютной необходимости. А в остальном план отличный.

Кроме того, что я становлюсь слишком стар для такого… добавил он про себя.

Но прятавшаяся внизу джулки совершенно не имела намерения вступать в ментальную дуэль.

– Второй раз они делают эту ошибку, – заметила она. – Они не шифруют свои переговоры по интеркому.

И она пересказала другим перехваченный ею разговор.

– Да, но что мы можем сделать? – озабоченно спросил Джозеф. – Они вооружены лучше нас, и могут нас обойти.

Он посмотрел на вершину утеса.

– Если он сможет стрелять в меня, то и я смогу стрелять в него, – сказал он. – Тобруш, предлагаю тебе расположиться так, чтобы иметь хороший обзор, простреливая по возможности больший участок, залечь и переключить оружие на автоматический режим, оставаясь под прикрытием. Калия, проделай то же самое со своей стороны. Я буду прицельно расстреливать утес, вне зависимости от того, что будет происходить здесь. Когда он появится, я должен успеть накрыть его раньше, чем он меня. Если нам повезет, мы сможем убить одного или двух; это замедлит их и заставит перегруппироваться. Тогда и Тобруш перестанет грозить опасность.

– У нас нет времени строить планы, – прошипела Калия. – Потому что, насколько я понимаю, они уже идут!

ВИДИТ ОКО

– Пресвятые угодники! Что же за чертовщина творится там впереди? – Модра Страйк уже достаточно отошла от чар Молли, чтобы осознать то, что произошло, и теперь тщетно пыталась выкинуть все это из головы.

– Чертовщина и творится, – ответил Джимми Маккрей. – Мы пока слишком далеко, чтобы можно были различить какие-то подробности, но судя по тому, что я могу принять отсюда, святоши засели в каком-то укреплении и сейчас пытаются прорваться сквозь более малочисленный, но очень грамотно расположенный отряд, принадлежащий Миколю. Да, вполне подходящая сценка для Ада – если, конечно, это действительно Ад.

– Таким образом, мы поставлены перед необходимостью решить определенного рода этическое уравнение, – Дарквист игнорировал его попытки шутить. – Мы пока что находимся достаточно далеко, чтобы, учитывая их ситуацию, они нас просто не заметили. Мы можем подождать и посмотреть, чем все это кончится, а после добить выживших, кем бы они ни оказались. С другой стороны, мы не настолько далеко, чтобы не иметь возможности вмешаться прямо сейчас. Но тогда нам надо решить – на чьей мы стороне? Мне никогда особо не нравились миколианцы, а эти наверняка являются худшими представителями своего народа. С другой стороны, они не такие занудные, как мицлапланцы. Если вспомнить, что эта команда рискнула пройти через территорию Миколя только для того, чтобы проверить какой-то нечленораздельный сигнал бедствия, в котором были упомянуты демоны, они должны быть совершенными фанатиками.

– С меня достаточно и того, что мы их догнали, – высказал свое мнение Трис Ланкур. – И я буду вполне удовлетворен, если мы понаблюдаем за ними издалека, не обращая на себя их внимания. Кроме того, у нас нет лишней энергии, чтобы позволять себе ввязываться в драку.

– У них тоже, – сообщил им Маккрей. – Сейчас я могу читать только миколианцев, да и то очень ограниченно, но совершенно ясно, что они не больше нашего были готовы застрять на этой проклятой станции. После всех этих продолжительных перестрелок они наверняка подисчерпали свои резервы. Кроме того, лидер миколианцев – гипнот, а я не думаю, что это то, что нужно нашей команде именно сейчас.

– Ну, мы всегда хотели заполучить к себе в команду гипнота, – вмешалась Модра. – Но они всегда требуют себе большую часть добычи и пытаются всеми командовать.

– Если мы немного подождем, то, может быть, сможем убить победителей и забрать их батареи, – с надеждой в голосе сказала Гриста.

– Гриста только что предложила напасть на тех, кто уцелеет, и ограбить их на батареи, плюс батареи тех, кто будет уже мертв.

– Не получится, – разочаровал его Трис Ланкур. – Несмотря на то, что их скафандры основаны на тех же технологиях, что и наши – они, между прочим, попросту украли их у нас, – их батареи очень сильно отличаются. В любом случае, они и сами снимут со своих мертвых все, что еще можно будет использовать. Кстати, мы, если придется, поступим точно так же.

Модра вздохнула:

– То есть все, что нам остается – это просто стоять здесь под проливным дождем, по колено в грязи, любоваться разноцветными вспышками и слушать комментарии Маккрея?

– Молли это устраивает, – сказала синт.

– Знаешь, это первый раз с тех пор, как она взошла на борт, когда мы с ней полностью совпадаем во мнениях, – заметила Гриста.

Маккрей поежился.

– Если припрет, я буду драться. Но я бы не сказал, что так уж хочу этим заняться прямо сейчас. Полагаю, нам следует найти себе место посуше – где грязь будет только по щиколотку – и расслабиться.

* * *

– Начали!

Четверка мицлапланцев выскочила из-за колонн, ведя беспорядочный огонь широкими импульсами, освещавшими весь склон и выбивавшими каменную крошку тут и там рядом с миколианскими стрелками.

В тот же момент Джозеф и Калия открыли огонь короткими, прицельными очередями. Выстрелы образовывали причудливый узор в воздухе между вершиной и основанием утеса.

Манью задело в левое бедро; она пошатнулась, но Ган Ро Чин успел ее подхватить и заставил опуститься на землю, тут же сам заняв лежачее положение. Длинноногий Морок короткими перебежками добрался до небольшой впадины, находившейся как раз под утесом. Криша, поняв, что автоматическая система управления огнем немного задирает ствол, поползла по-пластунски, время от времени останавливаясь, чтобы сделать пару выстрелов в сторону девушки-миколианки, которая засела за кучей щебня и не давала ей подняться.

Морок, уже в ложбине, подобрался настолько близко, что почти мог видеть двух миколианцев, стрелявших из-под обрыва.

Тобруш внезапно приняла очень знакомый ментальный образ, и вдруг с испугом поняла, что это образ джулки. Луч ударил телепатку прежде, чем она смогла развернуться и открыть ответный огонь, но Морок забыл, что его пистолет выставлен на режим веерного поражения – джулки пошатнулась от попадания и почувствовала некоторое онемение, но больше никак не пострадала.

К тому времени, как Морок откорректировал свое оружие, оба миколианца уже стреляли по нему, вынуждая отступить.

В тот же момент Савин открыл огонь с вершины утеса. Три энергетических импульса пронеслись мимо Джозефа и Тобруш. Этого было достаточно.

– Тобруш! Калия! – закричал Джозеф. – Накрывайте их широким лучом! Стрелять буду я! Сейчас мы вдвоем попытаемся прорваться! Это наш единственный шанс!

На вершине утеса Савин издал боевой клич, исполненный первобытной ярости, и прицелился в бегущих.

* * *

Внезапно что-то ударило его в спину, пройдя сквозь скафандр и впиваясь во внутренности. Его тело онемело, он закричал от ужасной боли, но не мог даже упасть, потому что пронзившее его нечто, чем бы оно ни было, держало его, словно дичь на вертеле. Стеная и рыча, Савин попытался ухватить то, что пронзило его, и нащупал металлическое щупальце, гибкое и одновременно столь крепкое, что он был не в силах с ним бороться.

– На утес ведет не одна дорога, – сказал безразличный металлический голос позади, после чего Савин был поднят в воздух. Щупальце вытянулось над пропастью и сбросило его вниз на острые камни.

* * *

Ужасная гибель Савина так ошеломила Кришу, что в течение нескольких секунд она могла лишь смотреть на падение месока, крича от ужаса. Чин, который прикрывал Манью, ничего не знал о драме, развернувшейся наверху. Он не успел закрыть брешь в обороне, вызванную паузой Криши, что позволило Джозефу и Тобруш прорваться и начать подъем.

– Вы там, внизу, лучше поторопитесь, пока они не опомнились и не успели перегруппироваться, – посоветовал Дезрет. – У вас есть еще пара секунд, чтобы выбраться из-под огня. Любое промедление противопоказано вашему здоровью.

Никто из троих даже не пытался спорить с коринфианцем.

Морок был единственным, кто мог бы успеть выстрелить в них, но когда он вскочил с места, чтобы прицелиться, его правую ногу пронзила внезапная боль, и он упал. Теперь он с трудом держался за мокрые камни, чтобы не соскользнуть вниз, в бушующий поток.

* * *

В трех километрах оттуда вниз по течению реки Джимми Маккрей вздохнул с явным облегчением.

– Но вот и все, – спокойно сказал он. – Битва окончена, теперь их снова четверо против четверых. Ох! Эта женщина-миколианка страшна как смертный грех!

– Так, вот насчет этого никаких шуточек, – предупредила Модра.

– Вот как?! Подожди, пока сама ее увидишь!

Трис Ланкур поднялся на ноги.

– Выдвигаемся. Я полагаю, настало время нам вмешаться.

– Нас заметили, – предостерег их Маккрей, когда они приблизились к утесу.

– С какой стороны? – уточнил Ланкур.

– С обеих. Вот черт! Мицлапланская телепатка действительно сильна. Я знаю, что она нас засекла, потому что почувствовал ее прикосновение, но не могу прочитать никого из них. Вообще ни одного. А вот с миколианцами на вершине все в порядке. Это тем более просто благодаря тому, что оба не-телепата – терране: их читать – все равно, что радио слушать. Они зажали мицлапланцев внизу и теперь решают, оставить все как есть или перейти в атаку теперь, когда у них есть преимущество.

Трис Ланкур отдал мысленную команду своему скафандру переключить рацию на общую частоту и подключить универсальный переводчик. Последний должен был просто переводить его слова на два наиболее распространенных торговых наречия обеих империй.

– Говорит капитан Трис Ланкур. Вы находитесь на нашей территории без законных на то оснований, и ваши действия, в особенности эта стычка, представляют собой серьезную угрозу для нас и нашей миссии. Мы требуем, чтобы вы назвали себя и объяснили нам цель и причину вашего здесь присутствия.

После некоторой паузы Ган Ро Чин послал ответ:

– Капитан, вы действительно считаете, что эта территория принадлежит Империи Биржи?

– Вы оказались здесь, пройдя через мир, официально закрепленный за Биржей. Поскольку добраться сюда можно только нарушив нашу границу, то согласно всем договорам, эта территория попадает под юрисдикцию Биржи.

– Вы только что объявили здешних демонов гражданами своей Империи, – раздался по внутренней связи сухой комментарий Дарквиста. – Ей-богу, никогда бы не подумал.

Неожиданно в их разговор вмешался новый голос. Переводчик не передавал эмоциональную окраску слов и фраз, как бы они ни звучали в оригинале, но каким-то образом было ясно, что этот новый собеседник говорит зло и высокомерно:

– Ланкур, твой отряд – всего лишь наемники, он не имеет каких-либо властных полномочий! К тому же, вы застряли здесь так же, как и мы, – подчеркнул Джозеф. – Если и вы, и мы сумеем выбраться отсюда, то тебе, может быть, и представится случай написать на нас жалобу. Но если ты останешься здесь, никто о тебе даже не вспомнит!

– Берет на испуг! – заметил Маккрей. – Конечно, его телепат выдал ему всю информацию о нас. Но подвох в том, что, как и мы, он не имеет ни малейшего представления – а не следует ли за нами целая дивизия? С другой стороны, он достаточно жесток, чтобы остаться «единственным выжившим». Тогда он сможет представить все так, как выгодно ему, а не как все было на самом деле.

– Что вы предлагаете, капитан Ланкур? – спросил Ган Ро Чин. – Боюсь, в данный момент мы не очень склонны вам верить.

– Вы все видели этих существ там, позади, и хочу заметить, что даже миколианцы не настолько соблазнились их обещаниями, чтобы освободить их. Все эти… сооружения и эти демоны, или как вам еще угодно их называть, представляют серьезную опасность для всех трех империй и той стабильности, какой мы смогли добиться за прошедшие столетия. Сейчас есть только мы и они. Любые споры и столкновения между нами лишь играют демонам на руку. Вне зависимости от того, кто или что угрожает нам, наши шансы выбраться отсюда живыми – я уж не говорю о том, чтобы вернуться домой – весьма невелики. Для вас ситуация еще хуже: единственный путь обратно ведет через мир, принадлежащий Бирже. А этот мир, как я полагаю, прямо сейчас превращают в военную базу. И если вы тоже хотите убраться отсюда и иметь возможность предупредить свои народы, то нам лучше объединить наши усилия.

– Ты уверен? – спросил его Джимми. – Насколько я могу понять из того, что принял, у обеих групп есть по гипноту. Ты-то, может, и обладаешь к ним иммунитетом, а вот мы – нет.

– Объединиться с кучкой религиозных фанатиков? Ты, должно быть, шутишь! – вновь подал голос Джозеф. – Может, конечно, они и жрецы, и им запрещено грешить, но ведь согласно их религии нет ничего греховного в том, чтобы обмануть, обокрасть или ударить в спину неверующего. Нет уж, спасибо! Мы вполне можем договориться с вами, но только после того, как разберемся с этими святошами. Это же не солдаты или торговцы, там, внизу. Это, черт бы ее подрал, Святая Инквизиция!

– Объединиться с демонопоклонниками? – закричала в ответ Манья. – Никогда! Лучше умереть! Да за это наши души будут гореть в Аду!

Ган Ро Чин совсем не хотел умирать, но, судя по тому, как развивались события, ему в любом случае неизбежно приходилось этим заняться. Он попытался хоть как-то снизить напряжение:

– Капитан, у меня есть некоторый опыт общения с миколианцами. Я тоже капитан гражданского судна, а не жрец. Я даже некоторое время жил в Империи Биржи. Миколианцы уважают только силу; если у них и существует понятие о чести, то на чужаков оно не распространяется. Даже если их разоружить – что сделало бы их бесполезными как партнеров – коринфианец и сам по себе представляет грозную силу. Что же касается моих людей, то я мог бы дать определенные гарантии, но они не коснутся Святых, которые находятся здесь вместе со мной. Они действуют, исходя исключительно из собственных соображений.

Трис Ланкур оглянулся на остальных:

– Есть какие-нибудь мысли на этот счет?

– Видимо, нам надо найти какой-то способ двигаться параллельно с ними, – сказал Дарквист. – Если бы их можно было как-нибудь обойти, я бы первым предложил оставить их здесь разбираться между собой. Они явно стоят друг друга.

Модра на мгновение задумалась.

– Дарквист прав. В худшем случае мы немного задержимся. Нам надо беречь энергию, насколько это возможно. Вы представляете себе, сколько энергии потратили они, даже если погибли только двое?

– Верно подмечено, – одобрил Ланкур. – Маккрей?

Джимми просканировал вершину холма.

– Ну, я мог бы накрыть одного из миколианцев прямо сейчас. Даже двоих, если они начнут атаку на мицлапланцев.

– И что? Это только даст дополнительное преимущество мицлапланцам, у которых и без того в команде мощнейший телепат и гипнот, – ответил капитан.

– Это не совсем то, что я имею в виду. Что конкретно я имею в виду, им, вообще-то, уже объясняет их телепат. Дело в том, что они не смогут ничего сделать мицлапланцам, если мы им не позволим. Даже этого железного дровосека, которого они притащили с собой, мы можем пустить на переплавку, если потребуется. Конечно, некоторое время они смогут с нами побороться, но мы отнимем у них половину их огневой мощи, а главное – энергии. Поэтому перед всеми нами стоит выбор: либо сидеть здесь под дождем и грызться между собой, пока Ад не покроется льдом, или пока мы не растратим всю свою энергию, после чего нам неизбежно придет конец, либо они сейчас снимаются с места, чтобы дожить до следующей драки.

Трис Ланкур кивнул:

– Как насчет этого, Миколь? У вас есть двадцать минут, чтобы спуститься с утеса и продолжить свой путь. Теперь вы будете ведущими; что бы там ни было впереди, если оно вам понравится, оно ваше. Следом двигаются мицлапланцы, на тех же условиях. Мы будем замыкающими. Любые действия против нас со стороны любой из команд – и мы тут же объединяемся с другой группой. План не идеальный, но, по крайней мере, так мы уберемся с этого дождя.

На некоторое время воцарилась тишина, потом Джимми сказал:

– Их телепаты объясняют им, как можно проследить за соблюдением соглашения. Мне это не нравится, но в нашем положении и это неплохо – мы хотя бы сможем двигаться дальше.

* * *

Мицлапланцы, особенно Ган Ро Чин, все были за предложенное решение. Вдруг Чин огляделся вокруг:

– А где Морок?

– В самом низу склона, – раздался голос Первого Инквизитора Длани Богов. – Еще немного, и я бы упал в реку. Боюсь, я вывихнул или, возможно, даже сломал левую ногу.

– Мы придем и заберем вас! – воскликнула Криша. – Я уверена, что биржанцы разрешат нам это!

– Нет. Сейчас я буду для Длани только обузой, а мы не знаем, что еще ждет нас впереди. Вы должны оставить меня здесь, пока я не смогу залечить свою ногу, или каким-нибудь другим образом восстановить свою подвижность. Иначе ваша забота обо мне приведет только к нашей общей гибели.

– Но, Святой, мы не можем оставить вас, тем более здесь! К тому же, сейчас я блокирую их телепатов, так что они не имеют представления, где мы находимся. Если же я уйду, вас сразу засечет телепат Биржи.

– Это будет не первый раз, когда меня оставят позади, и не первый раз, когда я сталкиваюсь с подобной проблемой. Поэтому я приказываю вам уходить, как только вам скажут, что вы можете это сделать. Криша, до моего возвращения меч Длани передается тебе. Ты не можешь мне в этом отказать.

И действительно, она не могла отказаться, поскольку послушание – это один из краеугольных камней веры. Еле сдерживая слезы, она ответила:

– Хорошо, Святой. Я повинуюсь.

* * *

– Ладно, так и быть, мы согласны, – пришел ответ Джозефа. – Но мы хотим час форы. Впереди скользко, опасно, и наиболее удобные пути наверняка затоплены.

Трис Ланкур вздохнул. Снова им предстоит долгое ожидание по колено в грязи.

– Хорошо, пусть так. Один час.

– Что мы видим! Команда номер один в нашем Кинтарском марафоне обгоняет команду номер два! – раздался циничный комментарий Джимми Маккрея. – У них преимущество в один час перед второй командой! И мы боимся даже предположить, насколько отстала третья команда, которая, по обыкновению, плетется в хвосте.

– И это чертовски странная гонка, Маккрей, – вздохнула Модра. – Мы ведь даже не знаем, где здесь финишная черта!

– Ну, это просто, – ухмыльнулся телепат. – Это такая гонка, в которой третье место вполне может оказаться единственным, а совершенно очевидно, что больше всех выиграет тот, кто останется в живых!

* * *

Тобруш на вершине утеса уловила это слово и те образы, которые оно вызвало в уме у Модры Страйк и Дарквиста.

– Кинтара!

– А? Что ты там бормочешь? – спросил его Джозеф, раздраженный тем, что им приходилось покидать такую отличную позицию.

– Демоны. Так их называют торгаши. Их лидер – наполовину человек, наполовину машина. По-видимому, ему каким-то образом все же удалось получить некоторую информацию на базе исследователей, хотя там практически все было разрушено. Последние слова в уме у другого такого же, как он, там, на первой станции, прежде чем демон разорвал его, были: «Кинтара – они все еще существуют!»

– Кончай пороть чушь! – отрезала Калия. – Все, что нам надо – это избавиться от мицликов и разобраться с остальными, и мы покончим с этим делом. Рано или поздно нам придется этим заняться.

– В данном случае лучше, чтобы это было «поздно», – ответил Джозеф. – Кроме того, здесь отдаю приказы я. Твое дело – исполнять их, а не высказывать свое мнение.

– Да неужели? Послушай-ка, господин начальник, ты и так уже завел нас в эту дыру, где нас всех чуть не перебили! Может, ты просто занимаешься не своим делом, а?

Резко развернувшись, он сверкнул на нее глазами:

– Может быть, ты хочешь, чтобы я доказал тебе свое право на лидерство?

Она почувствовала, как его гипнотическая сила овладевает ее разумом, лишая ее контроля над собственным телом.

– Нет, нет. Мне все понятно. Не надо обижаться!

– Нам нужно максимально использовать данный нам час, – вмешался Дезрет. – Нет никакого смысла дальше оставаться здесь.

– Я согласна, – подала голос Тобруш. – У тебя есть предположения, где может находиться следующая станция?

– Нет, но если они все на одинаковом расстоянии друг от друга, то нам предстоит еще полтора дня пути.

Джозеф покачал головой:

– Вот именно. И на этот раз мы даже не знаем, туда ли мы идем!

* * *

Час еще не прошел, когда Криша уверенно сказала:

– Они ушли. По крайней мере, они вне зоны моего восприятия, а значит и вне дальности стрельбы.

– Почему бы нам не двинуться вперед прямо сейчас? – спросила Манья, в которой росло раздражение из-за того, что пришлось пропустить вперед ненавистных миколианцев. Кроме того, она была уязвлена тем, что из них двоих Морок выбрал Кришу, а не ее, чтобы передать бразды правления. Конечно, она должна была подчиняться приказу, но в ее обете ничего не говорилось о том, что приказы должны ей нравиться, или что она должна воздерживаться от критики.

– Мы подождем, пока не пройдет условленный час, – ответила Криша. Она знала, что чувствует Манья, и жалела ее. Телепатка и сама меньше всего ожидала подобного, и с удовольствием отдала бы Манье свою власть. Капитан Чин, безусловно, не мог быть их предводителем, поскольку не приносил обетов, но, как и Морок, она рассчитывала использовать его опыт и житейскую мудрость, где только возможно. – Конечно, это кажется не очень разумным – показывать Бирже, что мы согласились на их условия, хотя именно это мы и сделали, но я хочу дать Мороку время найти такое место, где его не обнаружат, пока я еще могу его прикрывать.

Значит, теперь уже просто «Морок», мрачно подумала Манья. Как же быстро власть меняет своего хозяина! Она отдавала себе отчет в том, что Криша может читать ее мысли, но это ее нимало не заботило.

Чтобы заполнить образовавшееся время, Криша, отвечая на вопросы, которые задавал ей Ган Ро Чин, объясняла им свое новообретенное мироощущение и причины, вызвавшие его появление. Чин был весьма впечатлен; он понял, что она имела в виду. Однако он задумался, как долго еще она сможет противостоять соблазнам. Несмотря на свою бунтарскую натуру, она вела, в общем, довольно уединенный образ жизни. Фактически, сейчас она впервые была за пределами Империи, в которой родилась и выросла. И впервые в жизни встретилась с враждебными инопланетянами.

В любом случае, Морок верил и доверял ей, а он отнюдь не был дураком. Ган Ро Чин был уверен, что скоро он их догонит, хотя и не знал, каким образом.

– Пора! – Чин поднялся на ноги. – Двигаемся вперед очень осторожно, здесь по-прежнему очень скользко. Кроме того, нам не следует забывать, что теперь противник сильно превосходит нас в численности, а коринфианца можно обнаружить только по приборам, да и то если повезет. Я бы не стал исключать возможность того, что они оставили его нам в качестве сюрприза в каком-нибудь укромном местечке.

– Да, их лидер вполне способен на такое, – согласилась Криша. – Но меня больше беспокоит эта их девушка. Я не уверена, может ли кто-нибудь из них как следует ее контролировать. Она полна ненависти и вряд ли станет медлить, чтобы отомстить Манье за ожоги на своем лице. А больше всего я боюсь того, что у нее совершенно отсутствует чувство страха. Предоставленная сама себе, она бы не колеблясь освободила всех демонов в обмен на наши жизни.

– Ну что ж, тогда пойдем, – проворчала Манья.

Криша согласно кивнула, но еще некоторое время медлила.

– Я почему-то больше не слышу мыслей Морока. Не понимаю: если он в таком тяжелом состоянии, что не может идти, как же ему удалось забраться так далеко? Ну да ладно, если я его не слышу, то не услышат и другие. – Она вздохнула. – На данный момент я не вижу других вариантов. У нас есть только одно задание, и пока оно не будет выполнено, все остальное должно отойти на второй план. Мы должны убить всех миколианцев, чего бы это нам ни стоило. Из всех трех групп они единственные способны, несмотря ни на что, выпустить Темных.

Ган Ро Чин подошел к исковерканному, разбитому телу Савина и отстегнул его батареи:

– Нам понадобится все, что мы сможем собрать, когда мы в следующий раз повстречаемся с коринфианцем.

* * *

Джимми Маккрей ходил вокруг развалин меньшего сооружения, то и дело широко зевая.

– Может быть, заночуем в сухом месте, как они? – спросила Модра Ланкура.

– Не знаю. Конечно, мы все устали, и торопиться нам особенно некуда, но мне не хотелось бы оказаться здесь в ловушке, как они, если кому-нибудь из них вдруг захочется вернуться. Однако в любом случае я хочу осмотреть эти руины. Что ты о них думаешь, Дарквист?

– Завораживающее зрелище, – ответило звездоподобное существо. – Они очень древние – никак не меньше пяти-шести тысяч лет. Я смогу сказать точнее, когда поработаю с образцами в своей лаборатории. Что меня действительно удивляет, так это то, что подобные руины я уже видел раньше на других мирах. Причем на планетах-прародительницах, а не на тех, которые были колонизированы позднее. Обычно они имели какое-нибудь астрономическое значение и служили своего рода святилищами. Так как Кинтара для этого слишком развиты, я думаю, что эти постройки – не их рук дело. Они, должно быть, принадлежат к тому периоду, когда на этой свалке миров жил кто-то еще.

– Маккрей, тебя что-то беспокоит? – спросил Ланкур – Ты уже раз сто обошел это мертвое тело на камне.

– Просто размышляю. Но меня интересует не тело, а то, что под ним. Дарквист прав – я тоже видел подобные вещи на картинках в древних книжках. Задолго до того, как наш народ напоролся на Три Империи, – которые нас, кстати, и сожрали, – мы нашли еще пару миров с такими же штуками. И в книжках были отсылки к еще более древним подобным же сооружениям, которые находились на древней планете-прародительнице наших предков. Хотя сам я впервые вижу их вживую. Я все пытаюсь понять, что же мне в них так не нравится.

– Не знаю, как ты надеешься здесь что-нибудь понять, – заметила Модра. – За все эти годы камни стали выглядеть совсем не так, как замышляли их создатели. И этот уродливый монстр мешает разглядеть подробности. У меня от него мурашки по коже.

Внезапно он понял.

– Дело здесь совсем не в том, что было наверху! Самое главное – это расположение колонн. Две передних несколько ближе друг к другу, чем задние. И почему три задние не расположены в ряд, а одна из них выступает дальше к реке?

– Может быть, это просто для того, чтобы сооружение могло держаться? – предположил Дарквист.

Джимми, казалось, его не слышал.

– Если предположить, что в свое время это было сделано преднамеренно, то мы имеем здесь пятиугольник. Пять сторон! Ну конечно! Это же пентаграмма!

– Что? – переспросил Дарквист.

– Пентаграмма. Согласно старым легендам, пентаграмму использовали, когда собирались вызывать духов. Говорили, что они по какой-то причине не могут выходить за ее границы. Бьюсь об заклад, что если измерить расстояние между колоннами, оно окажется одинаковым. Пентаграмма образуется так: сначала рисуют пятиконечную звезду, а потом соединяют ее вершины; просто пятиугольника недостаточно. Если демона вызывают внутри нее, он не может выбраться и зависит от воли тех, кто его призвал. Если же внутри пентаграммы ты, то когда демон приходит на зов, он не может тебя достать. Если это действительно пентаграмма, это значит, что они или поклонялись демонам и каким-то образом призывали их сюда, либо собирались здесь, чтобы защитить себя от демонов.

– Первобытные суеверия! – проворчал Дарквист.

– Может быть, и нет, – ответил Трис Ланкур. – Это древний религиозный символ, почитаемый многими землянами, и я уверен, что тоже его где-то уже видел. Мы не знаем всех законов, которым подчиняются другие измерения, и уж наверняка мы не знаем, ни насколько сильны Кинтара, ни насколько далеко они ушли в своем техническом развитии. Когда мы говорим «измерения», мы на самом деле используем математический термин для описания чего-то не вполне для нас понятного. Предположим – только предположим, – что для каких-то целей необходимы определенные геометрические фигуры. Может быть, они открывают проход, если знать, как это делается, или, наоборот, закрывают его. Мы ведь так и не осмотрели ни одной станции целиком! А что, если это тоже пентаграммы, о которых толкует Маккрей. Или даже какая-нибудь еще более могущественная геометрическая фигура, которая была незнакома нашим предкам? Это вполне возможно. Маккрей, ты сможешь, если понадобится, начертить для нас пентаграмму? Достаточно точно, чтобы она действовала?

– Полагаю, что смогу. Если компьютер в этом скафандре может измерить точное расстояние отсюда до вершины утеса, то уж наверное он справится с несколькими прямыми линиями! Главное – чтобы у меня было чем их нарисовать. Если бы не этот проклятущий дождь, пентаграмму можно было бы нарисовать хоть палочкой на грязи, или начертить где-нибудь кусочком мела.

– Ну ладно, запомни это на будущее, как возможный способ защиты. Кроме того, следующего найденного нами Кинтара я намерен рассмотреть поподробнее, и мне наплевать на риск. Существ, которые могут проходить сквозь бетон так, будто это папиросная бумага, вряд ли можно удержать на месте при помощи материала, который так запросто разбивается нашим оружием. Их держит что-то другое – что-то, что исчезает, когда мы разбиваем стенки. И я хочу знать, что это такое.

– А пока давайте уже двигаться дальше, – попросила Модра. – Это место пропитано смертью!

* * *

Они поднялись на вершину утеса, пользуясь выступами сланца, образовывавшими что-то вроде лестницы. Джимми Маккрей все равно хотел исследовать старые руины наверху, и, рассудив, что здесь более безопасная позиция, они решили не идти сегодня дальше. Говоря по правде, большинству из них гораздо больше хотелось спать, чем куда-либо идти. Однако, здесь, под открытым небом, постоянная барабанная дробь дождевых капель просто не дала бы им уснуть.

– Похоже, это строили ребята с таким же складом ума, что и там, внизу, – сказал телепат. – А может, даже те же самые. Сложно сказать. Рискну только предположить, что хотя эта штука и в худшем состоянии, чем та, что внизу, эта все же не такая древняя. Она стоит на более открытом месте – возможно, этим и объясняется ее плачевное состояние.

– Почему ты думаешь, что она новее? – спросил его Дарквист.

– Это алтарь. Внизу у нас, как мы предполагаем, пентаграмма. То есть, они нуждались в защите. А здесь нет даже намека на что-либо подобное. Видишь, на этом алтаре еще видны желобки, ведущие к канавкам на земле. Скорее всего, первоначально они отводили сток еще дальше, к краю обрыва. Я думаю, это – алтарь для жертвоприношений. По этим канавкам текла кровь, или что там текло в жилах у этих ребят.

– Откровенно говоря, мистер Маккрей, мне кажется, что у вас излишне разыгралось воображение, – ответил Дарквист. – Ну посуди сам: ты встречаешь руины каких-то сооружений, построенных народом, о чьем внешнем виде и мировоззрении мы пока не имеем ни малейшего представления, и из-за нечетного числа колонн тебе тут же видится пентаграмма, а результат естественного выветривания ты с ходу готов принять за алтарь для кровавых жертвоприношений. При этом твои выводы основываются на каких-то страшных историях, которые рассказывал религиозный лидер вашей общины, или которые ты вычитал в старых книжках. Да в любой культуре существуют подобные истории! Как правило, они используются для того, чтобы передать молодому поколению основные нормы морали, или чтобы заставить его подчиняться этим нормам. Сходство Кинтара с демонами из ваших легенд пробудило в тебе старые детские страхи, и теперь ты все воспринимаешь в несколько извращенном виде. Я согласен, что Кинтара могли послужить основой для подобного рода историй в близлежащей части Вселенной. Я даже соглашусь, что они относятся к Высшим Расам, как Хранители Биржи, Миколи и Мицлапланы. Они были опасны, и поэтому кто-то более могущественный запер их. Но поверить в их сверхъестественное происхождение?

– Не вижу причин, почему вы оба не можете быть правы, – заметил Трис Ланкур. – Если люди называют что-то сверхъестественным, это просто значит, что никто еще не понял, как это делается. Поведение практически всех древних богов и злых духов отражает черты тех культур, в которых они были созданы. Боги рождаются и растут в человеческом воображении. Относительное постоянство в описаниях демонов указывает на существование некоего общего источника, и теперь мы знаем, что это за источник. Кроме того, мы знаем, что хотя Кинтара и могли быть бессмысленно жестокими, они обладали развитыми технологиями, находящимися превыше нашего понимания, которые и объясняют их огромную мощь. Я думаю, нам всем доводилось бывать на планетах с примитивной культурой, где нас принимали за сверхъестественные существа. У самих демонов тоже есть своего рода религия: они боготворят силу. Чистую силу, как она есть. Им нравится чувствовать себя богами. Они наслаждаются, упиваются своей властью. Если у них и есть какие-то другие, более высокие ценности, то мы до сих пор не встречали этому никаких доказательств. Судя по тем признакам, какими мы располагаем, такая раса удовлетворилась бы только ролью верховного властителя над всем сущим. Они неизбежно должны быть воинственными и любить войну. Кстати, этим можно объяснить и необычайно высокий уровень их технического развития. Вы понимаете, что я имею в виду?

– Ты упустил один весьма существенный момент, – заметил Маккрей.

– А именно?

– Двое из них сейчас на свободе и направляются в какое-то очень важное для них место. Кинтара они, или демоны, или это одно и то же, но если бы я был одним из них, пусть даже самым мелким и незначительным, и внезапно обнаружил, что наконец попал в большую кондитерскую и меня некому наказывать, я бы, наверное, плюнул на всех возможных врагов и прямиком направился бы к месту сосредоточения своей былой силы. Может быть, они захватят по дороге еще пару старых приятелей, которые составят им компанию. А теперь подумай: если даже их действительно засадила сюда наша Великая Тройка, то в настоящее время она – лишь жалкая пародия на то, чем была когда-то, в отличие от этих мальчиков, которые сохранили все свои прежние знания и жажду битвы. И если сейчас мы, так называемые младшие расы, не найдем способа их остановить, то скоро для нас не будет иметь значения, кто они – Высшая Раса или Князья Тьмы. Да эти ребята за несколько дней сомнут все девяностотриллионное население Трех Империй!

Дарквист не нашелся, что ответить.

Модра глубоко вздохнула:

– Ну ладно, здесь нам ночевать негде. Пошли поищем дальше. Маккрей, не забывай про ментальное сканирование. Никогда нельзя знать наверняка, где нашим друзьям вздумается остановиться.

– Я бы пока не беспокоился насчет них. Они слишком заняты мыслями о том, как бы перебить друг друга. Мы будем их интересовать только после того, как одна из групп этого наконец-таки добьется. Давайте лучше посмотрим, как бы нам так найти место для лагеря, чтобы не приходилось бороться с течением.

* * *

Это не было легкой прогулкой, и без скафандров они скорее всего уже много раз поскользнулись бы или съехали вниз. Правда, здесь были глубокие канавы – что-то вроде тропинок, которые, возможно, протоптали посетители святилища. По ним нельзя было ходить – в них было слишком много воды, – но они служили прекрасным ориентиром.

Когда подъем, наконец, закончился, они увидели, что подножие противоположного склона покрыто очень странным лесом. Это было первое свидетельство существования здесь какой бы то ни было жизни.

Стебли этих древоподобных растений можно было принять за старые, обветшавшие колонны. Изогнутые, перекрученные спиралью, они возвышались причудливой смесью серого и коричневого оттенков. На вид они больше всего напоминали камень, да и росли они не из земли, а прямо из твердого базальта, испещренного обсидиановыми вкраплениями. Однако на вершине каждый такой столб раскрывался широкой воронкой массивных чешуйчатых наростов, напоминавших толстые плиты темно-синего, с серыми прожилками, мрамора, которые собирали дождевую воду и направляли ее куда-то в центр стебля.

