Book: Темная сила Вселенной



Темная сила Вселенной

Джулия ЧЕРНЕДА

ТЕМНАЯ СИЛА ВСЕЛЕННОЙ

Эверетту Норману Стэринку

* * *

Привет, пап. Я тут собираюсь кое в чем тебя обвинить, начиная с моего чувства юмора, самооценки и ненасытного любопытства к жизни. Да, и еще в склонности — явно наследственной — запоминать все интересное подряд.

Кстати, подозреваю, в том, что я ни разу не усомнилась ни в себе самой, ни в своих мечтах, тоже есть изрядная доля твоей вины, ведь я знала — ты будешь гордиться мной, что бы ни случилось. Спасибо тебе за твою поддержку, любовь и ободрение — и за то, что ты до сих пор не разучился шевелить ушами, как настоящий эльф.

С любовью, твоя Джулибет.

ПРЕЛЮДИЯ

Воспоминания… Как странно, что они не оставляют его даже в тот момент, когда он бросает в кофр белье и носки.

Барэк садд Сарк, специалист третьего уровня и бывший первый разведчик Клана, покачал головой и опустил голокуб с портретом своего погибшего брата Керра поверх уже сложенной одежды. Воспоминания. От них никуда не уйти.

«Я не сомневалась, что ты скоро покинешь нас». Слова сами собой появились в его мозгу, их прикосновение было мягким и знакомым.

— Первая Избравшая, — вслух произнес садд Сарк, не переставая укладывать вещи. — Входи. — Он потянулся мыслью к дверному замку и открыл его.

Вошла его мать, и он сразу же ощутил боль, волновавшую незримый м'хир между ними. М'хир. Барэк проглотил тугой комок в горле, внезапно задумавшись, когда теперь он сможет таким образом прикоснуться к кому-нибудь из своих. Его собратья, пытавшиеся постичь суть понятия «м'хир», расходились во мнениях, существовал ли он до появления Клана, — некоторые полагали, что м'хир представлял собой пустоту, только и ожидавшую, когда ее заполнит сила Клана, другие же утверждали, что это творение сознаний клановцев, а вовсе не некое место в прямом смысле этого слова. Барэк же, как и большинство остальных, просто принимал как данность, что сознание каждого его сородича частично существует там, в этом небытии, сквозь которое они могут перемещать свои мысли и тела. М'хир был средой, сплачивавшей клановцев в единое целое, невзирая на силы и способности каждого. Равно как и на разногласия, существующие между ними.

Садд Сарк вглядывался в лицо матери, как будто хотел запечатлеть в памяти каждую мелочь: аристократически бледную кожу и тонкие черты, отражение которых он видел в любом зеркале, на которое падал его взгляд, темные глаза и улыбчивые губы, окруженные тонкими лучиками морщинок.

— Куда ты отправишься? — спросила женщина довольно спокойно, на этот раз произнося слова вслух.

Она имела полное право интересоваться его намерениями — не как мать, поскольку семейных отношений как таковых у клановцев практически не существовало, — но как Энора, Первая Избравшая Дома Сарков.

Барэк бросил еще один плащ — он давно ему надоел — в кривобокую кучу вещей, занимавшую всю кровать и часть пола.

— Пора двигаться дальше, — заметил он, вместо того чтобы ответить прямо. — Взгляни только на весь этот хлам!

— Ты можешь остаться.

— Если бы ты знала, что я делаю, Первая Избравшая, то сама отослала бы меня.

Энора нахмурилась и приблизилась к сыну еще на шаг. Ее изящная рука начертала замысловатый жест, как будто выдергивала из воздуха какие-то невидимые нити.

— О чем ты толкуешь, Барэк? Зачем мне понадобилось бы?..

Садд Сарк покачал головой.

«Настало время тебе увидеть Совет Клана моими глазами», — передал он ей. И открыл ей свои мысли, выстроив осторожные связи с ее упорядоченным умом, затягивая мать в свои воспоминания, чтобы она вместе с ним пережила все то, о чем до сих пор ей доводилось лишь слышать. А уж кому как не клановцам было знать, что слова — самый легкий способ солгать.

Это заняло совсем немного времени. Барэк отстранился, серьезно глядя на мать, которая слепо нащупывала рукой спинку кресла, потом медленно опустилась в него.

— Сийра, — прошептала она, испуганная интимностью этого мысленного прикосновения, силясь сдержать свой эмоциональный отклик. — Преступница. Значит, именно она виной всему, что произошло?

Барэк кивнул — он давно постиг то, что его мать пыталась осознать сейчас. Энора сама когда-то была Избирающей — как и любая женщина Клана.

Избирающие обладали Силой-Выбора — неуправляемой стихией, которая жила внутри них и инстинктивно испытывала силу не-Избранных мужчин в м'хире. Если мужчина превосходил женщину или их силы оказывались равны, происходило Соединение — между парой образовывалась постоянная связь, существовавшая в том, другом, пространстве независимо от того, какое расстояние разделяло их в реальности, и прекращавшаяся только со смертью одного из партнеров. Избравшая женщина открывалась — ее тело изменялось, переходя во взрослое, детородное состояние.

Потерпевших поражение мужчин признавали непригодными к продолжению рода. Избирающие могли позволить себе быть терпеливыми — их тела, неподвластные физиологическому старению, дожидались момента Выбора столько, сколько требовалось.

Но с каждым поколением Сила-Выбора становилась все могущественнее, все опаснее. Правящий Совет, ослепленный жаждой во что бы то ни стало увеличить способности Клана, подстегнул этот процесс, введя предварительный отбор наиболее сильных кандидатов-мужчин для Выбора. Ведь в Клане сила значила все: положение в обществе, богатство — и саму жизнь.

Довольно скоро начали появляться на свет Избирающие, чья сила была настолько велика, что во время Испытания убивала более слабых мужчин. Успешных же Соединений становилось все меньше и меньше. И неизбежным результатом этого процесса стало рождение Сийры ди Сарк, Избирающей столь могущественной и сильной, что во всем Клане не нашлось ни одного мужчины, способного вступить с ней в противоборство и выйти из него живым.

Воспоминания Барэка о Сийре хранили привкус страсти, той необоримой тяги, которую любой не-Избранный неминуемо чувствовал к такой силе — не без примеси, впрочем, естественного страха. Но в отличие от многих других садд Сарк был знаком не только с легендой, но и с живой Сийрой во плоти: внешне хрупкой и ничем не отличающейся от остальных, тихой и незаметной девочкой с широко расставленными серыми глазами и серьезным лицом, обладающей, однако, небывалой силой, неустанно ищущей выхода.

Сийра по собственной воле согласилась отправиться в изгнание, чтобы не подвергать опасности не-Избранных. Долгие годы своей уединенной жизни она посвятила исследованиям изменения численности их вида. Ей удалось получить доступ к архивным документам, сохранившимся еще с тех времен, когда Те, кому был доступен м'хир — семьсот тридцать индивидуумов, вследствие особой генной мутации получивших способность входить в это пространство, — в ходе Расслоения расы были вынуждены покинуть свою прародину, которую теперь называли мир предков. Очень быстро Сийра обнаружила, что Те, кому доступен м'хир, подвергаются страшной опасности — самое ее существование, существование женщины, которая не могла найти равного себе по силе партнера, означало, что угасание всего вида уже не за горами. Она предложила несколько решений, наиболее многообещающим из которых была попытка испробовать Силу-Выбора на других разумных расах, обладающих телепатическими способностями, — например, на людях. Испытуемый мог погибнуть, но не исключено, что Избирающая при этом открылась бы и стала способной к деторождению, не подвергая опасности жизни клановцев.

Совет Клана согласился с выводами Сийры ди Сарк относительно угрозы вымирания Тех, кому доступен м'хир. Однако предложения ее не принял, отвергнув возможность Выбора с участием людей. Подобное нарушение традиций Клана представлялось им совершенно немыслимым. Вместо этого члены Совета пришли к решению стереть личность наиболее могущественной и желанной Избирающей Клана — самой Сийры, дабы попытаться уничтожить Силу-Выбора и сохранить для генофонда Клана ее бесценный генетический код, который в противном случае был бы безвозвратно потерян.

Сийру предупредили об этом. Не желая отказываться от попытки решения проблемы, она все же настояла на том, чтобы провести эксперимент с представителем человеческой расы, обладающим телепатическими способностями, по имени Джейсон Морган. Совет после долгих раздумий дал на это свое согласие. Дабы не подвергать опасности не-Избранных клановцев, которые могли встретиться ей на пути, Сийра была погружена в стазис — состояние, при котором способности Избирающей на время блокировались. А чтобы сделать возможным процесс Выбора с человеком, к тому же совершенно ей до этого момента незнакомым, ее память безжалостно подавили, заменив побуждениями, которые должны были отправить ее прямиком к Моргану и сделать Выбор неизбежным.

— Она нарушила Закон, — добавил Барэк. — Но Совет тоже его нарушил.

Энора покачала головой:

— Я знаю. То, что они пытались сотворить, чудовищно. Но Сийра… Я сама видела, что этот человек был далеко ей небезразличен — даже после того, как она обрела память. Она научилась обуздывать Силу-Выбора потому, что хотела спасти его. Как ей удалось…

— Оправдаться перед Морганом? — Клановец улыбнулся. — Могу лишь сказать, что этот человек — поразительное существо. Он рисковал жизнью, чтобы спасти Сийру, и рисковал навсегда потерять ее, чтобы вернуть ей ее прошлое.

— Такое нечасто встретишь даже среди Соединенных, — почти с завистью проговорила Первая Избравшая. — Неудивительно, что Сийра не хотела потерять этого человека. — В ее голосе появились металлические нотки. — Однако все это не объясняет, почему ты так твердо решил уехать.

— Сийре пытались помешать встретиться с Морганом. В результате одной из таких попыток погиб Керр.

— Твоего брата убил Йихтор ди Караат, — возразила Энора. Ее лицо побледнело, но выдержка не изменила женщине. — Отступник поплатился за свое бесчестное поведение — его разум стерт, а на Доме Караатов теперь лежит пятно позора. С этим покончено, Барэк.

— Йихтор был всего лишь орудием, Первая Избравшая. А Керра кто-то послал к нему с известием — причем сделал это, зная наверняка, что от него избавятся.

Глаза его матери сузились. Клановец ощутил волнение м'хира между ними — Энора пыталась не выдать свои мысли. Он знал, что лучше не пытаться их коснуться.

— И кто же послал его к Йихтору? Кто виноват в гибели Керра?

Барэк покачал головой:

— Не знаю. Но Сийра знает. Мне она об этом рассказать не захотела.

— Значит, ты хочешь разыскать ее. — Энора помолчала. — Пожалуй, ты прав. Но даже если тебе и удастся найти ее, Барэк, она может отказаться встретиться с тобой.

Садд Сарк на миг прикрыл глаза. Потом подхватил свой багаж и сказал, не глядя на мать:

— Сийра не откажется. Теперь у нас с ней есть кое-что общее.

Он начал сосредотачиваться, создавая мысленный образ, которому предстояло стать его путеводной звездой в м'хире. Прочь с этой планеты, с которой связано столько горьких воспоминаний и которая перестала быть его домом!

«Теперь мы с ней оба изгнанники, — послал он матери прощальную мысль, в безыскусных словах, несмотря на оттенок отчаяния, можно было найти смутный намек на нечто сродни надежде. — Прощай!»

Барэк толкнулся…

И исчез. Воздух в комнате еле заметно переместился, заполняя пространство там, где он только что стоял.

Энора, Первая Избравшая Дома Сарков, медленно подошла к куче брошенной одежды. Вытащила одну рубашку, и потускневшие золотые нити вспыхнули у нее в руках отраженным огнем.

— И что теперь с этим делать? — пробормотала женщина.

Она прижала рубаху к щеке. На мягкую материю упала слезинка.

— Один мой сын убит, — прошептала Энора влажному пятнышку. — А теперь и второй неизвестно где. За что нам это все?


— Что, на ведьму поглядеть пришли? — прошелестел в ухо Барэку вкрадчивый голосок.

Садд Сарк, обернувшись, увидел стоящее с ним рядом у стойки бара существо — и тут же с отвращением нахмурился. Драпск.

И похоже, эти существа заявились сюда всем экипажем. «Приют Звездоплавателя» — по крайней мере, эта часть длинного, тускло освещенного зала, представлявшего собой открытую для посетителей зону знаменитого игорного дома, — в считанные минуты практически весь заполнился драпсками.

Клановец вздохнул. Он мог бы даже не обладать Даром: звездолет Моргана, «Серебристый лис», потемневший от времени, но все такой же крепкий, стоял в числе других торговых кораблей в космопорте Покьюлара, и его название и технические характеристики приводились в списках портовой администрации. Возможно, именно «Приют» ему, Барэку, и был нужен, хотя прошел уже почти стандартный год с тех пор, как Сийра изъявила желание научиться играть в «звезды и кометы». Кто знает, как долго продлился этот ее каприз? По крайней мере, здесь можно было, не привлекая особого внимания, навести справки. Вот только орда драпсков вряд ли была подходящей компанией, если он хотел отыскать кузину без лишнего шума.

Смирившись с этим соседством, клановец сделал еще глоток дрянного бренди, передернулся и задал сам собой напрашивавшийся вопрос.

— Что за ведьма, капитан?

Лучше на всякий случай подстраховаться, чтобы ненароком не назвать драпска более низким титулом, чем на самом деле. Все они казались близнецами — их плоские, безглазые лица были начисто лишены каких-либо индивидуальных особенностей или выражения. Так будет вежливее — и мудрее. Огромные торговые корабли драпсков обслуживали экипажи, все члены которых были каким-то образом связаны друг с другом, но каким именно — никто из чужаков не знал. В силу этой причины драпски обладали прискорбной склонностью отвечать на любое реальное или воображаемое оскорбление, нанесенное одному из них, всем скопом — особенность, которая обеспечивала им уважительное отношение даже в такой клоаке, как «Приют».

— О, настоящая ведьма-рам'ад, хом, — заверил драпск и взгромоздился на табурет, не обращая более никакого внимания на того, с кем только что вел беседу, — человек этот счел за лучшее поспешно раствориться в окружающей толпе. Крошечный ротик-почку драпска окружало шесть мясистых щупальцев — ярко-красных и пугающе подвижных. Из лба инопланетного существа торчала пара весьма впечатляющих антенн, увенчанных пурпурно-розовыми хохолками. Они повернулись к Барэку, потом затрепетали, как будто их владелец был чем-то озадачен. — Как я заметил, ты больше наблюдаешь, чем играешь или делаешь ставки, вот и решил, что ты — один из почитателей. Я не ошибся?

Барэк заказал своему новому — и пугающе наблюдательному — источнику информации напиток и обнаружил, что ему гораздо легче общаться со склоненными плечами драпска, чем с беспрестанно извивающимися щупальцами на его шаровидном безглазом лице.

— Почитатель магии, хом капитан? Да нет, не особенно. Но меня привлекают новые впечатления.

Драпски были известны своей слабостью к всяческим оккультным штучкам. Садд Сарку вспомнилось несколько анекдотов, касавшихся легковерности драпсков и толщины их кошельков. Потом он оглядел молчаливую группу окружавших его существ — спокойных, вооруженных до зубов и крайне внимательных — и решил, что, возможно, на самом деле стоит подождать и взглянуть на эту «ведьму».

Два часа спустя Барэк бросил на стойку очередную пригоршню платежных камней и решил, что на сегодня с него довольно. Его собеседник-драпск казался бездонной бочкой, а обещанная им «ведьма» все не появлялась. Пожалуй, стоило попытать удачи где-нибудь в другом месте.

— Ладно, Мака, — проговорил он, скользнув взглядом по сосуду, который пучок щупальцев надежно удерживал у рта существа. — Ты отличный собеседник, но я не могу проторчать здесь всю ночь в ожидании твоей ведьмы.

Клановец не стал, разумеется, упоминать, что именно соседство драпска отпугивало от него любого, у кого можно было бы навести справки о Сийре или Моргане.

Разноцветные антеннки признательно затрепетали; сосуд, однако, не шелохнулся. Барэк поднялся и откланялся, заклиная про себя, чтобы эти существа не решили вслед за ним переместиться в следующее подобное заведение на этой улице. Но едва он поднял капюшон — вода, ручьями стекавшая с одежды тех, кто недавно зашел в бар, достаточно красноречиво свидетельствовала о том, что погода за дверью оставляет желать лучшего, — как свет вдруг мигнул и потускнел. Сонм местных звуков: голоса громкие, тихие, живые и механические, музыка, раздирающая барабанные перепонки, щелчки с размаху бросаемых на столы костей — все утихло, только какая-то случайная кость, кружась, врезалась в ограничительный бортик и отскочила обратно на середину стола.

— Вот, мой нетерпеливый друг, — с удовлетворением в чересчур громко прозвучавшем среди наступившей тишины голосе возвестил драпск. — Ведьма-рам'ад. Владелица — нет, королева — этого места.

Сада, Сарк застыл как зачарованный при виде фигуры, медленно-медленно выкристаллизовавшейся из дымного воздуха и превратившейся в живую, из плоти и крови женщину, восседающую на черном троне. Но во всеобщей тишине невольно вырвавшийся у клановца вскрик изумления привлек к нему излишнее внимание — несколько ближайших соседей обернулись в его сторону. Барэк взял себя в руки, по-прежнему не сводя глаз со стройной фигуры, облаченной в струящиеся белые одежды.



По мановению изящной руки вновь ярко вспыхнул свет, и шум опять стал оглушительным — клиенты отнеслись к эффектному появлению хозяйки заведения с привычной непринужденностью. Взгляд широко расставленных знающих серых глаз женщины на троне в желтом дыму и всеобщей веселой сумятице встретился с его взглядом.

Происходящее не осталось незамеченным, и посетители расступились, давая ему дорогу. Клановец двинулся вперед, а доброжелатели со всех сторон нашептывали ему на ухо советы — он непременно дал бы достойную отповедь непрошеным советчикам, если бы сама атмосфера этого места не служила чудовищным подтверждением их словам. Поэтому когда садд Сарк очутился у подножия ступеней, ведущих к черному трону, на котором восседала женщина, он почувствовал, что не в силах больше смотреть ей в лицо, и опустил глаза на варварски роскошные драгоценные камни, едва прикрывавшие белоснежную грудь, на сверкающие браслеты, оковывавшие изящные запястья и щиколотки.

Из всех возможных судеб, какие он мог вообразить для своей кузины, из всех мест, где он стал бы искать ее, — мысль о том, что благородная и измученная Сийра может докатиться до игорного притона в провинциальном мирке, где продавалось и покупалось все что угодно без исключений, если только какой-нибудь ловкач не умудрялся стащить это из-под носа у изумленного продавца и покупателя, — такая возможность даже в голову не могла прийти Барэку садд Сарку.

ГЛАВА 1

— Принеси-ка нам чего-нибудь горяченького, Капла. Сомбея, пожалуй, и добавь той пряности, что обычно использует Мерагг… — Я отдавала приказания оживленным тоном, пытаясь собственной деловитой говорливостью компенсировать безмолвную неподвижность моего гостя. Кого-кого, а уж его я здесь увидеть не ожидала.

Служанка сорвалась с места, даже не оглянувшись. Я же не могла отвести глаз от опущенной головы Барэка. Его густые черные волосы были уложены, как всегда, безупречно, несмотря на бушевавшую снаружи непогоду.

Внешне мой кузен ничуть не изменился. Если он посчитал, что потертый плащ и сгорбленные плечи смогут скрыть врожденную надменность клановца, то жестоко ошибся. Его изысканный шарм, подумалось мне, еще сильнее бросается в глаза в таком обрамлении. Странно, что ни один грабитель до сих пор не посягнул на содержимое его карманов. Хотя, возможно, такой нашелся — и извлек урок, что не стоит иногда доверять внешнему впечатлению. Может быть, по клановским стандартам Барэк садд Сарк и был не из самых сильных, но беззащитным его не мог бы назвать никто.

Но что привело его сюда? И именно сейчас? Вопросы, которые я не решалась задать в столь людном месте, роились в моем мозгу.

Я была бы рада видеть своего кузена, если бы не вихрь подозрений, мгновенно поднявшийся в душе. Неужели Совет снова пытается вмешаться в мои планы? Неужели все начнется сначала?

Появились напитки — Капла ловко пронесла их сквозь толпу и поставила на маленький черный поднос, прикрепленный к подлокотнику моего трона.

— Стул для моего гостя, Капла, — велела я. — А потом оставь нас.

Глаза Барэка вскинулись на меня, в них пылал огонь бездны — но он церемонно поднялся на возвышение и уселся рядом со мной на принесенный ему табурет. Ему было явно не по себе, но мой кузен упорно делал вид, будто приятно проводит время, — меня восхитило, как он принял дымящуюся чашку и начал демонстративно разглядывать толкущийся вокруг народ. Я пригубила из своей чашки, совершенно не ощущая вкуса напитка.

— Добро пожаловать, кузен, — произнесла я спокойно — по крайней мере, мне хотелось бы так думать. — Какими судьбами?

Барэк упорно избегал смотреть мне в глаза.

— А ты сама какими судьбами здесь, Сийра? — спросил он странно страдальческим шепотом. — Ты-то что здесь делаешь? Знаешь, как они тебя называют? Что о тебе болтают?

Я рассмеялась, не смогла сдержаться — да и не пыталась. Лупоглазый крупье за ближайшим столиком на миг отвлекся и уставился на меня — и мигом лишился половины сложенных перед ним стопочкой кредитов, которые ловко прикарманила стоявшая рядом с ним дамочка, тут же испарившаяся со своего места.

— Прошу прощения, кузен, — извинилась я, с радостью ухватившись за возможность отвлечься от потрясения, которое вызвало у меня появление Барэка. — Дела.

На миг забыв про клановца, я принялась вглядываться в толпу в поисках той, которую искала. Ага. Легкодоступный разум. Я быстро пригвоздила украдкой пробиравшуюся к выходу злоумышленницу к земле и послала ментальный призыв к тем охранникам, кто находился ближе к ней. Волны понимания начали расходиться от того места, где с безумным видом стояла парализованная моей волей преступница — человек, женщина. Окружавшие ее существа всевозможных рас и видов расступились, и воровка оказалась одна в перекрестье осуждающих глаз. Я с нарочитой неторопливостью встала. Мой охранник тяжело поднялся, держа наготове шок-хлыст. Завсегдатаи «Приюта» выжидающе притихли, а толстощекое лицо крупье буквально источало удовлетворение — фовиане были работники хоть куда, вот только эта их склонность, радуясь, выделять блестящую зеленую слизь… Я была не единственной, кто недовольно поморщился, когда крупье поспешно вытер лицевые железы рукавом. Судя по его заскорузлой одежде, заведение сегодня было в устойчивом выигрыше. Однако его столик, как, собственно, и почти всегда, не пользовался особым вниманием посетителей.

— Можешь обыгрывать меня, если сумеешь, человек, — сказала я в наступившей тишине. — Но воровать у меня не позволено никому. — Я возвратила женщине управление ее телом, и она пошатнулась — но тут же вновь обрела равновесие.

Воровка невозмутимо запустила руку в один из широких рукавов и извлекла оттуда несколько металлических дисков — больше, чем я в тот момент заметила.

— В «Приюте» я встретила достойную соперницу, — произнесла женщина негромким приятным голосом, лишь слегка склонив передо мной голову. Гордости ей было не занимать. Без сомнения — профессиональная воровка, в этом мире таких пруд пруди. — Нельзя обокрасть тех, кого защищает магия.

Я постаралась скрыть улыбку.

— Но дурака обокрасть под силу кому угодно, — возразила я.

При этих словах толпа одобрительно зашумела, а треугольный рот обманутого крупье с тревогой приоткрылся. Я театрально взмахнула рукой, демонстрируя зрителям свой самый знаменитый «магический» трюк. Фигура крупье со свистом испарилась.

— Можешь оставить выигрыш себе, — продолжила я как ни в чем не бывало.

Драпски в другом конце зала радостно загудели. Уличенная воровка подхватила свою добычу и растворилась в толпе. Через минуту в зале вновь стоял ровный гул, как будто ничего и не произошло.

— Куда ты отправила фовианина? — спросил Барэк своим обычным голосом, в котором слышался лишь вежливый интерес и почти ничего больше.

«Так-то лучше», — подумала я.

— На улицу, под дождь, — сообщила я ему еле слышно, не желая, чтобы мои слова достигли еще чьих-либо ушей. — Подобные фокусы идут на пользу бизнесу и не дают крупье мошенничать.

— И развлекают тебя. Именно это держит тебя здесь, кузина? Развлечения?

Пожалуй, я чересчур поспешно заключила, что мой кузен уже взял себя в руки. В его глазах светилось то же непонимание, что и у парализованной воровки.

— Барэк садд Сарк, — проговорила я негромко, добавив к этим простым словам жест приветствия собрата по духу. — Если ты явился сюда исключительно для того, чтобы повидаться со мной, похоже, увиденное не слишком тебя обрадовало.

Клановец передернулся — его рука выразительно обвела копошащуюся массу шумных, охваченных азартом существ вокруг нас, большинство из которых вряд ли вообще осознавало, что происходит вокруг, и явно не обращало на нас никакого внимания.

— Как я могу радоваться, видя тебя в таком окружении, видя, как ты растрачиваешь себя на это отребье, да и сама превращаешься в одну из них? Как ты вообще можешь показываться в подобном месте? — Он умолк, буравя меня глазами. — В кого ты превратилась, Сийра?

Я старалась не улыбаться.

— Ну, сомневаюсь, чтобы я превратилась в ту, кем ты меня столь нелестно посчитал, кузен. Равно как и в то, что ты видишь. Не забывай, не все воспринимают меня так, как ты. — Я осторожно потянулась к м'хиру между нами, не касаясь его ментальной защиты, но предложив Барэку другое видение — лицо с размытыми и трудно различимыми чертами, проблеск какого-то невиданного драгоценного камня на лбу, тело, окутанное туманом, который не давал разглядеть его контуры. Разум, замутненный наркотиками или алкоголем, с легкостью клюнет даже на столь нехитрую иллюзию. А разница в описаниях смутит любого, кто окажется более проницательным и увидит нечто большее. Среди посетителей «Приюта Звездоплавателя» едва ли нашлось бы двое таких, кто сошелся бы в мнениях относительно внешности ведьмы-хозяйки.

В глазах моего кузена промелькнуло изумленное выражение.

— Видишь ли, я выиграла это заведение, — продолжала я. — Его предыдущий владелец, Сас'кваат, оказался далеко не столь силен в игре в «звезды и кометы», как считалось. Но, в общем-то, ты прав. Я осталась здесь потому, что это меня развлекает. До того я была совершенно незнакома с теневыми сторонами жизни и потому не могла оценить всей ее многогранности и колорита.

— Ты выбрала не самый лучший способ знакомства с многогранностью и колоритом жизни, — парировал клановец.

Шумная потасовка, завершившаяся вмешательством охранников и звуками увесистых тумаков, послужила весьма удачным аккомпанементом к его словам. Потом он добавил с так присущим ему сдержанным юмором:

— Ты что, стала ведьмой, чтобы получить возможность ошиваться в баре?

— Так было проще, чем рассказывать правду.

Губы Барэка искривились — похоже, я невольно задела его за живое.

— Правду, кузина? И какую же именно?

Я задумчиво разглядывала его, прихлебывая из своей чашки и пытаясь воздержаться от того, чтобы воздействовать на него в м'хире, потом сказала:

— Да нашу правду, любезный кузен. Что мы с тобой, как представители Клана, обладаем привилегией силы, благодаря которой наш народ имеет возможность беззаботно жить, паразитируя на ничего не подозревающих видах Торгового пакта. Погоди-ка… Сколько человеческих миров — двести или триста — мы удостаиваем своим присутствием? Или я ошибаюсь, их больше?

Барэк не удержался и огляделся по сторонам, чтобы убедиться, не слышал ли меня кто-нибудь. Я по этому поводу ничуть не тревожилась. Как только ставки были сделаны, даже землетрясение вряд ли смогло бы оторвать посетителей «Приюта» от игры, куда уж там простому любопытству.

— Ясно. Ты сидишь здесь, — упрекнул он, снова впиваясь в меня взглядом, — и еще смеешь судить всех нас.

— Ничего я не смею, — отозвалась я твердо и подняла руку, чтобы утихомирить его. — И ничего не хочу от Клана. Я начала новую жизнь, Барэк, и эта жизнь позволяет мне использовать свой Дар, не заявляя прав на наследие, от которого я отказалась год назад. — Мое внимание привлекло какое-то движение у подножия помоста, и я не стала говорить то, что собиралась. — Вообще-то, маска ведьмы-рам'ад обеспечивает довольно неплохое положение и за пределами этой планеты тоже — думаю, наш друг Мака подтвердит это. — Я величественно кивнула приближавшемуся драпску.

С землетрясением я, пожалуй, хватила через край. Процессии из трех с лишним десятков драпсков вполне хватило, чтобы заставить подняться — пусть и всего лишь на миг — головы игроков.

— О, Непостижимая! — Драпск остановился на почтительном расстоянии от меня. Его антеннки мелко дрожали. — Сегодня вечером ты подарила нам историю, которую мы отнесем нашему племени.

— Выгодное, должно быть, дельце, — заметила я небрежно.

Говорившее со мной существо начало переминаться с ноги на ногу, и остальные драпски как один последовали его примеру.

— Мы с моими товарищами как раз хотели обсудить с тобой одно дельце, Непостижимая.

— Капитан Мака, — начала я. Ночь за ночью выслушивать от него одно и то же было довольно утомительно. — Сколько еще раз я должна тебе ответить? Я не собираюсь сопровождать вас на вашу родину. Как вы сами сегодня видели, мне необходимо находиться здесь, не то эти горе-работнички окончательно меня разорят.

Если бы позы отражали состояние души, драпск Мака уже давно превратился бы в каменную статую.

— Мы целых два оборота искали по-настоящему мистическую личность, как ты, — не сдавался инопланетянин. — Не обрекай нас на позор перед лицом всего племени, Непостижимая. Это всего лишь короткое путешествие — к тому же приятное и за щедрое вознаграждение.

В голосе драпска звучало отчаяние. Не самая разумная тактика в коммерции. В чем, интересно, дело?

— Сейчас не могу, — пошла я на крошечную уступку. — У меня есть дела, которые требуют моего личного присутствия. — Что ж, это была почти правда, учитывая Барэка, с довольно озадаченным видом сидевшего рядом со мной. — Возможно, как-нибудь в другой раз, — подсластила я горькую пилюлю.

Шарканье прекратилось, сменившись бешеным трепыханием антенн всех драпсков. Я не улавливала мысленного контакта, но была уверена, что существа общаются друг с другом. Если они пользовались чем-то вроде химической системы передачи сигналов, то я от души сомневалась в ее действенности в этом облаке ароматов самых разнообразных тел и курительных палочек, которое окутывало нас сизой пеленой.

Мака подошел к самому краю помоста и заговорщицки понизил голос.

— Непостижимая, ты в своей доброте не желаешь лишать нас надежды. Но для меня и моих товарищей дорого время, если счастливейшее событие произойдет в этом сезоне. Позволь прислать к тебе моего карго-мастера с подношениями, чтобы ты поняла, какими сокровищами одарят тебя благодарные племена Драпскии.

Я нетерпеливо тряхнула головой. Мне нужно было поговорить с Барэком, а не с этими надоедами. Надо выяснить, какая часть моего прошлого вторгается в настоящее.

— Несите свои дары, — согласилась я снисходительно. — Тогда я дам вам свой окончательный ответ. Всего доброго, капитан.

Потом, с огромным сожалением — ибо я действительно наслаждалась еженощным созерцанием этого космоса в миниатюре — я отставила чашку и провела пальцами по рукаву Барэка. Я толкнулась…

И мы вдвоем очутились в уединении моего садика на крыше.

Непогода улеглась. Сквозь рваные облака проглядывала первая пара хилых лун Покьюлара, создавая двойные тени, искажавшие все очертания. Была лунная фаза, когда маленьких детей в темное время суток держали дома — древние суеверия служили родителям практическим средством от ночных кошмаров. Я глубоко вдохнула чистый и свежий ночной воздух и приготовилась взглянуть в лицо собственному кошмару.

— Ну, Барэк, — проговорила я. — Что привело тебя сюда?

— Наконец-то дождь перестал, — заметил мой кузен вместо ответа, меряя шагами крышу.

— Не подходи к краю, — предостерегла я и вслед за ним двинулась на ту сторону крыши, откуда открывался вид на огни космопорта.

В темноте я с трудом могла различить выражение лица клановца, но в его тоне мне почудились покровительственные нотки.

— Ты меня удивляешь, Сийра. Я-то думал, что тебе высота нипочем. А эта крыша не идет ни в какое сравнение с монастырем на горной вершине.

— В самом деле? — спросила я негромко, следуя собственному совету и держась в доброй паре шагов от ограждения. — Думаю, ты ошибаешься, кузен.

Пальцы Барэка коснулись кованого металла. И практически в ту же секунду он, выругавшись, отдернул руку.

— Ты установила вокруг этого здания защиту! — Голос у него был удивленный.

— Разумеется. А ты думал, я хотя бы на миг поверила, будто Совет позволит мне жить спокойно? Нет уж, благодарю покорно, я предпочитаю спать по ночам. — Я ощутила, как Барэк мысленно ощупывает незримую границу.

Я знала, к какому выводу он придет. «Приют» был крепостью против наших сородичей. Ни один клановец не мог проникнуть в это место через м'хир — и мыслью тоже. Кроме того, улыбнулась я про себя, если кто-нибудь из них попробует пробраться сюда любым другим способом, его ждет такое же разочарование.

Я включила свет — достаточно яркий, чтобы можно было разглядеть лицо собеседника. Случайные отблески заиграли на еще не просохших листьях и не успевших раскрыться бутонах вечерних цветов, вспыхивая точно драгоценные камни. Не я разводила этот сад, но его пышная растительность мне нравилась — она была для меня такой же экзотикой, как и толпы существ внизу, под нашими ногами.

— Можешь испытать мою защиту, кузен, — сухо сообщила я. — Уверяю тебя, она вполне действенна против… — Я замялась, и Барэк с радостью воспользовался наступившей паузой:

— Против любого из нас? Не бойся, Сийра. Я не собираюсь испытывать их еще раз. Я, скромный садд, довольствуюсь тем, что мы с тобой так славно ладим. — Его лицо с аристократическими чертами было открытым, выражение настороженной напряженности, которое оно хранило в зале, покинуло его, и теперь я явно видела признаки зарождающейся надежды. — Но ты спрашивала, что привело меня сюда. Я охотился за слухами о «Серебристом лисе», — не стал ходить вокруг да около мой кузен. — И искал тебя.



Я села и махнула рукой на соседний шезлонг. Вокруг было столько луж, что я в который раз мысленно поблагодарила Мерагг, которая настояла на том, чтобы в моем маленьком убежище всю обстановку сделали водоотталкивающей. И повела бровью, отказываясь поддаться очарованию клановца.

— А я, собственно, и не слишком скрывалась — по крайней мере, от таких глаз, как у тебя. Но ты ведь не спешил навестить меня, Барэк. Так почему же именно сейчас?

Улыбающееся лицо садд Сарка превратилось в маску, голос упал до шепота.

— Я сделал, как ты велела, еще тогда. Ты ведь знаешь это, Сийра. Я отказался от поисков истинного убийцы своего брата. Тебе было известно его имя, но ты не открыла его мне. — Он помолчал, потом голос клановца окреп, но в нем, как ни странно, не было горечи. — Однако Совет этим не удовлетворился, кузина, — им мало было, чтобы я прекратил крайне неудобные для них расспросы. В этом месяце мне должна была предложить Выбор дочь Зера садд Теерака. — Нетерпеливый взмах руки заставил меня проглотить готовый вырваться вопрос. — Так, одна захудалая ветвь Дома Теераков. Они обосновались на Асдершале-III. Но это была неплохая партия, по крайней мере успех мне был бы обеспечен. Потом, прямо перед тем, как мы должны были встретиться, мне внезапно было отказано.

Я поморщилась. Я поняла, что Барэк так и остался не-Избранным, в тот самый миг, как только ощутила его присутствие в «Приюте», — клановцы, не нашедшие себе пару, в м'хире несли свою всепоглощающую страсть как сигнальный флаг. Отказ был не просто обидой — он был страшным ударом по гордости.

— Ну, это еще не конец света, Барэк, — неловко пробормотала я, вспоминая, что раз за разом говорили мне самой. Бесполезные и бессмысленные слова — но ничем другим я помочь не могла. — Будет и другой Выбор…

— Не для меня! — отрезал сада, Сарк, и его сила вскипела так яростно, что я была вынуждена прикрыть не только глаза, но и свое восприятие. — Ты не понимаешь, Сийра. Это был мой третий отказ. Последний. Совет не намерен позволить мне обрести целостность — никогда. Я… — Он прикусил язык и не стал доводить до конца свою мысль, потом продолжил, тихо и вымученно: — Когда я осознал, какую игру они затеяли, то выбрал единственный оставшийся мне достойный выход. Так что теперь я изгнанник. — Я ничего не ответила, и Барэк улыбнулся — слабой печальной улыбкой, в которой не было ни тени его прежней уверенности в себе. — Не найдется ли у тебя местечка для чародея, кузина-ведьма?

— Для тебя место найдется всегда, — быстро ответила я, сопроводив слова жестом уважения и принятия на себя обязательств. — А они там все просто остолопы! — вырвалось вдруг у меня.

Мой кузен медленно кивнул.

— Особенно один из них, Сийра. Нет-нет, — добавил он поспешно, верно истолковав мое внезапное молчание. — Я подожду, пока ты не будешь готова. Я здесь не затем, чтобы бередить старые раны. Просто хочу немного побыть с тобой, как следует все обдумать. — Озорная ухмылка внезапно сделала лицо Барэка совсем молодым. — Представляешь, я даже скучал по твоему человеку — по отважному Моргану. Как он поживает? Кстати, а где он? — Он оглядел садик, как будто ожидал, что тот, о ком он говорил, вот-вот появится из-за какого-нибудь куста.

Я знала, где Джейсон Морган, — я знала это всегда. Один звук его имени отозвался в моей душе эхом, от которого затрепетала та незримая связь, что вела в самую глубину ясных и четких мыслей Моргана. Я заставила эхо смолкнуть, пока оно его не потревожило.

— Джейсон спит, — ответила я со счастливой улыбкой, которую вызвало у меня даже это мимолетное прикосновение. — Ты скоро его увидишь, Барэк, — пообещала я и больше ничего не сказала.

Кузену еще только предстояло узнать о человеке, который так сильно изменил наши жизни и навеки изменился сам.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Ну вот. — Крепко сбитый, с каштановой шевелюрой человек ввел в панель локатора последний показатель и с удовлетворением в ясных синих глазах потянулся, распрямляясь и одной рукой стряхивая стебельки мха с выцветшего голубого космического комбинезона. — Теперь в следующий раз мы без труда их отыщем. Пожалуй, урожай будет не хуже, чем в этом сезоне, а то и получше, как ты считаешь, Премик?

Премик, как и подобало охотнику его уровня и положения, не рассмеялся, однако уголки его губ подозрительно дрогнули.

— Я не специалист по комьям земли, — отозвался покьюлианин на вполне сносном общем диалекте и выпрямился, оказавшись более чем на голову выше рослого человека. — Спроси меня лучше о насаре. — Как и у всех представителей его обитавшего в джунглях вида, конечности Премика были тонкими как у паука, его светло-желтую кожу покрывали бородавки, а зрачки были обведены ободком того же цвета. Гуманоидным он казался лишь издали, вблизи же впечатление рассеивалось благодаря трехчленистым рукам и ногам с мясистыми выростами на каждом суставе — эту необычную особенность, присущую только половозрелым индивидуумам, покьюлиане никак не желали объяснять чужакам. Ноги у них начинались чуть пониже середины прямого торса и отходили в стороны, прежде чем изогнуться книзу. Покьюлиане обычно использовали эту часть своего тела как весьма удобную горизонтальную подставку для увесистых поясных мешков.

Джейсон Морган, торговец и капитан «Серебристого лиса», похлопал ладонью по собственному туго набитому мешку:

— Как я уже говорил тебе, друг мой, за каждый из этих комьев мы получим вдесятеро больше, чем за одну твою шкурку, — и с куда меньшим риском для наших собственных шкур.

На этот раз Премик все-таки расхохотался:

— Может, чужаки их и ценят. Я лично предпочту десяток шкурок. — Нежный мех самого крупного хищника Покьюлара у его народа давал не только положение, но и деньги, поэтому неудивительно, что человек, ищущий редкие чернодроздовые трюфели, вызывал у охотника недоумение.

«Каждому свое», — сказал себе Морган. «Лис», простаивавший в порту с пустыми трюмами, съедал слишком много кредитов в день, чтобы можно было сидеть сложа руки, а трюфели, оттопыривавшие его мешок, должны были стать неплохим решением этой проблемы — если, конечно, сведения об их рыночной ценности, которыми снабдил его один знакомый владелец ресторана, были такими же верными, как обычно.

Премик нетерпеливо ждал, пока Морган собирал инструменты, включая планшет для набросков и палочку-стило, с которой, по убеждению покьюлианина, человек едва ли расставался даже во сне. В конце концов он объявил, что готов уходить с поляны. Облегченно фыркнув, охотник одним взмахом длинной безволосой руки сграбастал свой мешок, а второй поудобнее обхватил короткоствольную винтовку. Пусть внешность и жизненный уклад его народа и могли показаться кому-то примитивными, но они не пренебрегали техникой, которая давала им преимущество перед многочисленными покьюлианскими хищниками.

Морган поспешил следом за быстро удаляющейся фигурой своего проводника по узенькой лесной тропке, поглощенный подсчетами, сколько трюфелей в этом сезоне понадобится, чтобы покрыть портовые издержки.

— Ч-шш! — вернуло его на землю раздраженное шипение Премика.

Охотник, вероятно, заметил впереди достойную дичь, а шумные неосторожные шаги Моргана спугнули ее. Джейсон внял предупреждению и перешел на особую походку, которой выучился на другой планете, когда у его дичи были вполне соображающие мозги и оружие, ничуть не уступавшее его собственному.

Шагая за покьюлианином, который временами превращался в мелькающую желто-коричневую тень, не исчезавшую полностью лишь для того, чтобы его спутник не потерялся совсем, Морган снова пустился в размышления. На этот раз они были не о «Лисе» и не о его финансовых проблемах — он вернулся к своим делам, к той игре, что началась почти год назад.

Премик, раса которого была наделена слабенькими ментальными способностями — собственно, именно его дар и заставил покьюлианина выбрать из всех охотников Моргана, — отреагировал на раздумья спутника, покорно пожав плечами и закатив глаза. Человек знал, когда пора сложить с себя излишнее бремя сосредоточенности. А его бесшумные грациозные движения для иномирца были не так уж и плохи.

Игра. Первым делом Морган погрузился в глубину собственного разума в поисках той золотистой теплоты, того неуловимого присутствия, которое было частью его самого, но принадлежало не только ему. Вот оно. Первое ощущение от возобновления контакта было чем-то сродни шоку. Затем пришло узнавание силы, ментальных способностей, простиравшихся далеко за пределы того, что он раньше не мог даже вообразить. Но то была сила, обузданная лишь частично, — что, собственно, и было Целью игры. Игры, в которую его без спросу и без его ведома втянула могущественная дочь ди Сарка. Она называла эту игру выживанием.

Морган почти не обращал внимания на внешнее окружение, полагаясь на Премика, который должен был предупредить его в том случае, если от него потребуется нечто большее, чем просто бесшумно следовать за проводником. Иногда, вот так преследуя добычу, они часами кружили по темным мшистым тропам. Иногда жертва ускользала от них, хотя ни разу из-за того, что покьюлианин потерял след. Так что у Джейсона было время вернуться к игре.

Мгновенной вспышки силы, посланной по знакомому коридору в том странном месте, в м'хире, должно было хватить. Морган помедлил — он сосредоточен, барьеры на месте, сигнал послан.

Но пришедший почти мгновенно отзыв не был тем мучительным для его разума испытанием, которого он ожидал. Вместо этого в мозгу у него медленно всплыли слова: «Привет, Джейсон. Я ждала тебя».

Он не слышал этого мысленного голоса вот уже несколько недель, но безупречное равновесие ментальной силы Сийры было знакомо ему так же хорошо, как и его собственное. Сквозь символические барьеры — единственное, чем она от него закрывалась, — просочились эмоции. Беспокойство и пугающая нерешительность.

Ответ Моргана не заставил себя ждать. Игра и живущий собственной опасной жизнью лес вокруг него отошли на второй план.

«Что случилось, Сийра? У тебя все в порядке?»

Теплота, внезапная и нечастая, нахлынула на него — и столь же быстро улетучилась. Морган подавил искушение ответить тем же; он научился уважать ту дистанцию, которую Сийра поддерживала между ними, — пусть даже это нисколько его и не радовало.

«У нас гости, Джейсон. Один старый друг. Пожалуйста, возвращайся».

Морган замер, потом кивнул, хотя она не могла видеть этого движения. Сийра не стала бы вызывать его из джунглей, если бы не случилось что-то действительно серьезное, что бы она ни поведала ему сейчас. Он открыл глаза и сам удивился, когда это он успел их закрыть, и обнаружил Премика, сидящего перед ним на земле, — мясистые отростки второй пары колен на уровне ушей, обведенные желтой каймой немигающие глаза терпеливо устремлены на него.

— Меня позвали. Я должен уйти, — сказал Джейсон просто.

Покьюлианин кивнул, потом продолжил с неуверенным любопытством в голосе, как будто ему неудобно было затрагивать тему, которую они всегда обходили стороной:

— Ты служишь странной госпоже, друг Морган. Она вызывает тебя домой в самый разгар удачной охоты.

Необыкновенные синие глаза Джейсона еще хранили огонь его силы. Премик не был уверен, не показалась ли ему странная вспышка в этих глазах, от которой его охватил озноб. Но голос Моргана прозвучал, как всегда, добродушно.

— Ты жалуешься на мою ведьму, охотник? — сказал человек, перекинув мешок с трюфелями на другое плечо. — А как же твои собственные сестрицы? Не из-за них ли ты предпочитаешь мое общество и охотишься за беднягой насаром?

Они одновременно расхохотались — в этом смехе прозвучало сожаление и извинение — и двинулись обратно к лагерю, где жили вот уже два сезона, растворившись среди деревьев так же незаметно, как и их дичь, которая теперь еще некоторое время могла чувствовать себя в безопасности.

ГЛАВА 2

Резкий голос был непререкаемым и неумолимым.

— Ты соединишься с тем, кого мы избрали для тебя.

Меня со всех сторон окружала тьма, и я настолько утратила связь с реальностью, что не могла даже понять, стою или парю в воздухе. Однако, несмотря на овладевший мной ужас, закричала:

— Я сделала свой Выбор!

Послышался другой голос, столь же безликий, как и первый, но мягкий и грустный:

— Для тебя нет Выбора. Никогда не было — и никогда не будет. Ты — самая могущественная Избирающая, порожденная Кланом. Откуда взяться кандидату для тебя? Ты хочешь погубить его? Погубить его? Погубить?

Это я начала кружиться или головокружение вызвало бесконечно повторяющееся эхо?

— Я не убью его. Я не…

Еще один голос возник из потрескивания костра:

— Это в высшей степени противоестественный самоконтроль — что ты станешь делать, когда не совладаешь с Силой-Выбора и он погибнет от твоего прикосновения? Что ты станешь делать, когда убьешь его?

Каким-то образом я закрыла глаза и обратилась внутрь себя, к той вязкой, почти осязаемой тьме в моей душе, ища опору, которая помогла бы мне вырваться из этого застарелого, давно знакомого кошмара. В тот же момент я почувствовала, что лежу под одеялом, и поняла, что проснулась.

Теперь мне уже не заснуть. Так было каждый раз, и я раскрыла глаза, глядя на приглушенные в свете городских огней звезды в потолочных иллюминаторах. Это были самые сложные мои часы, когда все задачи, которые я поставила перед собой, казались тщетными и невыполнимыми, а собственная жизнь виделась столь же безгласной, как эти далекие звезды. То была часть моей новой личности с тех пор, как ко мне вернулась память, — это самосомнение, одолевавшее меня всякий раз, когда я оказывалась в темноте и одиночестве. Для Сийры ди Сарк, которая ни на секунду не задумалась, прежде чем рискнуть жизнью человека ради спасения собственной расы, жизнь была простой и ясной. Такой же была она и для Сийры Морган, личности, в которую я превратилась, когда меня лишили всех воспоминаний и силы, взамен дав возможность научиться любить.

А теперь? Теперь я застряла где-то посередине между этими двумя ипостасями, точно кусок мяса, завязший в зубах. А мою жизнь и любовь можно было назвать какими угодно, но только не простыми и ясными.

Я нетерпеливо потянулась к выключателю, но свет вспыхнул за миг до того, как мои пальцы коснулись тумблера. Я заморгала, глядя на фигуру, уютно устроившуюся в кресле в центре крута света.

«Я страшно рада тебя видеть», — искренняя мысль выскользнула из-под моего контроля, прежде чем я успела ее перехватить.

Морган потянулся — так хорошо знакомым мне ленивым движением, в котором сквозило что-то неуловимо кошачье. Его комбинезон еще хранил следы пребывания в джунглях, а синие глаза потускнели от усталости.

— Ты звала меня, — сказал он вслух. — Ты знала, что я приду. — И тут же добавил, мысленно и без тени упрека: «Я пришел бы еще раньше».

— Тебе все еще грозит опасность, — возразила я вслух и поднялась.

Какая-то часть меня мгновенно уловила отклик, который вызвала моя нагота у Джейсона, и отозвалась на него жаром, разлившимся по всей коже; другая часть испытала невыразимое облегчение, когда его сила обуздала это желание, пусть даже ценой внезапной обоюдной холодности, от которой у меня по коже побежали мурашки. Это давало мне надежду.

Я просунула руки в рукава халата и отправилась на кухню. Спрашивать, давно ли Морган здесь и что он думает о моих ночных кошмарах, я не стала. То, что он проник в мою спальню незамеченным, меня не удивляло — он сам установил защиту, окружавшую это здание.

Мы снова стали парой — в конечном итоге осуществить подобное превращение было не сложнее, чем разделить сомбей и свежеподжаренный тост. Мы болтали о всяких пустяках, о недавних событиях. Хотя не было никакой причины оттягивать миг, когда так или иначе придется сказать Джейсону о том, что Барэк здесь — непосредственно в соседней комнате, — мне очень не хотелось этого делать. Стоило мне только осознать в себе эту слабость, как я решительно отставила свою чашку и сообщила:

— Вчера вечером в «Приюте» объявился Барэк.

Правильные черты Моргана, разумеется, даже не дрогнули — и эта реакция была куда более красноречивой, чем любое выражение удивления. Его глаза еле заметно сверкнули.

— Ну и как он?

Я бросила на него быстрый взгляд, чтобы проверить, не шутит ли он.

— Может быть, стоило бы лучше поинтересоваться, зачем он здесь, Джейсон? Не думаю, чтобы он вдруг решил просто так навестить меня, как принято у людей. Это не в обычаях Клана.

Морган усмехнулся. Он удобно расположился на табурете и внимательно разглядывал свои мозолистые, с обломанными ногтями руки. Я заметила, что жизнь в джунглях еще более закалила его тело: он выглядел подтянутым, похудевшим, по-звериному грациозным. Я знала что и с его разумом должна была произойти такая же перемена.

— Тебе виднее, — произнес он миг спустя. — Но если бы ты знала, что привело Барэка сюда, то не вызвала бы меня. Так что, пожалуй, мой вопрос все-таки более важен.

Я и теперь то и дело поражалась проницательности этого человека. И знала, что не стоит умалять достоинств его природы только потому, что она не всегда была основана на Даре. Именно в эту ловушку и угодила моя раса, впервые столкнувшись с его видом — так поразительно схожим с нами внешне и столь отличающимся внутренне. В моем с Морганом союзе наши различия и были самой грозной нашей силой. Я поднялась, собрала чашки и бросила их в пасть кухонного комбайна. Можно было, конечно, оставить эту работу слугам на утро, но я решила не уступать им возможность подержать в руках чашку, которой касались его руки.

— Барэк говорит, что Совет вынудил его стать изгнанником, — пояснила я. — Они отказали ему в Выборе.

— И ты ему веришь?

— А почему нет? — чуть более резко, чем следовало бы, отозвалась я. — Он мой родственник. — Джейсон лишь еле заметно приподнял бровь. Я вздохнула. Я сама взяла на себя обязательство говорить ему только правду. — По крайней мере, Барэк сам в это верит.

— Значит, на самом деле нам неизвестно, по какой причине он оказался здесь, — сказал Морган, и между бровей у него залегла небольшая морщинка. Он задумчиво побарабанил по столу пальцами. — Не нравится мне все это, Сийра. Совсем не нравится.

— И что ты подозреваешь? — Я подняла руку и помахала ею в воздухе. — Что Совет нанял его разыскать нас и втереться к нам в доверие? Можно подумать, мы с тобой какое-нибудь тайное общество, из тех, что так обожает твоя раса!

Джейсон твердо встретил мой взгляд, и его синие глаза были как никогда серьезны.

— А не скажешь ли ты мне, у кого имеется больше секретов, чем у любого человеческого тайного общества?

— Ну хорошо. — Я не могла не признать справедливости его слов.

Лишь совсем крошечная группка избранных среди людей и представителей других видов знала о существовании Клана и о том, что его члены рассеяны по человеческим мирам — информация просочилась, когда мы с Морганом вынуждены были принять участие в пошедшем не так, как было запланировано, межвидовом эксперименте. Я до сих пор не могла избавиться от неприятного чувства, от горькой обиды, когда думала о том, что мои же сородичи просто использовали меня в своих интересах. Моя собственная роль в этом эксперименте отнюдь не смягчала впечатления.

— Что-то затевается. Что-то новое, — протянул Джейсон задумчиво.

Я прислушалась, стараясь избавиться от мрачного настроения, которое — я знала это совершенно точно — он ощутил во мне. Как и обычно, я сама не понимала, раздражает меня такая эмпатия или радует.

— С другой стороны, Сийра, возможно, мы ищем то, чего нет, — продолжал Морган. — Иногда все бывает именно так, как оно видится. — Он безрадостно усмехнулся. — Но лучше принять кое-какие меры предосторожности. Садд Сарку не нужно знать, что его появление настолько тебя встревожило, что ты вызвала меня. Если он спросит, скажем, что я вернулся сам — моя охота оказалась слишком малоприбыльной и слишком хлопотной. Поскольку для твоего кузена даже прогулка по тротуару под дождем — истинное мучение, он без труда поверит этому.

Решение было принято, и Джейсон поднялся, по пути смахнув со стола крошки и задвинув табурет под стол.

— Это действительно так? — спросила я.

Морган молча посмотрел на меня и выкинул крошки в утилизатор. На этот раз в его глазах была теплота, не заметить которую было невозможно.

— Когда ты наиграешься со своим притоном, Сийра, я покажу тебе один мир — мир, кипящий жизнью, которой, ради разнообразия, нет никакого дела ни до Клана, ни до людей. — Он пожал плечами. — Что же касается прибыли, то мой приятель Премик сможет выручить достаточно, чтобы не только покрыть наши расходы, но и собрать приданое хотя бы одной своей сестре. А мне удалось окупить срочный переезд сюда — и еще вот что. — Джейсон театральным жестом расстегнул нагрудный карман и извлек оттуда маленький сверточек из мягкой белой кожи. — Это тебе.

Я не сделала попытки взять подарок у него из рук, переводя недоверчивый взгляд со свертка на Моргана.

— Зачем?

Он улыбнулся — пожалуй, задумчиво.

— Теперь ты задаешь неверные вопросы. Неужели тебе не интересно, что это?

Мне пришлось на миг зажмуриться, чтобы укротить лавину эмоций, которые этот человек все так же продолжал у меня вызывать. От гнева мой голос слегка дрожал:

— Вы решили испытать меня, капитан Морган?

Он знал, что я имею в виду. Понимал, какой хаос бушует внутри меня, сколь противоречивые эмоции борются сейчас в моей душе — лишь годы дисциплины помогали мне удерживать их в разумном равновесии. Но продолжал улыбаться мне и придвинулся ближе.

— Испытание, фем ди Сарк? Разве я дерзнул бы предложить испытание собственной наставнице? Нет. — Он осторожно протянул руку, как будто боялся, что я вдруг исчезну, и вложил сверток в мою не оказавшую сопротивления ладонь.

Слова, скрывавшие еле уловимый намек на глубочайшее чувство, хлынули в мое сознание:

«Прошу тебя, потешь мое человеческое самолюбие. Эта штука напомнила мне тебя».

Я сжала подарок Джейсона пальцами, ощущая под ними твердую округлость. Я могла лишь держать себя в руках, глядя на наши все еще соприкасающиеся пальцы и напрягая всю свою волю, чтобы не прильнуть к груди этого человека, не поддаться тяге, от которой, казалось, воздух между нами напряженно вибрировал.

Мои волосы вероломно предали меня — соскользнули с плеч, обвили руки Моргана, легонько коснулись его щеки. Я потянулась взглядом за их движениями и невольно заметила, как побледнело лицо Джейсона под загаром, как судорожно дернулся его кадык, ликующе потемнели ясные синие глаза. Напряжение уже становилось нестерпимым, но наши глаза не могли прервать этот контакт.

Я сломалась первой — вырвалась, вцепилась в край стола, тяжело дыша, почти всхлипывая.

— Ты же знаешь, иначе нельзя. Мы должны находиться порознь, я могу лишь учить тебя, иначе мы оба обречены.

— Сийра… — Звук его голоса был тихим-тихим, сродни теплому ветерку, ерошившему мои волосы.

Я покачала головой, радуясь, что он не видит моего лица.

— Глупо, Джейсон. Ты поступаешь очень глупо.

Ответа не было.

Он вышел. Я потянулась привести в порядок снова ставшие послушными волосы и почувствовала в ладони подарок Моргана. Гнев на то, что мне не удалось удержать себя в руках — а ведь Джейсон практически и пальцем для этого не шевельнул, — захлестнул меня такой яростной волной, что я чуть было не запустила свертком в стену.

Но вовремя приказала себе остановиться. Если я продолжу столь эмоционально на все реагировать, никакого толку не будет. «Как по-человечески», — подумала я, однако без презрения, которое могло предполагать мое наследие и воспитание. Очень во многом то время, когда я считала себя человеком, было самым лучшим — и уж точно самым простым — в моей жизни. Я положила подарок Моргана на стол, расправляя белую кожу. И ахнула при виде того, что обнаружила внутри.

Это был небольшой драгоценный камень, грубой огранки и отполированный вручную, но поразительной чистоты — темно-синий, полыхающий ослепительными искрами отраженного света. Его форма, напоминавшая два слившихся овала, была мне знакома — иллюзию именно этого камня я создавала у себя на лбу каждый раз, когда в обличье ведьмы-рам'ад появлялась в «Приюте Звездоплавателя», — ибо это наверняка был настоящий магический камень, какие получают приобщающиеся к магии новички. Должно быть, Джейсон собрал достаточно трюфелей, чтобы оплатить стоянку «Лиса» на несколько месяцев вперед, — однако купил этот камень.

Этот подарок нес в себе смысл, неверно истолковать который было невозможно. Морган хотел положить конец иллюзиям — чтобы я вернулась к жизни, где я могла бы быть той, кем действительно была. На меня вдруг снизошло ледяное спокойствие, и я поняла, что он прав. Может быть, в том, что относилось к силе, я и была его наставницей, но зато Джейсон был моим учителем во всем, что касалось жизни. Что ж, так тому и быть.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Не важно, кто она такая и что собой представляет, — настаивал голос, безликий, как и все собравшиеся во тьме этой нереальности, но очень четко различимый своим привкусом ошеломляющей властности и целеустремленности. — Важно лишь то, во что Сийра превращается.

— Красивые слова, Джаред ди Сарк. — М'хир передавал оттенок презрения куда лучше, чем любое выражение лица, — презрения, сдобренного ноткой настороженности. — Ты пытаешься убедить нас, будто Дом Сарков откажется от своей цели? Что ты ставишь будущее нашей расы превыше личных амбиций?

М'хир заколыхался — словно нечто огромное промелькнуло под поверхностью безмятежного озера и вновь скрылось в его глубине. Ментальные барьеры у всех были подняты, несмотря на отсутствие тревоги. Собрания Совета Клана очень часто представляли собой угрозу. Подразумевалось, что сила будет опробована, испытана и пущена в ход — а иначе зачем она вообще нужна?

Мысленный голос Джареда оставался бесстрастным:

— Я ставлю будущее моего Дома наравне с будущим нашей расы, Дегал ди Сонда'ат. Кто-нибудь желает оспорить это? — М'хир был безмолвен. — Значит, мы пришли к соглашению. Совет готов действовать? — Давление нарастало. — Предупреждаю вас. Если вы будете тянуть дальше, мы столкнемся с необратимым превращением. Вы хотите ощутить в м'хире человека?

Снова молчание, но уже другое, означавшее решимость и мысль, собирающиеся воедино. Они пришли к соглашению.

Настала пора положить конец изгнанию Сийры ди Сарк.

ГЛАВА 3

— Ты хочешь, чтобы я занялся чем? — Судя по его виду, Барэк выспался куда лучше меня, но разговор, который мы вели за завтраком, явно был ему неприятен.

Так же как и Мерагг, моей помощнице по хозяйству, которая вместе со своей подругой Каплой были единственными из всех работников «Приюта Звездоплавателя», кого я допускала в свое жилище. Мерагг прекратила все попытки сделать вид, что занята исключительно плодами на блюде, которое держала в руках, и ее широко раскрытые глаза налились слезами. Я не обратила на нее внимания.

— Тебе нужно прибежище, — напомнила я кузену. — Капла и Мерагг помогут тебе разобраться в тонкостях. Да и вообще, «Приют» не требует неусыпного контроля.

Тот был настолько вне себя, что даже вступил со мной в мысленный разговор.

«Я стану посмешищем для всего Клана. Барэк — бармен. Барэк — хозяин игорного притона. Барэк…»

— Барэк садд Сарк — чародей, — добавила я вслух, отгородившись от его мысленного протеста. — Поздно, кузен. «Приют» твой, так что можешь делать с ним все, что заблагорассудится. Я посоветовала бы тебе оставить личную прислугу — они обе очень славные. Те, кто работает непосредственно в «Приюте», варьируют от надежных до предсказуемых. Поступай с ними так, как подскажет тебе здравый смысл.

Мой кузен бросил отчаянный взгляд на Мерагг, которая уже уткнулась в полотенце и тихонько подвывала, а яркая желтизна ее кожи начала сменяться оранжевым — признак нешуточного расстройства.

— Я не совсем это имел в виду, Сийра, когда пришел сюда.

Я забрала у бедняжки блюдо и принялась перекладывать себе на тарелку ломтики зеленой пайи. Ее липкий сок был совершенно восхитительным на вкус, и я с наслаждением облизала пальцы, с каждой секундой чувствуя себя все более счастливой. Крошечный камень непривычно и необычно холодил лоб.

— Смирись, Барэк, — посоветовала я весело. — Обещаю, тебе не будет скучно. Кроме того, это местечко приносит неплохую прибыль.

Садд Сарк с преувеличенно скорбным видом вздохнул, но я видела, что он начинает обдумывать открывающиеся перед ним возможности. Мерагг украдкой поглядывала на него поверх полотенца — пожалуй, ее живой ум уже вовсю прикидывал, что за хозяин получится из этого типа.

— Ты вернешься? — спросил мой кузен, признавая свое поражение пожатием плеч.

— И куда же это ты собираешься? —донеслось от входа.

Морган вышел на балкон, где мы сидели, и Мерагг незаметно прошмыгнула мимо него и исчезла в кухне. Я представляла себе, какое радостное известие она готовила для ушей Каплы относительно парочки, сидевшей сейчас со мной за обеденным столом. У покьюлиан многоженство и многомужество было широко распространено.

Приветственная улыбка Барэка была искренне теплой, точно он угадал в Джейсоне союзника.

— Морган. — Он поднялся и протянул руку, которую Джейсон тотчас же крепко пожал. Уступка человеческим обычаям — клановцы обычно без причины не вступают в физический контакт. Пожалуй, из моего кузена выйдет неплохой хозяин для «Приюта».

Да. Я приняла верное решение, и обретенный душевный покой придал мне самообладания, поэтому я встретила Моргана спокойно. Его ясные синие глаза скользнули по камню у меня на лбу и задержались, спокойные и теплые, на моем лице.

— Ты завтракал, Джейсон? — спросила я быстро, предусмотрительно направляя разговор в безопасное русло.

— Подкреплюсь за компанию, — принял подачу Морган, плюхнувшись в кресло. У него при себе был планшет для набросков, и он пододвинул его мне со словами: — Как давно я не ел нормальной цивилизованной еды! Что новенького на Камосе, Барэк?

Я настороженно наблюдала за Джейсоном, наливая себе еще чашку сомбея и передавая ему сосуд. Я раскрыла планшет, но обнаружила, что совершенно не могу сосредоточиться на последней работе Моргана, несмотря на нежные очертания какого-то смахивающего на орхидею местного цветка, который он несколькими верными штрихами запечатлел на фоне зубчатого утеса, и тщательно вырисованный побег папоротника, влажного от росы. Было что-то странное в поведении Джейсона, какая-то необычная сталь в его дружелюбном голосе. Я слишком хорошо знала этого человека. Морган уже избавился от всех следов джунглей на коже и переоделся в новый комбинезон. Должно быть, решила я, он успел еще и в чем-то заподозрить Барэка.

Тот, однако, ничего предосудительного в этом вопросе не усмотрел. Мой кузен заговорил о каких-то нейтральных вещах: об изменениях в курсе политики людей, произошедших после того, как Клан согласился отказаться от своего влияния на скопление Камос, о стоимости транспорта, о повышении по службе, которое получила одна хорошо известная нам с Морганом блюстительница.

— Значит, Боумен теперь начальница сектора. Я не сомневался, что она далеко пойдет, — прокомментировал последнюю новость Морган. — Думаю, она сильно удивит кое-кого, кто считал себя неуязвимым.

По логике, следующей на очереди была тема Клана и моей семьи, которую я предпочла бы не обсуждать. Я встала, и Джейсон с Барэком тоже вежливо поднялись со своих мест. Потом Морган с невозмутимым видом уселся обратно.

— Я останусь, потолкую с Барэком. Нам нужно многое наверстать. — Если его глаза и пытались что-то сказать мне, я не поняла этого. На ментальный контакт тоже идти не стоило — мой кузен непременно почувствовал бы его, пусть даже и не смог бы расшифровать, и имел бы все законные основания обидеться.

Кивнув на прощание, я вышла.

Пусть о том, что бумаги, над которыми я работала, — это договор о передаче права собственности на «Приют» и завершении всех моих деловых операций на этой планете, Джейсон узнает от моего кузена.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Лучшего места для встречи и придумать было нельзя. Совершенно не скрываясь, что само по себе уже вызвало бы подозрение, четверо собрались среди бела дня — по всей видимости, просто для того, чтобы вместе пообедать, в точности так же, как и сотни других вокруг. Огромная площадь вся была утыкана яркими зонтиками — ни дать ни взять пестрая цветочная клумба. Бесчисленные голоса сливались в оглушительный гомон. Раэль ди Сарк была вполне довольна.

— Вдобавок ко всему ты умудрилась еще и организовать вполне приличный обед. Я просто поражена, Рю.

Миниатюрная дама, Рю ди Мендолар, пренебрежительно махнула рукой, но ее щеки с очаровательными ямочками полыценно зарделись.

— Когда у нас будет более приятный повод собраться за трапезой, тогда и поразишься, Раэль.

— Тоже верно, — произнесла Раэль. Длинными пальцами — ногти которых в данный момент украшал узор в виде мелких цветочков — она провела по бегущим строкам меню на поверхности стола, другой рукой откинув со лба густые черные волосы, которые грозили вот-вот упасть на глаза. — Но это время скоро настанет, если у нас все получится.

— И какова вероятность этого? — Говоривший, плотный клановец, чей еле уловимый акцент выдавал в нем выходца из руаранских миров, бросил на Раэль хмурый взгляд. Луамер ди Сонда'ат никогда не отличался терпением. — Мои источники утверждают, что Совет готов выступить против старшей дочери ди Сарка.

— Старый слух на новый лад, — быстро парировала та сверкнув глазами. — Твои информаторы выглядели бы куда более надежными, Луамер, если бы сообщили нам, что именно затевает Совет. Почему они начали действовать только сейчас? Что это за новая угроза? Как нам защитить Сийру или хотя бы предупредить ее…

— Успокойся, девочка. — Последняя из четверки была единственной среди всех присутствующих, кто осмеливался разговаривать с могущественной Раэль подобным тоном. Та вспыхнула, но уселась обратно в кресло. — Так-то лучше. Источники Луамера достаточно надежны, они указали нам, откуда начать, но не стоит ждать от них чудес. Если задать слишком много вопросов или извлечь из определенных умов чересчур специфическую информацию, расправа не заставит себя ждать. Они смогут даже проследить всю цепочку до нас. Не стоит недооценивать силу и решимость Совета — и угрозу, которую он собой представляет.

Раэль кротко кивнула:

— Да, бабушка.

Айса ли Теерак окинула внучку подозрительным взглядом.

— Не надо разговаривать со мной таким тоном, дочь Сарка. Если бы не я, у тебя не было бы благовидного повода собрать родственников, не вызывая ни у кого подозрений. А без моего благоразумия у тебя вообще ничего не получится.

Рю беспокойно заерзала, и ее темно-рыжие волосы тоже зашевелились, точно протестуя против стягивающей их сетки, которую удерживали украшенные драгоценными камнями шпильки.

— А что ты имеешь в виду под благоразумием, Первая Избравшая? Что мы должны ходить перед Советом на задних лапках, пользуясь твоим покровительством — не знаю уж, сколько оно будет иметь какую-то силу, — а они пусть творят, что хотят?

— И что будет с Сийрой… — начала Раэль.

— Я знаю только, что нетерпение еще никого до добра не доводило, — сурово прервала их Айса, переводя с одной на другую взгляд выцветших от старости голубых глаз. — Но спорить не буду, настало время действовать решительно. Разумеется, мы должны предупредить Сийру. Что бы ни затеял Совет, они не сумеют отсрочить гибель, грозящую нашей расе. Их взгляды слишком зашорены, они слишком упорствуют в своем желании сохранить все как есть. Опасно стало даже заговаривать о переменах, как вам всем хорошо известно.

Они замолчали — принесли еду и напитки, заказанные чуть раньше. Когда сервоофициант удалился на безопасное расстояние, Раэль склонилась вперед, ее глаза горели решимостью.

— Я знаю, где скрывается Сийра. Пора мне отправиться к ней. Я могу убедить ее прийти к тебе, бабушка…

Айса скупо улыбнулась, и тонкие морщинки, обрамлявшие ее губы, обозначились четче.

— Ты поверила словам отца, будто Сийру изгнал Совет? Это далеко не так. Она сама решила жить как можно дальше от нас. Девочка сильна, чрезвычайно умна и кипит гневом. А ее гнев — такая сила, с которой нельзя не считаться, как нам, так и ей самой. В особенности не стоит забывать об этом тебе, Раэль.

