Book: Дом, который построил Майк



Уржаков Михаил

Дом, который построил Майк

МАЙКЛ СТЕНЛИ ГЕЙТС


Д О М,

КОТОРЫЙ

ПОСТРОИЛ

М А Й К


Михаил Уржаков, он же Майкл Стенли Гейтс, уже широко известен нашему читателю по многочисленным рассказам, повестям, а так же сценариям к фильмам "Люди", "Зелёное Небо-2" и "Водоканал-3".

Закончил в 1990 году Свердловский Архитектурный Институт, но работать по профессии не стал.

В 1992 году вступил на зыбкую тропу журналистики.

Работая долгое время Лондонским обозревателем журнала "Ридерс Дайджест", посетил многие страны мира.

Как художник организовал известное в мировых культурных кругах общество "Художники Против Салсы".

Владеет в совершенстве девятью иностранными языками, английским, французским, испанским, голландским, китайским (мандарин), хинди, суахили, мат и карандж.

Его дневник воспоминаний "Последний полёт" переведен и издан в 17 странах мира на 17 языках.

До 2001 года проживал в Канаде.

Настоящее местонахождение Михаила Уржакова неизвестно. По некоторым сведениям стал гражданином вселенной.


"A TERRIFIC READ, perhaps the best entry in the Michael"s yet."

"КЛАССНОЕ ЧТИВО, возможно лучшее, что написано Майклом".

( New York Daily News)


"INGENIOUS".

"ГЕНИАЛЬНО."

(- Washington Post Book World)


"STUPID BUT COOL..."

"ДУРОСТЬ, НО КЛАССНО..."

(Howard Stern, NBC Radio)


Аффтар, выпий йаду, сцуко!

(udaff.ru)


Героям постоянной Гражданской Войны,

всем тем, кого ...


ДОМ, КОТОРЫЙ ПОСТРОИЛ МАЙК


Все действующие лица, места и высказывания в этой книге - подлинные. Некоторые события и мысли по необходимости сочинены автором. Ни одно из имен не изменено ради того, чтобы оградить невиновных, ибо Господь Бог хранит невиновных по долгу своей небесной службы.


Трук Ван Туген


- Вы сказали своей жене все, что с ней должно случиться?


- КУРТ ВОННЕГУТ

СИРЕНЫ ТИТАНА


... каждый человек имеет право

на пятнадцать минут славы


ЭНДИ ВОРХЭЛ


ВАНУА-ЛЭВУ

ПРОЛОГ ПРОЛОГА


Фаел с этой "информацией", да чернухой просто, я получила на своё мыло, на [email protected], 11 сентября 2001 года. Правда, как человек не очень-то любезный к цифровой переписке и проверяющий почту раз в квартал, обнаружила все это только в октябре. Не помню даже в каких числах. Где-то в середине октября, может даже в конце. Не имеет большого значения сейчас.

Поиски же своего бедного на голову супруга, пославшего этот лепет о своей никчемной жизни, я начала только в конце сентября.

От Вовки Усицина-Санфранциского, этого музыканта малохольного, он должен был вернуться к 15 сентября, к очередной выдаче его вэлфера. Не приехал. Чек ушел обратно "на Офис" по материальной помощи убогим и страждущим. Как раз для такого как он этот офис и создан. Я давай Вовке звонить в Сан-Франциско. Малохольный говорит, - "Не было его еще". Ну, я думаю, решил сладкий мой сахар на попутках добираться до другого берега. Урод. Дала ему время еще до тридцатого. До второго чека. Они два раза в месяц приходят. Аванс-получка.

Нет его.

Звоню опять Вовке, где, спрашиваю? Отвечает - не было, и не звонил даже. Вот тут я немного волноваться начала. Если второй чек накроется, на чо есть-пить будем. Хотя денег-то там на этом чеке, что котенок срыгнул, 832 доллара. После всех вычетов на макароны, картошку и яйца, даже на дешёвку, типа "Нивеи", против морщин под глазами, на пару бутылок дрянного бренди, и то не хватает. Хорошо хоть я знаю сто рецептов блюд из хлеба и лука, и мода на нашу повседневную одежду то проходит, то возвращается.

Потом уж я дотуркала почту на НЭТе проверить. И точно! Объявился мой писатель, Кастаньеда такая, Господи прости.

Даже и не думала, что все эти ночные часы, когда он, инфинитивный мой деепричастный обормот, уходил к себе в подвал и садился за компьютер под предлогом какой-то очередной бездарной работы, игнорируя мои вызывающие позы и кружевные нижние туалеты от местных китайских кооператоров, он сидел сломя голову и вёл этот, так называемый дневник о, (наверное?), самых интересных, как он сам думал, моментах его никчемной жизни.

Причем писал, как мне кажется, с надеждой всю эту ересь когда-нибудь опубликовать, так как написан этот дневник в стиле "незавершенного романа".

Что-то типа "Дома, который построил Джек".

Помните, один персонаж или событие цепляет другое, а потом всё возвращается к началу, на круги своя.

Вот дом, который построил Джек

А это пшеница,

Которая в тёмном чулане хранится,

В доме, который построил Джек

А это синица,

Которая часто ворует пшеницу,

Которая в темном чулане хранится,

В доме, который построил Джек

А это кот,

Который пугает и ловит синицу,

Которая часто ворует пшеницу,

Которая в темном чулане хранится,

В доме, который построил Джек

Одним словом, не Бог весть, какая находка в литературе, но я подумала, а почему бы мне ни сделать памятник нерукотворный на всем этом (том), что осталось от моего никудышного хазбента. Показать его закаляки "знающему" пиплу, "жалостному", но хваткому издателю, может и поедет этот поезд под горку.

Многие части его воспоминаний выглядят сумбурно, несвязно между собой, судя по всему, не хватило времени обуздать "нахлынувшее", однако я попыталась каким-то образом связать эти несвязки своими знаниями событий и людей, о которых он пишет.

Проще говоря, после каждой несвязности, решила дописывать пару-тройку строк и ставить точки над всеми ФА. Буду добавлять пояснения курсивом, и ставить - "МГ" внизу происходящего zanudstva.

МГ - означает Мария Гейтс. Мария Гейтс - это я, бывшая жена Михаила Уржакова, (он же Майкл Стэнли Гейтс, ни много, ни мало).

Живу я сейчас далеко, (где? - не скажу). Это не то что раньше, когда мы отдыхать ходили, а не ездили. Так что всякие там спецслужбы всех стран мира и частные детективы вряд ли смогут устроить маленькую, в девять миллиметров красивую дырку в моей красивой головке.


Так вот.

Начну, пожалуй?

С этого самого мыла, который он заслал мне вместе с эттачментом этих записок. А сделал он это с помощью Rogers [email protected] Canada прямо с борта Боинга 767 Эмерикан Эрлайнс, рейс 11, Бостон - Лос-Анджелес, с его дешёвенького лэптопа и мобилки Nokia 305.

Итак.


МГ.


Бостон, 11 сентября 2002 года

Аэропорт Бостона, Масачусэтс, США,

Земля, Солнечная Система.


Холи тэстикэл фак, ну и воняет же в самолете. Никогда не мог бы подумать, что на American Airlines будет вонять так же, как когда-то воняло мочой и блевотиной, что на том сальном спец рейсе, который доставил нас, 186 уральских парубков, в Комсомольск-на-Амуре в 1994 году в Войсковую часть 6705 Внутренних Войск МВД СССР. Тогда, человек сто из всех нас призывников, стали танцевать, или попросту прыгать в ритм песенки Сашки Розенбаума "Гоп-Стоп, Мы Подошли Из-за Угла". И это во время набора высоты. Рябой татарин с круглым, как луна лицом и выбитыми передними зубами тупо наяривал три аккорда на расстроенной гитаре Ухтымской фабрики музыкальных инструментов им. Шнитке. Тушка ходила ходуном в такт соль минору и сопротивлялась взлёту всем своим железным телом. Но всем было глубоко насрать на железяку, душа скручивалась и раскручивалась.

Старая стюардесса, изможденная ночными полетами с новым, рвущимся в бой, призывным поколением, пыталась что-то говорить про ремни безопасности, но тут же получила в табло (по репе, в морду, в хайло, в ебало, (экскъюз май фрэнч) и с расквашенным носом, и венозной носовой юшкой убежала жаловаться командиру корабля тов. Рогожину В.Т.

Командир Рогожин В.Т. к нам не вышел, устал наверное ни сколько не меньше бортпроводников.

Еще минут двадцать, пока еле живая сама собой Тушка не вышла в заданный эшелон на десять тысяч, дискотека продолжалась до блёва в жакет соседа и слива отстоявшейся в пузырях ссаки прямо в салон отлетавшего, наверное, 20 лет самолёта. Все четыре отхожих места были заняты всерьез и надолго серьёзными пацанами, активно очищающими свои молодые желудки, и пугающими молодыми комсомольскими глотками унитазы с вакуумным всасыванием.

Тоскливый сигнал о "нет необходимости пристегиваться" зажегся на затертом табло. Все сидели, и тупо и тихо понужали остатки недопитого спирта-водки-одеколона-шипр-портвейна, чтобы успеть допить уносящиеся в далекие дальневосточные сугробы остатки равнодушной молодости. С белыми и натужными улыбками на вымученных лицах, некрасивые, как моя жизнь, стюардессы ходили между рядами, выжимали из "персональных" салфеток в синие полиэтиленовые ведра желтую, тугую мочу молодого пролетариата, скопившуюся в отстойниках и проходах работающего металлом средства передвижения по ночному воздуху.


Однако сценарий с танцами "гоп-стоп" под небом Соединённых Штатов Америки не повторился. Слава Отцу и Сыну и Святому духу Эмэрикэн Эрлайнс.

В Бостоне рейс задержали на 35 минут по, со кол, техническим причинам. Пилоты при взлете посетовали на проблемы с электроникой. Бывает. Это, тягосно-мучительное ожидание вылета, душевно измученные пассажиры забыли сразу после подачи лёгкого недорогого спиртного. Типа? Я предпочитаю коньяк. Кто со мной? Жванецкий раз, Лузгин два, Хемингуэй три.

Матюхин предпочитает пиво - четыре.

Сидя в широком, затертом донельзя попами буржуев кресле рядом с обрюзгшим, тяжелым, как бюргеркинг, америкосом, я подумал, что поскольку книг палпфикшеновских почитать я захватить не успел, а дремучие капиталистические газеты "Бостон-тудэй" и "Нью-Йорк Таймс" перечитал еще при ожидании посадки, дай-ка, думаю хоть пару страниц напишу в свой дневник. "Дэлл" у меня дрянненький, работает только как печатная машинка, но хоть эти четыре с половиной часа полёта не зря пройдут.

Да, Маня, это будет моя первая запись или, скажем, продолжение, с июля 2000 года.

А то ведь молчание моего барана затянулось больше чем на год. Правда если не считать всего того бреда, что я накалякал в Психушке-Институте Монро в Огайо, куда ты меня милая затолкала на целых две недели.


На Вэст Кост меня черт понес к Вовке Усицыну. Моя Машка зовет его малохольным и, наверное, права. Есть в нем что-то не от мира сего.

Вовка предложил мне сверхъестественную чучу замутить. Всё, говорит, у меня уже проверено и опробовано. Нужен компаньон, которому можно доверять. Рассказывать, что там такое он задумал, не стал. Приедешь - увидишь. Вот еду, увидеть. При моей-то финансовой дыре любая работа, даже глубокая чуча, в жилу будет. Да и прошвырнуться на халяву для очистки совести и проветривания вялоекущей шизофринии, как определили врачи, можно, или даже нужно. Усицин мой перелёт, правда, в один только конец, оплачивает. На обратный, говорит, за день сам заработаешь.


Сначала хотел лететь из Буффало, оттуда билет совсем недорого стоит до Фриско, около 350 америки. Это всего в пол стоимости билета, что мне переслали от Вована Вестерн-Юнионом. Так что "легкага, недарагага, капиталистическага" портвейна то точно можно было б на спасённые остатки выкушать.

Однако смурной канадский фермер Бэн, так, кажется, его звали,


ЦИТАТА

"Алло Бэн! Это Данила! Ай нид хэлп!"

Брат-2


его я захичхайкил на бензоколонке 401-го хайвэя до Буффало, всю дорогу достававший меня ленивым рассказом о проблемах яблоководства в Онтарио, узнав, что я лечу во Фриско, сказал, что добросит меня до Бостона, ему по пути, а там билеты еще дешевле будут, my young pal!

И присел я, как сказал бы Вовка Сорокин, на "холодную плиту эксперимента" долгого разговора с неизвестным, мерзотным капиталистическим колхозником. Хорошо хоть, что в транке канадского кулака-фермера было два ящика по 24 Лаббат-блю, вкусного пива, а это серьёзное подспорье к дополнительным тремстам долгим километрам тридцать первого хайвэя.

До Бостона мы с ним не доехали совсем немного. Пельмень мой яблочно-колхозный под парами пива стал активно засыпать за рулем после 12 часов драйва. Я заставил его свернуть на ближайший "Шелл" и пойти умыться холодной, проточной из крана водицей.

Однако Бэн, остановившись, просто откинулся на сиденье и уставшее от рабочей тоски тело его, моментально достигая сомадхи, немедленно ушло в астрал. Надолго. Я уж тоже было, решил прикорнуть рядом до утра, однако Бэн активно и громко помочился под себя, и кабину ДжиЭмСи Джимми 1984 года рождения под самый потолок наполнило здоровое, крепкое амбре мужицкой мочи.

Мой странный попутчик унылых канадских просторов, пока!, будешь проходить мимо - проходи.


На Сан-Франциско рейсов в обозримом будущем не было. Спать хотелось жутко. Так что взял я билет с неимоверной скидкой в бизнес-класс на ближайший самолёт до Лос-Анджелеса в один конец за 337 баксов плюс аэропортовские таксы.

В самолёте и высплюсь в бизнес-классе. Когда еще придется полетать как "нормальный".


Толстяк рядом в кресле номером 2Е оказался вполне интересным типом. Даже, видя, что я что-то тарабаню, по клавишам на тарабарском для него языке, ловко встрял в мою действительность, попросил передать ему подушку под зад со свободного третьего кресла. Самолет летел полу пустой, (или полу полный), так что могучему бюргерскому заду, для того чтобы прочувствовать своё удобство все это время, дополнительного комфорта в виде подушечек-думочек хватит вполне. Даже в широкожопом бизнес-классе. Сразу, не по эмэрыкэнскы, стал много и нудно рассказывать о себе. Он, Машка, оказывается бывший пилот, военный летчик ВВС США, воевал во Вьетнаме, только недавно ушел на пенсию после 15 лет работы авиадиспетчером в Бостонском аэропорту. Этот полет для него бесплатный, как ежегодный бонус компании для служащих. Летает он так ежегодно по одному и тому же скучному маршруту Бостон - Лос-Анджелес к своей дочери. Не виделся с ней, родной, целый год. Она на сносях, два внука еще мал мала меньше, но уже балуются марихуаной, муж - сволочь безработная на шее сидит, и бла-бла-бла-бла, и ой-ой-ой, уай ми?

Тааакая тоска!

Демонстративно нацепив на свою больную с красными глазами голову наушники, я подключился к внутреннему джазовому каналу Боинга и уткнулся роговицей в "Дэлл".

Жирный снисходительно улыбнулся, (что с этим русским совком разговаривать), и тоже подключился к какому-то суперсовременному Волкмэну, и тут же стал еденько подхихикивать.

Его голубые светлые глаза, совсем как с картины Врубеля (название забыл, кажется - "Водяной"), наполнились веселой слезой.

Поймав мой удивленный взгляд, он сразу же принял это, как продолжение разговора. Говорит, что не может встретить утро в хорошем настроении, если не послушает болтовню Ховарда Стёрна, и этот, последней модели Сони Волкмэн, помогает ему ловить его даже на станциях подземки. А он, Стёрн, как раз выходит в эфир со своей Пятой Авеню в Нью-Йорке с шести до девяти утра.

Смотрю, еще час слушать можно. Время-то десять минут девятого.

Я ему говорю, - "А я то с Ховардом даже поругался однажды не так давно в прямом эфире".

Он говорит, - "Во как"! Ну и так далее полетел разговорчик по накатанной дорожке.

Взяли мы по маленькой, (50 грамулечек на рыло), бутылочке Курвазье и немного потрендели. Я-ему-он-мне-про Вьетнам, за жизнь, за армию, за тачки, за баб. Пытались общих знакомых найти. Но он помнит только что-то о Стиве Мэне. Но ито - как легенде. Рэйгана не знал, Тима, вьетнамца моего, конечно же, совсем и слыхом не слыхивал.

Короче, думаю, зря время уходит.

Да и устал я, Маня, с этим фермером Бэном-ай-нид-хэлп. Трендел целых пять почти часов, пока до Бостона докондырил, а сейчас еще, чтобы еще летчиков-штурмовой-авиации-пенсионеров развлекать, совсем мазы нет.

Ночь, между прочим, не спал.

В общем, бай-бай!, друг мой не тонкий, дай мне отдохнуть. Возлежать в кресле чутка.

Сделал это я толково. Смотрю в окошечке снаружи ляпота, небо утреннее, свежее, безоблачное как кошечка царапнула белыми коготками, три истребителя совсем невдалеке виражи делают. Я толстяку, смотри мол, ананас мой сочный, твои братья военные, нам эскорт дают, чтобы мы в спокойствии и здравии долетели. Так что, давай-ка мы, щеки свои натруженные алкагалем, придавим на время, летчик-налетчик.

Толстяк говорит, это эф-шестнадцатые мол, наверное на учениях. Смотри, два из них отвалились, а третий, вроде как в наш эшелон идет. Нет, вверх уходит. Да? Да!

Ну, да и Бог с ним. Вздремнем. Коньяк в голову ударил.

Спать.


Опять мой милый бородатый друг Сай Баба приснился мне. И опять я с ним летал как муха-цэца, Машка. Только сейчас он мне кричал, что я молодец, купил таки свой заветный билет на самолет.


машка!

слушай сюда!

тренирую свои флэйминг фингрс как синхронизатор

говорю и пишу одновремённотоесть

пишув настоящемвремени толстяк не дал мне поспать

чуть только я закемарил минут пять не больше толкает меня и сует мне наушники волкмановские, как будь-то у меня своих нет

я ему дапошел ты со своим уродом этим стёрном он - нет нет

слушай

яслушаю

какие-то помехи в эфире

потом голос такой

ну какбы металлический чтоливоенный как у полковника макаревича у нас в комсомольске

монотонный такой

типатого что


alpha alpha

american flight eleven

this is US Air Force commander F-16 00659

do you copy

do you copy


alpha alpha

this is US Air Force commander F-16 00659

you are now under US military authority

divert zero-two-zero

proceed to kennedy international airport base

respond


over


american flight eleven

divert zero-two-zero

proceed to kennedy international airport base

immediately


over


do you copy


ну ты врубаешься машка

альфа альфа какая-то

командир эф 16го

рейс эмэрикэн 11

это мы



давай типа поворачивай в кэнэди

интэрнэшнл аэропорт

прямо ага щас

вы под командой военных

слушай сюда и делай чо сказали


у толстякато моего волкмэн его

суперный на

волну военных песен

случайно вышел

я ему говорю

это нам что-ли

он да

я говорю лажа все это

он

посмотрим

летим пока

я говорю

а где шестнадцатый то

он

да над нами висит с той же скоростью

чтобы локаторы не засекли

чувствуешь как нас потрясывает

турбулентит от него

кого-то наверное из самолета захомутать хотят

серьёзного

у нас это уже было в бостоне

один раз сэнтлюиский рейс к нам

завернули по техпричинам

а потом арабченка из него выудили

тоже с эскортом шёл

так мы диспетчеры этот ястребок только перед

аэропортом засекли

когда он отвалился от аэробуса перед самой

посадочной


летим дальше

машка

судя по всему я влип в интересную фишку

ой расскажу

ага!

командир наш объявляет

по техническим причинам (ага!)

садимся в ньюйорке

компания извиняется и все такое

сразу резкий крен влево

у меня аж компьютер сполз со столика

едва подхватил

вот это да

летим дальше

стюардески стали

прохладительное разносить

успокаивать некоторых идиотов

дескать лучше уж в кенэди

сесть чем не сесть совсем

мы с жирным по рюмахе еще задвинули

смотрим друг на друга как заговорщики

все понимаем

вдруг турбулентность исчезла

мы с летчиком моим бывшим налетчиком

бэйби-килером перемигнулись

это шестнадцатый отвалился от нас

ушел

рюмки мы сдвинули еще разочек

ага!

вот уже и пригороды ньюика внизу

какая же погода классная сегодня

все сидят вокруг обсуждают полет да чё да

интересно нас в город повезут пока

новый рейс готовить будут

или в аэропорту в гостиницу определят

я бы вздремнул пару часиков

глаза слипаются машка

а досмотреть хочеться

ага

слушай

чотонетотут

летчики

наверное командир

с его помощником куда то пробежали

мимо нас в хвост

какобосрались будьто

слушай

мы на этот лонг айлэнд прямо

с манхэттэна заходим

а

вон центральный парк

где меня черный

ухайдакал по голове

в прошлом году

за мою фотокамеру

самолет как-то странно идет

какбудьтоегонаверевкетащат

крылья туда сюда туда сюда

каквтомфильме в бой идут одни старики

третий мудрилка в погонах вышелкнам

самолетецтокто вам садить будет

автопилот что ли

экипаж прощается с вами и

желает счастливого полета

нет обратно в кабину пошли мудаки

холи фак

вотзавернуло то нас

почти в обратную сторону

жирныйсейчас сблюёт

аможет это просто неизрасходованная слюна

ладно маня

пока

потомвсерасскажу

чётоинтересноебудет

вроде роджерс хорошонасвязистоит

засылаютебе всё

там еще фаел с эттачментом будет

моих дневников

пока


File.

Documents.

Attachment.

Enter.

Sent.

Your mail has been delivered succesfully.


ЦИТАТА (к месту)


Погода прекрасна

Задание выполнено успешно

Все улыбаются

ВВС

ВВС


БУМ!


МГ.


ПРОЛОГ


Это "его" пролог.

Назовем это как - "Пролог номер 2"

МГ.


...после крушения авиалайнера Боинг - 747,

рейса Љ 123 авиакомпании JAL

12 августа 1985 года в пригороде Токио,

и столкновения в воздухе

джетов КLМ и PAN AMERICAN

27 марта 1977 в Тэнэрифе, унёсшего сотни и сотни жизней..., эта

катастрофа в Сиднее по числу человеческих жертв, а их по предварительным данным около 750 человек,

и по принесенным разрушениям,

оценивается Международным Центром

Изучения Воздушных Коллизий в Нью-Йорке как трагедия, которая, пожалуй, заставит

содрогнуться весь цивилизованный мир.


USA TODAY

July 3, 2000


Поразительная для этого времени года жара,

достигающая 37-40 градусов Цельсия

и сухой континентальный ветер

значительно усугубляют ситуацию.

Спасательные команды не могут добраться

до очагов пожара и спасти людей, пытающихся прорваться сквозь огонь и удушающий дым...

...по последним поступившим данным... по крайней мере

12 авиалайнеров, 8 из которых,

интерконтинентальные Боинг 747 и Аэробус 330,

стоявшие под посадкой пассажиров и заправкой,

оказались на месте падения чартера

авиакомпании CANADA-3000, рейс 46А,

...на борту которого находилась практически вся Олимпийская сборная Канады по пляжному волейболу.


REYTERS

July 4, 2000


ВАНУА-ЛЭВУ


Это, как я понимаю вырезки из некоторых газет, что он сохранил в своей кубышке реликвий после крушения самолета в Сиднее в июле 2000 года, на котором должен был лететь туда, но не "шмог".

Страшно? Мне нет. И как только судьба уберегла его. А ведь это почтальон Печкин пришел позвонить во второй раз к нему после Чарына.

В третий раз, всего год спустя, в Бостоне подкатил сам дедушка Сай Баба. Тут уж мой фефель худосочный не отвертелся от приговора.


МГ.


ПАРИЖ


Если у вас не в порядке семейная жизнь, а карьера и здоровье оставляют желать лучшего, если просто не везет и осточертело надувать воздушные шарики собственной отрыжкой для всего этого пипла вокруг, отбросьте все сомнения и смените имя. Так советует издательство Парижского "Фигаро" в лице жирного и довольного своей собственной жизнью и именем, собственного корреспондента по чрезвычайным обстоятельствам Жан Пьера Люкэ.

Пьер - удивительной судьбы человек, о таких обычно говорят - толстячек, а приятно, первым ввел в обиход, (имея необыкновенно большую, волосатую грудь), мужские бюстгальтеры. Волосы у Пьера белые, коротко пострижены бобриком, белые же ресницы. Ими он часто моргает. Это так трогательно.

Очень похож на поросёнка Мишку, который рос у моей бабки и дедки в деревне Шигили, Башкирия, Земля, Солнечная Система, и который был благополучно съеден так же как и все другие поросята Степашки, Глашки, Хрюшки, Гришки и Мойши.


Пьер почерпнул идею о смене имени в своей последней командировке в Пекин во время встречи с 65-летним Дзин Таочунь, прямым потомком маньчжурского императора, который уже 6 лет помогает в этой смене имён, как физическим, так и юридическим лицам.

Судя по внушительной очереди около его кабинета, его собственные дела идут неплохо. С граждан берут 8 долларов, с коммерческих предприятий - 24. В день за чудом приходят 30-40 клиентов. Поиск подходящего имени происходит с учётом даты, времени и места рождения. Менять документы совершенно не обязательно, можно даже не сообщать новое имя родственникам. Чтобы нейтрализовать дурное влияние и привлечь удачу, достаточно выгравировать новое имя на кольце или часах и всё время носить с собой. Гравировку можно сделать прямо на месте за небольшую доплату.

Жан Пьер Люкэ выгравировал на своей золотой печатке его новое неофициальное имя, данное ему потомком императора, товарищем Дзин Таочунь. Имя простое и незамысловатое - Дзо-Дзо.

Сразу мне вспоминается великолепная хоку моего дружка Петра Малкова, которую тот вслух подарил любимому вождю и учителю, товарищу Ким Ир Сену при нашей с ним торжественной встрече в Пхеньяне в августе 1987 года.

Вот она:


Хоку (или Хайка)


Всех аистов в округе

Уничтожил самурай Дзо

А живот у дочки всё растёт.


С Пьером я и познакомился в Париже на выступлении французской панк-рок группы "Махно". Группа носила название в честь великого террориста и партизана всех времен и народов батьки Нестора.

Перстень, что на жирненьком пальчике Пьера в своё время находился на пальце его дедушки, махавшего своей ручкой с сабелькой над головами красных комиссаров. Дедушку то как раз и звали Нестор Иванович Махно.

Отца Пьера, шестилетнего незаконнорожденного пацана Степана Махно, правда, под фамилией Иванопуло, (совсем как из Ильфа и Петрова) по конспиративным обстоятельствам, тайком вывезли после бесславной гибели батяни сначала в Литву, а потом уж во Францию. По собственной, между прочим, просьбе бывшего кумира Владимира Ильича Ленина товарища Плеханова Георгия Валентиновича.

У Пьера же Степановича сохранились письма из личной переписки Георгия и Нестора, которые я читал собственными советскими (тогда еще) глазами. Ох, и крыл же в них Валентиныч Ильича. Мало совсем не покажется всем бывшим преподавателям Истории КПСС в Свердловском Архитектурном Институте.

Письмо мне Пьер, конечно, не отдал, но мне удалось стырить эту бумазею на пару минут, в то время когда хозяин высиживал в сортире каменный цветок, и быстренько пропустить листок пожелтевшей бумаги через его факс-машину Кэнон-204, и сделать памятную копию.

Вот выдержки из этого десертного письма, которое храниться у меня в загашнике со всеми другими сладкими реликвиями.


ПИСЬМО (Плеханова Георгия Валентиновича к Махно, который везде, даже в Африке, будет Махно)


...Нестор, я слышал, что весна на Украйне в этом году затяжная была и с провиантом у твоих хлопцев совсем плохо. Народец-то местный сам не знает как из-под голода выбраться. Слышал, что большевики вас совсем решили одолеть и прохода никакого нет и перспективы, судя по всему, грустные будут.

...мне все больше кажется, что уходить тебе надо с людьми, или хотя бы самому, в Румынию, а там уж ко мне как сможешь...

...чем смогу помогу.

На милость красногвардейцев не рассчитывай, даже если и посулят амнистию. Не помню, писал ли тебе, но в свое время был у меня со своими мыслями Ульянов. Так вот скажу тебе, брат, что гнуснее и страшнее человечишки я еще не встречал. Просто какая-то шагающая гильотина. Никаких компромиссов и мирных ходов предпринимать не будет он. Жесток страшно - таких еще поискать. Не верь его посулам.

Я слышал, как это и не смешно, что у него, Ульянова, кличка в гимназии была - "вонючка". Не знаю - может он уже тогда разлагаться стал.

...Степана во что бы то ни стало, переправь ко мне. Славный пацан. У меня остались еще старые связи в Балтийских странах, я дам тебе знать о них.

Обнимаю, береги себя и хлопца.


П.В.


ЦИТАТА (к месту)


Владимир Ильич Ленин неоднократно посещал столицу солнечной Башкирии город-герой Уфу по дороге в ссылку, в село Шушенское, Сибирь, Россия, Солнечная Система.

Ю.А. Узиков


А в домике Ильича в Уфе я давал пионерскую присягу.


Кстати, Ленин умер, а дело его живет.


Такие дела.


Кстати, Махно тоже умер. Умер в этом самом Париже и похоронен на кладбище Пер-Лашез неподалеку от Мориссона, а дело его живет.


Такие дела.


Кстати дело Мориссона тоже живет в сердцах и "стучится в "двери" травы".


Кстати, это Махно изобрел всем известную тачанку, которую так активно потом использовал в пустоте товарищ Чапай Василий Иванович. Но до сих пор не понятно, зачем Сальвадору Дали Петька нужен был.


ВАНУА-ЛЭВУ


Думаю, что все это соответствует действительности. С Максом я тоже встречалась в Париже, в 1994-м, во время нашей краткосрочной поездки в Нант, к нашему хорошему другу Вовчику Пастухову. Страшный урод этот Макс. Строит из себя суперзвезду, а когда я его зажала в коридоре, (сказались пары коньяка), чтобы познать, как хоть французы целуются, только опспускал всю меня слюнями и несмело и слабо пожал левой рукой правую мою ягодицу. У меня даже в этом месте и зоны то нет. Липкий подонок.

Мой то Мишель тем временем пьян-пьянешенек валялся на софе в наушниках и наслушивал эту его группу "Махно". Ничего Украинско-национального в этой музыке, если ее даже можно так назвать, нет. Ни какого там "... с нашим атаманом не приходиться тужиииить..." нет. Панк и панк себе. Нудятина.

Тем более что всё по хранцузки пелось.

Непонятно. Бла-бла-хр-хр-хр.


МГ.


Панк-рок командой "Махно" руководит Максим Апостолло, коренной парижанин, 1965 года рождения, холост, волос имеет черный и длины до плеч, голос высокий, я бы даже сказал - дискант, одевается как бомж, но в чистое, короче - хороший парень, хотя и смертник. Врачи говорят, что у него в голове его панковской сидит тромб, который нельзя никак из головы изъять, и когда придет время, а это никто не знает, то этот тромб затромбит своим существованием какой-то важный сосуд и смерть Макса наступит моментально. Макс, дурандас упертый, мучиться не будет.


Сам ты мудень.


МГ.


Такие дела.


Макс живет в знаменитом сквоте - "Холодильнике", возле страшных зданий Национальной библиотеки, одного из пяти великих и, в большинстве своем, не очень удачных "проектов президента Франсуа Миттерана". Живет прямо по соседству с Женькой Еловой, бывшей женой Олега Елового, художника-минималиста из Екатеринбурга. С Олегом мы не раз давали "сильную", когда я опять "навсегда возвращался в Россию" в его доме, одноэтажном дворянском гнезде, около высотки бывшего Облисполкома, а ныне губернаторских пенатов.

А один раз мы с ним, после очень сильной (выпивки), (совсем сильной) лупанули в Губернаторский дом из подствольного гранатомета, который мне необходимо было довезти в Москву до Борз-Али Исмаилова, чеченского князя с израильским паспортом, чтобы заработать, таким образом, денег на обратную, в город-герой Амстердам, дорогу.

Ну, это уже совсем другая история.

А пока - Макс.


ВАНУА-ЛЭВУ


Да, так все и было, не врёт муженёк то мой покойный.

Борз Али Исмаилов тоже существует (и благополучно на нефтяные и арабские деньги) в Париже, и плюс ко всему собирает подаяния на беженцев из Чечни от любвеобильных голландцев в свой, что-то типа "Комитет помощи независимой Чечне" в Амстердаме. Хороший парень, но ничего с ним не поделаешь - по другую сторону баррикад.

Борька совсем не похож на чечена черножопого. Невысокий коротышка, плотный такой, блондин. Лицом светел. Правда, глаза темные. Исподлобья смотрит так всегда. Говорит мягко, но веско.

Например, однажды он мне сказал в Амстердамском Русском Клубе "Дриспан", - "Война в Чечне закончится тогда, когда в Чечне закончится нефть". Веско так сказал, а глазами так всю меня раздевает, раздевает, а руки то его вот уже где, в скважину мою нефтяную тянутся своим нефтепроводным шлангом. А тут наши войска как стукнут его по руке, по чеченской. Это Олежка Томбовцев, герой-любовник из Астрахани на него в пике зашёл. А сидели мы в Русском клубе. Ну, драка завязалась, конечно. "Зарэжу!", все дела.

Наши русские победили в этой зачистке за меня.

Приятно.

Борька с Ритиком Фирюбиной и открыли этот первый Русский клуб в Амстердаме на Нэс 33, прямо около Дама. Уже потом ясно стало, что деньги свои бандитские в этом клубе отмывал, да потом оружие для своих братьев по борьбе покупал.

Вот только деньгами и именем на чечена и похож.

Кстати, как я потом узнала, это он помог красавцу Джохару Дудаеву перебраться в Европу живому и здоровёхонькому. И тот сейчас преспокойно живет в Брюсселе. А наши то идиоты, то есть русские, его похоронили триста раз. Борю то (Борз Али, то бишь) там с ним и видели. А Дудика-то, между прочим, видели там не только с Борей, но и еще вместе с Артемкой Боровиком. Европа небольшая, все русскоговорящие знают друг друга в лицо.

Совок совка, как говориться, видит издалека.

Зачем Борьке нужен был гранатомет? - Непонятно. Может грохнуть какого-нибудь очередного президента собирался или самолет с Артемкой на землю посадить при взлёте.

Не моего ума дело. Тише будешь - дольше будешь.

Хорошо хоть мой дельфин тряпочный не продал эту "Муху" князю, а сам революцию районного масштаба решил сотворить. Сохранил статус кво в высших кругах государственного аппарата.

Борис Николаевич, спасибо скажи.


МГ.


Так вот. У Макса ничего нет, кроме гитары Фэндер-джаз-бас и голубого Рено-160, 1992 года рождения.

Я в первое своё знакомство с Максом, тогда они с Жаклин меня встречали на Северном вокзале Парижа, в шутку обозвал его тачку "папелацем". В первый раз человека вообще увидел, а он оказался таким настырным, грит, а чо это означает? Ну, я грю, да это из фильма одного постсоветского прикольного очень, про инопланетян, с философской подоплёкой о цветовой дифференциации штанов. И вдруг Макс на эту цветовую диференциацию повелся. Говорит мэне, хочу-немогу, видеть хочу, слющай. Я думал, шутит. Нет на следующий день вместо Лувра повёз меня в какой-то русский магаз по продаже палёной видео продукции, ну давай, грит, показывай, где этот фильм - хочу!

Ну, взял я эту Киндза-Дзу, сидел два часа переводил им, как идиот, но фильм произвёл на французиков неописуемое впечатление, особенно в моменте, где со спичками наших обули. Если уж быстро закруглиться на этой теме, то скажу, что Макс после нашего знакомства потратил своих кровных 478 франков на номер машины, с индивидуальным высказыванием. Назвал он свой номер на машину, лайсэнс плэйт - PAPELATS. И еще наехал на Пьера, и тот нашёл деньги на то, чтобы это муви перевести с русского на французский. Так что все французы, кто сейчас в Париже и около, смотрит Киндза-дзу по хранцузски - скажите за это мерси Максу.

Максовский папелац, водит не сам Макс, а Жаклин, его подружка, длинноногая красавица-панкушка (так вот рождаются стихи). Все это для? Чтобы случайно Макс не дал дуба во время вождения авто и не принес значительные разрушения городу Парижу. Жаклин горда тем, что пилится с человеком, который скоро и внезапно умрет. Иногда она даже мечтает, чтобы Макс умер во время их занятий любовью. Чтобы прикатила Скорая помощь со всеми фанфарами и высвободила некрасивый, белый, мёртвый член Макса из красивого тела французской девушки. А конец - телу венец. Потом об этом напишет в "Фигаро" Жан Пьер Люкэ, в отделе чрезвычайных историй.

О, это будет настоящий панк (или джаз). Будет о чем рассказать подружкам по школе. Жаклин совсем еще Лолитка, несовершеннолетняя хорошая девчушка. Хорошо сложена для подросткового возраста. Тонкая талия, широкие расплывшиеся бёдра, добрые, навыкате, как у многих француженок, глаза, непонятные никому губы. Но самое главное, даже Макс не знает, что соблазнение малолеток это от 5 до 10 "строгого", согласно статье 987 УПК Французской Республики.




Всю эту историю о Максе Жаклин поведала Сереге Пузанову, когда возила его на этом самом голубом Рено по Парижским улицам, помогала ему мотаться по различным светским приемам и получала за это пятьдесят два франка в час. А Серега тем временем зарабатывал деньги, фотографируя всяких подвыпивших сэлебрэтиз типа Жерара Депардье, Дианы Спенсер, Жана Поль Готье, Вики Цыгановой, меня и тп.тп.тп.


Свои первые деньги за фотографии знаменитостей он получил достаточно случайно. Купил как-то на блошином рынке в Камдентауне старую, раздолбанную Лейку и ходил с ней потом фотографировать старые Лондонские подворотни. В одной из них, в Челси, уютно разместилось небольшое кафе под названием "Фокс энд Фиркин". Был жаркий летний день, люди сидели под зонтиками и ленивыми движениями уставших от жары рук поднимали и опускали стаканы с пивом. За крайним столиком сидела красивая женщина, блондинка в коротком светлом платье и темных очках. Какой-то мачо загружал ей мозги. Женщина невнимательно слушала, слабо улыбалась самой себе и посасывала сок из трубочки.

Серега сделал пару снимков и ушел. Через пару дней проявил пленку, сделал фотографии и, внимательно приглядевшись, понял, что тётка эта - не кто иная, а Шерон Стоун с каким-то её продюсером. Он видел еще вчера репортаж в "Сан", что она приехала на съёмки эпизода фильма The Doorway.

Но самое главное, что зафиксировала старая добрая Лейка - не сама Шерон, а рытвенные следы целлюлита на одной её ляжке. Левой, кажется.

Серега пошел в ближайшее за углом местное отделение "Нэшнл Энкваерэр" и сальные люди за три тысячи фунтов оторвали негативы вместе с руками начинающего фотографа.

Три тысячи фунтов - это не мелочь по карманам тырить. Парень накупил всяких длинных объективов, фильтров и другой чешуенции и начал охотиться за известностями. Самым любимым объектом его преследований стала Принцесса Ди. Именно за ней он и прилетел в Париж, не отходя ни на шаг, и в этом ему помогала Жаклин на голубом Рено.


ВАНУА-ЛЭВУ


Жан Пьер Люкэ, как Мишка уже сказал - первый человек, который ввел мужские бюстгальтеры, первым мужчиной в мире скончался от рака груди в декабре 2001 года. Я с ним встречалась в Париже, немного раньше, в ноябре с этими Мишкиными записками, с целью продвинуть их в издательство "Фигаро", когда Пьера уже приковали к больничной койке в онкологическом госпитале "Сэнт Мария Дэ Буа". Пьер попросил меня записки оставить, позвонил мне через три дня, сказал усталым голосом, что материал интересен и дал номер телефона одного дядьки, кто поможет его продвинуть.

Продвинутого дядьку звали Тьери Мисан.

Я встретилась с ним через три дня в кафе "Ле Опера". К моему великому удивлению вся ересь моего бывшего мужа-объевшегося-грушами уже была отредактирована, переведена на французский и аккуратно разбита по параграфам.

Тьери, немного похожий на ворона, с мягкими слезоточивыми глазами и близорукими губами, легко коснувшись моего острого обнаженного колена, (что же они все так на моё колено западают, как намазано!) сказал, что два издательства заинтересовались в материале и готовы издать Мишкины каракули ограниченным тиражом, но не в Европе, а в Эмиратах. Гонорар обговорим позже. Я подписала какую-то бумазею и вечерним рейсом умотала обратно в Торонто. Мне гонорар и на фиг не нужен был при моих добрых тогда отношениях с финансовым департаментом Международного Красного Креста и Правительством Соединенных Штатов.

В ноябре умер Пьер. Больной пошёл сначала на поправку, но не дошёл. В феврале 2002 вышла книжка под названием "Последний полёт" в издательстве "Аль-Кахун" в ОАЭ тиражом в 10 тысяч экземпляров. Очень незаметно. До тех пор, пока в марте не появилась документальная книга Тьери Мисана "Великий обман", где он, ссылаясь в частности на мыло моего Майкла с Боинга 767, рейса 11, заявил, что одиннадцатого сентября это вовсе не теракт, а спланированная правительством США акция.

Я в эти мелочи не влезаю, своих головных болей хватает, и хватает вот по это самое место. Смотрите. Вот здесь! Да вы выше смотрите, а не туда куда всегда!

И тут понеслось, звонки, репортеры у дверей, странные машины по пятам моей Вольво-80.

А в апреле начались дожди с угрозами, неизвестные сограждане мне порекомендовали навсегда, и лучше в неизвестном направлении покинуть американский континент за невозможностью предоставить достаточные гарантии безопасности моим детям.

Собрала я поздней ноченькой кошелёк с денешкою и, огородами, через соседский участок на параллельную улицу Эджклифф к вызванной по интернету тачке. Егорка кошельки несёт, я Стешу в охапке. И ну! - в Пирсон Интернэшнл Эрпорт. А там первым попавшимся рейсом в Ванкувер, затем в Токио, оттуда в Сидней. Там отсиделась в пентхаусе Дельта-Отель на 47 Кинг-Стрит Вэст пару дней. Правда не могла отказать себе в удовольствии посидеть под парусом Оперы и выпить бутылку портвейна, пока Стеша гонялась за Егором по ступенькам вверх-вниз.

И вот я и здесь, на Фиджи. И хрен вам с маслом вы меня найдете друзья мои в черных очках "Рэйбан".


Такие дела.


Олег Еловой, кстати, истек кровью из носа в Нице, во Фванции, Земля, Солнечная Система в апреле 2001 года, за день до открытия своей персональной выставки. Олег упал в приступе эпилепсии лицом на заплеванный пол студии, а в мастерской в это время, как на беду, никого не было. Не было того, кто-бы помог вытащить его вялый язык изо рта и остановить кровь из разбитого носа.

За день до этого, и в ночь тоже, Олег сильно квасил с другом Володькой Пирожковым.

Пирог работает сейчас в дизайн студии "ИД-2" во Франции, в городе Ницце на автомобильном предприятии "Тойота" каким-то чуть ли не главным дизайнером салонов этих автомобилей. С Мишкой и Олегом он учился в одном и том же идиотском Архе в Свердловске.

Это я уж так, без пояснений, добавляю. Совсем недавно это с Еловым стряслось.


Такие дела.


МГ.


ТОРОНТО


Внемля настоятельному совету Пьера, я пошёл дорогой потомков маньчжурского императора. И?

Сейчас меня зовут Майкл Стэнли Гейтс. Коротко - Майк. Это стало официально с августа 1998 года, согласно бумагам Министерства каких-то там дел на улице Бэй, Торонто, Канада, Земля, Солнечная Система.

Правда, все эти имена я выбрал себе сам без помощи наших китайских товарищей

Моё настоящее имя до 1998 года было русское, простое и красивое - Михаил Уржаков. Однако простые и красивые вещи редко приносят то, что вечно приходится ловить за хвост, и, после тридцати семи бесцельно и бездарно прожитых лет, родившееся уже давно желание изменить эту жизнь к цельному и дарному, хотя бы посредством уничтожения прошлого имени, было осуществлено без содроганий совести 24 августа 1998 года в вышеупомянутом Торонто.

Имя содержит в себе три кита, способные нести на своих спинах удачу даже такому "идиоттос" как я.

Майкл - Михаил, - самое уважаемое, по обзору журнала "Тime" (июнь 1998), имя, за последние 12 лет бездарного существования планеты Земля, Солнечная система. Здесь мне, как видите, повезло, родители мои дорогие-любимые не опростоволосились с первым китом.

Не знаю почему, но мне показалось, что имя Стенли содержит в себе мощный запас артистической, художественной энергии - то, чего у меня, впрочем, в избытке, и то, что порядком мешает мне жить. Но с этим нужно мириться и от этого никуда не денешься.

Гейтс - олицетворяет собой науку и деньги.


Билл великодушно разрешил мне пользоваться его именем в качестве талисмана в ноябре 1997 года. Это произошло во время нашей случайной встречи в Акапулко, Мексика, когда я помог вытолкать из грязи его машину, античный шестнадцати цилиндровый Понтиак 1952 года выпуска, в пяти милях от его "загородной дачи", под проливным дождём и ураганным ветром внезапно налетевшего на континент, разрушительного "Эл Нино". Я бездарно вывихнул себе ногу этим выталкиванием. Все мои каникулы полетели бы насмарку, если бы не гостеприимство жены Гейтса Мелинды, которая в противовес Буке-Биллу пригласила меня пожить у них на "даче".

Три дня и две ночи я провел в их доме, правда, уж если совсем не врать, то только обслуживаемый толстой мексиканкой Марией. Сама же чета в тот же вечер свинтила в Рио, догуливать отпуск без детей, туда, где все поголовно в белых штанах и где "ураган" - слово, которого нет даже в их Деженейровской энциклопедии.

Поэтому имя "Гейтс" осталось только единственным вознаграждением за вывихнутую ногу.

Дачу Гейтс купил себе еще в момент, когда Майкрософт только разворачивался в марше. Она совсем небольшая - пять спален, большой холл, по стилю очень напоминает архитектуру острова Бали. Много всяких подушечек-хоюшечек, вазочек, фруктов в этих вазочках, (которые Мария заменяет ежедневно раза по три), живых и сухих цветов, и прочей дребедени. Этот домик в 2000 году Билл продаст Ирке Шелленберг, которая после гибели Степашки (Штефана) Шеленберга в авиакатастрофе Конкорда, получит около пяти с половиной лимонов марок - страховки и компенсации от Эр Фрэнс.


Такие дела.


Мелинда у Билла Гейтса хорошенькая такая, невысокая, крепкая, с небольшой грудью, с выпуклыми, как у бычка, добрыми глазами, которая по слухам хотела развестись с Биллом, потому что у него майкро и софт. Гы-гы-гы-гыыы!

Это дубовая шутка Ховарда Стёрна из 107.9 ЭФЭМ Рок. Да и сам Ховард порядочная сволочь. С ним я пытался в "телефонном" эфире завести беседу о Таньке Дьяченко, о наших с ней похождениях в студенческие годы в Свердловске, но он просто фак ми офф в прямом эфире и сказал, что бы я убирался в свою факаную Россию и не отравлял воздух в Нью-Йорке, факаная эмигрантская сволочь. (Я тогда там, в Нью-Йорке и был то на пару дней со своей выставкой).

Я обиделся.

Хотя, возможно, он и прав.

Потому что похожую фразу я уже слышал в Лондоне от другого известного человека из сферы дешевых журналистских услуг.


Кстати, вернемся к Гейтсу, любопытная деталь. Двумя годами позже, (как все-таки меняются люди), Билл попал в дурацкую ситуацию, когда возвращался с другой своей дачи под Ванкувером в Сиэтл, США, Солнечная Система. У него хрюкнулась правая задняя шина, запаски, как назло, не было, у мобилы сели батареи.

Он, высокий, лысый, худой как жердь, стоял, дурак дураком, на шоссе и пытался почти два часа остановить проезжающие машины. Но их было совсем не много, если не сказать, что совсем не было на этой проселочной дороге в час ночи. А кто ехал - тот просто не останавливался около скукоженного человечка в смешных очках и с хохлятскими пшеничными усами. Наконец одна из дефилирующих машинёшек остановилась, и мужичек из неё от чистого сердца не только отдал свою запаску, но еще и помог ее установить под мокрым снегом. Потом похлопал Билла по костлявому, промокшему насквозь плечу и укатил восвояси, оставил свой адрес, правда только для того, чтобы если подвернется возможность, получить с бедолаги запасное колесо взад. Гейтса дубован малохольный конечно не признал - был простым парнем из рабочих кварталов Ванкувера.


Через три дня к нему на Йорквэй Стрит 134 пришло письмо компанией Федерал Экспресс из корпорации Майкрософт:


Уважаемый Дик!

Ваша ссуда на дом в размере 234.456 канадских долларов 78 центов выплачена через Ваш CIBC банк. Так же прилагается чек на сумму 98,47 долларов за аварийное колесо.


С признательностью

Билл Гейтс


Подпись


дата


Это все не чушь, так как мне эту историю рассказал этот самый парень из рабочих кварталов - Дик Вэй. Я у него купил ворованную Хонду Аккорд 1989 года. У Дика бизнес простой - покупает и продает ворованные машины из Мексики в Канаду, и дальше в Россию, в город-герой Владивосток. Какому то там Виктору Комарову. Перебивает номера, лицензии, торговые декларации и все такое.

Ну не мне вас учить, правда.

Ну а что, хозяйство вести - не хламом трясти.

А копия чека и письмо с подписью великого Билла висела у него на стене в мастерской на гвозде вместе с молотками и разводными ключами. Поскольку бумажка эта ему на фиг не нужна, он отдал ее мне и это существенно пополнило мою коллекцию прибамбасок всяких от сально-уставших знаменитостей.

У меня-то в Акапулко смелости не хватило на автограф. Хотя мымра моя говорила, что мог бы и выпросить автограф на банковском чеке в пару-тройку штукарей.

Дик после получения денег квасил почти две недели, пока не получил первое предупреждение от Господа нашего - увезли в местную одноэтажную больницу в предынфарктном состоянии - моторчик перестал сдерживать алкогольные пары чёрного лейбла Джоника Волкера.

Всё равно потом кони задвинул через два с половиной года. Матросня из Владика поставила на пёрышки. Просто раздел рынка произошел небольшой, так как Виктор Комаров, получив вид на жительство в Канаде, решил прибрать себе весь этот бизнес. Дорога то уже накатана. А как же - бороться и искать, найти и перепрятать.


Такие дела.


Виктор Комаров, по прозвищу Пиф, в свои годы наяривал на клавишах в группе Свердловского Рок Клуба "Наутилус Помпилиус". После очередной бутусталинской перестановки кадров был замещён и попытался заняться коммерцией по перепродаже несуществующих вагонов и составов углеводородного сырья. Приглашал ещё в Свердловск таких монстров рока, как Глубокий Пёрпл и Демис Руссос. Понятно дело - залетел. Проворовался, как раньше говорили. Угорел на всё и свалил к своей сестричке в Ванкувер. Та его приютила, дала в руки винчестер и на целину.

А там, естессно - целина непаханая.

Не знаю, жив ли ещё сейчас?

Вряд ли...


ВАНУА-ЛЭВУ


Это тоже все правда, однако, детали я даже и не знала. Он просто рассказывал мне, что помог Биллу вытолкать драндулет, а вот что жил на его фазенде пару дней - это для меня сюрприз. Вот идиот так уж идиот. Мог бы себе состояние сделать на этой встрече. Мог засудить бы его, Билку, за причиненный самому себе неописуемый вред.

Думаю, что Марийка эта, домохозяйка-мексиканка, совсем уж и не страшная и толстая была на эти две ночи. Припоминается мне какая-то странная фотография, которую обнаружила после нашей этой поездки в его портфэле. Симпатичная, правда, как все мексиканки, низкорослая девушка, стоит с кувшином и поливает цветы на какой-то веранде. Он мне тогда стал сумбурно объяснять, что это, наверное в Канкуне нам перемешали фотки во время печати, а эту он оставил, как сувенир, как открытку на память о поездке.

Я в то время как последняя дура ползала по ацтэковским зиккуратам в Чиченице и медитировала почем зря в Тулуме. Это мы специально "разлучились", тогда на пару дней чтобы любить-твою-мать крепче друг друга!

А я то, дура, и поверила. Вот дура то!

Вот кобель-то, дурандас мой гнилосочный, прости Господи меня!


МГ.


ЧАРЫН


Скорее всего, мне надо было бы начать мои писульки не с Парижа, а с засраной деревни Чарын в глуши Казахстанских степей.

Это почти как начать всё заново, как родиться заново после тупой жизни.


Лучше бы ты родился мёртвым, друг мой запоздалый!

Любимый, таких как ты не было, нет и не надо!


МГ.


Начать можно было бы в стихах!


СТИХИ

- Жиль ли Лэнин Казакстан?

Жолтонбай отца спросил

- И-и-и-и, ты мэне сказаль!

Лэнин гниль по турмам-ссилькам

За казакски за народ,

Вот Ильич походким в-а-ажным

Четверым бревно несёт!


А дальше так.


Почти все это случилось на самом деле. Ведь были же все эти годы, а значит, что-то должно было происходить.

И в самом деле, живет же сейчас в Нью-Йорке один мой бывший хороший друг, Сашка Сюткин, с которым мы пытались перейти Китайскую границу 28 апреля 1984 года в районе реки Чарын в Казахстане. Ему одному из нас троих это тогда удалось, его брат Олег погиб, а я был задержан казахскими бдительными пограничниками при попытке захвата председательского самолета Ан-2 колхоза-хлопкороба "Ленинский свет Социализма".

Я с Сашкой никогда не встречался после этого. Так мы и договаривались. Если нам удается это предприятие по побегу из Советской России, мы забываем друг о друге и никогда не входим в эту воду дважды.

Тем более, что все его считают погибшим и родители приносят цветы на его могилу в городе Ревда.


Такие дела.


Правда, однажды он прислал мне открытку в Торонто к рождеству 1996 года и в ней было написано только два слова - "Taке саrе".

Подписи не было. Но у меня нет никаких знакомых больше в Нью-Йорке, если не считать Курта Воннегута, который приезжал ко мне на открытие галереи и клуба "Бокомара" в Торонто. А, да!, еще есть черный полицай Эдди, не помню уж как его ласт нэйм, что допрашивал меня в госпитале Моунт-Сэне на 49 улице. Это когда мне в темечко прилетело что-то очень тяжёлое в Центральном парке от такого же черножепого и я лишился своего любимого фотика. Что им всем, этой мазуте, что я знаю каратэ, тайквандо и еще много страшных слов.

От Эдди-полицая у меня в реликвиях протокол допроса из 52 полицейского отделения Манхэттэна.

"Шел, споткнулся, упал, потерял сознание, закрытый перелом, очнулся - гипс".


ЦИТАТА


"Ну, зачем ты мне врешь! У тебя там не закрытый, а открытый перелом!"


"Бриллиантовая рука"


Так вот, подписи под "тэйк кэр" не было.

Значит, это был он, Сашка Сюткин, как очень хотелось бы в это верить.


От Сашки в наследство коллекции моих реликтов осталось его стихотворение, точнее две первые строчки, так как больше он ничего не смог придумать, потому как человек он был простой и добрый, не как все эти идиоты-поэты современности.

Вот что он написал после их неудавшегося восхождения на Эльбрус в 1982 году:


Они поднимались в гору,

Их было трое...


И всё, не строчки больше!

Просто и понятно.

Из этого восхождения они привезли в Свердловск полный полиэтиленовый мешок (за десять копеек, а не за семь) мышиного говна под названием мумиё. И долго пытались его продать студентам, чтобы покрыть свои дорожные расходы.

Помните - в десятикопеешный кулек входило три литра пива, а в семикопеешный - только два.

Этот мешочек, один из многих, тоже у меня в музее. Были проблемы с ввозом его на территорию Великобритании - таможня не давала добро, пока проверяли - опиум это или мышиное говно. Сошлись на говне, но посоветовали посетить психиатра. Ржали тогда надо мной совсем как не тихие, тупые англичане, а папуасы с острова Куку.


ВАНУА-ЛЭВУ


До момента с Воннегутом все похоже на правду. Однако с Куртом он никогда не встречался и тот никогда не приезжал в Торонто. Да, клуб Бокомара он действительно открыл, но только на нэте. Через два с половиной месяца продал его какому-то индусу по имени Кумар за стоимость обслуживания провайдера плюс бутылку водки, и сайт моментально превратился в порномагазин.

Однако переписка с Воннегутом у него действительно существовала и похоронена где-то сейчас в джунглях интернета. Уж о чем они переписывались, одному Богу и Курту известно.

А вот код-то на вход в его "мыло" я и не знаю.


Такие дела.


Прицепилось ко мне это тоже его дурацкое - такие дела - такие делааа.


С братьями Сюткиными он тоже не врет. Вся эта их экстримная компания скалолазов проходчиков поперлась в Казахстан в апреле 1984 года. Моему удалось из сели каким-то чудом выбраться. Сюткины погибли.

Это официальная версия. Были слухи, что Сюткины под эту лавинную лавочку ушли в Китай, потом, якобы, их видели в Анкаре наши Свердловские челноки.

Мой был под самым пристальным прицелом Комитетчиков, и все еще удивлялись вокруг, почему. Вроде наоборот парня надо поддержать после такой трагедии, а его с допроса на допрос, с допроса на допрос.

