Book: Очарованная



Очарованная

Бет Чиотта

Очарованная

Посвящается моей свекрови, Марии Чиотта — дерзкой героине с твердыми убеждениями и золотым сердцем, а также моему свекру, Анджело Чиотта — обаятельному герою, ветерану Второй мировой войны, принимавшему участие в боевых действиях на острове Вадзима, который продолжает свое благородное дело и по сей день. Морской пехотинец навсегда остается морским пехотинцем!

Глава 1

Принцесса в опасности. УУ4/КУ1&3 Боги

Профессиональный телохранитель Колин Мерфи запомнил указанный адрес и удалил сообщение из памяти своего мобильника. Отставив разбавленный скотч, он вышел из паба «У Чарли», обдумывая загадочные инструкции. После двух месяцев, которые пришлось пронянчиться со страдающим манией преследования владельцем продовольственного магазина, мнящего себя важной персоной, и последовавших затем еще двух месяцев простоя Мерфи подумал, что жизнь наконец начинает налаживаться.

Выйдя на улицу, он застегнул кожаный блейзер и нацепил на нос темные очки «Рэй-Бэн» без оправы. Погода стояла солнечная, но холодная. Для октября, пожалуй, даже слишком. Историческая часть Смитвилла, маленькое, но ультрамодное местечко с уникальными магазинами и ресторанами, была безлюдна. Лишь несколько любителей пошататься по магазинам без цели глазели на товары, да горстка богемного вида подростков штурмовали «Яву Джонс». Очевидно, и местные жители, и приезжие зеваки предпочли провести этот день кто в близлежащем казино, кто в торговом центре или в кино, а может, просто пожелали побездельничать дома. Где в камине пылает огонь. Орет телевизор.

Мерфи тоже в этот день был в Смитвилле. Он предпочитал горящий камин и орущий телевизор в пабе «У Чарли», а также компанию тамошнего бармена. Тот знал, когда поговорить, а когда лучше помолчать. Мерфи отродясь не был охотником до пустой болтовни — качество, ценимое большинством его клиентов, и повод для веселья его немногочисленных друзей.

Самый близкий из них, которого Мерфи называл братом, только что обратился к нему с просьбой о помощи. Манера ее изложения — невразумительные инструкции — была обычна для Боги, когда тот был законспирирован. Смысл сообщения был ясен: защити ее. Зашифрованная информация полезна, но мало что проясняет.

Четвертый уровень угрозы (УУ4) указывает на то, что клиент — лицо не публичное, но может подвергнуться нападению. Категория угрозы первая и третья (КУ1&3) означает, что безопасность и эмоциональное благополучие клиента поставлены под удар. Мерфи готов был предположить, что речь идет о возможном похищении.

А кто такая принцесса, еще предстояло выяснить. Что делает королевская особа в Маргите, штат Нью-Джерси? Почему в дело вовлечено ФБР? Тем более если это «лицо не публичное» (то есть не имеет большого международного или политического значения). Почему агентство не доверяет личной службе безопасности принцессы? Почему с ним связался Боги, а не ООС? Обычно с предложением о внештатной работе к Мерфи обращался ответственный оперативный сотрудник, если не сам помощник директора.

Однако Мерфи знал, что Боги позвонит и сообщит подробности при первой же возможности.

Может быть, клиент на самом деле никакая не королевская особа и лишь косвенно вовлечен в дело, которым Боги в настоящий момент занимается. Это лицо может оказаться кем угодно: как чьей-то попавшей в беду подругой, так и одним из членов королевской семьи. У Боги, человека, одержимого борьбой с преступностью с тех самых пор, когда он в возрасте шести лет жадно проглотил свой первый комикс про Дика Трейси, все возможно.

Не прекращая строить догадки, Мерфи завел свой черный «ягуар» — не в меру щедрый подарок одного настойчивого, солидного клиента — и вырулил на трассу 9. Через двадцать пять минут он был в Маргите, фешенебельном районе, расположенном на берегу океана в пяти минутах езды от Атлантик-Сити, игровой Мекки восточного побережья.

«Принцесса в опасности».

Долги в казино? Преследование ростовщиков? У Боги с его извращенным чувством юмора принцесса может оказаться эвфемизмом богатенькой шлюхи. Не раз избалованные жены предпринимали исключительные меры, желая скрыть от влиятельного супруга свои непомерные траты. Это если у принцессы есть принц. В противном случае дело действительно скорее всего связано с проигранными деньгами.

Вариантов несчетное множество. И все они ввиду специфики работы Боги связаны с уголовщиной.

Мерфи припарковал «ягуар» на углу Атлантик-авеню. Прибрежный квартал. Район не из дешевых. По указанному Боги адресу находился трехэтажный особняк в викторианском стиле федерального синего цвета с розовой отделкой. Он выглядел разноцветной диковиной, вклинившейся между двумя расстроенными вширь белоснежными особняками. Пряча ключи в карман, Мерфи разглядывал на стеклянной двери декоративную гирлянду к Хэллоуину и на крыльце фонарь из тыквы с широкой прорезью, обозначающей улыбку. Розовый «фольксваген-жук», припаркованный на подъездной дорожке возле дома, очень много говорил о владельце. Что может быть более дружелюбным?

«Жди неожиданностей».

Мерфи предпочитал полагаться на свое умение драться, но все равно, следуя положенной процедуре, вытащил из специально приспособленного для него в машине отделения «глок». Спрятав пистолет под одеждой, он подошел к дому, отметив отсутствие какой бы то ни было защиты от вторжения. Ни парапетных стен, ни ограждений, ни установленных с учетом стратегических особенностей камер наблюдения, ни должного освещения, ни сторожевых собак и никаких намеков на охранников.

Шторы на всех окнах были раздвинуты, следовательно, обитатели передвигались по дому свободно, ничего не опасаясь.

И снова Мерфи задался вопросом, не носит ли дело частный характер. Хотя по большому счету это для него не имело значения. Для Боги он был готов на все без вопросов и солнце потушил бы, если надо.

Интерес Мерфи возрастал с каждой минутой. Преодолев четыре ступеньки из шлакоблоков, на вывешенных над почтовым ящиком латунных табличках он прочитал имена: Лу-чана Росс, София Марино и Вивиана Марино.

С относительной долей уверенности можно было предположить, что все три обитательницы дома итальянского происхождения, причем две из них — родственницы. И это была единственная информация, которой обладал Мерфи на данный момент.

Звонок отсутствовал, и Мерфи постучал в дверь.

Ответа не последовало.

Мерфи повернул дверную ручку, ожидая, что дверь заперта. Но ошибся. Замок оказался сломан. Обнаружив такую типично женскую небрежность по отношению к собственной безопасности, Мерфи нахмурился. Он проскользнул внутрь и очутился на тесной закрытой веранде. Три велосипеда. Два чемодана. Манекен. Мольберты. Холсты. Коробки, до отказа заполненные разнообразными поделками ручной работы.

Мерфи с трудом продирался вперед, преодолевая то и дело возникающие на пути препятствия и не переставая гадать, что связывает Боги с этой принцессой.

Над дверью в жилую часть дома висела табличка с надписью: «Нет других таких мест, как дом!»

Мерфи постучал.

Дверь широко распахнулась.

— Здравствуйте!

Ее улыбка была ослепительной, как и ярко-розовая неоновая помада. Мерфи это разглядел даже сквозь темные очки. На щеках играли ямочки. Карие глаза блестели. Лучившееся неподдельной радостью личико сказочного эльфа с искусно наложенным блеском и украшенное стразами говорило об эксцентричности характера. Хрустальная диадема в облаке непослушных золотых кудрей игриво подмигивала Мерфи. На девушке было бледно-розовое платье до пола с корсажем и юбкой, представлявшей собой необъятную массу кринолина. Наряд, достойный сказочной принцессы.

— Здравствуйте, — приветствовал ее Мерфи, очень надеясь, что она не потребует от него прибавить к этому «ваше высочество».

— Я вернусь к вам через минуту. — Жестом пригласив его в холл, женщина повернулась и заковыляла, прихрамывая, туда, где, как предполагал Мерфи, находилась гостиная. Правда, об этом свидетельствовали только кушетка и телевизор с девятнадцатидюймовым экраном.

Мерфи прошел в до неприличия загроможденную комнату и поднял очки на лоб, чтобы все как следует разглядеть. Разбросанные повсюду мягкие игрушки. Стопки книг, видеокассет и журналов с замусоленными страницами. Обруч. Ролики с розовыми колесиками и коробка с игрой. Оклеенные театральными афишами и комиксами стены. Бродвей в сочетании с грошовым театром.

И в довершение всего в помещении просто разило лимонами и жвачкой. Интересно, может ли человеку осточертеть солнечный свет и сладкое?

Мерфи обратил взгляд на принцессу, которая что-то искала. В такой захламленной комнате можно всю жизнь искать и не найти.

— Куда же он запропастился? — бормотала она, заглядывая под стул, ни форму, ни цвет которого невозможно было определить из-за наваленных на него рулонов самых разных блестящих, переливающихся, сверкающих украшениями или металлической отделкой тканей.

Мерфи обошел битком набитую швейную корзину, содержимое которой вываливалось наружу.

— Я могу вам чем-нибудь помочь?

Женщина, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, выпрямилась. Диадема у нее съехала набок.

— Это было бы очень кстати. — Поджав губы, она переводила взгляд с одной кучи вещей на другую.

Она так и не взглянула на Мерфи. Не спросила, кто он и что здесь делает. Без колебаний пригласила войти, а ведь он запросто мог оказаться убийцей или насильником. Ни глазка. Ни цепочки на двери. Ни вопроса «Кто там?». Просто открыла дверь и впустила, как будто так и надо.

Если Боги прав и ей грозит опасность, то она об этом ни сном ни духом. У Мерфи создалось впечатление, что женщина не совсем адекватно воспринимает действительность.

— Что ищем?

— Стеклянный башмачок.

— Вы шутите.

— Ну, не совсем стеклянный. Скорее акриловый или пластмассовый. Во всяком случае, он прозрачный. — Женщина приподняла юбку. — Прелестно, правда?

Сексуально. Мерфи с восхищением взглянул на ее ножку в прозрачном башмачке. Она стояла в одной туфле, так что одна нога оказалась на несколько дюймов длиннее другой. Ногти на ее ногах были накрашены беловато-розовым лаком, словно покрыты инеем, что тут же вызвало у Мерфи ассоциации с сахарной ватой.

— Где ваша спальня? Принцесса указала на лестницу:

— Второй этаж, третья дверь направо. Но я там уже смотрела, — крикнула она ему вдогонку звонким, детским голосом.

Мерфи бегло оглядел соседние комнаты и, удостоверившись, что опасности нет, взбежал вверх по лестнице. Минуту спустя он вернулся со стеклянной туфлей в руке. Осмотр комнаты принцессы его позабавил. Особое впечатление на Мерфи произвела ее по-королевски огромная кровать. Но больше, чем кровать, его привлекла стопа нижнего белья всех цветов радуги, сложенная рядом с коллекцией разноцветных плюшевых мишек.

Отвлекаясь от мыслей о женском белье, Мерфи сосредоточил внимание на самой загадочной принцессе. Та, встав на колени и пригнувшись к полу в поисках пропавшей туфли, шарила под кроватью. Нижняя юбка под кринолином приподнялась, полностью открывая Мерфи вид сзади. К сожалению для него, на женщине были надеты широкие шаровары на сборке до колена.

Сцена показалась Мерфи комичной. И девушка казалась ему комичной. Вот только в сообщении Боги не было ровно ничего смешного. «Принцесса».

Девушка резко оглянулась. Разрумянившаяся, она выглядела сейчас так же очаровательно, когда Мерфи увидел ее впервые в проеме дверей.

— Вы ее нашли! — Она вскочила с пола и, припадая на одну ногу, бросилась к нему. — Где она была?

— У вас под кроватью.

Девушка выхватила у него из руки туфельку и тут же ее надела.

— Ей-богу, я там смотрела, — сказала она и, вскинув руки, прошмыгнула мимо.

Мерфи последовал за ней через так называемую столовую (где громоздились: швейная машинка, манекен, а также катушки с лентами и кружевом) в безукоризненно чистую кухню. Плита без единого пятнышка. Девственно чистая полочка для специй, к которой никто никогда не притрагивался. Стеклянный буфет, заполненный консервными банками с супом и бутылками покупных соусов. Творчество женщины, как видно, на приготовление пищи не распространялось.

— Прямо не знаю, как вас благодарить. Теперь уж я не опоздаю и мне не придется лететь на праздник как ошалелой. Если бы вечеринка у Фарры так не затянулась, у меня бы не возникло такой проблемы. Но я не жалуюсь — сама виновата. Не нужно было соглашаться на две сразу. — Женщина открыла холодильник, достала термос, на котором была изображена Лара Крофт — расхитительница гробниц, и протянула его Мерфи. — Софи уже второй раз за эту неделю оставляет дома свой протеиновый коктейль. Без Вив, которая следила за нами… Впрочем, вам это не интересно.

Из сказанного следовало, что принцесса — это Лучана Росс. Вот они, чудеса дедуктивного метода!

Девушка снова повела его, слегка подталкивая, в гостиную.

— До чего же мило с вашей стороны выполнить просьбу Софи, заехав сюда. Если бы только она питалась в служебном кафетерии, как и все мы! Так нет же! Вбила себе в голову, что она толстая. А это совсем не так. Просто начиталась всяких глупостей. — Девушка махнула рукой в сторону стопки дамских журналов. — Это отрава, уверяю вас.

Мерфи с ней в этом был абсолютно согласен, но промолчал. Он по-прежнему силился понять, как, черт побери, так вышло, что он стоит, держа в руках термос с изображением супергероини.

Принцесса продолжала о чем-то болтать, пожимая плечами в искусственной шубке до пят. Цвета виноградного «Кулэйда» с лиловым отливом.

— А вот мне плевать на высокую моду.

Это заметно, подумал Мерфи, когда она выхватила розовую сумочку «пудель». Он как завороженный следил, как принцесса на одно плечо повесила обруч, а на другое — вместительную сумку из разноцветных лоскутков.

— Вы не могли бы захватить мое майское дерево[1]? Спасибо, — сказала она, с трудом продираясь через дверь.

Мерфи уже не удивило, что женщина не потрудилась попросить его закрыть за собой дверь, не говоря о том, чтобы запереть ее. Тем не менее он повернул замок изнутри и крепко захлопнул ее, прежде чем преодолеть веранду и бесполезную входную дверь на улицу, волоча за собой пятифутовый, увитый лентами шест и термос с изображением персонажа компьютерной игры в придачу. Торопливо следуя за ней по ступеням, он поспешно опустил на нос очки. В таких случаях лучше, если никто тебя не запомнит.

Лучана Росс двигалась довольно проворно, если учесть, что она была в бальном платье и на каблуках. Дойдя до машины, она с трудом протиснулась за руль розового «жука». Слои кринолина взлетели кверху, со всех сторон окружив руль, но девушке, видимо, все было нипочем. Включая правой рукой зажигание, она левой указала на шест, который держал Мерфи:

— Закиньте его назад.

Он подчинился, устроив рядом с ним и термос. Она ничего и не заметит: заднее сиденье, как и комнаты в доме, было завалено вещами. Просунув руку через открытое переднее окно, между слоями кружевной розовой пышной материи, Мерфи повернул ключ и заглушил двигатель.

— Эй!

— Нам с вами надо поговорить, миссис Росс. Женщина поморщилась.

— Не называйте меня так, пожалуйста.

Понятно. Однако и принцессой ее Мерфи называть не собирался. Нужно было вернуть ее к действительности, чтобы объяснить свое присутствие.

— Лучана…

— Лулу, — поправила она с улыбкой. — Вив — единственная, кто называет меня Лучаной, и лишь тогда, когда у меня крупные неприятности, то есть когда я вляпалась в какую-нибудь бяку.

Это что, в дерьмо, что ли? И где только, на какой планете обитает эта Лулу? Мерфи вскинул брови.

— Собственно говоря…

— Я бы с удовольствием поговорила с вами, но я опаздываю. Может, как-нибудь в другой раз. — Она снова взялась за ключ зажигания.

Мерфи накрыл ее руку своей, ощутив тонкую кисть, бархатистую, гладкую кожу и соблазнительный, острый лимонный аромат. Ему вдруг чертовски захотелось пробежать языком по ее запястью с пульсирующей жилкой. Весьма некстати, если учесть, что эта женщина — клиентка. А следовательно: руки прочь.

— Дело важное.

Женщина в недоумении уставилась на его руку, которая лежала на ее запястье, как на своей собственности.

— Послушайте, мистер…

— Мерфи. — Почувствовав, что — наконец-то!— привел ее в смятение, он выпустил руку женщины и, упершись ладонями в бедра, наклонился вперед, чтобы видеть ее глаза. Он еще не знал, благодарить Боги или проклинать за то, что тот свел его с таким бестолковым, но чрезвычайно энергичным существом. Чутье подсказывало ему, что с ней будет одна морока. Может, тот тип из продовольственного магазина и зануда, но он по крайней мере не вызывал у Мерфи сексуального возбуждения.

— Мистер Мерфи…

— Просто Мерфи.

Уголок ее рта дрогнул. На резко очерченных скулах сверкнули переливчатые блестки.

— Ладно, Мерфи. Что бы у вас с моей сестрой ни было, я вам не помощница. Сестра сама себе голова, когда дело касается ее мужчин. И заставить ее обратить на вас внимание и предпочесть всем остальным я никак не могу. — Взмахом руки женщина отогнала Мерфи от машины и завела двигатель. — Только одно могу вам сказать: слабохарактерные мужчины ей очень скоро надоедают. В следующий раз, когда она вздумает вам что-нибудь поручить, скажите, что вам некогда.



С этими словами она нажала на газ и тронулась с места, благополучно отделавшись от Мерфи и оставив его ни с чем. Или она так думала.

Глава 2

И когда только Софи прекратит морочить головы мужчинам? Лулу со вздохом включила в машине печку. Когда-нибудь сестра доиграется: жестокий флирт и бесконечные романы ей выйдут боком. Когда-нибудь она встретит достойного соперника и сядет в лужу. София Марино, самая младшая из отпрысков известных в театральных кругах Марино, была пылкой, честолюбивой и неотразимой. Ни один мужчина не мог перед ней устоять. Но когда встречаются подобия — бац! — происходит взрыв, и тогда берегись!

Посмотревшись в зеркало заднего вида своего «жука», Лулу поправила на голове диадему. Кстати, о взрывах. Когда до ее руки дотронулся этот Мерфи, потерявший от любви голову бедолага, ее словно обожгло. И после этого она уж и не знала, кто из них более достоин жалости — он или она сама?

Стоп! А если подумать… Определенно она. Лулу готова была поставить свои австрийские украшения из хрусталя за то, что Мерфи от недостатка женского внимания не страдает. Ведь он, в конце концов, крутит роман с ее сестрой.

Интересно, откуда он? Из Филадельфии? Из Нью-Йорка? В этих темных джинсах, темно-бордовом свитере и стильном кожаном пиджаке он выглядел неотразимо, а следовательно, скорее всего крутится в этом же бизнесе. Актеров Софи обычно избегала: они, как это принято считать, заняты только собой, тогда как Софи жаждала безграничного внимания к собственной персоне. По Мерфи не скажешь, что он бедствует. Этот мужчина излучал спокойную уверенность в себе. Возможно, это сценарист, с которым Софи переписывалась по е-мейлу, или тот оператор, который, по ее словам, влюбился в нее во время последней съемки рекламы. Вот только она, описывая этого оператора, восторгалась его потрясающими, собранными в длинный хвост черными волосами. У Мерфи же волосы были цвета соли с перцем и очень коротко подстрижены — ежиком под Джорджа Клуни. Сек-су-аль-ный. Правда, она к нему особо не приглядывалась.

Поначалу она вообще в его сторону не смотрела, так была озабочена поисками туфли и все время про себя повторяла подробности сочиненной для Молли Магуайр сказки. Лулу спешила, думала, как бы не опоздать. Она скорее умрет, чем припозднится на день рождения к ребенку. Человеку пять лет бывает только раз в жизни. Софи частенько подшучивала, что, когда Лулу «переключается», ей уже ни до чего, пусть хоть солнце погаснет.

Вот только сейчас, из-за Мерфи, она никак не могла «переключиться». Он накрыл своей теплой, сильной ладонью ее руку, и ее настроя как не бывало. Он пробудил в ней желание, которое, как она думала, находилось уже в коматозном состоянии. Одно лишь прикосновение — и сердце в груди затрепетало, она была почти готова тут же, на подъездной дорожке, наброситься на мужчину и сорвать с него одежду. Среди бела дня! По крайней мере именно такой пикантный сценарий моментально родился в ее голове.

Руди и Жан-Пьер с полным правом могли бы ею гордиться.

Ее друзья, всюду сующие свой нос, не переставали ей советовать развивать чувственную сторону своей натуры. Особым рвением, достойным лучшего применения, в этом деле отличался Руди Гэллоу, который последние несколько месяцев провел за изучением книг из серии «Помоги себе сам», составлявших большую часть его увеличивающейся не по дням, а по часам библиотеки. Он все пытался помочь ей открыть для себя радость здорового секса (на слове «здорового» особое ударение) и старался даже больше, чем ее вечно лезущая со своими непрошеными советами сестра. А это о многом говорило.

Но Лулу была так поражена вспышкой своего интереса к мужчине, что помчалась от него прочь сломя голову как черт от ладана, вместо того чтобы начать флиртовать с ним. И это понятно: положить глаз на бой-френда собственной сестры — что может быть дурнее?

«Сосредоточься на лунной сказке для Молли Магуайр. Вживайся в роль. Сосредоточься!»

Луду вырулила на парковую автостраду Штата садов[2] и, влившись в движущийся на север транспортный поток, надавила на газ. Вскоре она окажется среди детей. Они лучшее, что есть в жизни. Сосредоточься.

Лулу барабанила пальцами по рулю.

Возможно, Софи подцепила Мерфи во время ее смены в казино. Полуодетая встречающая посетителей девушка по своим возможностям привлекать мужчин соперничала с карточным столом для игры в покер. За четыре недели работы в «Карневале» шоколадной брюнетке с экзотической внешностью поступило рекордное количество предложений, только половина из которых касалась замужества.

Просто уму непостижимо, размышляла Лулу, как при такой исключительной красоте и прирожденном таланте Софи никогда не удавалось получить главную роль в какой-нибудь бродвейской постановке. На второстепенные роли, на съемки в рекламных роликах ее, конечно, приглашали. Роль представителя коммерческого телеканала Кью-ви-си даже доставляла сестре удовольствие, но настоящая слава обходила ее стороной. Предложения стоящих ролей за прошлый год иссякли, а вместе с ними и банковский счет. Телефонный разговор, во время которого сестра жаловалась в трубку: «Ах, если б я могла сбросить еще десять фунтов!» — побудил Лулу взять дело в свои руки.

Довольно!

И она, пристыдив младшую сестру, немедленно заставила ее переехать на зиму к бабушке. «Следующие несколько месяцев Вив проведет во Флориде, — сказала она. — Нам с тобой вдвоем будет хорошо: мне веселее, а ты получишь передышку от материальных проблем. Сможешь подрабатывать в казино „Карневале“, как я, и между делом ездить в Манхэттен на прослушивания».

Когда Софи заартачилась, Лулу разыграла свой последний козырь — начала бить на жалость: ей, мол, одиноко, у нее депрессия. Бывший муж Лулу, Терри Росс, переехал в Чикаго со своей любовницей, а бабушка Вив временно переселилась в Орландо, чтобы «вспоминать прошлое» с одним из своих бывших. В словах Лулу быладоля правды. Она действительно страдала от одиночества. Но в первую очередь ее все же беспокоила сестра: Лулу опасалась, что, если Софи сию же минуту не уедет из Манхэттена, конкурентная борьба среди актерской братии и ее собственные рефлексии просто съедят ее живьем.

Забавно: Софи считала Лулу слабой и беззащитной, тогда как та точно знала, что, какой бы непробиваемой ни выглядела ее маленькая сестренка, в ее груди бьется чересчур ранимое сердечко. Такая же неугомонная и решительная, как сестра, Лулу отдавала себе отчет, что жизнь на побережье Софи скоро наскучит. И ей хотелось удержать здесь ее хотя бы на какое-то время, достаточное для того, чтобы восстановить силы. И тогда Лулу проводит ее с гораздо более спокойной душой. Успех, которым пользовалась Софи в «Карневале», безусловно, укреплял ее уверенность в себе. Она обожала остроумных, готовых к флирту мужчин и упивалась их шутками, полными недвусмысленных намеков.

Чего не скажешь о Лулу. Несмотря на свою популярность в роли Джеммы-жонглерши, она дождаться не могла того дня, когда наконец сможет покинуть эту игровую площадку для взрослых.

Тогда прекрати мечтать и сосредоточься на своей истинной страсти. Вживайся в роль. Сосредоточься же ты наконец!

— Принцесса Очарование!

Пятнадцать девочек в возрасте от четырех до шести лет со всех сторон обступили Лулу. Улыбаясь во весь рот, она с радостью принимала эту восхитительную осаду. Несколько девчушек обнимали ее, а другие в изумлении пожирали глазами. Дети охали и ахали, разглядывая ее последнее творение — переливающееся розовое платье, идею которого ей подсказала Гленда — добрая волшебница из сказки «Волшебник страны Оз». Спасибо Жан-Пьеру за отделку из блесток и аппликации в виде маргариток! Ее приятель и выдающийся модельер оказался прав. Обилие разной блестящей мишуры и причудливые украшения явно производили впечатление.

Шесть мальчиков, сбившись в стайку, толпились в противоположном конце просторной гостиной Магуайров. Самые маленькие из них робели приблизиться к ней, те, что постарше, делали вид, что им все это безразлично. Но Лулу это не беспокоило. Она завоюет их расположение магическими палочками — своим творческим ответом девчоночьим волшебным прутикам. Она еще не встречала мальчишку, который не купился бы на ее магическую палочку.

— Я Молли! — воскликнула рыжеволосая девочка, высокая для своего возраста, но по-детски пухленькая и прелестная, как котенок. На ней были белое с желтым платьице в оборках, желтые колготки и белые ботиночки с — ясное дело! — желтыми шнурками. Ее волосы были собраны в высокий хвостик на боку, схваченный желтой резинкой.

— Это у нее день рождения, — подсказали две другие девочки.

— Да, да! — отозвалась Лулу, имитируя британский акцент. — Поэтому я и здесь. — Она наклонилась к Молли: — Сегодня особый день. А ты, — она подмигнула, — особая девочка.

— Принцесса Очарование! — раздался за спиной уже не детский голос. Это была мать Молли. Лулу никогда раньше не встречалась с миссис Магуайр. Все дела обговаривались по телефону. Но Лулу тотчас узнала этот голос, к тому же обращенный на Молли полный материнской гордости взгляд женщины не оставлял никаких сомнений.

— Дети, идите в общую комнату, — позвала она. — Мне нужно переговорить с принцессой.

Мальчики помчались со всех ног. Девочки не сдвинулись с места.

— Я скоро к вам приду, — пообещала Лулу. — У меня для вас такой сюрприз!

Девчонки, визжа от радости, бросились вслед за мальчиками.

Миссис Магуайр улыбнулась:

— Молли всю неделю ждала этого часа. На празднике у Лайзы Хадли в прошлом феврале она прямо-таки влюбилась в вас. Так жаль, что Лайза сегодня утром заболела! Узнав, что не увидит вас, девочка рыдала в три ручья!

— Передайте ей, пожалуйста, мои наилучшие пожелания, — сказала Лулу, тщетно пытаясь вспомнить, о ком идет речь. За этот год она побывала не менее чем на сотне праздников, а спустя какое-то время имена и лица стираются из памяти, не говоря уж о том, что она у Лулу была вообще неважная, даже хуже, чем у ее семидесятидвухлетней бабушки. Именно по этой причине Лулу всегда все тщательно записывала. Повторные приглашения и вызовы по рекомендациям знакомых составляли львиную долю ее заказов.

— Я знаю, как только вы откроете праздник, возможности остаться с вами наедине у меня не будет, поэтому я решила расплатиться с вами сейчас же. — Женщина протянула Лулу сложенный чек. — Можно у вас попросить несколько визиток для других мам? То, что вы делаете с детьми, невероятно! Вы развиваете в них воображение, учите их добру. И к тому же вы просто кладезь сказок! — Женщина пожала руку Лулу. — С нетерпением жду вашего выступления для Молли.

— Надеюсь, оно ей понравится.

— Непременно! Лулу замялась.

— Спасибо. — Родители детей часто выражали ей восхищение ее лунными сказками, но она не могла к этому привыкнуть и всякий раз смущалась. Комплименты вызывали у нее неловкость. Это, конечно, не означало, что добрые слова оставляли Лулу равнодушной, но они напоминали ей о том, почему она продолжает заниматься этим требующим психического напряжения и, в общем, неприбыльным делом. Приносимая ею детям радость в итоге перевешивала неприятный осадок от аннулированных или возвращаемых банком без оплаты чеков ввиду отсутствия средств на счету, а также от общения с неприятными клиентами.

Лулу спрятала чек в боковой карман лоскутной сумки, выудила оттуда несколько визитных карточек и передала миссис Магуайр. Если все сложится хорошо, сегодняшнее выступление обеспечит ей заказы на три-четыре вечера.

Она бы все дала за то, чтобы иметь возможность существовать только на лунные сказки Лулу. Но к сожалению, с тех пор как она отказалась от финансовой поддержки Терри, вдобавок к этой свободной работе, ей пришлось еще устроиться на неполный рабочий день в «Карневале», потому что, кроме постоянного дохода, ей время от времени требовалось также и пособие по болезни. Ей посчастливилось унаследовать отдела талант циркового артиста. В детстве она, наблюдая задруги-ми, училась, тренировалась и теперь ловко жонглировала мячиками, факелами и булавами.

В эстрадно-цирковую программу «бродячих артистов» в «Карневале» Лулу приняли с распростертыми объятиями. Она проработала там уже девять долгих, тягостных месяцев. Ее возмущала не сама работа, а не в меру откровенные костюмы, в которых должны были выступать артисты этого шоу. Вот если ты выступаешь в эстрадном представлении «Венецианская мода», которое показывают в демонстрационном зале казино, это другое дело. На главной сцене от зрителей артиста отделяет воображаемая четвертая стена, и это очень отличается от выступления прямо среди публики, где постоянные клиенты заведения выкрикивают в адрес артистов оскорбительные замечания. Изо дня в день Лулу приходилось терпеть ядовитые комментарии недалеких женщин и наглые взгляды неотесанных мужчин, которые делали ей грязные намеки. Если бы каждый раз, когда она слышала от мужчины: «У меня имеется пара шаров, которыми ты можешь пожонглировать», Лулу получала бы пятицентовую монетку, то сейчас, верно, была бы миллионершей!

И в этом виноват был Энтони Ривелли. Именно он, бывший вице-президент казино, создал прецедент, приняв в качестве девиза малооригинальный лозунг «Секс — народу». И даже после того, как комиссия по контролю казино в результате одного скандала, в котором был замешан Энтони, потребовала его снятия с должности, казино с его уходом от этой политики не отказалось. Нынешнему руководству было без разницы, что у Лулу, находящейся в постоянном движении, по крайней мере раз за представление из-за усыпанного блестками корсета вываливается грудь. Им главное, чтобы «Карневале» не утратило популярности и сохранило репутацию самого посещаемого казино в Атлантик-Сити, что достигается во многом за счет его агрессивной кампании по привлечению клиентов с помощью зрелищных программ.

Порой Лулу чувствовала себя дешевой игрушкой, приманкой для клиентов, а не талантливой артисткой. Слава Богу, продаваться ей приходилось только три дня в неделю.

Взрыв детского хохота вернул ее к действительности, напомнив, что сегодня она свободна от этой повинности. Сегодня она в своей стихии. Сегодня у нее именины сердца, потому что весь день посвящен юным и чистым сердцам, еще не испорченным этим порочным миром. Сосредоточившись на своей задаче и воодушевившись, Лулу улыбнулась миссис Магуайр:

— Пожалуй, мне пора к ним.

— Конечно, — согласилась женщина. — А я побегу на кухню, объявлю остальным мамам, что вы начинаете. Лунная сказка занимает час, не так ли?

Лулу кивнула.

— У нас после этого будет торт. Надеюсь, вы останетесь.

— Не откажусь. — Лулу, как правило, оставалась после выступления еще на полчаса, бесплатно, просто чтобы подольше побыть с детьми. Ведь ее выступление — это нечто большее, чем разовый ангажемент. Это еще ее дар человечеству.

Ощущая в крови адреналин, вооружившись своим воображением и сумкой с магическими принадлежностями, Лулу поспешила в украшенную шарами и растяжками комнату. Оказавшись лицом к лицу с двадцатью одним сладкоежкой, любой нормальный взрослый оробел бы. Лулу просияла.

— Я хочу познакомить вас со своим другом, — обратилась она к детям, поднимая голову и глядя влево. — Это Дракон Декстер.

Через час и сорок пять минут она распрощалась.

Или по крайней мере попыталась это сделать.

Из шести мальчиков, которые поначалу отнеслись к ней настороженно, трое теперь вовсю махали магическими палочками перед носом своих родителей, надеясь превратить их в лягушек. Еще трое стояли на лужайке, махая на прощание рукой Дракону Декстеру, закадычному другу принцессы Очарование.

Лулу еле-еле оторвала от себя повисших на ней девочек, которые упрашивали ее остаться с Декстером у них на ночь. Однако Лулу напугала их тем, что если Декстер не вернется в Заколдованный лес до наступления ночи, он утратит свою способность изрыгать пламя. И девчонки, увидев, что солнце садится, сами поторопили принцессу с Декстером в путь.

Полдороги до поворота Лулу преследовало неприятное ощущение, будто кто-то смотрит ей в спину. Нечто похожее за последние несколько недель она уже испытывала не раз. Смешно, ей-богу! Ведь она артистка и, само собой, притягивает к себе внимание окружающих. Если бы люди на нее не смотрели, она бы осталась без работы. И все-таки это было что-то другое, от чего по спине пробегал холодок.

«Прекрати!» — осадила она себя. Ей казалось, что это противное чувство не что иное, как паранойя, вызванная не в меру богатым воображением и усталостью. На самом деле ей грозила только одна опасность — уснуть за рулем по дороге домой.

Именно в этот момент сзади раздался пронзительный тоненький голосок: «Подождите!»

Резко обернувшись, Лулу увидела, что по тротуару к ней бежит Молли Магуайр. Щеки девочки сверкали от «волшебной пыли», заплетенные в косички волосы были обвязаны королевскими лентами замка Локсли. Девочка бросилась к Лулу и крепко прижалась к ней.



— Я люблю вас, принцесса Очарование.

Глаза Лулу затуманились от слез, а к горлу подкатил комок величиной с жонглерский шарик. Ну что может быть лучше этого! Как часто она мечтала о собственном ребенке, которого могла бы лелеять.

— Я тоже тебя люблю, Молли.

— Любить детей просто. Они вселяют радость и надежду. Если бы только взрослые могли быть так же чисты сердцем! Лулу решительно отогнала от себя горькие мысли. Что бы ни говорила Софи, а она не станет винить своего бывшего мужа, ведь это она с изъяном.

Изобразив на лице улыбку, она поцеловала Молли в макушку и отправила назад, к родителям. Как только девочка исчезла из виду, Лулу, подхватив свой майский шест и сумку, пошла дальше. Она завернула за угол и, только усевшись в свой «жук», позволила себе устало вздохнуть. Опустошенная и морально, и физически, она желала лишь одного — поскорее добраться до дома, сбросить с себя костюм, смыть грим и улечься в ароматную пенную ванну.

С ее стороны было безумием согласиться на две лунные сказки в один день. Весь день — дорога, переодевания, придуманная для каждого ребенка своя сказка и игры… Утром она была русалкой, принцессой волшебных морей, а вечером — сказочной принцессой из заколдованного леса. Магуайры договорились с ней о выступлении несколько месяцев назад, Дителли — только на прошлой неделе. Лулу пыталась отказаться, но мистер Дителли проявил настойчивость и все же уговорил ее, сославшись на то, что они совсем недавно узнали о ней и его маленькая девочка буквально горит желанием отправиться в подводное путешествие с принцессой Очарование. Разве могла Лулу разбить сердечко четырехлетней крохи? Лишь только представив улыбку на лице Фарры в тот миг, когда Лулу познакомит ее со своим закадычным подводным другом Сеймуром Морским змеем, она решила, что это стоит того, чтобы взять на себя дополнительную нагрузку и сделать крюк, который отнимет у нее добрых два часа.

Предвкушая пенную ванну и чашку французского ванильного кофе, Лулу возвращалась тем же маршрутом домой. Наконец-то после сегодняшних лунных сказок она могла расслабиться. Влившись в поток транспорта на автостраде, она включила на полную мощность радио и ударила по газам.

Подпевая старой песенке Синди Лопер, она весело неслась на юг и вдруг заметила впереди стоящую патрульную машину. «Фу ты!» Она убрала ногу с акселератора и попыталась потихонечку сбавить скорость, но полицейский уже включил сирену и живо вырулил на шоссе. «Ах чтоб тебя!»

Судорожно пытаясь придумать, как выкрутиться, Лулу выключила радио (все веселье как рукой сняло) и притормозила на обочине. Ей больше нельзя было получать штрафы за превышение скорости. Еще один прокол в талоне — и стоимость автостраховки мигом взлетит, став совсем неподъемной.

Лулу с невинной улыбкой опустила стекло и удивленно заморгала при виде полицейского с суровым лицом.

— Добрый вечер.

— Вы знаете, почему я вас остановил? — лениво осведомился он низким, скучающим голосом.

Зачем они всегда об этом спрашивают? Как будто существует какой-то разумный ответ на этот вопрос. Если да, то поделился бы кто! Лулу принялась наматывать локон на палец.

— Ой! Я превысила скорость?

— Да. — Все так же без улыбки полицейский взглянул на радар. — Семьдесят восемь миль в час на участке с ограничением скорости в шестьдесят пять.

Лулу чуть не спросила, сколько это штрафных очков. Но это уже было не важно. Ей нельзя было получать ни одного.

— Господи! Неужели? — спросила она, разыгрывая легкомысленную дурочку-блондинку.

Полицейский протянул руку.

— Ваши права, авторегистрационное удостоверение и страховой полис, пожалуйста.

Фу ты!

— Разумеется. — Лулу выудила из своей сумочки в виде пуделя вставленные в пластик документы и передала их полицейскому. Барабаня пальцами по рулю, она наблюдала в зеркало бокового вида, как он направился к патрульной машине, сел в нее и заговорил со своим напарником. Затем они отыскали ее имя в компьютерной базе данных, которая выдала им всю ее водительскую историю. Черт! Когда он возвратился назад, нагнулся к ее окну и отдал документы, она вся напряглась.

— За вами многое числится, миссис Росс. Лулу поморщилась:

— Не называйте меня так, пожалуйста. — Уже не один месяц она пыталась вернуть свою девичью фамилию. Но юридическая процедура тянулась мучительно долго.

— Хорошо… Ваше высочество. — Уголок его губ приподнялся. Полицейский указал на ее корону. — Вы что, только что победили в конкурсе красоты или что-то в этом роде?

О! Он заинтригован! Может быть, она его заговорит, и он забудет про водительский талон.

— Вообще-то, — воодушевилась Лулу, поправляя диадему, — я принцесса. Сказочная принцесса, — уточнила она, прежде чем мужчина успел подумать, что она не в себе, хотя и уверенности в том, что данная красочная подробность поможет ей, у нее тоже не имелось. — Я профессиональная артистка.

— Правда? — Полицейский, окинув взглядом заднее сиденье, заметил там бутафорию. Он приподнял козырек форменной фуражки, и Лулу увидела, что у него веселые голубые глаза. — Что именно вы делаете, принцесса?

— Мой главный номер — интерактивная сказка. — Полицейского, как показалось Лулу, это не впечатлило, а потому она поспешила прибавить: — А еще я жонглирую.

Брови у мужчины тут же взлетели.

— Вы умеете жонглировать? Попала!

— Чем вы жонглируете?

— Шарами, факелами, ножами, булавами. Да мало ли чем. — Она вынуждена быть такой, чтобы выдержать конкуренцию среди жонглеров, умеющих работать только с тремя предметами.

Мужчина выпрямился.

— Выйдите, пожалуйста, из машины.

Ну, что теперь? Лулу открыла дверцу и выбралась наружу, борясь с искушением вытащить из салона свою шубу. Стоял страшный холод, но ее широкая шуба до пят скрыла бы ее прелестное платье, и хотя Лулу обычно не опускалась до того, чтобы во избежание штрафа очаровывать фараонов, в данный момент она забыла про свою гордость.

Полицейский поманил ее пальцем.

— Следуйте за мной.

Только не это! Он что, собрался арестовать ее? За превышение скорости? Неужели у нее штрафов больше, чем она полагала?

Когда они приблизились к патрульной машине, из нее вышел еще один полицейский. Лулу представляла, в какой трепет приводят или по крайней мере какое впечатление производят на большинство людей форменная одежда, пистолеты и превосходные фигуры полицейских. Большинство ее подруг — да даже Руди и Жан-Пьер, черт побери! — при виде внушительных стражей порядка впадали в ступор. Копы, солдаты, тайные агенты. Мужчины, обученные рукопашному бою и умеющие обращаться с оружием. Мужчины, которые побеждают.

По мнению Лулу, Голливуд излишне романтизировал насилие. Мир стал бы гораздо лучше, если бы люди свои проблемы решали за столом переговоров, а не на поле боя. Возможности дипломатов, не используются в полной мере. Лулу, оставаясь равнодушной к мужественной внешности патрульных, улыбнулась им.

Полицейский номер два уперся руками в бока.

— Ну что там у нас?

— Принцесса, — отозвался его напарник. — Принцесса… — Голубые глаза вопросительно посмотрели на Лулу.

— Очарование, — подсказала она и взбила свою юбку из кринолина, чтобы сдержаться и не начать тереть свои покрывшиеся гусиной кожей руки. — Но вы можете называть меня просто Лулу.

Оба патрульных заулыбались.

— Лулу — жонглерша, — сказали голубые глаза.

— Правда? — удивился номер два. — Можете пожонглировать перед нами?

«А вы простите штраф?»

— Могу, — ответила Лулу, — но у меня нет с собой никакого инвентаря. — Свои булавы и шарики она держала в шкафчике в «Карневале», а кольца остались дома. — Погодите, — сказала она, когда голубые глаза начали хмуриться. — Но я постараюсь проявить изобретательность. — Изобретательность было ее второе имя. Лулу взглянула на портупеи полицейских. Вряд ли они согласились бы отдать ей свои пистолеты или дубинки, и она предложила альтернативный вариант. — У вас не найдется трех фонарей?

— Только один.

Но Лулу это не обескуражило.

— Но в нем ведь есть батарейки, не так ли?

Патрульные рассмеялись, и минуту спустя Лулу уже вовсю жонглировала, стоя на обочине парковой автострады Штата садов, добродушно поддразнивая своих зрителей.

— Вы только посмотрите, мальчики! Это высокая энергия, она держит под напряжением. От этого может вспыхнуть огонь! — От жонглирования батарейками в наряде принцессы и с диадемой на голове вид у Лулу, кажется, был дурацкий, но она именно из этого стремилась извлечь максимум выгоды и под занавес выступления особенно высоко подбросила батарейку. И все это для того, чтобы избежать штрафа. Сделав ставку на свое мастерство, а не на женские уловки, она оказалась права. По женским уловкам Софи специалист.

Когда все было сказано и сделано, патрульные отпустили Лулу с миром, ограничившись предупреждением.

Все-таки сегодня ей везет.

Лулу протиснулась за руль своего «жука», помахала полицейским на прощание, включила обогреватель и до самого дома ехала со скоростью шестьдесят пять миль в час (даже когда ограничение скорости падало до сорока пяти). Память у Лулу была короткая, и вскоре она, позабыв о всяких там сиренах и предупреждениях, стала размышлять о фейерверках и взрывах чувств, о поджидающих человека соблазнах. Она вспомнила о Мерфи — и ее машина понеслась так же быстро, как ее сердце.

Глава 3

Завернув за угол, Мерфи увидел, как его ветреная подопечная, со свистом влетев на подъездную дорожку, опрокинула мусорный бак. Мерфи припарковал свой «ягуар» у тротуара возле соседнего дома. Проследить за Лулу, отправившейся на праздник, не составило труда. А вот обратный путь оказался сложнее. Когда ее остановили за превышение скорости, Мерфи пришлось проехать мимо. К счастью, впереди, совсем неподалеку, имелась стоянка для отдыха, откуда он стал наблюдать за происходящим в мощный бинокль. Он до сих пор никак не мог поверить тому, что увидел своими глазами. В бальном платье и на каблуках Лулу жонглировала тремя батарейками от фонаря, как видно, полностью очаровав двух из самых лучших представителей Нью-Джерси. Ну и дела!

Итак, принцесса лихачила на машине, имела золотые руки и, без сомнения, обладала многочисленными талантами.

Она и впрямь умела найти подход к детям. Мерфи издали наблюдал за тем, как собравшаяся вокруг Лучаны на лужайке перед домом ребятня с восторгом во все глаза смотрела на нее, и его сердце при виде этой картины болезненно сжималось.

Он мысленно перенесся в прошлое, в те времена, когда сам испытывал по отношению к себе похожее проявление любви от голодающих детей Сомали. Операция «Возвращение надежды» была самым лучшим и вместе с тем самым тяжелым эпизодом его военной карьеры. Порой даже самые добрые намерения оборачивались дурной стороной.

Принцесса же знала, что делала. Непонятно каким образом, но ей удалось завоевать сердца двадцати с лишним малышей. Даже мальчиков. Впечатляет.

Очевидно, она какая-то артистка, из тех, что проводят детские праздники. Выступает в роли персонажа из детских сказок типа динозаврика Барни или лосенка Элмо, только еще милее. Мерфи слышал, как рыжеволосая девочка называла ее принцесса Очарование.

Наверное, подумал он, днем, встречая его, она была «в образе». Из общения с артистами он знал, что некоторые из них входят в роль, как только надевают костюм. Так, например, было с той голливудской звездой, охранять которую ему, видите ли, выпала честь во время съемок одного фильма, который четыре года назад порядком наделал шуму. Похоже, и с Лучаной то же самое. Кипучая энергия, словно пенящееся шампанское, так и била из нее ключом. На мысль о пузырящемся шампанском наводили и ее диадема из пузырчатого стекла, и ее пышное платье из пенных кружев. А ее уменьшительное имя говорило: она женщина что надо, таких поискать[3].

Она стремительно вылетела из своей маленькой машинки, вновь напомнив Мерфи струю выпущенного из бутылки игристого вина (вся — буйство розового и пурпура), с сумкой в виде пуделя на плече. Мерфи попытался представить ее в обычной одежде: так ему почему-то было проще выполнять свою задачу. Хорошо, если бы она курила, пила и ругалась, как исполнители хип-хопа. Вот с такой можно было бы работать. Но женщина-фонтан — это задачка не из легких. Мерфи и представить себе не мог, чтобы женщина все двадцать четыре часа в сутки сохраняла такую бодрость и активность.

И кому только могла помешать любимица малышей принцесса Очарование? Ерунда какая-то! Мерфи снял темные очки и повесил их на солнцезащитный щиток автомобиля. Он попробовал рассмотреть другую версию: под маской паиньки таится сущая ведьма, женщина, каким-то образом вставшая на пути у очень серьезных людей, которые входят в сферу компетенции Боги. Если бы все шло, как обычно, тот к настоящему моменту уже сделал бы несколько звонков. Проверил бы ее связи и окружение. Но какое отношение она имеет к запутанным делам Боги, оставалось загадкой, и это осложняло работу. Хоть какая-нибудь более-менее существенная информация ему не помешала бы.

Однако на данный момент Мерфи оставалось лишь одно — действовать по обстановке.

На город постепенно опускались сумерки, прохладная небесная синь поблекла, превратившись в унылую серость. Но пока что Мерфи без труда различал ее фигуру: она копошилась, переступая с ноги на ногу, возле машины — пыталась вытащить с заднего сиденья свою битком набитую сумку. На минуту Мерфи забылся и представил, как она, так же переступая с ноги на ногу, стягивает с себя это платье. И еще — он представил ее обнаженной.

Держи себя в руках, парень, не рассусоливайся. Она детская артистка, черт возьми! А дети не по твоей части. Впрочем, как и женщины-инопланетянки, которые носят розовые сумки «пудель».

Лулу вытащила-таки из машины пузатую сумку и захлопнула дверцу, толкнув ее бедром. Сделав шаг, она споткнулась: внушительный кусок ее юбки прищемило дверцей, и она попыталась его высвободить, осторожно потянув за материю. Мерфи покачал головой. Либо захлопнула ключи в машине, либо замок заклинило. Женщина бросила лоскутную сумку и, наклонившись, принялась дергать дверную ручку. Именно в этот момент мимо пронесся голубой «линкольн» с вмятинами, который плавно притормозил на стоянке, расположенной через несколько домов от особняка Лулу. Из него появился какой-то здоровяк, приземистый и толстый, в мятом костюме, длинном плаще и с коробкой под мышкой. Опустив двойной подбородок, он уставился на Лулу.

Черт!

Несколько секунд спустя Мерфи был рядом с ней.

— Помочь?

Лулу вскрикнула и, выпрямившись, прижала руки к затянутой в корсет талии.

— Ну и напугали же вы меня!

Мерфи заметил, что энергии в ней за день поубавилось, хотя выглядела она все же довольно бодрой. Особенно для человека, который недавно два часа подряд развлекал целую ораву детей. Объем внимания — ноль.

— Простите. — Он встал между ней и подозрительным субъектом, который теперь находился всего в нескольких футах.

Что, черт побери, в этой коробке?

— Вы захлопнули ключи в машине? — спросил Мерфи, готовый заворчать, когда незнакомец наконец нарисовался рядом.

— Нет, я…

— Лулу!

Она выглянула из-за Мерфи и простонала.

— Вы знаете этого человека?

— Это Сэм Марлин. Он живет на Ларк-стрит-Уэст, 111, а мы — на Ларк-стрит-Ист, 111, и рассыльный иногда путает наши адреса.

Теперь понятно, что это за коробка. И все же Мерфи по-прежнему оставался настороже. Марлин — какое подходящее для него имя, подумал он: мужчина смахивал на копченого марлина.

Уголки его мясистых губ были опущены книзу в недовольной гримасе, округлые плечи ссутулены. Что-то буркнув, Марлин всучил Лулу картонную коробку:

— Еще одна.

Мерфи перехватил посылку.

— Благодарю вас.

Лулу в недоумении посмотрела на Мерфи, а потом улыбнулась «Марлину».

— Спасибо, что принесли ее, Сэм. — Снова одернув юбку, она прочитала адрес на посылке. — Хм. Имя адресата не обозначено. Написано: «Девушке моей мечты». Ни Ист, ни Уэст, только Ларк, 111. Так, может быть, это подарок вашей матушке? Следует признаться, что на сей раз разносчик не виноват.

— У мамы нет воздыхателей.

— Откуда вы знаете?

Мужчина сунул руки в карманы плаща, снова заставив Мерфи забеспокоиться. Однажды на его глазах с виду безобидный, мирный человек выхватил из-под свободной арабской джеллабы «АК-47». Преступник может прикрыться какой угодно личиной.

— А все предыдущие случаи? — сердито фыркнул Сэм.

— Что ж, нет в мире совершенства, — спокойно ответила Лулу.

«Разве только ты, — подумал Мерфи. — Ведь этот мужик настоящий придурок. С терпением Лулу может соперничать только ее доброта». Версия с ведьмой отпадает.

— Я несколько раз звонил вам, — пожаловался Сэм.

— Нас с Софи весь день не бывает дома.

— Вас никогда не бывает дома. И ваши посылки всегда доставляют мне.

— Это посылки не для меня, — возразила Лулу. — Они для Софи. И их не всегда приносят вам. Просто в последнее время их приходит гораздо больше, чем обычно.

Резким движением Сэм выдернул руки из карманов и вскинул их вверх.

— Все это вздор!

— А по-моему, нет. — Слабая улыбка Мерфи вмиг привела мужчину в себя. Ну давай, сделай еще одно движение, и я закину твою толстую задницу на соседний двор!

Покосившись на Мерфи, Сэм злобно скривил обветренные губы.

— А вы кто такой?

— Друг Софи, — ответила за Мерфи Лулу.

— Вообще-то…

— Еще один? — с отвращением хмыкнул Сэм. — Фиглярки!

— Э, — одернула его Лулу, по всей видимости, очень оскорбившись. — Это нехорошо! Лишь из-за того, что Софи отказала вам…

— Заносчивая потаскушка. — Мужчина развернулся и в своем болтающемся унылом сером плаще, громко топая, зашагал к машине.

— Ну-ка извинитесь, Сэм Марлин! — Подняв сжатую в кулак руку, Лулу было ринулась вслед за ним, но ее платье все еще было зажато дверцей.

Мерфи поймал ее, не дав упасть вперед головой. Она оказалась теплой и приятной на ощупь в своей лохматой шубке из искусственного меха. Но Мерфи не позволил себе сосредоточиться на этом. Она смотрела на него, широко распахнув глаза, и Мерфи казалось, будто он сжимает в руках мягкую игрушку какого-то диковинного животного.

— Эй, полегче на поворотах! По-моему, он имел в виду вашу сестру.

— Я знаю. — Лулу с удивлением смотрела на него снизу вверх, пытаясь отбросить назад локоны, выбившиеся из высокой, сделанной кое-как, без какой-либо идеи прически. — Поэтому-то я и хотела придушить его. Правда, вряд ли смогла бы это сделать… Но засветила бы как следует… или еще что-нибудь. — Лулу смешалась и умолкла, по-прежнему неотрывно глядя на Мерфи. Он безошибочно угадал в ее опушенных длинными ресницами глазах проблеск интереса, но уже в следующий момент женщина, напрягшись всем телом, оттолкнула его от себя. — По правде говоря, это бы вам следовало задать ему. — Ее голос взлетел на октаву выше обычного. — Ведь это вы ее бой-френд.

— Да, кстати…

— Немудрено, что она собирается вас бросить, — пробормотала Лулу, снова принимаясь за свою застрявшую юбку. — Такие вот хлюпики ее никогда не интересовали.

Мерфи сразу же перестал думать о том, какие могут появиться неудобства, если между ними возникнет взаимное влечение. Ему стало почти смешно. Бывший морской пехотинец, он разное слышал в свой адрес, но никто и никогда еще не обзывал его хлюпиком. Он запросто отправил бы этого Сэма Марлина в нокаут, если бы тот сделал хоть одно движение в сторону Лулу.

— Где ваши ключи от машины?

— Дело не в замке, дело в платье. Оно как-то забилось внутрь.

Мерфи почувствовал в ее тоне досаду, скрывавшую ярость. Проблеск чего-то настоящего, ее истинной сущности? Ну давай, проявись. Прошу тебя, Господи, пусть в этом престранном задании обозначится хоть что-то связанное с реальностью. Он поставил подозрительную коробку на крышу машины и слегка отодвинул Лулу в сторону.

— Позвольте мне.

Она выпрямилась и с недовольным видом подбоченилась.

— Он обозвал ее заносчивой шлюшкой! Просто не могу успокоиться! Никакая она не заносчивая!

Мерфи, не отвлекаясь от дела, вскинул бровь.

— И она не распутная! — с напором продолжала Лулу, словно отвечая кому-то. — Просто она… общительная, компанейская.

Замок поддался, и Мерфи высвободил платье.

— Спасибо.

— Не за что. — Мерфи протянул руку и поднял ее лоскутную сумку. — Майский шест тоже взять?

— Спасибо, не надо, я сама заберу его позже, — ответила Лулу. Ее раздражение пошло на спад.

Глядя на заднее сиденье ее машины, можно было предположить, что она уже не первый раз намеревалась оттуда забрать кое-что «позже», но всякий раз забывала. Ее машина походила на сундук с игрушками, только на колесах. Мерфи закрыл дверцу, хмурясь оттого, что она и пальцем не пошевелила, чтобы запереть машину. Неужели она такая доверчивая? Или просто рассеянная?

Замерцал старомодный садовый фонарь, пролив на принцессу мягкий — опять же! — розовый свет. Неоновая помада, как и большая часть ее блеска, потускнела. И все же она как-то продолжала светиться. Гнев Лулу иссяк, и работа ее мысли была почти зрима. Казалось, она забыла про Сэма Марлина и его оскорбительные замечания. Теперь она открыто разглядывала Мерфи.

— Вы меня буквально на слове поймали, когда я сказала, что мы могли бы поговорить позже. — Она принялась стаскивать белую коробку с крыши машины. — Только не говорите, что ждали меня здесь все время, пока я отсутствовала.

— Нет, не ждал. — Мерфи закинул ее сумку, из которой что-то выпирало, через плечо и понял, что эта женщина гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд, а потом взял у нее из рук таинственный подарок.

— Простите, что обозвала вас хлюпиком. По правде говоря, я не одобряю насилия, я даже учу обходиться без него, но все же считаю, что тех, кто нам небезразличен, нужно защищать. Раз вы, судя по всему, так желаете потолковать со мной о Софи, то я предположила, что вы по уши в нее втюрились. До сих пор не верится, что вы за нее не вступились. — Женщина со вздохом посмотрела на Мерфи, как на самое последнее ничтожество. — А вы, как я вижу, и впрямь совсем пали духом? Ну хорошо, идемте в дом. Выслушать вас — это та малость, которую я могу для вас сделать.

Мерфи не имел ни малейшего понятия, о чем речь, но по крайней мере приглашения войти внутрь и поговорить он добился. Прогресс налицо. Он хотел, чтобы она сбросила с себя этот костюм сказочной принцессы и переоделась в обычную одежду. Ему хотелось увидеть настоящую Лучану Росс. Может быть, тогда он поймет, почему он здесь. Не проронив ни слова, Мерфи последовал за ней в дом.

Когда они маневрировали по загроможденной веранде, Лулу оглянулась через плечо.

— А вы неразговорчивый, правда?

— Не очень. — Мерфи скрасил свой ответ улыбкой, и, возможно, именно поэтому Лулу продолжала говорить:

— Софи должна вернуться домой где-то через час, поэтому, если вы не желаете, чтобы она знала о вашем визите…

— Это для меня не проблема.

— О! — Лулу наморщила нос. — Вы ведь не собираетесь устроить сцену или что-то в этом духе?

— Я, как правило, избегаю сцен. — Из курса обучения телохранителей Мерфи усвоил, что ссор с клиентом нужно избегать во что бы то ни стало, даже если для этого придется проглотить оскорбление в свой адрес или личную провокацию.

— Я тоже. Хотя в исключительных случаях я, бывало, взрывалась.

Мерфи не мог себе этого представить. Лулу повернула дверную ручку.

— Тьфу ты! Заперто.

Как будто должно было быть иначе. Лекцию об основных правилах безопасности жилища он оставил при себе.

— Подождите. — Женщина порылась в сумочке «пудель». — Он где-то здесь.

— А разве он не в одной связке с вашими ключами от машины?

— Нет, — ответила она таким тоном, точно он сморозил глупость. — Ведь тогда я их перепутаю. Но ничего страшного. — Она наклонилась и достала ключ из-под гостеприимного коврика перед дверью.

— Не может быть!

— А разве у вас нигде не припрятан запасной ключ?

— У вас он не припрятан. — Мерфи взял у нее из рук ключ. — Он лежал под ковриком. Это первое место, куда заглянет взломщик.

— Здесь хорошие соседи. Все друг друга знают. И в основном, — прибавила она, когда Мерфи, вставив ключ в скважину, повернул его, — очень милые люди.

— Как Сэм Марлин? — Мерфи открыл дверь, шагнул внутрь, включил свет и, прежде чем посторониться и позволить Лулу войти, окинул взглядом помещение.

Лулу проскользнула мимо, повесила розовую сумочку «пудель» на вешалку и скинула шубку.

— Вы никогда не слышали, что дам нужно пропускать вперед?

Но только не тогда, когда из-за двери можно ожидать нападения. Рассеянно пробормотав извинения, Мерфи прошел в гостиную, включил там свет и заглянул в прилегающие комнаты.

Сбросив хрустальные туфельки, Лулу прошла за ним.

— Не беспокойтесь. Я же сказала вам, Софи еще на работе. Если вы поторопитесь со своими душевными излияниями, я уверена, уложитесь меньше чем за час. — Женщина с тревогой посмотрела на возвращавшегося в гостиную Мерфи. — Сумеете? Ведь вы не собираетесь плакаться мне в жилетку всю ночь?

Мерфи улыбнулся, подумав, что эта Софи, верно, разбила не одно сердце. Хотя, подумалось ему, неужели же она лучше своей такой чертовски привлекательной сестры?

— Приятели Софи всегда идут к вам за советом?

— Если бы я каждый раз получала за это пятицентовую монетку…

Мерфи присоединился к ней в гостиной, поставив коробку на загроможденный журнальный столик, а сумку на пол возле дивана. Он расстегнул пиджак и распрямил плечи.

— Сколько человек знают об этом ключе? Лулу пожала плечами:

— Соседи с обеих сторон и трое-четверо друзей. Боже правый! Мерфи возвратил ей ключ.

— Вам следует прятать его в более укромном месте. — Подойдя к входной двери, он задвинул засов.

— У вас паранойя, — заметила Лулу, когда он вернулся в комнату.

— Работа такая.

— Раз уж на то пошло… — Она бессильно рухнула на диван и вытащила шпильки, удерживавшие диадему. — Кто вы по профессии? Сценарист? Режиссер?

Мерфи подумал, не обойти ли этот предмет, но посмотрел на таинственную белую посылку и передумал.

— Я специалист по обеспечению охраны, безопасности и неприкосновенности физических лиц. — Он отодвинул в сторону мягкого пурпурного дракона и устроился возле Лулу. — Как частных, так и должностных.

Движения Лулу стали замедленными, а голос выдавал усталость.

— По-простому это, кажется, называется телохранитель.

— Так и есть.

Она обратила на него свои волшебные глаза.

— Вы не похожи на телохранителя. Они все телосложением напоминают футболистов — здоровые, как шкаф, амбалы и страшные. Вроде бандитов. Вы не похожи на бандита.

— Ну и хорошо.

— Почему? — удивилась она, бросая шпильки в какую-то коробочку причудливой формы. — Разве вы не обязаны отпугивать людей от того, кого охраняете?

— Я обязан охранять заказчика, то есть клиента, — пояснил Мерфи, отвечая на вопросительный взгляд Лулу, — не привлекая к нему внимания. Хотите верьте, хотите нет, я со своей работой справляюсь довольно хорошо. — Мерфи улыбнулся. — Для хлюпика.

— Господи, как же я ошиблась на ваш счет! — В тоне Лулу сквозило разочарование. — Но теперь все ясно. То есть я уверена, что ваша профессия в глазах Софи добавляет вам шарма. Как и в глазах большинства женщин.

— Большинства, — повторил Мерфи, все больше и больше увлекаясь. — Но, кажется, не в ваших.

Лулу, зардевшись, сняла с головы диадему и положила ее на стопку женских журналов со светской хроникой. Ее взгляд остановился на обложках.

— Так значит, вы охраняете кинозвезд?

— Знаменитостей, политиков, бизнесменов, дипломатов.

— Словом, известных людей, — сказала Лулу, вынув из волос два гребня с фальшивыми бриллиантами и качая головой.

— Не только. — Когда спутанные вьющиеся волосы Лулу упали ей на плечи, обрамив лицо прекрасным золотым нимбом, Мерфи захлестнула волна горячего желания. Как это ей удается выглядеть озорным бесенком и невинным ангелом одновременно? Такое причудливое сочетание порождало в его сознании вихрь запретных образов, которые в кино демонстрируются с пометкой «Детям до 16 запрещается». Вот черт! Он отвел глаза в сторону и указал на коробку: — Откуда вы знаете, что это для Софи, а не для вас?

Лулу устало откинулась на потертые диванные подушки. Ее густые кудри до плеч светящимся золотисто-рыжеватым облаком выделялись на фоне светло-коричневой с голубым обивки.

— Нуда, можно подумать, это я девушка чьей-то мечты. А кроме того, — продолжила она, прежде чем Мерфи успел вставить слово, — в последнее время Софи постоянно что-то присылают: то цветы, то конфеты… — Лулу устало подалась вперед, подхватила коробку и, поджав губки, принялась изучать ее. — Так все дело в этом? В подарках, которые она получала? «Девушка моей мечты». — Лулу медленно повернулась к Мерфи, с подозрением глядя на него. — Так вы не приятель Софи, да?

— Нет.

— Вы пришли по делу.

А женщина оказалась гораздо сообразительнее, чем можно было предположить с первого взгляда. Мерфи мягко отобрал у нее коробку.

— Да, по делу.

Лулу сложила руки на груди и посмотрела на Мерфи с беспокойством и одновременно с досадой.

— Вас нанял ее агент? Она рассказывала мне, что Чаз слишком уж печется о ней и ее возвращение домой его не очень-то порадовало. Его забота запросто могла перерасти в одержимость. Я не удивлюсь, если он тоже в нее втрескался. Он что, хочет, чтобы вы распугали ее воздыхателей? Вы пришли допросить меня? Если это так, — сказала Лулу, направляя в его сторону указательный палец, — я вынуждена просить вас покинуть мой дом. Я не собираюсь предоставлять вам список ее поклонников с тем, чтобы вы переломали им ноги или еще чего похуже.

— У вас слишком богатая фантазия.

— Работа такая, — парировала Лулу, все еще хмурясь.

— Я не бандит, — напомнил ей Мерфи. — Я специалист по обеспечению безопасности. Мне нет дела до бой-френдов Софи. В данный момент меня волнует эта посылка. Вы не против, если я ее вскрою?

Лулу закатила глаза, и Мерфи не мог не заметить, что они не просто карие. Они были цвета пекана. Ореховые.

— А что? — спросила Лулу, наклоняясь к нему поближе и обдавая мучительной волной соблазнительного лимонного аромата. — Выдумаете, там что-нибудь страшное?

Недовольный тем, что у него от близости с ней участился пульс, Мерфи усилием воли заставил себя отвести от нее глаза.

— Давайте посмотрим. — Выхватив из внутреннего кармана раскладной многофункциональный нож, Мерфи разложил его и вспорол скотч, которым была обмотана посылка, а затем осторожно открыл маленькую коробку. Внутри, в пузырчатой целлофановой обертке, лежала коробочка в виде морской раковины из серебра высшей пробы.

— Раковина, — сказала Лулу. — Мило. И совсем не страшно. «Не говори гоп…» — подумал Мерфи. Осмотрев красивую вещицу, он заметил на нижней стороне крохотную заводную ручку.

— Это музыкальная шкатулка. — Крышка со щелчком открылась, и Мерфи занялся изучением содержимого. Вскинув бровь, он подцепил и поднял то, что лежало в шкатулке, чтобы как следует рассмотреть. С пальцев Мерфи свисали стринги из жемчужных ниточек.

Лулу медленно отклонилась назад и откашлялась.

— Это не мне.

— Откуда вы знаете? Открытки ведь нет.

— Я не ношу драгоценности.

— Если быть точным, это не драгоценность. — Мерфи передал Лулу интимный подарок. — Это трусики.

— Они точно не для меня, — повторила Лулу с пылающими щеками. Она оглядела предмет белья, представлявший собой крошечный кусочек ткани, украшенный жемчугом. — В этом неудобно.

Мерфи возвратил предмет в шкатулку и, сдерживая улыбку, снова изучил упаковку.

— Думаю, вещь не предназначена для долгого ношения.

— Должно быть, это прислано Софи.

— А почему не Вивиане?

— Бабушке?

— Вив — ваша бабушка?

— Да. А что?

— Вы зовете бабушку по имени?

— Ей так нравится. Когда ее называют бабулей, она чувствует себя старой.

— А она не старая?

— Старая? — Лулу фыркнула. — Если только хронологически.

Мерфи вспомнил, что Вивиана и София носили одну и ту же фамилию. Он бросил взгляд на левую руку Лулу. Обручального кольца не наблюдалось, но это не значило, что и мужа тоже не было. Может, они просто не живут вместе или разведены, и этот парень еще обозначится. Мерфи тут же уточнил про себя, что его интерес носит чисто профессиональный характер.

— Может, это подарок от вашей второй половины?

— Я разведена, — смущенно ответила Лулу. — И у меня никого нет. У меня… — она, откашлявшись, беспечно взмахнула рукой, — нет на это времени. А Софи… она…

Мерфи оторвался от созерцания трусиков и посмотрел на Лулу.

— Общительная, компанейская?

С горящими щеками Лулу выхватила у него серебряную ракушку, спрятала в нее жемчужные стринги и снова ее захлопнула.

— Послушайте, Мерфи, спасибо и вам, и Чазу за заботу, но это просто смешно. Если бы у Софи случились неприятности с одним из ее приятелей, то есть если бы кто-то из них начал ее донимать, она бы мне сказала об этом. — Лулу поставила музыкальную шкатулку на стол, поднялась с дивана и поманила Мерфи. — Не хочу показаться грубой, но у меня был тяжелый день, а у Софи и вовсе изнурительный год. Буду вам благодарна, если вы уйдете до ее возвращения. У нее и так забот полон рот, не хватало ей еще споров с совсем утратившим чувство реальности агентом.

«Если кто-то и утратил чувство реальности, — подумал Мерфи, глядя на личико эльфа и наряд сказочного персонажа, — так это она». Казалось, женщина и понятия не имела о своем завораживающем, всепобеждающем очаровании. Она и мысли не допускала, что это у нее, а не у сестры есть воздыхатель, а потому не поверит и в то, что его прислали сюда защищать ее, а не, вероятно, действительно прекрасную, как богиня, Софи. Послание Боги было очень уж лаконичным, и Мерфи не мог привести веские доводы в оправдание своего пребывания здесь.

Он еще раз бросил взгляд на музыкальную шкатулку. Как знать, может, она права, и подарок на самом деле адресован ее сестре. А если она ошибается и именно в этом подарке кроется ее связь с делом Боги? Что, если у принцессы появился преследующий ее страстный поклонник из числа известных Боги гнусных личностей? Боги до сих пор не позвонил, следовательно, у него серьезные проблемы. Это все осложняло. Мерфи, правда, не жаловался. Чем сложнее дело, тем меньше времени он будет просиживать «У Чарли», борясь с приступами депрессии, которые вообще-то ему не свойственны.

А какая может быть депрессия рядом с мисс Солнце? Мерфи посмотрел на Лулу, приподняв бровь. Ему хотелось чего-то интересного. Что может быть интереснее? Уж она точно ни на что не похожа.

Мерфи направился к двери, решив не форсировать события, пока в его распоряжении не появятся какие-нибудь существенные сведения. Он отойдет от дома и будет следить за всем происходящим из машины, ожидая звонка от Боги.

— Сделайте одолжение, — обратился он к Лулу, передавая ей визитную карточку с номером своего мобильного телефона. — Держите это всегда под рукой.

Лулу закатила глаза, но карточку взяла.

— Всего хорошего, Мерфи.

Он кивнул, всеми силами пытаясь не обращать внимания на то, как она восхитительна в своем блестящем наряде принцессы. Пытаясь не смотреть на ее прекрасные босые ножки и так волнующие его непокорные локоны.

— Позвоните, если я вам понадоблюсь. Я доступен двадцать четыре часа в сутки, — уточнил он, думая о том, что она из тех, кто не захочет беспокоить его посреди ночи. Он заставил себя выйти из дома и, когда за ним захлопнули дверь, стал клясть себя последними словами за то, что не устоял перед чарами этой наивной женщины. А наивность в реальном мире, в том мире, где он существовал, ведет к погибели. Однако, услышав у себя за спиной звук задвигаемого засова, он с улыбкой отмахнулся от этой неприятной мысли.

Может быть, все еще не так запущено.

Глава 4

— Как это ты не приедешь домой? — Ловко манипулируя сотовым телефоном и бутылкой с кремом для тела, Лулу затянула пояс розового махрового халата и опустилась на край кровати. — Мне очень нужно поговорить с тобой, Соф.

