Book: Перстень на три желания



Перстень на три желания

Геннадий Прашкевич

ПЕРСТЕНЬ НА ТРИ ЖЕЛАНИЯ

Купить книгу "Перстень на три желания" Прашкевич Геннадий

Следователь Повитухин добирался до Лиственничного больше суток.

Сперва поездом до крошечной станции в тайге, потом на попутной машине.

А когда дорога закончилась, пешком. Двенадцать верст пешком по мрачной черно-хвойной тайге. Это его злило. В Особом отделе Повитухину позволили просмотреть безграмотное письмо лесника Козлова лишь частично, ничего хорошего от неожиданной командировки он не ждал. Ну, бывший колхоз, бывшее лесное хозяйство. Кто сейчас помнить о бывших колхозах? Кто-то из сельчан ушел в город, кто-то спился. Низкие избенки. Двухэтажный Дом колхозника на обрывистом берегу. Бревна потемнели от времени, крыша просела. Смутно поблескивало стекло окошка – комнаты, занятой неким Летаевым, человеком пришлым. Лесник Козлов в письме хорошо описал пришельца: сутулый, прихрамывающий, в железном пенсне, лицо покрыто густыми морщинами. А глаза бесцветные, беспокойные. Он одно забыл добавить: темный камень в старинном перстне на скрюченном пальце. Патина времени лежала на благородный металле, свет как бы проваливался в бездну. Странно, что лесник ни словом не обмолвился о таком красивом кольце.

– Чего сидите без электричества?

– Чубайс, знаете ли.

– Давно в селе?

– Два года.

– Откуда?

– А надо отвечать? – глаза Летаева забегали.

– Обязательно. Я следователь, – Повитухин показал удостоверение.

Лесник Козлов, кстати, просил направить в село не следователя, а сразу спецназовцев с огнеметами. «А то нас, Козловых, не останется на Земле.» На следователь Повитухин уже сталкивался с подобными случаями. Из села Кузино, например, писал в Особый отдел учитель Колесников. Сперва об успехах, достигнутых школой в учебном году, а потом о маленьких зелененьких человечках, мешающих ученикам твердо усваивать текущий материал. Никаких зеленых человечков Повитухин в Кузино не нашел, конечно, но жители сильно пили. Некоторые были убеждены, что слышат неизвестные голоса и рычание. «Ну, чё попало! Прямо как бенгальские тигры.» Было еще письмо из села Таловка. Взволнованный юноша К., патриот, сообщал, что в Таловке остановился Вечный жид. Проверка установила, что к слесарю Андрющенко приезжал родственник – со стороны жены.

Пришельцы.

Тайное оружие.

Контакты с прошлым и будущим.

Фальшивые снимки, лживая документация.

Следователь Повитухин привык иметь дело с профессиональными лгунами и поначалу Летаев его не насторожил. Ну, беспокойные глаза, ну, поглаживает загадочный перстень на пальце. Все равно живет бедно – продавленный диван в кабинете, а на школьном столе толстая потрепанная книга – восьмой том Большой Советской Энциклопедии. Статья «Виброфон» – статья «Вовово».

– Лесника Козлова знали?

– Еще бы не знать! – блеснул Летаев своим пенсне.

– Как объясняете необычные жалобы лесника?

Летаев заволновался.

Схватил граненный мутный графин, посмотрел на просвет.

Вода мутная, края захватанные. Порылся в пустых карманах, пальцем погладил перстень:

– А никак.

– Когда мог исчезнуть Козлов?

– А я за ним по селу не бегаю, – Летаев любовно подвигал перстнем, ловя прищуренным глазом воображаемые лучики. – Козлов каждое утро ходил на работу. Я сижу у окна, у меня работа культурная, а он идет на работу. Он каждый день ходил на работу. Чтобы Козлов шел домой – этого я никогда не видел. Вот и ушел.

– Может, уехал к родственникам?