– Здесь явно используется не фотосинтез или какой-нибудь подобный ему процесс, – заметил Дарквист. – Больше всего это похоже на какую-то кремниевую форму жизни, хотя внешность может быть обманчивой.

– Но чем они питаются? – удивилась Модра. – Ни солнца, ни почвы…

– И никаких зверушек, слава богу, – вставил Маккрей.

– Видимо, – начал размышлять Дарквист, – им достаточно дождя и тех веществ, которые содержатся в этой базальтовой породе. Вода, очевидно, каким-то образом все же испаряется, иначе мы бы с вами находились сейчас посреди океана, а над нами не было бы ни облачка. Если все, в чем они нуждаются для роста и размножения – это минералы и вода, то, пожалуй, дождь и сам по себе может обеспечить их всем необходимым. Я почти уверен, что для нас дождь безвреден, но я еще не провел химический анализ. Да, поистине впечатляющее зрелище.

– Меня больше интересует тот факт, что большая часть воды, стекающей с утеса, уходит в эти щели и трещины, – сухо заметил Ланкур. – Если у нас над головами будет эти листья, или как их назвать – коллекторы? – нам удастся переночевать если не в сухости, то, по крайней мере, в терпимых условиях. Модра, Маккрей, снизу от наших друзей ничего не слышно?

Эмпат и телепат по очереди проверили местность.

– Есть что-то вдалеке, но очень нечетко. Вблизи все чисто, – доложила Модра.

– Точно, – согласился Джимми. – Мицлапланцы, скорее всего, успели перехватить пару часиков сна там, в руинах, прежде чем их так грубо разбудили. Поэтому сейчас они в лучшем состоянии из всех нас. Но даже при таком раскладе они сначала тщательно обдумают, когда и как им следует нанести удар отряду миколианцев. Вряд ли они будут нарываться на драку прямо сейчас. Нет, я думаю, мы можем остановиться в лесу, это будет вполне безопасно.

Перепрыгивать через трещины оказалось сложнее, чем представлялось вначале. Особенно трудно пришлось Молли, чьи ноги просто не были приспособлены для таких вещей. Но она почувствовала азарт – ведь если это удалось тем кинтарским парням, то чем она хуже них?!

Наконец они добрались до края этого странного леса.

– И в какую сторону нам идти? – поинтересовалась Модра. – Боюсь, некоторое время у нас не будет никаких телепатических подсказок.

– Может быть, это глупо, – начал Джимми Маккрей, – но вон там, метрах в тридцати ниже по склону, поблизости друг от друга стоят два дерева, которые слегка отличаются от остальных. У них этакий жирный блеск, если вы понимаете, о чем я.

Подойдя ближе, они смогли получше рассмотреть их. Эти два дерева действительно отличались от остальных: в трех местах поверхность их кривых стволов была обшита полосками прозрачного водонепроницаемого материала.

– Похоже на ту штуку, в которую были упакованы те большие синты, – сказала Молли. Она воспринимала демонов как какой-то вариант ее собственного вида, потому что это было единственное, в чем она хоть как-то разбиралась.

Дарквист с удивлением посмотрел на Молли.

– А знаете что? Она права! Это действительно похожий материал, – сказал он, быстро осмотрев стволы. – Разумеется, я не претендую на понимание образа мыслей другой расы или культуры, но я могу представить себе только один повод проделать с двумя деревьями что-либо подобное…

Модра понимающе кивнула:

– Дорожные вехи!

Она прошла между стволами, и буквально в десяти метрах от себя увидела еще одну пару деревьев, отмеченную таким же образом.

– Вот как они это сделали, и как это делали многие до них!

* * *

Они прошли немного вглубь леса, но не стали заходить далеко. Под навесом из «листьев» было не то чтобы сухо, но здесь уже не было того оглушительного ливня, который хлестал снаружи, да и наполнявшие воздух крики и стоны стали тише и, казалось, куда-то отдалились. Здесь было просто мокро.

– Я бы сказал, что мы нашли наилучшее место для лагеря, – прокомментировал Трис Ланкур. – У нас есть четкий маршрут и некое подобие крыши над головой, и в то же время мы находимся достаточно близко к краю леса, чтобы прорваться, если впереди нас ждут какие-либо неприятные сюрпризы. Часовым снова буду я; все остальные должны как следует выспаться. Никто не знает наверняка, когда нам удастся отдохнуть в следующий раз.

Они разбили лагерь, и не прошло и двух минут, как Маккрей, Молли и Дарквист уже погрузились в глубокий сон. Но Модра, уставшая не меньше остальных, внезапно поняла, что не может уснуть. Я просто переутомилась, успокаивала она себя; однако, все было куда серьезнее.

Никто из них, даже телепат, не понимал, насколько сильно она пострадала при столкновении с демонами. Молли смогла вырвать ее из-под их влияния только благодаря ограниченности своего мышления, до некоторой степени защищавшей ее. Очевидно, демоны, сбитые с толку той белибердой, которую они читали в уме синт, просто-напросто игнорировали ее. Тем не менее, Молли, не представляя себе, что именно делали демоны с психикой Модры, не могла осознать и всей тяжести нанесенной ей травмы.

Кинтара обладали многими Талантами, что, кстати, являлось основным признаком Высшей Расы – впрочем, неизвестно, какими Талантами обладали таинственные Хранители Биржи, и обладали ли они ими вообще. Кинтара прочли разум Модры, добравшись до сердцевины узла ее боли и отрицательных эмоций, а затем усилили и обратили внутрь худшие из них. Молли и время смогли лишь ненамного смягчить результат. Модра так и не сумела окончательно оправиться, хотя и храбрилась изо всех сил.

Кроме того, здесь был Ланкур – ходячий труп человека, которого она убила собственной бесчувственностью и эгоцентричностью. Она была слишком занята собой, чтобы заметить, насколько сильны были его чувства, насколько живо он реагировал на ее действия. Это она-то, эмпат! Конечно, она предполагала, что его заденет за живое то, что она предпочла романтике стабильность. Но едва ли она подозревала, что он дойдет до такой степени отчаяния. Он всегда был слишком сильным и слишком самоуверенным для подобных глупостей.

Здесь, в этом жутком лесу, она не могла не вспомнить, как они в последний, кошмарный раз сражались вместе, цепляясь друг за друга в поисках защиты, судорожно пытаясь не потерять рассудок под натиском тех кошмарных созданий. В тот раз она была настолько напугана, что твердо решила, что никогда больше не подвергнет себя подобному испытанию.

И что? Вот она сидит здесь, в этом проклятом инопланетном лесу, в каком-то мрачном, сыром, насквозь прогнившем мире империи Ада, рядом с тенью того человека, которого она довела до самоубийства.

Все было напрасно.

Она поднялась, зевнула и потянулась. Ланкур взглянул на нее и спросил:

– Ты в порядке?

– Не могу уснуть, – ответила она. – Мне нужно немного размяться.

Она медленным шагом двинулась обратно, к краю леса.

– Тебе не стоит туда возвращаться, – предупредил Трис. – Я не могу охранять всех сразу.

– Не беспокойся. Я не пойду туда, просто прогуляюсь до опушки. Мне просто нужно пару минут побыть одной. – Как же тебе сказать, что я не хочу тебя видеть хотя бы какое-то время! – Все будет в порядке. Я ненадолго, к тому же я заодно проверю, нет ли кого-нибудь поблизости. Мы ведь всегда можем связаться по интеркому.

Ему это не понравилось, но он уступил, зная, что все равно не сможет ей помешать.

Она дошла до опушки, потом прошла вдоль нее чуть дальше, потом еще немного, пока, наконец, Ланкур совсем не скрылся из виду. Прислонившись к одному из деревьев, она принялась молча смотреть на этот фантастический, непрекращающийся дождь.

Жуткие звуки этого странного мира были здесь гораздо громче. Возможно, в этом было виновато эхо, метавшееся между холмами и каменным лесом. Странно и страшно было слушать эти вопли, но еще больше она боялась выключить внешний микрофон и остаться в тишине, один на один с собственным дыханием.

Она пыталась представить себе, как древние люди проходили здесь в ритуальном шествии, поднимаясь наверх, к своим величественным монументам. Что с ними стало? Может быть, они вымерли в результате рабского служения Кинтара? Или сами Кинтара уничтожили их, когда те им наскучили? Или, возможно, здесь произошел какой-то природный катаклизм, какая-нибудь глобальная перемена климата, в одно мгновение уничтожившая их старый и такой знакомый мир? Вся прежняя жизнь со всеми ее циклами и пищевыми цепочками обратилась в прах, и ей на смену пришла новая, более скудная и неброская. Осталось ли еще солнце там, за тучами? Здесь бывало либо сумрачно, либо очень сумрачно, но никогда не становилось ни по-настоящему темно, ни светло, как это обычно бывает, когда идет дождь.

Маккрей, конечно, слегка сдвинулся на кошмарах из своего детства, но все же что-то в его словах не давало ей покоя. Слишком хорошо это подходило под ее настроение, вытаскивая наружу то, о чем она никогда не хотела задумываться.

Трис (Черт побери! Никак ей не избавиться от мыслей о нем!) был неправ, говоря, что Дарквист и Маккрей говорят об одном и том же, как бы разумно это ни звучало. Они с Дарквистом отлично спелись. Трис тоже воспринимает Кинтара просто как жестокую и очень опасную команду, логику которой тем не менее можно понять, оценить, взвесить. По Маккрею же демоны были чем-то гораздо большим. Даже смерть не освобождала тебя от их власти, а наоборот, позволяла им забрать твой разум, дух, душу, как бы это ни называлось. Он говорил, что они хуже тиранов, которых Вселенная повидала огромное множество на своем веку; что крики и стоны, разносившиеся по этому месту – это голоса тех, кто был проклят навеки. Может быть, это голоса тех, кто отдал демонам свою душу в этом мире?

Глядя на это место, легко можно было представить себе, что древние архитекторы все еще здесь – невидимые глазу, запертые в своем бесконечном времени.

От этих мыслей, хотя она никогда и не верила в то, чего не могла увидеть, услышать, потрогать, у нее по спине поползли мурашки.

Внезапно где-то совсем близко ей послышался какой-то новый звук, похожий на хлопанье флага по ветру. Этот звук странным образом отличался от остальных, но она не придала ему особенного значения, решив, что это просто передвинулся один из листьев-коллекторов, чтобы получше приспособиться к дождю. Она обернулась посмотреть, что именно это было, но звук так же внезапно исчез, и она упрекнула себя за излишнюю нервозность. Она просто устала, подавлена, поэтому на нее так и подействовало это место и рассказы Маккрея о демонах, пентаграммах и древних ритуалах.

Она скорее почувствовала, чем услышала, что сзади нее кто-то появился, и обернулась, ожидая увидеть Триса, пришедшего проверить, куда она запропастилась.

Но вместо этого она увидела перед собой огромные темно-красные глаза. Эти глаза, казалось, забирали ее силы и волю, но она не могла ни отвернуться, ни зажмуриться. Внезапно она полностью лишилась собственной воли, и хотя ей не было сказано ни слова, она вдруг обнаружила, что отключила интерком, переключила радиосвязь на редко используемую частоту и одновременно включила автоматический переводчик и персональный генератор помех.

– У тебя нет мыслей, нет страхов. Тебя ничто не печалит, ничто не заботит, – раздался в наушниках ровный голос. – Ты думаешь лишь о том, что я тебе скажу. Единственная цель твоего существования – помогать мне любой ценой и выполнять мои команды. По твоему телу разливается ощущение силы, ты мыслишь четко и ясно, без малейшего признака усталости. Сейчас ты выключишь свой маяк и поможешь мне уйти в лес, но так, чтобы держаться подальше от размеченного пути и вашего лагеря. Ты должна спасти меня и себя от своих спутников. Пока они спали, или охраняли лагерь, демоны застали их врасплох и теперь управляют ими. Ты единственная смогла спастись. Сейчас твой единственный шанс – это помочь мне добраться до моих людей и самой присоединиться к нам. Отведи меня туда, где нас не станут искать, а телепат не сможет обнаружить. Мне понадобится твоя помощь. У меня повреждена нога. Пойдем. Приложи все усилия, чтобы избежать демонических приборов.

Без малейших колебаний она подставила обладателю голоса свое плечо, и они скрылись в густом каменном лесу, стараясь двигаться как можно быстрее.

* * *

Трис Ланкур внезапно осознал, что Модра отсутствует уже слишком долго.

– Модра? – позвал он по интеркому. – Модра, ответь!

Теперь уже действительно обеспокоенный, он поднялся на ноги и переключился на вызов по всем частотам. – Модра? Ответь, если ты меня слышишь!

Ответа не было.

Он включил пеленгатор, чтобы определить ее местоположение по радиомаяку, но не получил никакого результата.

Вызов на всех частотах поднял всех остальных.

– А? Что? – забормотал Джимми Маккрей, просыпаясь.

– Подъем! Модра исчезла!

Услышав это, они тут же пришли в себя.

– Что ты хочешь этим сказать – «исчезла»? – устало спросил его Дарквист.

– Она не могла заснуть и пошла прогуляться до опушки, а потом внезапно просто исчезла. Она не отвечает на вызов, ее радиомаяк тоже молчит. Маккрей, проверь, может, ты сможешь ее засечь?

Джимми зевнул, тщетно пытаясь прогнать остатки сна, и раскинул стандартную ментальную сеть. Что-то там было, и оно медленно удалялось от них, но выглядело оно очень странно. Сначала он слышал два сознания, потом одно, а потом вообще какое-то невнятное бормотание.

– Гриста! Ну-ка, помоги мне!

– Черт! В этой команде что – вообще никто никогда не отдыхает?! Ладно уж, так и быть…

Большой пользы от усиления не было, но теперь он, по крайней мере, мог с уверенностью сказать, что Модра была не одна.

– Здесь поработали мицлапланцы. Это их психованные штучки, – сообщил он остальным. – Полушайте-ка, а уверены ли мы, что они все вчетвером поднялись тогда на утес? – он щелкнул пальцами. – Черт! Это же их проклятый гипнот!

– По-моему, ты недавно говорил, что никого из них нет поблизости, – резко сказал Ланкур.

– А их и не было! В пределах нескольких часов ходьбы от этого места! Я ручаюсь за это.

– Ну, как бы там ни было, а сейчас это существо здесь, – заметил Дарквист. – И оно забрало Модру.

– В этом есть доля моей вины, – признался Трис Ланкур. – Я не проследил за ней, нарушив главное правило для подобных ситуаций.

– Да нет, ты не виноват. Я думаю, мы их просто недооценили, – попытался утешить его Дарквист.

– Или переоценили самих себя, – добавил Джимми. – Слушайте, я сейчас разобрал, что этот мицлапланец ранен – очевидно, во время перестрелки. Каким-то образом он умудрился не засветиться во время наших с Модрой проверок. Не знаю уж, как он это сделал, но, как нам всем известно, нет ничего невозможного. Обдурить можно практически кого угодно – и человека, и машину. Модра просто случайно оказалась для него открытой жертвой, ниспосланной самими небесами.

– Куда они направляются? И как они определяют, куда им идти, если они не пользуются размеченной тропинкой? – тут же вцепился в него Трис.

– Этого я сказать не могу. Ты же знаешь, я не могу определять направление. Хотя… они вряд ли ушли далеко, и если мы прямо сейчас отправимся за ними, то еще сможем их догнать. Сколько времени ее не было, когда ты заметил, что она пропала?

– Двадцать минут. Может быть, полчаса.

– Просто отлично! – сварливо пробурчал Дарквист. – Да за это время они в этих джунглях могли уйти черт знает куда!

Маккрей покачал головой:

– Не могли. Он ранен, а она измотана до предела, как бы этот гипнот ни убеждал ее в обратном. Они не далее чем в одном километре отсюда, но они удаляются.

– Может быть, ты и прав, но мы-то их сможем найти только наудачу, тыкаясь куда попало, пока ты будешь проверять амплитуды, – заметил Дарквист. – А если они заблудятся в этом хаосе, то и мы вместе с ними.

– Дарквист прав, – согласился Трис Ланкур. – Мы не можем позволить себе здесь заблудиться, потому что иначе мы будем заниматься этим вечно. Однако, будем исходить из того, что он либо знает, куда идти, либо рано или поздно воспользуется эмпатическим Талантом Модры, чтобы определить местоположение своих товарищей. И в том, и в другом случае мы узнаем, куда они направляются. Команда мицлапланцев, скорее всего, шла по этому же размеченному маршруту. Поэтому нам остается только идти вперед и постараться их обогнать. Маккрей предупредит нас, когда мы будем близко.

– Звучит разумно, – согласился телепат. – А ты уже придумал, что мы будем делать, когда догоним их? Он же чертов гипнот!

– Для меня не опасен ни гипноз, ни какой-либо другой Талант, – напомнил Трис.

– Это так, но это мало поможет, если в тебя будут стрелять, – добавил Дарквист. – Наверное, это звучит странно, но, кажется, я начинаю уважать этого мицлапланца.

– Уж я его уважу, когда встречу, – ровным голосом произнес Трис. – Они нарушили данное слово и тем самым нарушили заключенный мир и ослабили нашу команду. По моим прикидкам, они сейчас точно между нами и миколианцами. Они там как мясо в сэндвиче, а мне как раз очень хочется есть!

ХРАНИЛИЩЕ СНОВИДЕНИЙ

– Зачем мы так торопимся? Этак мы загоняем себя до полного истощения! – спросила Тобруш, которая не могла понять целеустремленности своего лидера, даже после того, как залезла в его мысли. – Нам нужно отдохнуть, или мы умрем раньше, чем они нас догонят!

– Нужно было устроить засаду в каменном лесу, – подтвердил Дезрет. – Устраненная угроза не причиняет беспокойства.

По правде сказать, Джозеф вынужден был признаться себе, что даже у него уже нет сил идти дальше.

– Ну что ж, этот маршрут отмечен, – сказал он. – Им придется идти точно вслед за нами. Не так уж важно, где состоится следующая битва, до тех пор, пока мы сами выбираем время и место. Обе другие команды остались далеко позади и сейчас идут, нервно вглядываясь в каждый темный закуток и каждый камушек. Пожалуй, мы можем найти какое-нибудь укрытие и немного отдохнуть, – Он оглянулся. – Интересно, этот дождь вообще прекращается когда-нибудь?

– Судя по звуку, впереди нас водопад или что-то вроде этого, – сказала Калия. – Слышите?

Они остановились и замолчали, прислушиваясь к глухому рокоту, какой мог издавать только мощный поток воды, гораздо больше того, что был рядом с местом их первой битвы – а тот и сам по себе был весьма впечатляющим.

– Судя по тому, что мы видели до сих пор, у такого водопада могут оказаться какие-нибудь развалины, – с надеждой сказала Калия. – Может быть, мы сможем найти там подходящее укрытие и немного отдохнуть?

По мере их продвижения колоссальный гул становился все громче, пока не стало казаться, что он сотрясает землю до самого основания. Впереди них было небольшое возвышение, и Калия показала туда рукой.

– Смотрите! Дым!

– Вулкан? – задумчиво произнес Джозеф. – Да нет, не похоже это на вулкан… Что ж, посмотрим!

Они одолели очередной подъем, и открывшаяся перед ними картина оказалась куда удивительнее любого вулкана, какой они только могли себе вообразить.

Перед ними раскинулся огромный резервуар в форме подковы, сорока-пятидесяти метров в ширину, в который впадала не только большая река, вдоль которой они шли, но и другие многочисленные речки и потоки. Достигая цели, они смешивались и образовывали единую стену воды, которая падала в яму столь глубокую, что дна не было видно. Дым, поднимавшийся над этой водяной колонной, оказался паром и брызгами, образовывавшими над водопадом бесконечно вращавшуюся феерическую воронку.

– Кажется, мы нашли самый большой унитаз в этой Вселенной, – выразила свои впечатления Калия.

Некоторое время они просто стояли, потрясенно разглядывая эту грандиозную картину. Наконец, Тобруш подошла к краю водяного котла.

– Мне очень не хочется этого говорить, – джулки с трудом удавалось перекричать рев водопада, – но, судя по этим вешкам, нам придется прыгать.

Джозеф опасливо подошел к ней и, встав между двумя вешками, заглянул в пропасть. Некоторое время он молча смотрел, потом осторожно вернулся обратно.

– Там что-то вроде наклонного карниза, который идет вдоль стены налево и уходит за водопад. По-видимому, здешние скалы состоят из очень твердых пород – насколько я мог разглядеть, карниз до сих пор не разрушился. В ширину он порядка двух метров, без поручней или углублений.

Калия повторила его путь, хотя и не стала подходить к самому краю, потом быстро вернулась.

– Мне это очень не нравится! – прокричала она. – Спуск, должно быть, очень мокрый и скользкий. К тому же, у нас нет ни малейшего понятия о том, куда он ведет – если, конечно, он вообще куда-нибудь ведет.

– Предположим, что его построили наши демоны. Это вполне возможно, судя по материалу, которым покрыты эти вешки, – задумчиво сказала Тобруш. – Предположим также – возможно, ошибочно, – что преследуемые нами демоны прошли здесь. Тогда, я полагаю, любой из нас сможет сделать необходимые выводы. Мы все видели, какие у этих демонов большие раздвоенные копыта. Если такие существа со своими твердыми, крайне тяжелыми телами смогли здесь пройти на своих плоских копытах, то я не вижу причин, по которым мы не могли бы это повторить. Но все это верно, только если они действительно прошли этим путем. Если же нет, и дорога впереди окажется подпорченной эрозионными процессами и недостатком обслуживания, то мы можем оказаться в очень неприятном положении. Путь ведет под уклон, поэтому выбраться обратно будет гораздо сложнее, чем спуститься.

Джозеф согласно кивнул:

– Я не вижу другого выхода, кроме как попытаться пройти здесь. Но это – только после того, как мы немного отдохнем и поспим.

Вырубленные в скале, перед ними находились самые замысловатые развалины из всех, которые они видели до сих пор. Эти сооружения казались менее примитивными и сохранились гораздо лучше – возможно, потому, что склон обеспечивал им естественную защиту, а может быть, из-за того, что они были не такими древними и были построены из более крепкого камня. Комплекс простирался в обе стороны, насколько хватало взгляда. Двери и окна, высеченные прямо в камне, выглядели одновременно и грубо, и очень цивилизованно.

– Посмотрим, сможем ли мы найти такое помещение, в котором будет сухо, есть два выхода и окошко, через которое просматривается тропа. Дезрет, проверь ближайшие строения.

Коринфианец сорвался с места и исчез в одном из бесформенных дверных проемов. Прошло довольно много времени, но он все не появлялся. Начиная беспокоиться, Джозеф вызвал существо по интеркому.

– Дезрет?

– Я здесь, – его голос звучал странно и глухо. – Мне кажется, вам стоит на это взглянуть, если вы захватите с собой какой-нибудь свет. Это совсем не то, чего можно было бы ожидать.

Они подошли к дверному проему и вошли один за другим, включив нашлемные фонари. Внутри грохот водопада звучал более отдаленно и зловеще. Но даже став тише, он все равно создавал постоянное ревущее эхо.

Комплекс оказался не набором небольших разрозненных помещений, высеченных в каменной стене, а огромным единым сооружением со множеством входов и выходов. Часть его была несомненно естественного происхождения: она выглядела как естественная пещера, по которой, очевидно, когда-то текла лава, потому что никаких натеков, сталактитов или сталагмитов, здесь не было.

Здесь располагались также ямы, в которых, должно быть, в древности разводили огонь для приготовления пищи и обогрева. Было тут и первое явное свидетельство о жизни людей, когда-то живших в этой пещере – разноцветные картинки и орнаменты на стенах. Они были сделаны грубо, но в то же время очень искусно, и по ним можно было примерно понять, что за существа жили здесь раньше. Это были двуногие гуманоиды со странными ящероподобными лицами и вдавленными носами. На спине у каждого из них был нарисован какой-то овальный предмет, который они сначала посчитали чем-то вроде рюкзака, но потом все же решили, что это скорее какой-то естественный нарост, особая часть тела.

– Рудименты, оставшиеся от панцирных предков, – выдвинула предположение Тобруш. – Так же, как и у моего народа. На основании этих двумерных картинок сложно судить, но этот вариант кажется мне наиболее логичным. Обратите внимание на эти большие выпученные глаза! На всех рисунках они разделены на три части. Интересно, что и как они ими видели? У них наверняка было хорошее чувство цвета, хотя и сопровождаемое очень плохим вкусом. Мощные задние ноги явно предназначены для бега, и очевидно, что, несмотря на остатки панциря, бегали они очень быстро. А судя по непропорционально большим когтистым рукам, их объятия вряд ли служили признаком дружеского расположения.

– Но что они ели? – спросил Джозеф. – Я пока что не видел здесь никаких следов чего-нибудь съедобного.

Этот вопрос интересовал его не из праздного любопытства: он прикидывал в уме, на сколько дней им еще хватит взятых с собой рационов.

– Судя по остаткам керамики и очагам, что бы это ни было, но они это готовили, – заметила Тобруш. – С таким лицом и линией челюсти… Я сильно сомневаюсь, что они были хищниками.

– Эти когти выглядят вполне подходящими для того, чтобы разрывать плоть, – отметил Джозеф.

– Полагаю, только в защитных целях, а вообще-то, по-моему, они были «землеройками». Клубни, коренья – кто знает? Скорее всего, они сначала вынюхивали, а потом выкапывали то, что ели. Их ноги устроены таким образом, чтобы быстро покрывать большие расстояния, однако они жили в больших поселениях вроде этого. Логично предположить, что у них, видимо, были враги, лучшей защитой против которых служило бегство.

Тут Джозеф и сам вспомнил о необходимости обороны.

– Кстати, Дезрет – встань у того выхода, откуда открывается наилучший обзор на тропу. Это лучшее, что мы можем сделать, чтобы спокойно выспаться.

Тобруш продолжала водить фонарем по стене, рассматривая картинки.

– Никаких сцен приема пищи – вообще никаких сюжетов, посвященных нормальной жизни… Минуточку! Капитан, мне кажется, вам следует на это взглянуть!

Джозеф вернулся, внезапно ощутив жуткую усталость от всего этого приключения, но он уже не мог ругать Тобруш, после того как увидел изображение, на которое та указывала.

Это явно был водопад, изображенный во всем блеске двух измерений, и вдоль всего его края были распростерты существа с лицами ящериц. Но именно водопад, а точнее, туман над водопадом, придавал картине поистине пугающий вид.

В туманной пелене были изображены контуры – неясные и пугающие очертания огромной рогатой головы на длинной шее, вздымавшейся снизу и заполняющей собой чуть ли не все пространство.

Вокруг этой сцены, как на фресках, располагались картинки поменьше, на которых виднелись существа в оскаленных дьявольских масках, с разрисованными телами, сцены кровавых жертвоприношений, совершаемых на краю водопада, и просто бессмысленного насилия и членовредительства. Так, на одной из них был нарисован ребенок, чей рот был раскрыт в беззвучном крике ужаса или боли. Над ним нависла разрисованная фигура жреца в маске, который держал в руках отвратительно выглядящий инструмент наподобие ножа, которым он, по-видимому, заживо расчленял молодое существо.

– Здесь нет ничего, чего бы мы уже не вычислили сами, разве что теперь мы знаем это наверняка, – наконец выдавил из себя Джозеф, зная, что его обыденный деловой тон не скроет от телепатки его истинных чувств, вызванных этим изображением. За свою жизнь он много раз видел, как убивают людей – иногда просто от бессмысленной жестокости, иногда во время гладиаторских боев, устроенных на потеху знати. Иногда это были враги Высоких Лордов, которых убивали при помощи долгих изощренных пыток на глазах у толпы, дабы преподать ей урок послушания. Но действия Миколей всегда имели некую особую цель, будь то развлечение, месть или наказание, в то время как здесь на стенах был изображен целый народ, чья культура целиком и полностью вертелась вокруг подобных деяний. Кровавые жертвоприношения для богов-демонов… И что это им дало? Где они теперь?

Тобруш прочитала его мысли.

– Говорят, что в Верховных Святилищах Лордов Кваамила верховные жрецы читают тексты Квимиша в их изначальном написании, и в этих текстах сказано, что Князья Тьмы собирают умерших, чтобы те прислуживали им до конца времен, когда настанет день Страшного Суда. Куда уходит культура, раса, мир, когда он умирает? Может ли целый мир, умерев, быть забранным во служение?

– И ты считаешь, что я смогу спокойно спать после таких соображений? – спросил Джозеф, продолжая разглядывать изображения.

– Конечно. И я тоже смогу. Даже если здесь царство теней, мы-то все еще живы! Поэтому мы и не можем видеть мертвых. Хотя мы и слышим крики проклятых из-за того, что находимся к ним слишком близко, но это и все. Мы здесь, но наши души еще никто не забрал. И я намереваюсь и дальше сохранять такое положение вещей – тем, что высплюсь и встану отдохнувшей и с новыми силами.

– Лгунья! Ты же никогда не верила в эту чушь!

– Я и не говорю, что поверила в нее сейчас, – спокойно ответила джулки. – Я просто хочу сказать, что эта гипотеза вполне подтверждается реальными фактами. Ты и сам никогда в нее не верил, если, конечно, не заглядывать в темные глубины твоего подсознания. Но вот сама эта идея тебя нервирует.

Джозеф обреченно вздохнул и подошел к дверному проему. Свет его фонаря упал на Калию, которая уже давно спала и которую ничуть не интересовало происходящее. А вот она верит в это, понял он внезапно. Со своим ограниченным, необразованным, почти дрольским умишком – она легко в это поверила, но ее это ни чуть не беспокоило.

– Да, ее это вообще не заботит, – прочитала его мысли Тобруш. – Впрочем, судя по тому, что мы уже видели, она пришлась бы в Темном Царстве как своя.

Джозеф снова вздохнул и кивнул. Однако, пора было возвращаться к делам насущным.

– Дезрет, если здесь появится другая команда – это, скорее всего, будут Святые Кошмары, – они наверняка, как и мы, сразу пойдут к водопаду, поначалу не заметив наше убежище. Возможно, их телепат и успеет их о чем-нибудь предупредить, но если ты увидишь, что они проходят мимо и ты можешь в них попасть – стреляй. Не жди нас. Действуй по своему усмотрению, но добейся максимального результата.

– Понял, – ответил коринфианец. – Мы находимся внутри скалы, поэтому они никак не смогут зайти к нам в тыл. Никакого другого пути, кроме этого, не существует. Что бы они об этом ни думали, им придется пройти между нами и водопадом. Эта затея обречена на успех.

* * *

– Манья! Капитан! Просыпайтесь! У меня прекрасные новости!

Криша не могла сдерживать свою радость, но остальные члены команды, которых никто не нес полдороги в бессознательном состоянии, испытывали при этом внезапном пробуждении совсем другие чувства.

Только Ган Ро Чин нашел в себе силы спросить:

– Что у тебя за новости, Криша?

– Морок! Он жив! И сейчас идет к нам! Он в каменном лесу.

Чин уставился на нее мутным взглядом:

– Как он перебрался через гору? Ты уверена, что не задремала, и тебе это попросту не приснилось?

– Уверена! Я и сейчас слышу его мысли!

Манья поверила ей не больше, чем капитан.

– Даже если он ухитрился каким-то образом перебраться через гору, как он может идти сюда, опережая язычников, до сих пор находящихся по ту сторону леса? Даже если предположить, что его нога чудесным образом исцелилась, это место – настоящий лабиринт, если не знать точного направления! А ведь у нас выключены радиомаяки!

– Ему… помогают, – уже более спокойным тоном ответила Криша. – С ним эмпатка команды Биржи, она ведет его к нам. Она находится под его воздействием.

Ган Ро Чин сел и выдохнул. Конечно, он был рад, что с его старым боевым товарищем было все в порядке, но ему не нравилось, что тот использовал чужака.

– Очень глупо с его стороны, – пробормотал он себе под нос. – Крайне неосторожно!

– Ты не рад? – нахмурилась Криша.

– Что Морок возвращается? Нет, что ты, я ужасно рад! Но он использовал свой Талант, чтобы похитить ее. Я не могу себе представить ничего, что бы могло разозлить отряд разведчиков больше, чем подобный поступок. Теперь из нейтральной команды, которая помогла нам выбраться из очень неприятного положения, они превратились в наших злейших врагов, и вряд ли еще раз доверятся нам или поверят на слово.

– Они язычники! – отрезала Манья. – Господи, да они сами только и делают, что нарушают свои клятвы! Помните ту мелкую двуличную ведьму, которая нарушила договор о ненападении на Медаре? Кроме того, если я правильно помню то, что рассказывала о них Криша, у них в команде два эмпата. Так что мы не уменьшили количество Талантов в их отряде, и не причинили никакого вреда самой девушке. Когда Святой будет здесь, я смогу обработать его ногу с помощью моего медицинского набора, и мы отошлем ее обратно.

Чин покачал головой:

– Нет, вы не понимаете их, так как я. Пусть они наемники до мозга костей, но именно у этой гильдии есть понятия о чести, граничащие с религией. Они вызываются в качестве добровольцев, чтобы выяснить, что убивает людей на только что открытых мирах. Если команда не будет действовать как единый организм, она обречена на очень недолгую карьеру.

Это был один из тех редких случаев, когда ему искренне хотелось, чтобы Криша могла читать его мысли. Никто из них, даже Морок, никогда не поверил бы, что они могли просто пойти к биржанцам и попросить о помощи, и они бы ее получили. Для разведывательного отряда Биржи не существовало большой разницы между Ган Ро Чином, Святой Дланью или военными Империи Миколя. Их представления о чести требовали от них, чтобы они оказали помощь любому, кто будет в этом нуждаться. Даже неприятелю, если это не причинит вреда им самим. Но если задеть их отряд, отнестись к ним, как к врагам, они ответят тебе тем же. Это было нечто абсолютно невообразимое для этих священнослужителей. Это невозможно было вывести путем логических умозаключений, прочитав их мысли, как могла бы сделать Криша. Это можно было понять, только прожив среди них столько, сколько прожил он.

Что ж, с этим уже ничего нельзя было поделать. Дело было сделано. Как всегда, первым к нему вернулся его обычный прагматизм.

– Где они сейчас, и когда будут здесь? – спросил он у телепатки.

– Точно сказать сложно, но это займет у них не больше одного-двух часов. Как ты помнишь, эмпатка может рассчитывать только на свою частоту, когда ищет что-либо, но сейчас они сошли с размеченного пути и идут прямо сюда.

– А как насчет людей Биржи?

Она пожала плечами: – Отдельные мысли и отрывки разговоров. Но я знаю, что они приближаются.

Он встал и вздохнул.

– Если есть хотя бы малейшая вероятность того, что отряд Биржи их догонит, мы должны вернуться и найти их первыми, пока нас не опередили. Пошли, не будем терять время. Зная, что он гипнот, и что он взял члена их команды под свой контроль, они пристрелят его как дикого зверя.

Через пять минут после того, как они повернули в обратный путь, Криша остановилась и сказала:

– Они уже очень близко. Как, впрочем, и команда Биржи. Я выставила блок, чтобы укрыть всех нас, вместе со Святым, но это их не остановит. Они знают, что он где-то здесь.

Они ускорили шаг и через пять минут натолкнулись на старгина и его помощницу-терранку. Он выглядел очень неважно и шел, в основном, подпрыгивая на одной из своих огромных когтистых лап. Другую он старался держать на весу, опираясь этой рукой на Модру. Первый Инквизитор нес на себе свой набор инструментов, но скафандр он снял и обвязал вокруг тела. Капли дождя блестящими бусинками скатывались с его мелких маслянистых перьев, но тем не менее он выглядел вымокшим насквозь.

– Благослови вас всех Господь! – крикнул он им бодрым голосом.

– Для приветствий нет времени, – ответил капитан. – Сходите с дороги и идите в лес! Углубитесь как можно дальше и не бойтесь заблудиться. Я буду здесь неподалеку, Криша с эмпаткой легко выведут вас обратно на мой передатчик, который я сейчас активирую. Идите! Я Нуль – меня они не засекут.

– Но по моему блоку они сразу поймут, что мы где-то очень близко! – напомнила ему телепатка.

– Близко не считается. Возвращайтесь как можно скорее, когда я вас позову. Все, включая Святого. Мы должны держаться рядом, чтобы успеть уйти, прежде чем они повиснут у нас на хвосте. А сейчас идите!