— Не понимаю…

Глаза старой женщины блеснули.

— Сийра больше не принадлежит к Клану — во всяком случае, не принадлежит полностью. После того как она запечатлела человека, — Айса намеренно избегала более сильного выражения «Выбор», — Сийра стала как минимум непредсказуемой, ее разум замутнен эмоциями, заражен странными идеями. Я согласна, что ты должна отправиться к ней. — Она сделала в сторону Раэль жест, который заглушил протест внучки еще до того, как тот сорвался с ее губ. — Но она больше не твоя сестра, которой ты так восхищалась. И не тот беспомощный «человек», которому ты помогла на Экренеме. Она превратилась в совершенно другую личность — личность, которая научилась ждать, терпеть и, как я подозреваю, ненавидеть. Мне лично гораздо больше хотелось бы узнать, что задумала Сийра ди Сарк, чем что затевает Совет Клана. В конечном итоге именно это может оказаться более важным.

Луамер отодвинул тарелку и откинулся на спинку кресла.

— Я немало слышал о Сийре ди Сарк — да и кто о ней не слышал? Но ничего такого, из чего можно было бы сделать вывод, что у нее хватит сил противостоять воле Совета.

— Она противостояла воле вашего бывшего главаря, Йихтора ди Караата, и без особого труда! — отбрила Раэль.

У Луамера на щеках заходили желваки.

— Тех, кто был тогда на Экренеме, решили не привлекать к ответу, — быстро вмешалась Рю. — Мы объединились в попытке спасти нашу расу. Былые разногласия больше не имеют значения.

Хотя видеть Рю в роли миротворца было довольно странно — обычно она как раз и ершилась, а не успокаивала других, Раэль сделала жест примирения:

— Мы с Сийрой всегда были сестрами по духу.

Айса тихонько вздохнула, как будто в кои-то веки собралась апеллировать к своему почтенному возрасту.

— Ровно до тех пор, Раэль, пока ты не поймешь, что наше дело должно быть важнее любых эмоциональных связей. Возможно, Сийра считает нас всех — и тебя тоже — такими же своими врагами, как и Совет.

Все остальные молчали, пряча глаза. Помощи от них ждать не приходилось. Раэль вгляделась в непреклонное лицо бабки с мольбой в глазах, и ее темно-серые глаза сделались почти черными.

— До этого не дойдет. Сийра все поймет и поможет нам добровольно. Вот увидишь.

— Очень надеюсь на это, Раэль. Но добровольно или нет, а Сийре ди Сарк придется помочь Клану. Мы не можем позволить ей никакого другого выбора.

ГЛАВА 4

— Умоляю, пересмотри свое решение, о Непостижимая, — Пушистые антеннки карго-мастера понуро висели ниже плеч, придавая драпску до смешного трагический вид. — Эти дары были выбраны из рук вон плохо… дай мне время подобрать новые…

Я вздохнула, кляня себя, что вообще пустила драпска на порог. Вот что бывает, когда пытаешься не к месту проявить вежливость…

— Ваши дары великолепны, — повторила я в который уже раз. — Просто превосходны. Но я не могу принять их, потому что не лечу с вами. Я приняла именно такое решение, карго-мастер.

Драпск безмолвно стоял, обвив двухсуставчатыми руками груду свертков, грозившую вот-вот развалиться. Я ничуть не преувеличила, отдавая должное его дарам. Они были поистине изумительны: драгоценности, затейливые статуэтки, редкостные благовония и произведения древней литературы людей. Должна признаться, я была поражена — не только их качеством, но и неожиданно точным выбором. Хотя, с другой стороны, возможно, как раз этому удивляться и не стоило — драпски являлись виртуозами торговли, никогда не забывавшими прощупать заранее почву и разузнать о своих клиентах все, что только можно.

— Так это твое окончательное решение, Непостижимая? — сокрушенно спросило существо, как две капли воды похожее на Маку и на любого другого члена его команды.

— Да, карго-мастер. И, как я уже неоднократно тебе говорила, даже если бы я и хотела побывать на этом Фестивале на твоей планете, то все равно не смогла бы вот так взять и полететь туда. У меня другие планы, которые никак нельзя отложить на более позднее время. — Промелькнувшая в моем мозгу при этих словах удовлетворенная мыслишка принадлежала не мне. Я с трудом подавила желание запустить чем-нибудь в Моргана, который растянулся на соседней скамье и, жмурясь от удовольствия как кот, нежился на теплом вечернем солнышке. — Дары выбраны вами безукоризненно. Чего не скажешь о времени.

— Как прикажешь, Непостижимая. — Он поклонился и тут же бросился ловить свалившийся таки сверток.

Я подхватила его и положила поверх кучи.

— Хочешь, я перенесу тебя обратно? — предложила я из вежливости.

Обе антенны смятенно встали торчком.

— Нет-нет. Благодарю тебя, Непостижимая. Транспорт ждет меня внизу.

— Тогда прими мою благодарность тебе и твоему племени за это щедрое предложение. Может быть, как-нибудь в другой раз… — Однако моя учтивость была пустой тратой слов.

Капла перехватила стремительно рванувшего к выходу драпска на пороге моего жилища, поймав несколько свертков, которые выскользнули в конце концов из рук существа.

К счастью, дверь за ним быстро захлопнулась — было бы невежливо расхохотаться в его присутствии.

Все еще фыркая, я с восхитительной смесью нетерпения и предвкушения швырнула в Моргана подушкой.

— Когда же мы улетаем, о могучий проводник по джунглям? — До чего же здорово было снова двинуться в путь, стряхнуть с себя пыль этого убогого городишка. Мне следовало принять такое решение сто лет назад!

«Придется вынести Барэку благодарность», — передала я Джейсону.

Синий глаз лениво приоткрылся.

— Мы можем вылететь в любой момент, когда ты будешь готова, малыш. И наш гость тоже.

Малыш? Если он хотел пробудить во мне воспоминания о том времени, когда я была юнгой на «Серебристом лисе» и формально заслуживала этого прозвища, которое давали самым младшим по возрасту и низшим по званию, то ему ни на миг не удалось ввести меня в заблуждение. Я подобралась, настороженно ожидая, когда в голосе Моргана появится обычная язвительность, пытаясь уловить, вопреки легкомысленному тону, знакомое ощущение его сознания.

— Ты хочешь, чтобы Барэк полетел с нами? — Я не могла сдержать разочарования.

Джейсон открыл второй глаз и приподнял голову, чтобы лучше меня видеть:

— Мне не хотелось бы оставлять его здесь без присмотра.

Я подошла к расположенному на возвышении цветочному ящику, глядя на цветы и не видя их.

— Что такое ты улавливаешь, чего не улавливаю я?

И замолчала, почувствовав, что Морган встал и подошел ко мне. Какое-то время мы вдвоем разглядывали крыши домов; вершины далеких горных кряжей скрывались за тучами. Нет уж, мы своих дождей получили сполна, подумала я, ковыряя пальцами влажную землю в кадке. Она была рыхлой, недавно вскопанной. Значит, Джейсон все-таки нашел время на садик — растения выглядели именно так, как бывает, когда с ними обращается тот, кто испытывает к ним любовь.

— Я и сам толком не понимаю, что чувствую, — признался Морган спокойно. — Понимай я это, все было бы проще. Но я научился доверять своим инстинктам — вернее, своему Дару чувствовать неприятности, — поправился он.

Чутье Джейсона не раз спасало ему жизнь еще до того, как появилась я — и дала этому название и объяснила причину. Сама я такими способностями не обладала.

Отряхнув руки, я бросила на него хмурый взгляд.

— Есть один способ испытать Барэка, — услышала я собственный спокойный голос, показавшийся мне чужим. — Я могла бы прощупать его память. — Та часть моего существа, которая еще помнила времена, когда я полностью принадлежала Клану, съежилась от ужаса при мысли о том, чтобы нарушить закон; новую же, менее привычную часть расстроила вероятная реакция моего кузена. Я решительно подавила оба эти чувства.

У губ Моргана залегла суровая складка, а глаза, внимательно оглядевшие меня, были встревоженными.

— Мы уже знаем наиболее вероятную причину его появления. И мое мнение тебе тоже известно.

— Чтобы найти виновника гибели Керра, — проговорила я вполголоса. О да, мнение Джейсона было мне известно. Я поймала его руку и сжала в своей. — Дай мне слово, Морган. Ты ничего не расскажешь Барэку. Ему не под силу тягаться с Джаредом ди Сарком.

— Он не может всю жизнь оставаться в неведении. — Ладонь Джейсона перевернулась, его пальцы сплелись с моими. — Когда ты собираешься рассказать ему, что за всем этим стоит твой отец? Что Джаред ди Сарк помогал Йихтору построить его логово на Экренеме? Что именно он послал тебя и Керра в лапы Йихтора? Барэк заслуживает того, чтобы знать правду.

— Опасную правду. — Я покачала головой, ощущая, как мои волосы возбужденно зашевелились. — Если Барэк хочет жить, ему нельзя ничего этого знать. Джаред и его сторонники в Совете в один миг сотрут его в порошок. С меня хватает и того, что ты это знаешь. Пообещай мне, Джейсон.

Временами Морган улыбался очень странной улыбкой, которую я, несмотря на весь опыт общения с ним, никак не могла истолковать. Вот и сейчас он улыбнулся именно так: уголки губ чуть заметно дрогнули, а синие глаза потемнели, так что я чуть не утонула в их бездонной глубине.

— Моя любимая ведьма, — проговорил он совсем тихо. — Обещаю тебе. Все, что угодно. — Его рука накрыла мою и поднесла ее к губам.

Это был уже второй опасный момент за день, но на этот раз я по крайней мере совершенно владела собой. Отняв у него ладонь, я медленно отстранилась.

— Ты не доверяешь Барэку не потому, что он ищет убийцу своего брата, — сказала я, и сердце у меня заколотилось сильнее, чем я ожидала.

Джейсон благоразумно принял предложенную мной смену темы и, пожав плечами, уселся обратно на скамью.

— Откуда мы знаем, что идея навестить нас принадлежала именно ему?

— Если я прощупаю его память, то буду знать наверняка.

Он явно встревожился.

— Если Барэк каким-то образом связан с Советом и был послан сюда с определенными намерениями, то врядли подобная связь будет столь бросающейся в глаза, чтобы ты могла легко ее обнаружить. Возможно, именно на этом и построен расчет — ты будешь пытаться нащупать эту связь, ослабишь свою защиту и станешь уязвимой для атаки Совета или подпадешь под их власть. — За словами Моргана я чувствовала его решимость взяться за эту задачу самому, если до подобного все-таки дойдет.

Я решительно покачала головой:

— Нет. — Это был ответ на то невысказанное, что повисло между нами. — Ты переоцениваешь себя. Это грозит тебе гибелью, Джейсон.

— Я не переоцениваю свое чутье на неприятности, — спокойно отозвался Морган, но его глаза сузились. — Все не так, как выглядит.

— Так оно обычно и бывает, — послышался третий голос.

Наш разговор стал настолько напряженным, что мы даже не заметили Барэка, материализовавшегося позади нас. Я запоздало подумала, что надо было установить кое-какие барьеры и внутри самого «Приюта». Но я ведь не рассчитывала на появление там гостей из Клана.

Теперь этот самый гость стоял, как будто изготовясь к драке — руки расслаблены, ноги чуть согнуты в коленях. Лицо его побелело, лишь на скулах пылали гневные багровые пятна. Джейсон в мгновение ока принял точно такую же позу, взвившись на ноги с убийственной грацией, которую, я была уверена, садд Сарк запомнит надолго.

Я сделала примирительный жест, укрощая собственную силу, которая волновала м'хир между нами, и почувствовала, как Морган тоже замкнулся в своей всегдашней невозмутимой отстраненности.

— Ты несешь с собой отголоски прошлого, кузен, — напрямик заявила я. — Вот ты сейчас просто стоишь здесь перед нами, а у меня такое чувство, будто я слышу сирену аварийной разгерметизации корабля, причем находимся мы в сотне световых лет от ближайшего порта. Думаешь, у нас нет оснований для беспокойства? — Я помолчала, чтобы придать своим словам вес. — Откуда ты знаешь, что твое желание навестить меня родилось именно у тебя в голове?

Взгляд Барэка скользнул по непроницаемому лицу Джейсона, затем вернулся ко мне, как будто он никак не мог решить, кого из нас двоих следовало убеждать в первую очередь.

— А зачем Совету понадобилось бы идти на подобные ухищрения, когда они сами могут спокойно найти тебя? Моя сила не представляет угрозы никому из вас. К тому же это место — великолепно укрепленная цитадель. Вы с Морганом постарались на славу — здесь можно было бы выдержать настоящую осаду.

— А ты мог бы послужить им воротами в эту крепость, — сказала я. — И ведь ты сам об этом прекрасно знаешь!

— Это просто смешно!

— В самом деле? — осведомился, вступая в разговор, Морган, и в его голосе прозвучала сталь, Садд Сарк в отчаянии махнул рукой.

— Тогда почему бы тебе не прощупать мою память, Сийра? — спросил он. — Ведь именно к этому вы оба и клоните, верно? Или ты просто не способна сделать последний шаг — нарушить единственный закон своей расы, который ты еще не преступила?

Словами здесь ничего не добьешься, поняла я с внезапным чувством обреченности. Я собрала всю свою волю, безжалостно подавляя сочувствие и гнев. Осталась лишь холодная, отточенная годами воспитания логика и мрачная решимость, истоки которой крылись в гораздо более позднем времени. Вперив взгляд в мгновенно ставшие испуганными глаза Барэка, я вторглась в его разум со всей доступной мне силой и скоростью — причем предпочла натиск деликатности, которую должна была бы выбрать как его сестра по духу, и прорвалась сквозь ментальные заслоны клановца, как будто они были из картона. Спасет ли это меня от возможных ловушек, я не знала.

Словно порыв ветра подхватил меня — я ощутила поддержку Джейсона, его сознание было взвешенным, молчаливым и настороженным.

Барэк впал в милосердное забытье. Морган, уловив этот миг, осторожно уложил обмякшее тело моего кузена на пол. Я оставалась напряженной, слепой ко всему, что происходило снаружи. Мое сознание рвалось вперед по запретным коридорам разума клановца, обнажая связи, выявляя движущие им побуждения, пренебрегая в этом разбойничьем исследовании какими бы то ни было приличиями.

И все без толку.

Не обнаружилось ни следа, ни намека хоть на что-либо, что пускай отдаленно показалось бы мне чуждым сложному, но упорядоченному образу мышления Барэка садд Сарка. Я растоптала его невинность и надежду на лучшее, вывернула наизнанку его мучительную пустоту и горе не-Избранного, оставив за собой лишь поруганные руины и боль.

Я отступила, ощущая во рту привкус желчи и дрожа — не от холода, но от отвращения к себе самой. Во что же я превратилась, если смогла без колебаний пойти на подобную гнусность? Как же сильно искорежила меня ненависть, раз мне хватило одного подозрения, чтобы напасть на своего собрата?

И почувствовала себя в кольце рук, сжимающих меня в неистово крепком объятии, которое свидетельствовало о доверии, о вере в меня — то есть о том, чего я вряд ли теперь заслуживала. Открыв глаза, я сморгнула слезы и взглянула на Джейсона. От моих собственных барьеров остались одни обломки.

— Что я наделала? — прошептала я, и мой голос показался незнакомым даже мне самой.

На лице Моргана было какое-то странное, незнакомое мне выражение, и лишь через миг я потрясенно осознала, что это жалость.

— То, что нужно было сделать — ради всех нас. — Его тон был ровным и мягким. — Нельзя было оставить Барэка сомневаться, не использовали ли его, — ты ведь знаешь, что, несмотря на всю воинственность твоего кузена, он боялся этого ничуть не меньше нашего. И я лично не хотел бы разговаривать с ним и все время думать, кто может смотреть на меня из его глаз. — Мне не нужно было касаться мыслей Джейсона, чтобы разделить его воспоминания о Гистрис Сан, женщине, которую он по ее собственной просьбе убил, чтобы избавить от мучений, которые доставлял ей Йихтор, обретший над Гистрис ментальную власть.

Отстранившись, я опустилась перед клановцем на колени и осторожной на сей раз мыслью проникла в его разум. И похолодела.

— Я… Сознание Барэка повреждено, — сказала я наконец, подняв глаза на Моргана, бесцветным тоном. — Я действовала слишком грубо. Ему будет очень скверно, когда он очнется.

Джейсон понимающе кивнул и встал на колени с другой стороны безжизненного тела садд Сарка.

— Покажи, — велел он.

Несмотря на все обстоятельства, меня охватило предвкушение, которое я ощущала каждый раз, когда выпадала возможность снова ощутить ту разницу между нашими способностями. Среди всего прочего за прошедший год мы выяснили, что ментальная сила Моргана связана с эмпатической чувствительностью, которая делала его потенциально одаренным целителем душ. Подобный дар был истинной редкостью даже среди клановцев. В другой вселенной, возможно, Клан с радостью ухватился бы за эту его способность и отточил бы ее до совершенства. При существующем положении вещей Джейсону оставалось полагаться на свое природное чутье и те крохи знания, которыми владела я.

Я ощутила, как его руки легко легли на мои, и снова проскользнула в разум Барэка. Добравшись до наиболее поврежденного места, я вошла в него и почти с радостью принялась впитывать его боль. Сила Моргана смешивалась с моей, утешая, исцеляя, собирая в единое целое спутанные мысли клановца.

Когда все было готово, я почувствовала, что к моему кузену медленно возвращается сознание, и торопливо отступила. Прежде чем мне пришлось принять на себя его осуждение, взглянуть в его укоризненные глаза, я толкнулась и…

И бросилась на кучу душистых веток, подавляя волнение и раскаяние, пока у меня не кончились силы. Тогда я разрыдалась, оплакивая то, что сделала.

И, пожалуй, даже больше — я оплакивала ту, в кого превратилась.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Как ты себя чувствуешь?

Барэк устало потер глаза.

— Лучше, чем должен бы, — признался он нехотя. — Кто из вас?..

— Мы с Сийрой партнеры, — сказал Джейсон.

— Это человеческое понятие, — нахмурившись, заметил клановец. — Но в мой разум вторглась Сийра, она одна. Ее не волнует ни закон, ни то, что я ее родственник.

— Ты сам это предложил, — мягко напомнил Морган.

— Только как проявление доверия! — горько возразил Барэк. — Доверия, которое было грубо попрано! — Он поднялся на нетвердые еще ноги, пошатнулся, но протянутую руку Джейсона не принял, потом оглядел садик на крыше. — Где она?

Морган помолчал, вглядываясь в золотистую дымку, которая обозначала его присутствие в м'хире. «Здесь».

— Она там, где может укрыться от твоего осуждения, хотя и не от своего собственного.

Его кольнула тревога — Сийра покинула надежную защиту «Приюта». Хорошо, хоть клановец остался с ним.

— Своего собственного… — Садд Сарк содрогнулся. — Оссирус! Будем надеяться, что ее сила справится с любым осуждением.

В нем как будто что-то надломилось. Джейсон видел это, но в отличие от Сийры его не терзали угрызения совести. Барэк был разведчиком Клана, в его задачи входило взаимодействие с людьми и другими видами, и с разрешения и ведома Совета он, как и другие его сородичи, регулярно делал куда более предосудительные вещи с теми, кто догадывался о способностях Клана в м'хире — да и о его существовании вообще. На взгляд Моргана, действия Сийры и головная боль, которую сейчас в результате испытывал садд Сарк, в некоторой степени являлись воздаянием по заслугам. Сожалел он лишь о том, чего это стоило ей.

Джейсон склонил голову набок и с угрюмой улыбкой взглянул в мертвенно-бледное лицо клановца.

— Значит, тебе не понравилось. Радуйся еще, что она не нашла никаких признаков того, что твоими действиями управляет Совет. — Договаривать то, что и так было очевидно, он не стал.

Барэк словно и не слышал, погруженный в свои мысли. Потом медленно заговорил, как будто сам с собой:

— Если Сийра могла поступить так со мной, пожалуй, она составила бы Йихтору отличную пару. И кто тогда смог бы спасти нас от них обоих?

Несильная, но молниеносная оплеуха Моргана застала садд Сарка совершенно врасплох, и в его тусклых глазах вновь вспыхнула настороженность. Барэк прижал руку ко рту и дрожащими пальцами утер кровь, сочившуюся из разбитой губы.

— То-то же, — сказал Джейсон, в ответ на инстинктивно усиленную защиту клановца укрепляя собственные ментальные барьеры. — Ты хорошо меня знаешь, Барэк садд Сарк, — продолжал он, и в его памяти пронеслись все те годы, когда Барэк и его брат Керр были частыми пассажирами на «Лисе», годы, когда Морган обнаружил, что информация о Клане может быть весьма выгодным товаром, — свое кажущееся теперь очень далеким прошлое еще до того, как встреча с Сийрой навсегда изменила его жизнь. — Ты знаешь, что я не ограничен вашими методами — и вашими законами. И посоветовал бы тебе не забывать об этом.

— Я знаю, что ты защищаешь ее, — произнес клановец после долгого молчания, во время которого пытался прочитать что-то на непроницаемом лице Джейсона. Он сделал жест примирения, и этот ритуал, по-видимому, успокоил его — полагал ли он, что Морган поймет его значение, или нет. — Я уважаю права, которыми ты обладаешь как ее Избранник, — добавил садд Сарк и опустился на соседнюю скамью. — Возможно, мне стоило бы с таким же уважением отнестись и к твоему суждению. У меня самого голова сейчас работает не лучшим образом.

Напряженное лицо Джейсона слегка разгладилось.

— Я все равно чувствую — что-то такое надвигается.

Глаза Барэка на миг сделались отсутствующими. Он поморщился, потом удрученно проговорил:

— А я не чувствую ничего, кроме головной боли.

Морган какое-то время задумчиво смотрел на клановца.

— Знаешь, Барэк, Сийра проверяла мое предположение, а не свое собственное. Если причина беспокойства, которое я чувствую, не в тебе — я с готовностью перед тобой извинюсь. Если…

Сада Сарк передернул плечами, но в глазах у него что-то затеплилось.

— Можешь не сомневаться, я припомню тебе это обещание, человек, — проговорил он натянутым голосом.

ГЛАВА 5

— Будь так добр, на этот раз положи свою ношу за дверью, а не перед ней, — устало проговорила я, выглянув из-за плетенной из травы внутренней стены хижины.

Покьюлианин, который уже совсем было собрался оставить последнее съедобное подношение от жителей деревни на безопасном расстоянии от меня — под дождем, — вздрогнул так сильно, что чуть не выронил корзину и флягу из выдолбленной тыквы.

— Да, госпожа ведьма, — проговорил он довольно почтительно, если принимать во внимание степень расширенности его зрачков.

Посыльный быстро впихнул съестное в сени — он явно разрывался между желанием не показываться мне на глаза и опасением нанести оскорбление. Окончательно выведенная из терпения, я махнула ему рукой, чтобы катился прочь, — не очень-то приятно начинать свое приключение со взимания дани, не говоря уж о дурной славе, которой пользовались настоящие ведьмы-рам'ад.

Но мое жилище было уютным, а я сама могла от души наслаждаться уединением. Хотя бы подобное воспоминания Моргана об этом месте мне обещали. Поджав ноги, я уселась на толстую ржаво-красную циновку и принялась исследовать содержимое корзины — пожалуй, есть стоит только те плоды, которые я видела в продаже на городских базарах.

В самом деле, неплохо побыть одной, собраться с мыслями… Я хмуро взглянула на плод, который слишком сильно сжала в руке. С мыслями? В моем мозгу и так уже роилось чересчур много мыслей, и большинство из них постоянно разбредалось куда-то в стороны от той четкой цели, которая столько времени была для меня всем. Винить в этом, наверное, надо тишину и сонный покой глухой лесной деревеньки, в которой я оказалась.

Я тряхнула, головой. Нет, дело совсем не в том. Это все хижина Джейсона, его вещи. Я заснула там, где неделю за неделей спал он, моя голова приминала подушку, когда-то согретую теплом его щеки. Я так старалась избегать всего, что наводило меня на мысли об этом человеке, держаться от него на безопасном расстоянии…

Зря я отправилась сюда!

Мне безумно надоело сражаться с собой. Этот внутренний конфликт был непродуктивным и разрушительным, лучше уж употребить время с пользой, наслаждаться моим новым окружением, учиться у него, извлекать каждую крупицу информации — как я делала это в «Приюте». «Как я сделала с разумом Барэка», — вспомнила я с содроганием.

— Госпожа ведьма!

Я с удивлением подняла голову, услышав этот негромкий зов. У двери, почтительно склонив голову, стоял пожилой не то охотник, не то воин. Ну, хоть этот меня не боится, подумала я с облегчением. Но вместе с отсутствием страха я уловила в нем какое-то устремление.

Услышав мое «да?», охотник уверенно вошел в хижину и задернул за собой занавеску, служившую дверью. В отличие от расы, которая предпочитала жить в городах и была знакома мне по посетителям и работникам «Приюта», этот покьюлианин был высоким и тощим, а его кожа казалась скорее кремовой, чем желто-коричневой, к которой я привыкла. И расположение мягких мясистых наростов на каждом из суставов тоже было другим, хотя я вряд ли сама смогла бы сказать, почему это вдруг пришло мне в голову. Спрашивать я, разумеется, не стала.

Заинтригованная, я сделала ему знак сесть рядом со мной на циновку.

— Ты — госпожа Сийра, — возвестил охотник на вполне сносном общем диалекте и без церемоний привычно примостился в излюбленной туземцами позе — вторая пара колен вровень с головой. Что ж, и то неплохо. Слишком уж большая часть тех крох местного наречия, которыми владела я, была почерпнута у посетителей «Приюта», чтобы можно было считать их надежными — или безупречно вежливыми.

— Имена обладают властью, охотник, — отозвалась я, настороженная блеском в его глазах.

Он медленно моргнул.

— Я — Премик, госпожа ведьма, — сообщил покьюлианин уже более почтительно. У этого рассеянного в джунглях народа первое представление имело очень большое значение. Я поступила правильно, слегка осадив охотника. — Два прошедших сезона я добывал меха.

Вот как.

— Ты был проводником у капитана Моргана. — Я взглянула на этого Премика с возросшим интересом.

— Мы были братьями по охоте, — поправил покьюлианин. — Значит, я тоже был твоим верным собирателем. — Он выпалил это слишком поспешно, как будто стремился предвосхитить возможный отказ.

Я подавила улыбку, уже понимая, к чему этот предприимчивый охотник ведет. По обычаям его народа Премик имел полное право предположить, что если я появилась здесь без Джейсона, то место человека в моем хозяйстве теперь свободно. Служить ведьме-рам'ад было весьма престижно.

Я приподняла бровь и напомнила:

— Ты уже и так обременен тремя сестрами, охотник Премик.

Туземец тонкопалой рукой отцепил от пояса кожаный мешочек и небрежно рассыпал на циновке между нами его содержимое. Я взяла в руки один из дюжины крупных, с зелеными прожилками зубов.

— Потрясающе, — похвалила я искренне, вполне готовая поверить, что заставить первоначальных обладателей этих предметов расстаться с ними было ой как непросто.

Подбодренный моим изумлением, Премик вытащил нож и протянул его мне резной рукояткой вперед.

— Я смогу тебя прокормить, — веско произнес он.

— И о своем собственном брюхе ты, конечно, тоже не забыл? — раздался от входа язвительный, почти без акцента вопрос на общем диалекте. Я заставила себя улыбнуться, хотя от двух фигур, маячивших за сетчатой входной занавеской, исходило необыкновенно сильное ощущение угрозы.

— Если у вас ко мне дело, войдите, рыщущие у дверей, — холодно предложила я.

Премик успел подняться и занести нож. Не знаю уж, кого он собрался защищать — меня или себя самого.

Двое, почти не колеблясь, шагнули внутрь и застыли на пороге. Одной из них оказалась Визрен, старейшина деревни; коллекция запоминательных костей, побрякивая, качалась у нее вокруг ног. Я тут же отмела ее как источник угрозы, которую ощущала, — старуху куда больше заботило, как я отнесусь к тому, что меня осмелились потревожить.

Нет, угрозу нес второй. Зачатки ментальных способностей, которые я чувствовала в Премике и других его сородичах, у этого старика были развиты куда лучше, хотя вряд ли могли идти хоть в какое-то сравнение с теми, которыми обладал любой ребенок Клана. Ощущение угрозы исходило от него, но гнев, который порождал это ощущение, был направлен исключительно на Премика.

— Я не нарушаю никаких обычаев, Лаэм'ша, — заюлил достойный охотник, почувствовав ярость старика.

Лаэм'ша. Я почтительно кивнула — Морган рассказывал мне о деревенском шамане.

— Добро пожаловать под мой кров, — вежливо, но твердо сказала я. — Какое дело привело ко мне тебя, Визрен, и тебя, Лаэм'ша?

Услышав произнесенные вслух имена, шаман, похоже, взял себя в руки и довольно умело приглушил исходившие от него эмоции.

— Приветствую тебя, госпожа ведьма, — проговорил он учтиво. — Прости, что мы вторглись в твое жилище, но нам необходимо было поговорить с этим охотником… — Он замялся.

— Прежде чем я успела взять его в кормильцы? — договорила я за Лаэм'шу. — По-моему, это касается скорее меня, чем вас. — Я могла бы допустить ошибку, если бы сразу пошла на уступки; в их обществе к своему и чужому положению относились с болезненным вниманием. С другой стороны, я не имела ни малейшего желания ввязываться в местные интриги, поэтому слегка нахмурилась. — Почему вас это заботит?

К моему удивлению, ответила на мой вопрос Визрен; голос старухи звучал спокойно и умиротворяюще, на общем диалекте она говорила с сильным акцентом, но все же лучше, чем я по-покьюлиански.

— Наша деревня отрядила на службу тебе четверых охотников, добрая госпожа. Это высокое положение и большая честь для нас всех. — Последовала тактичная пауза. — Мы хотим лишь напомнить Премику о его… обязательствах… перед другими.

Насупленное лицо Лаэм'ши недвусмысленно свидетельствовало о том, что он изложил бы воззрения деревни в куда более крепких выражениях; Пожалуй, я понимала их недовольство. Бедняга Премик, замордованный необходимостью содержать многочисленных сестер, мигом растерявший все свое напускное нахальство и сидевший сейчас с совершенно потерянным видом, размечтался, что деревня позволит ему прохлаждаться за моей спиной. И хотя обычай ставил интересы ведьм-рам'ад выше, какое право они имели отбирать лучших охотников у их семей, перекладывая бремя заботы о них на менее толковых? Я не имела желания превращаться в подобную захребетницу, хотя и притворялась одной из них.

Лихорадочно обдумывая сложившуюся ситуацию, я протянула правую руку и коснулась рукоятки ножа Премика — коснулась, но в руки его не взяла, тем самым не завершив ритуал, который видела глазами Моргана.

— Я польщена твоим предложением, храбрый Премик, — сообщила я торжественно. — Но не вольна принять твои услуги.

Старейшины явно обрадовались, хотя перед охотником своих чувств предпочли не выказывать. Впрочем, тот, скорее всего, ничего бы и не заметил. Его зрачки потрясенно расширились.

Я вздохнула:

— Джейсон Морган стоит у моих дверей даже тогда, когда я отсылаю его на охоту, Премик. — Я поискала слова, которые не ранили бы гордость охотника, но не лишили бы меня поддержки деревни. — Я дала ему клятву, как и он поклялся служить мне. И так будет всегда, — добавила я очень тихо, зная, что это на самом деле так.

— Морган заслуживает уважения, — с похвальным достоинством отозвался Премик. — Я буду всегда к твоим услугам, госпожа ведьма. И к услугам моей деревни. — Он бросил косой взгляд на старейшин.

Я с изумлением уловила поток ободрения, который послал Лаэм'ша, что бы успокоить смятенный разум сородича.

Визрен широко улыбнулась — полагаю, очень довольная тем, что мне удалось разрешить эту ситуацию, не пошатнув ничьего положения в обществе.

— Днем выйдет солнце, госпожа ведьма. Ты почтишь нашу деревню присутствием на пиру?

Я бросила вопросительный взгляд на Лаэм'шу, не очень-то представляя, какого мнения шаман о ведьмах-рам'ад. Но тот улыбнулся, и я не уловила в мыслях старика и следа былой враждебности.

— Да, госпожа ведьма, — отозвался он быстро. — Ты выбрала прекрасный момент, чтобы посетить нас. Прошлая охота выдалась удачной, к тому же многие плоды сейчас особенно вкусны. Эту ночь ты запомнишь надолго.

Почему бы и нет? Я приняла их приглашение за чистую монету, внезапно вдруг устав от затворничества в этих стенах. Вся троица двинулась к выходу, по всей видимости, совершенно примирившись.

Я собрала тарелки и выставила их за дверь, отдернув занавеску у входа. Визрен не ошиблась: дождь превратился в легкую морось, а на горизонте облака уже расступались. Я вздохнула полной грудью, наслаждаясь запахом умытого дождем воздуха.

Еле слышные шаги, раздавшиеся вдруг в пустой комнате, заставили меня резко обернуться назад.

Морган сделал еще один неслышный шаг и полностью показался из-за травяной стены, отделявшей сени от остальной части хижины. На нем снова был предназначенный для джунглей комбинезон. Я не слышала шума аэрокара — и того, как он вошел в заднюю дверь. Можно было бы считать причиной этого дождь и моих гостей, но я прекрасно знала, как бесшумно может двигаться Джейсон, если захочет.

Я мысленно подобралась, не зная, что думать о таком его быстром появлении.

— Благодарю вас за возможность воспользоваться этим домом, капитан, — проговорила я официально.

«Пожалуйста, не приближайся сейчас ко мне», — попросил мой взгляд.

Он понял и сжал длинный, с крючком на конце шест, который меня озадачил.

— Оберегать твой покой — моя обязанность, госпожа ведьма, — непринужденно отозвался Морган, передразнивая принятые в деревне правила этикета. Он поднял шест и ткнул им в деревянные рейки, которые — я только сейчас это заметила — покрывали добрую треть потолка. Рейки перевернулись, впуская в хижину солнце, и в хлынувших вниз лучах заплясали пылинки. — Примитивно, но довольно удобно, — проговорил Джейсон и прислонил палку к стене. — Иногда полезно бывает внимательно последить за тем, что и как они делают.

Он начал обходить хижину, инстинктивно не заговаривая больше со мной, остановился, чтобы осмотреть груду красно-оранжевых одеял — дар, преподнесенный мне от всей деревни по случаю моего прибытия, — и я вздохнула с облегчением. Все было как прежде. Я приободрилась и почувствовала, как расслабились напряженные мышцы у меня на пояснице. Но стоило моей внутренней защите чуть ослабнуть, как я ощутила сознание Моргана — прозрачные и спокойные волны его мыслей, в которые мне оставалось лишь погрузиться, чтобы прочитать.

Значит, он слышал мой разговор с Премиком и старейшинами — и возомнил о себе бог знает что. Не произнося ни слова, я ударила.

Нет, это не было вторжение сродни тому, что сломило Барэка. На самонадеянно обнаженный разум Джейсона я обрушила боль — волну за волной, оглушительные удары, ничуть не менее опасные из-за того, что они не были зримы.

Я смотрела, как Морган пошатнулся и рухнул на колени, схватившись за голову и силясь восстановить свою защиту. Тут же он получил новый удар — отраженная волна моей силы сотрясла барьеры, которые Джейсон запоздало подкрепил своей внутренней силой. И все же этот человек сумел подняться, широко расставив ноги. Наши глаза встретились.

Я подняла руку, давая отбой; моя грудь тяжело вздымалась. Теперь защита Моргана была безукоризненной. Его лицо побледнело, лоб покрыла испарина. Губы сжались в одну линию.

— Я думал, с испытаниями покончено, — проговорил он, тяжело дыша.

— Неужели? — бросила я резко, ощущая в своем мозгу отголоски напряжения. — Разве я могу считать тебя в безопасности, когда ты так легко забываешься? Как ты смеешь входить в сферу силы клановца без защиты? Ты еще не готов. Ты едва способен контролировать свою силу.

— Барэк говорил то же самое о тебе.

Вся краска отхлынула от моего лица, но ни один мускул на нем не дрогнул.

— Я и не ожидала, что он поймет. — «А вот ты мог бы», — добавила я про себя.

Джейсон осторожно расслабился, но я заметила, что его ментальная защита не ослабла ни на йоту.

— А я, значит, почему-то должен понять? — сказал он, точно подслушал то, что я оставила невысказанным. Прежде чем я смогла что-либо ответить, он взмахнул рукой в жесте, которого его человеческое воспитание совершенно не предполагало. — Это было неуместно, Сийра. Я все понимаю. — На его губах промелькнула легкая озорная усмешка. — А когда моя голова пройдет, уверен, я еще поблагодарю тебя за этот урок.

Что ж, неплохо. Я потерла лоб.

— Визрен сказала, что сегодня вечером в деревне праздник. — Это было предложение мира. — Обещаю, это последний урок на сегодня.

Глаза Моргана снова потеплели.

— А я обещаю, что больше не забуду про защиту.

Все это было сказано легкомысленным тоном, но я вдруг ощутила внезапный приступ беспричинного страха, и, боюсь, мне не удалось его скрыть.

— Уж будь любезен, Джейсон. Настанет день, когда испытывать ее надежность буду не я.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Хасто'тха, существо, вечно ноющее и жалующееся, что заслуживает лучшей доли — кстати сказать, три его матери и двое отцов полностью разделяли его мнение, — был необычно молчалив, расхаживая между столиками «Приюта Звездоплавателя». Подчиненные, чувствуя его настроение, обходили главного управляющего стороной. К счастью, к этому часу не упившихся до полного бесчувствия клиентов, которые могли бы воспринять его насупленный вид как личное оскорбление, почти не осталось.

Хасто'тха устремил сердитый взгляд на похожее на трон черное кресло, установленное между игровых столов в другом конце зала. Один из служащих, следящих за чистотой в зале, пожилой рассеянный квиб по имени Крат, боязливо поежился, стараясь держаться подальше от увесистых кулаков главного управляющего.

— Чародей! — Хасто'тха прямо-таки выплюнул это слово, хотя говорил негромко. — И при ней-то дела шли довольно туго, а теперь еще придется терпеть этого самозванца. Говорю тебе, Крат, свет еще не видывал ниодного мужчины, способного сравниться по силе с ведьмой-рам'ад.

— Да, господин Хасто'тха, — привычно проскулил Крат, который сегодня только и слышал эту жалобу.

Его четыре гибких щупальца обвили ножки стола, а еще два ловко размазывали тонким слоем по его поверхности грязь прошлой ночи. Потом все шесть щупальцев вдруг замерли в середине движения.

— Здесь какая-то дама, мастер Хасто'тха, — сказал Крат, повысив голос.

Хасто'тха весьма нелестно высказался о вероятности подобного события, но тут же пораженно остановился и уставился на закутанную в роскошный плащ женщину, только что появившуюся в зале. В наклоне ее закрытой густой вуалью головы, в том, как она стояла и ждала, чувствовалось веяние власти и богатства.

Выучка главного управляющего все-таки взяла свое. Довольно бесцеремонно ткнув Крата в бок, принуждая его возвратиться к работе, Хасто'тха двинулся навстречу незнакомке, чтобы проводить ее к вычищенному столу, поедая глазами ее дорогой наряд, так не похожий на то, что можно было увидеть на покьюлианских улицах.

— Чего изволите, ваша милость? — осведомился он подобострастно.

— Хозяина. И побыстрее. — Голос был любезным, но в нем чувствовалась та властность, которая не привыкла к промедлению.

Хасто'тха низко поклонился, причем этот учтивый жест настолько не вязался с обликом дородного покьюлианина, что смотревший на него во все глаза Крат потрясенно опустил массивную пепельницу прямо на кончик собственного щупальца и еле удержался, чтобы не взвыть от боли.

Если бы Крат продолжил наблюдать за Хасто'тха, он заметил бы злорадное выражение на лице главного управляющего, с которым тот направился к переговорной панели за барной стойкой. Вряд ли что-то способно было доставить Хасто'тха большее удовольствие, нежели предвкушение неприятностей, готовых вот-вот обрушиться на голову нового хозяина «Приюта» Барэка садд Сарка.

— Я проводил ее к нашему лучшему столу, господин чародей, — обратился Хасто'тха к своему хозяину несколько минут спустя, с едва скрываемым презрением отметив, что тот спустился из своих покоев наверху на лифте, а не материализовался из воздуха, как сделала бы истинная ведьма. — Она сказала только, что ей нужен хозяин «Приюта».

Барэк более пристально пригляделся к грузному приземистому покьюлианину — до сих пор он старался не делать этого из-за поистине безобразно удлиненных выростов на суставах Хасто'тха. Некоторые из этих белесоватых покачивающихся отростков были настолько длинны, что покачивались в такт движениям Хасто'тха, резко выделяясь на фоне его горчичного оттенка кожи. Клановец не знал, считалась ли эта особенность привлекательной или нет, — и знать, собственно, не хотел. Знал он лишь то, что этот покьюлианин, по-видимому, входил в группу предсказуемых, по меткому определению Сийры, работников. Усердный работник — но только тогда, когда твердо уверен в превосходстве своего хозяина. Хасто'тха пришел бы в ужас, знай он, насколько прозрачными для клановца были его эмоции — включая и надежду, что упомянутая дама задаст Барэку перцу.

— Отведи меня к ней, — велел клановец нарочито скучающим тоном.

Но всю его напускную скуку как рукой сняло, стоило им только приблизиться к столику.

— Бутылку лучшего денебианского вина, Хасто'тха, — приказал он, а его руки уже вычерчивали в воздухе зеркальное отражение замысловатого жеста, которым приветствовала его женщина под вуалью.

Главный управляющий снова насупился и по пути даже отвесил оплеуху Крату, бормоча себе под нос о том, что нет на свете справедливости. Квиб кивнул в молчаливом согласии.

— Раэль, — негромко произнес Барэк и опустился в кресло рядом с ней.

Хотя ее лицо было скрыто за вуалью, в остальном его кузина не делала никаких попыток остаться незамеченной. Садд Сарк прикрыл глаза, почувствовав, как ее сила тактично касается границ его силы, точно знакомясь заново.

— Рада тебя видеть, кузен, — царственно кивнула женщина, но в ее голосе чувствовалась теплота. — Хотя и неожидала.

Барэк, несмотря на все усилия, не смог сдержать горечи:

— Ты, разумеется, ожидала найти здесь свою сестру. Всемогущую Сийру.

Раэль замерла — и это была не просто внешняя неподвижность. Когда она заговорила, ее голос был пронзительным и настойчивым, однако севшим до шепота:

— Почему ты говоришь о ней так? Что произошло между вами?

— Не здесь, — предостерег ее садд Сарк, потрясенный тем, как быстро его кузина все уловила. Вернулся Хасто'тха с вином. Барэк рассеянно взял бутылку. — У нас важный разговор, — сказал он управляющему, не сводя глаз с Раэль. — Очисти зал от посетителей и отошли служащих домой. После этого тоже можешь идти.

Обведенные коричневым ободком глаза Хасто'тха изумленно заморгали.

— Закрыть «Приют», хозяин? Но он никогда не закрывается…

Садд Сарк стремительно развернулся, и его сила взвилась столь яростно, что покьюлианин съежился.

— Я сказал «закрыть», недоумок. Возможно, навсегда. А служащим скажешь, чтобы возвращались только тогда, когда я их позову.

— Как прикажете, господин чародей. — Хасто'тха попятился, из его глаз хлынули черные слезы. Теперь он был преисполнен уважения к своему новому хозяину.

«Что происходит, Барэк?» — мысленно спросила его Раэль.

Клановец поморщился, и она все поняла, тут же тактично переключившись на словесное общение.

— Как это случилось? С Сийрой все в порядке?

— С Сийрой! Ха!

То, каким тоном Барэк произнес это имя, вложив в него всю свою обиду, сказало ей достаточно. Раэль двумя пальцами откинула вуаль и со старательной небрежностью потянулась за вином.

— Хорошо, что ты закрыл это заведение, кузен, — проговорила она голосом столь же шелковистым, как и странно живые пряди иссиня-черных волос, выбивавшиеся из-под свободного капюшона. — Думаю, нам с тобой предстоит немало обсудить.

ГЛАВА 6

— Я как какой-нибудь глупый драпск, почти готова поверить в магию, — Полная дремотного довольства и совершенно объевшаяся восхитительным мясом какой-то местной птицы, фаршированной зерном и плодами, я привалилась к крепкому плечу Моргана, жалея, что нельзя продлить этот миг еще немного.

— Угу, — согласился он и обхватил мою талию рукой, чтобы мне удобнее было сидеть.

Мои волосы быстро обвились вокруг его плеч и шеи и затихли — словно затаились, чтобы не привлекать лишний раз внимания. Возможно, мне стоило сменить позу, выбраться из его объятий, которые были недвусмысленно нежными, но зачем?

Этой ночью все мои страхи и вся вселенная остались где-то далеко, загнанные в тень негромкими однообразными мотивами туземных песен.

Были еще танцоры. Весь вечер они то исчезали, то вновь появлялись на сцене, очерченной кругом костров, — то бешено кружась, извиваясь и притопывая расширяющимися книзу ступнями под барабанную дробь, которая отдавалась у меня в костях, то двигаясь медленно и плавно под пронзительные звуки неизвестного мне духового инструмента. Казалось, этому не будет конца, и я изумлялась, как могут танцоры час за часом без устали выдерживать требуемый ритм.

— Визрен говорит, что обычно они пляшут до рассвета, — в унисон с моими мыслями подал голос Джейсон.

Он сдержал обещание, его ментальные барьеры были на месте, но наши поверхностные мысли то и дело смешивались — мы оба наслаждались наступившим затишьем.

— Ты не присоединишься к нам, госпожа?

Я лениво подняла глаза на Визрен, которая отделилась от группы танцующих и приблизилась ко мне. Выглядела она донельзя экзотически — все лицо, туловище и суставчатые ноги покрыты краской и блестят от пота. Я уловила исходящее от старухи удовлетворение. Она сделала приглашающий жест. Эта ночь имела для деревушки большое значение — праздник изобилия, вызов, брошенный голодным месяцам, возможность собраться всем вместе.

«Почему нет?» — сказала я себе самой и Моргану с внутренней улыбкой, хотя одна мысль об этом еще сегодня днем потрясла бы меня до глубины души. Я бросила подозрительный взгляд на свой опустевший кубок, потом пожала плечами.

Визрен ввела меня в круг света от костров. К счастью, сейчас плясали довольно простенький танец, в самый раз для высокопоставленной начинающей. Барабаны бухали радостно и ритмично, и вскоре меня окружили, по-видимому, все до единой взрослые женщины деревни. Мы танцевали в кругу, то приближаясь, то отступая от внешнего кольца поющих мужчин. Оказавшись рядом с Джейсоном, я засмеялась ему и, подражая соседке, принялась крутить бедрами в попытке сымитировать движения ее бешено вращающегося торса. Во всем этом была какая-то целительная чистота и невинность.

Не знаю, сколько длился этот танец. В какой-то момент в пляску начали вступать мужчины, и скоро внутри кольца костров уже царила веселая кутерьма. Я отскакивала от одного разрисованного тела и тут же сталкивалась с другим. Похоже, эта толкотня была намеренной и имела какое-то важное значение. Я запыхалась и начала серьезно подумывать о том, чтобы перебраться в относительную безопасность, поближе к краю поляны.

Потом заметила, что почти все пары уже вышли за круг костров — танцующие, стремительно кружась, исчезали в подступающей к нему темноте.

Горячая рука обвила мою талию. Я удивленно подняла глаза.

Раскрашенное лицо Премика расплывалось в дурацкой ухмылочке, совершенно не идущей обычно исполненному достоинства охотнику. От него довольно сильно разило местным пивом. Я подавила искушение захихикать и завертела головой, дабы посмотреть, как реагировали на подобные вещи остальные. Насколько я могла судить, похоже, ни одна дама не возражала против подобных заигрываний. Решив испробовать крепость хватки Премика, я обнаружила, что нахожусь в стальных тисках.

— Премик, — начала я, в то время как мы в бешеном ритме, не переставая притопывать, неслись к ближайшему проходу между кострами.

— Премик! — эхом отозвался более низкий голос. На пути у нас возник непоколебимый, точно скала, Морган.

Затуманенное пивом сознание охотника наконец заметило преграду, и он медленно перестал передвигать ногами. Я неподвижно стояла в кольце его рук, внезапно растерявшись и не понимая, что Джейсон намерен предпринять. Ведь он должен знать, что все это делается шутки ради, что меня скорее веселит, чем тревожит это свидетельство приязни со стороны туземцев.

Но почему прекратилась музыка? Почему я внезапно начала дрожать, как будто налетел порыв холодного ветра?

Это была сила. Внутренняя сила Моргана, подкрепленная той, что я сама отдала ему. Все мое веселье как рукой сняло, стоило мне понять, что все происходящее между двумя мужчинами уже перестало быть шуткой — это было соперничество, борьба за обладание, заявление своих прав. Неважно, что для обоих я была чужой, — кровь еще бурлила от танца, а здравый смысл был затуманен пивом. Джейсон стоял, внешне бесстрастный, с повисшими вдоль тела руками, но Премик знал. Охотник отпустил меня, одной рукой довольно грубо оттолкнув в сторону, а другой принялся нащупывать нож, который, к счастью, обычай запрещал брать на ночной пир.

— Прекратите! — воскликнула я, ошеломленная тем, как в мгновение ока все переменилось, все еще дрожа от воздействия эмоций Моргана, многократно усиленных его ментальной силой. По крайней мере, хоть это осталось между нами двумя: те, кто начал подтягиваться к нам, не чувствовали ничего, кроме предвкушения. Они — примитивный народ, поняла я. Двое застывших в напряженных позах мужчин в кругу — тоже часть их ночного праздника.

Премик издал низкий рык и бросился на Джейсона. Реакция человека была молниеносной, но длинная рука Премика ухватила Моргана за ногу, и он мешком рухнул на землю. Я отчаянно завертела головой в поисках Лаэм'ши, Визрен или кого-нибудь, наделенного властью. Они не могут не помочь мне остановить это бессмысленное столкновение между друзьями.

Есть. Я была уверена, что одинокая фигура справа от толпы принадлежала шаману, хотя его костюм, да еще и с такого расстояния, не давал мне быть полностью уверенной в этом. Я с большим трудом пробилась к нему сквозь толпу туземцев, которые из мирных танцоров превратились вдруг в безумных подстрекателей к драке.

Несмотря на спешку, я против воли остановилась и уставилась на призрака, которым Лаэм'ша казался в свете костров. От того места, откуда у него росли ноги, и до головы его фигуру покрывало какое-то похожее на громадную корзину приспособление. Оно было наполнено плодами и прочей едой, которую набили туда так плотно, что сквозь прутья просачивалось полужидкое месиво, привлекавшее насекомых и несколько более крупных лесных обитателей, которые бросили на меня недовольный взгляд и с шелестом унеслись прочь. Мне оставалось только догадываться, каково шаману находиться внутри этой корзины. Меня мгновенно окутало одуряющее облако ароматов, представлявшее собой смесь лежалой еды, цветочных гирлянд и Оссирус знает чего еще.

Этот живой склад обернулся ко мне; на уровне лица в корзине оказалось отверстие. В темноте тускло поблескивала пара глаз. Наверное, это сделали для того, чтобы старик мог видеть, куда ступает в танце.

— Лаэм'ша, — собралась я с духом. — Ты… — И в этот момент с воплем шарахнулась от кошмарного существа, выскочившего на меня из укрытия где-то на высоте плеч шамана. Размером оно было с мой кулак, но челюсти разевало куда шире, обнажая ряды зеленых зубов и два раздвоенных языка. Вытаращенные глаза затягивала, как у слепых, молочно-белая пленка. Не знаю даже, что вызвало у меня большее омерзение: раздутое четвероногое тело мерзкой твари или рыдающий крик, с которым она налетела на меня.

Лаэм'ша — а это был действительно он, я не ошиблась — быстро вытащил перемазанную крайне неаппетитной кашицей руку и принялся успокаивать своего зверька, если, конечно, это чудище вообще можно было так назвать. К моему изумлению, существо мгновенно присмирело. Теперь, когда его огромный рот был закрыт, тело опало, а глаза вернулись в свои орбиты, оно выглядело поприличнее, но все же походило скорее на ночной кошмар, чем на живое существо.

— Это мой правдовещатель, госпожа ведьма, — сообщил шаман, как будто представлял нас друг другу, и погладил жуткую тварь по пятнышку коричневого меха между глазами — единственному участку его тела, который не покрывали маленькие, неправильной формы колючки. — Тебя беспокоят они? — Лаэм'ша махнул пальцами в сторону двух фигур, которые под одобрительный рев толпы уже катались по земле в опасной близости от одного из костров.

— Может, у вас так и принято, Лаэм'ша, — проговорила я сухо, с трудом оправившись от испуга, вызванного неожиданным нападением его питомца. — Но я с этим мириться не собираюсь. Можно как-нибудь прекратить драку, не нарушая ваших обычаев?

Рука деревенского шамана на миг исчезла, потом вдруг вся верхняя часть его костюма развалилась пополам. Старик выбрался наружу, вытирая с щек мякоть раздавленного фрукта, а отвратительный правдовещатель забрался обратно к нему на плечо. В глазах Лаэм'ши что-то блеснуло.

— О, мы не оскорбимся, госпожа, — вне зависимости от того, будет ли продолжаться эта схватка. Мы здесь, в джунглях, с пониманием относимся к зову плоти. Однако задумайся. Неужели госпоже ведьме не льстит, что у нее два столь достойных почитателя? Разве тебе не интересно узнать, кто из них одержит победу и заявит свое право быть твоим кормильцем?

— Я не намерена допускать, чтобы в драке решалось, кто станет моим кормильцем или кем-нибудь еще. — Я сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в голосе. — Ваш праздник доставил нам немалое удовольствие, Лаэм'ша. Боюсь, даже слишком большое. Морган может относиться к этому куда серьезнее, чем представляет себе Премик.

Толпа зрителей восторженно завопила — уже заметно побитый Джейсон швырнул Премика в стену хижины, да так, что часть строения обрушилась. Шаман отечески обвил благоухающей всеми ароматами сразу и к тому же жутко липкой рукой мои плечи и потянул меня в противоположном направлении. Раздосадованная до такой степени, что сама уже была готова драться, я позволила ему увлечь себя, настороженно поглядывая на правдовещателя, который вцепился сдвоенными коготками в плечо Лаэм'ши, чтобы не свалиться.

— Однако Премику стоит поумерить свои аппетиты, госпожа Сийра, — здраво заметил шаман.

— В особенности в отношении одной ведьмы-рам' — осведомилась я, быстро сообразив, к чему он клонит, но не в состоянии спокойно слушать звуки, доносящиеся из-за спины. — Разве то, что Морган вынужден физически отстаивать свое место рядом со мной, не унизительно для меня?

Старик рассмеялся, потом с понимающей улыбкой взглянул на меня:

— Я бывал в космопорте и его городе, госпожа Сийра. Я знаю о других мирах — и других способностях.

«Вот мошенник старый!»

— Ты знаешь, что я не ведьма, — сказала я и отстранилась, испытующе глядя на Лаэм'шу. Большие, обведенные желтыми кольцами глаза спокойно встретили мой взгляд. — Тогда почему ты позволил нам с Морганом жить в твоей деревне? Почему не выдал нас? И как узнал обо всем? — Последний вопрос был продиктован не только любопытством, но и уязвленной гордостью; мне казалось, я довольно тщательно все изучила, прежде чем взяться за эту роль. Драка отступила перед этим на второй план.

Похоже, моя реакция позабавила шамана, хотя он внимательно огляделся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли нас кто-нибудь.

— Отчасти потому, что ты платила за себя и отдавала деревне честную долю добычи Моргана. Ну, и моего Хорхи ты не смогла обмануть. — Страшилище, услышав свое имя, тут же завертело непропорционально огромной головой.

— Тогда почему ты не разоблачил наш обман, если все знал? — спросила я озадаченно.

— Из-за магии, госпожа Сийра, — послышался негромкий ответ. — Нельзя жить без магии. А наши настоящие чародейки, наши ведьмы, э-э… скажем так, довольно неуживчивы — это еще мягко выражаясь. Ты была местной колдуньей, но никакого вреда не приносила. — Я взглянула на старика с внезапным уважением. — А мы за это давали тебе покой, верно?

Я непроизвольно проверила свою ментальную защиту; должно быть, подобная проницательность была обусловлена глубоким знанием человеческой натуры.

— Ты добрый и мудрый, Лаэм'ша, — заявила я и, остановившись, протянула ему руки. Звук удара, донесшийся издалека, заставил меня поморщиться. — Но не кажется ли тебе, что Премик уже получил хороший урок?

Что ответил шаман, я уже не услышала. В эту самую секунду раздался свист падающего предмета, и ослепительная молния лишила меня сознания.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Сюда нельзя.

Любой, кто хорошо знал Джейсона Моргана, непременно внял бы предостерегающей льдистой вспышке его синих глаз. Однако Визрен на своем веку фактической правительницы племени повидала довольно охотников, чтобы не считаться ни с гневом, ни со спокойными убеждениями, если они шли вразрез с ее намерениями.

Как бы то ни было, Морган с изумлением обнаружил, что подчиняется распоряжениям деревенской старейшины. Его взгляд был устремлен поверх узкого плечика старухи на закрытую и тщательно охраняемую дверь хижины — кулаки сжаты, сознание напряжено в стремлении коснуться разума Сийры, понять, в каком состоянии она находится. Но все, что он раз за разом ощущал, — лишь покой глубокого сна. Но почему она до сих пор не проснулась? Почему Визрен и ее соплеменники не дают ему увидеть ее?

Он попытался зайти с другой стороны:

— Наши обычаи отличаются от ваших, Визрен. Госпожа Сийра хотела бы, чтобы я был рядом с ней, уверяю тебя.

— Ты — мужчина, — провозгласила старуха с таким видом, как будто это все объясняло. Лицо под слоем растрескавшейся праздничной раскраски было непреклонным. Скрещенные на груди в замысловатом переплетении руки выражали твердую решимость — чтобы понять это, Джейсону не нужна была посторонняя помощь. По бокам от нее молча стояли еще две деревенские женщины со сплетенными точно таким же образом руками.

— Какого… — Морган проглотил конец вопроса. Он знал, что покьюлиане практически не делают различий между полами во всем, кроме права собственности на землю и на хижины, которое обычно — но не всегда — принадлежало их женщинам. Даже за обеспечение приданым, которое служило здесь скорее имущественной гарантией, чем свадебным выкупом, чтобы молодежь могла получить независимость от своей семьи, отвечал старший член семьи, неважно, мужчина или женщина.

Оставался еще один способ. Джейсон протянул руку. Визрен без колебаний коснулась пальцами его ладони, и через этот контакт Морган осторожно послал испытующую мысль. Он уловил уважение к Сийре и тревогу за нее — вместе с неожиданно твердой решимостью не подпускать его к госпоже, пока она беспомощна. Он поспешил отстраниться, пока чуткая покьюлианка не уловила его мысленное прикосновение.

Но он не собирался сдаваться, ведь Сийра нуждалась в нем.

— Я всегда с уважением относился к вашим обычаям, Визрен, — выдавил он из себя как можно более вежливо, сражаясь с расплывающимся зрением. Ночь выдалась утомительной. — Но то, что я сейчас не могу быть рядом с ней, оскорбляет нас обоих — а возможно, и подвергает мою госпожу опасности. Позволь мне увидеть ее. Прошу тебя. Я могу ей понадобиться.

Старуха прикрыла глаза. Сквозь ее пальцы, все еще лежавшие на его ладони, Морган ощутил удивившую его волну жалости.

— Мы сумеем позаботиться о ней…

— В какой заботе она нуждается? — Его встревоженный голос не дал Визрен договорить, а тон заставил женщин по бокам от нее схватиться за ножи. Не обращая на них внимания, Джейсон вырвал руку из внезапно сжавшихся в попытке удержать его пальцев старухи. — Я чувствую лишь, что она спит. Что с ней?

Все, с него хватит. Он попытался прорваться мимо Визрен, но обнаружил, что ноги не несут его, пригвожденные к земле.

— Что? — ахнул он, отшатнувшись.

Визрен внезапно показалась ему невероятно дряхлой.

— Магия Лаэм'ши тебя не пропустит, — вымученно проговорила старая женщина. — Он оставил ее на мое попечение. Твоя госпожа скоро пробудится от исцеляющего сна. Пожалуйста, доверься мне, Морган.

— Я не понимаю. — Джейсон ощущал или, вернее, чувствовал тот зловещий привкус дурного предчувствия, как было в прошлый раз перед появлением Барэка. — Что случилось? Лаэм'ша почти ничего не успел сказать мне перед тем, как… перед тем, как умереть.

Визрен прищелкнула языком, эхом отзываясь на его боль.

Атака была внезапной и смертельной для тех, кто оказался неподалеку от еще секунду назад веселого круга костров. Шок-гранаты, дождем обрушившиеся с окруженных защитным полем аэрокаров на толпу празднующих туземцев, разрываясь, выпускали газ — усыпляющий и практически безвредный для людей и клановцев, однако вызывающий смертельное удушье у любого покьюлианина, попавшего непосредственно в облако. Лаэм'ша умудрился прожить достаточно долго, чтобы, мучительно сражаясь за каждый вздох, рассказать Моргану, что он видел. О Сийре, взмывшей в ночное небо.

Джейсон содрогнулся при этом воспоминании. Пожалуй, он был тогда на волосок от помешательства, пронзая ночь тучей безумных стрел-мыслей, забывая о самозащите от страха за нее. «Сийра за такое голову бы мне оторвала», — подумал он сокрушенно. Она учила его не забываться ни на секунду.

Но в конце концов он все-таки нашел ее, съежившуюся в комочек фигурку, лежавшую без сознания на поляне на противоположном берегу реки, точно отброшенную туда презрительным щелчком руки какого-то исполина. Этот одинокий мертвенно-неподвижный силуэт в лунной ночи вставал у него перед глазами всякий раз, когда он отваживался закрыть их. Именно такого нападения Морган и боялся, несмотря на то что она ничего подобного не опасалась; именно на такой случай он и укрепил «Приют Звездоплавателя», вложив в эти укрепления все свои знания и опыт. Но что толку было во всех его смертоносных ловушках и хитрых системах предупреждения, если он позволил Сийре покинуть их защиту?

Что толку было в нем самом?

Теплые пальцы-прутики ласково легли на его ладонь. В глазах Визрен можно было прочесть боязливость — это выражение не сходило с лиц туземцев с тех самых пор, как они узнали, какой силой обладают он и его госпожа, но прикосновение старухи было ободряющим.

— Вы не стали винить нас, — с удивлением сказал Джейсон, глядя ей в глаза. — Та атака была направлена на нас — на Сийру. Вы потеряли восемь ваших соплеменников. Я не понимаю…

— Вы не ожидали, что враги последуют за вами сюда — иначе бы не стали укрываться здесь. А мы — Фэк-ад-са'ит, — с ноткой усталой гордости в голосе произнесла она. — Мы смотрим жизни в лицо и принимаем все, что она несет. Ни месть, ни чувство вины ничего не дают.

Месть. Глаза Моргана сузились, ноздри, раздувшись, побелели. Но он не стал высказывать того, что было у него на уме, сказал лишь:

— Я посылаю за помощью. У моей госпожи есть родные в городе. — Он закрыл глаза, создавая в своей памяти образ садд Сарка, и заставил себя сосредоточиться. Его мысленный сигнал Барэку был лаконичным и достаточно сильным, чтобы пробудить клановца от крепкого сна.

«На Сийру напали. Нужна твоя помощь».

Вместе со словами Джейсон передал садд Сарку ориентир. Без этого он не сможет добраться до деревни через м'хир.

Морган пошатнулся, но удержался на ногах. Он знал, что подошел опасно близко к границам своих возможностей, и был полон решимости больше не допускать поражений.

— Ага. — Удовлетворенный шепот заставил его вновь вскинуть глаза. — Сестры не бросают друг друга в беде. — Визрен, казалось, совершенно не удивилась при виде стройной фигуры, у них на глазах появляющейся прямо из воздуха.

— Раэль! — потрясенно выдохнул Джейсон.

Быстрее молнии он выхватил оружие, которое запоздало начал носить после нападения, и прицелился, прикрыв собой вход в хижину, где лежала Сийра. Внезапно все приобрело ужасающий смысл: прибытие Барэка, которое дало возможность выманить Сийру из безопасного убежища и спланировать время атаки, — а теперь еще и Раэль собственной персоной, чтобы проверить результат его действий. Этим двоим клановцам Морган отчасти доверял, и они, похоже, воспользовались этим доверием, чтобы проникнуть сквозь их с Сийрой защиту. Его губы сжались, и прекрасное лицо Раэль, уже успевшей материализоваться, помертвело при виде такого приема.

— Что все это значит, человек? — осведомилась она властным тоном, — Где Сийра? — Джейсон чувствовал натиск силы женщины Клана, пытавшейся отыскать ответы самостоятельно, но эта сила безуспешно пыталась найти слабину в его защите. Раэль признала поражение, измерив его взглядом и вопросительно приподняв бровь. Она шагнула к нему, намеренно игнорируя направленное ей в лоб оружие и глядя только на хижину. — Что не дает мне приблизиться? — спросила она, склонив головку набок, как будто наконец обнаружила настоящую загвоздку.

Прежде чем Морган успел что-либо ответить, тишину разорвал крик. В мгновение ока забыв о Раэль, он развернулся и бросился к хижине. Незримые преграды исчезли, но он угодил прямиком в руки туземцев, которых Визрен поставила охранять вход. Завязалась яростная борьба. И тут второй, неслышный крик ворвался в его сознание:

«Морган!»

ГЛАВА 7

Очнулась я с криком.

И надо сказать, особо винить меня за это не стоило, поскольку первым делом мой взгляд наткнулся не на что иное, как на слюнявую пасть Хорхи, правдовещателя Лаэм'ши. Услышав мой вопль, гадкое существо тоже издало дикий визг, шарахнулось со своего места у меня на груди и съежилось в комочек на моем животе, мелко дрожа, словно чем-то до смерти перепуганное.

Немедленно растеряв весь свой страх перед ним, я протянула странно тяжелую руку, чтобы почесать единственное меховое пятнышко. Но стоило лишь мне коснуться его, как я тут же вновь отдернула руку. Это существо обладало Даром!

Я положила пальцы обратно на кусочек меха между его глазами, на этот раз с любопытством. Сильный страх, чувство утраты, одиночество, чуть послабее — удовольствие от моей ласки. И еще усталость и облегчение, как будто маленькая зверюшка зачем-то напрягала все свои силы и лишь теперь осмелилась вздохнуть свободно. Это очень многое объяснило мне о беззащитном «правдовещателе» Лаэм'ши.

Одной моей мысли о старом шамане хватило, чтобы странное существо едва не обезумело от горя. Я потянулась к нему разумом, чтобы успокоить. Непринужденность, с которой эта кроха принимала мое присутствие в ее сознании, говорила о том, что ее хозяин нередко применял подобный метод. Прежний хозяин, напомнила я себе. Так что же случилось с Лаэм'шей?

На нас напали ночью, но сейчас сквозь рейки крыши пробивался солнечный свет. Где же Джейсон? Он ни за что не оставил бы меня одну, в компании этого инопланетного зверя, закутанную, как я обнаружила, в одеяла таким образом, что без посторонней помощи со своего ложа мне было бы не подняться. Мгновенно переполошившись, я мысленно выкрикнула его имя:

«Морган!»

«Сийра!» —услышала я в ответ.

Я ощутила теплоту и радость, мгновенно вытеснившие черное отчаяние, подобного которому я ни разу не улавливала прежде в мыслях Джейсона.

«Что происходит?» — отозвалась я, по-настоящему встревоженная вихрем охвативших его эмоций. Да что такое могло произойти?

Вдруг поднялся невообразимый шум: взволнованные голоса, какие-то непонятные удары, потом я услышала знакомые шаги. Приветственная улыбка, рвущаяся навстречу Моргану, застыла у меня на губах, стоило мне его увидеть.

Глаза у него заплыли, окруженные зловеще черными синяками. Одна щека разодрана от уха до подбородка, разбитые губы опухли. Зная Джейсона, я могла предположить, что Премику досталось куда сильнее, хотя представить себе такое было весьма трудно.

Морган не дал мне оглядеть его раны. В несколько прыжков он очутился у моей постели и упал на колени, как будто ноги внезапно отказались его держать, потом зарылся лицом мне в волосы. Я с изумлением увидела, как затряслись его плечи. Слова — бессвязные, обрывочные, явно дававшиеся с огромным трудом, начали срываться с разбитых губ:

— …думал, все кончено… чуть не потерял тебя… все из-за меня… из-за меня…

«Джейсон», — мысленно попыталась я утешить его, а мои руки тут же потянулись обнять, успокоить. Должно быть, Морган вымотан до предела и не в состоянии ясно соображать. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз спал?

Ужасно — чувствовать бездонную глубину его муки и горя и знать, что причиной тому я. Но разве одновременно не удивительно?

В голове у меня прояснилось, и правда предстала передо мной, простая и неприкрытая.

«Любимый мой, глупый, глупый человек», — отправила я ему мысль, вложив в эти слова все то, что всегда держала в себе, и волна любви и желания затмила все остальные чувства, ослепив и оглушив меня. Джейсон вздрогнул как ужаленный, и я почувствовала, что он приходит в себя.

Счастье, охватившее меня, было таким пронзительным, что казалось почти болью — лавина моих чувств повернула и, многократно усиленная, накрыла меня саму. Из моих глаз хлынули слезы. Эмоции бушевали между нами в м'хире, пока даже то небольшое расстояние, что нас разделяло, не стало совершенно невыносимым. Морган прижался распухшими губами к моей коже, откликаясь на сжигающее меня желание, эхо его собственного. Я ощутила, как его жадные руки освободили мое тело от одеял.

И вдруг — агония, головокружительная вспышка смятения, ужаса и ярости, и вот Джейсон уже безжалостно отгородился всеми барьерами, оставив меня судорожно хватать ртом воздух.

— Что случилось? — выдавила я, пытаясь продраться сквозь пелену, застилавшую глаза. Я видела его лицо, смутно различала, что он смотрит куда-то на мои ноги. Казалось, Морган услышал меня не сразу, потом медленно, как во сне, снова натянул одеяло. Его глаза неохотно взглянули в мои, и между заплывшими веками промелькнуло что-то, похожее на страдание.

Я похолодела и попыталась собрать остатки воли и взять себя в руки. Было бы легче говорить, облечь в слова то, что случилось (или почти случилось, напомнила мне сосущая пустота внутри меня), если бы я сидела. Я приказала своему телу подняться.

И не смогла. Мышцы живота мне не подчинялись. Я попыталась извернуться, перекатиться на бок и все-таки сесть, но лишь задохнулась от жгучей боли. Джейсон поспешно сжал мои плечи и уложил обратно в подушки.

— Не надо, Сийра, — проговорил он севшим почему-то голосом. Потом вдруг выпалил: — Ты ранена. Я не знал. Визрен не пускала меня к тебе — сказала, тебе нужно поспать. Я не знал… — Казалось, он не мог продолжать.