Потом поперли из Института, и сразу завалили в ряды защитников. Как уж он там не косил под психа, псих мой худосочный! Ничего не помогло. И закинули то не в ближайший аул, а прямо на БАМ, в самый его конец. Я его тогда еще не знала. Это все мать его рассказала потом. Я даже, помню, ревела, как дура. Вот думала, парень то мне какой достался экстримно-активный во всех отношениях. Под смертью ходил и обыграл её, как в наперстки. И шьет и вяжет, а как спать ляжет - коньки наденет, как заебенит! Простите меня за мой французский. Экскюз май фрэнч.


Такие дела.


МГ.


САЙГОН


А моих друзей в Америке, которых, как я мэншн - раз-два-и-обчелся. В Нью-Йорке, в Сиэтле, Лос-Анджелесе.

В Хюстоне, штат Техас, Земля, Солнечная Система, живет мой друг, вьетнамец Тим Юнг, который в свое время со своей семьей сбежал в США из Сайгона на последнем вертолете за три часа до входа в него Северных войск. Тиму тогда было всего три года и он даже не помнит этой эвакуации, потому что мать его несла закупоренным в большой и надежной дорожной сумке "Сэмсонит", чтобы офицеры контроля Американского посольства в Сайгоне случайно не подумали, что два места в чаппере наверняка не лучше, чем одно.

Отец Тима сгорел в огне напалма под налетом американской авиации. Произошло это по нелепой случайности. Бомбовый удар был предназначен для поселка красных партизан Суэнь-хуй, (и смех, и грех - но чистая правда), а командир взвода разведки лейтенант Стивен Мэн неправильно дал координаты района уничтожения, так как карта была залита кровью его отстреленного левого уха.

И ракеты накрыли своих.

Отец находился во взводе прикрытия и превратился в пепел за четыре с половиной секунды, как, впрочем, и большинство его товарищей по борьбе с "красной-вьетнамской-коммунистической чумой".


Такие дела.


КОМСОМОЛЬСК-НА-АМУРЕ


Все, кто служил, тот знает, что состав напалма очень прост - это взбитый на горючке резиновый клей.

Так вот у меня был знакомый, сослуживец по части 6705 в Комсомольске-на-Амуре, Вовка Ершов, по кличке Марихуана, удивительной судьбы человек. Он тоже сгорел от напалма. Только не снаружи, а изнутри.

"Клей" мы пили в боевой части 6705, за отсутствием денег на водку. Пили, как водиться во всех Вооруженных Силах, в каптерке. Подальше от начальства, поближе к кухне.

Ну, сначала надо резиновый клей добыть у зэков в зоне строгого режима ИТК-7. Там на зоне была Промка, где шили очень даже неплохие куфаечки, и в производственном процессе им необходим был "клей резиновый, не питьевой". Клей этот мы, вохровцы ГУЛАГов, меняли на чай, из которого мужички гнали чифир. Удивительного действа напиток - совсем как экстэзи, только танцевать потом нужно под одеялом с самим собой, медленно и верно, а то надзиратели увидят в тебе перемену к лучшему "ниспохую", и дадут карцера на пару ночей, чтобы не эйфорило.

С нашей же стороны процесссс синтезации спирта из клея БФ-6 был такой. Берём электродрель и дрелью его, клей, надобно "поднять". Как миксером. Ну, у кого миксер есть, тот знает. Можно поднимать резинку и вручную, но это долго и нудно, можно захлебнуться слюной, особенно когда трубы горят.

Потом излишки взбитого клея "отбрасываются" через дуршлаг, а спиртовой раствор денатурата сливается в трехлитровую банку. Столько, примерно, получалось с 12-ти литрового бидона клея. Затем добавляется соль и раствор отстаивается некоторое время.

Пока душа терпит.

Еще одна фильтровка "ломом" и огнедышащий напиток подается к столу в железных кружках. Белых. Из зеленых только духи пьют чай-бром. Закуска по вкусу. Семь раз отпей - один раз отъешь.

"Фильтровку ломом" наш любимый денатурат проходил только в зимнее, суровое время. Хорошо еще что это время зимнее и суровое в Комсомольске-на-Амуре составляет большую часть времени года. Лето в Комсомольске, как впрочем, и в Свердловске короткое, но малоснежное. Идея проста, как все гениальное. Её нам подсказали местные китайцы, лимита гнутая, (те же самые, что научили меня, как медведей под жопу пинать). Мне даже пришлось кое-какой китайский подучить, чтобы с ними общаться.

Первому слову меня, правда, обучил Урумбек. Грит мне однажды, по молодости, по духовщине еще, - "Суда эди, сукнахбля нерускый сволышь, жярены картошка-мартошка мнэ с кухни принэси!" Я грю, - "Чо?"

Он как мне в печень сапогом заедет, у меня аж цифирьки защелкали.

"Чо" - по-китайски - жопа!" - отвечает.

Вот это я надолго запомнил.

После этого стал Мандарин их китайский изучать.

Больших успехов, кстати, достиг.

Сейчас на Канадщине часто выручает. Иногда подрежу по русской привычке какого-нибудь узкоглазого на дороге, он высунется из окна своего авто дорогого, плюнет своей едкой слюной с атипичной пневмонией на мою ворованную Хонду и давай ругаться английским матом. Фак-перефак, фак-перефак!

А я ему, - "Чо!!!"

И по газам!


Ага, о чём это я? Об очистке ломом!

Духи малослуживые шинельным сукнецом натирают лом обычный, стальной, ледодробильный, до состояния зеркального блеска дедовской бляхи на ремне. Чтобы бриться можно было, и как зеркало использовать.

Ну, потом этот ломик мы выносим на тридцати градусный Дальневосточный мороз и осторожно вставляем в пустую трехлитровку. Вот тааак. Осторожно, чтобы на морозе баночка не лузгнула прозрачным стеклом.

Затем осторожно, примерно с половины или с одной третьей высоты лома начинаем на него поливать священную жидкость. Медленно так, чуть дыша, осторожненько блин, ты чо делаешь, сухорукая твоя голова!

Ага! Пошла родимая стекать в баночку!

Так вот суть то вся у китаёз этих заключается в том, что пока спиртик с клеевыми добавками бежит по стальной, блестящей поверхности лома, то все вредные и ненужные пары БФ-6 испаряются на жесткой морозюге, или же налипают на арктического холода сталь лома.

А баночку тем временем наполняет чистая слеза спирта.

Дрели же, миксеры, хорошие такие, изготовленные для боевых операций в боевых условиях в тылу врага, мы выменивали на выкидные ножи из Зоны в соседней танковой части Љ14235.

Выкидные ножи, такие с кнопками, очень козырные-пацанские короче, мы выменивали в зоне на чай.

Две плитки чая - нож.

Плитка чая стоила 2 рубля и, если не стрендеть совсем, 47 копеек еще.

Танкисты, мазута дубовая, тырили дрели из неприкосновенных, зачехленных на время войны с потенциальными противниками, боевых танков Т-62 с их базы в Хурмулях, СССР, Дальний Восток, Земля, Солнечная Система.

Деньги, чтобы купить чай на обмен в Зоне, присылали наши мамы и папы, в надежде, что мы купим себе на них конфеты, или как поговаривал страшный сержант Урумбек Маменгалиев - "кампет-мампет панимаищ?".


СПРАВКА


Многие из Войсковой части 6705 ушли потом в коммерцию, а некоторые даже стали основателями первых перестроечных бартеров. Помог большой опыт работы в конвойных частях.


А что, так и получалось, что наши мамы и папы спаивали нас клеем БФ-6. Нет чтобы просто, по человечи - выслать водки в резиновой грелке.

Вовка то, Марихуана, вообще кони двинул, да еще и каптерку собой спалил. Замахнул цельную пол-литровую банку ломом очищенной, солью и марганцем профильтрованной, (мы ему еще говорили, не спеши), и вместо закуски, (ее просто не было) потянулся скорее сигаретку закурить. Ну и полыхнул сразу, почернел моментально, как молнией его шибануло. Дернулся, мы и подскочить с Арменом-каптерщиком не успели, упал, зацепил трехлитровую банку с клеем, и пошло полыхать. Взметнулось по полкам с бельем солдатским, по гимнастеркам, по шинелям, затрещало по антресолям с портянками. Вовку то мы за ноги вытащить успели, точнее уголек его.

Лежит боец, не справился с атакой.

А вот уж тушить - не наша дедовская забота. Роту в ружье подняли, духов в ряд выстроили, ведра в руки - и по цепи к сортиру. Затушили они очаг пожара, как будь-то в обстановке, приближенной к боевой. Добра коптерного сгорело много. Особенно дедушки жалели о форме парадной, приготовленной на Дембель-86-Весна.

Вот только ЗамПоТылу, подполковник Гришко, был, как мне кажется, доволен. Столько, говорит, добра пропало-сгорело, столько добра!

Прицелов ночного видения к РГД-6 - шестнадцать штук, сапог офицерских, яловых - 147 пар, полушубков новых, офицерских - 126 штук, ботинок офицерских, парадных 74 пары, шарфов белых, офицерских, парадных - 132 штуки, перчаток офицерских, кожаных, парадных 194 пары, варежек трёхпалок - со счета сбиться, две кинокамеры импортные, два портсигара золотых, всё нажитое непосильным трудом и тд. и тп.


Уже через пару месяцев бедный-пребедный такой подполковник Гришко на его новой вишнёвой "девятке" разгонял лужи перед КПП нашей части на улице Сталелитейной, Комсомольск-на-Амуре, Земля, Солнечная Система, Млечный Путь.

Правда, тащпалков?


Такие дела.


На свой Дембель-86-осень я сделал себе небольшой подарок. Купил у танкистов новый гранатомет, стыреный из того же НЗ. Ну, кто служил, тот знает, подствольный гранатомет "Муха", который пристегивается к цевью автомата, к нему две гранаты и еще в нагрузочку ко всей этой прелести - четыре цинка патронов к АК-74. Восемьсот дорогих моих латунных, по восемь рублей за каждый. Надолго можно было бы в Белом Доме засесть в девяносто первом.

Стоило это мне четырех выкидных ножей, трех гробиков со скелетами, тех, которые открываешь, а у скелета хуйчик вскакивает. Большой такой. (Местами стать бы Гулливером). Плюс двадцать три цепочки с крестами разверзнутыми, четыре дембельских альбома с голыми бабами и чеканкой, и еще до кучи шестнадцать штурвалов.


СПРАВКА


Штурвал - это престранное изобретение, принесенное миру из темных, больных застенков ИТК. Эдакая резиновая уздечка, которую нужно натянуть на Павла Корчагина в красной буденовке, чтобы она хорошо зацепилась за головкой, а во все стороны от центра торчат тонкие резиновые усики. Почему-то подразумевается, что такой механизм должен в тяжелое время занятий любовью привести в неописуемый восторг милых дамс. Как нынче говорят в России - "не порно, да задорно".


Уж не знаю, как женщины на этот прибор кладут взгляд, но вот после предотвращения (путем смертоубийства естессно) побега одного "петушка-гребешка" на нашей ИТК-7 в городе Комсомольске-на-Амуре, СССР, Земля, Солнечная Система, во время паталогического-анатомного медицинского обследования его тщедушного тела, в заднем проходе было обнаружено четыре штурвала, две пробки из-под газировки "Балтика" и носовой платок с вышивкой "ГПТУ-9. Не забуду Пал Палыча"


Такие дела.


Да! Есть у меня в моей коллекции реликвий один из этих штурвалов Пал Палыча, (остальные поразобрали сержанты, которые были причастны к смертоубийству). В дембельские альбомы, наверное, наклеивать. Порядком пообтершийся, так как не раз потом приходилось мне его опробовать в будние ночи послеармейской студенческой молодости. Да простят меня ленки-ольги-светки-катьки-немые-на-четверых-и-т.д. Сколько Лен, сколько Зин!


Гранатомет с гранатами и патронами я закопал в тайге недалеко от нашего войскового стрельбища около поселка Хурмули. Странно, но когда в 1997 году я прилетел в Комсомольск, добрался на попутках в Хурмули и нашел этот тайник, то патронов в нем не было, остался только гранатомет с гранатами.


Место, где я сделал тайник в свое время, четыре километра от первого съезда от Сермяжного трака вправо, мне никогда не забыть. Я его называю по Аркадестругатски - "У погибшего медведя". На этом месте 24 июня 1985 года я убил медведя пинком моей сильной правой ноги ему под сраку.


Такие дела.


ХУРМУЛИ


Охотиться на медведей методом "пинка под сраку" (по ненецки это будет "уинга па иул") меня научили местные охотники, какой-то то ли нанайской, то ли ненецкой внешности. Китайцы это были, вот кто, их тогда, нелегалов-лимиты и в то время уже много в тайге развелось. Ломовики-чистильщики. Хотя честно сказать "уинга па иул" это точно не по-китайски. Китайский то я прилично знаю. Даже Министр Торговли их Китайской в 1994 году в Стокгольмена торговой конференции мне комплимент сделал. Типа я первый белый говорю с практически чистым пекинским диалектом.

Я же в то время уборщиком помещений прирабатывал, техничкой, на выставке достижений Мирового Хозяйства Европейской Технологии.

Ну ладно, чо себя хвалить другими языками.

О медведях.

Когда медведи, разъевшиеся за долгое лето, добираются до только что созревшей ягоды морошки, они вообще поворачиваются своим медвежьим рассудком и для них морошковая поляна превращается в рай земной. Они могут проводить на этой поляне недели за неделей, если поляна достаточно большая. Забираются в кустики ягод своим медвежьим носом и бороздят их задом кверху, как твои свиньи перед пометом.

Вот как раз в этот момент к ним, к мишкам, и нужно подобраться сзади, разбежаться побыстрее и пнуть посильнее под зад. От такой неожиданности у медведя-сладкоежки случается разрыв его бедного и доброго сердца, и он падает замертво на райскую поляну.

Эти нанайцы так, кстати, и промышляют, и содержат семьи свои нанайские. Денег то у них на ружья нет. Да и не только на ружья.

В этом у меня с ними очень много общего.


Шуба медвежья под моими ногами сейчас лежит, как часть моей мировой коллекции. Добрая память о Советских Вооруженных Силах. Пообтерлась порядком уже. Через все страны шубейка проехала.

В Амстердаме сигаретами прожжена в области глаз.

И в Лондоне, и в Париже пожила и лишилась обеих лап - пробовали варить суп, насмотревшись фильмов с Чарли Чаплиным. И там и там получилась вполне приличная похлёбка.

В Польше ее чуть шляхта на границе не отмела, сотней грина пришлось отделываться.

В Гонконге мне за неё штуку их гонконговских долларов предлагали, говорят неведомый науке зверь. Не отдал.

В Нью-Йорке и Сиэтле под ногами валялась шкурка моя дорогая в засаленных квартирках однодневках в Квине и на Первой Авеню, как единственный атрибут интерьера, кровати, стола, холодильника, кота и унитаза.

В Ванкувере мы её использовали в "Секретных Папках" в качестве пугала для кабанов, доставших нас в палаточном городке в горах.

Да! Мишку убиенного немного всё же жалко.

Добрый мишка был.


Такие дела.


САЙГОН


Американский вьетконговец Тим Юнг говорил мне, что не скорректированное уничтожение поселка во Вьетконге было достаточно нашумевшим делом, которое попало в печать, потому что в огне погибли до кучи два репортера британской телевизионной компании "Фолкс Ньюс", снимавших героические подвиги своих героических соотечественников. Бедный безухий командир взвода пошел бы под трибунал, если бы не самокритичный выстрел в большой, чувственный американский рот.

Перед тем как застрелиться в чувственный рот, Стивен Мэн, sentimental son of a beach, произнес великолепную фразу, которая впоследствии стала крылатой во Вьетнаме, а Фрэнсис Коппола (ну этот чеканутый на голову режиссер) заработал на ней свой Оскар.

- О, как я люблю запах напалма по утрам!

А всё эта пресловутая американская сентиментальность.


Такие дела.


Кстати, Коппола умер.


Такие дела.


Нет стоп! Чо это я - это Кубрик кони то двинул, а Коппола еще жив. Совсем записался я.


Тысячи южан пытались пробиться на территорию посольства США в Сайгоне, прямо с крыши которого каждые пятнадцать-двадцать минут снимались вертолеты, набитые, как банки с дальневосточной килькой, жёлтыми узкоглазыми беженцами. Буквально касаясь воды от перегрузки, они доставляли людей на стоящие в порту авианосцы, выгружали счастливчиков и возвращались назад к посольству. Туда, где массы народные пытались броситься напролом, уже понимая, что даже плавучие громады-железяки, хоть и не джонки, не растяжимы до размеров Южного Вьетнама.

Там, около дверей посольства, они и были удачно остановлены прицельными выстрелами очень не холостых патронов парней из "Зеленых беретов".


Такие дела.


В произошедшей суматохе матери Юнг удалось через трупы пробиться к решетке посольства. Крича что-то на понятном только ей языке, она затолкала в руку одному из охранников справку о геройской смерти мужа за свободу и независимость родного Вьетнама. Она знала, что за решетку в первую очередь пропускали или семьи погибших героев, или того, кто каким-то образом был связан с сопротивлением. Поэтому отец Тима, сам того уже не зная, спас жизнь своей маленькой семье, жене (и сыну в дорожной сумке "Сэмсонит").

Огромного роста солдат, с добрыми глазами, с плоским, тупым черепом, с лицом, молоченым горохом вьетнамской проказы и непостоянством текущей военной жизни, чертыхаясь и матерясь на своем понятном только ему английском языке, помог втащить груз на крышу посольства и с размаху забросил Тимкино, мало уже что ощущавшее тело, в вертолет.

Этот рейс был последним, и в эту железную банку набилось в два раза больше дальневосточных вьетнамских сельдей, чем необходимо.

Мать сидела на сумке, смертельно до синевы в суставах, вцепившись в нее своими маленькими вьетнамскими пальчиками, ощущая слабое дыхание своего мальчика.

Все кончилось, вся эта война, вся эта победа, все эти пули, все эти гранаты. Хао! Вскоре она с сыном будет в большой и неизвестной Америке, где все, конечно же, будет хорошо.

Вот дура то!


Благодаря компании, "АТ&Т САNАDА", я могу практически бесплатно звонить в США. И сейчас, когда уже становлюсь старым пердуном и пристрастился окончательно к дешевому канадскому хересу, так как он невероятно напоминает мне вкус портвейна "777"(в простом народе известного как "Три топорика"), я, напившись, звоню Тиму в Хьюстон и спрашиваю его:

- А не хочешь ли ты, Тимочка, порыбачить на акул где-нибудь неподалеку от Ханоя, (помнишь еще эти приливы мой милый желтый друг), или трахнуть какую-нибудь соотечественницу за два доллара в портовом борделе?

Он мне отвечает его любимой перифразой из фильма "Апокалипсис Сегодня":

- Ты же знаешь, я бы поехал, но...

Я не люблю запах напалма по утрам.

Он просыпался в шесть тридцать каждое утро в своей маленькой квартирке в районе Хайгейта в Лондоне, где я жил у него несколько месяцев без пенни в кармане, ставил себе кофе и говорил эту фразу-молитву, перед тем как двинуться в свою архитектурную фирму Шеппард Робсон на другой конец города, в Камден Таун. Поездка занимала у него час двадцать две минуты - 2.44 туда и обратно - примерно одну десятую жизни.

Думаю, он просыпается с этим лозунгом и сейчас у себя в Хюстоне:

- О, как я не люблю запах напалма по утрам!


ЛОНДОН


Кстати, это я приучил Тимку пить портвейн. Портвейн вместо виски - как напиток нашего поколения. А в 1991 приволок ему в Лондон бомбу портвейна "Узбекистон виноси".

Ох, и смотрели же на меня тогда "синие братья" таможенники в родном Шереметьего-2. Но эта зеленая стеклянная деталь с вкусной витаминной жидкостью внутри однако, сыграла важную роль в моей жизни - таможня под ее зеленым свечением дала алкоголику добро на вывоз в дальнее зарубежье запрещенных произведений искусств, трех картин собственного производства. Одна из картин попала на ежегодную летнюю выставку в Королевскую Академию художеств, другая позволила мне познакомиться с Люськой Ламберт из Мельбурна. А при помощи третьей в галерее Ройл Майлза в Лондоне я стал обладателем нежного поцелуя глубокого проникновения от леди Дианы Спенсер, проще говоря, Принцессы Дианы.

Тим говорит, что "бомба" портвейна "Узбекистон виноси" за, как припоминаю, может и не точно, дай бог памяти, три двадцать, до сих пор стоит у него в домашнем баре (уволок ведь ее в Хьюстон). И за все эти сильные свинцом последние годы никто из его друзей и знакомых так и не решился даже пригубить колдовской жидкости.

А в одиночестве Тимка не пьёт.

Не по понятиям.


САЙГОН


До посадочной палубы авианосца оставалось рукой подать, когда сильным порывом ветра вертушку, перегруженную людьми, прижало к воде, черпанув волну, она завалилась набок, ломая лопасти, и стала медленно погружаться в пучину ласкового Желтого моря. Беженцы как горох посыпались из машины, больше предназначенной для уничтожения живой силы противника, чем для спасения живой силы союзника.


ЦИТАТА к месту (из великих)


Все стёкла были разбиты, морды у всех были перекошены.

Аркадий и Борис Стругацкие


К моменту прибытия спасательного катера трое человек пошли ко дну вслед за вертолетом, добавив, таким образом, свои, в будущем съеденные экзотическими рыбами, тела, к полутора миллионному числу жертв бездарной войны. Остальные болтались на воде и орали что-то на своем заморском языке. На волнах так же болталась и сумка, удерживаемая из последних сил упрямой маленькой женщиной Юнг. Огромные герметичные карманы сумки удерживали воздух, как ваши семейные трусы пузырятся во времена ночных купаний на Волге под Самарой, и донесли своим американским качеством маленького Тима до спасительного катера. Все тот же, огромного роста солдат, втащил сумку в лодку и, не спрашивая, дернул замок, желая, в конце концов, узнать за что же он боролся.

В сумке, среди тряпья и давленых бананов, лежал практически бездыханный мальчик Тим Юнг, готовый начать свою новую жизнь в этой империи зла под названием Соединенные Штаты Америки.


РЭДХИЛ


Солдата, помогавшего матери таскать сумку, звали так же, как любимый напиток Бориса Николаевича Ельцина - Джек Дэниелс.

Удивительной судьбы человек. Не Ельцин - Джэк Дэниелс.

Джек за спасение вьетнамских беженцев был награжден медалью "За боевую доблесть", "Конгрешнл мэдл оф онор", лично президентом Джонсоном в Белом Доме в Вашингтоне, Округ Коламбия, США, Земля, Солнечная Система.

Надо сказать, что в тот же день и час было вручено еще шесть боевых медалей за проявленный героизм во Вьетнаме.

В частности медаль вручили одному молодому, удивительной тоже судьбы, солдатику по имени Ник Вэйстер.

Вэйстер вытащил на себе из-под огня, так же геройски вызванного на себя другим геройским командиром взвода, двенадцать раненых братков по несчастью служить под таким командованием.

В процессе совершения подвига он получил лёгкое осколочное ранение глубокого проникновения в правую ягодицу, за что и был торжественно комиссован. Осколок решено было оставить в заднице, так как операция могла случайно повредить седалищный нерв и заставить Ника всю жизнь подволакивать ногу и сидеть боком на левой ягодице. Тем самым быть под постоянным, презрительным прицелом окружающих, не раненных, благодарных соотечественников:

- А уж не собирается ли этот гражданин произвести бесшумную газовую атаку под себя?


Президент США на церемонии вручения в шутку попросил его показать это боевое ранение, а Ник воспринял это как приказ и, не сплоховав, расстегнул свои армейские брюки и показал голую задницу господину Джонсону. Все это происходило во время прямой телетрансляции канала NBC по всей усталой от войны стране.

Этот случай, кстати, лег многими годами позже в основу эпизода фильма Роберта Замескиса "Форест Гамп".

Дурацкая же выходка Вэйстера была воспринята антивоенным движением Соединенных Штатов Америки как крайне смелая, правильная и символическая, за что солдат был единодушно выбран Председателем комитета "Ветераны Войны Во Вьетнаме Против Войны". На этом посту он высокопоставленно находился до четырнадцатого ноября 1984 года, пока трагически не погиб в авиакатастрофе.

На своем собственном одномоторном самолетике Сэсна-17, выпущенном заводами Локхида в Нью-Джерзи, он, врезавшись в здание Мэрии городка Рэдхилл, штат Канзас, США, уничтожил своего оппонента в предвыборной борьбе, конгрессмена от Республиканской партии Мэфью Джекобсона, прошедшего на пост Мэра города с разницей всего лишь в два голоса.


Такие дела.


В плоской, но интересующейся трухлявостью жизни, голове моего тугого муженька никогда даже и не стрельнуло бы, что Великий Осама воспользуется этой башибазукной идеей наказать наше скромное, уставшее от войн, существование.

Хотя, может это и не Великий Осама, а Великий Джоржик Дабл Ю.


МГ.


ТОРОНТО


Я и моя жена Машенька можем прилично заработать друг на друге. Путь очень прост и цивилизован как, собственно, все пути заработка денег на Западе. Это после многих и многих лет, когда деньги уже практически перестали пахнуть кровью, так, как они пахнут сейчас в России-матушке.

Как? Если Машенька умудриться заколбасить меня навзничь и насмерть. И сделает это по-умному, показав страховой компании, документы на мою погибель, как несчастный случай под катком асфальтопрокладчика на нашей родной Эглинтон Авеню в районе Олд Мани, в Торонто. Или бросит меня в пасть акулы во время ночной рыбной ловли на Гаити, оставив Человечество без следов и частей моего ущербного, циллюлитного тела.

Потом, через очень небольшой промежуток времени, она сможет получить не много не мало, а восемьсот пятьдесят тысяч долларов.


Такие дела.


"Легко! Говно квэсшн, щит вопрос!",- как сказал бы мой знакомый Даниил Сивцов.

А всё это, так называемое "Страхование жизни". Ты умираешь, а родственники твои резко улучшают свои финансовые дела.


Она, моя родная, могла бы получить и весь миллион, если бы часть денег я не решил отдать в кассу восстановления Дома Ипатьева в Родном Екатеринбурге.

Если я заколбашу Манечку под видом несчастного случая, (бедная моя) - я получу лимон зелени и тихонько буду покуривать марихуану на далёких и диких островах, где много сексуально озабоченных зелёных обезьян.

Если Егорка пришьёт нас обоих, под видом несчастного, (ах как жалко), случая, то ему светит миллион восемьсот пятьдесят, и сигары можно будет курить круглосуточно, а ещё лучше давать курить сигару, кому ни попадя, пока не оскудеет сигара.


Такие дела.


ВАНУА-ЛЭВУ


Нееет, друг мой убиенно-болезный!

Гаараздо больше!

Правительство Соединенных Штатов заинтересованной Америки выплатило мне в виде первой поддержки 300 тысяч североамериканских долларов буквально через неделю после трагического incident. Потом American Airlines выделили мне 523 тысячи 675 долларов, плюс Красный Крест 1 миллион 392 тысячи. И еще твоя дурацкая страховка - 800 штукаревичей.

Посчитай там у себя на небесах и звони мне про погоду.

2-12-85-0А, 2-12-85-0Б, это мой номер, номер, номер, номер, номер...

Как с куста! Искренне крикнув от боли - Щит вопрос!


МГ.


РЭДХИЛЛ


Так вот солдат Вьетнамской войны Ник Вэйстер всю свою страховку завещал Комитету По Борьбе С Войнами На Земле, (головной офис в Нью-Йорк Сити, дом 27 на Тридцать пятой улице, Штат Нью-Йорк, США).

Ни много, ни мало, а два миллиона триста пятьдесят тысяч долларов. Все свои деньги до цента. Такой вот благородный поступок.

Тэд Вэйстер, сын Ника, единственный и, как ему казалось, горячо любимый сын, начинающий наркоман и пьяница, огорчился однако такому благодарству благородного мученика Вьетнамской войны.

Вернувшись в свою засраную комнатёшку в Рэдхилле после многолюдных поминок и многочисленных слов друзей-ветеранов, типа, - "Ты должен гордиться своим отцом!" он вскрыл урну с прахом отца, высыпал содержимое в унитаз и, с вздохом облегчения, слил воду.

Когда прозрачное журчание в унитазе сменилось вечным спокойствием, Тэд увидел, что на дне поблескивает металлический предмет, размером не более пуговицы от сорочки.

Это был осколок штатной ракеты К-32 "воздух-земля" Американских ВВС, выстрельнутой лейтенантом четвертой воздушной бригады Тэдом Рэйганом. Осколок, глубоко побывавший в заднице Ника Вэйстера и прошедший последнюю закалку в печах крематория города Рэдхил, Штат Канзас, США, Земля, Солнечная Система.


Такие дела.


ЦИТАТА (к месту)


Если ружьё повешено на стене, оно должно быть обязательно выстрельнуто.

Майор Жмаев

Военная кафедра Свердловского Архитектурного Института.


Три года спустя после вручения медали по заслугам Джек Дениелс, так же как и Ник Вэйстер, благополучно скончался в госпитале, в небольшом городке Гейнесвил, штат Джорджия, те же США, та же Земля, та же Солнечная Система, от психической болезни с героико-патетическим названием "Вьетнамский синдром".

Джек не мог спать ночами, да и днями тоже. То есть совсем не мог спать все эти годы. За войну его так научили бдеть, чтобы не умереть от меткой вьетнамской пули, что полностью разучили спать.

Он умер от усталости.


Такие дела.


Тим говорил, что они с матерью ездили в Гейнесвил почтить память и выпить горячего саке за упокой души солдатской.

Годами позже мне довелось работать некоторое время в качестве помощника-подавальщика на сериале "Секретные Папки"("X-files"), съемки которого происходили в провинции Британская Коламбия, Канада, Земля, Солнечная система.

Тогда же, кстати, на заработанные деньги я приобрёл у Ванкуверовского Дика ворованную Хонду Аккорд и письмо к ней от Билла Гейтса.

Так вот, фильм рассказывал о судьбе солдата, прошедшего Вьетнам и страдающего "Вьетнамским синдромом". Агент Молдер утверждал, и вполне убедительно, что над солдатами проводили эксперименты инопланетные существа совместно с воротилами Военно-Промышленного Комплекса США.

Кстати во время съемок фильма пропали без вести двое парней осветителей. В съемочной группе их все любовно называли просто "светики". Может и над ними проводится сейчас эксперимент где-нибудь в созвездии Большой Медведицы, а может их просто загрызла медведица где-то в лесной чаще около съемочной площадки, куда они частенько уходили заниматься любовью.

А медведей в Бритишколамбиевских лесах поболе будет, чем в Сибирской тайге.

Потому как, сами понимаете, в Сибирской тайге множество медведей были уничтожены нанайцами просто пинками под зад.


ТАШКЕНТ


Так вот. К чему это я? Ах да!

Знаете, кто отстрелил ухо лейтенанта взвода разведки Стивена Мэна во Вьетнаме? Мой двоюродный дядя Николай Булгатов, сын Филиппа Булгатова, родного брата моего деда Александра тоже, естественно, Булгатова.

Удивительной судьбы человек.

Будучи пьяным, по случаю успешного убития равнодушного к жизни кабана, заснул в охотничьем домике под Иркутском. Получил обморожение и ожег первой степени одновременно. Зашел в избу пьяный, как свинья после ошпарки, упал, руки были слишком близко к печке-буржуйке, а ноги так и остались наружу, на морозе. Вся остальная компания охотников, включая председателя местного Невиномашского сельского совета, благополучно замерзла, неохотно расставаясь с тяжестью жизни в синих снегах Сибирских лесов.

Народная мудрость говорит - "Если вы проснулись на улице, значит, вы там заснули!"

Николаю, старшему сержанту ВДВ сверхсрочной службы, снайперу первого класса и "военному советнику", а проще, борцу за Свободный Красный Вьетнам, тогда было всего 21, с небольшим.

Николай прошёл закалку "военного советника" на Кубе, получил какую-то боевую награду, лично от Фиделя Кастро Рус, (лишившего меня чести), за пресечение попытки бегства "отбросов кубинского общества" на утлых судёнышках в солнечную Флориду, США, Земля, Солнечная Система. После чего вернулся в матушку Россию и продолжал тренировать и военно-советовать специальные войска, в частности группу Альфа перед захватом дворца президента в Кабуле. Искусству метко отстреливать уши потенциальным и не очень потенциальным противникам в далеких горячих точках планеты.


Дядя Николай был зарезан в пьяной драке узбекскими националистами в пивном зале ресторана "Зеравшан" города-героя Ташкента в сентябре 1983 года.

Зарезан за пять дней до его прибытия на новое место службы город-герой Кабул, Афганистан, Земля, Солнечная Система, Млечный Путь.

В зале "Зеравшан" играл ВИА "Эртэн джигит - бугин бала" и пели они песенки исключительно на узбекском языке. А Коля все хотел послушать до боли знакомую "На поле танки грохотали...", наехал на музыкантов, ну и получил за это в табло по самые бакенбарды, аж лицо заболело.

Что ему сказали перед смертью? - а вот что - куда ж ты со своим могучим и великим в калашный ряд, типун тебе за это в область печени и "желаем Вам узбеков в жизни".


Такие дела.


От дяди Николая Булгатова в моей коллекции хранится орден Красной звезды под номером 34516 с отколотой эмалью на нижнем левом острие, и медаль за кровопролитную борьбу с капиталистической гидрой, со странными знаменами и надписями на испанском языке, полученная от Фиделя Кастро Русс.

Надпись, (или подпись), очень похожа на "Хаста ля Виста, Бэйби", что в переводе с испанского означает - "За золотые руки в правой борьбе".

Ведь если есть ногти, то обязательно должны быть и рукти!


ЛОНДОН


Немного перескачу сейчас, но потом это встанет в общее повествование.


Сколько я не ждала, ничего не встало.


МГ.


Вот самое любимое выражение Роберта Планта из Lеd Zерреlin.

- Это все - рок-н-ролл!

Он сказал мне это сам на студии БиБиСи в Лондоне в 1991 году, в августе. Я нервно курил сигареточку Астра перед прямым эфиром в Севаобороте у Севы Новгородцева, а он молча отглатывал прямо из дула любимый алкогольный напиток будущего президента всея Руси Бориса Ельцина - "Джек Дэниелс" Блэк Лэйбл.

Не знаю уж почему, видимо судьба у меня такая - "Джек Дэниелс", как и портвейн постоянно проходит красной тесемочкой в моей сумбурной жизни.

Так вот у него, Планта, так же было интервью перед их очередным мировым турне. Он долго наблюдал за мной и заговорил первый, вернее просто спросил меня: - Сынок, а ты не боишься курить марихуану и так открыто в закрытых помещениях всемирной радиокомпании?

Я сначала не понял, о чем речь, а потом проклял себя в который раз за то, что я такой бедный разнесчастный, что не могу даже купить себе нормальных сигарет, а Астра прилично воняет говном, которое Плант справедливо спутал с "дурью".

Еще, правда, маечка у меня была с козырным принтом - НЕ ХОДИ ПО ТРАВЕ - КУРИ ЕЁ!!


У Планта тяжелое лошадиное лицо с признаками наступающей старости и пристрастия к алкоголю.

Осипший голос, светлые с сединой, длинные, немытые волосы. Невысокого роста и с очень узкими покатыми, как у ярославской бабы, плечами.

Падонок с добрыми глазами.

И за что только его бабы эти ярославские любили?


ЦИТАТА к месту.


Лицо у человека было некрасиво.

Строения вокруг были неказисты.

Алексей Потапов.


ЕКАТЕРИНБУРГ


За такое описание этого человека меня убили бы в Свердловском Архитектурном институте в восьмидесятых годах прошлого столетия.

А сейчас мало кто из новой засраной молодежи и знает что такое Цепеллин, все больше знают всякие там Зомби да Эминэмы.

У Роберта Планта пронзительно чистые, серо-голубые, детские глаза. Такие глаза я видел только у двух человек кроме Планта - у Петюни Малкова.

Ах да, и у Оленьки Вороновой, которой, при виде её глазок, в практически несбыточной надежде поиметь, сигналили все проезжающие машины, включая снегоочистителей и водителей троллейбусов темных Свердловских улиц.

Оленька - высокая стройная брюнетка, иногда, когда захочет блондинка - (ничто так не красит женщину, как перекись водорода), с красивой, широко смотрящей в стороны самоотверженной грудью. Длинные, стройные ноги, а все остальное - глаза.

После рождения первого ребенка глаза ее значительно потускнели под давлением тяжелых Уральских радиоактивных будней и троллейбусы ей больше уже не сигналят. Хотя иногда по весне, когда муж собирается в командировку по делам своей торговой фирмы, глаза эти вновь приобретают свой поразительно лучистый оттенок и - держись Екатеринбург!


Такие дела.


ТИБЕТ


Лама Куань-Шуи, при встрече с Сергеем Лузгиным в далеких Тибетских перевалах, говорил, что с рождением ребенка у родителя значительно уменьшается, а часто прекращается совсем это свечение, исходящее из темени его вверх, и соединяющее тебя с Космосом Господа твоего.

Человек всё глубже погружается в собачье дерьмо обыденности, его сильнее прежнего прижимает к земле и под невыносимыми тяготами будней, глаза, как зеркало души, теряют своё свечение, он умирает старым, сутулым, некрасивым, фактически в возрасте десяти лет от общей возможной суммы лет, которые ему суждено было бы прожить на этой грешной Земле.

Поэтому то тибетские ламы и уходят высоко в горы после рождения детей и там, в вышине, при разряженном почти до нуля антимашинном воздухе, восстанавливают потерянную энергию, не разговаривая ни с кем, кроме Всевышнего.

Кто он там у них? Будда что ли?

После этого они возвращаются в долину, в селение, к семье, к детям, с восстановленной энергией и светящимися глазами, и водители непальских троллейбусов и снегоочистителей сигналят им с прежней силой.


ЦИТАТА


Всё вокруг - дерьмо собачье!

Лама Кунь-Шуи.


ЛОНДОН


Я ответил Робу Планту, что это в пределах нормы в моей стране курить такие сигареты в публичных местах. Он был потрясен этим. - Ваша перестройка шагнула дальше, чем законы в Голландии. Это все Рок энд Ролл!

Он оставил свой автограф на мятой красной пачке Астры, написав замечательные слова, "Майклу, свободному человеку свободной страны - это все рок-н-ролл".

И стрельнул две сигаретки, (больше у меня не было). Видимо хотел покурить спокойно с Джимми и с парнями-коллегами по группе перед концертами их мирового тура.

А последние даже мент не берет, хотя, конечно же, наши русские неписаные законы на них, буржуев, не очень то распространяются.

Видно птицу по помёту.


ЕКАТЕРИНБУРГ


Если бы Оленька Воронова в период отъезда мужа в командировку по делам фирмы в июле 1991 года оказалась в районе Уралмашзавода, то она никогда бы не дождалась приветственных звоночков троллейбусов, так как троллейбусы в это время на Уралмаше не ходили.

Причина простая. Дима Ломовцев, продавец цветных металлов и мой хороший знакомый, я бы сказал - мой спонсор, со своими соратниками по бизнесу, тоже продавцами металлов, темной и короткой Уральской ноченькой, под видом ремонтной бригады, скрутил на кабельный барабан шесть с половиной километров медного провода троллейбусных путей-сообщений. С целью выгодно протянуть этот провод где-нибудь в районе Таамсаарре в Таллинне.

Ломовцев, кажется маленьким, наверное, из-за коротких, крепких ног, с добродушным лицом и маленькими, цепкими, навыкате, добрыми глазами. На подбородке большая, злая, красная родинка. Иногда хромает, когда долго ходит пешком. Такое случается очень редко.

После этой выгодной торговой операции мечта Димки сбылась - он стал миллионером.

Еще через очень короткое время благодаря стараниям Правительства России и девальвации рубля один к тысяче миллионерами станет практически всё взрослое население России. А торговцы металлами шагнут за мултимиллионный рубеж.

Осенью 1999 года Дмитрия Ломовцева найдут в его пожарно-красном Джипе Ларедо-Чирокки с практически отрезанной головой. Голова будет срезана до шейных позвонков тонкой медной струной от гитары.

Что-то, видимо, не срослось с соратниками по бизнесу торговли металлом, которые оказывается, еще и попеть любят комсомольские песни у ночного костра под гитару где-нибудь на Кипре.


Такие дела.


Его смерть каким-то образом послужила началом новой войны между Уралмашевской группировкой и Центровыми. Полегло тогда много боевого люда, много клубней и просто, попавшегося под горячую автоматную пулю, обывателя.

Будучи в Екатеринбурге, пройдите по Аллее Боевой Славы Центровых на местном кладбище, проникнитесь болью за безвременно полегших на полях сражений братков, пустите горькую скупую слезу потерянного народом поколения, приостановитесь, чтобы прочитать внимательно на громоздящихся монументах строки благодарности и любви от всех оставшихся в живых.

(Что-то типа такого, все чисто по-человечи, по-пацански и все такое...)


Авторитету Жданову

погибшему в бою с

Уралмашевской группировкой

с признательностью

от братвы.

Мы отомстим!


Такие дела.


Почему-то вспомнилась смешная тоже фраза на могильной плитке, разбитой такой совсем, старой, на кладбище в Кэмденвилле под Хюстоном.

Это когда я приехал к моему вьетнамцу-америкосу Тимке летом 1999, и он мне показывал исторические достопримечательности Гражданской Войны бескрайних и раздольных техасских степей.


Норман Фишер

1823-1847


Развлекался тем,

что стрелял в негров


Рест ин пиис, браза


ВАНУА-ЛЭВУ


Мне, как человеку чрезвычайно любящему русское литературное наследие, тоже почему-то вспомнились строки из Платонова


Здесь лежат случайно убитые люди


Про Лома всё правда, всё что он выше и ниже написал. Есть у меня грешок по пьяному делу с каждым встречным поперечным целоваться. Про Отца Алексея ничего не знаю. Что-то слышала о его пропаже от Таньки Гайдаренко, бывшей жены Глебушки Контуженного из "Агаты Кристи". Но не моё это дело. Без этого голова болит. А если она болит - значит? Она есть!

Да и нечего было целоваться лезть. Ему. Слюнявый мотоциклет.


МГ.


Дима Ломовцев оказался свидетелем с моей стороны на нашем с Машкой венчании в Храме Всемилостивого Спасителя на Уктусе в городе Екатеринбурге в октябре 1991 года. В первую очередь, потому, что он не был знаком ни с кем из наших общих знакомых, а во вторых, потому, что он к тому времени, как миллионер, обладал автомобилем Лада, модель Љ9, вишнёвая, на котором он нас подбросил до места тайного венчания. Кроме того, Лом обладал дорогим костюмом, шелковым итальянским галстуком, и ещё одним шелковым итальянским галстуком, пожертвованным для меня на момент бракосочетания. Я к тому времени таковым богатством не обладал, так как все деньги от поездки в Лондон ушли на разгульные вечера и беспредельные ноченьки с моей будущей супругой.

Долг, как грится, нагишом платят.

После нашего обручения мы провели удивительную ночь за несколькими бутылками кагора (для прихожан) на кухне у венчавшего нас Отца Алексея в его скромной четырех комнатной квартире, обсуждая значение и смысл выражения, - Усмири свою гордыню!

Батюшка Алексей трижды во время венчания, поправляя мой особый ритуал крещения, напоминал мне об этом.

- Усмири свою гордыню, сын мой.

Просто я несколько раз пытался расцеловать его в жесткие волосы щеки, и только затёкшие портвейном ноги не позволяли мне это сделать.

Димка не пил - не по понятиям.

В середине ночи я, выходя пописать на балкон, обнаружил Алексея слюняво целующим мою подвыпившую Машеньку в область диафрагмы в широком коридоре его кооперативной холостяцкой квартиры.

Я не стал усмирять свою гордыню, и Димка помог мне в этом.

Что случилось?

Да ничего особенного.

Маня получила в глаз и долго еще смотрела на меня как сватья Баба-Бабариха после укуса шмеля.

А Алексея? Что ж, бритвой по горлу и... В колодце он лежит в заброшенной деревне Шпеньки, Свердловская Область, Россия, Земля, Солнечная Система, Млечный бляха путь. Не верите - посмотрите сами.


Такие дела.


От Лома мне остался в коллекции моей итальянский галстук, с дыркой на самом видном месте от сигареты, которую мне сделал крааасивый мальчик, когда приставал ко мне в Барселоне в клубе "Да Лёка".

В колодце он лежит тоже - пойдите, проверьте.

Шучу, шучу.

You know I love you BeBe.


ВАНУА-ЛЭВУ


Да, есть у него в его комоде этот галстук с дыркой.

Они тогда из Амстердама с его дружком армейским Коленькой Коперником, таким, со страшно большой задницей, ездили. У моего-то хоть галстук прожгли от любви, а Кольке в жопу воткнули иголку, глубоконько так, что он и сидеть то не мог с полмесяца. А потом его дружки голубые говорят ему уже в Амстике - ты пойди, проверься на кровь, может тебе какую заразу туда в жопу воткнули.

Ну, он пошел, и точно, заполучил, оказывается ВИЧ-инфекцию через эту иголочку. Так что ему, наверное, еще года три-четыре осталось бы после этого укола куковать. Так и не исполниться его голубая мечта - найти друга. Кому он порченый да больной нужен был тогда. Маникюр - медикам, педикюр - педикам.

Мой то от этой иголки увернулся, зато сам в сентябре 2001-го в знаменитый небоскребчик, как иголочка в жирную американскую попу зашел.


МГ.


После этого проявления не усмирённой гордыни я, от греха подальше, через два дня улетел с Пашкой Матюхиным в Амстердам из Пулковского аэропорта города Ленинграда рейсом 26 компании "Аэрофлот", а Дима Ломовцев, на встрече со своими друзьями-бизнесменами, предложил часть заработанных денег вкладывать на восстановление этой заброшенной церкви Всемилостивого Спасителя.

Идея, как не странно, нашла горячий отклик в душах братвы, и сейчас, когда храм "официально" считается местом отпевания безвременно ушедших в мир иной братанов, он наиболее устроен, отреставрирован и благополучен в финансовом отношении, чем все другие храмы Екатеринбурга.

Правда, отца Алексея до сих пор считают пропавшим без вести. Вместе, кстати, с "кассой", полученной от продажи свечей, иконок, святых писаний и прочая-прочая-прочая... Куда деньги пропали - одному Богу известно.

В колодце-то их точно нет.


В свой последний путь Дима Ломовцев пошёл так же из этого храма и путь его этот был посыпан розами похоронного кооператива "Мрамор".

Похоронный кооператив "Мрамор", по странному стечению обстоятельств будет чуть позже одним из спонсоров художественного фильма "Мафия бессмертна", режиссера Леонида Партигула, с красавчиком Димкой Певцовым в главной роли, где нам с Лешей Потаповым выпала участь поработать художниками постановщиками. Ох, и веселое же время было, пьянки каждый день, герлы опять же каждую ночь, (вино-кино-домино) конечно же, и т.д. На то ведь оно и кино ёбтать...


От Отца Алексея мне в коллекцию исторических достопримечательностей досталась жена Маня и свидетельство о бракосочетании Раба Божьего Михаила и Рабы Божьей Марии. Порядком подзалитое святым кагором.


Такие дела.


По окончании съемок "Бессмертной Мафии" Лёха Потапов сдал экзамен во ВГИК по классу художников постановщиков. Прошел за шесть месяцев бесконечных московских пьянок модный по тем временам курс кинематографии - "взлет-посадка начала перестройки".

Получив солидную корочку и диплом, по протекции Лёхи Балабанова почти устроился на новую картину Климова "Белое существование". Почти? Всё из-за принципов (понятий?), и за это я его уважаю, или правильнее сказать - уважал. Царство ему небесное, Господи прости.

Потапов являл собой пример мазохического вегетарианца, мудня травоядного. На мясо, в любых его проявлениях, Алексея рвало, как Штирлица на Родину. И вот во время "посвящения" на роль худпостановщика фильма, в момент пьяных откровений съемочной группы, он узнал, что в фильме "Иди и Смотри", где там такой момент, когда ночью убивают корову трассирующими пулями, так вот её всамделишно убили тогда этими трассирующими пулями.

После съёмок вся группа отрезала себе по кусману коровьего мяса и увезла по домам в голодающие семьи, в Москву.

Климов взял себе печень.

Узнав это, Лёха уже не мог спокойно смотреть на режиссера Климова - его на него тошнило.

Вот так бесславно завершилась карьера великого художника постановщика, не сумевшего справиться со своими принципами и мясоедством великого режиссера Климова.


Такие дела.


ОТТАВА


Не поверите, но в городе-герое Оттава, Онтарио, Канада, Земля, Солнечная Система произошла прелюбопытная история, которая потрясла местное полицейское управление. Однажды утром город проснулся и не нашёл ни одной урны. Все урны на улицах были потырены неизвестными злоумышленниками. Каждая из них - большой кусок чистого алюминия. На переплавке он даст, по подсчетам специалистов, 62 доллара 53 цента дохода, как вторчермет. А производство новой урны обойдется городским властям и, как любят выражаться российские газетчики, карманам налогоплательщиков в 328 долларов 62 цента.

Теким образом, не только в Ебурге есть любители цветметаллов.


ЕКАТЕРИНБУРГ


Самый интересный проект, который мы осуществили с Петюней Малковым, если не считать его нашумевшую выставку "Лениниана" в выставочном зале Дворца Культуры Уралмаш и нашу, не менее нашумевшую, поездку в Корею по приглашению любимого вождя и учителя товарища Ким Ир Сена, было неофициальное издание небольшой книжицы под названием "Сказочки". Книга эта вышла в одном экземпляре, более наша местная рукописная типография не смогла себе позволить. Книга - перифраз сказок и былей графа Льва Николаевича Толстого, написанный для детей младшего школьного возраста, которых он сам и обучал в своей, далекой от опустившейся донельзя цивилизации, деревне. Я пересказал сказки, чтобы они стали более понятны для современного поколения детей младшего школьного возраста, а Петюня выполнил иллюстрации в своей неповторимой манере извращенного черного юмора уральской глубинки.

В дальнейшем я позволю себе приводить примеры этого легкого словоблудия, перебивая этим происходящее тяжелое.


Косточка

(быль)


Купила мать слив ведро и хотела их дать детям после обеда. Мама никогда не ела слив, и все нюхала их. И очень они ей нравились. Очень хотелось съесть. Когда никого не было в горнице, она не удержалась и съела все ведро.

За обедом отец и говорит:

- А что, дети, не съел ли кто-нибудь сливы?

Все сказали:

- Нет.

Тогда отец сказал:

- Что съел кто-нибудь из вас - это нехорошо, но не в том беда. Беда в том, что в сливах есть косточки, и, если кто не умеет их есть и проглотит косточку, то через день умрет. Я этого боюсь.

Все засмеялись, а мама заплакала.

А наутро умер папа.


Такие дела.


ЕКАТЕРИНБУРГ


С Севой Новгородцевым (город Лондон, Бии-Бииии-Сииии) меня познакомил Саша Калужский, легенда Свердловского Рок Клуба, приехавший в Лондон Русской службой БиБиСи проталкивать свой собственный музыкальный проект о печальной любви Сибирского юноши к Американской девочке.

Он был первым, кого молодежь и подростки видели на сцене перед началом концертов, он был куратором клуба от Комсомола, что-то вроде комиссара при президенте Коле Грахове. Ну и, до кучи, вызывал группы на сцену. Все его таким и запомнили, вызывающим. И каждый раз по-хамски кидали на сцену бумажные самолетики, мелкие, никому тогда уже не нужные монеты, а иногда и пивные бутылки, и кричали из зала:

- Калужского на сцену! Калужского на сцену!

И он выходил вечно в костюмчике и при галстуке, говорил какую-нибудь туфту типа:

- Дорогие юные любители рок музыки! Поздравляю вас с очередной рок сессией! А сейчас перед вами выступит...

И вызывал какую-нибудь группу, Красный Хач или Чай-Ф или Наутилус Помпилиус или, на худой конец, Агату Кристи.

Но один раз Саша вышел не в своем обыденном костюме, а в джинсах, порванных на коленях, в маечке с надписью "Е.Т." и я понял, что-то у него в жизни коренным образом изменилось. И действительно.

Саша стал продюсером (менеджером) группы Наутилус-Помпилиус.


Это по поводу менеджерства. В своей коллекции знаменитых реликвий, и достопримечательностей есть несколько визитных карточек. Занятные и веселые экземпляры. Вот одна из них.


Воробьёва Светлана Дудельзаковна

Межрегиональное рекламное агентство

"КЛАСС Е"

М Е Н Е Д Ж Е Р В С Е Г О


Этим предприятием "Класс Е" достойно руководил Дима Воробьев, достойно совмещая должность директора агентства с должностью директора Евро-Азия Синема Корпорэйшн. Миленькая Света Воробьёва, нетрудно догадаться - менеджер всего и жена Димы. И там же работал мой дружок Алексей Потапов, с которым мы планировали встретиться 4 июля 2000 года под самым малым парусом Сиднеевского театра Оперы и, наверное, Балета тоже.

И напиться портвейна как следует.


Ан нет - не судьба видно...


ВАНУА-ЛЭВУ


Да, Димочка Воробьев был бедой всех девочек в их "престижном" Архе в свое время. Высокий, очень симпатичный блондин, с легко вьющимися, густыми, длинными по плечи волосами. Тёмные, постоянно меняющие свой цвет глаза, красивые большие зубы. Правда, немного частоколом.


На этом острове Вануа Леви, на далеком от вас Фиджи, у меня сейчас кроме сателитного интернэта ничего нет, и все новости черпаю из газет "времен Очаковских и покоренья Крыма". Да еще от своих старых подружек из всегда заснеженного Екатеринбурга.


Ксения, моя сестра и подружка написала пару месяцев назад, что Воробей каким-то образом оказался директором в съёмочной группе Бодрова, в фильме "Связной" в этой совершенно тебе не скучной Северной Осетии. В группу его насватал все тот же Лёха Балабанов.

Да, жалко парня.

Но, как говорит Сергей Карнет, нет большего счастья для художника, как погибнуть на боевом посту с гранатой в растопыренной руке.

Светка после этого тихонько поехала своей красивой крышей. Говорят, что почти не выходит из психушки на Агафуровских Дачах, седьмой километр Старого Уральского Тракта.

Депресняк с попытками самоубийства.

Дикая алкогольная зависимость.

Десинхронизация мозжечка.


Такие дела.


МГ.


"Сказочки" поимели широкий успех в узких кругах Свердловской интеллигенции, и даже была предпринята попытка отснять серию мультипликационных фильмов на основе этого богохульства. Однако времена в России становились все более и более напряженными, денег порой стало не хватать не только на мультики, но и на самый обыкновенный портвейн Љ 33. Поэтому было решено показать произведения одной шведской журналистке Виктории Сван, приехавшей на волнах перестройки в орденоносный город Свердловск под эгидой международного молодежного движения "Некст Стоп".


Постоянно удивляет и радует, как много людей на Западе смогли подняться благодаря Перестройке, написать научные труды, стать советниками по Российскому вопросу, проводить десятки и сотни лекций в престижных залах мира, и просто путешествовать по России, пользуясь традиционным русским гостеприимством. Мой один очень хороший знакомый Штефан, с одноименной с шефом группенфюрером СД фамилией - Шеленберг, (так как действительно являлся дальним ближайшим родственником погибшего в борьбе с евреями и коммунистами группенфюрера СД), работавший Заведующим Восточным отделом журнала "Таг", говорил, что если ты в Русском секторе прессы, то можно не опасаться, что потеряешь свою работу. Сногсшибательные новости из России будут всегда. На худой конец можно что-нибудь и насочинять. На новости-страшилки из России, где по традиции всё должно быть плохо, все западные обыватели падки, совсем как на сексуальные скандалы Белого Дома из-за океана.

Как всегда находятся люди, которые чувствуют себя очень плохо, когда другому хорошо.

И наоборот.


Штефан, как уже было оглашено, сгорел дотла в фешенебельном салоне самолета Конкорд, авиакомпании Air France в 2000 году под Парижем, как один из богатых немцев, собирающихся в круиз по Аляске.

Эр Фрэнс потом выплатила по пять лимонов марок каждой семье погибших, а поскольку вся Стёпкина семья состояла из Ирки Губерской, то она и получила все бобы, чтобы ветвь постгруппенфюреров СД с русской кровью продолжала своё благополучное существование на планете Земля, Солнечная Система, Млечный хайль-гитлер путь.


Такие дела.


Виктория Сван была искренне восхищена Петюниной Ленинианой и его иллюстрациями к сказочкам, потому что они действительно стоили этого. По-русски она была не бельмеса, так что сами сказочки, к сожалению, не были так же по достоинству оценены. Петюня оказался настолько умен под ее чарами, разговаривал с ней исключительно на непереводимом языке любви, что отдал ей наш первый и последний оригинальный экземпляр сказочек, что называется за красивые глаза и теплую любовь.

Они прощались на станции Свердловск-Центральный, поезд уносил ее на следующий некст-стоп в славный город Новосибирск, Россия, Земля, Солнечная Система, Млечный Путь, унося так же и сказочки Льва Николаевича Толстого, который, как доподлинно известно, очень любил детей.

Кондуктор не спешил, кондуктор понимал, что с девушкою Петр Малков прощался навсегда.

- Итс тайм, сан. (It"s Time Son!) Для идиотов, кто по англицки не сечёт, это означает, что пора уже лапти в вагон двигать, синявка, я из-за тебя состав задерживать не буду.


Лев и собачка

(быль)


В Лондоне* показывали диких зверей, и за смотренье брали деньгами или собаками и кошками: на корм диким зверям.

