Book: Забытое искусство



Бертрам Чандлер

Забытое искусство

1


Кэллегэн, только что вернувшийся с Денеба V, пил маленькими глотками вторую кружку крепкого портера, когда в бар вошел Брент.

— Привет, Кэллегэн, — сказал он.

— Привет, Брент, — ответил Кэллегэн без особого энтузиазма.

— Слигол, Джо, — обратился Брент к бармену. — Двойной, если есть.

Светлые брови Кэллегэна слегка поднялись. Большинство астронавтов вошло во вкус самой экзотической импортной выпивки, но, как правило, они употребляли его или в тех мирах, где производились эти странные напитки, или на борту своих собственных кораблей, без обложения налогами. Здесь же, на Земле, человек, заказывающий подобную выпивку, должен представлять из себя нечто большее, чем офицер или даже хозяин судна. А насколько знал Кэллегэн, Брент был всего лишь вторым пилотом туристического корабля на линии Центавра.

Кэллегэн с некоторым любопытством посмотрел на Брента и заметил, что одежда его товарища была под стать выпивке: из очень дорогого материала и, пожалуй, чересчур хорошо сшита для гражданского астронавта. А в те времена, когда они вместе учились, Брент всегда был обтрепанным щенком.

— Что пьешь, Красный Сеттер? — спросил Брент.

— Как всегда, портер. А зовут меня Кэллегэн.

— Возьми слигол, — предложил Брент. — А что ты скажешь насчет стаканчика нового ликера «Поцелуй тигра»?

— Портер, — повторил Кэллегэн.

— Я видел, что «Пегас» вернулся, — сказал Брент, — я так и подумал, что ты здесь.

— Рад за тебя.

— Ну, неужели ты все еще помнишь о той блондиночке из Порт Лазаль? Это же было много лет назад. Я тоже мог бы кое-что припомнить, но это не в моем стиле.

«Возможно, — подумал Кэллегэн, — но я предпочел бы, чтобы этот тип больше походил на настоящего астронавта и меньше на вышибалу из публичного дома.

— Ты по-прежнему на линии Центавра? — спросил он.

— Господи, конечно, нет. Какую монету заработаешь в космосе, особенно на Службе? — ответил Брент и полез в карман. — Вот, смотри. — Он протянул Кэллегэну карточку.

Кэллегэн с любопытством взглянул на маленький пластиковый четырехугольник с черной гравировкой:


ДЖЕЙМС БРЕНТ

ЗАБЫТОЕ ИСКУССТВО


— Что это за рэкет?

Брент засмеялся.

— Это не рэкет. Мы занимаемся торговлей.

— Какого рода?

— Джо, — сказал Брент бармену, — у вас есть отдельная комната, не так ли? Комната с… обычными предосторожностями?

— Ну… — сказал бармен. — На первом этаже, первая дверь направо. Подать вам туда что-нибудь?

— Бутылку слигола.

— И шесть бутылок портера, — сказал Кэллегэн. — Я заплачу за портер.

— Тебе не обязательно…

— Предпочитаю, — заявил Кэллегэн.

Когда они вошли в комнату, бутылки и стаканы уже были на столе. Брент удостоверился, что электрогенераторный экран, скромно жужжащий над столом, работает нормально, положил в карман свой маленький контрольный аппарат и сел напротив Кэллегэна.

— Это у тебя, видимо, стало привычкой, — заметил Кэллегэн.

— Время от времени приходится. Некоторые из наших клиентов любят тайны. А некоторые не хотят встречаться с нами ни в своих конторах, ни в наших, а предпочитают где-нибудь на стороне.

— Я же говорил, что это рэкет.

Брент покачал головой.

— Ничуть. Допустим, ты миллиардер, допустим, твоя любовница возымела желание иметь ригелианский сад фей к своему дню рождения. Ну?

— Я бы нашел новую любовницу. Изготовление этих садов фей — утерянное искусство, а музеи не расстанутся со своими образцами даже за все золото мира.

— Ты бы пришел к нам, — объяснил Брент. — А если твоя любовница хочет лунный цветок?

— Они исчезли двести лет назад. Я тоже приду к тебе?

— Вот именно, дружище. При условии, конечно, что у тебя есть, чем платить.

— А какое отношение все это имеет к тебе?

— Ах! — сказал Брент, наполняя свой стакан и кружку Кэллегэна. — Ты знаешь, Красный Сеттер, я всегда любит тебя, клянусь. И я могу доказать тебе это… Между нами говоря, я знаю, что ты умеешь помалкивать.

— Продолжай.

— Так вот. Мы, то есть «Забытое Искусство», имеем корабль. До сих пор я был капитаном, навигатором, командующим на борту и вообще почти всем. Естественно, автоматики у нас куда больше, чем на Службе. И, несмотря на это, работа чертовски тяжелая, тем более, что я должен был так же заниматься и коммерческой стороной.

Кэллегэн с легкой улыбкой посмотрел на Брента.

— И ты хочешь, чтобы я уволился со службы и пошел в твою артель?

— Это не артель! И тебе нет нужды увольняться. У меня есть знакомая девушка в личном отделе. И мне там сказали, что ты имеешь право на годичный отпуск. Ты можешь просто поехать с нами и посмотреть, нравится ли тебе это. Ну, как? Жалованье командира плюс проценты с барыша.

— Посмотрим.

— Хорошо. Где я могу тебя увидеть?

— Я дам тебе знать. Твой телефон есть в справочнике?

— Конечно. Мы собираемся в следующую экспедицию через два месяца. Тебе понадобится по крайней мере неделя для ознакомления с кораблем и экипажем.

— Договорились, — сказал Кэллегэн. — Через полтора месяца я тебе позвоню. Но ты мне ничего не сказал, — добавил он, вставая.

— Я ничего не скажу, пока ты не будешь с нами. Могу только сказать — и это не ложь — что это совершенно новая археологическая техника. Ограничься пока этим.

— Ладно, через полтора месяца.

Покидая бар, Кэллегэн надеялся, что не опоздает на свидание.

В этот вечер его пригласил Баллертон, глава Падиидурской Синтетики. Он прибыл на Землю на борту «Пегаса» и был другом второго пилота корабля.

— Я хотел бы пообедать с вами в день нашего прибытия в Терран-Клубе, — сказал он Кэллэгену.

От Титан-бара до клуба было недалеко, но Кэллегэн пожалел, что не взял таникоптер даже на такое короткое расстояние. Швейцар в пышной униформе с презрением оглядел пришедшего пешком гостя и заставил его ждать в изукрашенном орнаментами холле, пока рассыльный бегал за Баллертоном.

— Они что, так бедны, что не могут заплатить за систему громкоговорителей? — спросил Кэллегэн швейцара, но вместо ответа получил ледяной взгляд.

Баллертон поспешно появился в холле.

— А, вот и вы, мой мальчик. Этот молокосос известил меня, — сказал он, повысив голос до резкого трубного звука, — что некто из космоса желает меня видеть. Ну, пошли, сначала выпьем по стаканчику.

Кэллегэн отдал форменный плащ и фуражку высокомерной блондинке и пошел за маленьким пузатым промышленником.

— Мы пойдем в бар иностранцев, — сказал Баллертон. — Бар Членов чересчур уж исключителен. Я, естественно, пользуюсь привилегиями через мой собственный клуб на Денебе V, но предпочитаю компанию иностранцев.

Бар иностранцев был довольно комфортабелен и благодаря присутствию посторонних, приглашенных членами клуба, не имел давящей атмосферы остальной части клуба. Баллертон взял виски, Кэллегэн же остался верен портеру.

— Я принципиально пью местные вина, — заявил Баллертон. — Я очень люблю слигол, когда имею возможность пить его на Альдебаране IV за двадцать пять центов стакан, но платить пять кредиток за один глоток!

— До того, как прийти сюда, я встретился со старым приятелем, вернее сказать, однокашником. Так вот он пил слигол. Возможно, вы слышали что-нибудь о его фирме. Она называется «Забытое искусство».

— Хм… Постойте-ка… Был некий Твайс из «Юнайтед Минерал»… У него всегда было больше денег, чем здравого смысла. Он из кожи лез, чтобы достать хлорийский молитвенный коврик, но, как вы понимаете, ни один музей не горел желанием поделиться с ним своими образцами, как и те полдюжины коллекционеров, которые имеют эти коврики. Он мне сказал, что обратился к людям из «Забытого искусства», и теперь у него есть замечательный экземпляр такого коврика. И, если не знать, что последний ковер был выткан по крайней мере пятьсот лет назад, то можно поклясться, что он только что сделан. — Он хихикнул. — И почти сразу же было продано две тысячи акций «Юнайтед Минерал».