– Ну, какие у Козлова родственники! – мелко рассмеялся Летаев. – Такие же пьяницы, дебоширы. К таким не уйдешь. Но без Козловых, я так скажу, в селе спокойнее. Старые Козловы, пожилые, молокососы – все исчезли. Как один. Как вид исчезли, – он знающе похлопал ладонью по Энциклопедии. – Представляете себе, что такое биологический вид?

– Кажется, сумма популяций.

– Ну? – насторожился Летаев.


В письме, отправленном в Особый отдел, лесник Козлов излагал суть дела коротко.

Господин Летаев, писал он, человек неизвестной национальности. Прислали его из Облоно, но в школу не ходит. Как заселился в комнатку Дома колхозника, так там и живет. Телевизора нет, а по занавескам бегают тени. А на все вопросы отвечает одно: «Кто меня послал, тот и отзовет.» И нагло смеется. И на все вопросы о документах нагло смеется. Какие, мол, у нас документы? Мы все – часть одного великого целого. И нагло добавляет: «Отвянь.»

– А чего ждать? Дед Козлова был колдун, – пожаловался Летаев, выслушав следователя. – Сильно поддавал. Ездил в город, пугал наперсточников на вокзале. Двое напрочь спятили, до сих пор на психе. Не смогли угадать, под какой стаканчик прячут шарик. Деду для устрашения дали месяц условного. Он зайцев в лесу лечил.

– От чего?

– Какая разница?

Следователь слушал и кивал.

– А почему вы считаете, что Козлов исчез окончательно?

– Окончательно и бесповоротно! Уверен. И не один Козлов, а все Козловы. Как вид. Нет больше Козловых! Ни в селе, ни в тайге, ни в городе. Не верите, так проверьте. Пройдите по селу, дух спирает от пустых дворов. Козловых у нас было, как собак, а теперь ни одного. Ни в Лиственничном, ни в области, России, ни даже в Америке. Только на краю села сидит Тихоновна. Приехала из Мариинска, а родственники исчезли. Сидит, жалуется на власть: вот, дескать, до чего довели Козловых. Спрашиваю, а вы, гражданка, почему не исчезли? А я, отвечает, не Козлова. Я Пестель. Такая фамилия. Козлов даже родственницей меня не признавал по пьяни.

Еще писал Козлов, у Летаева полотенце висит на спинке стула.

Чистое. Как повесил в первый день, так и висит. Полотенцем Летаев не пользуется, похоже, зато интересуется крупными животными. Имя у Летаева необычное – Нус. Сам так говорит. Глубоко нерусское имя. Даже смешно. И дразнится. Вам, Козловым, дразнится, глаза надо завязывать платком, когда едете в город. Чтобы не бросались на баб. А мы, говорит, потомственные интеллигенты.


– В последнее время, – щелкнул пальцами Летаев, – межзвездная торговля принимает уродливые формы.

– Это вы о чем?

– Конечно, о бизнесе, – Летаев любовно потер пальцами перстень. – На планеты, покрытые водой, везут сухолюбивые растения, как с ума посходили. На пустынные карлики доставляют жаб-повитух, – он вдруг глянул на следователя с каким-то особенным значением. – Не спорю, красиво. Жаба-повитуха на фоне кактусов и песчаных дюн. Да? Но как выжить в температурном аду? – Он опять особенно посмотрел на следователя. – Стремление к красоте – фундаментальное свойство природы. Все во Вселенной совершается во имя красоты. Большой Взрыв сорвал аплодисменты у Высшего Существа. А многоклеточные существа с Земли безоговорочно пользуются успехом на звездах. Самый известный контрабандист господин нКва за миллиард лет сплавил с Земли миллионы видов.

Сумасшедший, покачал головой следователь. Опять облом.

– Особенно ценятся на звездах чистые виды. Но чистых видов а природе становится все меньше и меньше. В дело идут симбионты. А с чистыми видами было, конечно, проще. В свое время хорошо шли трилобиты. – Летаев нагло ухмыльнулся, морщинистый, как дождевой червь. – Помните трилобитов?

Повитухин покачал головой. Не помнил он трилобитов.