Одному человеку захотелось поглядеть зверей, он ухватил на улице собачонку и принес ее в зверинец. Его впустили смотреть, а собачонку взяли и бросили в клетку ко льву на съеденье.

Собачка поджала хвост и прижалась в угол клетки. Лев подошел к ней и понюхал ее.

Собачка вздвизгнула.

Собачка легла на спину, подняла лапки и стала махать хвостиком.

Лев тронул ее лапой и перевернул.

Собачка вздвизгнула.

Они поженились...

Собачка вздвизгнула.

На утро собачка издохла, а у льва стали опухать лимфатические узлы.


*Лондон - главный город Англии


КОПЕНГАГЕН


Однако чтобы продолжить свои журналистские исследования России, Виктория Сван пробилась в Копенгагене на вручение Нобелевской Премии в области литературы и искусства Иосифу Бродскому. Она оказалась настолько настырна, что даже попала на банкет, посвященный награждению лауреатов, пробилась к Бродскому и добилась персонального интервью.

Иосиф был очень доброжелательный дядька, растроганный вручением ему такой высокой награды и миллиона долларов, он потратил несколько своих драгоценных часов на беседу и выслушивание Вики в Тиволи-гарден. Я, кстати, или некстати, замечу, что все Иосифы очень интересные и доброжелательные люди. Возьмем хотя бы, к примеру, Иосифа Водовоза, или Иосифа Чернова, или Иосифа Сталина, удивительной судьбы люди. Первый, правда, мошенник, второй растратчик, а третий - просто убийца.


Кстати Сталин умер, а дело его живет в веках и народах.


Такие дела.


Вика похвасталась своим глубоким знанием России, рассказала о себе, как она исколесила матушку вдоль и поперек, как встречалась с великими людьми, и о нас с Петюней не забыла упомянуть, как о немаловажном жизненном приобретении.


АМСТЕРДАМ


Марэнта де Моор, моя очень хорошая подружка в славном городе Амстердаме, удивительной судьбы человек, как-то вычитала в журнале "Космополитэн", (по опросу журнала "Тайм" - самый ненавидимый мужчинами журнал), что если ты хочешь добиться собственного внутреннего духовного удовлетворения, необходимо в жизни переспать хоть с одним да великим человеком. По ее глубочайшему уверению, великие люди живут только в России. Выучив, до блестящей степени совершенства, русский язык, способная обматерить любого синяка в винной лавке где-нибудь в Сухорукове, и, как настырный и уверенный в своих начинаниях и поисках человек, она перебрала добрую половину русского мужского населения столицы Голландии, и, не найдя ничего приличного, поехала в Россию в поисках такого

Толстого. С кем поведешься - так тебе и надо.


Жизнь тоже достаточно часто сталкивает меня с великими людьми, встану, бывало, утром, посмотрю на себя в зеркало, и вот, пожалуйста, встреча состоялась. Правда лицо у великого парня частенько прилично помятое, а в сторону этого человека великого уж лучше не дышать, - упадет и не вспомнит, с кем встречался.


ВАНУА-ЛЭВУ


О, Марэнточку-то я знаю. Каждая пипетка мечтает стать клизмой. Однажды в Питере мы с ней стусанулись на каком-то рокеровском тусике организованном Иринкой Косиновской, Сан - Францизсковской. Там Марэнточка победила в локальном конкурсе всех присутствующих там дам (не дам) самых отвратительных выражений, даже не матершинных ругательств, а просто гнуси. Выиграла бутылку водки и тут же ее выпила почти одна. Даже не поделилась со мной. Только с Трущенком.

А вот её фраза. И откуда только в простой голландской девушке из приличной семьи ТАКОЕ.

"Биксы сидели на койках и напряженно мацали у парней залупы".


МГ.


На каком-то из этих рокерских тусэ, которые так активно посещала девица, оказалось быть какому-то балбесу с Шестого канала Питерского ТВ.

Ну и что?

Вскоре Марэнте предложили контракт на Шестом канале Питерского телевидения в отделе криминальной хроники.


Это на этом "тусэ" этот "балбес" и был. Все домогался до всех близлежащих тёток. Я по другую сторону столика сидела, и то он умудрился все чулки в области моей очень острой коленки своими тупыми Докторами Мартинсами изгваздать. Гладил их нежно, типа того что.

Юра что ли его звали?

А, Юр?


МГ.


Каждую Божию ночь она выезжала на теле рейды, на места убийств, изнасилований, ограблений, помогала снимать утюги с добротных животов, и очень этим гордилась. В конечном и счастливом итоге она, после трудоночных поисков, нашла своего Льва Николаевича Толстого в лице бывшего барабанщика группы Аквариум, хорошего, в сущности, парня Петра Трошенкова. К сожалению, жизнь молодых людей вместе не была долгой и добронаживной.

Марэнту Дэ Моор прошила шальная пуля.

Шальная Дуля.

Это случилось при знаменитом расследовании "600 секунд" "душной сволочи" Саши Невзорова. Это тогда, когда в него стреляли неизвестные никому до сих пор злодеи. Как известно выстрелов было два. Вторая пуля ранила знаменитость, а вот первая угораздила зацепить сонную артерию голландской любительницы русских запрещенных барабанщиков.

Зацепила и ушла рикошетить по старым, обсосанным кирпичным стенам Питерского колодца.

Марэнта скончалась на месте. Душенька тяжело вышла из настрадавшегося тяжёлой, гнилой, ноздреватой, как старый картофан, российской действительностью тела.

Шея её нежно кровоточила.

Чтобы не устраивать международных скандалов смерть журналистки была оформлена, как несчастный случай, (упала на маникюрный нож, поскользнувшись в ванной комнате при принятии душа), и красивое бренное тело отправили маме Маргрэйт Дэ Моор в цинковом гробу грузом 200, рейсом С.Петербург - Амстердам.

Тем же самым рейсом, тем же самым стареньким Ту-154, что мы в своё время прилетели на Голландщину с Пашей Матюхиным, будущим первым русским Министром Культуры Нидерландов.


Такие дела.


Марэнта мне оставила в наследство автомобиль Волга, Газ-21, такси, подаренный ей за хорошую работу на Шестом Канале от благодарных милиционеров города на Неве. Авто благополучно сгнил за восемь лет постоянной парковки в Амстердаме на улице Поштестье Вэх, прямо на мосту.

А ключики от такси лежат сейчас в моём "историческом" комоде в Торонто.


Ага.

Так вот, можно считать, что мы заочно переспали с Иосей Бродским. Он настолько серьезно оценил наше с Петюней сочинение и иллюстрации, что забрал их с концами в свою коллекцию, назвав их одними из лучших в этом стиле "произведениями" (слово то какое сильное), которые он видел за последнее время. Забрав Петюнины координаты, он обещал нам позвонить, как только, так сразу, и, к несчастью, пропал навсегда. Что только не делали бедные сыновья лейтенанта Бродского, писали ему письма, звонили его литературному менеджеру в США, ходили в редакцию журнала "Юность", официальному агенту Иоси. Все напрасно. Рукописи не горят, но пропадают в столах под сукном у великих мастеров. И пришлось нам восстанавливать упущенное, базируясь на собственных скудных воспоминаниях и воспоминаниях благодарных читателей.

В редакции журнала Юность на дверях главного редактора в то время висел вполне примечательный плакат-лозунг.

Какой?

"Юноши и девушки! Овладевайте друг другом!"

Не с внешней стороны редакторской двери, конечно, а с внутренней.

Чтобы прихожане не заметили.


Кстати, Бродский умер, а стихи его живут.


Такие дела.


И ничего у меня от него не осталось.


Вот, правда, есть такое стихотворение, что написал на его смерть Володя Мишин, Бродского хороший знакомый еще по иммиграции и мой добрый друг. Царство ему небесное.


На смерть Бродского.


Он умер в январе, в начале года...

И.А. Бродский

"Стихи на смерть Т.С.Элиота"


Умер Бродский... Добавить нечего.

В шесть часов утра или вечера -

не имеет зимой значения

для закрытого помещения

капитала в швейцарской банке

жестяной из под валерьянки,

валидола и корвалола -

чтоб пореже в груди кололо

в ярко-красном стручковом перце,

именуемом ниже "сердце".


Расстреляло запас орудие

гениального словоблудия,

не подверженного конверсии,

но - согласно известной версии -

душа гения отлетела,

дистанцировавшись от тела,

подлежащего погребению_

и сказуемого поебенью

четверть века тому в Империи

бывшим ведомством Л.П. Берии.


Остаются в прошедшем времени

падежи, части речи, премии,

телогрейки, абзацы, мантии,

визы, консульства, дипломатии,

пересуды, суды, ОВИРы,

фунты стерлингов, Йены, лиры

(в смысле денег и музы в смысле),

отвердевшие полумысли,

не дошедшие до бумаги,

и - трёхтомник в универмаге.


В настоящем - слова-сироты.

И поэтов взвода и роты,

батальоны полки и армии -

тех, что, встав за станки токарные,

подгоняют их так и этак,

как в прокрустовы рамки клеток

тематического кроссворда,

именуя всё это гордо,

почему-то стихов твореньем,

а не просто - бумаги треньем.


Впереди - если верить слухам -

бесконечные сборы с духом,

варианты реинкарнаций,

перемены полов и наций,

местожительства и профессий,

христианских и проч. конфессий,

конституций, гражданств, привычек,

коньяка, сигарет и спичек

языка, цвета глаз и кожи.

И имен, к сожаленью, тоже.


Имена остаются с телом -

на надгробиях первым делом

(а бывает, что и последним -

с позволенья сказать, наследием).

Иногда - на листках бумаги

(см. "трёхтомник в универмаге").

И в сердцах (не сочтётся пошлым!)

современников - если в прошлом

был к тому подходящий повод

и для связи двужильный провод.


Ну, а проводы - те недолги.

Далеко до Невы и Волги.

Где он нынче - Василь"вский остров?

(Пригодился чужой апостроф

для родной, изначальной речи).

Да и речь далеко-далече.

Время сжалось до мертвой точки.

Все слова - кроме нижней строчки -

ожидает приют сиротский:

Бродский умер - да здравствует Бродский!


Виктория Сван так пела, что очень хотелось сесть ей на лицо. Это Жванецкий так выразился о ней после встречи зарубежных журналистов с Клубом Толстяков России в 1998 году в Питере.

Нажралась эта Лебедь белая там как грелочка и давай горланить Калинку-Малинку-Мою. И никто не мог ее остановить из уважения к женской зарубежности, так трудолюбиво и старательно, не, пропуская ни единого слова, она выводила - Кальйинка-Мальйинка мойа.

Да, и еще вот что, в 1999 году, в марте, Виктория Сван, к тому времени ярая антиглобалистка, получила прямо в лоб большую полицейскую пулю со слезоточивым газом около консульства Соединенных Штатов в Торонто, во время демонстрации протеста бомбардировки Югославии.

Через четыре дня она благополучно скончалась в госпитале у себя дома в Стокгольме от кровоизлияния в мозг, так же как Антоша Горонков в своё время в Тель-Авиве.


Такие дела.


В Торонто Вика жила у меня четыре дня, тут и познакомилась с Миланом Ивановым (ударение на первом слоге, не могу на этом моём старом компе поставить знак ударения, какой-то глич).

Я тогда обучал его, как приготавливать "Коктейль Молотова". Помогли уверенные, на твердую четверку, знания сапёрного дела, полученные на военной кафедре Арха от лица неувядаемого товарища майора Сапёрных Войск Жмаева Василия, отчество запамятовал по-стариковски.

Он то, Милан, и вытащил Викторию на эту антиамерикосскую, антивоенную-в-Белграде демонстрацию. Погубил человека, урод, да еще и сам в тюряшечку залетел за то, что гранаты никогда кидать не учился. Моя-то бутылочка прямо на стене консульства взметнулась ярким пламенем, осветив восторженные лица протестующих идиотов. Сказались уверенные, на твердую четверку знания военно-тактической подготовки, полученные в войсковой части 6705.

А Милан, почему-то, все в полицейских метил, мудила. Вот и получили они с подружкой Викой слезоточивую гранату. Вика прямёхонько в лобешник, а он от гранаты газу нахватался до посинения в лёгких.

От Вики мне в память остались ее шведские водительские права, а от Милана - ничего, кроме доброй памяти и ... ну и все.


НЬЮ-ЙОРК


Вовка Мишин, маленький, плотный такой, как сбитень, с вечно сальными, длинными, светлыми волосами, совсем не похожий на поэта и даже архитектора, очень любил, когда в Архе учился, играть в хоккей за сборную Института. Поэтому и не стригся, наверное, чтобы на канадских проффи быть похожим. От Военки его освободили по причине вялотекущей шизофринии, хорошо он тогда её на Агафуровских Дачах закосил.

На одной из городских кубковых встреч, (межвузовское первенство), Володьке выбили шайбой все передние зубы. Прямо под корешок. То есть все корни во рту так и остались. Всё бы ничего, пошел к простому Советскому зубнику и заменил их, или вырвал просто, да только вот надо же было такому случиться, что у Мишина на то время в кармане уже лежала "грин-карта", успешно выигранная в бесплатную американскую лотерею. Да и до кучи еще и билет до Нью-Йорка.

Полетел бедолага в Америку на зеленом велике. Без денег, естессно. Откуда деньги у простого поэта-архитектора. Там, в Штатах, у него на нервной эммигрантской почве случился какой-то катаклизм со здоровьем, и все болячки как раз в корни этих зубов и ушли. Денег на жирных американских дантистов не было, поэтому у бедного парня стала загнивать кость челюсти и благополучно таки сгнила, дав самое преобычное заражение крови прямо в мозг, пораженный уже вялотекушей шизофренией. Даже 15 тысяч долларов, благодушно выделенные умирающим Иосифом Бродским из Нобелевского гонорара своему старому другу уже не помогли, так как шутки с зараженной кровью в больном мозгу до добра не доводят.

Володя благополучно скончался в конце декабря 1997 года с клинике для бездомных, в Бронксе.

Бродского пережил он совсем немного, но вот стихотворение на его смерть написать успел.


Такие дела.


СВЕРДЛОВСК


За что мы еще с Петюней благодарны Викочке Лебедю белому, ей, нашей единомышленнице?

За то, что она устроила нашу встречу с любимым вождем и учителем, дорогим товарищем Ким Ир Сэном.

Хау?

Ничего особенного, она, правда, не сделала, просто отправила наше письмо в Пхеньян из Копенгагена. И письмо дошло до адресата.

Из России, её тогда еще СССР называли в широких кругах, корреспонденция в эту далекую дружественную страну в ту пору не доходили совсем навзничь по понятным причинам. Находилось множество людей, жаждущих прочитать любовные признания лидеру этой славной державы. Потом, видимо, забывали заклеивать вскрытые конверты. А может, просто ветром письма выдувало в открытые окна почтовых отделений или почтовых же вагонов дальнего следования.

Зная это, мы с Петюней решили послать письмо товарищу Ким Ир Сэну не ему лично, а через редакцию нашего горячо любимого журнала "Корея Сегодня". Был такой в нашу бытность. Достаточно раритетное издание, между прочим, кстати, о девочках.

Поступал в продажу журнал раз в месяц и распространялся через магазин "Политкнига", что напротив нашего родного Свердловского Архитектурного Института. И по соседству с парикмахерской "Парикмахерская", куда нас засылал болваниться под бобрик майор Жмаев с Военной Кафедры за 11 копеек из своего же собственного кармана. Еженедельно.

В "Политкниге" работала продавцом Немая На Четверых, большая любительница студентов архитекторов и выпить на халяву. Она то нам и оставляла (на свой страх и риск) два журнала с каждого выпуска.


ВАНУА-ЛЭВУ


Да было это все. Странно, но не врет. Я про Немую На Четверых. Даже при мне произошло, когда её так окрестили. Сначала-то у неё просто кликуха была Немая. Потому что молчала всегда, выбирала глазами жертву и шумно сопела до тех пор, пока не набиралась по самые зёнки и волокла студента в койку.

А тут мы сидели втроём Мишка, я и Пашка Матюхин в общаге на Июльской 22. Настроение, естественно как всегда плохое. Пить осталось полбутылки Эгдэма, вдруг стук в дверь и сразу же без разрешения вваливается Немая в сисю пьяная. Сразу уткнулась тяжелым взглядом в Пашку, засопела и молчит. Пашка такой поднимает указательный палец и говорит ей:

- Ирка (её настоящее имя Ирка), Ирка мы сегодня пьём на троих.

Она тяжело, как Вий, подняла свои красивые сиреневые веки, так же подняла указательный красивый палец в красивых сиреневых ногтях, покачала им красиво и тяжело выдавила из своего красивого сиреневого рта два слова:

- На четверых...


МГ.


СВЕРДЛОВСК


И так уж мы полюбили эту "Корею Сегодня" и эту далекую, теплую страну, что долгими зимними вечерами, за решением задач по Строительной Механике и выпиванием лёгкого недорогого вина, мечтали, как сядем в красивый голубой вагон СВ и поедем туда, где процветают идеи Чучхе.

А на вокзальной площади нас, путешественников, будут с цветами и добрыми улыбками на уверенных лицах встречать маленькие, симпатичные собой мальчики и девочки, пионеры, узкоглазо, но смело смотрящей вперёд державы, верные этим самым идеям Чучхе.

Потом нас, взяв крепко своими мужественными руками за архитектурные запястья, с песнями поведут вот к этому, как здесь на фотографии, дворцу с большим, красочным, но правдивым портретом вождя на фасаде.

Это не то, что нашего Лёню Брежнего расписывали.

Нет! Тут все правдиво будет!


Черновик нашего письма в журнал "Корея Сегодня" существенно усиливает своим патриотичным смыслом коллекцию моего внутринационального, семейного достояния.

Вот оно, это письмецо, один к одному на русском. А Сваниха послала их по своим журналистским каналам из Дании на русском, английском и корейском (сделал перевод какой-то южнокореец) для полной уверенности, что нас поймут.


26 марта 1988 года

Редакция журнала

"Корея Сегодня"

Пхеньян

Северная Корея


Михаил Уржаков

Пётр Малков

Либкнехта 23,

Свердловск, 620055

СССР


Пролетарии всех стран, соединяйтесь!


Идеи Чучхе живут и побеждают!


Письмо Великому Вождю и Учителю, Дорогому и Любимому Товарищу Ким Ир Сэну.


Любимый наш товарищ, красноречивый соратник по Мировой борьбе, родной до нестерпимой боли, друг пострадавших детей всего Мира, любимый еще раз Ким Ир Сэн.


В эпоху тяжкой борьбы мирового пролетариата и мирового крестьянства и всех остальных людей тоже за равенство и братство между собой и народами свободолюбивого мира мы, простые, мирные, но готовые к борьбе за Вас студенты и последователи идей Чучхе из Свердловского Архитектурного Института Советского Союза говорим Вам, дорогой наш Друг и Учитель, здравствуйте!!!

Здравствуйте на долгие годы на радость нам и скрежещную злобу врагам тоже так же и как!

Зная неусыпную заботу Вашу о подрастающем племени молодых революционеров-борцов за осуществление идей Чучхе, и желая быть в первых рядах таких стремительных орлов, просим Вашего дружеского, учительского, революционного согласия на посещение нами (имена и фамилии указаны выше) Вашей неотделимой Родины Ким Ир Сэна.

Хотим на Великом деле, возвеличенным умом учиться методам славного учителя и просто дорогого человека при Ваших революционных домашних условиях.

Знаем, что не каждый горазд, как у нас в СССР шутят, попасть в кузовок ваших считанных свободных минут. Однако тешим себя гордой надеждой, что сможем оправдать Ваше доверие и пожать Вашу же чистую руку своими комсомольскими еще пока, студенческими, архитектурными тоже руками.

Ждем Вашего, красного от борьбы за лучшее, приглашения, как два готовых на все лишения соловья - пара.


p.s.

Наша студенческая стипендия, к большому социалистическому недоумению не позволяет нам почувствовать тепло Ваших рук. Так что небольшая помощь в покупке авиа или железнодорожного билета с суточным революционным пайком будет весьма признательно принята нами в наши юные последовательные идеям Чучхе, студенческие, заскорузлые борьбой руки.


С красным знаменательным приветом


Михаил Уржаков

Пётр Малков


Смерть врагам империализма!

Смерть врагам империализма!

И так 37 раз, дорогой наш любимый товарищ и учитель Ким! Если можно Вас так называть!


ТОРОНТО


Милан, козлёнок по имени Гав, кстати сказать, удивительной был судьбы человек. После того, как он откинулся под залог и подписку о невыезде из Торонтовского КПЗ через два дня на улице Куинсвэй 234, просидев там, как герой за хулиганство и причиненный вред полицейским, судьба наградила его выигрышем в лотерею 6 из 49 в размере не много ни мало, а 992 тысячами долларов. Могло быть и больше, но еще двоим везучкам попали такие же номера. Милан отдал югославской общине сполна 50 штук залога, которые за него были заплачены, и через Нью-Йорк, так как из Торонто его бы не выпустили, улетел на свою далекую европейскую родину с оружием в руках защищать свободу и независимость её же. Оружие у него было в руках только одно - ракета земля-воздух "Стингер", которую он приобрел в Румынии на часть своего выигрыша.

Вот тот большой, красивый, черный, недосягаемый самолет Американских ВВС "Стэлс", сбил в окрестностях родной маминой деревни, как вы уже догадались именно он. Позвонил мне в Торонто со своей мобилки. Похвастался этим.

Герой мой недобитый.

А что толку. Тремя днями позже погиб при бомбежке Белграда, спасая какую-то старушку из горящего дома.

Да и та старапердень оказалась всего на всего китаянкой из близлежащих руин Посольства Пиплс Репаблик оф Чайна.


Ну?

Хоть одна геройская и гордая собой смерть в моей коллекции.


Такие дела.


СВЕРДЛОВСК


Теперь о гордыне.

Приблизительно то, что я высказал отцу Алексею, перед тем, как ему оказаться "на динэ самива килубокага калоца". Когда батюшка мне твердил о гордости усмиренной и о том, что человек это терновый венец истории, попивая церковные запасы кагора, то я своим ответом легко подтолкнул его к могиле и встречей с Отцом небесным. Человек не может жить без чувства гордости, так как гордость - это не что иное, как самоутверждение самого ценного, что у тебя есть - своего собственного "я". Перед бесконечной вечностью и бесконечным временем, перед бесконечно убогими по отношению к этому людьми и Богом.

Одни люди гордятся собственными достоинствами, другие - достоинствами Господа. И наслаждаются при всем этом своей ничтожностью.

Совсем не нужно, Алеша, развиваться и "не позволять душе лениться, чтоб в ступе воду не толочь, чтобы не было больно за бесцельно прожитые годы, и не жег позор за мелочное прошлое", достаточно наглядно продемонстрировать окружающим, как ты упиваешься и гордишься достоинствами нашего Отца небесного.

Что мы видим, Лешенька - гордость от собственного смирения. Стукнул ты меня по правому яйцу - вот тебе, гад, левое, я все стерплю, всю эту несправедливость, всю эту мерзость, потому, что я выше тебя, противный... Выше тебя, потому, что лучше исполняю заповеди, а значит и ближе к трону Божьему.

Гордость отсутствием гордости.

Потому как нельзя не гордиться вообще, если только ты не полный даун, как, скажем, Вадим Самойлов после очередного вкалывания. Гордиться можно чем угодно, если только сознаёшь себя личностью, пусть даже именуемой "рабом Господа нашего".


Господи, какой же я умный!


ОДА (ни к селу, ни в красную армию)


Ода Кошачьей Религии.


Кошка, ожидающая котят, в миллион раз важнее всех религий и направлений вместе взятых.

Больше того: она важнее всех поступков, устоев, традиций, мыслей и решений человечества.

Она - кошка!

Она ждёт котят и всё!

Вселенная копошится на брюшке самой её презренной, слепой блохи.


Где-то я уже это слышал. В упор не помню где, наверное в моей третьей.


ВАНУА-ЛЭВУ


Дурак ты плюшевый и электроникой не проверенный. Евангелие от Маяковского. Ну не лез бы ты со своим скудным умишком в дебри религии. Ты ведь даже и креститься то толком не умел. То справа на лево, то слева на право. Стыдно было смотреть на тебя, идиота, во время нашего венчания, а потом, годами позже, и крещения Стешки.

А как остаканишься, так прямо глаза на лоб лезут с идиотскими мыслями. Умник с тараканьими мозгами.


МГ.


Солдат

(быль)


Горел дом. И никто не мог в него войти, и, даже, как-то и не хотел особенно.

А солдат подошел и сказал:

- Я войду.

Ему сказали:

- Сгоришь.

Солдат сказал:

- Два раза не умирать, а раз не миновать...

И вбежал в дом...

Вообще-то, сам по себе юноша оригинальный. Их, славян, не поймешь.


Такие дела.


ЛОНДОН


Грязный, маленький барчик "Plugman" в районе Сохо приютил умного меня и умного Сашу Калужского в дождливый декабрьский вечер. Я поил его пивом, а он говорил, говорил и говорил не умолкая. Я так думаю, что, совершив большую ошибку назначив Сашу менеджером, Слава Бутусов его выгнал именно за то, что тот слишком много говорил.

Словами моего доброго друга Лао-Цзы из далекого Гонконга: - "Говорящий не знает, а знающий не говорит".


СВЕРДЛОВСК


Надо сказать Слава Бутусов говорил мало, и иногда, когда говорил, говорил монументальные вещи. Вот пример. Как-то раз мы оказывали непосильную помощь в употреблении портвейна и сдаче диплома Архитектурного Градостроителя жене Димы Умецкого, Капитолине. До сдачи проекта приемной комиссии оставались какие-то считанные часы, а начертить еще нужно было оооййй как много. Вдруг Слава обнаружил, что в запутанной развязке дорог, одна уходит куда-то под мост и, блин душа, не выходит из-под него. И тут возник спор между Димой и Славой. Первый говорил, что огнем все гори, главное чтобы проект выглядел выхлестнутым, получить этот диплом, скрутить его трубкой и забить себе в бэк. Слава все это спокойно выслушал и сказал сакраментальную фразу:

- Дима, дорога не может идти в никуда.

Типа того что, дескать, мол, всё окей должна вести к храму?


Я моментально влез своим пьяным и потным языком в этот липкий спор.

Почему?

В первую очередь потому, что в ту пору активно находился под сильным влиянием Святого Писания, Корана и Сай Бабы. Святое писание, переписанное от руки щительнее нельзя моей бабушкой Катей, Коран - найденный на чердаке заброшенной мечети в селе Большеустьикинское, а Сай-Баба просто прилетал ко мне в моих снах каждую трезвую, не похмельную ночь.

Перед смертью баба Катя много мне лекций-пророчеств наговорила по поводу того, куда этот мир безбожный катиться.

Действующий и активно назло врагам коммунизма, пионер Уржаков не многое что запомнил, но вот задним числом вонючий интеллигент и художник иммигрант Гейтс восстановил в памяти, что мир по Писанию, скоро будет опутан сетью, которая задушит все живое на Земле и всем грешникам, типа тебя, пионер, будет присвоено число Зверя страшного, которое вопрут им в их грешную плоть. И как только это произойдет, то мир провалиться в геенну огненную, типа того, что, дескать, мол, перестанет совсем существовать.

Попомни мои слова, внучёк-милой-сын.

Конечно, каким образом нас задушит паутина, и как нам выжгут знаки, все это бабушка объяснить не могла по бедности человеческого языка, отвердевшего в борьбе с нуждой колхозной коллективизации. Однако умно и тягостно покачивала перед моим сопливым пионерским носом-картошкой своим заскорузлым в нудной работе указательным пальцем.

Ну и что мы видим сейчас?

Паутиной, НЭТом, затянута уже добрая, продвинутая и просвещенная собой половина человечества. Вторая половина, не затянутая и не просвещенная, без сопротивления умирает, преспокойно расставаясь с нескучной жизнью.

А самая! продвинутая человечина в их японском лице уже вводит себе под кожу штрих со всей своей шестизначной информацией. Иногда даже без спроса, между прочим, родителей.


В Святом Коране так совсем понятно сказано -


Сума-46.7


... последней дорогой к Всемогущему Аллаху, что есть никуда и нигде идущая, так как недосягаемая высотой своей и чистотой...

... Аллах Акбар - Воистину Акбар


Сай-Баба, белый такой, бородатый старик-индус (я сначала думал, что это просто Смерть, но потом увидел его фотографию на стене в номере Гребня в Новотэле в Торонто), просто прилетает ко мне каждую Божию трезвую ночь и говорит, что уже давай, покупай билет, и полетели со мной в в в никудааааааа!!!

Я за ним лечу так, лечу, а он мне кричит, да кудаж-ты, ёбтать, летишь то, ты билет сначала купи, урод ты русский, православный. Вот и пойми его.

А утром просыпаюсь после таких с ним полетов - такой стояк на меня нападает, что сразу приходиться над собой в душевой кабине активно работать, даже никаких журналов с красивыми такими, голыми картинками не надобно.


Ну, так вот.

Так что говорится в бабушкином Писании и потом подтверждается в Святой Библии в Апокалипсисе от Фомы (Александрийская библиотека)?


Господи Иисусе гневный наш во всей Силе Своя пошлет народзы неверные Ему в путь страшный, в пучину черную, где возврата нету никому, и ведет тот путь в никуда неизвестно никому...

И тогда соблазнятся мнози, и друг друга предадят, и возненавидят друг друга...


А вот Фомы Неверующего писанина:


39, 5 - 876

чтение четвертое о Звере


...

и поведет он всех мучеников отрекшихся

в своих золотых обиятиях

в луче небывалой яркости

по дороге в никуда

ибо не будет больше пути иного

для грешников

...


Я это достаточно внятно, на портвейном языке Славе высказал.


Слава попросил меня свернуть нежно все это трубочкой и засунуть себе в бэк. А так же попросил эту дорогу, ведущую в никуда на Умецкой жены проекте, заштриховать почернее, чтоб дипломная комиссия не врубилась.

Понял, дурандас нетрезвый!

На этом спор о дорогах удачно завершился, потому как чувствовал я за собой вину страшную еще за прошлый год рабства.

А годом раньше, когда мы уже нашей отработанной бригадой помогали завершать дипломный проект Саше Коротичу, работавшему над градостроительством Комсомольского района в нашем таком горячо-сильно-так любимом Свердловске, по моей вине произошел казус, который повлиял на презентабельность нашего такого любимого этого города.

Как существующий ночной сторож Клуба Арха, готовящийся в ряды Вооруженных донельзя Сил, постоянно выпивал по ночам с совершенно левым народом. Чаще всего с дипломниками и музыкантами, так как в клубе было прописано множество молодежных музыкальных коллективов, несущих в своих песенках разумное, доброе, вечное.

В те февральские дни заглянули ко мне в подвал на огонек не кто иной, как Карнет и Терри, с их новым и дорогим обнималовом в лице поэта-песенника Юры Юлиановича Шевчука, тогда еще только начинающего подниматься в глазах прозревшей на путь истины молодёжи.

Пришли такие трое, уже навеселе, грят, давай мы у тебя бутылочку портвигана пропустим, и пойдем Короту помогать с его завалящим дипломом. Там уже Бутусняк с Умкой ждут.

Я грю, да чо давайте пейте, веселитесь, только если комендантша Хафиза Исмаиловна прибежит, эта мышь белая, надо будет бастренько бутылки под стол запихать, атоеть уволят меня, как пить дать без выходного пособия.

Портвигана Чашма оказалось не одна бутылка, а одна бутылка в каждую руку.

Ну, сели, пьём. Шевчук все навертывал рассказать о газе "Зарин", которым, как, оказывается, дышит вся Уфа в определенных количествах. Грит, что если бы не Зарин, то в Уфе одни бы ординарные люди только и жили, а сейчас большинство - неординарные. Я грю, да, я знаю, сам Уфич. Вот гляди на меня, у меня один глаз немного выше другого. Ну, мы потом тут о политике немного поговорили в его песенках, потом стали под третью бутылку уже об армии, ну, а на пятой бомбочке перешли, как положено на баб. Потом петь потянуло, хотя закон всем нормальным пацанам известен издавна: - "Воздерживайтесь от вина, женщин и песен. Преимущественно от песен".

Ну, тут мои прихожане потянулись за кисетами с сигами Прима и Стюардесса. Я грю, эээ нет, поколение вы моё потерянное, давайте-ка на февральскай марозец, типа того что, дескать, мол, трезветь, и дымите там. Сейчас Хафиза с первого этажа смог почует и к нам в подвал прибежит, вот тогда мне пиздец приключится. (Экскьюз май фрэнч)._ Коря с Терри сразу врубились, сиги попрятали, а Шевчуган сел такой в кресло, закурил свою Приму и давай дымить мне в лицо, сука.

Ну, я, молча так налил себе еще стакан, выпил, подхожу к нему, а он ведь крендель худооой, как глиста тогда был, в чем душа держалась. Всего себя на сцене вымотал.

(В Торонто он когда приезжал в 2001 году - репа у него, вооо какая стала. На телеге не объедешь).

Думаю, ну щас как я ему въеду по роже его наглой, пельмень душный, ох и завоешь же ты у меня, будешь знать, как курить у меня на рабочем месте!

Он, наверное, понял, чо к чему и как вставит мне своей худой ногой прямо не вставая по моим аичкам. Он как-то потом уже многими годками позже так же сильно на каком-то тусэ Бутусову под сраку пнул. Вот скандал то был. По пьяни, наверное.

Пинщик, блядь. Экскъюз май фрэнч.

Я то тут при чём.

При том, что умер на несколько мгновений своей ущербной жизни. Полетел в какую-то черную трубу, лечу так себе на яркий свет. Опять же Сай Баба появился откуда-то, говорит, давай уже возвращайся, билеты то опять не купил. Я грю, да какие же билеты-то, у меня и денег на билеты нету. Я вон даже до Сочи в прошлый раз из Свердловска на поезде зайцем добирался. А Сай Баба мне грит - билет-то тебе за баксы покупать придется.

Ну, тут уж я совсем одурел, аж отрыгнул криком, то есть портвейном немного из спертой душевной грудной клетки.

Отрыгнул, значит, и глаза так открываю, а меня наша мышь-белая-комендантша в засос целует, и рубаха у меня до пояса на груди расстегнута. Я так испугался и ей к-а-ак дал в глаз правый, прямо вот сюда, только цифры на табло засверкали! Она ведь совсем маленькой биксой была, отлетела к стене с музыкальными инструментами и благополучно катапультировала худой жопой на Умкин Фэндэр Джаз-Бас, у которого так же благополучно переломился гриф в двух местах. А фэндэрочком то этим в то время не много ни мало можно на Жигу-копейку обменяться не глядя.

Я встаю, такой весь полуголый, в блевонтине весь почему-то подозрительно не своём, "мышь" на полу стонет, за голову держится, волосы её распущенные говорят о распущенности, лоб нежно кровоточит. А трое молодцов моих Карнет, Терри и Шевчуган стоят и смотрят на меня, и лица у них подозрительно трезвые и белые.

Наверное, на мороз все же курить уходили ненадолго так, пока Хафиза ко мне приставала грязно. Я грю, - "Да ладно с этой гитарой, пришлет ему еще одну бабка его любимая из этой сраной фашистской Германии".

Они всё стоят и молчат. Я тоже молчу так. Потом Терри грит, - "Ты же умер тут у нас на глазах, козёл, чуть нас всех под статью не подвёл. Юрка тот вообще сознанием выключился, когда мы поняли, что у тебя мотор не стучит. Ну, мы с Корей-то знаем, как искусственное дыхание делать - не зря на военку ходим. Прямой массаж мышцы и прямое же вдувание воздуха тебе в ротовую полость, а затем в легкие. Массаж мы тебе правильно делали, но вот как дело дошло до вдувания, нас с Корей обоих стало на тебя рвать. Как только губ твоих посиневших коснемся - сразу тошнит портвейном. Мы так поняли, что нам, наверное, никак не смогётся полюбить тебя крепко. Поэтому мы дёрнули наверх, к твоей любимой "мышке".

Хафиза молодец, даже под конец рабочего дня не выпила ни грамма. Так что мы решили, что она будет тебе свой могучий воздух вдувать из плоской груди, а мы своими могучими руками значит, будем тебе на грудь в область сердца давить с периодичностью в четыре секунды.

Раз-два-три-четыре - вдох, раз-два-три-четыре - вдох!

Вот так ты и ожил, совсем как в кукольном спектакле "Иисус Христос Супер Звезда".

Давай уже застёгивайся, блевонтин смывай и пошли отсюда. Люди ждут. Мы этот портвейн не только для тебя несли".

Ну, короче, Хафизу мы откачали от моего удара, влили ей стакан портвишка, и пришлось мне её за моё спасение поцеловать взасос. И тут выяснилось, что она такие фертеля может языком делать, что мама-не-горюй. А язык то такой длинный, что сам Мик Джэггер позавидовал бы. Я чуть опять не задохнулся.

Вот как женщины проявляют себя творчески в экстремальных ситуациях!

Попросили её не рассказывать о Фэндэре, ато ей же хуже будет. Ну, сломалась и сломалась гитара - с кем не бывает.

Девушка дала согласие молчаливым кивком головы с изрядной блямбой под левым глазом.

Хафизу эту, с длинным языком, всё равно уволили. Умка настучал за свою сломанную гитару. А Хафиза меня не выдала, Зоя Космодемьянская такая.

После неё, кстати, директором клуба Свердловского Архитектурного Института стал Леша Могилевский, любитель орального сэкса. Как говориться, подсидел кресло.

Коротич-сотоварищи в лице Умецкого, Бутусова и Зиги сидели в институте и доводили дипломный проект до завтрашней сдачи в комнате под номером 301. В комнате под номером 301 находилась редакция институтской газеты "Архитектор", постоянный источник крамолы и эзоповой антисоветчины.

Мы вчетвером ввалились в маленькую комнату, её моментально наполнило кислое амбрэ от плохо почищенной от блевотины рубашки. Пришлось под гневные высказывания окружающих ее снять и замочить в раковине туалета, оставшись только в исподнем. Затем портвейн был щительно разлит по бумажным стаканам и работа закипела.

Три раза приходилось сбегать в Монопольку, винный магаз на улице комиссара Толмачева, за необходимой подпиткой. Часам к трем ночи проект подходил к своей завершающей ноте "фа", выходил на финишную прямую утренней девятичасовой сдачи.

И тут у меня в голове что-то замутилось, видимо после неудачной смерти, замутилось в глазах, в ногах, и я стал медленно оседать на пол, на котором были разложены восемь квадратных метров уработанных чертежей и красиво покрашенных фасадов домов в новостроящемся районе, под добрым, политкорректным именем - Комсомольский. Бумажный стакан, до краев полный сладко-терпкой жидкостью, как в замедленной съемке, вывалился из моей нежной, художественной руки и залил красно-коричневой кровью Христа все эти восемь метров драгосостояния.

Немой сцены после этого не последовало, не немые и были - наоборот, я получил в пятачину от маленького, пухлого Ильдара Зиганшина, (в простонародье Зиги) и моментально очухался. Зига в то время уже стал заниматься восточными единоборствами, особенно его заинтересовало искусство борьбы Сумо. Юрка тоже рвался мне морду начистить за утерянные безвозвратно граммы, но воспоминание о моей недавней смерти видимо остановило его. А проект оказался безвозвратно завален. Не было даже и мысли за оставшиеся шесть часов его переделать. Не представлялось даже возможности перенести его на следующие дни.

Все дело в том что, под ветром наступающих перемен, этот диплом находился в статусе "хозрасчетного".

На основе этого проекта Комсомольский район должны были строить наши доблестные строители, в частности красить панели домов в тот цвет, который будет предложен Сашей Коротичем. А срок сдачи этого хозрасчета как раз и приходился на завтра-то-бишь-сегодня.

Выход нашелся единственный и правильный. Оставшуюся бутылку портвейна Чашма, ноль-семьдесят-пять за три семьдесят, аккуратным ровным слоем, со слезами на пьяных глазах, раздули через аэрограф на все восемь квадратов. Поскольку все чертежи были сделаны китайской тушью, то ни одна линия не потекла. Бумага приняла очень интересный, античный оттенок, придала даже какой-то шарм всему этому борингу.

Однако фасады приобрели совершенно удручающий, грязно-кофейный цвет. Цветная китайская тушь вступила в жесткую, необратимую химическую реакцию со сложной формулой алкогольного изделия Свердловского винного завода.


Такие дела.


Гости города-героя Екатеринбурга, приезжая в столицу Урала из Аэропорта Кольцово, непременно обращают внимание на мрачные многоэтажные строения Комсомольского района, пролетающего в окнах их авто. Унылые дома с ужасным темно коричневым, грязным окрасом.

Бррр-р... Как после стопки Тобольской нефтяной водки натощак меня всего от этих воспоминаний передернуло.


Саня сдал проект на пятерку. Он всегда пятёрошник был и здесь не подкачал. Правда, запах в комнате приемной комиссии стоял такой, словно это туалет медвытрезвителя на улице Красноармейской 47, с кучей "синяков", присутулившихся высвободить свои пустые желудки.

Диплом Корот получил на руки крассссный! И ему даже насоветовали в институте остаться в качестве препода, только почему-то на кафедре дизайна. Все, наверное, за непревзойденное мастерство цветовой подачи.


После своей удачной сдачи дипломного проекта Коротич Александр, будущий выдвиженец Гусинского, ведущий дизайнер НТВ, написал в газету "Архитектор", в которой существовал как Главный редактор, "раскас" с явно ненормативной, как он сам и обозвал, лексикой, грамматикой и фонэтикой тоже.

"Раскас" мы в газете опубликовали, так как главный редактор уходил из института навсегда, сдав этот диплом, и ни о чем не рубился больше. Это случилась быть его "Сван сонг". После этого редакцию газеты "Архитектор" в полном составе упразднили, как порочащую облик Советского студенчества.

Экскъюз май фрэнч.


Сказка про хуйню


(Ненормативная сказка для больших)


Купил мужик на базаре хуйню.

Приволок её домой, ходил вокруг, ходил, глядел на неё, глядел - хуйня и есть!

"Вот, ведь, - думает мужик, - хуйня какая. Увидит жона, небось, заругает. Пошто, скажет, хуйню таку купил, деньги, мол, зазря извёл".

Загоревал мужик. А сам-то голову ломает как хуйню эту в хозяйстве сгодить. Пробовал в печку совать - не горит, поганая. Пробовал к поленице приладить - та же хуйня. Отгрыз с краю, жевал-жевал, плюнул - полная хуйня!

А туточки и жона (долго жить будет) не к ночи будь помянута.

"Ну, щас!" - сготовился мужик.

А жена-то глядит на всю хуйню эту, зарумянилась вся как-то, и ласково так спрашивает: мол, откуда в дому тако приобретение?

Мужик, не будь дурак, как бы невзначай ответствует: дескать, так, мол, и так, на заказ, и недорого...

Хотя сам не разумеет чево така хуйня жоне в радость.

Жона тем временем мужика с крыльца так тихохонько выталкивает: сходил-бы к соседу, давно просишься, да самогонки возьми, а я тут пока по хозяйству... А сама на хуйню глазом косит, трогает её, гладит всяко, прям, оторваться не может.

Кто ж от счастья отказывается?

Мужик хвать самогонку и к соседу!

Выпили самогонки, закусили. Тут мужик и скажи соседу про хуйню-то. Вот ведь, баба-дура, чаво доброго так век не надобно, а хуйню каку-то - пожалте!

А сосед ржёт, заливается! Это ты, мужик, дурак. Теперь ты жоне твоей без надобности. Хуйня есть-пить не просит, портов не носит, самогонку не пьёт, чесноком не воняет, а радости бабе - по самое прости господи. Так-то!

Растерялся мужик, помочи-совета у соседа просит.

А сосед подмаргнул, руку под лавку просунул и вытащил на свет пиздец. Ну, братцы, полный пиздец! Глаз не оторвать: кровь с молоком, да и только.

"Вот, - говорит сосед, - на заимке прошлой зимой подобрал. Гляжу, вроде ничейный. Отморозил ево, рубаночком так слегка прошелся - как с магазину! Ну, наутро бабу свою выгнал конешно, нашто она мне? Сам вишь..."

Мужик пиздец так щупает и щупает - нравится он ему.

"Дай, - говорит, - соседушка мне ево до Петрова дня, а я денег накоплю, свой пиздец куплю, бабу выгоню, да и заживу себе в радость".

"Не, - говорит сосед, - не дам. А то ты мой пиздец неловко испортишь, али вовсе потеряешь. Да и денег-то таких у тебя нету".

Вобщем спроводил сосед мужика из дому.

Сунулся тот к себе - заперто. Точно, не пущает его жона. Вот хуйня-то какая!

Тыкнулся назад, к соседу - и сосед не пущает.

Пиздец!


Сашу Коротича, пьяного от успехов в области дизайна телевизионных программ всея Руси, Земля, Солнечная Система, убил камнем по голове около его подъезда дома в Москве какой-то чёрт. Убил прямо в полдень и улетел. Многие этого чёрта видели улетающим, но никто не помнит, как он выглядел. Некоторые поговаривали, что это был сам Азазель.

Бомж или наркоман.

Еще один "висяк" в Московском Уголовном Розыске.


Такие дела.


СВЕРДЛОВСК


Спустя несколько месяцев, когда мы с Петюней и думать то уже забыли о нашем неофициальном запросе на высоком уровне к Вождю и Учителю, как вдруг! А если точно, то это случилось 22 апреля 1987 года, в день, когда мы ожесточенно, всем дружным коллективом группы 309 справляли именины и день рождения Ильича на уроке живописи. В дверь аудитории постучали, поманили меня белой рукой в тёмном костюме и этой же рукой повели по тёмному коридору второго этажа в не менее тёмную комнату спецотдела института.

В тёмной комнате, в самом тёмном углу стоял темный, тёмный стол. Около тёмного, тёмного стола стояло два, как вы догадываетесь, темных стула. На одном из них, темнее тучи, тяжело уставившись в свои заскорузлые от непомерной работы на непомерной кафедре Скульптуры тёмные ногти, (а точнее рукти) сидел Петюня. Петюню холёные, белые руки в тёмном костюме незадолго до моего появления привели по тому же тёмному коридору.

"Приводные руки" в костюме цвета нэйви принадлежали преподавателю Истории КПСС тов. Толмачёву В.В., активно совмещающему свою преподавательскую работу с работой куратора от Комитета Государственной Безопастности, что на улице Ленина 17.

Тов. Толмачёв В.В. белыми руками, с красным от праведного гнева лицом, начал махать перед нашими некрасивыми русскими картофельными носами пачкой документов с незнакомыми, пугающими своей незнакомой красотой, иероглифами, с большими красными печатями и жирными залихвацкими росписями.

- Это чо! Вы моей смерти хотите?!! А?! Идиоты! Ну, я вам устрою экзамены по Истории КПСС. Вы, паразиты, у меня в Историю попадёте! Век будете сдавать! Кто вам позволил в обход Парткома или даже Комитета Комсомола писать письма руководителям других, и с некоторых пор не очень дружественных нам государств!?!

Как вам, студентам Советской Страны, которая изо дня в день борется, чтобы обеспечить вам работу по специальности, не совестно только выпрашивать, клянчить, я бы сказал, приглашения, билеты и даже деньги обходя при этом руководящие инстанции и соответствующие органы???!

- Да мы чо, Вал Валыч, мы же пошутковали немного, да чо да.

- Пошутковали! Пошутковали! Ну, вы, блин, даёте!

Совсем в той же интонации, что генерал из "Особенностей Национальной Охоты" выдавил из себя тов. Толмачёв.

- А чо случилось то?

- Читаю вам письмо из Министерства Иностранных Дел СССР.

"Консул Корейской Народной Демократической Республики в Москве тов. Кон Ли лично передал Второму секретарю Министерства Иностранных Дел СССР тов. Степановичу И.С. письмо с валютой в долларах США (24 доллара 36 центов и Корейской национальной валютой - вонгами), билетами на поезд Москва-Пекин (купированый вагон), билетами Пекин-Пхеньян (общий вагон), и официальным Государственным приглашением от тов. Ким Ир Сэна в преддверье Официального дружественного визита Министра Иностранных Дел СССР тов. Шеварднадзе И.В. в КНДР, удовлетворить просьбу двух студентов из сибирской глубинки и выслать их на время, (сроком на две недели включая дорогу), в Революционную Республику Северная Корея на встречу с Председателем тов. Ким Ир Сэном. Надеемся, что это будет позитивный и добрый жест доброй же воли в объединении и встрече простых Советских студентов, людей из могущественной державы СССР и простых тружеников из цветущей державы КНДР".

На письме так же стояла печать Министерства Иностранных Дел СССР и резолюция в углу от самого тов. Шеварднадзе Эдуарда Амвросиевича, кажется, - "Просьбу удовлетворить в кратчайшие сроки, обеспечить студентов Уржакова и Малкова продовольствием и билетами. Шевард."

И тут мы с Петюней поняли, шта наше письмо нашло своего адресата. И поняли мы еще, шта в руках у Вал Валыча Толмачёва ни шта иное, как официальное государственное дело, понимаешь, деньги, понимаешь, билеты. И шта никуда ты тов. Толмачёв ни денисся, а отправишь нас первым же поездом Москва-Пекин, что делает ежевечернюю получасовую остановку на Свердловск-Центральный, а потом на перекладных до точки нашей дестинэйшн, город-герой Пхеньян, Северная Корея, Земля, Солнечная Система.

Толмачев В.В. никуда деваться и не хотел и закруглил беседу по старшелейтенантски четко и кратко, - "Сейчас вы оба, быстрым шагом, а лучше бегом, выдвинетесь в расположение Фотосалона номер 23 на улице 8 Марта и подставляете ваши красивые комсомольские репы под фотоаппарат для заграндокументов. Паспорта для вас в ОВИРе уже готовы, только вклеят снимки, и заберёте их в назначенное время. Вот вам, оболтусы мои рождественские, 24 доллара США, 20 рублей, и 9 вонгов. Вонги - это их корейские деньги. Месячная зарплата рабочего составляет 30 вонгов. Так что вам из этого расчета товарищи из Кореи суточные и выписали. Советую вам взять вашу стипендию туда. Может пригодиться. На эти 9 вонгов (наши товарищи в Органах говорят) даже покушать одному человеку нельзя. 20 рублей вам от Министерства на фотки и на какой-нибудь простой сувенир товарищу Ким Ир Сэну. Вот распишитесь здесь и здесь, только поразборчивей, мне еще отчет за ВСЁ ЭТО перед партией держать.

Билеты вам так же выкупили по линии Министерства Иностранных Дел. Скажите еще раз спасибо Эдуарду Амвросиевичу. Если б не его грядущая поездка к Ким Ир Сэну - хрен бы вы, куда поехали у меня. Поезд Москва-Пекин, вагон СВ номер 3, места 6 и 7. Послезавтра в 00-00. И постригитесь, приведите себя в порядок, Государственное дело всё-таки. Как обсосы, в самом деле! Последнюю инструкцию в письменном виде получите от меня в ночь отбытия. На границе с Китайской Народной Республикой инструкцию необходимо любыми путями уничтожить!"

И замолчал надолго. Почти как Борис Николаевич между словами "шта" и "понимаешь".


СПРАВКА


Знаете, что в Европейской части России произносят: "што" - на Урале и в Сибири - "чо". Борис Николаевич обладает в этом в этом отношении уникальным произношением. Он говорит: "шта". А писать во всех случаях надо "что".


Беседа после этого пошла явно на убыль и закончилась неожиданной просьбой товарища уполномоченного Толмачева В.В. привезти для него три маечки с грядущего Фестиваля Молодежи и Студентов в Северной Корее. Для него самого и двоих его сыновей. Октябрёнка Степашку, увлекающегося попсой и пионера Лёшку - рокера, блин душа.


ЦИТАТА


...Три пары женских туфель хочу. Размеры 42, 43 и 45.

Джентльмены Удачи


СВЕРДЛОВСК


Ну, уж если я этим моим грешным языком задел рокерскую тусэ, то немного еще повспоминаю о ненормативной лексике. Экскъюз май фрэнч.

Однажды я стал свидетелем вербовки нового барабанщика Алика Потапкина в Нау. На все вопросы типа, - как на то, что ты перейдешь к нам, посмотрят твои друзья по бывшей команде, будет ли у тебя время работать на выездах и тому подобную дребедень, Алик отвечал очень эмоционально и однозначно:

- А мне похуй, а мне похуй, а мне похуй...

Славе, в конце концов, это надоело, и он сказал еще одну сакраментальную фразу:

- Алик, все похуй не может быть, что-то должно быть не похуй.

На что Алик не менее сакраментально ответил:

- А мне все равно все похуй!


И, конечно же, оказался прав. Может быть похуй абсолютно все.

Может.

И экскъюз еще один раз май фрэнч.

Алик, высокий, худой и сутулый, как ятоган, почти полностью лысый с жидкой Ленинской бородкой и дикими от кокса добрыми глазами, наработавшись в Великобритании, вернулся в Питер и работает с БГ.


ВАНУА-ЛЭВУ


От БГ свечение исходит, сама видела это в гостинице Рамада-Отель в Торонто в грозном 2001, правда я на коксе в это время была тоже, как и он, сам, отец родной мой.

На следующее утро мы с Иркой Косиновской заболели коксовым насморком. Всю его комнату номер 517 соплями своими девичьими залили из надорванных частым всасыванием слизистых оболочек.


МГ.


А в это время Альберта ждет вот уже несколько лет его Аленка, черная девушка из солнечного Мадагаскара, Земля, Солнечная Система, из третьего левого окна по каналу Оудезяйдсвурбурхвал, Красный квартал, Амстердам, Недерланды, Земля, Солнечная Система.

Они познакомились друг с другом совсем так близко, когда Нау были в Амстике с концертом, посвященным дню Петра Первого на Голланщине.

Аленку я хорошо знал, так как она подрабатывала у меня моделью для картины "Ночь", приобретенной по телефону на аукционе "Центрум" компанией КЛМ по наводке Принца Сашки, и которая висит сейчас в хэдофисе в Shiphol Airport, Амстердам, Голландия, Солнечная Система, Млечный Путь.


ЛОНДОН


А вот доказательство похуизма.

Как-то, во время нашего традиционного субботнего похода в кино, Барри Шеннон, очень хороший мой друг из Северной Ирландии, с которым мы протирали вместе джинсы "Пэпэ" размерами 30 на 32 в архитектурной компании Шеппард Робсон Аркитектс в главном городе Великобритании Лондоне, в районе рынка Камден Таун, сказал, что ему нравится в жизни все.

То есть вообще все.

- Не может все нравиться, - возразил я, - насилие, например, фашизм, убийства, повышение налогов, уничтожение морских котиков в далекой Гренландии, жирные очкастые тетки, цинично и грязно насилующие тебя в тесном туалете авиалайнера Ил-86, совершающего полет Москва-Лиссабон 17 августа 1991 года.

Он на меня очень странно тогда посмотрел и сказал еще раз:

- А мне все нравиться. Вообще все!


В августе 1991 года я в Португалии оказался приглашенным участником Европейского турне с группой активистов партии "Четвертый Интернационал". Во время скучной лекции какой-то английской актрисы по фамилии Рэдгрэйв в актовом зале Лиссабонского Университета о великом вкладе товарища Троцкого в Мировую Историю, я случайно наткнулся на статью в газете "Старр", что во время побега из тюрьмы сверхстрогого режима в Сассексе, Великобритания, Земля, Солнечная Система были застрелены двое заключенных. Обвиняемые, как члены Ирландской Освободительной Армии, в многочисленных террористических актах, принесших многочисленные человеческие жертвы, они сами попали под быстрые пули охраны калибра 7.62.

И еще две фотографии на фронтпэйдж, на одной из которых Барри все в тех же смешных роговых очках, которые он так трогательно поправлял во время разговора, с волнением говоря, когда выпьет, конечно, о девушке Эрике Элениак.

Эрика это Мисс Июль 1989 журнала "Плэйбой", молодых и не очень мастурбаторов, а так же завлекалка из телесериала Бэйвотч. Барри однажды удалось, сняв очки, залезть к ней в койку, совместно огероиневшись во время Монреальского Кинофестиваля "Молодого Неформального Кино".


Такие дела.


От Барри как раз и досталась мне она, эта с корнем вырванная страница из журнала "Плэйбой" с красным ифсентлорановским поцелуем молодых губ на своей же роскошной блин такой груди.

Бестолочь бескорыстная.


СВЕРДЛОВСК


Саша Калужский, отхлебывая моё бескорыстное пивцо, рассказывал, что это именно он вывел "Нау" в люди тем, что послал их там на какой-то фестиваль, в какую-то "Тьму таракань", где они заняли почетное первое место. Тактическая идея его, как менеджера, заключалась в том, что мальчишки должны были выступать как на престижных подмостках, так и во "Тьму таракани". И это предельно увеличит их популярность по всей Руси Великой.

Так оно и случилось! Каждый новый Мухосранск встречал Наутилус толпами женщин, девушек и подростков, борющихся за звание обладателей автографов или самих "мастеров".

Это сейчас, уже пообтершись в постелях, с осторожностью смотрят на дам, тем более что хорошенькие жёнушки всегда под боком, а в то время любимое изречение Леши Могилевского при въезде в каждый новый город было не:


Захожу в любой город с видом бойца

или

снимаю с себя регалии пса

или

бросаю семью

ухожу, ухожу навсегда


а просто:

- Залью все спермой!

А любимый путь удовлетворения - оральный.

Я в то время, как опальный ослушник, выпнутый из института за неудачную попытку перехода Китайской границы в горах Казахстана, понесшую человеческие жертвы, работал ночным сторожем в клубе Арха, где должность директора занимал Могилевский, подсидевший белую мышь Хафизу, совмещая эту должность удачно с партиями саксофона в "Нау". Там же меня, сторожа портвейнова, убил на короткое время пинком под мои благословенные аички Юра Шевчук.