— Ну, тогда у них есть, чем платить за роскошную выпивку! — рассудил Кэллегэн.

— Кто? Ах, люди из «Забытого искусства»? Если бы им пришлось рассчитывать только на мои деньги, им не на что было бы купить стакан пива.

— Вы не коллекционер, Баллертон, — вмешался один из двух людей, стоящих рядом с миллиардером.

— Нет, Гримшоу, и надеюсь, что никогда не стану.

— А ваш друг?

Кэллегэн засмеялся и покачал головой.

— Собирал марки, когда был мальчиком.

— Вот и продолжайте, — сказал другой.

— А ваша коллекция все еще у вас, Бейкер? — спросил Гримшоу.

— Да. Но я думаю ее продать. Другие интересы, знаете… Что вы скажете, чтобы пойти пообедать, Баллертон? И вы, мистер…

— Кэллегэн, — подсказал Баллертон.

— Да, да. Пошли, Кэллегэн. А затем мы можем пойти посмотреть мой маленький музей.

— Что вы об этом скажете, Кэллегэн? — спросил Баллертон.

— Спасибо. С удовольствием.

У Бейкера был громадный «сперлинг», который вполне мог ходить рейсом Земля-Марс. Там был пилот в расшитой золотом униформе, в такой же щеголял и капитан корабля. В огромной центральной кабине можно было дать бал, а для тех, кто не любил танцы, был хорошо оборудованный бар. Бейкер удобно разместил своих гостей и вышел.

— Ох уж эта коллекция бедняги Бейкера, — смеясь, сказал Гримшоу. — Из-за нее он каждый раз проваливается на выборах. Архиепископ очень враждебно относится к ней.

— К маркам? — с удивлением спросил Баллертон.

— Нет, марки он продает. Речь о его «других интересах», как он выразился. О его маленьком музее. Сами увидите. Обратите внимание, что там есть один экспонат, за который я выдал бы чек с непроставленной суммой — если бы он согласился ее продать.

Кэллегэн не участвовал в разговоре, предпочитая глядеть в иллюминатор на мир, в котором он так давно не бывал! Но Бейкер летел так высоко, что за облаками и блеском городского освещения ничего нельзя было разглядеть. А наверху были звезды, яркие, немигающие, и их компания, по мнению Кэллегэна, была предпочтительней компании этих толстых людей, от которых за километр несло деньгами. Баллертон был неплохим человеком, и он создал свое состояние не столько торговлей и финансовыми делами, сколько талантами химика и инженера. И он, конечно, не станет, как другие, выкидывать бешеные деньги за тривиальный предмет, вся ценность которого заключается в его редкости.

Кэллегэн и в самом деле собирал марки, но никогда не был настоящим коллекционером. Десятицентовая ванадийская марка с ее очаровательной и изящной гравюрой космического корабля была для него неизмеримо дороже, чем бесценная пятнадцатицентовая черная титакийская, которая была так безобразна.

— Вот и его жилище, — сказал Гримшоу.

— Можно сказать, новая вилла, — заметил Баллертон. — Хотя, в сущности, она не такая уж новая.

— У него многочисленный персонал. Одних только стражников, по крайней мере, две сотни. Кстати, он действительно в них нуждается: там такие сокровища, что даже я способен был бы их украсть.

2


«Сперлинг» на полной скорости нырнул в пике, и неправильный четырехугольник света стал быстро расти. Кэллегэн, привыкший ко всяким предосторожностям, подумал, что у Бейкера внезапно появилась мания самоубийства. Он встал, собираясь взять управление на себя, но Баллертон заставил его сесть.

— Я слышал об этом Бейкере, что он превосходит всех известных пилотов мира, — сказал он и, иронически улыбаясь, добавил: — По крайней мере, так говорят.

— Он не удержался бы и пяти минут на межзвездных, — проворчал Кэллегэн. — Господи, выйдет ли он из этого пике?

Но Бейкер продолжал пикировать. Когда до земли остались считанные секунды, он приказал повернуть реакторы. Корабль затрясся, пассажиры были вынуждены отпрянуть к стене, бутылки в баре разбились, и их замена стоила, по крайней мере, двухмесячного жалования Кэллегэна. Но сама посадка прошла блестяще. Корабль сел легко, как перышко.

Бейкер, появившись из кабины пилота, выглядел отвратительно веселым.

— Не поломали костей, надеюсь? Ну, Кэллегэн! Такой астронавт, как вы… Я понимаю, что эти двое могли потерять равновесие, но уж вы-то…

— Ваш бар погиб.

— А! Вычистят. Пошли. Я уже проголодался.

Бейкер повел их по великолепным садам мимо сторожевых постов, где несли постоянную стражу люди, машины и огромные собаки, к дому, который был грубым и безобразным, как и его хозяин. У Кэллегэна остались смутные впечатления красного бархата и темного красного дерева, выстроенных вдоль стены старинных доспехов, казавшихся гуманоидными роботами, ожидавшими приказаний. Столовая была небольшая, с дубовыми панелями и балками, освещенными свечами.

— Деревянные детали привезены из старой английской гостиницы, — объяснил Бейкер. — Это стоило мне миллион.

Обед был простой, но дорогой. Ничего экзотического, но бифштексы жарились на настоящих древесных углях, а не токами высокой частоты, бургундское, как подумал Кэллегэн, было куплено за высокую цену, а стилтонский сыр, изготовление которого стало теперь почти забытым искусством, стоил так же дорого, как деликатес, привезенный из самой отдаленной планетарной системы Федерации. К сыру был подан портвейн такого богатого и густого цвета, что казалось святотатством его пить, а попробовав — оставить в графине.

Кофе, кюммель — в натертых по краю мускатным орехом стаканчиках, и гаванские сигары увенчали обед. Бейкер развалился в кресле, пачкал рубашку сигарным пеплом и рассматривал своих гостей сквозь голубоватый дым.

— Как только покончим с сигарами, пойдем смотреть мою коллекцию.

— Она вам понравится, — сказал Гримшоу Баллертону.

— Вы думаете?

— И вашему молодому другу тоже, — уверенно сказал Бейкер. — Астронавт, только что со звезд, лишенный женщин.

— Я был на том корабле, — сказал Баллертон со смехом, — и мне казалось, что там довольно успешно справляются с этим затруднением, особенно в те вечера, когда танцуют.

— Значит, кролики попадались? — засмеялся Бейкер, подмигиваю Кэллегэну. — Ну что ж, тогда он оценит мою коллекцию.

Кэллегэн почувствовал себя неловко, однако был рад пойти следом за всеми и выйти из этой маленькой комнаты, в которой стало уже душно от табачного дыма, и не пожалел, что сменил мерцающий свет архаичных свечей на флуоресцентное освещение остального дома. Бейкер повел их по бесконечному проходу со стенами и потолком из темного пластика. В конце прохода была громадная стальная дверь, похожая на дверь гигантского сейфа.

Бейкер манипулировал циферблатами и рукоятками не менее пяти минут, а затем массивная дверь тяжело открылась. Они переступили порог и оказались в темноте, ставшей непроницаемой, когда за ними закрылась дверь.

— Пришли! — смеясь воскликнул Бейкер.

Зал осветился.

Картины, развешенные по стенам, сразу приковывали внимание. Нагие тела, переплетенные в сложных объятиях: любовный акт был представлен мастерами и сохранен для вечности в масле и пигментах. Кэллегэн посмотрел на Бейкера и увидел блестящие глаза, влажные полуоткрытые губы. Он повернулся к Гримшоу и встретил его взгляд, ироническое выражение которого говорило яснее слов: «Мелкие гадости для мальчишек!». Кэллегэн бросил взгляд на Баллертона и увидел смесь отвращения и жадного интереса и рад был заметить, что отвращение преобладало.

— Моя эротическая коллекция, — возвестил Бейкер.

— У греков было лучшее определение, — заметил Гримшоу. — Порнография.

— Ребятишки на улицах Порт Альмейка, — добавил Баллертон, — продают грязные почтовые открытки, но они не так грязны, как это.

— А ваше мнение, мистер Кэллегэн? — спросил Бейкер.

— Отвратительно.

— Но вы молоды. И вы хотите отказать старику в его простом удовольствии?

— Напротив.

— А! Терпимость молодости! Но, джентльмены, картины — это еще не все. Есть по крайней мере одна вещь, за которую Гримшоу предлагает мне подписать пустой чек. Но он не получит этой вещи.

Действительно, как сказал Бейкер, там были не только картины. Например, была солидография ритуалов космийского оплодотворения.