– Ну, истинные красавцы! – закатил глаза Летаев и железное пенсне угрожающе блеснуло. – Не серые, как изображено в учебниках палеонтологии, а пестрые, светлые. Некоторые в полоску, как моряки. Ползали, плавали, зарывались в ил. Глаза фасеточные, на стебельках. Выбросят глаза наружу, а сами сидят в иле. Переживают. Полмира за такое отдашь, правда? Или цефалоподы, первые земные хищники! До появления цефалопод никто на Земле никого не трогал. Это они привнесли динамику в отношения. В звездном скоплении Плеяд цефалопод сейчас держат в искусственных водоемах. Напрочь вывезены все тем же нКва. А динозавров продали на Поллукс. Планеты огромные, жители огромные. Динозавры при них, как таксы. Престижно гулять с динозавром у ноги. Это лингулами до сих пор никто не интересуется. Серая раковина, невзрачная слизь. Как жили с низов палеозоя, так и живут. Эх, видел бы ты полный список видов, вывезенных с Земли! – энергично блеснул стеклами пенсне Летаев. – Полтора миллиарда! Закачаешься! С некоторых пор мы коллекционируем ваши гипотезы о причинах вымирания того или иного вида. Смешно. Отец меня предупреждал, чтобы я держался от землян подальше. А мне кажется, он преувеличивал, – Летаев любовно потер перстень, покрытый патиной времен. – Видишь? Перстень Высшего Существа. Выдается за удачную торговую операцию. Этот получен за Козловых. Как за вид. Рассчитан всего на одно желание, но начинать с малого не позор.

– …про ковчег не надо, – железное пенсне сверкнуло. – Землянам глаза замазывали. Мы ведь не сразу поняли, что человек разумен. Ну, в шкурах. Ну, галдят. Ну, махаются каменными топорами. В последние геологические эпохи мы всякие живые виды гребли с Земли как лопатой. В трюмах фотонных барж нКва вывозил ваши виды тысячами. В итоге пришлось пускать по воде ковчег – акцию отвлечения. Что везем? Да тараканов, клещей, птиц, клопов. Еще рыб везем, лягушек, насекомых, бактерий. А где чудесные трилобиты? Где сигиллярии, пухлые, как шерстяной столб? Где индрик-зверь, объедавший верхушки деревьев? Вот и устроили акцию отвлечения, списали все на стихию. Дескать, парниковый эффект. Там растаяло, там поплыло. А сами расторопились! Коацерваты – в систему Гончего Пса, там обожают кисель преджизни. Купаются в нем, напитывают студенистые тела силой. Процессы метаболизма в системе Гончего Пса – функция эстетическая. Для них коацерваты сильней, чем для вас «Фауст» Гете. А морского змея, толстого, как индейская пирога, сплавили в бездонные моря Альдея! С кораллами древних видов, с пленительными кубками археоциат, светящимися в морской мгле. Альдейцы слепые. Красоту мира они воспринимают сразу всеми бесчисленными клетками бесформенных тел, растворенных в придонных течениях. Так что, сами понимаете. На Земле сейчас около четырех миллионов видов, но это уже мелочь. Микробы никому не нужны, а вот живого милодонта в шкуре, выложенной блестящими роговыми бляшками, теперь можно видеть только на планетах Нетипичной зоны. Палочки Коха у всех вызывают неприязнь, а шерстистый носорог до сих пор разгуливает по снегам ледяных планеток, прихотливо разбросанных по созвездию Весов. Полярные сияния, электромагнитный фейерверк, и на его фоне шерстистые носороги. От этого забалдеешь! Ну, что-то, конечно, было потеряно. Попало в осадки, растворилось или окаменело. От нКва сбежал снежный человек, до сих пор прячется в Гималаях.

– Ладно, пусть, – следователь не хотел спорить с Летаевым. – Но Козловы-то из разумных! Не могли вы продать разумных. Как я понял, разумными торговать строго запрещено.