"Комсомолка" признала Могилевского в 1989 году по итогам комсомольского хит-парада саксофоном "намбэр 1", а "Нау" занял шесть позиций из десяти своими душещипательными Кормильцевскими нескладушками.

Так Уральский рок душещипательно, нескладно пробивал границы провинции.

Как-то за бутылкой портвейна в долгий зимний, еще не "зашитый" тогда вечер, Могила, директор клуба поделился со мной, сторожем-портвейновым, своим наболевшим:

- Ты знаешь, Миха, так мне нравится, когда женщины делают минет, что если бы у меня была возможность сделать это себе самому, всегда этим только бы и занимался.

Это очень созвучно с фразой другого моего знакомого Антона Горонкова, более известного в народе под именем Антон Страшный:

"Так люблю женщин гладить, что если бы я сам был женщиной - все время гладил бы себя".

Или, - "В женский монастырь со своим усталым не ходят".


(Гладить себя, представлять себя на месте женщины, даже если это и Памела Андерсон Ли, засовывать себе огурец в попу, в надежде непредвиденно сладких, а самое главное, новых сексуальных ощущений - первый признак и самый правильный путь введения себя во всё возрастающее общество братьев гомосексуалистов". Так сказали бы другие мои знакомые - педераст Владик Сосновский и его дружок, мой бывший сослуживец по Внутренним Войскам МВД СССР, Николай Коперников, в простонародье Толстозадый Колюн, весело прожигавшие до поры до времени свою жизнь, свои и чужие розовые простаты в Амстердаме, Голландия, Земля, Солнечная Система).

Могилка братался в те годы еще со мной по причине того, что я, так же как и он, был в годы военной службы ВэВэшником. Конвойником, блядь, пидорасом. В зону если мы с ним попадём, зачморят нас, заебут до смерти мужички.

Леша Могилевский, смуглый, черноволосый, часто небритый, похожий немного на горячего осетина, красавец с добрыми воловьими, влажными глазами, из всей команды "Наусов" в ту славную пору был наиболее спокойным по отношении себя к женскому полу.

Чего не сказать о Славе Бутусове, как самом ревнивом соглядатаем за своим лицом, зубами и телом.


ЦИТАТА (к месту)(чо к чему?)

"ты ревниво следишь за собственным телом"

Песня


Как-то раз они со своей боевой братией в составе агитбригады ездили по колхозам области веселить музыкой на полях работающих студентов Арха. Я пребывал на этих полях как независимый корреспондент газеты "Архитектор", брал идиотские интервью у директоров Совхозов, преподавателей и студентов, делал фоторепортажи и пил самогонку под ворованных у незадачливых крестьян гусей.

На одной из запечатленных мною фотографий Слава шагал впереди колонны музыкантов и самоотверженно дул в огромную, медную духовую трубу, ослепительно сверкавшую в лучах заходящего Башкирского солнца. Картина, напоминающая троих погибающих под белогвардейскими, меткими пулями героев-музыкантов красногвардейцев, со знаменитой картины известного Советского художника-баталиста (фамилию только вот запамятовал).

Большое количество выдуваемого воздуха поспособствовало, видимо, внезапной и мощной эрекции, и это хорошо выявила сильная светотень на джинсах. Очень сильная светотень. И казалось радоваться бы надо этой светотени, как серьезному средству привлечения слабого пола в стерильную чашу кровати, однако за день до выхода газеты в люди я обнаружил, что мощная светотень на Славиных потертых штанах мастерски заретуширована и мужское достоинство сравнялось со скучностью и целомудренностью ливайсовской джинсы.

Это позже легло в основу одного из хитов Нау - "Гудбай, Америка".


ЦИТАТА (к месту)


...мне стали слишком малы

твои тертые джинсы...

Песня


Роберт Плант, кстати, на вопрос о моём любимом фильме "Цеппелина" "Песня остаётся зэ сэйм", рассказал, что во время их первого турне по Соединенным Штатам Америки в 1976 году, на ночном концерте в Нью-Йорке он, по совету их продюсера Питера Гранта, специально подкладывал себе в брючину небольшой огурец, постоянная псевдоэрекция которого выгодно притягивала к себе внимание и привлекала на его, Плантовскую, сторону еще большее количество любительниц тяжелого такого рока.

Слава же, по мазохистски, отсекал эту возможность путем профессионального мастерства архитектора-графика. Может поэтому их путь на Золотой Олимп был таким трудным и долгим.


Саша Колужский так и остался в тумане альбиона, в Ирландии. Потом перебрался в Сан-Франциско, где его жизненный путь простосердечно и полезно для общества закончился под мостом Золотые Ворота. Но об этом попозже.


ВАНУА-ЛЭВУ


Вячеслав Бутусов же умер совершенно дурацкой, и в то же время мистической смертью в мае 2003 года. Нелепая смерть. Во время концерта в Горбушке с "Ю-Питером" к нему в рот залетела муха, как раз при исполнении песни "Муха и Лапоть". Слава поперхнулся, и никто не помог ему, не постучал по спине сильным музыкальным кулачищем. Дыхательное горло сжал спазм, язык завалился в глотку, перекрыв, насыщенный углекислым газом публики, воздух, и мир потерял еще одного хорошего человека и семьянина-музыканта.

На самом деле я еще слышала, что у Славы начала прогрессировать неизлечимая, смертельная болезнь ступней ног, под ученым латинским названием "покалотиус мефнус". Её он подхватил после своих частых стояний на голом снегу голыми ногами по системе вечно голого дедушки Иванова. Типа того, что, дескать, мол, поближе к Земле быть. Купания под холодным душем и в открытых зимних водоёмах тоже ничего хорошего, кроме нирваны, здоровью не принесли. Слава называл эти свои хождения по снегу и поливания жидким людом - "состояниями". В это же определение "состояний" входило выступление хэви-металом лёжа на спине, на сцене после поллитра выпитой водки или омоновение собственными водными ресурсами на глазах у всего института стен Военной Кафедры.

Так что не жилец он был всё равно.


Такие дела.


МГ.


Орел

(быль)


Орел свил себе гнездо на большой дороге, вдали от моря и вывел детей.

Один раз подле дерева работал народ, а орел подлетал к гнезду с большой рыбой в когтях. Люди увидали рыбу, окружили дерево, стали кричать и бросать в орла каменьями.

Люди были грузины.

Орел выронил рыбу, а грузины подняли ее, налили себе вина и сказали тост:

- Арьель литает високо в небе. Рыба пылавает на днэ самава килубокава ущелья, так давайтэ же випием за то!


БРАЗИЛИЯ (приток реки Тапажос)


Тут надо сделать небольшое дополнение о педерасте Владике Сосновском. Удивительной судьбы человек

Если Коперникова оттрахали в первый же день на Зоне Обшего Режима, и поэтому ему ничего не оставалось делать на воле, как стать профессиональным педрилкой, то у Владика путь на этот Эверест был положен самой судьбой.

Другими словами, ничего ему не оставалось делать, как стать таковым.

Почему?

А дело вот в чём. Вот кто-кто, а Владька из всех моих знакомых был самым настоящим мажором. Даже Юрий Юлианович Шевчук с ним не сравнится. Родители Владика работали, оба причем, в дипкорпусе Советского торгового представительства в Бразилии. Помогали торговать из Советской страны тракторами "Беларусь" и автомобилями "Жигули".

Помимо всего прочего, папа и мама являли собой удивительную пару путешественников, и во всякий Бразильский Государственный праздник отправлялись в походы по самым непролазным гущам рэйнфорестов реки Амазонки. Маленький Владик, родившийся, кстати, в Рио-де-Жанейро, где все поголовно в белом, был постоянным участником родительских экспедиций, начиная с двухлетнего возраста.

Так вот в одно из своих путешествий в истоки притока Амазонки реки Тапажос, семья сплавлялась на небольшой лодке по речке и наслаждалась экзотической природой дикой реки. Я сейчас только могу себе представить, что происходило вокруг. Дикие ивы, если таковые есть, склоняли свои упругие ветки к самой воде. Наверное, еще, птицы попугаи или еще какие, пели, может даже стрекозы летали вокруг, переливаясь своими дурацкими крыльями. Что еще на ум приходит? Ага, вот! Было очень тепло и влажно. Так тепло и влажно, что родители раздели догола своего четырёхлетнего сына, да и сами, скорее всего, разделись тоже.

Интересно было бы посмотреть!

Владик сам по себе парень был совсем не плохо сложенный и телом и лицом. Вероятно, в родителей пошёл.

Ну, да ладно. Вот лежат они в лодке, природу, значит, наблюдают, дипломаты, ёбтать. И тут Владик пописать захотел. "Мама, папа, - говорит, - писать хочу, кровь из жопы! Давайте к берегу"! А мама с папой говорят, типа того что, дескать мол, всё окей, да ссы, сыночек, прямо с борта корабля, ничего страшного.

Сыночек послушался, к борту встал, свесился немного, чтобы палубу не замочить и давай тонкой струйкой поливать голубые воды Тапажоса.

Поливал недолго, секунд пять. На шестой секунде из воды выпрыгнула маленькая, с ладонь, не больше, рыба с маленькими, но очень остренькими зубами и злыми глазами, и струйка мочи на седьмой секунде просто сменила свой цвет из прозрачно-янтарного - в ярко-красный.

Что еще Владику оставалось в жизни после этого делать, посоветуйте?

Ему и посоветовали - езжай в Амстердам и живи в своё удовольствие. Что он и сделал.


Такие дела.


СВЕРДЛОВСК


Следующие два дня под вздохи матерей (на кого же вы нас покидаете-е-е!!!) прошли в пьяном загаре с друзьями и подругами под лучами ламп дневного освещения в комнате номер 301 в любимом общежитии Архитектурного Института на улице Июльской 22. В сладостном предвкушении будущей встречи с Любимым Руководителем.

9 вон, что в переводе на советские рубли оказались равны 44 рублям и 36 копейкам, мы обменять ни в одном банке не смогли, так что 24 доллара с портретами мёртвых президентов пришлись как нельзя кстати в борьбе с зелёным змием. Валютный оператор Женька Павлов с большим удовольствием развел нас по 6 рублей 25 копеек за грин. Если учесть, что водяра стоила чуть больше четырех, то можно понять, почему общага на Июльской 22 гудела два дня и две ночи. На исходе второго дня, в день икс, за час до отъезда на вокзал, мы вдруг вспомнили, что не купили никакого сувенира Дорогому и Любимому Товарищу и Учителю.

Марьянка Туголукова, царство ей небесное, сделала по этому поводу замечательное и грамотное замечание, - "Мастера! Мастера, тише, блин-душа! Что может быть самым лучшим сувениром из Совы нашему Любимому Вождю и Учителю? Да, конечно же, бутылка родной, холодной, правильной Русской Водки!"

На том и порешили.

Прямо после беседы с тов. Толмачевым В.В. за пятнадцать минут до отхода поезда Петюня приобрёл две чебурашки "Андроповской", с бескозырками, прямо под "варежкой" "Памятника уходящих на Германский фронт Танкиста и Рабочего его туда спроваживающего". Купил из-под широкой юбки цыганской широкой бабки. Даже, наверное, прямо из трусов. Такие тёпленькие они были, эти родные наши чебурашки.


ВАНУА-ЛЭВУ


Про рокеров немного опять. Это от меня уже.

Амстердам перетянул на свою голландскую сторону кроме Трощенкова еще одного бывшего барабанщика славного Аквариума - Женю Губермана. Женя совсем там себя неплохо чувствует и совсем не дурак выпить и покурить самокруточку с марихуанкой. По первой позиции они активно сошлись с борцом за права человека, членом бывшей подпольной организации в защиту свободы совести и тяжелой борьбы с антисемитизмом в столице нашей родины Москве Наташенькой Кушак, именуемой Мишкой в дальнейшем писательницей Кушак.

И сдается мне, что происходила между ними, Кушачкой и Губкой, по этому поводу даже где-то, какая то любовь.


МГ.


ТОРОНТО


Могу сказать на собственном опыте, что "первая позиция", на счет не дурак (дурочка) выпить, связала в этой жизни еще два влюбленных когда-то давным-давно сердца, меня и жену мою Манечку, Марию Вовдиченко. Маша у меня такая высокая, плотная, чем-то схожая по консистенции тела с Дэми Моор - оторвочка, с длинными, черными, вьющимися волосами до плеч, крутыми донельзя бёдрами, а всё остальное - большие, добрые, зелёные глаза.

И такая она прямо вся! Во какая! Аж зубы сводит ночью. У неё.

Куплю, бывало, бутылку портвейна, сядем мы с ней за стол, смотрим на небоскребы Торонто и пьем потихонечку. Потом я за вторым пузырём сбегаю, а то и за третьим. Не хватает иногда. Зазвонит телефон, Маша побежит отвечать в другую комнатёшку, а я, будь не дурак, хватану прямо из дула, да глоток побольше норовлю сделать, пока жена не видит. Иногда и из жениного стакана отопью, а что, она же женщина, должна блюсти себя. Тем более что работает в престижном модельном агентстве, выглядеть хорошо должна, а не как последняя синявка и лохудра с Казанского вокзала города-героя Москвы.

Пару раз заставала меня за этим делом моя золотая. Скандал конечно. Вором меня обзывала. Ну и что, сама то она бутылки от меня только дело и успевает перепрятывать. Те, что не допила в одиночестве скромном.

Так и живем.

Пустая посуда достаточно хорошо выручает в финансовом отношении. Однажды я бутылки, что на балконе накопил, сдал - так мы телевизор на кухню купили.

Сейчас на сервант собираем.


ВАНУА-ЛЭВУ


Да! Ну и что!

Да! Ну и что! Это же генетическое несчастье нашей Родинки под скромным названием - Россия.

Это не только наша с ним беда. У нас же у русских каждый встречный поперечный пельмень-индивидум, страдает генетическим алкоголизмом, передаваемым от одного близкого и любимого родственника к другому поколениями из поколений, веками.

У меня дед алкаш был, отец алкаш, их деды и отцы алкаши. У него и подавно. Правда, по материнской линии все, вроде, нормально, а вот отец с дедами выпить были горазды. А если еще глубже копнуть, так там сроду трезвых не было в простодушных-то наших семьях. В общем - алкаши мы все, но нечего на бутылку пенять - это наша Родина-мать виновата во всём.

Я то ладно сейчас хоть коктейлями изысканными и дорогими заправляюсь на этом острове Вануа-Лэву дремучем-блять. Могу себе позволить! Заслужила! А вот раньше то, как на одной водяре люди жили? Это же тоска какая-то.

Да ужас!

Одним словом, когда в стране дешёвая водка, население спивается. Когда в стране дорогая водка, население начинает говорить по английски.


МГ.


Бутылки я сдаю на соседнюю улицу в винный магазин под скромным названием "Истина в вине". Его открыли двое молодых парней - поляк и грек, и кажется мне, что дела у них идут совсем неплохо. Благодаря мне. Магазинчик этот по-своему необычен, вино ты делаешь в нем сам. В славной Канаде, Земля, Солнечная Система, каждый индивидуум имеет полное право гнать свое собственное горячительное зелье, будь то сухое вино, портвейн или самогонка в количестве четырехсот литров в каждый финансовый год. Можно это делать дома, а можно в таких вот небольших магазинчиках, где о твоем бухле еще и позаботятся с капиталистическим трудолюбием.

Там то я и гоню свой "Мерло" на подстилке под названием "Тайное Вечере".

Пан с греком, зовут их соответственно Януш Пиро и Питр Пападакис, снабжают тебя всем необходимым, чистым виноградным соком, специями, бочками, и тому подобной винной ерундой, сами следят в своих подвалах за брожением сока, фильтруют вино, через три-четыре месяца звонят тебе и просят получить товар.

В стоимость входит все, кроме бутылок. Так что новые доморощенные виноделы сами должны снабдить себя тарой. А если они не могут это сделать, ведь бутылочек-то надо не меньше сорока, то им предлагаются и бутылки, но по цене - один доллар штука. И таких виноделов без бутылок много, ой как много.

Не многие по ночам по помоечкам пустые бутылки любят собирать, а?

Тут то и появляюсь я со своей стеклотарой всего за пятьдесят центов. Желающих бывает иногда так же много, как в приемном пункте стеклопосуды во времена поднятия цен на спиртное в России на улице татарина Сулимова.

Бизнес, ёбтать!

Экскъюз май фрэнч.


ПЕКИН


Восьмидневная поездка в вагоне СВ номер 3, на местах 6 и 7 прошла в винных парах и парах вкусной и здоровой пищи. Причем мы даже не ходили, не толкались в ресторан, нам всё питание и боезапас коньяка приносили в "номер" по прямому указанию начальника поезда. Ему, видимо, очень серьёзная директива по наши души пришла, потому как когда Петюня, спутав в полубредовом состоянии туалет с тамбуром, помочился в угол оного на глазах проводника, это действо нареканий не вызвало никаких, только легкое недоумение на некрасивом лице отразило внутреннее переживание умудренного опытом вечного странника Дальневосточной Железной Дороги.

На удивление быстро прошёл таможенный и пограничный досмотр. Таможенники, лишь на минуту приоткрыли дверь в купе, улыбнулись, поставили печати и удалились с теми же загадочными улыбками, уступив место пограннаряду. Прапор с суровой усмешкой знающего всё человека поставил печать в новенькие паспорта, даже не взглянув на наши изнеможенные нарзаном физии.

Китайские товарищи просто поставили два скромных штампика в паспортах, тоже не взглянув в наши глаза. Мы ведь для них все равно на одно лицо.

За окнами замелькали незнакомые просторы первой моей и Петиной заграницы. Мелькали очень быстро, так как поезд практически не останавливался нигде до самого Пекина, а наши глаза уже не в состоянии были переносить всё это мельтешение, поэтому мы переключились на забытый на время коньяк "Белый Аист".

В Пекине рано утром на вокзале Ямото нас встретили двое. Кто?

Невысокие братоподобные китайцы сложили наши рюкзаки в багажник черной машины неизвестной модели, взяли нас под белые горемычные, трясущиеся рученьки, посадили легонько на заднее сиденье и с мигалочками, с мигалочками понесли по светлым Пекинским улицам, мимо Парка Бэйхай к малоприметному особняку Посольства Северной Кореи.

Все дело в том, что, (как нам объяснил во время политбеседы тов. В.В. Толмачев) после похолодания, даже сибирского холода в отношениях с Северной Кореей, консульство Кореи в Москве перестала выдавать разрешения на въезд и визы Советским Гражданам. До "похолодания" визу просто можно было получить на границе в аэропорту Пхеньяна. Потом все прямые рейсы из Москвы, да и из всех городов мира в Пхеньян отменили, так как единственное Консульство, выдававшее визы находилось в Пекине. Так что все компании летели в Пекин, там народ заполучал разрешения и потом уж местной Северокорейской компанией "Эр Корея" летел в Пхеньян. Даже в нашем суперспецифичном случае мне и Петюне пришлось колесить за визами в Пекин.

Везли нас быстро, стёкла затемненные, головы больные, глаза тревожно смотрящие в никуда. Пекина я в ту поездку толком и не увидел. Потом уже годами позже, когда кислоту в Шанхай из Амстердама местным дилерам таскал, на пару дней специально в Пекин смотался. Хороший город, особенно "Утка По Пекински" в ресторане "Цяньмэнь" понравилась.

В небольшом, тёмного от старости камня, доме на улице Ху Ай с наглухо закрытыми окнами, куда нас привезли китайские братки, двое других братоподобных братков корейского производства, со значками Родного Руководителя на лацканах военных френчей, с улыбками на неодушевленных, замученных суровостью жизни лицах, деловито обыскали наши сухие комсомольские тела.

Затем безжалостно и без объяснений в черном пластиковом пакете исчезло кое-что из наших рюкзаков. Мой фотоаппарат Смена 8-М, прошедший и жёсткие Колхозы Рахмангулово, и безлюдные казахские степи и дикую реку Чарын, Петькин плейер "Тошиба" с радио ЭйЭм и ЭфЭм внутри, жвачка "Болек и Лёлек", спиральный электронагреватель для кипячения чая в экстремальных условиях и четыре пачки проверенных электроникой презервативов Советского производства. Почему? Не положено. На обратном пути выдадим назад под расписку.

Забрали паспорта, сфотографировали нас "Поляроидом" в фас и профиль у белой стены под портретом Любимого Учителя и молча удалились в большую, но неприметную с первого взгляда дверь.

"Зэй вил би виз ю шортли", - пояснили нам китайские товарищи на английском языке, который мы с Петром не поняли. Мы вообще не понимали ничего к тому времени. Трубы после "Белого Аиста" горели жесточайше, отвлекая от происходящих вокруг бытовых проблем современности.


ПУЭРТО-ПЛАТА


Однажды я сбежал из этого Торонто, от бытовых проблем современности, от всего и от всех, от жены с её "Гденьги!? Гденьги?!", от детей с их соплями и конфетами. От этих идиотских друзей с их идиотскими вопросами ("Ну как ты, брат, когда за базар отвечать будешь и обмоем продажу картин твоих на твои?"), от своих сумасшедших картин, в которых каждый норовит увидеть что-нибудь пошлое, от этих менеджеров с калькуляторами в глазах, и просто толпы на улицах.

Сбежал я на Карибские острова, в орденоносный город Пуэрто Плата, что в солнечной Доминиканской Республике. Всего шесть часов полета из Торонто авиакомпанией "Канада-3000" в битком набитом самолете, и ты "переносишься из тридцатиградусной злобы зимы в ласковые объятья тропиков".

Так, по крайней мере, обещало туристическое агентство Ай-Пи-Ти Трэвэл, где хозяйкой сидит красивая носатенькая евреечка Мария Абраамовна Крон, разучившаяся почти говорить по-русски и не научившаяся таки говорить по-английски.

Совсем как моя дочка Стешка.


СТИХИ


Там где площадь Пятого Года была

Красавица Фудзи возникла

Свердловск - префектура Куроки теперь!


Первых, кого я увидел в аэропорту Пуэрто Плата, (а совок совка видит издалека) это двух "клубней", сидевших в приседе и куривших под табличкой "No smoking area". Они были небриты и пьяны от холявского коньяка после десятичасового полета, их коротко стриженые головы потели под ласковым субтропическим солнцем, а их некрасивые лица украшали "маски смерти".

Прилетел Аэробус-330 чартерным рейсом из Москвы. Двести с лишним до боли знакомых лиц, до сласти знакомых разговоров.

- Штэм, братан, ну не твою маковку мать! Чё ты как петрушка! Чё мы с этой вонючей чернотой, мазутой в одном автобусе поедем? Давай тачку возьмем по человечи, затянемся!

"Клубнями" мой знакомый из Питера Сашка Седякин, по кличке Сашка-Ирландия, называл молодых людей, настолько явно показывающих свою любовь к местам заключения, что им не достаточно только имиджа бритой головы, лампасов и разговора на пальцах, но и разговаривают и курят они, исключительно находясь в приседе, сидя на корточках.

И, как учил меня друг Лом, ныне покойный, - "Пальцовка у нас, брат Миха, бывает вертикальная, горизонтальная и хаотичная".


ПИТЕР


Сашка-Ирландия, удивительной судьбы человек, прохиндей и циник, будучи в Амстердаме, поженил на себе девочку по имени Шинэйд О"Конор из солнечной Ирландской деревни Вестхилл. Нет, нет - не лысую певицу и борца за свободу и независимость Ирландии. Другую Шинэйд.

Просто подавляющее большинство женщин в Ирландии носят "на себе" такое имя. Сашка - парень расчётливый, поженил девку, та от него понесла и принесла дитяти. Поматросил её и бросил навзничь.

"А чё мне там делать то было в этой деревне - говорит Сашка - темнота, никто ничего не делает, все только играют в футбол и пьют виски по барам, испражняются и дерутся на задворках. Вот и всё развлечение.

Научил их после футбола все-таки ходить мыться, следить за собой. В сауну с вениками ходить. Взялся за гуж - не забудь сходить в душ!

Типа, мойте руки перед и зад!

Хозяйка сауны потом на меня намолиться не могла, пол деревни туда стало ходить. Я ей грю, а чё ты пиво в сауне не продаёшь (представь, они даже в сауну без пива ходят), она попробовала, так через три дня прибежала, грит, сынок, ты ко мне в сауну можешь до конца своих дней бесплатно бегать.

Сам же знаешь, пиво с утра не только вредно, но и полезно.

А чё туда ходить? Мужики все - быдло, бабы - ой! лучше не спрашивай! Чем меньше девушек мы любим, тем больше времени на сон.

Вот и поехал я в Питер, брат. А чего мне бояться, гражданство Ирландское мне обеспечено, так как по их дурацким, представь, законам разводиться нельзя, приеду через три года за паспортом и махну в Штаты! Там классно. Я когда там был в 1990, работал у одного еврея на Брайтоне. Пиво разбавишь немного водичкой, считай, домой полтинник грина несёшь, плюс кое-какая зарплата, плюс некоторые идиоты на чай дадут. Малина, брат!"


Сашку посадили на пику в Питере в Ночном клубе "Red Devil" за то, что он слишком резво после Ирландской деревни прижался к какой-то девахе во время медленной пляски. Закололи его в туалете и посадили, прижав к стенке, в тёмном углу. Закололи мастерски - кровь даже не выступила наружу - вся протекла внутрь. Провалялся он, по виду - пьянь-пьянью, почти до утра. Охрана пыталась распинать, а он уже и не отражает ничего.

К больнице подвезли его уже холодного.

Интересная фраза, совсем как на надгробной плите, была залихвацки выведена красной помадой над писсуаром, под которым валялся Санёк-Ирландия. Я уже потом, когда на похороны прилетел в Питер из Стокгольма, заходил с Жориком Поляковым-партийным-председателем в этот клуб. Так сказать на место действа.

Вот она, как будто не дешёвой помадой написана в моём мозгу над писсуаром, а топориком на полешке Наденьки Городской.

"Не льсти себе - подойди поближе".


Такие дела.


ВАНУА-ЛЭВУ


Я тоже на этих похоронках присутствовала. Марэнта, с Шестого канала, толд ми, что девочка, к которой прислонился слишком крепко Санька, принадлежала какому-то простому на вид мужчинке, лысоватому такому, с мягким взором теплых глаз, вкрадчивой улыбкой полутрепетного рта и на костюме дорогом. Он бывал в этом клубе несколько раз, посещая родной Питер.

Девочку ту звали, по Марэнтовской версии скромно и по-русски - Оксана Фёдорова.

А вот мужчинка тот симпатичный носил скромную, русскую же фамилию Путин.

Догадайтесь с двух раз, откуда на нас, на всех грешных покатилась эта фраза, про мочиловку в сортирах?


МГ.


КОМСОМОЛЬСК-НА-АМУРЕ


Приседают мужички, когда выводят их из Столыпинского и конвой дает команду сесть, если автозак еще не подъехал, чтобы повезти их "на тюрьму" или зону по этапу.

Вот тогда то они все и сидят как клубни, ведут свои тяжелые беседы, а иногда и курят, если разрешено.

Сколько раз я наблюдал таких пареньков, когда случалось мне подзалететь с употреблением спиртных напитков (в виде клея БФ) на территории полка, или после застуканной самоволки в орденоносном городе на Амуре - Комсомольске.

Тогда командир нашей роты вытаскивал меня за шкварник из Комсомольской комнаты, где я два года менял на выцветших стендах старых или умерших членов Политбюро новоявленными, и бросал коротко:

- В конвой!

И уезжал я в вонючем автозаке, с водилой армянином Арменом, колесить по просторам Дальневосточного края, вдоль Байкало-Амурской Магистрали, построенной, как и в предыдущие тридцатые годы, город Юности на крови да слезах зэка Петровых и Сидоровых зэка. От Комсомольска-на-Амуре до тех же Хурмулей на ИТК-10, ходу на разваленном заке часов пять. Совсем как от Амстердама до Парижа во временном эквиваленте.

И понаслушаешься ты разговоров и рассказов уголовной братии, да попьешь с ними чифиря, который сам же и заваришь на таблетке сухого спирта, одеколончиком тройным или огуречной водой угостишь, да еще может, и сам зелья этого хлебнешь, так тебя по тернистым сопкам так растащит, что непонятно уже становится, кто кого конвоирует. А приедешь на зону, пересчитаешь пареньков, сдашь их, болезных, пьяному прапорщику, пожрешь какой-нибудь парашки в карауле и - в обратную дорогу с новой партией зэка Петровых на новый этап. Уже на "вагонку". В Совгавань или в Хабаровск.

Хорошие они все, в большинстве своём, ребята, удивительной судьбы люди.

Убийцы, правда.

И не понятно, кого из нас посадили, или меня за переход границы, или их за ограбления да убийства. Решетка-то, она с обеих сторон одинакова.

Да и я по роте не тоскую.

А Зоны в ту пору середины восьмидесятых росли как грибы. Центральная печать писала о резком падении уровня преступности среди населения Страны Советов, а наши Петровы да Сидоровы изо дня в день трудились, не покладая рук над строительством новых Исправительно-Трудовых Колоний для вновь и вновь прибывающих себе подобных. Рота наша конвойная превратилась сначала в батальон, повысив звание командира роты от капитана до майора, затем в полк - до полковника. А к моменту моей счастливой демобилизации шли уже разговоры о новой конвойной дивизии (до генерала).

Дармовых рабочих рук великой Стране Советов для проведения в жизнь великих начинаний Партии и Правительства явно не стало хватать.


Я как-то из пьяной и блядской (сорри) самоволки в роту возвращался, смотрю, бабка старая с двумя огромными баулами стоит, через дорогу перейти боится. Я котомки ее прихватил, спрашиваю:

- Куда тебе, старая?

- Да в зону, к сыну. Ему 41. Он у меня за убийство 15 лет отсидел. Недавно вроде вышел, и за новое загремел. Еще 15 заработал. Он у меня добрый, душевный. А вот тот, что дома остался, дык тот изве-е-ерг.


ПЕКИН


Примерно через двенадцать с половиной минут добрые и душевные корейские братья вернулись. Тот, что слева поправил значок Вождя и Учителя на лацкане, протянул паспорт с визой и потрепал меня за дряблую щеку молодого алкоголика. Тот, что слева - Петру. Потрепал его за дряблое ухо молодого алкоголика.

Взяли нас под белые, дрожащие, студенческие, комсомольские, непокусанные локоточки и быстрым шагом повели к тяжёлой двери, к выходу наружу в коммунизм с капиталистическим путём в лице города героя Пекина, Земля, Солнечная Система, Млечный Путь.

Выставили.

Китайские товарищи у дверей перехватили эстафету поколений и не менее быстрым шагом донесли нас до черного воронка. Черный воронок перехватил эстафету по солнечным улицам солнечного Пекина и докатил нас (долго, кстати, катил) вместо железнодорожного вокзала до небольшого аэродрома, очень похожего на аэродром бывшей военной базы. Небольшой четырехместный, двухмоторный самолет, очень похожий на штурмовик конструктора Серёги Ильюшина Ил-2 времен Великой Отечественной Войны с большим Северокорейским флагом на хвосте, с большими красными иероглифами на фюзеляже и маленьким переводом к ним на английском языке - "Эр Корея" ожидал нас на разбитом бетоне взлетной полосы.

Две низкорослых девицы-сестрицы мэйд ин Пхеньян с черными завитыми волосёшками под пухлыми кепками цвета хаки по-доброму улыбались около трапа и деловито представились на неплохом русском языке. Та, что слева сказала мне: "Я твой товарищ с сегодня и гид, мой имя Кин Чо!" Та, что справа, поправив значок Руководителя на крепкой груди, выкрикнула по-пионерски Петюне: "А я твой гид и товарищ, мой имя Кин Ху"!

Кин Чо продолжила не менее пионерским голосом: "Садитесь на этот в самолет и полетели на Народную Республику Корея! Без нашего разрешения из самолета и на улицах не ходить. А то неправильно будет".

Нам комсомольцам ничего уже больше не хотелось, кроме как залить горящую магнитку пивцом, или выпученные глаза с больной головой рюмкой водки Столичная. О пиве и помышлять не можно было, хотя Петя и спросил осторожно у пионерок при взлете: "А не можно ли пивка, сестрички, чтобы ухи не закладывало"? На что получил настолько испепеляюще-недоумевающий взгляд, что энергетическое поле вокруг самолета заколебалось, а голова у нас заболела еще шибче.

Ил-2, тяжело поднявшись в воздух, потянулся в сторону восходящего солнышка, в сторону города-героя на реке Тэгонганг Пхеньян.

Через десять минут нормального полёта Петр толкнул меня локтем и тихонько шепнул:

- Мишель, я больше не могу. Давай-ка, мы с тобой одну бутылочку подарошную уговорим. Одной Ему более чем сполна будет. А то ведь придется меня этим же самолетом обратно в Пекин тащить грузом 200. У меня уже, по-моему, в темечке дырка образовалась, и магма из неё прёт.

- Ну, давай, только доставай свою, а мою Командиру подарим. Девчонок, наверное, придется угощать. Или определимся, пьем весело или с женщинами?

- Да какие дела! Мне лично ста пятидесяти вполне хватит очухаться.

Петро полез в рюкзак под пристальные взгляды экскурсоводов-политпросветителей. Долго там шарил дрожащей рукой и вдруг, изменившимся из белого в зелёное ртом, шепотом произнес: "Не-е-ту, блядь, экскъюз май фрэнч!".

Я бросился к своей котомке и истошно её проверил на наличие напитка. "Есть! А твой наверное, эти суки, пень-тань хуаньдани из посольства при обыске попёрли".

Петя тоскливо смотрел на меня, как оглоблей побитая лань, с выпуклыми, красивыми, красными глазами. Естессно даже и мысли не могло быть, чтобы вскрыть и выпить второй подарок. Можно было б еще что-то придумать, если бутылка завертывалась пробкой, немного ее отогнуть, открыть, а потом разбавить водицей. Но с бескозыркой на бутылке нельзя сделать ничего. Бескозырки делаются для единоразового пользования.

Вот, кстати, Петро, еще одна из причин русского беспробудного пьянства. Если уж купил - выпей до конца. Если уж похмеляешься - то целой бутылкой. Вот так и споили народ, сволочи массоны. На пробках экономили. У них то там, "наверху", пробки всегда закручивающиеся были. Выпил, посмаковал, и завтра на опохмелку оставил. Так как если и есть на свете эликсир трезвости, то он на спирту.

Я сказал Петюне, что давай, потерпим до гостиницы, там, в кафе наверняка что-то есть, или может в так называемом мини-баре. Я слышал про все эти заграничные штучки с бесплатными холодильниками в гостиницах международного масштаба.

Брателло Петро смирился с тяжёлой участью своего усталого тела и замер до самого прилета в международный, из трёх самолетов и строгого режима, аэропорт города-героя Пхеньян, Северная Корея, Земля, Солнечная Система.


КОМСОМОЛЬСК-НА-АМУРЕ


Из зоны строгого режима ИТК-7 города-героя Комсомольска-на-Амуре в свое время произошла, кстати, или не кстати говоря, попытка побега, которая вошла в историю побегов из тюрем всей нашей криминальной Земли.

В 1952 году, в сентябре седьмого, темной ноченькой, зону, попросту ГУЛАГ, попытался покинуть Николай Иванович Кострюк, бывший полотёр конструктора самых эффективных в то время в мире боевых самолетов-истребителей товарища Ильюшина Сергея Владимировича.

Николай Иванович сконструировал самодельный вертолет, на основе двигателя двух трофейных японских бензопил. Почему двух, потому что Николай, сам того не подозревая, стал первооткрывателем в системе вертолетостроения. В первое опробование летательного аппарата, когда использовалась только одна бензопила, лопасти винта, выточенные на деревообрабатывающем станке, стали закручивать сухое тело полотера по курсу движения винта работающей бензопилы. Полет не удался, так же как в свое время не удался полет первого реактивного истребителя у Ильюшина. За что и первый (полотер) и второй (конструктор), как раз, и оказались в местах не столь отдаленных.

Николай придумал самое простое и надежное решение в сложившейся ситуации. Он соединил два двигателя, но первый крутил лопасти по часовой стрелке, тогда как второй - против. Тяга увеличивалась, сухое тело, не знавшее вот уже восемь лет вкусной и здоровой пищи, не то, что тело начальника лагеря, могло продолжать движение вверх и вперед.

Лопасти пропеллера предназначались для парада ДОСААФовцев в день Советского Самолетостроения, или что-то в этом роде, в Комсомольске. Лопасти были очень легкие, прочные и почти невесомые. Лопасти должны были крутиться в сильных руках девушек, тех самых, которые в День Советского Моряка крутили в своих сильных руках весла, а темными ноченьками - крепких парней-комсомольцев из зон специального комсомольского режима. Упражнения с веслами и винтами мало чем отличались друг от друга, только что скорость вращения винтов перед собой должна быть шибче. Как будто бы девушки с лопастями должны вот-вот взлететь над Площадью Героев Комсомольцев. На зоне винты вытачивали из сухой пихты по специальному заданию Облисполкома Амурской Области для всенародного гуляния.

А работу над проектом курировал не кто иной, а сам Николай Кострюк. Так как все знали о том, что его отправили на зону, как врага народа и полотера известного конструктора-авиатора Сергея Владимировича Ильюшина, а значит человека, разбиравшегося в пропеллеростроении.


МОСКВА


Как-то раз Сергей Владимирович Ильюшин, засидевшись до поздней ночи в своем кабинете, склонившись над чертежами нового истребителя-бомбардировщика, не обратил внимание на то, как сзади него, медленно передвигая ногами и натирая восковым блеском паркет, остановился Николай и, глядя через плечо конструктора, негромко, но веско заявил:

- Не полетит.

Ильюшин даже поперхнулся от неожиданности.

- Что не полетит? Ты о чем, Коленька?

- Самолет ваш не полетит, товарищ конструктор. Не полетит, этт-точно...

Конструктор поднял на Колю тяжелый, усталый от бессонных ночей, взгляд и, ничего не говоря, молча показал Николаю на выход. Николай медленно, с чувством собственного достоинства, удалился и тихо закрыл за собой массивную дубовую дверь.

Через два с половиной месяца испытательная модель

нового истребителя успешно завершила свой полет, перекосоёбившись в воздухе и ткнувшись красивым красным носом с серпом и молотом, при самом простом вираже в родные до боли Байкальские сопки. Пилот со скромной фамилией Иванов геройски погиб, из последних сил пытаясь вытянуть из пике потерявшую управление летучую машину.


Такие дела.


Разбирая полет в конструкторском бюро, готовясь к большой "дыне" на завтрашнем Политбюро, у Ильюшина почему-то всплыли в памяти слова полотера Николая Кострюка, - "Не полетит, точно говорю, не полетит".

Ильюшин усмехнулся про себя и вернулся к обсуждению провалившегося испытания.


Через пару недель, когда идеи новой боевой машины были набросаны на бумагу и конструктор очередной бессонной ночью, склоняясь над чертежами, пытался выявить малейшие нарушения гениального потока мыслей бюро, сзади опять замаячила грозная тень неумолимого возмездия и приговора со стороны вездесущего полотера Кострюка.

Только три слова:

- СЕРЁГА, НЕ ПОЛЕТИТ!

Или еще три слова - О БА НА!

Сейчас уже конструктор не на шутку рассердился и даже позволил себе отматерить зарвавшегося вконец полотера. Уволить он его не мог, так как думал (и понапрасну), что Кострюк поставлен к нему от НКВД. Однако на самом деле Николай Кострюк был просто хорошим, профессиональным полотером. Его папа был полотер, его дедушка был полотер.

Его прапрапрадедушка не был полотер, просто был хороший человек.

Убийца, правда. Палач при Петре Великом, кажется, или еще при ком-то типа этого, карочи по пацански и по чиловечи.


Такие дела.


ОТСТУПЛЕНИЕ


Аркадий Стругацкий как-то сказал мне в ресторане Ленинградского Дома Актёра: "Плохого писателя от хорошего легко определить по количеству использования слова был (была, было). Чем их больше, тем писатель дурнее".

Так вот это обо мне.

Хотя, перечитывая Толстого долгими, зимними ночами очень часто натыкаешься на дурное. Вспомним: "... Был мальчик, звали его Филипп". "Были дети, Вася и Таня, и была у них кошка..."


Так вот, вернёмся к баранам.

Через два месяца с половиной, когда самолет конструкторского бюро под руководством товарища Ильюшина Сергея Владимировича потерпел очередную катастрофу, конструктор пошел с боевым поклоном к полотеру Николаю и смело, тяжело, в лицо спросил его:

- А не скажешь ли ты мне, брат Коля, почему все-таки наша боевая машина не летает? Почему разбиваются наши геройские летчики-испытатели?

- Скажу, брат Серёга, почему не летает твоя боевая машина, и почему разбиваются насмерть наши родные геройские летчики-испытатели.

Потому что н е к р а с и в а я твоя боевая машина. А некрасивые вещи летать не могут!


АМСТЕРДАМ


Именно посредством этой гениальной, на мой искушенный взгляд, мысли, я познакомился с великим режиссером и, не менее великим пиздоболом, экскъюз май фрэнч, Алексеем Бобровым, по прозвищу Феллини. С ним мы обсуждали причуды голландского языка. Я ему говорил, что язык очень хорош, потому как простые русские дети, как, например мой Егорка, никогда не поймут, о чем это взрослые люди так громко ругаются. "Пошел на хуй" например, по-голландски воспринимается им, с детства не знающим русского мата, как "Уходи с добром". В свою очередь для взрослого русско-еврейского человека, особенно Михаила, выражение "Хуйе Мяйша" звучит крайне оскорбительно. Хотя на самом деле - это просто переводится как "красивая, (добрая) девушка".

Алексею я рассказал эту незатейливую историю с Ильюшиным, сопоставив ее с голландским языком, сказав, что народ этот никуда не полетит, так как у них язык некрасивый. И Феллини меня "возлюбил". А потом, когда я уже совсем решил его добить, сказав, что плоская страна способствует плоскому менталитету, тот вообще расплакался от жалости мне в жилетку "Тимберлэнд" за 49.95 гульденов из магазина Н&M на Калверстраат.


МОСКВА


Серёга Ильюшин поведал, расплакавшись от смеха до слёз, эту историю с полотером на какой-то пьянке своим сослуживцам, один из которых не преминул быть осведомителем славного Народного Комиссариата Внутренних Дел.

И конструктор, и полотер загремели под фанфары. Один в спец-тюрьму-конструкторское-бюро, другой просто в ГУЛАГ, в Комсомольск-на-Амуре, где его гениальный побег по чистой лишь случайности предотвратил неосознанный выстрел конвойника Салиханова, пытавшегося покончить собой выстрелом в рот по причине бегства жены к другому конвойнику. Пуля, выпущенная из трехлинейки, легко снесла голову конвойника и угодила в знаменитые пропеллеры.

Николай упал с десятиметровой высоты на спиленные бревна и, не менее успешно, сломал себе ногу. Вертолет рухнул на него сверху и так же успешно, перед тем как замолкнуть навсегда и попасть на стенд Музея Внутренних Войск МВД СССР, перемолол нос полотера и превратил лицо его в кровавое месиво легкими ДОСААФовскими лопастями.

Николая публично расстрелял начальник колонии и его заместитель перед всей зоной в упор из наганов, дабы не повадно было всем остальным выдумывать себе приключения и путешествия на воздушных шарах. После этого случая зэка бегали либо на прорыв, либо с заложниками. Старыми испытанными методами.

А вот Николая Кострюка посмертно реабилитировали в 1957 году по личному ходатайству Сергея Ильюшина, так как родных у Николая тоже к тому времени всех репрессировали. И папу-полотера, и деда-полотера. А прапрадеда еще в свое время зарезали на Хитровом рынке в пьяной драке стрельцы Его Царского Величества. Не знаю уж, какого из них, кажется Александра Третьего, или нет, все-таки Петра Великого. При Александре Третьем стрельцов, кажется, уже не было. Всех поперевешали.


Такие дела.


Филиппок

(быль)


Был мальчик, звали его Филипп.

Пошли раз все ребята в армию. Филипп же не хотел идти. Но мать ему сказала:

- Филиппок, ты не собираешься в армию?

- Нет.

- Чтобы тебе не ходить, у тебя должна быть жена-инвалид, например.

Ребята ушли в армию. Отец еще с утра уехал в лес на поденную работу. А Филиппок пошел да женился.

Женился и говорит жене:

- А что, жена, не хочешь ли ты, чтобы я в армию пошел?

- Нет, не хочу.

- Тогда иди и отрежь себе ногу поездом.

Жена пошла на станцию и отрезала себе ногу, да так ловко, что и вторую отхватила.

Вот приходит она домой, Филипп ее и спрашивает:

- Ну, как?

- Как видишь.

- Молодец, - сказал Филиппок. - Кто же тебя этому научил?

Жена осмелилась и говорит:

- Я сама, я бедовая, я сразу все поняла. Я страсть какая ловкая.


ПУЭРТО ПЛАТА


С удивительным пассажиром авиалайнера Аэробус-300, рейс Москва - Пуэрто Плато я познакомился в этом самом Пуэрто Плато в пансионате "Фламэнко". Простое русское имя, такое же, как у погибшего летчика, испытывавшего самолет Ильюшина - Пётр Иванов - Магаданский бандит и Новый русский в одном простом русском, идиотском, как у всех русских совков, незамысловатом лице. И кликуха у него была совершенно замечательная - Удав.


ЦИТАТА


...деньги то у меня есть,

но ведь их нужно куда то влаживать.


Пётр Иванов, Магаданский бандит.


Мы сидели с ним в его люксовом номере 222, который только что покинула люксовая сиськастая аборигенка с розовой простатой, утолившая плотские фантазии Петра за 50 долларов.

Пётр Удав рассказывал мне, как делаются деньги в Магадане. Рассказывал на совершенно неповторимом слэнге, или, я бы даже сказал, наречии.

- Михо, ну не твою ли маковку мать, ты хоть и Гэйтс, ефрей наферна, но паря ниплахой. Я те грю, мы бирем дфа маих Зелка стотреццатых, становимсо па разныи стораны ретчки, вяжим на них сетку ниибаццо и паднемаемсо па тиченийю.

Я те грю, Михо, инагда Зелки маи дажы двигатсо ни магли, застрифали на пирикатох, стока мы рыбо брали на нирезти. Она жо дура, ни то, што мы с табою, прёт и прёт. Инагда, я те грю, гору йо вылажым, бинзинам сальйём, и запалим. А чо, ни брать жи йё с цабой? Икру толька и берём, йё столька, што Магадан вес мошна пракармить. А чо! Любишь кататьсо - люби и катайсо! И катайсо ф Бабруйске! Мы, кстате, ф Бабруйск фсех уебанов пасылаим. Пачиму, ни знайу.

Адин рас инспиктара с минтами понайёхало. Дафай какую та тилегу сачинять. Мы им штуку грина дало на всех, так они сами, придстафь, яму выкопало, рыбу туда сгрудили и закапали. Словна и не была. Грят, фсё далшно быть, бляхо-мухо, икалагичиски чиста.

Пётр смеётся, словно центы по полу посыпает.

Давай снова истории из жизни расказывать. Без перевода и работы над ошибками это звучало так.

История ис таво разряда, кагда первым апридиляющим фактарам материи ивляицца время а патом ужэ прастранцтва. Хатя ф принципи, можна фпасть и в ниумесную племику па прынцыпиальнаму вапросу паследаватильнасти. Ага, такая вот, филасофская, типо увиртюра, нах!

Карочи время идйот, и те, каво мы знале раньшэ, - миняюцца. В некатарых случаях миняюцца да мистичискай ниузнаваимасти, словна чилавека этава, сиводнишнива ты и ни знал вофсе.

Званит как-та мне в васкрисенье древний знакомиц. Учились фмести в пэтэушки. Да, ыщо званит, с такой падйопкай: ты, мол, гат, сам ни званишь, сцуко! Ну, блйа, - как дила и прочее хуйо-майо ...

- Давай забьйом, ниибацца, стрелу! Патилежым за жысть!

А этат упырь, какой-та, беспесды, афтаритетный рукавадитиль аднаво ис гасударсвинных абъединений.

Значит дабазарились, хде будит праисхадить фстреча на высшэм уравни со фсякими перетйорками и разъясниками па мативам индивидуальнава креатиффа паследних лет с каждай ис старон.

Фстричаимсо.

Начинаим за то, за эта ...

Панятно, што патдайом па части никислава алкагольнава участия. И пастипенна йа, прасикаю, што маи шутки и йумар-сатиру он васпринимаит, и аднаврименна, врубаюсь, што иво пантова-амбициозная патетика мне ни панятна ни па мативации, ни па ваздействию, паскоку ни фсвавляит и фсйо тут, тока атталкиваит дэцл. Темы раскраваюцца разнаабразные. Ат иво доблиснава сэксуальнава опыта, вроди таво, што он такой Боливар-заваиватиль, шопестедтс! Вплоть до ахуеть какова влияния на высшем гасударствинно-прамышлинном уравни са спецслужбаме вмести. Даходит, блять, до таво, што, как прикладной пример, фсплываит лехкая, но нирадужная для миня па сути, вазможнасть маиво скарейшыва немативираваннава ареста и бизбалезниннай пасатки на плюс-минус бисканечнасть лет на кичман, с помашью иво корешоф-кэгэбистаф ис местнава гестапо.

Гаварю: а за што миня?

- Пасадим, не ссцы! И ниибйот! - играючи атвичаит он.

Заебись, думайу фстретились! Проста ибануцца!

Ну, у миня тут жэ чо-то настраение падупало. Хуй иво знаит из-за чиво? ;-)

Мысли а вечнам палезли ф голаву: што йа сделал для хип-хопа и прочая канитель - сын, дом, дерево ... Да, нах, а ничиво па сущиству ни сделано: ни ащущения родины посли таких садиржатильных бисед, ни флага ...

Карочи, на павестки дня, - адна хуйня! "Биспрасветна, - йа безнадйожэн!" Мне ажно паплахела ...

Но тут, вмешиваецца апслужывающий пирсанал - пара платить и пакидать насижынное место. Атдали башли и сдрыснули ис салуна.

Песдуем па домам. И тут, нах, он имеит неудиржымае жылание паситить дабл, штобы атлить. Спрашываю: а ф завидении ты этава сделать ни мок? В атвет - нивнятнае бормотание, слюни, попытки абнимацца и прочий, блять, публичный ахтунг!

Карочи, хуярим па пути ф платный сартир.

Ну, йа чопорна и па-английски атлил, аккуратна так, не апсыкая ни аднаво пальца. Затем элегантно пачисал жеппу и аристакратицки вымыл руки. Стаю, сушу клешни.

Вдрух, ка мне патходит тйотка, заслужэнный работник сартирнай отрасли, и начинаит фтирать: маладой чилавек, а эта ваш друк там ф кабинки?

Я ужэ внутринне напрягсо. Атвичаю: а што, сопцтвенно случилась?

А вы падайдите!

Па пути мне адин пастаялиц завидения брасаит реплику: "это песдетс!"

Патхажу к кабинкам. В адной ис них ниплотна закрыта дверь, черис каторую фсе свидетили и втыкале.

Сунул свайо жало туда, - йоптвайюнахуй!

"Дружбан" в дичайшэм угаре миталсо между чытырйох стен, ф танцэ робата-монаха ис южнава шаолиня. Вриминаме он был пахож на Ивана Васильевича в лифти с невминяемыме и нихуйа нивидищими глазаме! При этам, он нинавясчива, так эта между делам, наступал в унитас, окрашивая сваю светлую обуфь в желто-каричневую палитру.

Аткрываю врата:

- Алйо папаша, газон ни памни!

Тут он на весь астафшыйсо пьяный слух паварачиваиццо, и, яебу, - маиму фзору прицтавляицца весь маштаб бецтвия! У ниво штаны в паложынных местах паминяли цвет на характерный аттенак для такова порятка случаефф!

- Йобаныврот! Эта што за цырк-шапито! Ты, бля, кавбой хаггис, сафсем двинул сани! Ни успел? Бу-го-га! Играл, но ни выиграл?! А как ты смок исчо и майку апделать?! Ты бы, сцуконах, ужо ни стиснялсо, рас такая пьянка! Пакуражилсо бы ф полный рост - ужэ бы и ф штаны насрал! Нуахуле! Ага!

Ну, делать нехуй, выважу этава далбайоба ис атхожыва места. Мужыки шугаюцца на лесницэ, жмуцца па стенкам завидя такова клиента, каторый как панос нихуя неудержим, и бьйоцца ап противапаложные стенки: ат адной к другой ф стили броунафскай движухи. Виду в ближайшый двор на лафку паапсохнуть. Виду аккуратно, взяф иво адной рукой за пличо, а другой за запястье и аткланяя свайо туловище ат контрагента, штобы самому не вымазацца в иво мускусных выдилениях. Тфу, сцуко!

Сели, нах! Фу-у-у-бля!

Праходит пять минут. Ни с таво, ни с сиво этот мутант фскакиваит и хуярит на фсех парах к децкой плащатке, к захватывающиму аттракциону, праобразу американцких, или хуйивознаит русцких горак - винтавой пластикавой децкай горке. Реска забираицца, и гатоф стартовать. Йа ф палнейшэм ахуе:

- Аткуда силенки, любезный, на такой марш-брасок ф Альпы?!

И тут, блять, как ф американцком, прошу прощения, ф пиндосцком кино, апиративно пацкакивает нарят обаратней ф пагонах с табильныме страпонеме:

- Чозахуйня! А ну, стоять!

Пиздеть ни буду, была мысля затереть джыдаям с мега-саблями: "Да ни знаю йа иво! Панятия ни имею, што за пассажыр!"

Но нет, падашол. Растилежыл, что выпили, патом пацана ацки фставило, аллергия, абассака и фсйо такойэ. Йа забираю иво, и мы фключаем съебатор на пятуйу скорасть.

Карочи мусора папались нармальныме и мы поспешили пакинуть плащатку аттракционаф. Вирнее йа паспешыл, и вывалок этава апездола.

Самойэ характернае, што "имея ахуеть какие связи в высшых эшэлонах гасударствиннай власти" мой нивротибать спутник трясся как асинавый лист перид сиржанцким саставам начнова дазора МВД.

Ко"да, - типо финал.

Ф митро, савиршэнно ясна, што этава Пичорина нихуя ни пустиле. Болие таво, матаристы ни пускале иво ф сваи аппараты: ты чо, нах, он жы ф штаны абильна пустил жолтава, фон и так песдетс какой идет, салон весь праваняицца, а исчо он нарыгать можыт!

Йа ужэ пачти паверил, - такси тожэ абламалось, песда!

Но, фсе жэ, хоть и будучи изрядно нахуячимшысь, йа угаварил аднаво гордава абладатиля самадвижущивася экипажа ат "Даймлер-Бенц" (ноне знаю твйорда, што эта "Даймлер-Крайслер"), шобы он даставил этава уйобана и миня па домам. Пиривозчик пацтелил пакеты пад жеппу безумнаму гирою нашыва индустриальнава времини и дал мне в руки исчо пакет, штобы йа как футбольный голкипер по ногомячу, типо О"Ливер ХуйКанн, ф случаи ниапхадимасти славил нигативный приступ "Гарыныча" в испалнении звизды фсиво вечира. Слава богу, ва время пути у ниво не случилась никакова ацкава высера. Доехали.

- Иди ты, дружыще, на хуй с таким отдыхом! - аткамментил напаследок йа, кагда пакавал иво ф квартиру. Но он, пахожэ минйа савиршэнна не слышал, а жаль! Вот так, знал чилавека, вроди ис приличнай семьи, дажы долгое время приятильствавале, а черис столька лет паапщалсо, и асадок такой, што фспаминать нихочицца. И исчо посли атава случийа йа пить пиристал софсем. Нигатиф к алкаголю полныйбля. Зато у братвы кружной у миня фторитет пайавилсо.

А вот минутой позже Пётр совершил действо, которое вошло, честно и горячо сознаюсь, благодаря мне, широким шагом в историю Русского анекдота.

Он поднял телефонную трубку, набрал номер 01, румсёрвис, и певуче произнёс:

- Ту ти ту ту ту ту.

Из трубки что-то долго говорили, Пётр морщил нос и закатывал глаза, и опять произнес несколько рассерженным голосом:

- Ту ти ту ту ту ту.

Опять что-то долго говорили из трубки. И, в конце этой странной беседы, Иванов попросил меня подойти к телефону и объяснить этим чёрным уродам, плохо понимающим по-английски, что он хочет, что бы нам принесли два чая в номер. Спиртное он не употреблял - не по понятиям.

Только высокое чувство уважения к растущему Российскому предпринимательству сдержало меня от восторженного крика "Феличита!".

По возвращении в родню деревню Торонто, я немедленно поместил эту простую историю на русский вэбсайт "Кулички" в графу анекдоты дня, и он занял почётное первое место в сериале про Новых Русских. И принес мне 10 долларов премиальных. Которые я, кстати, до сих пор не получил.


ВАНУА-ЛЭВУ


В Пуэрто Плато ты не сбежал, дорогой мой, не ври! Ты был мною выслан. Так как не было моих больше сил, выносить твою кислую физию, постоянно мелькающую перед моим красивым лицом.

И деньги ты получил, то есть я получила. Но тебе не сказала, каюсь. Чек то был выписан на М. Гейтс. А что Мария Гейтс, что Майкл Гейтс, какая тупому канадскому банкиру разница.

И если еще совсем уж не врать, то в Пуэрто Плато он летал не раз. Первый - когда они там заряжали бесплатную алкашку с Петром Ивановым, магаданским бандитом, а второй раз он полетел всего на один день, туда и обратно, чтобы забрать оставленные в номере солнцезащитные очки "дореволюционного" французского производства.

Очки эти из его коллекции реликвий и принадлежали в своё время Володе Высоцкому. Честно говоря, я поверила, что это "капли" Высоцкого, только после того, как он сорвался в аэропорт на ближайший рейс, узнав, что прислуга доминиканская нашли эти очки в номере 222. Даже эти местные черные бедолаги, получающие 25 долларов в месяц, не позарились на такую старь.