— Морган, — начала я, обхватив ладонями его отливавшее всеми оттенками синевы лицо, и поразилась холодности его кожи и ощущению боли, исходившему от человека. — Что случилось? Я помню, как что-то падало — какой-то слепящий свет. На нас напали? — Его голова в обхвате моих рук кивнула, но он не произнес ни слова. Я ощутила слабый зов, какую-то небольшую тяжесть, опустившуюся мне на ноги. К ним жался правдовещатель, которому, по-видимому, присутствие Джейсона пришлось по душе. — Ты знаешь, у этого создания есть Дар, оно сказало мне, что Лаэм'ша погиб. Среди туземцев еще есть погибшие? — Морган снова кивнул, на этот раз медленнее. Я попыталась взглянуть ему в глаза, жалея, что он не позволил мне глубже проникнуть в его мысли. Потом мне показалось — я понимаю. — Ты хочешь, чтобы я признала, что ты был прав тогда, в «Приюте»? Я признаю. Но ты ни в чем не виноват. Я покинула его по своей воле. Ты не можешь охранять меня от моей собственной глупости…

Он яростно замотал головой.

— А что тогда? — спросила я, отводя руки. — Ведь не мои же раны, нет? Что, они настолько опасны?

Лицо Джейсона казалось маской. Я не успела уловить его мысли, он заговорил почти буднично, как будто докладывал кому-то:

— Шок-граната. Газ убил восьмерых туземцев, включая и Лаэм'шу. Остальные потеряли сознание. Тебя забрали…. — Морган замолчал на полуслове. Я с ознобным предчувствием чего-то непоправимого поняла, что он заставляет себя продолжать, а на моей памяти Джейсон ни разу не колебался, сколь бы страшными ни были новости. — Я нашел тебя несколько часов спустя, — выдавил он в конце концов. — Тебя бросили у реки. Принес обратно в деревню, и Визрен с женщинами сказали, что сами позаботятся о тебе. Я не стал расстраивать их еще больше и подчинился ей.

Этот человек, наверное, был каменным — так ошеломляюще он держал себя в руках, ни на миг не ослабляя жесткий самоконтроль. Теплота, восторг, которые мы испытывали, — ничего этого как будто и не было. Ни слияния мыслей, ни взаимного притяжения тел.

— Я явно недооценивала наших противников, — признала я нарочито легкомысленным тоном. — Мы, клановцы, все время забываем про достижения техники. Даю слово, больше этого не повторится. Надо будет хорошенько продумать, как нам с тобой защититься и как помочь деревне. — Я оставила свой разум раскрытым для него, но он все так же отгораживался от меня. — Только скажи мне, что стряслось, Джейсон.

Вместо того чтобы улыбнуться, он сжал мои руки — подозрительно крепко.

— Сначала ты должна кое-что пообещать мне, Сийра.

Я заморгала.

— Ну разумеется…

— Поклянись своей любовью ко мне. — Эти слова бы ли произнесены очень ровно, с уверенностью в своей силе и мрачной решимостью пустить ее в ход. Я кивнула — теперь пришел мой черед не доверять своему голосу. — Обещай, что останешься здесь. Что не станешь преследовать их.

Останусь — где? Не стану преследовать — кого? «Подыгрывай ему», — шепнул мне внутренний голос. Определенно мне повезло, я проспала все самое страшное, а ведь Морган, наверное, знал погибших жителей деревни. А он к тому же еще и дрался с Премиком, так что даже колоссальный внутренний резерв Джейсона должен был быть исчерпан. Подыгрывать? Какая-то другая часть моего существа вопила, чтобы я приказала ему замолчать, чтобы не слушала то, ради чего он взял с меня такое обещание.

— Клянусь своей любовью к тебе, Джейсон Морган, — произнесла я решительно, уступая его настойчивости, скрывая горечь при мысли о том, что этот миг и эти слова не принесли ни одному из нас того счастья, которое могли бы принести. — Расскажи мне все.

— На твоем теле они сделали два разреза, Сийра, а потом заклеили их пластырем. Чуть пониже ребер, — с убийственной прямотой проговорил Морган. — Судя потому, что мне известно о вашей физиологии, там… там должны находиться репродуктивные органы. — Он умолк. Какой-то миг я слышала лишь оглушительный грохот ударов сердца в собственных ушах. — Разрезы длинные, Сийра. И, похоже, чтоб им пусто было, очень глубокие. — Джейсон смолк, его ладонь почти расплющила мои пальцы. В тот же миг в мое сознание хлынула его сила, облегчая мою боль.

— Совет Клана. — Я отказалась покориться их власти, признать их право распоряжаться моим будущим, когда избрала Моргана, предпочтя его своему народу. Нет, я не была настолько наивна, чтобы вообразить, будто они смирятся с моим Выбором. Но чтобы такое? — Теперь я бесплодна? — спросила я его спустя, как мне самой показалось, целую вечность. Слова раздирали пересохший рот.

— Не знаю. Я пытался оценить повреждения, но мне трудно это сделать. — Я уловила знакомую досаду. Джейсон всегда отказывался смириться с тем, что у его дара целителя есть пределы. Потом он продолжил: — Раньше они никогда не пытались предпринять что-либо подобное. Почему именно сейчас?

Я взглянула на него, чувствуя, как пылают мои щеки.

— Они боялись, что я завершу Соединение. Что мы… если бы мы смогли… — Я замялась, совершенно не в силах облечь в слова то непокорное желание, что до сих пор бесцельно пульсировало в моем теле.

— Тогда уж проще было бы убить меня, ты не находишь? — без видимых эмоций возразил Морган. — Я лежал там в полной их власти. Нет. Я готов биться об заклад — они получили то, что хотели. По-моему, для целей Совета вышло бы как нельзя лучше, если бы они получили твоих отпрысков, специально заточенных под их требования? Только представь себе — новые и новые Сийры, каждая из которых гарантированно будет обладать твоей силой?

То, что он говорил, было совершенно немыслимо.

— Это запрещено! — запротестовала я и постаралась как можно более незаметно изогнуться так, чтобы изолировать боль и подтвердить для себя ее очаг. — Даже если бы кто-то и осмелился совершить подобное — у Клана нет для этого ни знаний, ни технологии.

Его глаза сверлили меня, их синева была холодной и твердой, как многовековые льды.

— Знание — тот же товар. А запрещенное знание просто дорожает в цене.

А вдруг это правда? Я смотрела на разбитое, превратившееся в один сплошной синяк лицо Джейсона и пыталась разобраться в мыслях, беспорядочно роившихся у меня в мозгу. Потом медленно, постепенно, я почувствовала, как застываю, как мои мысли обретают жгучую остроту. Все эмоции улеглись, оставив лишь бешеный гнев. Я смотрела в лицо своего возлюбленного и видела, да простит мне Оссирус, всего лишь орудие, которое, сама того не ведая, выковывала весь прошлый год. Орудие, которое только и ждало, чтобы его пустили в ход.

— Верни то, чего меня лишили, Джейсон Морган, — непослушными губами проговорила я. — Разыщи их, где бы они ни скрывались. Если любишь меня…

Наши мысли схлестнулись в невиданном порыве эмпатии, мы превратились в одно существо, темное и исполненное решимости. Он впустил меня за свои барьеры, и я хлынула в его разум волной ярости, на миг ошеломленная неистовой мощью его отклика.

Словно нацеливая луч чудовищной мощности на своих врагов, я толкнулась…

И покинула сознание Моргана в ту секунду, когда он материализовался в командной рубке «Серебристого лиса». Мои глаза широко распахнулись, слепо глядя навстречу льющимся в хижину солнечным лучам.

Ну вот и все.

Я лежала, вслушиваясь в суетливую перекличку голосов и приближающихся шагов, и понимала, что собственными руками только что превратила в явь свой самый страшный кошмар.

Я осталась одна.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Команда? На нее нельзя положиться.

Было ли это заключение верным или нет, находящаяся в сторонке от всеобщей суматохи капитанского мостика одинокая фигура кивнула головой в такт своим мыслям, вполне довольная тем, что относится ко всем, кто не принадлежит к его расе, — как и к большинству тех, кто принадлежит, — с недоверием. Обычно такой подход, как показывал опыт Фэйтлена ди Парса, специалиста второго уровня и члена Совета Клана, отлично себя оправдывал.

Команда и в самом деле оказалась никуда не годной. Хотя он полагал, что, учитывая суммы в местной валюте, перешедшие из рук в руки и прочие хватательные придатки, он вполне мог рассчитывать на слаженно работающий экипаж. Задача была предельно проста: быстро, но без лишнего шума вывезти его группу вместе с ее драгоценным грузом из этой забытой богом дыры. Фэйт-лен обтер изящные длинные пальцы о плащ, пытаясь избавиться от липкого пота. Не стоило во всем полагаться на этих иномирцев. Он не подумал, к какой катастрофе может привести подобное легкомыслие.

— Портовые медузы опять чем-то недовольны, капитан! — перекрывая общий гул, прокричал чей-то голос.

Шесть денебиан как один обернулись, чтобы взглянуть на пассажира, и воцарилась относительная тишина.

— Мне казалось, вы договорились с портовой администрацией Покьюлара, — рявкнул капитан, краснолицый человек, чьи налитые кровью крохотные глазки слезились, выдавая в нем заядлого курильщика йса. — Нам ни к чему лишние неприятности…

Неприятности? Фэйтлен усмехнулся про себя. Эх, если бы только он не нуждался в их отвратительно медлительном, неповоротливом корабле, чтобы сохранить свое путешествие в тайне от тех, кто наблюдал за м'хиром, он показал бы этим жалким существам, что такое неприятности. Но лишнее беспокойство ему действительно ни к чему.

— Вынужден напомнить, капитан, что вам заплатили достаточно, чтобы компенсировать любые… непредвиденные затруднения. — Он с минуту обдумывал ситуацию. — Держите заявленный курс, — приказал наконец Фэйтлен. — Я поговорю с…

Что собирался сказать клановец, так и осталось неизвестным, заглушённое взревевшей сиреной. Команда разбежалась по местам и с пугающей поспешностью активизировала поля безопасности. Ди Парс немедленно последовал их примеру. Рычаг поддался не сразу, но вскоре ободряющие электромагнитные тиски все же прижали его к скамье. Он предположил, что все, кто находился внизу, тоже приготовились подобным образом.

— Скорее всего, какой-нибудь забытый спутник или его обломки на непомеченной орбите, — бросила через плечо навигатор. — Нашему кораблю ничто не грозит. — Она помолчала. — Да, кстати, блюстители не обязаны указывать свой курс.

Фэйтлен ничуть не удивился, когда сирена снова оглушительно взвыла, а свет погас.

Послышалась отборная ругань, обозначая местонахождение в темноте членов экипажа. Когда клановец уже готовился покинуть корабль, без колебаний решив бросить все на борту, освещение вновь вспыхнуло, а защитные поля ослабли. В голосе капитана, что-то кричавшего в переговорное устройство, внезапно послышались примирительные нотки.

— Подтверждаем наш курс, констебль. — Пауза. — Нет. Никаких трений с портовой администрацией. — Снова пауза. — Туристы.

Капитан откинулся на спинку кресла, утирая со лба пот, и Фэйтлен осведомился:

— Ну?

Тот обернулся, красные глазки злобно зыркнули на надоедливого пассажира.

— Полагаю, вы заплатили нам недостаточно щедро, чтобы играть в пятнашки с патрулем блюстителей. Они рыскали там, невидимые для всех локаторов, и, думаю, поджидали какого-нибудь браконьера. Я едва от них ушел, понятно? Им вполне могло прийти в голову обыскать нас. Не знаю, что уж у вас там внизу, и совать свой нос в это дело не собираюсь. Но в наш договор не входило, что бы нас схватили с поличным, если вы везете какую-нибудь запрещенную Торговым пактом контрабанду.

— Поверьте мне, капитан, — спокойно проговорил клановец. — Им не пришло бы в голову ступить на борт этого корабля. — Он чуть отпустил свою силу и обрушил на мозг человека волну боли, с интересом исследователя наблюдая сменяющиеся одно другим на лице капитана потрясение, страх и, наконец, отвращение. — А заплатил я вам вполне достаточно.

ГЛАВА 8

— Ей без этого никак не обойтись? — Вопрос Раэль, демонстративно обращенный к Визрен, явно был задан с расчетом спровоцировать меня. Я не обращала на сестру внимания, всецело поглощенная новой для меня задачей — как передвигать ноги, не задействуя мышцы живота. Ну, наконец-то. Я привалилась к дверному косяку, спиной к наблюдающим, и была вознаграждена за свои усилия первым с прошлой ночи взглядом на внешний мир.

Ничто в мирном пейзаже, представшем моим глазам, не говорило о разыгравшейся трагедии. Не осталось и никаких напоминаний о веселом ночном празднике. Жители деревни сновали мимо — некоторые с узлами в руках, другие с путающимися под ногами ребятишками или верхом на покьюлианских скакунах. Но независимо от возраста или занятия голоса туземцев были приглушены, а их глаза то и дело исподтишка устремлялись на меня.

«А что здесь, собственно, удивительного?» — хмуро спросила я саму себя. Ведь все это по моей вине — все смерти, да и не только. Мои пальцы вцепились в прикрытое соломенной циновкой дерево — я снова попыталась мысленно коснуться Джейсона. То, что при этом присутствовала Раэль, меня уже не волновало; она тогда вошла в хижину следом за Морганом, но ни один из нас был в тот миг не в состоянии заметить ее присутствия, поэтому моя сестра стала свидетельницей того, что, будь моя воля, я никогда не позволила бы ей увидеть.

Глаза защипало от пота, меня начала бить дрожь от удвоенных усилий, которые приходилось прикладывать, чтобы подавить разгорающуюся в животе боль и сосредоточиться на м'хире.

«Джейсон!» — послала я мысленный зов, вытолкнув это имя скорее отчаянием, чем силой. Ответом мне было смутное, почти воображаемое золотистое сияние его сознания — нас разделяла непроницаемая защита, которую я приучила его никогда не ослаблять.

Совершенно обессиленная, я заставляла себя держаться на ногах, утешаясь тем, что Морган цел и невредим, пусть даже и далеко от меня. Хорхи ткнулся — или, может быть, ткнулась? — колючей мордочкой мне в ухо, верно уловив мое состояние. Теперь любимым местом маленького существа стали мои волосы, что ужасно оскорбляло чувства Раэль. Я постоянно ощущала рядом ее присутствие, а м'хир между нами полнился тревогой, сражающейся с досадой. Примешивалось к ним и что-то еще, но я не собиралась выяснять, что именно.

Зато собиралась попросить помощи до того, как на глазах у всей деревни плашмя растянусь на земле, решила я и оглянулась на сестру.

— Раэль!

Сестра поспешила ко мне и, осторожно подхватив меня под мышки, почти волоком дотащила до того места, на которое указала Визрен.

— Пора поесть, госпожа ведьма, — возвестила старая женщина.

Ее худое лицо выглядело скорее усталым, чем мрачным. На короткий миг я легонько коснулась ее мыслей и наткнулась на непоколебимую верность мне, «ее госпоже», находившуюся почти на поверхности. Она казнила себя за то, что подвела меня, а вовсе не наоборот.

Я поблагодарила Визрен за еду, которую она поставила на столике передо мной, пожалуй, куда более искренне, чем она догадывалась.

Однако еще прежде, чем я успела проглотить хотя бы кусочек, Хорхи соскочил с моей головы и двумя передними лапами приземлился точнехонько на ломоть мяса у меня на тарелке. Остекленевшие, чуть выпученные глаза зверька глянули на меня осторожно, но решительно. Раэль поморщилась, и даже у меня желудок подступил к горлу при виде того, как крохотные острые коготки вонзились в добычу, а маленькое тельце начало угрожающе раздуваться. Визрен, не выказав ни малейшего почтения к существу, в котором, по верованиям ее народа, обитали души почивших старейшин племени, схватила тарелку и вышвырнула ее вместе с отчаянно верещащим правдовещателем за порог.

— Я принесу тебе новую, госпожа, — посулила она и скрылась за дверью.

Смеяться мне было мучительно больно; я сморгнула с ресниц слезы, пытаясь сдержать себя от этого позыва. Раэль протянула ко мне руку, но ее движение повисло в воздухе.

— Пожалуйста, Сийра, — проговорила она снова с мольбой в потемневших глазах. — Позволь мне помочь тебе.

Ее сила накатывала на обломки моей, обещая исцеление и утешение. Отлично обученная и могущественная, Раэль обладала Даром целителя, но эта способность предполагала необходимость глубокого ментального контакта, пойти на который я не отваживалась. По крайней мере, до тех пор, пока была столь слаба и уязвима.

— Я справлюсь, — сказала я, но собственный голос показался малоубедительным даже мне самой. — Это все потеря крови и шок.

— Не только. — Сестра поколебалась, на миг задумчиво прикусила полную нижнюю губу. — Если ты не хочешь перебраться в другое место и не позволяешь мне помочь, давай я хотя бы позову Барэка…

— О, он будет рад увидеть меня в таком состоянии, — не подумав, сболтнула я — и покраснела. До сих пор она не упоминала о нашем кузене, но то, что рядом со мной сейчас была она, а не он, объяснило мне практически все. — Прости меня, Раэль, — извинилась я, прежде чем ей пришлось что-либо ответить. — Я… мне не стоило этого говорить.

— Верно, — согласилась Раэль с таким видом, как будто ее вдруг донельзя озаботил выбор плода из вазы на низеньком столике. — Барэк предупредил меня, что ты… переменилась.

— Да неужто, — буркнула я, остро чувствуя каждый год из прожитых мной до того, как моя сестра появилась на свет, несмотря на то, что она сделала свой Выбор, достигнув таким образом зрелости, прежде меня. — Уверена, наш кузен употребил совсем другое слово.

— Учитывая обстоятельства, уязвленная гордость садда волнует меня меньше всего.

Раэль не задала мне ни единого вопроса относительно того, что произошло. Это было ей не нужно, поскольку она — я ни минуты в этом не сомневалась — выудила все, чего не открыли ей мы с Морганом, из мыслей Визрен. Разум покьюлиан был легкодоступным — на радость их ведьмам, а теперь еще и Клану.

Темно-серые глаза сестры вскинулись навстречу моим, и в ее взгляде нерешительность спорила еще с чем-то, чего я никак не могла определить.

— Я понимаю то, что ты сделала с Барэком, куда лучше, чем твое нежелание покинуть это место, Сийра. А твой человек, который бросил тебя здесь, с этими примитивными…

— Морган, — возразила я твердо, хотя и слабым голосом, — никогда не бросил бы меня. И тебе это прекрасно известно, Раэль. А все эти создания, примитивные они или нет, отнеслись ко мне с куда большим участием, чем многие прочие. Джейсон доверяет им, и я тоже.

— И где же он?

— Там, куда я его послала.

На миг мое зрение затмила клубящаяся мгла, потом я сделала над собой усилие и вновь сосредоточилась на лице сидящей передо мной женщины. Я вгляделась в ее черты: выдающиеся скулы и точеный подбородок, так схожие с материнскими и совсем не похожие на мои. Аристократка, привыкшая властвовать и повелевать, несмотря даже на губки, которые то и дело начинали дрожать, и глаза, темневшие каждый раз, когда — как вот сейчас — Раэль бывала чем-то расстроена. Сияющие черные волосы, более длинные, чем у меня, все еще беспокойно колыхались над ее плечами. Страстная натура, неколебимо уверенная в своем месте в жизни и в нашей расе и — я ни на секунду в этом не сомневалась — полностью одобрившая бы принятое мною решение отпустить Моргана сражаться с моими врагами, пусть даже он рисковал бы при этом жизнью.

«Не просто одобрившая, — сказала я себе, тщательно следя, чтобы эта мысль не ускользнула за мои ментальные барьеры. — Раэль расценила бы мои действия как доказательство того, что я в конце концов опомнилась и вновь стала той, кем была по рождению, — членом Клана, одной из Тех, кому доступен м'хир». Ради меня она терпела Джейсона и пусть неохотно, но все же мирилась с моими чувствами к нему. И точно так же ради меня сестра будет на седьмом небе от радости, решив, что я использую его, обращаясь с ним в точности так, как Клан обращался с людьми с самой первой встречи наших рас. И если он погибнет, служа мне, — что ж, возможно, это и к лучшему.

О, я знала, как она отреагировала бы на эту новость, как отреагировал бы любой из клановцев. Я осторожно поерзала в кресле, безуспешно пытаясь поудобнее устроиться в одеялах — и среди всех этих мыслей. Я точно знала, что такое быть одной из Клана, поэтому и предпочла изгнание.

— Морган вернется, — заявила я вслух, пока Раэль не ляпнула что-нибудь такое, чего я никогда не смогу ей простить — пусть даже это была бы чистая правда.

В ее глазах вспыхнула тревога, отозвавшаяся легчайшей рябью в м'хире. Должно быть, я ослабела настолько, что не уследила за своими эмоциями и они просочились сквозь мою защиту.

И тут сестра совершенно смутила меня, сказав:

— Надеюсь, в самое ближайшее время.

Ее собственная ментальная защита была безукоризненна. Интересно, она пыталась отгородиться от моих эмоций или не выдать свои?

— Ты удивляешь меня, Раэль.

— Неужели? — Взгляд ее темно-серых глаз, не привыкших что-либо скрывать, был чересчур уж невинным. — Ты же не желаешь прислушаться к голосу разума. Может, хоть твой человек убедит тебя довериться рукам целителей. После того, что произошло прошлой ночью, хоть это-то он сделать должен.

— Ты знаешь, что здесь произошло, Раэль. — Я подалась вперед — руки судорожно сжимают живот, волосы хлещут по щекам. — Морган спас мне жизнь…

— Да что ты говоришь? Только прежде он сам и поставил ее под угрозу! — Мы обе отгораживались от м'хира, но гнев моей сестры был виден невооруженным взглядом. — Ты права, я знаю, что здесь произошло. А ты?

— Я не настроена разгадывать загадки, Раэль, — уронила я.

— Кому было известно, что ты здесь? — почти выкрикнула она. — Кто должен был защищать тебя? Я знаю, что Морган ввязался в пьяную драку, а тебя оставил без защиты. До чего же удобно! И много ему заплатили за такую услугу?

Жизнь Раэль спасла разве что моя слабость. В моей душе не осталось ни жалости, ни сострадания, лишь ярость, от которой у меня потемнело в глазах, — но силы, с которой я смогла обрушиться на ее барьеры, едва хватило на то, чтобы заставить ее расширить глаза от страха и боли.

Однако этого оказалось достаточно, чтобы я сквозь мельчайшие щелочки проникла в ее разум, в лежащие на поверхности мысли. Я не собиралась этого делать — я вообще не знала, что собираюсь делать, мне просто хотелось дать ей сдачи, — но вдруг очутилась там, внутри ее сознания.

Раэль вытолкнула меня оттуда почти мгновенно. Мы, обе тяжело дыша, не сводили друг с друга настороженных взглядов. Перед глазами у меня все расплывалось, пока я не заморгала и не обнаружила, что по щекам стекает что-то горячее и мокрое. То, что я прочла на выразительном лице моей сестры, было не праведным негодованием и не злостью — то была вина.

— Значит, ты здесь вовсе не затем, чтобы помочь мне, — услышала я собственный пораженный голос. — Тебя послали выяснить, что происходит между мной и Морганом. Проэкспериментировать на нас. Узнать, как я подчинила себе Силу-Выбора. Ты пришла… — Голос отказался мне служить, я стиснула кулаки и вновь, хотя и с трудом, обрела дар речи. — Как ты смеешь обвинять Моргана! Это ты пришла похитить то, что я не захотела отдавать Клану!

— Нет! Видит Оссирус, нет!

— Да, Раэль, да. Тысячу раз да! — Я каким-то образом ухитрилась подняться на ноги, пошатнулась, но не сдалась — мне хотелось оказаться как можно дальше от нее. — Ты хочешь вернуть Джейсона сюда для того, что бы можно было доставить нас обоих Совету, тепленьких. Так вот, вы никогда его не получите, слышишь, Раэль? Никогда!

— Сийра, подожди! — Голос у сестры был умоляющий, она поднялась и подошла ко мне. — Пожалуйста, послушай. Можешь прочитать мои мысли. Я открою их тебе. Ты ошибаешься!

Бывают такие моменты, когда отчаяние дает силы, когда заглядываешь внутрь себя и понимаешь — ты можешь сделать то, что нужно, чего бы это тебе ни стоило.

Раэль отбросила все щиты, устремив свои мысли навстречу моим, и я сосредоточилась. Она была вполне способна последовать за мной туда, куда я собралась, — ее Дар, особое чувство м'хира, позволяло ей опознавать и отслеживать силу любого клановца. Но существовали способы обойти это препятствие. Прошептав про себя извинения перед Морганом за то, что нарушаю, пусть даже и не полностью, клятву, которую дала ему, я толкнулась…

И повисла в кромешной тьме. Сверкающие линии силы мерцали и скрещивались — завораживающие, прекрасные. Большинство из них создала я сама во время своих перемещений по этому миру. Другие представляли собой накатанные коридоры между Джейсоном и мной — я не раз определяла присутствие Моргана в м'хире, чтобы испытать и закалить его силу. Сейчас же я не воспользовалась ни одним из них, удерживая все, чем была, в этом небытии, медля, пока не начала уже таять по краям, но и тогда я продолжала ждать. Мои мысли блуждали, я уже почти ничего не боялась, почти затерялась в этой черноте.

Где-то на самой границе моего существа я увидела — или вообразила — далекое сияние, путь, который когда-то был таким широким, что прохождение по нему отзывалось эхом в м'хире. Время здесь не существовало, и я задержалась, гадая: неужели я наткнулась на то, что осталось от исхода Тех, кому доступен м'хир, на наследие, сохранившееся здесь благодаря объединенной силе моих предков? Или это была чья-то другая сила — что-то невообразимое, что-то поистине неизмеримое…

Я истончалась, растворялась, меня затягивало в этот жуткий туннель.

«Морган…»

Его имя превратилось в последний еще оставшийся у меня якорь.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Наблюдательница пошевелилась.

Она была не единственной, кто нес здесь неусыпную стражу, связанные друг с другом путающими узами, ценимые за свое терпение и выдержку.

Их обязанностью было самое святое для каждого клановца дело: пробовать отголоски проносящихся в м'хире мыслей, предупреждать о любом вторжении, не допускать осквернения.

Наблюдать.

Эта наблюдательница за долгие годы чего только не пробовала. Большей частью, конечно, это были остатки энергии клановцев, не израсходованные во время переноса их тел, мыслей или каких-либо предметов из одного места в другое, иногда — ослепительное сияние, оставленное временной связью между матерью и ребенком или более длительной, между соединенными партнерами. Все это сплеталось в бесконечную паутину туннелей, которые использовали в своих путешествиях те, кто обладал меньшей силой. А некоторые несли в себе опасность, которую они все выискивали, — вспышки, отдающие металлом и техникой, чего клановцы боялись и что ненавидели.

Этот вкус был знакомым и незнакомым одновременно; она узнала его, но отказывалась верить самой себе. Привкус силы дочери ди Сарка стал еле уловимым, как будто угасал, растворялся в м'хире — вещь, совершенно немыслимая для обладательницы столь огромной силы. Наблюдательница подготовила сообщение. Ее обязанностью было докладывать о чьем-то растворении в м'хире, а не предотвращать его. О смерти Сийры ди Сарк необходимо сообщить тому из членов Совета, кого она наиболее затрагивает, — главе ее Дома, Джареду ди Сарку. С потерей Сийры ему придется внести изменения в свои планы. То, что она приходилась ему дочерью, не имело никакого значения — таковы уж традиции Клана. Все, что волновало Джареда, как и любого клановца, это сила, ее существование и потенциал. Потеря Сийры означала утрату ее несомненно даровитого потомства, в том случае, если бы вдруг все-таки нашелся клановец, способный соперничать с ней в силе.

Подобные вещи наблюдателей не касались.

Стоп.

Где-то на границе возможного что-то слабо заколыхалось, сплачиваясь, собираясь в единое целое. Странно, значит, Сийра ди Сарк все-таки осталась в живых.

Неотосланное сообщение отправилось в архив. Наблюдательница занялась другим участком, по-прежнему бдительная и недреманная.

ГЛАВА 9

Я позволила себе материализоваться. У Раэль была голова на плечах: если она даже и проследила мой путь, то прекрасно понимала — ей ни за что не продержаться в м'хире так долго. Я и сама едва выдержала, несмотря на то что меня вели воспоминания Моргана об этом месте. Заставив себя отвлечься от мыслей о путешествии, едва не стоившем мне жизни, я пошатнулась и в поисках опоры ухватилась за мягкую розовую стену. Розовую?

— Приветствуем тебя, о Непостижимая.

Я уставилась на двух стоявших передо мной абсолютно одинаковых драпсков — их хохолки подрагивали, но в остальном, похоже, мое внезапное появление ничуть их не удивило.

— Я все-таки решила принять ваше приглашение, — сообщила я, с трудом, к собственному удивлению, переведя дух. — Если, конечно, вы до сих пор желаете привезти домой Непостижимую.

Хохолки снова затрепетали, но на этот раз оба драпска еще и с громким хлюпаньем втянули внутрь ротовые щупальца.

— Великолепно, просто великолепно, — ответили они хором, вновь выдохнув щупальца. — Мы отведем тебя к нашему капитану.

— Пожалуй… лучше… в медотсек… — возразила я, не уверена даже, вслух ли, почувствовав под пальцами, все еще прижатыми к животу, теплую жидкость, и начала медленно оседать на пол. Столь длинное путешествие в м'хире не прошло для меня даром.

«Тебе никогда не найти Моргана, Раэль, — была моя последняя сознательная мысль. — Никогда, пока я жива».

Вообще-то я не собиралась задерживаться на корабле драпсков ни на секунду дольше, чем нужно было, чтобы собраться с силами и отправиться к Моргану, не насторожив при этом Раэль. Делиться этими планами с моими новыми хозяевами я намерена не была, но, если верить лекарю-драпску, надеяться воплотить их в жизнь мне тоже не стоило.

— Сколько еще времени мне придется здесь провести? — Я с упавшим сердцем оглядела портативный медблок. Попробовала было осторожно напрячь мышцы живота, но ощутила одну лишь стянутость. Разумеется, врач вкатил мне изрядную дозу болеутоляющего, после того как сменил насквозь пропитавшийся кровью пластырь. Это существо так и источало отрадную уверенность в том, что отлично разбирается в физиологии гуманоидов, и я сочла за лучшее принять это на веру. — А мне действительно все это необходимо?

Драпск, которого можно было отличить от капитана только по свисавшему с нижнего ротового щупальца стетоскопу, с довольным урчанием закачался взад-вперед.

— Совершенно необходимо, о Непостижимая. Что же касается времени, мне нужно посмотреть, как пойдет лечение. Возможно, всего несколько часов. Возможно, день-другой. Ты готова?

Я окинула каюту взглядом; если здесь и имелись какие-либо ответы или знаки, то они были надежно скрыты из виду. Если бы не портативный медблок да не стетоскоп на щупальце драпска, я могла бы находиться где угодно на этом корабле, именовавшемся «Макморой». Не исключено, что он был специально сконструирован с таким расчетом, чтобы обманывать чувства — по крайней мере, чувства гуманоидных существ, поправила я себя.

Бледно-розовые стены, напрочь лишенные индивидуальности, как две капли воды походили одна на другую. Коридоры и каюты заливал мягкий свет, не знаю уж, ради моего ли только удобства или потому, что драпски все же обладали зрением, несмотря на отсутствие видимых глаз.

Собственно, смотреть здесь было особо и не на что. Все оборудование, включая зловещий прямоугольник медблока с его гель-коконом, хранилось в специальных шкафах и извлекалось из них только в случае необходимости, причем дверцы этих шкафов показывались лишь тогда, когда драпски их активировали. Хотя я про себя и называла эту медицинскую палату каютой, на самом деле она, как и все остальные помещения, которые я видела на пути сюда, производила такое впечатление, будто стены коридоров услужливо выпятились как попало, освобождая на полу место для деятельности драпсков.

Какое уж тут уединение! Пока меня осматривали и обрабатывали мои раны, мимо по своим делам прошлепало не меньше десятка драпсков, и каждый из них склонял в моем направлении свои пушистые антеннки — не то из вежливости, не то из любопытства.

«Непостижимая». Я взглянула на безглазое круглое лицо драпска и, не сдержавшись, нахмурилась.

— Ты ведь обследовал меня и должен знать, что…

— Что ты не ведьма-рам'ад?

Мясистые красные щупальца вокруг рта существа распустились кругом, который мог означать что угодно: вежливое несогласие, смертельную обиду или неудержимую радость — а правая рука инстинктивно подхватила упавший стетоскоп. Я выругала себя за то, что в свое время недостаточно усердно штудировала видеозаписи Моргана, касавшиеся поведения различных рас, но потом поняла, что все мои предположения оказались ошибочными, когда драпск склонил голову и легонечко погладил тыльную сторону моей ладони пушистым хохолком, — я знала, что этот жест означал глубочайшую благодарность.

— Драпски видят истинную природу вещей, Непостижимая. Ведьмы-рам'ад — ложь, с которой их собственный народ мирится. Ты — и это доподлинно известно всем, кто находится на этом корабле, — единственное в своем роде существо, наделенное небывалыми магическими способностями, и вынуждена скрывать свою силу за этой ложью, чтобы выжить.

Это прозвучало несколько мелодраматично, но значительно ближе к истине, чем мне бы того хотелось. Драпск махнул в сторону кокона маленькой ручкой, но я заколебалась, не желая пока снова терять сознание.

— Как ты узнал обо мне правду, медик?

— О, правда лежит на Благовонном пути, Непостижимая.

Гвидо Маармату'кк, каресианин исполинского роста, друг Моргана, а теперь и мой тоже, использовал чувство, которое сам называл нюхом, для обнаружения в других солода, признака, который смутно напоминал то, что я назвала бы Даром. Я была абсолютно уверена, что этот самый нюх не имел ничего общего с обычным обонянием млекопитающих. Гвидо порой говорил о существах, наделенных ментальными способностями, совершенно поразительные вещи. Неплохо для создания, чьи мысли даже на самое осторожное прикосновение отзывались болезненным хаосом. Возможно, этот странный малыш-драпск обладал сходным чутьем. «Отлично, — сказала я себе с отвращением, хмуро глядя на любезного — сама благожелательность! — медика. — Эти ребята не умеют держать язык за зубами». Пожалуй, пока я не разузнаю побольше, осторожность не помешает.

Но сначала мне предстояло полностью довериться этому существу. Я со вздохом взглянула на кокон и позволила драпску помочь мне забраться внутрь. Пушистые антеннки склонились в моем направлении, слегка подрагивая, — похоже, драпск полагался на свое чутье ничуть не меньше, чем на стетоскоп, который держал в руке. Попытка улечься на спину совершенно лишила меня сил — этот симптом вряд ли стоило игнорировать. Да и лекарь-драпск тоже был весьма убедителен. Хотя он и не мог точно сказать, что со мной сотворили, поскольку ничего не знал об отличиях физиологии клановцев от стандартной гуманоидной, он тем не менее подтвердил, что кто-то произвел операцию на моих репродуктивных органах. Я должна была дать своему телу время на излечение — или, если проявлю легкомысленность, сполна за это расплатиться.

Поскольку ценой была моя уязвимость и полная бесполезность для Моргана, у меня просто не оставалось выбора. Когда крышка опустилась и сервоманипуляторы дружно набросились на меня с пугающей уймой острых, как иглы, щупов, я приказала себе прекратить дрожать. Мне предстоит всего лишь спокойный и глубокий сон. Моя ментальная защита не нуждается в сознательном контроле, чтобы скрыть меня от вездесущего Клана. По моей коже пополз теплый гель.

— Я увижу какие-нибудь сны? — спросила я у медика, хотя, возможно, вопрос показался ему странным. Не знаю, видели ли драпски сны, или, если уж на то пошло, спали ли они вообще.

— Если будет нужно, — последовал негромкий, столь же странный ответ.

Эх, жаль, не стоило рассчитывать увидеть во сне то, что мне нужно: где Джейсон и как мне вернуть его, пока еще не поздно.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Дай-ка я освежу твою память, дружок.

Морган без усилий оторвал маленького покьюлианина от земли и швырнул на холодные, мокрые от дождя кирпичи. Пожалуй, это был первый за многие часы поступок, который дал хоть какой-то выход бешеной ярости, клокотавшей у него в душе.

Возможно, стоит повторить еще разок.

Анкома, ошивавшийся в космопорте жулик, славившийся своим умением проникать сквозь закрытые двери, а отнюдь не храбростью, утер лицо дрожащей рукой и съежился. Его желто-коричневые глаза были недоуменно распахнуты, зрачки расширены. Зеленая струйка окрашенной кровью слюны сбегала по подбородку, пятная и без того покрытый точно такими же, только застарелыми пятнами изодранную куртку.

— Как я могу вспомнить то, чего не делал?

— Ты, наверное, удивишься, но твой старый приятель Слева'та видел тебя своими собственными глазами. А теперь я хочу услышать от тебя имя. Ничего больше. — Джейсон почти лениво согнул правую руку, и на ладони у него словно по волшебству оказалась рукоять силового ножа, чье лезвие, как живое, загудело между пальцами. Но стремительное движение, которым он ухватил покьюлианина за вислое ухо, ленивым не назвал бы никто. — Кто заплатил тебе за то, чтобы ты нанял те аэрокары и оставил их на границе космопорта, Анкома?

— Слев спятил! Меня там не было!

Рев приближавшегося буксира, бережно сжимавшего в исполинских руках-манипуляторах огромный драпскский грузовик, как нельзя лучше заглушит вопли, решил Морган. Он невозмутимо дожидался, когда буксир подползет поближе, глядя в обезумевшие от ужаса глаза покьюлианина с ножом в руке, нацеленным точно посередине между глазными яблоками, — ни дать ни взять змея, гипнотизирующая свою жертву.

Внезапно к Джейсону вернулся рассудок, накрыв его ледяной волной и мгновенно погасив ярость. Нож вывалился из онемевших пальцев; освобожденный покьюлианин дрожащим комочком съежился у его ног.

Что он творит?

Морган содрогнулся. Он отключил энергетическое лезвие и убрал нож, после чего поймал попытавшегося было улизнуть Анкому и почти ласково поставил его на ноги.

— Прошу меня извинить, — проговорил он отрывисто. — Может, все-таки расскажешь, где ты был прошлой ночью? Подумай, не спеши.

Джейсон вложил в покрытую липким холодным потом ладонь существа две четырехугольные монетки и крепко сжал руку.

Покьюлианин, разумеется, был полон недоверия, но это не имело никакого значения. Моргану потребовалась всего секунда, чтобы прочитать его поверхностные мысли.

— Катись отсюда! — процедил он, раздосадованный не столько мерзким ощущением, оставленным прикосновением к разуму существа, сколько тем, что так необъяснимо вышел из себя.

Второй раз повторять не понадобилось. Анкома со всех ног рванул прочь, бормоча что-то нечленораздельное о психованных людях и мерзких мозгокопателях.

Но Джейсон, прислушивавшийся к ритмичному гудению буксира, уже знал ответ. По крайней мере, какую-то его часть. Анкома действительно не помнил, как нанимал аэрокары для налетчиков, — и не мог этого помнить. Кто-то стер его воспоминания о прошлой ночи.

Моргана снова с головой накрыла волна ярости — желанное противоядие против изнеможения, от которого он почти валился с ног, несмотря на все стимуляторы и всю свою решимость. Джейсон знал всего одну расу, которой было под силу это совершить. Клан.

И он знал, где найти по крайней мере одного из них.

ГЛАВА 10

Непостижимая… Если мне что-то и снилось, то я все равно ничего не запомнила. Щурясь, я вглядывалась в склонившееся надо мной шарообразное лицо и беспомощно гадала, сколько еще времени потеряла в исцеляющем гель-коконе. Часы? Или, может быть, дни? Я села — чересчур поспешно — и благодарно ухватилась за протянутую мне маленькую круглую ручку драпска. Интересно, перестанет эта «Макмора» кружиться вокруг меня или нет?

— Сколько… сколько прошло времени?

— Пять часов, Непостижимая. Прошу тебя, постарайся пока воздержаться от разговоров.

В голосе медика я уловила тревогу. К моим губам прижалась чашка, извлекшая из глубин моей памяти больше похожее на сон воспоминание о другой чашке и другом коконе. Когда-то я точно так же ухаживала за Морганом. На «Лисе».

Морган!

Я закрыла глаза и попыталась отыскать так хорошо знакомое мне золотистое сияние, отчаянно потянулась через м'хир к недостающей половине моего существа и мгновенно осознала две вещи: я восстановила свои силы лишь отчасти, но даже этих крох мне хватило, чтобы понять — мои поиски были напрасны.

Я не уловила ни следа Джейсона, никакого сияния, никакой теплоты. Морган исчез.

«Он просто осторожничает», — успокаивала я себя. Еще бы ему не осторожничать. Джейсон знает, что нам противостоит Совет Клана. Он будет скрывать свою силу и не допустит, чтобы кто-нибудь уловил ее.

Даже я.

Я сидела, совершенно потерянная, слишком ослабевшая, чтобы рискнуть совершить путешествие через м'хир, и думала, откуда и как начать поиски.

Уму непостижимо, как я могла пойти на такое… На что я отправила Моргана! Я должна была защищать его. Хорошей же я оказалась защитницей, если послала его прямиком в руки наших с ним смертельных врагов.

«Так было нужно, — всплыла мысль, в которой была заключена вся Сийра ди Сарк, вся философия Клана. — Возможно, Джейсону повезет. По крайней мере, человек может отвлечь этих мерзавцев на себя, пока я не поправлю здоровье и не смогу сама пойти по следу».

Если бы я в этот миг могла перегрызть себе вены и выпустить из них всю кровь, клянусь, я сделала бы это — будь у меня твердая уверенность в том, что клановская часть моего существа умрет первой.

Через некоторое время теплота под пальцами и знакомый запах вывели меня из мрачной задумчивости. Я попробовала сглотнуть — ощущение было такое, будто я наелась пыли. Осторожно пригубив жидкость в чашке, следующий глоток я сделала уже смелее и удивленно вскинула глаза. Это был теплый сомбей, приправленный пряностями точно так, как я любила.

— Я очень благодарна… — начала было я, но тут же умолкла. Медик меня не слушал.

Драпск больше не стоял у меня над душой, готовый по первому зову броситься на помощь. Когда я отвлеклась, он зачем-то свернулся в тугой белый комок, почти круглый, так что если бы мне взбрело в голову подтолкнуть его ногой, он покатился бы по полу. Пестрые антенны он или сложил как-то так, что я не могла их видеть, или втянул внутрь.

Я допила сомбей и принялась разглядывать своего собеседника. Морган был большим специалистом по чужим расам, в особенности по негуманоидным. В его записях, касающихся драпсков, я ни разу не видела описания подобной позы. Интересно, если я сейчас потревожу существо, будет ли это проявлением неучтивости? Или, может, драпск просто чем-нибудь расстроен?

Я попыталась оценить собственное состояние. Голова все еще кружилась, однако с каждым вздохом все меньше и меньше. Самочувствие продолжало оставаться довольно паршивым, но если принимать во внимание то, что мне пришлось пережить, пожалуй, я чувствовала себя вполне сносно, чтобы до некоторой степени овладеть ситуацией, которая до этого времени во всех отношениях владела мной.

Задумчиво оглядев свернувшегося в клубок драпска, я очень осторожно коснулась краешком своей силы сознания маленького существа, которое казалось совершенно бесчувственным.

Никакой реакции. С таким же успехом я могла находиться в каюте совершенно одна.

Расы, прощупать которые клановцам было не под силу, существовали. Но их было не так уж и много, с тревогой припомнила я. Для специалиста соответствующего уровня проникнуть в незащищенный разум других наделенных телепатическими способностями существ не представляло никакого труда, хотя только мысли кланов-цев могли перемешиваться в пронизанной энергетическими туннелями черноте м'хира. Я с тоской подумала о Моргане. Он был единственным из своей расы, кто сумел зажечь в м'хире свой собственный свет.

Чтобы разобраться в мыслях и эмоциях, извлеченных из сознания восприимчивых существ, не владеющих телепатией, требовались большая сила и некоторый опыт. Дар Джейсона отличался от того, чем владели клановцы, — его способности усиливались при физическом контакте. Я переняла его технику и начала учить его своей — но мы не успели закончить обучение до той внезапной атаки, которая разом все изменила.

«Нет», — безмолвно прошептала я, не желая кривить душой перед собой. Я намеренно старалась превратить разум Моргана в крепость, сознательно не думала о последствиях, когда оттачивала его естественный дар, превращая его в щит, сплетая его с силой, которую дала ему в м'хире. Я знала, что в м'хире любая вещь превращается в палку о двух концах, но мне было удобнее закрывать на это глаза. То, что превосходно защищает один разум, может легко разрушить другой. Я убедила себя, будто помогаю Джейсону защититься от той атаки, которую ожидала, от мести Совета Клана за то, что я отказалась подвергнуть жизнь Моргана опасности, чтобы помочь им в решении их проблем. Я знала: если — нет, когда — они настигнут меня, ему, чтобы выжить, понадобится все, что я могу ему дать.

Я ковала из него оружие против Клана.

И хотела спасти Моргана не только от Совета — я хотела спасти его от себя самой. И вот что из этого вышло.

Но в одном я все-таки поступила правильно. Я отказалась соединиться с Морганом, хотя мое сердце и подталкивало меня к этому. Сила-Выбора, та заключенная в м'хире энергия, которая исторгалась женщинами нашей расы во время Избрания себе спутника жизни, не уничтожила разум Джейсона, как надеялся кое-кто из моих сородичей. Вместо этого нам с Морганом каким-то непостижимым образом удалось обуздать эту темную силу, приручить ее. Однако между нами в м'хире не образовалось постоянной связи; моя Сила-Выбора перетекла к нему как дар от меня, стократ усилив его собственный Дар. Неважно, что она оставила после себя сосущую пустоту, неутолимую жажду где-то в глубине моего сознания, которую я подавляла столь же жестоко, как когда-то сопротивлялась требованиям Выбора.

Потому что если бы я погибла — а у меня были могущественные враги, весьма заинтересованные в этом, — и мы были бы по-настоящему соединены друг с другом, то моя смерть была бы не единственной. Разум Джейсона затянуло бы в м'хир, и он тоже погиб бы. Нет, я не была готова платить такую цену за то, чтобы обрести целостность и завершенность. Он должен жить, даже если мне суждено погибнуть.

Та часть меня, которая была Сийрой ди Сарк, сама холодная практичность, давным-давно проиграла этот спор. Тем труднее мне было поверить в то, что я сделала с Морганом на Покьюларе, и тем необходимее каким-то образом исправить содеянное.

Драпск даже не шелохнулся, когда я опустила ладонь на теплую, странно твердую округлость, очевидно, бывшую его спиной. Я попыталась распахнуть свое восприятие, как учил меня Джейсон. И снова потерпела неудачу.

Оставалась одна последняя возможность. Я распрямилась, закрыла глаза и потянулась в м'хир, все дальше и дальше, пока не обрела полную уверенность. Я не уловила ни единого проблеска сознания в пределах, которых могла достичь в своем теперешнем ослабленном состоянии, но которые — за это я могла поручиться — охватывали большую часть корабля. Реальность пугающе противоречила тому, что говорило мне мое чутье.

Драпски находились повсюду вокруг меня. Но они были невидимы.

Я осторожно обошла вокруг свернувшегося клубочком существа.

— Поговорю-ка я с капитаном, — прошептала я вслух. Драпск не шелохнулся. — Надо непременно сообщить кому-нибудь о том, что с тобой приключилось. И, — добавила я горячо, — спасибо тебе.

«Теперь осталось только отыскать капитана», — пробормотала я и куда глаза глядят двинулась по коридору. Судя по всему, драпски были существами практичными, несмотря на только что проявленную одним из них склонность самоустраняться от действительности. Я полагала, что для меня не составит трудности уговорить достопочтенного капитана Маку доставить меня на «Серебристый лис», стоящий, если мне не изменяла память, всего в пяти рядах к востоку от «Макморы» в космопорте Покьюлара. Не могли же поиски Моргана так скоро увести его прочь с планеты.

Пожалуй, мне стоило поторопиться.

ИНТЕРЛЮДИЯ

«Ты ее упустила».

Этот упрек показался Раэль незаслуженным, принимая во внимание обстоятельства и превосходящую силу Сийры, но она не стала высказывать своего мнения. Значение, как справедливо заметила ее бабка, имел конечный результат.

«По крайней мере, Сийра осталась в живых, — отозвалась она, слегка напрягаясь, чтобы удержать мысленное послание в фокусе. Между теми местами, где они сейчас находились физически, в м'хире пролегало совсем немного коридоров, а надежных среди них было и того меньше, поэтому каждый раз, когда они связывались друг с другом, им фактически заново приходилось пробивать собственный канал, расходовать больше силы. — Когда я найду Моргана, то найду и ее…»

«С человеком разберется Луамер, — отрезала Айса ди Теерак, причем Раэль не уловила в ее ментальном голосе ни малейшего напряжения. — У него есть кое-какой опыт общения с ними».

«Бабушка, мне кажется, ди Сонда'ату лучше подождать, пока мы не разберемся как следует, какие планы у Сийры на Моргана. Мы с Барэком…»

Послание Айсы заглушило мысленный голос Раэль, отозвавшись в ней мгновенным приступом боли и потерей ориентации.

— Ни в коем случае не следует полагаться на Барэка садд Сарка. Он — не-Избранный, а теперь еще и изгнанник. Совет будет следить за каждым его шагом в м'хире.

— Мой кузен далеко не глуп, бабушка, — упорствовала Раэль. Задачу ей существенно облегчало то, что она сидела, поджав ноги, на полу хижины Сийры, в деревушке Фэк-ад-са'ит, а грозная Первая Избравшая Дома Теераков находилась на безопасном расстоянии, на богатой внутренней планете Тинекс-14. — Я и не полагалась на Барэка — но будет разумно, если мы используем его самого и его знания о том, что здесь произошло, на благо нашей группы.

— Разумно? Ну разве что блюстители Торгового пакта поделятся с ним своими имплантантами для экранирования мыслей. Он садд, Раэль. Или ты позабыла, сколь ничтожна на самом деле его сила? Барэк будет только помехой в нашем деле.

— Я думала, что наше дело — на благо всех не-Избранных, бабушка.

Раэль резко выбросило из м'хира — связь обрубили с той стороны. Она потянулась, распрямляя затекшую спину и плечи. Разговор прошел не слишком удачно, но она ничего другого и не ожидала, ведь она не могла сообщить бабке ничего утешительного. Такое впечатление, будто Совет Клана и в самом деле до сих пор заранее знал обо всех их действиях и нанес упреждающий удар, напав на Сийру ди Сарк и похитив то, что им было нужно. Раэль ощутила горечь. Ну почему она не смогла удержать Сийру, уговорить ее вернуться вместе с ней на Денеб!

Женщина поежилась, вспомнив убийственно ледяной взгляд Моргана в тот миг, когда он бросил ей вызов на Покьюларе, его несомненную силу. Она и представить не могла, что какой-либо человек может представлять угрозу для могущественного Клана! Нет, в будущем она определенно будет умнее и не станет с такой легкостью скидывать эту расу со счетов. Теперь ей, единственной представительнице Клана на населенном преимущественно людьми Денебе, было несколько не по себе.

Кроме того, к ее мыслям о Моргане примешивалось странное чувство зависти, как будто та необузданная вспышка его страсти, невольной свидетельницей которой она стала и которая громовым раскатом отозвалась в м'хире, была чем-то таким, чего ее собственная раса никогда не знала и о чем — до сих пор — не слишком-то жалела.

Луамер, значит, «разберется» с Морганом? Что ж, она готова биться об заклад, каков будет исход этой схватки.

Нет, не то чтобы они могли позволить себе пойти на риск. Несмотря на способности человека, ситуация была слишком серьезной, чтобы дать возможность Моргану и дальше сопротивляться им.

На кону стояло само существование их расы, расы Тех, кому доступен м'хир.

ГЛАВА 11

Хотя от нетерпения внутри у меня все так и зудело, как будто там засели крохотные иголочки медблока, оказалось, что разобраться во внутреннем устройстве «Макморы» несколько сложнее, чем я ожидала. Я блуждала по лабиринту бесконечных коридоров, поднималась на лифтах. В некоторых отсеках бледно-розовый потолок резко понижался, как будто пол этажом выше прогибался под бременем чего-то слишком тяжелого. Я могла спокойно пройти под ним, но против воли пригибалась, не доверяя незнакомой технологии.

Грузовик драпсков, как я очень скоро поняла, имел столь огромные размеры, что внутрь любого из трех его главных трюмов, обнаруженных мной по пути, «Лис» поместился бы целиком. Но хуже всего было то, что я совершенно не могла определить, где уже побывала, а где нет.

— Сдаюсь, — проговорила я наконец и оглянулась на свою свиту из драпсков.

То и дело попадаясь на моем пути, каждый из них считал долгом немедленно бросить свое занятие и переключался на, видимо, куда более увлекательное — сопровождение Непостижимой. В отличие от лекаря они не решались заговаривать со мной и отвечать на мои вопросы, по крайней мере, таким предположением я попыталась ободрить себя, прислушиваясь к негромкому «топ-топ-топ» за моей спиной. Но число моих сателлитов постоянно росло, и это начинало меня тревожить.

Я доступными мне способами рассказала им, что случилось с медиком. Члены экипажа отреагировали негромким согласным гуканьем, но я не уловила в нем ни капли беспокойства. Потом попыталась выяснить, как добраться до капитана, однако вся толпа в ответ лишь колыхала антеннками — в результате поднимался такой ветер, что у меня возникло побуждение сбежать от них.

Теперь, уставшая и уже начавшая задумываться, не стоит ли мне все-таки телепортироваться на «Лис», несмотря на всю свою слабость и риск привести за собой Раэль, я прислонилась к ближайшей переборке.

— Прошу вас, не мог бы кто-нибудь проводить меня к капитану? Пожалуйста, — попросила я снова, ни на что особенно не надеясь.

— Но мы уже, о Непостижимая, — совершенно неожиданно ответили мне сразу несколько драпсков. Щупальца вокруг их ртов горделиво вздымались. — Да, уже. Вот.

Я повернула голову, очень медленно. Прямо передо мной на расстоянии вытянутой руки находился очередной выступ стены, почти такой же огромный, как и те, что вели в грузовые отсеки, и в настоящий момент полускрытый от меня хохолками драпсков, склоненными в моем направлении.

Обернувшись поблагодарить свою свиту, я обнаружила, что смотрю на их удаляющиеся спины, как будто драпски исполнили свой долг и теперь поспешно возвращались к своим брошенным делам. Пожав плечами, я пришла к выводу, что, будь я поумнее, могла бы только что понять об этих маленьких существах нечто важное.

Хотя кое-что я для себя все же уяснила, и даже слишком хорошо, — а именно, то воодушевление, которое вызывало у них мое присутствие на борту.

— Я очень признательна всей вашей команде за все то, что вы для меня сделали, капитан Мака, — поблагодарила я искренне, пусть и с нарастающим раздражением, вынужденная прервать пылкую и пространную приветственную речь драпска. — Позвольте мне как-то возместить…

— Об этом не может быть и речи, о Непостижимая, — разволновался Мака, возбужденно втянув в рот несколько красных щупальцев.

— Как будет угодно. — В долгих блужданиях я успела растерять всю свою учтивость; я устала и отвратительно себя чувствовала. — У меня к тебе просьба.

— Все что угодно, о Непостижимая. «Макмора» в полном твоем распоряжении… — Он распростер короткие пухлые ручки, видимо, желая указать на капитанский мостик. Я послушно огляделась вокруг, стараясь сообразить, где, собственно, нахожусь.

Почти всю жизнь я провела в изоляции, по собственному решению и по принуждению Совета Клана, и с реалиями и укладом жизни звездоплавателя познакомилась совсем недавно. За время этого краткого знакомства благодаря настойчивости Моргана и собственному любопытству я, однако, умудрилась досконально разобраться в механизме грузоперевозок. Поэтому сейчас с удовлетворением обнаружила, что многое из окружающего нас с капитаном Макой мне знакомо.

Мы могли находиться на мостике любого крупного грузового корабля, рассчитанного на дальние перелеты, с вахтенной командой приблизительно из дюжины драпсков, колдовавших над вполне узнаваемыми приборными панелями. Однако же были и некоторые различия, которые недвусмысленно свидетельствовали о том, что этот корабль не предназначен для людей и им подобных рас. Лишенные дверей коридоры были лишь одним, самым заметным из них.

Другое отличие было незримым. Мака продолжал в красках расписывать мне достоинства своего корабля, а я вдруг ощутила прикосновение к своему лбу чего-то невесомого. Я протянула руку и тут же поняла причину. Я стояла на сквозняке. Теперь, задумавшись об этом, я вспомнила, что везде, где я успела побывать на «Макморе» сквозило. Дело было не просто в мощных вентиляторах системы воздухоочистки. Заинтригованная, я подняла руку повыше и обнаружила круговерть воздушных течений, проносящихся у меня над головой.

— Прошу тебя, не делай так, о Непостижимая.

Я перевела взгляд вниз, на драпска, который это произнес.

— Прошу прощения?

— Ты мешаешь работе системы связи. Очень прошу тебя…

— Все в порядке, Макойса, — быстро проговорил капитан Мака. — Фильтры справятся.

Система связи? Я оглядела команду, на этот раз более внимательно. Антеннки драпсков стояли торчком, хохолки топорщились в разные стороны. Прямо над каждым рабочим местом находилось нечто, похожее на отдельный воздухозаборник. Я испытующе втянула носом воздух. Если они общались при помощи запахов, то уловить я ничего не смогла.

— Ты упоминала о какой-то просьбе, Непостижимая.

Мака, как и подобало настоящему торговцу, подошел сразу к делу, его хохолки беспрестанно подергивались — я надеялась, что это было знаком его готовности услужить мне, а не приготовлениями к спору.

— Мне хотелось бы побывать на одном из соседних с вашим кораблей, капитан. Дело довольно срочное…

Повисла неожиданная пауза. Все драпски как один устремили взгляды на капитана. Тот дважды шаркнул ногой, потом весьма решительным тоном произнес:

— Я не осмеливаюсь предполагать, что именно твоя магическая природа говорит тебе, Непостижимая, но наши приборы утверждают, что мы совершенно одни в этом секторе космоса. Возможно, стоит произвести повторную проверку?

Мне его слова очень не понравились, но я обнаружила, что опять заваливаюсь на бок, прежде чем успела что-либо ответить. Если это не драпски вырубили освещение, значит, в глазах у меня потемнело от того, что я собралась хлопнуться в обморок. Мне совсем не хотелось упасть на какого-нибудь из моих маленьких хозяев, а тем более на нескольких сразу.

«Я не видела здесь ни одного кресла», — миг спустя припомнила я. Были какие-то смахивающие на ведра приспособления, которые драпски использовали на своих рабочих местах, но я была уверена, что кресла, в котором я очнулась, не было здесь, когда мое сознание начало меркнуть. Я обвела кружок столпившихся вокруг меня озабоченных драпсков подозрительным взглядом. Или они были куда большими чародеями, чем я думала, или…

— Что-то мне не по себе, — решила я вслух.

Малиновые щупальца вокруг ртов драпсков отреагировали на мое заявление тошнотворно единодушным колыханием.

— Наш медик, Макайри, заверяет, что ты скоро будешь совершенно здорова, о Непостижимая. Он считает, что не следует вставать так скоро после того, как тебе пришлось прибегнуть к своим магическим способностям, чтобы найти безопасное место на нашем корабле. Мы немедленно поспешили бы на помощь, если бы знали, что тебе грозит опасность. — Все это прозвучало весьма мрачно, как будто капитан против своей воли обнаружил за мной какую-то вину. — Ты должна беречь себя, Непостижимая. Хорошо, что ты наконец-то пришла к нам. Мы позаботимся о тебе.

С одной стороны, все это звучало ободряюще, с другой — несколько безапелляционно. Я сосредоточилась на Маке, во всяком случае думаю, что говоривший драпск и был капитаном. Придется повязать им разноцветные бантики, чтобы отличать одного от другого. Славные маленькие драпски. Интересно, а к чему можно было бы прицепить бантики? На некоторых членах команды были пояса с инструментами, но большинство обходилось без оных.

Я заметила новообретенную склонность моего сознания бесцельно скользить от мысли к мысли, но, как ни странно, ничуть этому не удивилась. Я вспомнила, как Морган тоже внезапно заснул, когда только что вышел из гель-кокона, и понадеялась, что они все поняли правильно, если со мной произошло то же самое и я кувыркнулась с кресла. Интересно, а драпски спят? Или по ночам просто сворачиваются в маленькие клубочки? Кажется, я уже думала об этом раньше…

— Возвращайся в медотсек, о Непостижимая, — настаивал второй драпск.

Одна мысль об этом заставила меня закрыть глаза. Несколько драпсков подхватили меня под руки и очень аккуратно подняли на ноги. Я силилась не впасть в забытье. Хороша же я буду, если мои, как я искренне надеялась, исполненные самых лучших побуждений хозяева отправят меня в постель, когда Джейсон в любой миг может оставить меня на Покьюларе, а сам отправится бог знает куда…

Должно быть, я произнесла это вслух.

— О, мы не на Покьюларе, Непостижимая. — В голосах драпсков прозвучало явное, отчетливое изумление. — Зачем мы стали бы задерживаться, когда вот-вот начнется Состязание?

Внезапно я совершенно пришла в себя и уставилась на поддерживающих меня драпсков с таким видом, как будто они собирались вцепиться в меня зубами.

— Куда вы меня везете? —осведомилась я.

Антеннки взволнованно затрепетали, потом чей-то голос, на этот раз одинокий, возвестил ликующе:

— Домой, о Непостижимая, а куда же еще? Мы везем тебя домой, на Драпскию.

— Пожалуйста, вернись в кокон, о Непостижимая. — Это прибыл медик, Макайри, — насколько я могла предположить, принимая во внимание, что хлопочущий вокруг меня драпск сжимал в одном щупальце стетоскоп.

Я не стала интересоваться, что с ним произошло в прошлый раз. У меня было полно других забот.

— Я хочу, чтобы корабль вернулся на Покьюлар.

К несчастью, сколько бы я ни твердила эту фразу, ни малейшего эффекта она не возымела. Ну… можно сказать, почти никакого.

Драпски расстроились. Несмотря на все различия между нашими видами, это я могла утверждать наверняка.

— Но, Непостижимая… — Капитан Мака приблизился ко мне, потянулся, как будто собираясь коснуться моей руки, но так и не сделал этого. — Мы уже сообщили макиям о том, что ты — наш кандидат. Ты получила место в Церемонии, мы поручились за тебя всем племенем, хотя это и вызвало задержку. Мы летим на предельной скорости.

— Мы оставили наш груз на складе, — проговорил один из драпсков так тихо, что я еле разобрала.

Другой, позади меня, прошелестел:

— Неужели Непостижимая покидает нас?

Если я что-то и покинула, так это Покьюлар, а вместе с ним и свой последний шанс нагнать Моргана. Я покачала головой, потом добавила «нет» вслух — на тот случай, если они не уловили мой жест, хотя на моей памяти драпски отлично обходились и без явно видимых глаз, а такие опытные торговцы, как эти, должны были к тому же разбираться в жестикуляции гуманоидов едва ли не лучше, чем сами эти гуманоиды.

— Нет, — повторила я еще раз твердо. Я подумала, что, весьма вероятно, обязана им жизнью — своей, но не Джейсона. — Я вас не покидаю. Но сначала я должна кое-что сделать на Покьюларе. Ведь у вас наверняка будут и другие состязания, даже если я и не успею на это. Даю вам слово принять в них участие.

Воцарилась еще более мертвенная тишина — даже те драпски, которые только что возились с приборами, обернулись и добавили свои антеннки к тому лесу, что уже и так был нацелен на меня.

— Непостижимая! — Властность, прозвучавшая в голосе говорившего, заставила меня сделать вывод, что это, скорее всего, был капитан Мака — властность и уже знакомый возбужденный взмах ручкой. — Непостижимая, я не могу выразить, как важно для макиев твое появление на этом Состязании. Если ты не станешь в нем участвовать, другие Состязания, может, и будут, но на «Макморе» не будет макиев, которые сочтут за честь поддерживать тебя как кандидата.

— Я не совсем понимаю, капитан, — возразила я, хотя внутренне, боюсь, уже начала прозревать и понимать, в какую ловушку, сама того не ведая, угодила. — Это ваше Состязание… оно как-то связано с магией? Но я не имею к магии никакого отношения. Я не могу в нем участвовать!

Все антеннки мгновенно встали торчком.

— Не сомневайся в своих способностях, Непостижимая, — проговорил Мака, неожиданно воспрянув духом. — Мы верим в тебя. Все на этом корабле были свидетелями твоих деяний на Покьюларе.

— Салонные фокусы. Иллюзионная технология.

— Подлинная магия, вроде той, что ты уже продемонстрировала мне сегодня, о Непостижимая.

Это веское утверждение исходило от медика, Макайри. Я бросила на него косой взгляд. О чем это он? Я была уже готова усомниться в нормальности существа, которое свернулось в клубок в разгар медицинского осмотра. Или он каким-то образом уловил мою попытку коснуться Моргана через м'хир? Я быстро загнала эту пугающую мысль в дальний уголок подсознания.

— Тогда можно мне хотя бы послать сообщение по вашей системе связи?

— Твое присутствие на корабле племени должно оставаться тайной, — вступил в разговор один из тех драпсков, имен которых я не знала.

Капитан Мака — ну, по крайней мере, я думала, что это был именно он, — поспешил добавить:

— Нельзя, чтобы хеерии что-нибудь пронюхали о тебе, Непостижимая! Ни в коем случае!

Я зажмурила глаза, потом снова их открыла.

— Но почему, капитан? — осведомилась я, как мне хотелось бы верить, с поразительным хладнокровием.

— Если другие племена узнают, что макии везут столь могущественную Непостижимую, как ты, они могут воспротивиться отсрочке Состязания. В том случае, если это им удастся, мы не успеем прибыть на Драпскию вовремя. Хеерии уже прибегали к такой тактике. — Мака потер маленькие ручки — забавная пародия на человеческий жест, который, как я бессердечно решила, капитан использовал намеренно, чтобы продемонстрировать мне, как он расстроен. — К тому же секретность даст тебе преимущество в Состязании, о Непостижимая; будет куда лучше, если твое появление станет для других неожиданностью. Прошу тебя, поверь мне. И пожалуйста, знай, мы несказанно счастливы, что ты согласилась помочь нам завершить наш поиск. Твоя доброта, твоя щедрость, твоя…

Перед тем, как отвечать на мой вопрос — чего, кстати сказать, он, по существу, так и не сделал, — Мака набрал достаточно воздуха, чтобы продолжать в этом ключе еще некоторое время.

— Капитан Мака, — прервала я его так сурово, как только могла, учитывая, что я совсем недавно находилась в полуобморочном состоянии. — Моя щедрость не простирается так далеко, чтобы позволить вам похитить меня. Так что либо пустите меня к переговорнику, либо верните обратно на Покьюлар, либо… — Тут я заколебалась. — Отвезите меня на планету Эттлера.

Планета Эттлера была резервным планом Моргана. Он настоял, чтобы мы договорились о месте встречи, убедил меня в том, что может настать день, когда мы окажемся разлучены и будем вынуждены спасаться от погони. Вот тогда нам и понадобится безопасное место, где можно дождаться друг друга. Тогда я согласилась с ним лишь затем, чтобы положить конец неприятному разговору, совершенно уверенная — ничто не сможет заставить меня покинуть его. На самом деле я представления не имела, как далеко планета Эттлера находится от текущего местонахождения «Макморы» или от Покьюлара. Я не думала, что это знание может мне когда-нибудь пригодиться. «Но сейчас, — сказала я себе, затаив дыхание, — это может оказаться меньшим из нескольких зол».

По-видимому, драпски отнюдь не собирались со мной соглашаться. Пятеро из команды свернулись в маленькие белые клубки, а один принялся кататься по полу, пока не врезался в стойку. Это помогло мне разрешить один из мучивших меня вопросов: я увидела, как хохолки на их антеннках расплющились и сами усики сложились, уместившись в изгибах их тел.

Остальные драпски стояли совершенно неподвижно, их антеннки поникли так, что в конце концов повисли, точно пурпурные накидки над несуществующими плечами. Никто не произнес ни слова.

После очень долгого молчания моего лба коснулся легкий ветерок, взметнувший мои волосы, прежде чем взъерошить хохолки ближних ко мне драпсков. Я предположила, что кто-нибудь где-то на «Макморе» встревожился, почему кораблем никто не управляет.

Когда мои хозяева не отреагировали даже на этот призыв, я решила, что мне тоже самое время начать беспокоиться.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Барэк сада, Сарк презрительно фыркнул. Раньше ему приходилось иметь дело только с людьми. К ним хотя бы со временем можно было привыкнуть. Но эта… это сборище чужаков было неизмеримо хуже. У людей с клановцами по крайней мере строение тела было сходным. А эти? Форм, размеров и цветов глаз, которые следили за ним сквозь мглистую дымку, было столько, что ни в одном самом чудовищном кошмаре не привидится. Как его угораздило поддаться на уговоры Сийры и взяться за управление этим притоном?!

— Каков лимит кредита для посла Ауорда, господин чародей? — вклинился в его мысли елейный голос Хасто'тха. Молчание, затем нетерпеливое покашливание. — Господин?

Клановец поднял глаза на управляющего.

— Вдвое против того, что она просит, — отозвался он, не замечая недоумения, расплывающегося на толстом лице покьюлианина. — После того как она отдаст тебе на хранение коды доступа к своей яхте.

Если бы Барэка хоть на йоту заботило мнение о нем его служащих, внезапно исполнившийся уважения взгляд управляющего немало потешил бы его самолюбие.

Что тут такого? Простая наблюдательность. Здесь даже человек бы справился. Не нужно входить в м'хир и пробовать мысли старой ауордианской карги, чтобы понять, что эта дамочка — неисправимый игрок. В гриву рыжих волос у нее вплетены бусины удачи, которых с лихвой хватило бы на два десятка хоть человек, хоть иных существ, притом бусинки эти явно не бижутерия, а драгоценные. А о яхте она только и делала, что хвасталась во время нудного ритуала, на который ее уговорил Хасто'тха, — на обеде в роскошном отдельном кабинете. Садд Сарк развернулся и перекинул одну длинную ногу через подлокотник черного трона Сийры, на котором сидел. Он был довольно удобным, несмотря на то что с виду казался высеченным из какого-то камня. Да, его кузина все-таки не промах, забавную создала иллюзию. Но даже эта иллюзия ни в какое сравнение не шла с той, которую Сийра пускала в ход, чтобы обманывать посетителей «Приюта Звездоплавателя» относительно собственной внешности. Барэк без всякой горечи признавал, что подобное использование силы ему с его невеликим Даром не по зубам. Он окинул взглядом море голов и прочих черепных устройств, покачивающихся в сизом дыму, который окутывал главный зал «Приюта». Нет, они никак не заслуживали ее внимания, заключил он, прикрыв глаза. И его внимания, кстати, тоже.