Когда Мерфи ушел, она поспешила наверх, чтобы поскорее скинуть костюм принцессы и улечься в горячую целебную ванну. Две лунные сказки и один специалист по обеспечению безопасности — это тройная доза масла ромашки, обладающего успокаивающим действием. Однако даже тридцатиминутное сидение в ванне не помогло: Лулу по-прежнему оставалась комком нервов. Во что это, интересно, влипла Софи?

— Сегодня прислали еще один подарок.

— Если он от Чаза, выброси его.

Лулу скривила губы. Она знала, что Софи со своим агентом на ножах, но не знала, из-за чего. Всякий раз, когда она спрашивала об этом Софи, та переводила разговор на другую тему. В конце концов Лулу заключила, что причиной их размолвки скорее всего стали профессиональные разногласия. Чаз как агент никуда не годился и запустил ее карьеру. Но вдруг здесь что-то другое? Вдруг это что-то личное, причем серьезное? Очень интересно. Не прекращая строить догадки, Лулу густо намазывала ноги лимонно-эвкалиптовым кремом.

— Я не знаю, от кого он. Там не было открытки.

— О! — В голосе Софи вдруг зазвучала радость. — Может, это от Риса. Ну, от того оператора с роскошной шевелюрой. Мы с ним отлично поладили.

Однако веселье сестры звучало как-то фальшиво, и это заставило Лулу продолжить расспросы:

— Вы с Чазом видитесь… в неформальной обстановке?

— Он мой агент, и это все.

— Может быть, сейчас это и так. Но, когда ты жила в Манхэттене, вы… это… — Лулу даже через телефонную трубку почувствовала, как Софи напряглась. — Посылка адресована «Девушке моей мечты».

— Я отнюдь не являюсь объектом мечтаний Чаза Брэдли, — равнодушно ответила сестра, — уж поверь мне. Слушай, Лу, я сейчас убегаю. У меня свидание.

— С мужчиной?

— А разве есть другие варианты?

Лулу со вздохом отложила в сторону крем. Ей хотелось поговорить с Софи о стрингах и о том, что за отношения у них с Чазом. Хотелось вместе с сестрой посмеяться над тем, что на пороге их мирного дома появился какой-то телохранитель, человек, призванный защищать людей от опасности. Так не хотелось говорить об этом по телефону, но мучиться бессонницей до трех ночи — а сестра вернется домой уж точно никак не раньше — тоже не было сил.

— Слушай, я сегодня познакомилась с одним человеком…

— Давно пора.

Лулу почувствовала, как к лицу приливает кровь, и приготовилась выслушать знакомую лекцию. Сейчас Софи напомнит, что секс существует не только для воспроизведения потомства. Каждый раз, когда разговор заходил о замкнутом образе жизни Лулу, Софи разражалась этой тирадой, а Лулу каждый раз отвечала сестре одно и то же: «Но ведь это должно быть что-то необыкновенное». Она искренне, всем сердцем верила в это. Близкие отношения с Мерфи — абсурд. Она ведь даже не знает его. И не важно, что у нее по поводу Мерфи возникли кое-какие мимолетные фантазии. Это совсем другое. В стране фантазий бывают только счастливые финалы.

— Я не это имела в виду, — сказала она, прижимая ладони к горящим щекам. — Он пришел по делу. Он хотел поговорить о… — Хм. Лулу запустила пальцы в свои мокрые волосы, пытаясь хоть как-то расшевелить свои заторможенные мозги. Он помог найти ее туфлю, вытащил застрявшее в дверце машины платье, раскритиковал место, где она прятала ключ от дома, и внимательно исследовал таинственный подарок. — Вообще-то я не совсем понимаю, зачем он приходил. Он оставил мне номер своего телефона и…

— Симпатичный?

Да она взгляда от него не могла оторвать.

— Достаточно привлекательный, хотя его красота в глаза не бросается. Но это не имеет значения.

— Не имеет, но это, без сомнения, плюс.

Лулу слышала, как Софи тяжело дышит, и живо представила, как сестра в раздевалке «Карневале», готовясь к свиданию, красится, натягивает на себя что-то сексуальное.

— Милый? — спросила сестра. Лулу пожала плечами:

— Он зарабатывает тем, что охраняет людей. Насколько он может быть милым)

— Значит, телохранитель, говоришь? Сексуальный такой, крутой парень с рельефным телом? — Судя по голосу, Софи оживилась. Она взяла тон сержанта-инструктора перед строем. — Позвони ему. Пригласи куда-нибудь. Будь посмелее! Тебе нужно начать снова бегать на свидания, Лу. Ты полна жизни и нерастраченной любви, а гноишь себя из-за этого урода Терри. Потрахайся с телохранителем. — Софи громко саданула обо что-то кулаком. — Не упускай шанс! Потрахайся с ним! Со всей этой горой тестостерона! Он, наверное, просто супер в постели! Пора уже тебе попробовать секс выше среднего.

Лулу молча, с трудом переводя дух, повалилась на кровать. Она точно не знала, что поразило ее больше — само ли предложение Софи или то, какие выражения она употребляла. Не желая показаться ханжой, она выдавила из себя:

— Нельзя же заниматься сексом с незнакомым человеком.

— Ну конечно же, можно! Ты только проследи, чтобы он надел презерватив, да звякни мне или хоть Руди, сообщи, где находишься.

Лулу закатила глаза.

— А почему не Жан-Пьеру? — спросила она, как будто сама не знала почему.

— Да потому что французик не будет знать, что делать, если, не приведи Господи, тебя потребуется спасать.

— А вы с Руди, значит, будете знать.

Вот оно, началось. Дерзкий тон Софи свидетельствовал о ее непоколебимой уверенности:

— Мы с Руди все-таки отличники по тайквондо.

Лулу вздохнула. Руди записался в секцию боевых искусств, стремясь к духовному совершенствованию, Софи — из любопытства. Но постепенно занятия тайквондо переросли в одержимость.

— Ты помешалась на Ларе Крофт, тебе следует освободиться от этой навязчивой идеи, Соф.

— Это не навязчивая идея. Это цель. Ну так что, ты будешь?

— Заниматься тайквондо? — Как будто она могла сознательно кого-нибудь ударить!

Софи рассмеялась:

— Да нет же, дурочка! Будешь трахаться с телохранителем?

— Я бы хотела, чтобы ты в разговоре со мной не употребляла подобных выражений.

— Так будешь или нет?

У Лулу наружу рвался нервный смешок.

— Слушай, я сражена. Ты же знаешь, это не для меня.

— Вот поэтому-то я и решила полностью преобразить тебя.

— Преобразить внешне?

— Не совсем. Поговорим об этом завтра. Меня ждут. Лулу, пытаясь собраться с мыслями, приложила ладонь ко лбу. Младшая сестра взбудоражила ее.

— Сделай милость, позаботься о том, чтобы твой парень накормил тебя ужином, — сказала она: ей требовалось снова утвердиться в роли старшей и более мудрой сестры. — Ты забыла свой термос дома и, стало быть, скорее всего не обедала. Тебе нужно хорошо питаться, Соф.

— Я закажу «Кровавую Мэри» со стебельком сельдерея.

— Я не шучу.

— Я тоже.

— София…

— Цыпленку пора улетать, мама-наседка. Ложись спать, не жди меня.

Услышав гудки в трубке, Лулу недовольно сдвинула брови. Они были разъединены со своей сестрой… во всех смыслах этого слова. Она отбросила в сторону телефон, схватила плюшевого медвежонка Бинки — его еще в детстве подарила ей бабушка — и крепко прижала к себе. Когда-то и сестры Марино были так же близки. Теперь казалось, будто обе они все время старались скрывать свои переживания, чтобы не причинять друг другу лишнего беспокойства. Сестры были очень разными — соблазнительница и клоунесса, — но в то же время и очень похожими. Софи так же, как и Лулу, постоянно мучилась от неуверенности в себе и, в очередной раз пережив крушение надежд, пыталась выстоять.

Лулу подумала о Терри и его беременной любовнице. Ее желудок тут же свело судорогой, и она поспешила выбросить бывшего мужа из головы. Глупо переливать из пустого в порожнее и предаваться грустным размышлениям о том, что от тебя не зависит, и Лулу не позволила тяжким мыслям затянуть себя в болото уныния.

Она резко села на кровати, по-прежнему прижимая к себе линялого плюшевого мишку. Можно, уютно свернувшись калачиком, устроиться на диване и смотреть телевизор или, как Софи, встретиться с кем-нибудь из друзей. Вот только сегодня субботний вечер, а почти все ее друзья — артисты и потому сейчас заняты в каких-нибудь шоу. Можно позвонить Жан-Пьеру, да только он вроде говорил, что собирается с Руди на дискотеку. Лулу любила танцевать, но чувствовать себя третьей лишней не очень-то хотелось.

Фу-ты.

Зазвонил телефон, и Лулу тут же воспряла. Может, это потенциальный клиент.

— Лунные сказки Лулу. Лулу слушает. Молчание.

— Алло! Вы меня слышите? Там есть кто-нибудь? — Глупый вопрос. Ведь кто-то же набрал номер. Тогда в чем дело? Ошиблись номером? Какой-то псих хулиганит? — Лулу прищурилась. — Чаз, это вы?

Хлоп.

Судорожно выдохнув, Лулу бросила трубку на подушку. Если это Чаз, он ей, во всяком случае, не признался. «Это первый». «Бывшие» Софи всегда хотели поговорить с Лулу, полагая, что она имеет на сестру какое-то влияние. «Соф, — всем всегда отвечала Лулу, — сама себе голова». Большая часть ухажеров очень быстро отставали, и это наводило Лулу на мысль, что они не любили ее сестру по-настоящему. Возможно, Чаз — другой случай.

Так отчего же по спине пробежал холодок?

Лулу беспокойно вскочила с кровати и, босиком прошлепав к комоду с зеркалом, заплела свои непослушные волосы в две смешные косички. Вместо того чтобы выставлять Мерфи из дома, стоило бы порасспросить его. Он, наверное, смог бы ответить на ее вопросы или по крайней мере на многое пролить свет. Лулу предположила, что он работает на Чаза. Он это предположение не подтвердил и не опроверг. Почему же она ничего не выяснила до конца и так спешила его выпроводить?

Положив руки на комод, Лулу уставилась на собственное отражение в зеркале: розовые щеки, широко распахнутые глаза. «Потому что он представлял угрозу твоему спокойствию. Потому что он классный, а ты… — Лулу отвернулась от зеркала, сбрасывая с плеч халат, — с изъяном».

Она натянула хлопковые шортики лимонного цвета, которые не имели ничего общего с украшенными жемчугом стрингами и были так же далеки от них, как небо от земли. При взгляде на эти трусики карие глаза Мерфи ожили, и в них блеснул огонь, который породил в обычно стерильном воображении Лулу порочные фантазии. Но вместо того чтобы наслаждаться своим ярким сном наяву, который сопровождался пульсацией в паху, она ударилась в панику.

После ухода Терри Лулу возвела между собой и мужчинами барьер. Так было безопаснее. Для нее это было безопаснее. Но Мерфи разбудил в ней желания, и они начали пробиваться сквозь созданную ею вокруг себя огневую завесу. Каждый раз, как только Мерфи приближался к ней достаточно близко, Лулу начинала пылать. Никогда раньше не было такого, чтобы она пылала в присутствии мужчины. Это обстоятельство беспокоило Лулу почти так же сильно, как и пистолет у него в кобуре, который она увидела, когда Мерфи отошел от дивана. Позвонить ему просто так было невозможно. Даже если бы она преодолела смущение, об этом оружии она никогда не смогла бы забыть.

Интересно, подумала Лулу, он когда-нибудь убивал человека?

В животе у нее снова что-то сжалось, но это не потому, тут же объяснила себе Лулу, что Мерфи с его опасной профессией так заинтересовал ее, а потому, что она просто умирала с голоду. Уже восемь вечера, а у нее с утра, кроме куска праздничного торта, во рту маковой росинки не было. Подтверждай на практике то, что проповедуешь сама, Лу. Она схватила трубку телефона и торопливо набрала номер «Пиццы Пьяццы», оглядываясь в поисках любимых джинсов и футболки.

— Алло! Здравствуйте. Это Лулу… Росс. — Вздох.

— Маленький сырный пирог и банку колы, Принцесса? Обычно оттого что Франко помнил ее заказ наизусть, Лулу чувствовала себя на особом счету. Однако сегодня она сама у себя вызывала жалость.

— Да, пожалуйста.

Слушая Франко, автоматически тараторившего стоимость заказа и приблизительное время доставки, Лулу отбросила в сторону диадему и принялась шарить в поисках блеска для губ с запахом жевательной резинки. Вероятно, ей только померещилось, будто он пробормотал «Проснись же ты наконец, bella[4]». Вероятно, ей только почудилось, что, прикоснувшись к жесткой белой визитной карточке, она ощутила прилив новых жизненных сил — ведь Лулу отличалась богатой фантазией, — но только она не находила себе места, ей было одиноко и… немного страшно после того странного телефонного звонка.

— Хотя постойте!

Ее взгляд застыл на рельефном оттиске. Имя. Номер. «Позвоните, если я вам понадоблюсь». Ее сердце оглушительно стучало. Будь посмелей!

— Отмените заказ, Франко. Я не буду ужинать дома. — Она дала отбой. При мысли о разовом сексе с Колином Мерфи у нее задрожали руки. Колин. Сексуальное имя. Сексуальный мужчина. Ирландец.

Катиться под гору легче, чем взбираться вверх.

Лулу отмахнулась от этой порождающей в ней неуверенность кельтской пословицы. Она была влюблена в Терри со средней школы и до сих пор никак не могла прийти в себя. Вздохнув, Лулу набрала номер. Ее сведенные судорогой плечи наконец расслабились, когда в трубке послышался знакомый голос:

— Oui[5]?

Жан-Пьер, привет, это я.

«Как-нибудь вечером я побегу на свидание», — подумала Лулу, пряча в карман визитную карточку Мерфи. Но не сегодня.

Глава 5

Мерфи бросил взгляд на сотовый телефон: пора бы уж ему зазвонить. Шесть часов прошло после первого сообщения, а от Боги ни слуху ни духу. Мерфи нервировало не ожидание — томительные наблюдения ему были не в новинку, — его раздражало отсутствие информации. Чем скорее он получит подробности, тем скорее сможет разработать план действий. Если от него потребуется обеспечивать охрану объекта двадцать четыре часа в сутки, не обнаруживая себя, то ему понадобится напарник, который смог бы подменить его, дав возможность прикорнуть пару часиков, принять душ и сменить одежду. Но как на беду костяк его команды, четыре человека, которым Мерфи доверял больше, чем кому бы то ни было после Боги, находились в отпуске. После шести месяцев работы в Вашингтоне, федеральный округ Колумбия, и месяца с Альбертом Ниблером, эксцентричным магазинным магнатом, команда приняла решение взять трехнедельный тайм-аут. Мерфи знал, что, если он позовет их, они мигом будут здесь, но не хотел этого делать. Восстановление сил — это залог успеха, необходимое условие сохранения острого ума и крепких нервов. Команда у Мерфи подобралась как один — все профессионалы высокой пробы. И он стремился удержать ее на этом уровне. У него имелся запасной козырь — верный человек из местных. Зануда, конечно, каких мало, но специалист первоклассный.

Если безопасность клиентки потребует, чтобы он постоянно сопровождал ее, находясь рядом, тогда придется ему поговорить с Лулу по душам и — никуда не денешься — вторгнуться в ее жизнь. Дело хоть и сложное, требующее особой осторожности и сноровки, но не лишено приятных моментов — фактор, который трудно оставить без внимания.

На счету Мерфи было великое множество операций с высокой степенью риска, он встречал на своем веку массу разных интересных людей — и чистых, как стеклышко, и с репутациями хуже некуда. Но никогда ему не доводилось сталкиваться с таким феноменом, как Лулу Росс. Четверть часа в ее обществе — и он ее пленник. Мерфи хотелось затеряться в ней, раствориться в свете и тепле, которые она излучала. Однако, с другой стороны, по трезвом размышлении надо бы встряхнуть ее как следует, открыть ей глаза на тот мир, в котором они существуют. На реальный мир — зловещее поле боя, где царит хаос и ведется битва с наркоторговцами, насильниками, похитителями и убийцами.

Как это ни банально звучит, но порой, чтобы оставаться добрым, приходится проявлять жестокость. Лулу угодила в яму с дерьмом и как, черт побери, она собирается выбираться оттуда, если смотрит на окружающее сквозь розовые очки?

А вот Мерфи в данный момент, несмотря на то что его глаза были широко открыты, казалось, будто он блуждает в потемках, пробирается на ощупь в кромешной тьме. Пока Боги не позвонит, придется полагаться исключительно на свое чутье и действовать по обстоятельствам. Все говорит в пользу версии номер один: у принцессы опасный поклонник. Вопрос в том, насколько он опасен. Как далеко он готов зайти? Будет ли он довольствоваться обожанием на расстоянии или предпримет попытку вступить в физический контакт? Есть ли опасность похищения с угрозой сексуального нападения? Думать об этом было противно, но Боги по роду своей деятельности редко доводилось общаться с приятными людьми.

Перспектива обсуждения этого конкретного вопроса с самой принцессой Мерфи не радовала. Он живо представил себе, как она удивленно распахнет на него свои ореховые глазищи. Зато можно не волноваться, что она испугается и потеряет голову от страха: она ему просто не поверит. Женщина производила впечатление свободной, не стесненной условностями личности, которая живет с иллюзией, что плохое случается только с другими. Скользит себе по жизни на роликах с розовыми колесиками, в голове ветер гуляет, ни политика, ни преступления, ни то, что творится в мире, ее не касается. Узнай Мерфи, что она иногда смотрит «Си-эн-эн» или почитывает газеты, немало бы удивился. А вот комиксы, наверное, глотает пачками.

Он тоже когда-то был наивным и беззаботным. Да. Впять лет. Мерфи не знал точно, следует ли ему ужасаться или, наоборот, завидовать ей.

Внезапно сама Лулу, легка на помине, выскочила из дома и засеменила к своей машине в… — трудно поверить! — слава тебе Господи, в джинсах и кроссовках. На ней опять была шубка, на сей раз до пояса, то ли белая, то ли розовая, Мерфи не мог разобрать. Садовый фонарь окрашивал участок перед домом в мягкие лиловато-розоватые тона, так что даже непослушные кудри Лулу, теперь заплетенные в две дерзкие косички, казались розовыми. Цвет сумочки «пудель» ни с чем не спутаешь.

Покачав головой, Мерфи завел «ягуар». Если бы Боги был шутником, Мерфи мог бы заподозрить, что тот разыграл его таким образом, желая немного развеять его мрачное настроение. Вот только работа для Боги никогда не была поводом для шуток, а Мерфи не признавался своему другу, что на него нашла хандра. Боги тогда захотел бы знать причину, но Мерфи не смог бы ответить на этот вопрос. И потом, самокопание — занятие не из приятных. Он как-нибудь справится с этим… дискомфортом. Главное — отвлечься. А лучше всего может отвлечь Мерфи только что отъехавшая в своем «жуке» от дома Лулу.

Вырулив на «ягуаре» и двигаясь за «жуком» на расстоянии двух машин, Мерфи взглянул на свои электронные часы: 21.00, субботний вечер. «Куда едем, принцесса?» Не потеряв надежду получить звонок от Боги, Мерфи сунул в правое ухо наушник своего телефона, проклиная манеру вождения Лулу. Она гнала навстречу сверкающим огням Атлантик-Сити как маньячка, резко виляя из стороны в сторону и постоянно перестраиваясь из ряда в ряд в плотном потоке транспорта. Не обращая ни малейшего внимания на ограничения скорости, Лулу мчалась на желтый свет. Мерфи и самому, чтобы не упустить ее из виду, пришлось проскочить несколько перекрестков на красный. Хорошо еще розовых «жуков» на дороге не так много. Хотя именно это делает ее удобной мишенью и для преследователя.

При случае обсудить с ней: менее заметное транспортное средство.

Поначалу Мерфи думал, что она направляется в казино, как и большая часть машин, но Лулу продолжила путь в северном направлении по Атлантик-авеню к бухте, городскому району, который в настоящее время находился на реконструкции в соответствии с финансируемым местными властями проектом обновления города. Порядком попетляв по району новостроек, они оказались перед рядом домов в викторианском стиле. Лихо вклинившись в узкое пространство между внедорожником и длинным лимузином, Лулу заглушила двигатель, выпрыгнула наружу и почти побежала к двери под номером сто тридцать четыре.

Мерфи остановил «ягуар» посреди улицы за два дома. Поднеся к глазам бинокль ночного видения, он проследил, как Лулу вошла в дверь и сразу же попала в объятия красивого длинноволосого парня. Тот расцеловал ее в обе щеки, крепко обнял и, затащив в дом, захлопнул дверь.

Вот тебе и «у меня никого нет».

А кто тогда, спрашивается, этот волосатик?

Весь последующий час Мерфи провел, без конца прокручивая в памяти сцену нежных объятий, свидетелем которой только что оказался, гадая, чем они там занимаются в доме, и пытаясь побороть своего назойливого противника — ревность. Мерфи уж начал было думать, что напрасно он не договорился с командиром своей команды и не махнул с ним проветриться на какой-нибудь тропический остров. Олух, сраженный «чудищем с зелеными глазами»[6]. Совсем крыша поехала! Ведь Лулу ему чужой человек.

Прошло еще двадцать минут, Боги все не звонил, а Мерфи как никогда была нужна информация. Клиентка вышла из дома в сопровождении двух мужчин — волосатика и еще какого-то здоровенного нескладного парня, который мог бы сойти за Сильвестра Сталлоне на стероидах. Все трое залезли в длинный лимузин, причем Слай сел за руль.

Настало время вытащить из рукава запасной козырь — верного человека из местных, Джейка Лидса, частного сыщика, к помощи которого Мерфи прибегал только в самых крайних случаях. Жаль, что у Джейка на него зуб. Одно время они с ним довольно тесно общались. Но это было до того, как Мерфи переспал с его сестрой.

Он включил фары и, набирая номер телефона частного сыщика, на достаточном отдалении тронулся вслед за лимузином.

После четвертого гудка Джейк наконец ответил:

— Если ты насчет Джони…

— Нет. — Потрясающе, как определитель номера совсем свел на нет формальные вступительные приветствия.

— Она счастлива замужем.

— Знаю, за Карсоном.

— У них родилась дочь…

— Я знаю, зовут — Кайли. Твоя племянница. Я разговаривал с Джони на прошлой неделе. Поздравляю тебя, дядя.

— Всякий раз, сокрушаясь о том, что отец малышки музыкант, я успокаиваю себя тем, что все могло быть и хуже. На его месте мог оказаться ты, — недовольно проворчал Джейк.

Мерфи продолжал двигаться вперед, не обращая внимания на поднимающуюся знакомую боль в груди.

— Хочешь верь, хочешь нет, Джейк, а я действительно люблю твою сестру и желаю ей только добра.

— Тогда держись от нее подальше.

— Не могу. Слушай, а можно обойтись без всего этого?

— Нет, нельзя.

— Прекрасно! — Мерфи позволил Джейку выпустить пар, зная, что злость у него сейчас пройдет, поскольку по сути человек он был хороший. — Мне нужна информация о двух людях. Они только что проводили моего клиента, женщину, из городского дома в лимузин.

— Против ее воли?

То, как резко Джейк переключился на деловой лад, не удивило Мерфи. Когда речь шла о безопасности женщин и детей, он ни о чем другом уже не мог думать, даже старые ссоры отходили на второй план.

— Не похоже. Но наверняка неизвестно. Я не знаю, с чем имею дело, Джейк. Я реагирую на сообщение о грозящей женщине опасности. Детали мне не сообщили.

— Подожди. Сейчас, только загрузится лэптоп. Она местная?

— Из Маргита. Лучана Росс. — Мерфи продиктовал ее адрес. — Возможно, у нее есть преследователь. Мне нужна твоя помощь, и я хочу, чтобы дело осталось между нами.

— Ясно. — Никаких вопросов больше не последовало.

При мысли, что он не один, что у него в деле есть надежный союзник, напряжение немного отпустило Мерфи. Если бы еще Боги позвонил!

— Давай начнем с мужчин, — сказал Джейк. — Определим, есть ли для нее непосредственная угроза. По какому адресу находится дом?

Продираясь в плотном потоке транспорта, едва не касаясь бампера вереди идущей машины, Мерфи передан требуемую информацию и номер лимузина. Они снова ехали по центру Атлантик-Сити.

Джейк вздохнул.

— Это что, шутка?

— Я что, смеюсь?

— Я знаю этот адрес так же хорошо, как свой собственный. Это дом Руди Гэллоу.

— Около пяти футов и десяти дюймов? Лет двадцать пять? С волнистыми волосами до плеч?

— Это Жан-Пьер Легран, партнер Руди. У Руди рост шесть футов три дюйма, волосы темные, короткие, имеется бородка.

— Да, это он за рулем лимузина. Наш коллега? — Телосложением напоминает футболиста, здоровый, как шкаф, амбал и страшный. Гэллоу полностью подходил под описанный Лулу стереотип телохранителя.

— Нет. Вид у него, я знаю, свирепый, но он спокойный, хороший парень. Он водитель. Держит бюро проката автомобилей с водителем.

— Откуда ты его знаешь?

— Он лучший друг моей жены.

— Да что ты! — Мерфи заинтересованно вскинул бровь. — И как тебе это? Не беспокоит? — Джейк все всегда держал под контролем. По натуре он был страшным собственником и, кого любил, старался опекать изо всех сил. Мерфи знал это как никто другой. По словам Джони, Джейк безумно и самозабвенно любил свою новую жену, Афию. И Мерфи просто не мог вообразить, как это частный сыщик, помешанный на контроле, мирится с тем, что его жена водит дружбу с мужчиной. Тем более мужчиной с лицом и фигурой голливудской звезды.

— Расслабься, — отозвался Джейк. — Лучана с ними в безопасности. Ей ничего не грозит. Хотя о Руди и Джей-Пи я того же сказать не могу. — Джейк выругался. — Афии все это не понравится.

— Афия ничего не узнает.

— Ладно. — Он снова выругался. — Как долго ты занимаешься этим делом?

— С сегодняшнего дня.

— И у тебя ничего нет о твоей клиентке?

— Уменьшительное имя Лулу. Сценическое имя — принцесса Очарование.

— Актриса?

— Работает с детьми. — Хорошенькая, легкомысленная, молодая. Самая настоящая Поллианна[7]. Имеет сестру, которая как магнит притягивает мужчин, и чудаковатую бабушку. Больше мне ничего не известно, — признался Мерфи. — Можешь достать по ней информацию?

— Дай мне час. Как с тобой связаться?

— Звони на мобильный. Если я не отвечу, оставь сообщение.

— Ты что, один работаешь?

— Мои взяли отпуск.

Джейк издал какой-то гортанный звук.

— Не знал, что я первый, к кому ты решишь обратиться.

— В данном случае ты единственный, к кому я могу обратиться. — Мерфи размышлял о своем разговоре с Джони, о семейном счастье Джейка, об их с женой попытках завести ребенка. Он заслуживал того, чтобы знать, во что ввязывается. — В дело вовлечен Джо Богарт.

После пятисекундного молчания Джейк сдавленно выругался:

— Черт!

Мерфи поскреб рукой подбородок.

— Хочешь выйти из игры?

— Да нет, черт побери, за кого ты меня принимаешь?

— За счастливого семьянина. Если ты не захочешь рисковать, я не буду винить тебя.

— Не дай Бог что случится с Руди и Джей-Пи, я буду переживать: они ведь и мои друзья тоже. Но для Афии это станет настоящей трагедией. А даже если они не фигурируют в деле, как быть с принцессой Поллианной? Ну уж нет, раз ты позвонил мне, я в деле.

— Вот и славно.

— Ты где сейчас? — спросил Джейк, опуская вызывающие неловкость любезности.

Мерфи сообщил свое местонахождение и, проследовав за лимузином по какой-то улочке, выехал к переполненной стоянке перед недавно построенным развлекательным комплексом под названием «Оз». Центром его, ясное дело, являлся «Изумрудный город» — модный театр-ресторан. В западном крыле «Злая ведьма» находился рассчитанный на двадцать с лишним человек клуб «Летающие обезьяны», где устраивались рейвы в стиле еврохип. С восточной стороны, над крытой галереей «Радуга», располагался популярный альтернативный ночной данс-клуб для людей нетрадиционной сексуальной ориентации «Рубиновые лодочки».

— О! — воскликнул частный сыщик, и Мерфи по голосу догадался, что тот улыбается. — Пойдешь в этот клуб?

— Если они зайдут, — подтвердил Мерфи, до которого наконец дошло, почему Джейк не ревновал жену к Руди Гэллоу.

Джейк расхохотался.

— Как следует береги там свою задницу.

— Ладно тебе, Лидс! Позвони, как только получишь какую-то информацию. — Мерфи отсоединился, спрятал телефон в футляр и отбросил в сторону наушник. Увидев, как троица, взявшись за руки, поспешила к «Рубиновым лодочкам», он почувствовал кипение адреналина в крови. Ну просто две тетушки Эм и Лулу. Ах да, еще и собачка Тотошка — чудо-сумочка в виде пуделя.

Дело с каждой минутой становилось все чуднее и чуднее.

Свой «глок» Мерфи запер в машине: вдруг клубные вышибалы обыскивают новоприбывших посетителей. Он вышел из «ягуара» и перешел на другую сторону улицы. Субботний вечер, восточная часть города, район игорных заведений. Подозрительных личностей вокруг пруд пруди.

В поле зрения Мерфи попал пьяница, который, прислонившись к соседнему зданию, пил что-то горячительное прямо из горлышка. По Пасифик-авеню прохаживались две проститутки на высоченных шпильках. Шумела ватага подростков с банданами на головах. И прямо перед Мерфи у входа в «Рубиновые лодочки» выстроилась очередь желающих попасть в клуб. Большинство клиентов, в основном мужчины, выглядели так, будто только что сошли с обложки мужского журнала «Джей-Кью мэгэзин»: модные стрижки, шикарная одежда. Мерфи, и сам завзятый модник, предположил, что не будет выделяться из общей массы, а это было необходимым условием, если он хочет держать Лулу в поле зрения, пока не пошлет куда подальше первого парня, который пригласит его танцевать.

Подумать только! А ведь не далее как сегодня утром он жаждал перемен!

Глава 6

«Самая большая роскошь на свете — это роскошь человеческого общения». Отвлекаясь от оглушительного рева музыки, Руди Гэллоу еще раз повторил про себя это невразумительное высказывание. Кто это сказал? Антуан де Сент-Экзюпери? Руди закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь вызвать у себя положительные эмоции. Однако никаких положительных эмоций оттого, что он, протянув через стол руку, щелкнет своего соседа, и в настоящий момент любовника, по его симпатичному носу, который он сует куда надо и куда не надо, не будет. Предлагая услуги водителя нынешнему заведующему развлекательной программой «Оз», Энтони Ривелли, Жан-Пьер не догадывался, каким мучением это обернется для Руди. Он не поверил Руди, когда тот заявил, что уж лучше он как-нибудь переживет упадок своего бизнеса, чем снова окунется в атмосферу гей-клуба.

А может, и поверил, но решил устроить ему испытание на прочность, хотел проверить, способен ли Руди, бывший король секса по-быстрому, регулярно появляться в клубе «Рубиновые лодочки» и не поддаться искушению сходить налево и развлечься — по-быстрому.

А может, и того хуже — прожив четыре месяца вместе с Руди и храня ему верность, Жан-Пьер в конце концов поостыл. Да, их связывали общие интересы: оба были гурманами, предпочитали низкокалорийную кухню, классическое кино и бродвейские мюзиклы. Но Жан-Пьер еще и обожал погулять. Руди знал это до того, как они спелись, потому что и сам в то время зажигал не по-детски. Он никогда не баловался наркотиками, не пьянствовал, но безумно любил танцевать.

И часто менять партнеров.

Клуб «Рубиновые лодочки» не один год был его вторым домом. Сегодня, едва переступив порог этого заведения, он почувствовал, как оживают многочисленные воспоминания, столь же приятные, сколь и запретные. По меньшей мере четверть присутствующих здесь в этот вечер завсегдатаев он знал очень близко.

Проклятие!

Руди поднес к губам бокал каберне и сделал большой глоток.

Жан-Пьер, не подозревая о тревожащих Руди мыслях, перебрался к нему поближе и положил руку на спинку его стула.

— Хорошо, правда? То, что мы работаем вместе.

— Нет. — От этого чарующего голоса в животе у Руди приятно заныло. До встречи с Жан-Пьером ему и в голову не приходило, что французский акцент может звучать так сексуально. Хотя, возможно, дело было не столько в акценте, сколько в самом мужчине. Черт! Похоже, он скоро совсем превратится в размазню.

Жан-Пьер плавно отодвинулся назад. По его лицу скользили блики единственной стоявшей на столе свечи.

— Нет?

Неподдельная боль, выразившаяся в опушенных длинными ресницами глазах друга, заставила Руди пожалеть о своей резкости. Он поставил бокал и погладил свою аккуратно подстриженную бородку.

— Мы не вместе работаем, Жан-Пьер. Я по распоряжению Ривелли вожу артистов в «Оз» и обратно, а ты создаешь костюмы для танцовщиц в клетках из «Летающих обезьян» и наряды для трансвеститов из «Рубиновых лодочек». За две недели работы мы с тобой почти не пересекались.

— Ты не так понял, — ответил мужчина помоложе и умолк, чувственно поглаживая ножку бокала с вином. Руди вообще все, что ни делал бы Жан-Пьер, казалось невероятно сексуальным. — Я хочу сказать, хорошо, что мы работаем вместе для воплощения нашей мечты.

Речь шла о пансионе, предоставляющем ночлег с завтраком, в Вермонте. Руди как-то обмолвился, что хочет чего-то большего, чем перепихон в койке; ему хочется Рождества в Вермонте. Серьезных отношений. Жан-Пьер с готовностью ухватился за эту идею, предложив поселиться где-нибудь в тихом, спокойном местечке и начать собственное дело. Они надумали открыть гостиницу «ночлег с завтраком». Поразительно, как им это пришло в голову: ведь ни один из них не мог похвастаться соответствующим опытом. Правда, в тот момент они, накачавшись сангрией, находились в подпитии и, вернувшись с ночного сеанса, еще были на взводе.

С тех пор Руди из кожи вон лез, стараясь удержать свой бизнес по извозу на плаву. Он уж был готов отказаться от занятий тайквондо и членства в спортивном клубе, когда Жан-Пьер потащил его на встречу к Энтони Ривелли, бывшему управляющему казино. Это по его идее все артисты в «Карневале» должны быть одеты в блестящие костюмы. В результате Жан-Пьер оказался завален работой, создавая новые модели и переделывая старые костюмы.

— Ладно, — смягчился Руди, разжимая стиснутые зубы. — Наверное, мне действительно нужны были постоянная работа и стабильный заработок.

Ривелли зачислил его в штат «Оз» и регулярно выплачивал жалованье. За исключением редких поездок в Манхэттен основную часть его работы составляли местные вызовы. Руди стало стыдно. Ему бы благодарить Жан-Пьера за хлопоты, а не ныть. Не работа, а одно удовольствие! Но гордость, черт ее возьми, и какое-то ощущение, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой, сбивали его с толку.

— Но ты ведь и так работаешь целый день в «Карневале». Ты совсем себя загонишь на двух работах.

— Moi[8]?— Жан-Пьер сверкнул самоуверенной улыбкой. — Да у меня сил на десятерых хватит, мон амур.

— Мне ли не знать!

Жан-Пьер Легран, как кролик Энерджайзер, обладал зарядом энергии, которого хватало надолго. Он был неутомим и успевал сразу на нескольких фронтах. Руди почувствовал знакомый трепет к северу от пояса. А именно — в сердце. Он представил, как его лучшая подруга Афия, грозя пальцем, выговаривает ему с укоризной: «Когда же ты наконец уразумеешь своей бестолковой башкой, что он просто создан для тебя?»

Черт!

— Я сегодня веду себя как последняя свинья, правда? Жан-Пьер улыбнулся.

— Уедем, как только Вирджиния Хэм выступит. Я обещал Энтони посмотреть ее костюмы. Он думает, она может выглядеть лучше.

— То есть ты можешь сделать ее еще лучше.

Руди подмигнул. Скромностью он не отличался. Устремив взгляд на переполненный танцпол, Руди потягивал каберне.

Хоть сейчас они с Жан-Пьером и сидели вдвоем, приехали в клуб они не одни.

— Вирджиния выйдет не раньше часу ночи. Еще нет и двенадцати, а мы здесь уже торчим два часа. — Он кивнул на «кружащегося дервиша» в розовых кроссовках, танцующего с парой постоянных посетителей «Рубиновых лодочек». «Да, было времечко, и я так с ними отплясывал», — подумал Руди, осушая бокал. Черт побери! — Меня беспокоит Лулу.

Жан-Пьер кивнул. Вид у него был озадаченный.

— В начале вечера она была… встревоженной. А сейчас очень, как это говорится у вас по-английски, взвинчена.

Именно в эту минуту Лулу сделала ручкой своим партнерам по танцу и стала пробираться зигзагами через толпу танцующих к друзьям.

— Не помню, когда я последний раз так веселилась! — Она чмокнула Руди в щеку и плюхнулась Жан-Пьеру на колени. — Спасибо, что взяли меня с собой.

— Ну что ты, Chaton[9]! — Жан-Пьер улыбнулся ей и, повернувшись к Руди, пожал плечами.

Хм. Не знай ее, Руди решил бы, что их общая подруга, которую они окрестили котенком, здорово набралась. Но он ее знал, Жан-Пьер тоже, а потому они пребывали в недоумении. Лулу не пила. Ни с кем не флиртовала. Ни с кем не встречалась. И без сомнения, не стремилась повертеть задом перед полуголыми мужиками, которые были геями, а стало быть, не представляли опасности, и все же.

— Нет, я серьезно, — продолжала она, пытаясь перекричать орущую музыку. — Лучше вас никого нет. — Сомкнув блестящие розовые губки вокруг соломинки, она с шумом втянула в себя остатки содовой, а затем толкнула Жан-Пьера в плечо и спрыгнула с его колен. — Идем танцевать!

Француз пристально посмотрел на нее снизу вверх, озабоченно морща лоб.

— Ты танцевала целый час не переставая, котенок. Посиди, отдышись немного.

Лулу вскинула руки и стала размахивать ими в такт музыке.

— Но мне так нравится эта песня!

Клубный микс из саундтрека к гей-сериалу «Близкие друзья».

— Да ты хоть знаешь, что это за мелодия? — спросил Руди, забавляясь.

— Нет, — ответила Лулу, словно завороженная огнями цветомузыки, отражающимися в зеркальных панелях под потолком. — Ну и что? Такой классный ритм!

Обольстительно покачивающая бедрами Лулу поймала на себе взгляд сидевшей неподалеку лесбиянки. Чтобы та не тратила времени понапрасну, Руди с улыбкой дал женщине отмашку, прежде чем она сделала попытку подступить к Лулу, а затем обернулся к своему партнеру, молча взывая о помощи.

Жан-Пьер поднялся со своего места и усадил Мисс Неутомимые Ножки на стул.

— Обещаю: во время следующей песни я в твоем распоряжении. А сейчас посиди пока с Руди, я пойду возьму нам что-нибудь выпить.

— Может, перейдем на воду? — предложил Руди, опасаясь, что, Лулу, несмотря на три содовые, грозит обезвоживание. Лицо у нее пылало, а футболка с мультяшным персонажем взмокла от пота.

— Возьми что хочешь, — отозвалась она, ритмически покачиваясь на стуле и одновременно поправляя косички. Она танцевала нон-стоп, и ей, как шестилетнему ребенку, все еще не сиделось на месте, отчего Руди почувствовал себя вдвое, если не втрое, старше ее.

Произнеся ему одними губами: «Присмотри за ней», Жан-Пьер нежно пожал Руди плечо и двинулся вперед, с трудом проталкиваясь к барной стойке, возле которой толпился народ.

Продолжая ощущать на своем плече жар от прикосновения француза, Руди поймал себя на том, что смотрит вслед своему сексуальному возлюбленному и, как надеялся он, родственной душе. Как бы ему хотелось прожить оставшуюся жизнь вместе с ним! Но Жан-Пьер был на несколько лет моложе, да и вообще о чем сейчас говорить, когда у них еще не закончился медовый месяц. Руди запустил пальцы в свои колючие волосы и тяжко вздохнул. Сколько еще книг из серии «Помоги себе сам» предстоит ему проштудировать, прежде чем обязательства и преданность по отношению к близкому человеку станут неотъемлемой частью его жизни?

— Я знаю, — сказала Лулу, по-своему истолковав появившееся у него на лице какое-то странное, одурманенное выражение. — Он та-а-акой классный и та-а-акой милашка. — Она хлопнула в ладоши и засмеялась. — Так бы и съела его!

Руди забарабанил пальцами по столу, пытаясь определить, есть ли повод для серьезного беспокойства. Лулу по натуре была горячей и энергичной, а потому он не стал бы обращать внимание на ее непонятное чрезмерное возбуждение, если бы еще раньше, с самого начала, она не была так озабочена: все думала о таинственном поклоннике Софи. Когда же они пришли в «Рубиновые лодочки», она, пока они с Жан-Пьером танцуют, предпочла посидеть за столиком с бокалом содовой. И вот теперь разошлась — не удержишь, так и рвется на танцпол, от недавней сдержанности и следа не осталось. Неужели кто-нибудь угостил ее чем-то крепким, пока они не видели, а ей не хватило твердости отказаться? Много ли надо трезвеннику? Один бокал — и понеслась душа в рай.

Молчание Руди смутило Лулу. Ее щеки стали пунцовыми.

— Не то чтобы я действительно собиралась… ну, съесть его… или еще чего. — Она потянула за край своей футболки. — Я знаю, он занят. Он твой. И потом, он не в моем вкусе, если ты улавливаешь, о чем я.

Руди улыбнулся.

Поставив локти на стол, она подперла руками подбородок и вздохнула.

— Ты хоть понимаешь, как тебе повезло, Руди?

Руди окинул взглядом зал, отметив одиноких посетителей, пытающихся найти себе пару. Его сердце затрепетало от счастья.

— Мне чертовски повезло. Иногда даже кажется, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Лулу улыбнулась такой обаятельной и по-детски непосредственной улыбкой, что это побудило его в очередной раз завести разговор на тему, которую, как он знал, она терпеть не могла.

Подавшись вперед, Руди успокаивающе положил руку на ее подпрыгивавшее в такт музыке колено.

— А кто в твоем вкусе, моя прелесть? Чего ты ждешь? Чего ты боишься? Верь мне, я кое-что понимаю в жизни. Не все такие подонки, как Терри. Ты просто раскрой свое сердце навстречу новому, будь готова попытать счастья с другим. — Бог свидетель, так случилось и у них с Жан-Пьером.

— Слышишь? — спросила Лулу, пропуская его вопрос мимо ушей. — Ой, как мне нравится эта песня! — Из динамиков ультрасовременной аудиосистемы гремел ремикс песни в исполнении Билла Медли и Дженнифер Уорнс. Не успел Руди и глазом моргнуть, как Лулу вскочила со своего места и побежала танцевать. — Передай Жан-Пьеру, что я вернусь!

Руди застонал, не представляя, как ему присматривать за ней, когда она затерялась в толпе извивающихся тел, в основном мужских, и по большей части с голыми загорелыми торсами. Разве что самому присоединиться к ним. Прежний Руди не упустил бы возможность пробраться в самую их гущу, чтобы потереться среди них. Но нынешний Руди поспешил к барной стойке в поисках Жан-Пьера, совершив над собой, прямо сказать, титаническое усилие.

Лулу не позволила Руди испортить ей вечер своими назойливыми расспросами и душеспасительными беседами. Она чуть не выпалила ему, что Мерфи, вот кто в ее вкусе. Но это же абсурд. Ведь тот носит с собой оружие, а следовательно, не может быть в ее вкусе. Ну хорошо, положим, он потрясающе красив. Харизматическая личность. И… довольно… чуть-чуть… да нет, очень сексуален. Но это еще не говорит о том, что он идеальный мужчина. Идеальный мужчина должен отвечать особым требованиям, а Лулу была уверена, что Колин Мерфи в чем-нибудь да проколется. Он из лучших и ирландец, а такое сочетание означает, что он человек старого закала, несовременный и приверженец семейных ценностей. Это, конечно, неплохо. При нормальных обстоятельствах это было бы даже весьма ценным качеством. Жаль только, что обстоятельства у нее ненормальные.

Лулу приложила ладонь к покрытому испариной лбу. Отчего это она вообще о нем задумалась? Он там, где неприятности, а ей неприятностей не нужно. Запретив себе думать о Мерфи, Лулу сосредоточилась на своем партнере по танцу, безобидного вида тощем рыжеволосом парне с добрыми глазами и великолепно отточенными движениями. Лулу чувствовала себя вольной пташкой и веселилась, как никогда в жизни!

Из динамиков теперь гремел ремикс темы из фильма «Грязные танцы». Лулу любила эту музыку. Она любила этот фильм. Ей нравилось, как глаза застенчивой, наивной Бэби открываются на захватывающий мир Джонни Касла, этого опередившего ее по возрасту, но ужасно привлекательного инструктора по танцам.

Лулу закрыла глаза и живо, как наяву, представила себе Мерфи. Она рисовала себе, как его руки обвивают ее талию, как его бедро вклинивается между ее ног. Она воображала, как они вместе двигаются в танце, покачивая бедрами… от него исходит жар, она чувствует его запах… мужской, дурманящий…

Чтобы удержать равновесие, глаза пришлось открыть. И Лулу снова растворилась в хаотичных бликах светомузыки и пульсирующем ритме, в смешении ароматов гелей для укладки волос и одеколона. Она была на взводе. С ней никогда еще не происходило ничего подобного. Она кружилась, подпрыгивала и извивалась всем телом. Ее партнер, парень, которого звали Джим, пришел в клуб с Гарри, но Гарри не любил быстрых танцев. Джим был геем, и Лулу это вполне устраивало: можно было не сдерживаться, танцевать как угодно, выделывая самые непотребные вещи, и его это нисколько не шокировало. Он поглощен танцем, а ее тело ему безразлично. Лулу же хотелось почувствовать себя сексуальной, но без секса.

Софи сказала бы, что она спятила. Но единственное, к чему стремилась Лулу, — это убедиться в том, что часть ее существа, чувственная сторона ее натуры, еще жива. Она не желала ощущать себя отверженной или переживать последствия, которые неизменно влечет за собой акт любви. Ей хотелось… самовыразиться.

Кто знает, может, она и впрямь сошла с ума. У нее позади невероятно длинный день, целых две лунные сказки. Казалось бы, она должна валиться с ног, а поди ж ты, из нее фонтаном бьет энергия, граничащая с эйфорией. Все вокруг — и музыка, и свет, и свободная атмосфера заведения — стало восприниматься Лулу необычайно остро. Она почувствовала себя свободной. Свободной от былых сожалений, от внутренних запретов. Свободной от страха.

Начало, наверное, сказываться переутомление: у нее вдруг заболела голова и появилась резь в глазах.

Супербыстрый танцевальный микс сменился медленной, протяжной мелодией, которую Лулу никогда раньше не слышала. Джим покинул ее ради Гарри, окружавшие мужчины мигом разбились по парам, и Лулу, оставшись в одиночестве, почувствовала себя изгоем. Она прикоснулась рукой к пульсирующему виску, и ей показалось, будто она теряет ориентацию в пространстве. Нужно было отыскать Жан-Пьера и Руди. Нужно было где-то пересидеть этот танец.

Она побрела с танцпола, то и дело натыкаясь то на одну, то на другую пару, и каждый раз извинялась. Именно в этот момент она и заметила темноволосого мужчину, который шел по направлению к ней. Он улыбнулся. Она тоже. Машинально, в ответ на его улыбку. Но мужчина действительно показался ей знакомым. Он находился в нескольких футах от нее, когда Жан-Пьер перехватил ее взгляд. Он хмурился.

В голове у Лулу стучало. Ей определенно нужно присесть на время этого танца.

Незнакомец приближался. Нет, это не незнакомец. Где-то она его видела. Вот только где?

В глазах щипало. Все вокруг было как в тумане. Лулу резко отвернулась. Ее внезапно охватила паника. Она было поспешила прочь, но Жан-Пьер поймал ее за локоть.

— В чем дело, котенок? Что случилось?

— Ничего. — Она высвободила руку. — Со мной все в порядке, мне просто стало жарко. Я хочу пойти куда-нибудь посидеть.

— Мы с тобой, — сказал Руди.

— Не глупи. — Растирая виски, она удивлялась, отчего это у нее так пересохло во рту. Ведь она только что пила содовую. — Мне нужно попить воды.

— На нашем столе три бутылки, — сказал Жан-Пьер. В его глазах читалось беспокойство.

— Отлично! — Лулу улыбнулась, пытаясь успокоить друзей. — А вы идите потанцуйте. — Она поспешила к уединенному боковому столику, который теперь ей казался слишком затемненным. Чувство паники росло. В глазах защипало с новой силой, и ей уже хотелось не столько пить, сколько вдохнуть свежего воздуха.

Лулу резко изменила направление и буквально уткнулась в гору стальных мускулов. Сильные ладони сомкнулись вокруг ее рук. До смешного перепуганная, Лулу вскинула голову, собираясь крикнуть. Но слова так и застряли у нее в горле: передней стоял Колин Мерфи.

— Что вы здесь делаете? — пискнула она.

— Потанцуйте со мной. — Он снова повел ее на танцпол.

Сердце Лулу бешено колотилось. Мерфи обнял ее за талию и плотно прижал к себе, не оставив пространства для ее воображения. Как же права была Софи! Его тело было рельефным от мускулов. Казалось, у каждого мускула есть еще мускулы. И все это в результате усердных тренировок и правильного питания. Ни грамма жира. Оказавшись рядом с такой невероятной мощью, Лулу перестала что-либо соображать.

Ей не хватало воздуха. Может, она потеряла сознание от переутомления и перенапряжения? Не сон ли все это? Он склонился к ее уху:

— Вы видите его?

Теплое дыхание коснулось ее шеи, волнуя ее и без того уже разгоряченное сознание. Она прикрыла глаза, вдыхая пьянящую смесь пряного аромата одеколона и фруктового шампуня. С ума можно сойти!

— Кого?

— Того, кто вас напугал? Знакомый незнакомец.

— Я не испугалась, — солгала Лулу, сознавая, что ее страх был беспричинным. Ведь тот человек не сделал ей ничего плохого. Улыбнулся, только и всего. — Мне стало жарко, — пояснила она, ощущая саднящую боль в сжавшемся горле. — Я хотела подышать воздухом.

— Угу. — Крепко прижимая ее к себе, Мерфи с непринужденной грацией вел ее в танце по площадке, и Лулу безвольно следовала за ним. — Так вы видите его?

Лулу крепко сжала руки у него на шее и, из последних сил удерживаясь на подгибающихся коленях, словно тряпичная кукла, обвела взглядом зал.

— Нет, — ответила она, сама подивившись прозвучавшему в ее голосе облегчению. Да что такое с ней творится? Ну улыбнулся ей человек, что ж из того?

Мерфи погладил ее по напряженной спине, и беспокойство улеглось. Стихла пульсирующая боль в голове. Монотонная музыка продолжала звучать, рука Мерфи коснулась ее оголившейся поясницы, и Лулу тут же взорвалась радостным возбуждением. Ее футболка задралась, но она ни за что на свете не согласилась бы сейчас вернуться к такой привычной для нее скромности. Собственная сексуальность не вызывала в ней неловкости. Лулу чувствовала себя спокойно. В безопасности.

О нет! Только не это!

— Вы гей? — спохватилась она.

Мерфи, забавляясь, весело взглянул на нее:

— Нет.

Лулу перевела дух.

— Слава Богу! То есть… — Будь посмелее! — Тогда что вы здесь делаете? — резонно поинтересовалась она, проникая руками ему под рубашку.

В темных глазах Мерфи что-то вспыхнуло. Осуждение? Удовольствие?

— Наблюдаю за вами.

Это произнесенное хриплым голосом признание поразило ее, как удар молнии, и придало смелости. Она скользнула ладонями выше, восхищаясь совершенством его тела. Великолепные мышцы спины под ее ладонями напряглись, и она лишь усилием воли смогла оторвать от него руки. Слова Софи подстегивали ее к дальнейшим действиям. Быть посмелее означало напрочь отбросить все запреты и отдаться спонтанному, мимолетному чувственному порыву. С Мерфи. Лулу прикрыла глаза и внезапно почувствовала себя Бэби, а Мерфи представила Джонни Каслом: у нее на самом деле было богатое воображение. Все ее чувства вибрировали. Она поймала бедро своего партнера между ног и стала медленно двигаться, извиваясь всем телом.

Лулу почувствовала, как у нее внизу живота постепенно зарождается горячее и могучее желание.

Она вся пылала.

Мерфи стиснул руками ее бедра и, задыхаясь, пробормотал проклятие.

— Ну и помучили же вы меня сегодня, принцесса.

— Правда? — По жилам Лулу пробежал огонь. Возможно ли это? Неужели он так же завелся, как и она? Такого она не чувствовала с тех пор, как… да она, пожалуй, никогда не чувствовала ничего подобного. Ей показалось, будто она странным образом утратила связь с окружающим, со всем, что могло бы ее хоть как-то сковывать. Она продолжала чувственно извиваться, прижимаясь к Мерфи всем телом, и наконец отважилась поднять на него глаза. — Вы когда-нибудь занимались сексом в раздевалке?

Мерфи, посмотрев ей в лицо, застонал.

— Вам надо выйти на воздух. — И он буквально вынес ее с танцпола.

Было ли это условным сигналом, означавшим «Давай переместимся в укромное место»? Испытывая головокружение от мысли, что сейчас она будет заниматься сексом с этим мужчиной, Лулу попыталась припомнить правила Софи, которые та рекомендовала соблюдать при случайных связях. Ах вот, вспомнила!

— У вас есть презерватив?

— Мы вас знаем? — Жан-Пьер с сердитой гримасой на лице решительно шагнул к Мерфи. За ним маячил Руди, скрестив свои здоровенные ручищи на массивной груди. Оба были готовы отметелить любого телохранителя. И как это ей было приятно, черт возьми!

— Он гей, — брякнула Лулу. Если они поверят, что он один из них, то не будут цепляться к нему и ждать от него подвоха.

— Он не гей, — возразил Руди.

— Ну бисексуал, — предприняла вторую попытку Лулу. Жан-Пьер хмыкнул.

— Ну хорошо, — резко сказала Лулу, чувствуя, как вновь возвращается ставшая теперь и вовсе нестерпимой головная боль. Для нее всегда оставалось загадкой, как это геи умеют распознавать своих. Будто в их головах имелся какой-то монитор, на котором после брошенного ими в сторону Мерфи взгляда мигом крупными буквами высветилась надпись: НАТУР АЛ. — Он забрел сюда из «Летающих обезьян» и познакомился со мной. И, если вам так нужно это знать, мы собирались уединиться, чтобы заняться сексом.

Друзья Лулу от изумления раскрыли рты. Перед глазами у Лулу все плыло. Неужели она это сказала? В носу щипало, а к горлу подкатила тошнота.

— Давайте как-нибудь в другой раз, ладно? — обратилась она к Мерфи. — Кажется, мне нехорошо.

Мерфи удержал ее, поглаживая по спине, как это делала Вив, когда заболевшая Лулу сидела в обнимку с унитазом.

— У нее аллергия на наркотики? — спросил он у Руди.

— Ее шатает от медола.

— Вот черт! — выругался Мерфи.

В этот момент Лулу наклонилась вперед, и ее стошнило прямо на ботинки ее воображаемого любовника.

Глава 7

Мерфи заметил тот момент, когда что-то пошло не так. Сначала Лулу сидела за столиком, потягивая содовую, и только раз отлучилась в туалет. А тридцать минут спустя она уже веселилась вовсю. Ее неиссякаемая энергия и провокационные танцы вызвали у него настороженность и эрекцию. Без сомнения, ее «поклонник» возбудился не меньше, сумасшедший ублюдок.

Поведение Лулу и проявившиеся у нее симптомы указывали на МДМА — метилендиоксиамфетамин, — известный под названием «экстази». Популярный клубный наркотик освобождает от всевозможных комплексов и внутренних запретов, обостряя ощущения и вызывая эйфорию. Тот, кто подсунул ей запрещенный стимулятор, определенно намеревался воспользоваться ее состоянием. Заключение трезвое, основанное на опыте и фактах, не говоря уж о внутреннем чутье Мерфи.

Хорошо, что наркотическое опьянение у Лулу сопровождалось такими явлениями, как жар, обезвоживание и чувство тревоги: они заставили ее покинуть танцпол, толкнув прямо к нему в руки.

Плохо, что ее реакция оказалась такой острой.

Мерфи припарковал «ягуар» перед ее домом и достал «глок». Игра начинается. Сдвинув брови, он остановил взгляд на ничего не подозревающем объекте. Лулу сидела, согнувшись в три погибели и уткнувшись лицом в колени. Сначала Мерфи показалось, будто она плачет, но вот Лулу повернула голову и подняла на него совершенно сухие глаза. Слава тебе Господи! Обычно женские слезы его не трогали. Но с этой женщиной ничего обычного быть не могло.

— Простите ради Бога, — извинилась она в сотый раз.

— Перестаньте извиняться. — Подумав, что он чрезмерно суров, Мерфи открыл свою дверцу, вышел из автомобиля и, проклиная свою судьбу, обошел вокруг. Ладно! Чего уж там! Бывают вещи и похуже, чем женщина, которую вырвало тебе прямо на ботинки. Этот, как выразился Жан-Пьер, «несчастный случай» не вошел даже в «горячую десятку» Мерфи. Чего он только не повидал во время службы в экспедиционной группе морской пехоты, не говоря уж о работе телохранителем! У него чугунный желудок, стальные нервы и полный шкаф обуви. Вот черт! У нее в желудке была одна кока-кола. В любом случае вырвало бы.

Договориться с друзьями Лулу насчет того, что именно он отвезет ее домой, было гораздо сложнее.

Дождавшись, пока толпа сочувствующих рассосется и Жан-Пьер поведет ее к выходу, Мерфи не остался в долгу и тоже сказал этому Гэллоу пару ласковых. Немудрено, что Джейк нашел с парнем общий язык. Из одного теста сделаны. Если отбросить в сторону сексуальные предпочтения, то их обоих связывало в высшей степени уважительное отношение к женщинам. На ум тут в первую очередь приходили слова «рыцарь» и «неустрашимый». С рыцарем в черном костюме вышел жуткий геморрой. Он не успокоился даже после телефонного разговора с Джейком, который отрекомендовал Мерфи как нельзя лучше и велел беспрекословно следовать его указаниям без лишних вопросов. Вопросов он, как и наказывал Джейк, Мерфи не задавал, но душу отвел, выложил все, что о нем думает. Расписал в подробностях, какие именно кости он Мерфи переломает и в какой последовательности, если тот хоть пальцем тронет Лулу, — правда, в том случае, если Софи не прикончит его первой.

Мерфи выслушал его с серьезным видом. Во всяком случае, он не смеялся. Зачем обижать человека, у которого благородные намерения. Даже его вертлявый дружок продемонстрировал твердость характера. Во время перепалки французик выглядел почти угрожающе даже в этих своих кожаных штанах в облипочку и оранжевой узорчатой рубахе. На самом деле Мерфи мог вырубить сладкую парочку, даже не парясь. Не потому, что они геи, а потому, что он профессионал. И люди из его команды очень хорошо подумали бы прежде чем спорить с ним.

А Софи… Этот магнит для мужчин, привыкшая, что все перед ней пресмыкаются? По правде говоря, Мерфи было любопытно посмотреть на эту женщину. Лулу обмолвилась, что у нее сегодня свидание, и Мерфи предполагал, что она скорее всего еще не вернулась. Машины возле дома нет. Свет в окнах не горит.

Свет не горит. «Ах, чтоб тебе!» Мерфи открыл пассажирскую дверцу и помог Лулу выбраться. Лекция по правилам соблюдения безопасности жилища вертелась на кончике языка.

— Если вы не ночуете дома, оставляйте включенными одну-две лампочки, — сказал он, подводя ее к крыльцу. — Когда дом выглядит обитаемым, меньше шансов на то, что туда заберутся грабители.

— У нас тут не бывает грабителей, — возразила Лулу, дрожа в своей меховой курточке. — У нас благополучный район.

— Богатый. И потом, все когда-нибудь случается в первый раз. — Вообще-то Мерфи больше беспокоил неизвестный маньяк, преследующий ее по пятам, чем грабители, но он почему-то не хотел обсуждать эту тему. Несколько часов назад ему не терпелось расшевелить Лулу, раскрыть ей глаза. Но теперь он стремился оградить ее от неприглядной реальности, которая состояла в том, что кто-то, возможно, какой-то сексуальный извращенец, связанный с мафией, подсунул ей наркотик. А может, все это оттого, что выглядела она с этими своими косичками, в футболке с мультяшными персонажами и ярко-розовых кроссовках очень юной. Или потому, что от нее пахло лимоном и жвачкой. А может, потому, что он понял: она настоящая. Чистая душа. Думает, что заболела. Придется подождать, пока она придет в себя и вспомнит, что предложила ему незаметно сбежать и перепихнуться в раздевалке. Это он так выразился, не она.

Самое ужасное для Мерфи заключалось в том, что он загорелся. Он завелся еще раньше, только глядя на то, как она танцует. А уж когда она подступила к нему, виляя бедрами, вообще беда, еле сдержался. Будучи миниатюрной, Лулу тем не менее не была худой или чересчур угловатой. Она выглядела очень женственно, обладала по-детски чистым очарованием вроде роскошных женщин с картин эпохи Возрождения. Одновременно бес и ангел. Гремучая смесь. Все равно что мадонна и продажная девица в одном лице. Теперь понятно, как она приобрела себе поклонника. По крайней мере ему это понятно.

Убедить Лулу будет чрезвычайно сложно. Никогда еще Мерфи не встречал женщину, которая настолько не сознает своей сексуальной привлекательности.

— Я бы пригласила вас зайти, — сказала она, когда они, преодолев первую дверь со сломанным замком, с трудом пробрались в заставленное разнообразными коробками с вещами пространство. — Но я не хочу, чтобы вы заразились от меня.

— Вы не заразны.

Лулу прижала дрожащую ладонь к покрытому испариной лбу.

— Откуда вы знаете?

— Мне в жизни не раз доводилось видеть такое. — И даже хуже. Еще когда он только начинал свою карьеру телохранителя, сын одного дипломата принял слишком большую дозу героина. Обычная операция обернулась адом кромешным, потому что командир команды, человек, с которым Мерфи впоследствии расстался, ни хрена не понимал, что делать. — Мне нужно поговорить с вашей сестрой. — Раз Лулу до сих пор думала, что он каким-то образом связан с Софи, Мерфи решил обыграть именно это. Одну эту женщину нельзя было оставлять.

Лулу обернулась, растерянно щурясь, посмотрела ему в лицо и, по-прежнему прижимая ладонь ко лбу, вздохнула:

— Ах да! Стринги.

Вот именно. Мерфи, кроме всего прочего, хотелось знать, какие еще подарки были получены за последние несколько дней. Если верить Лулу, их было немало. Но точно ли все они были адресованы лично Софи? Имелись ли в посылках открытки с подписью? Или же, как и сегодня, они были анонимными?

Но прежде всего Мерфи искал предлог, чтобы зайти в дом. Операция перестает быть тайной. Он берется за дело вплотную. Он расскажет ей все завтра, когда исчезнут признаки действия наркотика.

Лулу оглянулась через плечо на затемненную дверь и вздрогнула.

— Вообще-то, признаюсь, я от компании не откажусь. Пока она не передумала, Мерфи наклонился и вытащил из-под гостеприимного коврика ключ, который, как ему было известно, лежал там. Его пальцы коснулись металла. Подавляя раздражение, он отпер замок и шагнул внутрь.

Лулу проскользнула мимо. Двигаясь из комнаты в комнату, она включала свет. Мерфи, следовавший за ней по пятам, приподнял бровь, увидев, как она включила не только телевизор, но и радио. Что такое? Заламывая руки, женщина остановилась на площадке перед лестницей.

— Вы видели второй этаж? — спросила она, устремив взгляд вверх, в темноту. — Вив давно не делала ремонта, но там интересно. Четыре спальни, ванная. Много укромных уголков и проемов. Мы с Софи выросли там. Одной из наших любимых игр были прятки. — Она покусывала нижнюю губу. — Там много мест, где можно спрятаться.

Мерфи все понял. Паранойя. Еще один побочный эффект. А может, это внутреннее чутье. Он знал, что оно существует. Но его собственное чутье в данный момент подсказывало, что они в доме одни. Наверное, ее поклонник видел, как она выходит из клуба в сопровождении троих мужчин и уезжает с одним из них. Подонок скорее всего уже смылся и сидит где-нибудь, фантазируя о следующей встрече. И тем не менее…

Мерфи оставил бы Лулу ждать внизу, но побоялся, что ей станет страшно одной, и потому протянул ей руку и повел наверх. Его рукопожатие было спокойным и холодным. Он чувствовал, как с каждой пройденной ступенькой возрастает напряжение Лулу. Черт! Он заговорил, пытаясь ее отвлечь, начал расспрашивать про детство, сестру, их схожие профессии. Джейк перезвонил Мерфи, но почти ничего нового не сообщил, лишь то, что Лулу тридцать один год, она разведена, бездетна, трудится неполный рабочий день в казино «Карневале» жонглершей, а также рассказывает детям сказки. На ее счету куча штрафов за превышение скорости, но в остальном придраться не к чему. Мерфи поразило одно — то, что Лулу тридцать один. Тем более шокирующей казалась ее наивность. И более милой. «Встряхнись, парень. Милые женщины не по твоей части».

— Лицедейство у нас в крови, — отвечала Лулу тихим, хрипловатым голосом. В нашем роду выросло не одно поколение актеров, танцовщиков, артистов варьете. Кто-то более, кто-то менее преуспел и прославился.

Они достигли последней ступеньки, и Лулу умолкла. Мерфи чувствовал биение ее пульса. Он ругал себя за то, что напугал ее грабителями. Да, он хотел, чтобы она стала поосторожнее, но вовсе не думал запугивать. Хотя знал, что она находится под действием наркотика, который обостряет ощущения. Но черт возьми, все дело в том, что ее страх имел реальную основу, и Мерфи самому от этого стало не по себе.

— Где вы научились жонглировать? — Ему хотелось заставить ее говорить, отвлечь от мыслей о возможно притаившемся где-то злодее. Хоть прямой угрозы Мерфи и не чувствовал, он все-таки осмотрел каждую комнату, чтобы успокоить Лулу.

— Откуда вы знаете, что я жонглирую?

«Джейк сказал. А еще я видел, как ты жонглировала батарейками сегодня днем, когда сидел у тебя на хвосте, черт побери».

— Я видел внизу журнал про жонглеров. — Верно. — И три неоновых кольца в гостиной в углу. — Тоже правда. — И предположил, что инвентарь на заднем сиденье вашей машины принадлежит вам.

— О!

Мерфи щелкнул выключателем, осветив холл, и повел Лулу к первой комнате.

— Итак?

— Ах да! Я научилась у своего дедушки Марино. Он был потрясающим циркачом. Несколько раз выступал в «Шоу Эда Салливана».

Мерфи улыбнулся, бросив на нее взгляд.

— Что вы говорите! — Лулу улыбнулась в ответ, и сердце у него замерло. Черт!

— Там-то дедушка и встретился с Вив. Она начинала кукловодом. У нее здорово получается говорить разными смешными голосами. Ей было в то время всего шестнадцать, но судьба дедушки была решена. Любовь с первого взгляда! Он ждал два года, пока она достигнет брачного возраста, прежде чем начать за ней ухаживать. Представляете?

— Ну если она, как вы… — Мерфи умолк, поразившись своим словам. Какого черта? Он выпустил ее руку, зажег свет в ванной и, бегло осмотрев все там, поманил Лулу: — Почему бы вам не освежиться? А я пока проверю другие комнаты. Загляну во все укромные уголки.

— Мерфи, я… — Лулу смотрела на него снизу вверх широко раскрытыми ореховыми глазами. Стояла, перекатываясь с пяток на мыски в своих розовых кроссовках. Эти чертовы кроссовки его с ума сведут! — Я чувствую себя такой дурой! Я никогда не трушу. Просто… вы сказали о грабителях, и я… Завтра я найду для запасного ключа место получше.

Слава святым!

Она захлопнула дверь, а Мерфи продолжил осмотр. Четыре спальни. Пропасть закутков. Нигде никого нет. В самую последнюю очередь он проверил шкаф Лулу. Просмотрев висящие там разноцветные костюмы, он, к своему удивлению, обнаружил не только наряды сказочной принцессы. Тут был и костюм принцессы индейцев. И одежда кельтской принцессы-воительницы. Пальцы Мерфи коснулись сине-зеленых блесток русалочьего хвоста. Он окинул взглядом нижнюю, облегающую часть. Потом перевел взгляд на усыпанный блестками открытый лиф.

И тут же вспомнил серебряную ракушку и жемчужные стринги.

— Все в порядке?

Мерфи обернулся и провел ладонью по лицу. Она стояла в дверях, подбоченившись. Ее вымытое лицо было ярко-розовым, влажные волосы распущены. Она переоделась в голубые махровые тренировочные штаны и пушистые тапочки в виде Микки-Мауса. Но Мерфи так и видел ее в костюме наяды.

— Я приняла душ, — сказала Лулу, смущенно переминаясь с ноги на ногу, похоже, робея под его пристальным взглядом. — Думала, после душа станет лучше.

— И как? Стало?

— Ненамного. — Лулу подошла к комоду, намазала руки кремом, а губы — бальзамом с розовым отливом.

Русалка. Океан. Ракушки. Жемчуг.

Тонг.

Она говорила, что сегодня у нее было два представления. Мерфи хотелось спросить: была ли она оба раза сказочной принцессой? Не играла ли она недавно русалку? Если да, то когда? Где? Кто сделал ей такой заказ? Однако с вопросами лучше повременить до завтра. Она все еще, как видно, не в себе. Мерфи взглянул на часы.

— Почти час ночи. Не хотите ли лечь спать? Я могу посидеть внизу, посмотреть Си-эн-эн, пока Софи не вернется.

— Боюсь, я не усну сейчас. Я… я не… — Лулу приложила ладонь к щеке. — У меня по-прежнему резь в глазах. Я, наверное, слишком устала, но спать не хочется. — Она вдруг повернулась к Мерфи. — Мы могли бы с вами посмотреть фильм. Пока Софи не вернется.

— Хорошо.

— Хорошо.

Лулу, однако, не двигалась с места, поэтому Мерфи снова взял ее за руку и повел вниз.

— У меня довольно большая коллекция фильмов, но мне хотелось бы посмотреть что-то легкое. Что-то, — она вздрогнула, — что подняло бы мне настроение.

— Хорошо.

— Хорошо. — Лулу подвела Мерфи к своей коллекции видеокассет и DVD.

Ему не хотелось как-то задеть ее, но все ее фильмы, начиная с Дорис Дэй и заканчивая комедиями с Мэг Райан, были легкими — легче некуда — и рассчитанными на то, чтобы поднять настроение. Никаких неожиданных, печальных финалов. Только диснеевские мультфильмы занимали две полки.

— Как насчет этого?

— «Русалочка»? — Лулу просияла. — Я только вчера вечером ее смотрела для вдохновения. Но с удовольствием посмотрю еще раз. Это один из моих любимых фильмов. Включайте, а я пока принесу что-нибудь выпить. Мы не держим крепких напитков. У Софи есть немного вина…

— Сгодится и вода.

— Хорошо. — Она поспешила на кухню.

Мерфи выключил радио и вставил диск в проигрыватель для DVD. Он задернул шторы в гостиной и потушил большую часть ламп. Если вдруг маньяк все-таки дежурит возле дома, то хоть подглядывать не будет.