На стоимость билета можно было б тонну таких очков купить. Так ведь нет - полетел, и привез обратно.

А Петр Иванов, как потом Михрюта рассказал, перехал из Магадана в Москву и нашел куда деньги влаживать. Открыл сеть интернетных магазинов и сайтов по продаже сальностей под кодовым названием Удафф.ком. или ру. Спама стал запускать в сеть в таком количестве и за неплохую копеечку, что его в скором времени и положили в какой-то подворотне выстрелом в глаз. Однако, язык, который он привнёс в интернет живёт до сих пор и процветает. Кажется, его называют словацким, или албанским.


Такие дела.


МГ.


ПХЕНЬЯН


Поселили нас с Малковым в помпезной, для интуры гостинице "Сынни", что в переводе с корейского соответственно означает "Победа" на одноименном проспекте Сынни, протянувшемся вдоль берега широкой, но мелководной речки-говнотечки Тэдонган.

У входа в гостиницу низились две коренастые, круглолицые, с черными кудрявыми волосёшками из-под пухлых кепок девицы-красавицы, удивительно похожие на наших экскурсоводов. Двое из ларца одинаковых с лица. Они строго, по-уставному сдвинули брови, окинув нас недоброжелательным взором и, крепко сжав в ручёшках автоматы Калашникова, сдвинули плечи и загородили путь к дверям.

Только после гортанной фразы наших попутчиц Чо и Хо расслабили мышцы суровых жизнеспособностью лиц и ног и пропустили нас, уставших в долгой, гнетущей дороге комсомольцев в блистающее фойе.

Угловой гостиничный номер 612 на шестом естессно этаже оказался с виду очень даже уютным. В Сталинском стиле, с тяжелой цельного дерева мебелью, кроватями и паркетом, тяжелыми бархатными портьерами, он нисколько не уступал лучшим номерам гостиницы "Украина". Окна выходили соответственно на блистающие витринами проспекты Чвангвам и Чхолима, на театр Мансудэ и Народный Дворец Учёбы.

Вдалеке виднелись строительные леса, вокруг возвышающегося над городом 105 этажного отеля, строящегося специально к Международному Фестивалю Молодёжи и Студентов.

В номере всё было чисто до слёпу в глазах. Холодильник, одна штука, был чистый и пустой, графины, две штуки, были чистыми и пустыми. Горячей, чистой воды в номере не было. Впрочем, так же как и чистой, холодной. То есть воды не было как класса. По-видимому, её не было уже давно, так как надраенный до блеска унитазный бачок был сух внутри, как пустыня Уркум Кидук в Узбекистане, Земля, Солнечная Система.

Бесконечная грусть отразилась на суровом Петином лице, и, если внимательно посмотреть на моё отражение в тяжёлом зеркале, то грусть посетила и моё не менее мужественное лицо.

С криком журавля с младенцем в клюве, Пётр выскочил в коридор догонять Чо и Хо, но в этом не было необходимости. Девушки стояли за дверью слева и справа, и были готовы ответить на все вопросы сразу. Во-первых, что воды в номере нет, но зато она есть в общем туалете на первом этаже, где с удовольствием можно помыться после дороги. Просто давление водокачки не позволяет воде забираться на высоту шестого этажа. Да еще посмотрите, какие потолки здесь прекрасные, лепные, но высокие. Воду из-под крана лучше не пить, но горничная-этажная с удовольствием вам ее вскипятит, и если графины с водой подержать у открытого окна на ночь, то вода успеет остыть и её вполне хватит на весь день. Да холодильник пуст, но если вы хотите купить себе продуктов питания, то вам, как иностранцам, с удовольствием всё продадут в Гастрономе Номер Один, что на Проспекте Чхоллима. Там есть всё, если вы привезли с собой ваши заграничные деньги.

- А пиво там есть в продаже? - с тоской спросил Петя.

- Пиво там есть, какое угодно, и китайское и японское и отечественное.

- А за Совдеповские рубли можно, - с искрой надежды спросил я.

- Можно, пожалуйста, только курс обмена не очень высокий. Лучше всего, конечно, доллары США, но если у вас их нет, то подойдут и рубли. 19 вон за 1 рубль. Это официальный курс. Но если вам очень нужно, мы сможем обменять по специальному - гидовскому, - и девушки многозначительно переглянулись.

"Профессионально работают, - подумал я, - совсем как Женька Павлов".

Сдали девочкам две красненьких десятки по 20 вон за рупь.

Приняли.

Воны приятно зажгли ляжки.


Гастроном Номер Один на проспекте Чхоллима действительно поимел всё, что только возможно на своих прилавках. От продуктов питания и сладостей, до спиртосодержащих напитков, от телевизоров с широкими экранами, до стиральных машин и портретов Дорогого Учителя в красивых рамах. На всех продуктах красовались стикеры - Сделано в КНДР. Проходя возле стойки с современными телефонами, Петюня поднял один, перевернул и прямо под наклейкой, "Сделано в КНДР" прочитал знакомое ему "Тошиба". "Мой плэйер-то, который отшмонали в Пекине, оказывается в Корее был сделан, ну дела!" - заорал он на весь магаз. На нас стали оглядываться совсем немногочисленные посетители. К нам подбежала маленькая, лет восьми, девчушка, с короткой стрижкой, закрученными волосёшками из-под пухлой фуражки, вытаращилась на Малкова широко открытыми узкими глазами, отдала пионерский салют, и что-то звонко закричала. Чо и Хо потянули нас дальше к прилавку винно-водочных изделий.

Бутылка китайского пива "Великая стена" обошлась нам в 20 вон, что совсем как у таксистов на улице татарина Сулимова в Свердловске или в кабаке "Малахит" на Либкнехта. Цены кусались, но "Великая стена" спасла двух забытых в чужой стране отроков Расеи. Тарелка доброго, янтарного риса с национальным корейским блюдом "кимчи", которое у нас в Большеустьикинске, Башкирия, Земля Солнечная Система смело назвали бы квашеной капустой, спасла также утомленные тяжестью коньяка Белый Аист желудки. Добрые и мягкие простыни и одеяла гостиничного номера 612 приняли нас в своё объятье даже немытыми после дороги, а уютный сталинский интерьер наполнился вскоре и до утра традиционным выхлопом послеспиртовых газов охлажденной пивом магнитки.

Она отдыхала до утра.

До утра чутко отдыхали Чо и Хо в соседнем номере, готовые в любую секунду указать нам правильный маршрут в незнакомом городе.

Перед тем, как спать, девочки зашли пожелать нам спокойной ночи, и Петя спросил у Чо, а шта же такого кричала мне маленькая девочка в магазине, отдавая салют. Чо немного помолчала и ответила, "Здравствуйте, дяденька американская империалистическая сволочь!"

Мы спали хорошо и сладко, сны алкоголиков крепки, но коротки, так же как и эта короткая корейская летняя ночь.

А добрым следующим утром нас ждала встреча с нашим долгожданным Дорогим Другом и Великим Вождем Ким Ир Сэном.


ВАНУА-ЛЭВУ


Я когда маленькой девочкой еще под стол пешком ходила, папа мой Лев Георгиевич читал мне на ночь всякую всячину. Поскольку сказок он никаких не знал, то читал папа мне свою кандидатскую диссертацию, успешно защищенную при Уральском Государственном Университете, "Корейская Народная Демократическая Республика сегодня и корейцы в ней". Я и сейчас некоторые факты из этого эссе помню. Вот, например, помню, что старший научный сотрудник Университета в Корее получал 70 вон, а рабочий завода - до 100 вон в месяц. Папа мне еще тогда говорил, что мы советские ученые получаем столько же в рублях, однако на эти 70 рублей научных мы можем купить 236 бутылок жигулевского пива в месяц, а вот корейский ученый может купить только 12. Так что смотри Машенька, насколько уровень нашей жизни выше, чем зарубежный.

Так что я думаю, что Мишка не трендит, когда говорит о стоимости пива в этом их Первом Универмаге. У нас ко времени их поездки цена за бутылку пива повысилась до "рваного", так значит и у них тоже, как раз до 20 вон. Значит, нормальный советский ученый типа моего папы мог купить 70 "жигулей", а корейский ученый позволял в месяц купить только три с половиной бутылки пива. И ничего не кушать.

Я тогда еще очень удивлялась и не могла спать по ночам, представляя, что если мой папа выпивает за вечер шесть-семь бутылок пива, то корейский папа может себе позволить только несколько глотков. А бедные детишки стоят вокруг и плачут, и плачут, и плачут от голода.

Честно сказать я знала про эту их поездку в Пхеньян, только очень поверхностно. Мой никогда о ней особенно не распространялся, только иногда, напившись в дугу, орал, что загубил великое дерево Мировой Революции.

А Малкова видела в Ебурге пару раз до его смерти. Тот спился совсем. Синяк синяком. Как нажрется, сразу ко всем в драку лезет, а потом ревмя ревет, всех проклинает, в особенности цыган. Мимо любого табора или гадалки пройти не может, чтобы матом не обложить.

Матушка его, добрая женщина, в Советский период работала гинекологом на Компрессорном, все бабы её знали, да и мужья баб этих тоже её знали. Она единственная там хорошая врачиха была. Я у неё четыре своих аборта совершила по знакомству, прости меня Господи грешную.

После выброса в общий водопровод на Компрессорном Заводе в 1994 году какой-то радиоактивной гадости женщины совсем перестали там рожать. Не могли забеременеть и всё тут. Гинекологическое отделение захирело совсем. Ни подарков тебе, ни премиальных. Одни аборты. Ни и открыла она тогда свой небольшой бизнес - выводить людей из запоя и приводить в чувство по утрам. Петюня для неё оказался незаменим по части опробования новых средств. Каждое утро его выводить из бодуна нужно было. Так и поднялась. Мужики к ней за месяц вперёд в очередь на вывод из похмелья записывались. Если напиться, как следует, не удавалось, менялись в очереди друг с другом. Компрессорный то небольшой посёлок. Все друг друга знают в лицо.

Так вот я о чём? Большая тайна между моим опездолом и Петюней пролегла после этой поездки в Корею. Сейчас то, прочитав всю эту муть, я уже догадалась какая.

Кстати, Петька умер чисто синяковской, алкашной смертью. После какой-то пьянки на Июльской 22, за неимением денег на тачку, побрёл на трамвай номер 24, да упал в безмятежном сне прямо на лавочку около общаги Юриков, то бишь Юридического Института. А упал неудачно, правая рука как-то подогнулась неаккуратно, и Малков лёг на неё всем своим девяностокилограммовым телом. Проснулся часов через 8-9, никто его не будил, кто же такого бугая трогать будет. Как мой приговаривал частенько, "Если вы проснулись на улице, значит, вы там и заснули". Петро дошел да трамвая, сел, доехал до Восточной, сел в электричку до Компрессорного, а на Компрессорном его уже похолодевшего выносили в машину скорой помощи. Оказывается, как потом Петюнина мать нам рассказала профессионально, он так себе руку належал, что кровь в неё не поступала всю ночь, а утром как пошла по сосудам, так как раз на тридцать минут Петюне жизни и осталось.

Он оказался первым из их компании, кто не смог доехать до Австралии, ибо смерь его алкашная произошла вокурат через год после их мужицкого собрания-пьянки, где они все поклялись встретить под малым парусом Сиднеевской Оперы 4 июля 2000 года, в Пашки Матюхина День Рождения.


Такие дела.


МГ.


ПУЭРТО ПЛАТА


Мы тут с бандитом Магаданским Петром Ивановым, кстати, или не кстати, спасли от неминуемой гибели одного опездола из Канады во время подводного плавания в скафандрах, по их буржуинскому - скуба-дайвинг, во время обследования коралловых рифов в окрестностях форта Кристофора Колумба в этой блин Доминиканской Республике. Кристофор Колумб типа того что, дескать, мол, всё окей Америку открыл в Доминиканской Республике. А мы там рифы коралловые обследовали на предмет золото Колумба открыть. Петра аж прямо трясло всего в предвкушении скорой и богатой добычи. Он в Магадане то нос всегда по ветру держал, где золотишко зарыто или упрятано.

Парня спасённого звали Малколм Стиф, и был он на то время простым массажистом в простом массажном салоне Торонто в "Эклипс клаб оф Кэнэда". Ну и решил этот Малколм с простыми русскими парнями, одним из Магадана, другим из Екатеринбурга посоревноваться в поимке морских лошадей. Мы то уже с Петром оказались заядлые наездники, а вот парень совсем из-под контроля под водой вышел под парами холявного резортовского коньяка. Давай фортеля выписывать перед нами. Ну, тут у него датчик количества кислорода в баллоне на костюме и вырубило. Пока весь кислород не вышел, ничего стрелка и не показывала. А уж как показала, поздно оказалось. На дно пошёл болезный. Мы ему дали умереть на минуту другую, как мне в Клубе Свердловского Арха после пинка Юры Шевчука, а потом, как дельфины, потащили его к поверхности океана.

Я его в губы целовал, как меня в своё время целовала комендантша-мышь этого самого Свердловского Архитектурного Клуба. Пётр в это суровое время нежно Малколмовские ноги влажные да кривые держал в своих строгих объятиях. Ему целоваться не по понятиям.

Спас ведь я его, Малколма, этим своим душистым дыханием на черных камнях Доминиканского пляжа от неминуемой смерти путём утопления.

Малколм потом выбился в люди и стал массажистом в Канадской Олимпийской сборной по пляжному волейболу. Бронзовая медаль победы, что с Чемпионата Мира 1999 года в Кейптауне светится жарким огнём на стене однокомнатной квартиры его матери Луизы в Скарбороу, Торонто, Земля, Солнечная Система.

Поклялся друг мой новорожденный Малколм, что всё для меня сделает за этот поцелуй.

А мне и так ничего не надо. Всё и так очень даже хорошо было. Губы такие нежные, податливые у него, совсем как у Ленки Свалки.


Такие дела.


ВАНУА-ЛЭВУ


Лучше бы этот урод Малколм из Скарборо утонул с вечной и доброй памятью в этом Пуэрто Плата или вообще не рождался. Именно благодаря этому другу мой кобель болезный в 2000 году угодил в психушку с маниакальной депрессией и никогда из неё больше не выходил до самой смерти. Всё это после падения самолета 4 июля в Сиднее, на котором он должен был лететь, но опоздал на 20 минут на посадку из-за пробки на 401-м хайвэе между Торонто и Миссисагой.


МГ.


СВЕРДЛОВСК


У меня, в годы моей бурной студенческой юности, еще до поездки в Пхеньян, до Чарына и до срока в армии была подружка Лидка Носатая, которая зарабатывала приличные деньги на том, что продавала свою венерическую болезнь молодым людям, желающим не ходить в армию. Она хранила у себя в общаге на Июльской 22, что в городе-герое Свердловске, в холодильнике пробирку с гонококками и заражала себя каждую весну и осень под приказ Министра Обороны СССР о призыве в Вооруженные Силы того же СССР.

Желающих оказалось настолько много, что вскоре она подключила к этому делу двух своих подружек, Светку и Таньку из комнаты 419. Подружки, в отличие от Лидки, были страшные, как моя жизнь, никто не хотел с ними играть и водиться, и они были только рады, что вдруг появилось такое огромное количество ухажеров, желающих провести с ними бурную ночь. А Лидка стригла купоны и слава о ней пронеслась по всей Земле великой, что в Солнечной системе.

Дело закончилось тем, что какая-то сволочь прознала об этом и в черной зависти, выкрав пробирку с гонококками из холодильника, вылила ее в общую стиральную машину. После чего наше общежитие закрыли на карантин в связи с поголовной гонореей даже у невинных девочек и мальчиков первокурсников.

Однако осталось потрясающее стихотворение, посвященное Лидии одним, влюбившимся в неё, студентом Педучилища (Педулища).


СТИХИ


Иллюзорной агаме вторит ваша стопа

Я лежу в панораме дармового пупа

Вы пол мира пригрели своим чувственным ртом

И меня не отпели, отложив на потом

В этом я не виновен, невиновны и вы

Просто стебель не ровен

Судьбоносной травы


Лидку выгнали из института за аморальное поведение, и на мне эта история отозвалась тем, что я не успел отмазаться от армии таким простым и приятным путем.

После неудачного перехода Государственной границы в Пиплс Репаблик оф Чайна на меня был положен строгий взгляд Комитета Государственной Безопасности, а подставлять себя под него лишний раз институту, без этого уже славившемуся своим антисоветским нигилизмом, было не сладко. Куда легче заслать нарушителя нравственности куда подальше на Восток, где дела, как поговаривал товарищ Сухов, тонкие.

Второй отмазкой мне могла стать вялотекущая шизофрения, по которой освободили валютчика Женьку Павлова и Вовку Мишина, и которой я в текущей действительности видимо болен.

Но тогда ее необходимо было доказать на психическом врачебном совете.

Женька, к сожалению, свалил в Москву, столицу нашей Родины покупать прописку у местной валютной проститутки и проконсультировать меня по телефону не смог по причине нехватки слов.

"Это же нужно прочувствовать и показать правильно тебе дурилке картонной. Как ходить, как говорить утробой, как пописать или посрать у них в кабинете на столе".

Мишин, еще один псих самодельный, тот улетел в Новосибирск, на состязания доморощенных хоккеистов-студентов.

Одним словом шизофрения отпадала.

Инорэз - вот еще что помогает. Вот только сплю я крепко, а врачи сейчас ушлые стали, дадут тебе горсть снотворных пилюль на ночь в стационаре, потом утром посмотрят - кроватка сухая у деточки, не описался мой хороший, ну и славненько, ну и хорошо, туди-туди, ду-ду папа - папа ду-ду.

Ну-ка вали-ка отсюда хлопец по добру, да по здорову к во-о-он тому прапору страшному, он тебя и еще семерых твоих друзей-писалщиков-в-пелёнки со вчерашнего вечера дожидается. От него проходу медсестрам нет.

Можно сыграть сотрясение оставшегося мозга с последующей атрофацией памяти. Это неплохо получилось у Пашки Матюхина.

Неплохо? Потому что на самом деле Степан Адуашвилли, профессионал по делу увечий друзей, так засветил ему кулаком в челюсть, что Пашу увезла Скорая с переломом этой самой челюсти, а мы продолжали пьянствовать его удачную отмазку от армии водкой, которой молодой новобранец запасся в качестве возможной и необходимой анэстижи.


Хозяин и петух

(быль)


Хозяин не спал всю ночь, бухал, занимался всякой безнравственной туфтой с хозяйкой, да ещё и возил снопы перед полуночью. Потом прилег отдохнуть прямо на дворе.

Петух увидал хозяина и смекает: - "Хозяин хочет послушать, как я пою".

Подобрался поближе к хозяину и закричал ему над самым ухом: - "Подъём 45 секунд, форма парадная, строиться на плацу!"

Хозяин проснулся и забранился на петуха, что ему спать не даёт.

Петух подумал, что хозяин велит ему громче петь, подобрался поближе и стал кричать, что было силы: - "Вставай, суканахбля! Сколько служишь?"

Хозяин взял грабли, дал петуху в табло, аж циферки защёлкали.


Вот и поехал я, горемыка в общагу с литром водяры Столичная (с ручкой такая бутылка была) к Степану Адуашвилли, как хорошо зарекомендовавшему себя в деле.

Мы выпили.

Потом еще.

Потом еще.

Потом он стал меня профессионально бить. "Самое главное, - говорил Степан, - надо попасть точно между глаз. Тогда синяк поползет на оба глаза, и такие синяки долго не проходят. А главное это менее болезненно, чем свороченная челюсть".

Плохо у него получалось почему-то, жалел он меня, болезного, что ли.

Мы выпили еще водки, затем еще. Сбегали к таксистам. Как известно, недостаточное количество спиртосодержащих напитков является общей бедой и местным обычаем. Потом пришли какие-то биксы с ярко накрашенными губами, ногтями, глазами, щеками и колготками, и мы забылись в дурном сне грязной порнографии духа. Вдруг память у нас обоих резко атрофировалась, и я пришел в сознание только в автобусе с грязными и пьяными призывниками, который уносил нас от родных очагов, теплых, нежно-мускатных тел и веселой жизни. Уносил в непроглядную мерзость ранних подъемов, перловой каши и пердежа с неё, издевательств сержантов и стариков, питье Цветочного одеколона и клея БФ, и, если хватало сил после дневных караулов, вечерних мастурбаций в засраных туалетах воинской части 6705, что в городе-герое молодых и старых заключенных Комсомольске-на-Амуре.

В армии, кстати, или не кстати, я очень хорошо научился мастурбировать. В армии чувственность возрастает до неимоверных ощущений, в армии нужно уметь делать все быстро, пока размякло и расслабилось, под кумаром дальневосточной конопли, всевидящее око сержанта-узбека Урумбека Маменгалиева. Чтобы не слышать его боевых команд перед отбоем: "Ты че служишь, суканахбля! Кому тут стоишь, дрочишь, суканахбля? Че плохо сосешь по русскы, ты, не русскый, сволыщьбля?"


Как мужик гусей делил

(сказка-быль)


У одного вонючего мужика не стало хлеба. Вот он задумал попросить хлеба у барина. Чтобы было с чем идти к барину, он поймал где-то какого-то гуся, изжарил его в винном соусе да на коньяке и понес. Барин принял гуся и говорит тихо вонючему мужику:

- Ну, мужик, спасибо, удружил. Сейчас поем жареной гусятинки - живот и пройдет. Только вот не знаю, как мы твоего гуся делить будем. Вот у меня жена красавица Мария, два сына, да еще две дочери на выданье?

Давай думай, время пошло.

Вонючий мужик говорит:

- Я разделю.

Взял мужик ножичек, отрезал гусю голову и говорит барину:

- Ты всему дому голова - тебе голову.

Потом отрезал гузку, подает барыне:

- Тебе, - говорит, - дома сидеть, за домом смотреть, - тебе задница.

Отрезал лапки и подает сыновьям:

- Вам - ножки, топтать отцовские дорожки.

А дочерям дал крылья.

- Вы, - говорит, - скоро улетите из дома, вам по крылышку. А остальное я себе возьму!

И взял всего гуся.

Барин посмеялся до слез, дал мужику буханку хлеба и денег пятак, чтобы выпил за его здоровье.

Мужик нажрался водяры, подпалил барину имение.

И пошел Лев Толстой на старости лет скитаться по Руси.

Где-то его, бедолагу, полумертвого, на какой-то станции нашли уже другие вонючие мужики.


ЛОНДОН


Долгие, дождливые, Лондонские, зимние вечера, сидя в своей засквотированой четырех комнатной двухэтажной квартире, на огромной кинг-сайз кровати, подаренной мне австралийкой Люськой Лэмберт, я часто коротал, занимаясь переводом песен Русских рок-групп. Многие из вещей неплохо ложились на английский язык. Например, моё любимое из Гребня:


Панки любят грязь

а хиппи цветы

и тех и других берут менты

ты можешь жить любя

ты можешь жить грубя

но если ты не мент

возьмут и тебя


И я устал пить чай

Устал пить вино

Забыл все слова

Кроме слова говно

Десять лет я озвучивал фильм

Но это было немое кино


На английском рок-языке это звучало бы примерно так:


punks lovе filth

and hippies love peace

one or the other

should be taken by police

you can be full of shit

you may be a good lover

but pigs will come for you

if you are not informer


i am tired to drink tea

tired to drink wine

remember all words

in there shit-kind

ten long years

i was interpreting film

for people with the deaf mind


Или другое, особо близкое мне, из Нау:


я увидел глаза

я прикоснулся к лицу

я почувствовал руки

и навстречу теплу

мои губы опускаются все ниже и ниже

я ищу те ворота, откуда я вышел

я пришел целовать те ворота

откуда я вышел

я пришел войти в те ворота

откуда я вышел


i`vе sееn the еуes

i`ve touched the face

i`ve felt the hands

and towards the warmth

my lips are dropping slowly down

I search for the gateway

which I came out from

i am here to kiss this gateway

which I came out from

i came here to enter this gateway

which i came out from


Переводец был так себе, больше на понтах, чем на грамматике, но все-таки потом я все это показывал Найджелу Энтони Редингу, выдавая их за свои собственные произведения, чтобы повысить себя, итак уже неимоверно повышенного, в его глазах. Найджел каждый раз грустно на меня смотрел и говорил тихо, чтобы Мириям не услышала: "Ты очень больной человек, Майкл, очень больной. У меня есть хороший знакомый врач, психиатр, я сам у него лечился некоторое время, он тебя выслушает и, я надеюсь, поможет тебе"

Потом мы уходили с ним в глубину его огромного сада, мы принимали по пол спичечной головки кислоты ЛСД, мы ложились под кроны столетних дубов, и каждый уходил в свое - я в Национальную Британскую Художественную Галерею, в зал импрессионистов, а он улетал в Гонконг или в Австралию, на свою далекую близкую родину.

Кислота на меня не действовала, поэтому я просто предавался своему воображению. А оно то у меня, огого какое большое в моей больной навсегда голове.

Мирьям и Найджел после моих чтений переводов глубокозаключительного русского рока решили за собственный счет тогда отправить меня в Париж, к Максу, показать им эти тексты, которые я выдавал за свои. Дескать, у Макса своя достаточно известная в узких кругах панк-группа "Махно", может ему будет интересно. Максу действительно стало интересно и вот эта вот песенка про "у меня был друг, его звали Фома, который забыл все слова кроме слова чума", пришлась очень кстати для их нового альбома "Пидоры". Даже по радио её гоняли до уровня пятой позиции в их непонятном французском хит-параде.

Боря, каюсь, прости мою душу грешную за воровство в законе!

А Найджел, кстати, родился на борту авиалайнера Боинг-707, компании Куантос, совершающего рейс Мельбурн - Гонконг 19 августа 1963 года. Роды у его матери Стэйси принял второй пилот самолета, однофамилец будущего президента США, Тед Рэйган, и бывший лейтенант Американских Военно-воздушных Сил, засадивший осколок глубоко в попу Нику Вэйстеру, и многим другим далеко не в попу, за что и был тихо, без скандала, выдворен из ВВС.

Кстати, надо отдать должное американскому правительству - выдворен с орденом, так же как и другие славные бойцы.

Кстати у компании "Куантос" не было еще не одного крушения.


Такие дела.


Рональд Рэйган, тем временем, достаточно удачно снимался в Голливуде, в вестернах, и даже не подозревал, что во время его будущего президентства он схлопочет пулю под ребро очень небольшого калибра от борца за справедливость Джона Хинкли Джуниора.

Тэд Рейган же по окончании контракта с Австрэлиэн Эрлайнс переберется в родной штат Иллинойс, США, будет работать авиадиспетчером в Международном аэропорту имени Линкольна, одном из самых крупных в мире аэропортов, позже займет место управляющего Аэропорта, и Артур Хейли возьмет его за прототип Мэла Бэйкерсфелда в свой роман "Аэропорт".

У Найджела хранилась эта книга, первое издание, выпущенное издательством "Пингвин", с автографами Тэда и Артура и короткой припиской на первой странице - "Be good, big Nige!" Потом Найджел подарил её мне на мой 27 День рождения в Белфасте, Ирландия, Земля Солнечная Система. И это стала моя первая книжка полностью от А до Я прочитанная на английском языке.


А вот Джона Хинкли выпустили за хорошее поведение из тюряшечки в штате Нью-Джерзи, США, Земля, Солнечная Система в апреле 1999 года, в то время, когда Ронни уже не вставал с постели, а Нэнси молила его: "Не умирай!"

Ох, и циничная же я сука. Экскъюз май фрэнч.


Найджел так и не полюбил портвейн, предпочитая употреблять ЛСД или XTC.


Такие дела.


4 июля 2000 года, во время Летней Олимпиады в Австралии мы с Найджелом должны встретиться под Малым парусом Сиднеевского театра, чтобы посидеть спокойно и выпить портвейна. Или выкушать по пол спичечной головки кислоты.

А может, к тому времени изобретут что-нибудь более эффективное для погружения в себя. То есть в меня. Так как наркотики на меня не действуют с некоторых чаелдхудовских пор. Тут я видно в деда своего Александра пошел генетически. Приходится мне довольствоваться портвейном.


УФА


Пристрастие к наркотическим средствам, или проще сказать, наркотики итсэлф, никак не могут победить мой высушенный портвейном, но здоровый организм победителя себя в трудной борьбе над самим собой.

Первый прием кокса связан у меня с именем, с человеком, о котором Первушин Олежка как-то сказал: "Это человек никогда не врал".

Кто?

Владимир Семенович Высоцкий, конечно же, мать твою маковку!

Театр на Таганке приезжал в город герой Уфу, СССР, Земля, Солнечная Система в 1976 году со спектаклем "Хлопуша" с Володькой в одной из ролей, может даже в главной. Вам лучше знать. Спектакля то самого я не поимел (по некоторым причинам) удовольствия отсмотреть.

Спектакль проходил в Башкирском Русском Драматическом Театре, в котором всегда, а особенно на приезжих гастролеров, билеты достать было просто ну никак. А мамуленька моя в то время имела удовольствие этот театр, а так же кинотеатр "Салют", от местного Исполкома Ленинградского Райсовета курировать. Так что на каждый нововыходящий спектакль, а уж тем более гастрольной труппы, администрация всегда выделяла пару мест для маман и еще для кого-нибудь в сопровождение к ней. Места, как правило, были самые лучшие, самые престижные. В сопровождение к маман подразумевался мой папан, но он как-то все предпочитал от сопровождения уклониться под видом тяжелой работы по созданию новых книг о Владимире Ленине в Уфе, а часто просто по поднятию стакана лёгкого, недорогого вина.

Так что приходилось отдуваться мне. Если в кино я еще ходил с удовольствием, то на спектакли ходить видному подростку как я было тяжко. Уж лучше посидеть с пацанами на скамейке во дворе, да пообсуждать дефилирующих мимо бикс. Но вот на Высоцкого я пошел со смиренным страхом и замиранием души.

И как на зло перед самым спектаклем случилось у меня жесткое несварение желудка.


НАБЛЮДЕНИЕ


Я вот сейчас все так думаю и склоняюсь к мысли о том, что вся моя жизнь, сплошное несварение желудка. Перечитываю эти мои записки, и ведь в каждом из сюжетов, какая-нибудь да лажечка с несварением. Если не у меня, так у кого-нибудь рядом. Это моя Машка еще давно заметила - нет у меня в душе моей светлой, светлой страницы. Все перепачканы говном и чернухой. Да и не только у меня, у многих моих окружающих соплеменников.

Как любил поговаривать Терри, любитель "энималс порно": "Вот такое мы говно..."


УФА (продолжение)


Слава Богу, что у меня, двенадцатилетнего подростка, был прямой доступ за сцену, где меня все знали и уважали, (за маму-присматривателя-за правильностью-действа, естесссно).

Я же еще до первого звонка, плотно оккупировав уютный, всего с двумя кабинками туалет артистов, даже не пытался привставать с унитаза. Все движения приносили невыносимую резкую боль чуть пониже области пупка. Запах от меня шел такой, что я задним умом понимал, что на глаза актерам и персоналу театра лучше из кабинки не появляться.

Прозвенел третий звонок. Стало тихо и спокойно в уютной кабинке. Живот стало отпускать, но все же я решил посидеть немного до второго действия. Кончилась бумага, а это подразумевало собой, что нужно перебираться в соседскую кабину за новым рулоном. А так не хотелось это делать, так я в этой кабинке пригрелся.

И вдруг, это после третьего-то звонка, в туалет кто-то вбежал быстрой, уверенной поступью и остановился в соседнем кабинете. Вот незадача! Я замер и стал ждать привычных звуков снятия брюк, звяканья пряжки ремня, натужного кряхтения и тому подобного, что в будущем в полной мере отразилось в дипломной работе англичанки Мириям.

Однако ничего такого не последовало, только слышались легкие металлические постукивания по керамической крышке унитаза. Потом звуки смолкли на несколько мгновений, и раздалось шумное сопение. Еще и еще. И еще. Потом опять постукивание, опять сопение. Я так про себя еще подумал, ну и тяжело же у человека все выходит, мне бы его состояние.

И тут в туалетную комнату заходит еще кто-то и звонко так говорит:

- Валодья, ну скока можна та уже, все на сцене тебя на выход ждут!!!

А Валодья из соседней кабинки хриплым голосом Высоцкого отвечает:

- Да щас Золот, погоди, дай хоть штаны подтянуть, бегу, бегу!!!

"Золот" убежал, Володя немного еще повошкался, пошелестел чем-то в карманах и тоже вышел из отхожего места. Я думаю, вот ни фига себе (матершинных-то слов я еще тогда и в помине не знал), ни фига себе, думаю. Так ведь это Владимир Высоцкий своей собственной персоной в соседней ячейке общества сидел!

Вот будет чо пацанам рассказать завтра!

Я тихохонько так, в смысле не шумно, но быстро, не подтягивая узких школьных брюк, вывалился из своей ячейки и затрусил в соседнюю, знаменитую, за бумагой, вытереть накопившееся в промеждупопиях.

Захожу туда, ничем всё не отличается от моей, только запах какой-то аптечный немного. Чистая такая, нетронутая вся. Я бумагу, значится, взял, все свои грязные дела сделал. И тут гляжу, за унитазом что-то поблескивает. Три слова! О ба на! Очки-капельки! Да точно, как на той фотке, где он с Мариной Влади. Поднял их, смотрю, а они в каком-то белом порошке, точно таком же, как некоторые части крышки унитаза. На сахарную пудру чем-то похоже. Ну, я думаю, дай-ка, попробую, чем великая душа забавлялася здесь. Указательным пальцем, слюной смоченным, с душек сахар собрал, вторым безымянным с крышки, и в рот оба. Не вкусный сахар, на аспирин похож чем-то.

Посидел я еще немного на толчке, подумал о чем-то главном, о маме, о папе, о дедушке с бабушкой. И вдруг мне так хорошо стало, совсем как во время моей поездки в Артек и встречи там с Фиделем Кастро. Тепло на душе, песни кто-то внутри поёт - "Кони привередливые", "До свиданья лето, до свидания", еще что-то типа, - "...и ты молчишь, и я молчу, но ты серьёзно, а я шучу".

И побрёл я, предварительно положив очки в кармашек школьных тёмно-синих брюк, по длинным коридорам Театра Драмы. И не дошел я до престижного 24 места в третьем ряду. А побрёл прямо на знакомую улицу Социалистическую, где пели птицы в чистом зорин-зомановском уфимском небе, где ходили красивые девочки в коротких юбках, где стояли мужчины около пивларька в нательных обвисших майках, в тренировочных брюках, ага с ними, мой догадливый читатель, с обвисшими коленками, улыбались мне или чему-то своему, курили легко и свободно. Счастье это для них? Я думаю!

Девочка месила песок в песочнице.

Счастье для нее?

Счастье!

И тут меня стошнило.

И всё.

Очнулся я только на следующее утро с жестоким наркоотравлением в палате номер 15 Городской больницы номер 9. Может и наоборот - палате номер 9 больницы номер 15. Я маленький был тогда, мало чо помнил. Помню только, что мать тогда мне устроила похохотать. "Где, - говорит, посматривая искоса на отца, - ты шлялся, яблоко от яблоньки недалеко укатившееся?" А я стою и молчу так себе, молчу, и сжимаю счастливо в кармане брюк сильными подростковыми руками очки-капельки французской фирмы "Сара-Луиза".

Это было прекрасное чувство постижения чего-то нового и недоступного никому наслаждения. Индеец Дон Хуан отдыхает. Как бы это по точнее выразиться - одна и единственная возможность, словно в лотерее, выиграть главный приз один раз, а потом никогда, сколько ни старайся, не выиграть и копеечки. Поэтому это и не действует на меня сейчас. Точнее это не действует, так как нужно.

От кокса меня просто тошнит.

На самом деле меня тошнит от всех наркотиков. Чтобы победить в себе отвращение к наркоте и выглядеть нормальным таким пацаном на всевозможных тусовках я использовал все возможные средства. От Psalocybe mexicana до Datura inoxia, от простого кактуса пейот, до грибов meteloides.

Закодировал меня Владимир Семёнович, царство ему небесное, и никогда мне сейчас не догнать в этом модном нынче в России наркоупотреблении Витьку Пелевина.


ВАНУА-ЛЭВУ


Про наркотики это верно. При мне пробовал и героиниться и кислоты с грибами тоннами проглатывал, ничего не берет. Полная атрофация организма к наркоте. Вот не повезло то!

И еще. Удивительно, но на следующий день спектакль "Гамлет" чуть было не отменили по причине отсутствия пропитанных шпал в виде Владимира Высоцкого. Оказывается, как мне потом рассказала его мамочка, куратор театра, Высоцкого сразу узнали в ресторане "Уфа" во время его лёгкого ужина с друзьями и коллегами после спектакля. И подсели к его с коллегами столику простые рабочие парни, из какого то Бодайбо, что ли? Ну, посидели тихонько за лёгким ужином и дружеской беседой. Гитара откуда-то появилась, легкий ужин перерос в тяжёлый.

А ночью Володя улетел с рабочими парнями на эти прииски, в этот Бодайбо давать частный концерт за легкий недорогой ужин.

Гамлета за него на следующий день играл Золотухин.

Хорошо, кстати, как мать сказала, сыграл.


МГ.


ПХЕНЬЯН


Аудиенция с Великим Вождем и Учителем пролетела мгновенно. Нас привели в огромный Зал Приемов Дворца Правительства, предварительно обыскав с ног до головы и чуть не отняв у меня последний подарок Любимому Другу. Порекомендовали еще на хорошем русском, что неплохо было бы помыться или хотя бы почистить зубы перед встречей с "Самим".

"Вы бы водонасос в вашей пятизвёздочной гостинице починили, тогда бы мы помылись" - достойный ответ.

Простонародная чебурашка "Андроповской" нелепо смотрелась в наших липких после кимчи руках на фоне блистающего великолепием Зала, выполненного в лучших интерьерно-архитектурных традициях Иосифа Виссарионовича. Мы с Петром решительно встали нашими узкими грудями, или грудьми, на защиту студенческих интересов Советской Молодежи, до крика с пеной у рта. Мы эту бутылочку через такие километры, тернии протащили через три границы, не притронулись и даже не заглядывали на этот подарок, чтобы не захлебнуться, чтобы донести его до Великих рук. Так что хой куа вам на палочке, а подарок найдет своего адресата!

Ну, оставили нам этот подарок, и я гордо и достойно держал его на вытянутых руках, стоя в центре зала.

"Сам", наш такой долгожданный, любимый, вошел мягкой, не старческой походкой из боковой двери, одетый в свой знаменитый военный френч в сопровождении двух молодых чиновников-ганьбу в темных костюмах, со значками с ликом хозяина на лацканах. Остановился около нас в метре или полутора, оглядел с ног до головы, задержал взгляд на "Андроповской", усмехнулся чему-то своему и подошел поближе. Двое молодых сразу вытащили из карманов толстые, черной кожи блокноты и приготовились записывать.

Отец протянул мягкую, но сильную, как конец у негра руку сначала Петюне, а потом мне.

Петя стоял, счастливо улыбаясь и тихо покачиваясь, время от времени, задевая моё костлявоё, молодое, полное сил плечо, своим не менее костлявым и молодым.

И вот Ким стал негромко, но веско ворковать на своем корейском языке. Ну, мы по-корейски-то хорошо понимаем. Через переводчика.

"Это, как я понимаю, - сказал Вождь, - и есть, то, зачем вы ехали сюда за столько километров, - пожать мою руку". И негромко засмеялся, оглядев лучезарным взглядом присутствующих. Все, как по команде засмеялись, а двое в тёмном застрочили в блокнотах.

"Пусть это рукопожатие, - мягко продолжил Любимый Ким Ир Сэн, - будет символическим рукопожатием между нашими великими, могущественными странами! Антитеза любой данной вещи придаёт нам несметные силы и смысл созидания. Свет не имеет значения без тьмы, так же как жизнь бессмысленна без смерти, наши руки без рукопожатий и наши страны друг без друга. Если в детстве, в школе ваши учителя научили вас плавать, то используйте эту немногословную возможность постичь мир и отправляйтесь на ближайший пляж сразу же после занятий с вашим добрым учителем. Смотрите, как волны накатываются на берег одна за другой. Каждая волна имеет рождение, достигает своего максимума, а затем скатывается вниз. И только волна революционно настроенного народа способна хранить вечную мощь солидарности со смертью и всегда оставаться непослушной стихией революции. В каждой волне, о которой мы думаем как о человеческой борьбе за светлое будущее, заключена личность, состоящая целиком и полностью из энергии продвижения вперед и вверх. Она не способна умереть, движение и энергия продолжаются, наступает следующая жизнь в следующем комплексе борьбы, который в свою очередь умирает и заменяется другим комплексом - комплексом великой победы Чучхе!"

Зашуршали перья ручек, а потом раздались легкие непродолжительные аплодисменты.

Это было так просто и понятно, что мы все, затаив дыхание, прониклись этой доброй и сладостной мыслью о вечности бытия. Я, как бы находясь в гипнозе, выставил вперед руку с бутылкой водки и тихо произнес. "Дорогой и Любимый Учитель! Разрешите жидкости этой маленькой бутылки быть каплей огромной волны солидарности Советской молодежи и студентов Свердловского Архитектурного Института с Вами и Вашим многострадальным в великой Борьбе за счастье и равенство Народа в идеях Чучхе в частности и Вами, как его Классным Руководителем!"

Петро, как бы находясь в гипнозе, медленно произнес в подарок Вождю свою хайку, или хоку про Императора Дзо и его беременную дочь, которую он специально по случаю сочинил в вагоне номер 3 СВ поезда Москва-Пекин.

Ким Ир Сэн бережно, по братски принял чебурашку из мой рук и произнес какую-то фразу на своём собственном корейском языке, из которой мы только поняли слово "андроповская". Все вокруг тихонько рассмеялись. Мы с Петюней, как два идиота на корейской свадьбе, недоуменно переглядывались и глупо улыбались. Ким что-то тихо произнес сопровождению и в комнату вбежал невысокий худощавый фотограф с камерой "Кэнон-300", но сделанной в Северной Корее. Мы сгрудились в едину кучу, улыбнулись-чиииррззз и обмякли под яркой вспышкой.

Ким вяло махнул в нашу сторону рукой, потрепал (одновременно причем) меня по правой щеке, а Петра по левой, повернулся и медленным, но уверенным шагом победителя покинул помещение в сопровождении одного из тёмных человеков.

Другой молодой чемодан с блокнотом в руке учтиво склоня лобастую, как у Сенеки голову, сказал нам следующее. "Дорогой Учитель благодарит Вас за визит и желает Вас добрый обратный пути. Надеемся, что Вам понравилось у нас. Он так же благодарит Вас за подарок. Учитель рассмеялся тому, что все его визитёры, не только из Советского Союза, но и других стран дарят ему алкогольный напиток разного свойства. Все дарят дорогой напиток. А Ваш подарок ему очень нравится, так как в его коллекция алкоголя нет водка "андроповской", и он Вам очень признателный за этот. Учитель сказал, что выпьет, как это у Вас, "стопарь" Вашего подарка, когда придет его очередь Вашей бутылки. У Вождя большая коллекция. Он пьет "стопарь" каждый день из новой бутылки. Вождь так же спрашивает, какой бы подарок вы хотели привезти из Народной Демократической Республики Корея?"

Я вытянулся в струнку и, срывающимся на фальцет голосом произнёс:

- Нам бы маечек с эмблемами будущего Фестиваля Молодёжи и Студентов. Пять штук. Размеры хочу лардж, лардж, экстралардж, смол и мидиум.

- Маечки получите в самолёте через два часа. Спасибо, до свидания.

- До свидания.

И тут Петюня опять высунулся своим длинным языком и спрашивает:

- А когда товарищ Ким Ир Сэн нашей водочки

отведает?

Молодой нехотя повернулся, уже уходя, и заглянул в свой блокнот. Полистав странички с некоторой гримасой брезгливости, произнес, глядя на нас, комсомольцев.

- Очередь вашей бутылки "андроповской" водки настанет для Вождя не скоро, во время обеда 8-го июля 1994 года, сразу после стопарик рома "Бефитер", который ему в немеренный количество подарил по Великобританской Королевской почте Её Величество Королева Мат.


ВАНУА-ЛЭВУ


Майку эту красную с эмблеммой Международного Фестиваля Молодежи и Студентов Егорка наш носил долго в Амстердаме. Тинэйджеры любят всякие там необычные прибамбасы, которых ни у кого другого нет. Потом мы на год поехали в Стокгольм, я там контракт получила от сети Эллос, фоткаться для каталогов, ну и еще иногда на подиуме попой крутить. Одним словом, когда Егорка пошел там в "Бритишь Скул" в этой маечке красной, на следующий день мне позвонили и говорят, что неплохо было бы эту маечку красную скрутить потуже и куда подальше засунуть, пока у вас проблем не обвалилось с пребыванием в нашей сугубо демократической стране. Я спрашиваю типа, в чем проблема? А мне типа отвечают, вы когда-нибудь переводили с корейского то, что там мелкими иероглифами написано. Будь-то я корейский знаю. А написано там, фрау Мария, прямёхонько под "Международным Фестивалем Молодёжи и Студентов", если в вольном переводе, что-то типа "Идите в жопу проклятые капиталистические сволочи!" А если не в вольном, так и того хуже.

Так что после этого случая маечка размером "лардж" покоилась в Мишкиной реликвенной торбе вместе со всеми другими драгоценностями. Только раз в году, 8 июля, в день смерти Ким Ир Сэна он, напившись до усрачки, натягивал её на свой целлюлитный живот, запирался в своей студии или на кухне и плакал навзрыд так сильно и утробно, что аж соседи пару раз полицаев к нам вызывали. В наше "Общество Бухих".


ПЕКИН


В гостиницу "Победа" на проспект Сынни нас не повезли. На большой черной машине, предположительно марки Мерседес-300, сделанной в Северной Корее комсомольцев повезли в аэропорт. Хо и Чо, милые девушки, стояли перед серебряной птицей Ил-2 с красно-бело-синим звездатым фюзеляжем и держали в руках наши юношеские рюкзаки. Хо держала Петрухин, Чо - мой.

Тяжело завывая старым механическим нутром, бомбардировщик взмыл в синее небо Кореи сегодня и неуверенно взял курс на северо-запад, на Пекин.

Два часа полёта обратно прошли намного быстрее, чем два часа полёта сюда под впечатлением только что проведённой встречи с Дорогим Учителем. Глаза наши наверно так сильно горели в полумраке салона, что девочки напротив отводили в сторону свои красивые корейские взгляды. Руки не дрожали больше, мысли прояснились, гордыня усмирилась. Вот Отец Алексей, царство ему небесное, порадовался бы сейчас.

Перед самой посадкой на бывшей военной базе под Пекином мы, пошептавшись, решили осчастливить наших экскурсоводов Советскими сувенирами. Петя подарил Хо свои старые наручные часы "Полёт", я подарил Чо свои не менее старые часы "Командирские". Счастье озорно засветилось в щелочках молодых глаз, как у Ленина после удачно проведенной Революции.

У трапа в Пекине два старых друга-близнеца бесцеремонно затолкали нас в еще одну черную машину, не дав как следует попрощаться с Хо и Чо, и повезли к посольству КНДР забирать обратно взад отшмонанные фотоаппараты, плэйеры, колюще-режущие швейцарские ножи и бутылку водки.

Мы честно ожидали встретиться в тёмном посольском указе с корейскими близнецами, однако приветствовал нас в скорбном поклоне секретарь посольства и выдал самолично синий пластиковый пакет со всей всячиной.

Водки в пакете не было.

"Выжрали, мерзкие корейские свиньи!" - сквозь зубы прошипел Петя. Громко же спросил:

- А где те двое приятных молодых людей, которые встречали нас в первый раз? Мы бы хотели преподнести им сувениры.

- Два молодой человек, - натянуто проговорил секретарь близорукими губами, - оказались не хороший последователями идей Чучхе. Более того, они оказались вполне обычный алкоголик. Два день назад они сначала ослепнуть, а потом умереть в своей комнате от отравления водкой. Наверное, они купить этот напиток на чёрный рынок на улице Кан Джю. Там много дешёвый водка продавать. Родина не будет жалеть о такой потеря. Родине не нужны алкоголики.

- А какую водку они пили, - похолодевшим до температуры -30 голосом спросил я.

- Какую водку? Русская ваша водка. Я и не знаю, я не пить водка. Она был с такой зелёный этикетка. Новый фасон. Полиция её забрал.

На ватных ногах, с белыми лицами и зелёными трясущимися губами, стараясь не смотреть друг другу в продвинутые глаза, мы вышли к стоящему авто. Даже непробиваемые охранники сопровождения не могли не заметить перемен, творящихся с нами. Поэтому они не стали грубо, как прежде заталкивать нас в тачку, а просто открыли заднюю дверь, и рукой попросили занять места.

Мы молчали до самого поезда, молчали, ватно вползая в вагон, даже не ответили на весёлое приветствие того же самого начальника поезда и проводника. В купе номер 3, вагона номер 9 СВ на столе стояли две бутылки "Белого Аиста".

И это было последнее, что я запомнил об этой поездке.


Великий вождь и Любимый Учитель товарищ Ким Ир Сэн скончался по официальной версии 8 июля 1994 года в своём загородном доме в провинции Хахмын от острого сердечного приступа.

Петр Малков и я, Михаил Уржаков, никогда больше не играли в, своего рода, водочные лотереи, русские-андроповские рулетки, то есть покупки спиртного с тёплых бабушкиных рук на улицах.

Петр особенно избегал цыганок, если не сказать больше - Цыганский посёлок города Екатеринбурга, Россия, Земля, Солнечная Система, Млечный Путь.

И каялся и клял себя при каждом удобном и не удобном случае.


Такие дела.


СВЕРДЛОВСК


Покаяться опять надобно мне.

Я оказался по стечению обстоятельств одним из трёх человек, кто пристрастил Бориса Николаевича Ельцина к бурбону "Джек Дэниелс", блэк лейбл, двадцать долларов за бутылку 0.75. И этим его пристрастием, по всей видимости, помог развалу Великого Могучего, имею в виду не Бориса Николаевича, а СССР.

Приучила его полюбить дринькать янтарный напиток наша бригада художников оформителей Свердловского Архитектурного в составе меня, Михаила Уржакова, в то время по кликухе "Мишель-рот-куринной-жопкой", Лёхи Леринмана, по кличке "Лёха Ленинмаркс", и Олега Бошкарёва, по кличке "Интеллигент-в-сисю-пьяный".

Бригада наша оформляла под гребенку городские магазины "Овощи-Фрукты". Под гребёнку, потому что использовали мы новаторский, стахановский метод - один трафарет огромного помидора, огурца, луковицы, банана и прочей "снеди" (как говорил Ленинмаркс) на все магазины. И выглядели магазы посему совсем как одноликие рестораны "Макдональдс" в солнечной Канаде, Земля, Солнечная Система, Млечный путь. Деньги платили нам не малые - 120 рваных за стену. Это тебе не туалеты общественные чистить в Ленино.

Так вот, однажды, покрасив очередную стену магазина на улице Бардина и получив бобы (120 минус подоходный и за бездетность), давали мы "сильную" в престижно-элитарной квартире Бошкарёва. А престижно элитарной квартира Бошкарёва была по причине её нахождения в престижно-элитарном доме, номер забыл, на набережной Исетского пруда. В доме проживала политическая интеллигенция города-героя Свердловска. Бошкарёв-старший, будучи каким-то из секретарей партячейки, жил на третьем этаже, а двумя этажами выше проживала семья Бориса Николаевича. Дом охранял мент у входа. Совсем как в СИЗО.

Когда наши запасы плодово-ягодных вин подошли к своему традиционно быстрому концу, бригада традиционно быстро добралась до экзотического папкиного запаса в холодильнике "Бош". Сами папка с мамкой получали грязевые ванны в этот ноябрьский денёк в далёком городе Кисловодске, СССР, Земля Солнечная Система. Пльзенское пиво решено было не пить, не идти на понижение, а спробовать какой-то американский напиток с черной этикеткой, по цвету напоминавший коньяк. Налили по рюмке, хлопнули, и чуть не сблевали друг другу в жилетку. Так уж он напомнил сивуху, что мы жбанили в деревне Рахмангулово на уборке картофана еще на абитуре. Закусили морской капустой и побежали, тяжело переставляя натруженные алкоголем ноги, в подъезд - курить "Астру".

Стоим, курим, трендим за жизнь. И так затренделись, что не заметили, как над нами возвеличилась высокая, в длинном кожаном плаще, узкоплечая фигура Первого Секретаря.

- Ну, шта..., Олег вы тут, понимаешь..., расхлестались? Напились как ....ээээ....поросята в сисю пьяные, понимаешь. Поздно уже. Вы что же, не учитесь што ли? Шумите! Танюшка моя вот уже вторые сутки из дома не выходит, к сессии, понимаешь, готовиться, сосредоточиться не может из-за вас. Хочешь...ээээ....отцу неприятностей навалить? А шта... я ведь устрою.

- Борис Николаевич, - Интеллигент в Сисю Пьяный мелко затряс головой, - да мы сегодня экзамен все втроём на пятёрки сдали. Тоже перед этим две ночи не спали, вот с устатку и срубило нас.

- А шта сдавали то - смягчился Ельцин.

- Да Историю КПСС и Политэкономию, - ни на секунду не задумываясь, выпалил Ленинмаркс.

- О! Танюшка тоже сдаёт завтра её же. Все меня просит подсказать, а я уж...эээ...понимаешь, забыл всё. А шта пили то? Гадость дешёвую, поди?

- Сморозите себе, эта... здоровье.

- Да нет, Борис Николаевич, благородный американский напиток - "Джек Данил", отец из командировки, из Венгрии привёз, - Олег уже понял, шта беда проходит стороной.

- Шта за "Джек" такой? - вздохнул Николаич, - Ну-ка, дай....ээээ...поглядеть.

Интеллигент полетел на вялых ногах в кухню и приволок коричневую, прямоугольную бутылку.

- А шта рюмку то не принёс? - с укоризной выдавил из себя Первый. - Ладно, стой, не беги, - увидев не скоординированные телодвижения, Олега.

Отвинтил пробку, засунул пол дула во влажный рот и сделал храбрый, сладкий глоток.

Помолчал.

Долго молчал.

Засунул пол дула во влажный рот. Глоток ни сколько не хуже первого.

- Ээээ.... я пойду Танюшке скажу, что вы её, понимаешь, по поводу завтрашнего экзамена проконсультируете.

- Да какие дела, Борис Николаевич, - засуетились, затарабанили мы, - поможем, обязательно поможем!

Первый пошел грузно наверх, и через минуту представлял нам, (мне и Ленинмарксу, Олежка то её уже знал) Танечку-красавицу. Высокая, стройная блондинка, с большими, прекрасными, немного навыкате, добрыми глазами, она могла бы стать украшением любого журнала, даже "Корея Сегодня". Загорелое лицо Танюши на фоне розовой водолазки смотрится свежо и рубиновые глаза плещутся на лице задорно, с наглецой знающей себя красоты.

Вот тогда я подумал, опустив глаза, чтобы не выдать чувства своими, красивыми, но мутными зрачками, что никогда не будет у меня, дурака, такой красивой, ладной жены.

- Ну, шта, замерли, идите, понимаешь...., грызите эту КПСС и Политэкономию. А я пойду, пройдусь. Завтра сессия Облсовета, надо вступительное...ээээ...понимаешь, слово обдумать.

- Да иди уже, папа, - томногрудно сказала Танюша. - Мы справимся.

Первый пошел. В кармане его плаща отчетливо фигурировала своими прямоугольными боками бутылка "Джека Дэниелса".

Танька затолкала нас своими учебниками в проем дверей, махнула папе на прощанье ручкой и потом, легко плюхнувшись в кухне на стул и оглядев с некоторой неприязнью бутылки плодово-ягодных, вопросила,

- Ну что, мальчики, с чего начнём?

- Есть пиво, - тихо сказал Интеллигент, - и... коньяк. Только папа строго настр...

- Начнём с коньяка, - перебила его Танюшка.

"Зис ис май тайп оф вумэн". Это уже я подумал.

Шта случилось потом, как проходила подготовка к завтрашнему экзамену, лучше не говорить. Убьют.

Эх, Танюха! На следующий день ведь на пятёрку отчиталась по этой Истории и Политэкономии. Ни какой "Курвазье", (два малыша по 0,75 выпили), её не брал.

Я, кстати сказать, к тому времени не был еще таким лакированным алкоголиком, как сейчас, или даже годом позже этого события, способным переносить все невзгоды боевого неординарного питья в любых неординарных условиях.

Всякое употребление "жёсткого" спиртного поверх плодово-ягодных вин действовало на меня однозначно. Сумбурная тошнота и короткий глубокий сон после этого. Поэтому многие меня замечали спящего в туалетах в общежитии на Июльской 22.

То же самое произошло и здесь, хотя я всеми силами старался держать свой желудок в руках. Однако когда элитарная компания переместилась в мягкую гостиную, и усталое, омраченное постоянным напряжением тело утонуло в велюровом чешском гарнитуре, силы покинули меня, и я невнятно удалился туда, где должны находиться такие как я.

Через небольшой промежуток времени, равный короткому, но крепкому сну алкоголика, тело вышло из точки отсчета протрезвления, туалета, со страшной вонью и сухостью во рту.

Тело прошло по длинному коридору с множеством дверей. Остановилось вперед одной, что вела в гостиную, и тупо уставилось на полуголых людей, сидевших на полу, на ковре вокруг двух бутылок французского конька и трёх банок горбуши и учебников по Политэкономии.

Ленинмаркс, Интеллигент и Танюшка сидели и играли в карты на раздевание.

Звучала лёгкая музыка в исполнении ВИА "Земляне".