— Господин чародей?

— Проваливай.

Трепет м'хира заставил клановца распахнуть глаза и резко выпрямиться. Перед ним в воздухе парила Раэль — нет, только ее изображение, понял он в следующий миг. Восклицаний клиентов — тех, кто был еще достаточно трезв, чтобы заметить это необычное явление, — Барэк словно и не слышал. Что-то произошло. Раэль должна была оставаться с Сийрой и Морганом. Он с радостью перепоручил ответить на его призыв своей более могущественной кузине, поскольку был совершенно не расположен срываться с места по первому зову человека и нестись на помощь Сийре, когда голова у него все еще гудела от бесцеремонного и незаконного вторжения дорогой кузины в его самые сокровенные мысли.

Глаза Раэль были самой четкой частью ее изображения. Сейчас они буравили его, и выражение их не предвещало ничего доброго. Сада, Сарк ощутил, как гнев его утихает, сменяясь чем-то сродни страху. Она не хочет разговаривать вслух.

«Сийра… или человек… кто-нибудь из них сейчас с тобой?» — спросила Раэль.

Барэк озадаченно покачал головой:

«А что, собственно, случилось?»

«На Сийру напали. — Слова вонзались в сознание клановца, словно ножи, по м'хиру прокатывали мощные волны гнева. — Она… ей причинили вред. Я подумала, она могла отправиться к тебе».

Садд Сарк отказывался в это поверить.

«Кто мог нанести вред ей?»

Изображение изменилось — Раэль, где бы она ни находилась на самом деле, уселась в воздухе, и к помосту начали подтягиваться все новые и новые посетители, оторвавшиеся от игры ради того, чтобы поглазеть на удивительное видение. Некоторые побросали даже свои напитки.

«Сийра не неуязвима, что бы там ни думали садды, — хлестнуло Барэка мысленное прикосновение кузины. — Но ей посчастливилось остаться в живых. Они пустили в ход оружие и напали под покровом темноты — это было подстроено заранее».

«Если они пустили в ход оружие, где был Морган?» — отозвался клановец, совершенно уверенный, что человек-то управляется с оружием ничуть не хуже нападавших. Защитная система «Приюта» была весьма впечатляющей — один только лифт мог превратить незваных гостей в горстку пепла. Он подавил неожиданно накатившее чувство вины. Что толку думать о том, что это из-за него Сийра покинула свое прекрасно укрепленное убежище, ведь ее должен был защищать Морган. Собственно, напомнил себе Барэк, не могло быть сомнений в странной и злополучной привязанности Моргана к старшей дочери Джареда ди Сарка.

«Ты столь высокого мнения о ее человеке? — Темно-серые глаза Раэль затуманились, но она не позволила эмоциям проникнуть в м'хир между ними. По крайней мере, большей их части. — Я и его подозреваю тоже, Барэк. Если он и не был в сговоре с нападавшими, Сийру он все равно не защитил. Напился и ввязался в драку с каким-то туземцем. Хотя бы смог взять себя в руки и разыскать ее, и то ладно. Сийра… — кузина вдруг как-то отдалилась от него, как будто разговаривала скорее сама с собой, — она доверяет этому чужаку еще больше, чем раньше».

«Но ты не знаешь, где она сейчас?»

«Я не знаю даже, где сейчас он, не говоря уже о ней».

Садд Сарк поднял руку, прервав Раэль.

«Похоже, я нашел Моргана», — передал он, пытаясь сквозь иллюзию фигуры кузины и собравшуюся вокруг них зачарованную толпу разглядеть потасовку, начавшуюся у главного входа в «Приют Звездоплавателя».

ГЛАВА 12

— Они одержали верх. Ну, во всяком случае, пока.

Я признала временную победу драпсков, дрожа под одеялами, которые они весьма предусмотрительно навалили на меня, — новехонькими и баснословно дорогими одеялами из исса-шелка, промерзшими за время хранения в грузовом отсеке «Макморы» и упорно не желавшими отогреваться. С упорством, достойным самих драпсков.

Для таких вежливых крошек они превращались в поразительно серьезное препятствие на моем пути. Не имея сил телепортироваться, я не могла самостоятельно покинуть их корабль. Но хуже всего было то, что за время моего второго многочасового пребывания в гель-коконе «Макмора» успела пролететь Оссирус и миновать все доступные места, которые я могла бы использовать как ориентир в м'хире.

Все это наводило на весьма неприятные мысли, которые крутились в моей голове и так, и эдак, пока я ворочалась под одеялами и пыталась поудобнее устроить свое так полностью и не избавившееся от боли тело. Чтобы покинуть корабль через м'хир, мне необходим был ориентир, место, которое я помнила бы зрительно. Хотя подобное перемещение позволяло обойти нормальное пространство, примерно так же, как игла портного пронзает практически за единый миг несколько слоев материала сразу и выныривает далеко от того места, где вошла в ткань, существовала проблема субъективного времени.

Сила, которой я обладала, позволяла мне находиться в м'хире дольше, чем большинству клановцев, если не вообще дольше всех. Но это не значило, что мои возможности беспредельны. Однажды я уже была на грани растворения в м'хире. Легенды гласили, что растворившиеся превращались в дух, в бесплотное сознание, преследовавшее всех, кто появлялся поблизости. Я, однако, не была намерена превращаться в столь призрачную угрозу для собственных недругов.

Кроме того, я не знала, где нахожусь, следовательно, не могла даже представить себе расстояние, которое мне придется преодолеть в м'хире. Поэтому я была заперта на «Макморе» до тех пор, пока мне не удастся выяснить, где мы находимся и, соответственно, куда я могу отправиться.

Или пока мы не доберемся до родины драпсков, где я смогу в конце концов выяснить, что это за Церемония такая.

Наконец-то согревшись и впав в полудрему, я позволила себе поддаться любопытству. Противостояние на капитанском мостике закончилось лишь тогда, когда я согласилась, что угроза потери сознания волнует меня больше, нежели пункт нашего назначения. Капитан не стал трогать свернувшихся в клубочки членов экипажа, их просто аккуратненько откатили в сторонку, как будто коматозное состояние этих существ должно было затянуться на некоторое время — в чем, по всей видимости, виновата была именно я.

Их одержимость мною была не капризом и не уловкой опытного торговца. Даже Мака чуть было не впал в то, что, похоже, у их вида было истерией, стоило мне продолжить настаивать на своем. И все-таки, насколько я могла судить, драпски не представляли для меня никакой угрозы. Странное и досадное затруднение, но не более того.

Интересно, чего они от меня хотят? Я отогнала эту мысль. У меня было полно куда более важных забот, чем чаяния драпскского племени макиев.

— Я хочу лишь, чтобы ты осталась довольна, уверяю тебя, о Непостижимая. Это традиционный наряд участника Состязания от драпсков-макиев, — взволнованно лопотало очередное мелкое существо, Макеест. Невнятностью своей речи он по большей части был обязан тому, что щупальца его постоянно болтались во рту. Я еще ни разу не видела драпска, который разговаривал бы подобным образом, и хотя наблюдать это было довольно забавно, изо рта у него во все стороны брызгала слюна. — Возможно, я неправильно произношу слова? Поэтому ты сердишься, Непостижимая?

— Да нет же, дело не в словах, Макеест, — успокоила я взволнованного портняжку. — Просто я не понимаю, зачем тебе готовить этот… эту одежду. Я уже сказала вашему капитану, что не смогу принять участие в вашей Церемонии… — Я уже не знала, досадовать мне или же смеяться — я заметила, что во время общения с драпсками подобные смешанные чувства охватывают меня постоянно.

— Что здесь происходит? — раздались два голоса одновременно, но самую малость вразнобой. — Ты чем-то обидел Непостижимую, Макеест?

— Нет-нет, — поспешно уверила я новоприбывших, капитана и его первого помощника, Макойсу, судя попохожим на ленточки биркам, прицепленным к инструментальным поясам каждого. Старания драпсков удовлетворить малейшее мое желание, высказанное или невысказанное, уже начали вызывать у меня постоянное чувство вины. Пояса с именными бирками на общем диалекте появились на всех до единого существах спустя буквально час после того, как я однажды обозналась и приняла одного из членов палубной команды за медика.

— Наверняка произошло что-то такое, что расстроило тебя, — не сдавался капитан Мака — антенны торчком, пухлые четырехпалые ручки сжимаются и разжимаются, как будто желая немедленно схватить за горло моего обидчика.

Вся троица принялась синхронно раскачиваться взад-вперед. Я неслыханным усилием воли подавила улыбку.

— Просто я привыкла к несколько иной одежде, — пошла я на попятный, сознавая собственное малодушие, но совершенно определенно не желая снова расстраивать бедных драпсков.

Чтобы подкрепить свои слова, я засунула руки в привычно удобные карманы своего голубого космического комбинезона. Нет, цвет был что надо, но похоже, мне просто на роду написано донашивать обноски с плеча истинных великанов. Я не стала допытываться у драпсков, где именно в своих обширных трюмах они отыскали для меня этот наряд. Скорее всего, какому-нибудь незадачливому человеку предстояло обнаружить, что его или ее багаж угодил не на тот корабль, куда должен был.

Моя учтивость пропала даром. Все щупальца одновременно втянулись во рты. Где и остались.

«Ох, нет. Только не это», — подумала я, сдаваясь. Взяла платье — тонкое, почти прозрачное, с черным на красном фоне узором по всей длине, — стараясь не зацепить хитрым образом укрепленные на лифе зеркальца, как будто нарочно придуманные для того, чтобы застать врасплох какого-нибудь обожателя. Никогда бы не подумала, что драпски надевают на праздники нечто подобное. Хотя, с другой стороны, я вообще не видела, что они надевают на праздники.

Единственная деталь, которая мне понравилась, находилась на левом плече. Макеест любовно вышил мое имя тонкой ирра-золотой нитью. Мое истинное имя, как сказали бы драпски. Сийра Морган.

— Пожалуй, я могла бы его примерить, — проговорила я. Антеннки мигом встали торчком. — Но это не значит, что я на что-нибудь соглашаюсь.

Я попыталась не смотреть на три кустика пурпурных хохолков, которые мгновенно поникли. Всеобщая лихорадочная деятельность, охватившая «Макмору», свидетельствовала о том, что необычным платьем приготовления к моему предполагаемому появлению на церемонии драпсков не ограничились, хотя я и продолжала возражать. Закрыв дверь в свою каюту — ее вместе с дверной коробкой и замком установили в стене, едва стоило мне как-то поежиться на сквозняке, — я продолжила с тревогой гадать, какое будущее ждет меня на планете безобидных с виду драпсков.

Они упорно не желали распространяться о том, что меня ожидало, раз за разом отвечая на все мои вопросы доводящей меня до белого каления и не несущей в себе абсолютно никакой информации фразой:

— Это знание может повлиять на твое выступление, о Непостижимая.

Что еще за выступление? Я уселась на постели, подтянув согнутые колени к груди. Мои волосы, странно безвольные, хотя и совершенно послушные с той самой ночи на Покьюларе, сползли на один глаз.

С той ночи. Я тогда отреагировала совершенно не так, как следовало бы. Меня пробрал озноб. Надо было заставить Моргана остаться со мной. Он опросил бы жителей деревни, включая и Визрен. Он мог бы воспользоваться приборами с «Лиса» и попробовать найти какую-нибудь зацепку, определить, какое оружие использовали против нас. Он мог бы быть со мной, пока я выздоравливаю.

Я еще крепче обхватила руками колени. Учитывая, что происходило между нами, я вполне могла окончательно забыться, невзирая ни на какие раны. Даже при одном воспоминании об этом меня бросило в предательский жар. Я не сомневалась — наше физическое слияние могло послужить толчком к Соединению в м'хире. Для этого и нужно-то было всего ничего: чтобы я утратила власть над собой, а прикосновение Джейсона именно до этого меня и доводило.

Ну, об этом-то сейчас можно не беспокоиться. Я с отвращением подумала, что понятия не имею, где он и какому риску я его подвергла. Разумеется, я не знала и того, где нахожусь сама. И куда направляюсь — тоже. Родина драпсков, которую они именовали Драпскией, когда не называли просто «домом», была четвертой планетой от их солнца и самым прекрасным миром в разведанной вселенной. Ровно настолько исчерпывающей была информация, которую мне все-таки удалось выудить из моих хозяев.

Я от души врезала кулаком по мягкому цилиндру, который драпски выдали мне вместо подушки. Кое в чем я все же была уверена. Драпскам не удастся заставить меня свернуть в сторону от моей собственной цели, сколь бы несчастными, предупредительными или неуступчивыми эти мелкие существа ни прикидывались.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— И что теперь? Мне тоже нос сломаешь?

Несмотря на прозвучавшую в голосе Барэка иронию, вид у клановца был такой, как будто он был готов исчезнуть в любую секунду.

Джейсон поморщился, и это движение отозвалось болью в нескольких группах поврежденных мышц. Премик, скорее всего, чувствовал себя ничуть не лучше.

— Это… это вышло случайно.

— Твой кулак — и всем известное уродливое лицо Хасто'тха. Говоришь, случайно?

Человек так и не смог вспомнить первые несколько минут после того, как он вошел в «Приют», поэтому просто пожал плечами. Пускай клановец истолковывает этот жест, как ему будет угодно.

— Да, настроение у меня было не слишком миролюбивое, — признал Морган, едва ли пришедший в сколько-нибудь более спокойное расположение духа. Но он появился здесь, чтобы получить информацию, а не затевать еще одну драку. Хотя готовность местной публики на тычок ответить тумаком разделить было проще простого.

Синие глаза человека сверкнули.

— Раэль рассказала тебе, что произошло?

— С Сийрой? — спросил садд Сарк. — Нет. Во всяком случае, никаких подробностей я не знаю. Ты и там успел подраться? — приподнял он безупречно очерченную бровь.

Джейсон снова пожал плечами. Синяки, полученные им в драке с Премиком, не сойдут еще несколько дней, разве что он отправится валяться в медкокон «Лиса». Это еще если не считать только что разбитой брови, благодарить за которую следовало бармена «Приюта».

— Моя кузина сказала только, что произошло нападение и Сийру ранили. Как она?

Произнесенное вслух имя подействовало на Моргана как хорошая доза стимулятора. Странно, он с огромным трудом мог представить себе ее лицо или вспомнить цвет волос, но ощущение гнева Сийры вспоминалось без труда.

— Не знаю. Она в деревне, выздоравливает. А что сказала Раэль?

— Но…

Клановец проглотил то, что чуть было не произнес вслух.

Джейсон стремительно шагнул вперед, его кулаки сжались. Они находились в кабинете Сийры — теперь Барэка — вдвоем; садд Сарк переместил туда их обоих, как только стало ясно, что посетители «Приюта» вот-вот передерутся и остановить их будет невозможно — по крайней мере, пока они не протрезвеют немного и не сообразят, что ни один из них не имеет понятия, по какому поводу драка.

Морган уже прочитал все, что ему было нужно, в глазах клановца.

— Сийра покинула Покьюлар, — констатировал он.

Барэк кивнул.

— Раэль считает именно так. Она почувствовала, когда Сийра ушла в м'хир из деревни, но последовать за ней не смогла. — Садд Сарк, похоже, заколебался. — Еще моя кузина сказала, что прыжок был невероятно длинным. Она сама на такой бы не отважилась.

Сийра отправила его в погоню за ее врагами. А сама исчезла, нарушив данное ему обещание, к тому же, скорее всего, не дождалась, когда поправится достаточно, чтобы можно было путешествовать в одиночестве без риска для жизни. Но он не сможет отыскать ее, не ослабив своей защиты против Клана, включая и этого стройного мужчину, который сейчас ожидает его ответа.

Теперь было слишком поздно делать вид, будто он знал, что она больше не на Покьюларе. Барэк, куда более опытный в общении с людьми, чем большинство его сородичей, уже успел заметить его реакцию.

— Куда она отправилась? Она что-нибудь кому-то сказала? — оцепенело спросил Морган.

Садд Сарк опустил глаза, как будто увидел в лице человека что-то такое, чего не мог вынести.

— Нет. — Клановец помолчал, потом подошел к стенной панели и открыл ее. Внутри оказались небольшая бутылочка и два бокала. Любимый напиток Сийры — бриллиан-бренди, полученный в подарок от одного общего друга. — Пожалуй, это не помешает сейчас нам обоим, — виноватым тоном проговорил Барэк и щедрой рукой плеснул драгоценного напитка в оба бокала. — Держи. И сделай одолжение, сядь, я вижу, ты вот-вот свалишься с ног. — Он искоса глянул на Джейсона. — Когда ты последний раз спал?

Морган словно и не слышал вопроса, но бокал взял; потом по примеру клановца опустился в одно из кресел, которые Сийра поставила возле стеллажа с застекленными полками. Он молча уставился на них, лишь сейчас заметив, что полки опустели. Сийра забрала свою коллекцию всякой всячины, но он знал, что там стояло: ракушки и песок, собранные ею в свою первую прогулку по пляжу, первые долговые расписки, которые она выиграла за столом «Приюта» — еще до того, как заведение перешло к ней из рук его предыдущего хозяина, о котором здесь уже никто и не вспоминал, — несколько учебных видеолент по хранению грузов, которым, по правде говоря, следовало бы находиться на «Лисе», но у него не хватило духу настоять на этом, и все в таком же роде. Ничего ценного, просто воспоминания о моментах жизни, заигравшей вдруг неожиданными красками, жизни и личности, которую она обрела.

О жизни, за которую он не колеблясь отдал бы свою собственную.

— Это были клановцы, — проговорил Джейсон медленно, глотнув бренди и чувствуя, как напиток успокаивающе обжигает горло.

— Совет? — ахнул Барэк.

Морган пожал плечами и тут же сморщился — давала о себе знать поврежденная ключица.

— Я не знаю никаких имен — пока. И доказательств у меня тоже никаких нет. Но я в этом не сомневаюсь. Если только ты не знаешь, кому еще могли быть интересны репродуктивные органы твоей кузины.

От лица садд Сарка отхлынула вся кровь, только на выдающихся скулах остались гореть два красных пятна. Голос его сел до шепота.

— Что… что ты сказал?

Человек протянул руку и легонько провел пальцами две прямые линии на исса-шелке жилета Барэка.

— Если только тебе не известно что-нибудь такое, о чем я не знаю, — сказал он угрюмо. — Они заклеили раны медицинским пластырем — как любезно с их стороны! — а потом вышвырнули Сийру в лесу, где никто другой просто не нашел бы ее вовремя. Так что я сказал бы, что мы имеем дело по крайней мере с одним типом, которому очень не хотелось заляпать аэрокар кровью, или он маниакальный аккуратист во всем, что касается хирургии.

— Балтир.

Уж чего Морган услышать не ожидал, так это имени. Комната завертелась вокруг него, и он с огромным трудом сосредоточился на бледном лице клановца.

— Кто? — прохрипел он. — Кто он такой?

— Это всего лишь догадка… но я готов поручиться за это. Сийра не… а, неважно. Я покажу его тебе. — Садд Сарк поднял руку, как будто собрался положить ее Джейсону на лоб, потом замер в нерешительности. — Если ты хочешь.

— Если ты не боишься, — негромко сказал человек.

Он должен был предупредить Барэка. Он больше не мог быть уверен в собственном самообладании, и любая случайность могла разбить плотину, сдерживающую весь тот гнев, что клокотал у него внутри.

Но он знал — и судорожно заходивший ходуном кадык садд Сарка в тот миг, когда их глаза встретились, сказал ему, что клановец тоже это понимает, — он не просто хотел исполнить волю Сийры. Да, он вернет ей то, чего ее лишили. Но сначала найдет похитителя.

Морган смотрел на зеленый огонек, мигающий на панели переговорного устройства, и размышлял, ответить или нет. Скорее всего, это портовая администрация Покьюлара с разрешением на взлет и маршрутной картой для буксира, который отвезет «Лис» в стартовую зону, на безопасное расстояние от других стоящих на земле кораблей с их ценными грузами.

Его указательный палец замер в воздухе над кнопкой.

Если это и вправду портовая администрация, то выход на связь и прием предписания о взлете, которое ему непременно выдадут, означает, что он будет неминуемо обязан (если только не раздобудет где-нибудь кредитов на весьма немалый штраф) покинуть эту планету.

— Мы были счастливы здесь, — проговорил он вслух задумчиво, привычный к разговорам со своим кораблем. Большую часть сознательной жизни он провел в одиночестве, как вот сейчас, и единственным его другом был «Лис». Одиночество его ничуть не тяготило; кроме того, оно защищало его от нежеланных мыслей других людей.

Пока Сийра не занялась его обучением, он боялся испытывать свою способность отгораживаться от ментальных шумов тех, кто его окружал, не хотел, чтобы кто-нибудь узнал о его телепатических способностях. Эх, сейчас бы ему его тогдашние заботы!

Джейсон провел по кнопке кончиком пальца, и ее поверхность показалась ему успокоительно прохладной по сравнению со жгучей яростью, разъедающей его душу. Он догадывался, что это, по крайней мере отчасти, — прощальный дар Сийры. Он не считал, что она нарочно передала ему столько гнева; не было никакого сомнения в том, что последние несколько месяцев она честно пыталась защитить его. Но он знал об этом, знал о ее душевном разладе. Связь между ними была двусторонней — он просто сделал все, чтобы она не поняла, насколько.

Он ни о чем не жалел, но на кнопку все же нажать не решался.

Ярость была чувством, которое, распознав, можно было пытаться как-то контролировать. Морган ведь и пальцем не тронул Барэка, несмотря на огромное искушение. Но оно окрашивало каждую его мысль о ней, омрачало любовь, которую эта женщина в конце концов предложила ему, отравляло его ответное чувство, не затрагивая лишь того, что было их общей целью.

— Она хочет, чтобы я вернул ей то, чего ее лишили. Отыскал их, где бы они ни скрывались, — напомнил он кораблю.

«Неужели ты не знала, что этого будет достаточно, Сийра? —добавил он, как будто она все еще была где-то совсем рядом, в его мыслях, прислушивалась к нему. — Неужели не понимала, что я сделал бы это ради себя самого, ведь все, что ранит тебя, ранит и меня? Ты могла и не говорить: „Если любишь меня“».

Морган нажал кнопку, принимая свою судьбу, а другой рукой потянулся к путевой карте, чтобы активизировать ее по требованию портовой администрации. Тот факт, что она не имела ничего общего с пунктом его настоящего назначения, человек счел мелочью, за которую портовые медузы с Покьюлара могут устроить ему выволочку потом.

Если он когда-нибудь сюда вернется.

ГЛАВА 13

Поскольку я в свое время имела счастье находиться на борту звездолета, то уловила тот миг, когда «Макмора» вышла из транссветового прыжка и начала стыковочные маневры. Прекращение почти бесшумной вибрации двигателей вкупе с несколькими резкими скачками силы тяжести практически не оставили у меня сомнений относительно того, что мы вот-вот к чему-то пристыкуемся. Вот только к чему?

Поскольку лежание в теплой постели нисколько не могло удовлетворить мое любопытство, я вскочила и быстренько натянула комбинезон. Пора появиться на мостике и задать кое-какие вопросы.

Дверная ручка даже не думала поддаваться.

Несмотря на внезапную вспышку гнева, я не удержалась от улыбки. Драпски что, всерьез полагают, будто это сможет меня удержать? Я быстро представила себе капитанский мостик; мои силы, похоже, уже почти восстановились. Я толкнулась…

И словно с разбегу врезалась в твердую шершавую стену.

Скверно, очень скверно.

Как будто чтобы усилить мои и без того растущие опасения, корабль, дернувшись, с лязгом пристыковался к чему-то. Их пилоту явно недоставало виртуозности Моргана.

Я заставила себя успокоиться. Сийре ди Сарк, привыкшей день за днем шлифовать свою силу, чтобы удержать в узде чересчур живое воображение появившейся на свет гораздо позже Сийры Морган, это было несложно. Я постоянно смешивала ту, кем была когда-то, с той, в которую превратилась, и постоянно беспокоилась, что в конце концов не узнаю себя саму.

Как драпски удерживают меня взаперти? Осторожный росток мысли, который я пропустила сквозь свою защиту, не встретил никакого противодействия, и в м'хире, насколько я могла сейчас его чувствовать, никаких заметных изменений не произошло.

«Значит, это не наркотик, — решила я, и с плеч у меня точно гора свалилась. Я на личном опыте убедилась в существовании по меньшей мере одного такого снадобья, способного на какое-то время лишить моих сородичей чувства м'хира и запереть наши мысли внутри тела. — Что же тогда?»

Мне вдруг ни с того ни с сего вспомнилась ставшая ныне начальницей сектора Лайдис Боумен, блюстительница Торгового пакта, чье вмешательство, по всей вероятности, спасло меня от действий Совета Клана и моего отца, Джареда ди Сарка. Ее лицо встало у меня перед глазами — круглое, суровое, с лучиками морщинок, разбегающимися из уголков глаз и губ, которые, кажется, одинаково готовы в любую секунду как усмехнуться, так и нахмуриться. Она и ее констебли пошли на определенный риск, имплантировав себе специальные мыслеглушительные приборы прямо в основание мозга, чтобы защититься от возможного воздействия Клана.

Сейчас, оглядывая превратившуюся в мою тюрьму крошечную каюту с нежно-розовыми стенами, которые не образовывали углов, а выпячивались, я впервые за все время задумалась — сами люди изобрели эту технологию или у кого-то купили ее, и если купили, то у кого именно.

Я снова устроилась на кровати. Пусть драпски невидимы для моего внутреннего чутья, но вдруг мне удастся найти на этом корабле кого-нибудь, чьего разума я смогу коснуться.

Ого! «Макмора» больше не была одинока в космосе, а на борту у нее теперь находились не только драпски.

Я потерла лоб и яростно заморгала, безуспешно пытаясь смягчить болезненное впечатление от нескольких сотен разумов, внезапно обрушившихся на мое сознание. Ощущение от суматохи вокруг было отчетливо разнородное, и я уверенно заключила, что где-то поблизости, а именно на другом корабле, прилепившемся к нашему по предварительной договоренности, а не в результате нападения, находятся несколько различных видов.

Что было и хорошо, и плохо одновременно — судя по самым четким образам, которые я получила, «Макмора», скорее всего, пристыковалась к очень большому и весьма населенному пиратскому судну.

— Должно быть, в механизме что-то заело, о Непостижимая, — лепетал драпск, пришедший открыть мою дверь некоторое время спустя. Его антеннки едва не переплелись в порыве, который я снисходительно приняла за искреннее переживание. — Нам следовало провести в твою каюту систему связи. Я лично прослежу за тем, чтобы…

Прежде чем драпск успел покинуть меня ради сей благородной миссии — а это означало бы, что он непременно отпустил бы открытую дверь, за ручку которой держался правой рукой, — я бросилась вперед и ухватилась за ручку сама.

— Благодарю. — Вот и все, что я удосужилась сказать, покидая каюту.

— О Непостижимая. Приношу извинения за то, что случилось, — начал капитан Мака. — Должно быть, механизм твоей двери…

— В нем что-то заело, — закончила я за него. — Хотя я буду весьма признательна, если в мою каюту действительно установят систему связи, как обещал мне один из вашей команды. Мне очень не хотелось бы, чтобы подобное повторилось еще раз, капитан.

При этих словах работающие на мостике члены команды, как обычно, дружно втянули щупальца в рот — мои разговоры с их капитаном вызывали у них неизменный интерес.

— Непременно, о Непостижимая, — произнес Мака своим рассудительным голоском, а его антеннки слегка подались в мою сторону, как будто капитан пытался определить расположение моего духа.

На этот раз я увидела, откуда на мостике появляются сиденья — три чем-то напоминающих табуреты предмета выросли прямо из пола по команде одного из драпсков. В прошлый раз я не заметила этого, слишком сосредоточенная на попытке не лишиться сознания. На этот раз падение в обморок не входило в мою программу посещения капитанского мостика «Макморы». А вот получение ответов на свои вопросы входило, и определенно.

Я уселась на высокий табурет, откуда открывался отличный обзор на весь мостик, сложила руки на коленях и сплела пальцы в фигуру, которая выглядела бы как можно более магической и при этом мне было бы не слишком сложно удерживать руки в таком положении. У меня не было причин сомневаться, что драпски упустят из виду подобную мелочь. Ну, которого? Ага, у панели связи сменялись дежурные. Я сосредоточилась на драпске, ожидавшем, когда его место освободится, указала на него переплетенными пальцами, как я надеялась, в достаточно магическом жесте, и…

Драпск, к моему удовлетворению, исчез практически мгновенно, дав мне первую часть требуемой информации. Значит, это в моей комнате было что-то такое, что мешало мне выйти в м'хир. Здесь, на мостике, мой Дар действовал.

Похоже, драпски на мостике тоже это знали. Все антеннки устремились в моем направлении, и у меня вдруг совершенно не осталось сомнений — они отреагировали так на то, что я воспользовалась м'хиром, и именно они создали используемую блюстителями мыслеглушительную технику. Но сами эти маленькие существа не присутствовали в м'хире, я еще раз быстро проверила это. Так кто же они такие? Они что-то знают о м'хире или это просто нечто вроде инстинкта? Достаточно серьезные вопросы, и я заколебалась, не уверенная, что мне действительно нужны ответы на них, как и связанные с ними лишние сложности.

— Макоори чем-то разгневал тебя, о Непостижимая? — слабым голосом спросил Мака. Его антеннки бешено вибрировали.

Поскольку упомянутый Макоори немедленно появился вновь, практически вывалившись из открывшихся дверей ближнего лифта, вопрос казался чисто умозрительным, но я была намерена выжать из легковерности драпсков все до последней капли.

— Вы все разгневали меня, капитан Мака. Я пришла на этот корабль по доброй воле — и какова же ваша благодарность? Вы запираете меня в моей каюте, а сами пристыковываетесь к каким-то незнакомцам. Я чувствую, что мое доброе имя под угрозой, — заявила я, с каждым словом распаляя себя все сильнее. — Я чувствую, что сама моя жизнь под угрозой! И как мне прикажете выступать в Церемонии на Драпскии в таком состоянии?

Антеннки затрепетали так сильно, что стали похожи на какой-то причудливый сад, колышущийся на ветру. Я перевела дух и позволила драпскам пообщаться друг с другом в своей манере, надеясь, что своей цели я достигла.

— Мы не хотели тревожить тебя, о Непостижимая, — заговорил наконец капитан Мака, положив на мою ладонь теплую четырехпалую ручку. До этого ни один драпск добровольно не дотронулся до меня, если не считать медицинских манипуляций, и я немедленно пустила в ход метод Моргана, чтобы посмотреть, нельзя ли прочитать мысли существа хотя бы таким способом. Никакого отклика.

— Так чего же вы хотели, капитан? — осведомилась я холодно. — И к чему пристыковался ваш корабль?

— Этот корабль называетс-сся «Нокрауд», фем, — прошипел еще один, новый голос, от которого меня пробрала дрожь. Я стремительно обернулась, чтобы взглянуть на его обладателя, вышедшего на мостик «Макморы» из второго лифта в сопровождении трех похожих на людей охранников, и мне показалось, будто время обратилось вспять — и совершенно не в мою пользу. — А ваш-ши хоззяева, должно быть, хотели сс-спрятать вас-сс от нас-сс.

Мне было знакомо такое строение тела — схожего с моим по форме и размеру, но наделенного молниеносной стремительностью хищника. Пара высоких тонких гребней тянулась от мясистого хобота до лба, двумя изгибами обрамляя выпученные глаза. Гребни были крапчатыми, пурпурно-желтыми, так что эта естественная пигментация казалась скорее похожей на какие-то посторонние пятна. Чешуйчатый хобот, склоненный книзу, чтобы лучше разглядеть меня, поскольку я оставалась сидеть, по всей длине покрывали неправильные шишки размером с костяшку пальца. Буравящие меня глаза были размером больше моего кулака каждый, с чернильно-черными зрачками, рассекающими их мерцающую желтизну пополам. Представитель этой расы, с кем мне доводилось встречаться, Роракк, которого Джейсон уничтожил без всякой жалости, словно бешеного пса, рассматривал приматов как не слишком аппетитное блюдо и похитил меня по поручению Йихтора ди Караата. Это существо походило бы на Роракка как две капли воды, если бы не чуть искривленная культя, оставшаяся на месте почти полностью утраченной левой руки. В попытке убить Моргана Роракк воспользовался своим кораблем как оружием, нечаянно оторвав кусок от космической станции и погубив в процессе десятки невинных существ в добавок к большей части собственного экипажа.

Вряд ли стоило ожидать иных склонностей от того существа, что стояло сейчас передо мной.

Или, заметила я с упавшим сердцем, от еще одного, которое выходило из соседнего лифта и чьи гребни переливались всеми цветами радуги.

ИНТЕРЛЮДИЯ

«Пожалуйста, позволь мне отправиться с тобой».

Садд Сарк вложил в эту мысленную просьбу всю свою силу, и глаза Раэль, обернувшейся к нему, потемнели. Она без труда отразила его натиск.

— Это не обязательно, — отозвалась она холодно, предпочтя говорить вслух. Возможно, горько подумал про себя Барэк, ей неприятен ментальный контакт с саддом, в особенности не-Избранным, да еще и изгнанником. — Можешь оставаться здесь и заниматься своей новой игрушкой.

Клановец тоже заговорил вслух, радуясь, что наконец завладел вниманием Раэль, хотя то, как она небрежно обвела рукой опустевший игровой зал «Приюта Звездоплавателя», задело его.

— Этим? — возразил он. — Сийра просто пошутила надо мной, ничего более. Ты что, думаешь, я собираюсь провести здесь остаток своей жизни?

Пальцы сероглазой красавицы мгновенно запорхали в более изящном жесте успокоения и извинения.

— Прости, кузен. Я решила, что ты именно ради этого покинул Камос.

— Я покинул Камос, потому что искал, — медленно проговорил Барэк, не давая ей отвести от него глаза и осмелившись послать в м'хир подтверждающий его слова всплеск силы, — да и сейчас ищу справедливости.

— Ах, да, — отозвалась Раэль, задумчиво склонив головку. — Ты преследуешь тех, кто стоит за убийством Керpa. Ну и как, нашел ты здесь какие-нибудь указания на то, кто в нем виновен?

— Сийра все знает. Но мне она этого не открыла. — Сада, Сарк немного помолчал, потом добавил искренне: — Может быть, и рассказала бы, если бы все не вышло так глупо.

Раэль, похоже, слегка заколебалась, и у клановца мгновенно возникла надежда. Он перехватил ее уже на пути к космопорту — несмотря на все неудобства, его кузина решила путешествовать именно таким способом, чтобы об этом ничего не узнали ее сородичи. Аэрокар уже ждал ее у дверей «Приюта», она даже успела поднять капюшон своего плаща — пожалуй, решил Барэк, не только для того, чтобы сбить с толку возможных наблюдателей, но и для защиты от зарядившего под вечер дождя. Раэль не слишком любила неуправляемую стихию. Собственно, то же самое он мог сказать и о себе.

— Если я поеду с тобой, возможно, нам удастся нагнать Сийру.

Раэль улыбнулась, впрочем, без особой теплоты.

— Мы уже как-то раз пытались это сделать, кузен, и безуспешно, если мне не изменяет память. Я возвращаюсь домой. — Прежде чем тот смог что-либо возразить, она добавила негромко: — Если это поможет тебе в поисках справедливости, Барэк, могу сказать тебе, что убийцу Керра, Йихтора ди Караата, вышвырнули в м'хир. Посведениям моих источников, он погиб три недели назад, Они… Совет пытался поддерживать его тело в жизнеспособном состоянии, чтобы как-то сохранить его силу. — Полные, изящно очерченные губы женщины Клана скривились, как будто от неприятного привкуса. — К счастью, тому жаболицему ретианину, прихвостню Фэйтлена, не удалось это сделать.

Садд Сарк ухватился рукой за спинку ближайшего к нему стула, отгораживаясь от м'хира, наглухо захлопывая все свои барьеры. Возможно, против Раэль этого окажется достаточно.

— Опять Балтир, — проговорил он, и только благодаря выучке разведчика голос его прозвучал бесстрастно.

Глаза его кузины сузились.

— Почему ты закрылся от меня?

Барэк ощутил ее силу на самом краю своей собственной; не давление, о нет — скорее, разведка.

— Это… довольно болезненное воспоминание, — прошептал он. — Мы рассказывали тебе, что произошло в ту ночь в зале заседаний. Как Совет попытался вынудить Сийру сделать Выбор со мной, а когда она отказалась, потому что не хотела погубить меня, они привели этого… это существо. Оно пообещало связать ее с Йихтором какими-то физическими узами, чтобы… чтобы… — Клановец подавился словами.

Судя по выражению лица Раэль, дальше вдаваться в объяснения не стоило.

— Эти их игрища, — выплюнула она. — Они нарушили первичный закон и поставили на кон жизни всех нас.

— Теперь ты понимаешь, почему я не стремлюсь вспоминать об этом?

— Это верно, Барэк, но это не вся правда. — Женщина подошла ближе, откинула капюшон, и ее глаза блеснули в луче света. У нее был странный вид, как будто она вдруг узнала о нем что-то пугающее, хотя это и казалось невероятным. — Ты уже знаешь об Йихторе, — заключила она с изумлением в голосе. — Поэтому ты решил покинуть Камос? Потому что понимал — тебе до него не добраться?

Садд Сарк покачал головой, проверяя крепость своих ментальных щитов. Разговаривать с теми, у кого больше силы, весьма опасно. Они часто оскорбляются, когда садды пытаются что-то утаить от них. Но сейчас ради его цели можно было отбросить привычную осторожность.

— Я принял это решение, когда мне в последний раз отказали в Выборе, — возразил он. — Тогда я понял, что мне больше нет места там, где правит Совет.

Теперь Раэль явно встревожилась.

— Ты пытаешься солгать мне. Зачем?

— Разве я отважился бы на что-нибудь подобное? — усмехнулся Барэк, упиваясь тем, что впервые за всю жизнь не испытывает страха перед превосходящей его собственную силой. — «Интересно, скоро она потеряет терпение?» — подумал он про себя.

В голосе его кузины зазвенела сталь.

— Тебя уже однажды вывернули наизнанку. Тебе показалось мало, садд?

Клановец пожал плечами и намеренно позволил своему пренебрежению проникнуть сквозь его защиту в м'хир, окутывавший их обоих.

— Сийру я понять могу. А ты чем станешь оправдывать свое преступление, Раэль ди Сарк? Что тебе за дело до того, почему я прибыл на Покьюлар? Какие тайны скрываешь ты?

Воздух со свистом хлынул туда, где миг назад стояла Раэль, безмолвная, с отхлынувшей от щек кровью. Барэку нечасто в своей жизни приходилось видеть на чьем-либо лице выражение такой вины и раскаяния.

Нет, из его кузины определенно не вышло бы хорошего игрока.

Вопрос только в том, что случилось? Какую кашу он заварил?

Садд Сарк осознал, что все еще стоит, вцепившись в спинку стула. Он от души толкнул его, и тот, вращаясь волчком, полетел в соседний стол. На пол со звоном посыпались пепельницы и посуда.

Возможно, если он действительно заварил нечто серьезное, истина, которую он ищет, в конце концов все-таки всплывет на поверхность.

ГЛАВА 14

Трекик и Рек, вот как их звали — безрукого пирата и второго, который вытягивал свою собственную когтистую лапу всякий раз, когда они находились неподалеку друг от друга, как будто это сравнение доставляло ему удовольствие. Во всем остальном их голоса и поведение были совершенно неотличимы. В какой-то момент, сама не зная почему — их анатомия уж точно ни о чем таком мне не говорила, — я заключила, что оба этих жутких существа принадлежат к женскому полу.

Кроме того, хотя в их присутствии я и ощущала угрозу, я также сделала вывод, что в настоящее время вопрос включения меня в их меню на повестке дня не стоит. Видимо, драпски считались выгодными покупателями. Но вот чего именно?

— Понимаешь, о Непостижимая, это всего лишь бизнес. Тебе незачем тревожиться, — Эти заверения я теперь нередко слышала от моего нового товарища, связиста Макоори. Маленький драпск купался в лучах славы — еще бы, ведь он стал объектом моей «магии» на глазах у своих сородичей — и с тех самых пор не отходил от меня ни на шаг.

Я ни на миг не ослабляла свою ментальную защиту, сохраняла приветливо-нейтральное выражение лица и наотрез отказывалась покинуть не то что мостик «Макморы», но и свой табурет вообще, хотя это становилось все более затруднительно. Сородичи Роракка — которых в глаза называли сакиссишами (настоящее их название было настолько длинным и шипящим, что лишь немногим было под силу его выговорить) и скатами за глаза — были расой, с которой не желал иметь никаких дел даже отличавшийся определенной широтой взглядов Морган, поскольку эти существа были твердо убеждены, что все остальные имеют право на существование лишь как их еда или товар на продажу. Они представляли бы собой серьезную угрозу другим видам, но, к счастью, совсем немногие из них когда-либо покидали свой крохотный угасающий мирок. Кроме того, скаты беспощадно грызлись между собой, а те, кто выходил из этих схваток победителями, по слухам, не брезговали даже каннибализмом.

Что, собственно, и делало их никудышными наемниками, ненадежными соратниками — и непревзойденными пиратами. Ума не приложу, почему Торговый пакт просто не запер всю эту нечисть на ее захудалой планете и не подождал, пока эволюция вылепит из них что-нибудь более-менее цивилизованное. Но, к сожалению, подобные методы считались у нашего квазиправительства не в чести, и мне это было отлично известно. Расы, подписавшие Пакт, соглашались сотрудничать в торговле, иметь в крупных портах посольства всех других видов — участников Пакта и обеспечивать технические средства, необходимые для межзвездных перелетов. Хотя качество этих самых посольств и космопортов на различных мирах варьировалось в широких пределах, система в целом функционировала достаточно сносно, чтобы поддерживать мир в населенной части вселенной.

У Торгового пакта были свои защитники — блюстители, но в их задачи входило лишь следить за соблюдением договора. Пиратство, от которого страдало большинство торговых маршрутов, межрасовая работорговля, искусственное вздувание цен на товары общего рынка — все это входило в их юрисдикцию. А вот войны, неучтивое поведение и внутренняя политика рас — нет.

Хотя я в любом случае не могла бы обратиться к ним за помощью. Клан не подписывал ни Торговый пакт, ни какие-либо другие соглашения. Искать помощи у своих сородичей? Но нас насчитывалось не так много, причем обладавшие значительной силой жили по одному на планету, большинство из которых располагалось в развитых и богатых внутренних системах, заселенных людьми. В Клане статус и ранг мгновенно и однозначно определялись сравнением силы. Все вопросы, касающиеся нас как расы в целом, решались Советом Клана — группой самых могущественных представителей восьми главных семейств. Я могла бы войти в него, если бы захотела оставаться членом Клана — жить уединенно, в изоляции и ни под каким предлогом не допускать влияния других рас. Ксенофобия клановцев еще сослужит им в будущем дурную службу, подумала я со знакомой мрачностью. Крайне дурную.

Но это не моя забота. Моя забота рыскала сейчас по палубам «Макморы», выглядывая все, что плохо лежит, и перетаскивая на ее борт товары, приобретенные драпсками. Об этом они тоже не слишком распространялись, чему я и не удивлялась.

— Непостижимая?

— Да здесь я, — вздохнула я, уткнувшись локтем в коленки и подпирая ладонью подбородок. Плохо думать об этих малышах мне было трудно, но у меня уже накопился кое-какой опыт в данной области. — Действия этого корабля все еще сильно меня беспокоят, Макоори. Ты уверен, что существа, которых вы пустили к себе на борт… как бы это сказать… заслуживают доверия?

Щупальца, как водится, были задумчиво втянуты в рот, затем драпск кивнул безглазой головой, так что антеннки закачались взад-вперед.

— «Макмора» держит «Нокрауд» в специальных взрывчатых захватах, — сказал он буднично, как будто сообщение о том, что драпски обладают и пользуются запрещенным оружием, должно было меня обнадежить.

Однако, как ни странно, это действительно меня обнадежило. Я ухмыльнулась и почувствовала, что с души у меня упал по крайней мере один камень.

— Прости, что усомнилась в племени макиев, Макоори.

Пурпурно-розовые антеннки драпска потемнели, и я решила, что малыш польщен.

— Мы гордимся тем, что знаем вкусы и традиции своих клиентов, о Непостижимая, — проговорил он самодовольно.

Если драпски не хотели рассказывать мне, с какой целью «Нокрауд» пристыковался к их грузовику, то у меня оставался другой способ выяснить это. Во-первых, необходимо было отыскать подходящий источник информации и улучить момент, когда я окажусь в одиночестве. Скаты не входили в число рас с подтвержденными или хотя бы подозреваемыми телепатическими способностями, но я полагала, что они как минимум могут быть чувствительны к попыткам чужого сознания вторгнуться в их разум. Роракк прямо-таки фанатично боялся «мозгокопателей», как он их называл, хотя в конечном итоге все его меры предосторожности оказались тщетными. Морган при помощи своих ментальных способностей заставил сердце пирата остановиться — этому он научился сам. Я не спрашивала, где и как, благодарная ему за то, что он спас мне жизнь, пусть даже не столь уж безупречным методом.

Нет, я не стану рисковать и пытаться влезть в мысли одного из скатов, я вообще не желаю иметь с ними ничего общего. Но по коридорам «Макморы» сновали и люди, и другие члены команды «Нокрауда». Думаю, у меня должно получиться проникнуть в сознание кого-нибудь из них.

Однако же мой новоиспеченный приятель и советчик, Макоори, вовсе не облегчал мне задачу.

— Куда именно ты желаешь пойти, Непостижимая? — спрашивал он, делая два шажка коротенькими ножками на каждый мой.

Я подозревала, что таким образом он тактично интересовался, не заблудилась ли я ненароком. Мы уже дважды проходили по этому отсеку, то и дело отступая в сторону, чтобы не путаться под ногами у членов экипажа «Макморы» и «Нокрауда», непрерывным потоком спешащих куда-то с тюками в руках или толкающих нагруженные гравитележки. Собственно, именно поэтому я упорно возвращалась сюда, хотя причины столь масштабного перемещения груза так и остались мне непонятны.

— Ходьба очень полезна для магических способностей, — не моргнув глазом объяснила я.

Есть! Похожий на человека пират остановился в одном из лишенных дверей помещений всего в нескольких шагах от нас и поставил свою ношу на пол, чтобы внести что-то в список, прикрепленный сверху.

Прежде чем Макоори успел остановить меня, я бросилась вперед и похлопала пирата по плечу:

— Прощу прощения. Мы случайно не встречались… — Слова застряли у меня в горле — существо обернулось и уставилось на меня всеми тремя мутно-зелеными глазами сразу. Готианин. Чтобы добраться до его мыслей, пригодился бы скорее бурав, а не м'хир. — Извините, обозналась.

Пират буркнул что-то нечленораздельное и вернулся к работе. Макоори подбежал ко мне:

— Что-то не так, Непостижимая?

— Нет, Макоори. Все в полном порядке.

Я критически оглядела этот деловитый муравейник. Мне оставалось только продолжать свои попытки, пока драпску не надоело сопровождать меня.

Случай подвернулся совершенно неожиданно. Я прислушивалась к чему-то, что Макоори пытался мне объяснить; надвигающаяся на нас парочка пиратов была с головой погружена в спор, у кого из двоих груз тяжелее. Наше столкновение было неизбежным, пришедшимся весьма кстати и довольно болезненным. Я очутилась в самом низу кучи тел, тюков и странных запахов.

Ухватившись за теплую голую лодыжку какого-то существа, я, надеясь на удачу, быстренько метнула наружу испытующую мысль. Перед моими закрытыми глазами поплыли обрывки спора. Я проникла глубже. «Грузовой отсек. Там, в ящиках…»

— О Непостижимая! Скажи, что ты не пострадала! Да слезьте же с нее, олухи!

Макоори метался вокруг нас, пытаясь извлечь меня из-под бранящихся пиратов, и я приняла его помощь — очень уж мне хотелось расправить помятые ребра и глотнуть свежего воздуха. Свалка пошла моему еще не зажившему до конца животу отнюдь не на пользу. Я согнулась пополам, задыхаясь от жгучей боли. Они перегружали со своего корабля на драпскский тидайканские фейерверки — запрещенный товар, поскольку Торговый пакт весьма недоверчиво относился к грузам, которые одни расы использовали для развлечения, а другие как оружие, — но вряд ли это можно было считать серьезным преступлением. А драпски, в свою очередь, отгружали им разнообразные ценные пряности и прочие предметы роскоши.

Пираты с презрением относились к страстному желанию драпсков получить фейерверки, но не к прибыли, которую это желание позволяло им получить.

— О Непостижимая! Я вызвал медика, но в коридорах слишком много грязных биологических существ и на систему связи нельзя полагаться. Ты можешь идти? Непостижимая?

Но почему фейерверки? Все драпски в один голос утверждали, будто «Нокрауд» вез то, что было необходимо для предстоящего празднования победы.

Драпск между тем запаниковал уже по-настоящему, а я лишь пыталась удержаться от смеха. Смеяться было больно.

ИНТЕРЛЮДИЯ

В кромешной тьме м'хира колыхался ужас. Беззвучный голос облек его в слова:

«Это слишком рискованно».

Более сильный разум из двух, связанных друг с другом, отмахнулся от страхов слабого.

«Единственное, что представляет опасность, — бездействие. Пути существуют, и их необходимо испробовать — пусть даже они опасны и неприятны, в нашей ситуации это не имеет значения. Но есть и еще кое-что. Они готовы?»

«Они же Избравшие!»

Неподдельное изумление.

«Если бы они ими не были, от них не было бы никакого толку».

Неизбежная уступка — тот, кто обладал меньшей силой, знал свое место, но отголоски опасений все-таки остались.

«Их хватятся. И что тогда?»

«Ты позаботишься о том, чтобы у их отсутствия было правдоподобное объяснение. — Решительно: — Они потом еще будут нас благодарить. Вот увидишь».

«А Сийра?»

Уверенность Джареда ди Сарка заполонила весь м'хир, так что Фэйтлен едва мог дышать.

«Она тоже скажет нам спасибо. Или можно будет не принимать ее в расчет».

ГЛАВА 15

Я не собиралась на Драпскию. Я определенно не хотела оказаться на этой планете. Но когда драпски торжествующе возвестили, что «Макмора» прибыла в их родную систему, принимать в расчет мои планы и желания было уже поздновато.

К тому же, решила я, это место ничем не хуже прочих. Как бы я ни отказывалась это признать, повреждения, нанесенные моему телу, были весьма серьезными. Если бы не драпскский лекарь… Я быстро отбросила эту пустую мысль. Боль прошла, я чувствовала, как ко мне с каждым часом возвращаются силы, а все, что осталось от разрезов у меня на животе, — это две тонюсенькие линии. Я была готова ухватиться за любую возможность найти другой корабль и отправиться в свой настоящий поиск. Но во всем этом была одна закавыка.

Любая подобная возможность будет зависеть от намерений драпсков.

Драпския была планетой, необычной во многих отношениях, а не только из-за поведения своих обитателей. Драпски были счастливы снабдить меня географической информацией — что ж, хоть на этом спасибо.

Луны у них не было, а та вода, которая существовала в несвязанном состоянии, большую часть времени находилась в глубоких трещинах, пробороздивших континенты параллельно экватору, как будто какой-то не в меру расшалившийся великан пытался растянуть планету, ухватившись за ее полюса. За исключением бурых вкраплений пустыни, угнездившейся на подветренных склонах горных кряжей, саму сушу полностью покрывали клочки сельскохозяйственных угодий и расползающиеся во все стороны драпскские города. Не знаю уж, было ли тому причиной отсутствие интереса к дикой природе или же отсутствие дикой природы, к которой можно было бы проявлять интерес.

Это была старая, с древней цивилизацией планета, с такими же установившимися традициями, как и погодой — местный климат был на удивление однообразным, хотя драпски в отличие от множества других видов не утруждали себя попытками управлять им. Единственные сколько-нибудь значительные ветры были умеренными, постоянными и предсказуемыми, а их причиной было само вращение Драпскии; почти круглая и уединенная орбита, по которой она вращалась вокруг здешнего солнца, маленького белого карлика, в свою очередь, практически не влияла на смену сезонов. Здесь не имелось крупных открытых водных пространств, которые могли бы запасать тепловую энергию, а потом отдавать ее обратно в атмосферу, — думаю, именно этот факт был причиной предостережений, которые то и дело звучали с видеолент: дважды в день, на время ночного похолодания и палящей полуденной жары, загонять скот в помещение. Там еще говорилось о необходимости свернуться на это время в клубок и выполнить эопари, но я сочла, что гуманоидных посетителей планеты это не касается.

Многочисленные горные кряжи разбивали воздушные потоки и превращали их в предсказуемые местные ветры. Драпски, что для вида, общавшегося на химическом уровне, было вполне логично, различали сотни типов движения воздуха и ветров, которые возникали благодаря микроклиматическим эффектам и варьировали от скольжения воздуха по остывающим ночью горным склонам до запланированных воздушных волн над взлетными и посадочными полями их космопортов. Эти разделы учебных видеолент я пропускала.

То, что я тщетно пыталась выудить из предоставленных мне дисков, была информация о самих драпсках. От видеозаписей Моргана в моих воспоминаниях осталось лишь впечатление о цивилизации столь закрытой, но при этом вежливой, безупречно воспитанной и невероятно методичной, что никто не приглядывался пристально к тому, что драпски делали, — и к их одержимости магией. Меня, проведшую столько времени в четырех стенах каюты на драпскском звездолете, это поразительное отсутствие информации пугало куда больше, чем все то, что я знала о скатах.

«Ну что ж, — сказала я себе, когда появился Макоори и сообщил мне, что мы вот-вот приземлимся, — по крайней мере, я определенно смогу пополнить базу данных „Серебристого лиса“. Джейсон будет счастлив; он собирал информацию с такой страстью, как некоторые копят кредиты.

Я не позволила себе углубиться в эти мысли. Та часть моей души, которая принадлежала Моргану, походила на нагноившуюся рану, которую лучше не трогать совсем, в особенности здесь и сейчас, когда у меня не было совершенно никакой возможности исцелить ее.

Одно из первых дополнений, которые я смогла сделать, касалось кажущегося внешнего сходства драпсков. На самом деле это впечатление было обманчивым. Хотя я так и не научилась различать своих, можно сказать, старых знакомых, членов племени макиев, без бирок или каких-либо других подсказок, трое драпсков, встречавших нас на выходе из «Макморы» следующим утром, сильно отличались друг от друга, да и от макиев тоже.

Драпскский космопорт, как и следовало ожидать, оказался намного лучше покьюлианского, ничуть не уступая тем, что находились на богатых и развитых мирах, вроде моей бывшей родины, Камоса. Автоматический лифт с легкостью вознес нас с нижнего уровня, где располагался непосредственно космопорт, наверх, к движущимся пешеходным дорожкам. Я оглядывалась вокруг, недоумевая, как же взлетно-посадочные буксиры могут проводить звездолеты сквозь такой лабиринт постоянных, судя по их виду, сооружений. По-видимому, они все же как-то ухитрялись это делать, иначе мы сейчас не наслаждались бы подобной роскошью. Уверена, драпски отнесли мое постоянное глазение по сторонам на счет любопытства или сочли подтверждением достоинств их космопорта. Я, само собой, не поделилась с ними тем, что просто пытаюсь запомнить маршруты для возможного бегства.

Встречающие, которые поджидали нас у трапа «Макморы», ни словом не обменялись ни со мной, ни с двумя сопровождавшими меня драпсками, капитаном Макой и моим маленьким приятелем Макоори. Те, похоже, не нашли в подобной молчаливости ничего предосудительного, так что, по-видимому, какое-то общение все-таки имело место, другое дело, что не обладающая столь развитым обонянием почетная гостья была лишена возможности поучаствовать в нем.

Я принялась разглядывать новоприбывших драпсков. Один из почетного трио был значительно выше других, так что его антеннки, желтовато-красные в отличие от уже знакомых мне пурпурно-розовых хохолков членов экипажа «Макморы», периодически щекотали мне ухо. Я не имела ни малейшего понятия, был ли этот контакт намеренным или случайным, смущавшим драпска так же сильно, как пугал меня; единственное, что мне оставалось, это пытаться не отпихнуть от себя этот, скорее всего, весьма чувствительный орган, как соблазнительно нашептывал мне неосмотрительный инстинкт.

Два других драпска фигурой и размером походили на макиев, отличаясь от них лишь кисточками на кончиках антеннок. Не знаю уж, был ли этот эффект косметическим, чтобы как-то отличить одно племя от другого, или же отражал действительно физиологическую разницу — в возрасте, например, или в поле. Если, конечно, у драпсков вообще было разделение по полам. Во всяком случае, всех драпсков обычно именовали «он» — таков был их обычай. В общем, не важно, почему, но у одного из чужих драпсков хохолки были кричаще оранжевого цвета, а у другого — столь же яркого оттенка бирюзового. Поэтому когда я опускала глаза на свой эскорт, у меня тут же возникало впечатление, как будто я нахожусь в самой середине клумбы оживших метелок для пыли.

Движущаяся дорожка везла нас по космопорту, и я уже привыкла к ощущению беззаботного скольжения, не требующего от меня ни малейших усилий, — более того, это чувство приводило меня в восторг. Поверхность дорожки слегка пружинила под ногами. Мне никогда прежде не приходилось видеть или слышать о чем-то подобном — главным образом потому, что Клан всегда относился к технике с большим недоверием. Мои сородичи покупали все необходимые им для комфорта и удобства приспособления у людей, но проявлять какой-либо интерес к ним или пытаться разобраться в оных считали ниже своего достоинства и где только можно полагались на свой Дар. Я не разделяла подобного отношения — мне куда ближе была искренняя любовь, которую Морган питал к своему кораблю.

К несчастью, мои собственные познания в технике были прискорбно скудными, несмотря на свежеприобретенный к ней интерес. Вряд ли стоило рассчитывать за год исправить все то, что было накоплено за целую жизнь, проведенную в Клане. Но я тем не менее была убеждена, что эта движущаяся дорожка даже людям показалась бы необычной. Я обратила внимание на то, как отдельные дорожки сливались в одну и снова разветвлялись — система походила скорее на энергетический поток, чем на какое-то механическое устройство. Я вдруг поймала себя на том, что сравниваю ее с той размытой реальностью, которая представляла собой пол в зале Совета Клана, частично существовавшего в м'хире, и снова подозрительно взглянула на своих маленьких спутников. Пришлось одернуть себя: сейчас не время экспериментировать, и спохватилась я как раз вовремя, вспомнить хотя бы реакцию экипажа драпсков на мое присутствие в м'хире.

Мы с моим внешне молчаливым эскортом наконец добрались до границы космопорта. Я ожидала пересадки с движущейся дорожки на какой-либо другой вид транспорта — возможно, в аэрокар, повсеместно распространенный в других мирах. Но только не здесь. Возможно, для драпсков аэрокары поднимали слишком много беспорядочных воздушных потоков. Я смотрела на ни на секунду не замирающие антеннки и досадовала, что не могу узнать, о чем они переговариваются.

Движущаяся дорожка видоизменилась практически сразу же после того, как мы пересекли границу собственно города и стали передвигаться между лишенными окон изогнутыми сооружениями, которые, видимо, и были городскими зданиями. Мы пересекали обширную площадь, походившую скорее на песочного цвета пруд, чем на мостовую, на поверхности которого покоились бесчисленные чашеобразные предметы. Один из них послушно скользнул вперед и замер перед нашей маленькой компанией. Он оказался больших размеров, чем все те наземные машины, в которых мне доводилось передвигаться, плавных очертаний, как, видимо, вообще все устройства драпсков. Ни водителя, ни каких-либо управляющих рычагов видно не было. Мы просто забрались внутрь, уселись на теплую податливую поверхность пола, и чашеобразное купе пришло в движение — сначала медленно, потом все быстрее и быстрее увлекая нас к какой-то неведомой мне, но, должно быть, заранее определенной цели.

Но куда? Из купе мне было не видно дороги. Верхушки строений, проплывавшие надо мной, были похожи друг на друга как близнецы, если не считать постоянного увеличения в размерах. После непродолжительного созерцания одинаково безликих физиономий сопровождавших меня драпсков я встала на колени и попыталась выглянуть из-за бортика, чтобы понять, куда мы направляемся. Мгновенно последовавшее за этим дружное втягивание щупальцев немедленно заставило меня снова принять прежнюю, более приличную и скучную позу. Что ж, стоическое молчание ни к чему не привело. Настала пора, решила я, зайти в лоб.

— Уж теперь-то ты точно можешь рассказать мне, куда мы направляемся, капитан Мака, — начала я, избрав среднюю между недовольством и надеждой интонацию.

— Непременно, о Непостижимая, — мгновенно отозвался Мака, деликатно выпустив изо рта щупальца, что я сочла выражением облегчения. — Непременно.

Я выждала три долгих мига между ударами сердца, потом решилась слегка поторопить его:

— И куда же мы едем?

— Во Дворец правосудия, — ответил самый высокий из встречавшей нас тройки драпсков на довольно чистом, хотя и с заметным акцентом общем диалекте.

В его голосе и поведении не было никакого намека на подобострастие перед «Непостижимой». Краешком глаза я заметила, как половина щупальцев Макоори немедленно снова очутилась во рту. О нет! Только не это.

— И зачем… — Я невольно запнулась — купе на растущей скорости под крутым углом пошло вверх, и я очутилась в клубке щупальцев молчаливых драпсков. Они были теплыми, гладкими и какими-то пушистыми на ощупь, примерно как их меблировка. Кабинка выровняла свой ход, и мы с драпсками осторожно распутались. — Я как раз собиралась спросить, — продолжила я, изо всех сил стараясь не расхохотаться, — зачем мне ехать в ваш Дворец правосудия?

В голосе высокого драпска прозвучало явное удовлетворение.

— Чтобы предстать перед судом по обвинению в попытке выдать себя за истинно магическое существо, разумеется.

«Разумеется», — повторила я про себя. Смеяться мне мигом расхотелось.

— Капитан Мака? — спросила я, с прищуром воззрившись на того, кого считала виновником всего произошедшего.

Он тоже всосал в рот все щупальца, но тем не менее пролепетал довольно внятно:

— Это простая формальность перед Состязанием и празднествами, о Непостижимая. Ты предстанешь перед своим скептиком, и приговор будет в твою пользу, уверяю тебя.

Никто больше не произнес ни слова — ни за, ни против. Я впилась пальцами в губчатую обивку пола, пытаясь не выдать свои чувства.

— А что произойдет, если приговор будет не в мою пользу?

— Нет никаких сомнений…

— Что произойдет в этом случае, Мака? — безжалостно перебила я.

Драпск с бирюзовыми хохолками произнес что-то на мягком и певучем языке, которого я не знала и предположила, что это и есть их родной язык, затем втянул в рот мясистые красные щупальца, вероятно, для того, чтобы придать своим словам веса.

Антеннки Маки поникли, и у Макоори тоже, но капитан все-таки ответил.

— Тогда мы — макии — потеряем «Макмору», о Непостижимая. Она отойдет другому, более достойному племени. — Антеннки вдруг снова отважно встали торчком, четырехпалая ручка коснулась моего колена. — Но мы не сомневаемся в тебе, Сийра Морган. Совершенно не сомневаемся. Ты — та, кого мы ждали…

— Довольно, — нахмурился высокий драпск. — Не нам, но скептику решать, достойна ли она участвовать в Состязании. — Его голос стал менее резким, круглое лицо обернулось в мою сторону. — Не бойтесь, фем Морган. Вы будете нашей почетной гостьей на протяжении всего Фестиваля, каков бы ни был приговор скептика. Немногие чужаки удостаивались такой чести.

— Большое спасибо, — только и нашлась я.

Мне почему-то показалось, что, даже вздумай я отнекиваться, это ничего бы не изменило. Но на Маку и Макоори я бросила сердитый взгляд, надеясь, что привычные к общению с гуманоидами драпски поймут выражение моего лица. Я не просила вешать на меня ответственность за четыреста сорок пять крошечных макиев и их корабль в придачу. Даже если я и смирилась с навязанной мне ролью, все равно мне было совершенно неизвестно, о чем будет судить какой-то там скептик.

Оставалось лишь надеяться, что макии знали, зачем притащили меня сюда.

Или уносить ноги с этой планеты — да поскорее.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Говорю тебе, Седли, этот кретенг был тухлый! У тебя что, совсем нюх отшибло?

Джейсон Морган стоял в темноте у черного входа в ресторанчик, под вывеской, гласившей: «Коготь и Челюсть. Все блюда межвидовой кухни», и слушал этот направленный в одну сторону спор с неописуемым ощущением, что он наконец-то вернулся домой. Он переступил с ноги на ногу — спина уже давно начала ныть, но ему не хотелось идти дальше и быть замеченным. По пути к Плексис-супермаркету медблоку пришлось поработать на славу, залечивая его ранения и снимая безумную усталость. Лицо уже практически обрело нормальный вид, и он мог дышать, не сгибаясь пополам от резкой боли в подреберье. Морган осторожно сжал руки в кулаки и тут же сморщился. Костяшки пальцев еще не зажили. Дубленая шкура Премика одержала победу над кожей человека.

Жаль, он не может позволить себе валяться без сознания — пара дней под транквилизаторами, пожалуй, помогла бы унять сумбур, царящий у него в голове. По крайней мере, отложила бы его на потом. Но он не доверял ни тому сектору космоса, в котором путешествовал, ни собственному разуму, освобожденному от сознательного контроля. Так что мысли у него в голове продолжали беспорядочно наскакивать друг на друга, как голоса за дверью.

Один из них явно выигрывал битву за громкость.

— Неважно, что люди тоже не в состоянии этого учуять! Только вот все они почему-то до сих пор извергают наружу содержимое своих желудочных мешков, идиот! — Раздался грохот, как будто деревянная ложка полетела в горшок, — Думаешь, могло случиться как-то по-другому, если ты целый день продержал миску на столе? Это ведь дохлая рыба, а не банка маринованного никника!

Джейсон покачал головой. Пожалуй, лучше вмешаться, а не то «Когтю и Челюсти» понадобится новый повар. К тому же должен ведь у его разгневанного владельца оказаться достойный путь к отступлению.

В душной кухне дела обстояли именно так, как Морган и предположил по разговору. Дюжина подручных делала вид, будто трудится за своими столами, бросая быстрые взгляды на парочку в проходе у огромной плиты, уставленной булькающими кастрюлями и сковородами. Судя по тем выражениям лиц, которые он смог разобрать, повар заслуживал каждого произнесенного его оппонентом слова.

А вот заслуживал ли бедняга того незавидного положения, в котором находился в настоящий момент, а именно висел под потолком, перехваченный пополам массивной лапой, которая явно не давала ему ни вздохнуть ни охнуть, — другой вопрос.

— Ты же знаешь: если ты выходишь из себя, потом долго мучаешься от головной боли, — спокойно проговорил Джейсон, подойдя вплотную к обладателю лапы — уважаемому, преуспевающему и известному своей легендарной вспыльчивостью владельцу «Когтя и Челюсти» Гвидо Маармату'кку.

— Морган! — оглушительно взревел великан-каресианин, обернувшись вокруг с живостью, поразительной для такой громады, к тому же передвигающейся на тумбоподобных и оканчивающихся скорее двумя подушками, чем обычными ступнями, ногах. При этом Гвидо восторженно всплеснул обеими парами асимметричных рук, совершенно позабыв о злосчастном поваре, которого держал в нижней левой клешне, и бедолага-кулинар с душераздирающим воплем взлетел в воздух. К счастью для него, двое подручных с выдающим большой опыт проворством подхватили его, не дав страдальцу приземлиться на пол или на плиту. — Морган! — повторил Гвидо. — Брат мой…

— Осторожно… ребра… мои ребра…

Предостережение несколько запоздало. Джейсон лишь крякнул, повиснув в воздухе в объятиях, которые неминуемо должны были прибавить к его старым травмам новые. Но до чего же здорово было барабанить наименее пострадавшим из двух кулаком по черной броне, которую его друг и побратим именовал кожей, смотреть в несколько десятков устремленных на него глазок и знать, что он здесь в безопасности, ему не нужно ничего никому объяснять и никого ни в чем убеждать.

«Пожалуй, чтобы чувствовать себя совсем уютно, потолок близковат», — решил он наконец.

Меньшая, более гибкая пара рук Гвидо осторожно опустила его на пол. Блестящий черный каресианин ростом не намного превосходил человека, но его плечи и выпуклая спина в ширину были куда больше. Огромная голова, более всего напоминавшая две установленные друг на друга кастрюли, ритмично подпрыгивала вверх-вниз, в темноте посередине плясали сверкающие подвижные глазки на гибких стебельках. В данный момент большая их часть разбежалась по сторонам, как будто гигант-каресианин кого-то искал.

Морган покачал головой:

— Сийры со мной нет.

Все глаза Гвидо разом устремились на него, и огромное существо испустило тяжелый вздох, от которого пластины его черной брони застучали друг о друга.

— Я так понимаю, ты здесь не только затем, чтобы доставить мне трюфели и отведать моего нового фирменного блюда. — Он повернул стебелек одного глаза, чтобы взглянуть на повара, вокруг которого, безуспешно пытаясь утешить, хлопотали подручные. — Если, конечно, мне вдруг попадется здесь хоть кто-нибудь, знающий свое дело, — многозначительно рыкнул каресианин.

— Трюфели? — повторил за ним Джейсон, невольно морщась.

— Ну да, трюфели, — эхом отозвался Гвидо и зловеще прищелкнул самой крупной клешней. — Ты ведь привез заказанные мною трюфели…

— Мне пришлось продать их на месте, — быстро проговорил человек. — Забудь о трюфелях, Гвидо.

— Забыть о трюфелях? Да ты знаешь, сколько моих клиентов мечтают отведать свежих покьюлианских чернодроздовых трюфелей под анасовым соусом — ужасно дорогая штука, но совершенно необходимая для того, чтобы подчеркнуть их слабый мускусный привкус, — которые подают при стандартной комнатной температуре только с самым лучшим денебианским портвейном?

Голос хозяина «Когтя и Челюсти» становился все громче и громче, пока снова не превратился в такой же рев, как во время разноса, устроенного повару-орднексу. Последний, кстати сказать, радостно кивал, довольный, что исполин избрал новый объект для своего гнева.

Морган растерял дар речи. Вместо слов, о которых ему, возможно, потом пришлось бы пожалеть — а уж Гвидо-то непременно не раз еще напомнил бы ему о них в будущем, — он протиснулся мимо каресианина и направился к дверям смежных с рестораном жилых покоев, где без заминки ввел входной код.

— Мне нужно с тобой поговорить, — бросил он, не оборачиваясь. — Прямо сейчас.


— Куда она могла отправиться?

Морган опустил пальцы в пенящуюся соленую воду, не зная, что сказать. Они находились в святая святых Гвидо — созданном им по подобию родного каресианского пейзажа лабиринте из псевдоскалистых рифов и искусственных прудов. В воздухе висела мелкая соленая водяная пыль — в самом глубоком пруду началась имитация прилива, и волны с поразительным правдоподобием бились об острые камни. Быть допущенным сюда означало огромную честь, Джейсон знал это. Пенистый белый прибой испещряли блестящие черные полумесяцы — это двадцать с лишком подруг Гвидо, каресианские красотки, которых едва ли можно было считать разумными, по уши влюбленные в своего господина, высовывали из воды глаза на стебельках, чтобы следить за человеком.