Мерфи сбросил свой кожаный блейзер, перекинул его через подлокотник дивана и сел. Проверив, нет ли от Боги сообщения (а его не было), он взял серебряную ракушку и, открыв крышку, снова стал рассматривать трусики.

«Девушке моей мечты».

Он уж было собрался завести музыкальную шкатулку, как в комнате появилась Лулу с двумя стаканами газированной воды. Застав его за изучением интимного подарка, она вспыхнула.

— Я собиралась отнести это в комнату Софи.

«Боюсь, моя дорогая, это адресовано не сестре». С этой мыслью Мерфи отложил шкатулку в сторону.

Лулу поставила стаканы на заваленный журналами столик и плюхнулась на противоположный край дивана.

Мерфи нажал на кнопку дистанционного управления. Прошли первые кадры, титры, и только после этого он осмелился еще раз мельком взглянуть на принцессу. Та сидела, забившись в угол и прижав колени к груди. Лулу выглядела беззащитной и была так не похожа на фонтан брызжущей энергии, который он наблюдал сегодня днем.

Сохраняй профессиональную дистанцию. Соблюдение дистанции — необходимое условие. Соблюдение дистанции равносильно… Черт!

— Лулу.

Она оглянулась.

— Да?

— Двигайтесь сюда.

Она сглотнула.

— Где ваш пистолет?

— В пиджаке.

— Я терпеть не могу оружие.

Мерфи бросил блейзер на швейную корзину, стоявшую на полу возле дивана. Так он мог в любой момент достать до пиджака, который оставался не виден Лулу.

Удовлетворившись этим, Лулу подвинулась и прижалась к нему. Он обнял ее за плечи, и она облегченно вздохнула.

Дела! Это небольшое проявление чуткости не пройдет ему даром. Мерфи уже предвидел всю серьезность последствий.

— Это действительно очень хороший фильм, — сказала Лулу, когда жалкий морской конек представил морского короля Тритона. — Музыка потрясающая.

Ее голос стал спокойным, но Мерфи чувствовал, как она вся зажата, словно скрученная пружина. Соблазнительное тело, которое еще недавно так обольстительно выгибалось, интимно прижималось к нему. Он щелкнул воображаемым выключателем, стирая из своего сознания сексуальный образ, взволновавший его в «Оз», и просто, бесстрастно держал ее за плечи. Он убедил себя, что пытается только успокоить ее и больше ничего. Действие «экстази», как правило, длится от трех до пяти часов. Сейчас она в любой момент может прийти в себя. У нее был трудный день, и Мерфи удивился бы, если б она не заснула тут, перед телевизором.

— Колин?

Мерфи напрягся. Он не имел ничего против того, чтобы она называла его по имени. Его беспокоило то, что ему это нравилось.

— Да?

— Вы уверены, что я не заразна?

— Уверен. — Он оторвал взгляд от жителей подводного царства и надменного краба и посмотрел на живое, дышащее у него под боком существо. И допустил серьезную ошибку.

Потому что Лулу обняла его за шею и, притянув к себе, поцеловала.

Сознание Мерфи затуманилось. Он и сам не мог понять, что с ним происходит. Столько женственности. Эти пухлые губы — мягкие, теплые. Восхитительные на вкус. Они отдавали жвачкой. Он наслаждался этим сладким ощущением дольше, чем должен был. Но черт возьми! Целовалась она потрясающе! Несмотря на приторную, как сахарин, мелодию, звучавшую фоном с экрана, у него в голове в бешеном танце кружились красочные образы. Кровь устремилась в пах. Но прежде чем Лулу смогла сделать что-нибудь еще, а он этим воспользоваться, Мерфи мягко отстранился.

— Послушайте, принцесса…

Лулу кончиками пальцев коснулась его губ.

— Ничего не говорите, прошу вас. Я знаю: я не в вашем вкусе.

Мерфи не был в этом так уж уверен.

— Я понимаю, трудно чувствовать влечение к женщине, которую на вас стошнило.

Тоже не факт.

— Я просто хотела… Софи сказала, чтобы я была посмелее.

— Что?

Лулу отвела глаза, положила голову Мерфи на грудь и уставилась на экран.

— Мы говорили с ней по телефону. Я рассказала ей о вас, и она велела мне позвонить вам и назначить свидание. Но я постеснялась. И вот, встретив вас там, я почувствовала себя… посмелее. Тогда-то я и сказала вам про раздевалку, но ничего из этого не вышло. И мне просто… Мне просто страшно хотелось вас поцеловать. Вот я и поцеловала, и я… рада. Потому что это было… очень приятно. Вы и сами очень приятный человек.

Приятный?

— Но я не в вашем вкусе, и вы определенно не в моем, а потому давайте забудем об этом поцелуе и обо всем таком вообще и будем смотреть фильм.

Однако вместо того, чтобы отодвинуться в сторону, что было бы логично после ее слов, Лулу лишь еще теснее прижалась к Мерфи.

Приятный? Мерфи пришлось призвать на помощь всю свою волю, чтобы не уложить ее на диван. Ему так и хотелось впиться губами в эти восхитительные губы, не думая ни о каких запретах. Ему хотелось коснуться языком каждого дюйма ее благоухающего лимоном тела, вонзиться своей плотью в ее плоть и не отпускать ее от себя до зари.

Но Мерфи был приятным человеком, положительным во всех отношениях.

Боги, если он когда-нибудь все-таки позвонит, ни за что не поверит. Да Мерфи и сам в это не верил. В его объятиях красивая женщина, возбужденная «экстази», а он, вместо того чтобы завалиться с ней в постель, сидит и смотрит мультик, ни больше ни меньше. На глупого краба, капризную рыбу и пылкую русалочку.

Вот ведь ерунда какая! Но он хотя бы не в депрессии.

Глава 8

Она плывет.

Расталкивая жителей подводного царства. Приближается к какой-то цели.

Слышатся возбужденные крики детей, которые, опираясь на руки и на ноги, по-крабьи, животом вверх переползают финишную черту.

Она мчится. Летит. От кого-то. К кому-то. Оглушительно орет музыка. Карибская мелодия. Нет, песня из «Грязных танцев». «Было время…»

И вдруг он. Темный. Опасный. Акула!

«Позвоните, если я вам понадоблюсь. Я доступен двадцать четыре часа в сутки».

Она закричала, но не услышала голоса. В горле пересохло. Она задыхается.

Она тонет.

— Мерфи!

Сильные руки хватают ее. Вытаскивают на сушу.

— Откройте глаза, принцесса.

Акула улыбнулась, разноцветные лазерные лучи, блеснув, отразились от острых, как лезвия, зубов. «В другой раз».

— Лучана.

Она открыла глаза, выныривая на поверхность, с жадностью глотая воздух.

— Мерфи. — Она висела у него на руках, сердце бешено колотилось в груди.

— Ш-ш-ш. — Он прижимал ее к себе и гладил по голове. Она прильнула к нему, к его сильному телу, но сердце не унималось.

Слышались шаги. Кто-то бежал.

— Акула, — прохрипела она, все еще находясь во власти причудливого сна. — Опасность.

— Никакой опасности, — ответил он. — Я здесь.

— Руки прочь от моей сестры, паскуда, или я тебе яйца отрежу!

Лулу скривилась.

— Софи?

Опустив Лулу на гору пуховых подушек, Мерфи оглянулся через плечо.

— Гэллоу предупреждал меня насчет вас, — сказал он с легкой насмешкой в голосе.

Вспыхнул свет.

Лулу заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд. Оказывается, она не в подводном царстве, не в стране Оз и даже не в гостиной. Она лежала в собственной постели. Должно быть, уснула, пока смотрела фильм. Лулу смутно помнила, как Мерфи отнес ее наверх и она попросила его остаться, но ложился ли он рядом с ней, не имела представления. Сейчас он, необыкновенно красивый с волосами цвета соли с перцем и выступившей на подбородке щетиной, сидел на краю кровати и, судя по его виду, был чрезвычайно заинтригован и насторожен.

На пороге стояла Софи, угрожающе размахивая большими швейными ножницами. В блузке с глубоким вырезом, облегающей юбочке и в туфлях на тонких каблучках, она буквально сражала наповал. Ну вылитая Дженнифер Лопес в том фильме, где она играет крутого судебного исполнителя. Вот только вместо пистолета в руках ножницы. И вместо того, чтобы вступить в схватку с Джорджем Клуни, она отважно сверкала глазами на… Мерфи.

Пульс Лулу резко упал до какого-то болезненного гудения. До чего ж красиво они смотрелись рядом — Софи и Мерфи.

— Софи, положи ножницы, пока никто не поранился. Это тот человек, о котором я тебе рассказывала.

Софи выгнула безупречно выщипанную бровь.

— Телохранитель?

Лулу кивнула. В голове от напряжения стучало.

— Колин Мерфи. — Мерфи неторопливо поднялся и раскрыл перед ней удостоверение. — Специалист по обеспечению безопасности.

Все еще с оружием в руках, Софи скосила глаза на его документы, а затем перевела взгляд на Лулу.

— Я зашла с черного хода и услышала твой крик. Я думала… Но раз он не делал тебе ничего плохого… — Она смотрела попеременно то на Лулу, то на Мерфи. — Ох, — с шумом вздохнула она, опуская руку с ножницами, — черт возьми, Лу, я, честно говоря, не думала, что ты последуешь моему совету. Могла бы позвонить, предупредить меня.

Лулу густо покраснела до самых корней волос. Не подумала же она, что… Ведь они оба полностью одеты!

— Это не то, о чем ты думаешь, — поспешила разубедить она сестру. — Я поехала на дискотеку с Руди и Жан-Пьером и заболела. А Мерфи привез меня домой.

Софи вплыла с комнату, положила ножницы на ночной столик и, опустившись на кровать, пощупала лоб Лулу.

— Температуры у тебя нет, но ты вся взмокла.

— Ей приснился кошмар, — сказал Мерфи.

— Поэтому я и кричала. — Лулу потерла грудь, которую отчего-то сдавило. — Наверное, у меня грипп. — А может, она больна от любви. Как только ее взгляд останавливался на Мерфи, ее сердце начинало так оглушительно стучать, будто плясало стадо слонов.

Софи убрала руку.

— Дело дрянь. Еще какая!

— Не волнуйся. Мерфи говорит, я не заразна.

— Откуда он знает? — Софи ухмыльнулась, бросая на него взгляд через плечо. — Вас что, и медицине обучали?

— Отчасти.

— И почему это Руди с Джей-Пи не привезли ее домой? — ворчала Софи.

— Потому что Мерфи нужно с тобой поговорить, — сказала Лулу, которой внезапно захотелось, чтобы они оставили ее одну. Видеть их рядом было невыносимо.

— О чем?

Лулу заметила, что сестра по-прежнему неодобрительно косится на Мерфи, а ножницы все еще лежат от нее поблизости, на расстоянии вытянутой руки.

— Да об этом подарке. О том, что сегодня прислали. — Лулу коснулась руки Софи. — Перестань хмуриться. Он очень приятный человек.

Мерфи, что-то промычав, направился к двери.

— Я подожду вас внизу. Приготовлю пока кофе. — Он оглянулся на Софи. — Мне кажется, чашка кофе вам не помешает.

Он вышел, и сестры уставились друг на друга.

— Что он хотел этим сказать? — удивилась Софи.

— У тебя какой-то взъерошенный вид.

— Чего же ты хочешь? Я ведь подумала, на тебя напали!

— Нет, я имею в виду, у тебя волосы взлохмачены и глаза красные. — Но даже эти изъяны не способны были испортить ее экзотической красоты. Лулу вздохнула. Софи не виновата, что Бог так щедро одарил ее. С трудом присев на кровати, она повнимательнее всмотрелась в усталое лицо сестры. — Ты что, плакала?

— Да нет. — Софи тряхнула длинными темными распущенными волосами и пожала плечом. — Просто перебрала малость и все.

— Надеюсь, твой приятель не обидел тебя. Софи закатила глаза.

— Ей-богу, Лу, ты как из прошлого. — Она с улыбкой кивнула на дверь, за которой только что скрылся Мерфи. — А ты была права. Он красивый.

«И ты заметила».

— Ты тоже была права. Тело у него рельефное.

— Откуда знаешь? Фигура у него в порядке, выглядит он подтянуто, но он все же одет.

— Я с ним танцевала. А потом мы сидели, прижавшись друг к другу на диване, когда смотрели «Русалочку».

Губы Софи дрогнули.

— И ты с таким мужиком сидела и таращилась на диснеевские мультики?

— Он сам выбрал этот фильм.

— Странно. — Софи подняла руку. — Постой-ка. Ты сказала, что поехала на дискотеку с Руди и Джей-Пи. В «Рубиновые лодочки»?

Лулу кивнула.

— И Колин там был?

— Он любит, чтобы его называли Мерфи, но не в этом дело, да, он там был.

— А!

— Никаких «а». Он не голубой. Я спрашивала.

— А может, он соврал.

— Я поцеловала его. Поверь мне, он нормальный. А если не веришь мне, спроси у Руди с Жан-Пьером. Они его сразу раскусили.

— Ты поцеловала его? — Софи присвистнула. — Впечатляет.

— Не стоит впечатляться. — Лулу со стоном откинулась назад. — Я была не в себе. Кажется, это вирус, который я подхватила, на меня подействовал таким образом. Я была как в бреду.

— Хм. — Софи скрестила руки и вскинула голову. — А как ты себя чувствуешь теперь?

— Лучше. Просто устала. — И несчастна.

— Неудивительно, ведь почти пять утра.

— Просто не верится, что ты так долго гуляла.

— А мне не верится, что ты поцеловала незнакомого мужчину.

Лулу затрепетала, вспомнив этот поцелуй. Она чуть не растаяла в тот миг, когда их губы соединились. Она жаждала большего. Неизмеримо большего. Но он отстранился. И Лулу готова была поставить свою диадему на то, что, будь на ее месте Софи, он бы не отстранился.

— Ты меня учила пойти дальше и форсировать события, — напомнила Лулу сестре.

— Верно, — выдохнула Софи. — Мне хотелось, чтобы ты стала более дерзкой, Лу, почувствовала вкус к жизни и испытала вожделение, но теперь я ни в чем не уверена.

— Послушать тебя, так это ты старшая сестра. — Лулу повернулась на бок. У нее был длинный день, полная разочарований ночь, и ей хотелось куда-нибудь скрыться от всего этого. — Это я должна о тебе заботиться.

— Возраст, судя по нашей Вив, это состояние души. По сравнению со мной ты сущий ребенок. — Она погасила лампу.

Сердце у Лулу екнуло.

— Постой!

— Ах да! Ночной кошмар.

Стало темно. Темнота напоминала о подводных жителях и акулах. Наверное, все эти образы навеял фильм, во время которого она уснула. Но отчего этот фильм породил в ее сознании кошмар, Лулу не могла понять.

— Я оставлю тебе лампу включенной. Хотя все равно скоро рассветет. — Софи по-матерински ласково провела рукой по нахмуренному лбу Лулу и встала. — Пойду поговорю с Мерфи. Надеюсь, когда ты проснешься, тебе станет лучше.

— Спасибо, Соф. — «Как только Мерфи уйдет, все наладится. С глаз долой — из сердца вон», — засыпая, подумала Лулу.

Спускаясь вниз по лестнице, Софи сжимала и разжимала кулаки. «Дыши глубже. Вдох-выдох, вдох-выдох». Она пыталась сконцентрироваться, снизить в крови уровень адреналина, сразу подскочивший, как только она услышала крик сестры. Когда она увидела Лулу в руках незнакомца, страх и ярость захлестнули ее. «Оцени обстановку». Разберись в ситуации. Если бы не прозвучавший в голове голос инструктора по тайквондо, она бы без предупреждения бросилась с ножницами на невинного человека.

Господи! Что только не сделаешь, защищая сестру!

Софи направилась в кухню, чувствуя распространявшийся оттуда запах. Мерфи, как и обещал, сварил кофе. Нахал. «Чувствуйте себя как дома». Взяв на ходу чашку, которую он ей протянул, Софи открыла шкаф и из-за бутылки с оливковым маслом, разрыхлителя для теста, непочатого пакета муки вытащила на свет секретный запас Вив. Она плеснула себе в кофе виски и жадно припала к чашке.

— Простите, что напугал.

Обернувшись, Софи сердито глянула на телохранителя, на лице которого застыло суровое выражение. В данный момент она была не слишком к нему расположена. Современные мужчины в основном сволочи.

Она солгала Лулу. Вовсе она не набралась. Она вообще переносила алкоголь получше многих. Она всю ночь прорыдала на плече Энтони Ривелли. И все из-за Чаза. Они с Энтони не разошлись, пропустив пару стаканчиков, как собирались, а поехали к нему, чтобы продолжить разговор. Уже второй раз с тех пор, как они познакомились, он ради нее бросал все свои дела, пытаясь как-то поддержать ее, спасти от депрессии. Ведь он и сам переживал подобный кризис, тоже зациклился на ком-то, кто ему не подходил, с той лишь разницей, что он не кидался в слезы из-за такого пустяка. Чувствуя себя последней неудачницей, Софи, прежде чем вернуть бутылку на место, подлила в кофе еще немного виски.

Мерфи промолчал.

— Вы меня лучше сфотографируйте, а уж потом любуйтесь сколько угодно. — Она привыкла, что мужчины на нее пялятся. Но на сей раз вопреки ожиданиям все было не так, как обычно. Очевидно, что Мерфи не испытывал к ней никакого сексуального интереса. Абсолютно. Софи чувствовала, что ее просто внимательно изучают. Что ж, тем хуже.

— Мне пришло в голову, что вы с сестрой совершенно не похожи. В глазах есть что-то общее, а в остальном…

— У нас отец один, а матери разные. — Софи прислонилась бедром к стойке и сделала еще глоток приправленного виски кофе, ощутив, как по телу растекается тепло. — Так что стряслось? Почему вы здесь?

Мерфи вытащил из-за спины подарок в виде морской раковины и поставил ее на стойку перед Софи.

— Тот самый пресловутый подарок?

— Откройте шкатулку.

Софи открыла. Жемчужные стринги. Она рассмотрела неприличное белье и почувствовала, как по спине пробежал холодок ужаса.

— Это адресовано Девушке моей мечты. Лулу думает, это вам прислали. Полагает, это от вашего агента.

— Бывшего.

Хоть она и не выдала ничем своих эмоций, все ее тело прямо-таки гудело, стоило ей вспомнить об этом предательстве. Она польстилась на красивую внешность, на слово, начинающееся с буквы «Л», и обещание успеха, также как примерно десяток других актрис из списка Чаза Брэдли. Софи решительно подавила начинавшийся приступ отвращения к самой себе. Хорошо бы в будущем научиться не смешивать удовольствие с работой. Она бросила стринги в ракушку и захлопнула крышку.

— Это не от Чаза. Он бы подписался. — Желая напомнить ей о потрясающем сексе, которого у нее теперь нет. Но чего у нее на данный момент действительно нет, так это того, что, как она думала, у нее есть, — возможности как-то влиять на свою дальнейшую жизнь.

Мерфи откашлялся.

— Лулу говорила, что в последнее время вы получали какие-то подарки.

Софи кивнула.

— Цветы. Конфеты. Духи.

— Все от Чаза?

— Что-то от него. Наши отношения… деловые отношения, — уточнила она, когда Мерфи приподнял бровь, — печально закончились.

— А другие подарки? Софи пожала плечами:

— Возможно, они от кого-то из тех мужчин, которых я встречала в «Карневале». От игроков, бизнесменов. Некоторые из них были весьма настойчивы.

— Вы эффектная женщина.

Софи приготовилась к флирту, диву даваясь, что Мерфи до сих пор не предпринял ничего подобного. Однако продолжения не последовало: Мерфи подлил себе кофе и очень по-деловому взглянул на Софи, мигом вернув с небес на землю.

— Я думаю, вот этот самый подарок предназначается вашей сестре.

Софи судорожно стиснула чашку в руках, чувствуя, как по спине снова пробегает холодок ужаса.

— Лулу обычно дарят плюшевых медведей и домашнее печенье, а не жемчужные стринги.

— Буду говорить с вам начистоту, София, потому что думаю, вы с этим справитесь.

Пульс Софи бешено застучал.

— Справлюсь.

— А мне понадобится помощь.

— Если дело касается Лулу, то пожалуйста.

Мерфи пил кофе, внимательно глядя поверх чашки на Софи своими темными глазами.

— Я действую в ответ на полученное из надежного источника сообщение. Ваша сестра в опасности. Судя по всему, у нее завелся поклонник.

— Типа маньяка? Мерфи кивнул.

Сумасшедший поклонник, помешанный на знаменитости местного масштаба. Сценарий плохого фильма. Желудок свело судорогой.

— Я так и знала. — Софи поставила чашку, откинула назад волосы и устало простонала. — Я предупреждала Лулу, говорила ей, чтобы она не подпускала к себе этих странных типов, но она ведь со всеми старается быть вежливой, и с этими вот любителями поглазеть тоже, твердит свое: они не странные, просто эксцентричные. А они, уж поверьте мне, на самом деле с большими странностями. Мерфи наклонил голову.

— Любители поглазеть?

— Да. Фанаты бесплатных представлений в казино — цирковых программ и выступлений музыкальных групп. Это в основном мужчины, которые отираются там постоянно. Подкарауливают, таращатся на артистов с вожделением, маячат где-то сзади и пялят масленые глазки на артисток. — Софи с отвращением скривила губы. — Так который из них? Морис? Сэм? Кланнер? Постойте. Должно быть, это Фото-бой. Иногда я даже сомневаюсь, что у него фотоаппарат заряжен пленкой.

— Минуточку. — Мерфи, явно заинтересованный, оставил кофе и скрестил руки на груди. — Сэм? Сэм Марлин?

Софи кивнула.

— Он, правда, не такой мерзкий, как Фото-бой, но определенно любитель поглазеть. Он, к несчастью, еще и живет рядом. Лулу вам о нем рассказывала?

— Я его видел. — Мерфи посмотрел на ракушку. Это он привез посылку. Сказал, что ему ее доставили по ошибке.

— Да, в последнее время наши адреса часто путают. — Софи поморщилась. — Сэм небось был не в духе.

— Можно и так выразиться.

— Он не любит, когда другие мужчины подходят к женщинам, которые ему нравятся. — Софи фыркнула. — Он сумасшедший.

— Мне что-то не показалось, будто он неровно дышит к Лулу, — усомнился Мерфи. — Я подумал, ему нравитесь вы.

— Он неровно дышит ко всему, что движется и в ажурных чулках. Хотя, по-моему, я единственная артистка в «Карневале», которой он назначал свидание. — Софи самодовольно усмехнулась. — Вот уж счастье мне подвалило!

Мерфи задумчиво склонил голову.

— Лулу в «Карневале» выступает под именем принцесса Очарование?

— Нет. Это ее образ рассказчицы лунных сказок Лулу. В образе принцессы она появляется на детских праздниках. В казино она Джемма-Жонглерша. — Софи нахмурилась. — А что?

Мерфи поднял на нее глаза.

— Полученное мною сообщение гласит: «Принцесса в опасности».

— Стало быть, Сэм присутствовал на одном из праздников Лулу?

— Не уверен, что это Сэм.

— Не знаю, что противнее — то, что псих мог присутствовать на детском празднике, или что этот псих преследует мою сестру. — Софи хотелось свести разговор к шутке, но поведение Мерфи, находившегося при исполнении, показывало, как он серьезно относится к ситуации, и она тотчас отказалась от этой идеи. — Подробности были бы не лишни.

— Мне тоже. Но, к сожалению, приходится довольствоваться тем, что имею.

Софи облизнула губы.

— А именно?

— Тем, что говорится в сообщении. Подарком. Костюмом русалки, висящим в шкафу Лулу.

Русалка. Морские раковины. Жемчуг. Вопреки собственному желанию Софи без труда проследила за его мыслью.

— Продолжайте.

Мерфи со щелчком открыл крышку ракушки и повернул рычажок. Зазвенела музыка. Приятная карибская песня. Мелодия из «Русалочки», одного из любимых фильмов Лулу. Софи потерла висок.

— Вчера утром она представляла русалку. — Черт! — Что еще?

— Не думаю, что она заболела. Полагаю, в клубе ей подмешали наркотик. Ставлю на «экстази». Ее поклонник, верно, рассчитывал воспользоваться ее состоянием.

— Но вы были там.

— Был.

У Софи подогнулись колени, однако демонстрировать свою слабость она не собиралась. Ну уж нет, дудки! Кто-то же должен был защищать Лулу, а Вив сейчас нет. Терри… его, мерзавца, тоже нет.

— «Экстази». Господи, Боже мой! Немудрено, что она приставала к вам.

— Она рассказала?

— Она сказала, что поцеловала вас. — Софи нахмурилась. — Было еще что-то, что я должна знать?

— У меня нет обыкновения пользоваться своим преимуществом над беззащитными женщинами.

— Тогда, стало быть, вы исключительный мужчина. Мерфи улыбнулся:

— А вы циничная. Софи пожала плечами:

— Что вижу, то и говорю.

— Ваша сестра, напротив…

— Считает вас приятным человеком.

Мерфи замялся, уставившись на свою чашку. Такая характеристика смутила его. Ему, верно, приятнее думать о себе как о большом, сильном и ужасном. Ведь он, в конце концов, призван охранять и отпугивать.

Софи улыбнулась, получая от его замешательства какое-то противоестественное наслаждение.

— Лулу обо всех так думает.

— Я заметил.

Какое-то время они пили кофе молча. Сдобренный виски кофе бодрил Софи. В кухне было тепло, но всякий раз, как на глаза Софи попадалась ракушка, ее начинал бить озноб.

— Вы должны доверять мне, София.

Она взглянула на Мерфи. Уж слишком многого он от нее требовал, но речь шла о ее сестре. Что-то в глазах Мерфи заставляло ее безоглядно поверить ему.

— Хорошо.

— Вот и славно.

— Но ей нельзя говорить, что ее накачали наркотиками.

— Почему?

Софи поставила чашку и вздохнула.

— Лулу не такая, как большинство людей. Она… она будет просто убита, если вы расскажете ей, что она находилась под кайфом.

Мерфи вскинул бровь.

— Сленг вам знаком.

— Я же не Лулу.

— То есть?

— У меня есть кое-какой жизненный опыт. Не говорите Лулу, что ей подсунули наркотик. Для нее это будет конец света.

Мерфи задумался, а потом, глядя ей в глаза, ответил:

— Не обещаю.

Как будто это имело значение. Она и так вряд ли когда-нибудь сможет поверить мужчине. Отчаянно пытаясь успокоить расшалившиеся нервы, Софи снова вытащила бутылку виски, только на сей раз не добавила его в кофе, а налила в стакан.

— Ну-с, господин Телохранитель, — сказала она, поднося виски к губам. — И как же вы собираетесь защитить мою сестру?

Глава 9

— Если ты через три минуты не выйдешь, Жан-Пьер, я уеду без тебя. — Руди забарабанил в дверь ванной, глядя на часы. — Две минуты пятьдесят восемь секунд.

Дверь распахнулась.

— Успокойся, заяц, я готов.

Если бы Руди не кипел от негодования, он бы залюбовался представившимся ему зрелищем. Заядлый бегун, Жан-Пьер имел потрясающую фигуру — мускулистый торс, крепкие бедра — и смазливое личико, которое отвлекало внимание от его небольшого роста. Но Руди, которому сейчас было не до восторгов, лишь констатировал очевидное:

— Ты в трусах.

— Oui. — Жан-Пьер стрелой пронесся мимо в спальню. Руди ухмыльнулся.

— Это ты так готов.

— Oui.Uneminute[10].

Раздался звонок в дверь. Руди вскинул руки. Он собирался выехать еще час назад, но Жан-Пьер все тянул и тянул резину, говорил, врываться в чужой дом без приглашения до рассвета невежливо. Однако Руди и не стремится быть вежливым. И он, конечно же, не ожидал вежливости от Колина Мерфи, а потому хотел подъехать и самолично проверить, как там Лулу и Софи. Ощетинившись, точно нейлоновая щетка, он потащился вниз по лестнице их двухэтажного дома открывать дверь. Заснуть прошлую ночь ему так и не удалось. Он открыл дверь и прищурился.

— Есть разговор.

— У меня тоже. — Джейк Лидс проскочил мимо Руди и побежал по ступенькам наверх.

Руди последовал за ним, с восторгом разглядывая наряд мужа своей лучшей подруги. Мужчина выглядел как ходячая реклама магазина «Гэп»: выбеленная джинсовая куртка поверх классической синей футболки, голубая бейсбольная кепочка, массивные ботинки. Узкие джинсы на бедрах были особенно хороши.

— Ты на мою задницу не пялься, Гэллоу, не надо.

— О чем ты! — возмутился Руди, хотя именно это он и делал — пялился на него. Если бы сейчас рядом была Афия, она бы тоже не смогла удержаться от сладострастных взглядов на своего мужа. Руди с Афией сходились во мнении, что у ее мужа зад, как у греческого бога. Все остальное, впрочем, заслуживало не меньшего восхищения: короткие пшеничные волосы, потрясающие изумрудные глаза. Жан-Пьер однажды заметил, что у Джейка губы Брэда Питта. Верно подмечено. Неудивительно, что Афия в последнее время так полюбила целоваться.

— Где Джей-Пи? — поинтересовался «золотой мальчик», поднимаясь на последнюю ступеньку.

— Одевается.

— Что на завтрак? Руди закатил глаза.

— У тебя что, дома нечего есть?

— Не хотелось греметь на кухне: Афия спит.

— Ну и что? — В этом году, после того, как фининспекция конфисковала ее дом, и до того, как встретить Джейка, Афия целый месяц прожила у Руди. Слишком деликатная, чтобы занять его комнату, она ночевала на диванчике. — Афия дрыхнет — пушкой не разбудишь.

— В последнее время все изменилось. — Вздернув вверх козырек бейсбольной кепочки, Джейк прямым ходом направился в кухню. — Я и раньше знал, что она ненасытная, а сейчас, когда мы пытаемся зачать ребенка… Она меня буквально лишает жизненных сил! Стоит мне только повернуться, как она так и кидается на меня.

— Так переживаю из-за тебя — сердце кровью обливается. — Руди знал, что дело было не только в их желании завести ребенка: этот частный сыщик любил Афию не меньше, чем она его. И как бы ни сложилась их жизнь, будет ли у них целый выводок детей или не будет ни одного, они никогда не расстанутся и сохранят свою любовь и страсть до седин. Руди провел рукой по своим густым волнистым волосам, гадая, будет ли он также привлекателен для Жан-Пьера, когда его волосы поредеют, а мускулы одрябнут.

И наоборот.

— Хлопья. — Джейк с улыбкой обнаружил на столе коробку. — Отлично! — Он открыл холодильник и выхватил оттуда обезжиренное молоко. — Фрукты какие-нибудь есть?

— Голубика. На второй полке. — Жан-Пьер выскочил в гостиную, на ходу застегивая молнию на своих любимых «Ральф Лорен». — Бонжур, Джейк.

— Доброе утро, Джей-Пи.

Руди уперся руками в бока, пораженно глядя на своего друга, который был все еще не одет. Тот, хоть и натянул свои коричневые джинсы с рыжими цветами, по-прежнему ходил босиком и без рубашки.

— Ты собираешься дольше, чем женщина.

— Сомневаюсь. — Джейк вытащил миску и ложку. — Ты когда-нибудь присутствовал при том, как Афия выбирает, что надеть?

— Да, — разом ответили оба. Джейк издал смешок.

— Верно. Я иногда забываю.

— Что за тип этот Мерфи? — поинтересовался Руди, переводя разговор на предмет, являвшийся причиной его отвратительного настроения.

Джейк с «завтраком чемпионов» прошел мимо него.

— Специалист по обеспечению безопасности.

— Это я уже вчера вечером понял, — ответил Руди, следуя за ним в столовую. — Кто он тебе и что он делает возле Лулу?

— Он мой коллега, и он выполняет свою работу. Жан-Пьер принес кофе и три чашки.

— Cafe?

Джейк с вожделением вздохнул.

— О да!

— A! Oui,cafe это жизнь. — Француз с улыбкой разлил кофе. — Я и сам не прочь выпить чашечку. Кое-кто сегодня с самого утра покоя не знает, все понукает меня.

— Я, видишь ли, беспокоюсь о своей подруге. Я этого Мерфи знать не знаю, — недовольно заметил Руди.

— Зато я знаю. — Джейк махнул ложкой в сторону Руди. — Спокойно. Включи мозги.

— Но…

— Сядь!

Ну прямо начальник! Руди нахмурился.

— Не знаю, как Афия с тобой уживается.

— Сам удивляюсь, — улыбнулся Джейк.

— Раз ты говоришь, что на этого Мерфи можно положиться, мы, конечно, тебе верим, — сказал Жан-Пьер. — Но нам просто хочется заехать проведать Лулу, убедиться, что ей лучше. Да и ее машину нужно пригнать.

— Это розового «жука», который стоит перед домом? Я обратил на него внимание. — Джейк, качнув головой, отхлебнул кофе. — И как только можно ездить на розовых машинах?

— Если бы ты знал Лулу, — сказал Руди, — ты бы понял.

— Это так. — Жан-Пьер с улыбкой схватил свою дымящуюся чашку. — Прошу прощения. Пойду закончу свой туалет.

— Давно пора, — проворчал Руди.

— Я тоже люблю тебя, Банни. — Жан-Пьер запечатлел на изогнутых в суровой гримасе губах Руди невинный поцелуй и с чашкой в руках поспешил в спальню.

Джейк простонал.

— Не могу смотреть, когда вы, ребята, так делаете.

— Поцелуй меня в задницу.

— Мечтай! А ведь не отказался бы. — Джейк повел бровями и отправил в рот ложку пшеничных хлопьев.

Руди рассмеялся. Не рассмеяться было невозможно. Вот почему Афия так любит его. Джейк был лишен ханжества. Начисто.

— Ну ладно. Так о чем ты собирался со мной потолковать? Гетеросексуальный друг посерьезнел.

— О Лулу и Мерфи. — Он посмотрел Руди в глаза. — И об Афии.

Руди, в котором страх боролся с любопытством, подался вперед.

— А при чем тут Афия?

— Она об этом не должна знать.

— О чем об этом?

Джейк поболтал ложкой в тарелке с хлопьями.

— Вчера, уже поздно ночью, я вспомнил, где слышал имя принцесса Очарование. Лулу выступала перед детьми в «Морском змее», не так ли?

Речь шла о детском саде, где Афия работала на добровольных началах.

— Да. Она устраивала там представление в прошлом месяце, — кивнул Руди. — И что?

— А то, что Афия ее знает.

— Немного.

— И Лулу ей понравилась. — Руди скрестил руки на груди, чтобы не стукнуть кулаком по столу или еще того хуже — по носу своего друга. — Ты меня здорово злишь, Джейк. Что из этого?

«Золотой мальчик» отодвинул миску в сторону и наклонился вперед.

— Афия непременно захочет помочь женщине, если решит, что та в беде.

Пульс у Руди участился.

— А Лулу в беде?

— Похоже.

— Так почему ж она ничего не сказала вчера?

— Она не в курсе. Пока. — Джейк пожал плечами и снова опустил козырек кепки. — Дело непростое. И оно грозит еще больше усложниться, потому что я втягиваю в него вас с Джей-Пи. Мерфи обычно не по душе то, что нравится лично мне, но я сказал ему, что вы уже в деле и теперь от вас так просто не отделаешься.

— Это ты верно подметил. — Руди раздраженно погладил бородку. — Такты расскажешь наконец, что происходит?

Джейк склонил голову. В его изумрудных глазах блеснула решимость.

— Как только ты дашь слово, что Афия ничего не узнает. На лице Руди появилось решительное выражение.

— Ты же знаешь, чем все закончилось в прошлый раз, когда мы от нее скрытничали. — Афия тогда долго не разговаривала с Руди и на несколько месяцев разорвала отношения с Джейком.

— Придется рискнуть.

Это означало красный уровень опасности. Руди встряхнулся с помощью двух глотков приправленного корицей кофеина.

— По рукам. Выкладывай.

Лулу очень любила воскресенье. Во всем придерживаясь старых правил, она редко работала в последний день недели. Этот день был для нее свят. Она не ходила в церковь, но только потому, что не считала истинной какую-то одну веру. Она была верующей, но не набожной. И все это благодаря Вив. Бабушка была любящей, терпеливой душой и прекрасным человеком, самым достойным из тех, кого Лулу знала.

Нет, воскресенье — день, который, считала она, люди должны посвящать не столько церкви, сколько душе. В этот день, отринув от себя повседневные заботы, они должны предаваться размышлениям о своей жизни, о семье и благодарить Бога за все хорошее, что им даровано.

Даже когда дела Лулу обстояли хуже некуда, когда ей в очередной раз не удавалось забеременеть и она чувствовала, как Терри от нее отдаляется, даже тогда она находила в жизни, за что благодарить Бога: Терри здоров, она, в общем, тоже, они вместе, и этого достаточно. Или она, наивная, только так думала.

В последнее время, однако, воскресенья для Лулу превратились в тягостное напоминание о том, что она в роли жены потерпела фиаско. А после ее неловких попыток обольстить Колина Мерфи Лулу пришла к выводу, что она и как женщина никуда не годится. Вот тебе и повод для депрессии.

Поэтому теперь Лулу воскресенья ненавидела.

Пусть она спала до полудня и могла сколько угодно наслаждаться душем, все это не имело значения. Вытирая полотенцем свои мокрые кудряшки и намазывая увлажняющим кремом кожу, Лулу все еще не избавилась от смущения. Она продолжала прокручивать в голове события вчерашнего дня, которые слились для нее в один длинный, неясный сон: две лунные сказки, визит Мерфи, ее эскапады на танцполе. Стоило вспомнить, как она отплясывала с мужчинами, и особенно с Мерфи, и у нее внутри все переворачивалось. Ее оправдывало только одно — от усталости и от того, что ничего не ела, а еще оттого, что где-то подцепила этот дурацкий вирус, она была словно в бреду.

А сделанное ею предложение Мерфи заняться сексом в гардеробе вообще финиш. Впрочем, нет, финиш — это, пожалуй, когда ее вырвало ему прямо на ботинки или ее провал вечером. Она поцеловала его… Лулу закусила нижнюю губу и горестно вздохнула… Поцелуй с ним стал верхом блаженства. Она сказала, что ей было «приятно», но на самом деле она оказалась просто на седьмом небе — ее душа воспарила, облетела вокруг Луны. Кто бы мог подумать, что все это из-за одного поцелуя!

Конечно, скажи она ему, что ее душа отделилась от тела, он скорее всего счел бы ее либо склонной к ребячеству, либо не совсем нормальной. Она сама, как видно, никак не подействовала на него, не разожгла огонь нив одной части его тела, не заставила его воспарить. Он, явно смутившись, отстранился от нее. Лулу пыталась облегчить боль от испытанного ею унижения, сказав себе, что он поступил как джентльмен. Ей бы радоваться, а не расстраиваться: ведь он запросто мог воспользоваться ситуацией.

Но от этого желание ее только разгорелось.

Он сама деликатность. Лулу вспомнила, как он поднес ей сумку с вещами и как ворчал по поводу ее безалаберности, как поддерживал ее в «Оз» и потом, когда она испугалась, будто в доме кто-то прячется, как он отнес ее спящую наверх и успокаивал, когда она, охваченная паникой, проснулась после ночного кошмара.

Совсем недолго, несколько часов, Колин Мерфи был ее героем, ее принцем Очарование. Лулу почувствовала, что о ней заботятся, ее защищают. Она почувствовала себя особенной, не как все.

Но вот вернулась Софи, и чары рассеялись.

Лулу со стоном натянула черные широкие штаны, белую фуфайку с длинными рукавами и кроссовки «Конверс» со звездой. Мысли у нее в голове бешено крутились. Лулу представляла себе, как Мерфи и ее эффектная красавица сестра встретились внизу, чтобы поговорить о трусиках-танга, обменялись пылкими взглядами и двусмысленными шуточками. Они, похоже, оба прекрасно умеют это делать. Уж Софи то, Лулу точно знала, умеет. «Интересно, — думала она, — зашло ли дело дальше? Продемонстрировала ли Софи эти трусики на себе? Если да, то Мерфи, верно, так и кинулся на нее». Перед мысленным взором Лулу возникла целующаяся пара. Они оба скорее всего и это здорово умеют. Мерфи то, Лулу точно знала, умеет.

Когда Лулу закончила фантазировать — а фантазии ей было не занимать, — Мерфи из принца Очарование в ее воображении превратился в Казанову. В животе у нее заныло, уши запылали, но не от болезни, вызванной проклятым вирусом.

Сжав кулаки, Лулу на цыпочках прошла по коридору в комнату Софи и заглянула внутрь. Сестра крепко спала на животе, растянувшись поперек кровати. Хорошо, что Мерфи уехал домой. По крайней мере Лулу так подумала, поскольку в постели Софи его не оказалось. Его счастье, что он не воспользовался случаем, пока сестра была не в себе, подавлена. Не то она сейчас ему устроила бы головомойку. Хоть Софи и объясняла свои воспаленные глаза тем, что хватила лишнего, Лулу ей не поверила. Она никогда не видела Софи пьяной. Нет, сестра, очевидно, была чем-то расстроена, но, вместо того чтобы довериться Лулу, решила лечить свою боль сексом. Раз не с Мерфи, резонно заключила Лулу, то скорее всего с тем неизвестным приятелем, к которому ходила на свидание.

— Эх, Соф, — прошептала она, — и что мне только с тобой делать? — Жалея, что рядом нет Вив, с которой им обеим полегчало бы, Лулу поплелась вниз по лестнице, бормоча себе под нос: — Ненавижу воскресенья.

Добравшись до нижней ступеньки, Лулу почуяла запах булочек с корицей и кофе. Глубоко вдохнув восхитительный, как во сне, аромат, она подождала, пока уляжется ее раздражение. Корица — любимая специя Жан-Пьера. Мигом воодушевившись, Лулу выглянула в окно. Так и есть: «жук» стоял на подъездной дорожке, рядом приютился мотоцикл Руди. Вот уж кто способен поднять ей дух, так это Руди с Жан-Пьером. Они-то заставят ее своими шутками и болтовней позабыть этого с не бросающейся в глаза внешностью, но чрезвычайно сексуального телохранителя, который потряс ее до глубины души и разбудил ее впавшую в кому сексуальность.

Лулу была не готова к этому… влечению. Вместе с желанием она почувствовала тоску, разочарование и бездну сомнений относительно себя. В таком случае оцепенение намного предпочтительнее.

Лулу свободно передвигалась по гостиной, дивясь, что не приходится перешагивать через что-то или что-то обходить. Ребята, как видно, поработали на славу — убрали рулоны материи и разбросанные повсюду швейные принадлежности, расставили на полках по алфавиту видеокассеты и диски, даже игры, реквизит и журналы Софи сложили аккуратно.

Лулу тихо вошла в кухню и улыбнулась при виде идеальной семейной парочки. Руди стоял у плиты, колдуя над сковородой, Жан-Пьер, беспечно насвистывая веселую песенку, посыпал корицей выложенные на подносе булочки.

— Батюшки! Да вы не только печете и стряпаете, вы еще и убираете. Сколько вы хотите за то, чтобы приходить сюда раз в неделю?

Жан-Пьер прекратил свистеть.

— Убираем? Мы не…

— Доброе утро, соня, — перебил его Руди. Заметив домашнюю одежду Лулу, он подмигнул ей: — Классно выглядишь.

— Она всегда выглядит классно. — Жан-Пьер прогнал с лица озадаченное выражение, приблизился к Лулу и расцеловал в обе щеки. — Бонжур, котенок. Тебе лучше?

Лулу, кивнув, сунула руки в карманы.

— Должно быть, это какой-то двенадцатичасовой вирус. — Недомогание как рукой сняло. Ни головной боли, ни рези в глазах, ни головокружения. Пока она не думает о Мерфи, чувствует себя превосходно. — Сожалею о вчерашнем. Надеюсь, вам не очень тошно было на меня смотреть.

— Ну что ты, радость моя! Ты же не виновата, что заболела, — успокоил ее Руди.

— Ужасно неудобно все получилось. Я стыжусь этого даже больше, чем своего поведения на дискотеке. Сама не знаю, что на меня нашло.

Мужчины, быстро переглянувшись, снова принялись за свои дела. Лулу переминалась с ноги на ногу. — Что? Жан-Пьер с улыбкой пожал плечами:

— Приятно было видеть, как ты веселишься.

Лулу залилась краской: какое там веселилась! Она отрывалась! Ну, пожалуй, за исключением того эпизода, когда ее вырвало.

Руди наклонил сковороду и выложил пышный омлет на блюдо.

— Есть хочешь?

— Умираю. — Лулу лениво подошла и взглянула на кулинарное творение. Зная Руди, она предвидела, что самое вкусное он, конечно, не положил, а именно — ветчину и сыр чеддер. — Что это такое зеленое и красное?

Руди вскинул бровь:

— Это называется овощи.

— Спаржа и сладкий перец, — пояснил Жан-Пьер, занимаясь булочками. — Очень вкусно.

— И полезно для здоровья, — прибавил Руди, посыпая сверху какой-то зеленью.

Лулу наморщила нос:

— У нас в холодильнике не было спаржи.

— Ваш холодильник забит остатками полуфабрикатов, а морозилка может соперничать с отделом мороженых продуктов в продовольственном магазине. — Руди достал тарелку и приборы для Лулу. — Сроду не видел такого количества полуфабрикатов для микроволновки.

— Это такие, которые не вредны для здоровья. Что-то типа того. — Лулу села за стол, сделала глоток апельсинового сока и подняла глаза на друзей. — А вы что не едите?

— Мы уже позавтракали, — сказал Жан-Пьер. — Заехали проведать тебя и пригнали машину. Решили накормить вас с Софи поздним завтраком, устроить кинопоказ и таким образом весело провести день. Мы привезли с собой три классические картины Кэри Гранта. Как? Пойдет?

— Конечно. — Лулу ковыряла вилкой в омлете, не сводя глаз с Руди, который наливал себе кофе. Что-то было не так. От повисшего в кухне напряжения можно было задохнуться. Уж не поссорились ли они с Жан-Пьером, гадала Лулу. Сколько раз это случалось при ней, но никогда их ссоры не перерастали в серьезные. Возможно, они попривыкли друг к другу, новизна ощущений стала мало-помалу исчезать. «Вот тут-то и начинается настоящая работа, — так и подмывало сказать Лулу. — Когда дела не идут, сильный человек идет дальше. Или, как Терри… уходит». Но Лулу ела свой овощной омлет молча и думала о том, что он совсем недурен.

Жан-Пьер, прибираясь, порхал по кухне. Руди вернулся к столу, сел и безмолвно воззрился на Лулу. Под его взглядом она заерзала.

— Ну что еще?

— Как такое возможно: вы с Софи наполовину итальянки, и ни одна из вас не готовит?

— Я готовлю.

— Разогрев готовых супов и готового мяса в микроволновке не считается. — Руди покачал головой. — Ты питаешься ужасно. Софи вообще ничего не ест. — Лулу нарочито аккуратно и бесшумно положила вилку.

— Ты намекаешь на то, что я толстая?

У Жан-Пьера вырвался сдавленный звук.

— Опасная территория, мон амур. Руди отмахнулся.

— Нет, я не то хочу сказать, ты вовсе не толстая. И почему женщины думают об этом в первую очередь? Хорошее питание не то, которое приводит к потере веса. Хорошее питание — то, которое полезно для здоровья.

— Я здорова. — Лулу опрокинула остатки апельсинового сока. По крайней мере витамином С она заполнила себя под завязку.

Руди фыркнул:

— Ты чересчур изнеженна. По-моему, тебе следует последовать примеру Софи.

— И морить себя голодом?

— Да нет же, умница ты моя! Тебе надо ходить с нами на тайквондо. Развивай дух и тело, а заодно научишься обороняться.

Ход разговора Лулу не понравился.

— Я в силах за себя постоять.

— И что ты будешь делать, если на тебя нападут?

— Не знаю, закричу, наверное.

— Я бы тоже так сделал, — вставил свое слово Жан-Пьер. Руди бросил на него сердитый взгляд.

— Однажды мне кто-то сказал, что нужно кричать «Пожар!» в любом случае, даже если это на самом деле грабеж или попытка изнасилования. Люди на этот призыв откликнутся скорее. — Лулу непонимающе глянула на Жан-Пьера. — Разве это не ужасно?

— Не то слово.

Руди, помрачнев, прикрыл глаза, словно считал про себя до трех, а потом снова обратил взгляд на Лулу:

— Это неприемлемо. Если не хочешь ходить на занятия, я могу показать тебе несколько приемов самообороны.

— С чего это вдруг вы стали так опасаться за меня? — Лулу внезапно осенила догадка. Она прищурилась и забарабанила пальцами по столу. — Вы говорили с Мерфи. С Мистером Не Нравится-Мне-Где-Вы-Храните-Запасной Ключ. Он законченный параноик.

— У него серьезные причины для беспокойства, — сказал Руди.

Лулу откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Ну-ну, давай договаривай. Жан-Пьер откашлялся.

— С нас взяли обещание, что мы будем держать рот на замке.

Лулу наморщила лоб.

— Кто? Мерфи?

— Джейк.

Лулу заскрежетала зубами: в ней начинал закипать гнев.

— Какой такой Джейк?

— Джейк Лидс, — ответил Руди, метнув негодующий взгляд своему другу. — Муж Афии.

Лучшей подруги Руди. Приятной молодой женщины, с которой Лулу познакомилась, выступая в детском саду.

— Он, случаем, не частный сыщик?

— Именно, — подтвердил Жан-Пьер. Лулу принялась болтать ногой.

— А он тут при чем?

— Он друг Мерфи.

— Да, но… — Лулу вскочила со своего места и начала расхаживать взад-вперед. — О Господи! Во что еще вляпалась Софи?

Она снова заметила, как мужчины обменялись взглядами.

— Что? Ну что еще? — Лулу резко остановилась и взмахнула руками. — Прекратите! Что бы это ни было, о чем бы вы ни узнали, вы должны мне все рассказать!

Руди со вздохом поднялся.

— Успокойся, солнышко. — Он обнял Лулу за плечи и снова повел ее к стулу. — Присядь на минутку. Отдышись.

— Скушай булочку с корицей, — сказал Жан-Пьер, подсовывая ей поднос с булочками.

— Не хочу булочку с корицей! Хочу знать, что происходит! Руди угрюмо потер переносицу.

— Когда приедет Мерфи…

— Он приедет? — пискнула Лулу.

— Он какое-то время поживет здесь. — Жан-Пьер бессильно опустился на стул рядом с ней. — Софи пригласила его…

— О нет! Только не это! Ни в коем случае! — Лулу, окаменев, поднялась и попятилась к двери. — Если Соф в такой беде, что ей требуется телохранитель, мы пойдем в полицию. — Как же ей жить бок о бок с мужчиной, который заставил ее душу воспарить к небесам? С мужчиной, которому она как последняя идиотка предложила секс в раздевалке. Нет, нет и еще раз нет!

Руди тоже встал и угрюмо сверху вниз посмотрел на Жан-Пьера:

— Ты все выболтал.

— Это ты первый заговорил о нападении, — не остался в долгу Жан-Пьер.

— Что вы прямо как Старски и Хатч? О каком еще нападении? — Лулу вскинула руки и стремительно вылетела из кухни. Сердце оглушительно стучало в ушах. Она хотела добиться ответов на свои вопросы, причем немедленно. Она решительно подошла к лестнице и закричала сестре, как не раз бывало в детстве: — Софи! Вставай! Оторви свой зад от кровати и спустись вниз!

Лулу резко обернулась и увидела прямо перед собой Руди и Жан-Пьера.

— Где Мерфи?

— Мы не знаем. — Руди поднял руки, словно защищаясь. — Клянусь.

Лулу подбоченилась.

— А Джейк знает? — спросила она и снова пронзительно завопила: — София Никита Марино!

— Возможно.

Господи! Вразумительного слова от них не добьешься!

— И где же он, черт возьми?

Жан-Пьер кивнул по направлению к входной двери:

— На улице. Караулит, чтобы никакой гад сюда не прорвался.

— О!.. Он, наверное, в пальто и прячется в кустах. Руди ухмыльнулся.

— Нет. На нем пижонский джинсовый костюмчик, и сидит он в своем «мустанге». А сейчас, будь добра, вернись в кухню, и…

— У него есть оружие? Мужчины посмотрели друг на друга. В ушах у них стучало.

— Сейчас солнечное воскресное утро, и наш дом всего в одном квартале от пляжа и променада. Вы знаете, сколько детей катается здесь на велосипеде? А ваш приятель сидит с пистолетом, готовый в любой миг выстрелить в «плохого парня»?

Руди провел рукой по голове, запустив пальцы в волосы.

— Не думаю, что…

— Конечно!

По лестнице спускалась Софи в коротеньком сатиновом халатике. Ее волосы были взлохмачены, глаза широко раскрыты.

— Что? Что стряслось?

Лулу бросила на нее сердитый взгляд.

— Все ты виновата! — выкрикнула она и со скоростью торнадо вылетела за дверь.

Глава 10

Затишье перед бурей. Мерфи было знакомо это ощущение. Он шагнул под душ джакузи, и его мышцы напряглись в ожидании. Заряженная атмосфера. Зловещая тишина. Все зыбко, беда готова разразиться в любой момент.

Мерфи уперся руками в стену и опустил голову. Четыре упругие струи били по его напружиненному телу. Он мигом погрузился в фазу быстрого сна, но восстановить силы ему так и не удалось: короткий дневной сон обернулся кошмаром. Во сне ему, как живая, привиделась Лулу — сказочная принцесса, чьи губы имеют привкус жевательной резинки, смелая русалочка, за которой охотится голодный хищник. «Акула», — шептала она.

Мерфи проснулся в холодном поту.

Открыта охота на невинную душу, беззаветно преданную детям, на женщину, которая носит сумочку «пудель» и то и дело восклицает: «Мамочки!» и «Фу-ты!». Мерфи знал, что мир безобразен. Он узнал это в десять лет, когда его родители погибли в пожаре, — все оттого, что Чарли Мерфи не спасовал перед «плохими парнями».

Бессмысленное насилие.

Мерфи подставил лицо под струи воды, желая смыть отвратительное чувство беспомощности. Если бы в тот роковой уик-энд Боги не взял его с собой в поход, в который они отправлялись всей семьей, он бы тоже погиб. Мерфи давно уже преодолел чувство вины, поклявшись помогать беззащитным. И Боги тоже. Двое десятилетних сопливых мальчишек с глазами на мокром месте — он и Боги — кровью скрепили данный ими обет.

Однако друг Мерфи избрал для себя иную стезю. Такой путь заставлял его вращаться в мафиозных кругах. Мерфи опасался, что на сей раз он крепко увяз: Боги до сих пор не перезвонил. Это означало, что сделать этого он не мог, во всяком случае, так, чтобы не разоблачить себя.

Каким-то неведомым образом Лулу пересеклась с Боги и самыми отъявленными мерзавцами преступного мира.

«Не говорите Лулу, что ей подсунули наркотик. Для нее это будет конец света».

Софи подтвердила подозрения Мерфи: Лулу — образцовая девочка с рекламного постера — сделанная «из платочков и клубочков, из шоколадок и мармеладок». Чистая. Не испорченная этим порочным миром. Такая редкость! У Мерфи же в голове вертелась одна мысль — соблазнить ее, проникнуть под эти ее смешные панталончики на сборочках и довести до оргазма… много раз.

Мерфи тихонько чертыхнулся, намыливая шампунем голову, а мылом гудевшее тело. Ну и геморрой же эта операция. Сексуальный интерес к клиентке не просто головная боль, это в высшей степени непрофессионально и очень рискованно. Чтобы сохранить ясный ум, необходимо держать эмоциональную дистанцию.

Мерфи бросил мыло в мыльницу. «Вот уж попал так попал».

А тут еще и Боги! Когда Софи ушла спать, Мерфи долго раздумывал, а ее слова все звучали у него в голове: «И как же вы собираетесь защищать мою сестру?» Ответ был прост: поселившись в их доме, не отставая от Лулу ни на шаг. Правда, без помощи людей из его команды задача слегка осложняется.

Мерфи всегда подходил к серьезным делам основательно, не допуская даже малейшей небрежности, потому вызвал Джейка, чтобы тот подменил его на время, а сам потащился домой в Пайн-Барренс, в свой уединенный особняк в тюдоровском стиле с четырьмя спальнями, чтобы осуществить перегруппировку и собрать чемодан.

Чемодан был собран. Перегруппировка — другое дело.

Обычно человек очень сдержанный, Мерфи прилагал неимоверные усилия, чтобы не выказывать своих эмоций. Он на несколько часов обеспечил Лулу надежную защиту, препоручив ее Джейку и этому динамичному дуэту, но оказался бессилен защитить своего лучшего друга и названого брата. Специальный агент Джозеф Богарт был неустрашим, обладал добрым и большим, как Атлантический океан, сердцем, что — Мерфи всегда предчувствовал — когда-нибудь сыграет с ним злую шутку и приведет его к гибели.

Мерфи велел себе положиться на высокий профессионализм Боги и его умение ориентироваться даже в самых сложных ситуациях. Мерфи покрутил кран, направил на себя струи ледяной воды и приказал себе собраться.

К тому времени, как он вымылся и переоделся в чистые джинсы и пуловер, все у него в голове встало на свои места. Спокойный, трезвомыслящий и беспристрастный. Воплощенное хладнокровие.

Таким он оставался до тех пор, пока не зазвонил телефон и в трубке не послышался голос Джейка:

— Хорошенькая и легкомысленная, говоришь? Да она просто чокнутая! Пригрозила вызвать копов, если я не войду в дом или не уеду.

Закинув руку за голову, Мерфи потер шею, которую вдруг пронзила острая боль.

— Где ты сейчас?

— Сижу у нее в ванной. Можешь мне поверить: никогда в жизни я еще так долго не отливал. Она обвинила меня в том, что я создаю опасность для детей.

— Она любит детей. Очень.

— Я тоже их люблю. А еще я люблю свой «глок». До сих пор не могу поверить, что она уговорила меня сдать ей его.

Мерфи тоже не мог в это поверить. Хотя он своими глазами видел, как она, жонглируя, заставила полицейских простить ей превышение скорости. Сведенные судорогой плечи Мерфи немного расслабились.

— Ты получишь его назад.

— Да уж, хотелось бы!

Джейк сообщил детали столкновения, и Мерфи, подхватив чемодан, покинул спальню, где царил безупречный порядок. Проносясь по первому этажу к выходу, он привычно цепким взглядом окинул просторную гостиную. Все на своих местах, хотя ничего лишнего он и не держал — все только самое необходимое. В простой жизни без излишеств есть определенный комфорт. Впрочем, такие барахольщицы, как сестры Марино, Мерфи знал, с ним бы не согласились. Его поймет лишь тот, кто однажды потерял все.

— Мне нужно заскочить в паб уладить кое-какие дела. Буду через сорок минут.

— Решай свои дела по телефону и приезжай через тридцать. Гэллоу уже, кажется, на пределе, а Джей-Пи из-за твоей принцессы Поллианны чуть не плачет. Ох, ну и зверюга же она!

— А сестра?

— Удар по самолюбию. Глаз не оторвать.

— Глаз не оторвать? — Мерфи накинул кожаную куртку и двинулся к выходу. — Ты же счастлив в браке. — Софи Марино была хороша, как модель с картинки модного журнала. Ее откровенная сексуальность, правда, оставила Мерфи равнодушным, но внешность он оценил по достоинству.

— Я люблю жену до безумия. Поэтому пристрели меня. Я бы и сам застрелился, — ревел Джейк в трубку, — но у меня ведь, мать твою, нет теперь пушки!

Мерфи, улыбаясь, включил сигнализацию в доме.

— Приеду через двадцать минут.

Лулу трудно было вывести из себя. Но когда такое случалось, зрелище это было не для слабонервных. Расхаживая взад-вперед, она разорялась вовсю, кого-нибудь отчитывала и бросалась на людей словно фурия. Ее буквально в бешенство приводили проявления насилия и жестокости по отношению к людям и животным, не говоря уж об угрозе для ее друзей и родственников. Стоило ей только представить себе, как шальная пуля поражает ребенка, и она впала в неистовство.

Основной удар пришелся на Джейка Лидса. Он держался абсолютно невозмутимо, но попытка урезонить Лулу лишь подлила масла в огонь.

— А если вы кого-то раните? Чем вы сможете это оправдать? — напала на него она. Лулу пригрозила вызвать полицию, и Джейку ничего не оставалось как сдать ей свое оружие. Скрепя сердце.

А она взяла его. Скрепя сердце.

Как только ее пальцы сомкнулись на орудии убийства, Лулу почувствовала отвращение. Каким же человеком нужно быть, чтобы прицелиться и выстрелить в другого? Интересно, чувствует ли убийца угрызения совести, поразив свою мишень? Как можно убить кого-то и спокойно жить после этого? «Должно быть, акт самосохранения, — думала Лулу, — делает человека твердокожим, и его сердце черствеет».

Чтобы убедиться в черствости Джейка Лидса, ей хватило пяти минут, проведенных в его обществе. Уговорить его отдать оружие оказалось плевым делом по сравнению с попытками добиться от него хоть какой-то информации. На все задаваемые вопросы он неизменно сухо отвечал: «Спросите у Мерфи».

Раздосадованная, Лулу накинулась на Софи, но та увильнула от ответа, буркнув сварливо: «Я еще кофе не пила». Тогда настала очередь Руди и Жан-Пьера. Лулу не помнила и половины тех ругательств, которыми их осыпала, но знала, что это было что-то поистине ужасное. Жан-Пьер лишился дара речи, Джейк укрылся в ванной, а Руди, метнув на нее уничтожающий взгляд, бросил: «Нам сообщают только самое необходимое, Лулу. Но одно известно наверняка — ты в опасности».

— Ты хочешь сказать, Софи в опасности, — поправила его Лулу.

Но сестра, откинув назад упавшие на лицо спутанные со сна волосы, подтвердила:

— Руди не оговорился. А теперь прекрати изводить всех и… — Она принюхалась. — Запах просто роскошный. — Она грустно вздохнула и с сочувственной улыбкой посмотрела на Лулу. — Скушай булочку с корицей, милочка. Я, увы, не могу себе этого позволить. Пойду-ка оденусь. Скоро должен вернуться Мерфи. Он все тебе объяснит.

После этих слов застилавший глаза Лулу красный туман гнева сменился пурпурным водоворотом смятения. Ей хотелось выведать у Софи подробности, но сестра уже поднималась по лестнице. Она хотела расспросить Руди с Жан-Пьером, но те сбежали в гостиную.

Кипевшая в ней ярость улеглась. Софи опасность не грозила!

«Благодари Бога».

У Лулу отлегло от сердца, и по телу волной разлилась слабость. Она побрела в гостиную и бессильно упала в кресло Вив. Страх лишил ее привычного спокойствия. Страх оттого, что кто-то мог причинить вред Софи, страх оттого, что Джейк мог случайно ранить из пистолета какого-нибудь ребенка. Но более всего ее терзала необходимость каким-то образом справиться со своим влечением к Мерфи.

Она сорвалась.

Вся пунцовая, Лулу взглянула на Руди с Жан-Пьером. Те в немом оцепенении сидели рядышком на диване, прижавшись друг к дружке. Никогда они еще не видели Лулу такой. Софи оставалась ко всему безучастной: она-то знала, что приступы ярости сестры исчезают бесследно и она потом жалеет о сорвавшихся у нее с языка в пылу гнева словах.

Лулу разбушевалась, но потом успокоилась и теперь страшно сокрушалась обо всем, что произошло.

— Ребята, простите меня. Я совсем с ума спятила.

— Да уж. Тебе, видимо, стоит подумать не только о тайквандо, но и о занятиях по самоконтролю.

Жан-Пьер, в состоянии сильнейшего потрясения, испуганно моргая, поскреб лоб.

— Черт!

Лулу сокрушенно уставилась на мыски своих кроссовок. Когда в пылу спора Жан-Пьер подтвердил ей свою «клятву хранить молчание», она напустилась на него с упреками: «И что ты за друг после этого?» Хотя на самом деле он был самым лучшим ее другом, и Лулу понимала, что такое несправедливое обвинение глубоко ранило его.

— Я не хотела тебя обидеть, Жан-Пьер.

— Я знаю. — Он откашлялся. — Не нервничай, котенок. Все хорошо.

Руди переплел свои пальцы с пальцами Жан-Пьера, явно встревоженный тем, что партнер все еще расстроен.

— Где, черт побери, Мерфи?

— В пути. — Джейк Лидс вошел в комнату и опустился в кресло-качалку.

Лулу никак не могла успокоиться. Она обидела не только Жан-Пьера. Руди тоже порядком от нее досталось.

— Вы, я смотрю, уже перестали кричать, — заметил Джейк.

Лулу вскинула на него глаза.

— Я вела себя очень несдержанно, — проговорила она сиплым от смущения голосом.

Джейк посмотрел ей в лицо. В его глазах забрезжила надежда.

— Можно мне мой пистолет?

— Вы уходите?

— Нет.

— Тогда нельзя. — Лулу о многом жалела, но только не о том, что отобрала у него оружие.

В гостиную решительно вошла Софи в ботинках с острыми мысами на ультрамодных причудливых каблуках, в узких черных брючках и ярко-красной облегающей майке. Неброский макияж и высокий конский хвост говорили о том, что она стремилась выглядеть скромно, «кэжуал». Но выглядела сногсшибательно.

Лулу бросила взгляд на Джейка, не облизывается ли он. Но он не облизывался, сидел как ни в чем не бывало. С другой стороны, Лулу помнила, что он уже видел Софи в коротеньком халатике и только бровь приподнял, больше ничего. «Должно быть, он и впрямь любит свою жену, — с болью подумала Лулу. — Руди прав: не все мужики подлецы».

Стук в дверь заставил Софи резко повернуться, в то время как Лулу села, вытянувшись в струнку.

Мерфи.

В душе поднялось беспокойство. Уж лучше бы неприязнь. Лучше злоба, чем смущение. И то, и другое гораздо предпочтительнее возбуждения. Этот мужчина привнес в ее мирную, спокойную жизнь хаос и оружие. Как получилось, что она с таким нетерпением ждет с ним встречи?

Софи ввела в комнату пресловутого телохранителя, и Лулу вскочила на ноги. Он был свеж: вымыт, выбрит и смерть как красив. Даже в повседневной, будничной одежде он выглядел щеголем. Лулу снова отметила про себя, как здорово они с Софи смотрятся рядом: у обоих темные волосы, темные глаза. У них родились бы чудесные дети.

Лулу потерла грудь, которая вдруг заныла. Осознав себя единственным объектом внимания Мерфи, она ощутила, как ее пульс участился.

— Нам надо с вами поговорить, принцесса. — Его тон, как и выражение лица, был мрачным, но спокойным, он словно бы успокаивал ее: «Без паники. Все будет хорошо».

Так держалась Вив, когда усадила перед собой сестер, чтобы сообщить, что их папа и мама Софи погибли в автокатастрофе. Лулу в то время было всего семь, но она до сих пор отлично помнила охватившее ее тогда с самого начала жуткое предчувствие. Вот и сейчас ее всю трясло от такого же переполнявшего ее ужаса. Она не хотела слышать то, что Мерфи намеревался ей сообщить, но не выбежала из комнаты, а сжала в кулаки влажные ладони и, стараясь сохранять твердость, поинтересовалась:

— Где ваш пистолет?

— Заперт в машине.

— Ты хотя бы знаешь, где он, — сказал Джейк и приподнял козырек своей кепочки. — Ну ладно, где ты хочешь разговаривать?

— Почему бы нам не устроиться в столовой? — предложил Жан-Пьер. — Там можно и попить кофе с конфетами.

— По-моему, мысль хорошая, — одобрила Софи. — По крайней мере что касается кофе.

Руди, Жан-Пьер и Джейк разом поднялись. Сердце у Лулу сжалось. Ее беспокойство усилилось, когда Софи шагнула к ней.

— Отчего это мне кажется, будто вокруг меня какой-то заговор и все о чем-то секретничают?

— Так оно и есть. — Софи взяла Лулу под руку. — Это насильственное вторжение.

Лулу, окончательно сбитая с толку, обводила взглядом присутствующих в комнате: друзей, сестру и двух авторитетных служащих.

— Что-то я никак не пойму. Ведь это не связано с какими-то злоупотреблениями?

Мерфи приблизился к ней вплотную и пристально взглянул сверху вниз. Она почувствовала, как почва стала уходить у нее из-под ног.

— Это связано с человеком, подвергающимся опасности и не желающим признавать очевидного.

— Я не отказываюсь признавать очевидного. И я не подвергаюсь опасности. — Слова с хрипом вылетали из груди Лулу. Руди высказал какую-то умную мысль, которую, очевидно, почерпнул в одной из своих книжек из серии «Помоги себе сам», но Лулу оказалась не в состоянии сосредоточиться на его словах: на нее рядом с Мерфи нашло какое-то оцепенение. Он не прикасался к ней, но она буквально физически ощущала его надежность и его участие. Сердце колотилось где-то в горле.

— Трусики-танга предназначались вам, принцесса, — объявил он. — У вас завелся фанатичный поклонник.

Лулу удивленно уставилась на него. Так в этом все дело? Это и есть дурные вести?

— Какой-то отвратительный тип, преследующий грязные цели.

От испытанного облегчения у Лулу вырвался нервный смешок.

— Да это просто смешно!

— Ничуть. — Софи сжала ее руку. В глазах сестры читалось беспокойство. — Это опасно. Какой-то придурок хочет залезть тебе под юбку, и он ни перед чем не остановится.

Потрясенная, Лулу глупо вытаращила глаза на Руди и Жан-Пьера:

— Вы в это верите?

Они кивнули. Они верили в это!

Голова у Лулу закружилась, и она машинально оперлась о Софи.

— Пусть даже кто-то, — она сделала паузу и закатила глаза, — заинтересовался мной, пусть эти трусики — совершенно неуместный подарок, но ведь он адресован «Девушке моей мечты». Что в этом плохого?

Софи с Мерфи переглянулись.

— Мне это порядком надоело! — Лулу сердито оттолкнула от себя сестру. — Вы все от меня что-то скрываете, ходите вокруг да около, потому что решили, будто я не смогу с этим справиться. — Хотя было на самом деле кое-что, с чем она не могла справиться, — со своим жутким предчувствием. — Если это еще не все, то договаривайте! Ну, выкладывайте!

Софи тихо выругалась.

— Хорошо же! Ты вчера не была больна.

Мерфи взял Лулу за плечо. Его глаза светились нежностью.

— Вы находились под действием наркотика.

Глава 11

Нет ничего хуже, чем приносить дурные вести. Мерфи хотелось утешить Лулу и, заключив в объятия, прогнать поцелуями печать страдания с ее лица. Но он лишь крепче сжал ее плечо, давая ей возможность со всем справиться самой. Софи хорошо знала сестру. Известие о наркотике буквально сразило ее. Сокрушенно взирая на потрясенную Лулу, Мерфи почувствовал, как она покачнулась.

«Скотина!» — обругал себя Мерфи зато, что нанес ей этот удар.

Словно услышав это мысленное ругательство, Лулу подняла на него глаза, в которых читалось полное с ним согласие.

— Мне нужно подышать воздухом. — Она высвободила руку и, не сказав ни слова, решительно вышла из комнаты.

Мерфи тихо присвистнул и, выгнув брови дугой, обратил взгляд на всю честную компанию. Он знал, что будет непросто.

— Дайте нам минуту.

— Лучше ты, чем я, — недовольно буркнул Джейк.

— Я хочу присутствовать, — сказала Софи. Гэллоу и Жан-Пьер ее поддержали. Мерфи кивнул.

— Понятно. — Он нашел Лулу на закрытой веранде, где она задержалась, чтобы поднять велосипед, который случайно опрокинула.

— Я вам не верю, — бросила она, не оборачиваясь.

— Я знаю. — Мерфи и не думал ее успокаивать, и она выбежала за дверь. Он решил при первой же возможности разобрать хлам на этой веранде и заменить сломанный замок. Все в доме просто вопило об отсутствии мужчины. Мерфи спустился по лестнице, чуть не споткнувшись о фонарь из тыквы, и через лужайку направился вслед за Лулу. Он нагнал ее, когда она торопливо шагала, почти бежала, по направлению к пляжу. — Вы сердитесь.