— Два человека погибли, чтобы получить это, — сказал Бейкер. — Я уничтожил негатив.

Были отлично переплетенные редкие книги.

— Это опубликовали всего в двенадцати экземплярах, — объяснил Бейкер и взял в руки один из томов. — Я купил их все и одиннадцать сжег.

— Вы позволите? — спросил Кэллегэн.

Он перелистал книгу. Это были декадентские стихи с иллюстрациями. Возвращая том, Кэллегэн сказал:

— Жаль, что вы не сожгли все двенадцать.

— А это, — сказал Бейкер, — образец йони, привезенный с Фомальгаута III.

— Детские шалости, — проворчал Гримшоу. — Вы знаете, что я хочу посмотреть.

— Не торопитесь, — сказал Бейкер. — Ну, джентльмены, что вы скажете об этом? Это сделал для меня Сэрсон и взял довольно-таки дорого!

Это было полотно, представляющее, на первый взгляд, пышный тропический цветок. Но более внимательный осмотр показывал, что это не цветок.

— Долго вы будете демонстрировать этот мелкий юношеский разврат? — нетерпеливо спросил Гримшоу.

— Ладно, ладно, пошли.

Бейкер повел их в глубину зала, к двери, представляющей из себя в миниатюре ту же дверь, через которую они вошли, и завозился, тяжело дыша, с циферблатами и рукоятками. Когда дверь наконец открылась, все освещение большого зала погасло, а в маленькой комнате зажглась единственная лампа с янтарным светом. На ложе из черного бархата, как огромный драгоценный камень, лежал хрустальный шар.



— Он абсолютно уникален, — сказал Бейкер, все еще стоявший у входа. — Вы, конечно, слышали о симпатах Трегги.

— Очень мало, — пробормотал Кэллегэн.

— Гуманоидная раса, жившая на одной из планет Ахренара, — пояснил Бейкер. — На той же планете жили лимперы, тоже гуманоиды. Примерно шестьсот лет назад они начали войну и стерли симпатов с лица своей планеты. Им не нравилось то, что делали симпаты в долгие зимние вечера. После войны лимперы разрушили все образцы искусства симпатов, какие могли найти. Время от времени кое-что появляется: музей Воррилонгера имеет тиссита, существо вроде собаки, а в Порт Грегори есть лимперский воин. Существует всего шесть образцов, не считая моего.

— А что делали симпаты? — спросил Баллертон.

— В далеком прошлом некоторые земные племена имели привычку коллекционировать головы своих врагов, предварительно уменьшив их. Такое бывало и во многих других известных нам мирах. Но симпаты брали тело целиком и уменьшали его, прекрасно сохраняя пропорции, а затем законченное произведение искусства помещали в кристалл. Вот так.

Он отошел от двери и пропустил гостей в маленькую комнату. Хрустальная сфера сияла теплым золотистым светом на черном бархате своего ларца. А в чистой прозрачной глубине сферы находились две фигуры — мужская и женская, обе обнаженные. Их губы были соединены в поцелуе, тела прижаты друг к другу, лица скрыты длинными рыжими волосами женщины.

Если бы они стояли, мужчина был бы не выше пятнадцати сантиметров, а женщине немного меньше.

— Восхитительно, — выдохнул Гримшоу.

— Я им почти завидую, — сказал Баллертон, к удивлению Кэллегэна. — У меня почему-то такое впечатление, что они еще живы… и застыли навеки в этом высшем моменте.

— Тут что-то не так, — проворчал Кэллегэн, стараясь говорить безразличным тоном. — Если я хорошо запомнил свои уроки истории, шары Архенара были открыты всего лишь сто лет назад, кажется, экспедицией Баннинга. Однако эти… персонажи, насколько я могу судить, совершенно человеческие. У обоих рыжие волосы, а ни одна раса, похожая на нашу, во всей известной нам вселенной не имеет такого цвета волос. И это, конечно, не лимперы — у них нет усиков-антенн: к тому же лимперы двуполы, они не делают и не могут делать э… эти вещи таким образом.

— Может быть, предыдущая экспедиция, много более ранняя? — предположил Баллертон. — Пропавшая и не оставившая никакого следа и никаких документов?

— Нет. Шестьсот лет назад у нас не было ракет, и тем более межзвездных кораблей.

— Моя собственная гипотеза такова, — сказал Бейкер. — Два землянина были увезены как образцы моркунами. Легенда говорит, что они посещали нашу планету во время одной из своих массовых миграций. Они могли высадиться на Трегге, чтобы пополнить свои образцы, а этих могли оставить, когда улетали.

— А, возможно, — согласился Кэллегэн. — Но из того немногого, что мы знаем о моркунах, все указывает, что они перемещались с юга на север, а не в обратном направлении.

— Можно поклясться, что они шевелятся, — пробормотал Гримшоу. — Сколько, Бейкер?

— Много больше, чем вы можете предложить.

Некоторое время четверо мужчин созерцали в глубоком молчании крошечные фигурки, их вечный момент, плененный в твердом кристалле. Кэллегэн был в отчаянии, когда Бейкер вывел их из святилища хрустального шара в зал, полный вульгарной и непристойной порнографии. Биологические импульсы почти не занимали места в жизни Кэллегэна, однако он испытывал почти родственное чувство к маленькому мужчине в кристалле, что-то болезненное, смешанное с некоторой завистью.

Бейкер, показав свои сокровища, больше не интересовался гостями. Он предложим им свой «сперлинг», чтобы отвезти их в город, и они приняли его предложение. Пилот в расшитой золотом униформе вез их, конечно, медленнее, зато полет был неизмеримо спокойнее того, в котором пилотировал Бейкер. Кэллегэн обратил внимание, что убытки, причиненные бару, возмещены.

Во время полета трое людей хранили молчание. Кэллегэн думал, что двое других, так же, как и он, заняты мыслью о последнем экземпляре коллекции Бейкера, самом драгоценном. И, обдумывая события вечера, он спрашивал себя, действительно ли он завидует двум любовникам. Вечность, проведенная под похотливыми взглядами таких людей, как Бейкер… Знали ли они? Могли ли знать? Эта вечность настолько близка к аду… что их не различишь.

Гримшоу прервал молчание:

— Я все равно добуду себе такую, Баллертон. У меня будет такая вещь, какова бы ни была цена. Я знаю людей…

Громадина «сперлинг» снизился и сел на посадочную площадку Террен-Клуба. Кэллегэн попрощался с Баллертоном и Гримшоу. Пилот Бейкера предложил отвезти его в порт, но он отказался и пошел пешком в холодную ночь, под мелким проливным дождем. Когда он увидел освещенную башню «Пегаса», высоко поднимавшуюся над ангарами и складами, он снова почувствовал себя мужчиной, а не паршивым подростком с грязными мыслями.

Но в эту ночь он видел во сне желанную женщину и себя самого навсегда заключенным с нею в хрустальный шар.

3


Весь следующий день Кэллегэн провел в передаче своих обязанностей тому, кто должен был его заменить.

Вечером он покинул корабль: он чувствовал себя потерянным и очень одиноким. Семьи у него не было, родители погибли во время катастрофы на Марсе, сестра была замужем за плантатором граветола на Регулюсе IV, и, когда он в последний раз был у них, заметил, что оба стали буколическими и страшно скучными. Друзья детства, товарищи по учебе все были женаты и жили в мире, который был ему чужд — маленьком ультрабуржуазном мирке привязанных к планете людей.

Он пошел в Астронавт-клуб, позвонил без большого интереса нескольким знакомым и рано лег спать. Со следующего дня он начал путешествовать. Он взял билет на круиз по Антилам на борту одного из больших дирижаблей и скоро пресытился синтетическим ромом и калипсо, так что покинул дирижабль в Панаме и на первой же ракете отправился в Порт Кингсфорд. Лунный корабль должен был отправляться через два часа после прибытия Кэллегэна, и он поехал на Луну. Смесь дикости и мишурного шарма ненадолго удержали его, но он, в сущности, не интересовался альпинизмом, космическими костюмами и весельем под Куполом Радости, так что сел на лунный «челнок» и вернулся на Землю. Прошло ровно полтора месяца с тех пор, как он покинул «Пегас».

Высадившись, Кэллегэн вошел в видеофоническую кабину, набрал номер Мирового Справочника и спросил девушку, лицо которой появилось на экране, где находится общество «Забытое искусство».

— Их контора в Нью-Йорке, — ответила служащая. — Звонок будет стоить вам семнадцать кредиток.

Кэллегэн, уже позаботившийся обменять два билета по десять кредиток на жетоны, сунул семнадцать дисков в щель. Экран погас, а затем снова засветился и появилось лицо секретарши.