Как-то он поинтересовался у друга, что его подружки думают о нем, единственном чужаке, которому доступ сюда не был заказан. Гвидо удивился и ответил лишь, что всегда тщательно следит за тем, чтобы всех их плотно накормили, прежде чем позволить Моргану войти внутрь. Это замечание помогло Джейсону понять, почему сейф «Когтя и Челюсти» располагался именно в этом помещении.

Он усилием воли заставил себя вернуться к вопросу Гвидо, глядя на выглядывающие из воды многочисленные глаза — каресианин на миг ушел под воду.

— Я не знаю, куда она могла отправиться, — признался Морган, когда великан вынырнул.

— Может, она вернулась к своей семье?

Джейсон, в чьей душе бушевал гнев Сийры, не усомнился ни на миг.

— К Клану? Нет. — Он вытянул ноги на надувном матрасе, тщательно следя за тем, чтобы не коснуться воды. Хотя все нежные женушки, по-видимому, находились в другом, более просторном бассейне, испытывать судьбу тем не менее не стоило. — Я надеялся, что она отправится сюда, к тебе, пока не проверил маршрутный журнал Плексис. Станция сейчас слишком далеко от Покьюлара. Непомерное расстояние, даже для Сийры.

— Тогда где же ты будешь ее искать?

— Нигде. — Человек крепко зажмурился, потом снова открыл глаза. — Я не могу ее искать. У меня… у меня есть другие дела.

Каресианин толкнул матрас, и Морган невольно ухватился за его края.

— Какие такие дела? Я был лучшего мнения о тебе, брат. Твоя подруга ранена…

— Я не могу позволить им уйти, — отрезал Джейсон. — Тебе этого не понять.

— Почему? Я вполне тебя понимаю, — заявил Гвидо, хлопнув его по ноге. — Ты винишь себя в том, что не смог защитить подругу.

Глаза человека опасно блеснули.

— А ты считаешь, что моей вины в этом нет? Я подвел ее везде, где только мог. — Он подгреб к ближайшей скале и перелез с матраса на камень. Затем, тяжело дыша, продолжил: — Я позволил Сийре покинуть прекрасно укрепленный «Приют». Потом, вместо того чтобы вернуть ее назад, ухитрился напиться на деревенском празднике и приревновал ее. Да так, что затеял драку с тем, кого называл своим другом, словно ошалевший от любви сопляк. Я бросил ее одну, и Сийра, когда они на нее напали, оказалась беззащитна. Думаю, тот спектакль, что я устроил, пришелся им очень кстати.

Исполин взобрался на камень рядом с ним, шумно отряхнулся и встал на ноги.

— Так найди ее. Позаботься о своей подруге хотя бы сейчас.

Морган пожал плечами:

— Сийра не покинула бы Покьюлар без причины, Гвидо. Она могла бы связаться со мной на «Лисе», если бы захотела. Эта женщина в состоянии позаботиться о себе. — Человек помолчал. — Ты не представляешь, какими возможностями она обладает.

— А-а…

Джейсон подозрительно глянул на Гвидо:

— Что ты хотел этим сказать?

— Чтобы доказать подруге, что тоже чего-то достоин, ты принесешь ей головы и шкуры ее врагов, — произнес каресианин таким тоном, как будто внезапно разобрался в загадочных мотивах поступков своего побратима и они пришлись ему по душе. — Я присоединюсь к тебе в этой почетной охоте.

— Нет, — покачал головой Морган, сжав кончик клешни Гвидо. — Я хочу, чтобы ты отыскал Сийру и убедился, что она в безопасности.

— Мне казалось, ты только что сказал, что твоя подруга сама в состоянии о себе позаботиться.

— Я не хочу, чтобы она была одна, — сказал Морган, но про себя с беспощадной честностью добавил: «И не хочу, чтобы в том деле, которое мне, возможно, придется сделать, были свидетели».

ГЛАВА 16

Дворец правосудия драпсков оказался похожим на… ну, скажем так, на транспортный терминал. Когда мы прибыли, чашеобразное купе остановилось среди множества точно таких же — некоторые из них были заняты, другие пустовали. Должна сказать, что это наблюдение я сделала не сразу. Мне пришлось карабкаться из купе вслед за своими спутниками, преодолевая кривизну борта, — в одной стене оказались специальные выступы. Однако стоило мне лишь очутиться наверху, как я смогла разглядеть все, что мне хотелось. Мы определенно находились в транспортном терминале. Я не видела никакого намека на зал заседаний, даже никакой двери, только ряды ожидающих пассажиров купе и других, более крупных средств передвижения. К самой площади вплотную подступали здания. Сквозь крыши, сделанные из какого-то прозрачного материала, виднелось темнеющее небо, подсвеченное мягким сиянием окружающих строений. Чаши купе тоже флюоресцировали, как я рассеянно заметила, а их поверхности казались зеленоватыми.

— Далеко еще до вашего Дворца правосудия? — спросила я, приведенная в себя капитаном Макой, который осторожно дотронулся до моего локтя.

— Он перед тобой, — проговорил высокий драпск прежде, чем Мака успел что-либо ответить. — Здесь ты встретишься со своим скептиком и с ним пойдешь дальше.

Я вполне серьезно задумалась, не упереться ли мне на месте, но, учитывая тот факт, что сам пол немедленно подхватил нас и куда-то понес сквозь беспорядочную суматоху транспортных средств, неустанно выплевывающих своих пассажиров на ту же движущуюся дорожку, я решила смириться. Пока что. Я проверила, хорошо ли помню ориентир мостика «Макморы», и пообещала себе, что отправлюсь обратно при малейших признаках неприятностей. Пускай тогда попробуют уговорить меня снова ступить на землю Драпскии.

Мне уже очень хотелось совершить этот маневр.

— Пойду — куда? — осведомилась я, стараясь не выходить за рамки вежливости. — Честно говоря, мои милые драпски, мне кажется, что вы хотите от меня слишком многого.

— Вами займется скептик Коупелап, — объявил до сих пор не произнесший ни слова драпск с оранжевыми хохолками; его общий диалект был безупречен, однако голос звучал на редкость пискляво. — Торопитесь, фем Морган, а не то опоздаете на последний транспорт. Вам нельзя опаздывать. Вечно ты, Мака, оставляешь такие важные дела на самый последний миг.

— Мы до последнего момента не были уверены в согласии Непостижимой, — с достоинством возразил тот.

В спор вступил еще один драпск, и внезапно мои маленькие спутники заговорили вслух, причем все разом.

Жаль только, все это происходило в месте, где уловить можно было не более половины. Я сердито глянула на них, совершенно уверенная, что этот резкий переход на вербальное общение вызван отнюдь не заботой обо мне, а скорее невозможностью конфиденциального разговора при помощи обоняния в подобной толчее. Казалось, во Дворце правосудия собрались все ныне здравствующие драпски. Я притиснулась поближе к моим сопровождающим.

Они меж тем деликатно подталкивали меня к ближайшему транспорту — длинному и гладкому объекту, похожему скорее на выброшенного на берег пузатого кита, чем на средство передвижения. Поскольку странно подвижный пол прямо перед транспортом заканчивался порожком высотой мне по щиколотку, я приготовилась ступить на твердую почву. Но какая-то секунда все же ушла на то, чтобы свыкнуться с мыслью, что теперь мне вновь придется самой перебирать ногами.

Я сделала этот шаг. В противном случае мне грозила перспектива быть растоптанной толпой драпсков, хлынувшей из раскрывшихся дверей на широкий трап. Эта группа состояла из двух видов: большинство, на мой взгляд, как две капли воды походило на макиев, остальные же казались близнецами высокого бирюзового драпска, который в этот миг подталкивал меня вверх по трапу. Море колышущихся разноцветных султанов выглядело весьма впечатляюще, в особенности если прибавить к этому кольца ярко-красных щупальцев вокруг каждого рта.

Когда толпа аборигенов схлынула, я настороженно заглянула в темную и, по-видимому, совершенно пустую утробу транспорта. Пожалуй, с меня хватит.

— Я шагу не сделаю до тех пор, пока вы не объясните, куда и зачем меня везете.

В тот же миг все пятеро моих сопровождающих ухватили меня за одежду или первые попавшиеся под руку части тела и потянули вперед: Нет, все это было проделано в высшей степени мягко, как будто меня побуждали преодолеть какой-то внутренний страх. Тем не менее я уперлась, готовая усилить сопротивление, если мои спутники продолжат меня подталкивать.

На вершине трапа вдруг вспыхнул одиночный конус света. Там стоял драпск с дерзко торчащими вверх хохолками с желтыми разводами на антеннках и складным веером в одной руке. Я ощутила на своих щеках легкий ветерок от веера, и в тот же миг мой эскорт отступился от меня. Я не оглядывалась на них, но громкое хлюпанье всасываемых щупальцев безошибочно сообщило мне, чем все они заняты.

— Поскольку они не могут ничего объяснить тебе, участница Морган, — заговорил драпск с трапа на безупречном общем диалекте, причем, судя по его тону, все происходящее немало его забавляло, — а я могу объяснить все, предлагаю тебе взойти на борт и позволить этому летательному аппарату отправиться по назначению.

— Скептик Коупелап, полагаю? — осведомилась я, не обращая внимания на Маку, который вновь принялся легонько похлопывать меня по руке, обнаружив, что я тем не менее поднимаюсь по трапу. — Честно говоря, — сказала я скептику, когда наконец добралась до вершины трапа и вошла в круг света, — я буду крайне тебе признательна, если ты объяснишь мне хоть что-нибудь.

— Я в твоем распоряжении.

Если быть более точной, это не скептик Коупелап находился в моем распоряжении, а мое время — в его.

Насколько я могла судить, мы были единственными пассажирами этого странного транспорта, который пришел в движение, как только убрали трап и боковые стены сомкнулись. Как и в чашеобразном купе, сиденья здесь предусмотрены не были, но Коупелап вызвал из пола две табуреточки вроде тех, что я уже видела на «Макморе».

— Твой первый вопрос, — проговорил он уверенно, — касался того, куда мы направляемся. Я отвечу тебе. Мы направляемся в один далекий провинциальный городок в том краю, откуда пошло отважное, поразительно мужественное племя макиев. Тебе придется находиться в изоляции до самого суда, чтобы не допустить вмешательства других племен.

Я открыла было рот, но драпск отчаянно махнул на меня всеми восемью пальцами, и я тут же закрыла его.

— Твой второй вопрос мне также известен. Ты хочешь знать, с какой целью тебя везут в это место, не так ли?

Я кивнула, онемев от удивления, что мне в конце концов попался такой разговорчивый драпск.

— Эх-х, — удовлетворенно протянул скептик. — Но я не могу открыть этого, пока тебе не будет вынесен приговор.

Я обнаружила, что скриплю зубами.

Городок оказался вереницей низеньких, характерно изогнутых зданий, тянущейся вдоль края бесконечных полей. Понятия не имею, зачем драпскам понадобилось строить здесь город, разве что расстояние от всех остальных городов, которые мы миновали по пути сюда, было подходящим. Транспорт не стал ждать, просто выплюнул нас на тротуар и торопливо захлопнул двери, прежде чем со свистом умчаться прочь. Это был не совсем аэрокар, определила я наконец, но передвигался он и не по поверхности земли. Черная прослойка между подошвой транспортного средства и дорожным полотном поразительно походила на складку в м'хире. Словоохотливый скептик семенил рядышком, другие драпски — все, насколько я могла судить, макии — спешили вокруг по своим делам, и я снова приструнила любопытство.

Хотя я давно уже отреклась от собственного народа, мне все-таки подумалось, что я, возможно, единственная из всего Клана, кто стал бы — да и попросту мог — жить, не обращаясь постоянно к силе. Да, я собственными руками устроила себе суровое испытание, но неожиданно оно оказалось весьма полезным. Ни один другой клановец не ступил бы на эту странную планету, не обнаружив своей связи с м'хиром. Что ж, тем хуже для них — я не собиралась делиться ни с кем из сородичей своим опытом.

Коупелап объявил, что здесь нам предстоит пересесть еще на один, последний транспорт. Пока мы ждали, неожиданно налетела небольшая гроза — из тех, что почти задумчиво проливают на землю тяжелые капли дождя, но при этом ничто никогда не успевает намокнуть по-настоящему. Я протянула руку, чтобы поймать одну из этих бесхитростных капель на пути к раскаленной мостовой.

Есть! Она оказалась крупнее, чем полагалось быть капле. К тому же у нее обнаружилось два глаза, которые, не мигая, уставились на меня.

— Это же рыба!

Мой спутник склонился над моей ладонью, колыхнул хохолками, снова распрямился.

— Рыба, — согласился он невозмутимо. — А ты что ожидала увидеть? Корову?

— Я ожидала увидеть обыкновенную каплю воды, — проворчала я, развернув ладонь так, чтобы лучше разглядеть свой странный улов.

Глаза показались большими только потому, что их оптически увеличила капля, внутри которой находилось крохотное существо. Малюсенькое тельце обвивал желтовато-белесый желточный мешок.

Капля воды уменьшалась у меня на глазах, заставляя крошечную рыбку сжиматься все сильнее и сильнее. Она сопротивлялась, время от времени извиваясь. Но плыть ему у меня на ладони было некуда.

— Что мне с этим созданием делать? — спросила я.

Драпск прыснул.

— А что вы обычно делаете с рыбой? Съешь ее!

— Обычные рыбы не падают из дождевых туч, — заметила я, никак не прокомментировав его гастрономического предложения.

— Тогда брось ее на тротуар, участница Морган.

Я немедленно воинственно сжала вокруг крошечного живого существа пальцы. Скептик кивнул в сторону группы драпсков в конце улицы. Они поливали чуть влажную мостовую из шланга, и ручейки воды стекали в прорытые вдоль улицы канавы, в процессе аккуратно собирая всю рыбу еще до того, как та успевала уснуть.

Я перевернула руку ладонью вниз, но ничего не произошло. Рыбка успела прочно приклеиться к моей коже. Драпск изо всех сил старался не показать, насколько его все это забавляет. Я, нагнувшись, аккуратно опустила руку в ручеек, пробегавший мимо моих ступней, и осторожно ее тряхнула. Рыбка дернулась один раз, другой, потом отстала от моей ладони и поплыла навстречу свободе.

— И вы еще пытаетесь привнести в ваш мир магию извне? — спросила я у своего провожатого, обтерев ладонь о тунику. — Рыба, падающая с неба, кажется мне достаточным чудом.

Скептик Коупелап покачался на пятках туда-сюда, и вид у него при этом был нестерпимо самодовольный.

— Магии нет. Ее не существует, участница Морган, — обронил он снисходительно. — Я здесь для того, чтобы доказать это.

С неба продолжали сыпаться мальки, так что я спряталась под крышу какого-то сооружения, предположив, что оно служит чем-то вроде укрытия ожидающим транспорта. Должно быть, на крышах городских зданий должно твориться ужасное месиво — да и запах под стать, — если только дождь не будет достаточно обильным, чтобы смыть злополучных рыбешек вниз.

— Такое часто случается? — спросила я.

Коупелап сжал круглый ротик, потом принялся бубнить, по всей видимости цитируя статью из энциклопедии:

— Обитающая в пустыне рыба гольян мечет икру, способную вынести засуху. Когда ручьи и пруды, как обычно, пересыхают, икринкам ничто не угрожает. Лежа в песке, они ожидают следующего периода дождей, когда бы он ни наступил, в следующем сезоне или в следующем десятилетии. Они ждут, ждут и ждут.

Я открыла рот, решив было, что он закончил свою лекцию. Однако скептик сделал мне знак молчать, надменно дернув хохолками.

— Если на пустыню налетает песчаная буря, песок вместе с икрой взметается в воздух. Не нужно магии, — он презрительно скривился, — чтобы объяснить, что происходит, когда эти икринки попадают во влажное грозовое облако. Облака потом приходят из пустыни сюда и проливаются дождем над городом.

— А вот и наш транспорт, — возвестил он вдруг бодро.

Я двинулась следом за Коупелапом, стараясь не раздавить какую-нибудь из рыб-путешественниц и прикрывая руками голову, чтобы они не угодили мне в волосы.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Даже при включенном отоплении и освещении грузовой отсек «Серебристого лиса» вряд ли можно было с полным правом назвать приятным местечком. Как, подумалось Моргану, и этот разговор.

— Я не спорю, брат, — твердил Гвидо, в то время как подозрительно похожий на сабельный звон щелчок огромной клешни свидетельствовал об обратном. — Я просто говорю, что это будет нелегко. Откуда ты предлагаешь мне начать поиски?

Джейсон, деловито распаковывавший привезенный Гвидо багаж — поскольку жителю станции было куда проще обойти портовую администрацию Плексис, — бросил на друга сердитый взгляд. Ему становилось все труднее удерживать свой гнев в узде, не давать ему выплескиваться, особенно когда он был усталым, как вот сейчас, и раздосадованным, как обычно. Преследовавший его всю ночь сон, в котором он пытался отыскать тело Сийры в бесконечных темных джунглях, отнюдь не улучшил расположения его духа.

— С планеты Эттлера.

— С Эттлера? А почему, собственно?

— Мы договорились, в случае, если по какой-то причине будем вынуждены расстаться, встретиться на Эттлере. Я специально выбрал такое людное место, с напряженным движением и почти без правил, место, где двое легко могут встретиться и отправиться куда угодно, не привлекая особого внимания.

Морган умолк, вспомнив, как когда-то, в их первую встречу на «Лисе», Сийра — тогда еще отчаявшаяся беглянка — выторговывала у него разрешение лететь на его звездолете до планеты Эттлера. Ей тогда было любопытно буквально все.

Пробурчав что-то одобрительное, он развернул упаковку, которая не столько защищала, сколько скрывала несколько запрещенных к вывозу технических новинок. Приобрести подобные вещи на Плексис было проще простого, а вот вывезти их оттуда контрабандой — невероятно сложно. Это было связано скорее с желанием собрать как можно больше налогов, чем соблюсти какие-либо определенные предписания Торгового пакта. Джейсон не ожидал никаких трудностей: в грузовом отсеке «Лиса» имелось несколько не раз уже с успехом опробованных тайников. Он все собирался показать их Сийре, но так и не успел этого сделать.

Странно. Ему было куда легче вспоминать Сийру-из-прошлого, чем сосредоточиться на настоящем. Он попытался заставить себя представить ее, увидеть эти серые глаза, искрящиеся умом и теплотой. Он должен был знать, что у нее все хорошо, — по крайней мере, это было необходимо какой-то части его существа.

Нет, ему не обойтись без Гвидо.

— Я не слишком люблю Эттлер, — пророкотал тот, как будто в ответ на мысли побратима. Одна черная панцирная пластина со звуком, напоминавшим раздраженный клекот, стукнулась о другую. — Там одна пыль. Почему я не могу отправиться с тобой?

— Тебе не придется бродить в дюнах. Я дам тебе список условленных мест…

Один подвижный глаз каресианина вытянулся над краем нижней головной пластины, вглядываясь в пластиковый лист, который он осторожно держал кончиками клешней. Две другие клешни были заняты кружкой пива. Потом они вдруг замерли в воздухе, хотя пива в кружке оставалось еще предостаточно.

— Что-то здесь не так, — заявил Гвидо и зловеще передернулся. Внезапно все его глаза остановились на Моргане. — Что-то не так с тобой, побратим.

В последние дни пальцы Джейсона то и дело сжимались в кулаки. Он старательно разжал пальцы и уложил руки на колени. Потом спросил:

— С чего ты взял?

Каресианин перевернул одну клешню кончиком вниз — этот жест означал предупреждение о неприятном вкусе или о присутствии яда.

— Твой солод. Я совершенно отчетливо это чую. У него чужой привкус.

— Ты же знаешь, что Сийра отдала мне часть своей силы… — начал оправдываться Морган.

Широкая голова его друга склонилась набок, но все глаза внутри темного промежутка остались пугающе неподвижными.

— Мы с тобой уже встречались после этого, брат. Сейчас все по-другому. На тебя что, напал кто-нибудь из клановцев? — Последовала пауза, потом снова послышался сабельный звон. — Ты узнал бы об этом?

«Я и знаю», — печально подумал Джейсон, но только про себя. Подозрения каресианина лишь подтвердили его собственные — Сийра, посылая его в погоню за своими врагами, действительно непреднамеренно подкрепила своей яростью и жаждой мести его собственные чувства.

— То, что ты уловил во мне, не результат нападения, Гвидо, — проговорил он медленно, тщательно подбирая слова, чтобы объяснить произошедшее своему лишенному телепатических способностей другу. — Когда мы расставались, Сийра… она передала мне еще часть себя. Она знала, что это понадобится мне, чтобы разделаться с ее врагами.

— Дар? — пророкотал Гвидо. — По мне, так он больше похож на проклятие.

Морган рассерженно крутанулся на месте, снова сжав кулаки.

— Ты ничего в этом не понимаешь! Ничегошеньки! Отвечай прямо: ты поможешь мне или нет?

Эхо его голоса заполнило грузовой отсек, заметалось между переборками, отскакивая от раскрытых ящиков с оружием, как разрешенным, так и нет, прежде чем заглохнуть над разложенным для осмотра на низеньком столике арсеналом. Джейсон заставил себя опустить руки и разжать кулаки. Его трясло.

Каресианин казался высеченным из какого-то камня, если не считать движений, которыми он перегонял пиво в отверстие на кончике верхней правой клешни, после чего подтягивал клешню к темной области, которую представляло собой его лицо. Он явно решил не давать воли обиде, пусть даже та и была совершенно обоснованной.

— Гвидо, — срывающимся голосом начал Морган. — Прости меня, пожалуйста…

Все-таки он не настолько обуздал свой гнев, как надеялся. Что ж, еще одна причина держаться подальше от всех, кто что-либо для него значил, отправиться туда, где можно не опасаться выплеснуть его. Он заставил себя сесть на место.

И услышал удовлетворенное причмокивание.

— Что-то во всем этом, что-то в тебе, брат, напоминает мне о далеком прошлом.

— Понятия не имею, о чем…

Поднятая вверх огромная клешня заглушила возражение человека.

— Когда мы только встретились. Тогда тебя сжигал такой же гнев.

Джейсон наконец вспомнил. Еще бы ему не вспомнить…

— Времена изменились, Гвидо, — возразил он вяло, запустив одну руку в волосы, как будто это могло унять пульсирующую в затылке боль. — Тогда я был совсем ребенком.

— Тебя предали.

— Прошлое не имеет значения.

— Тебя предали, — повторил каресианин, и все его глаза до единого устремились на Моргана, которому от такого внимания стало не по себе. — Ты жаждал мести.

Я никогда прежде не встречал столько ярости ни в одном существе, и никогда после. До сих пор.

Джейсон вздохнул.

— Как я понимаю, ты собираешься мне что-то сказать?

— Только посоветовать быть осторожным, — медленно отозвался Гвидо. — Твой гнев, если ты помнишь, однажды уже едва не уничтожил тебя. Конечно, ты уже не тот юнец, каким был когда-то, но теперь у тебя больше силы и больше ярости. Мне не хотелось бы, чтобы ты обратил ее на себя самого.

— Ну уж нет, любезный братец, — почти весело проговорил Морган. — На этот раз у меня есть вполне реальная цель.

Прежде чем каресианин успел что-либо ответить, человек сменил тему:

— А теперь давай-ка посмотрим, исполнил ли уже хом К'тар мой заказ, не возражаешь?

ГЛАВА 17

— Люди?

Коупелап кивнул безглазой головой; желтые хохолки заколыхались.

— У вашей расы нет здесь посольства, — зачем-то напомнил он мне. Посольством Клана не мог похвалиться ни один мир, входящий в Торговый пакт или нет.

Я глазела из окон местного транспорта, радуясь, что в кои-то веки могу полюбоваться окрестностями, и задала сам собой напрашивавшийся вопрос:

— А что посольству какой бы то ни было расы вообще делать в провинциальном городке? Им самое место в Посольском ряду столицы или другого крупного города, где-нибудь неподалеку от космопорта.

— Термин «посольство» не вполне верен, — извиняющимся тоном произнес скептик после минутного замешательства. Я подозревала, что дотошный драпск в смущении. — Я полагаю, что люди содержат это здание и штат, чтобы обмениваться с макиями познаниями в сельском хозяйстве. Это племя всегда было предприимчивым — отличные торговцы, хотя и тащат в дом что попало.

Поскольку последнее, по-видимому, было камешком в мой огород, я сделала вид, что ничего не слышала. Наши словесные перепалки с Коупелапом начинали мне нравиться. Он был упрям, умен и зачастую — намеренно или нет — забавен. Я же, со своей стороны, по-видимому, побуждала его к разглагольствованиям. Если бы еще это существо было чуть более откровенным относительно того, что меня интересовало, вздохнула я про себя.

Скептик сказал лишь, что мне надлежит оставаться в доме Мадлен и Кори Брайтсонов, человеческой четы, которая, похоже, пришла в восторг от перспективы приютить одну из участников состязания на время Фестиваля. Одна из потенциальных участников, как не преминул бы напомнить мне Коупелап. Интересно, не удастся ли мне заручиться их помощью, чтобы убраться подальше с Драпскии еще до того, как мне придется принять участие в неведомом состязании?

Как я и ожидала, гостеприимные и обрадованные возможностью пообщаться с новым человеком — небольшая ложь во благо, которую Коупелап без звука позволил мне, — Брайтсоны знали о Состязании ничуть не больше моего. С другой стороны, они ждали его с куда большим нетерпением. Похоже, этот Фестиваль был для них первым и они считали его чуть ли не главным событием драпскского календаря.

— Его проводят всего раз в два года, — захлебывалась от восторга Мадлен, показывая мне мою комнатку, крошечную каморку, расположенную довольно далеко от главной агролаборатории, зато обставленную восхитительно угловатой ради разнообразия человеческой мебелью. — Во время последнего нас здесь еще не было, но чета Мёртри про все нам рассказала.

Прежде чем я успела расспросить мою радушную хозяйку поподробнее — и, что было более важно, попытаться подступиться к моей главной цели, а именно отысканию какого-нибудь способа покинуть Драпскию, — откуда-то с другого конца длинного коридора послышался тоненький голосок, звенящий нетерпением и злостью:

— Мама, у нас больше не осталось гратов! Линда все слопала!

Мадлен виновато улыбнулась:

— Дети. Вы ведь знаете, как они иногда могут себя вести.

Вообще-то я ничего такого не знала, поскольку за всю свою жизнь встречала лишь горстку клановских отпрысков, а с человеческими ребятишками и вовсе никогда не имела дела, если не считать тех, что путались под ногами в любой толпе. Дети. Пожалуй, само это понятие было мне куда более чуждым, чем драпски.

— Ужин в пять, фем Морган. У нас здесь все очень просто. Если вам что-нибудь понадобится, воспользуйтесь переговорником. Уже иду! — крикнула моя хозяйка, удаляясь прочь с поспешностью, говорившей о том, что она отлично представляла себе, чем все может закончиться, если она не подоспеет вовремя.

Я оглядела панель переговорного устройства. Проще уж прямо объявить Коупелапу, что я намереваюсь удрать от него.

Во время скомканного суматошного знакомства в дирекции человеческой исследовательской станции, совмещенной с жилыми помещениями, на меня вывалили такой ворох имен, должностей и отношений, что я и не надеялась ничего не перепутать. Скептик молча стоял в сторонке, подергивая хохолками. Он остановился где-то в другом месте — я подозревала, что пребывание в пропитанном человеческими запахами здании должно быть для драпска невыносимо тяжким. Я заподозрила бы его и в том, что его позабавило, как я едва не шарахнулась от бурных приветствий семейства Брайтсон, если бы не щупальце, незаметно и встревоженно скользнувшее в его рот.

Так что, несмотря на теплый прием, смущение и недобрые предчувствия относительно предстоявшего мне тесного общения с излишне возбужденными людьми, а также на то, что я была по-настоящему изнурена, меня не покидали беспокойные мысли. Что бы здесь ни происходило, это имело для драпсков огромное значение. А то, что для них важно, наверняка пойдет совершенно вразрез с моими планами убраться отсюда.

— Еще десерта, Сийра?

— Нет, благодарю вас, Кори, — быстро отказалась я — мой желудок с трудом вмещал в себя уже съеденное, ни о какой добавке не могло быть и речи. Произнося эти слова, я с трудом подавила зевок. Перед ужином я попыталась немного вздремнуть, но у моей двери тут же возник Коупелап, интересующийся моим мнением о нескольких музыкальных записях. Не знаю уж, хотел ли он испытать пределы моего слуха или просто намеревался свести меня с ума. Колокольчик, возвестивший о начале трапезы, стал для меня настоящим спасением.

Вернее, стал бы, если бы на обеде у Брайтсонов больше ели и меньше мерились силой голоса.

Сидя в этом чудовищном бедламе из пятнадцати взрослых людей и шести их разновозрастных отпрысков, я обнаружила, что вполне серьезно раздумываю, не для того ли скептик испытывал мой слух, чтобы решить, под силу ли мне будет вынести это испытание.

Но одно преимущество у меня все-таки было. Меня предусмотрительно усадили подальше от самых младших детей, которым, по моим наблюдениям, необходимо было хорошенько помусолить каждую ложку, прежде чем с довольным видом отправить ее в рот. В результате моим соседом по столу оказался тот самый Грант Мёртри, который, как мне сказали, присутствовал на последнем Фестивале. Коупелап вместе с еще одним драпском сидел на другом конце стола — что, я уверена, в комнате, наполненной разнообразными ароматами еды и тел разгоряченных млекопитающих, было сделано из самых добрых побуждений. Люди любезно отказались от использования парфюма, но в воздухе присутствовал какой-то запах, который уловила даже я. После замечания кого-то из моих хозяев-людей одного из младших Мёртри, несмотря на его протестующий рев, тут же вывели из комнаты.

Во время ужина я постоянно ощущала на себе внимание Коупелапа, но сочла, что он сидит слишком далеко, чтобы расслышать мои слова. Тем не менее я старалась говорить как можно тише, выуживая из собеседника интересующую меня информацию.

— Так вы говорите, Грант, на Фестивале присутствуют не только представители всех племен, но также и инопланетяне?

Как и Брайтсоны, а также почти все собравшиеся за столом люди, Грант Мёртри был невысоким, чуть более полным, чем большинство знакомых мне людей, и отчаянно косил. Как я позже узнала, это сходство объяснялось тем, что большая часть сотрудников сельскохозяйственной лаборатории была родом из одного человеческого мира, Ладина-5. У Гранта был мягкий и приятный голос, а на общем диалекте он говорил практически безукоризненно, если не считать забавной склонности растягивать гласные.

— На самом деле это Элли интересуется здешней светской жизнью, — признался он с таким видом, как будто отсутствие подобного интереса было чем-то предосудительным. — А я здесь главный механик. Так что лучше спросите мою жену, фем Морган.

Поскольку именно Элли несколько секунд назад вывела из комнаты своего скверно пахнущего отпрыска, вряд ли стоило ожидать ее обратно в ближайшем будущем, но я не стала заострять на этом внимание.

— Пожалуйста, зовите меня Сийрой, — попросила я.

— Хорошо, Сийра, — согласно кивнул он. — Но вы же участница. Не могли же вам ничего не рассказать о том, что вам предстоит.

— Еще как могли, — мрачно буркнула я.

Человек прыснул.

— Пожалуй, я не удивлен. Работая бок о бок с драпсками, мы нередко сталкиваемся, скажем так, с непредсказуемыми пробелами в информации. — Он предложил подлить мне сомбея и начал наполнять мою чашку. Дети убежали из комнаты, и стало менее шумно, но я все-таки надеялась, что нас вряд ли кто-нибудь расслышит. — Вот взять хотя бы Фестиваль, — продолжил Грант. — Во многом он ничем не отличается от праздников, которые можно увидеть в любом человеческом поселении: много еды и питья, музыка, развлечения. Они даже обмениваются подарками, но нам посоветовали не принимать в этом участия.

— Но почему?

Мёртри улыбнулся:

— Мы подозреваем, что эти подарки как-то связаны со сватовством. В наши договоренности ничего такого не входит.

Со сватовством?

— Значит, этот Фестиваль имеет какое-то отношение к их, — я сделала тактичную паузу, — репродуктивным процессам?

Мадлен, подошедшая к нам, уловила последнюю реплику.

— Мы в этом не уверены, — вступила она в разговор, невольно бросив взгляд на сидевших у окна драпсков. — Норм — это наш физиолог — несколько раз пытался осторожно их порасспрашивать, но эти драпски всегда очень, сдержанны относительно своей биологии.

— Это свойственно многим видам, — сухо заметила я.

Хозяйка покраснела.

— Ну, мы, разумеется, не стали слишком любопытствовать, но, судя по тому, что нам рассказывала Элли, Фестиваль включает в себя процесс какого-то отбора или селекции.

— Мы считаем, что они в некотором роде используют свой Фестиваль, чтобы в каждом племени определить число тех, кто будет участвовать в произведении потомства, — добавил Грант. — После прошлого Фестиваля племя пардиев удвоилось — за счет токиев, которые когда-то владели рудниками в предгорьях, а теперь трудятся на здешних фермах.

— То есть как это удвоилось? — озадаченно спросила я. — У них появилось больше отпрысков?

— Мы ни разу не видели молодого драпска, — ответила вместо него Мадлен, снова бросив тревожный взгляд на Коупелапа, который теперь посасывал свои щупальца. — Понимаете, о таких вещах здесь не спрашивают.

— Я не могу утверждать, что их стало больше ровно вдвое, — Норм полагает, что это так, но мы не можем подкрепить его мнение никакими цифрами. Но через несколько недель после Фестиваля пардиями кишели все предгорья, а до этого их было почти не видно.

Все это было весьма захватывающе, и я положила себе непременно рассказать об этом Моргану, но мне все эти сведения совсем не помогли.

— Грант, Мадлен, я хочу обратиться к вам с просьбой. Мне необходимо добраться до космопорта и покинуть Драпскию. Сегодня ночью, если возможно.

Оба многозначительно улыбнулись и покачали головами. Да, не такой реакции я от них ожидала.

— Пожалуйста, не волнуйтесь так, Сийра, — принялась ласково увещевать меня Мадлен Брайтсон. — Коупелап рассказывал нам, как вы волнуетесь из-за этого соревнования. Он сказал, что вы можете даже слегка впасть в панику. Но все будет в порядке. Вот увидите.

— К тому же состязание имеет для них чрезвычайную важность, — значительно добавил Грант, как будто не могло быть никаких сомнений в серьезности того, что затеяли драпски.

— О, я знаю, — мрачно отозвалась я и бросила злобный взгляд на сидевшего на другом конце стола скептика. Еще одна надежда разбилась вдребезги. Я выдавила из себя улыбку и весело спросила: — Так что вы можете рассказать мне о самом Состязании?

Эти люди, похоже, слишком долго прожили на Драпскии.

— Мы не могли бы рассказать вам об этом, даже если бы знали, Сийра, — сказала Мадлен. — Драпски весьма четко оговорили, о чем можно вам рассказывать, а о чем нет.

Я махнула рукой в сторону Коупелапа, который как раз направлялся ко мне — ужин подошел к концу, и большинство людей уже начали подниматься, перебрасываясь на ходу фразами о том, что им предстояло сделать.

— Кто бы мог подумать, — пробормотала я, даже без осуждения. В конце концов, они были моими хозяевами.

И, похоже, чувствовали себя ответственными за то, чтобы я не заскучала, поскольку едва стоило мне подняться, чтобы вернуться обратно в комнату, у меня за плечом снова возник Кори Брайтсон с улыбкой до ушей.

— Примерно минут через тридцать мы все собираемся идти смотреть на игру, Сийра! Вы с нами?

— Конечно! — ответил за меня Грант Мёртри еще прежде, чем я успела хотя бы рот открыть. — Это отвлечет ваши мысли от соревнования, — добавил он с многозначительным видом. — Как раз то, что нужно.

— Мне просто не терпится, — вяло отреагировала я, гадая, на что же еще только что дала свое согласие.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Сообщники встретились тайно, приняли решения без нее и оставили сообщение, внедрив его в разум ее служанки. Раэль жестом отпустила девушку — необходимую ей информацию она извлекла из мыслей юной денебианки без всяких усилий.

Пожалуй, неплохо иметь надежных помощников.

«Найди Сийру. Луамер следит за Морганом. Заручись помощью Пеллы».

Это сообщение, даже столь лаконичное, несло в себе привкус сарказма Рю ди Мендолар. Или, возможно, именно так сама Раэль оценивала вероятность успеха в любой его части.

Найти Сийру? Раэль ди Сарк вытряхнула содержимое своей сумки на кровать — слуги сами позаботятся об одежде. Если Сийра не хочет, чтобы ее нашли, ее не найдут. Как кто-то может этого не понимать?

Луамер следит за Морганом? Женщина скинула туфли и сунула покрытые узором в виде экзотических цветов ноги в уютные шлепанцы. Никто не сможет упрекнуть ее в том, что она их не предупреждала. Пустить по следу Моргана хвост — самый верный, на ее взгляд, способ привлечь внимание этого человека к их группе и ее Целям.

Заручиться помощью Пеллы? Раэль медленно направилась к балкону. Нежный аромат ночных цветов щекотал ноздри, темное небо припорашивали россыпи звезд. Теплый, как всегда, воздух ласкал кожу. Она поговорит с сестрой, если, по мнению группы, это может что-то дать. Риск невелик, Пелле нынешний Совет Клана по душе не больше, чем любому из них. Она не выдаст.

Но пытаться привлечь ее эгоцентричную и занятую исключительно собой сестрицу к их делу — да и вообще к любому делу, которое не принесет прямой выгоды самой Пелле?

Скорее уж денебианское солнце станет всходить и заходить по щелчку ее, Раэль, пальцев.

ГЛАВА 18

Такого я, вне всякого сомнения, в своей жизни еще не видела. И хоть я и не могла, подобно Моргану, похвастаться, что избороздила вдоль и поперек всю разведанную вселенную, зато прожила куда дольше большинства моих сородичей, оставаясь не-Избранной и неизменной почти два поколения, — так что имела полное право утверждать, что повидала на своем веку немало.

Но чтобы такое?

Я сидела на твердой скамье, с трудом умещая ноги на крохотном пятачке пола перед спинками следующего передо мной ряда. Дыхание клубами белого пара вырывалось у меня изо рта, и я плотнее запахнула на груди одолженный мне хозяевами теплый плащ. Передо мной белел безукоризненно правильный овал льда, сверху дутой горбилась крыша, тщательно изолированная от невыносимого дневного зноя.

Мы находились здесь, как с гордостью сообщил мне Коупелап, для того чтобы наблюдать за игрой, которую люди завезли сюда, а драпски-макии переняли и теперь предавались ей со всей страстью. Называлась она хоккей.

— Горячего сомбея, Сийра?

К моим окоченевшим пальцам прикоснулась теплая чашка, и я благодарно приняла ее. Мадлен Брайтсон уселась рядышком со мной и прикрыла мои колени термопледом, другой конец которого натянула себе на ноги.

— С-спасибо, Мадлен, — выбила я зубами замысловатую дробь.

Овал льда окружало кольцо похожих на скамьи сидений, рядов около двадцати в общей сложности, в настоящий момент почти полностью забитых драпсками. Поскольку все они, за исключением сидящего справа от меня Коупелапа, принадлежали к племени макиев, получился гигантский глаз с белым зрачком, окруженным пурпурной радужкой. Небольшая группка людей и прочих иномирцев вокруг меня вряд ли сильно меняла общую картину.

— Лучше погреться сейчас, — посоветовала она, включая термоплед. Мои ноги тут же начало окутывать упоительное тепло. — Если вы озябнете, впечатление будет уже не то.

Чувствуя себя уже совершенно продрогшей, я виновато повернулась к Коупелапу.

— Вы тоже, наверное, хотите погреться? — спросила я, не зная точно, сильно ли тянется этот материал. Наверное, если понадобится, драпск может посидеть у меня на коленях.

Скептик, склонив хохолки, мимолетно коснулся ими моей руки:

— Благодарю, участница Морган. Эта температура не доставляет неудобства моей расе.

Человеческий локоть легонько ткнул меня под ребра.

— Если вы считаете это холодом, погодите, драпски еще свою систему не включили.

Я сидела между человеческой женщиной и драпском, ни один из которых не собирался отвечать ни на какие по-настоящему интересующие меня вопросы, и, стуча зубами, гадала, сколько еще придется это терпеть, прежде чем мне позволят вернуться в свою комнату. В восхитительно мягкую на вид постель.

— А вот и они! — возликовала сидящая рядом выше Элли Мёртри и постучала меня по плечу, чтобы обратить мое внимание на вереницу движущихся по льду фигурок.

Они, как я заметила в полном замешательстве, балансировали на чем-то вроде ножевых лезвий. Я пригляделась повнимательнее и поняла, что эти лезвия позволяли каждой фигурке с поразительной легкостью передвигаться по невероятно скользкой с виду поверхности.

Судя по тому, что в руке у каждого имелось похожее на искривленный посох орудие, а все участники с головы до ног, если не считать торчащих хохолков драпсков, были покрыты защитными доспехами, я приготовилась к чему-то вроде гладиаторского боя, а люди и драпски соответственно сильно упали в моем представлении.

— Видите Линду? — спросила у меня Мадлен.

Я не знала, что и думать, — мне казалось немыслимым, чтобы такая приятная женщина могла позволить своей маленькой дочери драться на потеху публике.

— А вы не хотите, пока игра не началась, поинтересоваться ее правилами, участница Морган? — коварно осведомился Коупелап.

На одной чаше весов находилась вероятность выставить себя круглой дурой и скука, если я останусь в неведении, на другой — необходимость выносить бесконечные самовосхваления скептика. Победило любопытство.

— Значит, — сказала я несколько минут спустя, вовсе не уверенная, что поняла все правильно, — обе команды сражаются за шайбу. Та из них, которой удается ею завладеть, делает попытку загнать шайбу в ворота противника. За каждое попадание засчитывается очко. Побеждает та команда, которая набирает больше очков. Только и всего?

Мадлен явно наслаждалась каждым словом лекции, которую прочел мне драпск. В ее голосе дрожали смешинки.

— Вы гораздо быстрее разберетесь во всем сами, Сийра, когда будете смотреть. Сейчас уже начнут.

Начало ознаменовалось пронзительным свистком, ревом сидевших вокруг меня зрителей, выражавших свое возбуждение громкими воплями, а также яростным припадком дружного трясения хохолками у драпсков. Я не обращала на соседей никакого внимания, в мгновение ока с головой погрузившись в игру.

Меня предупредили, что игроки не являются профессионалами. Из людей в обеих командах участие в игре принимали дети сотрудников агролаборатории — взрослые играли только друг с другом, поскольку малыши-драпски, которые, как сообщила мне Мадлен, выстраивались в длиннющие очереди, чтобы получить шанс надеть коньки, экипировку и взять в руки клюшку, явно уступали любому из них в весовой категории.

Может, они и не были профессионалами, но, на мой взгляд, все участники матча демонстрировали прямо-таки небывалые чудеса ловкости. Одно дело быстро катиться по льду по прямой — я была почти уверена, что при условии достаточно энергичного толчка и сама могла бы ехать ничуть не хуже. Но останавливаться, взметая из-под коньков снежное крошево, вихрем проноситься мимо соперников и увертываться от них? Человеческие игроки не уступали выносливым драпскам, преимуществом которых к тому же был низкий центр тяжести. Я мигом позабыла про свои окоченевшие ноги.

— А когда они уже забросят ее в ворота? — спросила я после того, как шайба не раз и не два яростно перелетела от одной клюшки к другой.

— Бей! — завопили в этот момент все вокруг меня, и маленький черный предмет со свистом пронесся мимо хорошо защищенной специальным шлемом головы человеческого вратаря.

Мадлен отвлекла меня, натянув зачем-то термоплед прямо под наши подбородки. Судя по всему, она еще и температуру увеличила. Я уже готова была запротестовать, когда внезапно раздавшийся над головой рев объяснил причину ее предусмотрительности.

«Драпскская система», о которой она предупреждала меня, заработала на полную мощность. Многочисленные вентиляторы обрушили на наши шеи и плечи настоящий ураган. В тот самый миг, когда я безуспешно пыталась решить, собрались ли они насмерть заморозить нас всех или просто оглушить, вентиляторы отключились.

— Зачем им это понадобилось?

В относительной тишине мой вопрос прозвучал чересчур громко. Несколько человек закашлялись и захихикали.

— Мы так болеем за нашу команду! — пояснил с соседнего сиденья Коупелап. — Это освященная веками спортивная традиция, участница Морган.

К концу матча я привыкла к холоду, включая ураганные выражения восторга болелыциков-драпсков, и даже достаточно разобралась в игре, чтобы по достоинству оценить самые красивые моменты. Она закончилась вничью, и мои ближайшие соседи встретили этот счет с куда большим энтузиазмом, чем я ожидала по их воинственным восклицаниям во время игры. Возможно, я все-таки недостаточно в ней разобралась.

И уж чего я точно не понимала, так это того, что двигало драпсками. Всю обратную дорогу я молчала, погруженная в свои мысли.

— У вас озадаченный вид, участница Морган, — заметил скептик проницательно.

Я кивнула. Мы стояли у выхода с арены, ожидая, когда люди заберут свои средства передвижения. К счастью, мы с Коупелапом могли отправиться домой немедленно, в отличие от тех, кому нужно было дождаться своих отпрысков, переодевавшихся после игры. Я так устала, что даже привалилась к не по-драпскски лишенной выступов стене.

— Да, я озадачена, скептик Коупелап. Я могу надеяться получить ответы на некоторые вопросы об этом виде спорта?

Он игриво взмахнул четырехпалой ручкой:

— Спрашивайте!

— Вентиляторы относили восторги ваших болельщиков на лед, где их могли уловить драпскские игроки, верно?

— Верно, — согласился он. — Иначе общаться нам было бы очень трудно. Воздух над ареной обычно поднимается вверх.

— А вы сказали, что так вы «болеете».

— Опять верно, участница Морган. Вы схватываете на лету.

Я приподняла бровь, хотя он меня и не видел, не сводя взгляда с кольца из шести мясистых щупальцев — пыталась лучше понять выражение круглого безглазого лица своего спутника.

— Боюсь, не до конца, Коупелап. Ваши сородичи «болели» регулярно, через одинаковые промежутки времени после первой шайбы. Я что-нибудь не так поняла?

— Нет-нет. Все верно. Ты исключительно наблюдательна.

— Но тогда выходит, что вы нередко болели, когда болеть не было никакого смысла, и не болели, когда нужно было болеть. Ну или я совершенно не поняла, в чем главная цель этой игры.

Пожалуй, это вполне возможно, призналась я себе честно.

Скептик принялся раскачиваться взад-вперед, что у его народа служило признаком глубокой задумчивости. Во всяком случае, мне так казалось.

— Ты не первая спрашиваешь об этом, — сказал он наконец. — Хотя я и не понимаю, почему это приводит другие расы в такое недоумение, все же попытаюсь объяснить очевидное. Мы совершаем эмпакию — «болеем», — чтобы вдохновить свою команду на успех, а не в качестве похвалы какого-либо достижения или особенной ловкости.

— Пожалуй, это весьма великодушно с вашей стороны. И вряд ли может привести кого-либо в недоумение, — согласилась я.

— Разумеется, — продолжил Коупелап уже тише, оглядываясь вокруг с таким видом, как будто боялся, что кто-нибудь может нас подслушивать, — мы очень внимательно следим за тем, чтобы на арену попадали лишь те, кто разбирается в игре, поэтому все знают, когда устроить амапку — подавление — нужной команде.

— Подавление? — переспросила я, почему-то уверенная, что драпск вот-вот вдребезги разобьет ту картину их природы, которую я успела уже себе составить.

— Вы, думаю, заметили, что драпски в обеих командах были макиями, участница Морган?

— Заметила, — согласилась я настороженно.

— Племя — ячейка нашего общества, — серьезно начал излагать скептик. — Мы не одобряем побед внутри отдельно взятого племени, как не одобряем и поражений, участница Морган. Поэтому более сильную команду необходимо подвергнуть амапке, в противном случае она может напрячься и достичь превосходства над другой командой.

— Так, значит, игра окончилась вничью не случайно.

Коупелап вытянулся в полный рост и заявил гордо:

— Все игры внутри племени оканчиваются ничьей, участница Морган. Это единственный удовлетворяющий всех исход.

Проходивший мимо человек, ведший за руку юного игрока, который еще не успел снять свою экипировку и тащил сумку размером больше себя самого, уловил последнюю реплику и подмигнул мне. Он поднял вверх четыре пальца и, изобразив зевок, добавил:

— Сколько бы дополнительных периодов для этого ни потребовалось.

Когда я в конце концов получила благословенную возможность попасть в свою комнату, закрыть дверь и упасть в теплую постель, расслабиться мне, разумеется, не удалось. О сне не могло быть и речи, хотя глаза у меня нещадно щипало, если только я не держала их закрытыми. Мой мозг лихорадочно работал, пытаясь выжать хоть каплю смысла из тех разрозненных крупиц информации, которую мне удалось собрать о драпсках и о том, что мне предстояло. Я так и не поняла, оценивал ли меня Коупелап все это время, что мы были вместе, или судный день еще только надвигался. Если так, я очень надеялась, что он будет столь любезен сообщить мне, когда этот момент настанет.

В каком-то смысле я даже немного продвинулась в направлении побега. Мне удалось выяснить, где я. Драпския находилась недалеко — по транссветовым, разумеется, масштабам — от планеты Ауорд, на которой я уже бывала раньше и поэтому могла использовать ее в качестве ориентира в м'хире. Однако же столь огромного расстояния я никогда еще не преодолевала, к тому же вряд ли в окрестностях Драпскии можно было найти уже проложенные силовые туннели. Поэтому я пошла бы на такой шаг только в том случае, если бы у меня не оказалось никакого другого выбора. Пока что стоило испробовать иные, более материальные возможности, начиная с космопорта и находящихся там звездолетов.

Я задумалась о возможности телепортироваться на подвижную дорожку рядом с «Макморой». Этот ориентир запечатлелся в моей памяти с поразительной ясностью. Жаль только, мне было куда менее ясно, что же я стану делать, оказавшись там. Расплатиться за проезд я не могла по причине полного отсутствия какой-либо наличности. Может, пробраться на борт, когда будут производить погрузку? В голове у меня крутились десятки планов один другого безумнее.

А что же будет с драпсками? Было в этих маленьких существах что-то такое, удивительно странное, от чего мысли у меня начинали путаться всякий раз, когда я принималась обдумывать побег. Как можно участвовать в соревновании, устроенном расой, которая не допускает существования победителей и проигравших? Чего они от меня, в конце концов, хотят?

Я перевернула подушку и в сердцах ткнула ее кулаком. Я знала, чего хотела я. Я хотела найти Моргана.

«И что ты ему скажешь?» — спросила я у себя. Свежая наволочка чуть охладила мою пылающую щеку.

— Привет, Джейсон, — пробормотала я в подушку. — Ну как, еще не нашел каких-нибудь моих кусочков?

Перевернувшись на спину, я уставилась в темноту.

— Все это меня больше не трогает, — сказала я тихонько, с удивлением обнаружив, что это действительно так.

Даже мои враги больше меня не волновали, хотя весь последний год я старательно раздувала свой гнев на них.

Так чего же я на самом деле хотела? Усталой, одинокой и предоставленной самой себе, мне оставалось лишь одно. Раз за разом я вкладывала всю свою силу в единственный настойчивый зов, взывая к бушующему хаосу м'хира.

Наверное, мне стоило бы задуматься, кто может меня услышать. Но сейчас мне это было безразлично. Внезапно единственным, что не утратило важности, стало убедиться, что Морган жив и здоров, что он знает — он нужен мне здесь, рядом, а не где-то еще.

Я балансировала на грани своих возможностей. Рисковала утратить не только рассудок, но и свою связь с телом, что лежало сейчас на кровати в городке макиев на Драпскии. Но я осмелилась на поиск духа, вложив все, что у меня было, в образ Джейсона Моргана, второй, недостающей половинки моего существа.

Тьма… Я плыла, увлекаемая куда-то сплетением энергетических туннелей и черной пустоты — самый яркий в ней объект, пока вдалеке не уловила что-то знакомое. Я устремилась туда, отчаянно пытаясь дотянуться до него, дотянуться и прикоснуться… к крошечному ядру света, окруженному безумием, охраняемому яростью…

…чтобы тут же быть отброшенной обратно, внутрь себя.

Я знала эту ярость, этот всесокрушающий гнев. Он принадлежал не Моргану, не только ему. То, что я уловила вокруг его сознания, то, что отбросило меня от него куда действенней, чем любая защита, которой я научила его, исходило от меня самой.

Что же я с ним сотворила?

Меня бил озноб, как будто я все еще присутствовала на хоккейном матче драпсков. Я вдруг осознала, что почти полностью исчерпала свои силы и теперь нахожусь на краю гибели, но это странным образом совершенно не тронуло меня, хотя мне было бы жаль огорчить моих хозяев, которые наутро обнаружили бы мой бездыханный труп.

Всё — мои мысли, мое окружение — вдруг прояснилось и застыло.

Утром я покину эту планету. И отыщу Джейсона. Очищу его разум от отравы моей ненависти и верну ее себе.

В моей душе ей самое место.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Ваша воздушная бирка, хом Сарк.

Барэк, ничем не выказывая своего раздражения, любезно улыбнулся человеческой женщине за стойкой пункта выдачи бирок. Не дожидаясь следующей просьбы, он наклонился вперед.

— Вы берете на себя ответственность за воздух, который делите с другими на Плексис? —спросила она, бросив на него взгляд из-под густо накрашенных ресниц.

Когда клановец кивнул, она легонько шлепнула его по щеке, прикрепляя бирку к коже.

Садд Сарк отстранился настолько поспешно, как только можно было, чтобы это не показалось невежливым. «Люди», — подумал он с отвращением. За те годы, что он занимался разведработой — или попросту шпионил на Клан, ему не раз приходилось сталкиваться с подобной реакцией противоположного пола на свою внешность. Можно подумать, он клюнул бы на какую-нибудь из их лишенных Дара женщин.

Барэк влился в поток пешеходов, движущийся к торговому залу среднего уровня, и прибился к разношерстной компании людей — с Денеба, судя по замысловатому покрою их одежды. Эту территорию бывший разведчик Клана знал как свои пять пальцев, и стоило лишь ему превратиться в одного из толпы, стать ее безликой частью, как напряжение отпустило его. Люди служили отличным прикрытием, пусть даже временами бывали крайне докучливы.

«А в больших количествах — еще и опасны», — напомнил себе садд Сарк, и у него тут же перехватило горло. Зал кишел людьми и прочими существами, а возвышающиеся там и сям над толпой сервоносильщики, увешанные многочисленными пакетами с покупками, казались частью его причудливого убранства. Это был пользующийся самой большой популярностью уровень Плексис, громадной космической станции, представлявшей из себя сплошные торговые ряды, но Барэк знал, что и на других уровнях толчея не меньше. Идея доставить рынок к покупателям оказалась поистине блестящей и принесла Радж Плексис, осуществившей ее, несметное богатство. Обитатели окраин вселенной тратили свои кровные кредиты с размахом.

Клановец отыскал нужный ему автоматический спуск и небрежно прислонился к перилам, дожидаясь, когда дорожка отвезет его вместе с бесконечными рядами других пассажиров вниз. Он ни на миг не ослаблял бдительного контроля за м'хиром. Когда-то эта привычка помогала ему заметить своих сородичей, с которыми предстояло встретиться. Теперь, безрадостно признался себе Барэк, она тоже предупредит его. Изгнанник по собственной воле, он стал легкой добычей, поставив себя вне тех немногочисленных законов, что соблюдала его раса. А Плексис пользовалась у клановцев довольно большой популярностью, в особенности верхние ярусы с их эксклюзивными бутиками.

Садд Сарк сверился с адресом на кусочке пластика, который держал в руке. Его путь лежал на подуровень 384, район, занятый преимущественно оптовыми торговцами, V3 оборота — в сектор ресторанов и прочих увеселительных заведений. Подробности можно оставить на потом, когда он будет ближе к своей цели. Барэк совершенно не знал, что скажет Моргану, если тот вообще окажется там, где он рассчитывал его найти. Что у Раэль есть какие-то тайны? Вряд ли это удивит человека, хотя у самого садд Сарка с трудом укладывалось в голове — его изнеженная себялюбивая кузина вдруг оказалась способной на такое!

— Прошу прощения, хом.

Барэк вскрикнул от неожиданности — какой-то человек толкнул его в тот самый миг, когда дорожка выехала на следующий уровень. Ближайший охранник вскинулся, готовый вмешаться. Учитывая то, что на щеке клановца сверкала золотая покупательская бирка, а неловкий человек мог похвастаться лишь синей «я-здесь-просто-по-делу», оправдываться пришлось бы последнему.

Садд Сарк мельком взглянул на человека — худого, бородатого, одетого в совершенно непотребного вида некогда белый комбинезон с поясом, набитым непонятного вида приспособлениями, — и махнул охраннику.

— Ничего страшного, — снисходительно бросил он, с трудом подавив желание оглядеть собственный костюм в поисках жирных пятен.

Инцидент иссяк, не успев начаться, и Барэк зашагал прочь, однако толкнувший его человек увязался следом.

— Прошу прощения. Извините меня, хом. Нога соскользнула. Прошу прощения.

Его голос был раздражающе пронзительным, как у механизма, давно нуждающегося в смазке.

Клановец вынужден был что-то ответить, дабы своим молчанием не привлечь к себе еще больше внимания.

— Пустяки, хом, — сказал он решительно. — Всего доброго.

Три быстрых шага — и человек остался позади, скрытый из виду труппой музыкантов с Орднекса. Еще миг — и садд Сарк даже думать о нем забыл.

ГЛАВА 19

Мой призыв к Моргану повлек за собой неожиданный, но, как я с отвращением подумала про себя, абсолютно предсказуемый результат.

Относительно меня был вынесен приговор.

Первое указание на изменения в статусе я получила, когда проснулась и вышла к завтраку. Здание казалось странно тихим — ни топота маленьких ножек, ни уютного гула взрослых голосов из лабораторий, которые я миновала на пути к столовой. Казалось, здесь никого нет.

Исполненная решимости сбежать, я только обрадовалась этому обстоятельству. Будет время перехватить что-нибудь на скорую руку — вчерашний матч и напряжение в м'хире пробудили у меня волчий аппетит, — а потом можно и попытаться отыскать какой-нибудь звездолет, вылетающий из драпскского космопорта. Если люди почему-то покинули свое здание, они вряд ли могли бы выбрать для этого более подходящее для меня время.

Длинный стол, за которым мы ужинали накануне, снова был уставлен тарелками и блюдами с едой. Я жадно набросилась на сладкий рулет и только тогда заметила, что к лежащей на тарелках еде уже притрагивались. От чашки с сомбеем, стоявшей рядом с моей рукой, еще поднимался пар. Выдвинутые стулья в беспорядке окружали стол, как будто сидевшие на них люди внезапно вскочили и убежали.

От чего? По какой причине? Я расправилась с рулетом, примерилась к следующему блюду и огляделась вокруг. Если произошла какая-то авария — утечка биопрепаратов из лаборатории или пожар на кухне, — мне бы непременно сообщили об этом. Почему-то я совершенно не тревожилась. Нет, дело было не в том, что меня не волновала судьба этих людей; скорее уж, пришла я к выводу, мое решение сбежать значило, что меня ничто больше не привязывает к этому месту.

Что ж, так тому и быть. Значит, их исчезновение останется для меня загадкой. Обжигаясь, я хлебнула из первой попавшейся чашки сомбея, затем представила в уме выбранный ориентир: ответвление пешеходной дорожки, ведущее к «Макморе». Толкнулась…

И обнаружила, что тупо смотрю на все тот же накрытый стол, а в голове у меня гудит, как будто я с разбегу врезалась в знакомую шершавую стену.

— Вы готовы идти, участница Морган? — послышался за спиной тоже такой знакомый, я бы даже сказала, слишком знакомый голос. Стремительно обернувшись, я бросила на подошедшего драпска сердитый взгляд. — Не беспокойтесь о людях. Они поспешили встречать транспорт с птенцами плюссарда.

— Как вы это сделали?

Вид у скептика Коупелапа стал невыносимо чванливый. Его ярко-желтые хохолки так распушились, что едва проходили в дверь, красные мясистые щупальца вокруг крошечного рта колыхались правильным кольцом.

— Нет, это вы сделали, участница Морган — прошу прощения — о Непостижимая. Вы справились со своим поиском.

— С каким еще поиском? — рявкнула я, уже готовая пустить в ход какой-нибудь из острых столовых приборов, если маленькое существо не уберется с моего пути.

Драпск поднял руку и показал мне похожее на небольшую шкатулку приспособление, которое я заметила только сейчас.

— Прямо зашкаливает. В высшей степени впечатляюще. Ни разу в жизни не видел таких высоких показателей.

Посетившее наконец озарение потрясло меня. Выходит, драпски все-таки знали о м'хире. Они обладали техникой, позволявшей им наблюдать за ним, и вчера ночью каким-то образом уловили и измерили мой призыв к Моргану. Они намеренно закрывали мне доступ в м'хир, и на корабле, и здесь тоже.

Их тяга к магии мгновенно перестала казаться забавной и предстала передо мной в совершенно новом, пугающем свете.

— Зачем вы охотитесь за магией, Коупелап? — спросила я, вдруг исполнившись необъяснимой уверенности, что это и есть тот самый вопрос.

— Потому что своей собственной мы лишились, — ответил тот без обиняков, хотя и несколько загадочно, после чего сжал мою безвольную ладонь в своей маленькой и теплой ручке. — А теперь нам надо идти. Все свои вопросы сможешь задать по пути, о Непостижимая. Нам пора возвращаться в город. Фестиваль вот-вот начнется. — Скептик умолк, и я ощутила легчайшее прикосновение к своей щеке. — И ты играешь в нем решающую роль. Макии были совершенно правы относительно тебя, — бормотал он, увлекая меня за собой. — Уверен, ты именно та, кто нам нужен.

Я совершенно не удивилась, когда обнаружила, что мое возвышение до участницы и подтверждение статуса Непостижимой отнюдь не развязало драпску язык в отношении наиболее интересующих меня вопросов. Пока мы тряслись в лишенном окон транспорте, как две капли воды похожем на тот, что только вчера привез меня в городок макиев — этот хоть двигался в устраивающем меня направлении, — Коупелап рассказал мне о том, что Состязание состоится через два дня, однако ни словом не обмолвился о том, в чем это самое Состязание будет заключаться. Он заверил меня, что это совсем не опасно, потом втянул в рот все щупальца сразу и на подозрительно долгое время замер в таком положении. После чего я наконец-то узнала, с кем мне предстоит состязаться.

Хотя, пожалуй, правильнее было бы сказать, с чем.

— С целой планетой?

— За эту честь будут бороться и другие разумные существа, выбранные менее удачливыми или менее проницательными племенами, чем макии. Но, — не стал отрицать скептик, — для тебя основным соперником действительно станет сама Драпския.

Я некоторое время переваривала услышанное, пока меня не отвлекло голодное урчание собственного желудка. А все прерванный завтрак и избыток таинственности.

— Вы случайно не предлагаете мне посоревноваться, — подозрительно поинтересовалась я, — кто из участников дольше выдержит в безвоздушном пространстве?

Скептик курлыкнул — слышать подобный звук от драпсков мне еще не приходилось. Потом курлыкнул еще раз и еще, после чего я решила не обращать на него внимания, встала и принялась расхаживать по нашему безликому купе.

В конце концов курлыканье сменилось чем-то ужасно похожим на икоту.

— Очень прошу меня простить, Непостижимая, — выдохнул наконец Коупелап. — Я и не подозревал, что у тебя такое чувство юмора.

— Я тоже, — отозвалась я, хотя и знала, что мой сарказм все равно не достигнет цели. — Мог бы и ответить на мой вопрос.

Скептик не удержался и икнул еще раз, прежде чем окончательно овладеть собой.

— Нет. Это не физическое испытание, Непостижимая. Все начнется и закончится в городе. Сама увидишь.

Я провела пальцами по мягкой и гладкой обивке купе, раздумывая, не напомнить ли драпску, что я вообще-то совершенно не собиралась принимать участия в этом их соревновании и Фестивале. Морган был где-то там, далеко, опасно ослепленный той яростью, которую я вложила в его беззащитный разум. У меня не было ни времени, ни желания развлекать этих существ на их Состязании.

Нет, пожалуй, не стоит пускаться в объяснения. Ведь есть же и другие способы убраться с планеты иначе, чем через м'хир. И этот транспорт как раз приближает меня к ним.

Если только я смогу свободно передвигаться по городу драпсков.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Морган не спеша разглядывал товары, разложенные перед ним на витрине, как будто кроме качества старинных скатертей и салфеток у него не было совершенно никаких забот. В конце концов наобум выбрал четыре из них и помахал своим идентификационным диском перед носом хозяина крохотной лавчонки, который заморгал всеми тремя глазами сразу, явно удивленный, что посетитель выразил желание что-то приобрести. Судя по толщине слоя пыли, его товаром с самого открытия Плексис так никто и не соблазнился.

— Запакуйте для хранения в вакууме и доставьте по этому адресу, — велел Джейсон.

Потом сделал еще несколько шагов, и процесс повторился перед грудой поношенной обуви. За спиной у него воодушевленно мурлыкал лавочник, время от времени прерываясь, чтобы закашляться, когда его щупальца поднимали очередное облако пыли. Уиртлы очень плохо переносили мелкие частицы. Этот, скорее всего, в отсутствие посетителей надевал респиратор.

Вот он.

Морган еще раз украдкой бросил взгляд на своего «хвоста» и удовлетворенно сжал губы.

Здоровенный гуманоид. Пытаться определить расу он Даже не стал. Одет в комбинезон звездоплавателя, однако на щеке — золотая покупательская бирка. На штанинах комбинезона заутюженные складки. Значит, одежда совсем новая.

— Две дюжины пар, — спокойно объявил Джейсон, чем привел хозяина в полный восторг. — По тому же адресу. У меня есть один знакомый коллекционер.

Уиртл кинулся открывать витрину, к которой, по-видимому, ни разу никто не прикасался с тех самых пор, как ее оборудовали, а Морган небрежно продолжил:

— У вас еще что-нибудь есть?

Торговец просиял.

— В заднем помещении, мудрый и знающий толк в вещах покупатель. Там ящики, много-много ящиков. — Потом сообразил, что его слова звучат скорее жалобно, чем заманчиво, и поправился: — Исключительно редкие вещи. Просто уникальные. Ты… ты желаешь взглянуть на них?

— Непременно, — заверил Джейсон и легонечко подтолкнул остолбеневшего от радости уиртла. — Веди.

И уголком глаза заметил, как гуманоидный верзила в комбинезоне звездоплавателя растворился в толпе за дверями магазина, превратившись в еще один размытый силуэт на темном перекрестке.

ГЛАВА 20

Морган знал и умел массу вещей, приводивших меня в недоумение. Скажите, к примеру, на милость, зачем торговцу, обладателю собственного корабля, уметь открывать замки, установленные другими существами с целью защитить свою собственность — или любой иной целью, лишь им известной. К счастью, научить меня справляться с замками он все-таки согласился.

Драпски, несмотря на всю свою приверженность к архитектуре, лишенной углов, тем не менее не могли обойтись без дверей внутри своих зданий — в особенности, подумала я сухо, в тех, что использовали в качестве мест заточения. Нет, отведенная мне анфилада комнат была, без преувеличения, роскошной, и ничто не позволяло вообразить, будто я не могу при желании выйти отсюда. Если бы не маленькое препятствие в виде запертой двери.

Однако если дверь заперта, значит, в ней имеется запирающий механизм, а с ним я справиться должна. Во всяком случае, хотелось в это верить.

Я не знала, сколько времени у меня в запасе до того момента, когда вернутся драпски. По прибытии в город нас с Коупелапом встретило у транспортного терминала то же трио драпсков, которое доставило меня к нему. Макиев — капитана Маки и его помощника Макоори — нигде не было видно. Я обнаружила, что скучаю по ним, хотя члены экипажа «Макморы» вряд ли благосклонно отнеслись бы к моему желанию бросить их племя на произвол судьбы.

Мои провожатые отвели меня в нечто вроде драпскского отеля. У главного зала, разумеется, были выпячивающиеся наружу стены, внутри которых помещались несколько ресторанов — все до единого пустые — и непонятные маленькие кабинки, которые я сначала сочла приспособлениями для отправления естественных потребностей, вроде тех, что были на «Макморе», но потом выяснилось, что это модули связи.

Мы поднялись на мой этаж — я следила за этим процессом так пристально, как только могла, не привлекая к себе внимания. Система управления была проста в пользовании, закавыка заключалась лишь в том, чтобы сообразить, как драпски заставляли панель выдвинуться из тайничка в стене. Я запомнила лишь короткую дробь, которую выбил один из них, и надеялась, что эти существа не придумали ничего более замысловатого, чем код. Один-единственный биосенсор вмиг похоронил бы все мои планы побега.

Однако сначала надо было преодолеть эту дверь. Я потянулась в м'хир, очень осторожно, но неприятное чувство, что за мной наблюдают, не исчезало. Я совершенно не представляла, насколько чувствительной может быть следящая аппаратура драпсков. Впрочем, это ничего не меняло. Каким бы способом они ни отрезали меня от м'хира, тот в связи с этим существовать — я глубоко надеялась — вряд ли перестал.

Но дверной замок — дело другое. Я попробовала постучать по стене рядом с тем местом, где раньше была дверь — драпскские двери, закрывшись, обычно исчезали без следа, — и буквально через несколько секунд была вознаграждена показавшейся из стены панелью. Отсутствие ключа в уныние меня не привело. «На это есть водопроводные трубы», — повторила я про себя наставление Моргана, занесла кусок металлической трубы, которую выкрутила из кабинки освежителя в спальне, и с размаху жахнула по хрупкому материалу.

На мою удачу, это была самая обыкновенная комната с самым обыкновенным замком, рассчитанным скорее на то, чтобы обеспечить ее обитателю уединение, нежели удержать его в заточении. Именно на это я и поставила. После второй же попытки вспыхнула электрическая дута, завоняло паленым пластиком, и дверь с легким вздохом раскрылась — на мою удачу, замок предусмотрительно был запрограммирован так, что в случае аварии в энергосистеме или пожара отпирался автоматически.

Я не стала доискиваться, на что именно среагировал датчик, поскольку вне зависимости от этого результат меня устраивал. Схватив сумку с припасами, которые успела собрать по комнате за время своего заточения, я осторожно выглянула из открытой двери в коридор.

Никого.

Клановская часть моего существа колебалась, ее так и подмывало выпустить наружу щупальце мысли, проверить, не ждет ли меня кто-нибудь там, за углом. Та же часть, за существование которой я должна была быть благодарной Моргану, сочла подобное намерение глупым, поскольку я все равно не смогла бы почувствовать драпсков, и гнала меня вперед энергичными, уверенными шагами, которые, как я очень надеялась, должны были сбить с толку любое существо, вздумавшее бы искать беглянку.