— Нет, я расстроена. Это не одно и то же.

— Я слышал, у вас бешеный темперамент. — Его губы дрогнули. — Жаль, я не застал вас в этом состоянии.

— А мне не жаль. — Бледные щеки Лулу порозовели. — Зрелище не из приятных.

Мерфи был почти уверен, что это зрелище прекрасно, но оставил свои соображения при себе. Лулу от природы была наделена чистой, непорочной красотой, которая действовала на Мерфи с силой ядерной боеголовки. В присутствии Лулу исполнение профессиональных обязанностей превращалось для него в тяжкое испытание. С Мерфи такое случилось впервые.

Лулу продолжала целенаправленно идти по асфальтированному тротуару, устремив взгляд вдаль, на голубую линию горизонта.

Мерфи просканировал все вокруг.

Богатые дома. Тщательно выбритые лужайки. Роскошные автомобили на подъездных дорожках. Какой-то человек подстригал живую изгородь. Впереди по дощатому променаду дети катались на скейтах, да парочка яппи гоняла на роликах. Ничего подозрительного. Если не считать приближающейся пожилой дамы с платиновыми волосами, прогуливавшей маленькую лохматую собачонку. Ошейник на собаке и ожерелье дамы украшали фальшивые бриллианты, на обеих красовались одинаковые желтые свитера и цветастые шапочки с закатанными краями. Бедная собака!

— Лулу! — Женщина помахала рукой и засеменила навстречу. Ее губы в кричаще-красной помаде растянулись в широкой улыбке. Собака тоже засеменила вслед за хозяйкой, правда, без улыбки. Наверное, шапка ей была ненавистна. А кому бы такое понравилось?

Лулу вяло подняла в приветствии руку.

— Добрый день, Флора.

Женщина прижала ладонь к огромной обвислой груди.

— А кто это с вами, милочка?

— Это Мерфи. Мерфи, это Флора. — Лулу наклонилась и потрепала белоснежного пса за шею. — А это Флаффи.

Флора и Флаффи. Мерфи улыбнулся. Какая разношерстная компания окружает принцессу. Лулу не стала поддерживать разговор и, пробормотав вежливое «Всего хорошего», продолжила путь.

— До свиданьица! — Флора с улыбкой помахала рукой. Мерфи помахал ей в ответ.

— Соседка? — полюбопытствовал он.

— Местная сплетница, но женщина приятная.

Ну конечно! Мерфи хранил молчание, пока они не очутились перед выгоревшими на солнце ступеньками южной части известного во всем мире променада. Пять миль на север — сплошные казино Атлантик-Сити. И «Оз».

— В этом мире встречаются не только приятные люди, принцесса. Есть и неприятные, которые совершают отвратительные поступки.

— Я знаю. Я просто… Я не общаюсь с такими. — Ухватившись за деревянные перила, Лулу уставилась на безлюдный пляж, на Атлантический океан с белыми барашками и сделала глубокий вдох.

Выросшая в доме бабушки, она, наверное, играла в детстве на этом пляже. Как часто она убегала сюда, чтобы оставить здесь дурные мысли, найти успокоение? Мерфи безумно хотелось знать об этой женщине все — от ее заветных желаний до любимой зубной пасты. Никогда еще ни один человек не было ему так интересен, что он мог испытывать удовольствие от пустой болтовни с ним.

Мерфи встал рядом с Лулу, с трудом удерживаясь, чтобы не накрыть ее руку своей ладонью. Прикасаться к ней, даже для того, чтобы утешить, было небезопасно. Она выглядела потрясающе в своей рубашке на пуговицах, в широких штанах и кроссовках. Дующий с океана свежий ветерок развевал ее золотистые кудри, принося соленый запах моря. Отчаянная девчонка-сорванец, Лулу одновременно представала сексапильной женщиной-загадкой. Воскресшие в памяти Мерфи живые картины прошлой ночи — танцы, поцелуй — лишь усугубили его страдания. «Сосредоточься!»

— Я знаю, девочка моя, вам не хочется верить в то, что вас накачали наркотиками, но у меня почти нет в этом сомнений.

Щеки Лулу вспыхнули. Отчего это произошло, Мерфи точно не мог бы сказать — оттого ли, что у него случайно вырвалось ласковое слово, или же сам предмет разговора заставил ее покраснеть. Он поспешно продолжил:

— Судя по вашему поведению и проявившимся симптомам, мы имеем дело с МДМА. В малых дозах это относительно безвредный, поднимающий настроение стимулятор, который приводит в состояние эйфории, обостряет ощущения и ослабляет внутренние запреты.

Лулу прижала ладонь ко лбу, точно пытаясь прогнать воспоминания о том, как она танцевала. Все ее эмоции были написаны у нее на лице, и Мерфи понял: она заново переживает вчерашнее и сожалеет о собственных эскападах.

Он воспользовался ее молчанием и продолжил. Чем больше она узнает, тем легче ему будет работать с ней.

— МДМА внешне выглядит как конфета. Они бывают разных цветов — синие, желтые, розовые, — и каждая помечена особым значком. Для каждой разновидности наркотика свое обозначение: якорь, кролик, сердечко, череп… Вам это ничего не напоминает?

— Нет. — Лулу, крепче ухватившись за поручень, начала раскачиваться. — Впрочем, постойте! Да. — Она искоса взглянула на Мерфи. — Меня в туалете угостили мятной конфеткой. На ней была изображена улыбающаяся мордашка. Мне это страшно понравилось. На вкус, правда, оказалась жуткая гадость, но я промолчала, не хотелось обижать ее. По-моему, я ей понравилась. — Лулу залилась краской. — Вы понимаете, о чем я? Понравилась.

Мерфи вскинул бровь:

— Вы хотите сказать, это была лесбиянка.

— Возможно, и бисексуалка. А может, нормальная, просто дружелюбная такая. Жан-Пьер говорит, в «Рубиновые лодочки» время от времени заглядывают любопытствующие женщины из «Летающих обезьян». Там все бывают: геи, бисексуалы, натуралы. Я не очень хорошо их различаю. Наверное, мне это просто безразлично. Был бы человек хороший, а там… Она мне показалась приятной. — Лулу сняла руки с поручней и принялась расхаживать. — Прямо не верится, что я пренебрегла основным правилом: никогда не берите конфеты у незнакомых людей. — Она шлепнула ладонью себя по лбу, потом еще раз. — Вот дура-то!

— Не дура, а доверчивая. — Мерфи улыбнулся, стремясь облегчить ее терзания. — А это не одно и то же. — Разница между первым и вторым, как подсказывал Мерфи жизненный опыт, весьма зыбкая, но об этом он умолчал. — Давайте вернемся к той особе, что угостила вас мятной конфеткой. Это она намеревалась подойти к вам на дискотеке?

— Нет, то был мужчина. — Мимо на велосипеде пронесся ребенок, и Лулу остановилась, провожая мальчишку взглядом, а затем обернулась к Мерфи и неподвижно уставилась на него широко раскрытыми глазами. — Если это попадет на страницы газет, репутация принцессы Очарование будет испорчена навсегда. Воображаю себе заголовки: СКАЗОЧНИЦА В СОСТОЯНИИ НАРКОТИЧЕСКОГО ОПЬЯНЕНИЯ СОБЛАЗНЯЕТ ТЕЛОХРАНИТЕЛЯ! И подзаголовок: «По неожиданному стечению обстоятельств принцессу стошнило прямо на ботинки телохранителя». Что подумают родители? А дети? Ведь я должна служить им примером!

Мерфи подавил улыбку. Положение, в котором оказалась Лулу, было вовсе не смешным, но ее неожиданный взгляд на ситуацию удивительным образом развеял гнетущую атмосферу.

— Они ничего не подумают, потому что ничего не узнают. Всем любопытствующим в клубе было сказано, что вы подхватили вирус. У них нет повода думать иначе. А теперь о том мужчине на танцполе… он что-нибудь сказал вам?

— Нет. — Лулу взволнованно провела рукой по непослушным кудрям. — Он просто улыбнулся. Он шел ко мне, во всяком случае, мне так показалось. А там кто его знает, может, он собирался пройти мимо.

— Можете его описать?

— Подробно не могу: вокруг толпилось много народу, было темно, а у меня голова почти не соображала.

— Высокий? Низкий? Толстый? Худой?

— Средний.

— Молодой? Старый?

— Средних лет.

— А волосы длинные или короткие? Темные или светлые?

— Короткие. Темные. Каштановые… хотя нет, черные. — Лулу покачала головой. — У меня плохая память на лица. Мне по роду деятельности приходится встречать столько людей! Чтобы запомнить человека, мне нужно увидеть его несколько раз, поговорить с ним, впрочем…

Мерфи медленно подался вперед. — Что?

— Мне действительно показалось, будто я уже его видела раньше.

— Можете предположить где?

— Нет. Может, потом вспомню, но сейчас не скажу. — Лулу потерла виски. — Простите, у меня в голове такая каша.

Мерфи убрал с ее искаженного страданием лица растрепавшиеся на ветру локоны.

— Я знаю.

Лулу с трудом сглотнула, отступила назад, уклоняясь от его руки, и принялась снова расхаживать.

— И вообще моя реакция была нелогична. Он же мне ничего не сделал, ничего не сказал — просто улыбнулся. Вероятно, у меня в голове помутилось от наркотика.

Мерфи наклонил голову.

— Не исключено. Паранойя — одно из побочных явлений. Но я ни в чем не уверен. Интуиция в жизни человека играет исключительную роль. Я думаю, внутреннее чутье подсказало вам, что хорошего от этого парня ждать нельзя.

Лулу ходила из стороны в сторону, покусывая ноготь большого пальца. Несколько мгновений спустя она обернулась и посмотрела Мерфи в лицо.

— Ну ладно, я, так и быть, поверю, хотя это и непросто, в то, что я находилась под действием наркотика. Это объясняет мое… — она подняла глаза вверх, — необычное поведение. Оно было неуместным. Я чувствую себя полной дурой, злюсь на себя, но так мне и надо: я проигнорировала то, что знает каждый пятилетний ребенок. Однако, что касается всего остального, я не верю ни в какого помешанного поклонника. Как можно в это поверить? — Лулу развела руки в стороны. — Вы только посмотрите на меня!

— Я смотрю. — И Мерфи мог поклясться чем угодно, что увиденное ему нравилось. Достоинства фигуры Лулу были скрыты одеждой, но вообразить ее обнаженной ему не составляло труда. Ведь вчера, танцуя с ней, он прикасался к этим роскошным, соблазнительным выпуклостям. И пусть сегодня одежда висит на ней мешком, тогда все нужные места были обтянуты футболкой и джинсами. О да! Мерфи нравилось то, что он видел. Сексуальные волосы. Полная грудь. Потрясающий зад. Но ее обаяние заключалось не только в ее внешности. И как раз это, подумал Мерфи, для него самое страшное, а для ее преследователя — мощная приманка.

Мерфи провел ладонью по лицу.

Перечислять Лулу все ее достоинства было бы глупо, и поэтому он ограничился простым ответом:

— Шаровые молнии харизмы способны зажечь кого угодно. Уверен, это не первый парень, который на вас запал, принцесса.

Лулу, фыркнув, вскинула руку.

— Как бы то ни было, спасибо вам за комплимент. Мерфи рассердился. Дело было не в ее скромности. Лулу не притворялась, она на самом деле уходила от реальности.

— Нравится вам это или нет, но ваш преследователь видит в вас девушку своей мечты. Он прислал вам специально подобранный подарок — жемчуг в морской раковине. Когда я вчера ночью завел музыкальную шкатулку, то услышал песню из того самого фильма, который мы с вами смотрели.

Лулу удивленно подняла голову и отступила на шаг. Девочка-паинька не желала смотреть правде в глаза, именно это Мерфи прочитал на ее лице.

— Ваше первое выступление вчера… Кого вы представляли?

— Русалку. Но это может оказаться чистым совпадением. — Лулу, помолчав, вздохнула. — А может, и нет. Может, у одного из присутствовавших на празднике у Дителли мужчин — кого-то из обслуги, родственников или друзей — пунктик насчет русалок. Может, он-то и прислал мне подарок. Подарок неуместный, это правда, но ничего особенно предосудительного я в нем не вижу. И какая, скажите на милость, связь между подарком и тем, что мне в «Оз» подсунули наркотик?

— Вы говорили, будто мужчина на дискотеке показался вам знакомым. Попробуйте вспомнить, не встречались ли вы с ним вчера на празднике у Дителли?

Лулу, облизнув губы, с трудом сглотнула. В ее глазах промелькнуло нечто похожее на узнавание.

— Вот и связь обнаружилась. — Это означало, что Боги тоже присутствовал на детской вечеринке. Десять против одного — Дителли связаны с мафией. — Тот парень подходил к вам на празднике? Вы знаете его имя?

Лулу, которую явно переполняли эмоции, покачала головой.

— Нет. Он стоял среди мужчин, подбадривая детей, когда мы устраивали соревнования: ребята бегали наперегонки на руках и ногах животом вверх, по-крабьи. Эта компания привлекла мое внимание: очень уж они расшумелись. Хотя тот человек ничего не выкрикивал. Он просто наблюдал. За мной. — Лулу приложила ладонь ко лбу. — Я не подумала тогда ничего плохого. Люди всегда на меня смотрят. Я же артистка. Хотя…

— Что?

— Ничего.

Но кое о чем она решила не рассказывать. Мерфи, готовый уже было приступить к подробному допросу, остановился, поняв, что толку от этого не будет. Он почти видел, как она возводила вокруг себя защиту, строила сказочные замки, сооружала крепостные стены, отгораживаясь от всего безобразного и дурного рвом.

Лулу снова подошла к перилам и устремила взгляд на море.

— Бедлам какой-то! Подобное не случается с такими людьми, как я.

Мерфи вспомнил своих родителей, честных и простодушных.

— К сожалению, случается.

Лулу медленно обернулась. В ее ореховых глазах вдруг водоворотом закружилось подозрение.

— А как вы оказались втянуты в это?

Мерфи давно ждал, когда же она наконец спросит у него об этом, пытался предугадать, как она воспримет сказанное им — ослабит свою защиту и впустит его внутрь или, наоборот, окончательно замкнется. Эта тоненькая, хрупкая женщина бросала ему вызов лишь одним своим существованием. Она была полной его противоположностью, являя собой образец душевной красоты. Чувства Мерфи просто вибрировали от страстного желания завоевать ее и завладеть ею.

Не один Боги увяз.

— Вчера я получил сообщение о том, что вы в опасности. Эта информация пришла мне от моего верного друга. Учитывая особенности его профессии, я имею серьезные основания полагать, что ваш поклонник каким-то образом связан с преступными структурами.

— Понятно. — Губы Лулу изогнулись в скептической усмешке. — И чем же этот ваш друг занимается?

— Он специальный агент ФБР. Задействован в программе по борьбе с организованной преступностью. — Мерфи оторвал взгляд от ее соблазнительных губ, силясь унять разбушевавшийся тестостерон. Какого черта? Он же в конце концов не мающийся юнец, переживающий период полового созревания. Уже два месяца, как стукнуло сорок. Два месяца назад закончился средний возраст, черт подери.

— Он сейчас законспирирован, и это все осложняет. Я не могу разыскать его, не могу попросить поддержку у властей, не поставив под удар его дело и, что важнее, его безопасность. Поэтому, пока он не предоставил мне более существенную информацию, придется нам действовать крайне осмотрительно.

Лулу, приподняв брови, уперлась кулаками в бока.

— Агент ФБР и гангстер. Мамочки! Да это, пожалуй, будет похлеще моих лунных сказок!

Не обращая внимания на ее сарказм, Мерфи продолжил:

— У нас две возможности. Самое простое решение — это отменить все запланированные вами выступления до получения дальнейшей информации. Я смогу более эффективно обеспечивать вам безопасность, если вы не будете появляться на людях.

— Вы что, рехнулись? — вскинулась на него Лулу. — У меня обязательства, договоренности! Меня ждут дети. Об этом даже не думайте, Мерфи!

Именно этого Мерфи и ожидал.

Лулу, озябнув на сильном ветру, обхватила себя руками.

— Даже если я и поверила в этот бред, прятаться лишь потому, что какой-то придурок увидел во мне воплощение своей мечты, я не собираюсь!

Мерфи пришло в голову, что он, наверное, неправильно понял слова Софи о ее сестре. Лулу, как видно, и не думала пасовать перед трудностями. Она боролась. И в этом был такой драйв! Мерфи посмотрел в противоположную от моря сторону. Флора с Флаффи и мужчина, подстригавший живую изгородь, во все глаза пялились на них. А еще он заметил знакомый голубой «линкольн», совсем недавно останавливавшийся возле соседнего с домом Лулу особняка. Сидел ли Сэм Марлин в машине? Или прятался где-то за деревом? А может, шатался где-то возле променада? Как там выразилась о нем Софи? Любитель поглазеть. Одно только предположение, что этот мерзкий тип шпионит за Лулу, укрепило Мерфи в его намерениях.

— Ну хорошо. Тогда в действие вступает план Б. — Сняв свою куртку, Мерфи завернул в нее Лулу и прижал к себе. — Вы сходите со сцены. Отныне вы не свободны и не доступны. Вы всем, кому можно, объявите о своем новом бой-френде.

Лулу удивленно посмотрела на него.

— Но у меня же нет бой-френда, — проговорила она сдавленным шепотом.

— Теперь есть. — Мерфи запустил руки в ее волосы и, прежде чем она успела крикнуть «Не надо!», «Помогите!» или еще что-то подобное, что пришло в ее очаровательную головку, прильнул к ней в поцелуе и словно прикоснулся к солнцу. Мерфи ласкал и покусывал эти мягкие губы, отдававшие жевательной резинкой и апельсинами, до тех пор, пока Лулу не вздохнула и не ответила ему. Он настойчиво проник внутрь языком и почувствовал, как Лулу застонала.

Она крепко вцепилась в Мерфи. Скользнула холодными проворными ручками ему под рубашку и вонзилась ногтями в его мускулистую спину. Еще теснее прильнув к нему, она приготовилась к смертельной атаке, обхватила его ногу своей и тесно прижалась к его восставшей плоти. Ей хотелось большего, и Мерфи был готов дать ей это — прямо здесь и сейчас, на этом дощатом променаде.

Его кровь устремилась в пах, подталкивая схватить принцессу и скрыться с ней за дюнами. Но голос разума остановил его.

Взяв ее лицо в свои руки, Мерфи слегка отстранился и приник лбом к ее лбу. Для того, чтобы успокоить дыхание и предательскую дрожь, ему потребовалось огромное волевое усилие. Тем не менее он взял себя в руки.

Заряженная атмосфера. Зловещая тишина. Затишье перед бурей.

— Пожалуйста, принцесса, — тихо проговорил он. — Не ругайтесь на меня, не бейте меня по щекам, а также коленом в пах. Я хочу, чтобы и Флора, и вся остальная следящая за нами, затаив дыхание, публика поверила в то, что мы с вами любовники.

Так этот поцелуй был не более чем стратегическая уловка? Оглушенная биением своего сердца, Лулу постаралась изобразить спокойствие, которого на самом деле не было и в помине.

— Вам повезло: я талантливая актриса. — Она до настоящего момента и не подозревала насколько. По ее жилам растекалась расплавленная лава. Все самые потаенные части тела пульсировали и трепетали. Только одно могло бы сделать этот знойный поцелуй жарче — если бы они, как Берт Ланкастер с Деборой Керр в фильме «Отныне и во веки веков», качались в волнах прибоя. И все же голос Лулу звучал ровно, а лицо оставалось безмятежным. Ей даже как-то удалось скрыть сотрясавшую ее дрожь. В конце концов, на карте стояло ее достоинство.

Мерфи криво улыбнулся.

Лулу хотелось влепить ему пощечину. Но, всегда сдержанная, словно дипломат, она только сжала опушенные руки в кулаки.

— Не могу поверить, что мне что-то угрожает, но тут я, кажется, в меньшинстве. Так, значит, я теперь должна поддерживать эту дурацкую выдумку про бой-френда. — Лулу посмотрела в противоположную от берега сторону. Она увидела, как Флора, разинув рот, машет ей рукой, и скривилась. Часа не пройдет, как вся округа узнает об их публичном проявлении любви. Стиснув зубы, Лулу снова глянула на Мерфи. — Но вы ко мне не переедете.

— Данный уровень опасности делает необходимым обеспечение охраны двадцать четыре часа в сутки.

— Это ваше выраженьице скоро мне опротивеет. Почему бы не сказать «круглосуточно»?

Улыбка Мерфи стала еще шире. Он добрался до ее рук, утопавших в рукавах его куртки, и повел прочь от набережной.

— Если вы беспокоитесь о своей репутации…

— Конечно, я беспокоюсь о своей репутации, — процедила Лулу сквозь зубы, вдыхая запах кожаной куртки и одеколона. Куртка Мерфи, накинутая на ее тело, отчего-то страшно возбуждала Лулу. Подкладка хранила его тепло. А если завернуться в его простыню, что тогда она бы почувствовала? — Дети видят во мне образец для подражания, — сказала она, сдерживая готовое разбушеваться воображение. — И я должна служить им достойным примером. Я не могу открыто жить во грехе.

— Не кажется ли вам, что это немного несовременно?

— Если иметь моральные принципы несовременно, то да, можете себя поздравить, вы наткнулись на ископаемое. Можете посмеяться. Большинство именно так и делает.

Мерфи сжал ее локоть.

— Я не большинство.

— Плохо, что я разведена, — вдруг брякнула Лулу, не желая сосредоточиваться на его неожиданно одобрительном отношении к ее старомодным взглядам на жизнь.

Мерфи повернул к ней голову, и Лулу поморщилась. На самом деле она не собиралась говорить вслух то, что сказала. Они молча прошли мимо таращившихся на них соседей. Что бы там Флора ни шепнула на ушко мистеру Торндайку, это, судя по всему, было что-то весьма пикантное, поскольку мужчина даже не заметил, как Флаффи пописал на его обожаемую изгородь.

Как только Мерфи с Лулу оказались вне пределов слышимости, Мерфи возобновил разговор:

— А вы не пытались наладить семейную жизнь?

— И за все свои старания осталась ни с чем. — Лулу вздрогнула. Да что с ней такое? Ведь показывать посторонним свою боль и разочарование ей совсем не свойственно.

— Так это он бросил вас?

— Он не виноват, — поспешила исправиться она, опомнившись. — Я оказалась не той женщиной, на которой, как ему представлялось, он женился. — Лулу прочитала в глазах Мерфи любопытство и поняла, что лишь возбудила его интерес. Предупреждая неудобный вопрос, она ускорила шаг. — Я не хочу говорить об этом.

Мерфи без труда приноровился к ней.

— Тогда давайте поговорим о моем переезде.

— Тут не о чем разговаривать. Вам придется изыскать иной способ охранять меня. И это в том случае, если охранять меня действительно нужно.

Только решительный отказ мог сейчас не дать ее раскаленным мозгам взорваться. Впереди стояла машина Сэма Марлина. Лулу очень надеялась, что он не привез ей еще один подарок. Хватит ей на сегодня драм. Лулу подошла к дому и стала подниматься по лестнице. Ей никого не хотелось видеть — ни сестру, ни друзей. И Мерфи, разумеется, поймет, что ей нужно побыть одной после всего того, что на нее сегодня обрушилось. Лулу вошла в свою спальню именно в тот момент, когда зазвонил ее мобильный телефон.

Воодушевленная надеждой отвлечься, она с готовностью схватила трубку.

— Лунные сказки Лу…

— Кто такой Чаз? — В трубке послышался какой-то очень спокойный мужской голос. Стоило Лулу услышать его, как ее нервы зазвенели, словно натянутые струны.

— Кто говорит?

— Чаз — это тот, с кем ты вчера танцевала? Тот, кто привез тебя домой?

Лулу охватило смятение. Все ее возражения против переезда Мерфи, будто ветхая плотина, рухнули, не устояв перед жестокой реальностью, которая хлынула мощным потоком, затопив рассудок Лулу. Паника боролась с гневом. Но она силилась говорить спокойно:

— Вы подсунули мне наркотик?

— Мне жаль, что тебе стало плохо. Так неудачно все вышло.

— Почему же? — Лулу не выдержала, и ее темперамент вырвался наружу. — Потому что это сорвало ваши планы, и вы не смогли мной воспользоваться в тот момент, когда для меня исчезли все запреты?

— Мне нравилось смотреть, как ты танцуешь. Твоя улыбка… очень на меня действует.

— А на меня действуют наркотики, — выпалила она в трубку. — Сильно и плохо. Хотите, чтобы я улыбалась? Обещайте, что никогда не будете больше выкидывать таких фокусов. Употребление наркотиков противоречит закону и морали, и они… опасны. Обещайте, что…

— Тот мужчина, — тихо повторил голос в трубке, — тот, который отвез тебя домой… Кто это?

Его прямота, его ужасающее, леденящее душу спокойствие страшно нервировали Лулу. Вдруг она услышала легкий стук и, подняв глаза, увидела на пороге Мерфи. Их взгляды встретились, и Лулу, почувствовав притяжение его силы, не могла уже отвести от него глаз.

— Мой друг.

Последовала пугающая, наполненная каким-то жутким смыслом пауза и затем ответ, после которого Лулу обуял такой ужас, по сравнению с которым самый кровавый триллер ничто.

— Он недостаточно хорош для тебя, — выдавил мужчина. — Никто из них не достоин тебя.

Молчание, воцарившееся в трубке, оглушало Лулу почти так же, как гул, раздававшийся у нее в голове. Ни жива ни мертва от страха, она села.

Мерфи приблизился к Лулу, аккуратно вытащил из ее судорожно сжатой руки телефон и стал нажимать кнопки.

— Что вы делаете?

— Проверяю последний входящий звонок. — Он покачал головой. — Номер не определился. — Он отключил мобильник и положил его на ночной столик.

Лулу не знала, что думать, что чувствовать. Ясно было только одно: позвонивший ей таинственный незнакомец ее претензии к нему по поводу наркотиков пропустил мимо ушей.

— Никакие разумные доводы на него не подействовали.

— Я вообще сомневаюсь, что он разумный человек. — Мерфи сел рядом с Лулу. — Что он сказал?

— Он сказал, что вы не достойны меня. Что никто из них не достоин меня. Никто из кого?

Мерфи поскреб подбородок.

Лулу ощутила покалывание в теле. Опять это жуткое предчувствие.

— А?

— Не знаю точно. Что еще?

— Он хотел знать, не Чаз ли вы. Я было подумала, не связан ли его звонок как-то с Софи, но он продолжал допытываться, не Чаз ли тот, кто отвез меня домой и с кем я вчера танцевала. На вопрос, кто вы такой, я ответила, что вы мой друг. Остальное вы знаете сами. — Лулу только теперь осознала, что сжимает руку Мерфи. Она разжала пальцы и вздохнула. — Простите.

— Не извиняйтесь. — Лулу хотела убрать руку, но Мерфи не позволил ей этого сделать, стиснув ее пальцы. — Отныне, принцесса, мы с вами неразлучны.

В эту минуту ей ничего так не хотелось, как этого. Только бы спрятаться в объятиях Мерфи, отдаться под его защиту. Зло, просочившееся в ее беспечный мир, открыто заявило о себе.

С одной стороны, Лулу отказывалась поверить в это, с другой — была напугана. Но больше всего злилась: скольким еще женщинам этот человек испортил жизнь? Неужели для него не существует нравственных ограничений?

— Не дай Бог, чтобы этот мерзкий тип появился где-нибудь в нашей округе. Здесь живет по меньшей мере десяток детей. — Лулу мрачно взглянула на Мерфи. — А Флора и мистер Торндайк? Им обоим за семьдесят. Они беззащитны, как дети.

Мерфи потер большими пальцами костяшки ее руки.

— Его не интересуют ваши соседи, Лучана.

— А Софи? Вдруг он попытается ворваться к нам, а она в этот момент будет дома и вздумает остановить его приемом карате или еще чего? Вдруг ей не удастся остановить его, и она только раздразнит его, так что он как-нибудь навредит ей?

Мерфи склонил голову, его губы растянулись в мягкой улыбке.

— Слишком уж много «вдруг».

— А вдруг кто-то вроде мистера Торндайка или Флоры заметит, как он выходит из дома? Возможно, ему тогда захочется избавиться от свидетеля. Я слышала, что бандиты иногда даже отрезают у людей части тела! — Стены реальности сдвинулись вокруг Лулу, и в груди у нее защемило. Стало трудно дышать.

Мерфи привлек ее к себе и погладил по спине.

— Ох уж это ваше воображение!

— Подобное ведь случается, не правда ли?

— Бывает. — Мерфи крепче сжал Лулу в объятиях, уткнувшись подбородком в ее волосы. — Но не тогда, когда я отвечаю за безопасность.

Его заверение не произвело на Лулу никакого впечатления. У нее в голове уже сложился самый мрачный сценарий развития событий. Но Лулу была готова на все, чтобы этот сценарий не воплотился в жизнь. Иной сценарий… Иной финал… Лулу отстранилась от Мерфи.

— Вы близко живете?

— В Смитвилле.

Тридцать минут езды от «Карневале». Отлично. Ей не придется пропускать работу. Софи может пожить у Руди с Жан-Пьером. С ними она будет в безопасности. Тогда негодяю незачем показываться в этом районе.

Сердце бешено колотилось. Лулу вскочила на ноги, подбежала к шкафу и вытащила оттуда три чемодана.

Мерфи поднялся.

— Вы собрались куда-то?

Быстро перебрав в голове предстоящие ей лунные сказки, Лулу сняла с вешалок нужные костюмы. С испариной на лбу она металась и уговаривала себя, что это не бегство, а просто творческий подход к самозащите. Она убеждала себя, что никуда не переезжает, а просто поживет в другом месте… какое-то время. Призвав на помощь свои актерские приемы, она твердо, со спокойной, решительной улыбкой на лице встретила вопросительный взгляд Мерфи.

— Есть план Б.

Глава 12

Джейк вырулил на подъездную дорожку и заглушил мотор. Сжимая руль, он сидел, уставившись на викторианский дом, который они с Афией постепенно ремонтировали, — бездонную пропасть, в которую уходили все деньги. Он размышлял о сложной ситуации, в которой оказалась принцесса Очарование. Ему хотелось освободиться от мрачных мыслей, прежде чем он появится перед своей необычайно любознательной и наделенной чрезвычайно развитой интуицией красавицей женой. Меньше всего он сейчас хотел, чтобы она поинтересовалась: «Что тебя гнетет, Джейк?» Потому что ответ «Ничего, радость моя» оказался бы бессовестной ложью.

Джейка многое тревожило.

По дороге домой его мучило дурное предчувствие, которое он пытался прогнать, анализируя и раскладывая по полочкам все обстоятельства. В конце концов Мерфи ведь умчал Лулу к себе, в свою скрытую в лесной чаще неприступную крепость. Никто не в силах похитить принцессу оттуда. И в «Карневале» маньяк вряд ли попытается подступиться к ней: слишком людно, слишком светло. Даже если он и предпримет попытку схватить ее, Мерфи, который будет постоянно рядом, съест мерзавца с потрохами.

И все равно дурное предчувствие не отступало. Причиной тому были некоторые тревожные обстоятельства.

Первое: Джо Богарт задействован в программе по борьбе с организованной преступностью.

Второе: Энтони Ривелли, раньше состоявший на службе в «Карневале», а в настоящее время работающий в «Оз», в прошлом имел связи с Фальконе, непотопляемым преступным кланом Нью-Джерси.

Третье: Ривелли в прошлом имел связь с Жан-Пьером, благодаря чему Джей-Пи и Руди теперь подрабатывают в «Оз».

Четвертое: Лулу работает в «Карневале».

Пятое: в «Оз» ей подсунули наркотик.

Возможно ли, что Лулу преследует Фальконе? Не разрабатывает ли ФБР Фальконе, не готовит ли захват? Связано ли каким-то образом расследование ФБР с «Оз»? Насколько правдив был Ривелли, когда заявил, что разорвал помолвку с дочерью главаря банды?

Эти подозрения следовало бы обсудить с Мерфи, но никаких твердых доказательств в распоряжении Джейка не имелось, к тому же его не покидало ощущение, будто Ривелли чего-то боится и чересчур осторожничает. В ходе одного из прошлых расследований Джейка на свет всплыл один маленький грязный секрет Ривелли. Секрет, о котором, как считала Афия, им с Джейком не стоит распространяться. Джейк возражал, но Афия твердо стояла на своем, а он был готов на все, лишь бы угодить жене.

Она бы не порадовалась, если бы деятельность Ривелли снова подверглась сомнению в результате одного из проведенных Джейком расследований. Только на этот раз дело было не совсем его. Это было дело Мерфи и… Богарта. Джейк не сомневался, что завтра агент объявится и сообщит Мерфи детали. На самом деле после первого сообщения прошло только двадцать четыре часа. Если хоть немного повезет, он укажет не на Фальконе, а на кого-то другого. Но если Богарт не выйдет на связь, Джейк сообщит Мерфи о своих опасениях. Позже, сегодня вечером, он перелопатит кое-какую информацию, посмотрит, насколько реальна версия о связи Фальконе с «Оз».

А сейчас ему хочется обнять жену. Джейк до сих пор не мог без содрогания вспоминать, как несколько месяцев назад Анджела Фальконе целилась в Афию из пистолета.

Джейк поспешил в дом. Он открыл входную дверь и, заметив отсутствие Маузера, застыл на пороге. Никогда не бывало такого, чтобы их черно-белый кот не встретил его.

Без паники. Это еще ничего не значит, просто старина Маузер стал сдавать: возраст, ничего не поделаешь.

Джейк скинул куртку, снял кепочку и спрятал вновь обретенный «глок» в верхний ящик бюро эпохи королевы Анны. Он торопливо прошел через гостиную, потом через другую — Маузера нигде не было. Как и вообще ни одной из живших у них шести кошек.

Наверное, Афия их кормит. Она баловала этих меховых комочков даже похлеще, чем он сам. Но ни в кухне, ни в прачечной его милой женушки не оказалось. Не нашел он ее и внизу.

Ну и что из того? — успокаивал он себя, чувствуя, как сзади в шее начинает покалывать. Значит, она наверху: либо спит, либо в душе, а может, убирается. Однако невозможно оставаться здравомыслящим человеком, когда из головы не выходят сумасшедшие Фальконе, которым надо лечиться.

Джейк летел наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

Когда он вошел в спальню, во рту у него пересохло. Маузер, Роско, Барни и Вилма сидели, прижавшись друг к другу, и не сводили глаз с двери туалета хозяйской спальни. Маузер повернул пушистую голову, словно бы вопрошая: «Где только тебя черти носят?»

Сердце готово было выпрыгнуть у Джейка из груди. Он пошел на звук: туда, откуда слышались тихие всхлипы.

Боже правый! Его маленькая, хрупкая жена в одних трусиках и его форменной футболке из полицейской академии сидела, скрестив ноги, на холодном кафельном полу ванной, уткнувшись лицом в ладони. Две другие кошки — Скэмп, всегда державшийся особняком, как собачка, не отстававший от Афин ни на шаг, и Гуччи, а также котенок, которого она взяла из приюта, сидели рядом в качестве группы поддержки.

Джейк опустился перед женой на корточки.

— Афия. — Он ласково погладил ее по длинным, почти достигавшим талии волосам. — Детка, что случилось?

Она зарыдала с новой силой, по-прежнему закрываясь руками и что-то невнятно бормоча.

Всеми силами пытаясь сохранять спокойствие, Джейк огляделся вокруг и увидел на умывальнике открытый знакомый пакетик с теми же обозначениями, что он видел уже в прошлом месяце. И тут он все понял. Домашний тест на беременность дал отрицательный результат. Опять.

Несмотря на разочарование, у него словно гора с плеч свалилась. Эту боль он сумеет разогнать поцелуями.

— Родная моя, прошу тебя, не плачь. — Его сердце разрывалось на части. Джейк сел на пол и обнял ее. — Мы будем пытаться дальше. Ведь попытка не пытка, а даже напротив, одно удовольствие, правда? — неловко пошутил он.

Джейк поднял голову Афии за подбородок. Покрасневший нос. Припухшие заплаканные глаза. Никогда Афия не была плаксой. Она засмеялась сквозь слезы, и — вот черт! — тревога вновь овладела им: терпению ее, похоже, пришел конец.

Но прежде чем Джейк смог вымолвить хоть слово, Афия показала ему полоску теста на беременность.

Полоска выглядела по-другому, не как все предыдущие. Она, кажется… Джейк, пораженный, уставился на нее:

— Ты… мы…

— Я беременна. — Афия поцеловала его мокрыми, солеными губами, обвила руками за шею и крепко прижала к себе.

Джейк, потрясенный до глубины души, почувствовал, как земля закачалась под его ногами, и, чтобы не упасть, уцепился за жену. Глянув на кошек, он мог поклясться в тот момент, что те улыбаются. Он издал смешок, но горло сдавило от избытка чувств.

— Ну и ну! Я скоро стану отцом.

Афия со смехом оттолкнула Джейка и, повалив на кафельный пол, потянулась к молнии его джинсов.

— Что ж, давай это отпразднуем!

Специальные пушки выстреливали конфетти, усыпая вестибюль казино кружочками яркой, пестрой бумаги. Автоматы так же, как и техники по обслуживанию игровых автоматов, делали свое дело, игнорируя этот беспорядок. По меньшей мере несколько кружочков из неиссякаемого потока конфетти, трепеща спланировав на пол казино, забивались в щели игровых автоматов, затрудняя работу механизмов.

Однако постоянные клиенты любили эту кутерьму — красочный парад артистов на ходулях и трюкачей на одноколесных велосипедах, фокусников и жонглеров, венчаемый талисманом казино. Но больше всего публика любила, когда бродячие артисты начинали раздавать бесплатные металлические бусы. Софи готова была понять это неестественное стремление урвать здесь хоть что-нибудь бесплатно: ведь большая часть завсегдатаев оставляла в казино львиную долю своего недельного дохода.

Наблюдая за образовавшейся толчеей, она радовалась, что раздача бус не входила в ее обязанности.

— Эй, цыпочка! Мне по почте прислали бланк для тотализатора. Что мне с ним делать?

«На задницу себе наклей». Софи вовремя прикусила язык, воздерживаясь от резкости. Подобный ответ руководство казино не одобрит. Да и потом чем старик заслужил такую грубость? Не виноват же он в самом деле, что ее вызвали в выходной на ненавистную работу.

Хотя, по правде говоря, лучше уж здесь стоять, чем сидеть сложа руки доме у Руди и Жан-Пьера. Софи была не в восторге оттого, что ей приходилось стеснять двух воркующих голубков, глядя на которых она каждый раз сокрушалась, что ей не суждено было испытать подобного блаженства с Чазом. Однако это был единственный способ обеспечить благополучие Лулу: упрямая до невозможности, она соглашалась принять защиту Мерфи лишь в том случае, если Софи будет находиться под защитой друзей или уедет из страны вообще. И Софи, которая вполне могла позаботиться о себе сама, пришлось смириться и скрепя сердце принять выдвинутые сестрой условия. К тому же у нее для этого имелась и другая, тайная причина.

Нужно было быть абсолютной тупицей, чтобы не почувствовать возникшее между сестрой и Мерфи взаимное влечение. Софи хотелось, чтобы Лулу пожила у Мерфи какое-то время, чтобы они остались одни. Может быть, хотя бы тогда ее сестра-пуританка позволит природе взять свое. А если у сестры что-то получится с этим мужчиной, который во всем является ее полной противоположностью, она будет только рада. Мечтательница и реалист. Одно компенсирует другое. При соединении противоположностей возникает равновесие, гармония, которой ни одной из сестер прежде не удавалось достичь. Сейчас весь мужской род вызывал у Софи стойкое неприятие, однако Мерфи ей чем-то нравился. Особенно ей доставляло удовольствие наблюдать, какими глазами он смотрит на Лулу — так, будто готов убить любого, кто хоть пальцем ее тронет.

— Так что мне делать с этим бланком, — повторил свой вопрос мужчина, выводя Софи из задумчивости.

Она улыбнулась седобородому старику с лиловым, словно слива, лицом и, взирая на него сверху вниз (ростом мужичок доходил где-то до четырех футов и девяти дюймов), протянула руку — ну просто модель, демонстрирующая на выставке автомобили, — указывая на гигантский барабан из плексигласа позади нее. Огромных размеров вывеска на барабане гласила: «Ставки века! Заполненные бланки бросайте сюда!»

— А? — Старичок покосился на барабан с сотнями таких же бланков. — Сюда его, что ли, сунуть?

«А уж это как хочешь. Можешь сунуть себе в задницу». Софи определенно была не в духе.

— Опустите его в прорезь, сэр.

— А складывать нужно?

— Как вам будет угодно. — Заявки бросали в барабан кто как хотел: никакие сложенные, сложенные втрое и даже скомканные в шарики. Некоторые полагали, что если бланк скомкать, то он скорее попадется в руку, когда будет происходить жеребьевка. Все игроки были суеверны и всегда действовали с оглядкой на какие-то приметы, напоминая в этом людей из артистических кругов.

— Не потрете на счастье?

Сама из артистической семьи, Софи не отказала в просьбе.

— Конечно. — Она взяла у старичка бланк, но мужичок с ноготок выхватил у нее бумажку и, резко подавшись тазом вперед, засмеялся, кудахча:

— Я не о бланке, деточка.

Вот ведь козел! Будь он ростом на фут повыше, лет на сорок помоложе да еще бы с внешностью Джуда Лоу… Хотя нет, все равно без вариантов. Закрыть глаза на запятнанные штаны из полиэстра и запах жареной рыбы вперемешку с запахом лекарственного полоскания для рта она бы не смогла.

— Не вынуждайте меня вызывать охранника, сэр. — Софи выхватила у вонючего старикашки бланк и бросила его в барабан. Поскольку камера наблюдения фиксировала все, что происходило в зоне тотализатора, Софи одарила старика самый приветливой из своих дежурных улыбок: она не хотела терять работу. — Удачного вам дня.

— А с чего бы это сегодняшнему дню отличаться от остальных? — проворчал тот и, поправив сумочку на поясе, потащился, шаркая ногами, в переполненный игровой зал.

Софи критическим взглядом окинула его жиденький белоснежный хвостик, полосатую рубашку, клетчатые штаны и стоптанные красные кроссовки, пытаясь определить, кто он — жертва моды или сумасшедший. «И то, и другое», — в итоге заключила она, наблюдая за тем, как мужчина шлепнулся на мягкий синий табурет и тут же принялся набивать игровой автомат монетами. Это после того, как он только что попросил ее погладить его член. Якобы. К выбору членов, которые ей захотелось бы погладить, Софи подходила крайне тщательно. Хотя, разумеется, все же не так, как Лулу. Единственный член, к которому та когда-либо прикасалась, принадлежал ее мужу, а они с ним уже два года как развелись.

Два года без секса. Уму непостижимо!

Впрочем, еще два месяца назад она и вообразить себе не могла, что будет расхаживать по казино Атлантик-Сити в сетчатых чулках и костюме с блестками, как у акробатки на трапеции, и по триста раз на дню отвечать на одни и те же треклятые вопросы типа «Где здесь туалет?», «Как пройти к променаду?» и «Где тут буфет?»! Два месяца назад она жила в Манхэттене и активно делала карьеру актрисы. Два месяца назад она верила, что еще немного — и она получит главную роль, а вместе с ней и кругленькую сумму на свой счет. Два месяца назад она еще тешила себя иллюзией о том, что у нее сее мужчиной кристально честные и искренние отношения.

Теперь же она раздавлена — ни денег, ни душевных сил, а за ее сестрой гоняется какой-то псих. Кстати, о психе… Вспомнив о нем, Софи, переступая с ноги на ногу в своих лодочках с ремешками, исподтишка просканировала толпу зевак.

Сэма и Хлопушки не было, но Морис присутствовал — все крутился вокруг фокусника Чародея, а Фото-бой не переставал щелкать своим фотоаппаратом вокруг циркачки на ходулях под именем Рейвен. Отвратный тип со своим одноразовым фотоаппаратом-мыльницей, наверное, все стены у себя дома обклеил карточками артисток. От этой мысли Софи сделалось тошно, но еще большее омерзение она ощутила, лишь только подумав о том, что маньяк пошел за Лулу на детский праздник. И подсунул ей наркотик. Интересно, а смог бы этот человек причинить вред ребенку? Когда же этот «надежный источник» передаст Мерфи информацию о маньяке? К чему вся эта шпионская чепуха?

Софи с раздражением продолжила рассматривать собравшуюся здесь в этот воскресный вечер публику. Завсегдатаи, как обычно, делали ставки на тотализаторе. Софи же силилась выделить из толпы и как следует изучить подозрительных субъектов, и поэтому вопросы клиентов, отвлекавшие ее от этого занятия, особенно действовали на нервы. Возможно, причина крылась в ее дурном расположении духа, но каждый двуногий с членом вызывал у нее в этот вечер подозрение.

Она устроила себе перерыв на пятнадцать минут раньше. Если она не отдохнет хоть немного, причем немедленно, кому-нибудь от нее обязательно достанется. Софи отошла от тотализатора — если уж люди вывеску не в состоянии прочитать, то и хрен с ними — и стала в толпе прокладывать себе путь к двери, которая вела в служебное помещение. К счастью, раздевалка для встречающих клиентов девушек находилась всего в двух шагах по коридору. Три секунды спустя Софи уже набрала на цифровой панели код и открыла дверь, однако внезапно почувствовала движение у себя за спиной, и страх парализовал ее. Дальше все произошло чрезвычайно стремительно: дверь раздевалки захлопнулась, и какой-то незнакомый мужчина с силой придавил ее к стене, зажав рот рукой. Его лицо приблизилось, и Софи ощутила запах: от него несло дешевым одеколоном и мятной жвачкой.

Он приблизил рот к ее уху.

— Мне нужно, чтобы вы…

Софи резко двинула коленом ему в пах, и хотя заставила его замолчать, не дослушав не важно какую просьбу до конца, мужчина ловко заслонился.

— Э, дамочка! Полегче!

Сдаться без боя? Как же! Разбежалась! Софи укусила его за руку, приподняла ногу и, чиркнув вниз по его голени, изо всех сил саданула каблуком ему прямо по пальцам ступни.

Мужчина с громким воплем судорожно отпрянул назад, подпрыгивая на другой ноге.

Пользуясь моментом, Софи размахнулась, чтобы нанести ему прямой удар по колену, но незнакомец предупредил его, схватив ее за лодыжку и резко опрокинув на устланный ковром пол. Софи забыла о том, что можно позвать на помощь: слишком уж была занята попыткой одержать верх над этим мерзавцем. Но тот в два счета пригвоздил ее к полу, прижавшись к ней своим худым, тяжелым телом.

— Лежите спокойно, — процедил он сквозь зубы. — Я не сделаю вам ничего плохого. Мне нужно, чтобы вы передали Мерфи сообщение.

Софи замерла и с удивлением уставилась на нападающего, пытаясь не слишком зацикливаться на том, что у нее во время схватки съехал корсет. Шелковая рубашка мужчины ласкала ее обнажившуюся грудь, вызывая в теле электрические разряды.

— Откуда вы знаете Мерфи? — спросила она, удивляясь тому, что оказалась в состоянии вразумительно сформулировать мысль, не говоря уж о том, чтобы выдать целое предложение.

— Он мой старый друг.

Мозг Софи заработал с лихорадочной быстротой.

— Так это вы его надежный источник? Незнакомец, превозмогая боль, криво улыбнулся.

— Он так меня назвал?

— Поднимитесь, черт бы вас побрал! — потребовала Софи.

— Чтобы вы меня совсем искалечили?

— Это вам за то, что вы тайком пробрались сюда и притиснули меня к стене. Разве нельзя было обойтись без этого?

Мужчина посерьезнел.

— Мне нужна конфиденциальность. И я не хотел, чтобы вы кричали. У меня мало времени. Скоро все начнут недоумевать, куда это я запропастился: для того, чтобы освободить мочевой пузырь, человеку, как правило, требуется меньше пяти минут.

— Кто это начнет недоумевать?

— Не важно. — Незнакомец начал вставать на ноги.

— Постойте! Закройте глаза.

— Зачем это?

— Ну закройте же! — рявкнула Софи, пытаясь подтянуть лиф своего почти не прикрывающего тела костюма, когда мужчина скатился с нее и принялся подниматься. Софи подумала, что ударила его гораздо сильнее, чем он хотел показать. Однако никаких угрызений совести по этому поводу не испытывала. Незнакомец до смерти ее напугал.

Упершись руками в колени, мужчина привалился к двери.

Софи отскочила назад к одиноко стоявшему креслу и принялась изучать незнакомца, пока тот переводил дух. Черный кожаный блейзер, помятые черные брюки, темно-синяя шелковая рубашка была расстегнута, и в раскрытом вороте виднелась бронзовая грудь. Когда мужчина поднял голову, Софи разглядела у него на шее золотой крестик. Все в этом человеке говорило о том, что он итальянец из Южной Филадельфии.

На высоком лбу незнакомца выступили бисеринки пота. Он откинул назад свои темные космы до плеч и глубоко вдохнул. Софи не могла не залюбоваться его мощным, волевым подбородком и глубоко посаженными глазами. Карими, горящими, как угольки, роскошными, словно выдержанный коньяк, глазами. В ушах красовались маленькие золотые колечки. Образ мрачного, сексапильного мачо завершали усы и битниковские темные полоски баков, доходившие почти до самого подбородка. Незнакомец напоминал Софи Джонни Деппа в одной из ролей. Она почувствовала, что ее неудержимо влечет к нему, и это потрясло ее даже сильнее, чем его неожиданное вторжение.

— Кто гоняется за моей сестрой?

— Очень нехороший человек. — Глаза мужчины ласково скользнули по впадине у нее между грудей и только потом встретились с ее взглядом. — Но мы с Мерфом ее в обиду не дадим.

Под его весьма откровенным, изучающим взглядом соски на груди у Софи стали твердыми. Это ее порядком озадачило: ведь человек только что напал на нее. Должно быть, все дело в выбросе адреналина. Стремясь унять нервную дрожь, Софи призвала на помощь весь свой сарказм.

— Ей вчера вечером в «Оз» кто-то подсунул наркотик. И вы это называете «не дать в обиду»?

— Держитесь подальше от «Оз».

Он вдруг сделал такое свирепое лицо, что Софи, глядя на него, недоуменно заморгала. А что с «Оз» не так? Она и сама несколько раз ходила туда на дискотеку. «Оз» являлся излюбленным местом тусовки артистов «Венецианской моды». Там, кроме всего прочего, работали Руди, Джей-Пи и Энтони. Происшествие с Лулу, безусловно, единичный случай.

— Почему?

— Чем меньше вы знаете, тем лучше для вас. То, что я собираюсь сказать, предназначено исключительно для ушей Мерфи. Capito,bellasignorina[11]?

О да! Она все прекрасно поняла. Лучше, чем он полагал. Назвав ее только что красавицей, он лишь усугубил ее неловкость.

— Capito, — ухмыльнулась она и едва слышно пробормотала: — Leiarrogantemaiale[12].

Мужчина склонил голову.

— Вы только что обозвали меня заносчивой коровой?

На самом деле Софи хотела назвать его заносчивой свиньей, но ее изучение итальянского ограничилось одним семестром, после которого она бросила это дело, утратив к нему всякий интерес так же, как и к занятиям по истории театра и балета. Впрочем, решила Софи, разница небольшая — что корова, что свинья, один черт.

— Время идет, часики тикают, мальчик «пи-пи», — сказала она и, довольно фыркнув, постучала по своим наручным часам.

Полные губы незнакомца дрогнули в слабом подобии улыбки.

— Женщины обычно зовут меня Джои. Но если тебя это возбуждает, крошка, можешь звать так. — Он вытер тыльной стороной ладони пот со лба, и его благодушное настроение стало постепенно испаряться. — Передайте Мерфу, что поклонник вашей сестры — известный соблазнитель. Он обольщает женщин, и когда, одержав победу над какой-нибудь из них, теряет к ней интерес, то дело доходит до издевательств и рукоприкладства.

У Софи сжалось сердце.

— Хорошо.

— Передайте ему еще, что этот парень нам нужен, а не то бы я сам его устранил.

Софи сглотнула.

— Устранили?

— Скажите ему, что все будет кончено в течение недели максимум. Он знает, что делать.

Мужчина собрался уходить. Софи поднялась на свои трехдюймовые каблуки.

— Почему вы сами не свяжетесь с Мерфи?

— В настоящий момент мне сложно выкроить время и вырваться к нему. А телефоны, в том числе и мой мобильник, прослушиваются.

— Стало быть, вы приехали сюда специально, чтобы поговорить со мной? — Софи запустила руку в свои густые спутанные волосы. — Постойте. У меня же сегодня нерабочий день. Я заменяю одну девушку. Откуда вы узнали, что я здесь буду?

— Я и не знал этого. Просто мой партнер питает слабость к блэк-джеку и приветливым красотулям. — Обжигающий взгляд незнакомца лениво путешествовал по ее полуобнаженному телу. — В «Карневале» же имеется и то, и другое. За последний месяц мы побывали здесь уже несколько раз.

Софи не могла понять, оценивает он ее или любуется. И ее обескураживало то, что ей это далеко не безразлично.

— Так значит, этот придурок наблюдает за Лулу уже несколько недель?

— Не знаю, вставало ли у него на нее до вчерашнего дня, — ответил мужчина таким тоном, словно бы заступался за него. Он бросил взгляд на часы. — Ну что ж, допрос с пристрастием можно считать законченным?

— А как вы узнали, что я сестра Лулу?

Мужчина широко улыбнулся, и у Софи захватило дух: он был чертовски хорош собой!

— Мне кое-что известно о вас, София. Кстати, насчет вашего приема коленом в пах… Любой профессионал всегда готов к такой инстинктивной реакции. Вам следует прилежнее заниматься в вашей секции. — Он повернул ручку двери. — Передайте Мерфи — неделя.

То обстоятельство, что он был в курсе ее занятий боевыми искусствами, привело Софи в замешательство и вместе с тем, как это ни смешно, заинтриговало. Взгляд мужчины остановился на ее губах, и в голове у нее помутилось. Сделай Софи хоть одно движение вперед, она не удержалась бы, так и схватила бы его за самоуверенный подбородок или еще того хуже — снова набросилась на него, лишь бы оказаться с ним рядом в горизонтальном положении. Вот как ее тянуло к нему. Но Софи обругала себя идиоткой, собрала волю в кулак, решительно посмотрела в эти распутные глаза и, отбросив шутки в сторону, пригрозила:

— Если с моей сестрой что-то случится, Джозеф, я вас из-под земли достану и отправлю в преисподнюю.

Суровый, словно смерть, он, прихрамывая, вышел за дверь.

— Слишком поздно, детка, я уже там.

Глава 13

Личность Колина Мерфи была окутана тайной. Мало того, что профессии телохранителя международного класса сопутствовала атмосфера секретности, он, ко всему прочему, жил — один! — в доме с четырнадцатью комнатами, из которых мебелью он обставил только пять. И ни в одной не было ничего лишнего — лишь самое необходимое: ни каких-либо украшений на стенах, ни безделушек. Ничего, что говорило бы об интересах и увлечениях хозяина.

Дом — архитектурное чудо — выглядел новостройкой, а вопиющая аскетичность обстановки заставила Лулу предположить, что Мерфи живет здесь недавно. И каково же было ее изумление, когда она узнала, что особняк построен шесть лет назад и именно тогда Мерфи поселился в нем.

Дом, на ее взгляд, был начисто лишен уюта, хотя обладал в этом смысле безграничными возможностями. При виде только одной хозяйской ванны у нее глаза на лоб полезли. Да за такой простор для туалетных принадлежностей Софи полжизни отдала бы! Сама Лулу с вожделением рассматривала классную двухместную душевую кабину. Никогда еще она не нуждалась так в целебной ванне, чтобы восстановить силы. Взвинчена она была до предела.

Лулу проследила взглядом за бутылкой шабли, которую Мерфи отставил в сторону. От предложенного им бокала вина она отказалась скорее по привычке, чем из каких-либо иных соображений. Лулу никогда не пила спиртного, но сейчас ей пришло в голову, что несколько глоточков, возможно, помогли бы ей успокоиться и взбодриться настолько, чтобы высидеть ужин. После устроенной для нее Мерфи экскурсии по дому Лулу добрых четыре часа удавалось ловко избегать его. Закрывшись в спальне для гостей — единственной на втором этаже меблированной комнате, — она включила свой лэптоп и принялась за сочинение очередной лунной сказки. Это занятие чудесным образом отвлекало ее от реальности. Целых двести сорок восхитительных минут все в мире было спокойно. Ни сумасшедшего маньяка. Ни Мерфи.

Пока он сам не постучался к ней, чтобы позвать на ужин.

Лулу уже было приготовилась к поглощению еды из полуфабрикатов за ультрасовременной, ультра безличной кухонной стойкой. Такое вполне по силам любому мужчине. Но Мерфи оказался настоящим Бобби Флэем[13]. На ужин ждал окунь с чесночным рисом. Блюдо с превосходным гарниром распространяло дивный, просто роскошный аромат, получше запаха коричных булочек Жан-Пьера, а выглядело так красиво, что было жалко есть. Мерфи постарался на славу: даже установил маленький столик в центре кухни, где, между прочим, имелся эркер, откуда открывался живописный вид на окружавший дом лес.

Ей предстоит проверка в реальных условиях. Ей предстоит провести ночь бок о бок с великолепным, опасным красавчиком. «У вас есть презерватив?» — внезапно всплыло в памяти.

Страшно смущаясь, Лулу сцепила руки на коленях и откашлялась.

— Знаете, я подумала и все-таки решила, что немного вина мне не повредит.

Губы Мерфи чуть изогнулись, и он наполнил ее бокал до середины.

— Полчаса назад мне звонила Софи. С ней связался тот агент федеральной службы, о котором я вам рассказывал.

Лулу потянулась к бокалу, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Почему с Софи? Почему не с вами?

— Так сложились обстоятельства. Дело в том, что через неделю все должно закончиться, — закрыл тему Мерфи.

Через неделю. Ведь можно же как-то пережить это безумие, защиту Мерфи двадцать четыре часа в сутки в течение одной крохотной недельки? Лулу оторвала взгляд от его красивого лица и отпила вина, чтобы проглотить кусок, который не шел в горло. Хотя еда вызывала аппетит. Как и Мерфи. «Не вспоминай о том грешном, восхитительном поцелуе».

— Это не значит, что нам не нужно соблюдать предосторожности. — Он взял вилкой рис. — Мне бы хотелось, чтобы вы еще раз рассмотрели возможность отмены всех ваших выступлений. Это значительно облегчило бы задачу.

— Вам — может быть. — Лулу вонзилась вилкой в рыбу, такую мягкую и ароматную. Приготовленный Мерфи деликатес и магазинные рыбные палочки — все равно что небо и земля! — Что касается меня, то я не могу позволить себе терять заработок. К тому же меня ждут сорок пять детей с родителями, и мне не хотелось бы их разочаровывать. Мерфи, жуя, вопросительно вскинул бровь.

— В пятницу вечером я еду на празднование Хэллоуина. Мне заказали лунную сказку для двух первоклашек. Я назвала ее «Кошмар в городе страха». Еле-еле придумала игры к этой интерактивной сказке. Эстафета с глазными яблоками всех здорово позабавит. — Лулу хихикнула. Нужно будет добежать до партнера, не уронив с ложек жуткие резиновые глазные яблоки. Успех обеспечен. — Короче говоря, дети на меня рассчитывают. Вы не представляете, что это такое, но… — Ледяной взгляд Мерфи заставил Лулу прерваться на полуслове. Все длилось не больше доли секунды, но ей показалось, словно ее обдало пронизывающим холодом арктического ветра. Снова пригубив из своего бокала, Лулу занялась рыбой. — Словом, я ничего не отменю. — Что это было?

Прежде чем она успела задать вопрос, Мерфи перевел разговор на другую тему:

— А остальные дни недели?

— В четверг выходной. С завтрашнего дня и до среды я работаю в «Карневале». По шесть часов: с двенадцати до шести вечера. — Лулу беспокойно заерзала под пристальным взглядом Мерфи. — Если вам не хочется меня возить, я могу вызвать такси.

— Вы по-прежнему не понимаете. Я не выпущу вас из поля зрения, принцесса.

Лулу все поняла. Она не глупая. Просто нервничает.

— А сегодня вечером?

— А что сегодня вечером?

— Вы сказали, что не выпустите меня из поля зрения. Мы что, будем спать в одной спальне?

Темные глаза Мерфи весело заблестели. Возможно, оттого, что у нее дрогнул голос. Лулу уже приготовилась выслушать комментарии в стиле Софи. Она бы не стала винить Мерфи, вздумай он над ней подшутить. Она и правда смахивала на какое-то пугливое ископаемое. «Боже мой! — вдруг отчетливо осознала Лулу, — а ведь я такая и есть».

— Укладывать вас к себе в постель я не собирался, — ответил Мерфи, убив ее официальным тоном и таким же выражением лица. — Но если от этого вы почувствуете себя в большей безопасности…

— Нет-нет. — Лулу казалось, будто она балансирует на краю пропасти: она играла с огнем, и ее сердце бешено билось. Кровь горячей волной бросилась ей в лицо. Она четко осознала, что заставило ее переехать к Мерфи. Она искала у него не только защиты от маньяка. Эта история ей до сих пор казалась совершенно невероятной. Ей прежде всего хотелось оказаться поближе к Колину Мерфи. Или, как выразилась Софи, почувствовать вкус к жизни и испытать вожделение. Последнее она никогда не испытывала по отношению к Терри. Да, были любовь и привязанность. Но все остальное было недостижимо.

Мерфи разбудил в ней неведомую до сих пор часть ее существа, страстную и свободную, которая была запрятана где-то в глубине ее такой скованной условностями натуры. Было бы проще списать «грязные танцы» и поцелуй на диване на действие наркотика. Но поцелуй на променаде развеял все сомнения. Лулу влю-би-лась в невероятно сек-са-пиль-но-го Колина Мерфи. Когда она спрашивала его о том, в каких комнатах они будут ночевать, ее голос сорвался не от страха — он был полон надежды.

Однако его ответ, как она и подозревала, разочаровал ее: Мерфи рядом с ней удерживал только долг. «Наверное, это к лучшему, — думала Лулу. — В качестве спутника жизни он совсем не годится».

Так ли?

На протяжении всего ужина странная реакция Мерфи в ответ на ее слова о нежелании разочаровывать детей не выходила у Лулу из головы. В чем тут дело? Может, в детстве он был обделен родительским вниманием как раз тогда, когда в нем очень нуждался? Или сам, уже взрослый, бросил кого-то на произвол судьбы — племянника, знакомого, сына в конце концов?

Мерфи, по мнению Лулу, и так не очень разговорчивый, ел молча, хотя держался приветливо. Прежде чем убрать тарелки, он подлил ей вина в бокал. Когда же дело дошло до салата из цикория и яблок, у Лулу составился довольно длинный список вопросов и замечаний.

— Спасибо за ужин, — поблагодарила она. ища повод ненавязчиво продолжить разговор. — Было очень вкусно. Вы потрясающе готовите.

— Спасибо, на здоровье. Обе мои матери любили готовить. Боюсь, я не много от них унаследовал.

Две мамы? Желая разгадать тайну Колина Мерфи, Лулу ухватилась за эту тоненькую ниточку.

— Вив тоже так делает, — заметила она, поддевая вилкой листик цикория. — Подает салат после основного блюда. Очень по-итальянски.

— Я вырос в итальянской семье.

— Правда? — Сюжет усложняется. — А я по вашему имени заключила, что вы ирландского происхождения.

— Верно.

Лулу ждала от него продолжения. Но тщетно: Мерфи только сделал глоток вина. Фу ты!

— Так вы… приемный сын? Мерфи кивнул.

— Но сохранили свою фамилию. Снова кивок.

Ох ты Господи! С ним говорить все равно что с пнем. Правда, очень привлекательным пеньком, но тем не менее… Заинтригованная, Лулу отодвинула в сторону салат и сосредоточила внимание на своем таком скрытном собеседнике напротив. Приятно было отвлечься от собственных проблем на что-то другое.

— Так как же имя ваших приемных родителей?

— Мэнни и Роза Богарт. Предвидя ваш вопрос о братьях и сестрах, сразу скажу: родных нет, но есть один названый брат — Джо Богарт. Тот самый агент ФБР, о котором я вам рассказывал.

Вот оно что! Теперь ясно, отчего слово агента для Мерфи свято, как Евангелие. Судя по тому, с какой теплотой Мерфи отзывался о Богартах, он их любил, особенно своего брата. Открытие, что у Мерфи есть близкие, которых он любит и которые, без сомнения, любят его, оказалось Лулу очень приятным. До этого он ей казался одиноким и нелюдимым.

Мерфи поднялся, чтобы убрать со стола, и Лулу бросилась было помогать ему, но он, взяв тарелки у нее из рук, направил ее в гостиную со сводчатым потолком. Эта комната Лулу очень понравилась: камин, телевизор с большим экраном. Обстановка.

— Мне нужно всего три минуты, чтобы загрузить тарелки в посудомоечную машину, — сказал он. — Вы моя гостья. Возьмите вино и отдыхайте спокойно.

Лулу действительно смертельно устала — и физически, и эмоционально, — к тому же немного опьянела. Коричневый кожаный диван выглядел чертовски соблазнительно.

— Я захватил с собой несколько дисков из вашей коллекции, — сообщил Мерфи, ополаскивая столовые приборы. — Подумал, сегодня вечером мы с вами можем посмотреть фильм.

— Замечательно, — невнятно промямлила Лулу, завороженно глядя на его сильные руки. Снова и снова она прокручивала в голове, как магнитофонную запись, ту сцену, когда эти длинные, изящные пальцы вошли в ее волосы, удерживая ее голову во время поцелуя, который заставил ее позабыть обо всем на свете. Целовался Мерфи отлично. Он был просто чемпионом по поцелуям. Ему за это можно было смело вручить главный приз, несмотря на то что этот поцелуй на променаде оказался всего лишь игрой на публику. Подумать только! А если бы этот поцелуй был искренним, страстным порывом, идущим из глубины сердца? Представляю, какой он в постели.

— С вами все в порядке? Лулу вздрогнула. — Что?

— У вас покраснело лицо.

— Я горю. То есть мне жарко. Это от вина. Все нормально. Это просто остаточные явления. Ерунда.

Мерфи улыбнулся.

— Может, вам стоит присесть?

«А может, мне уже хватит думать о том, что у тебя в штанах». Выдавив из себя слабую улыбку, Лулу с мочалкой для мытья посуды яростно набросилась на сковороду, а Мерфи, сполоснув приборы, сложил их в корзину посудомоечной машины. Лулу никогда не понимала, какой прок от этого агрегата — все равно ведь тарелки приходится сначала отскребать — и предпочитала мыть посуду по старинке. Да и посудомоечной машины у нее отродясь не было. «Интересно, — подумала она, — машина прилагалась к дому, или Мерфи сам ездил за ней в магазин электротоваров?» Она попыталась, но так и не смогла представить себе Мерфи, вступившего в дискуссию с напористым продавцом. Скорее всего он искал ее в Интернете, сидя за компьютером — той фантастической машиной, которая стояла у него в библиотеке. Вот это больше похоже на правду. Одно нажатие клавиши — и покупка сделана. Мебели у него кот наплакал, а вот разных хитрых электронных приспособлений как пить дать полным-полно.

Мерфи искоса взглянул на Лулу:

— Вы еще здесь?

— Можно задать вам вопрос?

— Опять?

По блеску в его глазах Лулу поняла, что он шутит, и потому с улыбкой продолжила:

— Зачем вы приобрели такой большой дом?

— Вложение средств.

Вложение средств? И все? Вот так просто? Задавшись целью узнать об этом человеке как можно больше, Лулу забыла об уютном диване и принялась протирать стойку.

— Вы были женаты?

— Нет.

— А собирались когда-нибудь жениться?

— Нет.

Значит, либо боится брать на себя обузу, либо еще не встретил женщину своей мечты. Хм.

— У вас есть дети?

— Нет.

— А вам когда-нибудь хотелось их завести? Пауза.

Фу ты! Лулу повесила мокрое полотенце на край мойки и вымыла руки.

Мерфи закрыл посудомоечную машину и нажал кнопку.

— Мы живем в греб… простите, таком испорченном мире, — наконец проговорил он. — Зачем увеличивать число несчастных, производя на свет детей?

Несмотря на грубость, его ответ должен был бы заставить Лулу запрыгать от счастья: Мерфи не хотел детей. Просто подарок судьбы. Сексуальный, умный мужчина, к тому же лишенный стимула продолжения рода. Однако сквозившая в его голосе усталость заставила Лулу повременить с ликованием.

— Ваш ребенок мог бы поучаствовать в переустройстве этого мира.

Мерфи взял бокалы для вина и направился к дивану.

— Переустройство всегда сопряжено с риском.

Лулу последовала за ним, ломая голову над его словами. Она развязала шнурки, сбросила кроссовки и устроилась с ногами на другом конце дивана.

— Так вы не хотите детей из опасения, что ваш сын или дочь могут каким-то образом пострадать? — Неужели он такой паникер? Не может этого быть. Кто угодно, но только не вооруженный специалист по обеспечению безопасности.

— Это нечто большее, чем выбитый зуб или ссадины на коленках, принцесса.

— Разумеется. — У Лулу сразу словно из рога изобилия стали возникать в голове всякого рода страхи и опасения, которые свойственны, наверное, всем родителям. — Вдруг ребенок, катаясь на велосипеде, попадет под машину? Вдруг его похитят? Вдруг он станет жертвой педофила? — Лулу передернуло от ужаса. Как ни старайся об этом не думать, а такие вещи действительно случаются.

— А вдруг ребенок попадет под перекрестный огонь? — продолжил Мерфи, одерживая верх над Лулу в игре «А вдруг». Его левый глаз начал судорожно подергиваться. — А вдруг дочь окажется погребенной в сточной канаве или утонет во время наводнения? А вдруг сын погибнет от голода во время политического кризиса?

Мерфи умолк, и Лулу осознала, что сидит с широко распахнутыми от ужаса глазами. Она ничего не могла с собой поделать. Нарисованные Мерфи чудовищные картины ввели ее в ступор. Массируя грудь, в которой засела тупая боль, Лулу заглянула ему в глаза и увидела там тревогу.

— А ведь вы ничего не выдумываете. Вы все видели воочию. Мерфи опустил глаза и сделал большой глоток вина.

— Странно, что у нас с вами, черт побери, зашел об этом разговор.

— Я спросила, не хотелось ли вам завести детей.

— Из меня вышел бы никудышный отец, — сказал Мерфи, сопроводив свои слова язвительной усмешкой. Он отставил бокал в сторону. — Давайте закроем эту тему. — Он взял пульт дистанционного управления и нажал на кнопку.

Лулу не могла с ним согласиться. Ей показалось, что из Мерфи вышел бы чудесный отец. Он был умным, терпеливым и заботливым человеком, несмотря на то что по долгу службы вынужден был носить пистолет и, несомненно, участвовать во всяких схватках. Сердце Лулу наполнилось теплым чувством к этому человеку. Ей так и хотелось полюбопытствовать еще, как и почему он стал свидетелем столь ужасающих трагедий, но он ясно дал понять, что разговор окончен.

Лулу взглянула на экран. Огромный сверх-четкий, ультра дорогой плазменный экран. «Приключения Робин Гуда». Классика кино. Она не пожалела денег на специальный, коллекционный выпуск DVD со всяческими техническими ухищрениями. Мерфи, наверное, привлек приключенческий сюжет, тогда как Лулу покорила история любви Робина и Мэриан. Прежде чем набраться храбрости и бросить взгляд на хозяина, пока идут титры, Лулу спросила:

— Колин?

— Да?

— Двигайтесь ко мне.

Мерфи настороженно оглянулся. Лулу закатила глаза.

— Ну хорошо, я сама к вам подвинусь. — Она села рядом и обвила его руками. — Только не волнуйтесь. Мне просто показалось, что вам будет хорошо, если я вас обниму.