— Забытое Искусство, С.А., — пропела элегантная блондинка.

— Могу я поговорить с мистером Брентом?

— Кто его спрашивает?

— Кэллегэн.

— Одну минуточку, мистер Кэллегэн.

Изображение снова изменилось, и он увидел роскошный кабинет. Брент, еще более жирный и процветающий, чем шесть недель назад, сидел за столом, полированная поверхность которого годилась для игры в хоккей.

— А! — вскричал он. — Красный Сеттер! Итак, ты решил присоединиться к нам?

— Меня зовут Кэллегэн.

— Хорошо повеселился на Луне?

— Откуда ты знаешь, что я там был?

— У меня есть шпионы, — смеясь, ответил Брент. — А серьезно, ты звонишь из Порт-Виндзора, а я знаю, что единственный корабль, который должен был сегодня прийти — лунный «челнок». Кроме того, мой дорогой Ватсон, ты утратил свою космическую бледность и обзавелся бронзовым загаром, который говорит о продолжительном пребывании в великолепном солярии на Куполе Радости. Когда сможешь быть здесь, Кэллегэн?

— Трансатлантическая ракета отходит в полдень.

— Садись на нее. За наш счет.

— В отпуске я путешествую бесплатно, ты должен это знать.

— Я забыл. Но все равно, присылай счет. Межзвездная служба не оплачивает твои стаканчики.

В Нью-Йорке было самое начало первого, когда трансатлантическая ракета приземлилась со страшным грохотом. Брент ждал в аэропорту со своим громадным личным «сперлингом», не менее роскошным, чем у Бейкера. У Брента, однако, не было раззолоченного пилота.

— Средства для этого есть, — уточнил Брент, — но я предпочитаю пилотировать сам, чтобы не потерять навыки.

Они взлетели над городом. Брент вел машину на почтительном расстоянии от небоскребов. Он указал на один из них Кэллегэну, сидевшему рядом с ним в пилотской кабине.

— Вот наши конторы. Башни Меткалф. Целых два этажа.

— Видимо, бы здорово процветаете.

— Очень. Вот погоди, посмотришь мой дом на Лонг Айленд.

Дом на Лонг Айленд был новый, в модном стиле, имитирующем звездный корабль. Добавить ему двигатели, подумал Кэллегэн, и он взлетит… Это был космический корабль из белоснежного пластика, и стоял он в центре парка в пять квадратных километров. Все это просто воняло деньгами.

Ангар находился в низком строении со входом между двумя фальшивыми элеронами. Из ангара лифт поднял Кэллегэна и хозяина в космическую гостиную, занимающую весь мостик корабля, роскошно меблированную глубокими креслами и мягкими диванчиками. Был там трехмерный видео с трехметровым экраном, этажерки с кучей кассет и даже библиотека.

Когда Кэллегэн и Брент вошли, три человека смотрели передачу по видео, но тут же встали.

Кэллегэн пожал руки мужчинам и внимательно посмотрел на девушку.

— Красный Сеттер, — объявил Брент, — он же Кэллегэн. Мисс Фрейн. Доктор Оверхольц. Мистер Тэйлор.

Вега Фрейн была такого же роста, как и он, и такая же рыжая, с высокими скулами и пышным ртом. Легкая зеленая туника была подобрана под цвет глаз и почти не скрывала грацию стройного тела. И Кэллегэн испытал к ней отвращение, какое часто бывает у рыжих по отношению к другим рыжим. Наверное, она тоже испытывает это, подумал он. Он был уверен, что где-то уже видел ее.

— Мисс Фрейн, — сказал Брент, — тоже, как и ты, новенькая в нашей организации. Как нам нужен капитан для нашего корабля, так нужен и археолог.

— Тэйлор, здесь присутствующий, — наш поверенный в делах. — Маленький сухой седеющий человечек холодно и безрадостно улыбнулся, а Брент продолжал: — Оверхольц — наш техник. Он учился с Маншенном.

Кэллегэн подумал, что черные глаза Оверхольца похожи на изюминки в тесте.

— А в какой области вы специализируетесь, мисс Фрейн? — спросил он. — Земля, Марс или дальше?

— Дальше. Я сделала докторскую на тему о культуре Проциона XXI, но в последнее время работала на Архенаре VI, или Трегге, как его называют коренные жители. Но эти проклятые лимперы! Вы знаете, что они не оставили практически никаких следов древней культуры симпатов?

— Не могу сказать, чтобы я их порицал, — ответил Кэллегэн. — У бабочки нет причин любить коллекционера бабочек.

— Значит, ты об этом слышал, — сказал Брент, подошел к бару и налил гостям и себе. — Посмотри, я специально для тебя достал оловянную кружку, Красный Сеттер, и ящик настоящей воды Лайфи из Дублина… За наш успех!

— Мы поедем на Треггу, — объяснил Тэйлор. — Некий Бейкер обладает замечательным образцом искусства симпатов, а человек по имени Гримшоу, у которого денег больше, чем здравого смысла, хочет иметь такой же. И мы сделаем все возможное, чтобы найти его.

— Но мы ничего не найдем, — сказала Вега Фрейн. — Там абсолютно ничего не осталось. А если что-то и осталось, лимперы тут же разобьют его.

Кэллегэн долго смотрел на Вегу и наконец пробормотал:

— Я видел одну из этих… вещей. Скажите, что происходит, когда их разбивают?

— Существа в кристалле, — объяснил Тэйлор, — не по-настоящему мертвы, несмотря на уменьшение. Но когда кристалл разбивается, они умирают — медленно и мучительно. Однажды я нашел такой шар в развалинах Кор-Симара. Это был блайфон, один из огромных упряжных животных, уменьшенный до размеров петуха. Пока я им восхищался, Стиррик, мой лимнерский помощник, бросился и разбил лопатой кристалл. У меня было впечатление, что блайфон стремился обрести свою нормальную величину. Он долго кричал, а его тело расползалось в лохмотья.

— Надо было убить его! — вскричал Брент.

— Именно это я и сделал. Не мог же я стоять и смотреть на это и слушать, как он вопит от боли.

— Я хотел сказать — вашего помощника. Ну и дурак!

— Да. У меня было большое желание его убить… но, как только что заметил мистер Кэллегэн, у этих людей есть веские причины ненавидеть даже память о симпатах.

— Так вот, — сказал Брент, — твое дело — вести корабль, который называется «Коллекционер», на Треггу. Ты получишь свое жалованье и пять процентом с той суммы, которую нам заплатит Гримшоу.

— Если мы найдем образец, — добавила Вега Фрейн.

«Коллекционер» был солидным кораблем. Кэллегэн заметил это сразу, когда на втором «стерлинге» Брента прилетел в космопорт Невада, предъявил пропуск стражнику и провел два дня, осматривая корабль. Это был бывший грузовоз межзвездных линий, построенный двадцать лет назад. Внутри он был переделан и улучшен, треть его старых грузовых отсеков были превращены в комфортабельные кабины.

Одна деталь, правда, вызвала у Кэллегэна раздражение. Весь корабль был открыт, включая и пост управления и помещения для реакторов, все, кроме зала реактора Маншенна. И ни охрана, ни власти космопорта не знали, где ключ от этого зала. Кэллегэн позвонил Бренту, и тот сказал, что доступ к межзвездному ускорителю имеет только Оверхольц.

— Но послушай, черт побери! — возмутился Кэллегэн. — Ты хочешь, чтобы я был капитаном твоей проклятой колымаги, а сам прячешь от меня ее жизненно важные детали, как банку варенья от ребенка.

— Доктор Оверхольц учился с Маншенном, — ответил Брент. — Если он что-либо забыл об этом двигателе, то это больше, чем то, что мы с тобой когда-нибудь знали или узнаем. К тому же, когда мы будем в космосе, ты сможешь любоваться этой проклятой штуковиной, сколько захочешь. А в порту мы всегда держим его под ключом.

Кэллегэн вынужден был согласиться.

В дальнейшем он проводил больше времени в космопорту, чем в роскошных апартаментах Брента. Он был готов держаться по-дружески с Брентом — в конце концов, они были товарищами по учебе и работе, но он скоро заметил, что этот парень, уволившись из Службы, стал еще более несносным, чем был в те времена, когда служил младшим офицером. С Тэйлором Кэллегэн не имел ничего общего, а Оверхольц кроме своей математики интересовался только едой и выпивкой. Астронавт восхищался Вегой Фрейн, но только издали: ее присутствие производило на него тот же эффект, какой производит кошка на человека с аллергией к этим очаровательным животным.