Я добралась до лифта — двери при моем приближении открылись автоматически, — хотя сердце у меня чуть не выскочило из груди при мысли о том, что сейчас оттуда выйдет Коупелап в сопровождении троицы давешних драпсков. Я не знала, станут ли они удерживать меня силой, и выяснять это у меня не было никакого желания. Мне нравились эти маленькие существа, хотя временами они ужасно действовали на нервы, поэтому мысль о том, чтобы причинить кому-нибудь из них зло, пусть даже просто защищаясь, была мне неприятна.

Кнопки отозвались на мои прикосновения — значит, драпски все-таки не удосужились установить здесь биосенсоры Это значило, что они либо не ощущали особой необходимости принимать подобные меры безопасности против не-драпсков, что совершенно не вязалось с их осмотрительностью в общении со скатами, либо в этом здании постоянно бывали не-драпски и такие сенсоры доставляли больше неудобств, чем помогали.

Лифт остановился.

Интересно, другие участники Состязания тоже заперты в комнатах этого здания?

Мои инстинкты женщины Клана твердили мне, что нужно продолжить спуск, уносить ноги, пока еще не поздно. Другая же, человеческая часть моего существа пребывала в совершенном раздрае.

В конце концов я согласилась с более бесстрастными и разумными доводами. У меня не было никаких оснований подозревать драпсков в том, что они намереваются причинить участникам Состязания вред. Судя по тем дарам, которыми Мака пытался осыпать меня в «Приюте Звездоплавателя», эти соревнования почему-то были для них очень важными. Так кто я такая, чтобы мешать им?

У меня были свои причины сбежать.

В некоторых мирах, как уверял меня Морган, плащ и сгорбленная поза позволяли кому угодно незаметно перемещаться среди самых причудливых негуманоидных существ. Здесь надеяться на это не стоило, и дело было не только в том, что драпски не носили вообще никакой одежды, не говоря уж о плащах, — единственными одетыми драпсками, что я видела, были их игроки в хоккей. Вряд ли их чутье можно было обмануть при помощи простой ткани.

Так что я решила: если нельзя оказаться незаметной, в таком случае я стану настолько заметной, насколько смогу.

Я вышла из лифта, миновала битком набитые, в отличие от прошлого раза, рестораны и кабинки связи и едва вышла из дверей на движущуюся мостовую, как услышала оклик:

— Подожди, о Непостижимая!

Даже не обернувшись, чтобы взглянуть, кто меня зовет, я швырнула кое-что из своей сумки на мостовую и услышала ласкающий ухо звон. Перескочив через порог, отделяющий твердую поверхность от пружинистой ленты движущейся дорожки, я помчалась что было духу.

Мгновенно поднялась невообразимая суматоха, что было мне только на руку, но бежать по движущейся поверхности почти так же неудобно, как по льду. Каждый миг я опасалась, что вот-вот упаду. Тем не менее я довольно быстро удалялась от сумятицы, которую оставила позади.

Драпски буквально лезли друг другу на головы в отчаянных попытках убраться подальше. Один врезался прямо в стену здания, едва разминувшись с гостиничной дверью, в которой и без того уже застряло несколько драпсков. Но, похоже, серьезно никто не пострадал.

Я тряхнула сумкой и с удовлетворением прислушалась к донесшемуся изнутри звяканью. Спальня моего номера была обставлена с расчетом на жильцов-людей, но туалетные средства, как я и ожидала, пахли совсем слабо, так что я едва-едва улавливала аромат. Однако драпски любезно снабдили меня щедрым запасом местных фруктов и сыров, что помогло мне после некоторого количества экспериментов состряпать чудовищно вонючее месиво из фруктовой мякоти, сыра и лосьона. Потом я опустошила все до единого маленькие сосуды в спальне и наполнила их своей смесью, которая — я очень на это надеялась — должна была позволить мне кое-что противопоставить драпскам.

Я крепко сжала в руке второй флакончик, готовая бросить его в любую минуту. Следующая остановка — космопорт.

Что я стану делать, когда и если доберусь до него, я совершенно не представляла.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Возможно, он когда-то был звездоплавателем. Серьезно.

— А я тогда человек со странным вкусом на аксессуары, — пророкотал Гвидо. — Не нравится мне все это, брат.

Губы Моргана дернулись, но синие глаза остались ледяными.

— Можно подумать, что мне нравится. Если кто-то пустил за мной «хвост», значит, я их по меньшей мере беспокою. А это последнее, чего мне хочется.

Каресианин неохотно прищелкнул клешнями в знак согласия.

— Ты собираешься поговорить с этим злоумышленником?

— Не сейчас. — Джейсон потянулся и поуютнее устроился в мягких объятиях кресла. Безумный темп последних двух дней уже начал сказываться на нем, но тратить время даже на такой короткий отдых ему было жалко. — Ты что-нибудь нашел?

Гвидо разлил по бокалам пиво, пристроил свою тушу на специально сконструированном для него сиденье, сложив клешни нижней — и большей — пары рук на полу.

— И да и нет. То имя, которое ты назвал мне, Балтир, входит в рецепт знаменитых мясных пирожков моего папаши и в названия нескольких тысяч мест. Зато оно ни разу не встретилось в документах Торгового пакта, касающихся ретиан. Ты точно уверен, что речь именно об этой расе?

— Он ретианин. Барэк видел его на Камосе; Балтира привез туда, как я уже говорил, кто-то из членов их Совета, — медленно проговорил Морган. — Ретианин с никому не известным именем. Очень странно.

— Согласен. Эти жабы просто помешаны на всяких документах и генеалогии. Если это прозвище, значит, он действительно премерзкий субъект. — Гвидо торжествующе прищелкнул клешнями. — Зато я выкопал кое-что еще. Недавно прибывший денебианский экипаж вчера вечером шатался по кабакам. Из парочки их вышвырнули, потом они все-таки осели у Кивора — ты знаешь это местечко.

О да, Морган знал его, еще как знал. Бар Кивора был практически самым низкопробным местом на Плексис, пользующийся, однако, немалой популярностью, несмотря на безбожно завышенные цены на разбавленные напитки и риск наткнуться на разведенные какой-нибудь дрянью наркотики. Сам Кивор, известный своим невероятно разнузданным образом жизни, вдобавок к этому был еще и утонченным гурманом. При этом единственно достойной себя он считал кухню Гвидо.

— Так вот, Кивор почтил этих ребят личным вниманием. Когда денебиане пропустили по парочке его «особых», то стали жаловаться, что прямо после взлета с Покьюлара на них налетели блюстители. Кивор догадался сообщить об этом мне.

— Когда?

— Как раз в то самое время. — Каресианин удовлетворенно хлебнул пива. — Что интересно, несмотря на бесплатные напитки и состояние этих бедолаг, никто из них и словом не обмолвился ни о пассажирах, ни о грузе. Кивор сказал, что их, видимо, хорошенько припугнули.

Морган ощутил, что весь напряжен, и медленно выдохнул, расслабляясь. Похоже, все будет труднее, чем он предполагал.

— Куда они отправились с Покьюлара?

— На Рет-VII.

Человек вскочил на ноги еще прежде, чем понял, что делает это. Все глаза Гвидо — выражение их было совершенно непроницаемо — были прикованы к побратиму.

— Позаботиться о твоем преследователе? — спросил каресианин спокойно. — Прежде чем лететь на Эттлер?

Джейсон знал, что нужно спокойно все спланировать, предпринять нужные действия в нужное время — иначе ничего добиться не удастся. Но он дрожал, онемев от вновь нахлынувшей на него ярости. Ярости, у которой внезапно появилась вполне достижимая мишень.

— Я сам о нем позабочусь, — ответил он, когда вновь обрел дар речи.

ГЛАВА 21

Я добралась до космопорта, проскакивая между движущихся без водителей чашеобразных купе, обходя стороной — или отпугивая запахом — всех пешеходов-драпсков, которые подходили слишком близко. Как ни странно, я двигалась так же быстро, как и машины. Никакой организованной погони видно не было, хотя я не была уверена, что смогу опознать ее драпскский вариант. Возможно, это дело затрагивало политику племен — впрочем, что бы их ни задерживало, мне все было только на руку.

Сложнее и опаснее всего оказалось сойти с движущейся дорожки и спуститься на землю. Я обнаружила, что драпски не видели никакой необходимости в постоянно действующем спуске — корабли отправляли запрос на передвижные трапы, когда у них возникала необходимость принять на борт пассажиров или экипаж или дать им возможность выйти наружу. Я тщетно оглядывалась вокруг в поисках чего-нибудь подобного, пока буквально не наткнулась на погрузочную площадку. Здесь вдобавок к трапу были еще и антигравитационные лифты, управляемые централизованно. Я немного понаблюдала, чтобы убедиться, что поблизости нет автоматических или зубастых охранников, потом отважно вскочила на ближайший штабель из ящиков, опускающийся вниз, и соскочила с него, немного не доезжая до дверей грузового отсека.

У меня хватило ума не пытаться пробраться вместе с грузом в первый попавшийся корабль — мало на каком звездолете не выставляли охрану. Если мимо сервонаблюдателей, в задачи которых входило не допустить паразитов на корабль и не выпустить их наружу, проскользнуть еще можно было, внутри груз подвергали сортировке. Пройти ее теоретическая возможность существовала, а вот остаться в живых после перелета в грузовом отсеке — нет. Мне самой приходилось заниматься погрузкой, и я знала, что безбилетного пассажира, скорее всего, ждет не комфортабельное путешествие, а гибель в вакууме — если только он не являлся обладателем скафандра и совершеннейшим авантюристом, а я не была ни тем, ни другим.

Вместо того я юркнула за ближайший буксир, поздравив себя с тем, что сумела забраться так далеко, и ощутив прилив беспочвенного, по всей вероятности, оптимизма относительно собственной способности преуспеть еще больше. Я подняла глаза на крохотные островки неба, виднеющиеся между кораблями и переплетением движущихся дорожек. Звезд было не видно, но я знала, что они там. Моя цель.

Если только я сумею пробраться внутрь какого-нибудь из этих кораблей. На меня нахлынули воспоминания, перед глазами встало другое небо, губы ощутили вкус другого воздуха, холодного, промытого дождем. Все это уже было в моей жизни — я уходила от погони, пыталась улететь с чужой планеты.

И обрела Джейсона.

Я отмахнулась от прошлого, испытывая мрачную уверенность, что на этот раз мой путь к Моргану будет далеко не столь прямым.

В этом секторе космопорта драпсков почти не встречалось. Я шла или, скорее, кралась мимо трапов и стабилизаторов преимущественно человеческих кораблей — еще одна неожиданная удача. Они должны отправляться прочь с этой планеты. Этой наукой я тоже была обязана Джейсону.

Драпския экспортировала разнообразную сельскохозяйственную продукцию. Я хмуро подумала, что в этот перечень следовало бы включить еще и аппараты экранирования мыслей и прочие приспособления, которые, несомненно, напугали бы Клан. Импортировали же драпски уйму всяких товаров, от некоторых редких металлов до произведений человеческой литературы. Однако приобретали предметы своего импорта у их владельцев самостоятельно, предпочитая посылать за ними собственные корабли. Поэтому большая часть не-драпскских кораблей вокруг меня должна была производить погрузку.

Трудность состояла в том, что торговцы, надеющиеся получить груз, находились в нижней точке цикла своей прибыли. Принять на борт незаконного пассажира, который явно чем-то насолил драпскам, значило как минимум лишиться здесь груза и задатка, а также подвести ожидающих свой товар клиентов. Очень немногие из моих знакомых торговцев могли позволить себе противостоять одному из этих последствий, не говоря уж о том, чтобы двум сразу.

Попытаться действовать подкупом? Вряд ли получится. У меня не было при себе ни одного доказательства собственной платежеспособности. Любая попытка внедриться в электронную систему Драпскии, чтобы проверить мои финансовые средства, немедленно выдаст меня с головой — сколь бы скудны ни были эти средства за вычетом моей бывшей собственности, захудалого бара на окраинной планетенке.

Таким образом, у меня оставалось два пути: найти кого-то настолько нечестного, что он согласился бы влезть в систему вместо меня, или кого-то настолько влиятельного, что он встал бы на мою сторону, в противостоянии с драпсками. Эта мысль всплыла в моей голове, когда я, добравшись до конца ряда стоящих звездолетов, очутилась перед двумя совершенно непохожими друг на друга кораблями.

Первым был уже знакомый мне «Нокрауд» — неповоротливый и какой-то неуклюже приплюснутый на вид, словно для того, чтобы опровергнуть любые возможные обвинения в космическом хищничестве.

По соседству с пиратским кораблем — и явно неспроста — притулился другой, менее крупный корабль, который не пытался казаться чем-то другим, чем был на самом деле.

Блюстители Торгового пакта, патрульный класс.

Особого выбора у меня не было. Возможно, блюстители сотрудничали с драпсками, но они хотя бы выслушают меня — несмотря на то что Клан Торговый пакт не подписывал, мы с Джейсоном были кое с кем из них знакомы и могли рассчитывать на определенное одолжение. С другой стороны, они ровно так же могли поверить утверждениям драпсков, будто этот их Фестиваль — затея совершенно безобидная, и счесть меня слабонервной участницей, которая в последний момент струсила и захотела домой, да еще и забесплатно. Объяснить, почему мне так необходимо найти Моргана, будет невозможно, не углубляясь в откровения о Клане и моих собственных способностях, а к этому я не была готова. Практически единственное, в чем я сходилась со своими сородичами, это в необходимости хранить знание о м'хире в тайне.

С пиратами риск был заранее известный и, вероятно, меньший — скаты опасны, но все же предсказуемы. Я была уверена, что, если смогу предложить им что-нибудь заманчивое, они не колеблясь нарушат ради меня какие угодно правила. Пожалуй, можно даже сыграть на их любопытстве относительно драпсков и причины, по которой они привезли меня на свою планету.

По крайней мере, эти планы были столь же здравыми, как и все остальное, что я уже сегодня совершила.

— Ззначит, ты хочешшь покинуть Драпс-сскию, — прошипела Грекик и подхватила узким черным языком капельку пены с длинного переднего клыка. — И чтобы без-сс вопросс-сов.

— Вы не пожалеете об этом, — повторила я еще раз.

Попасть на борт «Нокрауда» оказалось совсем несложно. Я просто пробралась вдоль того борта, который был скрыт от корабля блюстителей, и стала ждать, когда кто-нибудь из пиратского экипажа заметит на своих мониторах, как я бешено машу руками.

А вот справиться с собственной реакцией было куда труднее. На похожем корабле я была пленницей, а потом и вовсе едва не лишилась жизни. Хотя этот был больше и новее, а в экипаж входили и представители других рас. Но пиратский корабль окружала та атмосфера, которую я научилась различать: смесь ужаса и удовольствия от того, что существа на его борту вызывают этот ужас, — в своем стремлении убраться с Драпскии я совершенно забыла об этом. Зря я связалась со скатами, теперь я поняла это, но было уже слишком поздно.

Внешне все выглядело вполне пристойно. Мы сидели в капитанской каюте, потягивая ледяные напитки — скаты пили черную пену, которую у них, к счастью, хватило ума мне не предлагать, — и поглощали закуски, которые подавал им безмолвный человек. Я не подозревала, что их раса может любить еду, которая не пищит у них в зубах, но эта парочка откровенно наслаждалась драпскским лакомством из поджаренного сыра со злаками. Однако на этом основании вряд ли стоило делать выводы о кротости характера моих собеседниц.

Рек опять, как мне показалось, с нарочитым злорадством держа напиток в одной руке, а угощение в другой, замахала обеими руками сразу, чтобы привлечь внимание своей однорукой товарки, которая разговаривала со мной.

— Этот разговор с-сстал бы более предметным, ес-ссли бы вы были более… конкретны относс-сительно нашшего воззнаграждения, фем Морган.

— Вы предпочитаете возить хлопушки? — осведомилась я как можно более ядовито. Эти существа были не из тех, кто отпустил бы меня с миром. — А драпскские корабли цепляют к вашему корпусу взрывчатые захваты в благодарность?

— Прибыль можжет принимать сс-самые разнообразные формы. — Грекик взяла ведьмин камень, который я оставила на полированном столике между нами. Сжала его между двумя когтями, поднесла к большому желто-черному глазу и принялась вертеть из стороны в сторону, чтобы он заиграл на свету. — Такие могут ззаинтере-сс-совать нашших покупателей, Рек.

— Один камешшек вряд ли компенс-сирует неприятнос-ссти, которые начнутсс-ся, когда драпс-сски всс-се узнают.

— А что, если они ничего не узнают? — возразила я.

— Возможно. — Рука с бокалом неодобрительно взметнулась. — Но сс-сознательный обман будет сс-стоить дороже.

Поскольку я была не в состоянии заплатить даже того, что они запросили в самом начале, повышение платы уже не делало никакой погоды. Поэтому я беззаботно пожала плечами:

— Сколько скажете.

— Почему вы хотите улететь сс-с этой планеты сс-с нами? — поинтересоваласьТрекик, лязгнув массивными челюстями. — Ес-ссть же лайнеры, регулярные рейсс-сы, да и торговые корабли берут пасс-сажиров. Нет, фем Морган. Думаю, вы хотите бежжать отсс-сюда, потому что чем-то ос-сскорбили нашших хозяев. Возможно, это убий-ссство?

Последнее слово Грекик произнесла, точно смакуя.

— Или воровс-сство? — вставила, повернувшись ко мне, Рек, в глазах которой застыло точно такое же хищное выражение.

Воровство? Я виновато подумала о флаконах и бутылочках у меня в сумке.

— Не думала я, что вас двоих испугают пустячные трения с властями, — сказала я со всей уверенностью, которую только смогла изобразить. — Или я просто заблуждалась насчет вашей репутации?

— Вы заблуждаетес-ссь, фем Морган, — спокойно проговорила Рек, не сводя, однако, с меня кровожадных глаз. — Мы прос-ссто хотим выяс-сснить всс-се до конца.

— Так выясняйте. То, что произошло между мной и драпсками, касается только нас. Вы увезете меня с этой планеты или нет?

— Совершенно определенно — нет, участница Морган, — отчеканил драпск, вошедший в каюту вместе со слугой. — Вам придется остаться на Фестиваль.

Этого драпска я никогда прежде не видела. Он выглядел более полным, чем остальные, а кожа вокруг рта у него собиралась морщинами, как будто он слишком часто всасывал свои щупальца. Султаны на его антеннах были пестрыми, серо-зелеными. Я отклонилась назад, не сводя глаз с драпска, и скрестила ноги.

— Я что, неправильно поняла, кто на «Нокрауде» капитан? — вопросила я в пространство.

Скаты зашипели друг на друга, да так, что забрызгали слюной не только всю мебель, но и нас с драпском. Тот, как я не преминула злорадно заметить, втянул в рот все шесть щупальцев и принялся раскачиваться взад-вперед. Я могла подождать.

Пираты не хотели меня брать. Это было очевидно. Но я поставила их в неловкое положение перед их гостем, драпском, и тем самым загнала в угол. Смириться с властью драпска над их собственностью — а я была уверена, что меня, ну или ту прибыль, которую я могла им принести, они считали именно своей собственностью, — означало признать себя подчиненными этому маленькому бесклыкому иномирцу. Не слишком-то завидная репутация для расы, которая строит из себя бич всей галактики. Однако, увезя меня наперекор драпскам, они вступали в открытую вражду с расой, которая, несмотря на свою славу вежливой и цивилизованной, отвечала на оскорбления коллективно, а самой мелкой ее ячейкой были грозные и многочисленные племена.

Было бы даже забавно поглядеть, как два ската выкрутятся, если бы от исхода не зависело для меня столь многое.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Спасти Клан? Ты же не могла всерьез решить, будто мне это интересно?

Раэль сделала глоток вина, прежде чем ответить:

— Ну разумеется, нет.

Пелла садд Сарк, младшая из дочерей, родившихся от Соединения Джареда ди Сарка и Мирайм садд Теерак, приподняла безупречно очерченную бровь:

— Я чувствую неодобрение, сестра.

Раэль сопоставила этот голос с присутствием сестры в м'хире, окутывавшем разумы обеих. За ее словами что-то крылось, какое-то смутное, но тревожное чувство. Она тактично не стала пытаться проникнуть глубже, хотя ее более могущественная сила допускала такое использование — Пелла, несмотря на свою наследственность, едва-едва дотягивала до специалиста третьего уровня. «Все-таки, — подумала Раэль ди Сарк, — способности тоже имеют значение».

— Почему я должна не одобрять тебя? — произнесла она вслух. — Как ты сказала, я и не думала, что ты присоединишься к нам. Идея прийти к тебе принадлежит не мне.

В силу обычая внешние слои их мыслей были открыты друг для друга. Так можно было время от времени аккуратно испытывать друг друга, чтобы подтвердить сравнительную силу. «Вероятно, — подумала Раэль устало, далее не дав себе труда скрыть эту мысль, — это потому, что первым делом мы учимся мысленно лгать друг другу».

Отыскать Пеллу было несложно. Это время года она проводила в своем летнем домике в горах — ей не по вкусу была шумная сумятица человеческих городов в пору, когда зима ослабляла свою хватку и весна неукротимой волной перемен прокатывалась по всему полушарию. Потом, с открытием театрального сезона, она возвращалась в город, поскольку одиночество быстро ей наскучивало. Но пока что она предпочитала именно его.

В ней не было совершенно ничего от Сийры, отметила Раэль. И дело не только в недостатке у нее силы. Полные губки выдавали вздорный характер, как, пожалуй, и суженные темные глаза. Волосы напоминали ее собственные — черные, тяжелые и блестящие. Лишь Сийре достались огненно-рыжие, отцовские, какие были у него в ранней молодости, а их густая грива служила еще одним признаком ее необычайно затянувшегося Открытия: их сестра созрела и расцвела в ответ на силу одного из людей, а не в результате Соединения между двумя клановцами. Теперь же Сийра была ни то ни се: член Клана по силе, но при этом как бы и не совсем член Клана по существу. Не зря Айса ее предупреждала…

— Почему ты о ней думаешь? — вслух спросила Пелла и резко опустила барьеры в своем сознании. — Какое отношение эта твоя группа имеет к Сийре?

Лишь немногие клановцы кроме членов Совета точно знали, что произошло. Раэль рассказала Пелле большую часть, но не все. Теперь она бросила на сестру испытующий взгляд, потом спросила:

— Ты помнишь, как училась играть?

С этими словами она словно бы порывисто поднялась и двинулась к замысловатой музыкальной установке перед окнами.

Пелла пошла следом за ней, как она и ожидала, и демонстративно захлопнула крышку футляра кеффл-флейты, как будто Раэль собиралась покуситься на ее драгоценный инструмент.

— Ну разумеется, помню. Меня учила Сийра. Не говори загадками, Раэль.

— Она больше не играет. Разучилась.

— Ох, — прошептала Пелла и отвернулась к окну. Провела пальцами по футляру. — Я этого не знала.

— Это все стазис. Когда вдобавок ей еще и блокировали память — короче говоря, удивительно, что она вообще осталась хоть сколько-нибудь похожа на себя прежнюю. Хотя, судя по ее действиям с тех самых пор, можно в этом усомниться…

Раэль умолкла.

Пелла обернулась назад и впилась взглядом в сестру:

— О чем ты? Что с Сийрой? Где она?

Нет, она не рассказала ей всего.

— Я думала, ты уже слышала, Пелла, — с широко распахнутыми глазами ответила Раэль. — Сийра отправилась в изгнание. Чтобы быть с этим человеком.

Футляр вместе с бесценным содержимым упал на пол. Потрясение, отразившееся на лице младшей сестры, не доставило Раэль радости, но она вздохнула с облегчением, увидев такую бурную реакцию. Она была Сийре ближе всех, сестра по духу легендарной старшей дочери ди Сарка, многие годы жизни проведшей в изоляции от других не-Избранных в монастыре. После обучения Пелла присоединилась к ним до своего собственного Выбора, и то было время музыки, покоя и небывалого чувства родства. Потом они разошлись, как всегда бывает у клановцев, но какие-то особые отношения остались.

А теперь все это было утрачено. Где-то в самой глубине души Раэль считала — эта новая Сийра утратила воспоминания об их связи вместе со способностью музицировать, и на смену всему тому, что было важно для нее прежде, пришел тот человек, Джейсон Морган.

— Давай-ка я еще разок расскажу тебе о плане Айсы, Пелла, — вкрадчиво начала она.

ГЛАВА 22

Что ж, по крайней мере, попытку сделать стоило, решила я на следующее утро, нежась в теплой постели, размеры которой вполне соответствовали гуманоидным стандартам, но по краям она была мягче, чем в середине.

Пожалуй, эта попытка даже кое-что мне дала. Скаты приняли от драпска поистине неслыханную взятку или, как он дипломатично назвал ее, вознаграждение. Но складки кожи на их мордах пульсировали от гнева, так что, возможно, мне удалось бы убедить их встать на мою сторону… ну хорошо, не сейчас, так в следующий раз.

Если у меня, конечно, будет этот следующий раз. Меня вернули в ту же самую комнату. Кабинку освежителя уже отремонтировали, запас гигиенических средств возобновили, а дверная панель теперь была тщательно защищена от взлома. Огромное блюдо, полное фруктов, заменили чашей, в которой одиноко болталась слабо пахнущая мускусная дыня, откуда предусмотрительно удалили все косточки.

— Да, они относятся к этому своему Состязанию со всей серьезностью, — сказала я в потолок, не особенно заботясь о том, что меня могут подслушивать.

Интересно, что драпски предпримут, когда окончательно убедятся, что я отказываюсь в нем участвовать?

— Это невозможно, о Непостижимая, — теплым успокаивающим голоском заверил меня скептик Коупелап. Он еле заметно озабоченно покачивался взад-вперед. — Просто невозможно.

— А я говорю — возможно, — отозвалась я невозмутимо и натянула одеяло до подбородка.

Когда незнакомый драпск появился в моей комнате с завтраком, я все еще валялась в постели, и это явно его обеспокоило — он втянул в рот несколько щупальцев и принялся обдумывать ситуацию.

Когда же я заявила, что не встану, пока они не отпустят меня на все четыре стороны, бедняга бросился за помощью.

Помощь подоспела в считанные минуты в облике скептика Коупелапа, сопровождаемого двумя макиями, в одном из которых я с облегчением — по ленточке-бирке, добросовестно привязанной к поясному ремню, — узнала капитана Маку. Чисто человеческая реакция на старого знакомого, выругала я себя, отлично зная, что ни один драпск не одобрит моего намерения бросить все и улететь с их планеты, а уж тот, что привез меня сюда, и подавно.

— Не можешь же ты подвести племя, — продолжил Коупелап с таким видом, как будто пустил в ход решающий аргумент. — Если только ты не больна, то непременно должна встать, о Непостижимая. Поешь, а потом мы все вместе поедем знакомиться с остальными участниками.

Любопытство подтачивало меня, но не настолько, чтобы заставить отступиться от стратегии, которая, похоже, начинала приносить кое-какие плоды. Я натянула одеяло еще выше.

— А может быть, я нездорова? — предположила я слабым голосом, но осторожно, не зная, как могут отреагировать на мое заявление драпски. Если я притворюсь больной, они, чего доброго, упекут меня в какой-нибудь лазарет и начнут доискиваться причин моего мнимого недуга. — Или ужасно утомлена. Все эти волнения, беготня… — И тут вдруг меня осенила блестящая мысль — по крайней мере, я на это надеялась. — Отвезите меня на «Макмору». Я хотела бы посоветоваться с доктором Макайри. Он лечил мое ранение.

— Я и есть Макайри, о Непостижимая, — выступил вперед драпск с ленточкой.

— Вот как, — заморгала от неожиданности я. Потом добавила: — Рада вас видеть, — гадая, чего ради медик нацепил на себя ленточку, которая раньше была отличительной чертой Маки. Но любая отсрочка могла дать мне дополнительный шанс— Вы должны осмотреть меня. Кажется, я растянула какую-то…

— Это капитан «Макморы», о Непостижимая, — перебил меня второй макий, явно сдерживаясь, чтобы не втянуть в рот щупальца. — Почему ты хочешь, чтобы он тебя осматривал?

Медик превратился в капитана? Я так изумилась, что позабыла о своей мнимой слабости и уселась в постели.

— Где сейчас Мака? И что он делает?

— Я — Мака, — сообщил драпск, на котором не было ленточки, и закачался в унисон с Макайри. Ну почему этих существ так расстраивало мое поведение? Мне казалось, они знали, что я не в состоянии отличить без опознавательных знаков одного от другого.

Или дело было совсем не в этом? Они надевали ленточки для того, чтобы я различала их роли на корабле. Мне нужно было знать, кто из них медик, а не драпск по имени Макайри.

Но это совершенно не объясняло, почему на Макайри капитанская ленточка.

Коупелап был единственным из всех, кого происходящее совершенно не взволновало. Он замахал пухлыми ручками с таким видом, как будто это его забавляло.

— Успокойтесь, макии, — со смешком проговорил он. — Полагаю, вы не оскорблены тем, что грипстса произошла в ваше отсутствие, участница Морган? На «Макморе» ее и так задержали — команда теряла силы в ожидании твоего возвращения.

— Как я могу оскорбиться или не оскорбиться, если даже не знаю, что такое эта ваша «грипстса»? — рассудительно отозвалась я, стараясь в точности повторить гортанную раскатистость незнакомого слова и гадая, когда же они наконец внятно объяснят мне хоть что-нибудь.

Внезапно наступила тишина. Судя по направлению антеннок и медленному покачиванию хохолков, меня снова исключили из общего разговора.

— Скептик Коупелап! — предостерегающе произнесла я.

Кончик желтой антенны повернулся в мою сторону.

— Да, Непостижимая. Приносим свои извинения. Минуточку.

Я натянула одеяло на голову и издала сдавленный рык. Драпски не обратили на меня ровно никакого внимания. Когда под одеялом стало слишком душно, я снова высунула голову наружу. Ни один из троицы не шелохнулся. Были ли они поглощены спором, отдыхали или совещались, как им быть с этой привередливой Непостижимой? Возможно, подумала я с надеждой, они сочтут, что со мной слишком много хлопот?

— Коупелап! — прошипела я, чтобы напомнить им о себе.

Все трое немедленно выстроились в шеренгу, так близко ко мне, что я могла бы коснуться самого первого, Маки, рукой. Их позы были совершенно одинаковы, щупальца вокруг рта решительно распустились. Похоже, они все-таки пришли к какому-то решению, подумала я с тревогой.

— Мы покажем тебе грипстсу, — твердо заявил капитан Макайри.

— Но по-настоящему совершать ее, разумеется, не будем, — добавил Мака, о чьем новом ранге меня известить пока не удосужились.

— За дело, — нетерпеливо приказал скептик Коупелап. — Непостижимой некогда слушать вашу болтовню.

Я была не согласна с этим высказыванием, но оставила свое мнение при себе. Если я получу хоть малейший намек на то, чего ожидать от драпсков, Мака может болтать хоть до скончания века.

Однако все происходящее выглядело весьма захватывающе. Бывший капитан и его преемник встали лицом друг к другу и стали сходиться, пока не подошли почти вплотную. Их щупальца скользнули в рот визави движением одновременно интимным и исполненным необычайного достоинства, а хохолки опрокинулись на спины, как будто для того, чтобы избегнуть любого, даже случайного соприкосновения. Глаза драпсков закрылись.

— Если бы это была настоящая грипстса, — с уважением проговорил Коупелап вполголоса, — то они обменялись бы друг с другом… — Он поискал подходящее слово, потом раздраженно взмахнул руками. — В этом языке самое близкое понятие — «впечатления о внешнем мире», но это совершенно не передает всего смысла, понимаешь?

Впоследствии я так и не смогла вспомнить, что толкнуло меня на этот поступок, если только это не было что-то сродни человеческой интуиции, — я приоткрыла тонюсенькую-претонюсенькую щелочку между собственным сознанием и м'хиром. И потрясенно обнаружила легчайшее, еле ощутимое дуновение силы — связующую нить между двумя макиями. Пусть это была всего лишь тонкая ниточка — но все же неизмеримо больше, чем мне до сих пор удавалось уловить. И в тот же миг живописная картина распалась — все трое повернули ко мне безглазые лица. Я дождалась, когда все ощущение силы изгладилось из м'хира, и только после этого вытянула оттуда щупальце собственного сознания — теперь у меня было подтверждение тому, что этот маленький народец обладал такими способностями, которых, как я думала, не было ни у одной расы кроме моей собственной: умением выталкивать часть своего сознания из обычного пространства в то, другое измерение.

Хотя все драпски явно отозвались на мое присутствие в м'хире, Коупелап сказал лишь:

— Настоящая грипстса необходима для того, чтобы члены племени могли обменяться своими обязанностями, о Непостижимая. Теперь ты понимаешь? Этот ритуал помогает каждому индивидууму узнать то, что необходимо, о роли другого.

— Значит, теперь все на «Макморе», все члены экипажа, которых я там встречала, занимаются другой работой? И выполняют ее так же удачно, как и их предшественники?

— Разумеется.

— И как часто вы делаете это… этот обмен?

Я чуть было не сказала «перепрограммирование», но вовремя поняла, что это всего лишь мой предрассудок — я привыкла к человеческому варианту продвижения по службе, когда член экипажа поднимался с одной ступени в иерархии рангов на другую благодаря своим достижениям. Каждому свое, напомнила я себе. Способ драпсков должен быть действенным, учитывая, что их корабли управлялись образцово.

— У грипстсы нет какого-либо графика, ее нельзя предсказать зараиее, о Непостижимая, — ответил капитан. — Она может произойти вслед за каким-либо важным событием — как, например, твое согласие участвовать в Состязании от имени макиев — или после периода длительного бездействия. Обычно в обоих этих случаях индивидуумы начинают ощущать недовольство своим положением и жаждут перемен. Грипстса сохраняет гармонию внутри племени.

Я вдруг во всех красках представила, каково это — оказаться на корабле, полном драпсков, которые вдруг все как один бросают свои посты и сливаются друг с другом в неистовом хороводе грипстсы. Остается только надеяться, что на их звездолетах надежная автоматика.

Но я ощущала и вину. Драпски были добрыми и щедрыми, пусть и слегка навязчивыми хозяевами.

— Мое появление спровоцировало перемену, произошедшую на «Макморе»? Прошу прощения, если я нарушила…

Моей руки мягко коснулся хохолок капитана Макайри.

— Когда грипстса происходит в преддверии великих свершений, это огромная честь, о Непостижимая, — сказал он тепло. — Мы должны благодарить тебя за это.

Скептик Коупелап кашлянул.

— Думаю, Непостижимой этого достаточно, верно, капитан? — Он распростер свои коротенькие ручки в стороны так широко, как только мог. — Теперь ты сможешь встать? Очень тебя прошу.

— Пожалуйста, — присоединился к его просьбе Мака. — Это чрезвычайно важно, о Непостижимая.

Все трое замерли в ожидании моего ответа. Я вздохнула, раздраженная скорее собственной неспособностью отказать им, чем настойчивостью драпсков.

— Ну ладно, я позавтракаю, — смягчилась я наконец. — А там посмотрим.

ИНТЕРЛЮДИЯ

«Никогда не стоит недооценивать важность мелочей», — с отвращением подумал Барэк, уже почти готовый развернуться и дать своим преследователям отпор. Однако попытка дать отпор, хотя и казалась очень заманчивой, не имела никакого смысла: их было много, а он один.

Один и к тому же сам не свой от беспокойства. Садд Сарк коснулся м'хира, на этот раз более решительно, но не ощутил ничего, кроме совершенно обычных для часто посещаемого клановцами места потоков энергии, оставшихся после перемещения мыслей или материи. Ему тоже очень хотелось куда-нибудь переместиться.

Но тогда он так и не узнает, кто его преследует.

Их было не меньше пяти. Барэк остановился перед прилавком торговца картинами и сделал вид, что разглядывает товар, а сам в это время незаметно вглядывался в полированную поверхность рамы. Люди, мужчины, и притом довольно неприглядного вида.

Среди них был и тот человек, который якобы случайно столкнулся с ним у основания подъемной платформы. Мелочи.

Садд Сарк зашагал дальше, стараясь держаться в гуще толпы, но при этом двигаясь в противоположном первоначальному направлении. Кто бы его ни преследовал, не стоит выводить их на Моргана.

Мысль о Моргане заставила его вспомнить кое о чем другом, и клановец, сунув руки в карманы плаща, принялся как можно более незаметно рыться в них в поисках любого предмета, который не должен был там находиться. Морган как-то раз подсадил ему «жучка». Люди почему-то очень любят подобные штучки. Но ничего необычного не обнаружилось, и Барэк не знал, радоваться этому обстоятельству или нет.

Он нырнул в одну из ночных зон, где портативные светильники имитировали звезды, а пол и проходящих покупателей расчерчивали полосы цветного света, лившегося из разнообразных заведений по обеим сторонам перекрестка. Здесь было шумно, музыка грохотала так, что содрогался пол. Садд Сарк вздохнул. Он любил танцевать.

Сейчас, однако, думать следовало не о танцах, а о том, как пробраться сквозь толпу тех, кто неторопливо двигался перед ним. Клановец отчего-то сомневался, что его преследователей интересует всего-навсего его кредитный чип. Нужно заманить их туда, где ему будет удобно. Одна рука осталась в кармане, гладя рукоять единственного достижения техники, с которым Барэк не расставался ни при каких обстоятельствах, — силового ножа.

— Извините, хом? Это не вы выронили?

Приятный голос, раздавшийся у него за спиной, принадлежал женщине. Клановец остановился и обернулся — он понимал, что это уловка его преследователей, но если они хотят встретиться с ним лицом к лицу, что ж — они с ним встретятся. Что они могут ему сделать в такой толпе? Разве что привлекут к себе внимание вездесущих охранников системы безопасности.

Это была человеческая женщина из пункта выдачи бирок — она с улыбкой протягивала ему небольшой кошелек, ничем не отличавшийся от тех, что находился при себе почти у каждого покупателя, которые проходили мимо них. Они могли бы быть со всех сторон окружены силовым полем — так бездумно толпа расступалась перед ним и женщиной и огибала их.

Садд Сарка охватило дурное предчувствие, но он подавил его. Он уже заметил, как другие фигуры подходят ближе, образуя полукруг. Тот, который не так давно, толкнув, долго извинялся перед ним, стоял самым крайним справа. Шесть против одного. Не самые худшие шансы.

— Вы же знаете, что это не мой кошелек. Что вам нужно? — негромко спросил клановец.

— Вы — Барэк садд Сарк, верно? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес темнокожий человек. — Один из Клана.

Барэк нахмурился, но отнекиваться не стал. Приземляясь на Плексис, он назвался своим настоящим именем — напрасно, наверное, но у него просто не было времени, чтобы подготовить фальшивый кредитный счет. Обычно чиновники не мешали ему в его путешествиях, но администрация Плексис за свои золотые покупательские бирки требовала подтверждения кредитоспособности.

— Спрашиваю еще раз: что вам нужно?

Человек с платформы судорожно сжимал и разжимал руки, явно взволнованный, хотя клановец не понимал, что именно могло привести его в состояние такого возбуждения.

— Мы хотим, чтобы вы пошли, пошли, пошли, — внезапно подал он голос, вызвав удивленные взгляды своих товарищей. — Очень хотим. Да. Идите с нами.

— А мне этого совсем не хочется.

Решив, что уже давно пора отделаться от этих психов, садд Сарк начал сосредотачиваться, как вдруг двое мужчин бросились вперед и схватили его под локти. Прикосновение вызвало у Барэка шок, к тому же он определенно не хотел утащить их за собой в м'хир, поэтому начал отбиваться. Да где же эти чертовы охранники?

Оставался еще один способ. Он собрал весь свой Дар и нацелил на человека, удерживавшего его правую руку, ментальный удар. Но тот увернулся от него.

Клановец перестал вырываться. Державшие его одобрительно кивнули и ослабили хватку, но совсем рук не разжали. Изумленно глядя на людей, он попытался коснуться их мыслей.

Ответом ему была не глухая стена, не тревожащая пустота ментального экрана. Он уже проходил через подобное с блюстителями и не спутал бы это ощущение ни с каким другим. Нет, то, что защищало эти умы от его силы, было врожденным и отточенным долгими годами тренировок.

— Вы все телепаты, — ахнул он, и шестеро один за другим кивнули. Садд Сарк не представлял, что в этом квадранте столько людей-телепатов, не говоря уже о том, что все они собрались в одном месте. Слабее самого слабого клановца, не способные войти в м'хир — ну или, по крайней мере, не подозревающие о его существовании и потенциале, они, однако, обладали достаточной силой, чтобы какое-то время удерживать его. «Тем не менее они уязвимы и сознают это», — решил Барэк, уловив просочившееся от кого-то ощущение беспокойства. Скорее всего, поодиночке он мог бы одолеть любого из них, дело стало только за временем. Но не всех шестерых сразу. Эти люди обладали прискорбной склонностью сбиваться в шайки. — В последний раз спрашиваю: что вам от меня нужно?

— Ты пойдешь с нами, и тихо, — отозвался тот, что держал его левую руку.

Клановцу не нужно было вырываться, чтобы сделать вывод, что широкоплечий и бородатый человек физически сильнее его. Что бы этим людям ни было от него нужно, он не собирался тратить на них свое время. Были и другие, более простые способы.

Только он открыл рот, чтобы закричать, как в шею ему вонзилась острая игла.

«Никогда не стоит недооценивать удачное техническое приспособление», — как наяву прозвучал у него в ушах неодобрительный голос Моргана.

Мир вокруг клановца померк, и лишь руки, поддерживающие его под локти, не дали ему мешком осесть на пол. Прямо перед ним вдруг всплыло лицо — с резкими чертами и грубыми шрамами вокруг холодных пытливых глаз. Оно придвигалось все ближе и ближе, так близко, что садд, Сарк почувствовал на своей коже его теплое дыхание, так близко, что он понял: ему никогда не забыть этого лица.

Неужели никто в этой толпе не видит, что происходит? Возможно, они не усмотрели ничего предосудительного в том, что люди поддерживают своего товарища, хлебнувшего лишку в соседней таверне. Клановец почувствовал, что у него кружится голова, и отчаянно попытался переместиться хоть куда-нибудь. Он не мог сосредоточиться… не мог удержать в уме ориентир… они куда-то вели его.

— Барэк! Ну наконец-то я тебя догнал!

Сквозь пелену тумана, окутывавшего сознание садд Сарка, пробился веселый голос. Его новых знакомцев точно ветром сдуло, и клановец непременно повалился бы на пол, если бы не крепкие руки, подхватившие его.

— Ай-ай-ай, такой большой мальчик и так набрался! Ну пойдем, расскажем обо всем начальнице, да?

Барэк усилием воли приподнял так и норовившую упасть на грудь голову и из последних сил попытался сосредоточиться. Эта бесшабашная ухмылка и ледяные глаза могли принадлежать только одному существу.

Жаль, что наркотик, который ему вкололи, похоже, все-таки не даст ему поприветствовать констебля Рассела Терка, блюстителя Торгового пакта и личного помощника самой начальницы сектора, Лайдис Боумен. Очень жаль.

ГЛАВА 23

Это, должна признаться, было даже забавно. Необходимость отыскать Моргана и остановить его прежде, чем он безрассудно рискнет своей головой, постоянно пульсировала на задворках моего сознания, но сейчас я готова была позабыть даже об этом. Ведь многие ли могут похвастаться тем, что в их честь давали парад?

Мы со скептиком Коупелапом и свитой из четырех драпсков ехали в чашеобразном купе, до самого верха заполненном цветочными лепестками. Мы все ехали стоя, но были почти незаметны под ними, несмотря на мое до омерзения цветастое «праздничное» платье. Я очень надеялась — впрочем, тщетно — что они про него позабудут. Наше купе плыло позади пышной процессии из более чем сотни других таких же, в каждом из которых восседал тот или иной сановник. Очень вскоре после того, как Коупелап с гордостью принялся объявлять имя и положение каждого, в моей голове все смешалось. Там были не только драпски — попадались среди них и послы, и другие иномирцы, приглашенные на Фестиваль.

Позади нас тянулась бесконечная вереница более длинных и низких купе, в которых помещались, как мне сказали, все живые члены племени макиев — Коупелап сообщил мне на ухо, что на самом деле примерно половина на Фестиваль не попала, поскрльку была занята различными важными делами, но я не собиралась никому об этом рассказывать. Никаких флагов или знамен здесь не требовалось. Впечатление было такое, будто мы плывем по реке пурпурно-розовых перьев.

Мы проплывали вдоль самой широкой дороги, какую мне приходилось видеть в столице Драпскии, одну за другой оставляя позади платформы, запруженные драпсками из различных племен. Мне объяснили, что на этом Фестивале состязались всего три племени, исчерпывающие доказательства чему я получила, когда мы добрались до того места, где скрещивались дороги из других городских кварталов. Над нами проходил другой парад, состоявший в основном из обладателей белых хохолков, а снизу я различила третий, следом за которым тянулся караван чашеобразных купе, заполненных сине-зелеными драпсками.

Я обнаружила, что преклоняюсь перед обществом, которое смогло столь организованно собрать и привести в движение такую толпу, причем впечатление на меня произвела не только технология. Драпски походили на приливную волну, катящуюся между зданиями, настолько это было плавное и всеобъемлющее перемещение. И я еще могла вообразить, будто у меня получится противостоять этой стихии?

Я пока не встречалась с другими участниками Состязания, лишь видела их издали — крошечные точечки в центре их собственных наполненных лепестками купе. Избранная мной тактика — тянуть время — совершенно сбила весь график моего завтрака и протокольной части, что, как я подозревала, немало порадовало Коупелапа: встреча с теми могла дать мне ключ к ответам на многие мои вопросы.

Собравшиеся драпски приветственно махали мне ручками и хохолками, так что я невольно отвечала им тем же, хотя мне казалось, что перед существами, не имеющими глаз, производить подобные жесты довольно глупо. Я готовилась к тому, что будет более ветрено, но воздух оставался почти недвижимым. Я предположила, что драпски решили не разбрасываться попусту ни эмпакиями, ни амапками, поскольку существо, которое должно было быть объектом их поддержки или неодобрения, все равно ничего бы не почувствовало.

Моя свита ликовала — и это еще слабо сказано.

— Разве это не чудесно? — вопросил Коупелап раз как минимум уже в десятый с начала нашей поездки, яростно потрясая хохолками в унисон с другими пассажирами купе. От ветра, который они поднимали, верхние лепестки постоянно трепыхались в воздухе на уровне моей талии.

Я снова согласно кивнула. Потом заметила:

— Полагаю, на прошлом Фестивале парад был более представительным?

— Ты не должна думать так, о Непостижимая, — поспешно ответил Мака. — Никогда в жизни мы еще не были так исполнены надежд, как на этом Фестивале. Все желают прикоснуться к Благовонному пути следом за тобой…

— Тише! — шикнул скептик.

Но я была довольна и теми крохами информации, которые мне периодически удавалось из них выудить.

Еще больше довольна я была тем, что успела сделать перед началом праздничного шествия, и следующей платформе с драпсками замахала с удвоенным воодушевлением.

Один из неведомых мне драпсков занимался сейчас моим заказом на пир, которым должно было завершиться состязание. Меня уверили, что я получу все, чего пожелаю, сколько бы оно ни стоило, включая и мое любимое блюдо, редчайшие чернодроздовые трюфели, которые произрастали только в джунглях Покьюлара, причем непременно приготовленные так, как их готовили только в одном ресторане.

«Если этот заказ достигнет тех глаз, которым предназначался, — подумала я весело, бросив беглый взгляд на две другие колонны, вьющиеся вокруг здании, — я, пожалуй, даже заставлю себя взять этот мерзкий гриб в рот».

Парад подошел к концу. Мы приближались к нашей цели, и мною снова овладело напряжение, которое, как мне казалось, до сих пор я вполне успешно сдерживала. Но впереди неотвратимо маячило то, что должно было произойти — что бы это ни было, — и избежать этого не было никакой возможности, по крайней мере теми средствами, что находились в моем распоряжении.

Думаю, драпски предвидели приступ паники, и парочка из них, когда мы выходили из кабинки, взяла меня в клещи с обеих сторон, роняя цветочные лепестки, точно чешуйки отмершей кожи. Они легонько поглаживали меня по тыльной стороне рук, но поддержать меня благоразумно не предлагали. Сомневаюсь, чтобы я в таком состоянии вынесла еще одно доказательство своей несвободы.

Купе высадило нас поблизости от огромного склона, сделанного из того же материала, что и движущиеся дорожки, поверхность которого уже была покрыта драпсками, — он напоминал песчаную дюну, но только песчинки почему-то стекали по ней не вниз, а вверх. Склон поднимался от моих ног к вершине монолитного здания, которое, по всей видимости, было самым высоким строением в городе. Как и прочие архитектурные сооружения драпсков, которые я видела, оно было без окон. Но в отличие от прочих строений скругленные бока здания украшала замысловатая разметка. Узор напоминал перекрывающиеся хохолки, вдруг поняла я, многие миллионы хохолков, спиралью уходящие ввысь.

Здесь, впервые за все время с начала парада, я ощутила искусственно созданный ветер. Он слетел по склону, мазнул по нашим лицам, взметнул оставшиеся позади кабинок цветочные лепестки и взволновал море драпскских хохолков, расстилающееся перед нами.

— Что он вам говорит? — поинтересовалась я у Коупелапа и на миг подставила руки этому ветру. Волосы упрямо сопротивлялись его попыткам взъерошить их.

— Это приветствие, — удовлетворенно отозвался скептик и приосанился. Его желтые хохолки встопорщились. — Приветствие всем, и в особенности участникам Состязания.

«Я могу это сделать», — сказала я себе и удивила свою свиту, первой ступив на движущуюся дорожку. Мне невольно пришлось чуть наклониться вперед, чтобы удержаться на ногах, хотя странная поверхность производила впечатление, как будто я стою на ровной площадке. — «Сколько бы я ни вставляла драпскам палки в колеса, пытаясь помешать им в том, что они затеяли, вряд ли я попаду к Моргану раньше», — подумала я.

В конце концов я все-таки убедила себя и вдруг обнаружила — мне даже любопытно узнать, что меня ждет.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Охота на космической станции вроде Плексис имеет очень много общего с погоней в джунглях, лениво думал Морган, пристроившийся на краешке нещадно замусоренной, как водится, кадки с декоративным кустиком. Его ледяные синие глаза прочесывали потоки покупателей, не задерживаясь ни на одном лице.

Глупо бесцельно бродить в надежде застать жертву врасплох. Нужно знать наверняка, где ее можно встретить, и ждать там — чем он, собственно, сейчас и занимался.

Со своего места в тени куста, который не успел еще окончательно зачахнуть, как большинство других, Джейсон видел не только вход в «Коготь и Челюсть», но и еще три ресторана по направлению вращения станции, а также многочисленные двери большого, хотя и не внушающего особого доверия шенкранского кафетерия с другой стороны от заведения Гвидо. Позже, когда станционный день будет в разгаре, число и благосостояние тех, кто выстроится в очередь на вход в эти местечки, докажут: каресианин имеет полное право хвалиться, что его стряпня — лучшая во всем квадранте.

В настоящее время, однако, бесконечный поток покупателей спешил по своим делам на другие уровни, время от времени заслоняя вход в ресторан.

Морган был терпелив. Его преследователь захочет снова разыскать его. Любому, кто мало-мальски его знал, было известно о его отношениях с Гвидо. В какой-то момент человек задумался, не лучше ли будет ждать у «Лиса», но потом отбросил эту мысль. На стыковочных уровнях охотник в два счета мог сам превратиться в жертву.

Внезапно что-то привлекло его взгляд. Джейсон небрежно, как будто по чистой случайности, повернул голову вправо. Золотисто-рыжая головка на миг показалась над толпой и вновь исчезла. С готовым выскочить из груди сердцем Морган вскочил на ноги, начисто забыв о необходимости прятаться.

Сийра?!

Он спохватился в тот самый миг, когда уже готов был мысленно выкрикнуть это имя. Пожалуй, вряд ли можно было придумать действие более рискованное.

Джейсон поднялся, и толпа вдруг расступилась, отхлынула от нагруженной покупками женщины с волосами, до странности похожими по цвету на тяжелые, необычайно живые пряди, чье тепло и мягкость он до сих пор ощущал на своей щеке. Но эти волосы обрамляли лицо, ничем не напоминавшее то, что являлось ему в его снах. Или кошмарах.

Опустившись на край кадки, Морган снова принялся наблюдать за входом в ресторан. Он терпеливо ждал, и его вдруг перестали занимать мысли о том, кто и почему его может преследовать. Вместо этого он поймал себя на том, что вновь и вновь переживает каждую минуту той бесконечной ночи, до одурения думает, что было бы, если в какой-то миг все пошло по-иному, пока реальность в его мозгу не начала терять очертания. Потом из всего этого тумана вдруг выкристаллизовалась одна-единственная мысль, холодная и неумолимая, а его взгляд застыл на высокой фигуре, стоящей прямо перед входной дверью Гвидо.

А если бы он тогда не нашел Сийру? Если бы планы тех, кто бросил ее умирать, увенчались успехом?

Джейсон медленно набрал полную грудь воздуха, внешне спокойный, тогда как внутренне сходил с ума от желания выхватить из рукава нож.

И узнать, какого цвета у его врага кровь.

ГЛАВА 24

— Ничего страшного, Мака, — успокаивала я возмущенного драпска. Мне приходилось цепко держать его за впалое плечо, чтобы он не вырвался.

— Но, Непостижимая…

— Я могу подождать, — сказала я твердо, пригнув голову в попытке разглядеть что-нибудь сквозь чащу пурпурно-розовых хохолков. Мои сторонники — по крайней мере, так я предполагала — окружали меня плотной стеной. И все бы хорошо, вот только мне очень хотелось выяснить, что происходит на арене амфитеатра. — Я совсем не хочу быть первой.

Подъем на вершину громады, откуда открывался панорамный вид на столицу драпсков, оказался поистине впечатляющим. Далекие горы казались не больше сверкающих верхушек звездолетов в космопорте, подсвеченные заходящим солнцем. В воздухе не было ни кораблей, ни аэрокаров — еще один признак, свидетельствующий о необычайной важности драпскского Фестиваля.

К счастью для моего душевного спокойствия, поверхность этого движущегося пандуса обладала гораздо лучшей сцепляемостью, чем все те, с которыми мне доводилось иметь дело прежде. Чтобы оторвать от нее ногу и переставить ее на другое место, мне потребовались все силы, и это позволяло надеяться, что нас не унесет куда-нибудь в туманную даль, если драпскской погоде вдруг взбредет в голову что-нибудь этакое.

Еще одно потрясение я испытала, когда мы добрались до цели. В здании никого не было. Мы перевалили через его край, как топляки на гребне волны — через дамбу. На миг в голову мне пришла мертвящая мысль, что драпски привезли меня на свою планету исключительно ради того, чтобы я могла присоединиться к их массовому самоубийству, потом я поняла, что мы движемся вниз, поддерживаемые полем, сходным с антигравитационным. Весьма своеобразный способ попасть внутрь сооружения, которое в конечном итоге оказалось строгой формы амфитеатром.

Кто бы мог подумать, что у таких тихих и вежливых крошек может оказаться подобная склонность к театральным эффектам?

— Непостижимая?

Деликатное прикосновение к моему локтю заставило меня оторваться от созерцания темнеющего неба. В воздухе не ощущалось прохлады, но я отнесла это на счет присутствия тысяч теплых тел вокруг меня, а не какого-нибудь технического ухищрения.

Сбоку от меня стоял капитан Макайри с каким-то дисковидным приспособлением размером с мою ладонь.

— Может быть, это тебе поможет?

Я взяла вещицу и потрясенно поняла, что это устройство для дистанционного наблюдения. Не успела я даже раскрыть рот, чтобы спросить, где у него приемник изображения, как Макайри подбросил в воздух второе точно такое же приспособление. Оно бесшумно повисло над нашими головами и тут же исчезло за стеной драпскских хохолков.

— Ваша предусмотрительность… — «Просто ошеломляет», — мелькнуло у меня в голове. Но вслух я произнесла: — Заслуживает похвалы, капитан.

Я пощелкала кнопками устройства, и от вида, который развернулся передо мной, у меня немедленно закружилась голова. Ощущение было такое, будто я парю над бескрайним морем колышущихся пурпурных хохолков.

Потом изображение стало более четким, и я увидела центральный овал из простого белого камня — сердце амфитеатра. Плюхнувшись на скамью, услужливо прижавшуюся сзади к моим коленям, я удивленно подняла глаза на изображение.

Скамеечки одновременно возникли за спиной у каждого драпска, по крайней мере у тех, кого я могла видеть, причем располагались они не ровными рядами. Я подозрительно осмотрела пол под ногами, потом снова перевела взгляд на маленький экран, на котором отображалось все происходящее.

Драпск, как две капли воды похожий на Коупелапа, стоял на центральной площадке перед высоким, седым как лунь мужчиной, по виду — человеком. Человека окружало несколько ящиков с узором из звезд, спиралей и прочих астрономических символов. Хотя я не ощущала никакого движения воздуха — да и сами драпски могли бы служить превосходными флюгерами, — его темно-синий плащ развевался и хлопал на несуществующем ветру. Неожиданный взмах пальцами — и над нашими головами разлетелась пригоршня звездной пыли.

Ну конечно. Драпски нашли себе волшебника. Я ухмыльнулась, вспомнив Великого Бендини из развлекательных видеозаписей Моргана. Очень жаль, что представление этого человека не имело с настоящей магией ну совершенно ничего общего.

Да, все действительно обещало быть весьма забавным.

— Как он мог победить?! — кричала я на Коупелапа два часа спустя. — Ведь еще не выступил ни один другой участник? Я еще не… — Я проглотила уже готовые сорваться с языка слова, которые могли создать впечатление, будто я горю желанием рискнуть своей репутацией перед всем населением Драпскии, и продолжила: — Я не ожидала, что ваш народ так легковерен, скептик! Это же обыкновенные фокусы!

Великолепные, вообще-то говоря, фокусы, этого не могла не признать даже я. Иллюзионист потрудился на совесть: распиливал драпсков пополам и снова соединял в одно целое, заставлял зрителей целыми рядами взмывать в воздух, создавал из воздуха ленты, фрукты, мебель и животных, появлявшихся и вновь исчезавших по мановению его руки. Хотя я понятия не имела, каким образом он все это проделывал, но была абсолютно уверена, что во всех этих фокусах нет абсолютно ничего магического. Неужели драпски попались на эту удочку? Я сердито взглянула на своего так называемого скептика.

Чтобы ответить мне, Коупелапу пришлось оторвать от лица сосуд с жидкостью, которую, как и большинство других драпсков, он пил. Что-то негромко чмокнуло.

— Мы знаем, о Непостижимая.

Он весело закурлыкал, и несколько его ближайших соседей-макиев, по-видимому, сочли подобное дурным тоном, во всяком случае так я истолковала для себя их внезапно строго изогнувшиеся хохолки и то, как они демонстративно отстранились от него.

— Тогда…

Не в силах подобрать слов, я потрясла в воздухе своим видеодиском, как будто Коупелап нуждался в нем да и вообще мог его использовать. Там, внизу, Великий Бендини уже получил здоровенный инкрустированный драгоценными камнями приз, и теперь на него нескончаемой рекой лились другие, не менее ценные подарки, каждый из которых подносил член поддерживающего его племени ниакиев, обладателей белых хохолков. Стоявший рядом с человеком скептик с поклоном принимал каждый дар в руки и демонстрировал его сияющему, точно масляный блин, фокуснику, прежде чем передать по цепочке соплеменников, которые складывали трофеи своего подопечного в караван грависалазок.

— Что привело тебя к выводу, что именно так мы чествуем победителя, о Непостижимая? — спросил Коупелап, когда пришел в себя настолько, что был в состоянии говорить, а не курлыкать. — Неужели ты не видишь, что этот поток подарков течет только в одну сторону? Что бедные ниакии отдают все, что имеют — символически, разумеется, — ничего не получив взамен от своего участника?

— Но человек считает, что он победил, — возразила я не вполне уверенная, что стоит принимать сказанное скептиком за чистую монету.

— Ниакиям виднее, о Непостижимая, — мрачно заметил капитан Макайри, коснувшись пальцем экранчика у меня в руках. — Взгляни сама.

Сначала я не поняла, о чем это он, и решила, что драпск переоценивает мою способность судить об их состоянии только по виду. Потом я увидела, как поникли белые хохолки ниакиев, когда те, развернувшись, уходили с арены. Они выстроились в две колонны, и одна покинула амфитеатр через выход, которого я раньше не заметила, а вторая вернулась к своим сиденьям.

— Что с ними будет?

В голосе Коупелапа звучало веселье — видимо, предположила я, потому, что его племя на этом Фестивале ничем не рисковало.

— Половина отправится во владения ниакиев. Им принадлежит немало имущества в городе, кроме того, они заведуют несколькими важными учреждениями. Большая часть всего этого перейдет тому племени, чей участник сегодня одержит победу, поэтому они должны приготовиться к лар-грипстсе, передаче места.

Я оглядела бесчисленную толпу своих маленьких макиев. Не знаю, заметили они или нет, что я теперь скорее судорожно сжимаю, чем просто держу видеодиск, — хотя с их способностями улавливать мое настроение я поделать ничего не могла, если, конечно, они умели расшифровывать эту информацию. Сесть в лужу перед сотнями туземцев? Да что это такое по сравнению с тем, что сейчас разыгрывалось передо мной? И макии считали, что я смогу не допустить этого? Последствия поражения в этом состязании были куда более далеко идущими, чем все, что я могла себе вообразить.

— Как ниакии могли сделать столь неудачный выбор? — спросила я и с удовольствием отметила, что мой голос не дрогнул. — Я думала, вы, скептики, оцениваете каждого участника.

Коупелап немедленно втянул в рот все щупальца разом и ничего не ответил. Вместо него, эмоционально воздев пухлые ручки к небу, заговорил Мака.

— Человек прибыл к нам сам в поисках финансовой поддержки. Такое случается. Ниакии просто пожадничали.

Коупелап с хлюпаньем извлек щупальца изо рта.

— Они не прислушались к голосу разума их скептика. С самого начала было ясно, что этот человек не обладает подлинной магией.

— Это не так, — возразил капитан Макайри. — Они все знали. Ниакии поставили на то, что настоящая Непостижимая так и не появится. Такое уже случалось на наших Фестивалях, и не так уж редко, участница Морган, — разоткровенничался он в совершенно не свойственной драпскам манере. — В подобном случае победителем не становится никто. Племя, которое выставило самого успешного, по решению скептиков, кандидата, получает власть над остальными. Но сегодня ниакии уже знают, что победы им не видать. Ведь у нас есть ты.

— Кроме этого — хотя я не думаю, чтобы их участник был достойным соперником нашему, — хеерии тоже нашли Непостижимого… — высказался Коупелап.

— Забросив свои торговые пути и растратив принадлежащие другим ресурсы!

Столь резкого замечания из уст обычно кротких драпсков мне слышать еще, пожалуй, не доводилось. Я приподняла бровь.

— Для чего? — спросила я, надеясь выпытать что-нибудь новое. Краешком глаза я косилась на экранчик. Действо на арене подошло к концу — Бендини собрал остатки добычи и двинулся прочь.

Ответил мне Коупелап — Мака, по-видимому, был слишком расстроен, чтобы продолжать.

— Хеерии издавна верили, что за границами Торгового пакта и систем, в него входящих, можно найти Непостижимых, участница Морган. В своих исследованиях они зашли дальше, чем осмеливались многие другие, — хотя и ценой, как справедливо заметил Мака, значительных издержек. Но они нашли действительно достойного участника.

Я медленно втянула носом воздух, как будто могла, подобно драпскам, извлекать сведения из проплывающих передо мной молекул. Значит, одно из племен драпсков отыскало своего участника, отправившись в путешествие. Скептик верил в способности этого существа, что недвусмысленно означало — он обладал, в той или иной степени, Даром в м'хире.

Но это по понятиям, сызмальства вдолбленным в мою голову, совершенно невозможно. Меня охватило дурное предчувствие. Неужели драпски отыскали прародину Клана, мир предков?

Моих прародителей, Тех, кому был доступен м'хир, изгнали из мира предков в период Расслоения, генетических чисток, призванных освободить расу от новых мутаций Дара — мучительной и грозной Силы-Выбора, которая, с одной стороны, позволяла Соединенным парам поддерживать связь через м'хир, но, с другой стороны, уничтожала всех мужчин, оказавшихся более слабыми, чем Избирающая. Было ли это изгнание добровольным и удалось ли спасти мир предков от этой угрозы, мы так и не узнали. После того как изгнанники тайком расселились среди внешне неотличимых от нас людей, память о прародине стерли из разума клановцев, и ее местонахождение, по слухам, теперь было известно лишь избранным членам Совета. Мне вспомнилось видение, представшее мне в м'хире в тот момент, когда я перемещалась с Покьюлара на «Макмору»: призрак исполинского коридора, до сих пор источающего силу. Возможно, это был ключ к тому, где находился мир предков. Возможно — всего лишь игра моего воображения.

До сих пор у меня не было повода об этом задуматься. С того времени к нам не присоединился более ни один из Тех, кому доступен м'хир. Никто, если не считать немногочисленных безумцев, одержимых идеей вернуть себе какое-то мифическое наследие, не принимал всерьез полузабытые предания о нашей прародине.

И вот теперь я стояла на чужой планете и гадала, не предстоит ли мне нос к носу столкнуться с прошлым моего народа.

И что я стану делать, если это действительно случится.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Еще раз здравствуйте, хом сада, Сарк, — произнес голос из его прошлого, пробившийся сквозь туман в голове клановца, который уже начинал понемногу рассеиваться. На смену туману пришла затмевающая все пульсирующая боль, грозившая сделать его пробуждение совсем не радужным. — И почему, интересно, я вечно нахожу вас в столь неподобающем виде?

— Коммандер Боумен! — выдавил Барэк с закрытыми глазами. Он сильно подозревал, что открыть их означало только ухудшить свое положение.

— Врач!

Ноздри клановца внезапно наполнил едкий запах, заставивший его подскочить от неожиданности и все-таки открыть глаза. Пока садд Сарк злобно оглядывал свое окружение, состоявшее из хорошо знакомой ему парочки людей и незнакомого орднекса, он вдруг понял, что голова прекратила попытки расколоться пополам, и с облегчением опустился обратно на подушки.

— Наверное, стоит сказать спасибо…

— Этого достаточно, доктор Талруо.

Орднекс исчез.

Произнесшая эти слова женщина, человек, рассматривала Барэка с выражением крайней заинтересованности. Достаточно упитанная и не слишком высокая, она носила свою униформу весьма небрежно. Закатанные рукава обнажали крепкие руки, верхние пуговицы были не застегнуты, как будто она терпеть не могла тугих воротников. По тыльной стороне правой руки вился заметный шрам, который всегда вызывал у садд Сарка недоумение, поскольку от него с легкостью можно было бы избавиться. Начальница сектора Лайдис Боумен, фактически возглавлявшая блюстителей Торгового пакта, размещенных в этой части космоса, считала Клан делом всей своей жизни, хотя других членов Пакта он совершенно не интересовал. Очень, очень опасная женщина, хмуро напомнил себе Барэк.

И Терк. Этот малый уставился на садд Сарка с таким видом, будто решал, как бы половчее разобрать клановца на части и взглянуть, что там у него внутри. Прочитать мысли человека и его напарника даже пытаться не стоило. Оба они подверглись довольно опасной операции имплантации мыслеглушительных приборов — с таким же успехом Барэк мог бы попытаться проникнуть в мысли какого-нибудь сервомеханизма или привидения.

Клановец с опаской пожал плечами, обнаружил, что его голова в ближайший момент не собирается расколоться пополам, и снова уселся на смотровом столе, свесив ноги.

— Я должен поблагодарить вас, Терк, — признал он, сделав над собой значительное усилие, чтобы его слова не прозвучали злобно.

Однако Барэк по опыту знал, что эта парочка, скорее всего, опять собирается сунуть нос в то, что он считал делами, касающимися исключительно Клана.

— Неплохо было бы получить в благодарность что-нибудь более существенное. Например, кое-какую информацию, — прозрачно намекнула Боумен.

Садд Сарк глотнул из чашки — да, это была чистая вода, — прежде чем встретиться взглядом с любопытными и решительными глазами блюстительницы.

— Мне хотелось бы узнать, почему я здесь. И каким образом ему, — он кивнул на Рассела Терка, — удалось столь своевременно подоспеть к моменту моего похищения.

— Похоже, мы можем заключить взаимовыгодную сделку! — весело заявила Боумен. — Информация за информацию. И только после обеда, если вы не возражаете, хом садда Сарк. Надеюсь, на кухне все уже готово.

— Полагаю, это будет честно, — признал клановец и, осторожно встав, с немалым удивлением обнаружил, что не только не падает, но и вообще чувствует себя достаточно сносно. «Если уж мы решили делиться информацией, — добавил он про себя, — я очень хотел бы узнать, что за дрянью меня усыпили и что за чудодейственное средство применила Боумен».

Он никогда особо не доверял людям — не только в силу своего характера, но и благодаря отменной выучке.

ГЛАВА 25

Чтобы убедить Коупелапа отвести меня поближе к сцене, я пустила в ход все аргументы, какие только смогла изобрести: и жаловалась, что от смотрения на маленький экранчик у меня разболелись глаза (что было чистейшей правдой), и изъявляла желание выведать секреты моего соперника — этот предлог показался мне вполне правдоподобным. Но скептик был непоколебим — должно быть, у него имелись свои причины не пускать меня вперед.

Хорошо, хоть солнце село, и я могла смотреть в свое крошечное окошечко на мир, не щурясь. Похоже, драпски все же нуждались в определенном количестве света, хотя и не очень сильного: амфитеатр подсвечивался с пола, по крайней мере на стенах никаких источников света я не заметила. Мягкое освещение еще сильнее скругляло тела драпсков — один ряд повторяющихся кругляшей за другим, так похожие на здешнюю архитектуру, что меня словно окружал их город в миниатюре, а изогнутые хохолки этих удивительных существ сливались с пурпуром сгущающихся сумерек.

Этот город бурлил. Провал участника ниакиев и слухи о достоинствах кандидата хеериев, похоже, дали пищу для нескончаемых толков — некоторые из них высказывались вслух и даже на общем диалекте. Мое беспокойство возрастало с каждой минутой. Драпски — то есть мои драпски — были совершенно убеждены, что я выиграю. Поскольку я до сих пор пребывала в полнейшем неведении, каких именно действии они от меня ожидают, их уверенность казалась мне несколько самонадеянной.

Когда Великий Бендини вместе с завоеванными им сокровищами удалился — в сопровождении незадачливых ниакиев, — до появления следующего участника оставался еще примерно стандартный час, и в толпе замелькали разносчики еды и напитков с оранжевыми хохолками. Я не уловила названия их племени, но, на мой взгляд, выбор вряд ли мог быть более удачным: их огненные хохолки отлично выделялись на фоне рядов сидящих драпсков. Я соблазнилась рулетом с горячим напитком, и Коупелап с пугающей поспешностью проверил и то и другое. Когда я шутливо поинтересовалась, не подозревает ли он хеериев в намерении отравить меня, скептик не выказал никаких признаков веселости.