Мерфи выдохнул и усадил Лулу себе на колени.

— Если кому-то и нужно утешение, киска, то это вам. За вами гоняется ополоумевший гангстер.

— Я не боюсь. Ведь вы настоящий профессионал, правда? Мерфи улыбнулся.

— Да. — Поглаживая Лулу по голове, он откинулся на спинку дивана и погрузился в молчание. Оба, казалось, сосредоточились на экране.

Лулу старалась не обращать внимания на пульсацию у себя между ног, превозмогая необоримое желание поднять голову и приблизить свое лицо к Мерфи, чтобы еще раз почувствовать, как здорово он умеет целоваться. Она уверяла себя, что хотела всего лишь успокоить его, а не анализировать свои возрастающие не по дням, а по часам сексуальные потребности.

Она заставляла себя следить за происходящим на экране — за Робином и Мэриан, мятежником и молодой девицей, — но ее мысли кружились вокруг другого сюжета — Лулу и Мерфи, принцессы и телохранителя. Разморенная от тепла его нежных объятий и шабли, Лулу прикрыла глаза и дала волю своему воображению. Что ж, раз ничего другого не предвидится, то хоть помечтать.

— Проснись и пой, Руди, поздравляю тебя, ты влюблен.

Руди не шелохнулся. Он не поморщился, не нахмурился, не рассмеялся — просто безмолвно воззрился на Софи, услышав ее слова, которые, словно бомба, угодили ему в самое сердце. Задержав дыхание, он молча ждал, когда же грянет взрыв. Несколько месяцев назад Руди признался Афии, что его влечет к Жан-Пьеру, и она тогда сказала то же самое. Да, это определенно было головокружительное чувство, которое заставляет парить над землей и которое большинство называют влюбленностью. Но все-таки не совсем. Чувство Руди было более глубоким, более трагичным и более пугающим.

Брошенная Софи бомба привела его в ужас.

Руди не выбрал бы Софи поверенной своих сердечных тайн. Но к Афии в настоящий момент доступ ему был закрыт, а гостья вошла к нему в комнату как раз когда он силился укротить свои разбушевавшиеся эмоции с помощью бутылки мерло и прослушивания запущенных на полную катушку лучших хитов «Аббы». Он все не мог забыть, как вошедшая в раж Лулу обрушилась на Жан-Пьера. Руди тогда захотелось причинить ей такую же боль, какую она причинила его другу, ударить ее. Руди никогда не повышал голос на женщин. Ни по какому поводу. Но на сей раз еле сдержал свою ярость, и то лишь потому, что знал, в каком ужасном состоянии находится Лулу.

Но было и другое, что терзало Руди: его грудь пронзила резкая, острая боль, так что ему вдруг на долю секунды почудилось, будто в его артерию попал тромб. В первый раз он видел Жан-Пьера по-настоящему расстроенным, и это зрелище довело его почти до обморочного состояния. Ему хотелось только одного — утешить друга. Неимоверные физические страдания Руди, вызванные душевной болью партнера, подействовали на него разрушительно.

И он испытал несказанное облегчение, когда Жан-Пьеру позвонили из «Рубиновых лодочек» и сообщили о ЧП, связанном с гардеробным кризисом, и потерявшем из-за этого самообладание трансвестите. А когда Софи вызвали в «Карневале» кого-то подменить, Руди и вовсе возблагодарил судьбу за возможность побыть в одиночестве и дать волю своим чувствам.

Однако Софи вернулась на час раньше, застав его в тот момент, когда бутылка была уже на три четверти пуста, а припев песни «Дай мне шанс» прослушан до середины. Она тут же приступила к нему с расспросами и не отстала до тех пор, пока он не выложил ей все как на духу. Руди понимал: как только он признает правдивость ее слов, которые прогремели для него как гром среди ясного неба, жизнь его разобьется вдребезги.

— Отрицая очевидное, ты ничего не изменишь, — сказала Софи, как будто прочитав его мысли. — Но ты можешь принять все как есть и жить дальше — с сексуальным, талантливым партнером, у которого, от себя добавлю, к тому же золотое сердце. Это преданный друг, готовый костьми лечь ради исполнения твоей мечты. Ты хоть знаешь, как тебе повезло?

Вопрос недели.

— Да, я знаю, как мне повезло. — В этом-то и заключалась проблема. Жан-Пьер и их с ним отношения казались слишком хорошими, чтобы быть правдой. После долгих лет беспорядочных связей Руди направил всю энергию на то, чтобы развернуть свою жизнь на сто восемьдесят градусов. Шесть месяцев, гора книг из серии «Помоги себе сам», и — бах! — появился Жан-Пьер. Все оказалось чертовски просто. А так просто ничего не бывает. И вот дело усложнилось: Руди угораздило влюбиться в этого человека.

БАБАХ!

— Вот черт!

Софи негодующе выдохнула и выхватила у Руди из руки бутылку.

— Да чего ты все куксишься?

— А чего ты все злишься? — Руди следил за тем, как Софи наливает себе в бокал вино, радуясь возможности переключиться на чужие проблемы.

— Потому что жизнь у меня дрянь! — Она со стуком поставила бутылку на стол и круто повернулась к нему. — Мне хватило ума поверить мужчине, который заливал, что любит меня, и обещал золотые горы. Мне уже почти тридцать, а до Голливуда как до Луны. Вместо того чтобы стоять на сцене или перед кинокамерой, я стою перед барабаном для ставок на тотализаторе. За моей милой сестренкой гоняется какой-то маньяк, а у меня руки связаны из-за какого-то arrogantemaiale, который считает меня видите ли красоткой».

Руди поднялся с кресла и обнял Софи, у которой из глаз хлынули слезы. Что такое arrogantemaiale, осталось для него тайной, но зато все остальное он отлично расслышал. Руди погладил Софи по спине, стараясь утешить, и его собственные печали отошли на второй план.

— Ничего с Лулу не случится, малыш. У нее есть Мерфи с Джейком. У нее есть мы. А что до остального, то до тридцати тебе еще два года, а до аэропорта Филадельфии рукой подать — всего один час. Если захочешь, можешь хоть завтра утром оказаться в «городе мишурного блеска»[14]. — Руди обнял ее за плечи и повел к дивану. — А теперь давай разберемся с тем козлом, который разбил твое сердце.

Грудь Мерфи сдавила боль. Он убеждал себя, что такова его реакция на сюжет Си-эн-эн о конфликте на Ближнем Востоке, который он только что посмотрел, и все остальные его переживания тут ни при чем. Он ведь освоил все виды боевой подготовки, участвовал в операции «Буря в пустыне», пережил не одну катастрофу, произошедшую как в результате природных катаклизмов, так и по вине людей. А потому такое испытание, как объятия Лулу, по сравнению с этим сущая чепуха. Он запросто устоит под ее натиском. Ему вовсе не хотелось оказаться в плену ее старомодных достоинств. Но вот страстного желания заняться с ней сексом, этого демона, он еще не одолел.

И доказательство тому — его восставший член. Он распалился, и в итоге эрекция мучает его уже — ох! — добрых три часа. Как только Лулу устроилась у него на коленях, его мускул любви ожил. К счастью, через десять минут после начала фильма Лулу уснула, и это спасло его от необходимости объяснять ей этот «казус».

Вот осел! Мысли Лулу были чисты, она и не думала его домогаться. Просто хотела утешить, поддержать в минуту его откровений. Мерфи до сих пор не мог понять, как это вышло. Никогда и ни с кем он не говорил о тех гуманитарных операциях, в которых участвовал. Но Лулу действовала на него странным образом. Когда она завела разговор о семье и детях, все у него внутри сжалось от какой-то новой, не известной ему до сих пор боли. Ему ли не знать всех рисков, которые таит в себе жизнь: ведь он потерял родителей. Он хорошо представлял себе тысячу разных бедствий, которые могут обрушиться на человека, и поэтому был уверен, что не смог бы пережить потерю жены и ребенка.

Но вот Лулу уснула у него на руках, и в течение ста двадцати минут — а именно столько длился фильм «Приключения Робин Гуда» — все в окружающем мире было спокойно.

Если бы за умение держать себя в руках раздавали награды, его сверхчеловеческие усилия сделали бы его счастливым обладателем парочки таких медалей — одной за то, что отнес Лулу в комнату для гостей, а не в свою собственную постель, а второй — за пережитое неудобство от упорно державшейся эрекции. Мастурбировать не годится. Объект его вожделения спал на втором этаже, прямо над ним. Холодный душ Мерфи уже испробовал, хотя, возможно, еще один — все его тело напружинилось от послышавшегося скрипа — ему не помешает.

Черт побери! Объект вожделения спускался по лестнице. Вот дьявол!

— Колин?

От звука ее подрагивавшего голоса сердце Мерфи затрепетало.

— Я здесь, — отозвался он. Забеспокоившись, что у Лулу опять случился приступ страха, Мерфи откинул одеяло, резко поднялся на постели и потянулся за своими «боксерскими» трусами. — Подождите! Я выйду через… — Он тихо втянул в себя воздух и поднял глаза, — через секунду. — Проклятие! Она стояла на пороге его спальни, в пижамных штанах и безразмерной футболке. А он сидел абсолютно голый.

Свет не горел, но в комнате работал девятнадцатидюймовый телевизор, освещавший его во всей его семидюймовой красе.

Ну вот! А теперь мисс Паинька, как ей бы следовало по всем правилам, должна с визгом выбежать из комнаты. Но Лулу не двигалась с места.

— Мне не спится.

— Мне тоже. — Ну же, остолоп! Надень трусы. Они у тебя в правой руке. Все, что тебе нужно, это наклониться и…

— Наверху слишком тихо, — проговорила Лулу, переминаясь с ноги на ногу, но не сводя с него глаз. — И темно. Я включила свет, но мое воображение…

— Да, чего-чего, а этого добра у вас полно. — Мерфи пришел в себя настолько, что одну ногу наконец продел в трусы.

— Я передумала. Я действительно буду чувствовать себя в большей безопасности, если мы… — Она скользнула взглядом по его смятой постели.

— Будем спать вместе? — Господи! Мерфи рывком натянул на себя трусы, прикрыв свое достоинство. Однако его огромный член выпирал из-под тонкой материи. Пожалуй, сидеть в чем мать родила было даже удобнее.

Лулу посмотрела на телевизор и, заламывая руки, спросила:

— Я не вовремя?

Ее слова позабавили Мерфи, и он чуть не рассмеялся. Но тут он сообразил, что звук у телевизора отключен, а экран со своего места Лулу видеть не может. Она подумала, что он смотрит порно. Прекрасно!

— Смотрю новости, чтобы быть в курсе. — Очнись же ты, Мерфи! Он натянул на себя чистую футболку и взял одну из четырех подушек. — Забирайтесь сюда. Я пристроюсь на полу.

— Я не могу вам этого позволить.

— Пустяки, я спал и в куда более суровых условиях, поверьте.

— Нет, я… правда. Мне неудобно сгонять вас с кровати. Я… — Лулу, взмахнув руками, вздохнула. — Дело вот в чем, несмотря на то что ваш дом находится в двух шагах от цивилизации, в этой сосновой роще я чувствую себя будто в какой-то глухомани. После звонка этого мерзкого типа мне немного не по себе. Завтра, я уверена, все наладится, но сейчас я… — Лулу потянула за край своей футболки, которая доходила ей до бедер. — Я не хочу спать одна. Я знаю, я навязываюсь.

— Ничего подобного. — Мерфи снова забрался в постель, натянул на себя одеяло и поманил Лулу. Он сможет, он выдержит. Спасаем женщин и детей. Спасаем женщин и детей.

Лулу залезла к нему в постель и устроилась рядом, крепко сцепив руки на груди.

— Я давно не спала с мужчиной. То есть в одной постели. То есть…

— Я понимаю, что вы хотите сказать. О Господи!

— Очень мило с вашей стороны. Мерфи закатил глаза.

— А вы и правда смотрите новости.

Взгляд Лулу был устремлен на экран, и Мерфи, медленно повернув голову, глянул на нее. Со спутанными волосами, с чистым, без косметики, лицом, она своим видом являла удивительное сочетание целомудрия и порока. Мерфи страстно хотелось поцеловать ее! Хотелось неторопливого, сочного и глубокого поцелуя. И не только поцелуя, но он не мог себе этого позволить. Ему даже думать об этом запрещалось. Ведь он «приятный человек».

Спасаем женщин и детей. Спасаем женщин и детей.

— Это у вас на воюющих мужчин такая реакция? Мерфи наморщил лоб.

— Что? — И только тут до него дошло, что Лулу заметила его эрекцию. Он посмотрел на экран, с которого не сходили картины боевых действий военных сил США. Глядя на них, ему и впрямь хотелось крикнуть «Ура!» (морской пехотинец навсегда остается морским пехотинцем), но все же военные сцены не какой-то там афродизиак. Мерфи не знал, как быть: сказать ей правду (то есть то, что возбуждает его она) или перевести разговор на другую тему.

— Расскажите мне о «Кошмаре в Страшном городе». Лулу повернула голову к Мерфи.

— Лучше расскажите мне о том, чем вы занимались до того, как стали телохранителем.

Их глаза встретились, и Мерфи, не в силах вымолвить ни слова, застыл, позволяя себе какое-то время наслаждаться теплом ее нежного взгляда.

— Служил в армии. В ЭГМП (ПСО).

— Это расшифровывается как…

— Экспедиционная группа морской пехоты (способная к проведению специальных операций).

— Звучит внушительно. — Мерфи промолчал, и тогда Лулу продолжила: — Что это значит? Что вы там делали?

Перечень был длинный и разнообразный. Мерфи выбрал из него несколько функций, намеренно выпуская такие вещи, как наземные операции устрашения и освобождение заложников.

— Поддержание мира, оказание помощи при бедствиях. Операции по обеспечению безопасности.

— Звучит благородно. — Лулу снова перевела взгляд на экран. — Вам приходилось стрелять из своего пистолета?

— Приходилось.

— И?..

Мерфи мысленно отступил на десять шагов назад. Соблюдение дистанции — необходимое условие. Соблюдение дистанции равносильно выживанию.

— Вы же не хотите знать подробности.

— То есть вы не хотите об этом говорить. — На телеэкране крупным планом показали кровавое месиво после взрыва бомбы, заложенной на обочине шоссе, и Лулу поморщилась.

Мерфи взял пульт управления и принялся переключать каналы в поисках какой-нибудь легкой комедии.

— Расскажите мне о «Кошмаре в Страшном городе». Что это за эстафета с глазными яблоками?

Лулу повернулась к нему лицом, подложив руки под щеку, и расцвела в улыбке.

— Это правда здорово.

Она описала ему эстафету, и Мерфи вынужден был признать, что, будь он десятилетним парнишкой, охарактеризовал бы эту игру именно этим словом — «здорово». Игра «Проход мимо скелета», как и «Паучий боулинг» казались не менее увлекательными. Откуда она только брала эти идеи? Но что больше всего поразило Мерфи, так это сама лунная сказка. Интерактивная, перемежающаяся с играми сказка заключала в себе идею, которую Лулу пыталась сделать понятной детям: насколько нелепы предрассудки и как прекрасно коллективное творчество. Пока она пересказывала ему сюжет, он, повернувшись к ней, внимательно слушал ее, до глубины души потрясенный ее энтузиазмом и богатством воображения.

— Когда-то давным-давно, в незапамятные времена в одном странном, жутком, волшебном городе под названием Страшный город жили-были колдуны и колдуньи. А еще Страшный город населяли летучие мыши и кошки, чудовища и мумии, упыри и привидения. Жуткие существа, большие и маленькие, — все они жили в Страшном городе. И все они в основном жили мирно. В основном.

Но было там несколько смутьянов, — продолжала Лулу, выгибая брови. — Фрэнки Франкенштейн, ведьма Ванда, привидение Гас и скелет Скарлет. Однако почти никто не обращал на них внимания. Почти.

— И вот однажды эти ужасные смутьяны подняли ужасную смуту. Тогда в этот самый год великий волшебник вордорф из Страшного города почти отменил Хэллоуин. Почти. Это было самое страшное время в Страшном городе. И поэтому его прозвали Кошмар в городе страха.

Мерфи с улыбкой слушал, как Лулу разделит детей на четыре группы в соответствии с разными обитателями города. Каждая группа должна будет отзываться каким-то определенным образом всякий раз, как услышит упоминание о себе. Так, фантастические Франкенштейны будут рычать, косматые колдуньи гоготать, призрачные привидения — выть, а страшные скелеты — стонать.

Пусть ненадолго, всего лишь на несколько чудных мгновений, Мерфи вновь стал невинным, не знающим забот мальчишкой, увлекшимся сказкой, которую до него еще никто не слышал. Он и не помнил, когда у него на душе в последний раз было так спокойно, так… хорошо. Когда веки Лулу сомкнулись, а слова стали растворяться в сбивчивом, невнятном шепоте, он понял, что это за боль засела у него в груди. Его явно интересовали женщины-инопланетянки с розовыми сумочками в виде пуделя. По крайней мере одна.

Лулу уснула посреди восстания фантастических Франкенштейнов, оставив Мерфи, которому так хотелось большего, наедине с его желаниями. Ему хотелось неизмеримо большего. Он тихонько откинул с лица Лулу золотистую прядь, и темные закоулки его души заполнил солнечный свет. Немудрено, что он не сразу распознал эту странную, необычную боль.

С ним это впервые.

Он влюблен.

Глава 14

Все, она пропала. Лулу проснулась с улыбкой на устах. Она лежала в скомканных простынях и уютно прижималась к чему-то теплому. Пахло кондиционером для белья, чем-то фруктовым и пряным. «Рай», — подумала Лулу, а открыв глаза, обнаружила, что рай — это Колин Мерфи. И она не просто лежит, уютно устроившись возле этого потрясающего мужчины, а лентой обвивается вокруг него.

О Боже!

Сердце подпрыгнуло в груди. Лулу то вдруг ощущала эйфорию, то ее вновь охватывало уныние. Она пришла в его спальню накануне вечером не столько потому, что одной ей стало не по себе, сколько потому, что она не в меру возбудилась. Ей приснилось, будто она спустилась вниз и бесстыдно забралась к Мерфи в постель. Она пробудилась с ощущением влаги между ног, изнывая от неодолимого желания, а именно — почувствовать там член Мерфи. Остатки вина в бокале придали ей смелости, и она постучалась в его комнату, но, очутившись внутри, поймала себя на том, что стоит как вкопанная, уставившись на вожделенный объект и — внимание! Бонус! — на его член.

И тут, как оказалось, даже ее фантазия не могла соперничать с реальностью.

У Мерфи было потрясающее тело. Тренированное. Мускулистое. Рельефное, в отличной форме. Сколько же нужно сил положить, чтобы добиться такой красоты? При мысли о пятимильных пробежках и тяжелых снарядах для развития мускулатуры Лулу содрогнулась. Но когда ее взгляд остановился на его члене, ее тело запульсировало от чувств, но уже иного рода. Бывший военный, ныне телохранитель, вне всяких сомнений, выглядел как настоящее произведение искусства. Стоит ли удивляться, что она продолжала стоять на месте, вытаращив на него глаза?

Напряжение момента лишило ее способности что-либо соображать. Решимость будто рукой сняло, и дальше она действовала на автопилоте. О том, чтобы проявить смелость, не могло быть и речи. Она ждала, чтобы Мерфи взял инициативу на себя. Он сидел в чем мать родила. У него была эрекция. Оставалось всего ничего — подхватить ее на руки, бросить на постель и сорвать с нее одежду. Но он вместо этого натянул на себя «боксерские» трусы и мешковатую майку. Посыл ясен: «Никакого секса».

Какая жалость! Но потом он забрался в постель и позвал ее к себе. Лулу оказалась на высоте: она не пустилась в пляс от радости, она удержалась. Еле-еле.

Но в итоге очутилась в жалком положении. У них только и было, что разговоры, и больше ничего. Ни поцелуев, ни объятий. И все же такой чувственной, полной эротики ночи еще не было в ее жизни.

Подавив вздох, Лулу обдумала свое положение. Будь она Софи, она бы проникла руками под белье Мерфи и ласками разбудила бы его. Это бы, бесспорно, подняло — еще бы! — в нем интерес. Но она — увы! — не Софи. Ее опыт общения с мужчинами ограничен. У нее был только Терри. И все. Лулу никогда не брала на себя инициативу, никогда не была агрессором. Она не знала, с чего начать.

Вот и сейчас от ее уверенности в себе камня на камне не осталось. Затаив дыхание, Лулу робко высвободила руки и ноги из-под Мерфи. Единственный способ избежать дальнейшей неловкости — уйти немедленно. Если он вдруг сейчас проснется, как она объяснит ему, почему спала практически на нем?

Кляня и обзывая себя неудачницей, Лулу выскользнула из постели Мерфи и на цыпочках потрусила прочь из спальни. Нужно было срочно отвлечься. Нужно было почувствовать себя женщиной, полезной. Хотелось сделать что-то хорошее для мужчины, который спасал людей и участвовал в военных действиях.

Надо же! А она-то думала, что со своими лунными сказками может изменить мир к лучшему! Собственный мир внезапно показался Лулу крошечным, а ее усилия, направленные на усовершенствование человечества, ничтожно малыми.

«Как ни грустно это осознавать, — подумала Лулу, — но, кажется, самое время повзрослеть».

Слегка ошарашенный, Мерфи уставился в потолок. Он почувствовал, как Лулу рядом с ним зашевелилась, и в первый раз в жизни оцепенел, словно парализованный, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Ему хотелось удержать ее. Ночью во сне она закинула ему на грудь руку, потом положила ногу поперек его бедра. Он же обхватил ее рукой и прижал к себе поближе. Спящая Лулу только простонала в ответ и уткнулась лицом в его плечо. Ее волосы щекотали ему шею, а ее колено слишком близко пододвинулось к его члену, но он с радостью согласился бы оставаться в таком положении целую неделю и один день.

Он не мог припомнить, когда в последний раз, если такое вообще было, он спал с женщиной без секса. И тем не менее никогда еще наутро он не чувствовал такой удовлетворенности. Ему хотелось, чтобы это ощущение длилось вечно.

А она предпочла исчезнуть.

И он отпустил ее, не подав виду, что уже проснулся. Зная Лулу — а Мерфи начинало казаться, будто он ее знает, — он догадывался, что днем ей все видится по-другому и она вновь становится прежней, со своими старомодными взглядами на жизнь. Она избавила их обоих от утренней неловкости, вызванной дурным запахом изо рта, оставшимися на подушке волосками и пустым разговором. Она сбежала. И вот теперь он лежал, кляня себя за то, что позволил ей уйти.

Колин Мерфи — и парализован. Чудеса да и только! Люди из его команды ни за что бы не поверили. Хотя ни о чем рассказывать он никому и не собирался. Это квалифицируется как операция «поцеловал — молчи».

Зазвонил телефон. Связь мозга с телом восстановилась. Аллилуйя, черт подери! Мерфи схватил с ночного столика мобильник.

— Мерфи слушает.

— Ты один? К сожалению.

— Да. Что стряслось, Джейк?

— Много чего. Слушай, у меня всего несколько минут, пока Афия в душе. Не хочу, чтобы она вошла в комнату посреди нашего разговора.

Мерфи вскочил с постели и направился в ванную.

— Говори. — Он закрыл дверь, открыл кран и достал из шкафчика зубную пасту.

— Я тут вчера вечером провел кое-какие изыскания. Большая вылазка. И откопал кое-какую дрянь.

— Ну? — Мерфи слушал Джейка и чистил зубы.

— Помнишь прошлогоднюю реконструкцию «Оз», когда к комплексу пристроили «Летающих обезьян»? У Карла Джексона был спонсор, имя которого не разглашалось. Это Винсент Фальконе.

Плечи у Мерфи окаменели. Он знал, что они имеют дело с мафией. Но чтобы с Фальконе? Дьявол! Он прополоскал рот и выплюнул воду.

— Вчера вечером Боги вышел на связь с Софи. Он велел нам держаться от «Оз» подальше. Сказал, что поклонник Лулу — страшный человек, известный своим жестоким обращением с женщинами, на которых он помешан.

— Ходят слухи, будто у их главаря пунктик насчет молодых женщин. Поговаривают, что с именем Фальконе связано не одно убийство, так и оставшееся нераскрытым. Федералы уже не один год за ним охотятся.

— Да, и не исключено, они нашли способ подобраться к нему через «Оз». Но он меня не интересует. — Мерфи плеснул водой себе в лицо. — Винсенту, должно быть, под семьдесят. А ублюдок, который накачал Лулу наркотиками, тот, которого она узнала в «Рубиновых тапочках» и до этого видела на детском празднике, будет помоложе. По ее прикидкам, ему где-то сорок — сорок с небольшим. Он среднего роста и среднего телосложения. С короткими черными волосами.

— Субчиков с такой внешностью в организации Фальконе полным-полно.

— Ясное дело. — Мерфи вытер полотенцем лицо и вернулся в спальню. — Слушай, Джейк, спасибо тебе за информацию и заботу, но нам туда соваться не следует. ФБР явно готовит операцию по захвату. Боги выжидает, когда преследователь Лулу проявит себя в очередной раз. Он сказал, все будет кончено через неделю. От меня требуется делать свое дело, так чтобы он мог делать свое. Моя же задача состоит в том, чтобы обеспечить Лулу безопасность.

— А Руди и Жан-Пьер?

— А что с ними?

— Они ведь работают в «Оз». Вдруг их заметут под горячую руку?

— Возможно, они являются одним из звеньев преступной цепочки.

— Хочешь сказать, они участвуют в грязных махинациях? — прорычал Джейк.

— Я просто допускаю, что их могут использовать вслепую. Если исключить их из игры, дело может сорваться или по крайней мере могут возникнуть подозрения. — Боги законспирирован. Если он погорит… Мерфи тотчас пресек возникшие было в его воображении картины всевозможных последствий. — Федералы, как правило, стараются действовать так, чтобы не подвергать опасности невинных людей.

— Случается и такое дерьмо. Спорить с этим Мерфи не мог.

— Иногда результат стоит того, чтобы пойти на риск. — Разгром организации Фальконе — шайки отъявленных негодяев, таких, как и те, на чьей совести гибель его родителей, — полностью оправдан. Мерфи натянул джинсы. Настроение стало портиться.

— Безопасностью Руди и Жан-Пьера я рисковать не собираюсь, — отрезал Джейк. В его тоне послышались гневные нотки. — И вот еще что: Энтони Ривелли, босс Руди и Джей-Пи, состоял в связи с дочерью Винсента Фальконе. Я думал, он порвал с ней. Мне нужно знать, замешан ли он в делах этой семьи. Это… важно лично для меня. И мне нужны детали операции по захвату, Мерфи.

— Я ничего не знаю.

— Ну так узнай. В твоем распоряжении сегодняшний день. Джейк дал отбой, и Мерфи бросил мобильник на кровать.

— Дьявол! — Пропади пропадом этот Джейк со своей навязчивой идеей защищать близких. Ну если только он поставит под удар Боги… Мерфи покачал головой. Обвиняет Джейка, а сам ничуть не лучше. Оба они заботились о своих друзьях, но, черт побери, как Мерфи, спрашивается, узнает для него детали операции, не связавшись с Боги, у которого сотовый телефон прослушивается.

Хорошо денек начинается, ничего не скажешь!

Мерфи шагнул в холл, и тут же все его рецепторы включили сигнал тревоги. В нос ударил резкий запах дыма. Пожарная сигнализация завыла в унисон с женским криком. Мерфи, ошалев, бросился на шум, как летучая мышь из преисподней. Он добежал до кухни, и в его жизнь вновь вернулся кошмар из прошлого: едкий дым, бушующее пламя, и среди этого ужаса, ища спасения, мечется обезумевшая женщина с выпученными глазами. Только теперь это была не мама, а Лулу, а огонь пылал в сковороде.

— Бросьте! — скомандовал Мерфи, выхватывая из-под мойки огнетушитель. Но охваченная паникой Лулу, продолжая метаться, кинулась к двери черного хода. Огонь на сковороде разгорался, языки пламени вздымались все выше и выше. Чувствуя подступающий страх, Мерфи привел в действие огнетушитель, и Лулу потонула в белом облаке.

И с визгом уронила сковороду.

Мерфи бросил огнетушитель и, изрыгая проклятия, отключил сигнализацию. Он привлек к себе задыхающуюся от ужаса женщину, проверяя, нет ли на ней ожогов.

— Вы не пострадали?

— Нет, я… нет. Кажется. — Лулу закашлялась, замахала руками, разгоняя дым, потом приложила ладонь ко лбу. — Если только брови себе подпалила.

Мерфи оглядел ее лицо, руки, плечи.

— Нет, все в порядке. — Однако сердце его по-прежнему не могло успокоиться. Он опустил глаза на дымящуюся сковородку, и в памяти всплыли слова, сказанные одним из пожарных: «Твоя мать вернулась назад, в преисподнюю». В Мерфи с такой же силой, что и в детстве, вспыхнула злоба.

— Где у вас, черт возьми, была голова? Лулу, с трудом сглотнув, облизнула губы.

— Я готовила вам завтрак, не понимаю, что произошло. Я отвлеклась буквально на секунду, чтобы положить хлеб в тостер, а когда повернулась к плите, яичница уже горела. Я стала заливать ее водой, но пламя от этого только усилилось.

Просто черт знает что такое!

— Горящее масло следует тушить с помощью крышки или засыпать пищевой содой, но ни в коем случае нельзя использовать для этого воду. Она лишь разбрызгивает жир, и огонь разгорается с новой силой. — Мерфи сжал Лулу за плечи, пытаясь перекричать гул, стоявший в его ушах. — Никогда, слышите, никогда не пытайтесь выносить загоревшееся масло из кухни! Станет горячо, и вы, не удержав сковородку, все разольете, а огонь распространится по всему помещению. Не говоря уж о том, что можно получить серьезные ожоги!

Глаза Лулу наполнились слезами.

— Простите. Я… это вышло случайно. Не кричите на меня. Первое, что пришло мне тогда в голову, это вынести сковороду на улицу, пока весь дом не загорелся.

— Да плевал я на дом! Я о вас думаю!

Лулу удивленно моргала, глядя на него, как на безумного. А собственно так оно и было. Мерфи почувствовал запах гари, увидел Лулу, огонь и уже готовился к самому худшему. Вдруг… вдруг… вдруг!

Уровень адреналина в крови резко подскочил. Охваченный страхом и страстью, Мерфи схватил Лулу за волосы и рывком притянул к себе. Он, как одержимый, жадно впился в ее губы в диком, неистовом поцелуе. Лулу вцепилась ему в плечи, подчиняясь его воле. Прижав ее к стене, Мерфи начал расстегивать молнию на своих джинсах, которые упали, повиснув у него на щиколотках. Его язык проник в рот Лулу, руки — под ее футболку, а затем в ее пижамные штаны. Это была самая настоящая штурмовая атака. Никаких ухищрений и деликатных подходов, никакой прелюдии — одно сплошное сумасшедшее, первобытное желание соединиться с ней.

Продев руку ей под колено, он приподнял ее ногу. Его набухший и изнывающий от желания член скользнул по гладким, нежным складкам. Наконец-то. Долгожданное тепло ошеломило его, затуманив разум. Но сквозь раскалившее его добела желание резко проступила реальность, отрезвившая Мерфи: нет презерватива.

Сердце бешено билось. Мерфи отпрянул назад и прервал поцелуй, что-то зашептав. Он коснулся своим лбом лба Лулу и застонал от досады. Мерфи почувствовал, как дрожит Лулу. Он, верно, до смерти напугал ее.

— Простите меня, Лучана, — невнятно прохрипел он. — Я должен охранять вас, а не пользоваться вашим положением. Я не должен… Это была ошибка.

Он опустил ее футболку. Ее тело было напряжено как струна. Лулу оттолкнула его и, не говоря ни слова, натянула пижамные штаны. Мерфи надел джинсы, не переставая думать о том, как трясутся у нее руки. Силы небесные! Что ж он наделал!

— Вам, наверное, надо собираться на работу. Идите наверх. Я все сам тут уберу. И приготовлю что-нибудь поесть. Вы любите хлопья? — Идиот! Сначала, ни о чем не спросив, зажал у стены, а теперь думает, она захочет после этого составить ему компанию за тарелкой хлопьев.

— Да, конечно. — Лулу не улыбнулась, но и молний в него не метала. Просто со всех ног бросилась из кухни наверх.

Мерфи провел ладонью по лицу и посмотрел ей вслед. Через пять минут обуглившаяся яичница будет забыта, но запах гари выветрится еще ой как не скоро.

Лулу ворвалась в свою спальню для гостей и рухнула на колени. Просто чудо, как ее ставшие вдруг ватными ноги донесли ее сюда. Во время этой страстной схватки она насилу устояла под сокрушительным натиском Мерфи.

Ошибка? Как могло то, что показалось ей таким правильным, быть ошибкой?

Да, вспыхнувшее масло — это, конечно, прокол с ее стороны. Мерфи чуть было не потерял самообладание, пришел в смятение и — совершенно точно — правда, самую малость напугался. Потом он схватил ее и принялся целовать, а она словно заново родилась. Здравствуй, жизнь!

По ее жилам пробежало пламя, когда он пригвоздил ее к стене. Предвкушение, грешные чувства. Блаженство с большой буквы! Он прикасался к ее самым интимным местам — к груди, между ног, к ягодицам, но в его прикосновениях между тем не было ничего интимного. Он сгреб ее в охапку, как мужчина, окончательно свихнувшийся от неудовлетворенного желания.

Желания обладать ею.

Это страшно возбуждало. Бешеное, спонтанное совокупление лишь с одной целью — достичь сексуального удовлетворения. Одни только его необузданные поцелуи почти довели ее до высшей точки. Но вот он приподнял ее ногу для своего вовсе не невинного вторжения, и ее стала сотрясать сумасшедшая дрожь. От прикосновения его пениса к своей плоти она пережила тихий оргазм, который привел ее в полубезумное состояние. Если бы она не утратила способности соображать, то ударила бы его по рукам, едва он попытался снова натянуть на нее одежду, схватила бы его член сама и сунула бы его куда надо. Однако собственный, так скоро наступивший у нее оргазм слишком потряс ее.

Она послушалась Мерфи и убежала к себе наверх, потому что не знала тогда, что делать, что говорить дальше, а теперь просто вибрировала от переполнявшего ее гнева и готовых сорваться с языка ответов ему. Среди них на первом месте стоял следующий: «Это не ошибка!»

Придется, наверное, признаться себе, что она порочная женщина, раз думает об этом, ведь ничего бы ей так не хотелось, как повторить эту сцену, правда, с другим финалом. Но разве можно назвать ее порочной женщиной, если она знала всего лишь одного мужчину, причем своего бывшего мужа, а последние два года и вовсе провела в воздержании? Стало быть, это отметается. И ведь не с каждым она была готова прыгнуть в постель для сумасшедшего секса. Ей хотелось развратничать только с Мерфи. И еще ей хотелось узнать Мерфи поближе.

Что он за мужчина такой: остановился, распалившись, на середине пути?

«Я должен охранять вас, а не пользоваться вашим положением».

Высоконравственный мужчина.

Лулу шлепнула себя ладонью по лбу. «Я о вас думаю». Она еще два раза шлепнула себя полбу. Наверное, Мерфи все-таки неплохой кандидат для серьезных отношений. Сердце у Лулу затрепетало от счастья. Она поднялась на ноги и достала из сумочки «пудель» сотовый телефон. Она была готова узнать Мерфи поближе, понять, чем и как он живет, но раз уж она собралась развратничать с мужчиной, то следует подойти к этому творчески. Лулу набрала номер и, когда Софи, известная соня, любительница поваляться в постели допоздна, ответила ей, вздохнула с облегчением.

— Лу, ты как?

— Хорошо. Я просто… — Лулу, наконец-то отбросив свою скромность, отважилась обратиться за советом к младшей сестре. Самое время повзрослеть. — Я хочу потрахаться с телохранителем.

Глава 15

Джейк выключил из сети вафельницу и налил себе чашку кофе. Последние пятнадцать минут он был занят приготовлением любимого завтрака Афии и попытками отвлечься от только что состоявшегося у них с Мерфи разговора. Джейк не на шутку взбесил парня, но его это не заботило. Что Джейка по-настоящему заботило, так это благополучие его друзей. Он желал знать, где и когда планируется операция по захвату, и устроить так, чтобы Руди с Жан-Пьером в это время оказались подальше от всей этой свары.

Ему требовалось душевное спокойствие, чтобы всецело сосредоточиться на Афии и подготовке к появлению ребенка. Их ребенка. Его ребенка. Вот это да! Просто башню от всего этого сносит! Мочи нет, как хотелось рассказать новость всему свету, но Афия попросила его помалкивать до ее визита к врачу, намеченного на эту неделю. Она даже Руди пока ничего не хотела говорить, и Джейк понял: как она ни боролась со своими суевериями, страх сглазить беременность в ней тем не менее жил. «Просто хочу быть уверенной на сто процентов», — объяснила она. Сам Джейк в этом уже не сомневался, он чувствовал это сердцем, всем своим нутром, но если ей так лучше, пожалуйста, так и быть, черт побери, он будет молчать. До поры до времени. Джейк допил кофе. «Что, интересно, придется покупать, — подумал он, — кукольные домики или конструктор?» И уголки его губ приподнялись в улыбке.

На пороге кухни появилась Афия, и его сердце подпрыгнуло от радости. Он представил ее себе с большим животом и чуть не лопнул от счастья.

— Ты потрясающе выглядишь.

Афия, с раскрасневшимися щеками, передернула худенькими плечиками, откидывая назад свои прямые волосы, и в модных дизайнерских туфлях на высоких каблуках вплыла в комнату.

— В этом старье-то? — начала кокетничать она и, проведя ладонью по своему голубому платью, направилась к кофейнику.

Джейк отставил в сторону кружку и, взяв Афию за руку, привлек к себе.

— Я не о платье, хотя оно тоже прелесть. — Нужно было быть слепцом, чтобы не заметить, как чудесно оно облегало ее изящные формы. — Я о тебе. — Джейк с упоением взирал на ее очаровательное личико сказочной феи, растворялся в ее мягко поблескивающих оленьих глазах. Да, что и говорить, жена у него, как фотомодель. Но только за одно это Джейк не любил бы ее так сильно: ее душа была так же прекрасна. — Я давно говорил, что люблю тебя?

— С прошлого вечера и до сегодняшнего утра ты, по-моему, упоминал об этом уже раз десять или даже больше. — Афия со смехом сжала ладонями его лицо и нежно заглянула ему в глаза. — За предстоящие месяцы ты у меня, наверное, совсем рассупонишься.

— Не исключено. А еще готовься к тому, что я буду страшным брюзгой. — Свою сестру во время ее тяжелой беременности он своим ворчанием чуть не довел до умопомешательства. Что уж тут говорить об Афии, которая раньше притягивала к себе несчастья как магнит? Он будет прыгать вокруг нее как одержимый. — Никакого кофеина.

— Что? — Афия наморщила нос, с тоской глядя на свежезаваренный кофе. — Ах да, верно.

— Я дам тебе молока. — Джейк быстро поцеловал ее в недовольно поджатые губы и, слегка подталкивая, повел к кухонному столу. — Не унывай, детка. Я приготовил тебе вафли.

Афия вскрикнула от восторга, но, взглянув на свои наручные часы, простонала.

— Черт! Слушай, я не могу — опаздываю. Джейк открыл холодильник.

— Куда это?

— У меня встреча с Энтони.

Джейк застыл на полпути перед открытым холодильником, положив руку на пакет молока.

— Ривелли?

— Я устраиваю еще одно благотворительное мероприятие. Предыдущее благотворительное травести-шоу принесло существенный доход. Так почему бы не повторить этот номер еще раз? Энтони на новой работе получил выход на знаменитых трансвеститов. Кроме того, у него теперь появилась возможность обеспечить отличное место проведения — «Изумрудный город».

Речь шла о театре-ресторане в «Оз». Стиснув зубы, Джейк аккуратно взял с полки молоко, сдерживаясь, чтобы не хлопнуть дверцей холодильника. Спокойствие, только спокойствие.

— Я встречаюсь с ним через полчаса в «Оз».

— Отмени встречу.

— Не могу.

Джейк обернулся, сунул Афин в руки стакан молока и схватил с кухонной стойки мобильник.

— Нет проблем, детка. Я сам съезжу вместо тебя. — Ни о каком спокойствии, конечно, речи не могло быть, но Афию он и на десять ярдов к «Оз» не подпустит, ни за какие коврижки.

Афия, сделав большие глаза, выхватила у него из руки телефон и снова положила его на стол рядом со стаканом молока.

— Ты должен преодолеть свою неприязнь к Энтони, Джейк. Он же не виноват, что его бывшая невеста оказалась сумасшедшей ревнивицей.

Джейк боролся с желанием помассировать плечо. Рана уже давно зажила, но чтобы простить окончательно, ему еще требовалось много времени.

— Бывшая невеста. — Он уперся руками в бока. — Ты в этом уверена?

Афия приняла ту же позу. Обычно Джейку нравилось, когда она ему перечила. Но только не сегодня. Только не сейчас.

— Он порвал с Анджелой после того, как ее посадили, — ответила Афия. — Тебе это отлично известно.

— Мне известно то, что он говорил журналистам.

— К чему ты клонишь?

Джейк не мог поделиться с Афией своими подозрениями о том, что Фальконе взяли Ривелли в «Оз» заведующим развлекательной программой именно потому, что тот все еще состоял в связи с Анджелой, — вроде как помощь родственнику. Отсюда тянулись ниточки к проводимому ФБР следствию, к Богарту и Лулу. Не важно, что у него в прошлом были причины недолюбливать Мерфи: ведь он дал ему слово, а потому обо всем этом ничего не сказал Афин и в качестве аргумента привел другое обстоятельство, тоже являвшееся правдой.

— Я не могу отделить Ривелли от Анджелы, Афия. Как только вспомню, как эта тронутая стерва напала на тебя… — Джейк потер шею сзади. — Я просто не могу, детка. Пока не могу.

Черты Афин смягчились. Она дала ему обнять себя и сама крепко обняла его.

— Это мероприятие поможет собрать средства на обустройство палаты в детской больнице. В газете была опубликована статья о маленьких детях, инфицированных вирусом иммунодефицита. Так вот я наведалась туда, и… — Она запнулась. — Я ничего тебе не сказала, боялась, что не смогу говорить об этом без слез.

Черт! Джейк уткнулся подбородком в ее голову, погладил рукой ее напряженную спину.

— Это важно, Джейк.

— Да. — От одной только мысли об этих бедных малышах Джейку сделалось дурно. Но он все равно не желал подвергать свою собственную жену и своего будущего ребенка риску. Они найдут другого посредника и другое место для шоу. Но скажи он ей это сейчас, и у нее возникнут дополнительные подозрения, поэтому Джейк решил сымпровизировать. Он поцеловал Афию в макушку и вздохнул. — Сделай одолжение, Афия. Отложи встречу на пару деньков, а? Дай мне свыкнуться с мыслью, что вы с Ривелли работаете вместе. — Два дня расследований — и, если повезет, с Фальконе будет покончено. Если Ривелли окажется чист, то он, Джейк, первый выступит в защиту их с Афией союза и благих начинаний. Джейк уткнулся носом в ее ухо. — Мне очень хотелось бы провести этот день с тобой, весь целиком, чтобы отметить наше радостное событие.

Афия откинула голову назад. Ее глаза заблестели.

— Хочешь добиться своего с помощью секса. — Она смахнула слезы и улыбнулась. — Меня это устраивает.

Джейк почувствовал облегчение, которое ураганом пронеслось по его телу.

Афия закинула руку за спину и расстегнула молнию на платье, которое упало вниз, повиснув на щиколотках.

Как только взгляд Джейка скользнул по ее открытому, маленькому лифчику, стрингам и трехдюймовым каблукам, он тут же почувствовал эрекцию.

— А как же вафли?

— Позже. — Афия расстегнула на нем джинсы и проникла своими холодными пальцами в его трусы. — В данный момент мне хочется кое-чего другого.

— Яйца по-флорентийски. Твое фирменное блюдо. — Жан-Пьер обвил Руди руками за талию и поцеловал его в шею сзади. — По какому поводу, заяц?

Руди повернулся лицом к своему любовнику в кольце его объятий и поцеловал в губы. Он вложил в этот поцелуй все свое сердце, которое не могло заговорить. Пока. Он боялся, что если произнесет вслух слова, то каким-то образом может сглазить будущее. А больше всего на свете он хотел, чтобы его будущее было связано с Жан-Пьером. Наутро после откровенного разговора с Софи он проснулся с головной болью с похмелья, но с улыбкой на устах. Какой же он, сукин сын, все-таки счастливый!

Когда Руди наконец отступил назад, его молодой партнер поднял на него свои лучившиеся нежностью глаза.

— Я тоже люблю тебя, Руди. — Но чтобы его слова не прозвучали чересчур серьезно, Жан-Пьер шлепнул Руди по заду. — У тебя колбаса горит, мон амур.

Руди рассмеялся.

— Это что-то новенькое. — Но его член и правда горел — страстью к мужчине, которого Руди держал в своих объятиях.

Жан-Пьер улыбнулся, кивком указывая на плиту.

— Нет, я серьезно.

Руди, опомнившись, сорвался с места.

— Черт! Моя колбаса горит. Жан-Пьер расхохотался.

— Я же тебе говорил! — Он устремился к кофейнику, а Руди бросился спасать завтрак. — Где Софи?

— Я здесь. — Софи лениво вошла в кухню, размахивая рукой перед слезящимися глазами. — Что горит?

— Колбаса у Руди, — отозвался Жан-Пьер, злорадно улыбаясь.

Софи, посмеиваясь, прошла и остановилась возле француза.

— Счастливец!

— Ах! Oui.

— Хорошо! — усмехнулся Руди. — Теперь значит, два умника на мою голову. Он накрыл крышкой обуглившиеся колбаски с низким содержанием жира и с улыбкой посмотрел на Софи с Жан-Пьером. Тот передал гостье, которая со сна говорила осипшим голосом, чашку крепкого кофе. Софи, со спутанными длинными волосами, в открытом, то и дело распахивающемся шелковом халатике, едва прикрывающем ее роскошные формы, походила на Джей Ло в ее плохой день. — Ты, я смотрю, не ранняя пташка, дорогуша?

Софи улыбнулась, откинув с лица прядь густых волос.

— Да, но счастливая.

Руди удивленно вскинул брови:

— Правда? — Еще накануне вечером она была самой несчастной женщиной на свете. Неужели она послушала его совета и начала утро с десятиминутной креативной визуализации? Создай мысленный образ того, чего ты хочешь. Постарайся увидеть это. Воплотись в него.

Софи отпила из чашки.

— Несколько минут назад мне позвонила Лулу. Жан-Пьер нахмурился.

— Как там котенок С ней все в порядке?

— Если б это было не так, Софи бы не радовалась, — резонно заметил Руди.

— Она не просто в порядке, она — лучше не бывает. Жаждет действий. — Софи повела бровями. — Хочет соблазнить Мерфи.

— Не может быть! — в один голос воскликнули Руди с Жан-Пьером.

— Может, может. — Софи перегнулась через стол и понюхала яйца со шпинатом. — Это низкокалорийно?

Руди кивнул.

Софи допила кофе и направилась в столовую.

— Подробности за завтраком, мальчики.

— Не могу поверить, — обратился Руди к Жан-Пьеру. — Только позавчера вечером я посоветовал Лулу раскрыть свое сердце навстречу новому. Быть готовой попытать счастья с другим. — Руди отложил лопаточку в сторону и уперся рукой в бок. — И вот на тебе!

— А я ничему не удивляюсь. Кто еще лучше тебя может научить, как обрести надежду и привязанность. — Пролетая мимо Руди, Жан-Пьер легко коснулся его и одарил ласковой улыбкой. — Если б только ты сам умел применять на практике то, что проповедуешь.

Сказанное Жан-Пьером не выходило у Руди из головы на протяжении всего завтрака. Он лишь вполуха слушал рассказ Софи о страстной влюбленности Лулу в Мерфи: его мысли были сосредоточены на Жан-Пьере. Он должен поговорить с ним. Сегодня же. Он устроит Жан-Пьеру романтический ужин с танцами и, когда представится подходящий момент, откроет ему свое сердце.

— Я могу это сделать.

Софи вскинула голову, оторвав глаза от своей тарелки:

— Что сделать?

Неужели он сказал это вслух? Черт!

— Да так, ничего.

Софи прикончила свою скудную порцию, а Жан-Пьер, извинившись, вышел из-за стола. Руди спрашивал себя, не тронулся ли он умом. Минуту спустя Жан-Пьер вернулся с почтой в руках. Он бросил на стол одно-единственное письмо и занял свое место.

Руди с любопытством следил за тем, как партнер вскрывает конверт.

— Это от моего друга, Люка. Мы вместе приехали в Америку, хотя обосновались в разных концах. — Жан-Пьер бросил на Руди взгляд. — Не помню, рассказывал ли я тебе о нем?

Руди кивнул. Что-то гадкое зашевелилось у него внутри.

— Сценарист. — Один из его бывших любовников. Софи навострила ушки.

— У тебя что, есть друг в Голливуде?

— В Лос-Анджелесе, — уточнил Жан-Пьер, бегло, с улыбкой на лице, просматривая письмо.

— Это одно и то же, — ответила Софи.

— Хорошие новости? — поинтересовался Руди так небрежно, как только мог.

Жан-Пьер прижал руку к груди, точно хотел унять бешеное сердцебиение, затем, изобразив невозмутимость, сложил письмо. — Так, ничего особенного. Люк, он работает над новым фильмом, над мюзиклом. Он показал продюсеру несколько моих набросков, и… — Пожимая плечами, Жан-Пьер пригубил кофе.

— И что? — спросила Софи, готовая в любую минуту ракетой взлететь со своего места.

— Продюсеру его работы понравились, — высказал предположение Руди, отчаянно борясь с подступающей тошнотой. — И не мудрено: Жан-Пьер — гений.

Партнер залился краской.

— Я не гений. — Он провел рукой по своим космам. — Но oui, продюсеру моя работа понравилась. Люк хочет, чтобы я прилетел и… — Он беспечно махнул рукой.

— Тебе надо ехать, — с трудом выдавил из себя Руди.

— Да, черт возьми! Тебе нужно ехать, — согласилась Софи. — Костюмы для масштабной голливудской картины? Да такой шанс дается лишь раз в жизни! Нужно быть сумасшедшим, чтобы не поехать, остаться здесь и… — Она прервалась на полуслове, будто внезапно ощутила повисшее в воздухе напряжение. Она перевела взгляд с Руди на Жан-Пьера и обратно. — Это тебе, безусловно, комплимент. Это… — Софи облизнула губы. — Ничего, если я сначала пойду приму душ? Я сегодня в «Карневале» в первую смену. — Дожидаться ответа она не стала.

Мужчины остались одни. Руди сжал на коленях в кулаки влажные ладони и посмотрел Жан-Пьеру в глаза.

— Софи права. Такой шанс выпадает только раз в жизни. Я хочу, чтобы ты ехал.

Жан-Пьер, на лице которого застыло испуганное выражение, сглотнул.

— А ты со мной поедешь?

«Чтобы быть свидетелем твоего ежедневного общения с Люком?»

— Лос-Анджелес не для меня. Кроме того, у меня здесь есть кое-какие обязательства.

Жан-Пьер с силой стиснул зубы.

— И у меня тоже.

— Но ты ведь не навсегда уезжаешь. — А может, и навсегда. Карьера может пойти в гору. Он может влюбиться в кого-то или снова сойтись с Люком, с этим подлецом двадцати с небольшим из артистических кругов. Руди боролся с желанием потереть грудь, которую пронзила жестокая боль. Он старался успокоить себя тем, что приносит величайшую жертву. Сказал себе, что делает это из любви к Жан-Пьеру, в глазах которого при чтении письма мелькнуло радостное волнение. В глубине души Жан-Пьеру очень хотелось схватить удачу за хвост. — Ты просто обязан поехать, мой милый.

— Забавно, — сказал Жан-Пьер, вставая со своего места и стремительно выбегая из комнаты. — А я-то думал, что обязан остаться.

Глава 16

— Вы в порядке?

Лулу села за стол напротив Мерфи.

— Все нормально. — Нервы никуда не годятся. Однако Лулу была хорошей актрисой и, как никто, умела скрывать свои чувства.

Удивительно, что она так разоткровенничалась с сестрой. И почти неудивительно, что Софи поддержала ее. Очень бодро — чувствовалось, что она улыбается, — сестра внесла свое дерзкое предложение. Она уже давно подталкивала Лулу найти себе мужчину, все равно какого. Жизнь есть и после Терри, любила повторять она. Наконец Лулу согласилась со справедливостью доводов сестры. Благодаря Колину Мерфи ее жизнь засверкала новыми красками: она на деле узнала, что такое рыцарство и до безрассудства смелая любовь. Вдохновленная им, она решительно бросилась в погоню за счастьем, о котором мечтала всю жизнь.

Принимая предложенный Софи безотказный (по крайней мере сестра уверила ее, что он безотказный) план обольщения, Лулу вышла из душа и переоделась в выбеленные джинсы и пушистый розовый пуловер. В приподнятом от ожидания настроении она вполне была готова встретить день с открытым забралом и взять судьбу за рога.

Мерфи же выглядел так, будто прошел через ад. Мистер Нравственность последний час находился явно не в ладах со своей совестью. Полный раскаяния взгляд и стиснутые челюсти выдавали его с головой. Проступившая на щеках темная щетина и полоска сажи на лбу подчеркивали его настроение — сумрачное и угрюмое. Ему только военного обмундирования не хватало. Мерфи выглядел, пожалуй, излишне сексуально, чтобы Лулу могла сохранять спокойствие, но набрасываться на него сразу же в ее планы не входило.

Лулу откашлялась.

— Судя по вашему виду, душ вам не помешает.

— Ох, спасибо вам.

— То есть я хочу сказать…

— Я знаю, что вы хотите сказать. — Его губы дернулись и сжались в прямую, суровую линию. — Простите, что я так набросился на вас.

Лулу насыпала в миску кукурузные хлопья.

— Ничего, все в порядке. Поделом мне. — Лулу фыркнула и закатила глаза, стремясь хоть как-то разрядить обстановку. — Я чуть ваш дом не спалила.

— Мои настоящие родители, Морин и Чарли Мерфи, погибли во время пожара.

Лулу резко вскинула голову и тихонько отодвинула в сторону коробку с хлопьями: аппетита как не бывало. Теперь его бурная реакция была ей понятна.

— Я очень виновата перед вами. Это… это ужасно.

— Мне было десять. Боги, Джо Богарт, был и есть мой лучший друг. Мы подружились с ним в первом классе. У меня не было ни двоюродных, ни родных братьев или сестер, ни каких-то других близких родственников, которые могли бы мне помочь, и дом Боги на долгие годы стал моим вторым домом. — Мерфи чиркнул рукой от подбородка вниз по шее. — В общем, в тот роковой уик-энд Боги взял меня с собой в семейный поход. Они собирались всей семьей съездить в горы Поконос. Иначе меня, возможно, тоже бы сейчас здесь не было.

Лулу сглотнула и, заставляя себя говорить ровным голосом, спросила:

— Отчего возник пожар?

Мерфи сцепил на столе перед собой руки.

— Обосновавшаяся в нашем районе мафиозная группировка предложила моему отцу свое покровительство. Но мой папа, честный, трудолюбивый и невероятно упрямый человек, отказался платить им. Мало того, он и остальных местных предпринимателей подговаривал не уступать. В итоге бандиты подожгли паб отца в назидание другим. На втором этаже располагалась наша квартира.

Воображение Лулу безудержно понеслось вперед. У Мерфи на скулах задвигались желваки.

— По словам соседей, отцу удалось вынести маму из горящего ада, и он бросился назад за Фредди.

— Фредди?

— Это наш кот. — Мерфи покачал головой, вытягивая руки. — Я все понимаю. Но Фредди являлся полноценным членом нашей семьи. Это живое существо, а папа считал себя неуязвимым. Я уверен: он ни минуты не сомневался, что сможет спасти его. — Мерфи устремил взгляд за окно эркера, на возвышающиеся возле дома сосны. — Скорее всего он задохнулся от дыма или на него обрушилось горящее перекрытие. Мгновение спустя Мерфи повернулся к Лулу и встретился с ней взглядом. В его глазах она увидела гнев, тоску, и это заставило ее сердце болезненно сжаться.

— К тому времени подоспела пожарная бригада, — продолжил он. — Мама буквально обезумела. Когда папа не вышел из дома, она бросилась в огонь мимо пожарного.

Сердце у Лулу громко стучало от боли и восхищения.

— Она кинулась спасать вашего отца.

— Довольно глупо, не правда ли?

— Она, верно, очень его любила.

— Да. — Мерфи с каменным лицом откинулся назад, скрестив руки на груди. — Мне пришло в голову, что я должен объясниться с вами.

— Вы мне ничего не должны. — Лулу хотелось броситься к нему и обнять, но Мерфи всем своим видом словно бы предостерегал ее: «Назад!» — Однако я рада, что вы мне все рассказали. — Зная, как скуп Мерфи на слова, Лулу почувствовала гордость оттого, что он захотел поделиться с ней и рассказать об этом страшном эпизоде своей жизни. Спросить, что ли? — Колин?

У Мерфи на лице появилось усталое выражение, как и всякий раз, когда Лулу обращалась к нему по имени. — Да? Лулу поерзала.

— Я поняла, что Богарты вас усыновили. Но я никак не возьму в толк, почему вы, как Джо, не пошли работать в ФБР. Ваше желание бороться с организованной преступностью мне совершенно понятно.

Мерфи криво усмехнулся.

— Для того чтобы попасть в ФБР, нужно окончить колледж. А Мэнни и Роза люди небогатые. Мне не хотелось разорять их. Спасибо им уже за то, что они меня вырастили. В восемнадцать лет я поступил в морскую пехоту и в армии получил высшее образование, а также прошел школу жизни. Я понял, что мой долг — бороться со злом в любых его проявлениях и на всех фронтах. Миссия выполнена.

— А кстати…

— Пожалуй, я сначала пойду приму душ. — Мерфи поднялся и жестом указал на хлопья и молоко. — Вам нужно что-нибудь еще, пока я не ушел?

Его нежелание обсуждать свою службу в армии лишь подогрело любопытство Лулу. Она сверкнула в обманчиво-невинной улыбке.

— Ну, раз уж вы спросили, то да. Мне нужен доступ к Интернету.

Предположение Мерфи о том, что Лулу закрылась в библиотеке для проверки электронной почты, не подтверждалось. Последние пару часов она вела себя необычно тихо, то и дело исподтишка поглядывая на него.

«Ягуар» въехал в подземный гараж, и Мерфи заметил себе, как бы не забыть по возвращении из «Карневале» проверить журнал в компьютере, посмотреть, куда она лазила. В голове у нее что-то безостановочно бурлило, и это его страшно беспокоило. Нехороший знак. И потом сегодняшнее утро — сущий кошмар. Значит, и остаток дня скорее всего будет не лучше.

Мерфи остановил автомобиль и помог Лулу выбраться. От прикосновения ее теплой руки он ощутил покалывание в своей ладони. Когда Лулу подняла голову и посмотрела на него с каким-то особым, похожим на восхищение выражением, ее глаза лучились уже знакомым ему теплом. А может, это была жалость. Наверное, он выглядел сентиментальным болваном, когда бормотал свои многословные и нудные извинения. Он начал рассказывать о родителях, потому что хотел как-то успокоить свою совесть. Его сексуальным поползновениям нет оправданий, но Мерфи было важно, чтобы Лулу поняла, чем вызвано его поведение. Меньше всего Мерфи хотелось, чтобы она его боялась. Чтобы эффективно обеспечить ее безопасность, ему нужно ее доверие.

Но, приоткрыв завесу над своим прошлым, Мерфи лишь крепче привязал себя к этой женщине, а это ему ни к чему. Главное для него — помнить о том, что она по-прежнему в опасности. Следует думать головой, а не сердцем. Следует держаться от нее на расстоянии.

Лулу перекинула через плечо эту свою треклятую сумку «пудель», улыбнулась ему — само очарование, — и Мерфи про себя подумал: «Ну, парень, теперь держись».

— Вы готовы? — спросила Лулу.

Вопрос с подтекстом. Мерфи криво усмехнулся в ответ и повел ее к лифту. Как только они оказались в суматошном фойе казино, у Мерфи на затылке открылась еще пара глаз. Каждый темноволосый мужчина до пятидесяти лет с оливковой кожей попадал в подозреваемые. Каждый укромный, плохо освещенный уголок становился потенциальной зоной риска.

Возможности обследовать помещение заранее он не имел, а потому проводил осмотр на месте, первым делом отметив для себя вход и выход. Лулу, петляя по залу, пробиралась сквозь толпу и по ходу знакомила Мерфи с программой выступлений, а он, держа руку у нее на талии, прикидывал в уме пути к отступлению — наиболее доступный и запасной — на крайний пожарный случай, если вдруг возникнет какая заварушка.

— Здесь проходят наши первое и третье выступления, — объясняла Лулу. — Второе отделение представляет собой встречу и приветствие гостей в буфете, а потом мы сопровождаем их в вестибюль. Вот это всегда риск. Программа закрывается парадом через главный зал казино и выступлением в фойе отеля.

Лулу двигалась вперед, отвечая на летевшие со всех сторон приветствия многочисленных служащих. Как Мерфи и предполагал, принцесса, или Джемма, как ее здесь называли, пользовалась у взрослых не меньшей популярностью, чем у детей. И это его не удивляло. Он мысленно превозносил ее, когда она вдруг резко остановилась перед какой-то сдвоенной дверью без вывески.

— В чем дело?

Лулу, намотав на палец прядь волос, пожала плечами:

— Мне нужно переодеваться.

— Ну и хорошо.

— Гримерная здесь, в служебной части здания. Посторонним вход воспрещен, — прибавила она, когда Мерфи попытался открыть дверь.

Он улыбнулся и легонько подтолкнул ее.

— Я серьезно, — шепнула она, — вам туда нельзя. Мне кажется, вам лучше подождать меня в зале.

— Сами знаете, что надо делать, когда кажется. Идите вперед и не делайте такое виноватое лицо.

— Не могу, — ответила Лулу, торопливо подходя к двери с кнопочной панелью. — Мы нарушаем правила, а я никогда не нарушаю правил.

— Какой ужас!

Лулу с негодованием посмотрела на Мерфи, набрала на панели код и, распахнув дверь, втолкнула его внутрь.

Перед Мерфи открылось хаотичное и захватывающее зрелище: без конца снующие в две разные двери мужчины и женщины, натягивающие на себя сверкающие костюмы и головные уборы из перьев, обменивающиеся по ходу игривыми шуточками с сексуальным подтекстом, идеальные, без единой спущенной петли, ажурные чулки, блеск изящных тел и много всего другого.

— Это что за красавчик? — последовал вопрос от мужчины, напоминавшего разодетого в пурпур и золото шута. Сидя на гримерном столике, он пристегивал ходули.

Лулу подвела Мерфи к сказочному человечку и ряду зеркал с подсветкой.

— Это мой друг.

Впечатляет, подумал Мерфи. Солгала и даже не покраснела. Он протянул мужчине руку.

— Колин Мерфи.

— Мортимер. — Мужчина пожал ему руку и подмигнул Лулу. — Хорош.

Она откашлялась и бросила сумку на стол.

— Я знаю, ему нельзя здесь находиться, но…

— Да кому какое дело, дорогая моя? — Красотка с большими глазами и пухлыми губами напялила на голову белокурый кудрявый парик. — Можно подумать, мы сами сюда никого не водили. Ну, ты, положим, не водила. Ты вообще никогда ничего против правил не делаешь. — Женщина намазала губы красной помадой и бросила на Мерфи короткий взгляд через плечо: — Развращаете нашу девочку?

Лулу, закатив глаза, раскрыла розовую коробку, набитую разными тюбиками, баночками и кисточками.

— Это Трикси, — представила она женщину, жестом приглашая Мерфи присесть в потертое кресло. — Она тоже жонглерша.

Трикси. Мерфи улыбнулся. Подходящее имя. Но его улыбка тотчас померкла: Лулу сняла свитер и повесила его на спинку своего кресла. Он замер, пораженный тем, что мисс Паинька, ничуть не смущаясь, сидит в комнате, полной народу, половина из которого мужчины, и на ней, кроме обтягивающих джинсиков, только крошечный лифчик. Очень сексуальный розовый атласный лифчик. Ну что за черт! Мерфи уставился на ее отражение в зеркале, с восхищением разглядывая ее безупречную грудь. Грудь, за которую он ее сегодня схватил. Глядя на нее сейчас, он разве что не облизывался. Ага. Однако интересно, один ли он здесь такой? Мерфи огляделся вокруг и, к своему изумлению, обнаружил, что так оно и есть — один. Никто из артистов-мужчин даже голову в ее сторону не повернул. Наверное, они все геи, заключил Мерфи. Это успокаивает.

Лулу порылась в коробке и начала накладывать… как, черт возьми, это называется?., основу под макияж, продолжая знакомить его со своими коллегами.

— У каждого, конечно, есть свой коронный номер, но если в двух словах, то это вот Юджин. Он выступает на велосипеде с одним колесом. Это фокусник Чародей, это Рейвен, она выступает на ходулях, это акробатка Джингл, а это клоун Анри. С Мортимером и Трикси ты уже познакомился. А это Мерфи, телохранитель, будьте знакомы.

Все находившиеся в комнате люди хором поприветствовали Мерфи, не обращая ни на него, ни на грудь Лулу ни малейшего внимания: все — и мужчины, и женщины — были заняты — накладывали грим и украшали себя стразами.

— Чтоб тебя! — выругалась Трикси, взглянув на настенные часы и одновременно воюя с накладными ресницами. — Он будет здесь уже через десять минут.

Царившее в комнате оживление переросло в суматоху. Все бросились надевать обувь и хватать свои сценические принадлежности. Мерфи это напомнило спешные сборы солдат во время внезапной учебной тревоги.

— Кто будет? — поинтересовалась Лулу, подводя глаза ярко-синим карандашом. — И почему такая спешка? До начала еще сорок пять минут.

— А вот и нет. — Мортимер надел золотистую полумаску. — Питерсон сказал, что автобус отъезжает ровно в 11.15, тютелька в тютельку. Вчера вечером он созвал всех и объявил, что мы должны выйти на час раньше. Разве тебе не сообщили о дополнительном выступлении?

— Нет. Я… — Лулу посмотрела на Мерфи. — Меня вчера вечером не было дома.

Мортимер с Трикси заулыбались.

— Пра-а-авда? Да что ты говоришь!

Лулу соскочила с места и бросилась к своему шкафчику. Распахнув металлическую, с вмятинами, дверцу, она вытащила оттуда три булавы, туфли с загнутыми мысами и… а это что еще такое? Неужто прозрачные пурпурные шаровары?

«Господи помилуй! — взмолился про себя Мерфи. — Не позволь ей оголяться прямо здесь и сейчас». Лулу исчезла за дверью, к которой была прикреплена написанная от руки вывеска: «Роковые женщины». Слава тебе, Господи! Приказав себе стойко переносить все ниспосланные ему испытания и думать о деле, Мерфи обратился к Мортимеру:

— Кто это — Питерсон?

— Директор развлекательных программ. Ярый поборник строгой дисциплины.

Юджин нахлобучил на голову черный котелок с блестящей золотой лентой и схватил три резиновых курицы.

— Если Питерсон обнаружит вас здесь, с нас со всех стружку снимут. — Он ткнул одной из куриц в Мерфи. — Прости, старик, но тебе сейчас же нужно уйти.

Интересно, подумал Мерфи, уж не думает ли Мортимер напугать его этим предметом, и, кстати, какой у него коронный номер.

— Не могу.

Акробатка Джингл в изумлении вытаращила на него глаза.

— Вы что, хотите Лулу под монастырь подвести?

— Ладно Лулу, — вступила в разговор Рейвен. — А вот как быть с Рупертом?

— Ох ты черт! — Трикси, упершись руками в бока, развернулась. — Опять этот болван опаздывает! Третий раз за месяц. И где он только шляется?

— Кто? — Лулу вылетела из смежной комнаты, зашнуровывая на себе какую-то хитрую штуковину наподобие корсета. Ее грудь почти вываливалась из золотистых металлических чашечек, и — да, эти шаровары оказались прозрачными. Не надо было слишком внимательно приглядываться, чтобы различить под ними шортики французского покроя с золотыми блестками.

Мерфи провел рукой по своим подстриженным ежиком волосам, надеясь, что его голова не треснет оттого, что он видит, как мало одежки на Лулу.

— Вы о ком? — переспросила Лулу.

— О Руперте. — Сцепив за спиной руки в перчатках и опустив голову, Анри — этакая комичная клякса — расхаживал взад-вперед по комнате. Его речь была резкой и отрывистой, преувеличенно четкой, с ярко выраженным французским акцентом. — Я разговаривал с ним вчера вечером. Я знаю, он в курсе, что время перенесли. О-ох! Он сказал, что поедет вместе с Жан-Пьером. Черт!

— Наверное, у них случилось что-то в дороге: шина спустилась или еще чего, — предположила Трикси. — Джей-Пи в отличие от Руперта никогда не опаздывает.

Охваченная паникой, Лулу с тревогой посмотрела на Мерфи.

— Уверен, с ними все в порядке. — Впрочем, можно позвонить — убедиться не мешает. — Мерфи извлек из внутреннего кармана пиджака мобильник.

Мортимер хлопнул в ладоши, требуя внимания.

— Эй! Народ! Питерсон прибудет через пять минут.

— Прекрасно, — проворчала Джингл, засовывая в свой обшитый блестками корсет подушечки. — У нас здесь находится посторонний, а один из наших отсутствует.

— Руперту никак нельзя терять работу, — сказал Анри, продолжая мерить шагами комнату.

— Решение — среди нас. — Трикси выхватила у Мерфи из рук телефон и бросила его Лулу, а затем подтолкнула телохранителя к двери с надписью «Джуголо» (это что, Жиголо, что ли?).

Юджин показал ей большие пальцы.

— Отличная мысль, Трикс. Вся компания его поддержала.

— Не волнуйтесь, — успокоила Мерфи Рейвен со злорадным блеском в глазах, обрамленных длинными и тонкими, как паучьи ножки, ресницами. — Ни грима, ни умений циркового артиста от вас не потребуется. Руперт — это талисман казино.

Уловив суть происходящего, Мерфи решил не поддаваться.

— Я говорю не просто «нет», а категорическое «нет», «нет» и еще раз «нет».

Чародей, до настоящего времени хранивший молчание, приподнял свою волшебную маску и из-под нее осадил Мерфи взглядом самого старшего и самого мудрого из всех.

— Не знаю, как вы, а мы заботимся о своих.

И морскому пехотинцу ничего не оставалось, как, не разжевывая, целиком проглотить общее решение.

— Черт!

Трикси с Мортимером потащили его в мужскую раздевалку, а Лулу, с телефоном возле уха, улыбнулась ему, правда, без особого сочувствия.

— Говорила вам — ждите в зале.

Жан-Пьер, жив-здоров, но в отвратительном расположении духа сидел дома. Они, по словам Руди, поссорились, и, хоть хорошего тут ничего не было, Лулу несказанно обрадовалась, что именно это, а не что-то другое, более страшное, стало причиной его отсутствия. Руди, убедившись, что Софи в целости и сохранности добралась до «Карневале», отправился затем во Фрихолд, откуда должен был привезти в «Оз» трансвестита. Руперт же, узнав, что его прикрыли, был больше чем счастлив от представившейся возможности прогулять работу.

А Мерфи… Мерфи оказался больше, чем боец. Он показал себя исключительным человеком. Согласившись подменить их сотрудника, он обрядился в костюм из прочной пенорезины, напялив на голову гротескную (в хорошем смысле этого слова) голову тролля. Золотистые глаза-бусины, длинные остроконечные уши, нос луковицей и широченные, невероятно толстые губы. В пышном, золотом с синим королевском наряде семнадцатого века, Мерфи, или лучше сказать тролль Тапило, был ужасен и прекрасен одновременно. Блестящая венецианская версия Йоды.