Кэллегэн проверил весь корабль и инструменты, к которым он имел доступ. Брент сказал ему, что кабины, смежные с грузовыми отсеками, будут заняты, и что корабль повезет груз в остальных отсеках. Когда груз прибыл, Кэллегэн был очень заинтригован. В ящике, который он открыл, находились стальные арбалеты, в другом — шпаги, в третьем — маленькие пушки, заряжавшиеся ядрами. А в запасных отсеках корабля он нашел ящики с современным огнестрельным оружием.

Наконец наступил день отъезда. Большой «сперлинг» Брента привез хозяина, Тэйлора, Оверхольца и Бегу Фрейн. Тут же приземлилась большая транспортная ракета, и из нее вышли тридцать самых устрашающих горилл, каких Кэллегэн когда-либо видел. Все они были в коричневой униформе и шли к кораблю военным строем. Брент велел им тотчас же идти в нижние кабины.

— Зачем эта бригада ружьеносцев? — удивился Кэллегэн.

— Я всегда вожу со собой сержанта Гримса и его людей — на всякий случай.

— На случай чего? Я говорил тебе, Брент, что не поеду, если тут что-нибудь незаконное. Я должен думать о своем патенте. В конце концов, я по-прежнему офицер Межзвездной Службы.

— И так что же? Не беспокойся, Красный Сеттер, я еще не нарушил ни одного закона Федерации, — сказал Брент и смеясь добавил: — Я не мог бы этого сделать, даже если бы захотел!

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего. У тебя есть разрешение на взлет?

— Да.

— Тогда чего мы ждем? Давай, поднимай корабль.

Когда гидравлическая дверь закрылась и трап был убран, Кэллегэн и Брент поднялись на лифте в пилотскую кабину, где уже сидел Оверхольц. Кэллегэн сел в кресло пилота, а Брент устроился на месте второго пилота. Кэллегэн нажал кнопку сигнала тревоги, давая пассажирам внизу время улечься в противоперегрузочные кресла, а затем запустил инерциальный двигатель. «Коллекционер» выпрямился на огненных ходулях.

В контрольной башне капитан порта следил за кораблем, в то время как один из его помощников записывал показания в регистр.

— Хотел бы я знать, каким образом этот тип устраивается, — сказал наконец капитан. — Был всего лишь младшим офицером Службы, а теперь поглядите на него! Собственный корабль, личная армия… вы это видели? И Бог знает, что еще…



— Когда-нибудь он зайдет чересчур далеко, капитан, — ответил помощник.

4


В начале путешествие проходило спокойно. Поскольку Кэллегэн впервые был командиром борта, он обращался с «Коллекционером» с осторожностью старой девы, над чем немало потешался Брент, который, кстати сказать, не предлагал взять на себя часть обязанностей второго пилота.

— Мне это очень нравится, — признавался он. — Пусть старый Красный Сеттер играет в командира линейного корабля, а я буду простым пассажиром. Давай, Сеттер, пользуйся! Пожинай лавры…

Кэллегэн поднял корабль очень высоко над Землей и взял курс на Архенар. Затем обратился к Оверхольцу.

— Надеюсь, реактор готов?

— Да, герр капитан. Почему бы ему не быть готовым, когда сам Оверхольц занимается этим?

— А почему он должен быть готов? — возразил Кэллегэн. — Пока я еще в нем не имел нужды. Но сейчас я хочу увеличить ускорение.

Он положил правую руку на Мартелли, а левой прижал кнопку, приводящую в действие двигатель Маншенна. Двигатели громко икнули и замолкли, резкий свист ускорителя перешел в сверхзвуковую гамму. Звезды, сиявшие перед ними, погасли. Сначала возникло привычное ощущение головокружения и легкой тошноты, а потом чувство невидимого и неосязаемого барьера внезапно исчезло и сменило более знакомым эффектом отсутствия тяжести.

— Пусть теперь идет сам, Красный Сеттер, — сказал Брент. — Спустись ненадолго в салон.

— Я хочу удостовериться, что все идет хорошо.

— Не ломайся. Это тебе не Служба. Если ты думаешь, что управление все время будет ручным, то ошибаешься. Пошли.

— Нет, не сейчас.

— Ладно. Вы идете, Оверхольц? А где Тэйлор?

— Он сказал, что ему слегка нездоровится, и ушел как только герр капитан включил двигатель Маншенна. И я должен посмотреть, все ли в порядке с ускорителем.

— Ну ладно. Тогда я с вами обоими увижусь позднее.

Предоставленный самому себе, Кэллегэн произвел несколько мелких коррекций. Затем ему уже нечего было больше тут делать, но все-таки он с отвращением отстегнул ремни и подтащил свое почти невесомое тело к перилам лестницы. Он знал, что в случае необходимости включатся сигналы тревоги и лишь в одном случае из миллиона может произойти какой-либо инцидент, но тем не менее все это ему не нравилось: в первый раз в жизни он бросал кабину управления.

Он спустился по центральной шахте и прошел мимо салона, откуда доносились голоса. Он еще не хотел присоединиться к компании: он хотел посмотреть, что делает Оверхольц.

На мостике, где был установлен двигатель Маншенна, Кэллегэн остановился. Подумал и открыл дверь. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы преодолеть головокружение, появившееся при одном взгляде на систему сложных, непрерывно вращающихся роторов, и он не сразу заметил, что Оверхольц обращается к нему.

— Я не могу с этим примириться! — протестовал Оверхольц. — Вы должны были постучать.

— Вовсе нет, доктор Оверхольц. Я командир этого корабля.

— Прекрасно. Вы, стало быть, здесь хозяин. А что вы понимаете в этом?

Кэллегэн мельком взглянул на сложную систему вращающихся роторов и тотчас же отвернулся.

— Не так много, как вы, — признался он, — но достаточно для того, чтобы пустить их в ход и остановить.

— Простой водитель автобуса! — проворчал ученый. — Но поскольку вам все равно рано или поздно придется узнать, то лучше вы узнаете от меня, Оверхольца, чем от этого дурака Брента или кретина Тэйлора. Вы видите, что я делаю?

Кэллегэн посмотрел на маленькую машину из зубчаток, поставленных под странными углами, которую собирал Оверхольц.

— Можно сказать, что это соединение Кревшоу. Но Брент мне сказал, что у нас его нет.

— На этот раз он сказал правду. Это соединение Оверхольца!

— Для чего оно?

— А для чего соединение Кревшоу?

— Оно управляет темпоральной прогрессией, для того чтобы корабль мог продолжать ускорение, теряя свою реактивную массу, в то время как работает двигатель Маншенна.

— Правильно, но не совсем. Вы знаете, что произошло с первыми пропавшими межзвездными кораблями?

— Предполагают, что их пилоты плохо понимали принципы работы межзвездного ускорителя, продолжали ускорение и терялись во времени. Ларсен пытался путешествовать во времени с соединением ускорителей, построенном по собственным чертежам, и не вернулся. Старински после опыта Ларсена доказал, что путешествие во времени невозможно.

— Дурак! Все они дураки. Мой молодой друг, когда я заработаю с помощью той детской игрушки достаточно денег, я построю машину, которая увезет меня не в варварское прошлое, а в будущее. В будущее, вы слышите? В эру, когда гений Оверхольца будет оценен.

— Это будет неплохо для всего мира. Но что, в сущности, делает ваша машина?

— Она делает деньги! — рявкнул Оверхольц: — Деньги, которыми я должен делиться с идиотами. Деньги, которые должны были бы служить только для питания моего гения! А теперь уходите!

— Вы мне приказываете?

— Полегче, Оверхольц, — раздался позади голос Брента, и они оба, услышав его, резко повернулись.

— Бродите и шпионите, — яростно заворчал ученый. — Шпионите и выслеживаете… И зачем я доверил свою судьбу… — Он запутался в словах и забормотал что-то неразборчивое.

— Пошли, Кэллегэн, — продолжал Брент. — Он совершенно безобиден, уверяю тебя.

— Я его не переношу!

— Откровенно говоря, — сказал Брент, понижая голос, — и я тоже. Но он нам нужен. Потом я объясню тебе. Пошли, пусть он занимается своими игрушками.

— Мне это не нравится. Я здесь капитан корабля, и как командир отказываюсь разрешать… сумасшедшему заниматься соединением ускорителя.

— Не обращай внимания, говорю. Он знает об этих штуках больше, чем мы, навигаторы. Пошли.

— Мне это не нравится.

— Ну ладно, сам напрашиваешься. Ты числишься в регистре как командир, но хозяин — я.

— В космосе это ровно ничего не значит.

— Не значит? — пробормотал Брент. — Вот как?