Тело, по-английски, без прощания, вынесло меня на лестничную клетку, и на уровне первого этажа, напротив милиционера-охранника, душа в теле осознала, что её зовут Михрюта Уржаков. Круглые часы над ментом показывали два часа с чем-то ночи.

На набережной Исетского пруда в эту ноябрьскую ночь было сыро, плохо падал снег. "Шел тихий снег и падал на ресницы вам..." - запелось мне. Но в продолжении своего запева я вдруг услышал откуда-то справа, от стоящей неподалеку "Волги" с номерами 00-01 "...всё можут короли, всё можут короли...".

Первый стоял у заднего правого колеса и левой рукой направлял из бутылки алкоголь потенциальных противников во влажное отверстие рта, напевал в перерывах между глотками А.Б. Пугачеву. Другая рука в это время направляла устойчивый мочеиспускательный процесс на задний протектор.

Наши песни слились воедино.

Мало смущаясь молодого студента-алкоголика, Борис Николаевич вальяжно застегнул ширинку, поёжился худыми, покатыми плечами и, поправляя полы гестаповского плаща, медленно ворочая языком, произнес: - "Ну, шта..., студенты, ...напоили меня. Как жа я, понимаешь... завтра на сессию Облсовета выйду... а?

Постучал зачем-то ногой по обоссанному колесу "Волги".

Потом повернулся ко мне всем своим сутулым фасадом, поправил редкие кудрявые волосы и, тяжело глядя в мои добрые глаза, протянул бутылку, выдавил:

"Хороший, понимаешь, напиток вы мне подсунули, интересный, эээ ... понимаешь... благородный!" И после традиционно долгого молчания, - "Ну шта..., добьешь?"

Это прозвучало как приказ. В противном случае ректор Коротковский, царство ему небесное, будет проинформирован об аморальных и недостойных того действиях студентов в самую первоочередную... эээ ... понимаешь... очередь.

"Да с удовольствием добью" - подумал я, проводя сухим распухшим языком по не менее сухим, куринной жопкой, губам.

Но следующая мысль? "Ааааа! Не хочу, не буду!!!"

До дна бутылки "Джека" оставалось с палец (Ельциновский палец) толщиной янтарной, благородной свежести. Однако всю эту благородную свежесть сверху короновала в палец же толщиной белая пена. Поскольку напитки вискового формата, как всем известно, не пенятся, не трудно было догадаться, что пена эта представляла собой тугую, трудовую слюну товарища Первого Секретаря Обкома.

Закрыв поплотнее глаза, стараясь не представлять, что в меня входит помимо бурбона, я одним глотком втянул живительную влагу.

Открывшиеся глаза увидели прямо перед собой немигающие глаза Бориса Николаевича. "Молодца!" - сказали узко посаженные глаза. Широкая рука похлопала по моему костлявому, если не сказать сухому, архитектурному плечу (совсем как в будущем похлопает рука Любимого Вождя и Учителя Ким Ир Сэна). Добрая фигура величественно удалилась в охраняемый внятным милиционером подъезд Обкомовского дома вытаскивать Таньку от насюсюкавшихся Ленинмаркса и Интеллигента.

На этом моя первая и единственная встреча с Первым Секретарём закончилась со странным привкусом во рту.

Три вещи абсолютно компрэнэ для меня сейчас.

Первая. Своим героическим поступком с поглощением Ельциновской слюны я спас трёх (включая себя самого) оболтусов от беспощадного исключения из Архитектурного Института за аморальную пьянку.

Второе. Николаич начал спиваться посредством "Джека" и, сволочь, ёпэрэсэтэ, развалил Советский Союз и КПСС.

Третье. Тогда когда Президент мочился на колесо самолёта в Норвегии или Ирландии перед всеми собравшимися почетными караулами и прочими почетными политиками, он наверняка представлял себе в этот момент, что стоит вот он тихонечко на набережной Исетского пруда, пьет "Джек Дэниелс" и, напевая "...всё можут короли...", моет колесо правительственной "Газ-24".


Такие дела.


Шта сейчас с Олежкою происходит, не знаю. Знаю только, шта переехали они из Обкомовского дома на Плотинке в Москву-столицу сразу вслед за повышением самого Николаича. А Москва то она, вооо какая большая. Где там его черти носят!

Ленинмаркс умотал, как и Горонков и Израиль сразу после Института. Ему ничего, как Горонкову, доказывать не надо было. Ни экзаменов по языку, ни обрезания делать. Он просто где-то выкопал свидетельство о рождении своего деда, где русским по белому было написано, шта дедушка родился евреем.

Но, однако, на безнадёге там, в Израиле, Лёха окончательно спился. И представляете себе под пьяную лавочку, умудрился утонуть в Мёртвом море. А там даже бутылки не тонут.

Это мне Горонков о нём рассказал, еще до того, пока в полицию служить не пошёл и не подорвался на вражеском подростке.

Николаич же давно поехал крышей, а на старости лет это почти как кони задвинуть.


Такие дела.


СВЕРДЛОВСК


После нашей поездки Петюня стал переводить на Хоку русские частушки. Головушке плохо стало. Хотя забавно получалось. Вот такие.


СМЕЛ МОЙ САМУРАЙ

ДЛИННЫЙ МЕЧ НЕСЁТ ЗА СПИНОЙ

НИКОГО НЕ БОИТСЯ


А МОЙ МИЛЫЙ - МИЛЬЦАНЕР,

НЕ БОИТСЯ ДРАКИ,

ПОТОМУ ЧТО У НЕГО

ПИСТОЛЕТ НА СРАКЕ


Или


ПЛАЧЕТ ДЕВУШКА

МИЛЫЙ УШЁЛ К ДРУГОЙ

ЛИШЬ ПОДАРОК ОСТАВИЛ


МЕНЯ МИЛЫЙ РАЗЛЮБИЛ,

И ОСТАВИЛ БЕДНУЮ,

А НА ПАМЯТЬ ПОДАРИЛ

СПИРОХЕТУ БЛЕДНУЮ


Или


МУЗЫКУ СЛЫШАЛА НЕДАВНО

НО ВСЕ ПОНЯТЬ НЕ МОГУ

О ЧЕМ ТОСКОВАЛ МУЗЫКАНТ


НА КОНЦЕРТЕ Я БЫЛА,

СЛУШАЛА БЕТХОВЕНА,

СЛУШАЛА БЕТХОВЕНА -

ТАКАЯ, БЛЯДЬ, ХРЕНОВИНА!


Ну и так далее.

Этих частушек и не перечесть. Так вот у Петра душа болела после поездки.


МАЙАМИ


Сказать, что мне не везёт в лотереи на Западе, значит соврать. Мне везет на всяческие там лотереи. Не то чтобы я выиграл миллион баксов или что-то типа этого. Все эти лотерейки платные. А вот что попроще - за что и платить то не надо, просто ответить на пару идиотских вопросов и засунуть в почтовый ящик уже предварительно оплаченную открытку - это, пожалуйста. Много супермаркетов, для привлечения покупателей и изучения рынка проводят такие колеса фортуны, много рекламных компаний засылают фальшивые лотереи в почтовые ящики, чтобы выявить энное количество идиотов, кто под давлением собственной жадности выиграть путешествие на Бермуды готов выложить встречному поперечному все свои боевые координаты. А после этого еще удивляются тому, куда это мои денежки с кредитной карточки улетучились. А улетучились они в карманы тех, кто уже сам преспокойно отдыхает на этих самых же Бермудах.

В июне 1997 года мне по счастливой случайности выпал приз видео-салона "Блокбастер-Видео" - поездка в Майами, Флорида, США на концерт группы INXS. Вопрос, на который нужно дать ответ был прост - Любите ли вы INXS?

INXS я вовсе не люблю, но лишний раз, поборов свою нелюбовь, во Флориду слетать на халяву можно.

Второй вопрос на проверку математических способностей, чтобы выявить, не умалишенный ли ты человек. Сколько будет - 6+9:3-2=3

На всё это я умудрился ответить правильно, даже на второй, и, случайно выбранный компьютером, вылетел в солнечный Майами авиакомпанией Canadian Airlines в салоне первого класса, где неприятно удивил своим длинноволосым видом и затертыми штанами Томи Хилфигер компьютеризированных толстых дедушек-бизнесменов.

Концерт, правда, был отменен по причине первого и единственного в истории штата Флорида и города Майами торнадо и твистера, пронесшегося над крышами миллионерских домов и сдернувшего эти крыши, как мух с конопли.

Стадион, где должен был происходить рок-перформэнс, пришел в нефунциклируемое состояние, и концерт перенесли на пару недель, на радость музыкантам и мне. А проживал я все в том же, вместе с музыкантами, отеле Four Seasons Inn. Как счастливый обладатель бесплатного билета на концерт группы. Так как концерт перенесли, то Блокбастер-видео перенес, скрепя капиталистическое сердце, право проживания в отеле, а так же перерегистрировал билет авиакомпании Кэнэдиен Эирлайнс, Майами - Торонто, на две недели вперёд.

Я поимел вместе со своим билетом также и право проведения одного вечера с парнями INXS. Тусэ мало скажем, чем отличающееся по своему убожеству и бездарности проведения от русских рок-тусовок.

Внешне, и для экранов - всё на очень толстой попсе, и крутости, все козырно и продвинуто, а на деле - как сказал бы товарищ Сухов, пипл подобрался интеллигентный, можно даже сказать - порядочный.

Пьют мало, хотя алкоголя дармового завались, (а выпить то я на халяву о-о-ой как люблю). Разговоры все больше о семьях, да женах, да детях.

Как-то во время разворачивания русского рока общагу Свердловского Архитектурного Института посетили никому тогда не известные в широкой среде Майк Науменко и Витя Цой. Стерхов, Бутусов и я (дурак околорокеровский, слабо отличающий Кинга Кримсона от Чика Карийа), просадили все наши, только что полученные, стипендии на покупку вина "Сахра", по своим вкусовым качествам мало отличающегося от обычного Агдама, для организации вечера отдыха музыкантов после концерта. А оказалось - понапрасну, практически все пришлось выпить самим.

Особенно мы, конечно, не жалели, такое добро не пропадает. А Слава высказал тогда хорошее замечание о честности русского рока, - "Что же это Майк, все время только и поет о портвейне, а в жизни разбавляет его водопроводной водой. Какое-то странное у него состояние".


Кстати Цой, Науменко и Стерхов умерли.

А дело их будет жить в веках.


Такие дела.


В Майами случилось то же самое, что в грязном общежитии на Июльской 22, города Свердловска, Земля, Солнечная система. На радость мне, серьёзно напавшему на тэкилку "Сауза" под соль с лимоном и здоровенными скорпионами на дне каждой из оных.

Три бутылки тогда одолел один. Вот хоть верь, хоть не верь. Все должно быть по-людски. Ведь если после пьянки осталось спиртное, значит, внутри коллектива существуют проблемы. Нет?

На следующий день вместе с Гарри Бирсом и Майклом Хитченсом, потчевались арбузом, подаренным нам каким-то пиплом из китайской фруктовой лавки на солнечной улице Майами под названием Лонгдрайв. И вдруг повстречались с одной удивительной пожилой парой в сопровождении двух телохранителей крупного телообъема.

Парочкой были? Рональд Рэйган в инвалидной коляске с механическим приводом, который, впрочем, ему был не нужен, так как коляску толкала перед собой его супруга Нэнси, и что-то нашептывала мужу на ухо.

Вот уже пять последних лет Рональд пребывал в состоянии овоща.

У Рональда Рэйгана протекала болезнь Альцгеймера, в русском простонародье называемая - разжижением мозга и которая случается у двадцати пяти процентов пенсионного населения Соединенных Штатов Америки. Болезнь, по последним и достоверным сведениям ученых всего мира, неизлечима.

Вслед за коляской с мистером Рэйганом бежали четыре черных великовозрастных ублюдка-подростка в необычайно широких штанах с мотней почти до пола, и кричали на всю тихую улочку, призывая к всеобщей радости все близлежащее население Майами: "Ронни, Ронни, Ронни!!! Олд фартнакэр!!! Что для идиотов, кто в английском не разбирается - "Старый пердун!!!"

Ронни, к счастью, было все равно. А его жена Нэнси украдкой пыталась отмахнуться от молодежи тросточкой с золотым набалдашником.

Двое же охранников вообще не принимали никакого участия в происходящем действе.

"Не хотел бы я побывать на его месте", - сказал Гарри и легко и непринужденно свернул в близлежащий бар, отличающийся легким гомосексуальным уклоном, (чем, впрочем, шестьдесят процентов всех баров на Майами-Бич отличаются от оставшихся сорока процентов, "ЮЭСЭЙ Трэвэл Репорт", Май 1995).


Майкл Хитченс покончил жизнь самоубийством путем повешения на дверной ручке в отеле Интерконтиненталь в ноябре 1997 года.


Такие дела.


А знаете, кого мы встретили в баре "Рай Дьявола" на Майами Бич? Джоника Версаче. Джоник с нами не разговаривал, лишь, прикрывшись темными в половину щеголеватого стариной лица очками, небрежно кивнул в сторону Майкла. Однако маску смерти на его лице заметить было уже не так сложно.

Особенно такому пытливому следопыту дешёвых смертей как я.

Блин, как люди из этой тусовки сэлебретиз умудряются видеть хоть что-то на растоянии метра и не промахнуться с рюмашечкой Волкера в свои арбузные пасти в совершенно тёмном баре в этих их прикидных тёмных очках. Я один раз сам попробовал это сделать в "Занзибаре" в Нью-Йорке, чуть ногу себе не сломал на ровном месте около подиума с танцующими черными стриптами.

Несколько месяцев спустя после нашей встречи Версаче будет заколбашен двумя прицельными выстрелами в голову его дружком-педрилкой Эндрю Филлипом Кьюнэнэном после их семейной ссоры все в том же солнечном Майами. Андрюшка завалил Джоника за то, что тот завалил его самого.

Каким образом?

Своим СПИДом, трахнув его в попоньку, я имею в виду в попоньку пьяного, без средств безопасности полёта.


Такие дела.


А дело его, Версаче, будет жить если уж не вечно, то очень долго.


ВАНУА-ЛЭВУ


Рональд Рэйган продолжает достаточно долго существовать в своем инвалидном кресле и стойко бороться со смертью, хотя в свое время в него угодила пуля, выпущенная из пистолета системы Браунинг, калибра 5.42мм великовозрастным идиотом Хинкли Джуниором. Калибр этот больше предназначен для битья белки в глаз, а нисколько не для битья американских ястребов.

Наверное, к тому времени, когда эта книга выйдет в России в печать, Рональд Батькович Рэйган уже двинет кони.


А дело его будет жить вечно.


Такие дела.


МГ.


СТИХИ


Таракан ползёт по циновке

Спрошу его

Куда ползёшь ты усатый странник?

Уж, не в страну ли к праотцам...


УФА


В девятом-десятом классах школьники, если их не выгнали, как "отстающих хулиганов и великовозрастных дебилов" после восьмого в Техникумы Рабочей Молодёжи или Профессионально-технические Училища, начинают глубоко осваивать основы Политической экономики и Истории КПСС. Мы - девятый "А", "ашники-какашники", осваивали это под чутким руководством Ксении Абрамовны Кнейпер, нашей классной руководительницы. Отстающие хулиганы и великовозрастные дебилы - это её определение нашего "просранного поколения".

Абрамовна, сухая, высокая женщина, с добрым, но странным своей добротой лицом, в тяжёлых роговых очках. Типичное описание учителки Истории СССР, не правда ли?

Любимая тема Ксении Абрамовны (Абраша) на уроках политпросвещения в то коммунистическое время являлась - "Некоронованные короли Америки".

С каким упоением и восторгом она, вымазав зубы своей малиновой губной помадой, рассказывала об этих монстрах экономики, некоронованных королях, в сущности, управляющих страной Америкой и намеревающихся владеть и управлять всем остальным гойским миром.

- Все эти ястребы Милоны, Ротшильды, Дюпоны, Рокфеллеры, Морганы, Форды...

А Витёк Курмаев непременно с задней парты тихохонько добавлял: "Кнейперы..."

Негодяй.


Так вот Ксения Абрамовна однозначно высказала мнение Партии и Народа, которое надолго застряло в моей больной головке, нам, простым Советским школьникам, на уроке Истории Партии, по поводу выстрелов в тушку президента Соединённых Штатов Америки товарища Рональда Рейгана.

- Что же этот, так называемый борец за справедливость, этот Джон Хинкли, не мог себе пистолет побольше калибром достать, чтобы покончить с этим "ястребом"!?

Это очень сродни с высказыванием моего бывшего непосредственного шефа, Заместителя по Политической работе майора Бучнева в Конвойных войсках части 6705 в городе Комсомольске-на-Амуре. Вот что он выдал в связи с трагической гибелью "Спейсшатла" в 1985 году с девятью членами экипажа на борту, в том числе учительницы Истории США и Политэкономики Капитализма.

- Жалко, что эти пидарасы, ёбтить, не взорвались где-нибудь над Белым Домом в их Вашингтоне.

Сын Ксении Абрамовны Кнейпер - Борис Кнейпер, как политический беженец и как "угнетаемый русскими гойями" еврей, свалил в солнечный Амстердам, где успешно стал заниматься бизнесом с матушкой Россией, не так давно угнетавшей его. Реально, как первооткрыватель "темы", сын Борис поднялся на торговле широко известного в России спирта "Рояль". Спаивал Матушку Россию, масон проклятый, поднимаясь к небесам некоронованных королей...

Но как не странно, где-то в глубине своей широкой на распашку русской душонки я сейчас подумал о том, что где-то, в чем-то мой политрук Аркаша Бучнев и классная управляющая Абраша были всегда правы.

Я ведь ненавижу эту Америку, в которой я живу в настоящее время. Ну не совсем это Америка, это Канада, но гнильё вокруг то же самое, американское. Младший брат, типа того что, дескать, мол. Просто видно, как наяву воплощается эта мерзость, материализм, эгоизм, нарциссизм, лицемерие и фальсификация свобод. У наших русских пареньков и дивчин всегда присутствовало отторжение до блевотины всего этого комплекса, всегда мы хотели преодолеть его. Кровь, похоть, обман, прославление ловких мошенников, бандюганов, грязных убийц, порнухи и ёбарей (экскъюз май фрэнч) не имеют ничего с нашей русской культурой, вызывает откровенную тошноту и мерзкий вкус во рту, как после перекисшего провансальского Бужеле.

Я всегда жил традициями, которые освящены жертвенностью, духовностью, поиском всегда чего-то высокого, правды и справедливости. А все эти изменения пола, гомаки на право и на лево, осмеивание нашего человеческого духа, как "дикость и архаика", реформирование религии на "кто хочет стать миллионером" лад, на потребу идиотам, ищущим развлечений через трупы своих друзей, только приводят меня еще раз к мысли о том, что как бы я не пыжился, а Америку я ненавижу.

А может просто мне глубоко насрать в тетрадь и слов не знать на эту Америку с Канадой вместе. Да и хрен с ними. Пусть жрут эти гамбургеры, растят себе жопы, что в метро не войдёшь через турникет. Вся она эта подземная, одноэтажная, грязная, сонная, жирная. С каньонами, на хой никому не нужными, хайвэями, чтоб они пропали пропадом со своими пробками, грудами бездомных под светящимися ветринами, получающими пособие в месяц больше чем кузбасские рабочие зарплату ровно в пять раз, сектами голубых, лезбиянок, клономанов, идиотом президентом, с бровями домиком. Хой с ней, и флаг ей в руки.

Так что еще раз - прав майор, училка, югослав Мдаден со всеми своими глубокомысленными высказываниями и коктейлями Молотова, освобождающими нас от засилья этих ублюдков.


Ну-ну-ну! Разошёлся скворушка шелкопрядная! Сам то на чьё пособие жил все эти годы, руссколюбивый америконенавистник?


МГ.


МОСКВА


В 1995 году, обмывая освобождение своего друга от гнёта жены, мой хороший друг и коллега по осваиванию Великобританского архитектурного рынка, московский мажор Ванечка Чувелёв был жестоко отравлен спиртом "Рояль". Его спасли только благодаря энергичным действиям специальной медицинской бригадой скорой специальной помощи, специально специализирующейся на спасении от отравлений спиртом "Рояль".

В желудок Ивану Андреевичу и его другу (фамилиё его забыл) было влито двадцать два литра чистой московской водопроводной воды, изрядно подкрашенной родной, панацейной на все случаи тяжёлой жизни марганцовкой.

Иван Андреевич выжил, но пропасть между гойями и масонами в его затуманенном спиртом "Рояль" сознании выросла значительно.


Так же, в своё время, изменилось моё мнение о черном населении Лондона, когда меня порезали вот тут, смотрите, за восемнадцать фунтов тридцать два пенни, в темных переходах подземки "Элефант энд Кастл" два черных ублюдка, как говориться "за понюшку табака".

Мнение укрепилось в Амстердаме, после наезда на меня с пушкой двух милых обширявшихся героином суринамцев, и окончательно сложилось и укоренилось в Нью-Йорке - после получения кастетом по голове во время циничной экспроприации фотокамеры Кэнон-ЭОС-500, в Центральном парке.


ВАНУА-ЛЭВУ


Камеру ему, между прочим, подарили на Новый 1997 год в Люксембурге мои родители, Люся и Лева. Сколько раз я ему твердила в лобешник его непробиваемый, - "Займись ты каким-нибудь Тай-Чи что ли или самбо или просто грушу пинай время от времени. А то с тобой по улице страшно ходить, куда ни выйдем, всегда какая-нибудь мразь пристает и мне орать приходится. А с моим ларингитом это не здорово получается, как петух пьяный кричу, или как петрушка".


МГ.


ЛОНДОН


В четырехкомнатной квартире на Олд Кент Роуд я проживал нелегально и легально, просто-напросто потому, что это была не моя квартира. Но это была и ничья квартира, пустующая, видимо, по нескольким причинам: или она была очень дорога, и никто не хотел платить большие деньги за проживание в черном районе, или просто никто не хотел проживать в черном районе. Там где совершается восемьдесят процентов преступлений Лондона, убийств, изнасилований малолетних, ограблений и прочей обыденной суеты Западного общества. Уже через неделю у меня появился великолепный черный говорок - кокни, который порой преследует меня и сейчас.

Но простого русского парня, приехавшего из мафиозного Екатеринбурга, этими преступлениями не испугать, и я квартиру засквотировал. В переводе с английского "squat" означает - нелегально захватывать не принадлежащие тебе территории, или, второе значение, сидеть на корточках (находиться в приседе, быть "клубнем").

Помогла мне это сделать Независимая Партия Бездомных Южного Лондона, снабдив необходимыми инструкциями, инструментами, как то - фомка и молоток, а так же деньгами - на покупку нового замка.

Под покровом темной Лондонской ночи мы, вместе с андерграундным Питерским художником Серегой Пузановым, взломали дверь, чисто и бесшумно, так что любые "клубни" могли бы позавидовать, врезали свой замок и, что называется, застолбили участок.

C момента, когда ты врезал новый замок и закрыл дверь, только решение суда способно полицейской силой заставить тебя выселиться из твоей собственной квартиры. Не говоря уже о том, что в Политбюро Партии Бездомных достаточно своих высококвалифицированных адвокатов, способных за совершенно бесплатно, то есть даром защитить тебя от гнёта напираемых властей. Так как сами же эти адвокаты живут в засквотированных квартирах и припевают припеваючи.

А тем более суд, как и Восток, дело тонкое, требующее и времени и государственных денег. Кроме того, если беспризорные британцы будут жить даже в захваченных квартирах, по вечерам не шататься где попало, а смотреть семейные толк-шоу по телевизору, то преступлений на улицах будет наверняка меньше. Так и живут годами, подчас до конца своих дней, бедные люди Великой Британии в чужих квартирах и домах. Создают семьи, рожают детей, создают партии в свою собственную защиту, обзаводятся адвокатами, покупают машины, туры в экзотические страны и острова, работают на благо своей семьи, выбирают Премьер-министров и переживают за разводы и дрязги между принцессой Дианой и принцем Чарлзем, переживают, и, очень глубоко, их смерти и рождения, и свою собственную никчемность во всем происходящем. Типа того, что ведут обыденный скучный образ жизни, как многие их скучные британские сограждане.

Только никогда не платят за квартиру.

Я, как Гражданин мира, тоже решил последовать их достойному примеру.

Почему? Прежде всего, что платить мне за нормальные квартиры было нечем, а жить по квартирам друзей надоело до чертиков. Слышать их еженощные на соседней койке ухи и ахи с длинноногими подружками.

Как? Говно вопрос, слющяй?

Можно, конечно, очень долго описывать наше с Пузанычем вскрытие пустующего пентхауза на Олд Кент Роуд, но это мало чем отличается от вскрытия недотёпанных квартир с неметаллезированными дверьми какими-нибудь продвинутыми подростками, оттопыренными слезоточивым клеем "Момент" или ацетоновыми шапками в родном Екатеринбурге. Да и, впрочем, в любом другом завалящем городке России Матушки. Что нужно? Да обычная фомка, молоток, и плечо. В случае с Великой Британией нам еще нужна была обычная отвертка.

Отверточка нужна для того, чтобы вставить новый замок. Это очень важная деталь, поскольку если ты въехал в пустую квартиру, тебе нужно участок этот застолбить путём врезания нового замка. Как только замок врезан - это твоя собственность и никакой факаный коп не сможет в твою квартиру войти без постановления вышеупомянутого суда, дела тонкого.

Что-то я повторяться стал опять по этому поводу. Одно и то же, одно и то же.

Старость, склероз подходят. Да и хой с ними.

Как говаривал Пашка Матюхин, уставясь в пустую пивную кружку поздним Амстердамским вечером, - "Вот и еще один день прошел. Да и хуй с ним!" (не ругайся!)

Одним словом, въехал я туда, потом Люська Ламберт подтянулась со своим диваном, и зажил я просто и весело, до тех пор, пока меня хороший мой Сева Новгородцев для интервью по этому самому сквотерскому поводу на БиБиСи не призвал.

Нашумевшее в прямом эфире, кстати, было интервью, очень не привлекательное для Лондонских городских властей в особенности.

После этой самой откровенности и начались у всех наших южно-лондонских сквотеров проблемы с властями. В момент нашего бездомного отсутствия в поисках пищи насущной, в квартиры наши законные стали врываться большие и грубые лондонские строители, с большими лондонскими грубыми руками и кувалдами в этих же руках и мочить всех в сортирах. Строители, между прочим, имели те же самые права на вход в квартиры, что и мы. Имеется простое действо - парни разбивали кувалдами всю сантехнику, мойки, ванны и самое главное унитазы, так что писать, то есть ссать, приходилось после этого нашествия прямо на пол. После этого парни с кувалдочками просто меняли замки на новые, так что нам приходилось их опять менять на новые. Потом они на новые, потом мы. И так далее.

Многие сквотеры не смогли этого выдержать, и пошли жить под мост Ватерлоо, а я просто каждый раз склеивал унитаз, как тут и было (ударение на последней о), по малюнечким кусочечкам клеем "Момент-2", так удачно привезенным из матушки Советского Союза. Любимым клеем нынешней Российской детворы.

После трёх раз строители отступились от настойчивости и не бередили мой пентхауз до появления судебных приставов.

Вот тут то, с появлением судебных приставов, я и съехал к въетнамцу Тиму Янгу, спасенному солдатом Ником Вейстером в Сайгоне.


ПИТЕР


Сергей Пузанов, андерграундный художник и свободный фотограф папараци, сбежал в Лондон из страны Советов после широкомасштабной операции местных органов подавления движения неформальной молодежи в Питере в конце восьмидесятых годов.

На одной из своих общедоступных выставок под открытым небом на Невском проспекте, на ступеньках Казанского Собора ("Казани", в простонародье) он, в качестве протеста на закрытие его выставки, откровенно и широко пописал на свои картины, чтобы рьяным комитетчикам противно было их в руки брать. За что был сильно бит по лицу и почкам, и посажен сначала в камеру предварительного заключения, а затем в психушку в городе Выборге, подальше от культурного, национального центра России.

В КПЗ Серёга отбывал наказание с Константином Кинчевым, руководителем группы "Алиса".

Константин Кинчев был посажен за битие лица милиционера Скарлатова, (бывшего райучасткового посёлка Ленино, Свердловской Области, СССР, Земля, Солнечная Система) который в свою очередь, перед концертом ударил Кинчевскую беременную жену.

Кинчев начал и выиграл публичный судебный процесс по делу рукоприкладства милиционера и добился публичного извинения от Питерской милиции, положив тем самым новую эру побед молодежных неформальных движений в СССР над органами власти.

Скарлатова уволили из рядов и послали в его родную деревню Ленино участковым ментом.

Сергей Пузанов в эти победы не поверил и уехал навсегда из страны Советов писать свои картины, а позднее - фотографии, в городе-герое на Темзе - Лондоне.

Сержант Скарлатов, уже не сержант вовсе, а старший лейтенант Отряда Милиции Особого Назначения города Санкт Петербурга, восстановленный с почестями в органах, будет застрелен из пистолета-пулемета Аграм-2000 югославского, кажется, производства в августе 1999 года, во время операции по уничтожению мафиозной, организованной группировки, предположительно совершившей убийство Вице-губернатора славного города на Неве Михаила Маневича.

Маневич же заполучил пять пуль из этого-же автомата - в шею и в грудь. Скончался на месте, бедолага замороченный.


Такие дела.


СВЕРДЛОВСК


Архитектурные Институты всего мира, кроме алкоголиков и прочей дряни, дарят миру еще и свой самобытный язык, который могут понять только выходцы из этих заведений. Я часто на всяческих вечеринках ловил себя на мысли о том, что многие из присутствующих (не наших), не понимают о чем идет речь. Вот, к примеру, одна из таких речей:

- Эй, мастер, скажи-ка тому мастеру, пусть он подтянется сюда, и я помогу ему его малыша добить.

В переводе это бы означало:

- Будь так добр, попроси своего друга, чтобы он оставил мне докурить его сигарету.

Особо преуспел в создании самобытного архитектурного языка такой незабываемый оркестр словоблудия в составе Леши Гараня, Манжика, Мозга, Блина, Марьянки Туголуковой, Левы Пышкова, Карнета, Сашки Коротича, Вовки Слепцова, Терри, Славки Бутусова, Пифы, Пашки Матюхина, Димки Умецкого, Придана, Леши Потапова. Да, по чести, всех этих ублюдков и не перечислишь.


Архитектурный Институт, кстати, славился еще частыми и необоснованными смертями ректорского состава.

Мало кто знает, да собственно никто и не знает, кроме меня и Лехи Потапова, что все это его, Лехи вина и беда.

История проста и душещипательна.

Потапов поступил в инстик в 1979. Ректором тогда был доктор архитектуры Алферов. Солидный мужик такой, высокий, под два метра, крепкий не по годам, белобрысый. Арийская кровь, блин-душа. За ним весь институт находился как за каменной стеной.

Алферов вел и принимал экзамены по истории архитектуры. У Алексея, как паренька видного, он, кстати, или не кстати, первый в институте стал ходить на лекции в коротких рваных шортах, без нижнего белья, то есть без трусов, быстро завелась полюбовница Леночка. А счастливые, как говорится в народе, трусов не замечают. Может, для неё он и был обычным телом, кроватным другом, но для него она стала всем в этой жизни. Дубовые слова, пошло-романные, но все - чистая правда, зуб свой даю на отсечение. Влюбился, как последняя, вонючая дальневосточная треска.

Ну и вот прошли слухи, (наверняка туфта, я в это, например, совсем не верю), что Леночка, для того, чтобы заполучить положительную оценку по истории отсосюкала у ректора в его комнате отдыха, что как раз за ректоровским кабинетом и с отдельным входом из оного.

Когда слухи эти пошли, Ленка, конечно, все отрицала, но развод наступил моментально. Леха любил только один и последний раз в студенческой жизни до жестокой боли в простате.

Так вот сидели мы с ним в Виннице, пили горькую "Зубровку" и размышляли по поводу блядских бабских измен. И какой сволочью ректор оказался.

Стакан.

Потом слово за слово, стаканом по столу, решили отомстить. Давай думать.

Стакан.

Скупая мужская слеза.

Потапов хотел просто его засандалить ночью кирпичом или чем еще. Помолчали.

Стакан. Я предлагал жизнь его попортить на следующие несколько лет. Простым способом.

Стакан. Лешка должен работать в это лето на студенческой практике в институте, как раз делать ремонт и новую штукатурку в комнате отдыха ректора. Заделать ему десяток яиц в стену. Месть профессиональных студенческих шабашников. Нанюхается сука, наотдыхается у меня.

Стакан.

Стакан.

Лехе идейка понравилась, ну я грит ему, толстюгану, устрою пахучую жизнь!


Степан Алферов умер через несколько лет в день смерти Леонида Ильича Брежнева.

Рак печени. Страшно мучился. Все очень сильно переживали. И за Брежнева тоже.


Такие дела


После Алферова пришел Артур Коротковский. Профессор архитектуры, седой, уверенный в себе мужик, активно советовавший всем нам, студентам, сваливать в Штаты. Почему? Так как сам только недавно побывал со своими лекциями о Советской Архитектуре в Гарварде, Иллинойс, США, Земля, Солнечная Система.

К сожалению профессорские гонорариумы за лекции немного превышают студенческие стипендии в 40 рублей в Сове, и даже немного превышают зарплату посудомойщика в Мокдоналдсе всё в том же штате Иллинойс.

Несколько лет, на мой взгляд, хорошего, гибкого правления ВУЗом. И вдруг, прислонившись к берёзе - дает дубаря.

Рак.

Ну, отправили мы его тихонько на погост, болезного нашего проповедника.


Такие дела.


Следующий - бывший главный комсомолец инстика и потом главный же коммунист - Аркадий Заикин. Хороший парень, но слишком правильный. Достаточно вспомнить его козырку, когда на всеобщем митинге в институте по поводу отставки Бориски Ельцина с поста Главного Москвича он сказал, - "Ребята, да не буяньте вы так, все уляжется, утрясется. Борис Николаевич он же наш, он к р а с н ы й".

Такой красный - аж дублёнки потом у всей России матушки завернулись и превратились в фуфаечки с нашивками ОМОН.

Так вот Аркаша, пару-тройку лет отработав с усердием коммуниста, тоже, как и предыдущие товарищи, прислоняется к берёзе и даёт дуба.

Рак-батюшка.

Опять похоронили с почестями.


Такие дела.


Народ не успевал подстраиваться под начальство. Так же как я несколькими годами позже едва успевал менять членов Политбюро на стенде в Ленинской комнате части 6705 в Комсомольске-на-Амуре, СССР, Земля, Солнечная система.

В 1997 я "навсегда опять" вернулся в Россию, Екатеринбург. На этот раз из Стокгольма, Швеция, Земля, Солнечная система, Млечный путь.

Ну, еще, правда, в промежутке тогда съездил за подствольным гранатометом в Комсомольск-на-Амуре.

Леха прилетел ко мне на крыльях двух бутылок Довгани, и мы дали очередную "сильную-нормальную" под фирменные пельмени моей мамы, у меня дома на улице комсомолки, или пионерки, Сони Морозовой, расстрелянной сворой белогвардейских бандитов.

Вспомнили все, что только можно было вспомнить, и даже то, что уже забылось. В частности этот случай с ректором Степаном Алферовым.

Стакан.

Стакан.

Стакан.

И Лёшенька сознался мне, что идея с тухлыми яйцами Студенческих Строительных отрядов глубоко запала в его чистую и нервную душу оскорбленного любовника.

Стакан.

Только вместо яиц он закатал в штукатурку небольшой кусочек обогащенного плутония, который ему стибрила с Белоярской Атомной станции его двоюродная сестра Катерина. Вынести плутоний с "предприятия" ничего не стоило в цинковой, для безопасности здоровью, коробочке. Это сейчас всех направо налево проверяют на Атомках, чтобы не дай Бог, не спиздили чего (экскъюз май фрэнч) и не продали куда-нибудь в Ирак-Хэзболлак или Ливию, или ХЗ там. Да и кусочек то сам всего с четыре спичечных головки. Действие, однако, сами видите какое. Леша положил продукт в цинковую трубку, что мы часто использовали при химических опытах в 9-10 классах средней школы. Расположил трубку так, чтобы она отверстием "стреляла" в сторону рабочего стола и кресла вышеупомянутого ректора.

Нобель ты мой ухайдаканный любовью!

Легко!

Говно квэсщен.

Стакан.


Такие дела.


Самое страшное заключается в том, что после первой смерти Потапов хотел разобрать стену и вытащить пробирку, однако возможности не было никакой. После смерти Коротковского он уже серьезно принимал попытки это сделать. Пытался даже ночью забраться в кабинет. Тухляк. Ничего не получилось. Двери были крепче, чем в сейфе.

После смерти Заикина Леша, уже успешно окончивший ВУЗ, устроился в Институт преподавателем рисования за мизерную зарплату. Мы тогда еще все удивлялись, парень совсем головкой не думает, как жить на такие деньги.

А все было сделано, чтобы вытащить этот злосчастный кусок смерти из стены и остановить эти смертогубительные действа камней. Так и не смог.


Алексей Алексеевич, дорогой Вы наш! Плутоний все еще в стене!

(А.А. Стариков - новый ректор Арха. Много ездит, много работает, мало отдыхает в комнате отдыха. Жив, курилка).


Я сейчас пишу все это так свободно, потому что я здесь, в этом засраном Торонто, а Леха Потапов сначала ослеп, а потом и совсем тихо умер от отравления неправильным, метиловым спиртом в сентябре 1999 года в городе Нефтьюганске, Россия, Земля, Солнечная Система. Совсем как наш Любимый Друг и Учитель, Вождь и Борец за свободу идей Чучхе товарищ Ким Ир Сэн умер в своей родной Северной Корее.

Чо его туда занесло? Лёху, не Ким Ир Сэна.

А ведь должны были встретиться в июле 2000 в Сиднее.


Такие дела.


Как вы знаете, Брежнев умер, а дело его живёт в веках.


Такие дела.


Идеи Чучхе тоже будут жить в веках!


Такие дела.


ВЫБОРГ


Главврач Выборгской Городской Психиатрической больницы Љ2 Николай Кондыба всегда сам проводил первые собеседования с социально опасными политическими психобольными пациентами.

Перечень его вопросов был всегда составлен им самим и персонально для каждого из них, дабы выявить глубину и опасность протекающей болезни, чем Николай очень и по праву гордился.

Один вопрос, тем не мение, всегда присутствовал в анкете, независимо от степени и серьёзности заболевания политических и не только психобольных.

Этот вопрос прозвучал и во время опроса (допроса) андерграундного художника Сережи Пузанова.

- Больной, находясь в Метрополитене, возникает ли у Вас нестерпимое желание, столкнуть под приближающийся поезд близстоящего к вам человека, или испытывать наслаждение быть сброшенным кем-нибудь, стоящим за вашей спиной?

- Да, доктор!

Задайте себе такой вопрос дорогие мои, и вы поверите, что за всю историю руководства Николаем Кондыбой Психиатрической больницей Љ2 города Выборга не было ни одного, я повторяю, ни одного отрицательного ответа.

Что хотел этим доказать Кондыба, осталось непонятным никому, так как известно, что сам он отбывает наказание сейчас в колонии строгого режима под Ирбитом, Свердловская Область, за смерть одного из его настоящих психобольных, гражданина будущего независимого Таджикистана Урусламкариева. Больной захлебнулся спермой главврача во время "силового орального полового акта".

Зубы у больного были заранее и предусмотрительно выбиты умелыми медбратьями, чтобы больной случайно не повредил нежную кожу Николаевского "Павла Корчагина в красной папахе".


Такие дела.


Однако его теория желаний убить или быть убитым под поездом метро постоянно напоминает о себе фактами из унылой Западной повседневной жизни.

По статистике наибольшее количество статистических жертв в статистический год приходится на Чикаго, Штат Иллинойс, США, Земля, Солнечная Система. В частности в 1998 году их, жертв, было 12. Второе место за Нью-Йорком - 8. Третье, как ни странно, за Торонто - 6. Москва статистических данных на статистический 1998 год не выдала.

В мае 1999 года в Санкт-Петербурге, главном городе-колыбели Русской революции, на станции метро Московские Ворота, неизвестными подростками, а точнее девочками малолетками, под приближающийся поезд был сброшен ни кому не известный англичанин русского происхождения, профессиональный свободный художник и с недавних пор фотограф-свободной-лицензии, в простонародье именуемый папараци, Сергей Пузанофф.

Так что на вопрос о желании или необходимости побывать Анной Карениной хоть один раз в жизни он ответил правильно и доказательно.

Серёга и я, Миха, начинали с взлома квартир в районе Олд Кент Роуд Южного Лондона в 1992 году и даже и не помышляли, что судьба затянет нас в дебри такие, что без бутылки портвейна Номер 777 и не выкарабкаешься.


ВАНУА-ЛЭВУ


Ага, ну дело до дебрей дошло! Мне на эти дебри, блин, Макс Апостоло глаза мои красивые и зелёные открыл.

В Париже я с Максиком в Элеваторе встретилась. Между встречей с Пьером Люкэ на его смертном ложе в госпитале "Сэнт Мария Дэ Буа" и этим "сладким" Тьери Мисаном, который Мишкины воспоминания под кодовым названием "Последний полет" издал в Арабских Эмиратах, а потом по всему свету распространил, из-за которых мне в бега по миру пришлось пуститься. Как не крути, а Макс бывший Михрютин друган.

Даже дело не только в дебрях, сколько в странных фотографиях, лежащих на дне коробки с его "реликвиями".

Во-первых, как обнаружилось мною с первого моего опытного взгляда, Максик, худосочная скотина, спился своим французским вином в своём Холодильнике около Национальной Библиотеки, навсегда похерев панк-рок группу "Махно". Спиваться же он стал тихо и уверенно, не взирая на тромб в голове, после трагической гибели Жаклин и её матери Рошель в январе 1999 года. Красивая девушка с не менее красивой матерью почему-то решили остановить свой авто, то бишь машину Макса, этот самый голубой Рено-160, прямо на тихом и пустом железнодорожном переезде неподалёку от города Виши. Электричка протащила почти 150 метров куски искорёженного автомобиля с не менее искореженными женщинами внутри него.

Странно, но как потом выяснила судмедэкспертиза Парижского Криминального отделения номер 14, что около Рю-Де-Пеллепорт, тётки заехали на железнодорожное полотно на переезде и вдруг ни с того ни с сего решили поспать. Прикорнуть немного. Так сильно устали обе. И спали они не менее 23 минут, до тех пор, пока не подскочила электричка.

Их обеих похоронили в семейном склепе их прадеда на русском кладбище Сент-Женевьев де Буа.

Так вот о чём я.

Максик на своём ломаном английском поведал мне о том, что Пузаныч придумал после знакомства с Жаклин простую и гениальную схему, каким образом можно спокойно и не дёргаясь вычислять места скоплений голых, пьяных или наширявшихся селебретиз, и зарабатывать, таким образом, не хилые деньги на проживание. Момент переключения на новую профессию был удачным. В Лондоне у Сереги дотла сгорела засквотированная студия с более чем 200 картинами собственного сочинения, надолго помутив Серёгин рассудок явно не в лучшую сторону. И тут до кучи удачно продалась фотография целлюлитных ног Шерон Стоун. Поездка из замшелого Лондона в кукушечный Париж и встреча с Максом и Жаклин с Михрютиной подачи завершила тугие раздумья бывшего авангардного художника о начале нового творческого пути.

Схема?

Очень простая. В неё входила Рошель, симпатичная мамаша девочки Жаклин, работающая в то время менеджером-подавальщицей в ресторане отеля Риц. Тут надо сказать, заметил Макс, что в крови Рошель, и соответственно и Жаклин текла довольно приличная часть русской крови. И не просто русской, а дворянской, белогвардейской. Поэтому то прадед Жаклин, казачий ротмистр 17 Георгиевского Кавалерийского полка похоронен в склепе на Сент-Женевьев де Буа. Отсюда и благосклонность к Сергею, как русскому художнику и просто русскому. А во-вторых, на скромном аперитиве в честь нового знакомого Рошель рассказала о своей тяжелой работе в ресторане, сквозь слёзы пожалобилась всем, что вчера, уже под закрытие смены, у столика номер шесть, (а она смотрит за обслуживанием столиков 6, 9, 15 и 17) её очень сильно оскорбили. За столиком сидела парочка-гусь-да-гагарочка, Майкл Дуглас с какой-то мочалкой. Как? Тут надо сказать, что манагеры столов никогда не обслуживают столики сами, это делают официантки и официанты под их щительным присмотром. Однако в достаточно не редкие времена, когда за столиками восседают мировые, со кол, знаменитости, менеджер берёт штурвал правления полностью на себя и проводит все возможные доставки жратвы на стол собственноручно. Так вот в тот злопамятный вечер Дуглас, решив поиграть из себя парня из "Уол Стрит", или из фильма "Игра", в первую очередь манерно заставил говорить Рошель на понятном английском языке и потом долго вслух ржал со своей синявкой над высокомерием, а скорее невежеством французов, не умеющих выговорить из принципа даже простые амэриканскыэ слова, как, например фак ю. Затем последовало неудовлетворение достаточным изыском пищи, в итоге счет не был оплачен, и Рошель (достаточно традиционно), не получив чаевых, получила выговор от руководства. Самое удивительное заключается в том, что Рошель и получила это место, зная заранее, что столики под ее началом будут подаваться только для грёбаных селебрэти. Так что на чаевые можно было изначально не рассчитывать. Что еще более гнусно проскользнуло красной нитью в её незамысловатом повествовании, так это то, что после высказывания претензий и просьбы сдуть всё со стола, на неё начинали обращать внимание как на бревно. То есть совсем не обращать внимание. Ну, типа? Снимать друг другу трусы под столами, зажигать коньяк на скатерти, а самое главное, договариваться о будущих любовных приключениях после удачно неоплаченного ужина.

Единственные "люди", которые рассчитались сполна и выдали еще столько же на чай, в один из визитов, как ни странно, были Алла Борисовна Пугачёва и Филя Пугачёв. И никаких тебе любовных приключений. Это добавило еще один большой плюс ко всей Серёгиной схеме любви. Все остальные Золотые Унитазы никогда не платили, сколько нужно, не платили чаевых, а если платили чеками, то чеки возвращались не оплаченные.


(Выражение "Золотые унитазы" я уже слышала в устах Юрки Шевчука во время его гастролей в Торонто. Так странно и трогательно увидеть между великим русским рокером и парижской официанткой душевную, невидимую связь и внутреннюю совместную антипатию ко всей этой дешёвой попсе).


Уроды! Так подумал Сергей Пузанов на званном аперитиве в честь него же самого. И как только он об этом подумал, тут же об этом и сказал. Простая русская душа. Сказал через переводчика Максима Апостоло:

- Рошель, а не хотелось бы тебе немного, но очень внятно отомстить за все причиненные неудобства, оказанные тебе этими голдэн унитазами?

- Да я хотела бы, мальчик мой, но как?

- Да очень просто, говно кэстьён. Они тебя так и будут считать бревном, говорить всякие гнусности, и свои не менее гнусные планы на не менее гнусный вечер. А ты мне будешь звонить и рассказывать об этих их плана,х и дальше, Бог видит, мы их накажем, говнюков. Если хочешь, я даже тебе какую никакую копеечку за это платить буду. Самое главное, ты мне должна сообщать о видах на вечер, пока те еще в вашем кабаке сидят. Ферштейн?

- Ферстьюзъён! Вот только никакой твоей копеечки мне не надобно, я всё сделаю просто так. Парень ты, видно, неплохой, и месть моя будет бездвоздмездная, то есть дадом.

Жаклин, дочка Рошель, однако за извоз немного франков за каждый час мотыляний по столице Франции и его окрестностям брала, ну и плюс расходы на жижку. Бензин в Европе дорог. Тогда он был почти 8 франков за литр. Минимальная пенсия советских бабушек и дедушек в месяц.

В тот вечер, когда Рошель вызвонила дочь по мобиле и сообщила о приезде в ресторан Риц двух важных чемоданов, Доди Файета и принцессы Ди, Серёга Пузанов, Жаклин и Макс сидели в Холодильнике у Женьки Еловой и пили дешёвое Бужеле из Провансаля 1990 года. Макс еще пожалобился, что после него губы и зубы надолго становятся устойчивого ржавого цвета, будто навечно загубленного коррозией металла.

Все улочки и проулки перед гостиницей нетерпеливо переминались ногами сотен фотографов и зевак в нервном ожидании выхода в свет наиболее любимой у папараци парочки-гуся-да-гагарочки. Рошель, персонально обслуживая столик номер 17 с дорогими гостями, краем уха услышала, что принцесса с миллионщиком-ловеласом после ужина сваливают на своём "мерине" на яхту через заднее крыльцо. За рулём будет сидеть какой-то мудень из ресторана.

И путь их тернистый, горячо обсуждаемый за столом, пройдет по набережной, со стороны Елисейских, так что когда они удерут отсюда невидимыми, вы сможете спокойно сесть им на хвост около Музея Современного Искусства или ближе. Я бы вам посоветовала встать на Рю Бовард и ждать их "шестисотый". Да и поторапливайся со своим русским фотографом, кто знает, сколько они еще здесь просидят, дожёвывая крем-брюле.

Пузаныч и Жаклин сорвались на место встречи на своём папелаце. Последняя даже не чмокнула Макса в дряблую щёку смертника. Так что Бужеле Макс остался давиться в гордом даблночестве с Женькой за сравнительным анализом качества винно-водочного изделия. Правда, только на два часа с небольшим.

Через два часа с небольшим в Холодильник буквально залетели два взъерошенных, навзничь вспотевших птенца грязного фотографического бизнеса. Один из них в лице Сержа промчался в дарк рум, лабораторию, (она же еще служила иногда и кухней) любезно предоставленную ему хозяевами сквота. Жаклин же, почему-то вся в блевотине и поэтому, наверное, с совершенно зелёным фэйсом лица, упала на колени перед раздолбанным телевизором "Филипс" 1978 года рождения, (такой дурацкий, еще с деревянным корпусом) и включила канал последних новостей ТФ-1.

То, что говорилось в новостях, все знают. Куча полиции, другого непонятного народа, вспышки камер, телевизионщики со своими "Бетамаксами", повисшие над тоннелем, где часом раньше огромный черный "мерин" превратился в кусок железяки, и оборвались жизни трёх человек. Двое из которых еще получасом этого часа раньше уплетали мороженое на десерт в ресторане отеля Риц.

Плюс ко всему Парижские полицаи сразу же врубили розыскную "Сирена-2" и разослали ориентировку, усиленно разыскивая какой-то голубой Рено очень старого выпуска, номера которого никто из свидетелей не помнил.

Не помнил, конечно, грустно усмехнулся Макс, потому как Пузанов перед каждым выездом на дело старательно замазывал номера грязью. Тут же на паркинге у него всегда стояла пластиковая бутылка из-под минералки "Евиэн", наполненная влажной, грязной массой, чтобы не бегать по округе и грязь эту не искать. Тем более что номер очень запоминающийся - PAPELATS.

Одним словом, все эти фотографии искореженной машины в Мишелевой коллекции и являли собой фотографии с места знаменательного убийственного события.

- Правда, Макс?

- Правда, Мария!

Да только вот эти фотки сами по себе ничего не представляли особенного. Ну, машина искорёженная, и что с того? Таких фотографий потом во всех газетах как грязи появилось сразу на следующий же день. Но вот то, что, как потом рассказала Максу в пьяном бреду несовершеннолетняя Жаклин, они оказались не только прямыми свидетелями, но и виновниками катастрофы, оказалось для меня новостью.

Да действительно, по совету умной мамаши они запарковались на аварийных огнях прямо на углу Рю Бовард и стали поджидать гостей. Сразу по исчезновению Доди и Ди из ресторана, мамаша Рошель звякнула Жаклинке и объявила минутную готовность. От Риц до набережной по вечернему Парижу без пробок минут десять хода. Жаклин выехала немного на угол, чтобы не упустить клиентов. Серёга сидел и готовил камеру к бою. И точно, через минут десять появился идущий на полном ходу "шестисотый". Никакой папарацной погони за ним не было. Жаклин с визгом и гарью протекторов бросила своего малыша на набережную и подрезала буржуинскую машину. Москва отдыхает с такими вот подрезаниями. Водитель мерса резко сбросил скорость, поматерился, наверное, еще на понятном ему французском языке, типа "шайза!", и ушел в другую полосу. Машины поравнялись, Серж из открытого окна начал щелкать первую пленку со скоростью кадр в секунду. В большой тачке поняли, что попали в засаду из папарациков, и дали газу. Не тут то было. Опытная девчушка выжала всё из Рено и уже на спуске в тоннель, поравнявшись с противником, опять попробовала старый проверенный трюк по его остановке. Стала подрезать мерина. Серёга, как на войне, со скоростью трёх секунд, заменял плёнку в камере.

Водила за рулём Мерседеса припух от такой наглости и прибавил хода. На спидометре у Жаклин стрелка замерла на максимуме 140. Больше двигатель тянуть не мог. Борьба моторов закончилась. Мерседес стал уходить в левый ряд, но как-то сутуло, не по военному. На последнем издыхании папелац попытался еще дернуться за большим братом, и тут случилось непоправимое. Видимо водитель Мерса сбросил немного скорость на въезде в тоннель и Жаклин, не успев затормозить, зацепила его задний бампер. При обычных скоростях ничего бы и не произошло, но вот когда идёшь под двести на городских улицах, случиться может всякое. Папелац сразу же от толчка свингануло, но Жаклин (молодец всё-таки, парижская драйверша) справилась с управлением и после двух разворотов встала как вкопанная на правой крайней полосе. Мерседес же как-то неуклюже от удара дернулся вправо, влево, такое ощущение, что двигался то на двух правых, а потом двух левых колёсах, туркнулся в центральную опору тоннеля, и тут уж его стало швырять от стены к опорам, что твой каучуковый мячик. С каждым новым ударом, на глазах у оцепеневших Жаклин и Сержа мячик из красиво сложенной, обтекаемой, округлой формы превращался в консервную банку. Жалкую, мятую, битую, с остатками дальневосточной кильки в ней.

Через несколько секунд всё закончилось, только непомерно большая груда железа продолжала изрыгать из-под себя вой не хотевшего преждевременной смерти двигателя внутреннего сгорания.

Жаклин первой вышла из оцепенения и нажала на газ. Папелац Рено, проехав трагические пару сотен метров, остановился у черного разбитого корыта. Невольные участники трагедии, а проще говоря, прямые виновники совершившегося, выползли из автомобиля с изрядно помятым передним бампером и медленно подошли к черному, умирающему, нервно постанывающему быку. Первое, что бросилось в глаза, это часть авто со стороны водительского сидения - большой кусок мяса с костью, округлой формы, прижатый помятым рулём к осколкам остатков лобового стекла. Из разбитой кровавой массы на тонких ниточках, как у сломанной куклы-марионетки, свисали два теннисных шарика. В момент, когда парижская школьница осознала, что это просто-напросто глазные яблоки водителя на тонких жилах и нервах, её желудок изрыгнул накопившееся и взбаламученное автогонкой "Бужеле" прямо на красивую светло сиреневую несовершеннолетнюю кофточку.

Через несколько минут Жаклин нашла себя уже сидевшей у стены тоннеля, а Серёга сграбастывал стройную фигуру её в свою сильную русскую охапку и тащил к голубой машине. Бросил вялое тело на заднее сиденье. Бухнулся за баранку. Дал газу.

С обоих концов тоннеля несся рёв полицейских, пожарных и скоропомощных сирен.


Макс выжал себе в бокал остатки второй бутылки Шираза, (мы сидели с ним в маленьком тихом кафе "Ля Рошь" напротив Дома Инвалидов), и тихо сказал:

- Но ухлопали их обоих, Мария, да еще и мать Жаклинкину Рошель, совсем не за то, что они торцанули "мерина". Тот водила-то совсем в дудочку бухой был. Странно, как он вообще за рулём мог сидеть. Так или иначе, въехал бы куда-нибудь. Дали бы лучше охраннику машиной рулить.

Помолчал. Я заказала третью бутылку. Глотнула немного сама из бокала, где только что плескалась минералка "Перьер" .

- Я видел эти фотографии, которые он сделал в то время, пока Жаклин целых две минуты в коме валялась у стены. И выскочившие глаза водителя, и охранник к куче собственного кала, и кое-что еще. Серж никому их не показывал достаточно долгое время. Только почти четыре месяца спустя, приехав в Париж, (Мишель твой тоже приехал тогда из Амстердама с ним встретиться) решил поделиться с нами наболевшим. Вот мы и стали первые и единственные, кто их и видел, эти фотки несчастные. Ну, это всё ничего. Папелац мой помятый так ведь никто никогда и не нашел, хотя и искали, судя по ежедневной прессе очень долго. Такого говна, как моя тачка по Парижу тысячами мотается, и побитые из них - каждая первая. Через месяц я на свалке скрутил новый бампер, даже цвет подошел, и всё шито-крыто стало. Потом я кумекать стал, что же они так к моему корыту прицепились, ведь никто же не видел момента столкновения. Всё что досталось полицаям - только выезжающая из-под моста подержанная машина боевой голубой раскраски, предположительно Рено, и еще свежие следы голубой краски на заднем бампере Мерседеса.