Услышав, что предстоит выступать в детской палате местной больницы, Лулу съежилась от страха. Президент «Карневале», очевидно, находился под впечатлением от недавней статьи, Лулу же и понятия о ней не имела: она газет не читала.

Она знала, что Мерфи имел опыт помощи несчастным детям и этот опыт оставил в его душе глубокий след, а потому боялась, что он, оказавшись перед больными малышами, многие из которых неизлечимы, снова потеряет самообладание. Ей самой там во время представления трижды пришлось выходить из палаты, чтобы собраться с духом. Тапило стал гвоздем программы. Он нашел время для каждого ребенка, каждого обнял и потискал.

После общения с этими детьми, при виде которых сердце рвалось на части, Лулу долго не могла оправиться. Через два часа, в автобусе по дороге назад, она с чувством пожала огромную лапу в упругой перчатке.

— Это было… Вы были…

— Боже, как здесь жарко. Вентиляционная система заглохла двадцать минут назад. — Мерфи приподнял огромную голову тролля, пытаясь впустить внутрь хоть немного свежего воздуха.

Лулу дернула его за руку, и верхняя часть костюма снова упала на свое место, скрывая его лицо.

— Мне жаль. Должно быть, Руперт забыл поменять батарейку. Но вам, пока мы не вернемся в гримерную, нельзя снимать костюм. Если Питерсон узнает о подмене, нам всем каюк.

— Как видно, крутой мужик.

— Он нормальный. Просто требовательный.

— Крутой, крутой, — загомонили остальные артисты.

Автобус подошел к порт-кошеру — крытым въездным воротам. Артисты вывалили наружу. На всякий случай обступив Мерфи со всех сторон, они гурьбой поспешили в вестибюль отеля. Надо было проскочить побыстрее, иначе их будут постоянно останавливать клиенты заведения, желающие потереть тролля Тапило на счастье.

Но к несчастью, на пути у них возникли не завсегдатаи заведения, а сам Питерсон.

— Раз уж вы здесь, то начинайте выступление в фойе.

— Он, должно быть, шутит, — пробормотал Мерфи из-под ушастой головы с глазами-бусинами.

— Крутой, — сказала Трикси. Лулу на них зашикала:

— У нас нет другого выхода, надо это просто пережить, и все. — Она стиснула плюшевую руку Мерфи. — Нам с Трикси нужно идти, у нас совместный номер — жонглирование булавами. Джингл и Рейвен присмотрят за тобой. Если почувствуете, что невмоготу, подайте сигнал тревоги.

— Это какой такой сигнал?

В ответ на прозвучавший в его голосе сарказм Лулу улыбнулась.

— Привлеките внимание кого-нибудь из артистов и дерните за свое правое ухо. То есть не за ваше, а за ухо тролля. Да, и еще вот что: помните, что Тапило не разговаривает. Поэтому просто пожимай людям руки и позволяй им потереть себя.

— Потереть меня в каком именно месте?

— Да где угодно, — отшутилась Лулу. Непосредственно Мерфи насилие не грозило. Его красивое тело было надежно упрятано под слоями пенорезины и ткани. Прощай, телохранитель с рельефным телом. Здравствуй, толстый тролль. Лулу захихикала. — Вот так! Этот случай, верно, заставит вас впредь семь раз подумать, прежде чем нарушить правила.

Не совсем так, подумал Мерфи, глядя вслед убегающим Лулу и Трикси. Ситуация заставила его задуматься, но о другом: как только можно зарабатывать на жизнь таким образом? Хотя, безусловно, радость больных детей, визжавших от восторга, определенно доставила ему удовольствие. Каждое объятие напоминало ему лучшие минуты его жизни — то время, когда он принимал участие в гуманитарных операциях.

Но если говорить откровенно, кроме того, что ему было жарко до чертиков и что из-за специфического устройства троллевой головы было невозможно в полной мере использовать боковое зрение, он чувствовал себя вовсе не так уж плохо. По-настоящему плохо — это когда надо прокладывать себе дорогу в песчаном карьере при ста десяти градусах по Фаренгейту, в бронежилете весом в сто двадцать фунтов, с оружием и амуницией. И это еще цветочки. Мерфи вспомнил последние три насыщенных событиями дня и улыбнулся. До чего ж необычное задание! Потом он увидел Сэма Марлина, маячившего в углу и таращившегося во все глаза на Лулу с Трикси, и его настроение моментально испортилось.

Когда Юджин проехал на велосипеде между женщинами и начал жонглировать этими своими курицами, Мерфи немного полегчало. Ага! Вот какой, значит, у него коронный номер. И все же Мерфи хотелось подобраться к Лулу поближе. Он то и дело пожимал руки клиентам казино, приветствовал их, кивая своей громадной страшной головой, и пытался переставлять свои чудовищного размера, с заостренными мысками ноги по направлению к Юджину и девушкам. Однако приблизиться к ним оказалось нелегкой задачей: они, устроив феерическое шоу, собрали вокруг себя огромную толпу. Мерфи случайно толкнул какого-то мужчину и, позабыв о том, что ему нельзя разговаривать, пробормотал извинение:

— Прости, приятель.

— Это ты, что ли? — последовал ответ.

Мужчина повернулся к Мерфи лицом. Боги. Он был одет, как обычно одеваются парни из Южной Филадельфии, только вот длинные волосы не соответствовали этому типичному образу. Кроме того, на его лице красовались какие-то чудные усы и баки, но — аллилуйя! — это был Боги. Живой и невредимый.

— Я знал, что ты где-то здесь, — сказал он, — но черт возьми!

Мерфи, не выпуская Лулу из виду, подтолкнул его к краю толпы. Опасаясь, что их разговор могут подслушать, он перешел на итальянский. Благодаря их отцу, Мэнни, они с Боги бегло говорили на этом языке.

— Ну и видок у тебя!

— Кто бы говорил! — Закусив нижнюю губу, он с интересом оглядел Мерфи и тихо рассмеялся. — Ну и ну! Это то, что я называю перейти все границы. Даже знать не хочу, где ты спрятал свою пушку.

Стараясь держаться невозмутимо, как и подобает толстозадому троллю, Мерфи наклонился к другу своей огромной круглой башкой.

— Этот урод в казино?

— Да, в зале. Ему сегодня фартит, а не то был бы сейчас тут как тут.

Мерфи подавил в себе порыв пойти посмотреть на ублюдка.

— Нам нужно потолковать.

— Не здесь.

— Есть проблема.

Боги, чертыхнувшись, оглянулся через плечо и, опустив голову и вперившись глазами в пол, ответил:

— Хорошо. Я тебя найду.

— Когда?

— Сегодня вечером. А сейчас мне пора, старик.

Повернув голову, Мерфи увидел, как Сэм Марлин потихоньку подбирается к Лулу и Трикси поближе, и Мерфи остановил Боги.

— Стой! Видишь того типа? Который держит руки в карманах? — Мерфи коротко описал Марлина.

Боги фыркнул.

— Он что там, дрочит, что ли?

— Будь добр, сходи припугни его хорошенько.

— Будет сделано.

Шоу завершилось, и Мерфи, или, вернее, Тапило, снова оказался нарасхват. Пот заливал ему глаза, завсегдатаи заведения спешили скорее потрясти ему руку и потереться о него, так как знали, что он со всей компанией с минуты на минуту исчезнет в гримерной.

Увидев, как Боги что-то говорит Марлину, Мерфи улыбнулся, а когда Марлин живо ретировался, его губы растянулись еще шире. Но вот Мерфи повернулся в другую сторону и заметил, что Лулу направляется к черноволосому с оливковой кожей мужчине возле игрового автомата. Средний рост. Среднее телосложение. Сорок с небольшим.

Черт возьми!

— Я сам. — Боги промчался мимо Мерфи. — Сохраняй спокойствие.

Да разве ж он не сохранял его всегда, это спокойствие? Он беспокоился о Лулу. «В исключительных случаях я, бывало, взрывалась». Судя по ее целеустремленной походке, сейчас был как раз один из таких «исключительных случаев». Самой первой категории.

Изобразив на лице улыбку, Лулу извинилась перед Трикси за то, что засмотрелась и, проносясь мимо, чуть не попала ей булавой прямо в нос. Она отвлеклась на секунду, переключив внимание на мужчину в костюме. Ей снова показалось, что за ней кто-то пристально наблюдает, и мороз пробежал у нее по коже.

Акула.

Страх и ярость — гремучая смесь — затмили ей разум, и она, как ракета, бросилась вперед. Подходить к бандиту не очень удачная затея. Но ведь кругом тьма народу, светло! Что он ей может сделать? Застрелить? Если так, то его арестуют и посадят в тюрьму — туда ему и дорога! В голове вертелась одна мысль — какого черта ей терпеть это сумасшествие дальше, если можно покончить со всем этим сейчас же, немедленно? Этот мужчина ее преследует, подсунул ей наркотик! Глаза Лулу застилало красной пеленой ярости, в голове шумело.

Она схватила свои булавы, подумав, что в крайнем случае их можно будет использовать как оружие, но, приблизившись к мужчине, увидела у него на лице ошеломленное выражение и усомнилась: а тот ли это человек? Не обращая внимания на еще четырех типов рядом с ним, она прищурилась на него.

— Я видела вас на празднике у Дителли, — начала она. — А еще я вас видела позавчера вечером в «Оз», не так ли?

Мужчина переглянулся с приятелями и снова перевел взгляд на Лулу. Его губы растянулись в улыбке.

— Хорошенькая, правда? — обратился он к своим спутникам.

Лулу заскрежетала зубами.

— Это вы прислали мне жемчужные стринги?

На этот раз заулыбались сидящие рядом мужчины.

Лулу хотелось ударить каждого, но их было пятеро, а она держала в руках всего три булавы. Поэтому она махнула одной пурпурной металлической булавой в сторону своего преследователя в темном костюме.

— Вам должно быть стыдно!

Он снова ухмыльнулся и протянул к ней руки.

— Послушайте, принцесса, мне жаль, что…

— Разумеется, жаль! Сначала вы присылаете мне в высшей степени неуместный подарок, а потом подсовываете наркотик!

В глазах мужчины выразилось удивление.

— Говорите потише, — сказал другой, тот, что был с золотой фиксой.

— А вы погромче! — парировала Лулу. — Знала бы ваша мать, чем вы занимаетесь! Как только, меня интересует, вы все можете спокойно спать ночью.

Высокий, небрежно одетый мужчина подтолкнул локтем своего спутника:

— Да она чокнутая, Поли. Ну ее, пойдем.

— Да, босс, — кивнул другой. — На нас начинают обращать внимание.

Предполагаемый преследователь оттолкнул обоих и, пристально посмотрев на Лулу, проговорил, понизив голос:

— Произошло какое-то недоразумение. Я не желал вам ничего плохого.

— Извинение принято. — Лулу расправила плечи и выдохнула. — Я знала, что мы можем мирно уладить этот вопрос. — Она заметила, что мужчины смотрят уже не на нее, а куда-то поверх ее плеча.

Тип с золотой фиксой рассмеялся.

— Это что еще, мать твою, за чучело такое?

Лулу резко обернулась и оказалась лицом к лицу с Тапило. Ой-ой-ой. Ведь Мерфи не знал, с кем она разговаривает?

Откуда ему знать это, когда ее описания мужчины из «Оз» были столь расплывчатыми? Интересно, подумала Лулу, давно ли он здесь стоит и что слышал из их разговора. А вдруг он знает, что она разговаривала с маньяком? А вдруг он вытащил свой пистолет? А вдруг Поли и его приспешники тоже сейчас повыхватывают оружие? А вдруг…

— Ой! Что, уже следующее выступление? Спасибо за сигнал, Тапило. — Лулу схватила тролля под руку и потащила за собой в фойе. Поскольку на них смотрели, она улыбнулась и бросила бандитам:

— Всего хорошего!

— Еще две минуты, и я снимаю с себя эту голову, принцесса.

Мерфи говорил тихо и жестко, и Лулу ни на минуту не усомнилась, что он не шутит. Она не винила его за раздражительность. Он провел в костюме с испорченной вентиляцией уже три часа. Он, наверное, был уже на последнем издыхании. Лулу быстро вывела его из фойе и коротким путем провела в гримерную. Никого из артистов еще не было: все оставались в зале, но Лулу знала, что, если Питерсон поинтересуется, где она, ее прикроют. Пусть работа в казино не приводила Лулу в восторг, но братство, взаимопомощь и взаимовыручку среди артистов она очень ценила.

Нервный смех так и рвался наружу. Набрав код, она открыла дверь и ввела Мерфи внутрь. Ей удалось договориться с бандитом! Да! Она сделала это! Один ноль в пользу дипломатии! Однако, как только Мерфи стянул с себя голову Тапило, ее радость вмиг улетучилась. Его лицо искажала такая яростная, страшная гримаса, что она, отпрянув назад, упала в кресло.

Он все знал.

— Мерфи, я…

— Молчите! — Он резко сорвал с рук перчатки с толстыми пальцами.

— Но…

— Я не шучу, Лучана. Молчите! Ни слова! — С раскрасневшимся лицом, весь в поту, он снял с себя костюм. — Переодевайтесь. У вас сегодня укороченный рабочий день.

Лулу не спорила. У нее на это была веская причина. Крупные неприятности.

Глава 17

Молчание — золото? Ха! Скажите лучше, молчание — пытка. Мерфи вредный, решила Лулу, ну просто самая настоящая злюка.

Лулу и Мерфи разошлись по своим раздевалкам, приняли душ, переоделись, оставили сценические костюмы с инвентарем и отправились домой. Они ехали тридцать минут и в течение этого времени не обменялись ни единым словом. Отчаянно желая прервать это тягостное молчание, Лулу дважды открывала рот, но каждый раз гневный взгляд Мерфи, способный остудить даже кипяток, заставлял ее прикусить язык.

К тому времени как они переступили порог дома, Лулу была уже вконец вымотана тревожным ожиданием последствий. Почему он не наорал на нее, тем самым поставив точку на всем этом? И вообще чего он так взъерепенился? Ведь она разрешила ситуацию, а это самое главное. Хотя, может, именно в этом все дело? Может, она задела его самолюбие, и в нем взыграла мужская гордость?

Мерфи нажал на кнопки установленной в его доме сигнализации, обернулся и смерил Лулу уничтожающим взглядом, нажав таким образом на ее кнопки.

Ей все это до смерти надоело. Она швырнула сумочку «пудель» на пол — главным образом потому, что в комнате, которую Мерфи называл «большой комнатой», мебель отсутствовала — и уперлась руками в бока.

— Вы собираетесь со мной когда-нибудь разговаривать?

— Мне нужно остыть.

Наконец-то! Его голос, хоть и звучал натянуто, полился музыкой в ее лишенные последний час этого удовольствия уши.

— Если вы заговорили, значит ли это, что вы больше на меня не сердитесь?

— Это значит, что я остыл до такой степени, когда не скажу и не сделаю ничего такого, о чем бы мог впоследствии пожалеть.

«Как, например, о недавнем эпизоде, когда он уже почти занялся со мной сексом», — подумала Лулу, чувствуя в теле зуд от поднявшегося в ней раздражения. Он отвергал то, что было ей дорого, и это действовало ей на нервы.

— Не понимаю, что вас так разозлило. Ведь ничего страшного не случилось бы: в казино полно народу, кругом охранники, камеры наблюдения. Да и вы сами находились поблизости. — Хоть и в костюме тролля. Лулу попятилась, потому что Мерфи, прищурив глаза, начал на нее наступать.

— Вы хоть представляете себе, с кем разговаривали?

И это называется «остыл»? Вид у Мерфи был до того свирепый, что казалось, этот человек способен разжевать гвозди и выплюнуть металл, не поморщившись. Лулу, сглотнув, сделала еще шаг… два… три шага назад.

— Конечно, представляю. С тем типом, который прислал мне трусики.

— Да, но вы знаете, кто он такой?

— Поли?

— Фальконе. Поли Фальконе. — На ходу снимая с себя пиджак, Мерфи продолжал надвигаться на отступающую Лулу, которую он в конце концов загнал в библиотеку. — Это имя вам что-нибудь говорит?

— Вообще-то нет. — Рассердившись на себя за то, что отступает перед ним, Лулу резко остановилась и сжала кулаки, наблюдая, как Мерфи отстегивает кобуру. — Но я уверена, вы мне расскажете.

— Организация Фальконе — один из самых известных криминальных кланов Джерси. — Мерфи перебросил пиджак через спинку кожаного кресла и положил на дубовый буфет пистолет, при виде которого у Лулу затряслись руки-ноги. — Поли Фальконе — старший племянник главы мафии Винсента Фальконе и второй по значимости человек в организации. Это страшный человек. Он жесток и неразборчив в средствах, даже с женщинами.

Душа у Лулу ушла в пятки.

— О!

Мерфи прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— О?..

— Я не знала.

— Но вы знали, что это мафиози. И тем не менее подошли к нему. Причем когда он сидел в окружении этой своей чертовой свиты! — Мерфи возвел глаза к потолку, моля Бога дать ему терпение.

— Я была тогда несколько взвинчена.

— Да, я понимаю. — Мерфи с силой выдохнул воздух и посмотрел ей в глаза. — Вы до смерти меня напугали, принцесса. А я не из пугливых.

Лулу вспомнила утреннее происшествие, когда Мерфи не смог сдержаться, и ее вдруг озарило. Внезапно пришедшее к ней осознание того, что произошло, наполнило все ее существо солнечным светом и нежностью. Мерфи так лез в бутылку потому, что она ему небезразлична. Лулу расцвела в улыбке. Она не могла не улыбнуться. Судя по тому, как он разошелся, она была ему очень небезразлична. Вот он, афродизиак!

Мерфи нахмурился.

— Я рад, что вы находите это смешным.

Лулу скинула кроссовки, лаская взглядом его волевой подбородок, стиснутые челюсти, серо-карие, сверкающие от досады глаза.

— Я не нахожу это смешным. — Ее пульс участился. Теперь только желание и сладостное томление руководили Лулу. — Я нахожу вас милым.

— Господи, это будет похлеще, чем «приятный». Никогда еще не встречал человека, который разбирался бы в людях хуже, чем… — Мерфи прервал себя на полуслове, с изумлением наблюдая, как Лулу стянула с себя через голову свитер и забросила его на буфет. — Что вы, черт побери, такое вытворяете?

— Мне жарко.

— Я убавлю температуру отопления.

— Не поможет. — Лулу горела страстью к мужчине, к этому сексуальному, сильному, благородному мужчине. В глазах Мерфи вспыхнуло дикое и необузданное желание, а на лице отразилась паника. Снова борется со своей совестью? Желая разбудить сидящего в нем демона, Лулу расстегнула джинсы, потянула вниз застежку на молнии и спустила пояс до бедер. Софи считала, что наступательную тактику лучше всего использовать поближе к ночи — «ни один мужчина не способен отказать обнаженной, жаждущей близости женщине», — но Лулу не захотела ждать. Уверенность, что Мерфи питает к ней чувства, что его влечет к ней, вскружила ей голову и придала решимости. — У меня очень давно не было мужчины. — Лулу сняла джинсы.

— Ну-ну. — Мерфи выставил вперед руку, как бы отражая ее атаку. — Это все действие адреналина. Вы просто взволнованы после того столкновения, после нашего с вами столкновения, и…

— Я вовсе не взволнована, если только это не то же самое, что и «я хочу вас». — Лулу надвигалась на него. На ней ничего не осталось, кроме розового шелкового лифчика и трусиков. Мерфи судорожно сглотнул, а ее улыбка стала еще шире. Лулу ощущала себя всемогущей соблазнительницей. Она нагнала страху на мужчину, которого не пугали никакие политические передряги, и это доставляло ей ни с чем не сравнимое наслаждение. — Вы мне нравитесь, Мерфи.

— Вы меня не знаете.

— Я знаю вас достаточно. — С нее было довольно уже того, что он поступил в морскую пехоту, чтобы сделать мир лучше. Он участвовал в оказании гуманитарной помощи и всегда — в прошлом и в настоящем — защищал слабых и беззащитных. Он у нее на глазах выручил одного из ее знакомых, приняв обличье тролля. И она всю жизнь будет помнить, сколько радости он подарил больным детям во время посещения больницы.

Лулу ничего так не хотела, как слиться в единое целое с этим великодушным и сильным человеком.

— И более того, — продолжила она, расстегивая лифчик, который упал к ее ногам, — я нравлюсь вам.

Взгляд Мерфи остановился на обнаженной груди Лулу.

— Нет, это не так.

Лулу прильнула к нему всем телом и положила ладонь на выпирающую упругость под его джинсами.

— Лжец.

Она легко провела большими пальцами вверх и вниз по выпуклости под его джинсами, и Мерфи застонал. Его глаза зажглись страстью, и Лулу бросило в жар.

— Вы не представляете, в какие игры вы играете, принцесса.

Пульс застучал еще чаще. Лулу расстегнула его джинсы.

— Так покажите мне.

Это был откровенный призыв, почти равносильный словам «трахни меня». Лулу начала расстегивать молнию, но, когда Мерфи схватил ее за запястья, к ней вновь вернулась былая неуверенность. Если он отвергнет ее, она почувствует себя не только шлюхой, но, что еще хуже, совсем никудышной женщиной. Опять. Лулу уж было начала судорожно искать пути отступления из этой неловкой ситуации, но тут вспомнила лозунг морских пехотинцев, который попался ей на глаза сегодня утром в Интернете, когда она там наводила о них справки: «Страх не для нас».

И Лулу, расхрабрившись от отчаяния, выложила свои карты на стол:

— Вот что, Мерфи. Я хочу еще раз поразвратничать с вами. Я хочу испытать снова то, что испытала сегодня утром — тот мощный, пронизывающий насквозь поток желания. У меня в жизни был только один мужчина, и я… я никогда такого не испытывала.

Мерфи откинул голову назад, стукнувшись о стену.

— Я пережила самый потрясающий оргазм, и…

— Вы — что? — Он еще крепче стиснул ее запястья и бросил на нее взгляд, от которого она едва удержалась на ногах. — Так вот отчего вы дрожали. Вы тогда кончили.

Лулу от испытанного унижения стало жарко. Бесстрашие явно не для малодушных и не для пугливых ископаемых.

— Я понимаю, это смешно. Наверное, это не так, как если бы у нас с вами… ну, это… была настоящая близость.

— Вы меня с ума сводите, вы это понимаете?

Лулу подняла глаза и простодушно на него посмотрела.

— Я вижу, вы пытаетесь быть джентльменом, но если вас ко мне влечет, то оставьте все это. Я хочу почувствовать вкус к жизни и испытать вожделение, Колин. Простите, что у меня все так неловко получилось, но агрессор из меня никакой.

В следующий момент все резко изменилось: одним проворным движением Мерфи прижал Лулу к твердой стене, навалившись на нее всем своим тяжелым телом. Губы Мерфи хищно изогнулись.

— А из меня хороший.

Лулу почти перестала соображать. Тело завибрировало в предвкушении. Пальцы Мерфи скользнули по ее ключице, между холмиками грудей, спускаясь ниже… ниже. «Дыши, Лулу, дыши».

Его палец проник под трусики у нее на талии, губы коснулись ее уха.

— Поразвратничать?

— Уточняю: здесь и сейчас, — проговорила Лулу, прерывисто дыша. Голова и язык почти не повиновались ей. Жар, исходящий от Мерфи, тяжесть его тела и его запах сводили ее с ума. Или это его губы, теребившие мочку ее уха, лишали ее рассудка. «Да, — подумала Лулу, закрывая глаза, — похоже, что крыша от этого совсем поехала». Она ждала, что он стянет с нее трусики, и приготовилась к бурному сексу — ведь она этого хотела.

Но Мерфи, как видно, решил помучить ее. Наверное, он не вполне понял, что значит «поразвратничать». На Лулу из одежды почти ничего не осталось, тогда как он был полностью одет. Однако, когда она попыталась исправить это упущение, он положил ее руки себе на плечи и отвлек ее одним из своих классных поцелуев. Лулу вцепилась в него. Голова шла кругом, а ноги отказывались держать ее.

Лишь только Мерфи прервал поцелуй, Лулу с жадностью глотнула воздух, пытаясь восстановить дыхание и способность соображать. Да, вот так. Он откинул с ее лица прядь волос, наклонил ее голову к себе и приник своими теплыми губами к ее шее сзади, слегка дотронувшись до нее языком. Казалось, время остановилось, пока они так стояли, крепко прижавшись друг к другу. Еще один поцелуй в ложбинку на шее. Еще одно легкое бесстыдное прикосновение языком. Он тихонько прикусил ее ладонь, а затем принялся — о сладкое томление, — слегка покусывая, прокладывать поцелуями дорожку от внутренней части ее запястья к сгибу локтя. Сердце забилось еще стремительнее, и Лулу поняла: он касается точек, где чувствуется биение пульса. Сколько их? Лулу не помнила. Еще два прикосновения языком, и… ее память отключилась.

— Лимоны, — прохрипел Мерфи. — Ты с самого первого дня мучаешь меня этим своим фирменным запахом. — Он бросил на нее шутливо-сердитый взгляд, ласково поглаживая пальцем нежную кожу у нее на запястье. — В каких еще местах ты душишься этим парфюмом, детка?

Лулу вспомнила день их знакомства, и слова застряли у нее в горле. Неужели уже тогда, с самой первой минуты их встречи, его влекло к ней?

Мерфи осыпал поцелуями, легко касаясь языком, ложбинку между ее грудей, потом накрыл одну из них ладонью, и у Лулу внутри взметнулись фейерверки. Закусив нижнюю губу, она подавила рвущееся из груди «Да!»

Мерфи стискивал готовые к ласкам бутоны ее грудей, теребил их губами, постепенно сползая все ниже и ниже к ее животу. По телу Лулу прокатились волны вожделения. Его язык коснулся лунки ее пупка. «Здесь не слышно пульса», — мелькнуло в затуманенном сознании Лулу, но что за разница? И вот ее трусики были сорваны, а Мерфи оказался перед ней на коленях.

Он с поразительной ловкостью и изобретательностью ласкал языком самые потаенные закоулки ее тела. Из груди Лулу вырвался стон. Одной рукой Мерфи удерживал ее, не давая сползти вниз по стене, а другой исследовал влажные складки ее плоти.

Пожалуй, он все-таки знает, что такое «развратничать».

Это была последняя вразумительная мысль Лулу перед тем, как тело ее взорвалось и забилось в сумасшедшем оргазме.

Лулу закричала в экстазе, и Мерфи испытал восторг и удовлетворение одновременно. Ого! Она оказалась очень отзывчивой на ласки, ей потребовалось совсем чуть-чуть. Его бы хватило еще на час, а она и двух минут не выдержала. Мерфи ощутил, как обмякло тело Лулу, и, перекинув ее через плечо, понес в спальню. У него была эрекция, его одолевало бешеное желание.

Он хотел обладать Лучаной Росс — и ее телом, и ее душой.

Помня, что она просила бурного, безудержного секса и хотела ощутить пронизывающий насквозь поток желания, помня, что ей хотелось поразвратничать — Господи, помоги! — он бросил ее на кровать и велел лежать смирно. Он срывал с себя одежду, буравя голодным, жадным взглядом роскошные, плавные изгибы ее кремового тела.

С застенчивой улыбкой на губах, но с нескрываемым восторгом Лулу смотрела на его эрекцию.

— Зачем мы пришли сюда? — спросила она. Мерфи безошибочно уловил в ее тоне разочарование.

Он выдвинул ящик тумбочки возле кровати и показал ей пакетик с презервативом, который вытащил оттуда.

В глазах Лулу промелькнуло что-то. Не то раскаяние, не то сожаление.

— Не бойся, что я забеременею.

Наверное, она принимает контрацептивы. Уж не думает ли она, что он будет меньше о ней заботиться, потому что она приняла меры предосторожности сама? Мерфи почувствовал, как время играет против них. Да какого черта? Он надел презерватив и упал в постель, привлекая к себе Лулу.

— Есть и другие причины для безопасного секса, детка. — Он уткнулся носом в ее шею, потеребил мочку ее уха, поглаживая ее изумительное тело, стараясь вновь довести себя до подходящей температуры.

— Я знаю. Но у меня всего-то и был один мужчина. Я ему не изменяла, и он мне тоже, — удалось выговорить Лулу между вздохами наслаждения. — Я просто хотела, чтобы ты знал.

Это ее признание в том, что она была близка только с одним мужчиной, потрясло Мерфи и заставило еще больше дорожить этой женщиной. Однако в этот момент ему меньше всего хотелось углубляться в историю их сексуальной жизни. То есть в историю его сексуальной жизни. У Лулу ее попросту не было. Один мужчина, причем не кто иной, как муж, истории, по его мнению, не делает. Для Мерфи Лулу была почти девственницей.

И он не знал, что больше его беспокоит — собственное сердце или собственный член. Одно тем не менее не подвергалось сомнению — это его первобытное желание немедленно овладеть этой женщиной. Он терзал ее губы, порабощал ее чувства, приближая к следующему мощному взрыву. Господи! Да она просто бесподобна! Изнемогая от неутоленной страсти — вот он, пронизывающий насквозь поток желания, детка! — он раздвинул ее ноги и, когда его орудие коснулось влажного и сулящего неземные наслаждения лона, застонал…

Лулу напряглась, вцепившись пальцами в плечи Мерфи, и остановила его взглядом, в котором отражалась паника.

— Только не так, Колин, прошу тебя. Это как Терри…

Он поцелуем закрыл ей рот. Уж где-где, а в постели ее бывший муж им точно не нужен. Этот придурок занимался с ней сексом только в «миссионерской» позе. Мерфи постарался изгладить из памяти Лулу неприятные воспоминания и перевернул ее на живот. Он целовал сзади ее шею, ее плечи, спину. Он нашептывал ей ласковые слова и непристойности, находя на ее теле все новые точки, где бьется пульс. Упиваясь ее вздохами и нежными стонами, Мерфи исследовал ее соблазнительное тело и наконец заставил ее подняться на четвереньки.

Если взять ее сзади, это, по ее меркам, наверняка будет развратом и, уж конечно, потрясет его самого… еще раз. В первый раз он испытал потрясение, когда вздумал взглянуть в лицо Лулу в момент наивысшей страсти. Ему сейчас хотелось бы медленного, осмысленного секса, но Лулу в данный момент было нужно, чтобы он сразил дракона. И Мерфи подчинился: он подхватил ее с постели и притиснул к стене. Возглас Лулу выражал одобрение. Она взяла в руку его член и направила туда, куда нужно.

Мерфи едва сдержался, лишь только его член коснулся ее плоти. До чего ж узко было у нее внутри! Лулу стиснула его ягодицы, определенно заявляя о своих желаниях, и у Мерфи помутилось в глазах. Ему казалось, будто он слышал, как она кричала: «Еще сильнее!», «Еще быстрее!», но это с таким же успехом могло оказаться лишь игрой его воображения. Сердце громко стучало в висках, заглушая все, кроме пронзительных выкриков Лулу.

Мерфи старался удержать ее, запустив руку в ее непослушные кудри, а сам, жадно впившись в ее рот, теребил его губами и языком. Его другая рука повторяла восхитительные изгибы ее тела, тем самым заявляя на него права.

Мерфи хотелось возбудить, удовлетворить ее и стереть из ее памяти воспоминания о ее проклятом бывшем. Он хотел быть первым.

Мерфи почувствовал, как по ее телу пробегает дрожь, слегка отпрянул назад, и Лулу вскрикнула, достигнув кульминации. Этот гортанный вскрик и самого Мерфи приблизил к развязке. Господи, неужели ты нас услышал? На этот раз все вышло еще лучше, чем в первый. Реальность превзошла все ожидания и бесчисленные порнографические сны. Заниматься любовью с принцессой было все равно что заниматься любовью с настоящей королевской особой — не каждому выпадает такая честь.

Совершенно без сил, Мерфи прислонился лбом к ее лбу.

Лулу вздохнула.

— Это было…

— Да. — Влюбленность определенно делает физическую близость более полноценной и яркой.

— Ура, — прошептала Лулу.

И в этот миг Мерфи понял, что целое утро она делала в Интернете. Интересно, что еще, спрашивал себя он, кроме боевого клича, она узнала о морских пехотинцах. Однако любопытство мучило его не больше одной минуты: у него на уме было другое, а именно — он снова хотел заняться этой женщиной, чтобы избавить ее от страха «миссионерского» секса.

Словно прочитав его мысли, Лулу погладила Мерфи по спине, скользнула губами по его подбородку.

— Как ты смотришь на то, что я предприму еще одну попытку стать агрессором?

Слава тебе Господи! Проблема решена, по крайней мере на данный момент. Мерфи с улыбкой подхватил ее на руки и отнес в постель.

— Что ж, давай дадим прикурить.

Любовь не задалась. Руди опустил стекло автомобиля и отправил аудиокнигу в окно. Серебристый диск, словно фрисби, взмыл вверх и исчез где-то в зеленых зарослях кустарника, а лимузин Руди понесся дальше на запад по 195-му шоссе. Пусть другие дураки слушают советы доктора Марвина о любви и дружбе, а также о дарующей радость верности. Руди так и не понял эту его идею. По его мнению, никакой радости в том, что твое сердце отдано на поругание другому, нет.

Бормоча ругательства, Руди, свернув направо, подъехал к Фрихолду. Если б только он не вошел в тот самый момент, когда Жан-Пьер разговаривал по телефону! Руди расслышал обрывки фраз «Я подумаю», «Я тоже скучаю по тебе» и имя Люк, а дальше его воображение само заполнило пробелы.

Руди, пятясь, вышел из комнаты прежде, чем Жан-Пьер его увидел, и, как последний трус, нырнул в ванную, где проглотил четыре таблетки аспирина сразу, предвидя жуткую головную боль на нервной почве. Вот только лекарство, способное обуздать «чудище с зелеными глазами», к сожалению, отыскать невозможно.

Да, он сам настоятельно советовал Жан-Пьеру не упускать свой шанс, но он говорил о работе, а не о возможности вновь разжечь былое пламя. «Я тоже по тебе скучаю». Что за черт?

Даже теперь, по прошествии многих часов, на расстоянии многих миль от Жан-Пьера, по жилам Руди продолжали бежать, как яд, отравляя кровь, ревность и обида.

Руди стукнул кулаком по приборной панели, проклиная свою судьбу. Еще два дня назад его существование было практически безоблачным. Вчера вечером он признался — по крайней мере себе, — что любит Жан-Пьера, а сегодня он самый несчастный человек. Пожалуй, «несчастный» — это не то слово. Руди не находил подходящего выражения, чтобы описать обуявшую его черную меланхолию. Он знал только одно: никогда еще он такого не испытывал. Захватившее его чувство было сильным, болезненным и тяжелым.

Никогда в прошлом он так не страдал. Король секса по-быстрому. Мастер перепихона без всяких заморочек. У него не было никаких проблем. Никаких затруднений эмоционального плана. Что такое, черт возьми, на него нашло, что он вдруг решил круто изменить свою жизнь, стал тратить кучу денег на книги, медитировать и заниматься самовнушением. «Я открыт и готов для серьезных длительных отношений». Черта с два он готов!

Должно было случиться одно из двух: либо Жан-Пьер откажется от предложенной ему работы, о чем потом непременно пожалеет и обвинит в этом Руди, либо он согласится на нее и воссоединится с бывшим любовником — более молодым любовником. Как в первом, так и во втором случае Жан-Пьер его бросит. Это только вопрос времени.

Глаза Руди обожгли горячие слезы. Прекрасно! Просто прекрасно! Плачет, а жилетки, в которую можно поплакаться, нет.

Мог этот день быть еще хуже? Подъезжая к нужному владению, Руди вытащил сотовый телефон и нажатием одной кнопки набрал занесенный в память номер Афии. Нужен был хоть кто-то, от общения с кем он мог бы немного воспрянуть. Однако в трубке послышалась запись автоответчика. Руди тяжко вздохнул.

— Привет, малыш. Так лучше как — отпустить его и подождать, не вернется ли он назад, или попытаться удержать и посмотреть, останется ли он? — Что это было, исковерканная цитата или строка из какой-то песни, Руди не помнил. Способности мыслить здраво он напрочь лишился в тот миг, когда услышал разговор Жан-Пьера с Люком. Руди осекся. — Э-э… позвони мне.

Он швырнул телефон на сиденье, припарковал лимузин и вытер слезы. «Да брось ты, Гэллоу!» Руди поправил галстук, вышел из лимузина и постучался в дверь богатого особняка. Он отвезет Перри Дэвиса, известного также под именем Суша Трамп, в «Рубиновые лодочки», а потом забурится куда-нибудь и напьется до бесчувствия. Все, что Руди мог придумать, — это заглушить боль, перестав чувствовать вообще что бы то ни было.

Дверь отворили. Перри встретил его в облегающем трико и без рубашки. Как и Руди, мужчина самозабвенно увлекался бодибилдингом. Нужно было быть мертвым, чтобы не залюбоваться роскошным мускулистым торсом Перри и его неотразимыми голубыми глазами. Руди был жив, только разбитое сердце кровоточило…

Заметив плохо скрываемое восхищение Руди, Перри жеманно улыбнулся и ответил ему таким же восхищенным взглядом.

— Вы за мной? Руди заколебался.

— Я… э-э… — «Да, Ривелли попросил привезти вас в „Оз“, — следовало ответить ему. С каких это пор безобидный флирт лишает его разума и дара речи?

С тех самых, как его сердцем и душой завладел Жан-Пьер.

— Я приехал немного раньше. Я… — не мог вынести встречи со своим любовником и потому сбежал из дома раньше времени.

Перри протянул руку и ласково коснулся его плеча.

— Такое впечатление, будто вы ищете дружеского участия. Не хотите ли зайти выпить пива?

Будущее Руди виделось в тумане. Его одолевали самые разные эмоции. «Твоя жизнь неуправляема, потому что ты не управляешь собой». Разве не это он сам уже много месяцев назад сказал Афии? Любовь лишила Руди способности управлять собой, и теперь ему было чертовски больно. Во взгляде Перри, светившемся едва скрываемым интересом, Руди нашел для себя успокоение. Он сказал себе, что его прошлое надежнее, чем его будущее. И последовал за мужчиной в дом, распрощавшись со своей мечтой о Рождестве в Вермонте.

Глава 18

Гнусный обманщик!

Софи не желала признавать, что вальяжно привалившийся к своему роскошному «мерседесу» Чаз в однобортном полосатом костюме от Армани великолепен. Он выглядел умопомрачительно, как модель из «Джей-Кью мэгэзин». Что ж, значит, денежки водятся. А еще у него водится множество подружек. Софи всякое могла простить. Но не измену.

Усилием воли заставив себя успокоиться, она поблагодарила Трикси за то, что та подбросила ее до дома, и помахала ей на прощание рукой. И надо же было Джей-Пи с Руди поссориться именно сегодня! По дороге в «Карневале» Руди находился в таком напряжении, что, казалось, воздух вокруг него вот-вот заискрится. Терпеть это не было сил. И Софи, надеясь, что ребята вскоре помирятся, решила сегодня у них не ночевать. Она позвонила Джей-Пи и сообщила, что останется у друга — наглая ложь, — но узнай он, что она планирует ночевать одна, в доме Вив, с ним случится удар. Или он, чего доброго, позвонит Лулу, с него станется. Ложь казалась самым простым выходом из положения. Софи, конечно, не верила, будто для нее существует какая-то опасность. И разумеется, никак не ожидала встретить здесь Чаза.

Нацепив маску безразличия, она пошла навстречу подлецу, который украл у нее мечту.

Чаз отошел от машины и поймал ее за локоть.

— Нам нужно поговорить.

— Нам не о чем говорить. — Боже, как же от него приятно пахло — кедром и мускусом! Изысканный одеколон, как и одежда, был одного из самых престижных брендов. Однако блестящая наружность скрывала сердце торгаша, способного всучить что угодно и кому угодно. Если ослабить бдительность, и пяти минут не пройдет, как он заставит ее поверить, будто все эти актрисульки сами прыгали к нему в постель, а его единственная настоящая любовь — это она, Софи. Чаз — он такой, любую заговорит.

Мужчина схватил ее за другой локоть и притянул к себе. Его спокойные синие глаза манили, как безмятежные воды Карибского моря.

— Я извинился.

Софи сжала волю в кулак и добавила в голос металла.

— Присылать мне конфеты и розы теперь — все равно что накладывать бинты на ампутированную конечность.

Чаз укоризненно покачал головой, как взрослый, глядя на неразумного ребенка.

— Ты всегда питала слабость к мелодраматическим сценам. Ядовитый укол. Хорошо же. Больно. Еще лучше.

Софи ухмыльнулась.

— Я? Питаю слабость к мелодраматическим сценам? Я, профессиональная актриса? Представь себе.

— Я ошибся, дорогая.

— Я тоже. — Когда поверила твоим заверениям в любви.

— Я по тебе соскучился.

— Ты хочешь сказать, соскучился по комиссионным, которые получал от моих контрактов.

Чаз нежно обнял Софи, обволакивая взглядом заправского обольстителя.

— Поедем-ка домой.

Софи с трудом сглотнула. Небо над головой поблекло и стало пурпурным. Автоматически вспыхнул фонарь, окрасив сад в романтические тона.

— А я уже дома. — Какое странное ощущение. Как будто она не мечтала вырваться из Джерси с тех самых пор, как только научилась ходить.

Чаз снова бросил взгляд на дом.

— Соседи — дикари.

Это по сравнению с Манхэттеном? Он что, рехнулся? Вглядываясь в ее лицо, Чаз провел большим пальцем по ее нижней губе.

— Я готов перевести наши отношения на более высокий уровень, София.

Сердце Софи затрепетало. И вовсе не от радостного предвкушения, а от ужаса: Чаз собирался поцеловать ее. Он собирался сделать ей предложение, а она была готова ему все простить.

Он по-хозяйски завладел ее губами, а его руки, скользнув вниз, опустились пониже талии. Чаз обожал ее крепкую, круглую попку. Его поцелуй ожег Софи губы, и она по всему должна была бы вспыхнуть. Но где же жар?

Когда Чаз оторвался от нее, на его лице играла улыбка — надменный изгиб губ, от которого Софи всегда таяла.

— Я могу дать тебе то, что ты хочешь, София, — надежность и бесконечное удовольствие в постели. Ты сущее наказание. — Его глаза шарили по ее лицу. — Но ты этого стоишь. Возвращайся в город и переезжай ко мне.

Переехать к нему? Ага, вот теперь наконец она что-то почувствовала — оскорбление, горечь предательства, ярость. В качестве любовницы сгодится, а на роль жены, стало быть, не тянет?

— Да пошел ты знаешь куда!

Но подлец — надо же! — лишь рассмеялся в ответ.

— Мне нравится, когда ты сердишься. — Он схватил ее правую руку и прижал к выпуклости в своих брюках. — Это означает обильный секс.

Софи поняла, что обескуражена, поскольку вместо того, чтобы, схватив его за яйца, заставить завыть от боли, отпрянула назад и влепила ему пощечину. Какой же он все-таки негодяй!

Чаз снова рассмеялся.

— Боже мой, до чего ты горячая! Давай-ка переместимся в дом, детка.

Он обнял ее за талию и повел к дому. Глаза Софи обожгли слезы. Секс, один только секс! И что? Она лучше остальных его любовниц делала минет, и поэтому теперь он хотел держать ее всегда под боком, чтобы можно было воспользоваться в любой момент? Уничтоженная, Софи, спотыкаясь, поплелась вперед. Неудачница! Ну почему она не врежет ему как следует? Почему она только и может что плакать?

— Эй, ты, козел! Руки прочь от моей девушки!

Чаз застыл на месте, а потом медленно обернулся.

— Джозеф? — Вот черт!

Голос Софи едва не сорвался.

Друг Мерфи, выглядевший довольно мрачно, что, впрочем, только усиливало его привлекательность, угрюмо, угрожающе улыбнулся:

— Привет, детка. Прости, что припозднился.

В рваных расклешенных джинсах, в огромном болтающемся на нем черном свитере и вязаной шапочке, он смахивал на великовозрастную местную шпану. Почему он оказался здесь, Софи не знала, но он предложил ей способ сохранить лицо. Она смахнула слезы, надеясь, что уже достаточно стемнело и ни один из мужчин не заметит ее мокрых глаз.

— Я сама только приехала, так что… ты как раз вовремя.

Джо оттолкнул Чаза в сторону.

— Эй, не возражаешь? — Он взял Софи за руку и слегка потянул к себе. Она подчинилась и оказалась в его объятиях. Охотно. Естественно. От мужчины разило все тем же жутким одеколоном. Но Софи захотелось раствориться в нем. Джо кивнул на Чаза: — Это что за фраер?

Черпая силы в задиристой манере Джо, Софи метнула на своего бывшего уничтожающий взгляд:

— Торгаш. Но то, что он предлагает, мне не нужно.

Джо провел ладонью вверх-вниз по ее спине, успокаивая и одновременно разглядывая Чаза, а потом пожал плечами:

— Ты слышал, что она сказала, красавчик? Катись отсюда.

Чаз высокомерно ухмыльнулся, бегло окинул взглядом Джо и посмотрел на Софи.

— Не верю.

— А ты поверь. — Софи хотелось сделать Чазу Брэдли больно. Она хотела навсегда вычеркнуть его из своей жизни. И это было единственной причиной, по которой она обняла Джо за шею и крепко поцеловала взасос. Когда она проникла языком ему в рот, едва не достав до горла, тот, кажется, был не против. Наоборот, этот прием ему даже пришелся по вкусу. Он вошел в роль и, отвечая на поцелуй, стиснул покрепче самую любимую Чазом часть ее тела.

Чаз выругался, или Софи так показалось: вместе с обонянием она лишилась и слуха. Почти все органы, ответственные за восприятие, ей временно отказали. Сохранились лишь осязание и вкус. Железные мускулы и мягкий язык. Мята и лакрица. На долю секунды Софи позабыла, что это только игра, и всецело отдалась дикой страсти, завладевшей каждой частичкой ее гибкого тела. Поцелуй Джо был так глубок и так нежен, что она готова была заплакать от восхищения.

— Смотри, прежде чем уйти, убедись, что она тебя выдоила как следует, Джозеф. Никто так не отсасывает, как София.

Неужели он это сказал?!

Поцелуй резко прервался. Джо не стал молча смотреть вслед Чазу, который с хмурым видом направился к «мерседесу». В отличие от Софи оскорбительные слова не лишили его присутствия духа. Он схватил Чаза за плечо и, рывком развернув к себе лицом, с размаху ударил в челюсть.

Чаз в своем дизайнерском костюме пошатнулся, коснулся кончиками пальцев с наманикюренными ногтями своих губ и выплюнул кровь.

— Шпана проклятая!

— Ты почти прав, Чаз.

Софи с изумлением взирала на то, как Джо надвигался на ее бывшего любовника, которого он знал по имени. Он завел руку за спину и что-то выхватил из-под свитера. Пистолет? Господи, неужели это пистолет? Сумерки совсем сгустились, а мужчины вышли из светлого островка под фонарем. Следующее, что Софи услышала, — это звук захлопнувшейся дверцы и шум отчалившего от тротуара «мерседеса». Красные огоньки габаритных огней быстро исчезли из виду, и она приложила ладонь ко лбу.

Джо, на ходу поправляя свитер, вернулся к ней. Пистолета Софи не увидела, но была уверена, что он у него есть. Почти уверена. Неизвестно, что он там сказал или сделал, но страху наЧаза-Могу-Змею-Уговорить-Купить-Ботинки-Брэдли нагнал.

— Вы с ума сошли, — прошептала она.

— Ваш бывший еще не такого заслуживает. — Джо взял ее за руку и повел к дому. Прикосновение его руки оказалось мягким, чего не скажешь о его тоне: парень был не на шутку взбешен. — Что ж вы ему-то в пах коленом или по голени каблуком не двинули, когда он позволил себе лишнее? Я-то знаю, что вы на это способны. У меня в доказательство и синяки имеются. Откуда вдруг эта девчоночья пощечина?

Софи попыталась осознать, что этот так резко переменившийся мужчина и тот, с кем она только что целовалась до потери пульса, один и тот же человек, и у нее, как на американских горках, захватило дух.

— Как долго вы за нами наблюдали?

— Достаточно, чтобы сообразить, что вам его приезд не по вкусу. Я не собирался вмешиваться, но ты очень разочаровала меня, детка.

Софи выдернула руку.

— Не называйте меня так. И вообще пошел ты! — Она злилась больше на себя, чем на Джо. Он был прав. Следовало защищаться. Ведь она в конце концов занимается боевыми искусствами! Однако когда дело касалось Чаза, все было не так-то просто. Какая-то часть ее существа, отчаявшаяся часть, думала Софи с отвращением, все еще не желала расстаться с мечтой. — Что вы здесь делаете?

— Приехал поговорить с Мерфи.

— Его здесь нет.

— Я понял. Иначе это он бы разобрался с этим красавчиком.

Софи охватила досада.

— Я сама могу за себя постоять. — Она действительно могла.

— Это что еще за петрушка?

Софи пошла вперед, глядя на клейкую массу на ступеньках.

— Кто-то разбил тыквенный фонарь Лулу. Вот черт! А я-то думала, здешние дети ведут себя поприличнее.

Джо выхватил из кармана миниатюрный фонарик и осветил им дверь. С помощью тыквенной мякоти виновник оставил на стекле надпись.

— Может быть такое, что это дело рук красавчика? Софи, с удивлением уставившись на выведенное слово «ШЛЮХА», облизнула губы. Так вот что подразумевал Чаз, говоря о соседстве с дикарями. Должно быть, он сперва, еще не зная, что ее нет, подошел к дому. Софи отрицательно покачала головой:

— Для этого ему пришлось бы замарать руки.

— Это я таким образом пытаюсь обмануть себя, — сказал Джо. — Было б куда лучше, если бы это сделал он.

Софи передернула плечами.

— Это тот, кто преследует Лулу?

— В этом нет логики, — пробормотал Джо, протягивая к Софи руку за ключами.

Софи нажала на дверную ручку и открыла дверь.

— Замок сломан.

Джо с негодованием посмотрел на нее и прошел мимо внутрь.

— Осторожно, — предостерегла его Софи, хотя и не стоило бы. — Тут всякое барахло раскидано.

— Да уж!

Софи пробралась мимо пирамиды из коробок, посмотрела через его плечо и в изумлении вытаращила глаза на гигантского плюшевого медведя и охапки цветов, преграждающих главный вход. Сердце замерло от ужаса. Снаружи разор, внутри — позор.

— Где ваша сестра? — спросил Джо, наклоняясь и изучая приложенную к подарку открытку.

— У Мерфи. — И прежде чем он смог вставить хоть слово, Софи повисла у него на руке. — Я поеду с вами.

«Страх не для нас». Обессиленная после своего творческого подхода к активному соблазнению, Лулу рухнула на Мерфи, принимая девиз морских пехотинцев как свой собственный. Ей так же, как «ура», понравилась и фраза «Давай дадим прикурить», теперь оба эти выражения ассоциировались в ее сознании с бурным, сумасшедшим сексом.

Вся потная, Лулу поцеловала Мерфи в соленую шею. Пот никогда не бывает сексуальным. Лулу вздохнула.

— Я видела звезды. Нет, я видела иную галактику. — Он, наверное, подумает, что она ополоумела, ну и пусть! Ей нет дела до этого. Пусть увидит, как на нее подействовало их занятие любовью. Не дождавшись ни слова в ответ, она услышала ровное дыхание Мерфи и, подняв голову, увидела, что его глаза закрыты. — Ты спишь?

— Нет, у меня что-то вроде сердечного приступа. Лулу улыбнулась.

— Это почти то же, что видеть звезды. Мерфи расплылся в улыбке.

В животе у Лулу смешно щелкнуло. И как же это ей раньше казалось, будто его красота в глаза не бросается? Да он просто умопомрачительно хорош. Мерфи лениво опустил глаза и взглянул на Лулу с такой безграничной нежностью и любовью, что у нее перехватило дыхание.

Он взял ее лицо в руки.

— Ты офигительно красива.

Мерфи смотрел на нее, как в таких случаях говорят, «целую вечность», и сердце Лулу под его взглядом затрепетало. Пришел ее черед пережить сердечный приступ. Никто, даже мужчина, с которым она прожила в браке десять лет, никогда не говорил ей, что она красива. Называли милой. Бойкой. Куколкой тоже называли. Но красивой никогда! И не просто красивой, а офигительно красивой! И как это получается, что такое грубое, вульгарное слово звучит так нежно? Лулу, расчувствовавшись, часто заморгала, чтобы не расплакаться, но затем злорадно улыбнулась. Извиваясь, она прижалась к его потрясающему телу и промурлыкала:

— Мне нравится сверху.

Мерфи с улыбкой провел ладонью по спине Лулу, и у нее по коже пробежала дрожь.

— У меня тоже создалось такое впечатление, тигренок.

Тигренок. Лулу это понравилось. А еще ей нравилось, когда он, едва касаясь, кончиками пальцев пробегал по ее спине. Это ее возбуждало. Она почувствовала, как в ней растет желание, хотя ее в очередной раз одолевали сомнения в том, что она как любовница чего-то стоит.

— Я не слишком громко кричала?

— Мне нравится, когда женщина громко кричит.

— Я не была слишком несдержанной?

Мерфи с минуту вглядывался в ее лицо, а когда поднял руку, чтобы отвести в сторону непослушные локоны, Лулу вновь уловила в его глазах вспышку нежности и любви.

— Все было прекрасно, милая. — В следующую минуту он ловко перевернул ее на спину и, растянувшись рядом и приподнявшись на локте, принялся свободной рукой ласкать ее тело. — Лулу, когда закончится вся эта история, я не хочу, чтобы вместе с ней закончилась и эта, — он переплел свои пальцы с ее, — наша история.

— Ого! — с трудом протянула Лулу, сглотнув комок в горле. — Стало быть, я так хороша в постели? Кто бы мог подумать! — Только пошутив, ей удалось не расплакаться. Все эти годы Лулу пыталась уговорить Терри попробовать что-то экзотическое, просто так, ради интереса, чтобы доставить себе удовольствие. Но Терри экзотика не интересовала. Он хотел зачать ребенка. Секс с Терри представлял собой движение к концу, достигнув которого Лулу чувствовала себя никуда не годной женщиной. Бесплодной. Нежеланной.

Мерфи сжал ее руку.

— Дело не в сексе, хотя…

— Я хочу, чтобы оно было в сексе, — выпалила Лулу и прижала ладонь ко лбу. Ну что за глупость!

— Хорошо. Она скосила глаза в сторону.

— Хорошо?

— Пока хорошо. — Склонившись к ней, Мерфи развеял ее сомнения долгим, глубоким поцелуем и тут же с дьявольской улыбкой на губах отклонился назад. — Есть хочешь?

Выгнув брови, Лулу пошевелилась и повернулась к Мерфи. Двумя пальцами, как ножками, она стала перебирать вниз по его великолепному, подтянутому животу.

Мерфи со смехом выскочил из постели, прежде чем она успела добраться до его члена.

— Мне нужно немного перекусить и передохнуть, если мы рассчитываем еще на один раунд. Или два, — прибавил он с блеском в глазах.

Радуясь установившейся между ними непринужденности, Лулу поднялась, волоча за собой простыню.

— И где, скажите на милость, моя одежда?

— В библиотеке. — Мерфи голым, во всей своей красе, — образ, который будет сопровождать Лулу всю жизнь, — пересек комнату и, вытащив из ящика свою рубашку, бросил ей: — Надень вот это. — Лулу уронила простыню, и Мерфи заинтересованно приподнял бровь. — Никаких трусов!

Она накинула рубашку, с улыбкой наблюдая за тем, как он натягивает на себя «боксерские» трусы.

— Никакой рубашки!

Широко улыбаясь, Мерфи отправился в ванную.

— Встретимся на кухне.

Мерфи пробыл в душе рекордно короткое время. Ни одна из женщин никогда не вызывала в нем такого интереса, как эта: он был буквально ошеломлен ею. Он уже понял, что ее бывший муж сделал все, чтобы отбить у нее охоту к сексу, но она все равно была полна энтузиазма и ненасытна… пока дело не дошло до так называемой миссионерской позы. Мерфи чертовски не хотелось себя ограничивать. Но он не стал бы принуждать Лулу к чему-то противному ей и постарался бы помочь преодолеть внутренний запрет, если бы он так уж ее тяготил. Ей это вполне под силу, учитывая ее возможности. Женщина оказалась неутомимой и способной испытывать многочисленные оргазмы. Словом, о такой девушке мечтает каждый мужчина.

«Девушка моей мечты».

Стоило Мерфи только вспомнить, как Лулу подошла к Поли Фальконе, и кровь у него застыла в жилах. Грань между храбростью и глупостью почти неуловима, и Лулу ее переступила. Как она могла подумать, что этого человека можно вот так просто отвадить, лишь только попросив его? Наоборот. Скорее всего ее отпор вызовет в нем желание действовать. Если Боги не нейтрализует Поли во время операции по захвату, придется Мерфи взять дело в свои руки. Любой ценой он решил вернуть принцессе ее сказку. Проходя через библиотеку, Мерфи бросил взгляд на настольные часы. Боги обещал сегодня вечером выйти на связь. Правда, о времени они не условились. Поразмыслив, Мерфи вспомнил, что они и место встречи не обговорили. Черт! Ведь Боги решит, что он охраняет дом клиента. Проклятие! Однако Мерфи не стал звонить другу на сотовый в уверенности, что тот все в итоге сообразит. Уж хоть бы сообразил! Если Джейк не получит сегодня вечером необходимой информации, то, очень вероятно, велит Руди с Жан-Пьером держаться от «Оз» подальше, а это поставит планируемую операцию да и самого Боги под удар.

Настроение Мерфи в любой момент было готово окончательно испортиться, он уж готов был поддаться одолевавшей его тревоге, как вдруг стены его дома огласились музыкой в стиле мотаун[15]. Лулу, очевидно, обнаружила CD-проигрыватель. Мерфи направился в кухню. Беззаботная, мирная сценка, которую он там застал, снова вернула его в состояние эйфории. Лулу танцевала между холодильником и кухонной стойкой, жонглируя продуктами. Ее спутанные кудри подпрыгивали на плечах, и она пела, путая слова, песню «Мне рассказали». Мерфи простил Лулу то, как она исковеркала одну из самых его любимых песен, потому что она в этот момент выглядела чертовски привлекательно. О да! Его рубашка на ней и отсутствие трусиков — великолепная приманка.

— Что ты делаешь, тигренок?

— Сандвичи с индейкой. — Лулу держала в руках буханку ржаного хлеба и упаковку диетической нарезки. — Уж с этим-то я справлюсь.

— Это хорошо. — Мерфи приблизился к ней сзади и скользнул руками вверх по бедрам, остановившись на голых ягодицах. — Потому что мои руки заняты.

Лулу, захихикав, слегка оттолкнула его локтями.

— Ты говорил, тебе надо передохнуть.

— Я ошибался.

Лулу обернулась на него через плечо и ехидно улыбнулась:

— Тебе надо поесть. Тебе потребуется много сил.

— Правда?

Глаза Лулу поблескивали озорно и — о да, именно этого он ждал! — нежно. Она откашлялась.

— Хм, тебе нравится с перцем?

Мерфи откинулся назад и прижался к ее заду своим возбужденным членом.

— Вопрос с подтекстом.

Лулу обернулась, чувствуя, как кровь бросилась ей в лицо, и закатила глаза.

— Я о твоем сандвиче. Горчица желтая или коричневая? — Она жестом указала на две банки. — У тебя есть и та, и другая.

Мерфи подвинул к ней поближе коричневую горчицу и легко поцеловал ее в нос.

— Эта сойдет.

Лулу вспыхнула, сосредоточившись на банке, которую открывала.

— Мне тоже.

Мерфи только это и нужно было знать. Улыбнувшись, он тихонько шлепнул ее по попке и подошел к холодильнику.

— Пива?

— Нет, спасибо. Но минеральной воды, если у тебя есть, выпью. — Лулу, намазывая хлеб горчицей, снова запела, перевирая слова.

Мерфи поставил рядом с ней холодную бутылку воды и, запрыгнув, уселся на кухонную стойку в центре кухни. Болтая босыми ногами, он сделал большой глоток из бутылки с длинным горлышком и устремил взгляд на Лулу, которая резала красивый, как бифштекс, помидор. Эта женщина, благослови ее Господь, на кухне представляла собой стихийное бедствие.

Она повернулась к нему, протягивая самый кривой и неаккуратный сандвич с индейкой из всех, что ему когда-либо доводилось видеть. Хорошо хоть к плите не прикасалась. Лулу на секунду замолкла, чтобы сказать:

— Мне нравится эта песня.

— Еще как-нибудь напомни, чтобы я научил тебя верным словам, — подтрунивая, сказал Мерфи и отхватил кусок сандвича. Кривобокий, но вкусный.

Лулу прислонилась спиной к другой стойке и тоже откусила маленький кусочек.

— Я кое-что выяснила насчет тебя.

Мерфи подумал, что она опять залезала в Интернет. Интересно, хорошо ли она разбирается в компьютере, чтобы выудить нужную информацию? Насторожившись, он снова отпил из бутылки.

— А именно?

— Ну, во-первых, ты любишь старую музыку. Я просмотрела твою коллекцию дисков. Она очень ограничена, Мерфи.

— Не более чем твоя коллекция DVD и видеокассет.

Лулу наморщила нос.

— Да у меня тонны фильмов.

— Да, и все с хеппи-эндом.

— А что ты имеешь против хеппи-энда?

Мерфи посмотрел на ее унылую мордашку и внезапно понял: она прелестна всегда — и когда смеется, и когда хмурится, и когда недовольно кривит лицо. Он представил себе, что всю оставшуюся жизнь каждое утро будет просыпаться рядом с этой прелестью, и улыбнулся.

— Ничего не имею. Более того, я надеюсь, что в моей жизни тоже будет один из таких хеппи-эндов.

— Правда?

— Правда.

Под его многозначительным взглядом Лулу залилась краской. Она оставила недоеденный сандвич и открыла бутылку с водой.

— Я теперь знаю, почему ты не довел до ума свой дом. Никаких пустяков. Все только необходимое. — Прежде чем продолжить, она отпила из бутылки. — То, что имеешь сегодня, можно потерять завтра. Так?

— Ну, что-то в этом духе.

— Но если ты однажды потерял все, это вовсе не значит, что это должно повториться.

— Ты хочешь сказать, что не нужно жить прошлым. — Мерфи снова отхлебнул пива и со значением посмотрел на нее. — Хороший совет, принцесса.

Лулу выпятила нижнюю губу.

— Тигренок мне нравится больше.

— Почему?

— Потому что, когда меня называют принцессой, я чувствую себя этакой паинькой.

— А ты и есть паинька, солнышко. Именно это-то я в тебе и люблю.

Стоп!

Лицо Лулу омрачилось, и Мерфи испугался, что ляпнул что-то не то. Черт! Слово на букву «Л»? Он не говорил ей «Я тебя люблю», хоть и любил ее. Он решил, что для этого еще время не пришло. Проклятие!

— А я думала, ты разглядел во мне что-то другое. Мерфи отставил пиво, но с места не сдвинулся.

— Ты меня не поняла.

Лулу, с трудом сглотнув, пожала плечами:

— Если ты будешь думать, что я вся такая хорошая, чистая, ну, вроде как мадонна, то ты не захочешь…

— Трахаться только ради удовольствия?

Лулу вспыхнула.

— Я бы употребила другое выражение, но, — она взяла свой сандвич, отщипнула от корочки, — именно это я имела в виду.

Понятно. Теперь он целился в доброго старого Терри. По-миссионерски консервативного или ревностного христианина, который занимался сексом с определенной целью, но не для удовольствия. А может, у него просто вставало, только когда она, такая хорошая, послушная жена, лежала на спине. Мерфи одного не мог понять — почему Лулу так стесняется говорить об этом. В памяти всплыла одна ее фраза (Господи! Неужели это было только вчера?) о том, что она оказалась не той женщиной, на которой, как думал ее бывший муж, он женился.

— Я лишь строю догадки, поэтому поправь меня, если я ошибаюсь. Я думаю, твоему мужу не нравилось, когда ты громко кричала или становилась в постели несдержанной.

— Бывшему мужу. Да, что-то вроде того.

— Если он из-за этого бросил тебя, то парень совсем идиот.

— Он бросил меня потому, что я с изъяном.

Мерфи изо всех сил уцепился за стойку, на которой сидел, пытаясь обуздать гнев… хотя бы немного.

— Что это, черт возьми, значит? Лулу отвела взгляд.

— Давай не будем об этом.

С изъяном? Мерфи потер шею. Он не знал, как себя вести. Хоть бы она намекнула, о чем речь. С изъяном?

— Я никогда еще не встречал такой женщины, как ты, Лу-чана. Ты полна жизни, заботлива, добра, сексуальна… — «Я хочу прожить с тобой до самой старости».

Лулу прикусила нижнюю губу и посмотрела ему в глаза.

— По-твоему, я сексуальна?

Звучавшая мелодия закончилась, и тут же заиграла другая — песня Марвина Гэя «Давай начнем». Ох, детка. Ангел, бесенок. Принцесса, тигренок.

— Да у меня, даже когда я просто смотрю на тебя, возникает эрекция.

— В самом деле? — Лулу улыбнулась, и Мерфи, переполненный чувствами, понял, насколько она ранима.

— Ты к тому же еще и талантлива. — Он подмигнул ей. — И не в чем-то одном. Ты щедро одарена природой. — Увидев, что Лулу улыбается, и не просто улыбается, а сияет, Мерфи взял из керамической вазы слева от себя апельсин и бросил ей, а потом еще и еще. Лулу поймала их, как ловила булавы, которые ей кидала Трикси, и начала жонглировать, создав из них у себя над головой арку. — Великолепные, умелые ручки.

— Спасибо, — поблагодарила Лулу с усмешкой.

— Ты, наверное, это уже не раз слышала?

— Если бы мне каждый раз в таких случаях давали пятицентовую монетку. — Она снова подбросила апельсины, но уже стала жонглировать ими в противоположном направлении. — Глаза в этом деле тоже важны. Координация глаз, рук и много-много тренировок.

Мерфи, развеселившись, допил пиво.

— Я бы так никогда не смог.

— Конечно бы смог. Это же простой каскад из трех мячей. Ты научишь меня словам песни, а я тебя — жонглировать.

Мерфи рассмеялся.

— Идет.

И тут Лулу, вдруг пронзительно завопив, запустила апельсины — один, два, три — куда-то поверх его головы. Летящие фрукты слились в воздухе в одно расплывчатое пятно. Что за…

— Черт!

Мерфи обернулся и увидел Боги, увертывающегося от второго и третьего апельсинов. Из того, что он, выругавшись, прижал ладонь к своему глазу, Мерфи почти не сомневался, что первый солнечный шарик Флориды достиг своей цели.

— Этот тип из компании Поли! — крикнула Лулу Мерфи. — Прячься!

Мерфи спрыгнул со стойки, прежде чем она успела запустить в Боги бутылку с минеральной водой. Он давился от смеха, который изо всех сил пытался сдержать: ведь Лулу в конце концов думала, что защищает его. Однако не рассмеяться оказалось задачей не из легких, тем более что вид у Боги был ошеломленный, а это такая редкость. Мерфи оторвал взгляд от своего пострадавшего брата и тихо проговорил Лулу на ухо:

— Причинение телесных повреждений сотруднику федеральной службы противоречит закону, солнце мое. Хорошенько подумай, прежде чем швырять эту бутылку.

Лулу прижала руку к груди, жадно ловя ртом воздух, пытаясь успокоить дыхание.

— Так это Джо Богарт?

— Да в самом деле, — жалобно протянул Боги, выхватывая из холодильника ледяную бутылку пива и прикладывая ее к щеке. — Да что вы, ей-богу, сестры Марино, совсем с ума сошли?

В кухню впорхнула Софи. Она бросила взгляд на полуодетых Мерфи и Лулу и гневно посмотрела на Боги.

— Я же говорила вам, что нужно стучаться. Так нет же! Он, видите ли, код знает! — Она выругалась, едва слышно бормоча себе под нос «Asinoarrogante»[16].

Все! Это было последней каплей. Мерфи не выдержал и разразился громким хохотом. Несмотря на угрюмый вид Боги и на озадаченный вид глядевших друг на друга сестер. Надо же! А ведь только три дня назад он скучал, хандрил и пребывал в депрессии. Жизнь все же чертовски хороша!

Глава 19

— Я рад, что хоть кому-то из нас весело, — простонал Боги, перекатывая холодную бутылку с пивом по тому месту, где ожидался синяк. — Нам нужно поговорить, а времени у меня между тем в обрез. Можно поскорее к делу?

— Прости, братишка. — Мерфи не помнил, когда в последний раз так смеялся. Чувствуя от хохота боль в груди, он оперся рукой о кухонную стойку, чтобы перевести дух.

Лулу, густо покраснев до корней волос, потянула за край своей, то есть его, Мерфи, рубашки и потихоньку отступила назад, прячась за его спиной.

— Простите, агент Богарт.

— Ничего страшного. Зовите меня просто Джо, — ответил Боги. — Я сам виноват. — Софи что-то буркнула, выражая с ним согласие, но Боги ее проигнорировал. Он откупорил бутылку и начал большими глотками пить пиво.

Мерфи, обернувшись через плечо, коротко взглянул на Лулу и снова перевел взгляд на Боги.

— Почему бы тебе не проводить Софи в гостиную? Предложи ей пива или еще чего. Где, черт побери, твои манеры?

Софи ухмыльнулась.

— Какие манеры? — Она поочередно смотрела то на сестру, то на Мерфи, а ее губы насмешливо изогнулись. — Мы вам, кажется, помешали?

Боги повел не в меру острую на язык смуглую красотку в гостиную.

— Прежде чем присоединиться к нам, лучше все-таки что-нибудь на себя накинуть.

Мерфи удивило, что это сердитое замечание адресовалось ему, а не Лулу. Странно. Хотя вид Мерфи в одних трусах Софи, по всей видимости, ничуть не покоробил и даже не заинтересовал. А хоть бы и заинтересовал, Боги-то что за дело? Если только не… Интересно, интересно.

Едва нежданные гости вышли, Лулу побежала а библиотеку и подобрала свои джинсы и свитер.

— Не понимаю, что тут смешного, — шепотом возмущалась она.

— Да ничего, кроме того, что ты запульнула фруктом в федерального агента. — Мерфи подхватил ее лифчик и трусики, нежно поглаживая прохладный шелк. — А знаешь, мне начинает нравиться розовый цвет.

— Ох, ради Бога!.. — Лулу выдернула у него из рук свое белье. — Я же серьезно, Мерфи. Как ты думаешь, он не подаст на меня в суд?

— Подкрепив свое обвинение подробностями получения телесных повреждений? — О да! Ребята в Федеральном бюро повеселились бы от души! — Думаю, он спустит дело на тормозах.

Мерфи проводил Лулу в свою спальню, не переставая ломать голову над причиной отвратительного настроения Боги. В своем обычном расположении духа тот непременно увидел бы смешное в том, что ему засветили апельсином в глаз. Тем более что апельсин этот метнула чертовски хорошенькая полуодетая женщина ростом метр с кепкой. Но он, вместо того чтобы посмеяться, рявкнул, что спешит, и разве что не вытолкал Софи из комнаты. Было очевидно, что между ними двумя что-то происходит. Занятно. Впрочем, не так занятно, как узнать те подробности, которые Боги должен сообщить относительно Поли Фальконе.

— Просто не верится, что моя сестра была так груба с твоим братом. Она в последнее время вообще сама на себя не похожа. — Лулу натянула трусики и сбросила рубашку Мерфи. — Как она его, кстати, обозвала?

Мерфи прямо-таки облизывался, глядя, как колышется грудь Лулу, пока она надевает лифчик. Однако ничего не поделаешь, пришлось ему заправить свое проклятое достоинство в джинсы. «Спасаем женщин и детей. Спасаем женщин и детей».

— Ты не говоришь по-итальянски?

— Дедушка иногда произносил какие-то фразы, но я никогда их не запоминала.

— Она говорила невнятно, но я почти уверен, что она обозвала его высокомерным ослом.

Лулу подняла джинсы и встряхнула их.