Он вынул из кармана свисток и резко свистнул. Прежде чем Кэллегэн понял, что происходит, он почувствовал, как ему в поясницу уперся ствол пистолета, и услышал за спиной незнакомый голос:

— Стреляю, патрон?

— Нет, Гримс, ни в коем случае. И как только подойдут твои гориллы, наденьте на него наручники и отведите в кабину. Заприте и поставьте у двери стражу.

— Будет сделано, патрон.

— Бунт! — выкрикнул Кэллегэн. — Ты поплатишься за это, Брент. Ты, может, и богат, но Служба богаче. Если я не убью тебя раньше, они расщиплют тебя на мелкие кусочки.

— Уведи его, Гримс, — проворчал Брент. — Я еще увижусь с тобой, Красный Сеттер!

— Убирайтесь все! — взревел Оверхольц. — Буду я когда-нибудь спокойно работать на этом проклятом корабле?!

Первой нанесла визит Кэллегэну в его комфортабельной тюрьме девушка, Вега Фрейн. С одной стороны, Кэллегэн был счастлив увидеть ее. С начала своего заключения он не видел никого, кроме молчаливого угрюмого стража, приносившего еду. Да, он был рад, однако ее присутствие в каюте вызывало ощущение гусиной кожи и заставляло волосы на затылке щетиниться.

— Что вы такого сделали? — спросила она.

— Я? Вы хотите сказать, что сделал Брент? Вы понимаете, что его могут обвинить в мятеже? И что это грозит ему пожизненным заключением?

— Он человек влиятельный.

— Брент? Влиятельный? Ну уж! Я знал его, когда он был всего лишь мерзким крысенком, и его нужно было силой заставлять принимать душ.

— Вот за это он вас и ненавидит, Кэллегэн. Это одна из причин. Он пугает меня, а я вообще-то не из трусливых. Я удивляюсь, что он позволил мне навестить вас. Когда я его об этом попросила, он просто ответил: «Пожалуйста, милочка. Может, это станет началом дружбы между вами, а то и чего-нибудь большего». И засмеялся в своей отвратительной манере…

— Он попросил вас прийти, потому что от вас у меня мороз по коже, и он это знает.

Девушка улыбнулась, и ее обычно угрюмый рот стал красивым.

— И вы держитесь от меня как можно дальше… Мы квиты: у меня от вас такие же ощущения. Но я боюсь, Кэллегэн. Я тоже чувствую себя пленницей. Я должна обедать и завтракать с ними, и они — я имею в виду Тэйлора и Брента — смотрят на меня, как на какой-то образец, экспонат, в том смысле — сколько она стоит? Оверхольц совершенно безумен. А этот отвратительный Гримс — он тоже ест с нами — напоминает мне гориллу, которая только и мечтает утащить меня в джунгли… Ах, Кэллегэн, вы внушаете мне отвращение — видимо, вопрос химизма или еще чего-нибудь, — но вы единственный мужчина на борту.

— Каким образом вы затесались в эту подозрительную компанию?

— Через университет. Брент запросил, не знают ли они археолога, хорошо знакомого с культурой симпатов на Трегге и согласного участвовать в одной из экспедиций. Декан потом сказал мне, что Брент упирал на пол и цвет волос археолога. Он обещал Бренту, что не скажет никому об этом его специальном требовании, но все-таки рассказал мне. И мы оба посмеялись. Но потом декан добавил: «Забытое искусство» — солидная фирма, а мистер Брент — джентльмен».

— Если ваш декан придет когда-нибудь просить у меня место руководителя личного состава, я заверну его прежде, чем он раскроет рот, — пообещал Кэллегэн. — Скажите, вы уже работали с ними?

— Да. Пока корабль готовился к путешествию, Брент задавал мне вопросы относительно обычаев симпатов за последнее время их существования. Я могла сказать ему лишь немногое. Лимперы разрушили практически все. Потом Брент спросил, каким оружием они пользовались, захохотал и сказал Тэйлору: «Торговцы Смертью никогда не останутся без клиентов, так ведь?»

— А какое оружие у них было? — спросил Кэллегэн, уже угадав ответ.

— Оружие удивительно примитивное в сравнении с их квалификацией в других вещах. Что-то вроде арбалетов, и они едва успели изобрести пушку, заряжавшуюся с дула. Ну, и шпаги, конечно.

— Все это есть в наших трюмах.

— Но это же глупость! С тех пор, как симпаты были уничтожены, на Трегге нет войн. А полиция там теперь оснащена весьма эффективными парализаторами. Я это знаю, — пояснила Вега с улыбкой, — потому что они меня застали, когда я собиралась обойти вокруг одного запрещенного храма, и обездвижили с расстояния более трехсот метров.

Они продолжали болтать, объединяя то немногое, что они знали, и пытаясь найти какой-то смысл в том безумном предприятии, в которое они впутались. Легко можно было сделать заключение, что их наниматели сумасшедшие, но бесспорное финансовое процветание «Забытого искусства» перечеркивало эту гипотезу. В конце концов девушка сказала, что ей пора уходить. Стражник у двери подмигнул ей, но она не обратила на него внимания.

Кэллегэн сначала пожалел, что остался один, но потом вздохнул с облегчением, закурил сигарету, глубоко затянулся и выпустил клуб дыма, чтобы выгнать запах Беги.

5


В каюту вошел Брент в сопровождении Гримса. Они были вооружены.

— Здравствуйте, капитан Кэллегэн. Мы просто с визитом вежливости, несмотря на оружие.

— Что тебе надо?

— Ничего. Абсолютно ничего. Мисс Фрейн — очаровательная девушка, ты не находишь?

— Да?

— Ах, да, ведь у вас обоих аллергия на рыжих! С одной стороны, жаль, потому что вам придется много времени пробыть вместе.

— Что хочешь этим сказать?

— Я мог бы сказать очень многое. Я сказал бы, например, что ты и эта морковка разорвете свои контракты, как только мы прибудем на Треггу, и пойдете вместе, рука об руку, в солнечный закат.

— Очень смешно!

— Ты думаешь? Но это уже будет моим делом. В конце концов Служба и университет поинтересуются, что стало с двумя красивыми и талантливыми членами их перспективного персонала.

— Дерьмо! Так ты еще и убийца?!

— Кто говорил об убийстве, Сеттер? Даю тебе слово, что убийство совершенно не входит в мои намерения, — искренне сказал Брент, и Кэллегэн поверил. — Кто же убивает курицу, несущую золотые яйца?

— Я здесь не несу золотых яиц. Ты нанял меня как капитана, правда, на повышенный тариф, а я путешествую, как пленник.

— Или как пассажир первого класса. Мы же тебя неплохо кормим, верно?

— Какую игру вы ведете, черт побери? Брент помолчал.

— Ты знаешь, Кэллегэн, — сказал он веско, — я всегда тебя ненавидел, с тех самых пор, как мы оба были младшими на борту старого «Грифона». Каждый раз, когда кто-либо из офицеров собирался приказать что-нибудь, он всегда говорил: «Позовите Кэллегэна, он сделает работу отлично». И каждый раз, когда мне выдавался случай познакомиться поближе с самыми шикарными пассажирами, ты всегда все портил…. «На твоем месте, дружище, я бы оставил эту девицу, она навлечет на тебя одни неприятности», — протянул Брент, подделываясь под голос Кэллегэна. — Да многое можно вспомнить! Я знаю, что ты настроил Касилу против меня…

— И ты вытаскиваешь на свет эту старую историю? Это была хорошая девушка, и она всегда оставалась хорошей, насколько я знаю. Но она не была бы больше такой, если бы часто встречалась с тобой.

— Святой Кэллегэн, Красный Сеттер! Причисленный к лику святых и блаженных! А ты помнишь тот день, когда ты уничтожил все солидографии, которые я купил в Порт Альмейне?

— Комендант велел обыскать все шкафчики после посадки. Если бы он нашел эту гадость…

— Ах, скажите, какая невинность! Пошли, Гримс, оставим святого с его размышлениями. Ему недолго оставаться таким святым.

Они ушли. Кэллегэн пытался понять смысл сказанного Брентом. Он был потрясен его ледяной ненавистью, а затем вспомнил один вечер, когда они оба слегка перепили, и Брент разглагольствовал насчет четырех свобод. «Должна еще быть пятая, — кричал он. — Свобода!» — Кэллегэн спросил, какая именно, и Брент ответил: — «Свобода уничтожить, когда хочется!»

Вошел стражник и принес еду.

Кэллегэн ел неохотно, все еще слишком ошеломленный беседой с Брентом. Когда стражник унес поднос, Кэллегэну оставалось только лечь спать.