Теперь Мороку помогала еще и Криша; они быстрым шагом углубились в лес и вскоре совсем скрылись из виду.

Ган Ро Чин занял такую позицию, с которой он мог просматривать дорогу, а сам при этом оставался незамеченным – по крайней мере, он очень на это надеялся. Он попробовал просканировать переговорную волну команды Биржи, но его противники пользовались скремблерами, и он услышал только какую-то белиберду.

Через какие-то несколько минут мимо него продефилировала команда Биржи. Он впервые видел их въяве, и хотя его немного удивила внешность Дарквиста, по-настоящему его напугал четвертый член команды. С первого взгляда на обтягивающий скафандр этой женщины он понял: мало того, что она не была человеком – по крайней мере, она была не совсем человеком, – у нее были козлиные ноги! Вначале он даже подумал, что это один из демонов, но хотя сразу же осознал свою ошибку, он все равно не мог понять, что это за существо.

И вот, когда они уже почти скрылись из виду, группа остановилась, и невысокий терранин, который, по-видимому, был их телепатом, начал озираться, явно пытаясь просканировать местность.

* * *

И в самом деле, Джимми Маккрей запутывался все больше и больше.

– Такое впечатление, что мы лежим прямо на них, как вишенка на торте! Эта девочка сильна, она сильнее всех, кого я видел до сих пор, но почти наверняка они прячутся где-то за этими деревьями, или за скалами, или еще за чем-нибудь. Дарквист, присматривай за тем, что происходит у нас за спиной.

– Я постоянно держу один глаз на затылке, – отозвался тот, помахав своими глазами-стебельками, один из которых, действительно, смотрел вперед, а другой – назад.

– Не отключайте скремблеры, – предупредил их Трис Ланкур. – Я попробую вызвать их на общей волне, раз они так близко.

Если хоть один из них будет настолько глуп, чтобы ответить, они смогут получить пеленг. Он надеялся, что Дарквисту не пришла в голову та же идея. Его собственный разум не поддавался телепатическому воздействию, Маккрей был способен заблокировать свой разум и, наверное, разум Гристы, а Молли просто не хватило бы ума додуматься до чего-либо подобного. А вот Дарквиста они могли читать как открытую книгу.

– Отряд Империи Биржи вызывает отряд Империи Мицлаплана! Ответьте, если вы нас слышите!

Он подождал, но не получил никакого ответа. Он попробовал связаться с ними еще несколько раз, потом вздохнул.

– Что ж, они не повелись на эту уловку. Ладно, тогда это будет монолог.

Он вернулся на общую волну.

– Говорит представитель Империи Биржи. Вы можете держать блок, но вы не сможете прятаться вечно, и вам не удастся от нас убежать. Вы сами это знаете. Мы требуем немедленной выдачи похищенного члена нашей команды и вашей безоговорочной капитуляции. Кроме того, что вы нарушили наши границы, теперь вы совершили прямой акт агрессии, направленный против нашей команды.

Ган Ро Чин сокрушенно вздохнул и достал свой энергетический пистолет. Вполне может статься, что они прекрасно делают свою работу на диких примитивных планетах, но вот в подобных ситуациях они были полными профанами. Отключив автоматическую систему управления огнем, чтобы их защитные системы не перехватили луч наведения и не выставили щиты, он тщательно прицелился и выстрелил в режиме максимального поражения.

Энергетический импульс мгновенно преодолел разделявшие их тридцать метров, и вся команда Биржи повалилась на землю. Однако их лидер только опустился на колени, после чего, очевидно, тут же пришел в себя и начал поднимать свой пистолет: его система наведения вычислила, откуда был произведен выстрел.

Чин выругался себе под нос, только сейчас вспомнив, что один из них был цимолем. Он вновь выстрелил, на этот раз используя автоматику, узким лучом и уже прицельно по Ланкуру. Качнувшись, тот медленно повалился на землю.

Мицлапланец знал, что мозг Ланкура и часть систем управления скафандром все еще действуют, но в целом он был вполне эффективно парализован. Чин вызвал Кришу и остальных.

– Быстрее, возвращайтесь ко мне. Я немного отойду отсюда, а потом догоняйте меня как можно скорей. Я выиграл нам немного времени, но не более того.

– Ты стрелял по ним! – послышался потрясенный голос Криши. – Неужели это действительно было необходимо?

– Поверь мне, это был единственный выход, – заверил он ее. – И, может быть, в будущем нам придется делать вещи и похуже. Вы идете или нет?

– Но как же…

– Подумай сама. Цимоль ведь не предлагал начать переговоры. Он предъявил нам ультиматум. Ты готова сложить оружие и сдаться команде Биржи?

– Никогда в жизни! – выпалила Манья, и она выразила их общее мнение. Как понял Ган Ро Чин, любой жрец скорее умрет, чем сдастся в плен неверному. Этот вопрос не подлежал обсуждению. Безусловно, они могли сотрудничать, но сдаться – никогда. – Сдаться этой мерзости, человеку-машине?! Даже подумать об этом уже греховно!

– В лучшем случае они бы настаивали на выдаче Святого. И я могу себе представить, что бы они сделали с гипнотом, совершившим подобное преступление. Здесь, вдали от официальной власти, они бы поступили так, как велит им их кодекс чести. И вот еще что: следите за тем, что вы говорите, и не пользуйтесь открытыми частотами. То, что я обездвижил цимоля, еще не значит, что он без сознания. Помните, что их скафандры, так же, как и наши, управляются мысленными командами.

Выйдя из поля зрения поверженной команды, он присоединился к остальной команде на размеченной тропе.

Криша кинула взгляд на Модру, которая стояла рядом с Мороком, неподвижная, как мраморное изваяние.

– А что мы будем делать с ней?

– Она останется с нами. Святой, вам нужно проявить изобретательность и предоставить ей свободу действий, но так, чтобы она оставалась под вашим влиянием. Мы потеряли своего эмпата, а она – эмпатка, и это очень кстати. К тому же, если она была в этой команде, значит, она крепкий орешек и хороший стрелок. Да и оставшийся у нее запас энергии для оружия и скафандра гораздо больше, чем у нас.

– Я… Я не хотел, чтобы все так получилось, – ответил Морок, несколько смущенный. – Я думал, что мы, по крайней мере, отпустим ее обратно к своим…

– Со всем должным уважением, Святой, но это уже моя забота, – жестко ответил капитан. – Все, чего бы мы этим добились, это увеличения количества наших преследователей с четырех до пяти. И больше они бы уже не допустили подобной ошибки.

– Я… Я мог бы приказать ей сбить их с пути. Тормозить их, вставлять палки в колеса…

– Телепат практически сразу же выявил бы внушение. Да и цимоль сразу бы понял, что происходит. Это же суперкомпьютеры, заключенные в людские тела! Нет, дело уже сделано, и нам придется с этим смириться. Она нам нужна, она дает нам определенное преимущество, и пока она с нами, она остается заложником. Они не смогут атаковать нас в полную силу до тех пор, пока она жива и находится в добром здравии. Как ваша нога? Из-за нее мы не сможем двигаться достаточно быстро, а когда они придут в себя, они будут жаждать крови.

– Очень сильное растяжение. Но никаких переломов, насколько я могу судить, – сообщила Манья. – Я сделала ему один обезболивающий укол, и еще один, тонизирующий, но лучше бы ему вообще не наступать на эту ногу. Разве что это будет совсем необходимо.

– Я буду делать все, что понадобится, – заверил Морок. – Я ведь смог как-то добраться досюда!

– Ну да, – кивнул капитан. – И кстати, раз уж об этом зашел разговор – как вы добрались досюда?

– У меня не было другого выбора, – ответил Первый Инквизитор. – Я предполагал, что смогу летать в этом мире, и я, действительно, смог. Я снял скафандр, обвязал его вокруг себя и прыгнул с утеса в речную долину. Это был очень большой риск. Я почти уже упал в реку, когда наконец поймал восходящий воздушный поток. К сожалению, он был недостаточно силен, чтобы я смог перелететь через гряду, поэтому мне пришлось планировать вдоль реки до места, где гряда снижалась, молясь богу, чтобы он подсказал мне правильное направление. Дождь не давал мне подняться на достаточную высоту, и я не имел ни малейшего представления о том, в какую сторону направляюсь. Потом я заметил метки на деревьях и приземлился на скалу так высоко, как только мог. Я надеялся, что смог вас обогнать. Увы, это мне не удалось. На самом деле у меня не было никаких шансов нагнать вас, учитывая всю эту гонку. Я нашел отполированный временем и дождями камень, с помощью которого мне удалось заняться самовнушением, чтобы унять боль. Я как раз сидел на дереве, пытаясь решить, что же мне делать дальше, когда внизу появилась команда Биржи.

– И когда вы увидели, что девушка по какой-то причине отошла от остальных, и поняли, что она одна, вы спикировали на нее и застали ее врасплох.

– Да, именно так все и было. Сначала я не мог поверить, что ее никто не охраняет, но она действительно просто стояла под деревом, глядя в пустоту. Я не хотел этого делать, но у меня не было никакого другого выхода. А то, что она вот так вышла, да еще в полном одиночестве, показалось мне чудом.

– Что ж, в дальнейшем нам понадобятся еще чудеса, – сказал Ган Ро Чин. – Иначе нам придется их чем-то замещать по мере надобности.

Они шли вперед, пока не стало ясно, что Морок не может продолжать путь без медицинской помощи. Медицинский набор Маньи обладал весьма ограниченным набором лекарств; он был приспособлен скорее для диагностики болезней и приготовления различных антибиотиков и болеутоляющих препаратов, подходящих для рас членов Длани. Конечно, всегда следовало знать, что ты делаешь, потому что слабая микстура, предназначенная, например, Мороку, у Криши могла вызвать несварение желудка, или даже убить ее.

Используя бинты и нескольких полосок жесткого пластика, Манья умудрилась кое-как смастерить некое подобие шины. Она осталась недовольна результатом, но это было лучшее, что можно было сделать в таких условиях, и она это знала. Ган Ро Чин часто думал про себя, что если бы не мастерство гноллки в столь многих областях, ее было бы просто невозможно выносить.

– Наденьте скафандр и включите системы жизнеобеспечения на максимум, – посоветовала Манья Мороку. – Скафандр сам поймет, в чем ваша проблема, и постарается укрепить этот участок.

– Я справлюсь, – заверил он ее. – Теперь приведите ко мне девушку. Если мы собираемся оставить ее у нас, надо по мере возможности вернуть ее в нормальное состояние.

К нему подвели Модру, и он устремил на нее свой немигающий взгляд.

– Слушай меня, – это была команда, но его голос звучал очень мягко. – Через несколько минут я верну тебя в состояние полного сознания. Когда ты очнешься, ты будешь помнить только следующее: ты возвращалась к своим друзьям и увидела, что их окружили какие-то темные демонические твари. У них была отвратительная внешность, и твой эмпатический талант явно указывал на то, что это – зло. Потрясенная и беспомощная, ты смотрела, как эти существа проникают в тела твоих спутников. Ты поняла, что теперь они захвачены злом и более не контролируют своих поступков. Они будут притворяться, что ничего не изменилось, но ты знаешь, что на самом деле ими управляют те существа, которые хотят обмануть и убить всех остальных. Ты все запомнила?

– Да, – глухо сказала она.

– Ты убежала от них, когда они направились к тебе, – продолжал Морок, – и, убегая, натолкнулась на меня. Ты знаешь, что я гипнот, и что я использовал свой Талант, чтобы успокоить тебя, убедить, что я не враг и тоже нуждаюсь в помощи. Теперь мы добрались досюда, но ты – единственная выжившая из своей группы. Твои товарищи, превратившиеся в живых мертвецов, движимы исключительно злобой и жаждой убийства. Поэтому ты сейчас присоединишься к нам, но не как член нашей команды, а как единственный оставшийся в живых представитель команды Биржи, который должен как-то вернуться на родину и предупредить свой народ. После того, как я тебя разбужу, ты сама решишь присоединиться к нам. Ты поняла?

– Да, я поняла, – послушно ответила Модра.

– У нее болезненно живое воображение, – заметила Криша. – Она так живо представила описанную тобой сцену, что я не могу на это смотреть. Думаю, что этого хватит. Должно хватить. Я чувствую, что команда Биржи постепенно приходит в себя.

– Хорошо, – ответил Морок. – Проснись!

Модра очнулась от транса и с некоторым удивлением огляделась вокруг.

– Ты меня загипнотизировал! – обвиняюще сказала она старгину.

– Прости. Но ты была в такой панике, что у меня не оставалось другого выбора. К тому же, мне нужна была чья-то помощь, чтобы пересечь каменный лес. Твои бывшие друзья преследуют нас, а миколианцы уже достаточно сильно опережают. Ты можешь пойти с нами, но мы сейчас в очень невыгодном положении.

Она посмотрела на них. Даже несмотря на шлемы, их лица были видны достаточно четко. Темнокожая девушка была настоящей красавицей; невысокая женщина была похожа на ведьму или еще какое-то сказочное существо из ее детства; восточного вида мужчина был невысокого роста, но выглядел очень крепким. Она была удивлена, что двое из них, а возможно, и карлица тоже, были землянами. Ей всегда было трудно думать о людях, с которыми у нее были общие предки, как о врагах и завоевателях.

Она кивнула.

– Полагаю, у меня нет выбора. Я никогда не встречалась с миколианцами, но насколько я знаю, в их религии демоны – это хорошие ребята. А с демонами я уже встречалась и видела результаты из деятельности. Но только больше никакого гипноза! Я не желаю быть чьей-либо игрушкой, понятно?

– Я ручаюсь своей честью жреца, что ничего не буду делать, чтобы изменить твое нынешнее мнение.

Чин ухмыльнулся про себя.

– Я капитан Ган Ро Чин, единственное не-духовное лицо в этой команде. Эта красавица – Криша, наш телепат и офицер по безопасности. Это Манья, гноллка, офицер научной и медицинской служб. Это наш командир, Морок. И я предлагаю поскорее покончить с любезностями и найти себе какое-нибудь укрытие, из которого на этот раз будет не меньше двух выходов. Боюсь, нам придется дать бой вашим бывшим товарищам.

Она с трудом сдерживала желание разрыдаться.

– Все в порядке. Они больше не… не моя команда.

Чин на мгновение переключался на личный канал связи с остальными мицлапланцами.

– Нам нужно беречь вас, Святой. Если вы не сможете время от времени все это освежать, через пару дней мы с ней снова станем врагами.

– Тогда найдите такое местечко, где моя нога отдохнет.

Так, увеличив состав своей команды на одного человека, они двинулись дальше, прочь от каменного леса, к тому рубежу, где их уже поджидали враги.

* * *

– Далеко они, Тобруш? – спросил Джозеф телепатку.

– Сложно сказать. У них очень сильный телепат. Я не понимаю, почему она не блокировала свою команду в первом мире, если она это так хорошо умеет. В любом случае, сейчас они самое большее в часе пути отсюда. И нагоняют нас очень хорошими темпами. И вот еще одна странность: хотя ее блок и непроницаем, я чувствую, что их стало больше. Я совершенно четко чувствую присутствие пятого, которого телепат закрыл еще не полностью. У этого пятого другая речь, другой способ мыслить.

– Думаешь, Биржа снюхалась с мицликами? – спросила Калия. – Ну, с этой позиции мы можем уничтожить их всех!

Странно, но против этого возражения возникли у Дезрета.

– Согласно нашему прежнему опыту, разведывательные отряды Биржи, как правило, снабжены разнообразнейшим оборудованием, какое только может им понадобиться – включая программируемые самонаводящиеся ракеты. Тобруш, ты говорила, что один из них киборг, или что-то в этом роде?

– Да. Они их называют цимолями. Они так же невосприимчивы к телепатии, как и коринфианцы, но я смогла прочитать информацию о них из умов других членов команды.

– Капитан, я первым предложил уничтожить разом обе команды. Но сейчас я бы порекомендовал вам воздержаться. Запущенная сюда, даже одна ракета легко обрушит все это сооружение. И даже если нам удастся уложить их всех с первого залпа, этот киборг вполне может успеть выпустить ее. Если бы речь шла только о мицликах, нам был бы смысл остаться здесь и покончить с ними. Но сейчас нам надо бы поточнее узнать о симпатиях Биржи, прежде чем ввязываться в драку с ними обоими. Вы все выспались и поели. Если мы собираемся идти по этому карнизу, нам лучше идти сейчас. Дойдя досюда, они неизбежно остановятся и разобьют здесь лагерь, так же, как сделали мы. Гарантированное лидерство лучше перспективы оказаться заживо здесь похороненными всего лишь из-за того, что нас превзошли в огневой мощи.

Джозеф вздохнул.

– Ладно. Мне очень не нравится, что нам приходится отступать с такой выгодной позиции, рассчитывая на бой в каком-нибудь другом месте. Но я должен с тобой согласиться. Мы сейчас лидируем, и лучше это так и оставить.

– О нет! Сколько можно! – яростно запротестовала Калия. – Мы что, всегда должны убегать, если противник не соглашается лечь перед нами на землю, задрав лапки?

– Мне не меньше твоего хочется поскорее покончить с ними, – ответил Джозеф. – Но в данном случае нам придется подавить свои эмоции. Мы должны выполнять свой долг.

– …твою мать! Нам все равно предстоит сдохнуть – так почему бы не здесь?

– Потому что, – вмешалась Тобруш, – тогда мы так и не выясним, что здесь происходит на самом деле. Я готова умереть в случае необходимости, к чему меня обязывает моя клятва – но только в случае необходимости. И не раньше, чем я получу ответы на свои вопросы.

Джозеф кивнул, соглашаясь скорее с какими-то своими мыслями, чем с тем, что сказала Тобруш. Его сейчас больше всего интересовал размер этих штуковин.

– Чему бы ни поклонялись эти древние люди, оно было как-то связано с водопадом и этой ямой внизу. У меня нет никакого желания умереть на вершине, как они. Пошли!

* * *

Спуск оказался круче, чем они предполагали, но они обнаружили в стене ранее незамеченные перила. Они были высоковаты, но Джозеф и Калия вполне могли ими воспользоваться. Как и Дезрет, если бы он захотел выпростать щупальце.

К тому времени, как они добрались до самого водопада, они были уже метров на двадцать ниже края пропасти. Войдя прямо в водопад и миновав водяную завесу, они внезапно оказались по другую сторону водяной стены. Шум здесь стоял оглушительный, но было абсолютно сухо.

– Как странно! – заметила Калия. – Мы спрятались от дождя под водяную крышу!

– Посмотрите-ка на дорогу и на поручни! – позвала их Тобруш. К своему удивлению, они обнаружили, что те испускают странное мягкое свечение.

– Это мы каким-то образом включили свет, или нас уже ожидают? – спросил вслух Джозеф.

– Как бы то ни было, отступать уже поздно, – сказала Калия.

– Интересно, заметно ли это сверху? – добавила Тобруш. – Я подумала о том, какое впечатление произвели бы на примитивных людей лучи света, поднимающиеся из глубины водопада. Имея какой-нибудь достаточно яркий источник света, их можно было бы напугать до смерти!

– Или после смерти, – отозвался Джозеф. – По крайней мере, это показывает, что мы на верном пути. Если кто-то так часто приходил сюда, что здесь установили систему освещения, значит, ему было откуда приходить.

– Смотри-ка! Похоже, мы уперлись в тупик, – Калия показывала вперед. – А ведь мы еще даже не вышли из-под водопада!

– Это просто поворот, вроде как на горках. – ответил ей Джозеф. – Мы дойдем до него, развернемся и пойдем туда, откуда пришли, только на виток ниже.

– Если этот спуск ведет до самого низа, то нам лучше бы проверить оборудование для работ под водой! Хотя я все-таки надеюсь, что дверь с надписью «выход» расположена выше поверхности.

– Хм-м-м… Давай пока не будем беспокоиться о том, что будет не сейчас, – сказал Джозеф, который думал совсем о другом. – А вот что мы будем делать, если вдруг встретим еще и других демонов, кроме первой пары?

– Они – боги, создавшие нас и наш мир. Нам следует освободить их и преклониться перед ними, и они станут той силой, при помощи которой мы сокрушим всех наших врагов!

– Если бы речь шла о том, чтобы заключить с ними сделку, я бы с тобой согласился. Но к несчастью, мы для них не более чем игрушки или забавные домашние животные. По крайней мере, у меня сложилось именно такое впечатление. Кто-нибудь в этой команде хочет быть игрушкой или домашним животным какой-то другой формы жизни? Особенно ты, Калия? Я думаю, что ты меньше всего хочешь вновь стать чьей-либо рабыней. А именно это тебя и ждет, и это в лучшем случае.

– Это совсем другое дело! Они же Боги!

– Это значит только, что они обладают большей силой и распоряжаются большим объемом знаний, чем мы, – возразила Тобруш. – Почему ты была игрушкой для богачей и политиков в своем родном мире? По той же самой причине, не так ли? Все, что ты сделаешь – это добавишь еще одну фигурку на вершину пирамиды, сама же в любом случае останешься в самом низу.

Это несколько уменьшило ее энтузиазм.

– Я… Я никогда не думала об этом, – пробормотала она.

– Самой большой проблемой для нас, – продолжала телепатка, – являются их ментальные способности. Однажды они уже чуть не вышибли из меня дух, и понадобился Робакук, чтобы спасти положение. Теперь Робакука с нами нет.

Джозеф ненадолго задумался.

– Дезрет, Калия, сейчас я вам отдам приказ, который обладает исключительным приоритетом и не может быть отменен ни при каких обстоятельствах. Если Тобруш сделает хотя бы одно движение, чтобы освободить демона, убейте ее.

– Минуточку! – воскликнула джулки.

– Мне очень жаль, Тобруш, но если они смогут одолеть тебя и захватят твой разум, у нас не будет иного выбора. Если же они будут четко знать, что любой из нас сделает это без малейших колебаний, они попытаются заключить с нами сделку, или хотя бы просто не станут тебя трогать. Это, пожалуй, единственный способ гарантировать твою безопасность.

– Э-э, спасибо… наверное. Однако, если мне вдруг придет какой-нибудь более приемлемый план, можно, я все же дам тебе знать? Как бы то ни было, я бы не была здесь ни в чем уверена. Рано или поздно мы все равно встретимся с одним из них, когда он будет свободен. У меня такое чувство, что без ограничений их сила приближается к божественной. Хотела бы я знать, кто смог их пленить, и как это было сделано?

– Да уж, – устало вздохнул Джозеф. – И если эти пленители все еще где-то поблизости, то так ли мы хотим с ними встретиться?

* * *

На следующем, четвертом, повороте они остановились. Сложно было сказать, сколько они уже прошли, но, по их прикидкам, они уже спустились примерно на километр ниже поверхности и находились сейчас очень близко к тому месту, где падающий водный поток достигал наконец дна, образуя облако брызг и тумана. Однако проблемой было не это.

Дорога впереди попросту обрывалась. Никакого поворота больше не было. Она просто-напросто кончалась в десяти метрах над поверхностью воды.

– И что нам теперь делать? – спросила Калия, глядя на тупик.

– Просканируйте конец дороги, – предложил Дезрет. – Я думаю, вам будет небезынтересно взглянуть на результаты.

Джозеф включил приборы. Внутренняя поверхность его шлема теперь превратилась в экран, на котором отображались результаты сканирования и анализа предлежащего пространства. В них не было ничего удивительного – за исключением того места, где кончалась тропа. На этом месте четко вырисовывался мощный всплеск аномальной энергетической активности.

Немного подумав, встроенный в шлем компьютер возмущенно пискнул и сообщил о невозможности проведения анализа этой аномалии ввиду недостаточности полученной информации.

Джозеф отключил экран и поделился увиденным с остальными.

– У кого-нибудь есть какие-нибудь светлые идеи?

– Я сомневаюсь, что демоны постоянно жили там, наверху, в окружении этих примитивных существ, – задумчиво произнесла Тобруш. – Если они действительно были такими уж всемогущими, вряд ли они стали бы мириться с тем, что любопытные, отчаянные или просто фанатичные туземцы постоянно лезут куда не следует.

– То есть ты думаешь, что это иллюзия?

– Не имею ни малейшего представления. К несчастью, я могу придумать только один способ узнать, что это такое. Есть добровольцы?

Дезрет подошел к краю тропы.

– Попробую отсюда проверить, что там такое.

Из его тела вылился длинный тонкий отросток, как будто оно состояло из жидкости, обтянутой эластичной металлопластиковой оболочкой. Внезапно конец щупальца растворился в воздухе.

– Все. Я вытянул его на максимальное расстояние, – сообщил коринфианец. – Никаких необычных ощущений не испытываю. Уровень влажности значительно ниже, чем здесь. Если верить моим измерениям, там какое-то замкнутое пространство, судя по всему, искусственного происхождения.

– К черту подробности, – раздраженно прервал его Джозеф. – Пол там есть?

– Полагаю, что есть. Я располагаю достаточно высокой степенью уверенности, чтобы проверить это самому, – и, не говоря больше ни слова, коринфианец сорвался с места и исчез полностью.

– Ну? И где он? Почему он не возвращается? – спросила через некоторое время Калия.

– Понятия не имею, – ответил Джозеф. – Но тебе сейчас представится прекрасная возможность это узнать. Оружие на изготовку! – он глубоко вдохнул, потом медленно выдохнул, чтобы успокоиться. – Первый раз в жизни шагаю с края обрыва.

– Чепуха! – ответила она. – Там наверняка нет ни одного нормального существа, а на сверхъестественных наше оружие вряд ли подействует, – с этими словами она протиснулась мимо него и первой вошла в пустоту. Вынув свой бластер, Джозеф последовал за ней. Тобруш, внезапно оказавшаяся в полном одиночестве, почти неосознанно поспешила за ними. И только когда она уже была на самом краю бездны, в голове джулки пронеслась мысль: Что я делаю?

* * *

Впрочем, почти мгновенно они обнаружили, что стоят все вместе на твердом полу. Они не успели даже испугаться.

Открывшееся им пространство подавляло своими размерами. Только благодаря встроенной в скафандры системе увеличения изображения они могли разглядеть дальний конец этого циклопического зала. Их приборы сходили с ума, пытаясь определить его величину. Отполированный до зеркального блеска пол во всех направлениях пересекали золотые полосы, сплетавшиеся в сложные геометрические узоры.

Стены этой комнаты, или, точнее, огромной залы, были сложены из одинаковых плит, два на три метра каждая. Плиты также были окаймлены золотыми линиями, и на каждой был золотой узор в виде заключенной в круг пятиконечной звезды.

Джозеф поднял голову и увидел, что эти плиты простирались до самого верха, насколько хватало взгляда.

В центре залы находилась целая россыпь порталов.

Тобруш была настолько потрясена сознанием того, что она вообще еще где-то находится, что ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и осмотреться. Эмпатка Калия озвучила ее мысли, прежде чем она успела что-нибудь сказать:

– Они здесь, – она шумно выдохнула. – Демоны! Сотни, может быть, тысячи демонов… По одному за каждой из этих дверей.

Джозеф внезапно почувствовал, как каждый волосок на его теле становится дыбом.

– Эти плиты? Это двери?!

– Почти, – ответила Тобруш. – Правда, я сомневаюсь, что их можно открыть изнутри.

– Как ты можешь здесь находиться, если они все здесь? – нервничая, но и не скрывая своего любопытства, спросил ее Джозеф.

– Они не похожи на тех, других. То есть, они такие же, но сейчас они как бы без сознания.

– Они что, не знают о нашем присутствии?

– В некотором роде да. Они считают, что мы им снимся. Насколько я понимаю, они не сознают разницу между сном и явью.

– Где Дезрет? – спросил Джозеф, нахмурившись.

– Я здесь, – ответил коринфианец, который был уже рядом с порталами. – Я не мог вернуться. Оглянитесь и попробуйте сказать, откуда вы появились.

Джозеф обернулся и увидел позади себя ряды таких же плит, украшенных непонятным символом. Нигде не было и следа какой-нибудь двери или проема в стене. Единственным возможным выходом из этого зала были порталы.

– Как вы можете видеть, здесь нет никаких ориентиров, а я не успел сделать необходимые измерения, чтобы найти путь обратно.

Джозеф кивнул и нервно оглянулся. Тысячи демонов!

– Я полагаю, нам следует как можно быстрее покинуть это место, как бы ни велико было наше желание изучить его повнимательнее, – сказала Тобруш, нервничавшая почти так же сильно, как Джозеф. – У меня такое чувство, что некоторые из них понемногу начинают приходить к определенным выводам по поводу того, что здесь реально, а что нет.

– Положим, – сухо ответил лидер группы. – Только через который из порталов? Находимся ли мы сейчас в центре их системы? Это единственная станция, откуда можно отправиться на сотни других миров, или есть и другие?

– Насколько я ощущаю, мы пока что еще на самом верху, – сообщила джулки. – Их здесь больше, чем звезд на небе. Пожалуйста, давайте выбираться отсюда! Чем дольше я нахожусь с ними в контакте, тем ближе их пробуждение.

– Ладно. Дезрет, есть какие-нибудь идеи?

– Пока что нет, но давайте обойдем вокруг зала. Может быть, нам удастся найти какую-нибудь подсказку.

Сознание Тобруш разрывалось между страхом и желанием получить побольше информации об этих существах. Она не могла сдерживаться.

– Те демоны, что находятся здесь, не занимали сколько-нибудь значимого положения среди своей богоподобной расы. Это были всего лишь дролы. Чернорабочие.

Это окончательно доконало Джозефа.

– Чернорабочие?! С такой силой? Тогда… каким же должен был быть их высший класс, их хозяева?

– Этого я сказать не могу. Эти образы, видения… Они выше моего понимания. Одно можно сказать точно – они были еще сильнее.

– Есть здесь что-нибудь, что могло бы помочь нам выбрать портал?

– Судя по всему, это неважно. Есть только одно постоянное правило. До тех пор, пока мы сворачиваем влево, мы спускаемся.

– Спускаемся? Куда?

– Не знаю. Все это очень запутанно. Это может быть город, замок, центральный пункт управления, или еще сотни других вещей. Может быть, все одновременно. Дело в том, что эти порталы не ведут в разные места – они все ведут к центру. Тут существует еще какая-то система уровней доступа или что-то в этом роде… Абсолютно ясно одно: чтобы спуститься к ядру, нужно идти налево. Чтобы попасть куда-нибудь в другое место – направо.

Джозеф вздохнул:

– То есть нам нужно просто наобум выбрать один портал, и он в любом случае приведет нас туда, куда надо?

– Так я поняла.

– Ну ладно, по крайней мере, мы оторвемся от преследования. Шансы, что другая команда пойдет тем же путем, что и мы, ничтожно малы.

– Да, это действительно плюс, – согласилась джулки. – И такое положение сохранится по крайней мере до тех пор, пока мы не прибудем туда, куда ведут все левые дороги. Только давайте выберем побыстрее – они все больше и больше приходят в сознание, и я не знаю, сколько еще я продержусь! Я постоянно принимаю одну и ту же мысль…

– Какую?

– «Наше время опять настало! «

Джозеф остановился перед одним из входов.

– Давайте сюда. Этот выбор ничуть не хуже любого другого.

– Сойдет, – согласилась Тобруш. – Я заметила, что даже у Калии появились сомнения насчет того, стоит ли освобождать эту толпу. Кстати, теперь я знаю, почему те двое не стали выпускать своих товарищей.

– Да? И почему же?

– Они хотят быть уверенными, что награда за освобождение их главного бонзы достанется им.

Джозеф поежился и неуверенно оглянулся на остальных:

– Есть какие-нибудь возражения против этого портала?

– Выбор чисто формальный, – заметил Дезрет. – Мы в любом случае не знаем, куда они приведут.

– Хорошо. Тогда вперед! Помните о моем приказе насчет освобождения обслуживающего персонала станций.

Один за другим они прошли сквозь портал. Бесчисленная орда демонов издала единый вздох, и они вновь погрузились в свои странные бесконечные сновидения.

МОРАЛЬ, ЧЕСТЬ И ДОЛГ В АДУ

Он находился на дне какого-то темного колодца, по шею в крови. Задыхаясь от окружавшего его зловония, он отчаянно барахтался в тщетных попытках уцепиться за что-нибудь, чтобы вылезти отсюда. Однако, колодец был полон монстров и прочих мерзостей. Он попытался схватиться за нечто, что счел веткой какого-то растения, но это оказалось рукой, из которой вдруг начали расти щупальца, попытавшиеся обхватить его собственную руку. В местах соприкосновения они жгли как концентрированная кислота, и воздух наполнился запахом горелой плоти.

Из стен вырастали окровавленные лица – знакомые лица его друзей и товарищей по прошлым экспедициям, многие из которых погибли совершенно ужасным образом. Они звали его:

– Здравствуй, Джимми! Мы знали, что ты рано или поздно присоединишься к нам. Может быть, тебе нужно протянуть руку помощи?

И окровавленная рука вылетала из зловонной жижи и, вцепившись ему в горло, принималась душить.

Внезапно перед ним появилось новое лицо. Это был Трис Ланкур.

– Прости меня. Голову я уже давно потерял, а теперь лишился и тела. Это представляет собой потрясающую проблему, над которой стоило бы поразмыслить – особенно если ты являешься машиной. Это все потому, что у меня есть мозги, понимаешь ли.

С этими словами верхушка черепа Триса Ланкура откинулась, как крышка, и из-под нее потек мозг, который был одновременно и человеческим, и сделанным из металла. Он все прибывал, и через какое-то время Джимми понял, что вот-вот захлебнется.

– Господи Иисусе! Смилуйся надо мной! – закричал он – точнее, попытался закричать, потому что мозг Ланкура, густой как каша, залепил ему рот.

Откуда-то издалека вдруг донесся голос отца Макгвайра:

– К сожалению, Иисус сейчас не может ответить на ваш вызов. Оставьте свое имя и идентификационный номер, и если вы не грешили и помнили Слово Его, то рано или поздно Он свяжется с вами…

– Джимми! – это была сестра Маргарет. Она парила перед ним в воздухе, как всегда сияющая и жизнерадостная. Она протянула ему руку, но как только он прикоснулся к ней, ее тело начало разлагаться, и вскоре он уже держал в руках гниющий труп, с которого сыпались могильные черви.

* * *

– Джимми! Джимми! Джимми, очнись! Я сделала все, что могла, но мои силы тоже не безграничны! Ты должен сам захотеть прийти в себя!

– Только этого мне еще не хватало, – простонал он. – Даже здесь я не могу от нее избавиться!

– Давай же, Джимми! Борись с этим, ты, придурок!

– Заткнись, Гриста! – простонал он, но тут же заметил, что когда она с ним говорила, кошмар куда-то отдалялся, и крови вокруг становилось меньше.

– Придурок! Скотина! Тупая скотина! Ты просто словил в грудь парализующий заряд с очень близкой дистанции! Или ты сейчас проснешься, или отправляйся обратно в свой кошмар, и больше я тебя вытаскивать не буду!

Гриста не отставала: она ругала его, угрожала, умоляла, – и постепенно, с таким чувством, будто он пытается вынырнуть из затяжного погружения, он наконец пришел в себя.

– Что…? – проговорил он вслух, все еще находясь в прострации и абсолютно дезориентированный.

– Тебя подстрелили, дурак! Они оставили на тропе Нуля, и он снял вас всех одним выстрелом, прежде чем вы сообразили, что происходит.

– Сколько времени я был без сознания?

– Я что, так похожа на часы? Довольно долго, я думаю. Несколько минут.

– Откуда ты знаешь, что произошло?

– Он подошел сюда после того, как положил вас. Ланкур еще мог двигаться, и ему нужно было его добить. Я не видела его, но почувствовала его присутствие и услышала, как он подошел. А потом был еще один выстрел.

Джимми попытался сесть и застонал. Это было больно – больнее, чем все, что ему довелось испытать до этого. К тому же, он все еще пребывал под впечатлением от увиденных кошмаров. Они до сих пор казались очень реальными.

Первой он подошел к Молли. Не только потому, что чувствовал свою ответственность за нее, но также потому, что понятия не имел, как определить состояние Дарквиста или цимоля. Так что он в любом случае мало что мог для них сделать.