И я уже в который раз принялась гадать, какую выгоду драпски надеялись извлечь из этих празднеств, если они так много значили для них.

— Участник хеериев, — наконец прошептал мне на ухо Коупелап и кивнул на экранчик.

Его антеннки и хохолки, как и у всех до единого драпсков, которых я могла видеть, стояли торчком. Великому Бендини такое внимание и не снилось. «Они улавливают разницу», — подумала я, и меня кольнула легкая жалость к упивающемуся своим мнимым триумфом незадачливому иллюзионисту.

Между тем овальная площадка в сердце амфитеатра все так же пустовала; единственным, что появилось здесь нового, было какое-то подобие длинного четырехугольного помоста, собранное из похожих на ящики штуковин и задрапированное, судя по виду, белым исса-шелком. Потом я увидела то, что уже привлекло к себе внимание Коупелапа.

Небольшая процессия из нескольких сине-зеленых драпсков-хеериев с желтосултанным скептиком во главе вступала в амфитеатр через ближайший к нам вход, напротив их собственного сектора. Двое из них тянули плывущие по воздуху носилки, на которых громоздился здоровенный неправильный ком какой-то массы, покрытый все тем же белым шелком. Ддинная вялая рука, больше похожая на щупальце, чем на настоящую руку, свешивалась с края носилок и едва не волочилась по земле.

Не клановец. Я украдкой вытерла вспотевшие ладони о платье — не забыть бы спросить драпсков, почему они заставили меня напялить это безобразие, хотя двое других участников, похоже, оделись по собственному вкусу, — и запретила себе думать, разочаровало меня то, что я увидела, или обрадовало. Я и сама не отдавала себе отчета, как сильно надеялась, что второй участник окажется одним из моих сородичей. Или все-таки боялась? Я покачала головой. Сейчас не это было главное.

Получше разглядеть таинственное существо, которое хеерии с такими предосторожностями вынесли в центр и опустили на помост, мне не удалось. Я предположила, что оно занемогло или ослабло, возможно, из-за непривычной гравитации. Покрывало постоянно съезжало то в одну, то в другую сторону, как будто то, что под ним находилось, было не вполне твердым. Безвольная рука убралась под него, словно ее владельцу страшно было выставить на обозрение даже столь малую часть себя.

Большего контраста с той помпой, с которой преподносил себя Великий Бендини, и представить себе было невозможно, подумала я с одобрением. Это таинственное существо заинтриговало меня куда больше незадачливого иллюзиониста. Разумеется, я не могла быть уверена, что замечу волшебство, которое оно будет творить, — драпски не использовали никакого способа вербального оповещения тех зрителей, кто был лишен обоняния.

К счастью, на Коупелапа нашло поэтическое настроение.

— Обрати свой взор, о Непостижимая, на этого мужественного рагерена. Он первый из них, кто отважился покинуть свою родину.

— Он единственный рагерен, который отважился покинуть свою родину, — поправил капитан Макайри. Я заметила, что, возвысившись, бывший лекарь ничуть не утратил своего докторского такта.

— А где она, их родина? — поинтересовалась я, глядя на экран, но думая исключительно о том, как бы выжать из своих драпсков побольше информации. Я никогда ничего не слышала о рагеренах. Моргану приятно будет первым из людей узнать о новой разумной расе. Я уже размечталась об эксклюзивном праве торговли чем-нибудь эдаким, что производили рагерены, и о новых фитингах для двигателей малой тяги по правому борту «Лиса».

— Хеерии, разумеется, откроют столь ценные сведения лишь своему собственному племени — или тому, которое сегодня добьется главенства. Роль, которая, как макии свято верят, благодаря тебе достанется нам, о Непостижимая.

«Великолепно», — сказала я себе, испепелив самодовольных поганцев убийственным взглядом.

— Чего вы…

Я уже открыла рот, чтобы произнести «хотите», как что-то произошло.

Я ощутила это, и в тот же самый миг драпски — весь амфитеатр — в одном порыве вскочили на ноги, причем хохолки всех трех племен нацелились на неподвижный комок в середине сцены. Как будто волна прокатилась через м'хир, краешком задела мое восприятие и бесследно скрылась из виду.

Хотя… не совсем бесследно. Я ощутила на щеках влагу и утерла слезы. Волна оставила у меня привкус тоски и горя. И даже больше. Теперь я знала — и подозревала, что все драпски тоже знают, — существо внизу умирало. Это появление на их Состязании стало для него последней каплей.

Я не рассуждала. Не строила планов. Я просто внезапно разозлилась. И, не долго думая, рванулась в м'хир…

Хотя очень удивилась, когда у меня все получилось и я оказалась на овальной сцене, в шаге от угасающего рагерена.

Я подошла к нему, не позволяя его огромному размеру и странным очертаниям под шелковым покрывалом сбить себя с толку и помешать сделать то, что я считала единственно правильным. На этот раз драпски зашли уж слишком далеко. Не следовало им запирать на своей планете этого беднягу. Кстати сказать, эти самые драпски сейчас застыли в комически остолбенелых позах, и ни один, казалось, даже не дышал. Тем лучше. Я была в таком настроении, что не потерпела бы ни насилия, ни уговоров.

Очень осторожно я приподняла угол покрывала. Под ним оказалась пульсирующая масса, такая темная, что невозможно было определить цвет, с какими-то проблесками — не то капельками влаги, не то чешуйками. Трудно сказать. Я задумалась, где лучше за него взяться, но вопрос отпал сам собой: щупальце-рука вновь появилось, колыхнулось на уровне моих глаз — и опустилось всем своим поистине сногсшибательным весом мне на плечо. Мне пришлось поднапрячься, чтобы не согнуться под его тяжестью, а чтобы усмирить охваченные неожиданным энтузиазмом волосы, которые принялись хлестать меня по лицу, понадобилось задействовать обе руки.

Но это прикосновение было всем, что мне нужно. Я открылась навстречу м'хиру и отыскала еле теплящийся огонек — все, что оставалось от рагерена. Он готов был вот-вот угаснуть, доведенный почти до безумия неловкими действиями драпсков, — хотя я не сомневалась, что ими руководили самые благие побуждения. Но они не знали, что это существо не может прожить без своих сородичей, что ему нужно их постоянное присутствие и взаимная поддержка. И эта тоска, эта отчаянная необходимость, которую я уловила в мелодичных мыслях рагерена, едва не заставила меня зарыдать от той пустоты, которая зияла в моей собственной душе.

От этого было лишь одно спасение. Существо подсказывало мне, что делать, по-настоящему умоляло меня, и я согласилась.

Я собрала всю свою силу до последнего и толкнула умирающее существо в м'хир, вместе с ним пытаясь отыскать дорогу к его дому. Шелк с легким шелестом опал на землю, и, внезапно освободившись от давившего на мои плечи бремени, я упала на колени.

Ни я, ни другие клановцы так не путешествовали, думала я, в то время как часть моего существа сопровождала рагерена в его пути. Вместо того чтобы раствориться там или начать барахтаться, он, похоже, вбирал в себя окружавшую нас обоих силу, готовился — и неожиданно нырнул в непроницаемую тьму, как рыбка в океан, и я в тот же миг перестала ощущать его.

Я высвободилась и вновь начала видеть то, что происходило в амфитеатре. Оказывается, я стояла на полу на четвереньках и тяжело дышала — напряжение не прошло даром.

Слышала я лишь свое дыхание — и больше ничего.

Сквозь пелену все еще дрожащих волос я подняла глаза на несколько сотен тысяч разноцветных, неподвижных и, наверное, невероятно потрясенных драпсков.

Пожалуй, Коупелап останется не в восторге от своей Непостижимой.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Я потрясен. Вы проделали весь путь до Плексис исключительно ради того, чтобы побеседовать со мной.

Джейсон был уверен, что его голос прозвучал ровно и бесстрастно, но Гвидо повернул на него еще два стебельчатых глаза, как будто прочел в словах побратима нечто большее, чем вежливое недоверие, которое вкладывал туда человек. Он щелкнул парой клешней, как бы утверждая — «знаю, что делаю». В том, что гость не уловит этого обмена взглядами, он не сомневался.

— Именно так, капитан Морган.

Представляясь, посетитель по собственной воле назвался неким Луамером ди Сонда'атом, членом Клана. И согласился отправиться вместе с ними в укромное и защищенное от чужих ушей жилище каресианина — с виду совершенно спокойный и уверенный в себе. Если честно, Джейсон предпочел бы, чтобы гость и дальше пребывал в этом блаженном заблуждении.

Человек скупо улыбнулся и тут же привлек к себе внимание еще одной пары стебельчатых глаз.

— И вы преследовали меня?..

— Как я уже вам сказал. Хотел убедиться в том, что вы именно тот, кто мне нужен, прежде чем начинать этот разговор. А вы приобретали такие… гм… любопытные вещи. Ваш покупатель что, затевает небольшую войну?

Плотный и кряжистый, Луамер обладал более резкими и грубыми чертами лица, чем большинство клановцев, которых приходилось встречать Моргану, однако большинство людей тем не менее все же сочли бы его довольно привлекательным. Подводили глаза: холодные, светло-зеленые, они светились чувством собственного превосходства, которое, похоже, все знакомые Джейсону члены Клана — кроме одного — испытывали в присутствии людей. Это заблуждение клановца Морган также развеивать до поры до времени не собирался. Вопрос так и остался без ответа.

— Ну, теперь вы в этом убедились. К чему подобные предосторожности?

Луамер пожал плечами и сопроводил этот жест обаятельной, однако не вполне человеческой улыбкой.

— Нам всем известно, что Совет не оставляет вас своим вниманием, капитан Морган. Я не хотел бы привлекать его к себе.

— Ясно, — неопределенно протянул Джейсон и подошел к буфету.

Предусмотрительно обернувшись к клановцу и чересчур наблюдательному Гвидо спиной, он потянулся к бутылке бриллиан-бренди из личных запасов каресианина и вдруг заметил, как сильно дрожат у него руки. Он впился взглядом в свои ладони и заставил себя успокоиться.

Когда Морган отошел от буфета с подносом, его улыбка выглядела даже чересчур дружелюбной, но он знал, что Гвидо не скажет ни слова — во всяком случае сейчас.

— Так чего же вы от меня хотите, клановец Сонда'ат?

Имя этого Дома было отлично ему известно. Совет Клана на Камосе раньше тоже возглавлял один из Сонда'атов, и если сведения Моргана были верны, то он занимал эту должность и сейчас. Однако ни о том, куда они перенесли место своих сборов после того, как их изгнали с населенного людьми Камоса, ни об их деятельности вообще ничего известно не было. До их налета на Покьюлар.

Клановец взял бренди и с видом знатока потянул носом. Каресианин недовольно ерзал, позвякивая пластинами панциря, — его представления о том, какого приема заслуживают все клановцы, за исключением Сийры, совпадали скорее с мнением его жен, которые всех гостей рассматривали исключительно с точки зрения их питательной ценности, — но Джейсон пресек все дальнейшие выражения неудовольствия одним-единственным выразительным взглядом. В конце концов, бренди в запасе у Гвидо было еще несколько бутылок, а тут представлялся неожиданный шанс получить нужную им информацию.

— Находятся такие, — начал Луамер, — кому не по душе направление, в котором Совет ведет наш народ.

— Мятежники? — с вежливым недоверием осведомился Морган. — Вы шутите.

— Ну, разумеется, нет. Вернее было бы сказать, те, кто предпочел бы, чтобы наш Совет рассмотрел другие пути, другие способы. — Ди Сонда'ат сделал еще глоток бренди, его светло-зеленые глаза задумчиво сузились. — К сожалению, безопасных возможностей намекнуть на это не так много.

— Могу себе представить, — сухо отозвался Джейсон.

В обществе, где властвовали исключительно те, чьи способности в м'хире оказывались наивысшими, где значение имела одна только сила, правящий Совет вряд ли снизошел до поиска идей среди своих подданных. — Так какое отношение ваша политика имеет ко мне, клановец?

— Вы — Избранник Сийры ди Сарк, — пояснил Луамер, как будто Морган был не просто человеком, но еще и слабоумным вдобавок. — Политика Клана имеет к вам самое прямое отношение.

Когда Джейсон услышал произнесенное низким голосом клановца имя Сийры, перед глазами у него вдруг все расплылось. Он заставил себя уткнуться взглядом в янтарную жидкость в бокале, который держал в пальцах, вглядываться в ее спокойную неподвижную поверхность, тщась обрести такое же равновесие в своей душе. Ярость, клокотавшая в груди, требовала выхода, взывала о мести.

Он точно знал, как вырвать у Сонда'ата язык, где перерезать кожу и мышцы горла. Он точно знал, с каким наслаждением заставил бы навеки умолкнуть эти губы, с которых только что так небрежно сорвалось имя его любимой.

Должно быть, какая-то часть этого безумия отразилась в глазах человека, когда он поднял их на собеседника. Гвидо щелкнул клешней — звук получился глухой и низкий. Такому предупреждению нельзя не внять. Возможно, что-то просочилось и в м'хир, хотя Морган знал, что его ментальная защита не идет ни в какое сравнение со всем, чем мог обладать этот клановец, — зеленые глаза вдруг расширились, как будто от внезапного испуга.

— Мы, — Джейсон сделал на этом слове особое ударение, — не имеем никакого отношения к политике Клана. Если это все, за чем вы приезжали…

Луамер уже овладел собой, однако Моргану показалось, что теперь в его взгляде чуть поубавилось самоуверенности.

— Вы не понимаете. Сийра ди Сарк по первому своему слову могла бы получить место в Совете. Если верить всему тому, что мне говорили, она могла бы возглавить его, и никто не подверг бы ни малейшему сомнению ее право на это. Она могла бы изменить…

— Она предпочитает пожить спокойно. Мы больше ни о чем не просим. — На этот раз Морган знал, что в его голосе прозвучала угроза, но ему уже было плевать на это. — Вы только зря тратите время, клановец, если считаете, будто я стану убеждать Сийру сделать что-то такое, что сможет вернуть ее назад, в Клан. Что вы, что Раэль ди Сарк.

— Раэль? — Удивление, отразившееся на лице Сонда'ата, было слишком уж старательным. — Я знаю среднюю дочь Джареда лишь понаслышке. Почему вы упомянули о ней?

«Лжец из тебя никудышный», — отметил про себя Джейсон, записав очко на свой счет.

— Я думал, Раэль разделяет вашу внезапную озабоченность будущностью Сийры — и моей тоже. Возможно, я ошибся.

Клановец нахмурился и, поколебавшись, сказал якобы нерешительно:

— К вам могут обратиться и другие. Я не утверждаю, что знаю, кто это может быть и каковы их намерения на ваш счет. Вам следует быть более осторожным, капитан.

— О, я всегда осторожен, клановец, — снисходительно бросил Морган, потягивая свой бренди и от души надеясь, что Гвидо догадается не встревать в момент, когда на его собеседника нашла такая неожиданная разговорчивость.

Он приоткрыл свое сознание, совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы уловить эмоции, которые излучал, сам того не сознавая, Сонда'ат. Гнев, это определенно. Нетерпение. Но не только, насторожился Джейсон. К ним примешивалось еще и отчетливое удовлетворение. С какой стати?

Клановец, похоже, о восприимчивости Моргана не догадывался — или она его совершенно не обеспокоила.

— А где Сийра? Я хотел бы засвидетельствовать ей свое почтение.

Джейсон ничего не ответил, и Луамер продолжил почти развязно:

— Да ну же, вы должны знать, что ее Дар многократно превосходит мой. Это мне грозит опасность, если я вызову недовольство Сийры ди Сарк.

Человек покрутил бокал в руках, как будто любовался игрой света в хрустале.

— Видите ли, клановец Сонда'ат, — проговорил он задумчиво, — я пришел к выводу, что члены вашего сообщества не слишком охотно обсуждают подобные вещи в моем присутствии. Интересно, отчего это вы с такой легкостью принимаете факт, что Избранник Сийры — человек?

Морган впился глазами в лицо клановца. Отразившаяся на нем неприкрытая враждебность ничуть его не удивила. А вот удивило, и весьма неприятно, насколько быстро Луамер взял себя в руки.

— Я не вправе подвергать сомнению Выбор, — заявил клановец, и в его речи явственно проступил акцент. Похоже, самообладание дорого давалось Сонда'ату. — В особенности Выбор могущественной Сийры ди Сарк.

— Могущественной Сийры Морган, — поправил человек, откровенно дразня своего противника. — Такое имя она сейчас носит. Наш обычай.

Светло-зеленые глаза превратились в две щелки.

— Я был достаточно вежлив, человек. Не зли меня, иначе тебе придется пожалеть об этом.

Джейсон ощутил давление на свою защиту. Для него оно выглядело легчайшим прикосновением, не более.

— Значит, ты предлагаешь мне поверить, будто совершенно не считаешь предосудительным тот факт, что Сийра избрала человека.

— Мое мнение, — процедил Луамер сквозь зубы, уже не скрывая враждебности, — несущественно. Соединение необратимо, даже если бы я и…

Крупные руки клановца сжались и вновь разжались, как будто он с трудом удерживался, чтобы не сомкнуть их на горле Моргана. Гвидо предостерегающе защелкал клешнями.

Сонда'ат вдруг поднял руку и провел ею в воздухе, повторяя контуры головы и плеч человека. Каресианин грозно рыкнул. Однако прежде чем он успел что-либо предпринять, клановец сжал пальцы и тряхнул кулаком.

Джейсон склонил голову набок. Он не почувствовал совершенно ничего.

— И что это было?

Лицо Луамера озарило неподдельное торжество.

— Простой эксперимент, капитан Морган. Подтверждение, если угодно. Полагаю, больше мне тратить свое время здесь незачем. — Он поставил пустой бокал. — Благодарю за превосходный бренди. Если увидите Сийру ди Сарк, передайте ей мой поклон. — Он зловеще улыбнулся. — Мы еще увидимся, человек.

Воздух со свистом хлынул туда, где мгновение назад стоял Сонда'ат.

— Ты что, не мог остановить его? — осведомился Гвидо.

Пластины его панциря с раздраженным клекотом заходили одна на другую. С недавних пор он терпеть не мог всех, кто не нуждался в дверях.

— Мог, — отозвался Джейсон.

Сийра научила его, показала, как не пускать кого-либо в м'хир. Здесь требовались скорее владение техникой и воля, чем сила. Она была довольна, когда он овладел этим умением, но ничуть этому не удивилась.

— Так что же ты?

— Он и так слишком здесь задержался. — Морган обернулся и взглянул на поблескивающие в мглистой тьме глаза своего друга, тревожно устремленные на него. — Я должен был догадаться, что он затевает.

— Что?

— Луамера ди Сонда'ата послали выследить меня и встретиться со мной. Не с Сийрой. Почему? Потому что я остался в живых после испытания самой их могущественной Избирающей. Они готовы на все, Гвидо, готовы на все ради того, чтобы узнать, как мы это сделали. Помнишь, как он размахивал руками в самом конце? Это была какая-то проверка. Думаю, теперь клановец знает, что Соединения не было.

— Какая разница? Мне казалось, ты говорил — это чтобы защитить тебя. И Сийру тоже.

Джейсон схватил пустой бокал Сонда'ата и запустил им в стену еще прежде, чем осознал потребность дать выход гневу. Потом провел рукой по глазам. Сийра обучила его уйме полезных вещей, понял он вдруг, потрясенный губительной мощью, которую ощущал внутри себя, мощью, которая, казалось, только и ожидала повода, чтобы вырваться из-под контроля.

— Разница есть, брат, — проговорил он устало. — Если он разнесет эту весть, Сийра может лишиться всех прав, которыми Избравшие пользуются в Клане. Совет сохранил секрет — чтобы не признавать свою вину. Пусть даже она считает себя изгнанницей, именно статус спасает ее от их открытого вмешательства. — Морган обнаружил, что расхаживает по комнате, и заставил себя сесть. — Если Совет вынудят признать, что мы не связаны через м'хир, все станет так же, как прежде. На ее стороне не останется никого, кроме нас.

— Ха! Да чего же ей еще остается желать? — хвастливо удивился каресианин и звонко прищелкнул клешнями. — Мы защитим ее!

Джейсон взглянул на друга и ощутил, как со дна его души поднимается волна желанной ярости.

— Проще предотвратить неприятности. — Он поднялся. — Предоставь Луамера мне.

С Раэль он разберется позже.

ГЛАВА 26

Не помню, долго ли мы с драпсками смотрели друг на друга. В конце концов я решила, что лучше подняться на ноги — стоять на четвереньках и при этом находиться в центре внимания многих тысяч существ было неловко и даже унизительно. Посмотрев вокруг себя, я убедилась, что все драпски до единого тоже стоят, а их антеннки нацелены прямо на меня.

К счастью, на трибунах, в рядах макиев, началось какое-то движение. Я сосредоточила на нем свое внимание, совершенно уверенная, что это мой скептик со своей свитой наконец соблаговолили пробиться вниз.

Этот процесс растянулся так надолго, что мне непременно надоело бы ждать и я попыталась бы сбежать отсюда, если бы не один момент. На мне, как на Непостижимой и на участнице Состязания, лежала по меньшей мере частичная ответственность за судьбу макиев. Я решила, что с моей стороны более вежливо будет остаться и попытаться объяснить, что я сделала.

Если получится, конечно.

— Непостижимая! О Непостижимая!

«Ну, — попыталась утешить себя я, — по крайней мере, голос у Коупелапа не такой уж и сокрушенный». Скептик почти кувырком пролетел последние ряды зачарованных макиев. Капитан Макайри, все так же носящий на поясе ленточку, приземлился следом за ним, потом еще один, третий драпск — Мака, предположила я наобум.

— О Непостижимая!

Коупелап, охнув, грузно шлепнулся мне под ноги. Я протянула руки, чтобы подхватить его, но он, не воспользовавшись моей помощью, тут же вскочил. Правда, предложенной рукой воспользоваться не преминул — ухватившись за мои пальцы, скептик стиснул их с такой силой, какой вряд ли можно было ожидать от мелкого драпска.

— У тебя получилось!

Каждой клеточкой своего тела ощущая восхищенное внимание зрителей, окружавших нас настоящим лесом, я, склонившись вперед, прошептала:

— Я ведь «вывела из игры» участника хеериев. Разве это не… не жульничество?

Должно быть, слух у драпсков был превосходный, ну или Коупелап передал остальным мои слова каким-нибудь другим способом. Вместо него ответил капитан Макайри — в полный голос:

— Жульничеством было бы, если бы ты причинила вред другому участнику или убила его, о Непостижимая. Скептики не одобряют подобных методов избавления от соперников.

— Тогда, если я не сделала ничего предосудительного, что будет теперь? — поинтересовалась я, решив оставить попытки разобраться с этими тонкостями драпскской этики на потом.

Отправленный в м'хир рагерен стоил мне напряжения всех сил — это еще мягко выражаясь. Мои раны, почти зажившие, но ныть так и не переставшие, тоже напоминали, что ночь крепкого сна мне совсем бы не помешала.

Коупелап и два моих приятеля-макия разом втянули в рты свои щупальца и принялись задумчиво их посасывать, синхронно подергивая антеннками. Бросив быстрый взгляд наверх, я убедилась: все остальные драпски пребывают в неподвижности. Оссирус, какое счастье, что это не человеческая толпа!

— Что теперь, мои добрые драпски? — спросила я снова, на этот раз с возросшей подозрительностью. — Возможно, вам это неизвестно, но мои возможности не беспредельны. Как и мое терпение, которое вы и так достаточно испытывали с тех самых пор, как я приземлилась на вашу планету. Что я должна делать на этом вашем Состязании?

— Ты победила.

Поскольку Мака прошамкал эти слова, держа во рту большую часть своих щупальцев, я не вполне поверила своим ушам.

— Если я победила, — проговорила я, обращаясь к скептику Коупелапу, — правда, я не представляю, как такое возможно — нет, только не подумайте, будто я собираюсь оспаривать это решение, — значит ли это, что я могу покинуть вашу планету? Получили ли макии — как это ты там говорил? — господство над остальными?

— МАКИИ!!!

Неожиданный согласный рев, которым взорвалась вдруг молчаливая до сей поры толпа, едва не снес меня с ног — учитывая то, что этот рев сопровождался одним из знаменитых порывов ветра, устроенного драпсками. Моя свита восторженно раскачивалась под этим ветром взад и вперед — хохолки трепещут, щупальца удовлетворенно расправлены. Я демонстративно отошла к помосту, выпуталась из подола тяжелой юбки и уселась на перевернутый ящик, задрапированный грязным шелком.

Пожалуй, избежать празднеств не стоило и думать. Оставалось лишь надеяться, что оные затянутся не очень надолго.

Удовольствие было таким нестерпимым, что граничило с агонией. Я вытянула ноги до кончиков пальцев, одну за другой размяла лодыжки, осторожно согнула и разогнула колени, покрутила бедрами, пока не перестала ныть затекшая поясница, потом провела ладонями по гладким простыням. Наконец-то меня оставили одну.

«Неплохо для одного дня», — поздравила я себя с нелепым чувством гордости собой — ведь я не совершила ничего из ряда вон выходящего. Я спасла рагерена, существо, чьи мысли оставили в моем сознании теплый и радостный след, пусть я и не слишком много в них поняла, если не считать его тоски по своему народу.

А макии, мои мучители и друзья, получили от своей Непостижимой все, на что надеялись. Насколько я знала, их великое Празднество продолжалось до сих пор. На мою удачу, капитан Макайри не разучился отличать настоящий упадок сил от мнимого и приказал отвести меня обратно в эту комнату, потому что помедли он еще немного — и драпскам пришлось бы тащить меня на себе.

Я долго отмокала в душе, потом наскоро перекусила и теперь вот наслаждалась удивительной мягкостью драпскской постели. Нет, день прошел совсем неплохо.

Фестиваль очень многое объяснил мне о драпсках и о том, что для них значил этот день. Картина происшедшего так ярко запечатлелась в моем мозгу, что казалось — закрой глаза, и она вновь предстанет передо мной во всех своих красках.

Первыми были сине-зеленые хеерии. Они поднялись со своих мест и прошли мимо меня, кивая в безмолвной признательности антеннками. Затем они, как ранее ниакии, разделились на две колонны: одна вернулась обратно на свои места, а другая выстроилась в очередь к выходу из амфитеатра.

Все эти перемещения не потребовали много времени — драпски вели себя на редкость организованно, не толкались и никакого беспорядка не устраивали. Наконец амфитеатр снова заполнился рядами тихих и неподвижных драпсков; лишь тут и там пустовали места, покинутые членами проигравших племен.

Царила напряженная тишина, но я не осмеливалась строить догадки — мне хотелось думать о драпсках только хорошее, ну или по меньшей мере верить, что я со своим гуманоидным мировоззрением смогу расценить их затею как честную и разумную.

Огни внизу ярко вспыхнули, и я впервые за все время пребывания среди драпсков услышала отчетливо музыкальный звук — Коупелаповы записи с ауордианскими напевами за местные произведения я бы считать не стала. Поразмыслив, я сочла, что состоящий из трех нот свист с некоторой натяжкой вполне позволительно назвать музыкой, поскольку все драпски как один принялись раскачиваться в такт его странному, прерывистому ритму. Они танцевали, следовательно, этот звук был музыкой. Я лишь от души понадеялась, что она не будет звучать слишком долго.

Моя надежда оправдалась. Музыка утихла, но покачивания не прекратились, как будто драпски использовали музыку, чтобы настроиться на нужный ритм движения. Затем первый ряд макиев двинулся вперед, все так же раскачиваясь, и приблизился к первым рядам оставшихся на своих местах ниакиев и хеериев.

Когда Грант Мёртри рассказал мне о прошлогоднем Фестивале и о том, как после него возросли численность и благосостояние одного племени, а другого — уменьшились, у меня появились кое-какие предположения. Как выяснилось, я ошибалась.

Ключ к разгадке, грипстса, был у меня в руках, но оказался слишком чуждым моему разуму, слишком непривычным, чтобы понять.

Так, значит, это и была лар-грипстса, обмен местам только возведенный на более высокий уровень. Каждый из макиев выбирал одного драпска из другого племени, они брались за руки и склонялись вперед, оказываясь настолько близко друг от друга, что могли осторожно соединить свои щупальца в грипстсе.

Я чувствовала это. Одна за другой образовывались все новые и новые пары, создавались настоящие, пусть и всего лишь кратковременные связи, эхом отзываясь в м'хире и сплетаясь в сеть, охватывавшую и мое сознание тоже.

На краткий миг я поддалась этому всеобщему порыву, чтобы насладиться резонансом энергий, разделить чужое ощущение целостности и завершенности, которое — я знала это инстинктивно — в полном Соединении должно было быть куда более всеобъемлющим. Потом искушение стало почти нестерпимым, и я вырвалась из этой сети, отгородившись всеми щитами, которые смогла воздвигнуть.

Это было прекрасно.

И точно для того, чтобы окончательно сразить меня, в добавок к обмену информацией о всем пережитом на моих глазах произошло еще одно превращение. Хохолки ниакиев и хеериев во всех скованных грипстсой парах медленно утратили свои характерные цвета и, почти прозрачные, заколыхались на легком ветру, чтобы вскоре вновь заполыхать сочными пурпурно-розовыми оттенками макиев.

Которые теперь могли испытывать полное удовлетворение — они полностью властвовали в амфитеатре драпсков.

«А фейерверка-то так и не было, — подумала я вдруг, и моя мягкая постель, воспоминания о Празднестве и собственное положение внезапно утратили для меня всю прелесть. — Почему?»

Ведь они очень многим рисковали — в том числе навлечь на себя гнев блюстителей Торгового пакта, — чтобы получить эти фейерверки. Похоже, должно было произойти еще что-то. Коупелап как-то обмолвился, что моим главным соперником будет сама Драпския. Но подробнее так ничего и не объяснил.

Я потянулась в м'хир. Как я и ожидала, драпски восстановили свои барьеры. Скорее всего, их убрали только в амфитеатре, чтобы я могла продемонстрировать свою «магию». Хотя я так и не удосужилась расспросить скептика, но подозревала, что тот нарочно поставил меня в списке самой последней, будучи — сама не знаю откуда — уверенным, что бедственное положение рагерена вынудит меня сделать что-нибудь такое, что его сородичи сочтут достаточным доказательством моего могущества.

Теперь же, когда я продемонстрировала им свои возможности, драпски хотели от меня чего-то еще.

По спине у меня пробежали мурашки.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Нет, за мной никто не следил. Думаешь, я бы не узнал об этом?

Барэк не повышал голоса, совершенно уверенный, что если массивного каресианина что-то и сможет сдвинуть с места, то только сила убеждения. О том, чтобы пустить в ход свой Дар, и думать не стоило. Разум, скрывавшийся где-то внутри пульсирующего оловянного котелка, который заменял гиганту голову, был слишком уж причудливым, чтобы можно было надеяться на положительный результат.

Кроме того, упрямство, с которым Гвидо защищал человека, слишком укоренилось, чтобы можно было с ним не считаться.

— Зачем тебе нужен Джейсон? — спросил каресианин и щелкнул клешнями нижней руки, как будто прикидывал, каково будет сжать в них клановца.

— Нельзя ли обсудить это в доме?

Садд Сарк оглянулся через плечо. В такое время в квартале ресторанов всегда было полно народу — вряд ли можно найти более удобный момент, чтобы втихомолку пробраться в «Коготь и Челюсть» и найти Моргана. Если, конечно, не принимать во внимание Гвидо, грохочущего как серводоставщик и преградившего ему дорогу прямо в середине очереди жаждущих попасть в его заведение. Сказать, что они привлекали к себе всеобщее внимание, значило ничего не сказать.

Барэк решил, что с него хватит. За массивной спиной. каресианина маячил желанный вход. Он сосредоточился на точке прямо за порогом, толкнулся…

И… бац! Он материализовался точнехонько перед официантом, перепугав того до полусмерти — бедняга нелепо вскинул руки, и какой-то, возможно, неповторимый кулинарный шедевр полетел под потолок. Проклятье…

В следующее мгновение в ресторан ворвался его хозяин, сметая на своем пути всех без разбору — от богато одетых посетителей до нагруженных подносами официантов. Одного вида каресианина в спешке, да еще и раздосадованного притом, хватило бы, чтобы разогнать любую толпу.

Клановец не сдвинулся с места, хотя оглядывался по сторонам в надежде увидеть Моргана и полностью из м'хира не выходил — на тот случай, если вдруг срочно понадобится отступить.

Гвидо остановился как вкопанный так близко от садд Сарка, что тот мог видеть собственное лицо, отраженное в нескольких десятках зрачков исполина. Потом глаза раздвинулись, и показались грозные челюсти, легонько сжавшие щеки клановца. Дыхание у Барэка перехватило, но он не сдвинулся с места.

Так же внезапно каресианин отстранился, а одна из двух его меньших рук товарищески обвила плечи садд Сарка, и тот немедленно понял — синяков не миновать.

— Твой солод мне понравился. Тебе так нужно увидеть моего побратима? Идем со мной.

Клановец безропотно позволил гиганту подтолкнуть его в направлении отдельного кабинета в глубине зала, и мало-помалу в фойе ресторана воцарился всегдашний приглушенный гул голосов, производимых разнообразнейшими видами голосовых связок и имплантантов. Солод? Барэк понятия не имел, о чем это говорил Гвидо, — но решил, что, коль скоро тот его солод одобрил, можно не выяснять подробности. Однако у входа их остановил официант и принялся что-то нашептывать каресианину. Клешни Гвидо звонко щелкнули, как будто он чему-то страшно удивился. Большая половина его глаз начала оглядывать окрестности, оставшуюся же их часть он не сводил с клановца.

— В чем дело? — поинтересовался садд Сарк, почему-то совершенно уверенный, что это как-то касается его — или Моргана.

— Идем, — приказал исполин и снова двинулся вперед, все так же не спуская нескольких глаз с Барэка.

Официант повел их по коридору. Это был человек, довольно пожилой, — видимо, доверенное лицо Гвидо. Клановец коснулся его мыслей — осторожно, совсем слегка.

И ощутил одну лишь смутную, но сильную тревогу. Человек увидел что-то огорчительное — нет, поправился садд Сарк, разобравшись в своих впечатлениях. Человек увидел нечто просто ужасающее.

Их путь лежал на кухню. Если не считать бульканья кипящих кастрюль, в помещении стояла полная тишина, по крайней мере до тех пор, пока там не появился каресианин. Работники сбились в одном углу. Дверь в морозильную камеру была приоткрыта, и над натертым до блеска полом плыли клубы застывшего пара.

— Мы обнаружили это, когда Ресиак попросил принести еще ледяных проли! — воскликнул слуга, как будто это зрелище было последней каплей. — Мы не знаем, что делать, хозяин.

Барэк ни на шаг не отстал от Гвидо, когда тот с бряцаньем двинулся к морозильнику, поэтому то, что так переполошило работников, предстало их глазам одновременно.

Он не слишком удивился, когда увидел лежащего в углу морозильной камеры мертвеца — ощущение смерти исходило от всех, чьи мысли можно было прочитать в этом помещении, — и не испытал потрясения при виде многочисленных признаков того, как именно тот погиб, — ему уже приходилось видеть следы силового ножа. Изумился он, когда понял, что знаком с тем, кто, как мешок с мороженой рыбой, лежал в морозильнике.

— Что Луамер ди Сонда'ат делает у тебя в холодильнике? — с неподдельным любопытством поинтересовался он у каресианина. — И где Морган?

ГЛАВА 27

Какое бы новое испытание ни уготовили мне непроницаемые драпски, по крайней мере, мне не придется выносить его, путаясь в подоле их жуткого церемониального платья, с облегчением поняла я на следующее утро. В комнате я обнаружила тщательно вычищенный космический комбинезон, который драпски отыскали для меня на «Макморе», а вместе с ним мне оставили еще какую-то маленькую деревянную шкатулку.

Первым делом я оделась и поела, наученная не доверять неожиданным подаркам. Теперь я носила камень ведьм-рам'ад на шее, поскольку больше не было нужды притворяться, что я принадлежу к числу этих крайне неприятных особ. Когда переговоры на «Нокрауде» были прерваны внезапно появившимся драпском, я ухитрилась стащить его у скатов обратно. Но моим волосам явно пришелся не по вкусу кожаный ремешок вокруг головы, из-под которого они выбивались при каждом удобном случае.

Я намотала густую прядь на палец и задумчиво взглянула на шкатулку. Простота очень дорогой вещи и благородный блеск полированного дерева, наводящий на мысль о долгом пребывании в заботливых руках или о несравненном мастерстве того, кто ее создал. Или о том и другом сразу.

— Ну, Великий Бендини не побрезговал забрать свои трофеи, — произнесла я вслух и протянула к ней пальцы.

Я ожидала увидеть драгоценность или какое-нибудь изысканное украшение. Обнаружившийся внутри крошечный флакончик стал для меня полной неожиданностью — судя по тщательной закупорке и механизму, это был весьма высокотехнологичный контейнер для какого-то красноватого порошка. Вещица, размерами не превосходившая кончика моего мизинца, помаргивала почти невидимыми индикаторами. Я взвесила ее на ладони и удивилась странной тяжести. Отчего-то у меня совершенно не возникло искушения открыть флакон. Я быстро вернула его обратно в шкатулку и закрыла крышку. Я не имела ни малейшего представления, что дали мне драпски. Но ни на секунду не усомнилась — нечто столь тщательно упакованное должно быть либо незаконным, либо опасным. Либо тем и другим одновременно.

— Незаконно? Опасно? Я потрясен, что ты могла так подумать, о Непостижимая, — заявил появившийся Коупелап. — Просто потрясен.

Я взяла шкатулку в руки и помахала ею перед его антеннками.

— Тогда что это такое?

Хохолки драпска обвисли, и он не просто мгновенно всосал все щупальца, но еще и прикрыл рот обеими руками.

Я смотрела на него сверху вниз, постукивая по крышке шкатулки пальцем. После того как я стала свидетельницей грипстсы, я больше не считала этот жест чем-то вроде остающейся у некоторых людей потребности в сложной ситуации по-детски сосать палец. Пожалуй, таким образом драпски, скорее, вспоминали свое недавнее прошлое, пересматривали все, что знали, чтобы лучше разобраться с каким-нибудь новым, неожиданно возникшим непредвиденным обстоятельством. Вроде меня.

Скептик постепенно распрямился — я заметила, что хохолки приняли свое обычное, непринужденное, но при этом настороженное положение последними.

— Прости меня, — искренне извинилась я. — Я не хотела расстраивать тебя, Коупелап.

Последовал небрежный взмах пухлыми ручками.

— Нет-нет. Мы ценим твою любознательность столь же высоко, как и все прочие твои черты, о Непостижимая. Просто я недостоин рассказывать тебе об этом сокровище. Пожалуйста, поверь, мы, драпски, не могли бы принести тебе более ценного дара. Потом ты встретишься с тем, кто сможет рассказать тебе больше.

— Потом? — переспросила я с упавшим сердцем и осторожно поставила шкатулку обратно на стол. — Коупелап, я не могу сидеть на Драпскии до скончания веков. Мне придется покинуть вас, и очень скоро. Я говорила…

— Завтра в это время ты будешь вольна отправиться, куда пожелаешь, Непостижимая.

В этом самоуверенном голосе должна была крыться какая-то ловушка, знаменитое драпскское «но».

— Завтра я смогу отправиться на все четыре стороны, — сказала я, выделив интонацией первое слово. — Завтра — это следующий планетный день или следующий стандартный день согласно Пакту?

Скептик деликатно курлыкнул.

— Поскольку они отличаются друг от друга всего на три десятых стандартной секунды, Непостижимая, я предоставляю право решения тебе. А теперь нам пора идти.

Идти? Меня охватило почти невыносимое нетерпение, как будто стоило узнать, что мне вот-вот разрешат покинуть Драпскию, и у меня не осталось больше сил ждать. Однако постаралась как можно скорее взять себя в руки. У меня еще оставались дела — я это знала.

— А что произойдет до завтра, Коупелап? — спросила я и с удовольствием отметила, что мой голос прозвучал с точно рассчитанной долей беспечности.

Скептик принялся подгонять меня к двери, взволнованно взмахивая маленькими ручками, как будто тот или то, что нас ждало, не могло ожидать ни мгновения дольше, — видимо, его снедало то же нетерпение, что и меня.

— Состязание, Непостижимая. Настало время Состязания!

Я уперла руки в бока и пожалела, что к моему комбинезону не прилагается в дополнение инструментальный пояс, а еще лучше — небольшой пистолет.

— Состязание уже закончилось, — напомнила я ему. — Я его выиграла.

Драпск поспешил к двери, но желтые хохолки тянулись ко мне, как будто могли уловить за моими словами нечто большее.

— Выиграла? Конечно, Непостижимая. Теперь ты — соперница. Ты получила возможность вступить в Состязание.

— Состязание, — протянула я, пытаясь вспомнить, что говорил мне Коупелап. Сейчас его объяснение казалось мне ничуть не менее диким. — С планетой.

Скептик отвел руку от дверной панели и обернулся в мою сторону — пожалуй, «лицом ко мне» называть это я все же не стала бы. Потом сделал два шага обратно и остановился.

— Это не спектакль и не развлечение, Непостижимая, — с не свойственной его народу резкостью сказал драпск, как будто в конце концов пришла пора нам поговорить начистоту. — Наша магия исчезла, наш мир потерян. Фестиваль, поиск соперников, стоящих и нет, и наш поиск магии — все это ради одной цели: найти существо, которое сможет вернуть нам то, что было растрачено в прошлом, восстановить наше место во вселенной. Ты — первая, кто смог привлечь наше внимание за очень долгое время, Сийра Морган.

— А если я не оправдаю ваших надежд, Коупелап? — так же без обиняков ответила я внезапно пересохшими губами. — Я даже не знаю, чего вы от меня хотите.

— Мы тоже этого не знаем, Непостижимая, — с поразительным спокойствием отозвался драпск.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Воздух был тяжелый, насыщенный метаном. Дождь может хлынуть в любой момент, решил Морган, вглядываясь в сизое облако, закрывавшее собой все небо. Вот только дождя сейчас и не хватало. Его ноги при каждом шаге и так увязали в грязи — милое напоминание об утреннем потопе.

Типичный для северного полушария Рета-VII летний день. Джейсон позаботился о том, чтобы надежно загерметизировать шлюзы «Лиса». Здешняя атмосфера пагубно действовала на металл даже в значительно более сухие зимние месяцы.

Его мультирельефник с наемным водителем ждал впереди, слегка покачиваясь, словно в доказательство того, что под слоем примятого тростника, служившего здесь берегом, скрывается настоящая вода. Там и сям, насколько позволял видеть скудный свет, плоский пейзаж усеивали такие же открытые суденышки, за ними в разных направлениях тянулись полосы грязи и воды. Сразу видно, за что их еще прозвали грязеходами.

«Или банкой с жабами, если уж на то пошло», — недобро подумал Морган. Он долгие годы торговал с ретианами — те были выгодными клиентами, хотя и жутко скаредными. Именно эта черта и побуждала их охотнее иметь дело с мелкими независимыми торговцами вроде него. При этом они еще и относились ко всем не-ретианам с таким пренебрежением, какого, пожалуй, даже не вызывали ни у кого из иномирцев в ответ. На их удачу, однако, они редко трудились демонстрировать свое отношение открыто — их вполне удовлетворял запрет всем, кто появился на свет на других планетах, владеть местной землей или каким-либо другим имуществом. Справедливости ради, желание поселиться на этом комке грязи выражали совсем не многие.

Гвидо, например, от души ненавидел эту планету, подумалось Джейсону, когда он ухватился за скользкий от постоянной сырости поручень и вместе со своими сумками забрался в грязеход. Что ж, вряд ли можно было ожидать другого мнения от существа, в чьи представления о рае входили скалы, соленая водяная пыль в воздухе, женщины и холодное пиво.

— Куда едем, хом капитан?

Водитель говорил на безупречном общем диалекте, что в окрестностях космопорта было весьма ценным качеством. Морган оглянулся через плечо. Космопорт? Ха! На Рете-VII он представлял собой узкую замощенную полосу, которая едва позволяла кораблям не увязнуть в грязи — но не более.

— Джерши. «Лучшие Экспортные Товары Малакана», — сказал он, отодвинувшись в самый конец длинного, почти прямоугольного грязехода.

Причина крылась не столько в крепком духе, исходившем от всех ретиан — торговцы очень скоро выучивались не замечать или стойко выносить иные биологические реалии, — сколько в печальном опыте. Джейсон мало того что практически вжался в кожух массивного заднего двигателя, так еще вытащил большой кусок водостойкого пластика и прикрыл себя и свои вещи.

Водитель с интересом наблюдал за этими манипуляциями, щуря сначала один глаз, потом другой; его тонкий рот казался извилистой синей полоской. На фоне грязно-серой морщинистой кожи синева выглядела, надо сказать, пугающе. Существовал даже один очень длинный и не слишком приличный анекдот на тему затруднений, которые ретиане испытывали, когда пытались отыскать друг друга в своей естественной среде обитания.

Довольный, что пассажир наконец устроился, водитель ослабил фиксаторы — Морган искренне недоумевал, за что же такое твердое можно уцепиться под этой поверхностью. Грязеход оттолкнулся от берега и направился в глубь болота. Рев двигателя был почти оглушительным, зато Джейсон мог практически не опасаться брызг. Ретиане обходились без защитных средств — просто прикрывали жабьи, навыкате глаза мигательными перепонками и наслаждались ощущением влаги на коже. Вся инопланетная техника от такого обращения моментально приходила в негодность, но торговле это шло только на пользу.

На этот раз торговля Моргана не интересовала совершенно, хотя он предусмотрительно зарегистрировал небольшой перечень кое-какого груза. Вовсе незачем оповещать портовую администрацию о том, что он здесь по личному делу. Информация, доверенная официальным лицам, продавалась здесь с такой же выгодой, как и любой другой товар.

Нет, Джейсону незачем было раскрывать свои карты, в особенности учитывая то, что его дело напрямую затрагивало одного ретианина.

ГЛАВА 28

Обращаясь к драпскам, я преследовала свои цели — мне нужно было обойти затруднения, возникшие с появлением Раэль, а потом у меня возникла необходимость найти место, где я могла бы зализать раны. О том, что это значило для драпсков, я совсем не думала. Даже если бы я об этом задумалась, поняла я с тошнотворным, так знакомым мне чувством вины, вряд ли меня это тронуло бы. Я воспользовалась маленькими иномирцами так же небрежно и походя, как Джейсоном.

Теперь в моей душе властвовала Сийра Морган, от по-клановски поглощенной самой собой Сийры ди Сарк благодаря событиям последних нескольких дней почти ничего не осталось. Или, если смотреть на это более мягко, два моих «я» наконец-то нашли что-то общее. Бедственное положение драпсков до боли напоминало мое собственное.

И вот я уже несколько, как мне казалось, тягостных часов выслушивала спор кучки этих крохотных созданий, чем я могу им помочь.

— Существует лишь один выход: использовать в качестве метода измерения сконструированный нами интерспаннер пятьдесят девять си три, пока еще не слишком поздно, — в унисон высказались два драпска с бирюзовыми хохолками.

Они принадлежали к племени дуакиев, представители которого, как мне сообщили, нечасто появлялись в столице, но наиболее влиятельному в южном полушарии Драпскии — им удалось на нескольких Фестивалях подряд выставить наиболее сильного участника. Эта парочка, похоже, ничуть не смущалась говорить дуэтом и сидела, соприкасаясь хохолками. Мне стало любопытно, выражают ли они таким способом взаимную привязанность или просто обмениваются мыслями, чтобы никто другой не подслушал, — но спросить я не осмелилась.

В окружавшую меня группу входило трое скептиков, которые вставали и начинали расхаживать туда-сюда всякий раз, когда дискуссия — как вот сейчас — углублялась в технические дебри, и я оказалась перед непредвиденной загадкой, как разобраться, кто же из троих — Коупелап.

Мы находились в том самом здании, где я ночевала, в большом, почти круглом помещении, формой и обстановкой как две капли воды напоминавшем вчерашний амфитеатр, только в миниатюре. Меня усадили на почетное место в самом центре площадки под двумя кольцами рядов драпсков.

На собрание правительства это было не похоже. Оранжевые драпски, которым, насколько я поняла, принадлежали все рестораны в городе, сновали вокруг, предлагая разнообразные закуски и напитки. Я от угощения отказывалась, слишком взвинченная, чтобы у всех на глазах сражаться со слоеной выпечкой или управляться с липкой пеной.

Вчерашняя атмосфера всеобщего радостного предвкушения рассеялась. Драпски тихо сидели на скамейках, лишь изредка поднимаясь, чтобы выразить свое мнение или высказать какую-нибудь идею. В общей сложности их насчитывалось три десятка — здесь, как в свойственной ему обрывочной манере сообщил мне Коупелап, собрались члены всех жизнеспособных в настоящий момент племен Драпскии. На каком основании племя могло бы считаться нежизнеспособным, я не знала, а спросить опять-таки не осмелилась.

В самом начале, когда я только вошла в зал вместе с Коупелапом и капитаном Макайри, было заявлено, что все обсуждения будут вестись на общем диалекте. Благовонный путь намеренно вызывать не станут — я поблагодарила их за эту любезность, хотя понять, сдержали они свое обещание или нет, так или иначе не могла.

Значит, это и были те самые драпски, которые могли рассказать мне о красноватом порошке, хотя пока они что-то не торопились это делать. Сейчас заветная шкатулка находилась в боковом кармане моего комбинезона — Коупелап едва не лишился разума при мысли, что я могу оставить ее в комнате без присмотра.

— Весь этот разговор о гаечных ключах, датчиках и прочей дребедени вести бесполезно, если подобное окажется ей не под силу!

Я навострила уши — и ведь не заметила, как мои мысли отвлеклись от голосов спорщиков, которые до хрипоты ругались о каких-то совершенно непонятных мне вещах Я была совершенно согласна с обладателем возмущенного голоса, одного из пятерых ниакиев, мирно соседствовавших с четырьмя представителями макиев. А ведь кто-то из них, подумала я праздно, вполне мог сам быть одним из ниакиев — прежде чем сделать ставку на Великого Бендини. Да, забавное общество, ничего не скажешь.

— А что скажет Непостижимая?

В наступившей после этого дельного предложения от одного из макиев выжидательной тишине я могла расслышать, как кто-то выбивает по спинке скамейки нетерпеливую дробь пальцами.

— Я… — Закашлявшись, я начала снова, удивляясь, как это у меня получилось стоять перед грозным Советом Клана и волноваться куда меньше, чем в этот раз. — Пожалуй, стоит попытаться. Хотя я не знаю, что именно.

Теперь утихла даже дробь. Я поднялась на ноги, мой голос окреп.

— Я здесь потому, что хочу попытаться победить в вашем Состязании. — Помолчав, я обернулась, чтобы поглядеть каждому из них, гм… в рот. — Похоже, вы тоже не представляете, чего ожидать. Как я могу обещать совершить то, что может оказаться невыполнимым? Но я попытаюсь. Если… — Я снова запнулась. — Если вы пообещаете что, каков бы ни был исход, завтра я буду вольна покинуть Драпскию.

Несмотря на все их прежние заверения, после этого некоторые хохолки заколыхались так, что начался настоящий сквозняк. Щупальца скрывались во ртах и снова показывались, отчего лица драпсков стали похожи на миниатюрные видеоэкраны, где, сменяя друг друга, мелькали изображения.

Я снова уселась. На это могло уйти какое-то время.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Ты шутишь? — недоверчиво осведомился Барэк, у которого к горлу подступила тошнота, и не только от того, что он никак не мог не пытаться поймать взгляд нескольких десятков вращающихся глаз разом.

Гвидо отрицательно прищелкнул.

— Не придется придумывать, как от него избавиться.

— Нет, — покачал головой садд Сарк.

Вообще-то, идеальным решением было бы переместить тело в м'хир — во всяком случае, клановцы поступали со своими усопшими именно так. К несчастью, Барэк был всего лишь саддом и без посторонней помощи не мог бы переместить никуда даже обломок пластика.

Но предложение каресианина, хотя и сделанное от чистого сердца и без намерения подразнить его, было столь же неосуществимым.

— Ты не можешь включить его в меню, — повторил клановец твердо.

Четыре руки взметнулись вверх и с грохотом упали вниз — пожатие плечами в каресианском исполнении выглядело впечатляюще.

— Нельзя же навечно оставить его в морозильнике, — возразил Гвидо. — Там совсем нет места. И мои люди переживают.

Не продвинулись они ни на йоту и в других, куда более важных вопросах, а именно каким образом и почему Луамер ди Сонда'ат встретил свой последний час среди замороженных продовольственных запасов «Когтя и Челюсти». Что же касается того, кто принял за него это решение, — обсуждать эту подробность они оба тщательно избегали. Обоим было прекрасно известно, кто тайно носил под одеждой силовые ножи. И оба знали о теперешнем отношении Моргана к Клану, хотя садд Сарк, например, совершенно не ожидал от него такого зверства и так скоро. Однако у Барэка хватило ума не делиться своими заключениями с преданным и вспыльчивым каресианином.

— Может быть, удастся незаметно сплавить его вместе с мусором? — предложил он.

Ни один из них даже не заикнулся о том, чтобы обратиться к службе безопасности станции или к блюстителям. У садд Сарка имелись на то свои причины, и главным образом глубоко укоренившееся нежелание вмешивать не-клановцев в дело, касающееся исключительно Клана. Это была не просто его выучка первого разведчика, это был инстинкт самосохранения. Вздумай он предать огласке внутренние дела Клана, реакция Совета неминуемо была бы крайне неодобрительной, а скорее всего, и враждебной.

Разумеется, существовало еще одно, весьма своеобразное затруднение — как Клан в целом и Совет в частности отреагирует на гибель своего члена, который уже считался мертвым? Луамер ди Сонда'ат был одним из тех, кого признали погибшим многие годы назад при взрыве лайнера «Дестариан» — вместе с Йихтором ди Караатом. В последний раз Барэк видел Луамера живым на первобытной планете Экренем, во владениях Йихтора, где тот вместе с другими своими сородичами скрывался от деспотического правления Совета. На этом скромном фундаменте Йихтор намеревался возвести собственную клановскую империю, но если то, что садд Сарк слышал о непомерном честолюбии Луамера, было правдой, вероятно, он с готовностью поддержал бы это начинание.

Так как же один из экренемских мятежников оказался на Плексис, в морозильнике Гвидо? Ответ прост: следил за Морганом. Зачем? Барэк ни на секунду не поверил, будто Сонда'ат явился просить человека убедить Сийру ди Сарк вступить в борьбу за контроль над Советом Клана. Чего он или тот, кого он представлял, надеялся достичь? Каждому клановцу было известно, что Сийра знать ничего не желала о своих сородичах, а с Советом все обстояло еще хуже. Барэк признавал, что у нее были на то все основания.

Скорее уж Луамер надеялся отыскать Сийру в каких-то своих целях. «Что ж, если все именно так, — с мрачным удовлетворением подумал садд Сарк, — это объясняет теперешнее состояние отступника».

— Мы на Плексис, Барэк. Все потоки мусора отслеживаются, — упрямо продолжал гнуть свое каресианин. — Такой метод пытались применить уже не раз. Я продолжаю утверждать, что мое предложение куда лучше.

Клановец знал: заботясь о том, чтобы найти надежный способ избавиться от неудобного трупа, Гвидо преследует одну-единственную простую цель, которая не имеет совершенно ничего общего ни с политикой, ни с душевным равновесием его работников.

Каресианин был готов пойти на все, чтобы защитить своего побратима, Моргана, от любой опасности. Включая и неприятные вопросы со стороны администрации станции.

Даже если Джейсон и впрямь — а садд Сарк именно так и думал — подбросил тело в кухню Гвидо, отстыковал свой корабль от станции, как следовало из документов, и смылся без единого предупреждения и объяснения, каресианин принял его выходку как должное, несмотря на свой всем известный крутой нрав. Вот что значит дружба.

Клановец вздохнул. Виновен Морган или нет, сейчас им надлежало решить более существенную проблему.

— Если мы поступим по-твоему, — неохотно выдавил он, подавив жестокий приступ тошноты и поклявшись себе, что больше никогда в жизни ни крошки в рот не возьмет в «Когте и Челюсти», — я хочу, чтобы ты пообещал мне, что Луамер ди Сонда'ат не попадет в меню для гуманоидов.

ГЛАВА 29

На свету, проникающем в окно — нечастый элемент в драпскской архитектуре, — порошок казался коричневым, с блестящими, почти золотыми вкраплениями. Я бы без сомнения приняла его за простой песок, если бы мне не объяснили ошибочность моих взглядов. Но реальность оказалась такой устрашающей, что я уже в третий раз тупо переспрашивала:

— Это из м'хира?

— Да, — горделиво ответил Левертап. — С Благовонного пути, который ты зовешь м'хиром. Как видишь, там тоже есть физическая материя.

Он был главным из скептиков, но поняла я это лишь по тому, что именно его голос пытался заставить меня поверить в эту идею, как и во множество других, столь же немыслимых. Остальные сидели молча, время от времени кивая хохолками, как будто соглашаясь с тем, что он говорил.

Я уставилась на крошечный флакончик. Я держу в руках частицу м'хира? Пожалуй, я изумилась бы меньше, вздумай драпски уверять меня, что во флаконе находится тот самый сон, который я видела прошлой ночью. Я раскрыла свой разум, но ответом мне была лишь знакомая чернота и хаос, притягательная энергия и предостерегающая безжизненность. К чему тут прикасаться?

К моему замешательству, драпски отреагировали на это маленькое исследование весьма бурно: дружно бросились к инструментам, уйму которых принесли в амфитеатр на подносах услужливые драпски с оранжевыми хохолками. Пожалуй, они все-таки были не просто разносчиками еды, как я решила чуть раньше, а скорее универсальными посыльными.

Я улыбнулась, однако улыбка моя отнюдь не была радостной. Вот тебе и хваленое господство Клана над м'хиром и уникальные способности, которые эта субстанция давала моему народу. Крохотные драпски обладали такими знаниями о м'хире и таким глубоким его пониманием, какие ни одному из наших ученых и не снились. И, судя по всему, владели технологией, которая способна была донести эти знания и до других.

Но знания знаниями, а они все-таки нуждались в том, чем владела я. Я села прямо и отложила флакон обратно в шкатулку вместе со всеми рассуждениями о том, что означает его содержимое. Чтобы осмыслить это, мне требовалось время, а я сомневалась, что мое осмысление сыграет какую-нибудь роль в том, что я так или иначе должна была попытаться сделать.

— Что ж, давай попробуем, Левертап, — сказала я и с гордостью отметила уверенность, прозвучавшую в собственном голосе, — пусть даже на самом деле я никакой уверенности не испытывала.

Снова последовала возня с инструментами и приспособлениями. Несколько хеериев суетились у длинной замысловатой консоли, появившейся из ровной стены, — я уже обратила внимание на эту особенность драпскских механизмов. Насколько я поняла, все это были различного рода устройства слежения, которые должны были помочь драпскам определить, достигла ли я успеха.

Однако все, что они оказались в состоянии рассказать о предстоящем мне испытании, основывалось на песенке, мелодия которой состояла из двух нот и имеющей настолько серьезное значение, что в каждом племени ее передавали из поколения в поколение. Теперь, прослушав ее несколько раз, отчего сие произведение не стало ни на йоту менее бессмысленным, я мурлыкала себе под нос:


На безмолвную планету

Драпски как-то набрели,

Пели драпски и играли,

Благовонный путь нашли.

Долго-долго вел вперед нас

Зачарованный тот путь.

Ныне магия иссякла.

Как же нам ее вернуть?


Строчки рифмовались — больше я не могла сказать о песенке почти ничего. Драпски преуспели в объяснениях ничуть не больше, разве только добавили, что их раса зародилась не на этой планете. Они колонизировали Драпскию и перевезли на нее все свое население из-за силы Благовонного пути, который обнаружили, решив, что эта планета каким-то образом связана с м'хиром. То был их золотой век. Затем, несколько поколений спустя, эта связь ослабла, а потом и вовсе прервалась. С тех самых пор драпски страдали. Они не стали углубляться в описания своих страданий, но после того, как Левертап раскрыл мне все эти подробности, на несколько минут дружно свернулись в клубочки, источающие печаль.

Мне предстояло восстановить связь Драпскии с Благовонным путем. Каким образом — они понятия не имели. Поскольку я тоже пребывала в полнейшем неведении, то решила, что должна уточнить одну важную деталь.

— Завтра я улетаю, — напомнила я им. — Что бы ни случилось.

Щупальца немедленно очутились во ртах маленьких созданий, и я сочла это за подтверждение.

Будучи Сийрой ди Сарк, я постигла многие науки в объеме гораздо более значительном, чем многие из моих сородичей — сначала ради того, чтобы отыскать какой-нибудь способ разрешить вставшую передо мной дилемму не-Избравшей, но потом обнаружила, что жажда новых открытий сродни зуду, который унять невозможно. Став Сийрой Морган, я начала все с чистого листа. Я экспериментировала с м’хиром, испытывала и исследовала его. В этом пространстве я никогда не была в безопасности, но зато нашла способы исследовать открывавшиеся в нем возможности. Пожалуй, из всех клановцев я была подготовлена наилучшим образом, чтобы попытаться совершить то, чего хотели от меня драпски, — я уж не говорю о том, что ни один из них не согласился бы на это.

По моей просьбе драпски вызвали из пола низенькую длинную скамью. Я растянулась на ней, а три драпска, которых я считала своими друзьями, если у них было такое понятие — капитан Макайри, Мака и Коупелап, — заняли места рядом со мной. Они опускали свои антеннки до тех пор, пока я не почувствовала их легкое прикосновение на обнаженной коже предплечий.

— Запомни. Ты не должна рисковать собой, Непостижимая, — в унисон произнесли Макайри и Мака. — Вернись к макиям, к твоему племени.

Я закрыла глаза, широко, насколько могла, распахнула внутреннее зрение и вытолкнула свое сознание из этого места и этого тела в черное сердце м'хира…

Я была центром вселенной. Сила хлынула ко мне, закружила в стремительном водовороте, своим притягательным неслышным голосом искушая меня остаться. Все это было мне известно, и я вырвалась из ее власти, устремилась глубже.

Рагерен дал мне ключ — его способность передвигаться по м'хиру, не через него, нечто совершенно отличное от привычного мне. Теперь меня манили не неумолчное шипение и треск энергии, часть которой была моей собственной. Я искала нечто твердое, подобное крупинкам порошка, который я рассматривала на солнечном свету.

Есть.

Я вытянула себя обратно и страшно перепугала моих драпсков, внезапно усевшись на скамье. Им должно было показаться, будто я только что закрыла глаза, но в м'хире можно было пробыть лишь весьма ограниченный промежуток субъективного времени. У меня хватило ума не задерживаться там.

— Я нашла! — ликующе проговорила я, тяжело дыша, как будто только что взбежала вверх по лестнице, и крепко цепляясь за чувство собственного «я».

Слышалось мерное гудение и жужжание аппаратуры, перекрывающее голоса негромко переговаривающихся драпсков. Возможно, они вовсе не нуждались в моем объявлении, сказала я себе беспокойно и снова улеглась на спину. Во второй раз толкнулась…

Зная свою цель, на этот раз я сконцентрировалась быстрее. В физическом смысле я не чувствовала, что именно нашла, но на каком-то уровне ощущала это как нечто принадлежащее драпскам, нечто сходное с привкусом того единения, который я почувствовала между отдельными существами этой расы во время лар-грипстсы — но только неизмеримо мощнее.

Что бы это ни было, оно оказалось увертливым. В тот самый миг, когда я потянулась за ним — пожалуй, ни одним другим термином этот процесс описать было нельзя, но он не имел совершенно ничего общего с каким-либо телесным движением, — это нечто, которое я считала Драпскией, рассеялось и вновь материализовалось где-то на краю моего восприятия.

Возможно, не стоит за ней тянуться, решила я, впав в какое-то дремотное состояние и покачиваясь на волнах темной и грозной красоты, окружавшей меня. Меня уносило куда-то, но ощущение Драпскии вдруг усилилось, она полетела прямо на меня со все нарастающей стремительностью.

Я грезила наяву, ощущая себя ядром, центром этой вселенной. Здесь было мое законное место, мой дворец…

Ох!.. Больно!

ИНТЕРЛЮДИЯ

Секреты. Ее обязанностью было раскрывать их и сообщать о них — тем, кому надлежало об этом знать. В этом не было никаких сомнений. Но наблюдательница все же колебалась, впервые не зная, что же ей предпринять. Вообще говоря, следовало поставить в известность Совет и оповестить других наблюдателей.

С другой стороны, она могла и подождать. Понаблюдать.

И выяснить, что затеяла дочь ди Сарка.

Секрет на секрете. Фэйтлен ди Парс, как никто иной, знал, что наиболее важные из них делают своего обладателя могущественным, и поэтому принимал этот секрет весьма близко к сердцу.

И берег как зеницу ока, скрывая в самой глубине своих мыслей. Джаред ди Сарк обладал большей силой — пока что. Незачем рисковать понапрасну.

Фэйтлен знал и о том, что другие считали его слабовольным и легко поддающимся чужому влиянию. Это было верно — отчасти. Он всегда мучился сознанием того, что с помощью одного своего Дара ему никогда не стать первым — и даже близко не подобраться к первому — в Клане. До сих пор ему удавалось лишь приблизиться к этой цели, да и то примазываясь к тем, кто смог возвыситься. А теперь? Что ж, были и другие пути.

Пять из них находились в больших контейнерах, выставленных перед ним, — с ювелирной точностью спланированная по времени и без сучка и задоринки проведенная операция позволила доставить их сюда без всякой огласки. На это ушли месяцы подготовки и астрономические средства, перемещавшиеся такими окольными путями, что оценить это мог бы только квиб. Клановец нежно погладил ближайший к нему контейнер.

— Вы — будущее Дома Парсов, — прошептал он еле слышно, хотя находился в зале совершенно один. Техники сейчас были заняты последними приготовлениями. — Скоро вы поймете, какую честь я вам уготовил.

Он переходил от одного контейнера к другому, приветствуя их погруженных в бессознательное состояние обитателей, пока наконец не очутился перед двумя последними.

Фэйтлен положил на них ладони и коротко кивнул. На его тонко очерченном лице отразилась сосредоточенность — это решение было принято еще давно как необходимая плата за будущее величие ди Парсов.

— Спите, дочери, — негромко проговорил ди Парс. — Вы не должны ни о чем узнать.

Как, впрочем, искренне надеялся он, не узнают об этом и наблюдатели. И, разумеется, Джаред.

ГЛАВА 30

— Непостижимая?

Я вяло махнула рукой, попутно оттолкнув то, что щекотало мне лицо, и только тогда поняла, что это чей-то хохолок.

— Прошу прощения, — прошелестела я. Голова была как соломой набита. — Что случилось?

— Она очнулась!

Я приоткрыла глаза и тут же невольно заморгала от небольшого урагана, который на радостях подняли драпски, — не скрою, мне было приятно, но лучше бы они выражали свой восторг в чуть менее ветреной манере. Я вздрогнула, и кто-то из ниакиев заботливо натянул на меня одеяло.

Я все так же лежала на скамье в центре миниатюрного амфитеатра, по-прежнему окруженная рядами уткнувшихся в приборы драпсков с разноцветными хохолками. Ничего не изменилось.

«Не успела», — догадалась я, вспоминая. И тут меня охватил ужасный озноб. Я как последняя дура чуть было не потерялась в м'хире. Эти существа спасли мне жизнь. И весьма простым способом, заметила я, разглядывая красную отметину на предплечье.

— Ты меня ущипнул! — упрекнула я Коупелапа. И это их хваленый технический подход!

Скептик, похоже, нимало не устыдился. Более того — Даже курлыкнул три раза подряд.

— Ты должна быть мне благодарна, о Непостижимая, — сказал он, когда вновь обрел способность говорить. — Нам нужна твоя помощь, а не твое бездыханное тело.

— Ты можешь попробовать еще раз? — раздался нестройный хор голосов, и большинство драпсков с надеждой склонили хохолки в мою сторону.

«Что ж, — подумала я, — я сама виновата, что едва избежала гибели, а драпски сумели спасти меня от себя самой!»

Я кивнула, закрыла глаза и вытолкнула себя из этой комнаты в третий и, я очень надеялась, последний раз…

Теперь найти Драпскию оказалось совсем нетрудно. Бесплотная сетка, которую я запомнила как планету, окружала меня, когда я вошла в м'хир, как будто я уже почти выманила ее оттуда.

Драпски надеялись на это?

«Нет, — подумала я, на этот раз не позволяя себе потерять чувство ориентации. — Здесь дело не в положении планеты в том, другом измерении. Дело в том, как она перекручена, отделена и независима от потоков энергии и систем за ее пределами».

Осторожно, неуверенно я потянулась к одной крошечной части сетки и выманила ее наружу. Оказавшись на свободе, она по всей длине засияла силой, как будто ее выбравшийся наружу кончик был листиком, впитывающим излучение какого-то неведомого солнца.

Вот теперь все было правильно.

Я начала выманивать все новые и новые части сетки, и находящиеся с ними рядом вдруг стали сами следовать их примеру, так что вскоре процесс пошел лавинообразно — на каждую распутанную мной часть спонтанно освобождались многие десятки.

Я не давала себе расслабиться ни на миг, полная решимости успеть как можно больше, прежде чем снова вернусь в свое тело; по правде говоря, моя неожиданная способность влиять на это место так захватила меня, что мне не хотелось уходить.

И это чуть было не стоило мне жизни. Я не чувствовала того, что надвигалось на меня, пока оно не подобралось вплотную.

Как передать то, что произошло потом? Каждую вену в моем теле словно вскрыли и высосали всю кровь до последней капли; все чувства, которые я испытывала в своей жизни, вырвали из моей души. Но хуже всего было ощущение, как будто сила утекает из меня, и довольно скоро я с ужасом обнаружила, что ее почти не осталось.

Больно! Больно!

Драпски тоже сражались за меня, но этого было недостаточно. Что-то держало меня в м'хире.

«Да ведь я растворяюсь», — с беспомощным изумлением поняла я вдруг. Еще миг — и в покинутое мной тело возвращаться будет некому. Хорошо, хоть между мной и Морганом не было связи, которая затянула бы его в небытие следом за мной.

Морган. Единственное, что было в моей жизни стоящего. Его имя, его правильность, истинность разбежались по моим жилам, как инъекция стимулятора. Я нужна Джейсону. Разве я могу уйти в небытие?

Еще как могу. Той силе, или что там держало меня, была совершенно безразлична моя внезапная борьба, мои отчаянные попытки понять, что происходит. Я выиграла хорошо если несколько субъективных секунд. Из последних сил я пыталась найти какое-нибудь средство, какой-нибудь выход.

Драпския. Я потянулась к ближайшим сияющим кончикам, и некоторые из них, к моему смятению, обломились и погасли, но остальные — выдержали. Энергия потихоньку начала перетекать обратно ко мне. Еще, еще. И вдруг…

Ее стало достаточно.

Я открыла глаза и мгновенно осознала три факта. Меня окружали драпски, склонившиеся надо мной, — я могла видеть лишь радужное облако их пушистых хохолков. Поспешно обследовав свое тело, я, к облегчению своему, обнаружила, что оно цело и невредимо, несмотря на впечатление, будто какие-то птицы расклевали меня на части.