Так проходили дни: сон, пробуждение, еда. Вега Фрейн часто приходила навещать Кэллегэна, и каждый раз, когда она входила в каюту, его беспокоил ее вид и манеры.

Она стала очень нервной, и ее руки никогда не оставались в покое. Под глазами были большие круги. Она рассеянно спрашивала:

— Что вы знаете?

И каждый раз Кэллегэн отвечал:

— А вы что знаете?

Однажды она сказала:

— Вы мне нравитесь, Кэллегэн.

И он ответил:

— Вы мне тоже.

Он взял ее за руку и тут же выпустил, как будто это было что-то грязное. Она вскрикнула:

— Черт бы побрал эту проклятую аллергию.

Наконец настал день, когда двигатель был выключен, звук вращающихся роторов понизился до резкого свиста, а потом до глухого жужжания, и наконец умолк.

У Кэллегэна не было никакой возможности измерить период торможения: при аресте Гримс отобрал у него часы. Но ему казалось, что двигатели ревели слишком долго, после того как были выключены. Кэллегэн пристегнулся, ожидая толчка при посадке. Но посадки не было.

Снова был пущен в ход двигатель Маншенна: свист становился все более и более пронзительным, он пробуравливал не только барабанные перепонки, но и весь череп. Потом вдруг заработали двигатели — один, потом другой, третий. Кэллегэну показалось, что Вега Фрейн, прозрачная и печальная, прошла перед его глазами, бормоча непонятные слова, и вышла. Затем появились Брент и Гримс, и стражник, приносящий еду, и все они перемещались быстро и спиной вперед. Двигатели рычали минут десять, не меньше, и темнота, более глубокая, чем чернота космоса, была почти ощутима и давила на Кэллегэна.

По вибрации корпуса корабля Кэллегэн понял, что двигатели Мартелли и Маншенна остановились одновременно, и на этот раз не было медленного вращения до полной остановки: они остановились резко, внезапно. Несмотря на свое дурное настроение и подавленность, Кэллегэн задумался о проблеме сдерживания соединения ускорителей и решил, что Оверхольц, видимо, нашел какое-то решение. Но…

— Дурак! — пробормотал он. — Всех нас могло вывернуть наизнанку…

Двигатели в последний раз были пущены в ход, и их тихий гул усыпил Кэллегэна. Он проснулся, когда дверь каюты открылась, и два стражника втолкнули в проем Бегу Фрейн.

— В чем де…

— Теперь я тоже пленница. И через час мы приземлимся.

— Где? На Трегге?

— Да. Но шестьсот лет назад.

Они сели на Трегге, и Кэллегэн должен был признать, что Брент все еще был прекрасным пилотом. Некоторое время ничего не происходило. Мужчина и девушка сидели в противоположных концах каюты, курили, обменивались ничего не значащими словами. Наконец Кэллегэн встал и прошелся по каюте, ища какой-нибудь предмет, могущий послужить ему оружием. Он уже не раз предпринимал такие поиски, но без всякого результата. И он снова сел.

Дверь открылась. Появились Брент, Тэйлор, Гримс и четверо его людей. С ними находилось похожее на человека существо. На зеленом лице существа было три глаза, из лба торчали усики, а рот был вертикальной щелью. Создание было одето и носило оружие — шпагу и кинжал, так что можно было предположить, что это гуманоид. Он что-то произнес свистящим фальцетом. Кэллегэн не знал этого языка.

Дверь снова закрылась, оставив их вдвоем.

— Что он сказал? — спросил Кэллегэн.

— Буквальный перевод, — ответила Вега: — «Можно сделать. Но сначала платите».

— Что можно сделать?

И перед ними предстал ответ, нестерпимо непристойный. Он посмотрел на девушку. Она смертельно побледнела.

— У вас есть нож? Ножницы? Что-нибудь в этом роде?

— Но… зачем?

— Затем, что я убью вас, а потом себя. Это забытое искусство симпатов. Вы видели образец этого искусства в коллекции толстого борова Бейкера?

— Нет, — сказала она и вдруг вскрикнула. — Но я слышала об этом! Неужели вы хотите сказать… Вы же не думаете, что…

— Именно, думаю. Есть еще один толстый боров, некий Гримшоу, который хочет иметь такой же образец, и наш мистер Брент добудет ему почти безупречную копию. По крайней мере, он на это надеется. Теперь мужайтесь, я постараюсь сделать все как можно быстрее.

Она вздрогнула и отодвинулась от него, но он сомкнул пальцы на ее белой шее… Она больше не отодвигалась, глаза были закрыты. Она ждала, откинув голову назад.

— Это будет быстро, — пообещал Кэллегэн.

— Хватайте его! — заорал Брент. Он неслышно вошел вместе с верным Гримсом и двумя его подручными. — Хватайте! Быстро! Но осторожнее! Я не хочу, чтобы мне их портили.

Кэллегэн отбивался, но сержант и его люди были слишком сильны для него. Он видел, как Брент бросил девушку на диван и надел наручники на ее запястья. Через несколько секунд Кэллегэн был скручен точно так же. Гримс хлестнул его изо всех сил по лицу.

— Осторожнее, я сказал! — приказал Брент. — Не портите образцы!

И образцы были вытащены из корабля.

К трюмам уже были подведены трапы. Половина бригады Гримса скатывала ящики к ожидавшим симпатам, а другие были на постах в стратегических местах вокруг корабля.

Симпат, который осматривал пленников, встретил Брента у трапа. Размахивая руками и усиками, он выплевывал длинный ряд непонятных слов.

— Он говорит, — шепнула Вега Кэллегэну, — что получил слишком мало. Он говорит, что Брент, когда был здесь в последний раз, обещал ему огнестрельное оружие.

— Почему не дать ему то, что он хочет, — сказал Тэйлор Бренту. — Если эти настукают лимперам, нам-то что?

— Мы не можем, — ответил Брент. — Я не знаю, почему… надо спросит у Оверхольца. Он говорил, что мы изменим… что мир пойдет по другому пути или что-то в этом роде.

— Так ведь это не НАШ мир! У нас-то ничего не изменится?

— Ты думаешь? Если эти проклятые симпаты выиграют войну против лимперов, если они будут продолжать свое забытое искусство, сколько, по-твоему, будут стоить образцы, которые у нас уже есть?

— Ясно, — пробормотал Тэйлор. — Постарайся тогда выиграть время.

— Я сейчас ему скажу, что он ничего не получит, пока не кончит работу. Гримс, скажи своим людям, чтобы они все остановили. И не давайте этим зеленым свиньям дотрагиваться до пушек!

— Будет средство все устроить, — посоветовал Тэйлор. — Дадим ему половину наших взрывателей и митральез, когда он кончит работу, а остальное подарим лимперам, так что они будут в равновесии.

Брент поднял брови.

— Гениально!

Некоторое время он спорил с главой симпатов. Кэллегэн оглянулся. Корабль стоял на равнине. Со всех сторон торчали гигантские грибы и лишайники — основная растительность на Трегге, до того как на нее завезли на кораблях Федерации чужую флору. «Но сколько веков пройдет, — думал Кэллегэн, — пока первая земная разведывательная ракета упадет с облаков». Как раз против главного входа в корабль уходила удивительно прямая тропинка. И по ней, после бурного разговора с Брентом, вождь симпатов повел пассажиров «Коллекционера». Кроме Веги Фрейн, Кэллегэна, Брента и Тэйлора было еще шесть человек Гримса, вооруженных ручными взрывателями и автоматическими ружьями. И еще человек двенадцать воинов-симпатов с длинными, устрашающего вида копьями.

Когда они почти уже исчезли из поля зрения корабля, в дверях появился Оверхольц.

— Не задерживайтесь! — крикнул он. — Я не могу держать корабль больше шести часов!

— Мы сейчас вернемся! — ответил ему Брент.

6


Резко наступила ночь. И с темнотой пришел свет… очень странный, что-то вроде слабого мерцающего излучения, которое играло на гигантских грибах то голубым, то зеленым светом. Что-то постанывая тяжело пролетело над ними. Какое-то существо каркало с такими правильными интервалами, будто имело хронометр. В воздухе пахло влажной ледяной гнилью.

— Ну вот, мы и пришли, — сказал Брент. — Смотри хорошенько, Красный Сеттер, и вы, дорогая Вега. Священный кристалл симпатов, который будет уничтожен лимперами в очень близком будущем… или был уничтожен в нашем прошлом — смотря по тому, откуда смотреть, но для вас, мои дорогие друзья, время остановилось.