Сначала он испугался; ему показалось, что она умерла – в ее прелестном маленьком разуме было еще меньше мыслей, чем обычно. Но когда он поднял ее в сидячее положение и несколько раз позвал по имени, она вдруг слабо улыбнулась и понемногу начала приходить в себя. Она открыла глаза, тряхнула головой и тут же поморщилась от накатившей боли и тошноты.

– Джимми? Что произошло?

– Нас подстрелили. Давай, поднимайся. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, но чем больше ты будешь двигаться, тем быстрее это пройдет.

Он помог ей встать, после чего переключил внимание на Дарквиста. Его звездоподобный спутник бессильно лежал на земле; в своем скафандре он сейчас очень сильно напоминал сдувшийся воздушный шарик.

– Дарквист! Хватит спать, пора действовать! – заорал Джимми в интерком. – Давай, поднимайся – и в бой!

– Еще немного, мамочка, – появилось в мозгу у Дарквиста.

– Нет уж, дудки! – отрезал телепат. – Я скорее стану постоянным клиентом морга, чем мамочкой дарквиста!

Джимми и Молли, которые чувствовали себя уже почти нормально, если не обращать внимания на мелочи вроде головной боли и неприятного покалывания в конечностях, попробовали поднять Дарквиста, но без успеха – им удалось разве что немного растормошить его. Широкие щупальца существа задвигались, на поверхности тела показались стебельки глаз.

– Я начинаю жалеть, что отправился в это путешествие, – сказал Дарквист.

– Что ж, это уже неплохо. Теперь самое время посмотреть, как обстоят дела у того, кто втянул нас в это предприятие. Интересно, жив ли он вообще – или как там это называется у цимолей?

– Функционален, – раздался жутковатый, лишенный эмоций голос. – Восстанавливаю управление биологическими системами. Провожу проверку. Выполнено.

* * *

Трис Ланкур рывком сел и тут же поднялся на ноги; все это было проделано с пугающей, нечеловеческой пластикой. Скафандр еще больше усиливал ощущение, что ты смотришь на механическую куклу, а не на человека.

– Будь я проклят! – выругался Дарквист, наблюдая за этой картиной. – Да он действительно робот!

– Сейчас я управляю биологическими системами напрямую, – ответил Ланкур неживым, механическим голосом. – Я полностью функционален, но доступ к некоторым биологическим программам невозможен.

– Он плохо себя чувствует, – зачем-то пояснила Молли.

Джимми не мог сдержать воспоминания о своем кошмаре и вытекающих металлических мозгах пилота.

– Каково состояние отряда? – спросил цимоль.

– Мы все в порядке – так мне кажется, – ответил ему за всех Джимми. – Ты пострадал больше всех.

– Второй выстрел вызвал частичное повреждение изоляции и замыкания в некоторых схемах, – пояснил цимоль. – Наиболее важная часть информации не пострадала, но я не могу восстановить режим симуляции землянина. Данные о его жизни и привычках до входа в цимоль-режим в блоках памяти отсутствуют.

– Ты только посмотри, как он двигается, – подала голос Гриста. – Настоящий ходячий труп!

Джимми тоже очень не нравился вид цимоля, лишенного своей человеческой маски, но на данный момент у них были дела поважнее.

– Насколько ты в целом функционален? Ты сможешь определять дистанцию? Сможешь драться в случае необходимости и попадать туда, куда целишься?

– Управление под контролем. Пока что я не могу предсказать пределы и скорость рефлексов, но спонтанные движения или неосознанные действия исключены. Тем не менее должен отметить, что мой мозг утратил способность сенсорного и тактильного восприятия.

– Ты хочешь сказать, что ты теперь не чувствуешь боли?

– Я вообще ничего не чувствую. Тем не менее, в целом биологическая часть полностью подчиняется моим командам.

– Никто, часом, не захватил с собой подгузник? Он может обмочиться! – гнусно хихикнула Гриста.

Как обычно, Джимми оставил ее плоские шуточки без внимания.

– Дарквист, что скажешь?

– Пока что нам придется с этим смириться. Мне тяжело видеть его таким, потому что мы уже очень давно работаем вместе. Но с практической точки зрения его теперешнее состояние куда предпочтительнее многочисленных переломов или рваных ран. Ладно, что там насчет этих вероломных святош?

Джимми провел ментальное сканирование.

– Они где-то далеко впереди, как того и следовало ожидать. Похоже, они очень торопились – или мы провели без сознания куда больше времени, чем предполагает Гриста. В любом случае, у меня такое чувство, что сейчас они остановились. Странно, – на их месте я постарался бы убраться как можно дальше и как можно быстрее.

– Тише едешь, дальше будешь, – глубокомысленно заметил Дарквист. – Пусть они постоят подольше и как следует подумают о том, что мы с ними сделаем, когда догоним. Как бы то ни было, мне бы хотелось подобраться к ним поближе и найти какое-нибудь укрытие от этого нескончаемого дождя. Кстати, как ты себя чувствуешь? По-моему, ты принял на себя большую часть первого выстрела.

– Я потерял сознание, меня мучили кошмары – мне казалось, что я попал в Ад. А потом я очнулся и вспомнил, что я уже в нем.

Он замолчал, глядя на странные отрывистые движения Триса Ланкура.

– Слушай, а ты уверен, что он все еще на нашей стороне? – нервно спросила Гриста.

По правде сказать, он не был в этом уверен. Он уже ни в чем не был уверен, кроме того, что они попали в отвратительный мир, где царят ужас и запустение и где ни на минуту не прекращается этот проклятый дождь. И он искренне не понимал, как они умудрились сюда забраться, и не знал, умудрятся ли они отсюда выбраться.

Сейчас, слушая вездесущие крики и стоны, он как наяву видел свой сон. И ясно понял одно: здесь он совершенно точно не хотел умирать.

– Давайте подойдем к ним поближе, – сказал он наконец. – Я хочу, чтобы они знали, что мы рядом.

* * *

Не прошло и часа, как они действительно подошли уже близко. Маккрей подобрался к самому краю обсидиановой скалы и, перегнувшись, разглядывал водопад. Однако, когда Молли и Трис захотели идти дальше, он их остановил.

– Они где-то там и наверняка поджидают нас. А там внизу, у водопада, нет никакого укрытия.

Дарквист согласился с ним.

– Если там есть какое-нибудь укрытие напротив тропы, то я бы обязательно засел там, будь я на их месте. И ждал бы, пока мы появимся, чтобы перестрелять нас, как уток в тире.

– В нашем отряде каждая боевая единица снабжена двумя управляемыми ракетами. Наш противник не располагает подобным оружием, иначе они бы воспользовались им еще во время первого столкновения, – заметил Ланкур.

– Но с ними Модра! – напомнил ему Дарквист. – Мы же заденем ее!

– Не вижу ни одного разумного довода в пользу освобождения Модры, – спокойно ответил ему цимоль. – Вероятность успешного исхода при таком плане действий недостаточно велика. Сейчас Модра лишь усиливает отряд мицлапланцев, что делает его вообще сильнейшим отрядом из трех. Мне представляется вполне логичным его полное уничтожение. Тогда преимущество вновь вернется к нам.

– Но ведь там внизу Модра! Модра! – воскликнул, ужаснувшись, Дарквист. Даже Джимми, новичка в этой группе, явно покоробила подобная логика.

– Одно дело – прижучить этих поганцев, – сказал он ровным голосом, пытаясь держать себя в руках. – Но я ни за что не соглашусь на убийство члена нашей команды.

– В любом другом случае мы окажемся в патовом положении, и миколианцы, которых ничто не обременяет, продолжат лидировать, – подчеркнул цимоль. – Мы не можем двигаться дальше, опасаясь засады со стороны мицлапланцев. Они, в свою очередь, будут вынуждены оставаться на месте, потому что у нас здесь прекрасная позиция, с которой мы простреливаем практически всю тропу внизу. Оставаться в подобном положении мы тоже не можем, поскольку существует еще и третья команда, которая не только нас опережает, но и продолжает увеличивать разрыв. У нас есть способ разрешить эту ситуацию в нашу пользу. И мы недопустимо погрешим против логики, если не воспользуемся им.

– Неужели тебе абсолютно безразлично, что она – одна из нас? Что ее похитили вопреки ее воле? – настаивал Джимми.

– В Империи Биржи около тридцати триллионов жителей. Примерно два с половиной триллиона из них – земляне. Потеря одного землянина вряд ли сравнима с поддержанием всеобщего порядка.

– Я полагаю, то же самое относится и к нам, – уточнил Дарквист.

– Безусловно.

– Это объясняет низкий уровень жизни рабочего класса в Империи Биржи, – заметил Джимми Маккрей, говоря тихим шепотом, как он обычно разговаривал с Гристой. – Гриста была права – ты уже не на нашей стороне. Иногда я даже думаю: а был ли ты вообще когда-нибудь на нашей стороне?

– Ожидание лишено всякого смысла. Они в укрытии, мы открыты, – напомнил цимоль.

– Цимоль, подожди немного, прежде чем ты начнешь действовать! – с холодным спокойствием произнес Дарквист, приближаясь к тому, что когда-то было его капитаном и другом.

– Зачем?

– Скажи мне, в чем принципиальная разница между твоей философией и философией твоих хозяев, и философией Кинтара?

– Этот вопрос не имеет отношения к нынешней ситуации.

– Для меня имеет. Это очень важно.

– Хорошо. Хранители полагают, что общество гораздо важнее частей, его составляющих, и обеспечивают наилучшие условия наибольшему числу людей. Кинтара же считают, что общество существует для того, чтобы им служить.

– И следовательно, в нашем частном случае, интересы отряда, то есть наши, обладают большей значимостью, чем интересы части этой команды, в данном случае Модры – так? Мне, другой «части» этого «целого», очень не нравятся подобные рассуждения. Я не позволю тебе этого сделать.

– У тебя нет права голоса. Будучи офицером Биржи, я действую от лица Хранителей. Ты сам решил пойти со мной, я тебе этого не приказывал.

– Я не уверен, что у меня был выбор, – заметил Дарквист. – Но даже если бы он и был, я бы все равно пошел, потому что решила пойти наша команда. Вся команда: я, Маккрей, даже Молли – и, конечно, Модра. И когда сейчас ты предлагаешь нам поступиться всеми нашими принципами, я задаюсь вопросом, а не говорит ли в тебе частичка того, прежнего Триса Ланкура? Его темная, злая сторона, которая воспользовалась твоей механической логикой ради мести. Модра убила тебя, превратила тебя в машину, и теперь ты хочешь забрать ее жизнь взамен.

Пустоглазый труп, когда-то бывший Трисом, ничего не ответив, подошел к краю скалы, где тропа резко ныряла вниз. Один стебельчатый глаз Дарквиста повернулся к Джимми Маккрею. Тот молча кивнул.

Цимоль считывал показания приборов, не обращая внимания на то, что происходило у него за спиной.

– Расстояние сорок целых две десятых метра вправо, неустановленное жилище или пещера внутри скалы, – произнес Ланкур, ни к кому конкретно не обращаясь. Он полез в сумку и достал маленький черный предмет, который, включаясь, тихо загудел, а потом издал резкий и протяжный свистящий звук.

Дарквист, словно пародируя двуногое существо, на двух щупальцах подошел к цимолю и встал за его спиной. У него больше не было сомнений. Размахнувшись «правым» щупальцем, он ударил цимоля в спину с такой силой, что тот буквально взмыл в воздух и, пролетев добрых четыре метра, рухнул на камни внизу.

Снизу раздались крики мицлапланцев, на которых вдруг свалился цимоль. Джимми с пистолетом в руке подошел к Дарквисту, чтобы посмотреть, что происходит внизу.

Ланкур в полете напоминал тряпичную куклу, выброшенную из окна. Приземлившись, он медленно встал и сделал пару шагов, жуткий, похожий на мертвеца, восставшего из могилы. Потом он нагнулся и подобрал выпавшую у него из руки миниатюрную ракету.

– Может, подстрелить этого мерзавца, да и дело с концом? – задумчиво спросил Дарквист.

– Нет, пусть они сами, – ответил Джимми. – Если они не смогут его убить теперь, они не достойны своих жизней.

* * *

Внизу, в скальном убежище, Криша лениво следила за группой Биржи, не придавая этому занятию особого значения. Она рассчитывала на то, что ее старые, проверенные временем инстинкты предупредят ее о любых действительно опасных мыслях противника. Холодная ненависть, переполнявшая Дарквиста, скрыла некоторые его мысли, поэтому, сказав остальным быть настороже, Криша и сама точно не знала, что произойдет. «Прибытие» Триса Ланкура стало для нее такой же неожиданностью, как и для остальных.

– Господи! Да это же Трис! – крикнула Модра. Оцепенев от ужаса, она смотрела на по-мертвому неуклюжие движения цимоля, и это зрелище оживило в ней ужасные псевдо-воспоминания, внушенные ей Мороком. Модра была старым профессионалом, у нее давно уже, как у всех телепатов, выработался естественный страх перед гипнотами. Она верила, что ее друзья были убиты, а их телами завладели демоны, но в глубине души все же продолжала сомневаться. Теперь у нее появились доказательства, развеявшие последние сомнения.

– У него в руке программируемая ракета, – предупредила она остальных. – Если он ее запустит, здесь все взлетит на воздух.

– Тогда стреляй, Модра! Стреляй! У тебя наилучший угол прицела! – крикнул Ган Ро Чин.

Она подняла пистолет, но выстрелить не смогла. Неважно, насколько не по-человечески он выглядел – она просто-напросто не могла убить Триса еще раз.

В цимоля вонзились импульсы, выпущенные Мороком и Маньей, которым было сложнее прицеливаться. В тот же момент раздался оглушительный взрыв.

* * *

Взрывной волной Джимми отбросило на Молли, и они повалились друг на друга; к небу над ними взметнулось черное облако. Дарквист лишь перевернулся, встав на пять точек, а потом опять поднялся на две конечности. Поднявшись, Джимми удостоверился, что с Молли все в порядке, и вернулся к Дарквисту.

От цимоля мало что осталось. Ракета уже вылетела из рук Триса Ланкура, когда в нее попали энергетические импульсы мицлапланцев. Она взорвалась в воздухе в каком-нибудь метре от него. Взрыв разорвал его скафандр и хрупкую человеческую плоть, как будто это была папиросная бумага; кровь и отдельные части его тела разлетелись по всей пещере. Кое-где виднелись следы зеленой светящейся жидкости, по всей видимости заменявшей кровь в кибернетической части цимоля.

Произошла еще одна необычная вещь: в момент смерти цимоля крики и стоны, составлявшие обычный звуковой фон в этом мире, на мгновение стали гораздо громче, совершенно заглушив шум дождя и даже водопада, но тут же стихли до прежнего уровня.

– Жаль, что его снаряжение и батареи достались не нам, – сухо сказал Джимми Маккрей, глядя вниз.

Но Дарквист думал совсем о другом. Он… вспоминал.

– А ведь было время, когда он был хорошим человеком. Пожалуй, одним из лучших. Он сумел выкарабкаться с того комочка грязи, где родился, и где единственным развлечением было побарахтаться в этой самой грязи. Где люди, прежде чем умереть, успевали только нарожать огромное количество вечно голодных детей. Он был диким и необузданным, и постоянно рисковал, потому что именно так он стал тем, кем он стал. Он никогда не мог понять, что все остальные – другие, не такие, как он. Я думаю, именно по этой причине Модра никогда всерьез не задумывалась о том, чтобы выйти за него замуж, хотя и любила его. Она знала, что однажды он поставит на кон все – и проиграет. И за другого парня она вышла только для того, чтобы мы не вылетели в трубу, и чтобы Трис не потерял свой корабль. Теперь для него все кончено.

– О-о-о-о… Как грустно! – сочувственно сказала Гриста.

Джимми вздохнул.

– Что ж, по крайней мере, его убила не она. Их телепатка так растерялась, что на мгновение убрала блок, и я смог прочитать их. У Модры была прекрасная позиция, но она не смогла выстрелить. Так и не смогла себя заставить.

– Я рад, что все вышло именно так, – отозвался Дарквист. – Она никогда не сможет понять, что он сам виноват в своей гибели. Его натура просто не могла вынести поражения, даже в таком личном деле.

Джимми пожал плечами:

– Что ж, в результате мы лишились еще одного бойца. К тому же, что бы я ни думал о его методах, в одном он был прав – вряд ли в ближайшем будущем нам удастся вернуть Модру. Судя по тому, что я прочитал, пока блок был убран, ей сделали очень профессиональное внушение. Она полагает, что мы все мертвы, а нашими телами управляют демоны, которые жаждут только одного – убивать. Вряд ли у нее остались причины сомневаться в этом, после того как она увидела Триса Ланкура в таком состоянии.

– Да, это все несколько усложняет. Как ты думаешь, может быть, нам пообещать им полную амнистию и дополнительную фору за то, чтобы они вычистили из Модры этот дурман и вернули ее нам?

– А как мы это проверим? – спросил Джимми. – У их телепатки достаточно сил, чтобы испортить мне сканирование, а гипнота я не подпущу к себе и на расстояние выстрела. До сих пор они ничем не показали, что им можно верить, скорее наоборот. К тому же, они сами могут заподозрить нас в злом умысле, независимо от того, насколько четко мы выразим свои намерения.

– Вдвоем мы могли бы сломать их телепатку, и ты это знаешь, – вставила Гриста.

Он не был в этом так уж уверен. А что если бы и смогли? Это все равно не вернуло бы Модру к первоначальному состоянию, потому что основная задача состояла в том, чтобы снять внушение. Именно это его и останавливало.

Дарквист нарушил его раздумья.

– Почему бы нам просто не отпустить их? С ними Модра будет в не меньшей безопасности, чем с нами. А основной угрозой для нас пока что были они сами. Пусть она побудет с ними еще немного. У нас преимущество в запасе энергии, и я практически уверен, что их гипнот серьезно пострадал. Кстати, возможно, этим и объясняется похищение Модры. Вряд ли больной долго протянет, если мы заставим их поддерживать этот бешеный темп, пусть он даже профессионал и гипнот. А в случае смерти гипнота положение вещей явно изменится в нашу пользу.

Джимми тщательно обдумал это предложение.

– Ты предлагаешь просто убрать нашу заставу?

– Именно. Мне не очень нравится мысль, что мы даем нашим друзьям из Миколя шанс беспрепятственно заключить сделку с этими рогатыми ребятами, а потом спокойно поджидать нас всех в конце пути.

– Ладно, сейчас я сообщу им о нашем предложении, – сказал Джимми и связался с Кришей:

– У нас два варианта: либо сидеть здесь до бесконечности, либо прийти к разумному компромиссу.

– И как вы это себе представляете? – спросила Криша.

– Мне не нравится сидеть здесь и мокнуть. Я сыт всем этим по горло. Мы отступаем назад и даем вам один час. Выходите на тропу, определяйтесь, куда вам идти, и уходите. Через час мы вернемся. Никаких фокусов, никаких засад, иначе будет война.

– Один из членов нашей команды ранен. Ему необходим гораздо более длительный отдых, чем он успел получить.

– Это не переговоры, – резко ответил Джимми. – Переговоры были вначале, и это вы их нарушили. Мы не нападали на вас, более того – мы помогли вам выбраться из очень неприятного положения. Вы отплатили нам предательством. Неужели вы действительно рассчитываете, что мы поверим вам теперь, если вы пообещаете не стрелять, когда мы будем проходить мимо?

Перед Кришей стояла серьезная проблема. Морок уже спал на каменном полу, и, пожалуй, это было к лучшему. Она слышала все, что говорили о нем биржанцы, и знала, что они рассчитывают на его смерть и не намерены помогать его излечению. Ей очень нужно было обсудить с друзьями создавшуюся ситуацию, но сделать это открыто она не могла. Поступив так, они бы основательно запутали и смутили Модру, считавшую, что ее прежние друзья превратились в кровожадных демонов.

– Подождите немного. Мне нужно поговорить с командой, – наконец решилась Криша.

* * *

– Я не думаю, что они согласятся, – сказал Джимми. Он сосредоточенно нахмурился.

– Гриста, как ты считаешь, мы сможем вдвоем собрать достаточно сил, чтобы сделать нечто вроде того, что постоянно делает она, – заблокировать Дарквиста и Молли?

– А зачем блокировать Молли? Как мне кажется, чтобы имело смысл скрывать мысли, сначала они должны появиться в голове.

– У Молли есть уши, и именно поэтому я сейчас говорю тише, чем обычно. Я хочу сделать так, чтобы телепатка не смогла услышать то, что я хочу сказать Дарквисту. И не считала это с его мозга.

– Ну, вообще-то… Да, я думаю, это можно устроить. Но как ты узнаешь, удачный у нас вышел блок или нет?

– Это уже моя забота. Я чувствую, когда меня зондируют, и замечу, если она проникнет за блок.

Внезапно он услышал в своей голове голос Криши:

– Прошу прощения, но это решение нам не подходит. Когда Святой отдохнет, тогда мы, вероятно, сможем согласиться. Но до тех пор, боюсь, вам придется немного помокнуть. Мы и так знаем, что вы не будете нас атаковать. Иначе вы не убили бы своего человека.

Джимми тихо улыбнулся. Ну ладно, подруга, подумал он. Но теперь все, что произойдет, будет на вашей совести. По крайней мере, нам не придется тратить час впустую.

Он глубоко вздохнул.

– Гриста, давай опробуем наш блок прямо сейчас. Но его нужно держать до тех пор, пока он будет нужен. Никаких перерывов, иначе мы все погибнем!

– Погибнем? Э-э… Я уже не так уверена, что мне это нравится.

* * *

Внизу Криша со страхом почувствовала, как слепое пятно, закрывавшее от нее Джимми Маккрея, внезапно разрослось и заслонило собой всю команду Биржи. Это было совершенно неожиданно. Более того, для этого требовалось очень много сил. Она находилась в замешательстве – она всегда считала, что подобные вещи просто-напросто невозможны без вмешательства сверхъестественных сил. По крайней мере, она верила, что ее собственные способности были увеличены именно благодаря такому вмешательству. До сих пор она полагала, что точно знает пределы возможностей Джимми Маккрея, насколько один телепат может знать другого. И вот, пожалуйста – резкий скачок мощности!

Она попыталась пробиться сквозь щит, но тщетно. Это была абсолютно непроницаемая стена белого шума. Она беспомощно оглянулась на Ган Ро Чина:

– Их телепат закрылся от меня! Я не могу прочитать вообще ничего! Я не понимаю, что произошло, но мне это не нравится.

Капитану, который и без того уже был измотан, это понравилось не больше, чем ей.

– Разбуди остальных и объяви состояние полной боевой готовности. Мне, несмотря ни на что, кажется, что большой опасности нет, но мне не нравятся подобные сюрпризы. Никогда не стоит недооценивать противника.

* * *

Дарквист тоже был удивлен, но его удивление было приятным.

– Значит, она нас больше не слышит?

– Да. Проблема в том, что если она действительно решит со мной побороться, щит может ослабеть, и даже я не знаю точно, сколько я смогу его поддерживать.

Джимми Маккрей подошел к краю тропы и показал на водопад.

– Воспользуйся увеличением. Видишь вон там сигнальные огоньки? Такие светящиеся шишечки, которые ведут прямо к краю?

– Да, вижу. Они, по-видимому, размечают путь, и меня бы очень успокоило, если бы я узнал, что это не просто обрыв.

– А теперь посмотри на водопад. Видишь там такой маленький уголочек, прямо перед самым каскадом? Это наша серебряная дорога, спорю на что угодно!

– Ты предлагаешь нам пройти там? Но как? Я эту крышу не обрушу!

– Это я понимаю, – успокоил его Маккрей. – Я не предлагаю никого убивать, да и сам умирать пока не хочу. Конечно, это будет рискованно, как для них, так и для нас, особенно если мы недостаточно точно все рассчитаем. Но это справедливо. Мы и так берем на себя большую часть риска.

– Ладно, давай, рассказывай, что ты придумал.

* * *

Через час все в лагере мицлапланцев начали потихоньку успокаиваться. Никто не может постоянно оставаться настороже, в особенности когда единственное, что вызывает тревогу – это внезапно открывшаяся способность противника блокироваться от телепатического зондирования.

У них все еще оставалась заложница, и учитывая, что Криша от начала и до конца слышала спор, окончившийся второй и последней смертью Триса Ланкура, они не боялись того, что засевший наверху противник действительно попытается их уничтожить. Кроме того, они знали, что мимо них пролегал единственный путь, ведший к водопаду и ниже. И он прекрасно простреливался из руин, где они укрылись.

Модра Страйк с удивлением осознала, что не испытала какого-то особенного горя, когда увидела гибель Ланкура. Наоборот, она странным образом почувствовала себя лучше, как будто с нее сняли огромный груз. Трис наконец-то умер по-настоящему. Конечно, ей было очень жаль, но на сей раз она была абсолютно ни при чем. Особенно важно для нее было то, что он умер, пытаясь убить не только этих людей, но и ее, Модру, тоже. Она не могла бы вообразить большего несоответствия между тем, что было раньше, и тем, что произошло теперь.

К тому же, она все лучше узнавала мицлапланцев. Постепенно она начинала понимать, что хотя они ей нравились как отдельные личности, ее коробило от их системы ценностей и их верований в целом. Они были самыми несвободными людьми, каких она когда-либо встречала, хотя сами они считали свое тоталитарное рабство свободой.

Особенно сильно ее раздражала Криша. У этой темнокожей красавицы было все, чего могла бы пожелать женщина: красота, ум, способности. И кто она? Девственная священнослужительница, давшая обет безбрачия, обреченная на затворнический образ жизни, кроме тех случаев, когда надо сражаться во имя веры, как сейчас. Жизнь, загубленная впустую.

По крайней мере, они не пытались обратить в свою веру ее. Как она поняла, они считали оправданным любой способ обращения, кроме гипноза – это значило бы совершить ужаснейший грех. В любом случае, у них было мало шансов. Учитывая ее эмпатический Талант, ее сразу приняли бы в ряды духовенства. Модра часто задавалась вопросом, почему у мицлапланцев никогда не кончаются Таланты, хотя все они являются стерилизованными жрецами или жрицами, соблюдающими обет безбрачия. Потом ей рассказали, что большинство из них, как, например, Морока и Манью, выращивают в лабораторных условиях путем клонирования из генного материала, который сдали их родители. Конечно, это было неплохим решением проблемы, но Модра твердо решила, что сама к этой системе ни за что не присоединится.

Как бы то ни было, ей, эмпатке, было сложно находиться в подобной компании. Они все верили. Они все были абсолютно убеждены в том, что их вера – единственная истинная, а их боги следят за ними с небес и управляют каждым их шагом. Когда они молились, – в особенности если это была общая молитва, – исходившие от них волны восторга, счастья и эмоционального единения захлестывали ее с головой, увлекая помимо ее воли. Подобная спокойная уверенность и непритворное счастье обретали особую притягательность в таком месте, как это. В то же время Модра ощущала, что ее присутствие заставляет их чувствовать себя несколько неуютно. Для них она была клочком серого тумана в мире, где возможно было только черное и белое.

Капитан Чин был другим, или хотя бы казался таковым. Она легко смогла бы угадать, чем он зарабатывает себе на жизнь, даже если бы ей этого не сказали. Все торговцы имели что-то общее, что-то неуловимое, что не зависело от их расы или национальности. Он источал ту особую силу, которая присуща людям, привыкшим принимать решения и отдавать приказы. Когда-то и Трис был таким же…

Кроме того, Чин не был жрецом. Об этом свидетельствовало тусклое свечение уже второй сигареты, которую он, опершись на грубо высеченную оконницу, докуривал вдали от всех остальных. Он был единственным из этих святош, кто покидал пределы Мицлаплана и побывал в мирах как Миколя, так и Биржи. Однако то, что он был Нулем, непроницаемым для любых Талантов, делало Ган Ро Чина загадкой для нее. Она была уверена, что этот человек безгранично предан своей системе и своим людям, но решительно сомневалась, что он действительно верит во всю эту чепуху.

Она подошла к нему в темноте. Ей нужен был кто-нибудь, кто бы смог ее успокоить и утешить, и ей было неважно, насколько он был непохож на ее прежних товарищей.

– Я не понимаю, почему они не воспользовались остальными ракетами, – сказала она, выглядывая наружу. – Мы же здесь как на ладони!

– Думаю, они просто не могут их правильно запрограммировать, – быстро ответил он, радуясь, что заранее придумал ответ на этот вопрос. – Поэтому, собственно, один из них и попытался выйти на открытое место. Полагаю, пока что мы в безопасности. Проблемы начнутся, когда мы захотим уйти.

– Я знаю, что ваши друзья считают это место Адом – тем самым, куда ссылают грешников со всей Вселенной. Вы в это верите?

Чин нахмурился, но он был рад, что они ушли от предыдущей темы, потому что ему очень не хотелось врать.

– Манья, а теперь, наверное, и Криша, верят в это. Морок тоже верит, где-то в глубине души, хотя предпочел бы не верить.

– А вы?

– А что думали ваши люди? – спросил Чин, уклоняясь от ответа.

– Только Джимми Маккрей, наш телепат, считал, что это так. Это был очень странный человек; он слишком мало пробыл в нашей команде, чтобы я смогла узнать его так же хорошо, как остальных. Его воспитывали в традиции какой-то древней религии, сохранившейся еще со Старой Земли. Кажется, у него была очень трагическая судьба. Впрочем, он предпочитал не распространяться на эту тему.

– Маккрей, – повторил капитан. – Англичанин? Нет… Ирландец!

Она удивилась.

– Да, именно так он называл свою субкультуру. У них есть несколько миров, где стараются сохранить старые обычаи. Там все очень мило, мирно и, как мне говорили, очень скучно.

– Ну, в данный момент вы бы, наверное, не стали бы возражать, если бы вам предложили немножко пасторальной скуки?

Она улыбнулась.

– Ну разве что в данный момент. Мое собственное детство тоже было несколько пасторальным, и я это ненавидела. Нас было одиннадцать детей, и я была самой маленькой и единственной, кто хотел вырваться из этого болота.

Ган Ро Чин хмыкнул.

– Одиннадцать! Это единственное, в чем мы, терране, достигли истинного мастерства. Мой народ в древности никогда не умел хорошо сражаться. Нас раз за разом завоевывали другие народы. Но мы всегда сохраняли собственную культуру и веру в превосходство нашей культуры над всеми остальными. Мы терпеливо рожали собственных детей и заключали браки с захватчиками, до тех пор, пока в один прекрасный день не обнаруживалось, что их больше нет. В стране оставались только мы и наш генофонд, который просто становился слегка разнообразнее. А сейчас я считаю своим народом всех терран, вне зависимости от того, к какой культуре они принадлежат и во что верят. Мы не можем скрещиваться с другими расами, но мы с легкостью можем «перерожать» их. На данный момент мы – сама многочисленная из рас в Трех Империях. Вы знали об этом?

– Нет. Я никогда об этом не задумывалась.

– Посмотрите, сколько здесь терран. В команде Биржи это вы, этот Джимми и капитан Ланкур, который тоже когда-то был терранином. В нашей команде двое – я и Криша. У миколианцев – их лидер и женщина-эмпатка. Из всех, кто добрался сюда, почти половина – терране. Понимаете, что я имею в виду? Дайте нам еще несколько столетий, и мы станем не просто самой многочисленной расой – мы составим большинство населения во всех трех Империях! Причем заметьте, большинство терран, за исключением таких, как мы, – кули, если вам знаком этот древний термин. Мы находимся в самом низу социальной и политической лестницы. Мы выращиваем им пищу, мы носим их багаж, мы стираем за ними их грязное белье. Но в один прекрасный день они вдруг увидят, что мы нечто большее, нежели безликая масса чернорабочих, что с нами уже нельзя не считаться.

– Вы говорите, как какой-нибудь революционер, – заметила она. – Может, именно это и скрывается под вашей таинственной маской – бунт?

– Да, но не в прямом смысле этого слова. Разве я представляю собой какую-то серьезную угрозу? Или вы? Я лишь излагаю реальные факты. Никто из нас не планировал этого специально, но – посмотрите хотя бы на нашу нынешнюю расстановку сил. Народ Маньи обладает потрясающими способностями к маскировке, которая помогла им защитить себя и превзойти все остальные существа на собственной планете. Народ Морока умеет летать. Народ Савина произошел от лесных обитателей, которые охотились по ночам и могли годами сидеть не шелохнувшись, подкарауливая жертву; у них очень острое чувство равновесия и еще более острое зрение. Мы – самые слабые и неумелые из всех существ, которые когда-либо достигали разумности. Мы не умнее их, даже взятые все вместе. Но наша беззащитность и внешнее отсутствие каких-либо сильных сторон породили расу, которая умеет только одно – выживать. И если нам дать достаточно времени, мы станем наиболее коварной угрозой для всех остальных рас. Я боюсь, что когда они это осознают, в Империи Биржи и Миколе начнутся погромы, целью которых будет сократить нас до безопасного числа.

– Но не в Империи Мицлаплана?

Он отрицательно покачал головой.

– Нет, у нас такого не будет. Видите ли, здесь все дело в религии. В вере мы все равны. Для мицлапланцев мы – просто-напросто еще одна разновидность живых существ, еще одна ступень инкарнации. И для Святых, несущих нам Слово и охраняющих нашу веру, нет разницы между терранином и шестиногим, силикоидным, аммиакодышащим ябуком. Поэтому для нас и не закрыты руководящие должности.

– И все-таки, вы никогда не чувствовали себя скованным? Запертым в рамках тесной системы?

– По правде говоря, нет. Впрочем, чтобы это понять, надо знать историю моего народа. Дело в том, что я видел системы всех трех Империй. Они все работают, но только у нас нет расы хозяев, нет бедных и богатых, нет всеобщего социального недовольства. В настоящий момент мы можем выбирать из трех – даже четырех, если считать этих демонов, – систем правления. Как правят демоны, легко понять из наскальных рисунков. Я трезво оцениваю альтернативные варианты, и я вполне доволен своим настоящим положением.

– Не думаю, что когда-нибудь смогла бы жить в вашей системе, – честно призналась Модра. – И я никогда не была в Империи Миколь, но я много слышала об их методах, и они мне совершенно не понравились. В Бирже, если ты достаточно хорош, ты можешь пройти весь путь до самых вершин.

Ган Ро Чин согласно кивнул.

– Вот только к сожалению, «достаточно хороши» очень немногие. Жизнь большинства простых людей Биржи мало чем отличается от жизни, скажем, дрола в Миколе. Ваши короли транспорта и торговли какими-то из миров просто пренебрегают, а из других выжимают все соки. Эволюционная монархия ни на йоту не справедливее наследственной.

Она вздохнула.

– Да, может быть, но…

* * *

В этот момент раздался пронзительный воющий звук, и тотчас вслед за ним поблизости от их убежища прогремел колоссальный взрыв, от которого их убежище вздрогнуло, а они повалились на пол. С потолка обильно посыпались мелкие камешки.

– Что…? – закричали все разом. Едва они поднялись на ноги, прогрохотал второй взрыв, заставив их вновь попадать на землю.

Модра с пистолетом на изготовку подбежала к окну, уверенная, что сейчас последует атака демонов. Но в этот момент раздался еще один взрыв, отбросивший ее назад и основательно пошатнувший их убежище, которое и без того уже, казалось, готово было вот-вот обрушиться им на головы.

Третий взрыв оказался последним. Мицлапланцы подбежали ко входу и начали вглядываться в черный дым, застилавший все вокруг.

– Они прорываются на тропу! – закричала Манья. – Они хотят нас обогнать, оставить нас здесь!

Чин и Криша одновременно выскочили из пещеры и выпустили по черному облаку несколько длинных очередей, но безрезультатно. Дым начинал рассеиваться, и на мгновение они заметили как чья-то фигура – возможно, это была Молли – исчезает за краем водопада.

– Они прошли! – крикнул Чин. – Вперед, к тому краю! Может, нам еще удастся снять их с тропы, прежде чем они заберутся под водопад!

Модра ничего не понимала.

– Но зачем им прорываться мимо нас? Что здесь вообще происходит?

По-прежнему затрудненным медленным шагом сзади к ней подошел Морок.