— По-моему, они друг другу не нравятся.

— А по-моему, им не нравится то, что они друг другу нравятся.

Лулу наморщила лоб.

— Ну ничего, не важно. — Мерфи вдруг пришла в голову одна мысль, и, прежде чем Лулу успела одеться, он бросился к ней, обнял и уткнулся носом в ее шею, в ее волосы. — От тебя хорошо пахнет, тигренок, — шепнул он ей на ухо. — Сексом.

Тело Лулу в его объятиях напряглось.

— Да?

Мерфи улыбнулся, прикусывая мочку ее уха.

— Это меня заводит. — В подтверждение своих слов он прижал ее ладонь к своим джинсам, давая почувствовать свою эрекцию.

Лулу, сделав большие глаза, с пылающими щеками оттолкнула его.

— Прекрати! То есть оставь это на потом. То есть… Мне надо принять душ. — Она бросила джинсы на кровать и помчалась в ванную. — Можно попользоваться твоим шампунем?

— На здоровье.

— Не обсуждайте без меня ничего важного, — отрезала Лулу и захлопнула дверь ванной.

Именно это Мерфи и намеревался сделать. Натягивая на ходу футболку, он выбежал из спальни и полетел в гостиную. Услышав шум душа, он улыбнулся. Он не хотел смущать Лулу… а, впрочем, если честно, то именно к этому он и стремился. Сказать, что от нее пахнет сексом, — верный способ выиграть несколько минут, чтобы побыть с Боги наедине. Судя по тому, в какое замешательство пришла Лулу, она, прежде чем спуститься к ним, будет намыливать свое тело не меньше трех раз. Жаль, что он не может стать свидетелем этого праздника.

Мерфи постоял в сводчатом проходе, отделявшем библиотеку от гостиной, приказывая себе успокоиться, — проклятая эрекция. Боги выключил музыку. Они с Софи сидели в противоположных концах дивана, потягивая пиво и обмениваясь гневными взглядами. Понятно. Мерфи вошел в комнату и устроился в кресле напротив. Он не стал просить Софи уйти: напрасный труд — она и с места не сдвинется. Да и вообще, если Боги не хотел бы посвящать ее в дело, ее бы здесь не было.

— Ну, давай поговорим.

Боги подался вперед, раскачивая бутылку кончиками пальцев.

— Ты, наверное, и сам уже обо всем догадался, но я на всякий случай сообщаю тебе открытым текстом: мы собираемся брать Фальконе. Работа ведется уже давно. Руководство охотится за этими ублюдками не один год. Я внедрен в их организацию три месяца назад и только недавно втерся в доверие к Поли настолько, что тот несколько раз брал меня с собой поразвлечься в числе своих приспешников.

— Как тебе удалось подобраться к семье?

Боги ковырнул наклейку на пивной бутылке. Надорвал ее. Снова ковырнул и снова надорвал. Он поднял на Мерфи глаза, в которых отражалось раскаяние.

— Я связался с племянницей Поли, Джульеттой Марчеллой. Мы… живем вместе.

Софи пошевелилась.

— Спите с врагом? — сдавленным голосом спросила она. Ее слова прозвучали скорее как обвинение, нежели как вопрос.

Но ответ Боги был обращен к Мерфи:

— Это работа.

— Она в курсе? — спросил Мерфи, сердце которого болезненно сжалось при виде отразившейся в глазах брата муки.

— Она думает, я стремлюсь занять место управляющего клуба. ФБР определило меня барменом в одно из ее излюбленных тусовочных мест. Несколько напитков за счет заведения, и я принят в их круг.

Софи фыркнула.

— Если можно так выразиться.

— У Джульетты слабость к алкоголю, наркотикам и внимательным мужчинам, — продолжил Боги. — Она молода, пресыщена и чертовски нуждается в ком-то, кто бы ее поддержал.

Софи в ужасе покачала головой.

— Используете невинную девушку, чтобы внедриться в шайку головорезов. И чем же вы после этого лучше этих подонков?

— Не такая уж она и невинная, — возразил Боги, не глядя ей в глаза и никак не комментируя моральную сторону своего поступка. — Джульетта брала меня с собой на несколько семейных торжеств. На одном из них в субботу появилась Принцесса.

— Праздник у Дителли, — подсказал Мерфи.

— Да. До этого я видел ее в «Карневале».

— У Поли слабость к блэк-джеку и приветливым красотулям, — ввернула Софи с ухмылкой.

Боги в очередной раз не обратил на нее никакого внимания.

— Я не подозревал, насколько серьезно его увлечение, пока не подслушал разговор Поли с его братом, Солом. Поли уговорил Луи Дителли, своего троюродного брата, отказаться от услуг клоуна, которого тот нанял на праздник своей дочке, и пригласить вместо него принцессу Очарование. Сказал, что от встречи с принцессой Очарование дочка получит море удовольствия, так оно и произошло. Удовольствие получили все. Она очаровала всех, кто там был, от трех до тридцати трех лет, сразу, как только переступила порог комнаты. Этакий сгусток энергии с улыбкой в тысячу ватт.

— В этом вся Лулу, — сказала Софи, и Мерфи молча с ней согласился.

— Поли был просто околдован ею. В какой-то момент он толкнул локтем Сола, у которого вечно такой вид, словно его пыльным мешком по башке ударили, и сказал: «Она». Тогда-то я и сообразил, что Лулу в беде. Говорят, Поли всегда действует по одной и той же схеме: навязчивая идея, обольщение и уничтожение.

— Боже мой! — Софи смертельно побледнела, вскочила и принялась расхаживать по комнате.

Боги хотел было тоже подняться, но на полпути передумал. Он закрыл глаза и прижал кончики пальцев к векам, как будто пытался унять невыносимую головную боль.

Мерфи протянул руку и, когда Софи проходила мимо него, поймал ее ладонь. Ее рука была как лед.

— Мы с Боги можем договорить в другой комнате, Софи. Вам нет необходимости все это слушать.

— Нет, есть. Я должна знать, что грозит Лу. Со мной все в порядке. — Софи через силу улыбнулась и пожала руку Мерфи. — Правда. — Она высвободила свою ладонь и вернулась на место. — Просто все это так ужасно. Я как представлю себе, что она попадет в руки к такому человеку, так…

— Не надо заходить в своих фантазиях так далеко, — перебил ее Боги.

— Этого не случится, — заверил ее Мерфи. Мысль о том, что сумасшедший недоумок положит свои грязные лапы на Лулу, переполнила все его существо таким отвращением и гневом, какой ему редко доводилось испытывать. Такой гнев затуманивает человеку разум. «Соблюдай профессиональную дистанцию. Соблюдение дистанции — необходимое условие». Мерфи расправил плечи и заставил себя сосредоточиться на деле. — Почему ты не сообщил об этом ответственному оперативному сотруднику? Он мог бы отрядить одного из ваших присмотреть за ней.

— Робинсон буквально зациклился на этом деле, ничего больше вокруг не видит. Он пойдет на все, чтобы стереть в порошок Фальконе.

— Это чревато, — пробормотала Софи. Боги пригвоздил ее взглядом.

— Если б ему пришло в голову, что он сможет каким-нибудь образом использовать вашу сестру, например, в качестве приманки, он бы так и сделал.

— Вы решили, что одного жертвенного агнца мало, — огрызнулась Софи.

Ой! Да, спать с женщиной, не подозревающей подвоха, для того, чтобы поближе подобраться к Фальконе, гнусно, но Софи не знала Боги так, как знал его Мерфи: чувство вины ело его поедом.

Боги залпом допил остатки своего пива.

Мерфи, приподняв бровь, строго посмотрел на Софи, молча призывая ее сбавить обороты.

— Ладно. Почему ты меня привлек, ясно. Федералы, как я понимаю, готовят захват, и дело каким-то образом связано с «Оз». Вам нужен Поли Фальконе. — Мерфи опустил голову. — А кстати, брат, между нами: кто возьмет на себя Поли — ты или я?

Ответом Боги был едва различимый кивок.

— Я бы попросила вас ос-ки-та-ки-вить раз-ки-го-ки-во-ки-ры про у-ки-бий-ки-ство, прежде чем Лулу появится здесь, — прошептала Софи.

— Ваша поросячья латынь[17] почти такой же отстой, как и ваш итальянский, — бросил ей Боги, и изгиб его губ напомнил улыбку. — Кто-нибудь хоть слово сказал об убийстве?

Софи закатила глаза.

— Я не вчера родилась на свет. А вот Лулу — девушка из викторианской эпохи.

— Принцесса — миротворица, — пояснил Мерфи Боги. — «Просто скажи оружию нет».

На этот раз Боги улыбнулся по-настоящему.

— Похоже, для тебя это небольшая проблемка, Мерфи? — Он бросил взгляд по направлению к спальне. — Если я все правильно понимаю.

— Я справлюсь. — Как-нибудь. — Проблема у тебя. Мне нужна была поддержка, и я позвонил Джейку Лидсу.

— Ох! — вздохнул Боги, поглаживая свои битниковские клочки растительности под нижней губой. — Ну и натерпелся ты от него, наверное. Он что, по-прежнему на тебя дуется?

— Это уж до самой смерти так будет.

— Или пока ты не женишься.

Мерфи отметил, как Софи переводила взгляд с него на Боги, пытаясь ухватить суть разговора. Но он не собирался ни во что ее посвящать. Его роман с Джони — старая история.

Женщина скрестила руки на груди.

— Вы имеете что-то против брака, Мерфи? Мерфи подумал о Лулу и улыбнулся.

— Ничуть.

— Не имеешь? — С изумлением вытаращив глаза, Боги сорвал с головы вязаную шапочку и прошелся ладонью по своим длинным патлам. — Ого! Дело осложнилось, не так ли?

— Вообще-то осложнение — это два парня, которые служат в «Оз». Руди Гэллоу и Жан-Пьер Легран.

Боги кивнул.

— Знаю, водитель и тот весь из себя расфуфыренный художник по костюмам. Они живут вместе, да?

— Да, — отчеканила Софи. — Только Жан-Пьер не «весь из себя расфуфыренный». Он просто яркая, колоритная личность.

— Не суть важно. Так что с ними такое?

— Они близкие друзья Лулу и Софи. Джейк тоже с ними хорошо знаком. И не просто знаком, — заметил Мерфи, — они друзья. Но самое смешное в том, что лучший друг Руди — жена Джейка.

— Джейк женился? Где, черт возьми, я был?

— Трахал жертвенного агнца, — обронила Софи. Мерфи уж было собрался попросить Софи-Банный-Лист-Марино на время выйти в другую комнату, как в гостиную влетела босая Лулу. С влажными волосами, зачесанными назад и небрежно собранными в хвост, она была одета в обтягивающие джинсы и его футболку, которую нашла сама. Она выглядела чертовски мило и держалась как у себя дома.

— Что я пропустила?

Софи указала большим пальцем на Боги:

— Специальный агент Богарт трахает девушку, выполняя свой долг перед Богом и страной.

— Я по крайней мере ради карьеры ни с кем не сплю. Софи побледнела, но, взяв себя в руки, с вызовом спросила:

— Вы в этом уверены?

Мерфи удивленно следил за их с Боги пререканиями. Что за черт? Лулу, казалось, тоже ничего не понимала и была расстроена еще больше, чем Мерфи. Ее взгляд был устремлен в пустое пространство дивана размером с каньон, разделявшее Хэтфилдов и Маккоев. Мерфи потянул ее за руку и усадил себе на колени. Он понятия не имел, что там происходит между Боги и Софи, но не хотел, чтобы Лулу оказалась свидетельницей этой странной междуусобицы. К тому же после разговора о маньяке он разнервничался, и ему хотелось, чтобы она была рядом. По-настоящему рядом. То, что она не противилась этому, согревало ему сердце. Лулу не только не противилась этому, но, наоборот, устроившись у него на коленях, просто и бесхитростно завладела его рукой, словно так и должно было быть. Судьба. Только раз были вместе, ну хорошо, пусть два, и уже единое целое. Мерфи ждал, что Софи опять отпустит какую-нибудь колкость, но она, как видно, решила приберечь ее для Боги.

— Мы говорим о Руди с Жан-Пьером, — пояснил Мерфи. Пора перейти к существу дела. — Мне, брат, от тебя нужны гарантии, что эти двое, как бы ни развивались события, не будут арестованы.

— Не могу их тебе дать. — Предвидя возможные возражения, Боги поднял ладонь, призывая не перебивать. — Легран скорее всего ни при чем. Но Гэллоу — в гуще событий.

— Вы хотите сказать, Руди — преступник? — вскинулась на него Лулу, сжимая руку на коленях в кулак.

— Я хочу сказать, что 99% за то, что он играет в деле ключевую роль.

Софи вцепилась в подлокотник дивана.

— В каком деле?

Мерфи накрыл ладонью и стиснул сжатый кулак Лулу, чтобы успокоить ее.

— Джейк грозил предостеречь Руди с Жан-Пьером, чтобы они держались от «Оз» подальше в том случае, если я не смогу гарантировать их безопасность, Джо. — Мерфи сохранял спокойный тон, стремясь как-то разрядить возрастающее напряжение. — Если я не могу обещать этого, то должен оценить степень риска. Я знаю Джейка. Он сделает все, что сочтет нужным, чтобы защитить своих. Даже твое расследование может поставить под удар.

Боги взглянул на часы, погладил усы.

— Если то, что я вам скажу, выплывет наружу…

— Не выплывет, — в один голос пообещали Софи с Лулу. Он кивнул:

— Ладно. Фальконе занимаются международной контрабандой «экстази». Предстоящая операция «Жестянка с леденцами» разрабатывалась год. Фальконе ввозят таблеток на миллионы долларов, получая их из своего источника в Париже. В роли курьеров выступают экзотические танцоры и официантки. За труды Поли оплачивает им пребывание во Франции и выдает кругленькую сумму наличными на дорогу обратно в Соединенные Штаты с грузом «экстази».

— А что такое «экстази»? — спросила Лулу.

— Расхожее название МДМА, — ответил Боги. — Запрещенное возбуждающее средство, которое…

— Я знаю, что это такое, — вспыхнув, остановила его Лулу. Мерфи погладил ее по спине. Чего она не знала, так это того, что МДМА — самый распространенный наркотик на подростковых тусовках. Если она узнает, что с «любовным наркотиком» экспериментируют ребята двенадцати-тринадцати лет, она, по ее собственному выражению, просто «взорвется».

— Так стало быть, Фальконе ведут дела через «Рубиновые лодочки»?

— Комплекс «Оз» служит им базой. Мы пытаемся взять Фальконе с сообщниками на нелегальном ввозе, торговле запрещенным товаром и использовании «экстази». Винсент у них самый главный, но нам никак не удается прижать эту проклятую скользкую тварь. Мы можем взять Сола — не самый важный патиссон — и Поли. Тот выдает деньги ничего не подозревающей приманке — как правило, яркому, приковывающему к себе взгляды трансвеститу — на поездку с курьером в надежде, что он отвлечет внимание таможенников на себя, тем самым позволив курьеру пройти пограничный контроль без хлопот. Все необходимое уже готово. — Боги подался всем корпусом вперед. — Известно, что следующая отправка ожидается на этой неделе. Вот только точной даты мы не знаем.

Софи приложила ладонь ко лбу.

— Энтони что-то говорил о том, что его босс ангажирует какого-то артиста-трансвестита. И злился, потому что сам никогда о нем не слышал и не мог раздобыть никаких рекомендаций. Он даже номер рейса и дату прилета еще не знает, и это его прямо-таки выводит из себя, поскольку невозможно назначить ни время репетиций, ни время выступлений.

— Вот он-то и есть та самая приманка, — сказал Мерфи, обращаясь к Боги. — Наверное, он пошлет водителя, чтобы встретить этого, с позволения сказать, артиста с треклятым курьером, и в результате Гэллоу становится соучастником.

— Передай Джейку, что, если Гэллоу чист, ему ничего не грозит. Даю слово. Скажи ему, чтобы он не шебуршился. Нам еще далеко до того, чтобы остановить употребление и распространение этого опасного наркотика. Думаю, риск оправдан.

— Оправдан, — согласилась Лулу, удивив и Мерфи, и свою сестру. — В самом деле. Руди бы тоже с этим согласился. И все же разве нельзя его как-то ввести в курс дела? Не будет ли он в большей безопасности, если узнает подробности? — задала она вопрос Боги.

Но Боги не ответил, только бросил сердитый взгляд на Софи.

— А вы что, с Ривелли шуры-муры крутите? Совсем спятили? Его невеста — сумасшедшая! Анджела почти такая же ревнивая и мстительная, как ее кузен Поли! Если она обнаружит, что вы трахаетесь…

— Это не так! — На щеках Софи вспыхнули два огненных пятна.

Мерфи с изумлением наблюдал, как ее глаза наполнились слезами. И это Софи, самоуверенная, решительная, острая на язык.

Вся подобравшись и зажав сумочку под мышкой, она как-то скованно поднялась со своего места.

— Простите. Мне нужно в туалет. — Она огляделась по сторонам с каким-то в полном смысле слова потерянным видом.

Мерфи показал ей, куда идти.

— Сюда. По коридору, вторая дверь направо.

Лулу, хмуро посмотрев на Боги, окликнула сестру, которая уже была на полпути из комнаты:

— Хочешь, я пойду с тобой?

Софи отрицательно покачала головой и вышла, хлопнув дверью. Предположительно дверью ванной.

— Если бы я только не была противницей насилия, — обратилась Лулу к Боги, — я бы сейчас влепила вам хорошую затрещину.

— Ему мало затрещины, — сказал Мерфи. Никогда раньше он не предполагал, что его брат может быть так жесток. Тот уже второй раз за вечер допускал грубые замечания насчет личной жизни Софи.

— Чего ты так на нее взъелся?

— Да потому, что она не пользуется мозгами, которые ей даны от рождения.

— Мы все знаем Энтони, — сказала Лулу, вступаясь за сестру. — Он раньше был вице-президентом «Карневале».

Мерфи сжал ее руку в знак поддержки.

— Если верить газетам, Ривелли порвал с Анджелой Фальконе.

— Он солгал с одобрения Анджелы. Думал, это поможет ему удержаться на посту управляющего казино. Какое-то время он тем самым выиграл, но в конце концов его все-таки вытурили. Тогда Анджела попросила Поли устроить его на работу и присмотреть за ним, пока сама она сидит. Не доверяя Ривелли, причем тот отлично знает это, она тем не менее собирается куда-нибудь сбежать с ним после ее освобождения. Парочка та еще! Как бы то ни было, а Поли дал Ривелли работу, но предупредил Анджелу, что он не грё… — Тут Боги посмотрел на Лулу. — Прошу прощения. Не долбаный бебиситтер. Это, однако, не значит, что Сол не настучит Анджеле, если заметит, что Ривелли ей изменяет. В отличие от Поли Сол придерживается строгих правил в том, что касается соблюдения верности.

Мерфи тряхнул головой.

— Откуда ты все это узнал?

Боги провел рукой по подбородку.

— От Джульетты.

— Кто это, Джульетта? — спросила Лулу.

— Не важно. Господи! — воскликнул Мерфи, потирая подбородок. — Могло ли быть все еще сложнее?

— Вообще-то да. — Боги встал, сунув руку в карман, вытащил оттуда открытку из подарка, предназначенного Лулу, и передал ее Мерфи. — У Лулу соперничающие поклонники.

Мерфи прочитал вслух послание, написанное затейливым почерком, и его бросило в жар.

— «Надеюсь, это искупит мою вину за неуместный подарок и сгладит неприятное впечатление от тягостной сцены. С любовью. Поли». Опасность «А». Стиснув зубы, Мерфи глянул на Боги. — Где ты это взял?

— В доме Лулу и Софи. На закрытой веранде, если точно. Вместе с гигантским розовым плюшевым медведем и шестью букетами цветов. — Боги перевел взгляд на Лулу. — Наверное, он еще не выяснил, какие цветы вам нравятся больше всего. Но любимый цвет ему известен. Там розы, гвоздики и еще какие-то цветы, я в них не разбираюсь. Но все розовые.

Лулу выхватила у Мерфи открытку, встала и начала ходить из стороны в сторону.

— Я в это не верю! Я же сказала ему, что не склонна принимать его ухаживания. Разве не так? — Она остановилась и шлепнула себя по лбу. — Как раз этого-то я ему и не сказала! — Она снова шлепнула себя по лбу. — Фу-ты! Я только отругала его за то, что он прислал мне неуместный подарок и подсунул наркотик. А чтоб он оставил меня в покое, я ему не сказала.

— Оставил в покое, — повторил за ней Боги. Его губы слегка дрогнули. — Вы уверены, что вы с Софией родные сестры?

— У нас общий отец, а матери разные, — ответила Лулу, немного удивившись.

Мерфи улыбнулся. Боги выдохнул.

— Значит так, принцесса. Первое: никогда не пытайтесь ругать наглецов. Второе: оказываемое сопротивление лишь подогревает азарт преследователя.

— Не могу в это поверить, — с трудом выговорила Лулу. — Не могу… думать. — Она потерла виски. — В голове такое — с ума сойти!

Мерфи протянул к ней руку.

— Иди сюда, девочка моя.

— Нет, мне нужно принять аспирин. Мне нужно… — Лулу бросилась к лестнице. — Я вернусь через минуту.

— Кажется, переволновалась, — сказал Боги.

— С ней все будет нормально. — Мерфи боролся с желанием встать и пойти за ней. — Она сильнее, чем кажется. — Как только Лулу оказалась достаточно далеко, чтобы не слышать их разговор, Мерфи наклонился вперед, опершись руками о колени. — Ты сказал: соперничающие поклонники.

Боги опустился на диван, провел обеими руками по голове, запустив пальцы в волосы, и застыл в той же позе, что и Мерфи.

— Кто-то разбил ее тыквенный фонарь. И на стекле двери написал «шлюха». Поли этого не делал. У него стадия соблазнения.

— Ты думаешь, у нее есть еще один воздыхатель, кто-то, кому не нравится, что она получает подарки от другого мужчины? Кто-то, кто, возможно, видел ее со мной и предположил, что мы любовники?

— А это не так? — Мерфи приподнял бровь.

— Эх, когда падаешь, летишь быстро.

— И больно ударяешься. — Мерфи выдохнул, веля себе переключиться на маньяка и не думать о том, что в качестве объекта преследования выступает Лулу. — Это Сэм Марлин.

— Кто?

— Тот мерзкий тип, которого я тебя сегодня в «Карневале» просил припугнуть. Софи называет его «любителем поглазеть». Он преследует артистов, подкарауливает, подглядывает. У него какой-то особый, патологический интерес к Софи и Лулу. И представь себе, он живет по соседству.

— Дело дрянь.

— Так что ты ему сегодня сказал?

— Я сказал, что, если снова увижу, как он пялится на мою девушку, яйца ему отрежу и скормлю акулам.

Мерфи подавил улыбку. Боги есть Боги. И — удивительно! — сейчас он напомнил ему Софи в те моменты, когда она проявляла железный характер.

— Я почти уверен, что вчера Марлин заметил, как я целую твою девушку на променаде.

— Хм. Думаю, это для него веская причина, чтобы обозвать шлюхой. Марлин мог разбить тыкву?

— Запросто. Это скользкий тип.

— Значит, мы по крайней мере знаем, с кем имеем дело. Что до Джейка, то скажи ему, пусть успокоится. И ни в коем случае ничего не рассказывает Гэллоу. У того могут сдать нервы. А от него только и требуется — сесть за руль и привезти курьеров в «Оз». И то если встречать их отправят именно его. — Боги посмотрел на часы. — Мне действительно пора, Мерфи. Джульетта забеспокоится, а если она начнет названивать кому ни попадя, мне крышка.

Оба поднялись.

— Кстати, насчет этой девушки… — сказал Мерфи.

— Когда все завершится, я ее не брошу. — Боги заправил волосы зауши, натянул на голову вязаную шапочку. — Ей нужна помощь, Мерфи. Я прослежу, чтобы она ее получила. С ней все будет о'кей.

Софи просунула голову в приоткрытую дверь. Ее глаза были сухи, но выглядела она измотанной.

— Мне нужно ехать, — обратилась она к Боги. — Вы меня не подбросите? Спасибо. — И ушла.

Боги направился вслед за ней. В его глазах кружились досада и… что это? Неужто страсть?

— А как ты? — спросил Мерфи. — С тобой все будет о'кей?

Боги вымученно улыбнулся:

— А разве со мной может быть иначе?

Глава 20

— Радость моя, перестань метаться и ложись в постель.

— Не могу, Джейк. У меня сердце не на месте. — Зажав в кулаке сотовый телефон, Афия продолжала ходить взад-вперед — от кровати к бюро и обратно. — У Руди такой расстроенный голос! Ты сам слышал сообщение. Скажи, ведь голос у него расстроенный, да?

Это правда, голос у него был такой, что казалось, он вот-вот расплачется, но Джейк знал: чтобы успокоить Афию, говорить этого не стоит. Теперь он жалел, что они выбрались из постели совершить набег на холодильник. Жалел, что проверил сообщение на автоответчике. Но ведь он ждал звонка от Мерфи с информацией относительно ситуации в «Оз». Информации от Мерфи там не оказалось, зато было какое-то непонятное жалостливое сообщение от Руди, явно пребывавшего в глубоком унынии.

— Он уже большой мальчик, Афия. Да, голос у него расстроенный. Но ничего, он со всем справится.

— Он просил меня перезвонить. Он ждет моего звонка. Так почему ж он не берет трубку?

— Возможно, он в таком месте, где плохо или вообще не принимается сигнал.

— Я оставила ему целых три сообщения на мобильнике и одно на домашнем телефоне, и что? — сетовала Афия, словно бы не слышала слов Джейка. — Жан-Пьер сказал, что не видел Руди с самого утра.

Джейк откинул одеяло и свесил ноги с кровати. Еще пара минут, и он схватит ее и поднимет на руки. Он знал, что такое возбуждение вредно для ребенка да и для самой Афии тоже. Именно поэтому он желал получить от Мерфи подтверждение, что Руди с Жан-Пьером во время операции ничто не грозит. Афия так любила Руди, что когда-то Джейк даже ревновал ее к нему. Так было, пока он не узнал, что Руди — гей. Пока не понял, что у его маленькой, хрупкой, как креветка, жены сердце кита и она способна и на глубокую любовь, и на преданную дружбу. Качество, которым он восхищался. Но это делало ее также чрезвычайно уязвимой.

— Жан-Пьер сказал, что Руди должен привезти в «Рубиновые лодочки» одного трансвестита, но в остальном его график ему неизвестен. А вдруг он попал в аварию? — На глазах Афии выступили слезы. — И он в таком состоянии, что не может отвечать на звонки?

Чаша терпения Джейка переполнилась. Он быстрым движением сгреб Афию в охапку и положил на кровать.

— Отдышись и успокойся. — Афия попыталась вскочить, но он удержал ее за плечо. — Я не шучу, Афия. Ты слишком бурно на это реагируешь. Руди с Джей-Пи поссорились. Руди расстроен. Он ведь у нас гордый и упрямый. Десять против одного: он не отвечает потому, что, несмотря на сообщение, оставленное им уже давно, разговаривать сейчас не расположен. Небось сидит где-нибудь и изучает какую-нибудь дурацкую книжку по психологии о том, «как ссориться по правилам». А может, уже привез трансвестита в «Рубиновые лодочки» и решил посидеть там, пропустить несколько кружечек пивка, поразмыслить.

— Думаешь? — Афия перестала плакать и посмотрела на него с улыбкой, в которой блеснула надежда. — Может, нам поехать посмотреть, как он. Может, ему нужна компания.

— А может, ты дашь человеку передышку. — Ни за что, черт побери, он не повезет ее в «Оз». Джейк откинул ее челку и поцеловал в нахмуренный лоб. — Если ты, Афия, ему нужна, он знает, как тебя отыскать.

Афия вздохнула.

— И то правда. Прости меня. Я просто… У меня такое чувство, будто должно произойти что-то дурное.

Афия стиснула свое запястье, и Джейк понял, что она по старой привычке хотела погладить браслет с брелоком, который больше не носит. Свой талисман на счастье. Это была ее старая привычка, которая терзала ему сердце: она свидетельствовала о том, что Афия чувствует себя неуверенно и незащищенно перед лицом какой-нибудь неприятности.

— Ничего дурного не случится, любимая. — Джейк хотел прогнать поцелуями недовольную гримасу с ее лица, но тут зазвонил его телефон. Джейк протянул руку и взял с тумбочки мобильник.

Афия резко выпрямилась.

— Это Руди?

Джейк проверил входящий номер на дисплее.

— Нет. — Звонил Мерфи. Джейк попытался встать с постели, но Афия со стоном вцепилась в него. Не хочет оставаться одна. Ладно. Ничего не поделаешь. Придется как-то выкручиваться. Он поцеловал Афию в макушку и, расслабившись, откинулся на подушке, а затем нажал кнопку мобильника. — Да?

— Это Мерфи.

— Я знаю.

— Ты один?

— Нет.

— Стало быть, не можешь говорить свободно.

— Не сейчас. — Джейк погладил по спине тесно прижавшуюся к нему Афию. Совсем недавно от их страсти чуть не загорелась постель. Они даже в ванной занимались любовью. Если хоть немного повезет, она уснет от усталости и перестанет беспокоиться о Гэллоу.

— Ладно, — сказал Мерфи. — Зато ты не сможешь наезжать на меня.

Услышав от Мерфи все, что тот выведал у Богарта, Джейк заставил себя сохранять на лице невозмутимое выражение и не напрягаться всем телом. Новость о том, что Руди с Жан-Пьером оказались в самой гуще событий, связанных с расследованием дела о контрабанде наркотиков, Джейка вовсе не обрадовала, но мысль, что Фальконе будет уничтожен, доставляла ему ни с чем не сравнимое наслаждение. Обещание Богарта, что Руди не будут преследовать в судебном порядке, стало дополнительным плюсом, но Джейку не нравилось, что Руди должен остаться непосвященным. Он знал его, а Богарт нет.

— Меня устраивает все, кроме последнего: предупрежден, значит, вооружен.

— Давай решать проблемы по мере их поступления, — отозвался Мерфи. — Может, Гэллоу вообще не пошлют.

— Возможно. — Возможно, Руди впадет в меланхолию или будет слишком занят восстановлением мира с Джей-Пи, чтобы принять этот заказ. Жизнь покажет.

— И еще, Джейк, хочешь знать кое-что насчет Ривелли? Вряд ли он участвует в семейном бизнесе, но мне доподлинно известно, что его связи с семьей сохранились. Он по-прежнему собирается жениться на дочери главы мафии.

То обстоятельство, что Ривелли все еще хотел жениться на этой ревнивой стерве, никак не укладывалось у Джейка в голове. И то, что Анджела готова принять странный образ жизни Ривелли, Джейка также удивило.

— Жизнь полна неожиданностей, — пробормотал он.

— Во-во, я про то же. За исключением нескольких чудных мгновений этот день сущее проклятие: неприятности следуют одна за другой.

Проклятие. Сглаз. Джейк уставился в потолок. В его голове в беспорядке роились мысли.

— Будем держать связь, — сказал Мерфи.

— Да. — Джейк отсоединился и отбросил в сторону мобильник. Афия чуть с ума не сошла, когда ей взбрело в голову, будто Анджела ее сглазила и теперь она должна «усохнуть». «У меня никогда не будет детей», — рыдала она как-то ночью. Джейк проклинал древние суеверия на чем свет стоит, и спустя многие недели Афия освободилась от этих глупостей, освободилась от страха.

«У меня такое чувство, будто должно произойти что-то дурное».

Вот дьявол!

В чем дело, Джейк?

Джейк пошевелился, заключая жену и своего еще не родившегося ребенка в объятия.

— Да ничего, детка.

Позитивные мысли должны преобладать над негативными. Разве не это он однажды сказал ей? Ничего дурного не случится.

Могла ли эта ночь быть хуже? Лулу в оцепенении, с мобильником в руках, спустилась вниз.

Она застала Мерфи в библиотеке в тот момент, когда он, закончив разговор, отключал свой сотовый телефон.

— Где Софи? — отрывисто спросила она.

— Уже куда-то приехала, должно быть. Боги взялся подвезти ее. — Мерфи посмотрел на телефон, зажатый у Лулу в руке, и вскочил со своего места. — Поли звонил?

— Что? — Лулу непонимающе заморгала, потом отрицательно покачала головой: — Ох! Нет. Я говорила с Вив.

— Как она? Все в порядке?

— Да. Нет. Просто не верится. — Лулу принялась мерить шагами комнату. Если она только не успокоит свои нервы и не истратит энергию, расхаживая взад-вперед, она попросту взорвется. — Мне стало очень страшно, я думала, не выдержу, и, хоть это может показаться ребячеством, мне захотелось к моей поппа[18]. Мне захотелось, чтобы она развеяла над моей головой тучи. Вив умеет это делать. Она источник позитивной энергии. Она даже камень развеселит.

— Судя по твоим словам, похожа на тебя.

Лулу, покусывая ноготь большого пальца, стала расхаживать еще быстрее.

— Сравнение с Вив — чрезвычайно приятный для меня комплимент. Она самая славная из всех, кого я знаю. — Лулу фыркнула. — Хотя она и не без чудинки.

— То же самое можно сказать и о тебе.

Лулу обернулась и заметила, что Мерфи улыбается. От этой нежной улыбки Лулу просто таяла. Колени у нее подогнулись, и она чуть не запуталась в собственных ногах. Мерфи успел ее подхватить, прежде чем она растянулась на полу, высвободил из ее руки телефон и поцелуями прогнал ее тревожные мысли. О! Если б можно было всю жизнь провести в объятиях этого мужчины!

Мерфи выпустил Лулу из объятий, и она вздохнула, пытаясь припомнить, что же ее так расстроило.

— Так чем тебя твоя чудаковатая бабушка так рассердила, тигренок?

— Она сбежала с мужчиной. — Вот она, та ошеломительная новость, от которой Лулу пришла в такое смятение. — Моя семидесятидвухлетняя бабушка в Лас-Вегасе проводит свой медовый месяц!

Мерфи издал смешок.

— И это плохо, потому что…

«Потому что теперь она, наверное, переедет во Флориду. Потому что Софи страдает, а я не знаю отчего, и она тоже — рано или поздно — непременно куда-нибудь уедет».

«Потому что все, кого я любила, покидают меня, и я в ужасе оттого, что влюбляюсь в тебя».

Лулу откинула назад локон и перевела дух. Спокойствие. Она ни за что не позволит себе взорваться.

— В этом нет ничего плохого. То есть я люблю Франклина. Они с Вив познакомились много лет назад, вместе работая над мультфильмом. Он аниматор, а она озвучивала фильм. Франклин славный, с хорошим чувством юмора, а дедушка…

Так его ведь уже давно нет на свете. Просто это так неожиданно. Как, впрочем, и все в моей жизни в последнее время. Мерфи провел большим пальцем по щеке Лулу.

— Как все у нас с тобой, например.

«У нас». Эти слова вдруг поразили Лулу. А вместе с ней пришла радость вперемежку с паникой. Как только она поняла, что происходит в ее сердце, у нее перехватило горло.

— Я не отважилась рассказать Вив о Поли. Не хотелось ее расстраивать. Но о тебе я ей рассказала. Я сказала, что познакомилась с добрым и храбрым мужчиной, который обожает детей, но по роду службы вынужден носить с собой оружие. Что всего за три дня ты изменил мои взгляды на мир, и это повергло меня в ужас. И что ты слишком хорош, чтобы быть правдой.

Лулу внезапно поймала себя на том, что с каждым словом потихоньку отодвигается от Мерфи, и теперь сидит, прижавшись спиной к стене. Мерфи стал придвигаться к ней, заставив ее тело запульсировать в предвкушении того, что последует. Когда он завладел ее рукой и прижал ее к своему сердцу, у нее закружилась голова.

— Я существую на самом деле. У меня есть свои недостатки. И ты не единственная, у кого изменились взгляды на жизнь. Одно то, что мы так быстро сошлись, не делает наши чувства менее реальным. И у меня это надолго, Лучана.

В его глазах светились искренность и надежность. Лулу верила ему. Она не могла представить себе, что Мерфи бросит ее, как Терри, если что-то пойдет не так. Он засучит рукава и кинется преодолевать трудности. Настоящий морской пехотинец. Сердце Лулу билось в такт с его сердцем. По сути, они не были такими уж разными. Оба хотели сделать мир лучше.

Основываясь на том малом, что он рассказал ей о своей военной службе, после поисков в Интернете и некоторых размышлений Лулу пришла к выводу, что он участвовал в операциях «Морской ангел» и «Возвращение надежды». Последняя являлась гуманитарной помощью Сомали.

Лулу, которая никогда не интересовалась политикой, было стыдно, что она почти ничего не знала об этих событиях. Чем больше она читала, тем больше ее тянуло вернуться к прежнему и отгородиться от всего этого. Столько несчастья и смертей! Единственное, что поддерживало в ней интерес и желание узнать больше, — это сознание, что Мерфи и бессчетное множество других людей были свидетелями тех ужасов. Переустройство всегда сопряжено с риском.

Она всегда мысленно бросала камни в мужчин, которые носят оружие, способны к насилию и деятельность которых противоречит мирному существованию. Она жила, словно отгородившись от мира в башне из слоновой кости, избегая риска, осторожничая, ни во что не вмешиваясь, и никогда не находила для себя счастья или удовлетворения. По сути, ей так и не удалось сделать для мира ничего существенного.

— Знаешь, что сказала Вив? — Лулу с трудом сглотнула, и ее голос сорвался на нервный шепот: — Жизнь коротка. Живи полной жизнью. Ни о чем не жалей.

Мерфи улыбнулся:

— Ура!

— У нас с тобой разный подход к жизни, Колин. Мы сводим друг друга с ума. Ты ведь это понимаешь?

Мерфи взял ее лицо в руки — руки, которые кормили голодных детей, спасали пострадавших людей из-под завалов.

— Я готов наполнить свой дом воспоминаниями.

Его губы изогнулись в улыбке, и тихая радость разрешила ее последние сомнения.

— А мебелью? Мерфи рассмеялся.

— И мебелью тоже. — Он заглянул ей в глаза, и земля под ним закачалась. — Ну, так что ты об этом думаешь?

Что через пять месяцев все может кончиться. Что через две недели он может попасть в перестрелку. Что она завтра может погибнуть в автокатастрофе, как ее отец и мама Софи. «Жизнь коротка. Живи полной жизнью. Ни о чем не жалей».

— Я думаю, Вив — гений. — Лулу с улыбкой встала на цыпочки и легко поцеловала его в губы. — Давай дадим прикурить.

Ночную прохладу наполнили приглушенные звуки музыки в стиле диско. Софи посмотрела на часы. Час ночи. Она бросила взгляд на вход в «Рубиновые лодочки». Предостережение Боги «Держитесь подальше от „Оз“ продолжало звучать в ее ушах.

Если б она имела хоть частичку уважения к этому федералу, она бы еще, может, подумала. А к мужчине, который спас и обольстил ее лишь для того, чтобы потом отпускать ехидные замечания в ее адрес, она не могла чувствовать ничего, кроме отвращения. Чья бы корова мычала! Ведь сам же продвигал расследование лестью и собственным членом.

Поведение Джо лишь укрепило уверенность Софи в том, что все мужики — свиньи и доверять им нельзя. Эпизод с Чазом еще терзал ее душу, а маньяк, гоняющийся за ее сестрой, вызывал в ней бурю гнева и не давал покоя. Жизнь и так превратилась в ад кромешный, а тут еще и Руди пропал.

Стиснув зубы, Софи толкнула сверкающие красные двери ночного гей-клуба с намерением сделать что-то полезное и такое, что могло бы избавить ее от ужасного ощущения беспомощности. С намерением отыскать эгоистичного нахала, который своей ревностью чуть не довел до ручки Жан-Пьера. Джей-Пи был уверен, что Руди подслушал его разговор с Люком. Разговор на самом деле был вполне невинный, но как он мог объяснить это, если Руди не пожелал ничего слушать? «Почему он гонит меня в Калифорнию, а сам отказывается ехать со мной? Разве мы не стремимся к общей цели?»

Софи не знала, что ему на это ответить. Ей самой не везло с мужчинами. Несчастья притягиваются друг к другу, вот и они встретились с Джей-Пи, чтобы поплакаться друг дружке на судьбу, пытаясь залить горе полутора бутылками вина. Жан-Пьер прикорнул на диванчике. А Софи сомневалась, что сможет уснуть. Охваченная волнением, она вновь погрузилась в свои мрачные мысли.

Софи с трудом продвигалась сквозь толпу, всматриваясь в лица, расспрашивая окружающих. Но Руди нигде не было. Из динамиков заревела песня Донны Саммерс. Публика заведения встретила ее свистом и одобрительными возгласами. Софи устремила взгляд на сцену и увидела танцующего с микрофоном в руках на пятидюймовых акриловых платформах и открывающего рот под фонограмму трансвестита с роскошной фигурой. Так, по крайней мере теперь ясно, что Руди довез артиста до клуба. Может, он отметился у Энтони?

Софи подошла к барной стойке и подозвала бармена:

— Где Энтони Ривелли?

— В «Летающих обезьянах», — ответил тот, стараясь перекричать музыку. — Там проблема с танцовщицей в клетке.

Софи кивнула и снова стала протискиваться сквозь плотную толпу мужчин. Наконец она прижала ладонь к влажному лбу и вздохнула посвободнее. Здесь не было толпы. Только несколько ищущих приключений женщин шли в «Рубиновые лодочки». Одна из них смерила Софи внимательным взглядом и послала ей улыбку. Софи улыбнулась в ответ, на долю секунды задумавшись, не попытать ли счастья с представительницами своего пола. Но потом ее мысли перекинулись на Руди с Джей-Пи. У них тоже были свои проблемы. Человеческие отношения — это всегда человеческие отношения. Кроме того, вступить в близкие отношения с лесбиянкой, тогда как она самая что ни на есть натуралка, было бы весьма непросто.

Софи поспешила по плюшевому ковру, утопая в нем каблуками, скорее вперед, пройти мимо этих женщин в танцклуб для гетеросексуалов. Наконец она очутилась в «Летающих обезьянах», где ей в лицо пахнуло жаром от разгоряченных, ищущих наслаждений тел. Из ультрасовременных динамиков оглушительно ревел «транс». Яркие, размером в человеческий рост клетки размещались с учетом стратегических особенностей в похожем на пещеру зале. Там находились танцовщики — мужчины и женщины, — одетые в вызывающие, едва прикрывающие тело костюмы, в дизайне которых явственно ощущалась рука Жан-Пьера. Этот мужчина поистине гений. Уцепившись за позолоченные перила верхнего яруса, Софи принялась высматривать в людской толчее Энтони.

На танцполе внизу орды полуобнаженных людей, по большей части с напитками в руках, извивались в такт музыке. В этой насыщенной эротикой атмосфере у Софи по спине пробежала дрожь. Странно, она ведь сама несколько раз отдыхала здесь. Обольстительно танцевала. Однажды даже экспериментировала с «экстази», хотя и под страхом смерти не призналась бы в этом Лулу. Однако одного раза ей оказалось достаточно. Теперь, зная то, что она знала о Фальконе, то, как осуществляется контрабанда наркотиков, ей во всем этом веселье виделось что-то уродливое. От отвращения и ужаса у Софи заколотилось сердце. «Держитесь подальше от „Оз“.

Отыскав наконец внизу Энтони, разговаривающего с одним из танцовщиков, она уже была готова сбежать, но, решительно подавив тревогу, пошла вниз по винтовой лестнице и, в очередной раз протиснувшись сквозь толпу, направилась к нему.

Энтони обернулся как раз в тот момент, когда Софи оказалась рядом.

Он улыбнулся:

— София. Как всегда, приятно тебя видеть.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Ривелли обеспокоенно наморщил лоб. Наверное, подумал, будто она собирается снова биться в истерике из-за своего Чаза. Он мягко взял ее за локоть и отвел в более уединенный угол.

— Что стряслось?

— Руди.

— Что с ним?

— Мне пришло в голову, что ты можешь знать, где он. Энтони сунул руки в карманы своих элегантных, дизайнерских брюк и отрицательно покачал головой.

— Если бы! Он сегодня вечером был здесь, но уехал, не дождавшись меня. Я и словечком с ним не успел перемолвиться. Мне он нужен на подхвате. — Энтони нахмурился. — Помнишь, я рассказывал тебе о трансвестите из Европы?

Софи насторожилась.

— О том, которого нашел твой босс? У которого нет рекомендаций?

— Он самый. Так вот, он прибывает завтра с небольшим сопровождением. Должно быть, настоящая дива.

Софи сунула руки в карманы своей замшевой курточки, чтобы Энтони не видел, как они дрожат. Именно этого ждал Джо — информации о прибытии, чтобы организовать захват. Значит, партия наркотиков прибудет завтра. Но в какое время? В какой аэропорт?

— Я оставил Руди два сообщения. Если он не даст о себе знать к завтрашнему утру, придется нанимать водителя со стороны или самому везти их, а значит, придется отменить несколько встреч. Чертовски неудобно.

— Я сама сделаю это.

— Что ты сделаешь?

Софи, облизнув губы, постаралась принять небрежную позу.

— Я сама встречу артиста с его свитой. У меня завтра свободный день. Мне не трудно. — Она улыбнулась. — Это та малость, которую я могу сделать для человека, позволившего мне дважды на этой неделе пореветь у него на плече.

Энтони склонил голову, и Софи могла поклясться, что ее легкие просто лопнут, если он не согласится на это.

— Будем надеяться, что Руди объявится, но если не объявится, то почему бы и нет? — Энтони улыбнулся, сжав ее плечи. — Спасибо тебе. Ты настоящий друг, София.

Софи в его объятиях почувствовала угрызения совести.

— А ты — единственный мужчина, которого я не занесла в черный список, — пошутила она. Она видела от Энтони только добро, и вот теперь она втемную использует его в своих целях. Она не думала, что Энтони был посвящен в махинации с наркотиками. Но он ведь на самом деле связан с Фальконе. Ей оставалось только молиться, чтобы он оказался чист и не замешан в их грязные делишки и чтобы его не посадили. — Так, где и когда? — спросила Софи, сглотнув комок в горле.

— Международный аэропорт Филадельфия, — проговорил Энтони ей на ухо. — Рейс из Парижа самолетом компании «Дельта», время прибытия — 17.00. Зовут диву Эмиль Лорен. Давай созвонимся завтра утром. Если мне удастся связаться с Руди, тебе не придется беспокоиться.

— Для меня это сущие пустяки, — уверила его Софи, отстраняясь на расстояние вытянутой руки. — Ну, тогда до завтра.

Пульс бился с сумасшедшей скоростью. Софи снова смешалась с толпой. Нужно было выбраться отсюда, нужно было позвонить Мерфи. Они должны передать информацию Джо. Чем скорее будет покончено с Поли Фальконе, тем скорее ее сестра окажется в безопасности. Мозг Софи работал с лихорадочной быстротой, выброшенный в кровь адреналин закружил голову.

И вдруг он возник словно из-под земли: специальный агент Джозеф Богарт стоял перед ней собственной персоной, с бокалом в руке, раздраженный и чертовски сексуальный в этом своем прикиде, который ему сейчас приходилось носить. Он был одет в черные брюки и красную с открытым воротом рубашку. И выглядел почти стильно. Определенно был хорош собой.

Софи стало досадно, что она это заметила.

— Вы пьяны, — сказал он.

— Я трезва, как стеклышко.

Он приблизился к ней и обнял свободной рукой за талию.

— Вы едва держитесь на ногах, еще пара секунд — и вас стошнит, — проговорил он ей на ухо. — Вспомните свои актерские навыки, черт возьми, и не спорьте со мной!

В его тоне и прикосновении чувствовалась настойчивость. Колени Софи подогнулись, и она со стоном повисла на нем.

В тот же миг Джо опрокинул бокал, облив содержимым свои туфли. Избавившись затем от бокала, он потащил Софи мимо мужчины в темном костюме с мясистыми губами и мертвым взглядом.

— Нажралась, сука, сблевала мне прямо на ботинки, — пояснил Джо мужчине, досадливо усмехаясь. — Пойду посажу ее в такси, пока она совсем не свалилась и не натворила чего-нибудь еще. Сейчас вернусь.

— О Боже, — прохрипела Софи, когда они выбрались на улицу через главный вход. — Это был Поли?

— Сол, — тихо бросил Джо. Прежде чем Софи успела что-либо ответить, он затащил ее за угол в темную аллею. Его просто трясло от ярости, и, когда он резко пихнул ее, прижав в каком-то грязном, темном углу, она не удержалась и взвизгнула. — Черт возьми, София! Вам что, жить надоело?

— Что? Да нет.

— Я же велел вам держаться от «Оз» подальше. Я же сказал, что кузен невесты Ривелли глаз с него не спускает. И вот вы здесь, крутитесь вокруг него.

— Я не кручусь. — Софи распрямила плечи, стараясь отвоевать себе немного жизненного пространства, но нахал и с места не двинулся. — Руди пропал. Я искала его здесь. Думала, может, Энтони знает… — Софи силилась дышать ровно. Но сейчас все это не имело значения. — У меня есть информация, Джо. Завтра. Завтра приходит партия товара. «Дельта», рейс из Парижа. 17.00. Эмиль Лорен. Это имя приманки.

Джо откинул упавшие налицо волосы, открывая свои потрясающие скулы.

— Черт меня подери.

— Энтони оставил Руди сообщение, а тот после ссоры с Джей-Пи где-то переживает. Но не волнуйтесь ни о чем. Если Руди не появится, я все сделаю вместо него. Я сама вызвалась съездить в аэропорт, и Энтони согласился.

Джо прищурил свои глаза цвета виски, от которых Софи пьянела.

— Черта с два!

— Я хочу помочь.

Он ударил рукой по кирпичной стене, и Софи вздрогнула от неожиданности.

— Ваша помощь мне на фиг не нужна.

— Я делаю это не для вас. Я делаю это ради Лулу, и вы не в силах меня остановить.

— Спорим?

Джо стиснул ее в объятиях и наказал жадным, обжигающим поцелуем. Поцелуем, который она будет помнить всю жизнь, сколько бы ни прожила. Поцелуем, от которого она вдруг ослабла. Или все дело в его руках? В кончиках его пальцев. Они мягко касались ее.

Когда Софи осознала, что он как-то манипулирует ими, было уже слишком поздно.

Свет в ее глазах померк.

Руди сидел в темноте лимузина, уставившись на дом Афин и Джейка. Было два часа ночи. В доме крепко спали. Стучать в их дверь было нельзя. Он не имел права среди ночи вываливать на них свои проблемы. Но и домой он ехать тоже не мог. Не мог смотреть в глаза Жан-Пьеру. Долгие часы Руди словно в каком-то оцепенении колесил по округе. Он даже не помнил, где был. Он все это время не переставал думать над своей проблемой, пока не понял, что уже больше этого не выдержит.

Руди обессилел. Так, что не мог даже завести машину и уехать. И поэтому продолжал сидеть наедине со своими мрачными мыслями в темноте, глядя на погруженный во мрак дом.

Он с трудом сглотнул: парадная дверь открылась, и на крыльце показался Джейк. «Золотой мальчик», босой, в тренировочных штанах пересек залитый лунным светом двор. Собрав остатки сил, Руди опустил стекло.

— Холодно, — сказал он, когда Джейк, положив руки на крышу автомобиля, наклонился к нему. — Ты получишь насморк, Лидс.

— А ты получишь от меня хорошую взбучку. Афия так переживала из-за тебя, чуть не заболела. А я чуть не заболел, переживая за нее. И не забывай про свою половину. Ты хоть удосужился позвонить ему, сообщить, что жив-здоров?

— Нет. — Руди ощутил укол совести. — Все заботы о чувствах Жан-Пьера сегодня вылетели в окно вместе с диском. С тех пор я пожинаю плоды своих действий.

Джейк простонал.

— До добра это не доведет. — Он отступил назад и поманил Руди из машины. — Пойдем в дом.

Руди покачал головой:

— Не хочу беспокоить вас с Афией.

— Слишком поздно спохватился. Пойдем, Гэллоу. Я до смерти продрог.

С тяжелым сердцем Руди вылез из лимузина и последовал за другом в уютный викторианский особняк, который Джейк с Афией обустраивали с таким тщанием. В дом, где царит любовь, где их ждет светлое и счастливое будущее. Руди стало тошно.

Как только они с Джейком миновали прихожую, на нижней лестничной площадке возникла Афия. Она была такая взъерошенная и чертовски милая в своей сатиновой пижамке с леопардовым узором. Она с криком соскочила с последней ступеньки и бросилась Руди на грудь.

— Слава Богу, с тобой все в порядке!

Ох, как он далек от этого! Руди обнял свою лучшую подругу, и слезы, которые он сдерживал весь день, хлынули в три ручья. Джейк отвел глаза в сторону, но не ушел.

Афия, обнимая его сотрясающиеся от рыданий плечи, любовно гладила Руди по голове.

— Ш-ш-ш, — нежно успокаивала она. — Как бы там ни было, но все не так плохо.

— Этого нельзя простить. — Слова признания царапали горло и рвали сердце на части. — Я предал Жан-Пьера.

Глава 21

Мерфи шарил в темноте, пытаясь нащупать мобильник. Он бросил взгляд на освещенный циферблат часов: 3.00. Три ночи, чтоб их черти взяли! Он нажал на кнопку телефона с уверенностью, что ничего хорошего не услышит.

— Да?

— Ты один?

— Нет.

— Тогда сделай так, чтоб был один. А пока слушай меня. Прижав к уху телефон, Мерфи попытался высвободиться из-под рук и ног Лулу, не желая тревожить ее, а Боги тем временем рассказывал о своей стычке с Софи. Лулу потянулась к Мерфи.

— Не уходи, — жалобно захныкала она в тот момент, когда Боги говорил что-то о том, как поместил Софи в надежное место под охраной.

Мерфи повернул голову.

— Подожди-ка, брат, — прервал он Боги и, сжав маленькую ручку Лулу, поцеловал ее ладонь. — Я только пойду попью водички.

Лулу что-то невнятно пробормотала в ответ, и он понял, что она не просыпалась. Хотелось думать, что ей снится их последняя «секс-капада», изобретательный секс в горячем душе в позах, которые дали бы фору самой «Камасутре». Но вдруг ей снятся русалки и акулы? Поли? И она, проснувшись в одиночестве, ударится в панику? Мерфи на миг заколебался — опять эти проклятые «вдруг»! — но потом все же тихонько выскользнул из спальни, попросив Боги продолжать. Ему хотелось, чтобы дело поскорее закончилось. Хотелось, чтобы угроза Лулу миновала.

— Я, конечно, восхищаюсь Софией, которая так ловко, не растерявшись, разузнала то, что нам нужно, но черт возьми, Мерфи, она ведь чуть не влезла в переделку!

— Значит, ты сделал то, что обязан был сделать ради ее безопасности. Я бы тоже так поступил.

— А ты стал бы спать с Джульеттой?

В этом, случайно сорвавшемся с языка вопросе сквозила тоска. Мерфи догадывался, что Боги уже клянет себя за несдержанность. Душевные переживания, слышавшиеся в его голосе, заставили Мерфи забеспокоиться. Он никогда раньше не замечал, чтобы Боги сомневался в правильности своих действий.

— Не знаю, — со всей правдивостью признался Мерфи. — Я ведь не на твоем месте. — Неужели он на самом деле позвонил лишь из-за этого? Чтобы обсудить нравственную сторону дела? Только то, что он вообще поднял эту тему, свидетельствовало о том, что он здорово себя этим измучил. — Хочешь поговорить об этом?

— Нет.

Мерфи в голову внезапно пришла мысль.

— Разве твой мобильник не прослушивается?

— Привет ребятам.

Ребятам из ФБР. Он, конечно, имел в виду агентов, сидящих в фургоне для скрытого наблюдения, о которых он упоминал. Им он перепоручил Софи. Боги сейчас было явно все равно, узнает ли о Лулу их ответственный оперативный сотрудник: до захвата оставались считанные часы.

— Хоть я и не осуждаю тебя за то, что ты все взял под свой контроль, но Софи, очнувшись, обозлится до чертиков и будет рвать и метать.

— Лучше злая, чем мертвая. Слушай, мы уже приняли окончательное решение, — сказал Боги, снова переключаясь на деловой лад. — Если Гэллоу не объявится, Ривелли скорее всего сам сядет за руль. Нам главное, чтобы курьеры с наркотой добрались из пункта А в пункт Б. Я звоню тебе, чтобы Лулу не волновалась, если ей не удастся связаться с сестрой.

— Спасибо. — Мерфи достал из холодильника бутылку воды. — Я хотел бы быть с вами, Боги.

— Меня это не удивляет.

— Хочу собственными глазами видеть, как возьмут этих мерзавцев. — А еще ему хотелось видеть возвращение брата. Не то чтобы Мерфи не доверял ФБР. Его тревожило душевное состояние Боги. Он боялся, что это сможет каким-то образом помешать брату быть на высоте во время операции и даже поставить его под удар.

— А Лулу? Я знаю: твой дом — твоя крепость, но этот тип Марлин по-прежнему отирается где-то поблизости. Кто знает, на что он способен.

— Я попрошу помощи у Джейка.

— Мне придется получить для тебя разрешение на участие в деле.

— Так сделай это.

— Я с тобой свяжусь, — сказал Боги и дал отбой. Мерфи одним махом опустошил бутылку на четверть. Его тело пульсировало в предвкушении действий. В том, чтобы расстроить планы противника, такой кайф, в котором он не мог себе отказать. После увольнения из морской пехоты именно это в значительной степени подвигло его на то, чтобы стать специалистом по обеспечению безопасности. Лулу была права. Они по-разному смотрели на жизнь. Непримиримых дискуссий им не избежать. Но; ополоумев от любви к ней, он даже о них мечтал.

Зазвонил телефон. Хорошо бы это был Боги с сообщением о том, что ему дают добро на участие, иначе им не избежать словесной схватки.

— Да?

— Товар прибывает завтра, — оповестил Джейк Мерфи, который несказанно удивился этому полуночному звонку. — Аэропорт Филадельфия. 17.00.

— Знаю.

— Откуда?

— От Боги, а он — от Софи. В общем, длинная история. А ты?

— От Руди, а он — из пятнадцати голосовых сообщений. В общем, сложная история. — Он выдохнул. — Тут все вперемежку — и жизненный кризис, и недостаток здравого смысла.

Мерфи посочувствовал. У него самого в жизни не раз бывало такое: и кризисы, и неприятности.

— От ошибок никто не застрахован.

— Именно это я ему и сказал, но он не пожелал меня слушать. О-хо-хо! Правда, дело у них до постели все-таки не дошло.

— Слишком много для меня информации, — остановил его Мерфи, которому не терпелось вернуться в постель к предмету своей страсти.

— Он весь испереживался из-за этого, — тем не менее продолжил Джейк, и было ясно: он и сам разволновался не меньше. — Афия пытается его уговорить не сознаваться во всем Жан-Пьеру. Зачем, спрашивается, обижать Джей-Пи из-за ерунды, минутной слабости? Ведь ничего серьезного не произошло.

Это означало, что, Гэллоу хоть и не изменил другу, но был близок к этому.

— Афия — женщина широких взглядов.

— Она очень чуткая, самая терпимая из всех женщин, которых я когда-либо встречал. Это те два качества из ста, которые я в ней люблю.

— Кстати, об особенных, не похожих на других женщинах. Мне нужно, чтобы ты присмотрел завтра за Лулу. Я собираюсь участвовать в захвате и не хотел бы, чтобы она оставалась без присмотра.

— Не вопрос, — пообещал Джейк. — А ты за это должен проследить, чтобы Руди вернулся назад цел и невредим.

— Ты уверен, что Гэллоу в своем нынешнем состоянии вообще поедет?

— Как только он узнает подробности, его не удержишь.

— Боги не хочет, чтобы Гэллоу знал подробности, — ответил Мерфи.

— Что ж, не повезло ему. Я не отправлю Руди надело, ничего ему не сообщив. Придется тебе тут мне довериться, Мерфи. Сможешь?

— Если б я тебе не доверял, Джейк, я бы тебе не позвонил, когда все это только начиналось.

— Разговор становится чересчур сентиментальным, — прервал Мерфи частный сыщик. — Звякни мне завтра, сообщи точное время, когда потребуется нянька. Постой-ка. Насчет того, что Лулу — особенная, не похожая на других женщина…

— Я собираюсь сделать ей предложение.

— Ты знаешь ее… сколько? Три, четыре дня?

Сердце Мерфи затрепетало от радости и любви. Внутреннее чутье подсказывало, что он поступает верно, все системы работают нормально.

— Правое дело — верное дело. После многозначительной паузы Джейк проговорил:

— Спорить тут нечего. Чем больше я об этом думаю, тем больше мне импонирует то, что ты свяжешь судьбу с этой женщиной. Лулу — огонь-девка, никогда не знаешь, что она выкинет. Она даст тебе жару.

Губы Мерфи дрогнули.

— Ну хватит уже сентиментальничать. — Он отключил телефон и направился обратно в спальню.

Мерфи забрался под одеяло, и любимая женщина, перевернувшись на другой бок, прильнула к нему, попав в его объятия. Она закинула ногу ему на бедра и, обвивая рукой за плечи, случайно задела его подбородок. И без того страдающий бессонницей, он сегодня, верно, спал спокойно в последний раз. Мерфи услышал, как Лулу сквозь сон пробурчала что-то нечленораздельное об упругих шарах, и чуть не рассмеялся. Он все-таки надеялся, что она имела в виду жонглерские атрибуты.

Он представил себе жизнь бок о бок с артисткой, огонь-девкой, и его сердце заполнила радость.

Еще четыре дня назад он боролся с унынием, которое длилось у него целый месяц. Сейчас Мерфи понял причину своей депрессии. Кризис среднего возраста. Сорок, и все один. Ни жены, ни детей. В будущем ничего, кроме работы и капиталовложений.

Ему было нечего терять — он ничего не имел.

Лулу мигом вылечила его от хандры. Удивительно, как один человек может изменить жизнь. Лучана Росс была супергероиней, рожденной, чтобы взращивать благопристойность и врачевать несчастные души. Она согревала сердце Мерфи своим теплом. Он просто утопал в ее доброте. Сегодня вечером вместо мучивших его кошмаров, полных смертей и разорения, он будет грезить о новой жизни и о силе, которую дают надежда, любовь и смех.

Он увидит во сне Лулу.


Сквозь тонкие, прозрачные занавески в комнату проникали солнечные лучи: наступал новый день. Мерфи крепко спал возле Лулу, возвещавшей наступление новой жизни. Жизни, богатой живыми спорами и изобретательным сексом. Он ведь сказал, что это у него надолго, значит, навсегда, верно? Он сказал, будто готов заполнить свой дом воспоминаниями. Ведь он под этим подразумевал приглашение Лулу переехать к нему жить, так? Да. Не могла же она оказаться настолько наивной, чтобы не понять этого. Но больше всего Лулу удивило, что она оказалась на это готова. Жизнь во грехе она больше не считала грехом. Как могло быть ошибкой то, что показалось ей таким правильным?

И тем не менее оставалось что-то, что не давало ей покоя. Приятные мысли о том, как она вдохнет жизнь в этот дом, вытеснялись кошмарами о смерти и возможном расставании. Печальные воспоминания о тех, кого она любила и кто бросил ее когда-то, мешались с мучительными видениями, связанными с контрабандой наркотиков. Неужели ее сказочный мир, та башня из слоновой кости, в которую она была заключена, грозила рухнуть? Неужели это предостережение? Осуществлять на практике постулат Вив «живи полной жизнью» получалось непросто. Вдруг она идет к катастрофе? Вдруг Мерфи утратит к ней интерес после того, как ФБР возьмет Фальконе?

Господи, ну откуда эти мрачные мысли?

Руди бы от такого удар хватил. Он сказал бы, что нельзя терять веры. Нужно мысленно представлять себе светлое будущее. «Постарайся увидеть его. Воплотись в него».

Лулу закрыла глаза и мысленно представила себе жизнь с мужчиной, который любит детей, но не хочет их иметь. С мужчиной, которому не важно, что она бесплодна. С мужчиной, который готов рисковать в своем стремлении сделать мир лучше. С ее идеальным спутником жизни.

Она открыла глаза и обнаружила, что Мерфи пристально разглядывает ее. Тело Лулу под этим откровенным взглядом завибрировало. Этот мужчина буквально источал сексуальность. Лулу поразилась себе: одного проникающего в душу взгляда ей оказалось достаточно, чтобы быть готовой к близости. В бедрах почувствовалось покалывание.

Губы Мерфи изогнулись в обольстительной улыбке.

— О чем думаешь, принцесса?

— О тебе. О нас.

— Это хорошо. Вот только мне не нравится, что ты хмуришься.

— Я не умею готовить, — брякнула первое попавшееся Лулу, хотя на самом деле имела в виду «У меня не будет детей». Пусть Мерфи не хотел оставлять потомство в этом мире, он все равно должен был знать о ее самом большом изъяне. Вдруг он передумал? Вдруг? А может, ее основной недостаток в другом? В способности в любой ситуации видеть возможность плохого конца? Первый раз в жизни Лулу прокляла свое воображение.

Мерфи убрал с ее лица прядь волос, прошелся пальцем по подбородку.

— Мне это не кажется такой уж большой проблемой, милая. — Он заглянул ей в глаза, скользя пальцами по ее шее, а затем стал легкими движениями неспешно очерчивать круги вокруг обнаженных грудей. — Меня больше беспокоят те ограничения, которые ты установила сама для себя.

Внутри у Лулу что-то сжалось и затрепетало в ожидании.

— Ограничения? — Их вчерашние любовные игры в горячем душе были просто верхом изобретательности. Что тут можно придумать еще?

— Ты веришь мне?

Лулу посмотрела ему в глаза, словно заглянула в самую душу.

— Верю, — не раздумывая, ответила она.

Мерфи взял с тумбочки презерватив. Лулу как завороженная следила за тем, как он надевает его на восставший член. Ее воображение рисовало ей десяток разнообразных картин. Что у него на уме? Мерфи лег на нее сверху, и ей на миг показалось, что она этого не выдержит. Она почувствовала тяжесть его обнаженного тела, прижимавшего ее к кровати, и это сразу же вызвало у нее ассоциации с бесплодным, бессмысленным и безрадостным совокуплением. Но вот он прильнул к ее губам, его пальцы начали творить с ее телом чудеса, поддразнивая, соблазняя, любя, и тревога постепенно стала исчезать, оставив лишь одну мысль: «Ты — мой единственный».

Мерфи замер. Его взгляд воспламенил ее душу, которая отныне и во веки веков будет принадлежать ему одному.

— Только ты, и никакая другая.

Лишь теперь Лулу сообразила, что, как видно, невольно проговорила свои мысли вслух и Мерфи ответил ей древней клятвой верности. Он вошел в нее, взорвав ее сердце бурным восторгом. Лулу, задыхаясь, вцепилась ему в плечи. Он любил медленно и нежно, пока перед глазами не возникла радуга. Колин Мерфи расцветил ее будущее яркими, светлыми красками, обещая счастье, какое бывает только в сказках.

Они перестали замечать время, уносясь куда-то в радужные выси. В несуществующий мир. Мерфи застонал, а тело Лулу содрогнулось в самом мощном из оргазмов, когда-либо испытанных ею. Она не могла сдержать слез. Ее принц на миг приоткрыл перед ней дверь в счастливую страну.

— Умоляю, скажи мне, что это слезы счастья, — прохрипел Мерфи. На его лице проступило какое-то напряженное выражение, будто бы он чувствовал перед ней вину.

Лулу с улыбкой провела ладонями по его суровому прекрасному лицу.

— Вот теперь ты на самом деле мой.

— Ты куда?

— В Лос-Анджелес.

Сердце у Руди стучало где-то в горле. Он тупо смотрел на Жан-Пьера, который хватал свою одежду из шкафа и в беспорядке пихал ее в чемодан. После нескольких часов беспокойного сна у Джейка и Афии ему надоело оттягивать неизбежное. И он отправился домой. До откровений дело не дошло — Жан-Пьер уже паковал вещи. И это лишь подтвердило опасения Руди, что их отношения действительно весьма непрочны.

Упершись руками в бока, Жан-Пьер повернулся к Руди.

— Ведь ты этого добивался, не так ли?

Руди с трудом сглотнул. Любовник выглядел как с похмелья и был зол как черт. Небритый, темные круги под обычно блестящими глазами. Рубашка измята и не гармонировала с брюками. Никогда еще Руди не видел таким добродушного, чрезвычайно требовательного к одежде Жан-Пьера. Он понимал: что бы он ни сказал или сделал в этот момент, он лишь усугубит ситуацию. В горле образовался гигантский комок.

— Я хочу, чтобы ты воспользовался этой исключительной возможностью, — еле-еле выдавил он из себя. — Я хочу, чтобы ты получил заслуженное признание. И не хочу, чтобы ты упустил свой шанс работать в Голливуде и потом долгие месяцы обижался бы на меня за это.

— Ты меня изумляешь, заяц. Настолько не верить в мой здравый смысл!

От этого обращения, которое поначалу раздражало, а потом, позже, напротив, грело ему душу, теперь у Руди по спине пробежала дрожь.

— Я просто… Я хочу, чтобы ты был счастлив.

— И поэтому прошлой ночью не вернулся домой. Не перезвонил мне и не удосужился сообщить, что с тобой все в порядке, что ты не разбился и не сгорел где-нибудь на дороге. Нет! Я только от Джейка узнал, что ты жив-здоров. Причем в три ночи, ни больше ни меньше.

— Я вел себя отвратительно.

— Ах, oui. — Жан-Пьер продолжил сборы.

— Нет, я хочу сказать… — И Афия, и Джейк предостерегали Руди, уговаривали не рассказывать Жан-Пьеру о своем опрометчивом шаге. Говорили, что будет лучше, если он преодолеет неуверенность в себе и постарается укрепить отношения с Жан-Пьером, а не подрывать их. Однако Руди подумал, что теперь это все не имеет значения. Его репутация подмочена: он не пришел домой ночевать. Жан-Пьер, вне всяких сомнений, уже предположил самое худшее. «Преодолей неуверенность в себе».

— Я слышал твой разговор с Люком. Меня обуяла ревность, я был уверен, что ты собираешься снова сойтись со своим бывшим любовником. — Жан-Пьер оставил его слова без ответа, и Руди с досадой взмахнул руками. — У вас с ним так много общего! Вы оба молоды, оба из артистической среды. Оба французы. Я не выдержал, я сорвался. Я… я… — О Господи! Он не мог сказать ему этого.

— Ты искал утешения в объятиях другого.

— Это было не… мы не…

— Это не важно. — Жан-Пьер резко захлопнул оба чемодана и взялся за ручки. — Я сообщу Энтони о своем решении завтра. Я уже предупредил в «Карневале» об уходе. Несколько последующих дней я буду жить в мотеле.

Наконец Руди сделал шаг вперед и отважился прикоснуться к нему. Он накрыл ладонью руку Жан-Пьера, прикосновения которой он так жаждал. Чувство вины с новой силой захлестнуло его, и голос от этого прозвучал как-то невыразительно и отрешенно:

— Тебе не нужно уходить. Останься здесь. Я могу переселиться в комнату для гостей.

На глазах Жан-Пьера выступили слезы. Он вырвал свою руку из руки Руди и зашагал к двери.

— Эх, заяц…

— Я тебя не оставлю одну.

— Не смеши меня, Джейк. Если ты не присмотришь за Лулу, Мерфи от нее никуда не уйдет, а стало быть, не сможет подстраховать Руди. Ты должен ехать. Со мной все будет в порядке. Правда. Просто я устала.

Джейк наблюдал, как Афия накладывает из консервной банки в двойную мисочку что-то вкусное для кошек. Она была бледной и выглядела утомленной. Большую часть ночи она проворочалась с боку на бок, не в силах успокоиться, а на рассвете и вовсе не спала — утешала Руди. Даже днем ей подремать не удалось.