А потом, Мария, через пару месяцев, Жаклинка приносит какой-то английский журнал, (у меня с головой плохо сейчас, не помню какой, да и по-английски я плохо гуторю) со статьёй непонятно какого то урода (не помню по той же причине). Он сам из бывшей британской разведки, и оказывается, что после катастрофы у Ди не досчитались её сумочки, с которой та не расставалась никогда в жизни и не доверяла никому в жизни. А в сумочке этой, Мария, находились какие-то интересные, и весьма!, бумазеи о её и не только личной жизни, которые нам, смертным, читать бы совершенно не надобно. Я ведь не просто так это разглагольствую, просто знаю, что вдруг через месяц после принцессиной гибели, царство ей небесное, вдруг в "Дейли Телеграф" прошла информация о том, что Ди была беременна на втором месяце. И прямым доказательством этого послужила справка от какого-то врача, у которого Диана исповедовалась. В этом же журнале опубликовали фотографии разбитого Мерса с очень короткой дистанции. Таких фоток не было ни в одном из предыдущих описаний смерти. Такую информацию мог в "Телеграф" продать только Серж. Вот урод то! Совсем не нужно быть полным ступидито, чтобы понять, что после этой публикации его, идиота, стали чётко вычислять. Поэтому то он и приехал опять ко мне в Париж, вызвал твоего Мишеля из Амстердама и исповедовался нам во всём. Да! Но не во всём мне. Мишель с ним пил портвейн двое суток после нашей первой встречи, я же смог выдержать только одни сутки.

Ёбаные русские алкоголики, вас никогда не переубедить! Экскъюз муа!

На третьи сутки, после очищения тремя банками болгарского рассола из русского магазина на Сент Оноре, твой Мишель взял ТЖВ и укатил обратно в Амстердам. А из Амстердама он покатил ни куда-нибудь, а в Рашу. Это ведь транзитная точка его глубокомысленного полёта была. Если я не ошибаюсь.

Мариечка, прости, если я тебя так называю,


(да зови, как хочешь, дурак ты французский, плавленый)


но "есть у меня отшен болшой подозрений бар",


(Он по-английски то говорит, как конь в лужу насрал, а уж Мишкины прибамбасы то вообще звучат в его алкашном рту как, типа того что - "ёс у меньа отчен больчо пидор зрения бар")


как любил выражаться твой суженый (бывший), но сумочку эту от принцессы Дианы покойный Серж передал твоему покойному мужу в момент братания рассолом. А поскольку моя французская действительность не может бороться с рассольными братаниями, то я подозреваю, что Мишель твой забрал эту сумку Диановскую в Россию, совместно с негативами и фотографиями её же самой мёртвой в этом роскошном тоннеле. Там очень много в этой сумке было. Достаточно, чтобы заколбасить всех на право и налево. Особенно налево, если знаешь, что ничего тебе от этого колбасилова не грозит. И мне кажется, - Макс донельзя понизил свой пьяный французский голос, - в этой сумке находились дневники и воспоминания Дианы, с которыми она не расставалась ни на минуту.

- Черт с этой сумочкой, может и не правда всё это, а только домыслы твои. Ты мне скажи, что же еще "кое-что" было на пленке кроме этих кусков железа и ужастиков с водительскими глазами и говном подмоченного охранника? - я стала терять терпение.

- Стюпиде ты Мария. Стюпиде и есть. В сумочке этой всё дело. Может даже, а я более чем уверен, падение этого самолёта над Сиднеем с предполагаемым Мишелем на борту, тоже с сумочкой связана. Кто мы для них - песчинки. А на фотографиях, которые мы никогда больше не увидим, и никто больше не увидит, (если ты только не пороешься по сусекам где-нибудь на чердаке в его башкирской деревне, как её, Большеустьикинск, и найдешь их там), были еще конечно же мёртвый Доди Файет и практически мертвая Диана Спенсер. И лежали эти голубки на широких кожаных креслах, вдавленные в них грудами металлических изделий.

Лежали совершенно голые. Оба. И тела их,

Мария, нежно кровоточили друг на друга, совсем

как тела Ромео и Джульетты, которые так же

"гикнулись", как говорят у вас в России, в один

день.

А Серёга Пузанов, земля ему пухом, стал первым и единственным русским фотографом-папараци, сделавшим снимок полностью обнаженной принцессы. Так же как, наверняка, и полностью обнаженного Доди Файета.

А сейчас я пошёл своей дорогой в мой родной Холодильник, а ты береги себя, или хотя бы его детей.

Мне то уже всё равно, я не жилец, у меня тромб в мозгу.

Пока.


Такие дела.


И тут я припомнила, что в одном из пьяных бредней, Мишель мой, отросток болезный, пестицидами кормленый, лепетал мне, что если я хочу свою жизнь в безбедности закончить, (а ещё лучше, чтобы не ты, а Егор со Стешей) то типа того что, проверь чердак под крышей моего деда в Большеусьикинске, где сейчас Вовка Терентьев живёт, брат мой двоюродный. Тебе и детям нашим этих воспоминаний на всю жизнь хватит.

Я тогда это за полный бред приняла, а вот теперь мне это очень даже интересно, кажется. Жалко только что снесли этот старый дом уже братовья его и построили новые хоромы на этом месте.

Одна мысль меня сейчас гложет, по старой русской привычке, а им придерживаются братовья, дом положено полностью очистить перед сломом. Так что может мне и стоит с брательником Вовкой встретиться уан дэй в этом затрапезном Устьикинске. А может его самого на острова мои вызвать?

А Вовка?


МГ.


ИВДЕЛЬ


Николай Кондыба был "опущен" в первую же неделю отбывания срока в Ивделевской колонии строгого режима ИТК-16, и полеживал без передних зубов на нарах неподалёку от параши. Зубки ему повыбивали проклятые уголовники долгих лет отсидки, явно соскучившиеся по тёплым губам своих долгожданных любимых.

Еще ближе к параше возлежал другой "петушок", тоже Николай. Николай Коперников по прозвищу - "Толстозадый Колюн", совершивший в своё время нападение на Боевое знамя конвойной Части 6705 в городе Комсомольске-на-Амуре и заставивший посмертного героя Афганской войны еврея-майора Аркашу Бучнева есть свои фекалии.


ИЕРУСАЛИМ


Еврей Антон Горонков-Страшный тихо, как все порядочные ортодоксы, уехал в Израиль в 1992 году, выучив перед этим иврит на специальных курсах при Уральском Государственном Университете, и забавлял нас на попойках мудреными иудейскими высказываниями "иуд-хей-вав-хёй". Он долго там мыкался в поисках кого-то и чего-то, голодал и даже бросил пить временно, пока однажды не набрел на золотую жилу.

Как беженец из бывшего Союза он имел право учиться в каком либо Государственном Израильском учебном заведении практически бесплатно. Учебу оплачивала община, выделяя даже какую то стипендию, которой едва-едва хватало на пару тройку вечеров, проведенных с бутылкой.

Университет, где он учился, обладал самой роскошной библиотекой религиозной литературы в городе. Литературы было так много, так ее никто не читал, кроме горстки истинных последователей кошера, что библиотекари выдавали книги без записи, так как студенты их брали только на одну ночь перед экзаменом, и возвращали через неделю, как и полагается, слегка облив их кровью Христа.

Антон, как и все, взял пару книг "Зогар" и "Гемару", выбирая переплеты побогаче и картинки поинтереснее, и отправился на пляж, готовится к экзаменам.

Выйдя из ласкового Средиземного моря, он обнаружил группу отдыхающих американских идиотов из Алабамы, с интересом рассматривающих картинки в его мудрёных книгах. Идиоты, по Алабамски не смутившись, спросили его:

- Хау мачь?

Он, по Уральски мудро, не смутившись, ответил:

- Вери мачь!

- Гуд, гуд, ес, ес!

- Ес, ес обхс!

Начиная с этого дня, дела пошли в гору. Библиотекари нарадоваться не могли на такого страшного, но обаятельного, прилежного студента, берущего по пять, десять книг ежедневно, и активно грызущего гранит слова Божьего даже во время летних каникул.

Антон, тем временем, расширил поле своего бизнеса, отвозя каждую неделю коллекцию книг Иове Лозману, ранее известному в городе-герое Киеве под именем Иван Ничипоренко. Иова владел своим собственным киоском в соседнем городе и успешно торговал пакетиками со святой землей, слезами Христа и прочей скучной туристической повседневностью. Он охотно принял книги от Антона на комиссию, и уже в первую неделю шекели активно зазвенели в ранее пустом кармане Екатеринбургского бизнесмена.

Как ни странно, но книги большей своей частью покупались старыми солидными евреями, а не туристами из славной Алабамы. Иова через это поимел славу добропорядочного еврея, и к нему частенько, под закрытие, приходили старые пейсатые сограждане перекинуться последними новостями и выпить кошерной водочки под кошерный же малосольный огурчик.

Все бы это продолжалось довольно долго, если бы однажды один особо религиозно прилежный господин не обнаружил свои собственноручно сделанные пометки на полях только что купленной им Торы, в своё время активно штудируемой в вышеупомянутой библиотеке, во всех её 613 законах, соответствующим 613 частям души: 248 верхней её сферы и 365 нижней.

О бой, о бой! Ох, вэй, раздался плач и скрежет зубовный.

А ведь это дело совсем не приносящее чести благопристойному ортодоксальному комьюнити.

До полиции дело общим закрытым собранием и голосованием решили не доводить, зачем портить жизнь своим соседям и выносить сор из кибуц.


НАБЛЮДЕНИЕ


Я когда ведро помойное с сором в России из дома выносил, так бабки соседки на скамейке внизу постоянно смеялись надо мной:

- Все нормальные мужики в дом всё несут, а этот из дома!


Антон был выдворен из Университета тихо, без лишнего шума, дескать, взял академотпуск. Иове Лозману приостановили лицензию на продажу тураксессуаров, и он опять стал на время Иваном Ничипоренко. Сейчас работает подавальщиком в винной лавке у Аарона Московича, читай Никиты Пуло, в Иерусалиме и нисколько не жалеет об этом. Прислал мне вчера очередную открытку с рождественскими напутствиями не связываться никогда с преступными элементами из гойской среды.

Антону же остался только один выход, или всю жизнь ходить под взглядами полными укора и презрения своих еврейских сограждан, или идти служить в армию. Или пан, или пропал. Антон выбрал пана, хотя тот и явно поляк, а точнее внутреннюю полицию в славном городе Тель-Авиве, да пребудет он во веки.


ВАНУА-ЛЭВУ


Это все точно. Антошку я хорошо знала по его безоглядным тусэ в Свердловске в его холостяцкой квартире. Чумовой парубок был. Перед его отъездом в Израиль его квартиру купили в складчину фанаты группы Чай-ф, что-то наподобие Фан-клуба у них там сейчас. А все потому, что все обои однокомнатной холупы были записаны всякими смешными и не очень надписями и подписями всевозможных рок-селебретиз города на Исети. Начиная простенькими благодарностями за разделенный на неделю очаг и даже четверостишьями типа (я запомнила и цитирую всегда и всем, чтобы показаться бабой с чувством юмора)

Бывает, проснешься как птица -

Крылатой пружиной на взводе

И хочется петь и трудиться!...

Но к завтраку это проходит...

Песня Чай-фов "Не гони нас дядя из подъезда" была написана Володькой Шахриным и Володькой же Бегуновым как раз в правом нижнем углу комнаты, немного наискосок, так как там постоянно лежал запасной матрац для особо уставших от концертов рокеров, или желающих его, ложе, разделить с уставшими дамами. А таких иногда находилось в избытке.

Я, кстати, одна из них, такая уставшая девочка была частенько. Да еще Танька Гайдаренко, Глебушки Самойлова будущая, а ныне бывшая супруга.

Ну да ладно, забудем об этом, хотя и не легко.

После того, как Горонков свинтил в Земли, тусэ переместилось поначалу на Луначарского в "Зазеркалье" (остановка трамвая "Шевченко"), а после разгона зазеркалья на квартиру к Базану.

А уж когда Базана убило сосулькой (прямо в темечко вошла), свалившейся с крыши киноконцертного здания "Космос" во время выступления там группы "Вопли Видоплясова", то это послужило одной из отправных точек распада так называемого Свердловского Рок Клуба. Все кто мог, поразъехались по Москвам и Питерам, а кто остался, тусуется или в "Ирландском Дворике" с "Дублиным", либо в "Избе" у Олежки Елового, царство ему небесное.

Ваня Ничепоренко, кстати, о девочках, погиб ведь тоже под обломками русскоязычной дискотеки "Версаль" в Иерусалиме в 2001 году, 4 июня. Он стоял перед входом в здание, на своей машине подрабатывая извозом, когда потолки, начиная с четвертого этажа, собрались в гармошку, унеся жизнь более 200 человек. Иван бросился по геройски спасать народ из-под завалов, но сам получил небольшой бетонной плитой по голове, прямо вот сюда. Ну и умер геройской смертью.

Герой.


Такие дела.


МГ.


КОМСОМОЛЬСК-НА-АМУРЕ


В Вооруженных Силах СССР, в конвойной части ВВ МВД СССР 6705, что базируется в непроходимых лесах под городом героем Комсомольском-на-Амуре, что на Дальнем Востоке СССР, планета Земля, Солнечная Система, я совершил боевой геройский подвиг, который сейчас и навечно занесен в Боевую книгу части, и за который меня наградили орденом первой степени Отличника Боевой службы МВД СССР. И двухнедельным отпуском в родной и далекий город Свердловск.

17 сентября 1985 года в 02.35 после полуночи по Комсомольскому времени я спас от нападения и неминуемой гибели Боевое знамя части Љ 6705.

Дело было так. Каждая даже засраная часть Вооруженных Сил СССР имеет свое Боевое знамя, которое круглосуточно охраняет от нападения специальная рота или взвод, именуемый себя взводом Спецназ по охране Знамени. Мне угораздило туда попасть после того, как командир части подполковник, будущий полковник, а потом генерал-майор Макаревич, застукал весь караул по охране Знамени пьяным в сисю от поднятого клея БФ и одеколона Цветочный. В час ночи, приехав с проверкой в часть, а вернее привезя свою любовницу прапорщицу Светку-завхоза на предмет оттрахать ее на складе готовых продуктов, он поскользнулся и упал в блевотину начальника караула старшего сержанта Красноголовика в проходе КПП, чем неприятно и позорно рассмешил веселушку и простушку Свету.

Караул целиком посадили на Губу на пять суток, а престижное место охраны на это время заменили сермяжными конвойниками и другой сволочью, типа меня.

Я бы и с самого начала тащил службу на Флажке, уж больно она спокойная и престижная. Ростом я удался, не то, что девяносто процентов Восточно-Азиатского состава роты, да вот только с ногами у меня не все в порядке. Немного они у меня ониксом. В этом мы, кстати, или не кстати, сравни с Лехой Могилевским, но нисколько об этом не переживаем. Дело в том, что когда стоишь на посту со Знаменем под яркими лучами прожекторов извне и строгим оценивающим взглядом командира части снаружи, то все физические недостатки, над которыми подсмеивались твои друзья и недруги еще в школе, становятся очевидны и безобразны. Все становится безобразно в лучах Боевой гордыни. Гордиться, правда, там особенно нечего, если не считать тридцать пять предотвращенных путем смертоубийства побегов бежавших из ИТК заключенных.

Так что я от службы на посту "Номер один" был отстранен в пользу оформления Ленинских комнат и смены Политбюро на стенах оных. Но в суровую пору, когда все людские ресурсы были пьяны и гоняли вшей на гауптвахте, старое мне припомнили, и я занял своё почетное место в боевом строю по охране святыни.


На пост Номер один, суточный, трехсменный, неподвижный, под охраной состоит Боевое Знамя Части 6705, в застекленном футляре, опечатанное печатью 704, сейф печатью 54, (пост сдал, пост принял, правое плечо вперёд, шагом марш) я заступил в полночь 17 сентября 1985 года, вооруженный автоматом АК-74 с двумя полными магазинами, с пристегнутым штык-ножом.

В 00.47 я, заклинив сигнализацию штыком, пошел по малой нужде в туалет, перекурил на балконе в кабинете Начальника Штаба, и, полюбовавшись звездами, в 01.24 вернулся на пост, сообщив в караул, что никаких происшествий не произошло. Кому это знамя на хрен нужно. Кроме меня.

В 01.46 я поставил запариваться кипяточек с помощью двух бритв, на предмет попить чайковского с куражем (конфет-мампет, картошка-мартошка жареный, курица-жмурица жареный, панимаищ?), стыренным у Начальника Штаба.

Но попить мне чайковского не удалось. В 02.15 я услышал подозрительный звук открываемой двери с первого этажа, и чьи-то осторожные шаги.

Это пришел Колька Коперник, он же Толстозадый.

Толстозадый пришел немного раньше и я мысленно поблагодарил его, так как приди сейчас проверка в лице дежурного по полку или начальника караула, у меня уже не оставалось бы времени, чтобы спрятать макет ручной гранаты Ф-1, выкраденной из учебного кабинета. Граната тяжело оттягивала мне карман парадки.

Кличку "Толстозадый", Колюн получил за неимоверно крупную и непропорциональную по отношению ко всему телу, задницу. Настоящее его имя было дьявольски красиво - Николай Коперников. Этим, (не именем, а попой), он чем-то был сродни бухгалтерше Наде Городской, лишившейся девственности путем проникновения в девичью плоть холодного лома в рабочем поселке Ленино, что Свердловской области. Но об этом позже.

Колюн попал в хозяйственную роту, так как не мог бегать марш-броски, не мог стоять в карауле на вышке, потому что постоянно до слез засмеивался заключенными, не мог находиться долго без сладкого.

Решил я купить Коперника за свою годовую зарплату в армии, составлявшую семь рублей пятьдесят копеек в месяц. Это позволяло Колюну как-то сводить концы с концами, и покупать несколько незапланированных килограммов конфет-подушечек в местном военном киоске. Еще купил его своим чертовским обаянием, не называя его Толстозадый. Я его звал просто - Коперник.


ЦИТАТА

(из последнего письма Коперникова девушкам, перехваченного секретной частью политотдела)


Здравствуй Валенька, это твой Коперник. Пишу тебе из наряда по кухне.

На этом заканчиваю, служба.

Письмо Коперника девушке Вале.


Я стоял на посту, суточном, трехсменном, неподвижном, готовил себе чай, находясь в приседе. С поста я мог сойти, только заклинив штык-ножом систему сигнализации, шаг вправо, шаг влево грозил мощной сиреной в караульном помещении, на сигнал которой в течение двадцати пяти секунд, в полном вооружении выдвигается караул, готовый без предупреждения открыть огонь в первого встречного-поперечного.

Толстозадый зашел в зону охраны Боевого Знамени части 6705, выпил со мной кружку чая, закусив пригоршней подушечек. Руки его заметно дрожали, но, в общем, он выглядел молодцом. Впереди его ждала своеобразная финансовая независимость в размере 7 рублей 50 копеек в месяц, которую он собирался утаивать от всевидящего ока сержантского состава хозяйственной роты.

Всю получку за него получал старшина Урумбек Маменгалиев, точнее просто не выдавал деньги Колюну, ссылаясь на тяжелое финансовое состояние хозяйственной роты. Посылки от любимой мамы, переполненные всякими сладостями, любезно выставлялись Колюном на стол сержантского состава, следуя неуставному уставу - получив посылку, солдат должен сразу же проявить самоотверженность и верность воинскому братству. Правда, сам он так же любезно отказывался присутствовать на чаепитии, коротая это время с зубной щеткой и бритвой.

Выскабливая туалет или центральный проход между шконками, он всегда помнил, что в армии нужно иметь с собой зубную щетку обязательно. Зубы ли надо почистить, отхожее ли место - она должны быть всегда в сапоге и наготове. Закон. Чистя "очко" зубной щеткой, помни, что новая "Браун-электра" с ворсинками в разные стороны действует гораздо эффективнее и проникает во все даже самые укромные уголки полости унитаза и ЦРП.

Пояснение. ЦРП - Центральный Ротный Проход.


Вошка

( быль)


Были брат и сестра - Вася и Катя; и у них были вошки. Весной вошки пропали. Дети искали их везде, но не могли найти.

Один раз они играли подле амбара и услыхали - над головой кто-то орёт тонкими голосами. Вася влез по лестнице под крышу амбара и стал искать, а Катя стояла внизу и всё спрашивала:

- Нашёл? Нашел?

Наконец Вася закричал ей:

- Нашел! Наша кошка... и у неё наши вошки! Какие чудесные, как они выросли! Иди сюда скорее!

Катя побежала домой, достала молока и принесла вошкам. Но вошкам хватало и кошки, которую они еще не доели.

Вошек было пять. Когда они выросли немножко и стали выползать из дверей амбара, дети выбрали себе одну особь, серую с белыми лапками, и принесли в дом. Мать раздала всех остальных вошек соседям, а эту оставила детям. Дети кормили вошку комбикормом, играли с ней и клали с собой спать.

Один раз дети пошли играть на большую дорогу и взяли с собой вошку. Ветер шевелил жёлтую ботву на дороге, а вошка играла с соломой, и дети радовались на неё. Потом они нашли подле дороги чью-то ножку и забыли про вошку.

Вдруг они услыхали, что кто-то громко кричит:

- Назад! Назад!...

и увидали, что скачет охотник, а впереди его две собаки - увидали вошку и бегом к ней. А вошка вместо того, чтобы бежать, присела к земле, выгнулась и вытянула вперёд шесть своих передних лапок и смотрит на собак.

Катя испугалась, закричала и побежала прочь. А Вася, что было духу, пустился к вошке.

Охотник подскакал и попытался как-то ещё отогнать вошку от собак, но сам едва-едва остался жив и унёс ноги.

А Вася принес вошку домой и уже больше никогда не брал её с собой в поле.


Колюн прибрал за нами кружки и остатки конфет, принял от меня учебную гранату Ф-1, протер ее носовым платком, чтобы не оставлять моих и своих отпечатков пальцев.

Затем отошел метра на четыре в сторону от поста и неуклюже кинул гранату в зону охраны.

Видимо он собрал в этом броске все свои силы, замученного бессластием службы солдата, и поэтому все получилось так, как мы и задумывали. Он бросает гранату, потом спокойно уходит в роту, и, как ни в чем не бывало, продолжает чистить туалет. Я вызываю караул через десять-пятнадцать минут, путем включения боевой тревоги. Караул поднимает командира части полковника Макаревича, полковник Макаревич вызывает спецроту саперов по разминированию и уничтожению неразорвавшихся зарядов, я получаю свой отпуск за отличное несение боевой службы и не уход с поста в экстремальной ситуации.

Колюн получает свои честно заработанные бобы.

Все получилось так, как мы и задумывали. За исключением одной вещи.

Осколочная граната прилетела мне не куда-нибудь, а точно в мою психически больную голову и серьезно разбила бровь. Кровь хлынула, именно хлынула, из рассеченной брови, я взвыл от боли, и на несколько секунд потерял сознание. Очнулся практически мгновенно, но было уже поздно. С поста я, пошатнувшись, сшагнул, и всем своим нутром почувствовал, как в караулке завыла сирена сигнализации. Затикали двадцать секунд, за которые Колюну необходимо было скрыться с места нападения.

А бежать было некуда. Вход в штаб только один, и при Колюновской комплекции нечего было и думать убежать от вышколенного и обученного убивать караула. К тому же он так остолбенел от первой в его жизни пущенной крови, что я только прикладом заставил его очухаться от содеянного и затолкал его в открытый кабинет Начальника штаба подполковника Огородникова. Туда, где только получасом раньше стырил пригоршню сладеньких конфет-подушечек из совершенно секретного стола.

"Сиди здесь, Коперник, и держи свою толстую жопу на запоре, пока не сможешь выбраться в суматохе, а я сделаю все, чтобы тебя вытащить из этого говна", - приблизительно так сказал я, внутренне очень сильно сомневаясь в возможности совершить эту невозможную возможность.

(Вот словоблуд-то!)

Вернувшись на пост номер один, я сдернул предохранитель на АК-74 и в счастливом упоении выпустил половину рожка веером по стенам, портретам военачальников и схемам боевого охранения. Вторую половину я приготовил для финального представления, для приближающегося на всех парах боевого караула. Комнату моментально заполнил пороховой дым, который стоял клубами и приятно щекотал нервы. Кровь из подбитого глаза заливала мое суровое лицо и парадную форму. Фуражка, так же залитая кровью, валялась в углу, неподалеку от неразорвавшейся гранаты.

В общем, все выглядело очень по-боевому, и я выглядел по геройски, защищая Боевую Святыню.

Караул прибежал, надо отдать должное, вовремя, с опозданием только на пару секунд, но караул прибежал без начальника караула сержанта Маменгалиева, который, как я и предполагал, находился в самовольной отлучке за "афганкой".

Все лампочки в округе я поперестрелял, и в наступившей темноте, только под лучами синего аварийного освещения, дал предупредительную очередь над головами надвигающегося караула туркменов. Они сильно навалили в штаны, когда я по законам строевого устава, охрипшим от пороховых газов голосом, кричал в пустоту коридоров штаба:

- Стой, бля! Стрелять буду, сукнахбля!

- Да ты чо, одурель что ли, казёль-мазёль, блят не русскы сволыщь!

- Стрелять буду, суканахбля. Хочу разговаривать только с начальником караула, сукнахбля!

Туркмены подняли с постели прилично пьяного дежурного по полку майора Бучнева, который прискакал на пост, и которого я тоже остановил очень-очень короткой очередью в потолок. Майор понял, что события, в самом деле, стоят того, чтобы поднять с постели полковника Макаревича вместо бесполезных поисков сержанта Маменгалиева пропавшего в дурмане забайкальской конопли.


Гуси и павлин-мавлин.

(быль)


Павлин-мавлин, распустив хвост, ходил по берегу пруда. Два гусенка смотрели на него осуждающе.

- Смотри, - говорят, - какие ноги у него некрасивые, и послушай, как кричит нескладно.

Мужик услыхал их и сказал:

- Правда, что ноги его нехороши, и поет он нескладно, но ваши ноги еще хуже, и поете вы еще хуже, зато хвоста у вас такого нет.

А гусенки и отвечают:

- Мужик, а мужик! Ты свои то ноги видел хоть когда-нибудь в зеркало? Да и с дикцией у тебя плохо. А хвоста вообще нет. Так что иди-ка ты...

И пошел Ленин восвояси, задевая рогами ветки ракит.


ТЕЛЬ-АВИВ


29 июля 1994 года в пять часов тридцать две минуты по местному Тель-Авивскому времени Антон Страшный возвращался со службы на городском автобусе в свою однокомнатную квартирку в пригороде Тель-Авива, когда на остановке в автобус вошел молодой, неказистый, лет двенадцати, арабченок Петра Великого, с большим сальным баулом за плечами. Лицо мальчика, как собственно все арабские лица, было некрасиво, от мальчика плохо и тошно пахло арабской мочой, и на нем была арабская "маска смерти". (Я эту "маску" не видел сам, но отлично её представил тогда, когда прочитал в "Нью-Йорк Таймс" репортаж об этом погроме с полным самоуничтожением).

Мальчик родился для того на свет Аллаховый, чтобы стать самоубийцей-подрывником.


Такие дела.


Жорик Поляков, великий болтун и психолог, пьяница художник и президент партии "Деловая Россия", говорил, что на лица людей, которым не суждено с рождения долго жить на этой грешной земле, надета маска смерти. Помните у Рэя Бредбери (которого Саша Коротич при встрече с ним по-дружески называл Рой Бред) рассказ, в котором лицо героя, причем независимо от его воли, даже против его воли, отражало лица тех людей, о которых думали и которых воображали окружающие? Таковы и перевоплощения лиц людей с маской смерти.

Маски отражают попытки убежать из этой жизни и из себя, уйти в другой мир, превратиться в другого, сменить жизнь, среду, образ. Чаще всего маски висят на талантливых певцах, музыкантах, политиках, людях постоянно встречающихся с народом, толпой. Их лица отражают бесчисленное множество лиц, смотревших на них, и переживают бесчисленное количество судеб, любая из которых вбивается как гвоздь в каждый милли-миллиметр лица.

Однако маску эту можно видеть даже у безгрешных младенцев. Когда тебя еще в утробе матери готовят отстаивать или погибать за какую-нибудь бездарность, типа религии или вождя.

Позже я часто замечал это на людях, с которыми судьба сводила меня. Виктор Цой, Марийка Туголукова, Майк Науменко, полковник Борисенко, Андрюха Прокопьев, Джоник Версачи, Ким Ир Сен, Олежка Еловой, Владимир Высоцкий, Фидель Кастро Рус, Борис Ельцин и многие-многие другие боевые товарищи по великой Гражданской войне.

Единственно, на ком я не заметил этой маски, а должен был по всем раскладам прикладного писательского искусства, это на лице у Дианы Спенсер, принцессы Уэльской, которая стала жертвой небезызвестной автокатастрофы в Париже.

Бедняга Пузаныч, царство ему небесное, мне дал веские основания размышлять о сумбурности и мимолетности нашего бытия долгими Торонтовскими вечерами за бутылкой вот этого местного хереса под названием Кэнэдиен Клаб Шерри.

Сколько там еще осталось. Ага, ну на стакан еще хватит.

Вот, негативы его Парижской съемки этой катастрофы в этом злосчастном тоннеле в моих белых художественных рученьках сейчас.

Да и хрен с ними.

Ой! Я такой пьяны-й-й-й-й.

Ма-а-а-ма!

Открой мне путь!!!


ВАНУА-ЛЭВУ


Жорик мне в Питере рассказал однажды по пьяни, когда мы Сашку Ирландию хоронили, как их партия наращивает свою финансовую мощь. И? Очень простым путём. Жорик получал заказы от совершенно разных структур и просто лиц нечеловеческой национальности на уничтожение неугодных личностей. Исполнителями заказов становились никому никогда в голову бы ни пришедшие девочки-подростки-наркоманки-проститутки-блин-душа. Жорик называл их ликвидаторами. Девочки ликвидировали всех простым способом. За укол героина и шоколадку Баунти сталкивали под подъезжающий поезд в метро или кололи в толпе или суматохе отравленной иголкой. Однажды Полякову даже поступил заказ заколбасить какого-то иностранца. Какого-то мудня из Лондона. Только перед тем как заколбасить необходимо выдернуть у него сумку из рук и передать ее заказчику. Денег за исполнение было заплачено 12 тысяч фунтов, (стерлингов естессно).

Заказ выполнили Натаха и Надюха на станции метро Московские Ворота. Надюха в толпе дёрнула из рук сумку, Натаха толкнула под первый, быстро надвигающийся вагон подземки. В сумке оказалась дорогая фотокамера, записная книжка с телефонами и адресами на русском языке почему-то, британский паспорт. И стопка каких-то фотографий. Фотографом, как Жорик пояснил, клиент был не ахти. Фотографии у него были все какие-то смазанные, и всё дороги да машины сняты, а то и просто, похоже, свалка старых, разбитых автомобилей.

"Фамилия у дурилки убиенного оказалась смешная и русская, Пузанофф", - смеясь коньяком в пшеничные усы, сказал Поляков. Сильно у меня тогда настроение попортилось, но не стала я ему рассказывать, кто такой был этот Пузанофф. Только очень попросила, чтобы Мишке он ничего об этом случае не рассказывал. Почему? Не любит Мишка про смертоубивства слушать, наслушался уже о смертоубийствах в своем Комсомольске-на-Амуре.

Да и Отец Алексей на его совести висит в колодце темном.


Такие дела.


МГ.


АМСТЕРДАМ


В 1995 году, в мае, во время пьяной, но строго конфиденциальной встречи, Жорику Полякову был открыт лично господином Владимиром Вольфовичем Жириновским путь на пост гауляйтера Нидерландов, "Тогда, когда наши танки стальной стеной освободят просторы дружественной нам страны от засилья американской военной машины". Жорик, приехав Амстердам в 1996 году, стал сразу же своей гауляйтерской властью раздавать Портфели Министров. Каждый Портфель стоил всего одной бутылки 0,75 литра водки "Обломов" почему-то голландского производства.

Мне достался пост мэра города Наймеген за чекушку "Столичной".

Пашке Матюхину - пост Министра Культуры и Нравственности. За две бутылки "Обломова".

Павел, кроме всего прочего связанного с культурными мероприятиями Новых Голландцев, обязан будет организовывать, и контролировать достойно и экономично деятельность Красного квартала в период оккупации. На него, Павла Матюхина, взвесят еще борьбу с возможным страшным взрывом венерических заболеваний, занесённых в этот квартал из стран Восточной Европы.


Договор, подписанный Жориком Поляковым с одной стороны и Михрюты с другой, об управлении городом Наймеген лежит в сундуке этих идиотских реликвий моего нежданно убиенного супруга. Весь пивом "Амстел-Октоберфест" залит.


МГ.


ТЕЛЬ-АВИВ


От страшного взрыва автобус подкинуло на несколько метров над хайвэем и, дважды крутанув в воздухе, выкинуло на обочину. В час пик это спасло жизни многим честным евреям, спешащим в свои кибуци после трудного рабочего дня в ювелирных лавках.

Осколок стекла глубоко вошел в чистый, как портвейн 777, правый глаз Антона, и он скончался, не приходя в сознание двумя часами позже в госпитале от обширного кровоизлияния в мозг. А в этот вечер наш боец должен был встретиться с Наутилусами, приехавшими поклониться Святой земле и, немного заработав на этом, выпить с ними "крови Христа" (типа - красного, кошерного вина) и закусить всё это "Христовым телом", читай просто - хлебушком.

Или спеть с ними песенку про Апостола Андрея:


видишь там на холме-е-е-е

возвышается крест

под ним десяток солда-а-а-ат

повиси-ка на н-ё-ё-ём...


Странно только, что Спаситель встретил рыбака Андрея, а этот рыбак уже был к этому времени Апостолом. Потом этот уже новоиспечённый Апостол ловил каких-то пескарей в солёном, между прочим, море, причем с причала, а спаситель ловил погибших людей, то есть мёртвых утопленников, судя по всему недалеко от причала, в области видимости. Наверное, туда же, куда направляла свой баркас рыбачка Соня. Он ей сказал, - "А я вас знаю? Иль может вижю в перьвий раз?" А она ему, - "Вижь випивайте и закусывайте и не обращайте внимания на этих глупостей".

Ну, у Кормушки-то масса всяких неурядиц в стихах, он автор молодой и задорный, но вот если долгими, зимними, беззаботно-вэлферными вечерами сесть и штудировать единственную в твоём доме книгу, то бишь Библию, которую ты спёр в отеле Нэс-инн в Мексико-Сити во время порно-парада в 1991 году, то можно найти массу всяких чудностей с этими твэлв гайз по жизни их длинной.

Например.

Иисус говорит, что он пришёл не нарушать закон или пророков, а исполнить. (Матф. 5:17) В то же время даёт свои заповеди (постулаты), противоречащие прежним (там же 32-34;38-39;43-44) и, параллельно, запрещая даже злословить (Матф.5:22), сам же и обзывается, причём, довольно зло (Матф. 12:34; 16:23; 23:33; Марк.8:33).

Иисус запрещал говорить, что он Христос, то есть мессия, помазанник (Марк 8:30; Лука 9:18-21), но сам себя так называет (Матф 23:2...10 в этом месте вообще интересно - нельзя никого на земле называть отцом, а как же быть?).

Дальше - выборочно, в основном, наверное, из-за неточности в изложении разными людьми. Кто нёс крест? Иисус? (Иоан 19:17) или Симон? (Матф.27:32; Лука 23:26; Марк 15:21) И если не Он, то к чему множество картин изображают именно Иисуса с крестом?

А "нести свой крест"?

Дальше, возможно, вопрос Веры. Иоан 9:1-7. Это богоугодное дело - обречь человека на страдания на протяжении всей жизни, ради "демонстрации силы"????

А "непогрешимость" Иисуса, как сочетается с тем, что его надо долго упрашивать, дабы он помог. Проходить своеобразный "тест" на веру. (Матф.15:22-28)

И из разряда "просто интересно" В Земле Обетованной горчица - это дерево? Или перевод такой? (Лука 13:19)

Так кто же и когда по-человечи так спросит за всё за это, за все эти нестыковки, которые привели нас к такому балагану в этой ёкорной жизни, пацаны, ну не в маковку твою ли добрую половину мать?

Кто предъявит за всё это счет, по натуре?


ЛОНДОН


В Сохо невозможно дождаться, когда кто-нибудь подойдет к твоему столу, чтобы предъявить счет за выпитое или съеденное, но и уйти, не расплатившись у тебя, наверняка не получится. Даже если ты идешь слить в отхожее место накопившееся пиво, за тобой неустанно следит глаз вездесущего хозяина или хозяйки.

Так что побрел я сам тихонечко к стойке бара, расплачиваться за выпитое пивцо и совершил одну из самых незабываемых ошибок своей жизни, если не считать переход Китайской границы в 1984 году и полет в Сидней в двухтысячном.

В Советском Союзе, как известно, на прилавках магазинов всегда перед продавцом стоят такие маленькие блюдечки, куда ты кладешь свои денежки, чтобы расплатиться за понравившийся товар. Часто, практически всегда, эти блюдечки прикручены или прибиты к прилавку крепкими коммунистическими гвоздями, чтобы их кто-то, по шоферской привычке, не попер вместе со сдачей.

Так вот в баре Плагмэн, Плугарь по-русски, в этом долбанном Лондонском Сохо тоже стояли такие же металлические блюдца.

Я, неторопливо отсчитав нужные нам, (как сейчас помню, а память на деньги у меня, о-го-го), семнадцать фунтов и что-то, высыпал туда пригоршню мелочи, и только когда она, эта пригоршня, вместе с блюдцем полетела мне обратно в мое пьяное, доброе такое, русское лицо, я понял, что это была обыкновенная пепельница.

Вслед за пепельницей мне прилетел в мой весёлый подпольно-иммигрантский торец еще и здоровенный хозяйский легальный кулак. Совсем по размеру близкий с пивной кружкой, и с такой большой золотой цепью на запястье. Я цепь то запомнил, потому что у Ломовцева цепь была почти такая же по весу. Но руку он на расплату поднимал медленнее.

Хорошо, что Калужский, добрая душа, говорил много о своей судьбе и мало пил пива пенного, помог меня оттащить от разгневанного от такого оскорбления, хозяина. Убили бы ведь гады англичане тупые, и не вздрогнули. Как в тех страшных фильмах (название забыл). А поскольку я проживал в Лондоне в глубоком грязном подполье и нелегалке, во взломанной, засквотированной квартире, то о вызове государственной, то есть королевской полиции и речи не могло быть. Пришили бы дело, взяли под золотые мои художественные рученьки да в оковках, довели бы до самолета славной Советской авиакомпании Аэрофлот, и полетел бы я отстаивать интересы Государства Российского и любимого Отечества под меткими снайперскими пулями у Крымского моста, что в Москве, Россия, Земля, Солнечная Система, Млечный Путь.

Даже знакомый номер телефона к Полу Баррелу, можердому девочки моей любимой Дианки Спэнсер (Маша прости) вряд ли смог помочь.

Ведь сейчас, стыдно сказать, не поворачивается даже язык ответить на вопрос, - "... где ты был 19 августа?" - что пил я водку Московскую на Крайстчертч Авеню, дом номер 45.

- Майкл, Майкл? 19 августа, где ты был?

- А в Лондонке водку пил!

Выпил рюмку, выпил две, закружилось голытьбе.


Вышли мы с Калугой, шатаясь на знойно-гнилостную улицу этого Сохо, этого, блядь, Лондона, из этого, блядь, ёбаного бара. Ребята, очень прошу, экскъюз май фрэнч. Закурили по сиге моей Астры. У меня еще три пачки после Совка оставалось к тому времени. Класссно так. Всё плывет вокруг Оксфорд-стритом. Ларьки, ларьки. Калужский мне грит, - "Хочешь, я тебе интервью с Севой Новгородцевым в Обороте сделаю? Денег заработаешь, ну и вообще он классный такой чувак, может тебе поможет в чём, типа с эмиграцией типа того что, дескать, мол, всё о кей". Я грю, - "Ты чо, сука, городишь, я ж русский типа того что, дескать, мол, всё о-кей художник (только глазик узкий), а ты меня в такие родинопротивные типа того что, дескать, мол, темы втягиваешь, ты меня чо, не уважаешь што ли, треска ты моя печёночная?!!!"

Обидел я его происходящим, но главное что Калуга заглох после этого моего самовыражения со своими выссказываениминими.

И тут, как вдруг отовсюду


Ебанёт!!!!


Нас с Калужским ударило асфальтом по головам нашим пьяным очень сильно этой волной взрывной. Асфальт такой хороший был, добрый. Нашим вытрезвилкам в Ебурге нужно учиться, как людей в чувство собственного достоинства приводить в пару секунд. Такой грохот был, как в Амстердаме на Новый Год на улицах.

Мы упали. Асфальт стукнул по голове.

Вот здесь.

Очень сильно. Вот прямо здесь. Потрогайте, выпирает. Ага.

Потом, нет, наверное, сразу же, стекло полетело из всех окон вокруг, как звон разбившихся хрустальных бокалов из пьяных ручёшек.

Ну, я, наверное, немного, наверное, уснул после этого, что ли.

Просыпаюсь типа, а у меня на груди лежит рука по локоть такая, кровь уже почти не течёт, выжжена от взрыва, хорошая такая, добрая, с хорошим, знакомым мне (по лицу) золотым браслетом на ней.

Я чо?

Ну, взял я этот браслет себе в коллекцию. Я же не хотел на этом себе бобов нажить, продать это золото (а там фунтов на 900 минимум по продажной цене на Ноттинг Хил). Это ведь не мародерство.

Он первым меня ударил!

Он первым меня ударил!

Саша, ну скажи! А то на сцену позову!


Я то еще легко отделался с этой оторванной рукой у себя на сердце. А вот Калужскому осколком стекла оторвало мочку левого уха навзнич. Как будь-то ножницами срезало. Вместе с серьгой.

Пришлось ему в правом ухе дыру для серьги сделать. Так его в Рок клубе потом в Свердловском, во всяких тусэ за глаза педрилкой обзывали. Козлы.


"...в баре "Плэгмэн" в Сохо взорвалась пластитовая, (изготовленная из Си-4, для тех кто "не служил - не знает"), то есть бомба, изготовленная непримиримыми в своей головной боли за Отечество, бойцами "Ирландской революционной армии" спасения свободы народа Ирландии от народа Великобритании.

Полиция, совместно со служащими Скорой помощи, пожарными и специальным подразделением Скотлэнд Ярда по борьбе с терроризмом, разбирая дымящиеся завалы, нашла оторванную кисть правой руки, которая когда-то принадлежала хозяину бара. Эта рука была железно вцеплена в горло неизвестному русскому туристу.

Видимо боясь публичного разъяснения, русский турист, не дожидаясь расследования и приглашения в суд в качестве свидетеля, покинул место происшествия, и полиция не имеет сведений о его местонахождении.

Знающих месторасположение русского туриста, мазафака такой, находившегося в момент взрыва в баре "Плэгмэн" просим сообщить по бесплатному телефону Скотлэнд Ярда 1-800-555-111..."


Это заметка из "Лондон-Сан" от 24 Мая 1991 года. Я нашла её в его "знаменитом" бардачке. В одном пакете, между нами девочками, с тяжеленной золотой цепью. Если б я б знала б раньше б, что эта цепь золотая, и весит больше 900 фунтов стерлингов, так разве ж я б здесь была б?

Шутка, хр-хр.

Муж то мой, (объелся груш) критичный парень был, оказывается в уходящие годы, прямо как из бригады пацанов какой-то. Что ж ты таким тугим обсосом то стал перед смертью?

Сейчас мне эта цепь золотая мой фужер с мартини-шэйкн-нот-стёрн украшает.


Такие дела.


А Калужского в Сан-францизко за эту оторванную мочку его корейский домохозяин-лэндлорд звал "Сашья-куин-ма-сун". Что в переводе означает "Сашья-собака-безухая". Так его любил.


МГ.


САН-ФРАНЦИСКО


О Саше Калужском.

Саша Калужский уехав в золотой Сан-Франциско в 1994 году на какой-то там джаз-роковый музыкальный фестиваль в качестве переводчика, остался в Штатах вначале в качестве помощника посудомойщика в ресторане, слава Богу, недолго. Потом работал учителем русского языка, переводил немного направо - налево, но стабильности такие занятия не приносили никакой. Поэтому, в конце концов, нашел Саша себе работу по душе. Спокойную и без головных болей. Масса свободного времени после работы и не надо совсем думать на этом месте рабочем о карьере и продвижении по службе.

Бывший директор Свердловского Рок Клуба устроился маляром.

Это не то чтобы я ёрничаю дёшево так. Сам то я вообще бутылки вон собираю, в промежутке между питьём портвейна да псевдомаляканьем моих картин.

Так вот, не просто маляром, а постоянно защищенным на все случаи жизни маляром. Маляром на знаменитый мост Золотые ворота. Вся красота работы заключалась в том, что эта работа тебе и твоей семье на всю оставшуюся жизнь, с хорошей зарплатой, с профсоюзным комитетом, который не позволит этим буржуинам тебя выгнать с работы, даже если ты полный пропойца, даже сексуальный маньяк, дурандас, педрилка и даже бывший директор советских рокеров-алкашей.

Мост этот, как многие его видели наяву или в фильмах о погонях, очень длинён. Длинён так, что пока ты его от начала до конца покрасишь, то снова надо к началу возвращаться. Многие поколения американских рабочих, из рода в род передавали прославленные трудом и почестями традиции героев маляров, изо дня в день, в непогоду и мороз, в зной и слякоть, туман и гололед они продвигались вперёд, чтобы, смыв с себя всё, и снова оставшись в живых, начать всё с начала.

И вот Саня стал там так вот работать. Работал так себе, работал. По вечерам и в выходные дни стихи писал на русском и английском языках. Потом читал их перед зеркалом в ванной комнате, потом засыпал спокойно и утром, к своим железякам - красить. И вот однажды во время тяжёлого рабочего дня, туманно и слякотно было, сорвалась одна стропилина и стремительным домкратом оборвала трос, держащий

висюльку с рабочими. Как же это называется по рабоче-крестьянски, подвесные строительные леса, что ли? Долго очень. Висюлька проще.

Так вот висюлька наклонилась, и народ из неё посыпался народным горохом, как из вертолёта, который спасал Тима Юнга из посольства в Сайгоне. Калужский стоял с краю платформы и успел сильной рабочей рукой перехватить вихляющийся трос и на несколько мгновений задержать колебания. Этого оказалось достаточно, чтобы оставшиеся маляры, трое человек, успели перепрыгнуть с платформы на балку моста. В следующее мгновение висюлька со скоростью падающего лифта рухнула вниз, унося в бушующие, холодные донельзя, безнравственные волны пролива бренные телеса русскоязычного иммигранта.

Герой.


Такие дела.


ВАНУА-ЛЭВУ


Я когда к Вовке Усицину после смерти моего мудилы ездила, то посетила погост этого паренька. Его то я совсем не знала, но много наслышана была. Похоже, что это мой удел там могилицы посещать, где он мамаем прошел. Калужский в Сан-Франциско, Зига в Токио, Марента в Амстердаме, Ирландия в Питере, Найджел и Пашка в Сиднее. Так и денег на билеты не хватит всех облететь.

Этот идиотский профсоюз мостовых маляров, так как искусство их покраски передаётся из поколения в поколение, имеет даже своё собственное кладбище, рест ин пиис блин на фиг. Выкупили они землю под него еще в 1835 году за какие-то гроши, 459 долларов. Добрых три гектара плодородной Калифорнийской землицы. Зато сейчас на все будущие поколения рабочих-маляров, как минимум до 2042 года, хватит сполна места.

У Саши могила всегда украшена цветами. Троих человек ведь спас.

Все семейные были они.

Жены, дети и всё такое.

Герой.

Да, кстати, зачем я еще к Усицыну-то ездила. Он ведь меня конкретно так тогда задолбал! Говорит:

- Если Миха у тебя кони в Башнях Центровых задвинул, так это совсем не мешает тебе продолжить его дело, за которым он сюда во Фриско летел.

Говорит:

- Я ведь вину за собой, какую никакую чувствую. Ко мне ведь он летел, красавец-самолет.

Я говорю:

- А чо делать то надо?

Говорит:

- Прилетай, увидишь.

Ну, оставила я старшего за главного со Стешкой сидеть, села я в почти пустой самолет, сразу после одиннадцатого-то мало смелых дураков находилось на полеты туда сюда по Америке, и полетела я на другой кост.

Прилетаю, никто меня не встречает. Села в мотор, приезжаю к Вовке, поднимаюсь на четвертый, звоню. Он открывает дверь в одних трусах, весь в поту, лицо такое счастливое-счастливое. Неожиданно для меня он такой фигуристый, спортивно-интересный оказался, после Амстердамской то расплывчатости. Трусы на нем женские, простенькие такие, с лямочкой такой сзади, чтобы полупопия голыми оставались. Говорит:

- Заходи Машка! Я тебя давно уже жду. Раздевайся сразу!

Я:

- Ты чо так вот прямо сразу раздеваться, хоть портвейном с дороги угости, потом город покажи, по барам поводи, а потом можно и раздеться. Ну, как положено.

А Вовка всё за своё:

- Давай раздевайся побыстрее, некогда, смотри, сколько заказов нужно обслужить.

Я смотрю, у него весь рабочий стол у компьютера завален письмами. Он мне первое попавшееся протягивает, смотри. А там что-то типа, "Дорогая Андрэа, у тебя такая попочка классная, такие титечки аппетитные, давай высылай мне уже скорееее свои трусикииии, а то мне без такой вот поддержки сложно себя-тебя любить. Денежку в размере 30 долларов вкладываю в конверт, как указано в твоём объявлении". Адрес на конверте конечно не Вовкин, а почтовый ящик номер PO BOX 1325. Ведь набегут на квартиру то поклонники, обступят со всех сторон, затрогают до смерти.

У Вовки в спальне стоит станок для накачки мускулов, вокруг валяются коробки с новыми трусами по 3 доллара 99 центов каждые. Вовка говорит, - "Я уже не могу больше из себя пот выдавливать. Сил моих больше нет. Ведь трусы должны до нужной кондиции дойти, пропитаться моими выделениями, а в день приходиться по 25-30 пар оформлять. На тебя Маша у меня большая надежда. Во-первых, ты женщина, у тебя и выделения другие, а во-вторых, ты новая сила, пота в тебе еще как минимум на несколько дней, и на каждую пару трусов меньше времени уйдет.

А без выделений у меня большие проблемы с клиентами. Я уже четыре раза возврат поимел из-за того, что трусики не бабой пахнут, а мужиком. Пришлось для этих возвратов проституток нанимать, спортом их заставлять заниматься в моих трусах, чтобы только клиентам угодить. Вот тогда они, эти красотки с Сансэт Бульвар точно подумали, что я крэйзи мазафака.

Платить я тебе, Машенька, буду половину от стоимости заказа, минус стоимость трусов, минус почтовые расходы. То есть 11 долларов 75 центов за пару. Сколько ты трусов до нужной до продажи кондиции доведешь, замочишь их своим чувством - все деньги твои".

Ох, я тогда и поработала. За эти три дня, что я у Вовки была, я 432 пары трусиков замочила. Иногда даже по-прасски, это когда на меня чувствинки женские находили. Но за эти экземпляры я по специальной сетке расценок брала - 15 баксов за выработку.

Вовка после этого моего приезда поднялся сильно. Открыл на Нэте сайт, где написал, что количество и разнообразие тёток увеличилось. Теперь можно не только Андрэу попросить трусы прислать, но и Корину, Стефанию, Дашу и Идингиму.

Я вот сейчас в этом кресле под пальмой сижу на этом забытом острове на Фуджи, за тридевять земель, а трусишки мои фиолетовые, что на мне сейчас пойдут в нужном направлении в Сан-Франциско по Вовкиному заказу. И вроде совсем и не нужны мне эти 20 долларов, а всё равно - так приятно, что я еще кому-то нужна, ну так приятно!

Ну так приятно.


МГ.


Павлин-мавлин и цапл

(быль, конечно)


Поспорил цапл с павлином, кто из них важнее. Павлин-мавлин говорит:

- Я красивее всех птица-мница, у меня в хвосте все цвета переливаются-мереливаются, а ты серый, дурной.

Цапл и говорит:

- Зато я самый страшный на земле зверь и по поднебесью летаю, а ты по навозному двору ходишь, как кабан.

Павлин-мавлин осознал всю свою нелепицу и сказал:

- Ну, ты подтянешься ещё ко мне зимой за желудями!


ЛОНДОН


Да! Перестройка, в то время пока я приятно балагурил в кулуарах БиБиСИ с мистером Плантом о преимуществах новой России в деле употребления марихуаны, действительно шагала вперед семимильными шагами.

По случаю активного вмешательства танков, артиллерии и прочей боевой, железной техники отечественного производства на площади у Российского Белого дома, был отложен мой первый эфир на Русской Службе. Так же активно, как танк, Новгородцев стал предлагать помощь в поисках политического убежища на берегах Темзы. Мой благородный отказ был встречен с недоуменным непониманием. Куда ж ты, дурашка под пули то?

Но уж очень мне хотелось почувствовать как в былые годы в Комсомольске сталь стволов на своей молодой впалой груди, или выпуклом молодом животе.

О перевороте же я узнал от Найджела Энтони Рединга, когда приехал к нему в этот день забирать свою почту. Он сидел в своей огромной кухне-столовой, смотрел Скай Ньюс и пил водку. Меня удивило не то, что он пил водку с утра. Выпить он не дурак в любое время суток. Не то, что он пропускает занятия в своем Кингстонском Университете на отделении Архитектуры и Дизайна. Нет. Он сидел абсолютно голый.

Каждое утро он пьет кофей ин бэд вместе со своей подружкой Мириям и они, голые и толстенькие такие, смотрят утренние новости БиБиСи, перед тем как пойти и тому и другой по своим Университетам. Утром в Университет ушла только подружка, в этот день у неё была защита курсовой работы под общим названием "Социологическое исследование человеческого поведения в туалетах общего пользования".

А Найджел, не одеваясь, с горя, спустился на кухню пить "Московскую".

Когда пришел я, он незамедлительно заставил меня звонить в Москву, узнать, как там массы народные защищают свою независимость в лице Бориса Николаевича-Нидвораевича. И даже не предложил выпить, чем поверг меня в уныние. У меня и не было никого в Москве, если не считать Марьянку Туголукову и Иринку Старкову. Но они наверняка бухают с кем-то и им не до переворотов.

Марья Туголукова и Иринка Старкова жили где-то у черта на куличках, ни то в Бирюлево, ни то в Измайлово и смотрели, как и многие другие жители России, постановку "Лебединое озеро", раскручивая двух человек "кавказской национальности" на повезти их куда-то покушать с водочкой - и так далее.

Я из Лондона им первый сообщил, что, похоже, я еще не скоро присоединюсь к выпиваниям и закусываниям в Москве, подожду, пока танки уедут подальше. На что обе мои подружки боевые мало огорчились, хотя и не забыли напомнить мне вечную, как пчела, истину:

- Маечку не забудь привезти!


А вот любопытная деталь. Во время переворота в Лондоне находился Невзоров Аликсандэр. Этот паренек был единственным человеком (в Лондоне), кто выступил в защиту переворота и ГЛЧП на всех радио и телевизионных станциях Великобритании. И ведь правильно делал.

А мы с Найджелом, напившись водки с утра, поехали в Челси на "парти" к одному художнику. Громко сказано художник. Просто педераст и все. Я его сразу обосрал с ног до головы историей из Хармса - помните - "Я - художник, - а, по-моему - вы говно - Художник блюет и падает замертво".

Народу там набежало, все эти вещи, беседы о ни о чем. Нажрались мы с Найджем алкашки тогда, как две грелочки Среднеуральского Резинового Комбината Бытовых Изделий и пошли домой. Он за руль своего горбатого Ситроена не сел, так как и ходил то уже плохо к тому моменту. Стоим на Челси-стэйшн, подходит поезд метро, и вдруг я вижу - Ба, знакомые все лица! - Саша Невзоров из прибывшего поезда выходит. Я к нему, - "Александр, мне Ваше интервью шибко понравилось. Вижу - Вы за наших"!!!

А он мне, - "Пошел на хуй, сука иммигрантская, блядь".


Такие дела.


Так закончилась моя первая и последняя встреча с Сашей. Попал я под раздачку.

Ховард Стёрн из этой же серии.

Невзоров, я не уверен, но может это и так, назвал партию "Наши" именно под впечатлением этой встречи. Позвоните ему, спросите, может он помнит. Телефон его в Питере - ту-ти-ту-ту-ту-ту.


СВЕРДЛОВСК


Я потом, когда эту историю Димке Ломовцеву понарассказал, он сильно огорчился за меня. Очень сильно. Все-таки настоящий друг он был, Царство ему Небесное. "Ты, - грит, - Миха, не переживай! У меня братва знакомая есть в Питере. Хочу, чтобы они его за тебя пощекотали немного". Я грю, - "Да ты побойся Бога, не надо ничего, сам сдохнет, как последний сатрап". "Ничего, пусть за базарёночек энсэрит, я тебе сказал, Горбатый" - ответил Дима, нагнулся и надкусил снежок.

Зимой дело то было.

Спустя самтайм, когда и забылось всё уже на корню, звонит мне Лом по телефону домой, на пионерки Сони Морозовой стрит и тихохонько так в трубку журчит:

- Завтра.

- Чо завтра?

- Чо-чо, в очо! Телек завтра поутряни зырь, вот чо.

И трубку бросил, сытый подонок.

Ну, лег я спать, сплю, проснулся, включил ящик. Батюшки Святы, ебануться легче! Невзорова Александра застрелили в Питере в темном дворе почти насмерть!


Такие дела.


Я давай в Питер названивать Марэнте, чо да как? - она на этом же Шестом канале работает. А мне грят так тихо совсем - выбыла деушка заграничная в неизвестном простому народу направлении.

И трубку бросили, сытые подонки.


Жалко деушку, хорошая такая заграничная деушка была.


Такие дела.


КОМСОМОЛЬСК-НА-АМУРЕ


Полковник Макаревич, не дождавшись дежурной машины, прилетел в часть на своем собственном, новом, списанном "по непригодности" с учета части 6705 УАЗе-469 и личным приказом снял меня с боевого поста Номер Один.