– Очевидно, они решили, что мы для них не опасны. Возможно, гибель одного из них заставила их остановиться и задуматься. В любом случае, сейчас они со всех ног бегут к своим темным повелителям.

Даже в темноте его глаза, казалось, прожигали ее насквозь.

– Вот тебе и ответ, дитя мое, – заключил он ровным голосом.

Криша и капитан уже почти добрались до кромки водопада, когда снова услышали свистящий звук. Они тут же повернули назад, но, поняв, что не успеют убежать, упали и вжались в скалу. Бомба взорвалась точно над тем местом, где тропинка выходила на край водопада, и несколько камней упало в пропасть.

– Капитан! Вы в порядке?

– Да. Я цел, как всегда, если не считать нескольких ссадин и ушибов, которые я наверняка заработал при падении.

– Сколько у них еще таких бомб? – спросила она, поднимаясь на ноги.

– Ну, судя по снаряжению Модры, я бы сказал, что они уже использовали весь свой запас, – заверил он ее. Внезапно он остановился и ударил кулаком по ладони.

– Эх! Как же я раньше не додумался! Ну конечно!

– Что такое?

– Модра! У нас же есть две ее ракеты! Мы размажем их по стенке, даже если они уже за водопадом!

Она вздохнула.

– Нет, капитан. Пусть они уходят.

– Что? Но они же сейчас как на ладони!

– Морок уже думал об этом. Он вспомнил о ракетах Модры, когда на нас напал цимоль. Мы могли воспользоваться ими еще тогда. Они были так же уязвимы там, наверху, как и мы внизу.

– Но…

– Чин, ими не так-то просто воспользоваться. Для этого нужна практика и компьютер, встроенный в скафандры Биржи. Разве мы – убийцы? И о каком моральном превосходстве можно будет говорить, если мы при помощи гипноза заставим Модру убить ее друзей? Вспомни, что сказал их телепат: это мы, а не они, нарушили данное слово!

– Хорошо. Я понял, что ты имеешь в виду, – он устало вздохнул. – Ладно, тогда, я полагаю, мы это заслужили, в некотором роде. Понимаешь, у меня такое странное чувство, будто мы участвуем в каких-то гонках. И в данный момент наша команда проигрывает.

– Забавно. Их телепат сказал то же самое. Он назвал это Кинтарским марафоном.

Чин издал сухой смешок. Он постепенно успокаивался.

– Кинтарский марафон? Что ж, это название ничем не хуже любого другого. Но факт остается фактом: если рассматривать это как гонку, то поначалу мы возглавляли этот забег в неизвестность, а теперь мы уже третьи. Пожалуй, хуже будет, только если мы начнем пятиться назад.

Она согласно кивнула – она и сама все это прекрасно осознавала.

– Нам надо возвращаться. Посмотрим, что решит Святой. Сейчас многое зависит от его состояния.

– Иди, а я схожу взгляну, что делается внизу, раз уж мы уверены, что у них кончились большие хлопушки. Я хочу посмотреть, насколько они повредили тропу. Если они взорвали несколько метров, то наше участие становится чисто риторическим вопросом. Если, конечно, никто случайно не захватил с собой лестницу или веревку.

Он подошел, все еще опасаясь сюрпризов, и заглянул за край пропасти. Ему не очень понравилось увиденное: первые два метра пройти будет очень нелегко, от широкой тропы там оставался лишь узенький карниз.

Зато они не заблудились. Пока не заблудились. Он включил приборы и попробовал найти биржанцев. В конце концов это ему удалось. Группа была уже далеко внизу, за водопадом, вне досягаемости для оружия.

Медленным шагом он вернулся к остальной команде, только теперь начиная ощущать полученные ушибы. Он подошел к ним в самый разгар спора.

– Святой, вы не можете идти в таком состоянии, – мягко убеждала Морока Манья. – Вам нужно хотя бы выспаться! Вашему тело нужно время, чтобы поправиться!

– Я не могу снова остаться позади, потому что теперь у меня вряд ли будет шанс вас догнать. Нам всем не помешал бы хороший сон, Манья, но я никогда не поверю, что несколько часов сна смогут заменить мне две недели в больнице. Если мы будем и дальше стоять на месте, мы никогда не догоним биржанцев. В таком случае мы могли бы и вообще не идти сюда! А кто знает, насколько оторвались от нас проклятые миколианцы, которые, судя по всему, вполне способны заключить сделку с дьяволом? Если мы будем стоять на месте, то зачем мы вообще сюда пришли? Зачем тогда умер Савин? Нет, нам нужно выходить немедленно – конечно, если капитан скажет нам, что это еще возможно.

– Это возможно, Святой, но первые шесть или семь метров будет очень нелегко. А с вашей ногой…

– Я снова сниму свой скафандр, отдам его кому-нибудь на время, а сам слечу вниз, на более безопасный участок тропы, где и присоединюсь к вам. Таким образом, я подвергнусь куда меньшей опасности, чем любой из тех, кто будет спускаться пешком.

Внезапно Криша издала громкий возглас. Общее внимание тут же обратилось к ней.

– В чем дело, дитя мое? – спросил ее Морок. – Я уверяю тебя, что…

– Нет, нет, Святой, я не хотела с вами спорить. Просто я только что полностью их потеряла! Я не чувствую никаких блоков, щитов, попыток укрыться от зондирования… Мы остались совершенно одни в этом мире. Они просто исчезли!

Ган Ро Чин вздохнул.

– Что же, значит, вскоре и мы наконец уберемся из-под этого дождя.

* * *

Это было нелегко, но сознание того, что команда Биржи уже прошла здесь, помогло мицлапланцам поверить, что то, что выглядело как конец тропы, на самом деле было обманом, скрывающим место перехода. И тем не менее, каждый из них с замиранием сердца делал шаг в пустоту.

Огромный зал с демонами заставил их немного задержаться. Удостоверившись, что команды Биржи здесь нет, Криша решила не тратить энергию впустую и сняла блок, закрывавший всю группу. Впрочем, она получила ту же информацию, что и другие телепаты.

Модра внимательно рассматривала узор, повторявшийся на всех дверях.

– Маккрей был прав, – наконец сказала она. – Это пентаграммы.

– Что? – переспросил капитан.

– Этот символ. Я не знаю, что должен означать круг, но пятиконечная звезда с соединенными лучами – это пентаграмма, по крайней мере так ее называл Джимми Маккрей. Это символ, который использовали в древности в его мире, чтобы не выпускать или не впускать демонов – в зависимости от того, где ты находишься. И эти золотые линии на полу… Я не могу понять, что это за фигура, но наверняка это сделано не просто в декоративных целях. Тот, кто это построил, видимо, считал, что они помогут удержать демонов. Похожие знаки встречались в тех развалинах, через которые мы проходили раньше.

– Демоническая геометрия, – прокомментировал Чин, изумленно покачав головой. – Еще одно правило, о котором не следует забывать. И, возможно, способ защититься, если мы сможем запомнить хотя бы одну фигуру.

– Ладно, давайте скорее выбираться отсюда, – поторопила их Криша. – Я чувствую, что они вот-вот проснутся и набросятся на нас.

Морок кивнул.

– Она права. Если эти знаки действительно каким-то образом удерживают их, мы разрушаем это всякий раз когда наступаем на узор или пересекаем линию. Давайте выбираться отсюда.

Модра кивнула, тоже ощущая это и чувствуя как запретное переполняющее чувство чистого зла приближается отовсюду. Она все еще рассматривала выходы в центре.

– Который из них, – наконец спросила она.

Ган Ро Чин улыбнулся.

– Кто-то не вытер следы и указал нам направление.

На натертой до блеска поверхности были явственно видны следы ботинок.

Капитан пошел по следу, а они последовали за ним. Кое-где цепочка следов прерывалась, но здесь прошло достаточно людей, и их сложно было потерять.

– Вот он, – сказал наконец Чин, указывая на один из порталов. – Если мы действительно хотим их догнать, то нам сюда.

– Мы ведь гонимся за миколианцами, – напомнила ему Манья. – Конечно, мы хотим их догнать!

– Что ж, думаю, они там, – ответил Чин. – Я не вижу здесь никаких других следов.

– Ладно, тогда пошли, – поторопила их Криша. – Они начинают просыпаться, и все думают одно и то же. Они говорят: «Время уже почти пришло. Наше время».

– Надеюсь, на этот раз это будет пустыня, – мечтательно сказала Манья, проходя сквозь портал.

* * *

Внутри эта станция выглядела так же, как и все предыдущие, включая двух демонов-хранителей.

– Приветствуем, – раздалось в голове у Криши. – Вы не первые, кто прошел здесь.

– И, похоже, никто из прошедших вас не освободил, – ответила она, приготавливаясь отражать их атаку.

Но атаки не последовало. Демоны сказали:

– В этом нет необходимости. Наше время и так уже почти настало. Время, когда мы вновь будем властвовать и повелевать.

– Что-то изменилось, – сообщила она остальным. – Им все равно, освободим мы их или нет. Они как будто рассчитывают на то, что их и без нас вот-вот выпустят на волю.

– Мне это нравится даже меньше, чем если бы они напали на нас, – заметил Морок. – Не знаю почему, но это так.

Ган Ро Чин кивнул.

– У меня такое чувство, что мы что-то упустили из виду. Что-то, о чем мы еще не знаем. Мне почему-то все время кажется, что кто-то смеется над нами за нашей спиной.

– Ну, раз они не имеют ничего против того, чтобы мы продолжали свой путь, я не вижу причин для дальнейших задержек, – сказал Морок.

– Идите. Мы вспомним о вас, когда придет наше время. А оно придет уже очень скоро.

Криша содрогнулась и чуть ли не силком вытолкала остальных из зала.

Они подошли к воротам станции, испытывая сильнейшее облегчение от того, что наконец покинули тот насквозь промокший, мертвый мир.

Они вышли наружу, и в ноздри им ударил плотный, концентрированный запах серы.

ГОРИ ОГОНЬ, КОТЛЫ КИПИТЕ

Это был мир тьмы, словно они очутились на дне невозможно глубокой пещеры. Здесь был свет, но исходил он не от неба, а от огромных озер кипящей, клокочущей лавы, которая иногда выплескивалась из берегов и текла небольшими речками.

Скафандры автоматически загерметизировались, в них включилась система вентиляции, которая тут же принялась очищать здешний воздух, насыщенный сероводородом и другими дурно пахнущими соединениями, и охлаждать его до приемлемого уровня.

– А вот это мне совсем не нравится, – кисло сказал Джозеф, глядя на счетчик и пытаясь подсчитать, насколько энергоемким обещает быть их пребывание здесь. – Калия, как у тебя с энергией? Тобруш?

– Тридцать семь часов, – доложила Калия.

– Тридцать восемь, плюс-минус полчаса, – вслед за ней отозвалась Тобруш.

– У меня ближе к тридцати пяти, – мрачно сообщил Джозеф. – В предыдущих мирах, чтобы добраться до следующей станции, мы тратили порядка сорока часов, и это при том, что нам не приходилось сталкиваться с чем-либо подобным.

Их скафандры не были предназначены для прогулок по лаве. И хотя они, безусловно, пока еще держались, такими темпами они могли израсходовать всю свою энергию в очень короткие сроки.

– Мы можем попробовать вернуться в зал, – предложила Калия. – Выбрать какой-нибудь другой путь.

– Похоже, так нам и придется поступить, – ответил он. – Может быть, демоны и способны разгуливать по лаве в домашних тапочках, но мы-то так не можем! Дезрет, ты как?

– В пределах нормы, – ответил коринфианец. – Но если я попаду в лаву, я расплавлюсь. Я бы предпочел пойти другим путем.

– Решено – мы возвращаемся. И быстро! Не будем терять энергию зря.

С облегчением они вернулись на станцию и выключили системы своих скафандров. Пройдя сквозь первую пещеру, они снова вошли в центральную комнату – и потрясенно замерли.

Оба демона каким-то образом развернулись и теперь смотрели на них. Джозеф нервно облизнул губы.

– Тобруш, спроси у них, что здесь происходит, – приказал он телепатке.

– Вы не можете вернуться этим путем. Вам в любом случае придется пройти через тот мир. Чтобы попасть в Центр Отправления, от выхода поверните направо и идите до следующей станции. С нее вы сможете вернуться назад.

Тобруш доложила об этом Джозефу. У того не было никакого желания верить им; однако не верить он побаивался. Он мог бы спросить их, как далеко до следующей станции, но вряд ли мог бы положиться на ответ.

– Мимо них и наружу! – приказал он. – Сейчас мы посмотрим, обман это или нет.

Они прошли зал насквозь – и вновь оказались в том же темном, отвратительном, жарком месте.

– Все ясно – стоило нам попасть на станцию, как выбор нашего дальнейшего пути стал зависеть от них, – констатировала Тобруш. – Но мы все равно уберемся отсюда, чего бы это нам ни стоило! Нам больше ничего не остается, разве что расположиться здесь и ждать, пока в наших скафандрах не кончится энергия.

– Тобруш права! – воскликнула Калия. – Если уж нам суждено умереть, так умрем достойно, не сдавшись! Они просто испытывают нас! Какой смысл в испытаниях, если их нельзя пройти?

– Согласен, – вставил Дезрет. – Мы здесь постоянно находимся во власти их системы. Заметьте, расстояние между второй и третьей станцией было на двадцать процентов меньше, чем между первой и второй. Мы шли так долго только потому, что сражались и отдыхали. Теперь мы впереди, и пока нам не грозят стычки с врагами. Если расстояние до следующей станции на этот раз составит всего шестьдесят процентов от первоначального, мы сможем добраться до нее за тридцать часов.

– Хорошо, – вздохнул Джозеф, понимая, что даже тридцать часов в этом месте будут пыткой, тем более без предварительного отдыха, но сознавая, что это необходимо. – Мы, по крайней мере, обучены делать такие марш-броски – в отличие от остальных.

Они повернули налево и тронулись в путь.

– У биржанцев осталось, наверное, часов по пятьдесят-шестьдесят, и это если они не затеяли бой, – заметила Тобруш. – Я вот все думаю – интересно, худшее еще впереди? Сначала было бесконечное однообразие, затем бесконечный дождь, теперь бесконечный огонь… Хорошо бы хоть освещение здесь было получше, что ли; не только чтобы зарядить скафандры, но и просто чтобы лучше видеть, куда мы идем.

– Жалко, что мы не можем использовать эту чертову жару! – посетовал Джозеф.

Тобруш приняла его слова всерьез.

– Возможно, если мы попробуем перепрограммировать скафандры, что-нибудь и получится, – сказала она. – Конечно, изначально они для этого не предназначены, но если выйдет хотя бы что-то, это будет все же лучше, чем совсем ничего. По крайней мере, это позволит нам разгрузить кондиционеры. Я подумаю над этим.

– Давай, – обрадовался Джозеф. – У тебя есть тридцать часов. А пока – кто-нибудь видит что-либо, похожее на дорогу?

– Нет, – отозвался Дезрет. – Черная порода, по которой мы идем, состоит из каменных обломков, мелких частиц обсидиана и вулканической пыли. Если кто-то и прошел через эти места, следы после него вряд ли остались.

– Ну что ж, – вздохнул Джозеф, – поскольку мы находимся на возвышенности между двумя озерами лавы, то если мы сейчас пойдем налево, дальше путь выбирать не придется.

– А что если лава растеклась, затопив дорогу, уже после того, как здесь прошли демоны? – спросила Калия.

– Лучше не думай об этом, – посоветовал Джозеф.

Дезрет был настроен более оптимистично.

– Наверняка этим путем часто пользовались. Им же нужно было как-то проходить к следующей станции. Никто не станет, строя здания по строго определенным правилам, как это делают они, тут же нарушать их.

Они очень надеялись, что коринфианец прав. Как правило, сложные внутригалактические транспортные пути строились первым делом и постоянно поддерживались в хорошем состоянии. Здесь же они пока что не видели никаких следов обслуживания – если оно когда-то и существовало, то это было очень давно.

Однако, им больше ничего не оставалось, кроме как идти вперед – разве что прыгнуть с широкой каменистой насыпи прямиком в озеро лавы. Джозеф невольно задумывался, зачем вообще существует это место – как, впрочем, и все другие места, через которые они прошли. Его очень смущало то, что в этом мире маршрут прохождения через пространство не зависел от воли идущего. Возможно, размышлял он, здесь само желание попасть из точки А в точку Е каким-то образом предопределяет существование точек Б, В, Г, и Д, хочешь ты проходить через них или нет.

Как ни странно, в этой мысли ему виделось что-то обнадеживающее. Если это было действительно так, то они всецело зависели здесь от событий, которые не могли контролировать. Да, несомненно, этот мир был для них чужим, но благодаря самому факту существования в нем неких жестких правил, жестких законов, он оказывался намного более похож на мир, из которого они пришли, чем, возможно, демоны согласились бы признать.

– Совершенно верно; этот мир, несомненно, создан по определенному замыслу и контролируется создателями, – ответила Тобруш на его мысли. – Иначе они тоже ходили бы в скафандрах.

Джозефу не понравилось, что его мысли читают.

– Не подслушивай! Займись-ка лучше перепрограммированием, – проворчал он.

Было еще много чего, что он предпочел бы объяснять с помощью привычных понятий, если только это было возможно.

Прежде всего, куда подевались звезды? Да, разумеется, они путешествовали сквозь незнакомые измерения и искривленные пространства, но ведь ни в одном из этих миров они не видели звезд или хотя бы чистого неба. Здесь вообще не было никаких изменений в освещении, которые бы указывали на вращение этих миров вокруг какого-либо светила. В плоском, однообразном мире были неизменные сумерки; в мокром мире дневной свет просачивался сквозь неизменно густые облака. Здесь же у них над головами висела неизменная, густая как смоль тьма, словно здешнее небо было вовсе не небом, а какой-то крашеной в черный цвет крышей.

Пейзажи, конечно, менялись, вместе с температурой, влажностью и даже (правда, в меньшей степени) гравитацией – но не так, как, согласно всему его опыту, они действительно должны были меняться.

Здесь не было также никаких живых существ; по крайней мере, они до сих пор не видели ни одного растения или животного – разве что те кремниевые деревья, которые, возможно, были живыми, а возможно, и нет. Кроме древних руин и рисунков на стенах, им пока что не повстречалось никаких признаков того, что здесь, хотя бы в самом отдаленном прошлом, существовала какая-то жизнь.

Словно они не странствовали по другим мирам, а бродили по невероятно огромному музею, а демоны были их экскурсоводами.

«Ищите Твердыню, Град на краю Хаоса, стоящий посередине и на краю всего и ничего».

Искали ли они? Действительно ли искали? Действительно ли там, внизу, их ждал обетованный Град, если «внизу» – подходящее слово? И что значило загадочное поведение демонов? Почему на этот раз демоны, по-прежнему запертые, выглядели гораздо более довольными и не чинили им препятствий, как раньше? Они словно ожидали их. Они даже не пытались торговаться, льстить, умолять, требовать, чтобы их освободили. Почему?

Может быть, они поняли, что справятся и сами?

Он не был уверен, что не предпочел бы такому приему тот, что ждал их при первой встрече – в этот раз ему было намного тревожнее.

* * *

– Что-то пошевелилось в озере лавы, вон там! – неожиданно вскрикнула Калия, прервав его раздумья.

– Это невозможно! – резко ответил он. – В этой луже температура порядка тысячи двухсот градусов по Цельсию. К тому же, мы до сих пор не видели здесь ничего живого, кроме запертых демонов.

– Я видела что-то, клянусь! Что-то большое и темное…

– Тобруш? Дезрет?

– Я ничего не заметила, – отозвалась телепатка, – но я читаю в ее уме, что она действительно видела что-то. Что-то, чего здесь явно быть не должно. Только вот живое ли? Не знаю точно.

– Можем мы просканировать озеро и определить, что это было? – взволнованно спросил Джозеф. В Квимиш – священных манускриптах Миколя – демоны назывались повелителями стихий, в особенности огня.

– Просканировать… Чем? – проворчала телепатка. – Ни среди наших инструментов, ни в программах нет ничего, что могло бы обнаружить жизнь в подобной среде, а разброс температур в движущейся лаве настолько велик, что тепловой датчик тоже не поможет.

– Тебе известна хоть одна форма жизни, которая могла бы существовать в таких условиях?

– Нет, – ответила джулки, – но до этого путешествия я и с живыми демонами тоже не разговаривала.

– Скорее всего, мы не сумеем отличить кусок застывшей лавы от чего-либо другого, – заметил Дезрет. – Предлагаю вам оставить попытки разрешить эту загадку и двинуться дальше, соблюдая меры предосторожности.

– Больше ничего не остается, – признал Джозеф. Он уже жалел, что Калия сообщила им об увиденном. Настроение группы упало окончательно.

Возможно, думал он, идти первыми в этой гонке, финишная черта которой лежит неизвестно где, – в конечном итоге не такая уж завидная позиция. Конечно, эти мысли ничего не могли изменить – шансы на то, что остальные выберут тот же портал, что и они, были ничтожно малы.

Эта мысль, однако, его не успокаивала, даже несмотря на то, что их враги остались позади. Если здесь действительно что-то жило, маловероятно, что им удастся его заметить.

Теперь они все видели что-то боковым зрением – однако не прямо перед собой. Даже лишенный страха и эмоций Дезрет, у которого уж наверняка не было никаких заскоков, мешавших ему жить, казался беспокойным. Коринфианец время от времени неожиданно останавливался и оглядывался, на секунду замерев, после чего молча продолжал идти вперед.

Путь обещал быть долгим…

* * *

– О Господи! – воскликнул Джимми. – Вот мы и здесь! Самый настоящий Ад с геенной огненной и всем прочим!

– Ты сам говорил, что готов отдать что угодно, лишь бы закончился дождь, – отметила Гриста.

– Заткнись, Гриста! – взорвался Джимми.

Дарквист тоже был впечатлен.

– Нам предстоит тяжелый путь. Есть какие-нибудь признаки присутствия миколианцев?

– Не уверен. Разве что какие-то следы… Должно быть, они ушли далеко вперед. Если меня будут прощупывать, я замечу это, но сам делать этого не буду. А вдруг нам повезет, и мы не выдадим им своего присутствия?

Молли молча рассматривала пылающий, булькающий, шипящий Ад. Наконец она сказала:

– Должно быть, здесь и делают этих ребят.

– Гм. Не думаю, Молли, – ответил телепат. – Но это хорошая идея, запомним ее. Мы не знаем, что нас ждет впереди, но мы видели искусственные жизненные формы и похуже.

– Я произвел расчеты – следующая станция должна быть не дальше, чем предыдущие, – сказал Дарквист. – Это настоящая удача, в таком-то месте. У других групп энергии осталось намного меньше, чем у нас – за исключением Модры, у нее другие аккумуляторы. И все же я думаю, нам надо поспешить вперед. Поверхность здесь совершенно не приспособлена для ходьбы, а мицлапланцы достаточно фанатичны, чтобы полезть в драку, даже несмотря на то, что не могут себе этого позволить.

Маккрей понял, что он хотел сказать. Враги были у них за плечами, и единственным из них, у кого было достаточно энергии для боя, была Модра – а сражаться с Модрой ему совсем не хотелось.

Они шли вперед, с трудом передвигая ноги, мимо огромных лавовых озер, по бесконечным склонам, заваленным черным песком и обломками камня. Дойдя до очередного перешейка между двумя булькающими и шипящими ямами, они увидели – или им показалось, что увидели – в огненной жиже какое-то движение.

– Я их вижу, – сказал своим друзьям Дарквист, который мог одновременно смотреть и вперед, и в сторону, не теряя равновесия. – Возможно, их там немало, но точно не скажу. Но это не демоны.

– Интересно, будут ли они атаковать, и если будут, то когда, – встревоженно сказал Джимми.

– Не уверен, что они вообще знают о нашем присутствии, а если и знают, то скорее всего лишь потому, что у нас из-под ног в озеро сыплются камни. В этой температуре они, конечно, плавятся, но, может быть, из-за этого в лаве возникает вибрация, привлекающая или отпугивающая их. Ты не слышишь их мыслей?

– Пока что ничего, – ответил телепат.

– Им больно, – вдруг сказала Молли.

Ее спутники встали как вкопанные. Джимми во все глаза уставился на нее.

– Что? – переспросил он.

– Им больно. Вот и все.

– Гм… Молли, ты ничего не посылала им?

– Только когда мы проходили мимо, – ответила Молли с невинным видом. – Я только сказала, что мы не плохие, что мы друзья.

– Ты послала им свое сочувствие? И как они это восприняли?

– Они огорчились, и я перестала это делать.

Дарквист подумал немного и спросил:

– Э, Молли, а они не были опасными, или голодными, или что-нибудь в этом роде?

– Нет. Они не желали нам зла, если ты говоришь об этом. Не как те демоны. Молли думает, что они просто хотели выбраться оттуда, но не могли. Слишком больно.

– Поразительно, – пробормотал Дарквист. – Хотел бы я хоть как-нибудь вступить с ними в контакт! Конечно, это могут быть просто животные, не имеющие чувств. То, что сказала Молли, этому не противоречит.

– Или потерянные души, навеки заточенные в лаву, – со вздохом добавил Джимми. – Однако мы тут ничего не можем сделать. Мы не можем даже вступить с ними в контакт, чтобы узнать все наверняка. У нас просто нет для этого никаких точек соприкосновения, разве что эмпатия.

– Ну, по крайней мере, мы знаем, что они не могут утянуть нас в это месиво, во всяком случае нарочно, – заметил Дарквист. – И это первые живые существа, с которыми мы здесь повстречались, кроме демонов. Не совсем обычные для нас, но все же живые. Возможно, это означает, что здесь есть и другие.

– Что же это за живые существа, если они обитают в таком месте, где испытывают постоянную боль? – возразил телепат.

– Ну, ты же знаешь, Молли могла не разобраться. Может быть, там, в этой лаве, им как раз очень комфортно, а вот когда они пытаются выбраться на сравнительно холодную поверхность, где плавится всего-навсего шестьдесят-семьдесят процентов скальной породы – там они испытывают примерно такие же ощущения, какие мы бы испытывали при абсолютном нуле. Они там просто мерзнут!

– Что ж, надеюсь, ты прав, – тяжело вздохнул Маккрей. Он поднял голову. – Похоже, нам предстоит карабкаться вверх, между этими двумя холмами. Надеюсь, мы не свалимся оттуда.

– Ну, по крайней мере теперь мы знаем, что не сбились со следа, – заметил Дарквист, показывая на море мелких черных камней впереди. – Взгляни-ка – там, где прошло это их существо, телепат, поверхность будто вспахана плугом! Я очень надеюсь, что они выбрали правильный путь, потому что мы просто идем за ними.

– Я бы не стал об этом особенно беспокоиться. У меня есть такое ощущение, что здесь все пути ведут в одну сторону. Думаю, если мы сумеем вычислить принцип, по которому их прокладывали, дальше пройти по ним будет лишь вопросом времени,. Кстати, мы все же нагоняем миколианцев, хотя и далеко не так быстро, как я планировал.

Дарквист ухмыльнулся.

– Бьюсь об заклад, их взгляды сейчас прикованы к индикаторам уровня зарядки их скафандров. Можно творить настоящие чудеса, если в перспективе у тебя – остаться в подобном месте без энергии, системы охлаждения и защиты.

– Мицлапланцы тоже уже здесь, – сказал Джимми. – Я сейчас почувствовал их блокировку. Они от нас часах в двух, не больше.

– Причем у них те же проблемы, и это грозит нам возможными осложнениями, – высказал свое мнение Дарквист. – Мне начинает казаться, что быть третьими было не так уж и плохо. Ого! На этот склон забраться будет непросто!

* * *

Это действительно был трудный подъем – хотя холмы и не были очень высокими, казалось, что они целиком состоят из каменной крошки. Постоянно соскальзывая, группа лишь с огромными усилиями продвигалась вверх по склону. У Молли проблем было меньше, чем у Дарквиста и землянина: ее тонкие ноги и широкие бедра, казалось, позволяли ей более эффективно распределять вес тела.

Добравшись наконец доверху, они остановились: внизу перед ними открывалось неожиданное и зловещее зрелище.

– Там какой-то город, – сказал Джимми Маккрей.

Город был довольно большим, и он производил довольно странное впечатление. Во-первых, потому, что он совершенно не вписывался в этот мрачный пейзаж, – это пышущее жаром место явно не подходило для построек, – а во-вторых, потому что никто, будучи в здравом уме, не стал бы строить город у подножия вулкана, в огромном жерле которого угрожающе булькало озеро лавы, и на краю другой гигантской кальдеры.

И все же он был здесь – скопище прямоугольных зданий, построенных, по-видимому, из того же черного камня, из которого состояли холмы, и занимавших почти всю долину.

– Что это? – Джимми указывал на сложную конструкцию из полупрозрачных труб и каких-то балок, тянувшихся от верхнего озера лавы к группе огромных темных зданий без окон.

– Какой-то подводящий канал, – предположил Дарквист. Потом до него дошло: – Это же акведук! Трубопроводы, система стоков.

Джимми нахмурился.

– Стоков чего – лавы? Но зачем?

– Очевидно, город построен здесь не случайно, – развивал свою мысль Дарквист. – По всей видимости, температура плавления материала, из которого сделан трубопровод, выше максимальной температуры лавы, а наверху, скорее всего, находятся какие-нибудь ворота, пропускающие лаву, которая потом с разной скоростью течет по трубам.

– А почему им было просто не пробить дыру в стенке кратера? – удивился телепат. – Странно, что эти люди столько трудились только ради того, чтобы перелить лаву из одного озера в другое.

– Ты иногда бываешь таким глупым! – недовольно заметил Дарквист. – Лава течет не в озеро. Она течет в тот комплекс из нескольких зданий без крыши. Осмелюсь предположить, что это некий литейный цех. Держу пари, что в зданиях, куда течет лава, находятся какие-нибудь формы. Лава течет по акведукам, наклон которых контролирует скорость потока, а следовательно, и температуру остывания, а потом она попадает в формы, где остужается окончательно, возможно, при помощи какой-нибудь специальной техники. Нам это все кажется очень сложным, но если здесь работали существа, которых эта жара не смущала, они таким образом могли быстро и эффективно создавать много строительного материала. Возможно, это были даже скульпторы, хотя я подозреваю, что здесь скорее всего отливали простые строительные блоки и, возможно, колонны вроде этой.

– И кто, по-твоему, этим занимался? Демоны?

– Не буду даже пытаться угадывать. Давай-ка пойдем прогуляемся по этому городу, заодно посмотрим, нет ли там никаких подсказок. Так или иначе, похоже, что наш путь ведет туда.

Эта прогулка могла бы в ком угодно пробудить манию преследования: двери и окна, черные как сажа, казались воплощением опасности, разлитой в воздухе этого места, а лавовое озеро бросало на строения дьявольский красный отсвет.

– У дарквистов дверные проемы обычно делаются размером метр на два с половиной, – заметил Дарквист, разглядывая здания. – Они, конечно, могут располагаться как горизонтально, так и вертикально, поскольку нам это безразлично, но пропорции обязательно такие. У вас, землян, двери делают в форме прямоугольника, длинная сторона которого расположена вертикально, что объясняется вашими неизменными размерами и наличием двух ног. А теперь посмотри, какие двери у этих огромных помещений – я так понимаю, что это квартиры или бараки для рабочих.

Дверные проемы были сделаны в форме арок два метра в ширину и три в высоту, но боковые стены посередине зачем-то слегка загибались наружу.

– Здесь жили не Кинтара, – сказал Джимми после недолгого раздумья. – Это был кто-то еще.

– Очень хорошо. Но посмотри вон на то здание, повыше, в конце города. Оно более причудливое, с каменными колоннами – и, похоже, покрыто снаружи тем же материалом, что и трубопроводы для лавы. В нем двери двустворчатые и представляют собой два прямоугольника три метра высотой и два шириной.

Маккрей кивнул.

– Очевидно, это был дом демона – наверное, он был здесь главным. Интересно, почему он покрыл его этим материалом – из опасения, что рабочие могут залить его лавой из верхнего озера, или это была просто предосторожность?

– Скорее всего и то, и другое, – отозвался Дарквист. – Я вот думаю: не является ли представшая перед нами здесь, в этом мире, картина отображением того, что стало бы с нашим миром, приди Кинтара снова к власти?

При мысли об этом Джимми бросило в дрожь.

– Однако, не слишком ли все это примитивно для предполагаемых полубогов, располагавших технологиями, какие нам и не снились?

– Я думаю, это было сделано намеренно. Чем больше я смотрю на дела их рук, тем больше задумываюсь, и начинаю многое понимать – по крайней мере, основное. Во-первых, намного легче контролировать нацию, когда технологии – привилегия правителей. В Мицлаплане, как я понимаю, высокие технологии запрещены; они подразделяются на различные уровни, и каждый получает доступ лишь к тому уровню, который разрешает ему Империя. Большинство миколианцев практически не имеют доступа к высоким технологиям, у них до сих пор применяется ручной труд, близкий к рабскому. Компьютеры, кондиционеры и все прочее доступны только для богачей, военных и технократов. Империя Биржи запрещает применять машины во всех областях, где это только возможно – в основном чтобы освободить рабочие места для основной массы населения. Мне кажется, Кинтара тоже предпочитали иметь как можно более невежественных и примитивных подданных, но по иным причинам.

Маккрей кивнул:

– Потому что им это нравится. Им нравится играть в богов.

– Они живут, чтобы властвовать, доминировать – просто ради самой власти, – согласился Дарквист. – Почему? Думаю, потому, что это все, что у них есть. Когда у тебя столько власти и знаний, тебе больше ничего не остается, кроме как играть в бога. Они играют ради самой игры, ради развлечения, ради удовольствия. А разве это не относится и к любому из ваших божеств? Кстати, мне тут вспомнилось – ведь ваш бог тоже настолько устал от созидания, что в конце концов создал себе достойного противника.

– Э-э… ну, думаю, да, можно и так сказать. И много миллионов лет казалось, что этот противник побеждает. Но наш бог, по крайней мере, в конце награждает даже худшего игрока, который последовал его пути, а не пути дьявола, – заметил Маккрей.

– Да, как мне кажется, в конечном итоге в этом и состоит основная разница. В религии дарквистов свои боги есть практически у всего – у каждого дерева, каждого листочка, каждого камешка. У нас так много святынь и вещей, которым следует поклоняться, что не грешить попросту невозможно, даже когда ты идешь и никого не трогаешь. Если, однако, упорно стремиться к святости и по мере возможности избегать греха, когда-нибудь ты можешь и сам стать маленьким богом – по крайней мере, так говорят. Я, правда, никогда не видел большой чести в том, чтобы быть богом какого-нибудь листика или палочки, но даже у таких богов есть власть, и к ним надо относиться с почтением, хотя бы потому, что, возможно, когда-то они были твоими предками. Кинтара же, если даже у них и есть свои легенды, ничего подобного не обещают. Служи им – и ты будешь награжден, здесь и сейчас, комфортом, властью и всем прочим; воспротивишься – и тебя медленно и жестоко отправят к праотцам. Не очень-то приятная перспектива, зато доходчиво.

– «Когда мы умрем, мы будем летать среди звезд и сможем быть кем хотим», – процитировала Гриста.

Джимми удивился.

– Вот уж не знал, что у морф тоже есть своя религия. – Вообще-то, ему следовало бы об этом знать, но он никогда не расспрашивал ее о таких вещах.

– Я не захотела ждать. Я хотела летать среди звезд уже сейчас – и я летаю. Правда, так я не найду Вселенский Разум, но я никогда и не собиралась целую вечность бороздить космос в его поисках.

– Ну что ж, если мы правы в своих предположениях, то они весьма последовательны в создании своего образа, – высказался телепат. – Даже религия миколианцев, куда менее жестокая, требовала человеческих жертв, если я правильно помню курс сравнительных религий. И все же мне кажется, что они скорее преклоняются перед демонами, чем поклоняются им. Возможно, именно поэтому они не выпустили тех двух демонов, которые так пытались нас достать. Весьма обычное дело – рабы заявляют, что жаждут всеобщего равенства, а на самом деле просто хотят поменяться местами с хозяевами.

Они покинули город, с любопытством и опаской отправившись дальше.