На моих руках живого места не было от щипков, которые уже начали наливаться багровой синевой.

— Милые мои драпски, — успела произнести я, прежде чем все вокруг меня померкло.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Долго еще? — готовый вскипеть, спросил Морган.

Водитель взмахнул рукой, и ядовитый шип у основания большого пальца предостерегающе сверкнул белым. Это естественное оружие внушало Джейсону здоровое почтение — настолько, что он даже обновил запасы противоядия и сделал себе инъекцию, прежде чем приземлиться на планету.

— Кто знает? — мирно отозвался ретианин, который в этот момент, зажмурив оба выпученных глаза, болтал перепончатыми ногами в воде.

Сердитый взгляд Моргана не произвел ни малейшего впечатления ни на блаженствующего аборигена, ни на причину этого неожиданного затора посреди болота — разбредшееся стадо брексков, сопровождаемых пастухами. На видеозаписях Джейсону приходилось видеть этих животных, которых ретиане использовали в пищу, но до сих пор он не отдавал себе отчета в том, что они такие здоровенные.

И настолько вонючие. Человек вставил в свой респиратор второй фильтр — в носу и во рту у него бушевал пожар. «Нет, это не просто запах, — сказал он себе, утирая слезящиеся глаза. — Это какая-то газовая атака». Мимо пронесся пастух на грязелете — одноместном варианте грязехода, чья скорость вполне оправдывала его название, — с маской привычного высокомерия на лице. Морган нырнул под свое пластиковое прикрытие — как раз вовремя, чтобы укрыться от фонтана грязи и воды, который тот поднял после себя.

Задержка выводила Джейсона из себя. Его цель уже виднелась за земляными сооружениями вдалеке. Впереди маячили комковатые здания — там уже начинался Джерши; чуть подальше располагался квартал Всех мыслящих форм, где ретиане сдавали участки коммерсантам с других планет. Там, на одном из немногочисленных возвышенных и сухих пятачков земли — к счастью, земноводные ретиане подобные участки считали почти бросовыми, — располагалась контора «Лучших экспортных товаров Малакана».

Морган заскрежетал зубами, но тут же заставил себя разжать челюсти. На этой планете Малакан Сер был единственным надежным агентом. Это не значило, что Малакан непременно станет с ним сотрудничать или сможет снабдить его какой-либо полезной информацией, но попробовать все же стоило.

Однако препятствием на пути к нему стали две сотни перемазанных грязью невероятно вонючих тварей, каждая из которых выглядела примерно втрое больше любого из вереницы грязеходов, покачивающихся на воде в ожидании.

Еще один грязелет пробороздил болотную топь в опасной близости от них. Джейсон приготовился было снова укрыться за листом пластика, но заметил, как его водитель ужом скользнул через бортик и с хлюпаньем исчез в темной воде в тот самый миг, как с другой стороны появился второй грязелет.

Реакция Моргана была инстинктивной — он тут же выбрался из водонепроницаемого и затрудняющего движения пластикового кокона. Бортики грязехода были не особенно высокими, но он затаился за двигателем и расстегнул кобуру, однако оружия пока еще не вытащил. Все это может быть очередной ретианской водной забавой — местные страшно любили развлекаться, разыгрывая людей и других иномирцев.

Человек облизнул губы — грязелеты были уже совсем близко — и почувствовал пот, грязь и какое-то сверхъестественное предчувствие опасности. Это не игра, внезапно понял Джейсон без тени сомнения. И это стадо, ползшее сейчас перед его грязеходом, тоже появилось здесь не случайно.

Он бросился к управляющей панели. Разобраться с ней оказалось несложно: переключатель приводил в действие привод двигателя, рычаг направлял и распределял результирующую силу, управляя грязеходом. Морган щелкнул переключателем и двинул рычаг вперед до упора, сорвавшись с места и взметнув за собой высокую волну, которая ударила в борт приближавшегося грязелета. Тот качнулся и стряхнул в воду своего ездока, который тут же поплыл к нему почти с такой же скоростью.

Не долго думая, Джейсон с размаху вывернул рычаг влево и двинулся на второй грязелет. Послышался тяжелый удар — тактика человека оказалась успешной. Губы Моргана растянулись в хищной ухмылке, обнажив зубы, но он не стал оборачиваться, чтобы разобраться, кто его преследует. Вместо этого он двинул грязеход прямо на стадо неповоротливых животных.

«Интересно, хватит ли у них мозгов убраться с моего пути?» — подумал Джейсон.

ГЛАВА 31

— Коупелап? — позвала я, шлепая босыми ногами по пустому длинному коридору. Пол был мягкий на ощупь, но каждый мой шаг, как ни странно, отзывался слабым эхом. Свет горел совсем тускло — наверное, его приглушили на ночь. — Макии?

Я проснулась в своей постели, такая усталая и разбитая, как будто и не спала вовсе. Возможно, так оно и было. Я уже не впервые исчерпывала свои резервы почти до дна, испытывала пределы своего Дара. Моя тогдашняя усталость, однако, не шла ни в какое сравнение с тем, как я чувствовала себя сейчас.

Но это не имело особого значения. Важно было узнать, что произошло с Драпскиеи. Перед глазами у меня до сих пор стояли рвущиеся нити, из которых я вытягивала энергию, чтобы спастись. От чего? Я не верила в каких-то сверхъестественных чудовищ, однако была убеждена в том, что сама одушевила собственное бессилие и слабость, воспользовалась какой-то галлюцинацией, чтобы заставить себя выжить любой ценой — даже ценой связи планеты драпсков с м'хиром.

Это был мой просчет. И теперь мне было страшно. Поэтому я вышла из комнаты, едва заметив, что дверь больше не заперта, и отправилась разыскивать своих драпсков.

Через некоторое время я начала сомневаться, что найду хоть кого-нибудь. Весь этаж словно вымер. Я решила, что спускаться в лифте в ночной сорочке — еще одном подарке драпсков — не стоит, и отправилась обратно в комнату, переодеться.

— Можно заодно и собраться, — произнесла я вслух, с виноватым облегчением вспомнив данное драпсками обещание отпустить меня сегодня.

Мне подарили похожий на коробку контейнер для вещей, хотя у меня их почти не было. Я сложила церемониальное платье, с улыбкой представив себе лицо Моргана, когда он увидит его, и бросила на дно. Потом взяла в руки маленькую шкатулку.

И опять отметила, какая она тяжелая. Интересно, как драпски перенесли часть м'хира в эту реальность? И зачем?

Я снова засунула шкатулку в карман, потом выложила на кровать платье. Я не могу взять и вот так сбежать, призналась я себе, ведь я не знаю, что произошло. Может, они все еще нуждаются в моей помощи. Это решение приняла Сийра Морган, та часть меня, которая, несмотря на невыносимое желание оказаться рядом с Джейсоном, отлично знала, какой выбор сделал бы он сам.

Я спустилась на лифте на первый этаж со странным чувством, как будто все это уже происходило. И холл, и выпуклые рестораны пустовали, как и коридор наверху. Судя по всему, я осталась одна во всем здании. Я бросилась к входной двери, уже начиная подозревать, что сотворила с драпсками нечто чудовищное.

Когда я переступила порог, то немедленно поняла: так оно и есть. Темное небо пламенело, будто охваченное пожаром, а платформа вместе с дорожками были буквально забиты драпсками с хохолками всевозможных цветов и оттенков, носившимися туда-сюда как безумные. К счастью, дорожки не двигались, а чашеобразные купе стояли пустыми, иначе не миновать бы беды. Да что они все, с ума посходили?

— Непостижимая! — выдохнули несколько тысяч окаймленных щупальцами ртов разом.

Небо мгновенно почернело, и я перестала что-либо видеть как раз в тот самый миг, когда мои потрясенные глаза заметили, что все драпски развернулись и устремились ко мне.

Вслепую я кое-как нащупала вход и пробралась обратно в отель. При мысли о несущейся на меня толпе горло мое перехватил ужас, и я бросилась закрывать дверь, но тут небо снова озарилось. Драпски тут же застыли на месте и дружно заколыхали хохолками.

— Фейерверки? — не веря своим глазам, проговорила я. Потом снова вернулась на улицу и задрала голову, чтобы лучше видеть. — Они запускают фейерверки.

— А вот и ты!

Капитан Макаири и еще четверо макиев отделились от толпы и поспешили ко мне. Когда они очутились достаточно близко, все пятеро протянули руки и принялись легонько похлопывать меня по предплечьям, как будто желали убедиться, что я настоящая.

— Мы тревожились, Непостижимая. Коупелап сказал, что ты проснешься, когда придет время. Ты отдохнула?

— Не совсем, — призналась я и поняла, что голос у меня и впрямь усталый. Потом обнаружила, что тоже похлопываю их в ответ по рукам, против чего драпски, судя по всему, ничуть не возражали. — Я беспокоилась, макии. Что произошло? Вы можете сказать, получилось у меня что-нибудь или нет?

Вся пятерка неудержимо закурлыкала. Я ожидала не совсем такой реакции, но она тем не менее в некотором роде меня обнадежила. Капитан Макаири успокоился первым.

— Идем с нами, Непостижимая. Мы как раз направляемся в один из Домов макиев — он совсем рядом, за этим зданием. Мы расскажем тебе, какое поистине неизмеримое благо ты совершила для всех драпсков.

Мне следовало бы догадаться, что Дом макиев окажется не чем иным, как драпскским вариантом таверны. Я позволила им ввести себя внутрь, где меня тут же окружило пурпурно-розовое море макиев, едва достававших мне до пояса. Пока я некоторое время напрасно оглядывалась по сторонам в поисках какого-нибудь сиденья, то успела заметить, что большинство из них уже присосалось к сосудам всевозможных форм и размеров — учитывая их щупальца, такой способ переносить напитки казался весьма разумным. Следствием этого была совершенно непривычная тишина, хотя довольно громко играла все та же мелодия из двух нот и слышался топот многих десятков ног.

— Дорогу Непостижимой!

Крик капитана Макайри — на общем диалекте из уважения ко мне, — к тому же подкрепленный потоком воздуха из принесенного с собой ручного фена, который он принялся направлять в разные концы зала, произвел поразительное воздействие: предо мной мгновенно образовалось пустое пространство. Я почувствовала себя в центре всеобщего внимания — как неверующий среди повернутых миссионеров.

Когда драпски принялись один за другим выражать мне свое почтение, не отрываясь причем от напитков, удерживаемых у их ртов щупальцами, я стала ощущать себя еще хуже.

Мне оставалось лишь поспешить вслед за капитаном Макайри к настоящему столу со стульями, которые тот отыскал у задней стенки, — возможно, их установили здесь на случай появления чужаков вроде меня. Каждый драпск, мимо которого я проходила, касался меня пальцами, совсем легонько, как будто я была чем-то вроде драгоценности, хрупкой, но неодолимо притягательной. Поскольку мои силы все еще не восстановились полностью, я блаженно опустилась на ближайшее сиденье, стараясь не замечать пристального внимания всех до единого присутствующих в этом зале.

— Сомбея, горячего, с теми пряностями, которые она любит, — рявкнул куда-то в пространство еще один Драпск. — Печенья, Непостижимая?

От одной мысли о печенье у меня потекли слюнки, так что я молча кивнула и только потом заметила имя, на общем диалекте нацарапанное на бирке у него на поясе.

— Мака. Как я рада тебя видеть, — сказала я, польщенная тем, что мои драпски не оставляют меня.

Мака выразил свою благодарность мимолетным прикосновением антеннок.

— Я тоже испытываю радость, Непостижимая. Ты всегда в нашем сердце. Мы, экипаж «Макморы», никогда в тебе не сомневались.

— А где Коупелап? — спросила я и завертела головой в надежде обнаружить где-нибудь знакомые желтые хохолки. Но их нигде не было видно.

— Скептики… изучают… спорят… ниакии… их численность… в результате… думают… — нестройным дуэтом бросились отвечать два других драпска. — Не шутки, — закончили они в один голос.

— Может быть, мне стоит пойти и поговорить с ними, — предложила я, но моя решимость тут же ослабла — мне принесли чашку с дымящимся сомбеем, причем напиток, судя по дивному аромату, обещал быть в точности таким, как я его любила. Да, драпски знали свое дело. И тут, словно для того, чтобы окончательно лишить меня воли, появилась тарелка со свежим печеньем, прослоенным моей любимой сладкой пастой.

— С другой стороны, — с набитым ртом пробормотала я, — можно еще капельку посидеть здесь. — Особенно если вы расскажете мне, что происходит.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Барэк покачал головой, совершенно уверенный, что больше никогда в жизни не сможет проглотить ни кусочка.

— Не стесняйтесь, — любезно сказал он блюстительнице. — Я уже поел.

Коммандер Боумен приподняла бровь.

— Рано вы, — заметила она и отправила в рот еще одну ложку какой-то зеленой каши. — А я-то себя считала ранней пташкой. Что, не спится? Или клановцы вообще могут не спать?

Садд Сарк против воли улыбнулся. Эта женщина что, ни на миг не забывает о необходимости выуживать из собеседника информацию? Даже сейчас, когда на Плексис и пристыкованных к ней кораблях до наступления станционного дня оставался еще час, глаза блюстительницы все так же поблескивали любопытством.

— Ну отчего же, мы спим, — сообщил он. — Судя по всему, даже больше вашего.

— Гм, — отозвалась Боумен с набитым ртом.

Клановец бросил взгляд еще на одного участника этой сцены.

Рассел Терк, прислонившийся к стене кухонного отсека, похоже, тоже не был голоден, или же, как иногда подозревал Барэк, на самом деле был роботом и не нуждался ни в еде, ни в отдыхе. Тем более что внешность у него вполне соответствовала этому предположению — униформа с трудом сходилась на богатырской груди и широченных плечах. Бесцветные мягкие волосы обрамляли лицо, черты которого выглядели так, будто работавший над ними скульптор наметил их лишь вчерне, а закончить отчего-то не посчитал нужным. Немигающие глаза, в настоящее время прикованные к садд Сарку, казались двумя осколками холодного камня.

«В общем, — пришел к выводу клановец, — на дипломата он не похож».

Манеры человека тоже были далеки от дипломатических. Видя, что начальница полностью поглощена едой, Терк вдруг брякнул:

— Так куда все-таки отправился Морган? Разве Гвидо не знает об этом? Или он тебе не сказал?

— А разве в станционных документах не зарегистрирован пункт назначения «Лиса»? — парировал Барэк.

Боумен промокнула губы салфеткой.

— Плексис отличается прискорбной склонностью скрывать информацию о вылетах, хом садд Сарк, — ответила она с неприкрытым неудовольствием. — Они, видите ли, не считают себя космопортом и полагают, будто на подобном основании могут обращаться с этой информацией, как им заблагорассудится.

— Мы не даем взяток, — пояснил Терк, и его и без того низкий голос перешел на рык.

У клановца хватило ума не усмехнуться.

— Ответ на ваш вопрос, констебль, — нет. Я не знаю, куда отправился Джейсон Морган. Его друг, каресианин, может, и знает это, но, думаю, с ним вам повезет не больше, чем с Плексис.

Он склонил голову набок и принялся разглядывать эту парочку людей. Они не могли ничего узнать о Луамере. Тогда откуда такой внезапный интерес к Моргану?

— Вы говорили, что разыскиваете телепатов, которые напали на меня вчера. Какое отношение к ним имеет Морган? Если, конечно, не считать того, что он тоже телепат, — добавил садд Сарк, совершенно уверенный: блюстителям известно об Избраннике Сийры не только это, но и еще очень многое.

Коммандер Боумен отодвинула тарелку, хотя та не опустела еще даже наполовину. Кивнула Терку, который тут же подошел к двери и запер ее. Люди знали, что клановец может покинуть комнату в любой миг, так что эта мера предосторожности предназначалась не для него.

— Не люблю, когда меня прерывают, — ответила блюстительница на невысказанный вопрос Барэка, в очередной раз неприятно поразив его своей интуицией.

— Я все больше убеждаюсь, что у нас неприятности, хом садд Сарк, и весьма серьезные, — продолжила она, сложив пальцы рук домиком и внимательно разглядывая их пронзительными, ничего не упускающими глазами. — Но прежде всего вы можете — как бы это сказать? — защитить нас от телепатического прослушивания?

Барэк вздрогнул и невольно проверил свою защиту. Она, разумеется, находилась на месте, хотя здесь его мыслям ничто особенно не грозило.

— От человеческого? — уточнил он и получил в ответ кивок. — Да. Само собой.

Губы Боумен дрогнули — вероятно, ее позабавило прозвучавшее в голосе клановца превосходство.

— Прошу прощения за вопрос, но в последнее время это стало актуально. Терк? Почему ты не посвятил нашего гостя в некоторые подробности… э-э… расследования?

Констебль бросил на стол перед Барэком лист пластика, покрытый какими-то записями.

— Начали исчезать человеческие телепаты, — без предисловий начал он и кивнул на лист. — За семь недель мы потеряли семерых из нашего подразделения. Ходят слухи, хотя мы не можем их ни подтвердить, ни опровергнуть, что исчезают и гражданские тоже. Все основное — здесь.

Садд Сарк придвинул к себе лист и принялся знакомиться с содержанием сделанных четким, разборчивым почерком записей. В списке было два с лишним десятка имен, связанных одним сразу же бросающимся в глаза обстоятельством.

— Все до единого — мужчины. Я думал, среди ваших женщин тоже есть наделенные даром телепатии.

Клановец был очень горд тем, как произнес это: как будто у людей могло быть хоть какое-то подобие того, что понималось под Даром у его народа. Он очень надеялся, что Морган — единственное исключение.

— Мы заметили.

Барэк нахмурился:

— На что вы намекаете? Что на меня напали именно поэтому? Кто-то похищает мужчин-телепатов — людей, а теперь, после покушения на меня, и не только людей? Я бы на их месте не стал так делать.

Боумен покачала головой:

— Нет, сомневаюсь, чтобы Сорл и его группа пытались захватить вас по тем же самым причинам, хом садд Сарк.

— Вы их знаете? —Как Барэк ни старался, ему не удалось сдержать возмущения. — Значит, они уже арестованы?

— Нет, и не будут, если ты не выдвинешь обвинение против Плексис, — с каменным лицом ответил Терк. — Мы имеем дело только с видами, подписавшими Торговый пакт, не забывай.

— Как можно забыть, если вы то и дело напоминаете мне об этом?

— Господа, — невозмутимо прервала их сердитую перепалку блюстительница. — У нас есть чем заняться, если вы не возражаете.

Клановец сделал жест примирения, и Терк, отодвинув стул, в конце концов уселся. Атмосфера слегка разрядилась.

— Так-то лучше, — одобрительно кивнула Боумен. Внезапно ее голос посуровел. — Итак, мы имеем некоторое количество пропавших человеческих телепатов. Затем еще эта поистине безрассудная попытка похитить вас, хом садд Сарк, которую осуществили несколько оставшихся в этом квадранте телепатов-людей. На мой взгляд, это предполагает возможную причину и следствие.

— Вы считаете, что ваши телепаты обвиняют Клан, — заключил садд Сарк, хорошенько обдумав всю эту информацию. — Неужели столь многие из них знают, что мы существуем? — удивился он вслух.

— Ты же знаешь, что болтают. Что знает один телепат, знают все, — с кривой улыбкой вставил констебль Терк.

Боумен бросила на него сердитый взгляд, и он умолк.

— Насколько я знаю, телепаты не делятся друг с другом информацией. У них вообще нет почти ничего общего, не считая склонности к психическим расстройствам, если они не прошли специального обучения. Но эта угроза объединила тех, кто знаком друг с другом. Известно ли им о Клане? — повторила она вопрос клановца, — Слухи ходили всегда. Если они хотели разузнать о вас побольше, трудности бы это не представило.

— Если теперь вы собираетесь спросить у меня, правы ли они в своих подозрениях, — спокойно проговорил Барэк, — этого я сказать не смогу.

Большие руки Терка легли на стол.

— Не сможешь или не захочешь?

— Не смогу, — с нажимом повторил клановец. — Я уже говорил. Я — изгнанник. Но даже если бы я им не был, кому, как не вам, знать, что Совет никогда не раскрывает своих планов — и в особенности тем, кто носит перед именем приставку садд. — Барэк встретился с Боумен глазами, жалея, что никак не может убедить ее — на этот раз он говорит правду. Насколько же легче было общаться с клановцами! — Я понятия не имею, зачем Совету вообще могло понадобиться связываться с вашими телепатами. У них куда меньше силы, чем у самого слабого из нас. Они не представляют никакой угрозы и никакой ценности.

«Разве что, — откровенно прибавил про себя клановец, — при необходимости манипулировать их сознанием легче легкого».

— Хм. Боюсь, чтобы убедить тех, кто действует на Плексис, одного вашего мнения может оказаться недостаточно. Вам лучше бы поостеречься, хом садд Сарк.

— Именно так я и поступлю, — горячо заверил садд Сарк. — Это все, что вам от меня было нужно?

Блюстительница на миг заколебалась. Когда Терк подал было голос, она приложила палец к губам.

— Ну? — поторопил их Барэк. — Вы обещали обмен информацией. Жаль, что я могу поделиться лишь такой малостью, но, с другой стороны, похоже, вам есть лишь немногим больше что предложить мне в ответ. Повторяю еще раз: я не успел застать Моргана до отлета с Плексис и ничего не знаю о том, почему пропадают ваши телепаты. Кстати, благодарю вас за весьма своевременное появление, констебль. У меня все. Мы закончили?

— Не совсем. — Глаза Боумен блеснули. Клановец хорошо знал этот взгляд, смесь довольства и хищной радости. — Расскажите-ка мне вот что. Что вам известно о расе, называемой драпсками, хом садд Сарк?

ГЛАВА 32

Теперь, оглядываясь назад, я готова признать, что, пожалуй, позволила ликованию якобы опьяненных драпсков закрыть мне глаза на кое-какие потенциальные последствия, на которые в противном случае я могла бы обратить более пристальное внимание. Но к тому времени я провела в Доме макиев уже несколько часов, принимая целые делегации этих маленьких существ, у которых не было иного желания, кроме как благоговейно коснуться своей Непостижимой, и мне трудно было заставить себя не забывать, что это те же самые создания, которые держали меня под замком до тех пор, пока я не согласилась помочь им.

Вокруг царила та атмосфера, которая подвигает совершенно здравомыслящих во всем остальном существ ни с того ни с сего вытатуировать на коже имена своих мимолетных возлюбленных.

Именно она была виновата в том, что происходило сейчас. Меня окружали исполненные ожидания безмолвные драпски, благоговейно колышущие хохолками. Маленькие ручки то и дело похлопывали меня, побуждая действовать. Я уставилась взглядом на стоявшее передо мной блюдо и задумалась, в своем ли я уме.

— Торопись, Непостижимая, — сказал кто-то. — Они остаются свежими совсем недолго.

«Вообще-то я ничем не рискую», — подумала я, подавив подступающую к горлу тошноту. Подцепила первый из двух ярко-красных щупальцев, которые любезно пожертвовал в мою пользу капитан Макайри — впрочем, жертва была недолговременной: с того момента, когда он передал мне блюдо, на месте старых уже успели отрасти новые, такие же шишковатые. Сброшенные щупальца сжались и стали размером с мой большой палец каждое, но, как я успела заметить, остались пугающе теплыми. Я зажмурилась и отправила одно из них в рот под дружный рев зрителей:

— Макии! Макии!

«Незрелый никник, пожалуй, на вкус ничем не лучше», — пришла я к выводу. На зуб щупальца казались резина резиной, но мне так или иначе предстояло их выплевывать. Пытаясь не думать о происхождении предмета, который я так усердно пережевывала, я открыла глаза и успокаивающе кивнула своим спутникам:

— Следующее!

Я вытащила это лакомство изо рта со всем возможным изяществом и положила его на тарелку, стараясь не приглядываться к нему. Однако все же успела заметить, что красный цвет сошел. Теперь я уже знала, чего ожидать, поэтому второе щупальце прошло легче.

Когда с этим было покончено и тарелку, к моей безмерной радости, унесли, я оглядела моих ликующих хозяев с восторженным чувством преодоления межрасового барьера.

— Все? Церемония уже закончилась? —поинтересовалась я с невинным видом.

Мака вытащил из своего инструментального пояса что-то похожее на ножницы, а капитан Макайри тем временем извлек из пола с другой стороны стола сиденье, и перед ним поставили пустую чистую тарелку. Я зажала руки между коленями и спрятала пальцы в кулаки.

— Вы ведь не предлагаете отрезать мне что-нибудь в ответ, надеюсь? — спросила я с поразительным, на мой взгляд, самообладанием. — Думаю, со мной это не сработает.

Со стороны драпсков, конечно, было очень мило пригласить меня поучаствовать в этой чуточку видоизмененной церемонии их празднества, тем самым символически принимая меня в их племя, но я была не готова жертвовать чем-нибудь невосстановимым.

— Пряди волос будет вполне достаточно.

— А! — сказала я с умным видом, как будто так и предполагала все это время.

Судя по приглушенному курлыканью из задних рядов, драпски отлично поняли, чего именно я опасалась. Я не удержалась от ухмылки. Чтобы совладать с негодующей растительностью, потребовались наши объединенные усилия — волосы Избравшей отличались завидной подвижностью, в особенности, как я обнаружила, когда на горизонте объявлялись ножницы.

Капитан Макайри оглядел холмик огненно-рыжих кудрей, лежащих перед ним на блюде, и его хохолки заметно сникли. Пожалуй, я ему сочувствовала — думаю, несколько минут назад вид у меня самой был ничуть не лучше. Но это не помешало мне скандировать вместе со всеми остальными: «Макии! Макии!» — до тех пор, пока бедняга не запихнул волосы в рот и не принялся их жевать. Судя по скорости, с которой он заработал челюстями и выплюнул маленький мокрый комок обратно, я предположила, что мои кудри оказались на вкус куда гаже его щупальцев.

«Все-таки есть еще на свете справедливость», — подумала я злорадно.


Антеннки Коупелапа шевельнулись, потом наклонились в мою сторону.

— Что ты наделала? — закричал он, и его антеннки возмущенно встали торчком.

Я-то как раз надеялась получить какое-нибудь объяснение этому от него, поскольку макии так развеселились, что, похоже, толку от них было все равно не добиться.

Но, похоже, в тот миг, когда меня ввели в миниатюрный амфитеатрик, скептика что-то расстроило. Остальные драпски, среди которых были скептики, ниакии и хеерии, оторвались от своих приборов и повернулись в нашем направлении. Одна за другой их антеннки приняли то же положение, что и у Коупелапа.

Внезапно меня охватило скверное предчувствие, и я повернулась к капитану Макайри. Его щупальца, включая и те два, что еще не успели отрасти полностью, были крепко зажаты во рту.

«Ой-ёй-ёй», — подумала я. Вслух же, не теряя самообладания, спросила:

— А что я наделала?

Скептик отпихнул Макайри в сторону — если не считать достопамятного хоккейного матча, я еще не видела, чтобы драпски применяли друг к другу физическую силу. Потом легонько похлопал меня рукой, в то время как его хохолки прикасались к моему лицу и плечам.

— Что ж, все уже сделано, верно? — возвестил он нарочито грубоватым тоном, отошел от меня и вернулся к панели, над которой колдовал, когда я вошла.

Остальные драпски так и остались стоять навытяжку.

— Что именно сделано? — потребовала я ответа.

Теперь я уже ожидала чего угодно.

— Ты — макий, — буднично пояснил один из хеериев. — Ты совершила ипстсу. Мы все это ощущаем.

Я поняла, что краснею.

— Ну, — призналась я с таким чувством, как будто совершила что-то преступное или непристойное, — там было празднество и какая-то церемония. Мне не сказали, как она называется. — Я уставилась на свои руки, ожидая увидеть на них щупальца или пурпурно-розовую окраску макиев. — Откуда вы знаете? — спросила я подозрительно.

Капитан Макайри курлыкнул — возможно, подумала я мрачно, он все еще находился под действием интоксикантов, которые принимал в Доме макиев.

— Они просто завидуют. Ты несешь в себе вкус своего племени, Сийра Морган из макиев, и будешь нести всю свою жизнь. Они досадуют, что не совершили с тобой ипстсу первыми. Но теперь все драпски признают твое место в нашем племени.

«Замечательно», — сказала я себе, недоумевая, как это я не догадалась, к каким последствиям приведет проглатывание молекул такого ориентированного на обоняние вида, как этот. Но все же макии нравились мне. Если они хотели заявить свои права на меня, я не собиралась оспаривать их — даже если бы могла.

Похоже, от такой дерзости макия остальные драпски утратили дар речи. Один Коупелап что-то буркнул себе под нос, демонстративно обернувшись ко мне спиной. Не обращая внимания ни на кого другого, я подошла к нему и коснулась его руки.

— Скептик Коупелап, — сказала я негромко. — Уж ты-то, как никто другой, должен понимать, что я сделала это не ради того, чтобы принизить кого-либо из драпсков. Макии праздновали свою победу, и это… произошло. Если бы я знала…

Коупелап курлыкнул, тихо и печально:

— Да, Непостижимая. Похоже, ты только и делаешь, что торопишь события. — Его антеннки с трудом распрямились, приняв более радостное положение, и я с облегчением увидела, что все остальные драпски практически сразу же последовали его примеру. — Как произошло и здесь.

Ага.

— Я очень беспокоилась, как все прошло, — призналась я и уселась рядышком с Коупелапом на скамеечку, которая любезно ткнулась сзади мне в колени. — Макии не сказали мне ничего, кроме того, что они — и, похоже, весь город, кроме разве что вас, — я обвела зал рукой, — празднует какую-то победу. — Я обхватила колени руками. — Откровенно говоря, я не помню никакой победы.

Левертап подошел к нам, а все остальные драпски вернулись к работе. Капитан Макайри устроился на сиденье у двери, что-то довольно мурлыча себе под нос.

— Для племен в целом и для множества отдельных индивидуумов ты достигла большего, чем мы осмеливались надеяться, Непостижимая, — серьезно проговорил главный скептик. — И при этом ужасно рисковала собой.

— Чего такого я достигла? — Я вспомнила связи, которые установила между Драпскией и м'хиром, и те, что разрушила, когда пыталась спастись. — Что я, по-вашему, сделала?

Левертап поднял руки с широко растопыренными пальцами и снова опустил их вниз, словно собирая что-то невидимое. Причем изобразил, на мой взгляд, довольно точно.

— Наши приборы показывают, что связь нашего мира с Благовонным путем восстановилась, — подтвердил он, хотя я уже и так все поняла. — Она не полная, но этого племенам хватит, чтобы снова достичь… — Слово, которое он произнес по-драпскски, было слишком сложным, чтобы я смогла полностью его уловить, но «грипстса» была его частью.

— Она не понимает, о чем ты говоришь, Левертап, — вмешался скептик Коупелап. — Ты снова слишком углубляешься в теорию. Еще раз прошу тебя, уделяй большее внимание результатам, а не подробностям.

— Мне бы хотелось знать и то, и другое, — напомнила я.

Коупелап поджал круглый рот, потом продолжил:

— Как ты заметила, в основе существования племени лежит грипстса, если говорить упрощенно, обмен местами. После Состязания состоялась лар-грипстса, когда члены других племен получили возможность вступить в то племя, которое добилось господства, если захотят. Но суть нашего общества, то, что ушло от нас вместе с нашей магией, — это нечто большее. Это Соединение племен. Теперь, впервые за многие поколения, члены всех племен смогут смешиваться, оставаясь при этом верными собственному. — Они с Левертапом глубоко в унисон вздохнули. — Это самое прекрасное, самое удивительное, что может произойти с драпском, и ты вернула нам это счастье. — Последовала короткая пауза. — Хотя и на время.

— Это те нити, которые я разорвала, — огорченно протянула я. — Но я чувствовала, что еще немного — и остальные свяжутся сами по себе. Я могу… — я с трудом верила собственным ушам, но знала, что так, и только так, будет правильно, — я могу попробовать довести дело до конца.

— Нет! — хором воскликнули драпски, среди которых теперь были не только скептики. Остальные тоже придвинулись ближе, как будто для того, чтобы защитить меня. Все они были страшно взволнованы, в особенности капитан Макайри, который пробился ко мне и сжал мои запястья в пухлых ручках.

Их реакция показалась мне чересчур бурной.

— Я буду очень осторожной, — пообещала я. — Просто тогда я перенапряглась, вот и все. Я знаю, что делать…

— Нет! — отрезал Коупелап, прямо-таки вне себя от тревоги. — Ты не можешь вернуться на Благовонный путь вблизи от Драпскии. На этот раз оно будет поджидать тебя.

Я заморгала, оглядывая невыразительные безглазые лица окруживших меня драпсков.

— Оно? — тупо переспросила я, все еще не понимая. — Вы все знаете? Но как… это была всего лишь галлюцинация…

— Нет, — в третий раз твердо заявил скептик Коупелап. — Иди сюда, — добавил он уже более мягко и подвел меня к столу, заставленному разнообразными инструментами, и выбрал один, похожий на трубку со сплющенным диском посередине. Диск был отполирован и отражал свет, подобно выключенному видеоэкрану.

— Держи его вот так, — велел мне один из хеериев и показал, как управляться с прибором.

Трубка легонько завибрировала. Но чуть было не выронила ее я не по этой причине. Сквозь поначалу холодный, а затем начавший теплеть металл я ощутила м'хир. Не так, как я его обычно чувствовала, не как продолжение собственного «я» — но более отдаленно, как будто наблюдала за ним сквозь чье-то чужое восприятие.

На диске по-прежнему не было никаких изображений, но они мелькали у меня перед глазами: нити льда и огня, сгустки чистой энергии, растягивавшиеся вдоль этих нитей. Темные вспышки перемещались слишком быстро, чтобы можно было уследить за ними, прорываясь сквозь сгустки, но не разрывая их. Там было и что-то другое, настолько странное, что я не находила слов для описания, — но в одном я была совершенно уверена.

Они были живыми.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Мог бы прихватить и парочку отбивных.

Морган досушил волосы в потоке горячего воздуха из освежителя и прокричал в ответ:

— Знаешь, мне показалось предпочтительнее спасти свою шкуру.

Он вышел из кабинки и одной рукой поймал халат, полетевший в него, хотя рефлекторно чуть было не увернулся в сторону.

«Здесь настолько безопасно, — напомнил он себе строго, — насколько вообще может быть на Рете-VII».

Этой безопасностью он был обязан главным образом худому сморщенному человечку, который стоял, прислонившись к косяку и моргая искусственными ретианскими глазами, как будто влажная, насыщенная паром атмосфера купальни причиняла ему неудобства. Малакан Сер считался здесь весьма влиятельной фигурой, отчасти из-за своей деловой хватки, отчасти потому, что входил в число тех немногих, кому здешняя жизнь пришлась действительно по душе.

Включая и пристрастие к отбивным из мяса брексков — а также к их печенке и вообще к любым частям, которые удавалось достать. Ретиане почти не закалывали этих животных, предпочитая, по неподтвержденным слухам, на своем столе блюда из живых брексков.

— Все равно я подбил только одного.

Джейсон накинул халат на плечи и поморщился — движение потревожило мышцы, которым и так сегодня пришлось несладко. Грязеход и в самом деле размозжил голову разъяренному вожаку брексков — нелепое, длившееся всего какую-то долю секунды столкновение заставило Моргана в который раз пожалеть, что Сийра так и не успела научить его перемещаться через м'хир.

Но все обошлось, хотя и не для бедного животного, которое рухнуло клювом в грязь как подкошенное, в результате чего осиротевшее стадо бестолково разбрелось во все стороны, как нельзя более кстати отрезав Джейсона от его преследователей. Остаток пути до Джерши он проделал на дозволенной скорости и без каких-либо дальнейших происшествий. Ему даже удалось с ходу найти машину, доставившую его к Малакану Серу — водитель-ретианин без разговоров взял пассажира, который столь близко познакомился с болотной грязью его родной планеты.

— Ну, хотя отбивную ты не привез, — своим четким сухим голосом произнес Малакан, — одну мою проблему ты тем не менее решил.

Что-то в голосе хозяина заставило Моргана насторожиться. Но он ничем не выдал себя, лишь перетянул халат поясом да бросил с ног до головы заляпанный грязью комбинезон в освежитель. Все прочие пожитки, среди которых было и несколько весьма интересных предметов с Плексис, находились в сумках и поэтому не пострадали.

— И что же это за проблема, о которой мне ничего не известно, Малакан?

Джейсон подхватил остальные вещи и двинулся вслед за хозяином в комнату по слою ковров, который в толщину достигал здесь десятка. В полном соответствии с ретианскими правилами устройства жилищ пол был намеренно неровным — и поскольку здание принадлежало ретианам, ни о какой переделке не могло быть и речи. Выравнивание пола при помощи ковров было всего одним из нескольких остроумных компромиссов, которые Малакан Сер изобрел к обоюдной радости своей собственной и его домовладельца. Оглядывая обшитые пластиком и лишенные окон земляные стены, Морган почувствовал, что скучает по плавным и четким линиям «Лиса».

— Садись, — пригласил его хозяин и сам уселся на ковер, поджав ноги.

Послышался скрип, который Джейсон тактично «не заметил» — суставы искусственной ноги Малакана плохо переносили сырость. Обычное дело для всех инопланетных механизмов.

Эта мысль заставила Моргана вытащить из сумки продолговатый запечатанный сосуд, после чего он присоединился к хозяину на ковре.

— Я помню, что ты заказывал еще синтетические трубки, — сказал он. — Хотя если ты не прекратишь использовать эту дрянь, Боумен решит, что ты опять завел у себя в подвале маленький перегонный заводик.

Одной из неприятных сторон работы на блюстителей было некоторое ограничение свободы коммерции. Малакан часто сетовал, хотя и без толку, что его дела не должны никого касаться, по крайней мере до тех пор, пока он не нарушает соглашений Торгового пакта. Боумен же обычно настаивала, что если только поймает его на нарушении хотя бы одного закона, местного или любого другого, он и ахнуть не успеет, как окажется переведенным в какое-нибудь куда менее приятное местечко.

— Начальница знает о моих маленьких проблемах, — сухо отозвался Малакан Сер.

Его глаза, казавшиеся совершенно обычными, пока их плоские поверхности отражали свет под соответствующими углами, сфокусировались на Джейсоне.

— Ах вот как. И какую же другую твою проблему помогло решить мое появление?

Морган заглушил мрачный внутренний голос, который не преминул напомнить ему, почему нельзя никому довериться до такой степени, чтобы расслабиться и сидеть без оружия.

— Да необходимость отыскать тебя, мой дорогой Джейсон, — ответил хозяин. — Боумен поставила на уши агентов во всем квадранте. Были даже предположения, будто тебя похитили или вообще устранили. Это было бы весьма прискорбно. Я очень рад видеть тебя здесь целым и невредимым.

— Прими аналогичные заверения, — отозвался Морган с намеренной скукой в голосе. — Ты, я думаю, прекрасно знаешь, как распускаются слухи.

— Да, мне это известно. — Малакан Сер, единственная живая душа на всем Рете-VII, которой Джейсон — хотя бы отдаленно — доверял, сунул руку в карман и вытащил совершенно незаконный и в высшей степени грозный нейродеструктор. Морган остолбенело уставился в страшное дуло, а его хозяин как ни в чем не бывало добавил: — С другой стороны, почему бы нам не превратить этот слух в правду?

ГЛАВА 33

Я выронила трубку и зажмурилась.

— Это обман! — услышала я отчаянный вопль, и лишь через несколько мгновений поняла, что кричу я сама.

Моего уха коснулось чье-то дыхание.

— Мы не стали бы обманывать тебя, Непостижимая. То, что ты видела, реальность.

— Нет!

Я проглотила готовое вырваться из горла рыдание. Мое чувство м'хира было закрыто так крепко, что я могла бы снова считать себя человеком. Подобное было невозможно, совершенно немыслимо. Эти существа пытались разрушить все, что я считала незыблемым. Они привезли меня сюда, чтобы уничтожить.

Теплые перья ласково коснулись моего подбородка, пощекотали ухо.

— Может быть, ты присядешь, Непостижимая? — спросил мягкий, полный участия голос.

Остальные принялись выкрикивать самые разнообразные предложения.

— Принесите Непостижимой попить! Позовите медиков! Может, ей нужна грипстса? Коупелап, это все ты виноват!

Сердитый упрек в последнем возгласе заставил меня открыть глаза, и слезы внезапно хлынули на мои разгоряченные щеки.

— Он тут ни при чем, — проговорила я слабым голосом, пошарила рукой и уселась на скамеечку, которую кто-то любезно выманил из пола позади меня.

Маленькая четырехпалая ручка утешающе легла в мою.

— Мы думали, ты знаешь, что Благовонный путь обладает собственной жизнью, Непостижимая. Умоляем, прости нас.

Из самой глубины моей души вырвался вздох.

— Мне не за что вас прощать, мои милые драпски. Разве что самой извиниться за три поколения вопиющего невежества. Мой народ существовал как часть вашего Благовонного пути и даже не подозревал той правды, что вы открыли мне. Мы думали, он принадлежит одним нам, возможно, даже создан нашей силой. — Откуда-то с безопасного расстояния в окружавшей меня толпе кто-то приглушенно курлыкнул, и я ощутила, как искривились мои губы, но улыбнуться не смогла. Крушение всего, во что я верила, болезненным эхом отзывалось на каждом уровне моего сознания.

Но это было еще не самое худшее. В моем мозгу снова пронеслось воспоминание о том, как меня вывернули наизнанку, высосали всю силу до последней капли, и я наконец осознала, что все произошедшее в м'хире — реально.

— Что… что напало на меня, когда я пыталась воссоздать связь с Драпскией?

Левертап принялся раскачиваться взад-вперед.

— Мы никогда прежде не видели ничего подобного, Непостижимая. Такой величины и такой мощи. Возможно, это вызвала сила, которую ты использовала.

— Да, — согласился Коупелап. — Между Благовонным путем и нашим измерением есть какое-то сродство. — Он обвел пухлой ручкой зал. — По крайней мере, некоторые из этих сущностей питаются за счет подобных вторжений.

Я вынула из кармана шкатулку с крошечным сосудом, внутри которого пересыпался красноватый порошок.

— Значит, это действительно не просто песок, — проговорила я.

— Мы поймали что-то, или часть чего-то, во время одной из наших многочисленных попыток самостоятельно восстановить Драпскию. Когда оно оказалось в этом измерении, то превратилось в то, что ты видишь, — в пыль. Но это было наше первое подтверждение материальной природы Благовонного пути. Природы, которую кое-кто, — Левертап небрежно кивнул антеннками на скептика Коупелапа, — не торопился принять.

— Доказательства, — пробормотал себе под нос Коупелап. — В первую очередь необходимы доказательства.

Я внимательно оглядела маленький флакон. Большим пальцем открыла крышку, и пыль полетела из горлышка, запорошив мою ладонь. Я не смотрела на драпсков, но по звуку многочисленных всасываемых щупальцев могла уверенно утверждать, что они наблюдают за мной с крайней тревогой.

Я, чуть наклонив ладонь, смотрела, как осыпается пыль м'хира. Она не липла к моей влажной коже, не застревала в бороздках на ладони. Это почему-то напомнило мне о дождевой капле с заключенной внутри крошечной рыбкой. Я сосредоточилась и толкнулась…

Порошок исчез. Я не стала задерживаться в м'хире ни на миг дольше, чем необходимо было, чтобы вернуть его обратно, — слишком уж несимпатичны были мне некоторые тамошние обитатели. Но мне показалось, я увидела струйку чего-то бледного и поблескивающего, стекшего во тьму, как рыбка в пруд.

Этот поступок, который, вполне вероятно, не имел совершенно никакого смысла с точки зрения пыли и, скорее всего, очень расстроил драпсков, почему-то показался мне важным. Он восстановил то внутреннее равновесие, которое я утратила после того, как драпски открыли мне истинную природу м'хира. Возможно, он действительно был полон жизни — хотя я так и не смогла представить, какого рода, — но я могла влиять на него. Я по-прежнему была властна над своей судьбой в м'хире.

При условии, что буду крайне осторожна.

Драпски, однако, вопреки моим опасениям, ничуть не расстроились. Я, скорее, их озадачила.

— Ты понимаешь, что у нас нет другого образца, Непостижимая, — нерешительно начал Левертап. — Если ты захочешь повторить этот… э-э… эксперимент, мы не сможем предоставить тебе дополнительный материал. Нам не удалось воспроизвести то явление.

— Мне незачем его повторять, — сказала я и стряхнула с рук воображаемую пыль, прежде чем подняться. — Мне пора.

Все антеннки разом поникли, однако не полностью. Значит, мое заявление не стало для драпсков особой неожиданностью.

Я улыбнулась этим удивительным существам, вопреки своим годам и грузу ответственности, давящему на плечи, чувствуя себя совсем юной.

— Может быть, вы хотите отправиться со мной?

Разумеется, так просто все не закончилось. Драпски вновь принялись спорить и пререкаться, но я самоустранилась от этих дебатов и с радостью отправилась вместе с капитаном Макайри обратно на «Макмору» — корабль, который после пребывания на Драпскии не только стал казаться мне домом, но который, как я обнаружила, в некотором смысле был и моим тоже.

— Объясните мне еще разок, капитан, — попросила я снова — чтобы убедиться, что я и в самом деле все правильно поняла.

— Теперь ты несешь на себе печать макиев, — радостно повторил драпск, как будто каждый миг объяснений доставлял ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Остальная часть команды, похоже, пребывала в состоянии такой же эйфории — они самым вопиющим образом пренебрегали своими обязанностями, чтобы по очереди подойти ко мне и легонько похлопать по рукам, а кое-кто поглаживал их хохолками. — «Макмора» — флагман торгового флота макиев. С ней мы открываем новые рынки, новые возможности…

— Ищете магию? — предположила я.

Мака, стоявший позади капитана, коротко курлыкнул. Макайри словно его и не слышал.

— Именно так. Ты — наша Непостижимая, кроме того, ты — одна из макиев. Отправиться на «Макморе» по тому пути, который ты избрала для нас, — наша обязанность и великая честь.

Я заставила себя взглянуть на это дело объективно, как это сделал бы Морган. Я-то рассчитывала, что мое приглашение примут — ну Коупелап, ну еще пара-тройка макиев от силы. Они могли бы взять с собой инструменты и помочь мне убедить Барэка, а может, и других тоже. Это был бы небольшой, но жизненно важный толчок, который помог бы Клану пересмотреть свои воззрения на м'хир. Где-то в глубине моей души начали шевелиться подозрения относительно истинных причин, по которым столь многие клановцы нашли свой конец, растворившись в м'хире. Возможно, виной тому были ошибки, какие-то их собственные просчеты или недостатки. Возможно, все дело в нашей природе. Или в чем-нибудь еще. Но куда важнее был вопрос: почему лишившийся партнера член Соединенной пары сходил с ума в миг его гибели? Найти ответ на эти вопросы казалось мне совершенно необходимым.

Это была лишь одна ветвь моих рассуждений. Другая касалась собственно Драпскии. Если связь планеты с м'хиром нужно было восстановить полностью, чего, как я знала, ее обитатели страстно желали, возможно, самым верным способом совершить это было подключить к делу нескольких клановцев одновременно. Пока что в голову не приходило ни одного аргумента или угрозы, которые помогли бы мне убедить кого-нибудь из знакомых мне членов Клана. Но это не значило, что я не попыталась бы это сделать.

Но чтобы вот так, чтобы в моем распоряжении оказался целый корабль? Такого от драпсков я действительно не ожидала. Однако удивляться тут было нечему. Я стала одной из макиев, а племя для этих существ было всем. После клановских обычаев подобное казалось новым и непривычным.

По самым грубым подсчетам, команда «Макморы» состояла из более чем четырех сотен макиев, каждый из которых был на биохимическом уровне уверен в моем праве находиться здесь. Драпски славились тем, что всегда стояли за своих горой, и эта слава была заслуженной. Только на моей памяти команда корабля лихо управилась с пиратским судном и на обе лопатки уложила меня, считавшуюся самой могущественной во всем Клане.

— Скептик и его оборудование на борту, капитан! — доложил какой-то драпск, чьи хохолки заколыхались в порыве ветра из системы связи.

— Мы можем вызывать буксировщик и готовиться к взлету, Непостижимая, — с гордостью сообщил капитан Макайри. — Ты задашь нам курс?

Я задумчиво прикусила согнутый палец. Пожалуй, именно в этом и заключалась моя следующая забота.

По крайней мере, я точно знала, кого хочу отыскать первым делом.

Одного человека.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Мы получили подтверждение, шеф, — начал Терк, когда до него дошла очередь, но вдруг умолк и бросил хмурый взгляд на Барэка.

Тот с улыбкой махнул ему с запасного стула Боумен, где пристроился, умудряясь, несмотря даже на неуклюжую позу, выглядеть грациозно. Садд Сарк точно знал, отчего злится констебль. Терк был убежден, что клановцу нельзя доверять, а Барэк ничем не стремился опровергнуть это его убеждение. С другой стороны, коммандер Боумен была уверена, что он может оказаться полезным, и это мнение садд Сарк всячески поддерживал и оберегал. Лишенный поддержки Клана, не нашедший Моргана, он не имел никаких других союзников. Хотя нет, поправился он про себя, каресианин в любом случае будет на его стороне, хотя бы только потому, что ему, Барэку, известен основной ингредиент его последнего кулинарного шедевра.

— Нашего гостя это тоже касается, — заметила Боумен и кивнула констеблю, чтобы продолжил доклад.

— Вчера утром по станционному времени 'Викс покинул Драпскию. «Нокрауд» к тому времени уже вышел за пределы системы. 'Викс отправил мне это видео.

Еще один кивок. Клановец слышал, как Терк скрипнул зубами, но тем не менее послушно вставил диск и включил проектор.

И тут он даже думать забыл о том удовольствии, которое доставляли ему мучения блюстителя, прикованного к месту видом Сийры ди Сарк, его кузины, которая шла — нет, определенно кралась — мимо стабилизаторов стоящего на приколе звездолета.

— Сийра? — не веря своим глазам, спросил Барэк. — Что она делает на Драпскии? — Потом вспомнил своих назойливых и разорительных собутыльников в первый вечер, проведенный в «Приюте Звездоплавателя», капитана Маку с его экипажем. — Она все-таки полетела с ними, — выдохнул он. — Умно, ничего не скажешь.

— Полетела с кем? — бархатным голосом осведомилась Боумен. — Со скатами?

Садд Сарк вздрогнул:

— О чем это вы? Сийра и близко к ним не подойдет. После всего, что сделал с ней Роракк…

— «Нокрауд» — корабль скатов. Ваша кузина поднялась на борт и некоторое время находилась там, прежде чем снова покинуть его в сопровождении нескольких драпсков, — сообщил Терк. — Не было никаких признаков того, что ее к этому вынудили. В противном случае 'Викс бы вмешался.

— Мы весьма высокого мнения о вашей кузине, хом садд Сарк, — откровенно призналась блюстительница. Ее глаза горели любопытством, но оставались все такими же серьезными. — Знаю, на какой риск она пошла ради Моргана. Я отдала моим подчиненным приказ — постоянно действующий — по возможности приглядывать за ней.

Клановец решил ответить на откровенность откровенностью. Почему бы и нет?

— Когда-то я стал бы возражать против вашего вмешательства, начальница сектора Боумен, — признался он. — Тогда одна мысль о том, чтобы принять помощь человека, казалась мне личным оскорблением. Теперь же… теперь я благодарен вам. У Сийры есть враги, которых, судя по всему, не останавливает ее сила.

Барэк выпрямился на своем неудобном сиденье. Найти Сийру, узнать, что эти мелкие создания, драпски, приглядывали за ней, — это существенно меняло все его планы.

— Что за враги? — насторожился Терк, который мгновенно прикрыл своей ручищей экран проектора. — Скаты?

— Мне ничего не известно о том, имеют ли они к этому какое-либо отношение. Возможно, и нет.

Глаза Боумен сузились.

— На Покьюларе что-то произошло, так ведь, хом Сарк? Что-то заставило Моргана покинуть Сийру и отправиться сюда. Что-то, в свою очередь, побудило Сийру скрываться среди драпсков. Не хотите рассказать нам об этом?

Клановцу показалось, будто земля внезапно ушла у него из-под ног. Это была вовсе не та искусственная доверительность, на которую он рассчитывал, — строго отмеренные порции якобы случайных откровений, не больше и не меньше, чем он привык открывать другим видам.

Блюстительница снова словно прочитала его мысли.

— Барэк садд Сарк! Вы — изгой среди собственного народа. Видит космос, у нас никогда не было причин особо доверять друг другу, но на этот раз все совсем иначе, не так ли? На этот раз мы оба понимаем, что затевается нечто крайне опасное. Эти телепаты. Все произошедшее на Покьюларе и Рете-VII…

Садд Сарк уже был готов полностью согласиться с блюстительницей и рассказать ей все, что ему было известно, как вдруг похолодел. «Балтир», — пронеслось у него в голове, и в один миг у клановца больше не осталось никаких сомнений относительно того, куда мог отправиться Морган. Ничего удивительного, что Гвидо ничего ему не сказал. Должно быть, человек совсем спятил, если решил бросить ретианину вызов на его же родной планете. Но вслух он спросил:

— А что произошло на Рете-VII?

Терку, похоже, доставляло удовольствие сообщать плохие новости.

— Наш тамошний агент, Малакан Сер, был вчера вечером обнаружен убитым в своем собственном доме. Кто-то при помощи силового ножа вырезал у него все искусственные части тела. А Морган находится на планете — во всяком случае, «Серебристый лис» преспокойно стоит в порту, — но не отвечает на вызовы. Его никто не видел. Возможно, он также подвергся нападению.

«Они что, вообще не знают своего же сородича? — задался вопросом Барэк. — Или эта забота — сплошное лицемерие?» Если какое-то существо во вселенной и было способно позаботиться о себе, то это был именно Джейсон Морган. Если какое-то существо во вселенной и можно было подозревать в наличии мотивов и возможностей для убийства… Тут садд Сарк спохватился — его безмолвные раздумья сделали его объектом пристального внимания Боумен.

— Я не привыкла оставлять безнаказанными тех, кто обижает моих людей, — сказала она. — Вам что-нибудь об этом известно, клановец?

Последний вопрос был задан с обманчивой мягкостью.

Здесь он мог получить помощь и защиту, какие не в состоянии был оказать ему ни один член Клана. Здесь был влиятельный союзник и не менее опасный противник.

Барэк с сожалением улыбнулся.

— Ничего такого, что бы вас заинтересовало, — ответил он, прежде чем сосредоточиться…

Материализовавшись в кабинете Гвидо, садд Сарк сообщил в пустое пространство:

— Ну, Морган, попробуй только не объяснить мне все это.

Он в отличие от каресианина сомневался, чтобы Джейсон был способен это сделать.

ГЛАВА 34

Суровый голос не изменился, не стал мягче, и слова остались столь же неумолимыми: — Соединись с тем, кого мы избрали для тебя.

Тьма вокруг меня клубилась, кишела жуткими тенями, которые набрасывались на меня, оскалив зубы, сочащиеся ядом и дымом. Я отчаянно уворачивалась от них, крича:

— Я уже сделала свой Выбор!

Мимо меня проплыло круглое, как блин, лицо драпска, точно и не ведающего об опасностях, грозящих мне со всех сторон.

— Нет, не сделала. Нет. Нет. Нет. — Его голос затих вдали, потом вернулся безумным мечущимся эхом. — Соединения не было. Видишь, ты истекаешь кровью? Ты истекаешь кровью? Истекаешь кровью?

Я изогнулась, но себя так и не увидела. Единственное, что мне удалось разглядеть, — густая алая струя, хлещущая из моего тела. Она растекалась на тысячи крохотных ищущих ручейков, каждый из которых был едва виден — и почти каждый слизывали языки тьмы.

Послышался другой, новый голос, из-за которого пробивался треск костра.

— Что он станет делать, когда ничего не останется? Думаешь, он переживет тебя?

Я подскочила на постели, судорожно хватая ртом воздух, как будто чудовища из моего сна все еще окружали меня. Бездумно огляделась вокруг в поисках Моргана, потянулась к нему в моих мыслях. Ничего. Ни знакомой теплоты, ни утешения.

«Ну разумеется, — пронеслось в голове. — Я здесь одна».

Одна-то одна, но этим состоянием я могла наслаждаться только в каюте, которую устроили для меня драпски. Стоило лишь выйти за дверь, как ко мне словно магнитом притягивало всех членов экипажа, которые оказывались поблизости. Их внимание и неприкрытое обожание льстило бы мне, не знай я, что причины такого отношения во многом кроются в химии. Тем не менее от мысли, что эти малыши принимают меня за свою, на душе у меня теплело. И это было очень не по-клановски.

Не по-клановски было и сожалеть о содеянном, но именно этому занятию я и предавалась каждую минуту: в окружении толпы восхищенных макиев днем и в уединении своей каюты ночью. Я даже не сомневалась в том, откуда берутся все эти кошмары. Почему, ну почему нельзя повернуть время вспять? Будь у меня второй шанс, я никогда бы не поступила столь эгоистично, подвергая Джейсона подобному риску. Я понимала всю глубину его чувств ко мне и знала, что просто развязала ему руки сделать то, чего страстно жаждал он сам. Но я могла остановить его, задержать рядом с собой до тех пор, когда мы не смогли бы взяться за Клан вместе. Теперь, когда «Макмора» уже была в пути, меня снова охватило прежнее жгучее нетерпение. Я не могу опоздать к нему. Не могу.

Но нам нужна была цель. Чувствуя себя совершенной идиоткой, но надеясь, что никто этого не замечает, я велела драпскам готовить свой замечательный корабль к двухдневному транссветовому путешествию туда, где я могла проверить свой заказ на трюфели.

Убедить их в том, что это необходимо, оказалось легче легкого. Я виновато думала, что макии, наверное, без колебаний направили бы свой корабль прямиком к солнцу их планеты, заяви я, что мне это нужно. Однако по-настоящему совесть начинала меня заедать, когда я видела, как переживают некоторые из них, включая и капитана Макайри. Драпски очень близко к сердцу восприняли то, что я не смогла попасть на обещанный ими праздничный пир и, следовательно, не отведала вожделенных трюфелей. Тот факт, что этот пир я мирно проспала, похоже, ни капли их не утешал. Коупелап, которому было доподлинно известно, как мало для меня значил как этот пир, так и трюфели, тем не менее усердно подливал масла в огонь, то и дело заявляя, что макии могли и отложить свой праздник до тех пор, пока я не проснусь.

Поэтому теперь ничто не могло бы помешать им исполнить мое желание. Пока я спала крепким, пускай и наполненным кошмарами сном, «Макмора» на всех парах неслась за трюфелями, а ее экипаж собирался закатить такой пир, какого стены этого корабля еще не видывали.

Пожалуй, мне стоило бы связать Коупелаповы антеннки узлом. Но, по крайней мере, мы летели к Плексис.

И, я очень на это надеялась, к Моргану — или хотя бы туда, где можно было найти его след.

— Плексис запрашивает посадочную информацию. Что ты желаешь ответить, Непостижимая?

— Они же раньше вполне справлялись с этим сами, разве нет? — шепотом спросила я у Коупелапа.

Скептик задумчиво втянул в рот щупальце.

— Пожалуй, — ответил он так же негромко. — Они действительно оказывают тебе в высшей степени необычайные почести. Возможно, аромат макиев, который ты несешь в себе, необычайно силен.

«Просто великолепно», — подумала я, исподлобья оглядывая по своему обыкновению окруживший меня кольцом экипаж.

— Капитан Макайри, можно поговорить с тобой наедине?

— А как насчет Плексис, Непостижимая?

— Подождут, — беспечно заверила я того, кто это сказал, и оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что капитан Макайри идет следом за мной. Он шел, и Коупелап тоже: я уже давно поняла, что для скептика «наедине» означало — мы с ним вдвоем и еще кто-нибудь.

Вообще-то полного уединения на корабле драпсков найти было практически невозможно. На мостике было одно местечко, где, по словам скептика, воздушная система корабельной связи не действовала. Капитан мог уединиться там, чтобы отдохнуть или совершить эопари — в зависимости от обстоятельств. Я видела это в записях. Термином «эопари» обозначалось состояние, когда драпск скатывался в тугой клубок, втянув антеннки. Там говорилось, что обычно это делается в качестве меры предосторожности в сильную непогоду, но подобное утверждение не совсем вязалось с теми несколькими примерами такого поведения, которые я видела собственными глазами. Из видеозаписей я так и не поняла, с чего бы капитану могло прийти в голову совершить эопари на мостике, а спросить почему-то сочла неудобным.

Но это место располагалось в сторонке от той части овального мостика, где работали вахтенные, что по крайней мере создавало иллюзию, будто я разговариваю только с двумя драпсками, а не с пребывающей в состоянии благоговейного транса дюжиной их сородичей.

— Не желаешь присесть, Непостижимая?

Макии пыталась показать мне, как вызывать из пола сиденье, но это, как и некоторые другие трансформации прочих поверхностей корабля, требовало не то какого-то биохимического сигнала от ноги драпска, не то некоей формы ментального контакта, которые пока что никак мне не давались. Поэтому они всегда спрашивали, не оказать ли мне эту услугу.

— Нет, благодарю, — отказалась я и быстро продолжила, чтобы предупредить дальнейшие любезности — у службы приземления Плексис терпение тоже было не безграничное: — Капитан, я очень признательна за ту отзывчивость, с какой макии пытаются удовлетворить каждую мою потребность…

— Но это же естественно. Неужели мы что-то упустили? Чем-то тебя обидели?

Как я и опасалась, Макайри тут же страшно разволновался.

— Нет. Я абсолютно всем довольна. Но была бы довольна еще больше, если бы вы сдерживали свой энтузиазм, в особенности когда мы прибудем на станцию. Я хочу сказать, что…

Коупелап громко курлыкнул.

— Непостижимая хочет сказать, что вы все ведете себя как кучка изголодавшихся по грипстсе олухов. И я с ней согласен. Все делается сикось-накось. Вы еще начните спрашивать у Непостижимой разрешения почистить хохолки! Так свое уважение и благодарность члену племени не выражают!

— Это на самом деле так, о Непостижимая? — убитым голосом спросил капитан, и его хохолки печально поникли.

— Ну, я бы не стала выражаться столь резко, — ответила я, тоже расстроившись. — Вы очень хорошо со мной обращались. Просто…

— Да, это правда, — снова вмешался скептик. — Непостижимая чересчур к вам снисходительна. Я бы сам поговорил с вами, если бы считал, что это кого-либо проймет.

— И как же нам быть, Непостижимая?

Я коснулась его руки:

— Если все драпски на этом корабле будут обращаться со мной с той безупречной учтивостью, с какой они относились ко мне до того, как я стала членом вашего племени — только запирать в комнате не надо, ладно? — этого будет более чем достаточно. Я не претендую на участие в управлении кораблем, капитан Макайри. В любом случае, у меня недостаточно квалификации, чтобы принимать подобные решения вместо вас. Просто доставьте меня туда, куда мне нужно.

Я взглянула на замерших подле панели переговорника драпсков.

— Для начала можете переговорить с Плексис. Только, — намекнула я при виде того, как радостно зашевелились хохолки макия, — не стоит сообщать им о том, что везете пассажира.

Хохолки разом встали торчком.

— Ни одна живая душа не узнает о твоем присутствии на борту, Непостижимая. Клянусь тебе!

Коупелап задумчиво втянул в рот еще два щупальца. Я не стала ничего объяснять. До меня только что дошло, что означало приземление на Плексис. Я вернулась в сектор космоса, регулярно посещаемый клановцами.

Мое добровольное изгнание официально завершилось.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Все клановцы. Раэль оглядела группу заговорщиков, не переставая удивляться, как органично вписалась туда ее сестра Пелла, и подождала, пока Айса ди Теерак допьет свой липтусовый чай. Рю явно начинала терять терпение. Недоставало лишь Луамера — что, пожалуй, было и к лучшему. Выходцы с Экренема благоразумно избегали малейшего намека на прямое противостояние с Советом.

Камос был знакомой планетой, подумала Раэль; более того, несмотря на преимущественно человеческое население, он оставался клановским. Она недоумевала: неужто люди действительно поверили, будто Совет покинет Камос? А вдруг их тайный зал собраний под зданием человеческого Дома правительства обнаружили? Слишком уж много ценного было здесь для Клана — и главное, разумеется, не имущество, имущество как раз дело наживное, а незримое переплетение коридоров, пронизывающих м'хир вокруг этого места. На Камосе обитало и бывало больше клановцев, чем где-либо еще во вселенной — за исключением разве что мифического мира предков. Этот факт был как источником такого количества коридоров, так и причиной сохранить свое присутствие здесь. Камос был им домом, насколько клановцы вообще признавали какое-либо место своим домом.

Что, собственно, делало эту планету самым опасным местом во вселенной, чтобы плести заговор против Совета, наблюдатели которого прочесывали м'хир в поисках как любых подозрительных действий со стороны своих же сородичей, так и признаков чужого вторжения. Группа, собравшаяся в этой комнатке, тщательно защищала свои мысли; ни один из них не повышал голоса. Даже у Раэль сердце уходило в пятки всякий раз, как слуга открывал дверь или на матовом оконном стекле мелькала чья-то тень.

Но их хозяйке, похоже, все было нипочем.

— Добро пожаловать, Пелла садд Сарк, — произнесла Айса после того, как изящно промокнула салфеткой тонкие бледные губы. Ее волосы зашевелились, тяжелые пряди с возрастом стали не столь проворными, но глубокий янтарный цвет ее Открытия не поблек до сих пор.

Раэль показалось, что улыбка на губах Пеллы выглядела чуть принужденной.

— Благодарю, Первая Избравшая, — вежливо ответила та. — Но у меня просто не было другого выбора, верно? Совет, — ее улыбка померкла, — Совет задумал неслыханное — уничтожить Избирающих и весь уклад нашей жизни. Мы не можем этого допустить.

— Именно, — одобрительно кивнула Айса. — Видишь, Раэль? Я говорила тебе, что наше дело поддержат. Это всего лишь вопрос времени.

— Как раз времени у нас и нет, — отрезала Рю ди Мендолар. Ее лицо с обострившимися чертами казалось изможденным, землистым. — Прости, Первая Избравшая. Но события начались без нас. Совет, должно быть, уже готов выступить против Избирающих. Сийра ди Сарк стала первой. Кто будет следующей? Кто знает, что они затевают? Что мы можем…

Пожилая женщина покачала головой.

— Успокойся, Рю, — сказала она. — Истерика ни к чему хорошему не приведет. — Нас, — Айса взмахнула рукой, — куда больше, чем находится сейчас здесь. Если тебя не вводят в курс всего происходящего, это не значит, что мы сидим сложа руки и ждем краха.

Рю, просветлев, наклонилась вперед.

— У тебя есть для нас новости, Первая Избравшая?

Айса ди Теерак обвела взглядом собравшихся, на миг задерживаясь на каждом. Эти бесстрастные бледно-голубые глаза заставили Раэль еще раз проверить свою защиту.

— Я не стану раскрывать вам все наши действия, — твердо ответила старуха. — В целях безопасности даже я сама не знаю всех наших тайн. Но когда придет время, вы узнаете больше.

— Расскажи нам, Раэль, — продолжила она своим пергаментным голосом, — как Сийре удалось обуздать Силу-Выбора.

Ее внучка удивленно захлопала глазами:

— Мне кажется, ей это не удалось… по крайней мере, не до конца.

— Да неужели, — сказала Айса, как будто не принимая слова Раэль всерьез. — Она была Избирающей, но совершила неслыханное — смогла совладать со своими инстинктами, удержаться от Испытания твоего кузена, Барэка, и Йихтора тоже.

— Сийра хотела защитить… — Раэль прикусила язычок. Все-таки, что ни говори, в том, чтобы разговаривать вслух, а не ментально, были свои преимущества. — Сийра тренировалась многие годы, она необычайно сильна. Кому, как не ей, обуздать Силу-Выбора?

— Она сделала это, чтобы защитить того человека, — язвительно заметила Пелла, бросив на сестру уничтожающий взгляд. — Не понимаю, почему ты никак не желаешь этого признать. Ты знаешь, что сделала Сийра. Избрала этого недостойного. — Вспомнив, что она всего лишь садд, Пелла продолжила уже более почтительно: — Конечно, Сийра была не в себе. Она не понимала, что делает, пока не стало слишком поздно. Первая Избравшая, наша сестра так и не пришла в себя. Мы должны помочь ей. Раэль все мне рассказала.

— Похоже, нам она рассказала куда меньше, — мрачно заметила Рю.

Айса подняла высохший узловатый палец, и все тут же беспрекословно повиновались этому призыву к молчанию.

— Одержимость Сийры этим человеком сейчас не главное.

— Я не понимаю, Первая Избравшая, почему? — вспылила Пелла, демонстративно откидываясь на спинку своего кресла с видом, как будто она умывает руки.

Раэль принялась старательно расправлять какую-то воображаемую складку на своем одеянии, так же старательно следя за тем, чтобы ничем не выдать своей реакции. Как она могла так ошибиться в собственной сестре? Должно быть, ее ослепила обида на вполне справедливый гнев Сийры и чувство вины, которое она сама испытывает. Слишком уж легко Пелла дала убедить себя присоединиться к их группе — ею двигало желание не столько спасти будущее их расы, сколько изменить будущее Сийры.

Делая вид, что на юбке обнаружилась еще одна морщинка, Раэль занялась ею. Пожалуй, она переоценила и осведомленность бабки. Ни то, ни другое не предвещали ей как заговорщице ничего хорошего.

Айса между тем продолжала:

— Луамер подтвердил то, что я подозревала. Между Сийрой и этим человеком не произошло Соединения.

Торжествующий крик замер у Пеллы на губах под убийственным взглядом Раэль, которым та пригвоздила сестру, прежде чем снова обратиться к Айсе.

— Это невозможно, Первая Избравшая, — возразила она. — Они прошли ритуал Выбора — Испытание и Соединение. Совет засвидетельствовал это. Барэк тоже там был…

— Испытание, в котором любой не-Избранный нашей расы, а уж человек и подавно, должен был погибнуть, — вмешалась Рю.

Вид у нее был совершенно невменяемый, сила женщины бурлила, сотрясая барьеры Раэль. Пелла, менее способная сдерживать свои эмоции, закрыла лицо руками.

— Это было не Соединение. Что-то… иное, — с удовлетворением проговорила Айса ди Теерак. — Перед тем, как сбежать со своим человеком, Сийра сказала такие слова: «Сила-Выбора не была оспорена в состязании — я освободилась от нее!» — Старуха сделала для пущего эффекта паузу. — Потом она произнесла то, что не давало мне покоя с тех самых пор, как мне рассказали об этом: «Неужели вы в своей спесивости не удосужились прощупать его?»

— Морган? Сийра отдала Силу-Выбора ему? Без Соединения? — прошептала Раэль, сначала с полным недоверием, затем с воспрянувшей надеждой, отражение которой она видела в глазах остальных.

Рю кивнула — для нее это была никакая не новость, поняла вдруг Раэль с упавшим сердцем.

— Это подтвердилось. Мой источник в Совете ощутил силу, окружавшую человека в м'хире — не как часть его самого, разумеется, но тем не менее надежно обузданную. Подумай об этом, девочка, — посоветов