– Да вы послушайте! Поехал Козлов нарубить жердей. В лесу распряг кобыленку, привязал к деревцу. А весна, щепка на щепку лезет. И эти двое! Рогатые. В глазах – кровь, огонь. Будь Козлов разумным, догадался бы, что такая красота давно уже выставлена в очередной лот. А он рубит жерди, радуется. Потом слышит крик! Прислушался, кричит собственная кобыленка. Ну, выскочил. А на поляне сохатые толпятся, пытаются оприходовать казенную кобыленку. Это ж нестерпимо для Козлова, он за свою кобыленку отвечал, как за женщину. Вот и пошел махаться топором, щерить зубы. Сохатые ему самому чуть пистончик не поставили. Дали Козлову год условно, как бы за браконьерство. А высветка мировая уже накрыла всех на полянке – и кобыленку, и сохатых, и Козлова. Пошли по купчей как симбионты. Подсказали Высшему Существу, что речь идет о коллективном спаривании. Так и пошли одним номиналом: сохатые, кобыленка, Козлов. Теперь остались на Земле всякие Свиньины, Щегловы, Птицыны, но Козловых нет.

Ни одного.

Даже в Греции.

Короче, случилось то, что случилось.

Летаев любовно подышал на перстень и кривым пальцем провел по камню.

Маленькая жаба-повитуха испуганно прижалась к ровной запыленной поверхности стола. Приятную зеленоватую кожу покрывали нежные крапинки. Плоские лапки жаба красиво и печально выдвинула перед собой, загадочно посматривала снизу вверх на господина Нуса.

– Запрещено продавать разумных, ты прав, – заявил господин Нус. – Но я опираюсь на вашу науку. Опираюсь на труды вашего Народного академика. Вот, – распахнул он восьмой том Энциклопедии. – Статья «Вид». На Козловых я заработал перстень Высшего Сушества, рассчитанный на выполнение одного желания. За симбионтов больше не дают. Мне теперь нужен чистый вид. Хочу перстень на три желания! И чтоб никаких ошибок. Был в созвездии Волопас такой контрабандист Мимби. Спихнул с Земли на планету Антареса перепившееся до животного состояния племя Серого Кабана. И где теперь тот Мимби? Продан на ту же планету. Служит посыльным, всеми унижен. А почему? Да потому что недооценил разум землян. Я не такой. Чего надуваешь щеки?

Следователь, страдая, смотрел на господина Нуса.

Но шанс еще оставался.

Если господин Нус пользуется знаниями, почерпнутыми из Большой Советской Энциклопедии издания 1951 года, думал следователь Повитухин, то всякое еще может быть. Откуда знать господину Нусу, что Народный академик в своем неистовом стремлении к знаниям как бы перепутал порядок ходов? Даже ругался с трибуны: «Что это еще за ген, кто его видел? Кто его щупал? Кто его на зуб пробовал?»

– Странный ты у меня получился, – недовольно бормотал господин Нус, поблескивая железным пенсне. – Я на тебя использовал право одного единственного желания. Говорю: явись, жаба, а ты вопишь под руку – Повитухин я, Повитухин! Вот и появилась такая жаба… Странная вся…

Он забормотал, открыв Энциклопедию на нужной странице:

– «Бросается в глаза, что вся взаимосвязанная органическая природа состоит из отдельных, качественно особенных форм…» Ну, это ясно. «Такие формы не скрещиваются друг с другом в обычных, нормальных для них условиях жизни…» И это ясно. Дочка Козловых, например, никак не могла родить от мужа. В постели билась, валила его на диван, в гостях доставала, а никаких результатов. А на сеновале с соседом, так сказать, в необычных условиях, понесла.

Он укоризненно покачал головой:

– Странные вы, земляне. «В практике виды именуются только родовыми названиями…» Ну, Кошкин… Ну, Козлов… ну, Собакин… «Если же практика имеет дело с несколькими близкими видами, тогда применяется двойное название…» Ну да, Козлова все так и звали козлом. А если по научному, то козел вонючий! Спрашивается, кто тебя дергал за язык! «Повитухин я, Повитухин!»