Но Джейка больше всего беспокоили ее дрожащие руки. Эпизод с Руди совершенно ее обессилил. И плюс к этому она вошла в комнату как раз посреди его телефонного разговора с Мерфи. Джейк стоял перед выбором — либо выложить ей все начистоту, либо нагло врать. Но о последнем не могло быть и речи. В итоге теперь Афия волновалась не только о Джей-Пи с Руди, но также и о Руди с Лулу, противостоявшим сумасшедшим Фальконе.

«У меня такое чувство, будто должно произойти что-то дурное».

Черт! Отогнав собственное дурное предчувствие, Джейк подошел к Афии сзади и, обняв за талию, прижал ладони к ее плоскому животу. Он знал, что Джони в начале беременности чуть не потеряла ребенка, и от этого его забота о жене переходила все мыслимые и немыслимые границы.

— Давай-ка я отвезу тебя к Джони, детка. Мне будет куда спокойнее, если ты будешь не одна.

Афия откинула голову назад ему на плечо и вздохнула.

— Ты ведь весь изведешься, если я не поеду да?

— Не исключено.

— Тогда я согласна. Если ты не сможешь сосредоточиться, под угрозой окажется не только Лулу. А у меня уж и так голова кругом идет, чтобы еще и о тебе беспокоиться. — Высвободившись из его объятий, Афия понесла мисочку к прачечной. — Я покормлю кошек, а ты слетай наверх за моей сумочкой. — Она оглянулась через плечо и подмигнула. — Пошевеливайся, детка!

Это выражение Афия однажды услышала от Джейка, когда тот уговаривал ее прыгнуть в контейнер с мусором за чемоданом. А если точно — за чемоданом Анджелы Фальконе. Попытка Афии хоть немного поднять Джейку настроение не увенчалась успехом. Он принужденно улыбнулся и направился к лестнице. Кроме сумочки, ему захотелось отыскать и старый браслет Афии, который хранился в верхнем ящике шкафа, и надеть этот амулет ей на запястье.

Пусть это и не сочеталось с его принципами здравомыслящего человека, в настоящий момент для защиты от беды все средства годились, даже магические.

Софи находилась под защитой. Руди был на пути в аэропорт Филадельфия. Как только прибудет Джейк, Мерфи отправится на встречу с Боги. Они должны разорвать цепь, по которой сюда из-за границы поступали наркотики, и разрушить верхушку известной криминальной семьи.

Ноу Мерфи к преследователю Лулу, Поли Фальконе, были еще и свои счеты.

Жизнь Лулу из диснеевского мультика превратилась в голливудский триллер. И с каждой минутой ситуация обострялась.

Лулу, не веря своим глазам, уставилась на монитор компьютера. Только по приблизительным подсчетам, 2, 8 миллиона подростков пробовали «экстази» по крайней мере раз в жизни, а многие употребляют наркотик регулярно, невзирая на его опасное воздействие на мыслительные, физические и психологические процессы. Нижний возрастной порог детей, экспериментировавших с наркотиком, популярность которого неизменно растет, приблизился уже к двенадцати годам.

Двенадцатилетние!

Когда Мерфи попросил ее позвонить и отпроситься с работы, сказавшись больной, Лулу не спорила. Она не запаниковала, когда он сообщил ей последнюю информацию относительно операции «Жестянка с леденцами». Она знала, что ее импульсивная сестра в надежных руках, а Руди сам в состоянии о себе позаботиться. Но ее повышенная нервозность требовала от нее сдерживать свое воображение, пока она с этими своими вечными «а вдруг» не дошла бы до смертельной перестрелки Мерфи и его брата с представителями клана Фальконе. Это означало, что стоит чем-то занять голову.

Мерфи предложил ей, пока он собирается на дело, поработать над очередной лунной сказкой. Но Лулу, желая поглубже вникнуть во все нюансы проводимого ФБР расследования, залезла в Интернет. Знание, как она недавно поняла, это сила.

Но знание и опасно.

Красная пелена гнева сгущалась перед ее глазами по мере того, как она знакомилась с данными статистики и просматривала научные обзоры. Взбудораженная, вооруженная страшными фактами, она вскочила с места как ошпаренная и помчалась в спальню.

— Тебе известно, что МДМА — популярный клубный наркотик подростков?

Мерфи натягивал через голову черную водолазку.

— Я думал, ты будешь сочинять лунную сказку.

— Ведь речь идет о миллионах детей! — с чувством воскликнула Лулу, стремительно расхаживая по комнате. — Наркотик не вызывает привыкания, но дети вновь хотят испытать уже знакомую эйфорию. У тех, кто постоянно употребляет МДМА, происходит нарушение функции мозга или потеря памяти. В больших дозах МДМА может привести к гипертермии, которая в свою очередь вызывает печеночную, почечную и сердечно-сосудистую недостаточность. Это не какой-то там безобидный «повышающий настроение» наркотик, Мерфи!

Мерфи заправил водолазку в брюки и мрачно посмотрел на Лулу:

— Я знаю, милая.

— А что одна таблетка стоит около двадцати пяти долларов, ты знал? Джо сказал, что члены семьи Фальконе ввозят «экстази» на миллионы долларов! Сколько же это таблеток? Сколько же детей и подростков им удастся охватить? Эти бандиты — жадные, вероломные подонки! — Лулу отыскала глазами лежавший на кровати пистолет Мерфи и, без малейших колебаний взяв его, попыталась всучить Мерфи. — Тебе это понадобится.

— Стоп! Ну-ка! Осторожно. — Мерфи высвободил у нее из руки оружие, отводя в сторону дуло. — Ты смотри, куда его направляешь, тигренок.

— Убедись, что берешь с собой достаточно пуль. Если один из них выстрелит в тебя, непременно выстрели в ответ. Только постарайся никого не убить. Мне ужасно не хотелось бы, чтобы твою совесть отягощало убийство.

Мерфи улыбнулся, пряча пистолет в кобуру:

— Думаю, справлюсь.

Раздраженная, Лулу, вздохнув, бессильно опустилась на кровать.

— И зачем только люди употребляют наркотики? Они же могут повредить мозг и другие жизненно важные органы. Просто в голове не укладывается! Разве дети не слышат, что им говорят? «Скажи наркотикам нет!»

Мерфи приблизился к кровати, протянул руку к Лулу и, откинув упавший ей на лицо локон, заправил его ей за ухо.

— Навязшего в зубах лозунга явно недостаточно, принцесса. Так что ты собираешься с этим делать?

— Я?

— Если кто-то и может тронуть сердца и души детей, думаю, что это именно ты. Подумай, как ты сможешь принести больше всего пользы и — вперед, в атаку.

Лулу удивленно подняла на Мерфи глаза, черпая в его нежном, проникновенном взгляде уверенность в себе. В ее голове закружились мысли.

— Я могла бы сочинять особые лунные сказки, которые внушали бы детям, что употреблять наркотики вредно. Эти сказки, наверное, можно было бы включить в школьные программы в качестве специальных уроков. Думаю, у них выделены средства для подобных вещей.

Мерфи улыбнулся:

— Уверен в этом.

— Это потребует много времени и упорного труда. Чтобы сделать все как следует, мне, наверное, придется оставить работу в «Карневале».

— Так оставь ее.

— Ага, и потерять социальные пособия?

— Об этом тебе больше не придется беспокоиться.

— Разумеется, придется. И опять же: переустройство сопряжено с риском, ведь так?

В глазах Мерфи блеснула гордость.

— Верно.

Человек действия. Человек чести. Борец. Сердце Лулу затрепетало — она прозрела. Она так боялась влюбиться в этого мужчину, что упустила главное. Судьба с самого начала, как только она сказала ему тогда в дверях «Здравствуйте!», уже была предрешена. Она полюбила Колина Мерфи. Пылкой и безоглядной любовью. И это оказалось совсем иное чувство, нежели то, которое она когда-то испытывала к Терри. Потрясающее открытие, которое она сделала, буквально лишило ее дара речи.

Раздался звонок в дверь.

— Это Джейк. — Мерфи поднял Лулу на ноги и обнял. Его улыбка угасла. — Когда я вернусь домой, битва с семейством Фальконе будет закончена, и тогда мы сможем начать нашу жизнь. Как ни банально это звучит, но благодаря тебе я во всем теперь вижу положительную сторону, Лулу. Ты права. Мой ребенок тоже мог бы участвовать в переустройстве этого мира. Я бы хотел иметь четверых или пятерых детишек. — Он скользнул большим пальцем по ее пылающей щеке, улыбнулся, глядя в ее горящие глаза. — А ты?

К горлу Лулу подступила тошнота.

— Я бы хотела одного, — выдавила она из себя.

— Хорошее начало. — Мерфи легко поцеловал ее в губы, отступил назад и, дерзко улыбнувшись, взъерошил ей волосы. — Не делай такое угрюмое лицо, тигренок. Семья Фальконе — сущий пустяк по сравнению с вражескими ордами. — Он зашагал к двери и, обернувшись, подмигнул ей. — Ура!

Лулу смотрела ему вслед, ополоумев от горя: счастливое будущее отменяется.

Глава 22

Джейк посмотрел на Лулу, чтобы убедиться, что она еще дышит. Уже минут сорок она сидела молча, не шелохнувшись. Они поставили фильм, но ее мысли, по-видимому, блуждали где-то далеко. Женская мелодрама была довольно забавной, но Лулу ни разу не улыбнулась. Временами Джейку даже казалось, что она вот-вот расплачется. Ничто больше в ней не напоминало живой фейерверк. Трудно было поверить, что это она совсем недавно устроила ему хорошую головомойку.

Джейк решил, что она беспокоится за Мерфи. Он бы спросил, но это значило бы завести разговор. А разговаривать ему не хотелось. Ему и своих переживаний хватало. Взгляд его был устремлен на гигантский плазменный экран (Мерфи определенно переусердствовал с выбором современной электроники), но все, что он на нем видел, — это размытые пятна шевелящихся губ. А все, что слышал, — это «бла, бла, бла» и телефонный звонок. Звонок его телефона.

Джейк посмотрел на входящий номер: Джони. Сердце тревожно сжалось. Джейк поднялся с кресла, отошел подальше от телевизора и Лулу и нажал на кнопку.

— Привет, сестричка. Все в порядке?

— Ты только не паникуй, Джейк. Ну вот! Прекрасно.

— Черт побери, Джони!

— У Афии кровотечение.

Все у него внутри перевернулось. — Что?

— У нее кровотечение. Она сказала, что у нее срок всего ничего — несколько недель и что у нее была очень тяжелая ночь. Скорее всего это ерунда. Возможно, это из-за стресса. Могу поклясться, врач назначит ей постельный режим.

Джейк пощупал рукой лоб, чувствуя, что его голова вот-вот лопнет.

— Не старайся подсластить горькую пилюлю, Джони. У Афии выкидыш?

Лулу резко вскинула голову, и Джейк тогда понял, что не говорит, а кричит во весь голос.

— Я не знаю. — Сестра вздохнула и, понизив голос, проговорила: — Надеюсь, нет.

— Ты где? Где Афия?

— Мы едем в больницу. За рулем Карсон. Афия сидит между мной и Кайли. Она не хотела тебе звонить. Сказала, у тебя важное дело. Но я-то знала, что тебе об этом сообщить необходимо.

— Передай ей трубку.

— Она расстроена, Джейк.

— Дай, черт побери, ей телефон! — Его буквально трясло от желания со всей силы садануть кулаком по стене. Джейк хотел немедленно слышать ее голос. Почувствовав легкое рукопожатие, он обернулся и увидел Лулу, с сочувствием смотревшую на него снизу вверх.

— Джейк?

— Детка. — Джейк силился говорить спокойно. — Тебе больно?

— Нет. Мне просто… — Голос Афии сорвался. — Я боюсь. Словно тысячи ножей пронзили сердце Джейка.

— Я знаю, солнышко. Но ты ведь с Джони и Карсоном. А я подъеду к тебе в больницу.

— Тебе нельзя. Ты должен оставаться с Лулу. — Афия шмыгнула носом. — Со мной, как ты сам сказал, Джони с Карсоном.

— Я возьму Лулу с собой. — Лулу отрицательно замотала головой, но Джейк не удостоил ее вниманием.

— Я люблю тебя, Джейк.

— Я тоже люблю тебя, детка. Не забывай: позитивные мысли должны преобладать над негативными. — Трясущимися руками Джейк сунул телефон во внутренний карман джинсовой куртки и смерил Лулу уничтожающим взглядом. — Вы поедете со мной в больницу. Если понадобится, я усыплю вас, чтобы взять с собой.

Золотоволосая мучительница, навязанная на его шею, попятилась назад. В глазах Лулу блеснули слезы.

— Я не могу, Джейк. Джейку хотелось придушить ее.

— Моя жена может потерять ребенка. Слезы покатились у Лулу из глаз.

— Я знаю. Я слышала. Поэтому не могу поехать с вами. Я сейчас не в силах вынести то, что напоминает о детях.

Боль, сквозившая в ее голосе, лишь углубила трещину в его сердце.

— Я не могу вас оставить одну, Лулу. И не могу позвонить ни Мерфи, ни Боги, ни Руди…

— Жан-Пьер! — Лулу уже бежала через всю комнату к своей нелепой сумочке в виде пуделя, откуда вытащила телефон. Она принялась набирать номер, одновременно подгоняя Джейка к двери: — Поезжайте, Джейк. Я запру за вами дверь и не впущу никого, кроме Жан-Пьера.

Этот выход показался Джейку приемлемым. Или ему просто хотелось, чтобы это было так. Ему надо было выехать уже пять минут назад.

— Черт вас побери, женщина!

— Алло? Жан-Пьер? Да, это я. Отлично, хорошо, но мне нужен ты. Сейчас же, срочно. — Лулу выпалила указания, подбежала к Джейку и толкнула его к двери. — Через пятнадцать минут? Прекрасно. Тогда до скорого. — Лулу отсоединилась, отключила сигнализацию, набрав код, и распахнула дверь.

Джейк думал только об одном — как бы поскорее добраться к Афии.

— Заприте за мной дверь. Включите сигнализацию. И ни под каким видом не выходите из дома.

— Позитивные мысли должны преобладать над негативными, — сказала Лулу, прежде чем окончательно вытолкнуть его наружу и плотно закрыть за ним зверь.

Ожидание было мучительным. Ожидание известий о том, все ли в порядке с Мерфи. О его брате и Руди. О том, исчез ли Поли Фальконе из ее жизни и удалось ли перехватить такую прорву наркотиков, чтобы они никому не попали в руки. И наконец, ожидание известий о том, все ли в порядке с Афией и ее ребенком. Лулу лишь раз встречалась с этой женщиной. Та показалась доброй и великодушной и уж точно заслуживала того, чтобы иметь ребенка от мужчины, которого любила.

Позитивные мысли должны преобладать над негативными.

Лулу мерила шагами просторную гостиную, пытаясь найти в заявлении Мерфи, которым он оглушил ее, хоть что-то, что могло бы примирить ее со смыслом сказанного и вселить надежду. Он хотел детей. Четверых или пятерых, не меньше. А она и одного не могла ему подарить. Можно было бы предложить ему усыновить ребенка, но она уже проходила это с Терри. Ах, как он заартачился! Не пожелал даже обсуждать такую возможность. «Это совсем другое». Сама Лулу не видела в этом никакой разницы. Ведь, к примеру, оттого что Софи была ей родной только наполовину, она любила ее ничуть не меньше. Однако мужчины, как видно, сделаны из другого теста. Интересуясь проблемами бесплодия, Лулу также изучала научные работы по социальной биологии в надежде понять причину постепенной утраты Терри интереса к сексу. Несколько раз она встречала утверждения о том, что в мужчинах природой заложен инстинкт преследования и воспроизведения потомства. Эта функция является основным и первостепенным мотивом их сексуального поведения.

Терри потерял к ней интерес, потому что она неспособна произвести на свет потомство. Даже если Мерфи и не против усыновить ребенка, Лулу опасалась, что в конце концов ее с ним ждет та же участь, что и с Терри. Уже одна мысль о том, что он станет уклоняться от близости с ней, вызывала дурноту — так она боялась почувствовать себя нежеланной и неполноценной.

Раздался телефонный звонок, и у Лулу немного отлегло от сердца. Ей было не важно, кто звонит, лишь бы сказали что-нибудь хорошее, что подняло бы ей дух и отвлекло от жалости к себе.

— Лунные сказки Лулу.

— Слава Богу, — послышался в трубке женский голос. — Я боялась вас не застать. С вами говорит Марта Хадсон. Я тетя Джесси Хадсон. Вы два года подряд выступали на дне рождения у Джесси, а также несколько месяцев назад на семейной вечеринке. Помните?

— Да, помню. — Только потому, что работала у Хадсонов три раза. Голос женщины Лулу показался знакомым, хотя саму Марту она не помнила. Однако личико Джесси ясно сохранилось в ее памяти. — Чем могу быть полезна?

— Джесси попала в автомобильную аварию. — Голос женщины дрогнул. — Неизвестно, переживет ли она эту ночь. Ее мама подумала, то есть мы все подумали… — Женщина, всхлипнув, помолчала.

У Лулу затряслись колени, и она тихонько опустилась на диван. Для любых отца с матерью хуже не бывает. Ее сердце переполнилось болью за Джесси и ее близких.

— Джесси хранит книгу со своей сказкой будто сокровище, — продолжила женщина. — Она называет вас своей самой любимой сказочной принцессой. Мы надеялись, что вы сможете навестить ее в больнице, принцесса Очарование.

— Конечно. — Лулу тут же вспомнила наказ Джейка не покидать дом, но новое обстоятельство, бесспорно, можно было рассматривать как экстраординарное. Джейк, безусловно, поймет ее, и, кроме того, Мерфи с Боги сейчас взяли Поли Фальконе в оборот, а следовательно, никакой опасности для нее нет.

В дверь позвонили. Жан-Пьер. Лулу встала, схватила сумочку «пудель» и бросилась к двери.

— Мне нужно переодеться в костюм принцессы, Марта. Я сразу же приеду, как только смогу.

— Дай вам Бог здоровья, принцесса Очарование.

Лулу отключила телефон, набрала код на панели и, полностью поглощенная мыслями об умирающей девочке, распахнула дверь.

— Бонсуар, котенок. Как я рад, что ты позвонила. Мне нужно поговорить и…

— Позже. — Лулу захлопнула за собой дверь и подтолкнула Жан-Пьера обратно к машине. — Мы уезжаем, у нас дела.

— Ну все, ты покойник, мать твою. — Поли Фальконе сплюнул на ботинки Боги.

Мерфи так и подмывало вмешаться, но от брата его отделяла группа фэбээровцев.

Боги с невозмутимым видом вытащил из кармана кожаной куртки пачку мятной жвачки «Риглиз».

— Ну-ну, удачи тебе.

Мерфи услышал в его словах вызов. Но не мог определить, была ли это обычная для Боги дерзость или плохо скрываемое желание умереть. Но одно не подвергалось сомнению: его брат оказался по уши в дерьме. В процессе операции он был разоблачен.

Однако, помимо этого и того, что Мерфи чуть не задела пуля одного из противников, операция «Жестянка с леденцами» в целом прошла удачно. Руди без проблем привез курьеров с наркотиками прямо в «Оз». Специальное подразделение федералов сумело взять Поли Фальконе и его подельников, общим числом четырнадцать человек, избежав большой перестрелки. К концу количество задержанных увеличится вдвое. И хоть Руди был задержан для допроса, Мерфи заверили, что его обязательно отпустят в крайнем случае к завтрашнему дню.

Единственным пострадавшим из достойных людей оказался Боги.

— Коломбо уходит в отставку, — сказал ответственный оперативный сотрудник, употребив конспиративное имя Боги.

— Да хоть на Луну пусть летит, мне до лампочки. — Поли мрачно посмотрел на Боги. Один из фэбээровцев защелкнул у него на запястьях наручники. — Как только Винни узнает, что ты отымел его семью, причем одну из ее представительниц в буквальном смысле этого слова, тебе уж нигде от него не скрыться.

Боги, ничуть не обескураженный, сложил пластинку жевательной резинки пополам и сунул в рот.

— Незначительная цена за то, чтобы нейтрализовать человека, измывающегося над женщинами, и изъять из оборота наркотиков на миллион долларов.

— Измывающегося над женщинами? — Поли отрывисто саркастически рассмеялся. — Я не садист, я любовник.

— Маньяк, — поправил его Мерфи. Он не мог больше молчать. Чем дольше он слушал этого подонка, тем больше ему хотелось стереть его в порошок.

— Соблазнитель, — уточнил Поли, медленно растягивая губы в блудливой улыбке.

Мерфи вспыхнул от ярости.

— Значит, подсунуть женщине наркотик, чтобы потом бессовестно воспользоваться ею, теперь называется соблазнением?

— За последние два дня ты уже второй, кто обвиняет меня в этом. — Поли покачал головой. — Это не мой стиль. Женщины, которых я добиваюсь, сами, по своей воле приходят ко мне.

Мерфи с Боги переглянулись. Звонивший Лулу мужчина, тот, что угрожал ей, признал, что наркотик — его рук дело.

— Уже внутрь влез, а так ничего и не понял. — Ответственный оперативный сотрудник начал подталкивать Поли к выходу.

Тот расхохотался.

— Ты долбаный идиот, Коломбо.

— Котенок, ты точно не хочешь, чтобы я зашел вместе с тобой?

Лулу отстегнула ремень безопасности.

— Точно. Ей-богу, Жан-Пьер, я только сбегаю переоденусь в костюм и обратно. Не выключай двигатель. Мне сказали, что Джесси, возможно, не переживет эту ночь. — Лулу подавила душившие ее слезы. Из-за бесконечных несчастий, свалившихся ей на голову этой ночью, глаза у нее были на мокром месте. И в довершение всего оказывается, что Жан-Пьер расходится с Руди и уезжает в Лос-Анджелес. Смерть и расставание. Ночной кошмар стал явью.

Чувствуя необъяснимый страх, Лулу выбралась из машины.

— Я скоро.

Она перебежала лужайку, быстро поднялась по лестнице и чуть не свалилась, сломав себе шею, когда споткнулась об остатки разбитого тыквенного фонаря. Ну что за дети! Как можно так наозорничать! Чертыхаясь, Лулу толкнула входную дверь и между велосипедами и коробками протиснулась к следующей. Счастье, что она заранее выудила из сумочки ключи: тьма стояла кромешная, хоть глаз выколи. Должно быть, фонарь на крыльце перегорел. Лулу была уверена, что Мерфи оставлял его включенным.

Лулу торопливо вошла внутрь и щелкнула выключателем в прихожей. Безрезультатно. Тьфу ты! Уж который раз у них вылетают пробки, но сейчас она ни за что не пойдет в подвал возиться с электрическим щитком. Перед глазами Лулу стояло личико Джесси Хадсон, и она во что бы то ни стало хотела попасть к девочке. Как можно скорее. Подумать только! Шесть лет! Отчего судьба так жестока?

Вытащив из буфета фонарик, Лулу в полной темноте взлетела вверх по лестнице и поспешила по коридору. Добежав до своей спальни, она успела стянуть с себя свитер и расстегнуть джинсы. Сердце, отдаваясь эхом, словно какие-то исполинские часы, оглушительно стучало в ушах.

Тик-так. Тик-так.

Ловко манипулируя фонарем, Лулу кинула сумочку «пудель» на кровать, сбросила джинсы и рывком распахнула дверцу шкафа.

Наряд принцессы поплыл к ней по воздуху, как розовое, переливающееся привидение.

Ошарашенная, Лулу отшатнулась назад. Из ее груди готов был вырваться вопль.

Платье опустилось вниз. Из-за него показалось мужское лицо. От фонаря вокруг падали жуткие, зловещие тени, и сердце Лулу заработало как отбойный молоток. Темные волосы, блестящие, как бусины, глаза. В хищной улыбке сверкнули белые зубы.

Акула!

— Что значит, ты не с ней? — Гнев и тревога охватили Мерфи. Он расхаживал из стороны в сторону перед входом в «Изумрудный город». В то время как операция по захвату проходила внутри пустующего театра-ресторана, на улице рядом со съемочными бригадами местных СМИ уже толпились ранние посетители «Летающих обезьян» и «Рубиновых лодочек». Операция ФБР «Жестянка с леденцами» стремительно превращалась в жареный факт сегодняшнего дня всех массмедиа.

— Прости, Мерфи. Тут с Афией беда. Я в больнице, и… Голос Джейка прервался, заставив Мерфи остановиться на месте.

— С ней все в порядке?

— Надеюсь. Она сейчас отдыхает. — Джейк откашлялся. — Напугала меня до смерти.

Сердце Мерфи наполнилось состраданием. Он и сам не находил себе места от тревоги за любимую женщину.

— Почему ты не взял Лулу с собой?

— Она сказала, что ей сейчас любые напоминания о детях невыносимы.

— Что это значит, черт побери, и какое это имеет отношение к…

— Афия беременна.

— Вот это да! — Мерфи расправил куртку и запустил руку в карман. Не понимая, почему ее забрали в больницу, он не знал, что сказать. Надеясь на лучшее, он наконец проговорил: — Поздравляю тебя, Джейк.

— Спасибо. — Джейк снова откашлялся. — Слушай, Мерфи, я виноват, что оставил Лулу, но она не одна. С ней Джей-Пи.

Сведенные плечи немного отпустило.

— Ну это хоть что-то. А куда они поехали? К ней?

— Ты о чем? Я велел ей ни при каких обстоятельствах ни на шаг не отлучаться из дома.

— Я звонил туда. Никто не берет трубку.

— А на мобильный ты Лулу пробовал звонить?

Мерфи опустил голову, раскачиваясь на каблуках. Крепись, старик.

— Никто не отвечает.

— Дьявол! — Джейк с силой выдохнул, продиктовал номер мобильника Жан-Пьера. — Будь добр, поговори с Джей-Пи и перезвони мне, сообщи, что случилось. А как Руди?

— Хорошо. Держался молодцом, ему ничто не грозит. Бормоча проклятия, Мерфи отсоединился. Его снедало беспокойство, и, чтобы произнести последние слова, ему потребовалось сделать над собой усилие.

Лулу очнулась, чувствуя слабость в теле и не понимая, что произошло. Почему она в постели? Почему на ней костюм принцессы? Она приподнялась на локтях. Почему кругом горят свечи? Ах да, верно! Пробки вылетели. Она приложила ладонь ко лбу и застонала. Однако вспомнила только фонарик, никаких свечей не было. Лулу не понимала…

— Только не кричать!

Куда там кричать! Горло сдавило, и это напомнило Лулу ночные кошмары, когда хочешь крикнуть, позвать на помощь, но не можешь. Теперь она по-настоящему узнала, что означает фраза «парализована страхом». Пытаясь сфокусировать взгляд, она подняла глаза на человека, приказавшего ей «Не кричать». Она что, потеряла сознание? Или он как-то усыпил ее?

— Поли? — прохрипела она.

— Его брат. — Мужчина пододвинулся к ней поближе. — Сол. Он был очень похож на Поли. Правда, голос у него был…

мягче, с хрипотцой. О нет! Только не это.

— Это вы мне подсунули наркотик. Это вы мне звонили.

— Да, я. А Поли, твой бывший муж и все остальные, кто смотрит на тебя с таким вожделением в «Карневале»… Никто из них не достоин тебя. Ты ничего не делаешь, чтобы завлечь их, как другие.

Сердце у Лулу екнуло.

— Какие другие?

— Другие пассии Поли. Те, которых он покупал своими подарками. Неразборчивые в связях девки, над которыми нужно совершить обряд очищения. Ты к их числу не относишься. Ты долго ждала своего мужчину.

Что значит «обряд очищения», что он под этим подразумевает?

— У меня уже есть мужчина, — выпалила Лулу. Разве она не говорила ему об этом? На этот раз она не шутит. Может, если он узнает, что она не свободна…

— Нет! Его у тебя нет! — Вспышка бешенства была мгновенной, но ужасной. Но все-таки не такой ужасной, как спокойная, ледяная улыбка, последовавшая за ней. — Ты ошиблась. — Холодный взгляд мужчины, приводя Лулу в оцепенение, неспешно ощупывал ее тело. — Одну оплошность я готов тебе простить. — Сол залез в карман и извлек оттуда магнитофон. Затем нажал кнопку и поставил маленькую черную коробочку на комод.

Лулу тотчас узнала мелодию. «Однажды появится мой принц» из классического мультфильма Диснея «Белоснежка и семь гномов».

— Ты дождалась, принцесса. Я здесь. — Мужчина протянул к ней руки. — Потанцуй со мной.

Он в своем уме? Ворвался к ней в дом! Где она была совсем раздета. Одел ее. Лулу вспомнила, зачем пришла сюда, и ее взяло зло. В ее мало-помалу проясняющемся сознании мелькнуло милое личико Джесси Хадсон, и она вскочила на ноги.

Мужчина одобрительно закивал.

— Осуществи мои мечты, и тогда эта история получит счастливое завершение.

Лулу огляделась: романтический антураж, свечи, музыка, наряд принцессы. Человек был явно болен. Он потянулся к ней — она ударила его по рукам.

— Прекратите немедленно и не смейте меня задерживать. Я спешу. Меня ждет маленькая девочка, она больна…

— Джесси? — Мужчина криво усмехнулся, крутя кольцо на своем мизинце.

Во рту у Лулу пересохло.

— Как вы узнали о Джесси?

— Твои записи в полном порядке, принцесса. Я выбрал девочку, с которой ты встречалась несколько раз, и поэтому должна была ее помнить. Я знал: ты не откажешь умирающему ребенку. В твоем шкафу я нашел костюм, за которым ты обязательно должна была заехать. — Сол потрогал кружево на пышном рукаве Лулу. — Мне лично этот наряд нравится больше всего. В нем ты такая, какая есть на самом деле. — Его масленые глазки похотливо заблестели. — Непорочная.

Лулу снова оттолкнула его руку. В голове у нее помутилось.

— Но Марта…

— То есть Дара. Моя сообщница. Это она дала тебе «экстази». Я попросил ее позвонить тебе, она и позвонила. — Сол склонил голову, приподняв бровь. — У меня, представь себе, имеются верные помощники.

Напоминание о том, что этот человек занимается распространением наркотиков, причем среди детей, разозлило Лулу еще больше.

— Вы хотите сказать, она сыграла роль тети Джесси? Все было нарочно подстроено? А с Джесси все в порядке? — Облегчение вперемежку с возмущением хлынули из Лулу мощной, всесокрушающей на своем пути волной.

Мужчина улыбнулся.

— Ты такая наивная. По правде говоря, это основное, что привлекает в тебе.

Лулу с этим не могла согласиться. Свою наивность она считала самым серьезным своим недостатком. Попятившись, она натолкнулась на тумбочку возле кровати и замерла на месте, словно окаменев. Она с ужасом смотрела, как мужчина медленно надвигается на нее. Музыка то усиливалась, то затухала. Призрачно поблескивали свечи. Лулу попыталась увидеть этого человека глазами Мерфи и поняла, что любые логические доводы здесь бесполезны, уговоры не дадут результатов. Мало того, что Сол Фальконе сумасшедший, помешанный на сказочном персонаже, он еще и бандит. Он накачал ее наркотиками. Преследовал. Теперь, когда шоры спали с глаз и Лулу могла оценить ситуацию реально, его намерения стали ей до тошноты ясны. Он изнасилует ее или убьет.

Лулу сжала спрятанные в складках платья руки в кулаки. «Страх не для нас». Она будет бороться до конца. Собственная отвага ошеломила ее.

— Когда Мерфи до вас доберется…

— С твоим Мерфи покончено, как и с его дружком, как и с Поли.

У Лулу перехватило дыхание.

— Что?

Музыка умолкла. Неожиданно для Лулу Сел отступил назад, чтобы перемотать кассету. Стремительный бросок мог бы дать ей шанс на спасение, но непонятные слова насчет Колина приковали Лулу к месту.

— Я следил за тобой, принцесса. Увидев, что Коломбо заходит в дом Мерфи, я сразу смекнул что к чему: в наших рядах завелась крыса. Возможно, законспирированный фэбээровец. Я с самого начала не доверял этому волосатому козлу.

И без того бешеный пульс Лулу застучал еще неистовее. Речь шла о Боги.

— Я знал, когда прибывает товар. И догадался, что нас подставляют. Если бы мой братец не был таким чертовски самонадеянным, он бы тоже почуял неладное. С чего ты взяла, что меня не будет в «Оз»? Все складывается как нельзя лучше. Поли в тюрьме, дела наконец-то перейдут ко мне, и я обрету заслуженное уважение. Уж мой дядя побеспокоится о том, чтобы Коломбо получил по заслугам. Что до Мерфи, то скажем так: эта ошибка уже исправлена.

Исправлена? То есть устранена? То есть он убит? Лулу стало тошно, в глазах помутилось.

Внизу скрипнула дверь. Послышались шаги. Жан-Пьер! Наверное, он устал ждать в машине.

Сол вытащил пистолет.

В ушах у Лулу зашумело. Защитить Мерфи она была не в силах, а вот Жан-Пьера — могла. Пошарила сзади рукой. Нащупав металлический предмет, она сомкнула пальцы вокруг своего импровизированного оружия. Попытавшись успокоиться, Лулу с силой швырнула его в бандита, как булаву.

Сол выронил пистолет и с гортанным звуком, спотыкаясь, отступил назад. Швейные ножницы, которыми несколько дней назад Софи угрожала Мерфи, глубоко вонзились Солу в плечо. Он выдернул их и снова пошатнулся, опрокинув на пол свечи.

Лулу с ужасом наблюдала, как спускающиеся до пола шторы и покрывало на кровати охватило пламя.

Изрыгая проклятия, Сол шарил по полу в поисках своего оружия.

Лулу развернулась и бросилась прочь из комнаты, в темноте натолкнувшись на Жан-Пьера.

— Беги! — Она толкнула его к лестнице, но в наступившей сумятице запуталась в подоле собственного платья, оступилась и упала на Жан-Пьера. Как раз в этот момент прогремел выстрел.

Жан-Пьер, с глухим стуком подпрыгивая на ступеньках, кубарем покатился вниз, громко ударившись в конце марша.

— Не-е-ет! — Лулу не поняла, что произошло: то ли она его столкнула, то ли его поразила пуля. Она не знала, жив он или мертв. Обезумев, путаясь в подоле платья, она кое-как поднялась, но Сол успел схватить ее за запястье и потащил назад.

Клубы дыма уже повалили в коридор, обжигая горло. Но Лулу рыдала не от этого, а от мысли, что Мерфи и Жан-Пьера нет в живых, что они ушли из ее жизни навсегда.

Сол пел ей на ухо «Когда-нибудь мой принц придет ко мне», а за спиной у них полыхало оранжево-красное пламя, которое стремительно распространялось по дому. Сол целовал мокрые от слез щеки Лулу. «И они отправились в сторону заката».

Внезапно сквозь туман паники в голове Лулу прозвучал голос Софи, и она со всей силы острым каблуком своей туфли ударила маньяка по ступне. Тот съежился от боли, а она вырвалась из его рук. «Только через мой труп».

С визгом затормозив на подъездной дорожке перед домом Лулу, Мерфи ударился о бампер припаркованной впереди пустой машины: его внимание было приковано к языкам пламени, вырывавшимся из окон второго этажа. Они с Боги, выпрыгнув из автомобиля, бегом бросились к горящему зданию. Боги на ходу вызывал по телефону пожарных.

В сознании Мерфи вновь ожили картины из прошлого. Он вспомнил мать и наконец понял ее. Она бросила вызов самой преисподней, в которую кинулась спасать любимого человека. Ни о чем не раздумывая. Иного ей было не дано. Настоящая любовь, ослепляя, оглушая человека, делает его бесстрашным. Как же он все эти годы не мог понять такой простой вещи? У нее просто не было выбора.

Мерфи вихрем взлетел вверх по лестнице, думая о настоящем, о будущем. О Лулу. Молясь, чтобы она смогла спуститься вниз по лестнице. Молясь, чтобы никто не удерживал ее в плену.

Мерфи с Боги прорвались через веранду, через входную дверь. Мерфи первым натолкнулся на тело.

— Жан-Пьер. Черт возьми! Я же говорил ему ждать в машине.

Боги опустился на корточки, пощупал его пульс.

— Он просто ударился. Жан-Пьер пошевелился.

— Наверху.

— Вынеси его, — бросил Мерфи, уже поднимаясь вверх. Француз оттолкнул Боги.

— Я сам. Найдите Лулу.

С пистолетом в руках Мерфи добежал до верхней ступеньки и с ужасом обнаружил Лулу лицом к лицу с вооруженным мужчиной. Языки пламени уже лизали кружева ее пышной юбки. Мужчина, прихрамывая, надвигался на нее. Она сняла с головы диадему. Что она, черт возьми, делает? Мерфи навел дуло пистолета на ублюдка, но густой дым и неудобно стоявшая Лулу мешали ему точно прицелиться. Боги постучал ему по плечу, изо всех сил стараясь привлечь его внимание.

Мужчина, заметив Мерфи, наставил пистолет на Лулу.

— Если она не будет принадлежать мне, то не будет принадлежать никому.

Лулу швырнула свою увенчанную острыми стразами диадему мужчине в лицо, и тот наклонился.

Мерфи тут же ринулся вперед.

Боги выстрелил.

Лулу упала, и Мерфи накрыл ее своим телом. Он все спрашивал, не пострадала ли она. Схватив ее на руки, он бросился вниз по лестнице, как обезумевший, стремясь поскорее вытащить из горящего дома. Боги последовал вслед за ним, волоча за собой незадачливого маньяка. Хотя Мерфи оставил бы этого подонка здесь на произвол судьбы.

Вдалеке слышался вой сирены пожарной машины.

— Жан-Пьер, — просипела Лулу Мерфи на ухо.

— С ним все в порядке. — Он отыскал глазами француза сидящим на земле. Тот, прислонившись к автомобилю, прижимал к уху телефон. Жан-Пьер показал ему большой палец. — С ним все как надо. — «Во всех отношениях», — пришло в голову Мерфи. Когда он велел Жан-Пьеру оставаться в машине до их приезда, они еще не знали, что там с Лулу. Значит, у Жан-Пьера не только была своя голова на плечах, он был не лишен мужества.

Мерфи опустился возле него на колени. Соседи включили свет на верандах и вывалили на улицу. У обочины остановились пожарные и полицейские машины. Вокруг царил хаос, но Мерфи видел и слышал только Лулу. Он чуть не задохнулся, разглядев на лифе платья и на ее груди пятна крови.

— Ты ранена. — Его руки аккуратно ощупывали ее тело. — Где, черт возьми, твоя рана?

— Это не моя кровь. Это его. — Лулу говорила хриплым голосом, рваными фразами. — У него был пистолет. Жан-Пьер поднимался. Ему пришлось это сделать.

Мерфи баюкал ее на руках, гладил растрепанные волосы, убирая их с потного, покрытого испариной, закопченного лица. Она была в состоянии шока.

— Я ударила его. Ножницы были рядом, и я… — Ее широко раскрытые глаза наполнились слезами.

Сердце Мерфи чуть не разорвалось при мысли о том, чего ей все это стоило.

— Все хорошо, девочка моя. Ты спасла Жан-Пьера. Ты защитила себя. — Мерфи был чертовски горд и чувствовал, будто гора свалилась у него с плеч. — Твои действия были оправданы. — Он очень надеялся, что она сумеет понять эти слова.

Взгляд Лулу остановился на его лице, она обвила его руками за шею и зарыдала.

— Я думала, ты погиб.

Сердце Мерфи наполнилось радостью. Он продолжал радоваться, даже когда пожарные боролись с разрушительным пламенем, а медики пытались спасти жизнь сумасшедшего бандита. Женщина, которую он держал в объятиях, являлась воплощением доброты и силы, и она принадлежала ему. Он легко поцеловал ее в подрагивавшие губы.

— Никогда еще я не чувствовал себя таким живым.

Глава 23

— Что ты там себе думал, черт тебя возьми? Жан-Пьер поморщился: медсестра помазала ему рану на лбу — одну из трех ссадин на его лице.

— Что Лулу в беде. Я, конечно, помнил о наказе Мерфи ждать внизу. Но я не мог. — Он искоса взглянул на Джейка. — А ты бы стал ждать?

— Нет. Но я профессионал. — Джейк, сложив руки на груди, посмотрел на своего деликатного друга новыми глазами — он им восхищался. Вместе с тем Джейка снедало сознание собственной вины. — Я виноват, Джей-Пи. Если бы я взял Лулу с собой, как и должен был, этого бы не случилось.

— Нет, — сказал Жан-Пьер, неуверенно улыбаясь. — Ничто не случается просто так.

Губы Джейка изогнулись.

— Ты прямо как Руди.

Жан-Пьер отвел взгляд и поблагодарил медсестру, которая закончила процедуру.

— У него обширные гематомы на руках и на ногах. Несколько дней они поболят, — объявила она Джейку. — Но в остальном все в порядке. Можете идти, мистер Легран, — обратилась она к Жан-Пьеру, выходя из огороженного ширмами закутка, — но вам придется уладить кое-какие формальности у стойки администратора.

— Я с тобой, — сказал Джейк, когда Жан-Пьер слез со стола. — Я иду выписывать Афию. Может, мы тебя подбросим до дома?

— Я не домой. Но oui, от предложения поехать с вами не откажусь. — Жан-Пьер нахмурился. — Что значит «выписывать Афию»?

Джейк насупился.

— А что значит, ты едешь не домой?

В этот момент отодвинулась штора и вошел Руди. Он взглянул на Жан-Пьера и побледнел.

— Со мной все в порядке, Руди.

Руди? Не заяц? Натянутость в тоне Жан-Пьера не укрылась от внимания Джейка. Он заметил, как отстраненно вел себя Руди, самый близкий здесь Жан-Пьеру человек. Ни порывистых объятий, ни нежностей. Он посмотрел на пару, державшуюся как-то неестественно, и сердце у него оборвалось.

— Мерфи рассказал мне о твоем подвиге, — проговорил Руди.

— Ах, oui, а мне — о твоем. — Жан-Пьер, застегивал рубашку, избегая смотреть Руди в глаза. — Гомики-супергерои! — Он невесело рассмеялся. — Кто бы мог подумать!

— Наверное, я сую нос не в свое дело, — начал Джейк. — Но что у вас все-таки происходит?

Руди, погладив свою бородку, вздохнул:

— Жан-Пьер уезжает в Лос-Анджелес. Оглушенный этой новостью, Джейк посмотрел на пару:

— Вы что, расстаетесь?

Руди с тоской взглянул на партнера, и Джейк остро почувствовал неловкость. Что он ему такое рассказал, черт побери?

Жан-Пьер встретился с Руди взглядом.

— Мы решили отдохнуть друг от друга, — объяснил он тихо и спокойно, но твердо.

— О Господи! — Джейк запустил руку в волосы. — Афин об этом ни слова.

Мужчины разом повернулись к нему.

— Почему?

— Она беременна.

Руди приложил ладонь ко лбу и улыбнулся.

— Ого! Это… прекрасно. Жан-Пьер кивнул и тоже улыбнулся.

— Поздравляю тебя, Джейк. Она поэтому в больнице? Руди нахмурился, переминаясь с ноги на ногу.

— Что стряслось?

— У нее чуть не случился выкидыш, — ответил Джейк. — Стресс. — Он красноречиво посмотрел Руди прямо в глаза, не обвиняя его вслух.

Руди облизнул губы и обернулся к Жан-Пьеру:

— Нам нельзя ей об этом говорить.

— Будем врать?

— Ну не надо уж так в лоб, — сказал Джейк. Если хоть немного повезет, им еще удастся наладить свои отношения. Может, их просто нужно подтолкнуть друг к другу. — По крайней мере пока опасность для нее не миновала.

Жан-Пьер провал рукой по длинным волосам.

— Я уже связался с Люком. — Он поморщился. — То есть с фильмом.

Пока Руди с Жан-Пьером стреляли друг в друга глазами, Джейк попытался сложить фрагменты мозаики воедино. Он сочувствовал им, искренне сочувствовал, но на первом плане для него все же оставались Афия и будущий ребенок.

— Значит так, ты переезжаешь в Лос-Анджелес временно, для работы над фильмом, — сказал он Жан-Пьеру. — Это редкая возможность, которая выпадает только раз в жизни, — продолжал он, повторяя слова Руди, сказанные сегодня утром. — А ты вылетишь к нему при первом же удобном случае, как только сможешь вырваться с работы, — обратился он к Руди. В душе Джейк был уверен, что эти двое созданы друг для друга. Как они с Афией. Как Мерфи с Лулу. — И ни о каком разрыве ни слова! Ваши отношения продолжаются… на расстоянии.

Молодые люди смущенно переглянулись.

— Идет.

— Вот и славненько. — Джейк отодвинул в сторону занавеску, отчаянно стремясь поскорее вдохнуть свежего, не такого насыщенного эмоциями воздуха. — Афия ждет внизу. Она будет спать спокойнее, если увидит, что вы оба здоровы и невредимы и… вместе. — Он обернулся, чтобы убедиться в том, что они идут за ним, и с досадой заметил, как неестественно и неловко они держатся друг с другом. — Ну возьмитесь хотя бы за руки, Боже ты мой! — Удрученно качая головой, Джейк нажал на кнопку вызова лифта. — Самому не верится, что я вам это предложил.

Сказать, что он был озадачен, значит ничего не сказать. Все время между пылкой встречей, больницей и полицейским участком Мерфи с Лулу выясняли свои отношения.

— Что значит, ты не можешь этого сделать?

— Мы не можем, — пискнула Лулу сквозь слезы, которые снова в три ручья хлынули из ее глаз. — Я не могу поехать с тобой. Я не могу переехать жить к тебе.

— Объяснись, Лучана, в чем проблема?

— Во мне.


Этот диалог имел место четыре дня назад.

Каждая минута шла за год.

Мерфи сидел в пабе «У Чарли» и вертел в руках стакан. Это лучше, чем сидеть дома и горевать над своей участью. Он не мог войти в кухню без того, чтобы в памяти не возник образ Лулу, жонглирующей продуктами. Не мог слушать диски из коллекции мотаун, не слыша, как она подпевает, перевирая слова. Он был не в силах забыть ее, спящую в его постели. Уже три ночи кряду он спал на диване.

Спину ломило. Голова болела. Сердце истекало кровью, как сбитое на дороге животное.

— Привет. — Боги устроился на табурете рядом.

Мерфи вскинул бровь. На следующий же день после окончания операции Боги выбросил свой прикид парня из Южной Филадельфии, сменив его на темный костюм с галстуком, — ну прямо настоящий спецагент, ни дать ни взять. Правда, сегодня на нем были «ливайсы» и фланелевая рубашка с длинным рукавом — его стандартный осенний комплект… в нерабочее время. Хвостик смотрится неплохо. Это если ты рок-звезда или один из пацанов Фабио.

— Когда ты сбреешь эти свои гнусные усы и растительность под губой?

Боги поскреб подбородок.

— Вообще-то я подумываю отпустить бороду.

— Твоим это не понравится.

— Когда я в отпуске, им по фигу, как я выгляжу.

— Ты берешь отпуск? — Мерфи почти не сомневался, что имя брата в толковом словаре можно с полной уверенностью включить в статью «трудоголик».

Боги пожал плечами.

— Лучше уж добровольный отпуск, чем принудительный. — Он подал знак бармену. — Виски. Неразбавленное.

— То, что ты не вычислил психа, сыграло роль?

— Да, психиатр я хреновый.

Томас, самый лучший работник паба, принес виски. Боги хотел было заплатить, но Мерфи отмахнулся от его денег.

— За счет заведения.

— Смотри, брат, пожалеешь. — Боги опрокинул стакан и снова подвинул его Томасу. — Повторить.

Операция «Жестянка с леденцами» прошла успешно. При имеющихся в распоряжении ФБР уликах Поли с его подельниками светил немалый срок. Сумасшедший Сол, издевавшийся над женщинами, умер от полученной раны. Боги, он же Коломбо, устранил опасного маньяка и помешал распространению партии «экстази» на миллионы долларов. Специальный отряд ФБР, включая Боги, нанес сокрушительный удар по организации Фальконе.

И все же брат печалился об одном, что он не в силах был уладить. О Джульетте Марчелле. Узнав о его обмане, женщина бросилась во все тяжкие, стала искать утешения в доме Винсента Фальконе, пытаясь заглушить горе наркотиками и алкоголем. Боги не смог бы ей помочь, даже если б очень захотел, а он этого действительно хотел.

— Может, этот… так называемый отпуск пойдет тебе на пользу, — сказал Мерфи, чувствуя еле сдерживаемую досаду брата. — Человек может жить среди подонков лишь до тех пор, пока это окружение не начнет разрушать его сущность.

— Тебя это вроде не касается.

— В последнее время нет, — ответил Мерфи. — Я сплю довольно спокойно. — Он потер сведенные мышцы шеи. — Или по крайней мере это было так, пока в моей жизни присутствовала Лулу.

— А что случилось с принцессой?

— Если б я знал!

— Пробовал поговорить с ней? Мерфи ухмыльнулся.

— А ты как думаешь? — Он водил пальцем по краю своего стакана. — Сейчас она занята ремонтом дома. Больше всего пострадали их с Софи спальни. Она попросила у бабушки разрешения самой начать предварительные работы. Не хотела омрачать ей медовый месяц. Можешь себе представить? Вив, по словам Софи, от этой идеи была не в восторге. Хотела быть рядом со своими девочками. Но Лулу и слушать ничего не пожелала.

Боги улыбнулся:

— Упрямая девчонка!

— Не отвечает на мои звонки, — пожаловался Мерфи. — Все, что мне известно, известно от Софи. Я спросил ее, не знает ли она, почему Лулу меня сторонится. И она ответила утвердительно.

— Но секрета сестры не выдала. — Точно.

Боги отодвинул в сторону стакан, жестом попросив бармена снова его наполнить.

— У тебя на сей счет имеются хоть какие-то соображения?

— Наверное, это эпизод с Солом Фальконе ее подкосил.

— Ее можно понять. У парня были не все дома. Самый большой секрет семьи Фальконе. Его брат и дядя долгие годы скрывали так называемые «очищения» своего родственника. Как это я его вовремя не раскусил.

Мерфи пожал плечо брата.

— Не переживай по этому поводу, старик, выбрось из головы. Ты профессионал, но ты же не ясновидящий, чужие мысли читать не умеешь. — Мерфи покачал головой. Его мысли были целиком и полностью заняты Лулу. — Я почти уверен, что ее проблемы коренятся глубже. Это не просто потрясение от встречи с маньяком. Она сторонница мирных решений, а ей пришлось проткнуть ножницами человека. А потом ты убил этого придурка прямо у нее на глазах.

— Так ему и надо.

— Кто спорит? По-моему, дело в том, что она не может принять мой мир. Со всей этой атмосферой секретности. И безобразием.

Боги погладил усы.

— От чего бы ты смог отказаться ради этой женщины? Мерфи почувствовал, как защемило в груди. От чего бы он отказался?

— У тебя есть запас на черный день. У тебя есть «У Чарли». — Боги окинул взглядом битком набитый посетителями паб. — Ведь это местечко приносит кое-какой доход, правда?

— Верный и постоянно растущий. — Это было еще одним капиталовложением Мерфи. Если он и научился чему-нибудь у своего родного отца, так это заботиться о своем будущем. Поэтому назвать заведение именем папы было для него естественным.

— Ну так брось ты эту работу, свою команду. Учись по-другому получать свою долю адреналина.

— Мне не придется этому учиться. Я знаю, что меня заводит. — Кудрявый эльф, который бежит по жизни, щеголяя розовыми кроссовками и сумочкой «пудель». К сожалению, и кроссовки, и сумочка сгинули в пожаре.

— Ну и чего ты тогда сидишь, киснешь над своим разбавленным скотчем? С каких это пор ты уклоняешься от встречи лицом к лицу? Кто ты такой, и куда подевался мой брат?

Мерфи не избегал прямого разговора, встречи лицом к лицу. Он давал Лулу время прийти в себя. Хотя вынужден был признать, что его терпению пришел конец. Впервые за долгие дни Мерфи наконец улыбнулся.

— Ты пришел сюда с какой-то особой целью? Или просто чтобы выпить здесь и вздрючить меня как следует?

— Я получил удовольствие и от виски, и оттого, что тебя вздрючил, но для моего визита имелась еще одна причина. — Он залпом осушил стакан и наклонился к Мерфи. — Я пришел попрощаться. Как только начнется суд, я улечу. А пока буду жить на природе и ездить сюда оттуда.

— Из лачуги, затерянной в горах Поконо? — Убежище семьи Богартов. Боги любил уединение, всегда.

— Вообще-то я тоже сделал одно капиталовложение. Приобрел дом в горах Суперстейшн.

— Ты переезжаешь в Аризону? — Новость ошеломила и встревожила Мерфи. Боги был очень привязан к родителям, а Аризона находилась далеко от Пенсильвании, у черта на куличках. ФБР в качестве меры предосторожности временно переселило Мэнни с Розой под вымышленными именами в другое место. И Мерфи вначале думал, что Боги разлучен с ними лишь до тех пор, пока не уляжется шумиха вокруг Фальконе, но теперь, судя по всему, речь шла о том, что он будет жить вдали от них всегда.

— Пришло время перемен, — ответил он, поднимаясь. — Слушай, я еду в Филадельфию уладить кое-какие дела. Вылетаю завтра. Софи с Леграном отбывают сегодня. Из международного аэропорта Атлантик-Сити в 16.00. Я, кажется, не единственный, кому требуются перемены.

Мерфи знал о намерении Софи переехать в Лос-Анджелес с Жан-Пьером. Но не знал, что они уезжают сегодня. Он встал и проводил брата до двери.

— Откуда тебе известно о планах Софи?

— ФБР обязано знать местонахождение всех связанных с делом лиц на тот случай, если их присутствие потребуется в суде.

Мерфи вскинул бровь.

— Значит, это не твой личный интерес? Боги остановился на пороге, опустив голову.

— Давай не будем об этом.

— Как скажешь. — Они с Софи составляли по меньшей мере интересную пару. Хотя оба в данный момент, как казалось Мерфи, бродили словно впотьмах. Скорее всего сейчас не самое лучшее время, чтобы влезать в тонкости их страстного увлечения.

— Не ошибешься, если предположишь, что Лулу приедет в аэропорт провожать сестру и близкого друга. — Боги сунул в рот пластинку жвачки и водрузил на нос темные очки. — Было бы неплохо, если б там присутствовал кто-то, кто мог бы облегчить боль расставания.

Мерфи улыбнулся.

— Ловко придумано. — Он остановил брата, обняв за плечи, и задержал в своих объятиях немного дольше, чем обычно. — Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь, брат.

Боги тоже коротко сжал его плечи, хлопнул по спине.

— Желаю тебе того же.

Глядя, как Боги садится в машину и отъезжает, Мерфи пообещал себе звонить ему по крайней мере раз в неделю. Хотя, думал он, затворничество вряд ли решит проблемы Боги. Но ведь каждый человек одолевает своих демонов по-своему.

Мерфи предстояло сразиться со своими, И проигрывать этот бой он не собирался. Мерфи взглянул на часы: 14.00. Отлично. Ему нужно кое-что купить.

Руди сунул руки в карманы брюк, чтобы скрыть нервную дрожь. Наблюдать, как Жан-Пьер оформляет багаж, оказалось тяжелее, чем он ожидал. Три дня он готовился к этой минуте. Три дня убеждал себя в том, что совершил бы чудовищную ошибку, если б, пойдя на поводу у собственных эгоистичных желаний, попросил Жан-Пьера остаться. Прежде чем строить взаимоотношения, нужно сначала поработать над собой. Руди хотелось, чтобы они раз и навсегда воссоединились с Жан-Пьером. Без сомнений. Без каких бы то ни было оговорок. Ему хотелось Рождества в Вермонте. «Постарайся увидеть это. Воплотись в это».

В то время как Жан-Пьер будет добиваться признания, Руди тоже придется хорошенько потрудиться. Остается только надеяться, что Люк или какой-нибудь другой мужчина не встанет у него на пути и не испортит все дело, пока он настраивается.

— Ты как?

Вопрос задала Афия, стоявшая справа от него. Находившийся по правую руку от Афии Джейк поверх ее головы бросил на Руди сердитый, предостерегающий взгляд.

— Хорошо, малыш. Просто волнуюсь за Жан-Пьера. Лос-Анджелес — большой город.

— Да, но у Жан-Пьера ведь там друг, верно? Руди подавил вспышку ревности.

— Верно.

— И Софи будет рядом. Она производит впечатление очень… самостоятельной. С ним все будет в порядке. — Афия пожала Руди руку. — Прекрасно, что ты с пониманием отнесся к такому повороту в его судьбе. Вдруг он получит «Оскара» за лучшие костюмы? Разве это не чудо? — Афия посмотрела на Джейка. — Если он и впрямь будет номинирован на «Оскар», мы вылетаем к нему немедленно. — Она прижала руку к животу. — Это путешествие на Западное побережье станет первым для нашего малыша.

Джейк накрыл ладонью руку жены и подмигнул ей:

— Ты просто ищешь повод посмотреть на меня в смокинге.

— Прошу тебя, — сказал Руди, благодарный за эту легкую, шутливую болтовню. — Если мне предстоит услышать эту историю о сексе в машине еще раз…

— Боже мой, Афия, — сделал ей выговор Джейк, поблескивая глазами. — Одно то, что он твой лучший друг, не значит, что ты все-все ему должна рассказывать.

— Ну я же не все ему рассказала. Только… кое-что. — Афия, вспыхнув, откинула назад волосы. — И вообще у нас с Руди нет друг от друга секретов.

Черт! Руди потрогал ворот своей синей рубашки, ослабил узел галстука.

— Вы не против, если я попрощаюсь с Жан-Пьером наедине?

Джейк с готовностью воспринял повод отвлечься. Он взял Афию за руку и потащил за собой к прилавку с мороженым.

— Пойдем, детка. Я умираю как хочу шоколадного мороженого «Роки роад».

Руди улыбнулся, видя растерянное выражение Афии, и снова почувствовал себя виноватым. Весь этот спектакль был устроен ради нее. А он как эгоист ухватился за предложенные Джейком «отношения на расстоянии», предпочтя их «отдыху друг от друга», о котором говорил Жан-Пьер.

Руди нервно выдохнул и приблизился к Жан-Пьеру, который стоял в очереди пассажиров, ожидавших прохода через рамку металлоискателя. В облегающих джинсах, рубашке в белую и черную полоску и блестящем пиджаке тот выглядел чертовски соблазнительно. Как шестой член Великолепной пятерки[19]. Он удачно вписался бы в общество геев Западного побережья. Руди попытался скрыть свою тревогу за вымученной улыбкой.

— Ну что, готов?

Жан-Пьер кивнул, закинул повыше на плечо сумку. В его глазах с длинными ресницами стояли слезы.

— Это нелегко.

У Руди перехватило горло.

— Если честно, то хуже некуда. — Только спустя минуту, преодолев неловкость и собравшись с духом, Руди спросил то, что безумно хотел знать все эти дни: — Ты сможешь когда-нибудь меня простить?

Жан-Пьер сжал его плечо. У него был взгляд человека, умудренного жизнью.

— Я простил тебя в тот момент, как только ты вошел в мою комнату и я увидел твои измученные глаза, заяц. Дело не в неверности. Главное — это доверие и уважение к чувствам другого.

Руди кивнул:

— Ты не доверяешь мне. Понимаю.

Жан-Пьер печально улыбнулся.

— Как это может быть, что ты, такой тонкий психолог, когда это касается других людей, не понимаешь, что происходит с тобой? Это тебе не хватает доверия. Поверь в меня, в нашу любовь. Ты даже не позвонил мне, чтобы дать знать, что ты не валяешься где-нибудь мертвый на дороге. Ты предпочел избежать прямого разговора. — Голос и взгляд Жан-Пьера смягчились. — Это тебе не хватает решимости, чтобы разобраться во всем, что так тебя страшит. Наверное, тебе не стоит искать ответы на свои вопросы в книгах, лучше слушай свое сердце.

Руди пристально посмотрел на Жан-Пьера. У него в горле стояли слова, которые он так давно хотел ему сказать, но он по-прежнему оказался не в силах их выговорить. Он проклял свою неуверенность, и на глазах у него выступили слезы.

— Если вдруг на тебя снизойдет озарение, ты знаешь, где меня искать. — Жан-Пьер бросил поверх его головы взгляд на Афию, улыбнулся ей, помахал рукой и расцеловал Руди в обе щеки, пожимая ему руку. — Прощай, заяц.

Глядя вслед проходящему через контроль к выходу на посадку Жан-Пьеру, Руди пережил тысячу смертей.

— Нет, не «прощай», — прошептал он. — А до новой встречи.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я отложила поездку? Лулу улыбнулась сестре:

— Уверена. — Зачем откладывать неизбежное? Она знала, что Софи все равно вырвется отсюда, это только вопрос времени. Сестра стремилась сделать карьеру и прославиться. А где искать успеха, как не в Голливуде? — Ты в любом случае уедешь в Лос-Анджелес, и мне спокойнее, когда Жан-Пьер с тобой рядом. Что, если друг сможет свести тебя с нужными людьми?

— Да, все зависит от того, с кем водишь знакомства. Лулу пожала плечами:

— Печально, но факт. Однако у тебя преимущество — ты молода, красива и талантлива.

Софи рассмеялась:

— Ты только что охарактеризовала три четверти женщин, посещающих голливудские кастинги.

— Да, но ты не похожа на других. — Лулу очень надеялась, что Соф скоро обретет счастье и душевный покой.

— Ты моя сестра. И судишь предвзято, но все равно спасибо. — Софи протянула руку и дернула Лулу за косичку. — Кстати, раз уж речь зашла о тех, кто не похож на других. Как ты? Обещай, что больше не будешь волноваться и забудешь сумасшедшего маньяка.

Лулу закатила глаза, пытаясь придать неприятному для нее разговору более легкое звучание.

— Которого? Софи ухмыльнулась:

— Сама знаешь. Которого ты ударила ножницами. Который приходит к тебе в ночных кошмарах.

Щеки Лулу вспыхнули.

— Это нелегко, я борюсь, и мне кажется, постепенно начинаю забывать об этом.

— Энтони сказал то же самое. Он клянет себя на чем свет стоит за то, что оказался слепым болваном. Лично я на седьмом небе от счастья, что он ничего не знал о наркотиках. Хорошо, что он наконец окончательно порвал со своей полоумной невестой. — Софи склонила голову. — Кстати, обещай мне, что наладишь отношения с Мерфи. Если бы кто-то смотрел на меня такими глазами, какими он смотрит на тебя…

— А Джо? — Лулу не могла думать о Мерфи. Только не сейчас, когда она прощается с другим близким ей человеком. Софи с Жан-Пьером переезжали в Калифорнию, Вив — во Флориду. Печаль Лулу была почти невыносима.

Софи выгнула бровь.

— А что?

— Ну, мне показалось, мне пришло в голову, что, возможно…

— Забудь об этом. Я буду счастлива, если никогда больше не увижу этого надменного нахала.

— Ну раз так, — отозвалась Лулу, которая все же осталась при своем мнении.

Софи устремила взгляд вдаль, провела языком по губам.

— Давай не будем тянуть волынку, Лу. Я терпеть не могу слезливых прощаний. — Она крепко обняла Лулу, поцеловала в щеку и поспешила на контроль. — Я тебе позвоню, когда доберусь.

Глаза застилали слезы. Лулу подняла руку и помахала удалявшейся Софи.

— Я люблю тебя.

— Я тебя тоже, тигренок.

Его голос стал для нее слаще меда, теплее солнечного света. По телу в предвкушении встречи пробежал трепет. Лулу обернулась и оказалась лицом к лицу с Мерфи. Ее сердце дало сбой, на секунду замерло, а потом сорвалось и безудержно понеслось вперед. Они не виделись всего четыре дня. А казалось, прошла вечность.

— Я подумал, что должен сказать тебе это громко вслух, еще раз, если слова «ты, и никакая другая» прозвучали для тебя слишком тихо.

Лулу, потеря в дар речи, схватилась за горло. Она почти перестала слышать шум аэропорта, а мельтешение окружающей жизни слилось в одно расплывчатое пятно. Лулу увидела в отдалении Руди, Джейка и Афию. Они помахали ей рукой, а затем, как хорошо сплоченное трио, вышли через главный вход, оставив ее наедине с принцессой Очарование и ее давшим трещину сказочным романом.

Мерфи держал в руках сверток, большую квадратную коробку, обернутую розовой в белый горошек бумагой с роскошным розово-пурпурным бантом.

— Я кое-что тебе купил.

Онемев, Лулу стояла и глупо таращила на него глаза, в то время как вихрь переполнявших ее эмоций кружился в ней со скоростью торнадо.

Мерфи взял ее под локоть и повел к ряду пустых кресел.

Лулу опустилась на одно из них, пока ноги не отказали ей совсем.

Мерфи устроился рядом, положил подарок ей на колени и с улыбкой стал наблюдать, как она возится с упаковкой.

Трясущимися руками Лулу сняла крышку и, не веря своим глазам, уставилась на содержимое.

— Сумочка «пудель».

— Очень сложно было найти такую. Софи подсказала мне отправиться в магазин игрушек.

Лулу, наморщив лоб, отвела глаза в сторону. Значит, Софи знала, что он придет?

— Мне следовало спросить у тебя размер твоей обуви. Лулу развернула подарок до конца. Розовые кроссовки.

— Вот их найти оказалось намного проще.

Другой купил бы шоколадные конфеты или розы. Бывший морской пехотинец, неустрашимый телохранитель обошел все магазины в поисках сумочки «пудель» и розовых кроссовок. Его забота так поразила Лулу, что она лишилась способности соображать что-либо и не могла вразумительно сформулировать свою мысль. Пожалуй, можно начать со спасибо. Но даже это слово наглухо застряло у нее в горле.

Мерфи завладел ее ладонью и погладил большим пальцем костяшки ее руки.

— Я люблю тебя, Лучана. И никогда не смогу тебя забыть. Я никогда и никого не любил так искренне и всем сердцем, как тебя.

Смущенная и расчувствовавшаяся, Лулу продолжала прислушиваться к себе.

— О, Колин.

— Если тебе не нравится моя профессия, скажи только слово. Мне нет необходимости работать телохранителем. У меня есть капиталовложения, доход. Скажи, и я все брошу.

Глубоко тронутая его предложением, Лулу очнулась.

— Я не хочу, чтобы ты все бросал. Я восхищаюсь тем, что ты делаешь. Ты защищаешь людей. Борешься со злом. Это важно, и я знаю теперь, что не все битвы можно выиграть с помощью слов.

— Значит, дело не в моей работе. — Мерфи выдохнул и потер лоб — А! Это потому, что я сказал, будто хочу четверых или даже пятерых детей? Джейк сказал, тебе невыносимо любое упоминание о маленьких детях. Означает ли это, что ты не хочешь детей? Ты так легко находишь с ними общий язык. Я предположил, что…

— Порой желаемое и возможное не совпадают. — Глаза Лулу снова увлажнились.

В замешательстве Мерфи смахнул слезы с ее щек и нежно посмотрел на нее.

— Ты разговариваешь с мужчиной, милая. Мы, мужчины, не такие чувствительные и тонкие, как женщины. Тебе придется все подробно мне растолковать.

— Я не могу иметь детей. — Она с трудом выговорила эти слова, но теперь, когда они были произнесены, почувствовала облегчение. — Я не знаю почему. У десяти процентов бесплодных женщин на то нет причины. Мы с Терри долгие годы пытались, но никакое лечение не помогало.

Мерфи потер подбородок.

— Может, причина в нем? Лулу улыбнулась сквозь слезы.

— Его любовница забеременела.

Мерфи кивнул, наконец все для него прояснилось.

— Я не хочу преуменьшать твой…

— Изъян.

— У тебя нет изъянов, черт возьми. — Мерфи, подавив досаду, поцеловал ей руку. — Ты совершенна. Упряма, импульсивна и иногда наивна до невозможности, но в остальном совершенна.

Лулу рассмеялась.

— Спасибо тебе. — Она удивилась, что он так спокойно принял ее слова. А потом он и вовсе поразил ее.

— А ты никогда не думала о том, чтобы усыновить ребенка? Ведь ты любишь Софи не меньше оттого, что она твоя сводная сестра. У нас с Боги вообще разная кровь, но попробуй скажи, что мы не братья, и мы тебя побьем.

Лулу смахнула слезы. Ее сердце запело от счастья.

— Ты согласен усыновить ребенка?

Мерфи встал и бросил на нее взгляд, не терпевший возражений.

— Подожди-ка, посиди тут минутку и никуда не уходи. Лулу сидела так пять минут, опустив глаза на свои новые сумочку и кроссовки, недоумевая, как это она могла так мало верить в себя, в Колина. Она вдруг почувствовала себя странным образом отделенной от окружающего. Она была охвачена эйфорией. Причем без всякого «экстази». Мысль о том, что она навсегда останется с Мерфи, наполнила ее радостью.

— Да, черт возьми, я согласен на усыновление, — сказал вернувшийся Мерфи, продолжая разговор и резко выводя ее из задумчивости. Он протянул к ней руку и поднял ее на ноги. — Вокруг бессчетное множество детей, которым нужна любящая семья. Поверь мне, уж я-то знаю. Я их видел. И между нами говоря, мне нет дела до возраста и расы.

— О, Колин… я… я…

— Не очень-то ты разговорчива, — поддразнил ее Мерфи с улыбкой.

— Меня переполняют эмоции, — поспешила оправдаться Лулу. — Я никогда еще такого не чувствовала и знаю, что больше никогда уже такого не будет. Я боялась… — «Страх не для нас». — Я люблю тебя, Колин. Я так люблю тебя, что даже не могу это выразить.

— Отрадно слышать. — Его глаза лукаво заблестели от радости. — Значит, шансы в мою пользу. — Он протянул ей два посадочных талона. — Через несколько часов мы окажемся в Лас-Вегасе. Вив уже там. Софи может пересесть на другой самолет.

Лулу удивленно уставилась на него. Ее сердце затрепетало.

— Ты о чем?

— О том, что я не хочу ухаживать за тобой ни год, ни даже шесть месяцев, не хочу тянуть с предложением. Что правильно, то правильно. Я делаю тебе предложение сейчас же. — Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз. Его проникновенный взгляд был красноречивее всяких слов. — Ты согласна выйти за меня замуж, Лучана?

Лулу взяла его лицо в ладони и горячо поцеловала, а затем забрала посадочный талон.

— Жизнь коротка. Живи полной жизнью. Ни о чем не жалея. Мерфи улыбнулся.

— Ура!

Примечания

1

Майское дерево — столб, украшенный цветами, вокруг которого танцуют, держась за прикрепленные к его вершине длинные ленты, в Англии на майском празднике. — Здесь и далее примеч. пер.

2

Парковая автострада Штата садов — платная автомагистраль в штате Нью-Джерси, соединяющая г. Монтвейл с г. Кейп-Мей, протяженностью ок. 280 км.

3

Имя Лулу (Lulu) в англ. яз. совпадает со словомlulu, которое в разговорном варианте имеет значение «сексапильная женщина».

4

красавица (ит.).

5

Да(фр.).

6

Чудище с зелеными глазами — ревность. Метафора, использованная В. Шекспиром в трагедии «Отелло» (акт 3, сцена 3, перевод М. Лозинского).

7

Поллианна — героиня рассказов американской детской писательницы Э. Портер (1868—1920), находящая причины для радости в самых бедственных ситуациях

8

Я?(фр.)

9

Котенок (фр.).

10

Одну минуту (фр.).

11

Понятно, красавица? (ит.)

12

Вы, заносчивый кабан (ит.).

13

Бобби Флэй — популярный в Америке повар, владелец ресторанов и ведущий телевизионных кулинарных шоу.

14

Город мишурного блеска — одно из образных названий Голливуда.

15

Мотаун — направление популярной музыки, смешивающее в себе приемы и традиции стилей ритм-энд-блюз, соул и т.п.

16

Заносчивый осел (ит.).

17

Поросячья латынь (PigLatin) — коверканье языка (добавление лишних повторяющихся слогов или прибавление какого-либо окончания к каждому слову) для того, чтобы скрыть разговор от посторонних ушей.

18

Бабушка (ит.).

19

«Великолепной пятеркой» себя именуют стилисты, участники телешоу «Натурал глазами гея».


home | my bookshelf | | Очарованная |     цвет текста   цвет фона