– Интересно, – сказал Дарквист, – откуда ты так много знаешь о разных религиях, демонологии, пентаграммах и тому подобном, Маккрей? Если это часть твоего религиозного обучения, то у тебя очень странная религия.

Джимми отрешенно улыбнулся.

– Все религии странны, если с детства не относиться к ним как к чему-то само собой разумеющемуся. Скажем так: в юности у меня был к этим вещам нездоровый интерес. Впоследствии я попытался выкинуть все это из головы, но оно все еще там, и в нужный момент всплывает на поверхность.

Дарквиста это заинтересовало, но он не хотел настаивать. Когда Джимми будет готов, он сам все расскажет. В противном случае это Дарквиста не касалось. По крайней мере, Маккрей наконец снял маску старого циничного космического волка, проявив знания, указывавшие на образование намного лучшее, чем у обычного космонавта – знания в такой области, которая не имела практического применения.

Даже Гриста знала его прошлое не настолько хорошо, как биохимию и физиологию его тела. Он никогда не ездил домой – и она тоже, поскольку была неразрывно с ним связана. Он никогда не встречался со старыми знакомыми. Периодически она пробовала вытянуть из него какую-либо информацию, но безрезультатно; и она слишком любила его, чтобы причинять ему боль.

– Мы догоняем миколианцев, – заметил Джимми, меняя тему. – Еще не настолько, чтобы я мог читать их мысли, но с их телепатом мы, возможно, уже могли бы обменяться сообщениями. А мицлапланцы, в свою очередь, догоняют нас, – правда, они к нам еще не настолько близко, как мы к миколианцам.

– И обе команды в таком же положении, как и мы – у них проблемы с энергией, а у нас на хвосте враги. Какое бы расстояние нас ни разделяло, ни мы, ни они не можем себе позволить передышку. Только не в этом месте. Я уже начинаю сомневаться, дойдет ли вообще кто-нибудь из нас до конца. Любым физическим силам есть пределы; ни у кого из нас в последнее время не было возможности толком отдохнуть или хотя бы выспаться. И хотя у нас и осталось больше энергии, чем у них, если мы в ближайшее время не найдем места, где можно будет остановиться, мы будем так плохи, что и демона не потребуется, чтобы прикончить нас. Это сделают наши же тела.

Джимми кивнул.

– Я, помнится, назвал это марафоном. Кто бы мог подумать, что это и действительно окажется марафон, в самом буквальном смысле этого слова!

* * *

Калия снова выхватила пистолет.

– Если хоть один из этих подонков снова высунет голову, я снесу ее к чертям!

– Нет, ты не станешь этого делать! – сорвался Джозеф. – Во-первых, с чего ты взяла, что сможешь причинить хотя бы какой-то ущерб существам, живущим среди раскаленных камней? А во-вторых, мы намного более уязвимы, чем они. Что, если ты их разозлишь, и они начнут кидаться в нас каким-нибудь расплавленным дерьмом? Возможно, твой скафандр поначалу и защитит тебя, но у нас недостаточно ни энергии, ни времени, чтобы выкапывать тебя из застывшей лавы.

– Не говоря уже о том, – добавила Тобруш, – что каждый выстрел – это лишняя трата энергии, а если они нападут в ответ, то ее придется тратить и нам. Если тебе так уж хочется покончить с собой, просто сними скафандр и иди гуляй. Тогда мы хотя бы сможем взять твои аккумуляторы и запас провизии. Я не дам тебе погубить всю команду!

– Не дашь?! Попробуй, останови меня! – вскричала Калия, поднимая пистолет и наводя его на Тобруш.

Но телепатку невозможно было застать врасплох. Ее скафандр был специально приспособлен для джулки, так, чтобы не мешать ей действовать своими многочисленными спинными щупальцами. Как только Калия сделала шаг по направлению к Тобруш, несколько дюжин тонких, похожих на пучки проволоки щупалец тут же захлестнули ее руку, вырвав у нее оружие.

– Прекратите, вы обе! – крикнул Джозеф. – Если мы будем продолжать в том же духе, нам и враги не будут нужны! Мы сами порешим друг друга. Мы просто устали, вот и все, а уставшие люди делают ошибки. Мы – военное подразделение; нас специально учили быть крепкими и стоять до последнего. Не забывайте об этом!

Тобруш, просканировав мозг Калии и поняв, что она больше не представляет угрозы, выпустила ее. Калия опомнилась вовремя – телепатка уже была готова прорезать ей скафандр. Она потрясла рукой, восстанавливая кровообращение, потерла ее и со злостью уставилась на Джозефа.

– Военное подразделение! – хмыкнула она. – А где наша армия? Где мы находимся? И где наши враги? Ты застрял в этом проклятом мире, лейтенант Гипнот! Ты решил, что мы должны сюда влезть – и вот мы здесь! Вы, гипноты, вечно такие самоуверенные! Да ты сам толкаешь нас на самоубийство!

Миколианец никогда не оправдывается за свои действия, ни перед собой, ни перед другими – это было правило номер один.

– Офицер всегда несет ответственность за все, – невозмутимо сказал Джозеф. – Сталкиваясь с непредусмотренной ситуацией, он должен действовать по своей инициативе. И отвечает за это он, а не ты. Твое дело – выполнять мои приказы. Ты идешь тогда, когда я приказываю тебе идти. Ты стреляешь тогда и в того, когда и в кого я приказываю тебе стрелять. И ты не поднимаешь на меня оружие и не угрожаешь мне – независимо от того, согласна ты с моими приказами или нет. Ты сама решила вступить в армию; ты приняла присягу. Ты решила перестать жить в грязи среди свиней. Теперь пришло время оправдать это. Уже второй раз мне приходится напоминать тебе об этом. Третьего не будет.

Она поглядела на него со злобой, граничащей с ненавистью, но тем не менее молча повернулась и пошла вперед.

– Кажется, добрались! – крикнул Дезрет, разведывавший местность впереди остальных. – Я засек впереди какое-то сооружение, где-то в часе ходьбы отсюда, не больше.

– Лучше бы там оказался солидный запас энергии, иначе мы долго не протянем, – сказала Тобруш. – Энергии у нас, прямо скажем, маловато. Если это место окажется не тем, что нам нужно, Дезрету придется идти дальше одному…

* * *

– Куда вы, капитан? – крикнул Морок вслед Ган Ро Чину, когда тот, оторвавшись от основной группы, быстрым шагом направился к зданию.

– Хочу посмотреть, что они здесь делали, – ответил тот. – Пожалуйста, не останавливайтесь, я всего на пару минут! Я скоро догоню вас.

– Какая теперь разница? – спросила Криша. – Кто бы это ни построил, их уже давно нет в живых. Возможно, даже не один век.

Чин не ответил – он уже исчез в огромном здании без крыши. Команда остановилась, поджидая его, хотя времени у них не было. Но они настолько устали, что любой повод отдохнуть был кстати.

– У вас все в порядке, капитан? – крикнул наконец Морок.

– Да, да! – послышался ответ. – Я… э-э… Да, все почти так, как я и подозревал. Я вернусь не позже чем через минуту.

И действительно, он вскоре показался в проеме двери, очевидно, весьма довольный собой, возбудив в товарищах сильное любопытство.

– Что там такое? – поинтересовалась Модра.

– Да, что? – повторила Манья.

– Как я и думал – всего лишь литейные формы, – ответил он. – Большинство – для отлива блоков, которые можно увидеть во всех здешних зданиях, но там были и другие. Материал ничего особенного собой не представляет – обычная магматическая порода.

– Чтобы понять это, не обязательно было заходить внутрь, – заметила Криша.

– Это верно, но некоторые из отливок были весьма… любопытными. Помните руины в том мокром мире?

– Да, и что?

– Теперь я знаю, откуда взялся камень, из которого они были сделаны. Мне понадобилось всего лишь мысленно сложить вместе несколько отливок, применив ту же логику, что при сборке детской головоломки, чтобы понять это.

– Вы хотите сказать, что те первобытные люди с наскальных рисунков приходили сюда за материалом для своих храмов? – удивился Морок. – Но ведь это значило бы, что они знали, как проходить через водопад, и как-то умудрялись пройти от станции демонов до этого места! Мне это кажется маловероятным.

– Мне тоже, – согласился капитан. – Нет, я думаю, блоки для храмов делал и перевозил кто-то другой. Вряд ли тем людям удалось бы выжить в этом мире, не владея намного более совершенными технологиями, чем те, что у них были, или к которым им был разрешен доступ.

– То есть что же, демоны сами строили свои храмы? – спросила Модра, озадаченная не менее всех остальных.

– Не думаю. Судя по тому, как расположены здания, они были скорее хозяевами, а работал на них кто-то третий. Возможно, однако, что они занимались транспортировкой готовых блоков и следили за ходом строительства. А еще я нашел формы для отливки скульптур – больших статуй и более мелких фигур. Некоторые из них изображают каких-то существ, похожих на горгулий. В мире дождя мы не видели и следов подобного народа, и это наталкивает меня на мысль, что это, и, возможно, множество других подобных мест в этом мире поставляли продукцию не только для мира дождя, но и для многих других – если не всю, то хотя бы образцы.

– Поразительно! А чьи еще изображения там были? – спросил Морок.

– Сложно сказать. Формы были неудобно расположены, да и пробыл я в цехе не так уж долго; но часть из них, несомненно, изображала демонов во весь рост или только их лица. Однако некоторые, как мне показалось, были несколько больше по размеру или другой формы, что заставляет предположить, что здесь делали статуи не только демонов. Конечно, было бы интересно поближе рассмотреть эти фигуры, но я подозреваю, что они все равно ничего бы нам не сказали. Возможно, впрочем, что в некоторых из них мы узнали бы персонажи легенд и мифов Мицлаплана, Миколя или Биржи.

– Ты хочешь сказать, что этот мир был чем-то вроде мастерской, в которой демоны создавали свои богохульные образы для других миров? – уточнила Манья.

– Думаю, да. У меня потихоньку начинает вырабатываться теория по поводу этого мира – я имею в виду не только этот, но и все, что мы прошли, начиная от первой станции демонов, – и пока что ничто ей не противоречит.

– Правда? А что за теория? – спросил Морок с неподдельным любопытством.

– Святой, она еще не закончена, и я могу оказаться абсолютно не прав. Поэтому сейчас я не хочу говорить о ней даже вкратце, чтобы не стать посмешищем для своих товарищей. Это абсолютно сумасшедшая догадка, и я хочу сначала полностью убедиться; к тому же, если она окажется верной, нам от этого лучше не будет. Хотя, конечно, всегда лучше знать, с чем имеешь дело. Считайте ее просто моим личным развлечением, направленным на борьбу со скукой, до тех пор, пока не подтвердится хотя бы ее часть.

Морок и Криша были заинтригованы, но знали, что давить на Чина бесполезно. Ему была известна тысяча способов не подчиниться даже прямому приказу, не нарушив ни устав, ни нормы приличия.

– Ну что ж, – вздохнул Морок. – Тогда в путь!

– Как ваша нога? – заботливо спросила Манья.

– Не очень-то, – признался он. – Но я буду делать все, что смогу, и так долго, как смогу. Деваться некуда. – Уже второй раз ему очень хотелось соврать, но он не мог.

Усталые, они поднялись и снова тронулись в путь. Они жалели, что не стали заходить в здание; у них было подозрение, что о части виденного капитан умолчал, и что он подошел к разрешению загадки гораздо ближе, чем они.

Над поверхностью лавы в очередной раз показалось одно из странных существ, вид которых так волновал команду, в особенности чувствительную Модру. Криша, как всегда, нервно вздрогнула, но сдержалась.

– Бедные! Как им больно! – воскликнула Модра. – Такая боль, что ее можно резать ножом. Жить вот так, в постоянной агонии и страхе – вот настоящий Ад!

Там был страх, но Модра, с ее продвинутым Талантом, знала, что это не страх команды. Такой страх еще можно было бы понять, и хотя бы часть этой загадки была бы разрешена.

– Интересно, кто они? – размышляла вслух Криша. – Как они могут так жить, в вечных мучениях?

– Возможно, это мутировавшие потомки тех, кто жил здесь и работал на демонов, – предположил Ган Ро Чин. – А боятся они, возможно, того, что их бывшие хозяева вернутся – демоны безусловно уверены, что их скоро освободят. Хотел бы я знать только, почему они так решили? Или эти существа могут быть какими-нибудь животными, неизвестно как попавшими сюда и адаптировавшимися насколько смогли. Вряд ли мы это когда-нибудь узнаем, если только кто-нибудь нам не расскажет.

– Они прокляты, и получают по заслугам, – сухо сказала Манья.

* * *

Калия стояла на верхушке черного, засыпанного пеплом холма, глядя вниз на открывавшийся перед ней вид.

– Ну что, сэр, какое решение вы примете? – едко спросила она.

По одну сторону от них, словно гора из застывшего стекла, возвышался черный лавовый холм; по другую, аккуратно выстроившись в ряд, располагалась добрая дюжина кристаллоподобных построек Кинтара. В центре черного сверкающего холма была дыра, уходящая куда-то в темноту – она была таких размеров, что в ней без труда поместилась бы одна из построек.

Джозеф нахмурился.

– Не может же быть, чтобы это все были станции!

– Они бездействующие, – заметил Дезрет.

– Или их еще не активировали, – добавила Тобруш. – Но вы только посмотрите на их размеры! Огромные! Наверное, метров пятьсот? Или больше?

Станции не были одинаковыми, но каждая из них представляла собой огромный единичный кристалл неизвестного вещества, похожего на кварц. Они были наполовину погружены в землю и так расположены, что было легко заметить небольшую разницу в цвете, длине и диаметре.

– Более интересен вопрос, кто или что смогло их так ровно выложить в ряд, – сказал Джозеф. – Хотел бы я посмотреть на машины, с помощью которых можно было бы так уложить эти кристаллы при здешней гравитации. Вы где-нибудь видите подобные механизмы? Или хотя бы намек на то, что они здесь когда-то были?

– Зачем подобные вещи сверхъестественному существу? – насмешливо спросила Калия. – Как ты сам любишь напоминать, здесь действуют иные законы.

Джозеф махнул рукой, и они двинулись вдоль ряда сооружений. Хотя на фоне невероятных размеров кристаллов сами они казались карликами, станции все же оказались меньше, чем они предположили вначале.

– Чувствуете? – спросила Тобруш. – Они не активны, но в них есть какая-то периодическая вибрация, а если сконцентрироваться на кристаллах, чувствуется странное головокружение.

Джозеф кивнул.

– Должно быть, они на грани нестабильности. Возможно, когда они расположены так, они вибрируют и внутри, и снаружи измерений.

– Какое кому дело до того, как это работает? – нетерпеливо спросила Калия. – Мы идем в пещеру или будем бродить тут до бесконечности?

Вскоре они обнаружили, что у них две возможности: они могли войти в пещеру, а могли пойти налево, вокруг огромного обсидианового холма. Джозеф понимал, что у них практически не осталось энергии. Если он сейчас ошибется, у них уже не будет возможности вернуться – а меньше всего ему хотелось бы потеряться в этой пещере.

– Тобруш, что скажешь? – окликнул он. – Ты у нас замеряешь спираль.

– Она может проходить как через пещеру, так и с другой стороны, – ответила джулки. – Все зависит от глубины пещеры. Думаю, поскольку мне все же удалось понять, как перепрограммировать скафандры, чтобы использовать температуру окружающей среды, мы могли бы попробовать рискнуть и посмотреть сначала с другой стороны. Но, как мне ни неприятно это вам сообщать, у нас скоро будет компания.

– Что?!

– Биржанцы. Мне кажется, их стало меньше. Не хватает по меньшей мере одного члена, если я правильно интерпретирую получаемую информацию, но телепат у них все еще есть. По моим расчетам, если мы ошибаемся, и спираль находится в пещере, то когда мы вернемся назад, они уже будут здесь, и мы будем представлять для них превосходные мишени. Стоит учесть при этом, что у нас на перестрелку маловато энергии, в то время как у них в департаменте всего дают с запасом.

Джозеф задумчиво покачал головой.

– Как они умудрились выбрать ту же станцию, что и мы? Это идет вразрез со всякой логикой!

– Может, мы просто наследили на полу? – предположила Калия.

– Теперь это уже неважно, – вздохнул гипнот. – Дезрет, живо – проверь, точно ли слева нет дороги. Сообщи нам и сразу возвращайся. Мы пойдем прямо в пещеру. Дай торгашам пройти, а когда убедишься, что они скрылись из виду, иди за ними. Если мы обнаружим проход, мы сразу же позовем тебя.

– Я сделаю все, что в моих силах, – ответил коринфианец, трогаясь с места.

Джозеф повернулся к Тобруш.

– Держи меня в курсе того, как продвигается их группа. Если они догонят нас, предупреди по меньшей мере за пять минут, чтобы мы в случае необходимости могли выбрать направление. – Он устало вздохнул. – По крайней мере нам не придется иметь дело со Святыми Кошмарами.

– Может, и придется, – ответила Тобруш. – Пока мне удалось уловить мысли только одного из биржанцев, Дарквиста, и я не смогла выудить из них что-либо конкретное. Но он только что спросил телепата, как далеко позади них находятся мицлапланцы.

Джозеф с силой ударил кулаком по ладони, вне себя от разочарования.

– Черт подери! Ни минуты передышки! Как они вообще умудрились обскакать мицликов?

– Не могу сказать наверняка, но у меня такое впечатление, что мицлапланцы поймали одного из них. Как только речь заходит о святошах, их мысли становятся такими тяжелыми, что, как я подозреваю, сейчас они ненавидят мицликов даже больше, чем мы. Мы не любим их в целом, а у биржанцев зуб на эту конкретную группу. Может быть, нам с ними объединиться? Мы не сделали ничего такого, за что они могли бы ополчиться на нас, так что остается только общая неприязнь друг к другу, от которой в данной ситуации мало толку. Если нам каким-либо образом удастся выбраться отсюда, такой союз мог бы облегчить нам дальнейший путь. Ну, а если не удастся, то уже не будет разницы, какой мы расы и к какой Империи принадлежим. И конечно же, если они в дальнейшем станут нам помехой… на данный момент нас больше, и, учитывая нашу военную подготовку, спонтанный бой на ближней дистанции будет нам только на руку.

– Разумно, – согласился Джозеф. – Однако, как ты помнишь, они требовали от нас сложить оружие и капитулировать, а этого я сделать не могу. Либо взаимное уважение, либо ничего. Возможно, через какое-то время нам и придется заключить с ними сделку, но сейчас, когда у них есть оружие, а у нас нет, я бы предпочел, чтобы мы держались от них подальше, и желательно впереди. Однако, если на них нападут мицлики, мы придем им на помощь. Мы перед ними в долгу.

* * *

– Дезрет? – окликнул Джозеф. – Как там у тебя дела?

– Холм очень большой, – ответил коринфианец, – и тропинка постепенно сужается – ее подмывает раскаленная лава из озера. Должно быть, надо все же идти в пещеру, лейтенант. Если даже этот узенький каменный мостик меня и выдержит, все равно я не вижу здесь ни единого места, где могла бы находиться станция.

Джозеф вздохнул.

– Что ж, ладно, пещера так пещера… Дезрет – подожди! Ты слышал, что обе группы где-то здесь, рядом с нами?

– Да.

– Пусть они пройдут. Если надо, пропусти обе. По мере возможности избегай боя. Не переключай канал – мы сообщим тебе свои координаты, когда переберемся на ту сторону. Если там негде зарядиться, нам так или иначе крышка. В таком случае просто жди. Когда придут торгаши – которые, скорее всего, будут единственными выжившими, – действуй по своему усмотрению. Если же мы сумеем перезарядиться, они окажутся как раз между нами, и тогда мы возьмем их в клещи.

– Понял. Идите. Я справлюсь.

Джозеф с трудом тронулся с места. Каждый мускул его тела требовал отдыха, восприятие притупилось.

– Ну что, вперед в пекло! Давайте найдем наконец эту станцию, – сказал он устало.

Уже через десять метров им с помощью приборов удалось сориентироваться на местности.

Внутренняя полость холма во многом напоминала залы станций, а обсидиановая порода на сколах очень напоминала тот материал, из которого состояли их стены.

– Странно, – заметила Тобруш. – Обычно чем медленнее остывает вулканическая порода, тем крупнее образующиеся кристаллы. Обсидиан возникает в результате почти моментального охлаждения магмы, а следовательно, вообще не кристаллизуется – это аморфная порода, по структуре напоминающая стекло. Наиболее крупные кристаллы всегда находятся глубоко под землей. Однако, здесь мы видим обширную, масштабную кристаллизацию обсидиана.

Джозеф поежился.

– Ты чувствуешь, Тобруш? Здесь везде то же самое потустороннее ощущение.

– Еще бы, конечно, чувствую. Это наводит на предположение, что, возможно, кристаллизация могла быть вызвана какими-нибудь необычными свойствами химического состава, характерными для здешнего обсидиана. Если в то время, когда он был еще жидким, уже существовал достаточно сильный резонанс, то эти свойства могли появиться в нем еще тогда, и это может быть хотя бы каким-то объяснением. Порода в пространстве другого измерения остывала медленно. Если этот проход ведет на достаточную глубину, вполне возможно, что там окажутся кристаллы такого же размера, как и те, что мы видели снаружи. Возможно, их не вырастили, а просто добыли!

– Что же, спускаемся вниз, – согласился Джозеф. – Мои приборы сейчас показывают почти пятнадцатиградусное отклонение.

– И температура тоже растет, – отметила джулки. – Теперь это не просто Ад – теперь здесь и жарко, как в аду!

– Что показывает датчик резерва твоего скафандра? – спросил вдруг Джозеф. – И твоего, Калия.

– У меня осталось порядка пятидесяти минут, – ответила Калия.

– У меня час девять, – вставила Тобруш. – Я не так много стреляла.

– У меня даже немного меньше, чем у Калии, – сказал им Джозеф. – Лучше бы нам поскорее придумать что-нибудь выполнимое.

– Смотрите! – вдруг воскликнула Калия. – Там впереди свет!

Проход перед ними сужался и слегка поворачивал, и пройдя за этот поворот, они попали в огромный зал, длиной в несколько километров. Это было необычайно, нереально красивое место – все вокруг было усыпано кристаллами, они мерцали и переливались, обеспечивая слабый, но приемлемый уровень освещенности.

– Основная жила, – выдохнул Джозеф. – Вот откуда они все появляются!

– У меня от них кружится голова и болит сердце, – пожаловалась Калия. Ты хочешь сказать, что они просто вырыли свои станции, и все – отсюда? Но если так, то каким образом они вытащили их наружу? Явно не тем путем, которым мы сюда пришли.

Она была права. Несмотря на то, что здесь были кристаллы всевозможных размеров – от больших, как мамонт, до сравнительно маленьких, метра два в диаметре, – ни один из них никак не мог бы пройти в узкий петляющий проход, особенно в последний поворот.

– Окружающая температура чуть меньше тридцати восьми градусов, – отметила Тобруш. – Воздух очень сухой, но в остальном все показатели близки к норме, и здесь есть даже освещение. Я предлагаю отключить все системы, кроме питания скафандров, и снять шлемы.

Джозеф одобрительно кивнул, чувствуя легкое головокружение. Я устал сильнее, чем думал, сказал он себе, пытаясь взять себя в руки.

– Симпатичные цвета, – сказала Калия необычным, каким-то детским голосом, и принялась с интересом осматриваться.

Тобруш тоже чувствовала себя дезориентированной, ей вдруг показалось, что огромная пещера начала вдруг двигаться, кружиться как карусель.

– Джозеф, – сказала джулки, – я боюсь, мы исчерпали свой лимит. Мне не хотелось бы останавливаться в этом месте, но если смотреть на вещи реалистично, я не думаю, что мы сможем идти дальше.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – с трудом выговорил он, опершись на кристалл размером с бревно, торчащий из пола пещеры. – И, пожалуй, это как раз наилучшее место для отдыха. Мы можем отключить питание, чтобы не расходовать его зря, и немного поспать, укрывшись за каким-нибудь из больших кристаллов – например, вон там. Если у тебя осталось столько же Таланта, сколько у меня, то даже мицликский телепат не сможет определить, что мы здесь.

– Я как раз собиралась предложить то же самое, – ответила джулки. – Я с трудом улавливаю вас с Калией, а ведь вы находитесь в нескольких метрах от меня.

Измотанные, уже не в состоянии различить, где верх, а где низ, где право, а где лево, они укрылись за скоплением больших кристаллов, отключили скафандры и легли. Они лежали на полу, выдохшиеся, безразличные ко всему, а пещера скользила вокруг, кружась над их головами.

* * *

Молли споткнулась и чуть не упала. Джимми с трудом поймал ее; он и сам не очень-то твердо стоял на ногах.

– Это из-за кристаллов, – с трудом вымолвил Дарквист, которому тоже было слегка не по себе, несмотря на то, что он не ощущал влияния станций. – Они резонируют на самых различных частотах и порождают всевозможные неприятные ощущения, которые наша усталость только усиливает. Мы должны пройти эту пещеру, и поскорее!

– Не могу, – с трудом выдохнул Джимми. Он выронил Молли, та сползла на пол и больше не могла подняться.

– Не проси меня помочь, – сказала Гриста. – Я испытываю самые необычные ощущения в моей жизни.

Дарквист, менее чувствительный, чем остальные члены их группы, лучше владел собой. Но даже если бы он и смог выбраться отсюда, в чем он не был до конца уверен, он не смог бы взять с собой остальных.

– Придется нам найти какое-нибудь укрытие и лечь отдохнуть, и будь что будет, – высказал он свое мнение. – По крайней мере, здесь нас вряд ли кто-нибудь сможет засечь. Я чувствую себя адски уставшим. Может быть, если мы выспимся, мы сможем преодолеть воздействие кристаллов.

В этом не было логики, так как было совершенно очевидно, что именно от кристаллов в основном и исходили их проблемы, но ни у кого не было сил спорить. Они выбрали подходящее место, с трудом доползли до него, и вскоре уже лежали совершенно неподвижно, словно окоченев.

* * *

Даже Ган Ро Чин чувствовал воздействие кристаллов, хотя на него оно не производило такого ошеломляющего эффекта. Для него это было скорее какое-то онемение, гипнотическое безмолвие, которое, казалось, охватило его тело и разум, сделав их еще более послушными его воле, чем прежде.

– Мы должны идти! – торопил он остальных, состояние которых было намного хуже. – Мы не можем здесь оставаться! Это место убьет нас или сведет с ума! Давайте же! Боритесь с ним!

– Не могу, – с трудом выдохнул Морок. – Я… – старгин рухнул на пол. Он лежал на спине, пустыми глазами глядя на окружавшие его огромные кристаллы.

Криша вдруг обнаружила, что пещера пляшет вокруг нее, и что стоять она больше не может. Она медленно осела на пол, перестав ориентироваться в пространстве; она не могла даже просто думать. Модра, обессиленная не меньше нее, упала через какие-нибудь несколько секунд. Манья внезапно начала громким голосом читать молитвы, кружась в каком-то безумном танце, но вскорости тоже рухнула.

С неимоверными усилиями Ган Ро Чин оттащил их по одной за наиболее крупный кристалл, росший прямо из пола, словно сталагмит. Он боялся, что другие могут оказаться не столь подверженными влиянию этого места. Затем он один за другим отключил их скафандры и открыл шлемы, стараясь сберечь максимум их энергии.

Я-таки их вытащу отсюда, яростно сказал он себе. Это место – смертельная ловушка! Но сначала нужно немного поспать…

Двадцать минут спустя через пещеру прошел Дезрет, осторожно изучая все вокруг и тщательно занося увиденное в память. Некоторые его чувства в пещере притупились, другие работали с искажениями, но коринфианец не чувствовал воздействия огромной пещеры на психику; ему и в голову не пришло, что другие могли отреагировать на него иначе.

Он прошел мимо лежащих без сознания мицлапланцев, никак не ощутив их присутствия, затем мимо биржанцев и, наконец, мимо своих соратников-миколианцев, и даже не заподозрил, что все они здесь.

Так Дезрет прошел через пещеру и покинул ее, торопясь догнать своих товарищей.

ВОИНЫ КРИСТАЛЬНЫХ СФЕР

Сон только еще более усилил чувства, разрывавшие их мозг; они безвольно летели сквозь пространство и время, через области, которые никто из существ, рожденных в их Вселенной, не видел даже во сне. Их разум, нетренированный и неспособный воспринимать уровни, открывающиеся им сейчас напрямую, превращал получаемую информацию в такие образы, которые мог воспринимать.

Они неслись сквозь бесчисленное множество одномерных, однообразных, светящихся зеленым линий, из которых рождались квадраты, заполненные столь же однообразным желтым; линии поворачивались, и картина становилась двумерной, и теперь они уже летели над сеткой того же болезненного зеленого, на желтом фоне, цвета, а между линиями сетки концентрировалось бесконечное количество крохотных точек света, вокруг которых вся сетка изгибалась и покачивалась, словно змея.

Не раз в какой-либо из моментов долгого полета каждый из них думал: «Мне это снится». И все же они видели этот сон не поодиночке.

Первыми, кто услышал голоса других – много, много голосов, – были, конечно, телепаты, но спустя некоторое время они стали долетать и до остальных. Яркие мотыльки, порхающие сквозь бесконечную последовательность цветных изгибающихся сеток…

В какой-то момент они начали пытаться обернуться, как-нибудь выгнуться – чтобы только увидеть, как выглядят другие в этой неестественной среде; но как бы быстро они ни поворачивались, взлетая и опускаясь, остальные просто выпадали из поля зрения, их местонахождение скорее ощущалось, а не виделось, за исключением разве что мерцания крохотных точек света в темноте.

– О Священные, Матери Ангелов, Отцы Вселенных, услышьте мою молитву, защитите смиренных…

– А ну-ка заткнись! Как ты смеешь молиться в моем сне?

– Кто там богохульствует среди Священных Светил Небесных?

– Ой, отвянь. Твой Отец Вселенных был подонком, а твоя Мать Ангелов была развратницей!

– Мир всем вам! – послышался успокаивающий мужской голос. – Почему даже здесь мы должны драться?

– Заткнись, – крикнули ему обе женщины одновременно и снова вызывающе обернулись друг к другу.

– Гриста! Гриста, где ты? – звал Джимми.

– Я здесь, возле тебя. Возле тебя, а не на тебе, Джимми, – ответила она тихим, исполненным благоговения голосом, какого он никогда у нее не слышал. – Я свободна, Джимми! Наконец-то я свободна!

– Это ты-то «наконец свободна»! Ты, которая все эти годы жирела на моей спине!

– Скажи лучше – томилась в заключении на твоей спине! Целая жизнь, Джимми, подумай: целая жизнь, видимая чужими глазами, чувствуемая через чужую нервную систему, пропускаемая через чужой опыт, когда невозможно ни с кем общаться самостоятельно!

Джимми был поражен. Он никогда раньше не думал об этом в таком аспекте, ему даже в голову не приходило, что столь надоевшее ему положение вещей может быть причиной страдания не только для него, но и для существа, прикрепленного к нему.

– Но ведь это нам только снится, Гриста! Может быть, мы действительно разговариваем друг с другом, а может быть, и нет, но все равно это только сон!

– Да, я тоже сначала так подумала. Но, Джимми, я никогда раньше не видела снов, и уж тем более никогда не ощущала ничего подобного. Неужели ты еще не понял, Джимми? Неужели ты до сих пор ничего не понял? Мы же умерли! Мы мертвы, и летим через вечную ночь Вселенной в поисках Космического Единого, в точности как говорилось в легенде!

– Чушь, – донеслась до них мысль Дарквиста, который, как оказалось, слышал их обоих. – Мы просто лежим на полу этой пещеры, и кристаллы вступают в резонанс с волнами нашего мозга, превращая его в кашу.

– Господи, Дарквист! – в сердцах воскликнул Джимми. – Неужели даже в моем сне ты не можешь пережить религиозное чувство?

– В твоем сне? Это ты, дорогой мой, находишься в моем сне, и я бы попросил тебя подчиняться тем правилам, которые устанавливает мой мозг.

– Не многовато ли тут народу для одного сна? – отметила Молли. – Глупый какой, однако, сон. Столько народу и никакого секса.

– Неужто никто, кроме никчемного паразита, не рассматривал всерьез вариант, что, возможно, это совсем не сон в обычном понимании этого слова? – спросила Тобруш. – А ведь вполне возможно, что кристаллы в той пещере сплавили всех нас в единый Талант, и теперь мы все внутри него принуждены вести разрушительный телепатический бой за молитву и бога?

– Это я-то паразит?! Между прочим, это называется симбиотическим организмом, ты, улитка миколианская! – взвилась Гриста.

– Тобруш? – позвал Джозеф. – Если ты права, то что же это, черт возьми, такое – то, что мы видим?

– Это то, чего мы не можем ни видеть, ни чувствовать, – ответила джулки. – Посмотри вперед! Видишь, как изгибаются и закручиваются линии сетки? Если ты посмотришь сквозь них, ты увидишь то, что никто не может и не должен видеть.

И Джозеф посмотрел, и осознал, что между причудливыми изгибами энергетической ткани располагались квадраты пустоты, а в этой пустоте обитали жуткие, опасные существа, темное сознание, таящееся в темных углах, со злобой выглядывающее оттуда и бормочущее что-то невнятное – и убеждающее, о да, убеждающее и вводящее в заблуждение.

Это было зло в чистом виде, зло всевозможных форм и зло бесформенное; это была такая квинтэссенция зла, что то зло, для обозначения которого цивилизация придумала это слово, казалось рядом с ним смехотворно ничтожным; рядом с ним даже Кинтара превращались в нечто совершенно невыразительное.

И все же он знал тех, кто скрывался в темноте. Они все знали их – ведь эти твари протянули свои бесконечные тени через всю галактику, через них самих и через тех людей, которых они знали.

Да, здесь были самые древние боги и дьяволы Вселенной, они были по меньшей мере так же стары, как галактики и супергалактики – даже те, что находятся на самом краю космоса, куда еще не добирался никто из Трех Империй. Здесь было также все, когда-либо сделанное ими.

Они набрасывались на новоприходящих; они били кнутами черной как уголь энергии по космическому звездному пледу, они выискивали души и обещали такое, по сравнению с чем обещания демонов ничего не стоили.

Огоньки – это звезды, подумал Джимми. Его страх перед темными существами не заглушал его любопытства и благоговейного трепета. Он спикировал к точкам света, чтобы проверить свою теорию, и к своему изумлению обнаружил, что это были вовсе не звезды.

Это были галактики.

Галактики, кружившиеся либо вокруг черной точки, либо вокруг сияющего центра, а получавшиеся супергалактики, в свою очередь, двигались по своим орбитам вокруг еще больших и еще более удаленных точек…

Что же могло удерживать и притягивать даже мегагалактики, кружащие в пустоте, продолжающие свой бесконечный путь спустя все эти миллиарды лет с момента породившего их Великого Взрыва?

В этом месте не было ни времени, ни пространства – любая точка была одновременно и далека, и близка к ним, и все они были им одинаково чужды. Это было то место, куда впадали и откуда появлялись великие кристаллы, соединявшие каждую точку пространства с любой другой благодаря тому, что, вступая в резонанс с тем, что не было частью Вселенной, они делали это самой Вселенной.

Именно это и делали Операторы: эти Кинтара, запертые в полупрозрачные мавзолеи, могли искусно влиять на уровень резонанса, изменять форму изгибов сетки так, чтобы любая точка выхода была такой же, как все остальные, чтобы любой кристалл мог стать любым другим – ведь они все соединялись на этой внепространственной плоскости.

Это не было случайным путешествием; это было экскурсией.

– Модра! Модра, давай сюда!

– Дарквист?! Нет, это не можешь быть ты. Ты мертв.

– Не более, чем ты – хотя сейчас я уже начинаю сомневаться по поводу нас обоих. Это все фокусы их проклятого гипнота!

Правда прорвалась сквозь заклятие, оно не было над ней властно в этом месте, где все были равны.

– Господи! Трис…

– Трис давно мертв. Они убили лишь тело, которое было ценно лишь ради красивой внешности; по правде сказать, оно уже давно заслуживало похорон.

– А Маккрей? И Молли?

– Они где-то здесь. Мы все здесь – все три команды, все, кто выжил… Эй, берегись!