Перед ними высился священный кристалл, огромный, чечевицеобразный, более пятнадцати метров в диаметре и не более двух метров в высоту в центре. Он стоял на грубых каменных столбах полутораметровой высоты и сиял ледяным светом. Направо, на поляне, горел большой огонь, и даже его пламя казалось холодным; неясные силуэты суетились вокруг громадного котла, подвешенного над жаровней.

Вега Фрейн подняла глаза. В голубом свете волосы ее казались темными, а губы чернели на бледном лице.

— Небо осветилось, — сказала она.

— Да, — ответил Брент, — скоро взойдет Коррила и пересечет меридиан. В этот момент будет склонение к югу, и вы увидите, как кристалл тоже склонится к югу. Скажи, Красный Сеттер, что ты помнишь о Корриле?

Кэллегэн не ответил, он вспомнил, что читал насчет планетарной системы Архенара. Он вспомнил, что спутник Трегги радиоактивен, и слишком долгое воздействие его лучей вызывает лейкемию.

— Ты понимаешь, в чем дело, Красный Сеттер? — продолжал Брент. — Видишь, что они делают вокруг огня? Они плавят кристалл того же состава, что и большой. Когда он станет мягким, они облепят им тебя и эту красношерстную мышку, уминая его своими шестипалыми ручками… А наркотик, который они вам дадут, не уничтожит ощущений… Радуйся! Подумай, как будет восторгаться Гримшоу! И как будет поражен, получив мой счет! Это поднимет твой дух во время долгих лет экстаза! Но он заплатит!

Вот они идут с лекарством. Ты его выпьешь и станешь глиняной статуэткой. Они придадут тебе позу, какую захотят! Эти симпаты — настоящие артисты! Наблюдай теперь за Вегой… Держите его! И заставьте мерзавца стоять!

Кэллегэн увидел, как кошмарные силуэты окружили девушку, увидел, как один откидывает ей голову назад, а другой поднимает дымящийся кувшинчик к ее плотно сжатым губам. Брент кинулся помогать симпатам: одной рукой зажал нос Беги, а другой сунул носик кувшина к ее губам. Она сразу ослабла. Брент снял с нее наручники и небрежно бросил их на землю. Затем вынул из-за пояса нож и разрезал ее одежду. Она стояла неподвижно в бледном свете кристалла и мерцающих огней жаровни, как статуя, но Кэллегэн чувствовал теплоту и запах ее тела.

Брент подтащил Бегу к себе и поцеловал в губы.

— Я почти завидую тебе, Кэллегэн! — Он расположил тело Беги в непринужденной позе и добавил: — Какая жалость, что я вынужден испортить эту картину твоим присутствием.

Симпаты приблизились к Кэллегэну со своими вонючим дымящимся кувшинчиком. Забыв, что его держат за ноги, Кэллегэн инстинктивно присел. Правая нога освободилась: стражник, держащий ее, был слишком заинтересован Вегой. Кэллегэн согнулся вдвое, дернулся вправо и налево и освободился полностью. Он дернул ногой, на этот раз направив удар в подбородок Брента. Брент еще не успел упасть, как Кэллегэн уже сидел на нем. Его скованные руки схватили взрыватель на поясе Брента и выхватили его из чехла.

Он повернулся, чтобы поразить стражников, хотевших освободить своего хозяина, но в эту минуту кто-то промчался по поляне.

— Брент! Брент! — орал бегущий Тэйлор. — Эти демоны повернули против нас! Они убили всех, остался только Оверхольц, он закрылся изнутри!

Тут он понял, что происходит, поднял свой взрыватель, чтобы прицелиться в Кэллегэна, но копье одного из симпатов пронзило ему горло. Другие копья воткнулись в Брента и стражников. Смертельно раненный Брент кричал добрых две минуты.

Вождь симпатов подошел к Кэллегэну, протянул руки, чтобы показать, что он безоружен. Он сказал что-то на своем свистящем языке и ждал ответа, потом повторил свои слова.

Кэллегэн повернулся к Веге и потряс ее за обнаженное плечо:

— Что он говорит?

Она ответила каким-то слабым, будто отдаленным голосом:

— Он говорит, что вы — враг Брента, и поэтому они вас отпустят. Но вы должны дать им оружие.

— Скажите ему, что я согласен, но пусть они освободят и вас тоже.

Девушка и вождь вновь заговорили между собой, а потом Вега сказала:

— Ему очень жаль, потому что боги любят пару. Но женщина тоже враг Брента. Вы можете взять ее с собой.

— Но наркотик, — сказал Кэллегэн. — Скажите ему, пусть даст противоядие. «Если оно существует», — подумал он.

Снова свистящий вопрос и ответ, а затем вождь повернулся и просвистел приказ своим людям. Один из них прибежал с другим кувшинчиком, протянул его Веге и что-то сказал. Она коротко ответила, поднесла кувшинчик к губам и выпила. Некоторое время она стояла неподвижно, и Кэллегэн начал опасаться, что лекарство не окажет действия. Один из симпатов обыскал Брента, подошел к Кэллегэну с маленьким металлическим ключом в руках и снял с него наручники.

Девушка вдруг застонала, вздрогнула и, заливаясь слезами, бросилась в объятия Кэллегэна. Он как мог успокоил ее, не забывая о любопытных взглядах туземцев. Затем он почувствовал на себе взгляд явно проявляющего нетерпение вождя. Шестипалые руки симпатов разделили Кэллегэна и Вегу и, крепко держа их, повели по тропинке к кораблю.

— А как же Брент? — подумал Кэллегэн. — Он же человек. Я не могу., я не должен его оставлять… А, собственно, почему бы и не оставить? — и он улыбнулся нехорошей улыбкой.

Перед ними появились огни корабля. Яркий свет падал на трупы землян и местных жителей. В воздухе пахло кровью и сожженной плотью. Трегганцы стояли рядом со своей артиллерией — отнятыми митральезами и взрывателями, снятыми с экипажа, а кое-кто с собственными пушками, заряжающимися с дула. Они окликнули подходящих.

Получив ответ, они пропустили мужчину, женщину и их эскорт.

Все люки и входы корабля были наглухо закрыты, но Кэллегэн надеялся, что Оверхольц следит за ними.

— Оверхольц! — крикнул он. — Оверхольц! Дверь открылась.

— Это вы, Кэллегэн? А где Брент?

— Он не вернется. Откройте нам!

— С радостью! Без пилота я не могу покинуть этот проклятый мир… Но я могу доверять вам?

— Придется, мы тоже нуждаемся в вас, чтобы уйти из этого времени.

Оверхольц открыл другую дверь, выходящую на трап. Вега поспешила туда и в двух словах объяснила Оверхольцу ситуацию.

— И вы должны впустить их и дать им адское оружие!

— Но мы же не можем! Мы изменим ход истории.

— Отнюдь нет. Как они станут перезаряжать взрыватели? Откуда возьмут боеприпасы? Отойдите! Я хочу одеться.

— Таким образом жители Трегги ограбили весь арсенал «Коллекционера». Пока Оверхольц стонал, что может удерживать корабль еще только несколько минут, Кэллегэн принял командование, и они унеслись в космос под свист двигателя и под заботливо хронометрированный по приказу Оверхольца выброс зарядов. И Трегга снова появилась под ними, Трегга их собственной эпохи.

Кэллегэн направил корабль по орбите вокруг планеты и спустился в свою каюту поспать. Но времени для сна у него не оказалось.

— Что с нами случилось? — спросила Вега, нежно глядя ему в лицо. — Что произошло? Раньше мое прикосновение вызвало бы в вас отвращение, да я никогда бы и не коснулась вас!

— У вас родинка на левом бедре, — ответил Кэллегэн.

— Ну так что же?

— Женщина в кристалле Бейкера имеет родинку на том же месте.

— Вы хотите сказать…

— Мы играли со временем, — медленно произнес Кэллегэн. — Время циклично. И все это уже произошло однажды, с той лишь разницей, что тогда победил Брент, а не мы, а кристалл Бейкера остался закопанным до конца, на века, до тех пор, пока археологи не обнаружили его. Это длилось очень долго, моя дорогая, даже с вами это было чересчур долго…

— А что теперь с кристаллом Бейкера?

— Наверное, он просто перестал существовать, — ответил Кэллегэн.

Но он ошибался.

В этот самый момент, за много световых лет отсюда, на Земле, человек с искаженным скорбью и яростью лицом созерцал прозрачную сферу, в которой в гротескно-обезьяньей позе лежала статуэтка, удивительно похожая на генерального президент-директора фирмы «Забытое Искусство, С.А.».


home | my bookshelf | | Забытое искусство |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 4.5 из 5



Оцените эту книгу