– «Из всего сказанного ясно, – сердито читал господин Нус, – что термин „вид“ я считаю совершенно произвольным, придуманным ради удобства, для обозначения группы особей, близко между собою схожих…» Правильно предостерегал меня отец, не водись с землянами. Что я получил за этих Козловых? Перстень, исполняющий всего одно желание. А я, как минимум, хочу перстень на три желания. Козловы пошли в лот скопом, как симбионты, но ты-то должен быть чистым видом. И не думай, – замахнулся он толстым томом на маленькую жабу. – Я ошибок не допущу. Не хочу из-за какого-то глупого земного следователя попасть на формальдегидовую планетку.

И закричал, озлясь:

– Чего моргаешь? Вот ваш собственный академик пишет. «Вид – это особенное качественно определенное состояние живых форм материи… Существенной характерной чертой этих форм являются внутривидовые взаимоотношения между индивидуумами…» Все правильно. Жена Козлова и их бабка постоянно строили стратегические планы укрощения Палестины. Чистые внутривидовые отношения. Дескать, вставим Арафату. Сам Козлов, кстати, и Шарону бы вставил. «Изменение условий внешней среды, существенное для видовой специфики данных организмов, раньше или позже вынуждает изменяться в видовую специфику… Одни виды порождают другие… Под воздействием изменившихся условий, ставших неблагоприятными для природы организмов… – он снова погрозил жабе тяжелым томом Энциклопедии, – в теле организмов этих видов зарождаются, формируются зачатки тела других видов, более соответствующих изменившимся условиям внешней среды…»

– Я тебя воспитывать буду, – пригрозил он. – Ваш Народный академик прямо пишет, что воспитанием можно вывести совершенно новый вид. И Высшее Существо останется довольным, и я получу перстень на три желания. Ну, вот сам скажи, ну, какой ты разумный? Чем переть пешком в глухую деревеньку, следовало просто позвонить. В Москву, на Кипр, в Белоруссию, в Омск. Неважно куда. Сходу бы убедился, что нет больше на Земле ни одного Козлова. «Создавая для организмов новые условия, можно создавать новые полезные виды…» Видишь, я правильно действую. Все по науке. Народный академик овсюг превращал в овес, граб в лещину, а я неразумного следователя превратил в жабу. Теперь самку тебе найду. Научу спариваться. Чего молчишь? Моргни глазом.

Жаба смотрела на господин Нуса, но не моргала.

Непонятки какие-то числились за Народным академиком, только господин Нус откуда мог знать об этом?



Но следователь Повитухин не злорадствовал.

Раздувая пестрые жабьи щеки, он думал: ну да, господин Нус – опытный контрабандист, но нельзя создавать новые виды, пользуясь указаниями Большой Советской Энциклопедии 1951 года издания.

Ишь, захотел перстень! На три желания!

Самка, это другое дело… Влечет… Красиво…

Он представил себе нежные округлые бока жабы… Не такой уж я неразумный… Трахну жабу… Все равно господин Нус влип, все равно господин Нус попадет теперь на ужасную формальдегидовую планетку, а я вернусь в Особый отдел…

Но теперь стану осторожнее.

Теперь на вызовы из глухих деревенек один выезжать не буду.

Раздувая пестрые щеки следователь Повитухин с волнением представил округлые бока самки… Красивое засасывает… Как бездна… Раздувая щеки он снизу вверх смотрел на господина Нуса… Предупреждал тебя отец… Не послушал… Вот и получи… Может, красота и спасет мир, но до этого его запросто погубят такие вот уроды…

Пара молодых страстных жаб…

Следователь Повитухин облизнулся.

Я теперь иначе буду относиться к лжеученым.

А статью Народного академика перепечатаю в закрытом научном сборнике по криминалистике. Ишь ведь, как повезло. Восьмой том Большой Советской Энциклопедии. Хорошо, что не на другую букву. Спасибо тете Тоне библиотекарше, пропившей все остальные тома в самом начале перестройки, когда напрочь перестали выдавать зарплату…


Купить книгу "Перстень на три желания" Прашкевич Геннадий



home | my bookshelf | | Перстень на три желания |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 1.0 из 5



Оцените эту книгу