Сетка под ними заколыхалась, и из потаенного черного квадрата вынырнуло паучье щупальце непроницаемой темноты, очерченное ярким электрическим желтым цветом. Благодаря предупреждению Дарквиста она успела уклониться, едва избежав опасности.

– Эта тварь даже ничего не подумала, прежде чем напасть, – заметила Модра. – Дарквист, скажи, где мы? Что это за место? И что это за, э-э… штуки охотятся за нами?

– Не имею ни малейшего представления, но предполагаю, что это вполне может быть телепатический канал как визуально воспринимаемое место – место, с которым мы в обычном состоянии можем лишь изредка соприкасаться. Это также может быть место, через которое проходят наши космические дороги на том участке, где наша скорость выше скорости света – и именно поэтому, собственно говоря, столько потомков первых космонавтов оказались сверхчувствительными: они получили какую-то толику силы этого места. Наши тела сейчас спят, но тела – хрупкие вещицы, накрепко привязанные к четырехмерной Вселенной. Окруженные кристаллами, наши разумы стали гиперчувствительными в этой плоскости, и свободно передвигаются по ней, не обремененные никакими физическими законами нашей Вселенной.

Он на секунду замолк, восхищенный собственным поэтическим пассажем, а затем добавил:

– Впрочем, конечно, все это вполне может быть просто чушью, не имеющей никакого отношения к реальности.

– Это действительно ты! – радостно воскликнула Модра. Только Дарквист мог с таким скепсисом говорить о самом себе.

– Конечно, это я, – ответил он. – Я никогда не буду кем-либо еще.

Сетка под ними неожиданно изогнулась и сплелась краями, образовав вокруг них нечто вроде туннеля, ведущего в том направлении, которое можно было бы назвать низом, если бы это слово вообще имело здесь какой-либо смысл.

– Куда он ведет? – с ужасом крикнула Модра, заметив, что пустота в изгибающемся спиралью энергетическом туннеле начинает заполняться тьмой, из-за чего становилось все труднее увертываться от хватких существ. – Он становится уже! Сколько можно уворачиваться от этих омерзительных щупалец! Если мы ничего не сделаем, темнота поглотит нас!

– Это Город! – крикнула Калия. – Град, стоящий посередине и на краю Ничто! В точности как говорил Учитель!

– Стойте! Назад! – закричала Тобруш. – Вы не должны приближаться к Городу! Там тьма, она навеки поглотит вас, если вы сделаете это!

Впереди них и чуть ниже лежал прекрасный, неизвестный, чужой город. Сквозь многоцветие энергетической ткани было трудно разглядеть его многоуровневые спиральные здания и широкие улицы, но ничто не могло заслонить контуры величественной, сияющей золотом пирамиды.

– Я ничего не боюсь! – воскликнула Калия, но все, кто находился здесь, обладали силами эмпатии, телепатии, и всеми прочими, – теми, что были известны как Таланты, – и все здесь знали, что даже Калия боялась этой тьмы.

– Неправда! – пылко возразил ей Джозеф. – Ты боишься показать нам свой страх, повернув вместе с нами назад. Ты боишься показаться слабой! Но это не слабость – вовремя опомниться и повернуть назад. Это не большая слабость, чем искать укрытия во время перестрелки. И из пустой бравады позволить этим затаившимся в темноте тварям поглотить себя – это все равно, что подставиться под выстрел. Не давай своему страху обмануть тебя, заставив стремиться достичь недостижимого. Поверни назад!

Тьма, лишь слегка окрашенная потрескивающей энергией, начала смыкаться вокруг нее одновременно со всех сторон, и лишь с огромным трудом, применив всю свою ловкость, Калии удалось увернуться от нее и повернуть назад к верху спирали.

Однако несколько небольших щупалец все же слегка коснулись ее, и шок от энергии зла, прошедшей по ней при этом прикосновении, от ощущения почти абсолютного всемогущества этих существ, оказался для нее огромным соблазном. Несколько мгновений она колебалась в нерешительности, прежде чем продолжать подъем.

Джимми Маккрей почувствовал, как мимо него пронеслись миколианцы – как будто холодный ветерок пробежался по его душе.

– Вот он, Джимми! – возбужденно воскликнула Гриста. – Центр Вселенной! Он прекрасен!

Он резко остановился, увидев внизу город и путь, ведущий к нему.

– Нет, Гриста. Это не рай, это город Дьявола! Это и есть центр Ада! Ты не должна пытаться достичь его! Только не таким способом! Этот путь – вечное проклятие!

– Чепуха, Джимми! Если я полечу быстро и прямо, я это сделаю! Я не поверну назад. Джимми! Я не могу назад! Просто не могу!

– Нет, Гриста, не делай этого! Если ты умрешь, я умру вместе с тобой! А я совсем не собираюсь умирать, по крайней мере сейчас и здесь! Ты передо мной в долгу, хотя бы настолько!

– Так пойдем со мной! Мы сможем! И тогда мы будем вместе! Не так, как раньше, а как два разных существа! Прислушайся к Ним, Джимми! Прислушайся к тем обещаниям, что Они шепчут! Они клянутся!

– Они лгут, Гриста! Они – корень, первопричина лжи!

Но его мольбы остались без ответа.

– Я не могу повернуть назад, Джимми! Не теперь, после того, как впервые за всю свою жизнь я стала по-настоящему свободной! Ты сам всегда говорил, что хотел бы освободиться от меня. Ты не умрешь, ведь теперь я не прицеплена к твоей спине.

– Гриста! Нет! Лучше оставайся у меня на спине, только не делай того, что ты хочешь сделать! Я сделаю все, что ты захочешь, только поверни! Быстрее! Уже почти поздно!

– Нет, Джимми! Прощай!

Он так и не узнал, удалось ли ей добраться до Города, так как неожиданно его с силой потащило назад, и он на огромной скорости пронесся мимо своих товарищей, крича в пустоту…

Модра почувствовала его ужас, когда Джимми промчался мимо – его ощутили все.

– Это был Маккрей, – крикнул Дарквист. – Идите наверх! Я отправляюсь за ним, я нужен ему. Идите! Если вы успеете вернуться раньше ваших новых друзей, вы, вероятно, избежите встречи с ними. Они, должно быть, тоже в кристальной пещере.

– Я с тобой! – ответила Модра. – Надеюсь, мы сможем пройти весь этот путь назад!

– Мы должны! – ответил он. – Нам показали это, как и все остальное. Какой смысл был приводить нас сюда, если мы не сможем вернуться? – он очень надеялся, что это звучит настолько убедительно, как ему хотелось бы.

– Кто это был – тот, кто пошел туда? Это была Молли?

– Нет, не Молли. Это была та тварь, с которой он все время разговаривал. Паразит. Я… я с самого начала не очень-то чувствую Молли. Я не знаю даже, где она. Бедная! Боюсь, у нее не хватило здравого смысла, чтобы справиться с этой ситуацией!

Мицлапланцы начали задаваться тем же вопросом по поводу одного из своих.

– Где капитан? – спросил внезапно Морок. – Где Чин?

Криша попробовала связаться с ним ментально, но безуспешно.

– Не знаю. Я чувствовала его, но только сначала. Ради его же блага надеюсь, что он не был слишком любопытен.

– Так или иначе, мы ничего не можем для него сделать, – заметила Манья. – Остальные, похоже, пытаются выбраться из этого места, куда даже боги не заглядывают. Наши молитвы возвращены осмеянными, злые силы манят нас соблазнами, и мы одни в ответе за наши бессмертные души! Мы должны вернуться, если сможем!

Тут Морок осознал, что пропал не только Чин.

– А где Модра? Она была внизу, а затем внезапно куда-то подевалась.

– Насколько я смогла почувствовать, она отправилась к своим друзьям, – ответила Криша. – Очевидно, ваш Талант не смог удержать ее с нами.

– Черт! Мы же все, должно быть, в той огромной пещере! – вдруг понял Морок. – Она захочет отомстить нам – отомстить мне. Она узнала слишком много, чтобы и дальше пребывать в том заблуждении, которое я ей внушил. Придется начисто стереть ее память, если только мне предоставится такая возможность.

Криша с удвоенной скоростью стала удаляться от города.

– Но сможем ли мы вернуться туда, откуда пришли, Святой?

– Должны вернуться! Мы обязательно должны найти путь!

– И как можно скорее! – добавила Манья. – Теперь, когда остальные знают, что мы здесь. Если они очнутся и найдут в пещере наши тела, боюсь, нам не во что будет возвращаться!

– Мы найдем дорогу, – успокоил ее Морок. – Нам всего лишь нужно идти назад вслед за остальными. А они – они следуют за тем криком.

* * *

Джимми Маккрей кричал, и его крик был полон невероятного страдания.

– Поспеши, девочка! Мы должны вытащить его из скафандра! Ты знаешь, как? Управление его скафандром отличается от моего.

Она утвердительно кивнула, пораженная волнами боли, исходящими от Джимми.

– Молли знает. Потяни это вот так.

Скафандр телепата неожиданно вздулся, а затем осел, словно чересчур большая мешковатая одежда, из которой Джимми было уже легко достать. Впрочем, он по-прежнему кричал и корчился от боли, и Ган Ро Чину пришлось удерживать его, пока Молли выпутывала его из скафандра.

– Положи его на бок. Держи крепче. Ох, боги!

Спина Маккрея была залита кровью, а в ее центре, залитое кровью, находилось маленькое, не более двадцати сантиметров длиной, похожее на личинку существо, покрытое сверху тонкими коричневато-серыми волосками. Какое-то время Чин стоял в нерешительности. Такого ему встречать еще не приходилось.

– Ты знаешь, что это? – спросил он у Молли.

– Гриста. Она жила, питаясь его кровью, долгое время. Джимми говорил, что если она умрет, он тоже не выживет.

Чин ткнул существо пальцем, мысленно благодаря защитные свойства своего скафандра.

– Не знаю, живо оно или нет, но похоже, что нет. Так или иначе, нужно по возможности снять с него эту тварь. Ясно, что ей мы помочь не сможем, а Джимми сейчас в агонии, и если мы не уберем это жуткое существо и не простерилизуем и не закроем рану, он так или иначе умрет от потери крови. Хотел бы я только знать, что делать с этой тварью – вырезать, или как-то выковырять, что ли… – Он вздохнул, поднялся и достал пистолет.

– Нет! Не надо стрелять в Джимми! – вскрикнула Молли.

– Не беспокойся, я поставил пистолет на минимальное поражение. Нам нужно как-то вырубить Джимми, чтобы не приходилось с ним бороться. Отойди. Я облегчу его боль, чтобы мы могли спокойно работать.

Молли, волнуясь, отпустила Джимми и отошла в сторону. Чин прицелился в телепата и выстрелил. Тот мгновенно затих.

– Помоги мне перевернуть его на живот, – приказал Чин. – Он успокоился ненадолго, так что нам лучше действовать побыстрее.

Сосредоточившись, он обеими руками ухватил Гристу и попытался вытащить ее. Она немного поддалась, но не вышла. Тогда он заглянул ей под брюхо и увидел, что снизу Гриста была не мохнатой, а гладкой, и из середины ее тела вверх по позвоночнику человека тянулись три усика: два очень похожие на кровеносные сосуды, а третий поменьше и скорее напоминавший проволоку, которая входила в спину Маккрея.

– Я не рискну резать глубже, – объяснял он Молли свои действия. – Придется просто обрезать эти усики и прижечь их. – Он залез в аптечку Маньи, лежавшую в рюкзаке ее скафандра, достал маленький силовой скальпель, включил его, глубоко вдохнул и без промедления, одним взмахом обрубил все три усика. Тело морфы осталось у него в руке, и он отбросил его в сторону. Затем он прижег торчащие кончики усиков еще одним инструментом из аптечки Маньи и простерилизовал всю поверхность спины. И наконец, использовав часть запаса воды в скафандре Маккрея, он смыл остатки крови, перебинтовал рану и вкатил Джимми сильный заряд обезболивающего. Затем выпрямился и выдохнул.

– Больше я ничего не могу для него сделать, – сказал он просто.

– Ты доктор? – спросила пораженная Молли.

– Нет, я капитан корабля, – пояснил он ей. – Капитан часто должен уметь массу разных вещей. Слава богам, он терранин, так что я более-менее знал, что делаю. Если бы он был другой расы, я никогда не решился бы заходить так далеко. Я бы даже не знал, какой силы выстрел применить.

– А остальные…. Как ты думаешь, они тоже умирают?

Он покачал головой.

– Вряд ли. По крайней мере, не сейчас. Насколько я понимаю, та тварь умерла, а Джимми потерял сознание из-за шока, который испытала его нервная система. А остальные… не знаю.

Молли неожиданно повернулась.

– Кто-то еще вернулся. Молли слышит звуки.

Чин предупреждающе поднял руку.

– Стой на месте. Мы еще не знаем, кто это. Если это миколианцы, то они могут напасть на нас – ведь они настоящие убийцы, девочка. Если это твои или мои люди, мы им покажемся.

* * *

Джозеф пошевелился, открыл глаза и попробовал сесть. Его до сих пор сильно мутило. Он проверил свой скафандр и с тревогой обнаружил, что тот полностью выключен и висит на нем, как обычная одежда. Он попробовал его включить – скафандр не включался.

Он подтянул ноги и сел. Сначала Тобруш, затем Калия тоже понемногу начинали шевелиться. Потом они увидели, что их скафандры тоже отключены.

Черт подери! Что стряслось с этими скафандрами?

Джозеф неожиданно почувствовал толчок. Калия не сказала еще ни слова, однако он слышал ее! Слышал ее мысли и чувствовал ее злобу. Он уставился на нее.

– Калия? Ты меня слышишь?

– Конечно, – резко ответила она. – Что, черт подери, случилось с нашими скафандрами?

– Поразительно! – услышали они мысли Тобруш. – Мы не потеряли сверхчувствительность!

Калия продолжала кипеть по поводу скафандра.

– Что за чепуху вы… – тут у нее отпала челюсть: она осознала, что была здесь единственной, кто говорил вслух. – Что за черт! – только и смогла вымолвить она.

– Предлагаю нам всем продолжать говорить вслух, пока вы не привыкнете к своему новому состоянию, – мягко сказала Тобруш. – Иначе чужие мысли у вас в головах перемешаются, и вы не сможете отличить одного от другого.

– Ладно, – согласился Джозеф, немного обескураженный. Несмотря на то, что он всегда знал, что его поверхностные мысли – открытая книга для телепатов, ему легко было заставить себя забыть об этом. Теперь же приватность его жизни была нарушена. Телепаты умели блокироваться; он же не имел ни малейшего понятия, как это делается. Он постарался заставить себя думать о деле. – Ты можешь понять, что не так со скафандрами, Тобруш? Неужели нас так долго не было, что в батареях кончилась энергия?

Джулки осмотрела скафандры.

– Эта версия отметается с ходу. Если ты проверишь свой модуль энергопитания, то, спорю, не найдешь на месте аккумулятора; моего, по крайней мере, нет. Похоже, кто-то вернулся сюда до нас.

– Дьявол! – он открыл свой разум и просканировал зал. – Но насколько я могу понять, больше пока никто не проснулся?

– Я тоже никого не слышу, – согласилась джулки. – А у меня есть опыт. И тем не менее, думаю, мы недолго будем оставаться одни, и позвольте мне заметить, что мы безоружны и беззащитны – и если они проснутся так же, как и мы, им не составит труда вычислить нас и убить.

Джозеф утвердительно кивнул, думая о том же.

– Мы можем просто снять скафандры и взять из них запасы питания. А затем нам надо будет выбираться отсюда как можно скорее, молясь о том, чтобы мир, лежащий впереди, не оказался смертельно опасным.

Калия выпросталась из скафандра и достала из него нож.

– Я не безоружна! – заявила она с гордостью. – Равно как и ты, о Великий Лидер. А ты, Тобруш, можешь кого угодно отравить своей щетиной. Хотела бы я найти ту благочестивую гадину, что ранила меня, и сделать так, чтобы она навеки осталась в том месте, пытаясь вымолить назад свою жалкую душонку!

– Нам не стоит впутываться в столь рискованные приключения, – сказал Джозеф. – Однако, мне кажется, я слышу, что сюда кто-то идет. Пойдемте вперед, подальше отсюда, пока эти штуки снова не начали вибрировать и не засосали нас обратно. Я уже начинаю чувствовать их притяжение.

Калия посмотрела на двоих спутников и вздохнула.

– Интересно, смогу я когда-нибудь до нее добраться? Особенно это актуально сейчас, когда я абсолютно голая, а на вас только набедренные повязки. Единственное, с чем мы еще не сталкивались, это адский холод, но мы ведь уже к нему готовы, не так ли?

– Не торопись, – одернул ее Джозеф. – Однако хотел бы я найти того подонка, который утащил наши аккумуляторы.

* * *

В противоположном конце огромной пещеры Модра Страйк застонала и пошевелилась, приходя в себя. Ничего себе сон! подумала она и зябко поежилась.

– Это был не сон, Модра. Это была самая настоящая реальность! Давай иди сюда, пока этот гипнот не очнулся и снова не завладел тобой.

Она нахмурилась.

– Дарквист? – спросила она вслух, и несильное эхо от ее голоса разнеслось по пещере. Кристаллы завибрировали и, неожиданно почувствовав себя немного потерянной, она замерла.

– Да, это Дарквист. Не кричи, просто встань и потихоньку иди к другой стороне пещеры. Я увижу тебя. И не говори сейчас ничего вслух. По какой-то причине мы все еще можем общаться телепатически.

– Это кто-то из торгашей! – мысль Тобруш донеслась не только до ее товарищей, но и до Модры и Дарквиста.

– Забудь о них! Я и так могу сказать, что у них еще осталась энергия. Пойдем. Я не хочу, чтобы они узнали еще больше наших мыслей, – проворчал Джозеф.

Модра замерла.

– Кто это?

– Я думаю, миколианцы. Пока что не обращай на них внимания. Вот, сейчас я встал на две конечности. Ты видишь меня?

Она осмотрелась по сторонам и где-то в тридцати метрах от себя увидела знакомую, несколько гротескную фигуру. Модра подошла к Дарквисту настолько быстро, насколько ей позволяло головокружение, и с недоумением огляделась.

– А где Маккрей? – спросила она вслух.

– Пропал. И Молли тоже. Я пробовал связаться с ними, но безрезультатно. А из мицлапланцев никто не пропал?

Модра нахмурилась.

– Я… я как-то не догадалась проверить.

– Хм-м… Проблему с телепатией можно решить, разговаривая вслух, только надо говорить негромко, чтобы не возникало эхо и кристаллы не начинали вибрировать, – отметил Дарквист. – Странно. Мне всегда было очень интересно узнать, каково это – читать чужие мысли и эмоции, а теперь, когда я неожиданно этому научился, я не уверен, что мне это нравится. Интересно, мы теперь и гипноты тоже?

– Только не вздумай ставить опыты на мне! – нервно ответила она. – С меня пока хватит подобных штучек!

– Не беспокойся, не буду. И все же интересно – это теперь у нас навсегда, или оно пропадет, как только мы покинем это место?

– Кто знает? Кто вообще знает что-либо об этом месте? Даже сейчас я не до конца уверена – действительно ли мы были в том мире, или это был просто сон, навеянный этими кристаллами и вызванный повышением уровня наших Талантов?

– Я тоже не знаю, как объяснить то, что с нами произошло, но сейчас не время размышлять. Чувствую, эти кристаллы опять начнут действовать на меня, если я поскорее не выберусь отсюда.

Она кивнула.

– И на меня. Но как быть с Джимми и Молли?

– Чтобы обыскать это место, нам понадобится несколько часов, а мне кажется, что оставаться здесь опасно. Если они еще не вернулись, мы подождем их немного – но только не здесь.

– Ты прав, – согласилась она, хотя ей очень не хотелось оставлять членов своей команды. – Здесь от нас толку будет мало. Мы принесем больше пользы, если последуем за миколианцами.

Они быстрым шагом устремились к дальнему выходу из пещеры. Насколько они могли видеть, у нее был только один выход, как был только один вход – и выход, надо отметить, весьма узкий.

Извилистый S-образный проход длиной метров в пятнадцать привел их в другую пещеру, поменьше. Они сразу же почувствовали отсутствие огромных кристаллов.

– Ты все еще слышишь меня? – беззвучно спросила Модра.

– Да. И я слышу еще что-то вон из того угла, хотя сложно сказать, что это, – Дарквист достал пистолет.

– Не надо стрелять! Не надо стрелять! – услышали они знакомый голос.

– Молли, это ты? – спросила Модра.

– Привет, Модра. Ты теперь в порядке?

– Да. Что…

Опущенные пистолеты вновь поднялись: рядом с Молли блеснул золотисто-желтый, без сомнения мицлапланский скафандр.

– Не надо! – вскрикнула Молли. – Это Чин! Он помогал Джимми!

– Здравствуйте, Модра, – приветствовал ее капитан через транслятор. – Я вижу, вы все-таки вырвались из лап Морока. В каком-то смысле я рад. Мне вся эта затея казалась в высшей степени неприятной. Я не представляю для вас угрозы, по крайней мере не сейчас, клянусь. Вы уже достаточно хорошо меня знаете, чтобы ставить под сомнение мое слово. Пожалуйста, подойдите и взгляните на своего товарища. Я сделал для него все, что смог.

Они подошли, немного настороженные, зная наивность Молли, но когда они увидели лежащего Джимми, то поняли, что Молли не смогла бы так обработать его рану.

– У него было… нечто… какая-то тварь на спине, – постарался объяснить Чин. – Она была мертва, как мне показалось. Он потерял из-за нее много крови. Я, как мог, поработал над ним, воспользовавшись нашей аптечкой.

Дарквист подошел к Джимми и начал обследовать его. Модра посмотрев на Чина и Молли, столь непохожих друг на друга, спросила:

– Как вы оказались вместе?

– Я провалился в глубочайший сон, – начал объяснять капитан. – Он был полон странных кошмаров, которые напугали меня так, как ничто не пугало с самого детства. Сейчас воспоминания притупились, помню только, что было очень страшно. Я очнулся на полу пещеры, весь покрытый холодным потом. Эта девушка услышала меня, подошла и помогала мне, пока я не пришел в себя. Примерно в это же время ваш парень начал кричать, пещера вся завибрировала от резонанса, и у нас дико разболелись головы. Вдвоем мы притащили его сюда, где эхо было меньше, а эхо в большой пещере тем временем улеглось, так что я смог вернуться назад и найти аптечку. Результат вы видите. Боюсь, больше я ничего вам рассказать не могу, кроме того, что эта девушка говорит, что видела такие же кошмары, тоже проснулась и с тех пор тщетно пытается хоть кого-нибудь разбудить.

Молли кивнула.

– Никто не шевелился. Молли думала, все умерли.

– Капитан – Нуль, – мысленно пояснила Модра Дарквисту, решив, что у такой формы коммуникации порой бывает масса преимуществ.

– Возможно, это объясняет, почему он так быстро вернулся, – ответил Дарквист. – Он, несомненно, некоторое время был с нами, но у него от природы нет способности воспринимать Таланты, – способности, которая есть даже у обычного, не наделенного Талантами человека. Поэтому его мозг просто отключился, и он всего лишь видел кошмары.

– Но Молли тоже видела только кошмары, а она эмпатка. Почему же она очнулась даже быстрее него?

– Кто знает? Не стоит забывать, что она существо не совсем органическое, – по крайней мере, не в том смысле, к какому привыкли мы. Она попросту запрограммированная машина, обладающая некоторой свободой мысли и действий – хвала небесам! Она просто не была способна на такой путь.

– Несколько минут назад здесь прошли миколианцы, – кашлянув, заметил капитан. – Они ничего не говорили, но, думается мне, были вне себя от злости. Видите ли, между тем моментом, когда мы с Молли очнулись, и моментом, когда этот молодой человек начал кричать, был небольшой промежуток, в течение которого я наткнулся на миколианцев. Я вынул их аккумуляторы и кинул их назад в сторону входа. Может, миколианцы сейчас и впереди, но они там голые, без энергии и без оружия, а также без защиты скафандров. Если новый мир еще хуже предыдущего, в чем я почти не сомневаюсь, они, возможно, уже мертвы.

Дарквист окончил осмотр раны и вновь наложил бинты.

– Превосходная работа. Спасибо, капитан. Вы не обязаны были делать это.

Чин пожал плечами.

– Мне казалось, я в долгу перед вашей командой. Теперь, если только вы не хотите взять меня в заложники, я, пожалуй, заберу нашу аптечку и вернусь к своим. Полагаю, они вскоре придут в себя, если еще не пришли, и некоторым из них тоже может понадобиться медицинская помощь. Будьте по возможности поосторожнее с раненым. Он потерял довольно много крови и очень слаб, и я не знаю, что произойдет, когда действие обезболивающего закончится.

– У меня есть немного обезболивающего, если будет нужно, – заверил его Дарквист. – Возвращайтесь назад к своим людям, капитан. Считайте, что мы квиты.

Капитан по-мицлаплански отдал им честь и ушел.

Как только он пропал из виду, и шаги его более не были слышны, Молли сказала:

– Надо поскорее уходить.

– Не думаю, что капитан предаст нас, – заверила ее Модра. – И мне было бы легче, если бы я убедилась, что с Маккреем все в порядке, прежде чем двигать его.

– Нет, нет! Ты не понимаешь! Когда Молли увидела, что Чин вынимает маленькие штучки из красных скафандров, и они от этого сдуваются, Молли поняла, и Молли пошла и стала делать то же самое. Молли подумала, может, если он будет единственным в скафандре, то он будет босс, не подчиненный.

Модра потрясенно разинула рот. Какое-то время они стояли неподвижно, словно статуи. Потом Модра решительно сказала:

– Молли, клади его руку себе на плечо. Я возьмусь с другой стороны. Как-нибудь мы его оттащим. Дарквист, проследи, чтобы капитан не пошел за нами со взведенными пистолетами!

Осуществить задуманное было не так-то просто: дорога была длинной, а освещение слабым. Но Джимми был щуплый и легкий, а у женщин была веская причина приложить все усилия, чтобы добиться своего.

– Что ж, по крайней мере, нам не придется опасаться засады, – заметил Дарквист. – И если капитан прав насчет того, что нас ждет впереди, нам не придется бояться кого-либо, кроме него. А с ним, я думаю, мы как-нибудь сможем договориться.

* * *

Капитану не пришлось ждать, когда очнутся его друзья, чтобы понять, как его обманули. Одного взгляда на сдувшиеся скафандры было ему достаточно, чтобы понять, что он сильно недооценил эту девушку. Возможно, это вообще была не девушка, а какой-нибудь мелкий демоненок, горько усмехнулся он про себя.

Но нет, подумал он с грустью. Это была моя ошибка, и только моя. Не стоит даже в голову пускать подобные идеи. Возможно, я погубил их всех своей глупостью, и я постараюсь, как смогу, загладить свою вину!

Приходя в себя, мицлапланцы испытали ту же гамму эмоций, что и другие: шок от сохранившейся способности читать чужие мысли и эмоции, неприятное открытие пропажи аккумуляторов, растерянность. От других они отличались лишь тем, что у них был капитан Чин.

– Погодите. Вы хотите сказать, что вы все теперь телепаты?

– А также эмпаты, а может быть, и еще кто-нибудь; возможно, о большинстве своих способностей мы пока даже не догадываемся, – сказал Морок. – Должен признаться, я поражен.

Чин сразу подумал о миколианцах, Модре и Дарквисте. А они что, тоже приобрели такие способности? А почему бы, собственно говоря, и нет? Он вздохнул.

– Ну, поскольку вы все равно не можете прочесть мои мысли или почувствовать мои угрызения совести, я должен рассказать вам о том, как это получилось со скафандрами, – и он вкратце пересказал им то, что произошло, пока они были вне своих тел. – Модра для нас уже недосягаема, вместе со своими компаньонами, – сказал он в заключение. – Я мог только попробовать убить их – а их было трое против одного – либо оказать им услугу и надеяться на лучшее. Я выбрал последний вариант, хотя, уверяю вас, на тот момент я ничего не знал об аккумуляторах.

– Разумеется, капитан, я прощаю вам вашу ошибку, – сказал ему старгин. – Вы сделали все, что могли. Так или иначе, мы для них больше не монстры и не людоеды. Модра нас знает, а теперь еще вы помогли их человеку. Что до скафандров – сколько у вас осталось часов, капитан?

Чин об этом раньше не задумывался.

– Три с половиной часа.

– Вот именно. И наши были, по меньшей мере, настолько же разряжены.

Тут Чин вспомнил кое о чем.

– У меня же есть еще аккумулятор Савина! – напомнил он. – Его хватит по меньшей мере на сорок часов! Возьмите его! Он сможет еще долго обеспечивать энергией один из скафандров! И, конечно же, моя энергия – это еще не менее нескольких часов для кого-нибудь из вас.

Повисла пауза. В наступившей тишине раздавались только случайные отрывистые реплики или невнятное бормотание. Он начал чувствовать себя выбитым из колеи.

– Нет, это слишком сбивает с толку! – воскликнул в конце концов Морок. – Мы должны говорить как раньше. За исключением Криши, мы совершенно не умеем это делать. Мой мозг переполняет такое количество мелькающих обрывков мыслей, что я с трудом могу думать!

– Святой, как всегда, прав, – к великому облегчению Чина, согласилась Манья. – Я, к примеру, не могу должным образом сосредоточиться для мысленной речи. Но я по-прежнему настаиваю на том, что аккумулятор Савина надо взять вам, Святой. Вы наш лидер, и на вас большая ответственность.

– Нет, – ответил он. – Надо признать очевидное, дети мои. Моей ноге лучше не становится, и я не могу бесконечно обманывать себя, говоря, что мне не больно. Ничто, абсолютно ничто не должно тормозить нас на пути к нашей цели. Криша, ты уступала лишь Савину в искусстве владения оружием, а именно оно сейчас нужно нам больше всего. Ты и должна занять место Савина. Что касается скафандра капитана, боюсь, он меня не спасет. Что такое три часа в этом месте? Вы можете оставаться в своем скафандре, капитан. Навыки, которыми владеет Манья, лучше помогут ей продержаться без него, чем ваши помогут вам. А сейчас помогите мне выбраться из этой кучи ненужных тряпок.

Манья ничего не сказала, но ее мысли были открыты для двух других жрецов. Она чувствовала, что в принципе имеет право на скафандр Чина, поскольку именно непростительная ошибка капитана вызвала этот кризис. С другой стороны, твердо веруя в свою безупречность, она знала, что ее долг – пожертвовать собой.

К тому же, как отметил Святой, три часа – не такая потеря, о которой стоит сожалеть. Она всегда знала, что однажды станет мученицей за веру. Возможно, это время наступило.

Криша взяла аккумулятор Савина, вставила в свой скафандр и включила его, в то время как Морок и Манья с сожалением вылезли из своих. Чин с удивлением отметил, что в то время как большинство Святых обычно не носили под одеяниями – а в данном случае, скафандрами, – ничего, или почти ничего, тело Маньи было полностью закрыто черным трико. Однако без скафандра или развевающегося одеяния она казалась сейчас гораздо менее похожей на терранку; о том, что это существо другой расы, свидетельствовала, среди прочих, менее заметных деталей, ее единственная массивная грудь со множеством сосков.

– Манья, не забудьте запас провизии и аптечку, я положил ее вон там, – напомнил ей Чин. – Я понесу вашу ношу, Святой.

Морок с тревогой оглядел огромную пещеру, наполненную мерцанием исполинских кристаллов.

– Давайте выберемся из этого места. Что бы нас ни ждало снаружи, там с нами не случится ничего хуже смерти. Здесь же нас может ожидать намного более страшная судьба.

Они все ощущали это, и возражать никто не стал. Через несколько минут они достигли прохода в меньшую пещеру, где ранее Чин и Молли лечили Маккрея. Капитан, достав пистолет, сказал:

– Я пойду первым. Я не хочу недооценивать людей Биржи, но и переоценивать их не стоит. Тот парень был очень плох; возможно, они все еще там.

Криша остановила его.

– Нет. Пойду я. Тогда Манья и Святой будут знать, что там происходит, еще до того, как войдут туда. К тому же у меня гораздо больше энергии на случай, если дело дойдет до перестрелки.

Однако не успела она войти в пещеру, как тут же поняла, что биржанцев здесь нет. Остальные, уловив ее мысли, последовали за ней.

* * *

Только сейчас, когда они покинули их месторождение, они поняли, какое мощное воздействие оказывали на них кристаллы. У них с плеч словно гора свалилась, в головах сразу прояснилось.

– Предлагаю еще немного подождать, – сказал капитан. – Они несут раненого, который, возможно, все еще без сознания, и это замедляет их. Если вы можете читать мысли друг друга, то и они смогут увидеть ваши.

– Согласен, – устало сказал Морок, усаживаясь так, чтобы дать отдых ноге. Чин не был врачом, но не нужно было особых знаний, чтобы увидеть, насколько отличаются друг от друга по виду его длинные, тонкие ноги и понять, что лидеру Длани Святой Инквизиции намного хуже, чем он пытается показать.

– Дадим им еще минут пятнадцать, – предложил Чин, желая дать Мороку хоть какую-то передышку. – А пока мы ждем, не могли бы вы рассказать мне, что вы видели в этом своем общем сне?

Криша медленно покачала головой.

– В этом-то вся и проблема. Я не очень отчетливо помню… а может быть, просто не хочу помнить. Помню, что мы все летели в каком-то пространстве, непохожем ни на что, виденное мной раньше, и что нас окружало некое воплощенное зло. Но я никак не могу вспомнить, как оно выглядело, и какие у меня были при этом ощущения. Это было такое средоточие зла, что оно вспоминается теперь просто как темнота.

– Помнится, нас несло к какому-то городу, – добавил Морок. – Однако, кроме мимолетного воспоминания об этом городе где-то вдали, посреди пустоты, я не могу ничего добавить к словам Криши. Как будто не существует ни слов, ни понятий, чтобы описать то место, где мы были, и разум бунтует и отказывается описать зло, с которым мы там встретились.

Даже абсолютистка Манья согласилась с этим.

– Это было место, откуда исходит все зло во Вселенной. Мне казалось, что самое худшее зло, какое мне известно – лишь тень зла, которое обитает там.

– Помню, город был прекрасный и зловещий, – вставила Криша. – Он манил своей холодной, многоцветной красотой, однако был недостижим. Зло было слишком близко, чтобы мы могли добраться до него.

– Насколько я понимаю, оставшаяся позади пещера, и даже само неестественное воздействие, которое она оказывает на мозг, в какой-то степени является источником силы демонов, – решительно сказал капитан. – Готов поспорить, после этого приключения вы все преобразились, мутировали, стали более сильными, более чувствительными. В пещере ваш разум открылся, и все вы, от миколианцев до людей Биржи, видели один и тот же кошмар, который восприняли как путешествие.

И снова Криша не согласилась с рассуждениями капитана.

– Нет, нет! Это не было просто дурным сном – мы все уверены, что это место существовало на самом деле. Это было вполне реальное место, просто туда могут попасть только разум и душа, не тело. И зло, и город – все это было реально, капитан. Мы просто побывали там необычным образом.

Чин оставил при себе свое мнение о том, что реально, а что нет, так как сам всего этого не пережил, разве что чуть-чуть, очень ненадолго; но ему хотелось, чтобы его гипотеза тоже имела право на существование.

– Если так, нам следует предположить, что виденный вами город и есть наш истинный пункт назначения. Город, окруженный злом, которое в свою очередь окружено пустотой. В таком городе крайне интересно было бы побывать, если мы только вообще способны будем там что-нибудь понять, – он вздохнул и встал. – Думаю, пора нам узнать, что у нас дальше в программе.

Криша кивнула, и они с Чином помогли Мороку подняться на ноги.

– Хуже всего то, – заметил Первый Инквизитор, – что мы до сих пор не знаем, действительно ли это выход отсюда.

* * *

Путь по-прежнему вел вниз, или, по крайней мере, так казалось; возможно, он при этом заворачивал налево, а возможно, и нет, точно сказать было невозможно. По крайней мере, свет от вкраплений кристаллов в стенах обеспечивал их хоть каким-то освещением.

– Откуда-то спереди несет холодом, – подумал Джозеф, не впервые забывая, что его мысли больше не были его личной собственностью.

– По крайней мере, пока что еще не слишком холодно, – ответила Тобруш. – Меня преследуют мерзкое предчувствие, что после огня нас ждет лед.

– Да, а мы одеты явно не по погоде, – ухмыльнулась Калия.

Дорога неожиданно повернула налево и вверх, и они почувствовали, что там, за поворотом, находится кто-то – или что-то, или черт знает что, – кто знает об их приближении и ожидает их.

Лишенный способности Тобруш во всем находить для себя рациональное зерно, Джозеф никак не мог выкинуть из головы жутких существ, обитавших в том месте, куда его отправили кристаллы. Воспоминания бродили где-то в недосягаемых глубинах его сознания – и слава богам за это! – но их влияние на него было весьма ощутимым. Даже его спутницы чувствовали это – перед тем, как повернуть за угол, они обе остановились и взглянули на него.

– Ну, – спросила вслух Калия. – Идем или нет?

Он пожал плечами.

– А у нас есть выбор?

И они двинулись вперед, за поворот – и тут же вновь застыли, ошеломленные тем, что увидели.

Проход заканчивался воротами, которые походили на энергетические барьеры станций, но по сравнению с ними были просто огромными, и здесь по обе стороны ворот возвышались громадные фигуры демонов, один метров пять в высоту, второй на метр пониже, но не менее величественный. Вместо довольно простой одежды предыдущих демонов на этих были роскошные одеяния густо-пурпурного цвета и с капюшонами, а их когтистые руки были украшены золотыми кольцами с невероятных размеров драгоценными камнями. У левого, более крупного демона были не короткие острые рожки, как у операторов станций, а гигантские завернутые назад бараньи рога; у правого на месте рогов располагались два бугорка, похожие на круглые пуговицы, но его густейшая шевелюра была еще более густого пурпурного цвета, чем одежда. Волосы у него начинали расти между двумя бугорками рожек и длинной гривой уходили вглубь, под капюшон.

Они стояли, с виду совершенно свободные, в центре светящейся пентаграммы внутри круга, которая, казалось, была вмонтирована прямо в пол пещеры.

Хотя они и излучали энергию зла невиданной мощи, превосходящую все, что они до сих пор встречали в этом мире, даже она бледнела по сравнению с тем, что они пережили в пещере. Как ни странно, теперь им легче было иметь дело с такими вещами.

– Добро пожаловать, – приветствовали их демоны бесполыми голосами, говоря в унисон, словно они были единым двутелым существом. – Мы рады, что столь многие из вас смогли дойти досюда.

Джозеф подумал, что терять ему нечего, и приободрился.

– Кто вы? – спросил он вслух, и легкое эхо от его голоса пронеслось по пещере. – Что это за место?

– Вы уже знаете, кто мы, – ответили они. – Мы – Кинтара, те, кого ваши жрецы называют демонами, дьяволами и миллионами других имен. С тех пор, когда мы в последний раз появлялись в вашем мире, прошли века, однако ваши люди все еще помнят нас, и все это время мы были среди вас, хотя и не во плоти. Мы торопили вас, но ждали долго и терпеливо, пока вы, наконец, не прибыли сюда.

– Вы все это время знали, что мы идем? – спросила Тобруш как можно тактичнее.

– Мы не знали, что придете именно вы, пока наши станции не были обнаружены, и не появилась возможность появления послов Трех Империй, соперничающих за возможность прибыть первыми.

– Так значит, нас привел к вам случай, – вымолвила джулки, довольная, что этот вопрос, наконец, разрешился.

– Для вас – да; вы оказались в правильное время в правильном месте. Если бы не вы, была бы другая группа.

– Но что это за место? Что это за миры? И как мы оказались здесь? – требовательно спросил Джозеф.

– Это величайшая Империя, Внутренняя Империя, пересекающаяся с самыми различными точками вашей Вселенной, центр всего и ничего. От нас произошли все миры и все расы, а не только ваши крошечные Три Империи, все величие которых – песчинка по сравнению с бескрайностью Вселенной. Мы породили вас и удалились в ожидании времени, когда наши дети разовьются настолько, что смогут вернуться к нам. Те, кто смогут добраться до нас и придут первыми, станут первыми и во Вселенной. Вам остается лишь одно. Вы должны освободить нас – освободить по собственному желанию.

– Зачем вам нужно, чтобы вас освобождали, если вы так могущественны, как говорите? – спросила Тобруш. – Кто заточил вас здесь?

– Мы сами сделали это. Ваша логика должна подсказать вам, что никакой враг, никакой завоеватель не оставил бы нас в живых, если бы мы были в его власти. Нам необходимо было сдержать самих себя, чтобы избавить себя от искушения прекратить эксперимент или вмешаться в него. Необходимо, чтобы вы сами, по своей воле освободили нас, так как после того, что вы увидели и узнали, лишь это покажет ваше истинное доверие к нам.

– У нас пока еще нет этого доверия, и вы это знаете, – возразил Джозеф. – Ваши ответы недостаточно убедительны, и единственное свидетельство того, какая судьба ждет того, кто освободит вас – это груда мертвых тел на первой станции.

– Ответы, равно как и свидетельства, которые вы ищете, лежат впереди, – отвечали демоны. – Помните ли вы Великую Спираль?

– Мы помним, – с неприязнью ответил Джозеф.

– Настало время вам в реальности пройти по этой дороге. За этими вратами находится воплощенный прообраз того, что вы видели. На другом конце Спирали находится Град, а в нем – Твердыня Хаоса. Войти в Град Кинтара – значит стать таким, как мы; стать таким, как мы – значит знать.

– Знать? Что знать? – выкрикнула Тобруш.

Демоны оставили без ответа ее вопрос.

– Вы пришли сюда первыми. Оставьте здесь все, что у вас есть. Не берите с собой ничего, кроме самих себя. Игра будет честной, обещаем. Все, что вам понадобится, будет вам предоставлено. Как и в первый раз, когда вы летели над кристальной плоскостью, выбор за вами.

Джозеф указал на свою ношу.

– Здесь еда, вода, лекарства. Мы не пойдем неизвестно куда без этого минимума.

– Отвергните наши советы – и вы будете страдать. Поверьте нам – и вы достигнете Града. Если вы не будете нам верить, вы рискуете потерять все. Вы не первые, кто нашел нас, вы всего лишь первые среди своих. Другие не поверили нам. Их больше нет, как не будет и их народа, когда мы вновь придем к власти. Если вы хотите достичь Града, верьте нам. Лишь доверяя нам, вы пройдете все испытания до конца и получите достойное вознаграждение. Другие уже близко. Делайте, что хотите, но вы должны выбирать быстро…

Действуя скорее по велению сердца, а не разума, Калия бросила все, что несла, даже нож, и пошла вперед.

– Да что там, я не надеялась дожить и до этого момента, – сказала Тобруш, следуя ее примеру.

Джозеф замешкался, оценивая возможные варианты, и тоже вошел во врата, неся с собой нож и вещи. Уже коснувшись врат, но все еще видя демонов уголком глаза, он внезапно заметил вокруг них слабое мерцание и ухмыльнулся. Голограммы, подумал он про себя. Их даже нет здесь во плоти!

* * *

Джимми понемногу приходил в себя. У него был жар, лекарства лишь притупляли боль до едва терпимого уровня, и он не совсем присутствовал в этом мире. Однако при помощи Модры и Молли он даже смог кое-как самостоятельно передвигаться.

И Модра, и Дарквист ощущали существ за поворотом, но продолжали двигаться вперед, не останавливаясь – если не считать передышек, когда они сменяли друг друга так, чтобы Модра могла держать в руке пистолет. Дойдя до поворота, они, как и их предшественники, тоже решили, что выбора у них нет.

– Добро пожаловать. Мы рады, что столь многие из вас смогли дойти досюда, – произнесли демоны, приветствуя их в точности так же, как и миколианцев; впрочем, и вся последующая дискуссия – как вопросы, так и ответы – мало отличалась от предыдущей.

– Вы должны оставить здесь свои скафандры и все остальное, что сделано руками ваших собратьев, – потребовали под конец демоны.

– Мы не собираемся лишаться единственного оставшегося у нас преимущества, – твердо заявила Модра.

– Это необходимо. Игра будет честной, обещаем.

– Однако то, что вы сделали с исследовательской группой, доказывает, что вы не любите честной игры, подтверждая вашу репутацию, – заметил Дарквист.

– Возможно, это и так, но вы играете не против нас – играет ли шахматная фигура против шахматиста? Если вы откажетесь, вы обнаружите, что не получили никаких преимуществ, а лишь подвергли себя опасности лишиться всего, в то время как вы еще можете победить. Ваш выбор – это часть игры.

Модра указала на Джимми.

– Игра нечестная. Ему необходимы лекарства и защита скафандра.

– Напоите и накормите его тем, что у вас осталось, а потом искупайте в воде, которую найдете за вратами, – сказали демоны. – Он быстро придет в себя.

– Мы все же рискнем оставить его так, как есть, – настаивала на своем Модра.

– Делайте что хотите. Если вы не будете среди тех, кто достигнет Твердыни Хаоса, вы подвергнете не только себя, но и весь свой народ вечному рабству. Если же мы будем играть на вашей стороне, никто не сможет вам сопротивляться. Никто не выстоит против нас.

– Я что-то не припоминаю предложения поиграть, – возмутился Дарквист.

– Если ответ неважен, зачем спрашивать? – парировали демоны.

Джимми на несколько мгновений пришел в себя, уставился на демонов, качаясь словно пьяный, затем перевел взгляд на их ноги и, засмеявшись, показал на них пальцем:

– Ха! Печать Соломона! Ты все еще прикован, рогатый подонок! – и снова впал в беспамятство.

– Если они прикованы, как сказал Маккрей, ничто не помешает нам пройти мимо них так, как мы хотим, – заметил Дарквист.

Модра кивнула.

– У меня сейчас не то настроение, чтобы вступать в дискуссии, а у нас на хвосте мицлапланцы. Если Чин нас заметит, я ломаного гроша не дам за жизнь Джимми. Пойдем скорее.

Они с Молли подхватили Джимми под руки и все вместе прошли сквозь врата.

* * *

Мицлапланцы, которых задерживала больная нога Морока, отстали от них минут на десять.

Их приветствовали так же, как и предыдущие группы, но Манья демонов и слушать не захотела.

– Принц Тьмы, тебе нечего сказать нам! – заявила она.

На демонов, однако, эта эскапада не произвела никакого впечатления.

– Тогда умрите, веруя в своих богов, – заявили они спокойно. – Ваши боги не существуют, ваши Святые Ангелы придуманы лишь затем, чтобы ваши хозяева управляли вами, а все ваши жертвы – пустая трата истинного смысла жизни, они приводит к такой же порочности, как и наслаждение жизненными благами. Мицлапланы создали вашу жалкую религию и вашу скучную тоталитарную систему в качестве защиты против нас – но это ваша беда, а не наша, теряете от этого вы, а не мы. У нас с самого начала было мало надежды на такие автоматы с промытыми мозгами, как вы. Идите и умрите сразу, в боли и мучениях, и не досаждайте нам больше своей глупостью.

Не было смысла оставаться здесь дальше, хотя Ган Ро Чин и жалел, что не смог задать демонам несколько вопросов.

САД БОГОВ

Следуя здешней безумной логике вещей, спустившись в пещеру, они вышли из нее возле вершины холма, откуда открывался великолепный вид на захватывающий дух причудливый пейзаж.

Все здесь было устлано зеленью; травы, деревья и кустарники всех возможных оттенков зеленого покрывали землю до самого горизонта, и хотя растения были незнакомыми, их общие очертания казались успокоительно домашними.

И в то же время эти места казались абсолютно чуждыми, поскольку, хотя освещение было ярким, как в весенний день, здесь не было ни солнца, ни теней, и невозможно было догадаться, где здесь мог находиться источник света.

Небо было темным – но каким-то по-незнакомому темным, как будто они смотрели не на ночное небо, а сквозь огромное окно, закрывающее все небо и спускающееся вниз к горизонту, через которое видны были яркие огни в разнообразных сочетаниях, напоминавшие цепочки галактик.

Это восхитительно, подумала Калия. Так прекрасно, но так странно…

Прилизано, подумал Джозеф, оглядывая все вокруг.

– Э… Что ты говоришь? – спросила Тобруш.

– Здесь все прилизано, – сказал Джозеф вслух. – Как сады у какого-нибудь знатного Лорда. Даже деревья имеют специальную форму – вы только взгляните на них: и кусты, и живые изгороди подстрижены! До сих пор все, что мы видели, кроме того плоского мира, было динамичным, предоставленным самому себе, своей природе. А это место явно искусственное. Интересно, как это создано и кем?

– Я вот тут думаю, – высказалась джулки, – было ли все это здесь до нас, или было специально создано к нашему приходу? Если предположить существование расы, настолько же более развитой по сравнению с нами, как мы по сравнению с микробами, то практически все, что они создают в повседневной жизни, для нас будет чудом.

– У меня только что появилась странная мысль, – сказал Джозеф, все еще вглядываясь в окружавшее их великолепие. – Для всей их ментальной мощи эти Кинтара кажутся мне слишком заинтересованными простой, известной нам жизнью. Возможно, они и стоят на ступень выше нас, как наши хозяева, Миколи, или Хранители Биржи, или эти – как там их называют Святые Кошмары – Ангелы? – но, в общем, они не кажутся мне намного более развитыми, чем мы. И уж точно они не сверхъестественные существа. Вы, конечно, заметили, что та парочка была голограммой?

– Да, было похоже, – согласилась Тобруш. – Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Это наверняка не та раса и не та культура, которая могла бы создать то, что мы видели.

Джозеф кивнул.

– Как если бы они были людьми, случайно наткнувшимися на главный центр управления, созданный другой, высшей, культурой, которые методом проб и ошибок как-то выяснили, как им управлять, не понимая на самом деле, как он работает. Не боги, а опьяненные властью люди, играющие в богов.

– Это точно. Но если так, то где же пульт управления?

Джозеф указал на слабый отсвет на горизонте слева от них.

– Град, – ответил он. – Город, который мы видели в той массовой галлюцинации, или что это было, в той кристальной пещере. Как там нам сказали? «Посередине всего и на краю ничто»?

– Что-то вроде того. Ну да ладно; единственное, чего мы добьемся, если будем стоять здесь – это что нас нагонят торгаши. Думаю, нам стоит спуститься.

Джозеф кивнул.

– И все же они обещали нам честную игру.

– Не верю я их обещаниям, – заявила Тобруш. – Они все время лгали, мне кажется. Возможно, они лгут даже сами себе.

Джозеф указал на обширное пространство сада.

– Видишь прямые линии? Это живые изгороди, они образуют узор, который становится чем дальше, тем сложнее.

– Может быть, это лабиринт? – предположила джулки. – Какой бывает в экспериментах над животными?

Джозеф вздохнул.

– В обычных садах это делается в декоративных целях, но у меня есть мерзкое предчувствие, что ты права. И все же, как ты верно заметила, стоя здесь, мы ничего не получим. Пошли.

Покрытый травой холм окружала аккуратно подстриженная ровная аллея.

– Дороги нет, – отметила Калия. – Никаких подсказок, куда идти – неясно.

Джозеф оглянулся назад.

– Тобруш, если бы ты была чуть-чуть полегче и не такой крупной, никто бы даже не понял, где мы спустились. Но примятая трава, которую ты за собой оставляешь, выдает нас с головой.

– Ну так собьем их с толку, – сказала джулки и повернула назад, к вершине холма. На середине пути она повернула и спустилась к деревьям в двадцати-тридцати метрах левее. Затем она снова вернулась назад, и… через несколько минут вниз вело уже как минимум шесть дорожек. Подойдя к ним, джулки сказала:

– Вот теперь пусть выбирают!

Джозеф задумался на секунду.

– Если бы нас выслеживал я, я был бы последователен и пошел бы по самому левому пути. Мы пойдем здесь. В конечном итоге это примерно одно и то же, но так у нас будет лишних несколько минут в запасе.

Они вошли в лес. Метров через сто пятьдесят им начали попадаться деревья других пород, да и само их расположение изменилось.

– Я слышу журчание ручья, вон там, – сказала Калия, указывая направо. – И смотрите! Это же какие-то фруктовые деревья! Видите?

Деревья были высажены так, что образовывали отдельную рощу, и хотя фрукты были им незнакомы и их форма была странной, они были очень похожи на известные по крайней мере Джозефу и Калии тропические фрукты.

– Как ты думаешь, их можно есть? – поинтересовался Джозеф.

– Как ты любишь повторять, о Великий Лидер: есть ли у нас выбор? – Калия подпрыгнула, ухватила одну ветку и опустилась с ней на землю. Джозеф сорвал с нее несколько плодов, и Калия отпустила ее. Плоды были размером с дыню, но по форме напоминали скорее патиссоны, кожица их была желто-розовая, и ни один из них не был в точности таким же, как другой.

Ногтями больших пальцев Джозеф надорвал один из них посередине и разломил его пополам. Внутри плод был сочным, со светло-розовой, похожей на грейпфрут, мякотью, окружающей ярко-красную сердцевину. Джозеф понюхал плод: тот пах сладко, как духи.

Калия взяла половину, и со словами: «Ну… я, пожалуй, поверю им», – вгрызлась в мякоть.

Как сладко! Прямо жидкий сахар, подумала она, жуя.

– Если там так много сахара, мне тоже должно понравиться, – мысленно отвечала Тобруш. Она выбросила щупальце в сторону ближайшего дерева, сорвала один из плодов и отправила его целиком в рот.

А, ладно… подумал Джозеф, глядя на свою половину. Я все равно не ожидал, что выживу. Он съел немного, сначала с опаской, но затем, поняв, что ничего страшного с ним не происходит, по крайней мере поначалу, доел остаток. Плод был на его вкус слишком приторный, как густой сироп, но вполне сытный.

– Жаль, здесь нет моих инструментов, – сказала Тобруш. – Мне кажется, в этих фруктах идет процесс брожения. В них явно есть определенный процент алкоголя.

Ни Джозеф, ни Калия алкоголя не почувствовали, но сладкий вкус так перебивал все остальное, что возможно, Тобруш была и права. Съев два или три плода, Калия почувствовала легкость в теле и небольшое головокружение.

– Ого! Да они с сюрпризом! – воскликнула она. – Лучше, пожалуй, воздержаться от добавки.

– Давайте-ка найдем ручей, – предложил Джозеф, и они пошли по направлению к журчащей воде.

Ручей был не очень холодным, но вода была чистой. На вид он тоже не представлял опасности и был не больше метра глубиной. Джозеф нагнулся, зачерпнул воды и прополоскал рот, пытаясь смыть приторный вкус, а Калия целиком вошла в воду и, поплескавшись немного, легла в самом глубоком месте, полностью уйдя под воду. Вынырнула она с весьма довольным видом.

– В кои-то веки помылась, – сказала она самой себе.

Джозеф тоже решил искупаться, в то время как Тобруш вползла в воду в десяти метрах от них, чем-то заинтересовавшись.

– Джозеф! Иди-ка сюда! – позвала она наконец, внимательно рассматривая дно.

– В чем дело, Тобруш? – спросил он, не спеша приближаясь к джулки.

– Следы. Сначала я подумала, что здесь что-то тащили, но теперь вижу, что здесь прошел кто-то большой и тяжелый. Не кажутся ли тебе эти следы знакомыми?

Джозеф увидел цепочку глубоких разноразмерных ямок, по три с каждой стороны, ведущую прямо в ручей.

– Дезрет! Я совсем забыл о нем! – он повернулся и посмотрел на другой берег. – Вон! Вон там он вышел из воды! – он повернулся к Калии. – Пойдем, Калия! Надо найти Дезрета!

Она подошла к ним, не выходя из воды, плескаясь, как ребенок во время пикника.

– Впервые с того момента, как эта ведьма обожгла меня, я чувствую себя хорошо! – воскликнула она. – Что ты там говорил насчет Железных Штанов?

Они перешли ручей и направились к другой роще, где деревья также были высажены рядами. Более низкие и густолиственные были усыпаны похожими на бананы синими фруктами; справа от них росли более высокие и абсолютно прямые деревья с плодами, похожими на фиолетовые яблоки.

– Не замечаете ли вы чего-либо странного в этом саду? – спросила Тобруш, идя по следам Дезрета. – Кроме самого очевидного?

– Например? – спросил Джозеф.

– Например, здесь нет никаких насекомых и ничего, что бы их заменяло; нет ветра. Нет облаков, орошающих эти сады. Здесь тихо, как в покойницкой. По мне, это больше похоже на оранжерею, чем на сад. Либо эти растения могут размножаться каким-то другим способом, вроде почкования, либо это делают искусственным путем.

Джозеф кивнул и задумался. Очевидно, здесь должен быть кто-то или что-то, играющий роль садовника.

Следы коринфианца то пропадали, то снова появлялись, но так как они уже знали, что они ищут, им было несложно отыскать их снова. Дезрет был единственным членом команды Миколя, с которым никто из других групп не хотел бы повстречаться, хотя для самих миколианцев он значил больше, чем все их скафандры и оружие, вместе взятые.

Сады, или оранжереи, или что это было на самом деле, вскоре внезапно закончились, и взорам путников открылся луг километров двух шириной, покрытый густой сине-зеленой травой, пестревшей разнообразнейшими цветами. С другой стороны четырех-пятиметровой стеной возвышалась живая изгородь лабиринта.

– Я не смогу этого объяснить, но не нравится мне эта местность, – мысленно пожаловалась Калия, как будто боясь, что если она скажет это вслух, кто-то или что-то сможет ее услышать. – Этот луг такой огромный, а спрятаться там негде. Если нас поймают, когда мы будем в его центре, бежать будет некуда.

Остальные были того же мнения, но дело здесь было не только в открытости этой местности, а и в чем-то еще.

Однако, следы Дезрета шли прямо вперед, и, внимательно осмотрев луг, друзья тронулись в путь. Они прекрасно понимали, что случись что, им не за что было спрятаться, нечем обороняться (разве что Джозеф кинул бы в нападавших своей сумкой), некуда бежать.

Пройдя половину пути, они заметили посреди поля какой-то большой приземистый объект медного цвета.

– Дезрет! – во все горло закричал Джозеф. – Дезрет, подожди нас! Мы тут!

Они ринулись к коринфианцу, который, казалось, стоял, поджидая их. Калия первой добежала до него – и застыла в немом оцепенении. Джозеф и Тобруш тоже отпрянули, увидев Дезрета вблизи.

Коринфианец стоял неподвижно, как замороженный, но, что более важно, все его тело покрывали черные пятна, как будто он побывал в огне – хотя какой огонь мог бы повредить ему?

– Он… он что, мертв? – в ужасе спросила Калия. До этого момента ей как-то не приходило в голову, что коринфианцы могут умирать, если не считать случаев, когда они расплавляются под воздействием концентрированного прицельного энергетического удара.

Тобруш медленно обходила застывшую массу, внимательно исследуя ее. Зайдя с другой стороны, она нашла тонкое острое щупальце, торчавшее из тела коринфианца. Оно тоже было неподвижно, но Дезрет использовал его – возможно, собрав последние остатки энергии, – чтобы написать что-то на идеографическом языке империи.

– «Облака»? – прочитал Джозеф, нагнувшись. Он посмотрел наверх, на черное стекло, сквозь которое светилось бриллиантовое звездное поле. – Какие тут облака?

Калия в свою очередь осмотрела небо. Неожиданно она указала куда-то влево, сказав:

– Может, Дезрет имел в виду вот это?

Двое других обернулись и увидели вдалеке маленькое пушистое облачко. Неожиданно оно начало двигаться – но не как облако, а скорее как самолет. Нет, даже не как самолет. Никакой самолет не может резко тронуться с места и потом столь же резко застыть в воздухе. Никакой самолет не поворачивает на полной скорости на девяносто градусов.

– Не знаю как вы, – сказала Калия, – а я сейчас побегу так быстро, как только смогу.

– Разбегаемся! – крикнул Джозеф, и они бросились в сторону лабиринта, до которого оставалось еще не менее километра, стараясь не приближаться друг к другу, чтобы их не накрыло одним выстрелом.

Облако, по-видимому заметив их, стремительно заскользило в их направлении. Затем, так же стремительно, оно остановилось, и края его начали темнеть, а середина – светиться.

Вдруг яркая молния ударила в землю прямо за спиной бегущего Джозефа, который тут же пустился зигзагами. Секунд десять спустя из облака вылетела новая молния, на этот раз едва не попав в Джозефа и наполнив воздух раскатами грома и треском электричества.

– Джозеф! Брось сумку! Брось сумку и беги! – неистово закричала Тобруш.

Джозеф не стал переспрашивать. В тот же миг он скинул с себя сумку и бросился в сторону. Третья молния ударила в сумку еще до того, как та коснулась земли; ее окружило, потрескивая и шипя, голубовато-белое электрическое пламя, и через мгновение она превратилась в огненный шар.

Покончив с сумкой, облако дернулось с места, пролетело над Джозефом, который поскользнулся, упал и теперь покорно ждал конца, – и продолжало себе лететь, снова став белым и пушистым. Мгновение спустя оно уже было у границы рощи. Там оно снова потемнело, но на этот раз никаких молний в середине не образовалось; вместо них из облака пошел мелкий дождик.

Джозефа всего трясло, но он все же поднялся и приблизился к сумке – настолько, насколько рискнул. Ударившая в нее молния была сильнее любой из тех, с которыми Джозефу приходилось сталкиваться ранее; сумка превратилась просто-напросто в черную бесформенную массу, по которой было невозможно догадаться, чем она была раньше.

Джозеф перевел дыхание.

– Если они говорят «ничего», они имеют в виду ничего, а?

– Мицлапланцы, похоже, оказали нам услугу там, в пещере, – заметила Тобруш. – Не хотела бы я оказаться здесь в скафандре. А как мне кажется, именно в них мы бы и были, будь у нас аккумуляторы.

– А демоны-то не соврали, – заметила Калия не без удовольствия. – Они сказали, что мы все будем здесь на равных – и сдается мне, так оно и будет. Может, у нас даже будет парочка-другая поджаренных врагов, если повезет.

Джозеф кивнул, все еще трясясь.

– Но Дезрета-то за что?

– Эта штука, скорее всего – садовый инвентарь, какой-то робот, который служит заодно и охранником, – предположила Тобруш. – Похоже, он запрограммирован уничтожать все неживое. И видимо, по какой-то причине коринфианцы попадают под эту категорию.

Пытаясь взять себя в руки, Джозеф сказал:

– Ну ладно, теперь надо найти проход в этой живой изгороди.

* * *

– Ты что-нибудь почувствовала?

– Кажется… кажется, да, – ответила Модра. – Там было что-то наверху, оно расстреливало чью-то сумку от скафандра. А потом было много страха и растерянности. Слов я почти не поняла, но эмоции и визуальные образы уловила.

Дарквист оглядел горизонт.

– Там какая-то туча, которая ведет себя очень неестественно. Мне кажется, она чего-то ждет. Пойдемте скорее под деревья. У меня нет доказательств, но у меня почему-то такое чувство, что чтобы она ни собиралась делать, она не станет делать этого над деревьями.

– Не сканируй ее! – поспешно сказала Модра. – Это что-то враждебное, а мы не хотим привлекать к себе внимания.

Они даже не пытались вычислить, какой дорогой пошли миколианцы; они просто хотели побыстрее найти укрытие.

– Мне кажется, еще одна такая штука медленно приближается слева, со стороны того свечения, – отметил Дарквист. – Это может быть опасно.

Молли не знала ни о телепатических сообщениях, которых она не могла принимать, ни о потенциальной опасности облаков.

– Большие демоны сказали, нам надо помыть Джимми, – сказала она. – Молли не видит, где.

– Гм… кажется, где-то поблизости журчит вода, – сказала Модра, возвращаясь к реальности.

Они дошли до фруктовых деревьев, но не стали останавливаться возле них; у них в скафандрах еще оставался запас еды, а они не были уверены, что этому странному облаку понравится, если они начнут рвать фрукты. Таким образом, они довольно быстро добрались до ручья, о котором, как была уверена Молли, и говорили демоны. Молли вытащила Джимми из скафандра и сняла свой, а затем осторожно внесла его в воду.

Модра, наблюдавшая за ее действиями, сказала:

– Знаешь, иногда я почти завидую ей. Она как дитя, которое никогда не вырастет вне зависимости от развития тела; для нее все так просто. У нее, похоже, вообще нет эго, равно как и понятия о том, что происходит вокруг, она просто преданна и хочет помочь.

– Каковы бы ни были санитарные показатели этой вполне обычной на вид воды, она не понимает, что любой современный бинт обеспечивает ранам такую же надежную защиту, как и скафандр. То, что она делает, бессмысленно! – отозвался Дарквист.

Но когда Молли окунула Джимми, занеся его поглубже, он неожиданно пришел в себя, вынырнул и закричал:

– Ой! Черт, больно!

Молли с чувством выполняемого долга вновь окунула его, всем весом навалившись сверху. На эмпатическом уровне все трое чувствовали по крайней мере какую-то часть его боли, но когда Джимми погрузился в воду, она вроде бы стала утихать.

Модра указала на ручей:

– Смотри-ка! Бинт уплывает вниз по течению! Он соскочил!

– Должно быть, он был плохо наложен, – сказал Дарквист. – Однако Маккрею, похоже, лучше.

Модра утвердительно кивнула.

– Пожалуй, я тоже скину скафандр и искупаюсь. У меня такое чувство, будто я поросла вековой грязью.

– Думаешь, стоит?

Она пожала плечами.

– Если я услышала миколианцев, то услышу и мицлапланцев – если только демоны вообще их пропустят.

– Ну что ж, делай, как знаешь.

Она сняла скафандр, нагая вошла в воду, в самом глубоком месте едва доходившую ей до пояса, и подошла к Молли.

– Хватит, Молли, хватит! Ему же надо иногда дышать!

Как только его отпустили, Джимми вынырнул, кашляя и отплевываясь, и из него полился поток таких мыслей и ругательств, каких даже Модра от него раньше не слышала. Она подошла к нему.

– Давай-ка посмотрим твою спину.

Он покачал головой, ухмыльнулся и осмотрел ее с ног до головы.

– Ба, да это ты, Модра! Ты как вернулась?

– Длинная история. Потом расскажу. Давай-ка посмотрим на твою спину.

Он повернулся, и она открыла рот от изумления. Спина все еще выглядела ужасно, от прижигания остались уродливые шрамы и бугры, но три усика паразита уже съежились и начали отмирать. Не было ни крови, ни свежих шрамов, которые она ожидала увидеть. Хотя рана и выглядела довольно неприятно, казалось, что ей уже не меньше нескольких месяцев.

У мицлапланцев, однако, превосходные аптечки! восхитился Дарквист.

Джимми Маккрей нахмурился.

– Что за черт? Он-то откуда знает? Он же вон где стоит! – и тут он увидел свою спину глазами Модры и эмпатически ощутил ее изумление. Только сейчас он заметил в себе новые способности.

– Видишь ли, Джимми, то, что с нами произошло, каким-то образом сделало нас телепатами, почти всех. Это не коснулось только Молли и Чина, капитана команды Мицлаплана. Кроме того, похоже, мы стали также эмпатами и еще незнамо чем, так что поздравляю, ты остался без работы.

Джимми вздохнул.

– Дашь мне немного покопаться в твоей черепушке? Обещаю не лезть в приватные мысли. Это будет наиболее быстрым и простым способом ввести меня в курс событий, а мысли дарквистов, лежащие ниже поверхностного уровня, все равно слишком путаные, чтобы их читать.

– Это у меня-то мысли путаные?! Если так, сканируй тогда Модру, посмотрим, что ты скажешь, когда заглянешь в ее мозги!

– Гм, похоже, меня оскорбили, – засмеялась Модра. – Ну ничего. Я в этом деле новичок и сопротивляться все равно не смогла бы.

– Ладно, давай, садись в теплую водичку и расслабься, – сказал ей Джимми. – Это не займет и минуты.

И вправду, сканирование оказалось очень быстрым, хотя ощущения при этом у нее были необычные – легкое головокружение и круговорот пронесшихся по мозгу воспоминаний; впрочем, очень скоро все встало на место. Считается, что так бывает в последний момент жизни человека, хотя Джимми и не залезал глубоко в прошлое, подумала она. Как он может улавливать такое быстрое течение мыслей?

Наконец он кивнул.

– Все. Это очень помогло разобраться в ситуации. Спасибо за доверие.

Она пожала плечами.

– У нас есть способности, но нет ни контроля над ними, ни умения ими пользоваться – так и твои эмпатические способности будут какое-то время неподвластны тебе. И тем не менее у меня такое чувство, что если я не научусь как-то контролировать все это чтение чужих мыслей и не вернусь в реальный мир, я сойду с ума.

– Многие и сходят, – уверил ее Джимми. – Да и насчет остальных, вроде меня – нельзя точно сказать, в своем ли мы уме. Это как все время находиться на большой вечеринке, где сотня людей разговаривает одновременно. Необходимо научиться абстрагироваться от ненужных тебе чужих мыслей, или, по крайней мере, снижать их громкость до фонового шума, который можно игнорировать, концентрируя свое внимание на том, с кем разговариваешь. Это не так просто, как кажется. Но этому нужно научиться еще до того, как ты начнешь осваивать азы блокировки. Пока не научишься закрываться, ты – словно открытая книга для любого, в особенности для такого, как я, имеющего опыт и знания.

Она кивнула.

– Это-то меня и смущает. Вот почему мы с Дарквистом продолжаем по возможности общаться вслух. Это позволяет нам сфокусироваться на разговоре.

По крайней мере, теперь она поняла, что такое блок – хотя она и могла читать мысли Джимми, но только те, которые он позволял ей читать, а это было не намного больше того, что он говорил вслух. Он был по-прежнему «закрыт» от нее.

– Боль ушла лишь из моей спины и внутренностей, – сказал он, отвечая на ее вопрос. – В других местах она осталась, и ее не так-то просто излечить.

Она почувствовала огромную скорбь, которую он испытывал, и это озадачило ее.

– Мне казалось, ты был готов все отдать, чтобы избавиться от Гристы.

Он кивнул.

– Да, но теперь, когда ее нет, у меня такое чувство, как будто я был женат, и моя жена вдруг умерла.

– Ты женат, – напомнила синт. – Ты женат на Молли!

– Да, это так, – ответил он. – И я не знаю, что бы я делал, потеряй я тебя. – Он переключился на мысленное общение, чтобы не ранить чувства Молли.

– Видишь ли, – сказал он Модре, – я не хотел быть с Гристой, я никогда бы по своей воле не согласился на нее, но когда она в тот раз возникла передо мной как самостоятельная личность и стала разговаривать со мной, она уже не была для меня просто болью в спине, как раньше. Она была… ну, ближе мне, чем кто ли бы то ни было. Это было довольно странно, потому что я ненавидел ее власть надо мной; мы вечно боролись, но тем не менее она была, как бы сказать, самым близким моим другом. Моим единственным другом за многие годы, ей-богу. И, в общем-то, я не был для нее просто хозяином, носителем ее как паразита. Я мог сваливать на нее всю свою фрустрацию, свои страхи, самые гадкие и темные мысли, и она принимала их на себя. Я с наслаждением жалел себя из-за того, что она намертво прикреплена ко мне, и мне даже не приходило в голову, что она была так же измучена и подавлена, как и я, живя вроде бы своей, а на самом деле и не своей жизнью. Она была умна и любознательна, но могла общаться с внешним миром только через меня. Это доставало ее, как доставало бы любого из нас, а я был так поглощен собой, что даже не замечал этого!

Модра серьезно смотрела на него, и в уголке ее глаза пряталась слеза.

– Мне кажется, я лучше понимаю, что ты чувствуешь, чем то, что ты думаешь.

Он неожиданно почувствовал себя очень глупо.

– Извини. Я не буду больше нести эту бессмыслицу, от нее все равно никому из нас не будет толку.

Она улыбнулась ему, отвернулась и прошла немного вниз по течению, и несмотря на то, что он не видел ее лица, он знал, что она плачет. Он повернулся к Молли.

– Не хочешь помочь ей? Мне уже лучше.

– Не надо,