Еще через час в часть приехали саперы, заспанный майор с тусклыми глазами борова и бодрый лейтенантик, только что окончивший училище, с ясными глазами газели.

Боевое разминирование могло бы принести ему новую звездочку, и он был особенно активен в подготовке операции.

Более всего мне принесло успокоение то, что в наступившей суете, отвечая сбивчиво на вопросы Начальника Особого отдела старшего лейтенанта Уревича, я краем глаза заметил, что Толстозадый выскользнул из кабинета Начальника Штаба и тусовался уже рядом с другим пиплом. У него подозрительно оттопыривались карманы.

Я рассказывал, все как было.

То, что я стоя задремал на посту, то, как вдруг откуда-то из темноты появилась фигура в темной одежде и черном чулке на голове, как я сразу же дал предупредительную очередь, и как что-то прилетело мне из темноты в лоб. Поначалу я даже подумал, что это нож попал мне в глаз не острием, а ручкой.

Потом, когда я пришел в сознание после удара, я обнаружил, что это ручная граната, и граната эта, не разорвавшись, залитая моей геройской кровью, тихонько присутулилась себе в углу и ждет своего часа.

Как умный и стойкий конвойник, я подумал, что преступники может того и добивались. Я, испугавшись быть разорванным, как грелка, сбегу с поста, а они легко завладеют Боевой Честью Части и Часть наша боевая будет расформирована на всю оставшуюся жизнь, и вы, товарищ страшный лейтенант и вы, товарищ страшный полковник, загремите под трибунал под фанфары.

Тусклый майор и бравый летёха без труда обнаружили, что граната так же далека до взрыва, как молодой солдат до дембеля, и не видать лейтенанту им новых звезд и повышения жалования. Так же как майору разрешения на развод с его жирной и жадной до денег женой Аглаей Степановной Штулц, на которой он женился только за возможность однажды уехать беженцем в Великую Германию.


Такие дела.


Меня - героя, стукнутого гранатой на голову, отправили в санчасть залечивать боевое ранение, а часть 6705 стала готовиться к подъему, с-с-сорок пять секунд, форма 1, выбегаем быс-с-стро на улицу строиться, сукнахбля, уродынерусскыбля, сколькослужишь сщснансыгинвроткынынбля, сволыщбля.

И среди всех к подъему готовился и Толстозадый Колюн Коперник со знанием честно отработанного долга.

Для меня же следующие два дня были заполнены дурацкой суетой, типа гитара Мейерхольд Лабода и Фурия Круче и гитара Чух-Чух. Я стройно ответил на все вопросы всех, кого только ни было, а было их много, и Макар лично, в своем кабинете поблагодарил меня за добросовестное несение боевой службы бутылкой коньяка Рэмэ Мартин, которого в Комсомольске в то время было почему-то больше, чем портвейна.

Еще через два дня, на широком плацу, перед широкими лицами всех моих боевых туркменских и узбекских товарищей, мне был объявлен отпуск на две недели и вручена медалька отличника конвойных войск МВД СССР второй степени, и вскоре я уже совершал полет на самолете Аэрофлота Ту-154 рейсом 86А Хабаровск-Братск-Свердловск.


Акула

(быль)


Один корабль обошел вокруг света и возвращался домой. Весь народ был на палубе. Посреди народа вертелась большая обезьяна и забавляла всех как могла.

Она подпрыгнула к двенадцатилетнему мальчику - сыну капитана корабля - сорвала с его головы шляпу и живо забралась на мачту.

Все засмеялись, а мальчик заплакал.

Мальчик хотел догнать обезьяну, но та залезла на самый верх мачты, сняла шляпу и стала зубами и лапами рвать ее на мелкие куски.

- Так не уйдешь же ты от меня! - закричал мальчик и побежал жаловаться к отцу.

В народе кто-то ахнул от страху.

В это время капитан корабля, отец мальчика, вышел из каюты. Он нес ружье, чтобы стрелять чаек. Он увидел обезьяну на мачте и тотчас же прицелился и закричал:

- В воду! Прыгай сейчас в воду! Застрелю!

Обезьяна шаталась, но не понимала.

- Прыгай или застрелю! Раз, два...

И как только отец крикнул:

- Три! ... - Обезьяна размахнулась головой вниз и прыгнула.

Вдруг с палубы кто-то крикнул: - "Акула!!!", - и все мы увидали в воде спину морского чудовища

- Назад! Назад! Вернись! Акула!!! - закричал капитан

Но обезьяна не слыхала и падала быстрее прежнего. Капитан, бледный как полотно, не шевелясь, смотрел на обезьяну. Обезьяна сначала не слыхала того, что ей кричали, и не видала акулы, но потом увидала, и все мы услыхали пронзительный визг.

Визг этот как будто разбудил капитана. Он сорвался с места и побежал к пушке. Он зарядил ее, повернул хобот, прилег к пушке, прицелился и взял фитиль.

Мы все как один, сколько нас ни было на корабле, замерли от страха и ждали, что будет.

Как только тело обезьяны коснулось воды, раздался выстрел, и мы увидали, что капитан упал подле пушки и закрыл лицо руками.

Он плакал.

Что сделалось с акулой и обезьяной мы не знали, дым застлал нам глаза.


СОЛОВКИ


За всю многолетнюю боевую историю Внутренних Войск МВД СССР нападение на пост Номер Один с целью похищения Боевого знамени части происходило только дважды.

В первый раз - в далекие тридцатые годы на Соловецких островах. Когда после посещения лагеря труда без отдыха Председатель Союза Писателей СССР Максим Горький так и не смог разглядеть и осознать сквозь радужную оболочку своего пенсне, какие ужасные злодеяния творились на этой забытой Богом земле, политзаключенные решили своими силами, по крайней мере, на короткое время, приостановить террор.

Похищение и уничтожение знамени означало немедленный расстрел начальника лагеря и замену состава караула, пригревшегося на крови заключенных врагов народа. Возможно, также это могло означать прибытие еще одной комиссии из "центра", и возможно, это дарило еще одну надежду избитым человеческим душам на то, что все происходящее здесь, а может и во всей Советской Стране, это какой то дурной, кошмарный сон.

План был прост - уборщик караульного помещения, один из заключенных, подсыпает в пищу караула смесь трав, способную легко усыпить лошадь.

Смесь приготовит тетка Мотя, тертая москвичка, травница, тянувшая срок за "попытку отравления начальника ЖЭКа" тов. Скупицина, пытавшегося в свою очередь залезть к ней, болезной, в постель с совершенно однозначными, пошлыми помыслами - то есть отшоперить.

Знамя стащит "Москва", профессиональный карманный вор, залетевший в "политические" тем, что стырил портфель у зазевавшегося прохожего, который оказался местным профсоюзным работником Медведковского райкома Профсоюзов, несшим в свою очередь последнюю секретную директиву по уборке территорий района.

Знамя будет уничтожено в топке буржуйки в бараке номер 4 немедленно по доставке оного.


Историю эту поведал в момент приёма "горькой" мне мой родной дед, служивший в ВОХРе на Соловках в те самые годы.

Весь этот скабрезный план рассказали начальнику лагеря сами же враги народа, не без помощи, правду сказать, тонизирующе-провоцирующих средств принуждения к разговору. Ну, там иголки под ногти, расшатывание передних зубов одним пальцем - это самое малое из тонизирующего...

А я до сих пор с честью храню ручку с самопишущим пером итальянского производства от самого Максима Горького, глыбы-человечища, которую писатель-гуманист "презентовал" деду, как самому достойному из достойных, по определению начальства Лагеря, охраннику врагов народа на Соловецких Островах.

Это определение моего деда, как самого лучшего конвойника, очень даже понятно глазу.

Мой дед пресёк эту бездарную попытку похищения Боевого Знамени Части, так же как годами позже пресёк такую же попытку его родной внук, ваш покорный слуга, Майкл Стенли Гейтс, блин душа.

Всё очень просто. На моего деда не действует никакой дурман. Ни наркотики, ни, тем более, трава какой-то доморощенной знахарки.

У нас в роду все были стойкими алкоголиками по мужицкой то линии.

Годами позже врачи не могли провести ему полную анестезию при операции рака поджелудочной железы. Всю операцию дед провёл бодрствуя. Всё что на него подействовало, это полтора стакана водки, влитые в него уже при ведении операции. Дед стал просто весёлым парнем, и всё происходящее воспринимал как игру в счастливый случай.

Случай, однако, оказался несчастливым и мой дед, Александр Михайлович Булгатов, скончался от рака вышеупомянутой железы.


Такие дела.


За попытку проведения операции по похищению Знамени десятки колонистов лагеря Соловки были уничтожены, так же как сотни других в возможной причастности к этому делу.

Это уже из воспоминаний Иорика Ровновича в книге "Пугающий всех Генералиссимус", прошедшего весь этот ад Сталинских лагерей два раза. Как он сам про себя думает.

Холокосты эти всякие - это ведь ужасная штука. Это ведь не дай Бог каждому русскому пройти через такое. Не дай Бог!

Правда, пацаны!?


Такие дела.


Мой дедушка об этом не знал, как и не узнал, вообще никогда, так как был переведён сначала за хорошую службу ближе к исторической Родине, то есть в Башкирию, на охрану строительства секретного Машиностроительного Комплекса по производству танков "Клим Ворошилов" в Черниковке, что неподалеку от Уфы, а потом ещё в более теплое место, в Москву, на Лубянку, на охрану конспиративной порно-квартиры любимца пионерии, товарища Лаврентия, сами знаете кого.

Откровенно сказать, дед никогда об этом участке своей тревожной жизни не рассказывал. Однажды только, после того, как я ему поведал ему в пьяном угаре какие у нас в Архе тетки классные, красавицы да злоебучки, дед загадочно усмехнулся в окладистую бороду и вымолвил протяжно, - "Ты ишшо баб то красивушших и баскушших по прасски не видел. Во, каких"! И руками так сделал, как в фильме "Бриллиантовая рука".

Бабка, конечно, догадывалась о его приятных во всех отношениях похождениях военного времени. Чертом хромоногим его называла.


Такие дела брат, любовь.


КОМСОМОЛЬСК-НА-АМУРЕ


Через короткие две недели безумия, по возвращению в боевую часть ВВ МВД СССР номер 6705 я чуть не охренел, узнав, что Коперникова посадили в тюряшечку и его, по всей видимости, ждет не менее года активного отдыха в зоне общего режима.

А случилась такая вот бадья. Как я уже говорил, Колюна не любили в части ни сослуживцы, ни офицерьё.

Не ставили никогда в караулы, не доверяли даже оружие чистить. Максимум на что его бросали так это в ночную чистку картофана. А тут вдруг командир решил его попробовать хоть один раз поставить на вышку, на периметр.

Поставить то поставили, да только не дали ему, бедолаге, в туалет сходить перед сменой. А стоять то три часа, это вам не мелочь по карманам в ЦУМе на Площади пятого года в городе-герое Свердловске тырить. Правда, Прокопич?

Ну и так уж ему приспичило похезать по крупному, что слез он с вышечки, отложил автомат в сторону и принялся за своё грязное дело.

А тут как назло майор Бучнев с проверкой постов идет. Один, без сопровождения, без начальника караула. Идет и видит, ебтать!, боец под вышкой сидит и срет. Ну, подошел поближе, остановился, дал Колюну даже жопу подтереть, достал пистолет Макарова и говорит, - "Давай-ка сейчас, боец, то, что навалил, а навалил ты много, по-взрослому, съешь. А если ты это говно не съешь, я тебе как на духу говорю, я тебя прямо здесь заколбашу, мать твою маковку!"

А Колюну то, что делать, приказ выполнять надо. Сел он на земельку, на коленочки на полах туалетных пообтертые, и, под наведенным дулом, стал щепочкой свои фекалии поедать. Стошнило его пару раз конечно, не без этого. Бучнев видит, что парень старается и уже до слез раскаивается в содеянном, и говорит, - "Ну ладно, прощаю тебя, вытри рожу свою и давай назад на вышку, я с тобой еще в караулке поговорю". Поворачивается и собирается уходить.

И тут Коперник выдал. Вытер он слезы и блевотину рукавом светло зелёного ватника, вскинул автоматик АКМС, передернул затвор и говорит, - "Товарищ майор, а сейчас ваша очередь говно моё есть!" Бучнев вскинулся на него, - "Ах ты, сукнахбля, на боевого офицера оружие посмел поднять, да я ж тебя сгною на Губе!"

А Колюн просто ему короткую очередь дал под ноги, ну тот сразу и успокоился.

В караулке выстрелы услышали, ну думают, кто-то опять очередной побег предотвращает путем смертоубийства. Выдвинулись боевым патрулём по боевой тревоге, подбегают к Колюновской вышке и видят, что Колюн стоит над майором Аркадием Бучневым, а тот уже почти всё, что необходимо для выживания, доел.

Потом это расценили как вооруженное нападение на офицера и загнали Коперника на полтора года в колонию общего режима под Ивделем. Там его, как бывшего конвойника, да еще с такой огромной попой, сразу же "опустили", опетушили. И тут надо заметить, что это ему очень даже понравилось. Так что через полтора года Колюн вышел из колонии вполне состоявшимся, профессиональным, трепетным гомосексуалистом.

А уж если ты действительно проффи в своём тяжёлом деле, то найти свою нишу в жизни можно всегда. Коперник мой нашел какого-то папика, который благополучно вытащил его на Западный рынок светлой жизни, после чего тёмная жизнь Коли стала явно налаживаться.

Потом я его встретил уже в Барселоне, кажется в 1993 году с его соратником, который прожег мне итальянский галстук, подарок на свадьбу от моего покойного друга и бандита Димы Ломовцева.

Тогда Колюн собирался переезжать из Испании в Амстердам. Именно тогда то его и "закололи" на дискотеке в правое полупопие отравленной СПИДом иголкой.

Иголку ту тогда нашли на полу в зале дискотеки после закрытия. Не только Колька пострадал от этого, а еще 9 человек мало причастных к простым гомосексуализмическим контактам. Оружие действа валялось на полу - обычная перьевая ручка с наполнителем. Наполнитель - обычная, заправленная ВИЧем, кровь.


Такие дела.


ЛЕНИНГРАД


Кроме обычной перьевой ручки Максима Горького итальянского производства в наследство от моего деда мне еще досталась кавалерийская (в пол) шинель с синими ромбами родного до боли Наркомата Внутренних Дел.

Благодаря этой уникальной форме одежды в феврале 1987 года, в "Сайгоне", я выглядел очень даже выгодно по прикиду, выгоднее, чем другие мои юные соотечественники по впискам и тусовкам по квартирам друзей. Неоднократно ловя на себе заинтересованные взгляды симпатичных клюшек, я пошел еще дальше и в этом же самом "Сайгоне" развел на сотню грина какого-то забежавшего выпить кофейной бурды бундеса неопределенных молодых лет.

Легко.

Сделке предшествовал достаточно активный спор на тему, кто же в самом то деле более вежлив, доброжелателен и непритязателен к идиотским выходкам других - русские или немцы. В качестве прямого доказательства, что русский народ добрее и лучшее, я ему предложил за сотню долларов такую вещь - в 12 часов по полудни я посру (как в эпоху доисторического материализма - говном) в центре Невского проспекта, на пешеходном переходе. И это не произведет никакого впечатления на окружающих, они просто деликатно промолчат, в лучшем случае вежливо улыбнутся. Меня даже не завалит ментовка.

Он посмеялся такому странному подходу доказывать свое мнение в споре, однако согласился под одобрительные взгляды собравшегося пипла.

Ровно в двенадцать часов следующего дня я вышел на Невский, недалеко от того же "Сайгона", окруженный толпой зевак, в кавалерийской шинели моего деда Александра Булгатова.

Штанов и соответственно трусов под шинелью не было.

Ошалевший от перестройки бундес и все другие ротозеи ждали, когда я легким движением руки скину с себя эту шинелёшку и побегу по нужде на середину проспекта. Зажегся зеленый - и я пошел. Коленочки то у меня тогда подрагивали, как сейчас помню. Однако шинелёшку то я не снял. Дошел быстрым шагом до середины, и пока встречный поток людей разбивался о лица нашего потока, легко и непринужденно полуприсел, так что полы шинели закрыли стершиеся кроссовки фирмы "Кросс", и с невинным видом красного натужного лица вывалил из себя содержимое прямой кишки на славный Невский проспект. Слава Богу, что оно было не жидких, а твердых форм и упало в виде подводной лодки на белую пешеходную полосу. Никто практически не обратил внимания на молодого человека в кавалерийской шинели, который нелепо торчал как большой замшелый пень в центре пешеходного перехода. Только длинный хаер развевался на Ленинградском ветру. Лишь когда зажегся уже красный, как моё красивое лицо, свет, и таксисты стали вымещать на мне весь свой любимый словарный запас, я сорвался с полуприсяди и добежал до другой стороны.

Через еще пару мгновений подводная лодка была немедленно и безжалостно раздавлена колесами автотранспортных средств доброглазых Питерских водителей.

Не помню даже сейчас, как его звали, этого дядька, кто спорил со мной на эти бобы, кажется Матти, да и не так это важно. Важно, что эти сто грин позволили мне существенно повысить пошатнувшееся донельзя финансовое благосостояние и купить на эти деньги билет на поезд Номер 12 маршрутом Москва - Лондон - Москва.


ВАНУА-ЛЭВУ


Присутствовала я при этом.

Вот тебе крест! Напитались мы тогда сильненько портвешку "из трубочки" в "Сайгоне".

Болван этот, фашист из Германии, тогда сильно ведь заспорил с моим прохиндеем Уржаковым. До драки. Так уж ему жалко этой сотни баксов было. Говорит, - "Я вам еще всем докажу, что Русланд ваш - точно такое же говно, что лежит сейчас на Невском проспекте. И что русские полные дураки. (А мы чо, спорим штоли?) И он покажет нам всем русланд-мать".

Ну, головку то тогда ему хорошо в "Сайгоне" гопники проезжие, случайные свидетели нашего разговора, раскроили за такие недобропорядочные наезды на Советский Союз. Вопрос только, как эти гопники из Ухтырки так хорошо поняли английский язык?

Ну и что?

Через месяц мой укатил в Лондон на летнюю выставку в Королевскую Академию Художеств.

Я укатила в солнечный Свердловск, наслаждаться солнцем и, по радиоактивному чистым, синим воздухом уральской глубинки.

А фашист по имени Матти в гебельсовских очках на крючковатом носу укатил в фатерлянд - типа пить пиво.

Через несколько месяцев, в мае, кажется, когда уже мы и забыть забыли о Питерском говне, смотрю во вчерашнем "Уральском рабочем", фотография знакомая на первой полосе.

Ба! Матти! И чо там?

Матиас Руст пролетел на одномоторном самолётике все границы и рогатки ПВО СССР, его не сбили насмерть и дали посадить летучую машину на Красную площадь в городе-герое Москве, Земля Солнечная Система. А Горби, по этому случаю, уволил весь состав генералов-маршалов СССР на заслуженные дачи под Москву.

Матти засел в Бутырку, потом в лагеря на десять лет, доказав себе и другим, что совок - дерьмо. Однако вскоре добродушный русский судья Кирильчук подпустил Руста под амнистию, и тот вышел в германский свет уже в 1988 году допивать недопитое в счастливой немецкой юности пивцо "Кромбахер".


МГ.


ПИТЕР


Сергей Пузанов заработал деньги на поездку в Лондон другим путем. Я его еще не знал в 1989, однако уже столкнулся с его творчеством.

В начале перестройки в 1989 году всеми известная компания Форд-моторс проводила конкурс на лучший рекламный плакат их продукции на Российский рынок, а в частности на Ленинградский. В конкурсе приняли участие многие известные и неизвестные дизайнеры, и художники Ленинграда. Ну и Серега в том числе. Однако период создания рекламного плаката совпал с периодом тяжелейших пьянок и траха. Только лишь за день до сдачи конкурса Сергей, похмелившись с утра теплым рассолом белых патиссонов, взялся за работу.

На следующий день плакат был представлен среди многих других в холле гостиницы "Юбилейная". Это был даже не плакат, это была своего рода инсталляция. Очень простая. Очень.

Совершенно пустое белое полотно. Перед ним стоит видавший виды старый микроскоп, правда, установленный не вертикально, а горизонтально, на таком же старом штативе от фотоаппарата Смена-Юность. Перед микроскопом толпится очередь, человек в 20-30. Люди заглядывают в микроскоп, направленный на холст, что-то шепчут губами и отходят, цокая языком.

Я тоже заинтересовался и подошел посмотреть. Через микроскоп можно было прочитать совсем маленькую, видимую только в многократном увеличении, фразу на холсте:


"ФИРМА ФОРД В РЕКЛАМЕ НЕ НУЖДАЕТСЯ!"


Сергей занял почетное третье место и 1000 долларов в придачу, что позволило ему без труда сбежать из Советской России в капиталистический Лондон, Великобритания, Земля, Солнечная Система.


ВАНУА-ЛЭВУ


Господи, ну лажа какая! Это же уму не постижимо. Нормальный, вроде, человек был. А в мыслях все про говно да, про говно. Нет чтобы, что-то доброе написать, душевное. Самую грязь наружу вытаскивает.

Почему бы, например, не вспомнить, что после того как Коперник узнал, что подхватил ВИЧ, многие, да почти все от него отвернулись. Только Мишка с ним один и общался. Чувствовал вину за собой. В бар-дискотеку то он их в Барселоне затащил.

Колюн после этого совсем плохой стал. Беспредельщиком над своим собственным здоровьем и телом. В Роттердаме, в террариуме, куда он устроился смотрителем и ночным сторожем, спер гюрзу, вытащил ей зубы ядовитые и решил повторить подвиг Ричарда Гира. Тот себе всё любит всякую гадость в попу загонять, от мышей до кактусов. Так вот Коля засунул гюрзу эту себе в заднепроходное отверстие, чтобы добиться новых ощущений, а она возьми да укуси его там глубоко внутри. Видимо не до конца зубки то были вытащены.

Собственно от этого Коперник кони то и задвинул. Мучительная смерть от СПИДа не состоялась, не судьба, видимо. Мишка тогда лавэ по крохе со всех русскоязычных голландских знакомых собрал, семь тысяч гульденов, кажется. Отправил его в цинковом гробу, грузом 200, (как когда-то майора Бучнева), на родину в Сызрань, Россия, Земля, Солнечная Система, Млечный путь.

К маме.


Такие дела.


МГ.


СВЕРДЛОВСК


Если Сергею Пузанову в Англию помогла переехать компания "Форд", то мне перелететь из капиталистического Амстердама в коммунистический Шанхай помог сам Пабло Пикассо.

Как? Легко!

Щит вопрос.

Все началось с того, что в 1983 году в город герой на Исети Свердловск приезжал с лекциями для прогрессивного (продвинутого) студенчества Евгений Евтушенко. Посетил нас с увлекательными стихами, рассказами и анекдотами о своей удивительной, наполненной радостными праздниками жизни.

Выступал в Доме Архитектора, что около Детского Драматического Театра. Достаточно престижное место было по тем временам.


Да, помню такое выступление. Нашумевшее по городу. Я тогда школу заканчивала, к экзаменам готовилась по этой, как её, биологии.

А Дом Архитектора сейчас превратился в салон по продаже люстр и электроприборов зарубежного производства.


МГ.


Женя выглядел немного усталым, и, простите, выпившим. Изрядно полысевший и тучный, с заметно поседевшей знаменитой бородой-лопатой и добрыми, выпуклыми, подслеповатыми глазами под линзами, как минимум - 2.0, роговых очков.

Выступление началось совсем, как когда-то потом начнется моё интервью на БиБиСи. С того, что Женя наполнил стакан чаем, помешал в нем невидимый кусочек сахара ложечкой, хотя даже мне с третьего ряда и при моём тогдашнем смертельном аллергическом насморке понятно стало, что этот чайный напиток носит название "Эгдэм".

На встречу я был заслан Комитетом Комсомола Архитектурного института по двум причинам. В первую очередь мной забили брешь в лице Современной продвинутой студенческой молодежи, члена редакционной коллегии газеты "Архитектор", члена, приближенного к писательской деятельности. Прозаика, блин. Коротич ведь меня тогда заставил пойти на этот шаг. Тогда я немного на него попыхтел, а вот сейчас вспоминаю с теплотой этого покойного борца за красивый дизайн на НТВ.

Во вторых, "Архитектор" существовал под крышей Союза Архитекторов СССР, местное отделение которого имела широкое влияние на Свердловский Арх. Одним словом, попросили они, члены Союза, выделить команду из двух-трёх молодых продвинутых студентов постоять на входе после выступления, не пущщать никого на небольшой междусобойный банкетец с Великим, таксзать. А потом еще всю грязную посуду с этого банкетца собрать, помыть, если что останется, и распределить по полкам. Еще подмести зал и за это нам будет выделена бутылка водки с автографом поэта на лейбле. Каждому в каждую руку.

Ну, меня то Коротич Александр в лице Комитета Комсомола послал, а вторым бойцом вызвался Пашка Блинов, блин. Он то и стал настаивать, чтобы нам зарплату вперёд выплатили. Те, ни в какую. Короче, сошлись на авансе в половину получки. Бутылку Столичной. Правильной такой, с закручивающейся пробкой. Но без автографа. Но сразу.

Как только Евтушенко к своему чайному стакану приложился, смотрю, Павел сразу к своей трубке аэрографичной приложился из внутреннего кармана. Мне протянул.

До конца выступления мы этот аванс уже и оприходовали. Из встречи поэта с публикой только пара интересных моментов запомнилась, всё больше про художников. Первый, это когда Женя встречался с Сальвадором Дали. Ну, это то Далиевская известная примочка. С ней он прославился, принимая многих гостей, не только Евгения Евтушенко.

Вот приехала делегация, скажем, великих деятелей культуры из Совы, ну поэты там, художники блин, Заслуженные служащие Министерств и Ведомств, ждут Сальвадорку. Выходит чопорный секретарь и говорит, - "Мистер Дали будет виз ю шортли". Ну, еще пару часов за крепкими напитками из роскошного бара пройдет. Потом раздастся оглушительно-эховое цоканье копыт и в зал на кобыле въедет Сам.

Голый такой совсем.

Проедет по залу и скроется в высоких дверях. Через минуту чопорный секретарь промолвит в гробовой тишине, - "Аудиенция окончена, хэв э найс день".

Многие знали о такой его привычке раздеваться и специально приходили попить бесплатно напитков в холле, да на голого поглядеть. Особливо дамы. Всё думали, чем же он так Галу обхаживает.

Ох, и ржали мы тогда с Блином, как два сивых мерина, или кобылы, на которых Дали выпархивал. Аж на нас зацикали со всех сторон.

Ну да ладно, о Евтушенко опять же.

Затем пиит зачитал стихи своего собственного сочинения и, выпив чайку, продолжил жизненное повествование.

Несколько лет назад типа того что, дескать, мол, встречался он с другим великим художником, Пабло Пикассо. Где-то, почему-то в Париже на небольшой квартирке-мансарде художника. Тот иногда наведывается в Париж по делу срочно, пишет там несколько картинок, окупает поездку и дальше путешествует по вотчинам. Самое что удивительно, это Пикассо хотел познакомиться с Евтушенко, а не наоборот. С Женей его свёл русский художник-иммигрант, некто Сергей Чепик.

Годами позже художника Сергея Чепика в Лондоне будет представлять Ройл Майлз в своей галерее "Ройл Майлз". Там же в галерее, на презентации меня поцелует Диана Спенсер, по ошибке приняв меня за Чепика. Ну, это уже потом.

Так вот значит. Приехал Евтушенко с Чепиком на конспиративную студию Пикассо и тот давай им обоим дифирамбы петь-напевать. Дескать, такие вы ребята классные, такие талантливые, чудные, не хотите ли выпить и закусить вонючими трюфелями. Ну, посидели, выпили, закусили вонючими этими трюфелями, и что? Наши то по зарубежному говорят всё больше с переводчиком. Только на магазины словарного запаса то и хватает. Это нравится, это нет, ну там еще хау мач, гет лост и всё такое. Ну, вроде, беседа все идет в одну только сторону. Он им песни поёт, а они ему гуд да гуд, иногда гет лост. Потом пошел Паблушко картинки свои показывать по стенкам мансардёшки развешенные. А наши, не будь дураками - хау мач, хау мач. Гуд, нот гуд.

(Это я, конечно, стрендел по поводу языка. Евтушенко и по-англицки и по-хранцузки как бог говорит. Ну, или как Володя Жириновский, по крайней мере).

Ну, Пикассо прикололся по этому и грит:

- Давай-ка я тебе Жентяй (от уже на Жентяя после трюфелей-то перешёл) картину задарю вот эту с цветами.

- А я, - это Евтушенко, значит, отвечает, - не возьму у тебя эту картину, так как не по душе она мне. Я ваще думал, что это баба голая.

- Ну, возьми хоть какую-нибудь на память.

- Да не нравится мне твоя мазня последнего периода, позднего, так сказать, Пикассо. Мне, понимаешь ли ты, "Голубой период" у тебя нравится, брат Пикассо.

- Ну, где ж я тебе сейчас тут в Париже "Голубой период" найду. Может в Музее только Современного Искусства Помпиду. Так там же всё дорого. Возьми вот эту картинку, хотя бы поездку отобьешь, или в будущем дети хоть не в чем себе отказывать не будут.

"Нет, не взял я у него ничего тогда",- тихо отхлёбывая чай из стакана в подстаканнике, сказал Евгений Александрович Евтушенко. Потом, помолчав, продолжил, - "Он приезжал ко мне в Москву пару лет позже. Жил у меня на квартире сутки. Всё время мы с ним провели по-русски, на кухне, за чаем.

Женя уставился на свой пустой стакан. Тяжело встал со стула, расправил короткими крепкими пальцами онемевшую, окостеневшую седую бороду, немного покачнувшись, вышел чуть вперёд и, глубоко засунув руку во внутренний карман помятого пиджака, вытащил из него свой потертый кошелёк. Из потертого кошелька посыпалась на пол Дома Архитектора никому не нужная мелочь, помятые записки, фотографии любимых актёров.

Аккуратно, двумя заскорузлыми пальцами правой рабочей руки достал бережно сложенную вчетверо промокашку туалетной бумаги. Поднял ее над головой, развернув как антицарский плакат гапоновца, и все мы увидели чудное, как взмахом руки Всевышнего сробленное, изображение Голубя. Громко и возвышенно Евгений Александрович произнес, - "Да, дорогие товарищи, это самое первое изображение всемирно известного Пикассовского Голубя Мира! Он создал его сидя на толчке в моей туалетной комнате. Он много размышлял там, что-то писал. Вы знаете, у меня большая библиотека в отхожем месте. Не побоюсь этого сказать, но она даже более обширная, чем знаменитая библиотека Эрнеста Хемингуэя на Острове Свободы, Земля, Солнечная Система.

Ну и еще сложность усваивания нашей пищи, конечно, сказалось. Так что у него было время хорошенько подумать над смыслом Мира в моём замкнутом пространстве.

Так давайте и мы, молодежь, комсомольцы, мать вашу маковку, подумаем тоже хорошенечко над этим смыслом Мира. Спасибо друзья за эту встречу с вами, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо".

Это была последняя фраза на этом заседании продвинутой молодежи знаменитого Советского поэта-современника.

Мы все, как к Мавзолею, выстроившись в длинную, костлявую, студенческую очередь, подходили к Евгению и жали его поэтически настроенную руку. Многие брали автографы. Мы нет. Мы с Павлом Блиновым знали, что нас ждет этот долгожданный автограф на этикетках "Столичной".

Когда подошла моя очередь, и Евтушенко уже вытянул наготове черную перьевую ручку, я скромно отказался от росписи, просто попросив еще раз показать мне шедевр Пикассо. Он глубоко вздохнул, очередь позади меня нехорошо зашуршала. Развернул бумажник, вынул туалетную бумагу, развернул бумагу, показал, вложил мне её в руки. Очередь зашуршала еще громче. Я затрепетал. Всего только одним ровным, мощным движением сильной руки, кое-где даже надорвав нежную мякоть бумаги, на полотне был выведен Голубь с веткой какого-то растения в клюве. В уголке мелко, но по утвердительному упрямо - знаменитое "Picasso". Поразительно, как можно было столько энергии вложить в такой маленький рисунок. Поразительно. "Это настоящая реликвия", - подумалось мне. И правильно подумалось.

Очередь позади зашуршала громче, послышалось:

- Вы тут не стояли!

- Покажите номер на руке!

- А еще пенжак одел!

Евтушенко быстро выхватил у меня из руки рисунок и, сложив, засунул во внутренний карман. Но сразу в карман, а не в бумажник. А я ретировался, решив не гневить сверстников и удовлетвориться этикеткой со "Столичной".

После пожатий и автографов всю молодежь быстренько вытолкали в теплый майский вечер, нас с Блином поставили у входа, вручили по пузырю Столичной с винтовой головкой, повелев не пить до конца фестивити.

Фестивити же было недолгим, но целеустремленным. Руководство Отдела Культуры города Свердловска, Члены Союза Архитекторов РСФСР, Писателей, Художников, быстренько нахрюкалось водки в красивую упругую сисю и после брудершафтных поцелуев с Женькой, (блин! классный! такой! чувак! парнишша!!!) разбрелась по домам в суете толковать, что пора положить бы конец безобразью, что и так скоро будем мы все голодать.

Главного героя увезли в Гостиницу "Центральная" отмокать после чая, а мы с Павлом серьёзно занялись уборкой помещения. Начали с недопитых бутылок шампанского, потом перешли на болгарский сухич, потом добрались и до российской водочки и поняли, что нам эту уборочку вдвоём не осилить. Поэтому было принято моментальное решение пригласить на помощь Немую-На-Четверых с Завьялкой и заняться очисткой помещений.

Очистка бутылок с некоторыми сладкими пятнадцатиминутными интимными перерывами во времени завершилась к четырём утра полной победой над зелёным змием.

Теперь предстояло убрать мусор в зале заседаний. Решили мы мести весь хлам с четырёх углов в центр, там набросать газет и всю гадость, крепко вчетвером взявшись за руки, вынести во двор, к помойному контейнеру.

Уверенно подметая пол своей неуверенной рукой, я вдруг увидел недалеко от стола, (где в недалёком прошлом находились такие славные бутерброды с ветчиной), знакомый лоскуток бумаги и сердце судорожно захлопало в жаркой печке комсомольской груди.

И?

Да! Это был тот самый Пабло Пикассо. Видимо Женя родной Евтушенко промахнулся рученькой своей знаменитой в свой глубокий карман, изрядно потеряв бдительность, после тяжёлой лекции с крепким чаем в подстаканнике.

Я не закричал, не всхлипнул, не стал звать Немую, просто поднял святой листочек бумаги и инкогнито стал обладателем произведения Великого Пабло в своей коллекции реликвий.

Тем более что мы, по причине пошатнувшегося здоровья Жени, так и не получили водку с автографом на этикетке.


АМСТЕРДАМ


Вывезти это знаменитое произведение Пикассо в Лондон не представляло, как понимаете, никакого труда. Потом в Амстердам, Париж, Лиссабон и так по миру далее. В конце концов, я сдал его на хранение Иосику Водовозу в сейф его торговой компании, сказав, что это просто семейная реликвия, чтобы никто не спёр.

А когда в 1993 выпала возможность поехать на заработки в Шанхай, а денег не было на билеты совсем, этот кусочек бумаги с почеркушкой гения выполз наружу.

Да, забыл совсем сказать, что на бумаге с "Голубком" отчётливо проступали кое-какие другие характерные для туалетов рисунки или я бы даже сказал - инстолляции. Выведенные отнюдь не рукой, как вы подозреваете и не перьевой ручкой. Однако это ни сколько не преуменьшало триумфа искусства в одной отдельно взятой туалетной комнате.

Наружу же рисунок выполз благодаря Марэнте, которая в то время работала в "Алхементе Статс Блад" маленькой корреспонденткой уличных новостей, перед тем как получила контракт на Шестом канале Питерского телевидения.

Марэнта мне грит на какой-то выпивалке-бухалке: - Давай я эту историю твою в газете пропечатаю, может найдется какой-никакой покупатель завалящий.

Я грю:

- Давай!

В субботнем номере напечатали фотографию с произведения искусств, пышущего непристойно сильной энергией, а Марэнта нарасказала такого славного обо мне, что я сам себя в туалете за всё это хорошее, в тайне от жены, в тот вечер сильно полюбил вот этой самой правой, нежной рукой.

Имя, правда, моё в статье было вымышлено, адрес не указывался. Типа того что, дескать, мол, всё окей, звоните, присылайте все вопросы в редакцию "Алхементе Статс Блад" Марэнте дэ Моор, великой журналистке всех времен и народов.

Сразу на следующий же день начались звонки в редакцию от частных лиц и компании с просьбой о возможной покупке. Статью перепечатал национальный "Дэ Тэлеграф", дело получило широкий резонанс в узких заинтересованных кругах. Если бы Марэнта выдала тогда моё имечко, то рожа моя радужно-фиолетовая не сходила бы с главных полос газет и журналов, потеснив рожи великой и могучей Королевской семьи.

Предлагаемая цена начала зашкаливать за четыре тысячи гульденов. Как раз хватало на наш с Машкой билет в Шанхай, Земля, Солнечная Система. Но ушлая Марэнта посоветовала подержать наживку подольше. И точно, однажды крупная рыба клюнула.

Народная журналистка прилетела на всех порах однажды поздним вечером ко мне в студию на Адэлаарсвэх 31, хлопнула стакан моего портвейна со стола, плюхнулась на мой мягкий стул и тупо уставилась мне в добрые глазки.

- Микха! Эту картинка хочет купить прынц. Прынц Вильям-Александр. Инкогнито. Но сначала он хотеть сделать ДиЭнЭй тэст. То есть это, как это - ДНК пробу.

- Ты чо сдурела что ли, Марэнтушка? Зачем ему мой ДНК? Он что, больной что ли?

- Ты сам больной, как это - ни ума, ни фантазии, вот. Зачем ему твой ДНК, ему Пикассо ДНК проверить надо. Чтобы убедиться, что произведение подлинный.

- Как же он проверит то его?

- Ты же показывал мне этот бумага. Там же его какашка есть по чуть-чуть. По этот какашка он его и проверит. У него дома есть немного картинок Пикассо, он там одну графику пальцем писал, там возможно найти настоящий ДНК. Он с какашка сравнит и всё окей. Согласен?

Цену он дает почти такую же, пиать тысяч, но

говорит, что рад будет с нами познакомиться

поближе. Майк! Мы долшни соглашаться! Он

оттягиваться любить. Говориат, классный он весь

такой парень, не женатый.

- Поближе, говоришь? Кхэк!


ЦИТАТА (к месту)


" - Павлины говоришь? Кхэк!"

Тов. Сухов

"Белое Солнце Пустыни"


Марэнта ускакала на своём лесопеде "Олд Дачмэн" в свою комнатушку в район Сафатистраат, а я достал из глубоких штанин дубликатом бесценного Голубя и принялся долго его рассматривать. И так мне вдруг жалко этот клочок бумажки стало, что я (вот такой я слабак) даже расплакался. Через столько испытаний этот рисунок прошел со мной, столько натерпелся, совсем как эта медвежья шкура под моими ногами, совсем как эта моя первая английская книжка "Аэропорт", совсем как жена моя Манечка, (да будь она неладна со своим "Гденьги! Гденьги!!").

Куда ж я тебя брошу-у-у-у, да в какие руки-и-и-и!

Пусть даже и прынца. Нет, Дорогая моя Бумажка, не отдам я тебя никому во имя присно и во веки веков!

Ну что я, ни художник что ли!

Взял я свою ручку перьевую, чернила черные фабрики "Радуга" еще совковского года выпуска, (ой!!!, сколько с ними я фальшивых еврейских свидетельств о рождении понаписал для беженцев из Совы, можно добрую половину Голландии смело расстреливать за не кошерную кровь) и принялся за работу всей моей жизни.

Перво-наперво выставил раму со стеклом из невысокого голландского окошка, поставил на спинки двух корявых стульев. Потом подвел под них лампочку настольную и включил свет.

Кусок дешевой, по пятьдесят голландских центов за четыре рулона, туалетной бумаги, предварительно смоченной в воде и высушенной над газовой горелкой, легко заменил советскую бумагу первого сорта времен Брежнева Леонида Ильича.

Наложив этот кусок на оригинал, сквозь прозрачный стол можно было легко перевести Советского голубка на новую Голландскую поверхность. Затем легкое прикосновение скальпеля позволило мне отскоблить немного оригинального Пикассовского вещества с не менее оригинальным ДНК. Немного размочил его в воде колонковой кистью номер 2 и нанес хаотично на поверхность бумаги. Затем в двух местах, так же как на оригинале, провел пальцем по невысохшему веществу, оставляя за собой неровную, но убедительную полосу. Пару минут после этого просушил над тем же фитильком газа.

И?

Получилось даже лучше, чем я задумывал. Я имею в виду, что энергетика от нового полотна исходила такая же неистовая, как и с работы почти полувековой давности.

Бутылка Австралийского портвейна "ЕМУ-46" помогла справиться с бессонницей, а утренний гудок под окном ярко канареечного, как Остаповские носки, Порш-Карера влили меня в привычные будни суровой голландской действительности.

Из Порша вылетела бабочкой "Медведица Кайа" немного помятая Марэнта, чмокнула меня в не менее помятую щёку и быстро спросила:

- Ну что, решился? Вижу, что ночь не спал думать много. Давай-давай!

- Ладно, только стоить это будет 7 штук. Иначе не могу, на билет не хватает. Мы ведь Егорку тоже берем.

Марэнта поморщила лобик, глянула из-за полуприкрытой двери на поджидавшую машину и брякнула:

- Блин, давай уже!

Машина укатила, оставила желтое мелькание в глазах. А вечером я уже угощал каждого встречного поперечного русского лимитчика в Русском клубе "Дриспан", то есть "Тройка", водкой "Отличная" производства Джозефа Чернова и бутербродами с красной икрой, персональной доставки из Астрахани Олегом Тамбовцевым.

Марэнта рассказала, что анализ ДНК занял всего 45 минут дорогого Принцевского времени, после чего была выдана справка с гербовой печатью Королевского патологоанатома, что ДНК говна на туалетной бумаге совпадает с ДНК оставшейся на обратной стороне рамы небольшой графики Пикассо, которую Александр приобрёл на Аукционе "Центрум" в Гааге.


Через два месяца мы все втроём, семьёй, сидели в толстом Боинге-747 рейсом 46 и держали путь в точку нашего очередного приключения по жизни город герой Шанхай, Китай, Земля, Солнечная Система, Млечный Путь. В Егоркином детском рюкзаке, в модели самолётика компании КЛМ лежали плотно упакованные в целлофановый мешок 430 таблеток экстэзи с милым слоником на фэйсе.

Держим путь так, а Сай Баба всё вокруг вертится, спать не даёт.

Так вот я благодаря Пабло Пикассо, ненадолго, правда, на три поездки туда и обратно в Китай, превратился в наркокурьера.

Но эту тему я открывать не буду, так как хочется мне еще раз в Китай съездить. А если они, мои маленькие жёлтые друзья, прознают про мои тяжбы странствий, то вот тогда я уж точно загремлю под маракасы, под публичный расстрел на Центральном Стадионе из их метких автоматов.

Вот такая дивная во всех её смыслах история великого Пикассовского "Голубя Мира" из не менее достопримечательной Евтушенковской библиотеки- туалета.


ВАНУА-ЛЭВУ


Вот Истинный Крест говорит.

Эта копия справки от Королевского Патологоанатома, а главное кусочек этой бумаги, который я не могу без содрогания разворачивать, и в самом деле лежит в его кубышке. Много раз пытался он в раму его вставить, в дорогую какую-нибудь. Я ему говорила - или я, или это говно.

Выбрал меня.

А зря.

И в Китай он так больше никогда и не съездил.


МГ.


ЛЕНИНО


С Антоном Страшным меня связывает другая дивная туалетная история, которую я не могу оставить без внимания. В декабре 1981 года мы, студенты первого курса Арха, метались в поисках денег на решительную встречу Нового 1982 года. Занять денег было не у кого, все были в такой же как мы финансовой пропасти, которая, как известно самая глубокая, поэтому мы решились на работу, предложенную дядей Антона. Достаточно простую, но и своего рода деликатную. Нам было предложено вычистить Авгиевы конюшни в рабочем поселке со скромным названием Ленино.


В окрестностях Ленино очень красивые, крутые овраги. Дядя Степан рассказывал, что с одного из них в 1980 году сбросились два солдата, взявшись за руки.


МГ.


Такие дела.


МГ.


Дядя Степан, главный хозяйственник Исполкома Районного Совета, встретил нас на станции и на своем УАЗике добросил прямо на место работы.

Авгиевы конюшни представляли собой общественный туалет открытого типа, деревянный сарай, выкрашенный едко зеленой краской и обозначенный на карте буквами Мэ и Жо. Туалет находился на заднем дворе рабочей столовой и, по всей видимости, нещадно использовался ее посетителями в течение всего года. А один раз в год, лютой уральской зимой, подвергался чистке, поскольку, сами понимаете, твердое оно ведь не жидкое, да и запаха поменьше дает.

И зима в тот год действительно стояла лютая, плевок замерзал на лету, но это нам было только на руку.

Вооружившись один лопатой, другой ломиком мы бросились на штурм, предварительно повесив на входе загодя приготовленные таблички "Туалет на ремонте". Внешняя часть не заняла много времени. Мы с шутками и прибаутками весело сбивали все эти сталактиты и сталагмиты, иногда образовавшиеся в совершенно непредсказуемых местах, таких как стены и потолок. Потом все подмели и для красоты посыпали какой-то вонючей дрянью.

Оставалось самое ответственное - выгребная яма.

У неё с обратной стороны ступенчатый спуск, а дядя Степан уже распорядился о грузовике, который стоял, приткнувшись как можно ближе к яме и натужно ворчал включенным двигателем, чтобы потом завестись без особых проблем и вывезти человеческие фекалии на беспросветные совхозные поля и превратить их по баской весне в добрые всходы.

Спустившись в яму, мы не убавили своей удали молодецкой и активно принялись за работу, а в конце ее нас ожидали наши честно заработанные сорок два рубля четырнадцать копеек (на каждого). Что по тем временам было на два четырнадцать больше, чем месячная студенческая стипендия.

Мы махали ломиками, кидали черные камни лопатами, и вскоре в яме уже появилось местечко, где можно было присесть и покурить спокойно. Что мы и порешили сделать.

В это же самое время Надежда Степановна Городская, очень, так сказать, массивная женщина, местный бухгалтер, человек ответственный за нашу зарплату, внезапно, сидя в той досадной рабочей столовой, почувствовала резкие боли в области кишечника. Она бросилась в хорошо знакомое место, общественный туалет, обозначенный на карте буквами Мэ и Жо и, - ее только на мгновение остановила табличка "Туалет на ремонте", так как в следующий миг она уже обозревала вычищенный до блеска и совершенно пустой туалет...

Когда на наши головы полилось что-то невнятное, мы очень этому огорчились. Мы не смогли даже кричать от изумления и негодования. Антон просто-напросто решил покончить со всем этим физическими средствами и попытался снизу оттолкнуть Надежду Степановну Городскую от места действия с помощью подручных рабочих средств - лома.

Сверху раздался душераздирающий крик, от которого лом выпал из Антошкиных рук, но вместо того чтобы упасть на дно выгребной ямы вдруг устремился вверх под неослабевающие вопли.

Мы бросились наверх, чтобы прояснить сложившуюся там ситуацию.

Произошло то, что происходит, когда лижешь металлическую дверную ручку (вспомните детство золотое) в лютый тридцатиградусный мороз. Только область соприкосновения была гораздо обширней, чем язык.

В общем, конечная позиция этой истории такая - я держу в своих осторожных, натруженных руках лом, а Олег, тем временем, обнаглев, пытается своим разгоряченным от работы дыханием (хы-ы, хы-ы-ы-ы), отделить холодный метал рабочего лома от розово трепещущих тканей тела уважаемой всеми в совхозе Надежды Степановны.


Дома

(быль)


Жил мальчик в ученье, в городе, пришел в деревню восвояси на праздники.

Сели за кашу. Мальчик сказал:

- Какая у вас каша густая - ложка стоит, такой каши у хозяина не бывает.

А мать сказала тихо:

- Это не каша, сынок...

и опустила свои натруженные глаза.


ТОРОНТО


Я обнаглел уже до того, что, как богатый, стал давить свое собственное вино в городе Торонто, округ Онтарио, Канада, Земля, Солнечная система. Вино называется "Тайное Вечере" и напоминает по вкусу Мерло "На подстилке" урожая 1994 года из провинции Ля Рошель, с северного склона деревни Монтень. Гроздья винограда бережно хранятся на ветвях до поздней осени и снимаются с лозы после первой ночи заморозков. Это придает вину настолько неповторимый вкус чего-то последнего, уходящего в жизни, что пить его можно вечно, совсем как портвейн "Три топорика". А заморозки, надо сказать на севере Франции дело очень редкое. Поэтому Мерлот этот "на подстилкеудаётся отжать только раз в несколько лет. Вино стоит хороших денег. Три месячных зарплаты Кузбасских рабочих за бутылку.

Это вино я дегустировал до невменяемого состояния на виноферме, хозяином которой является один из выдающихся актеров Французской Республики и не менее выдающийся коллекционер вин, Жерар Де Пардье.

Я приезжал к своему очень доброму другу Вовчику Пастухову, бывшему своему однокашнику-архитектору, во Францию в небольшой, но очень уютный городок Нант. Вовчик танцует в местном Театре современный балет, и это у него очень даже неплохо получается. Он, как знаток высокого, элитарного французского искусства и теневых кокаиновых тусовок, познакомил меня с хранителем и производителем вин - старикашкой Дюбэ. Дюбэ обожает и благословит своего хозяина, как, впрочем, и молодых мальчиков, которых Де Пардье поставляет ему из Парижа время от времени за хорошую работу и вкусное вино.

Бутылочка Мерло на подстилке у носатого актера стоит не много ни мало пятнадцать тысяч франков и продается только в очень высоко-элитарных клубах и ресторанах Парижа. Кстати именно это вино выпивали Принцесса Диана и Доди Файет в отеле Риц за пятнадцать минут до своей смерти в тоннеле под мостом Альма, Париж, Франция, Земля, Солнечная Система.

Винная этикетка моего вина представляет собой литографию с одной, как я считаю, моих лучших картин "Lаsт Меаl", которую Сергей Карнет, великий художник-постановщик всех времен и народов России, по справедливости обозвал "Последняя Жратва". На картине изображен Господь наш Иисус Христос в окружении своих учеников, которые уже так устали от выпитого красного вина, олицетворяющего кровь Христа, хлеба, тела его, и речей, которые он все говорит и говорит, что все заснули тяжелым больным сном, и только Иуда все пьет и пьет, как последний алконавт.


ГЕРАТ


Майор Аркадий Бучнев, ставший в Афганистане от повседневного страха последним алкашом, был убит прицельным выстрелом афганского снайпера двумя годами позже спасения Знамени части 6705 от нападения. Он тогда командовал спецротой охранения пленных душманов и выводил этих спецзаключенных в Союз. В Союз, которому оставалось Союзом быть еще пару-тройку лет.

Пуля досталась ему по дурацкой или даже непрофессиональной оплошности конвойника, старшего сержанта уже сверхсрочной службы Урумбека Маменгалиева, привыкшего охранять зэка Петровых в солнечном Комсомольске-на-Амуре.

Все в боевом конвое - в одинаковой полевой форме одежды без знаков различия. Получая очередной приказ от майора Бучнева, Маменгалиев, по привычке, козырнул командиру. В следующее мгновение голова майора конвойных войск МВД СССР была расколота пулей калибра 7,62 мм. Расколота, как спелый астраханский арбуз под ударом судьбы быть съеденным.

Еще через четыре дня майор Аркадий Бучнев покинул землю детей Пророка в цинковом гробу, лежа грузом 200 некрасиво и нелепо поверх промасленных пакетов нелегальных автоматов АК-74 и пистолетов Макарова. В соседнем цинковом гробу лежало другое тело погибшего воина-интернационалиста. Поверх другого груза 200 с опиумом. Для народа.


Такие дела.


До завершения еще одной бездарной войны оставались считанные месяцы, и пленные муслимы были единственной возможностью обмена наших пленных пареньков-христиан из ада духовских лагерей. А меняли их на духов в очень странной пропорции - одного нашего за пять, а то и десять их.

Странно, но во время Чеченской бойни происходило то же самое - одного за пятерых.

Может поэтому многие из тех, кому не досталось в обмен необходимого числа муслимов, осели потом каким-то образом в США и Канаде.

Привет Димон, это я о тебе. Хватит ногами то выше головы махать на 23 Февраля и День ВДВ. Мы знаем, что ты десантура, ёбтать!


ТАШКЕНТ


Старший сержант Маменгалиев подорвался на противопехотной мине израильского производства две недели спустя в городе Герат, Афганистан, Земля, Солнечная Система, когда позарился на беспризорно лежащий в духовской мазанке двухкассетный магнитофон "Панасоник".

Старший сержант Маменгалиев потерял при взрыве обе ноги, правую и левую соответственно.

Я встретил его случайно в Ташкенте в 1987 году, когда приезжал кататься на Чимган на горных лыжах с гурьбою собутыльников - Мозгом, Блином и Слепцом.

Старший сержант Маменгалиев сидел на своей тележке кустарного производства на Центральном Автовокзале Ташкента и, низко опустив голову, выпрашивал деньги у проходящих мимо аксакалов.

Я узнал его, боевого сержанта моего, просто. Как? Когда в ответ на очередную невыдачу денег от аксакалов он начал злобно шипеть:

- Сшсынансыгин в рот кынын, сукнахбля.

Мы выпили с ним за встречу бутылочку портвейна "Чашма" и он рассказал мне историю про майора Аркадия Бучнева, пролившего свою еврейскую кровь на исламскую землю.

В том же 1987 году я написал две из своих четырех первых и последних политических картин - "Черный тюльпан" и "Зачем".

Первая была посвящена самолету-гробовозу набитому до отказа грузами номер 200, а на второй картине сидел на коляске, низко опустив голову, безногий сержант Маменгалиев и просил подаяния у проходивших мимо гордых и довольных собой аксакалов.

Обе картины были сняты с показа Первой неформальной выставки на улице американских героев-революционеров Сакки и Ванцетти в городе Свердловске и исчезли в кулуарах Идеологического отдела Обкома комсомола. Время для них еще не пришло. И слава Отцу, Сыну и Святому Духу русской экономики - углеводороду, как сказал мой друг Димка Васюк. Царство ему небесное.

В 1992 году авторское повторение безногого имиджа старшего сержанта конвойных войск МВД СССР Урумбека Маменгалиева было принято, как дар, Национальным Британским Музеем Войны в Лондоне, а в 1996, еще одно повторение было бездвоздмездно, (то есть дадом) приобретено Музеем Воинов Интернационалистов "Шурави" в Екатеринбурге.


Слон

(притча)


У одного индейца был слон. Хозяин плохо кормил его и заставлял много работать.

Один раз слон рассердился и наступил на хозяина ногой.

Индеец умер.


Такие дела.


АМСТЕРДАМ


Картина "Последняя Жратва" была написана сразу на следующий день после празднования моего тридцати трёхлетия. Весь день после бурной ночи я лечился сам, лечил семью и друзей-алкашей пивом "Амстел-голд", и утирал розовый рот своими длинными свалявшимися волосами. Совсем как Джизэс, поучал полуспящих гостей сравнительным анализом алкоголя (ударение на первом "а").

Все быстро уснули.

Видя такое неуважение к Джизэсу мне ничего не оставалось делать, как подняться в студию и написать великое полотно.

На первой же выставке в бывшей церкви Фонделкерк картину приобрели удивительная пара религиозных голландских пердунов, коллекционеров живописи, супругов Ройфелд. Их потрясла и подкупила пустая и скучная обыденность святого деяния.

Продажа картины поправила моё благосостояние, но и обязала дважды ездить на чертовы кулички в особняк любителей святой обыденности. В первый раз, чтобы выбрать под интерьер нужный цвет рамы, во второй - чтобы картину правильно повесить на стену. Она заняла свое почетное место между Мондрианом и Карелом Аппелом. И оба раза пришлось вести тяжелые и бессмысленные полуночные разговоры на кухне о религии и значении ее в существующей действительности.

А мне еще на последний автобус успеть надо.

Все, в общем, похоже на наши ночные кухонно-портвейные беседы о политике, от которых так болит голова и душа под утро. Только вот кухня их размерами своими превышает пару-тройку наших квартир-хрущевок, и портвейн заменяется на Шаблис 1985 года разлива.

Мы говорили о Господе нашем Иисусе Христе в частности и о религии вообще. Само по себе это уже было достаточно странно в стране полного безверия в дела небесные, в стране, где церкви превратились гомосексуалистами в, так называемые, культурные центры, где люди больше верят в силу марихуаны и свободной ее продажи, свободной продажи-покупки тела в специально ине только отведенных для этого районах города.

И прочим излишествам.

Взять, к примеру, эту бывшую церковь, где проходила выставка.

Она в центре Амстердама и носит название Фонделкерк. В свое время ее принес за один гульден в дар городу Папа Римский. Какой-то из них. С великолепной архитектурой, с фресками под куполом и по стенам, с акустикой, не уступающей лучшим концертным залам мира, она могла бы стать центром паломничества Богупреданного населения Амстердама.

Однако такого населения в Амстердаме не оказалось, а многочисленные туристы из Алабамы и Небраски мало способствовали поддержанию церкви в порядке, а о пожертвованиях и говорить не приходилось. Священнослужитель, поставленный Папой, ушел в лету, а на замену ему никто не решался вступить. Церковь уж совсем стала приходить в упадок, совсем как в матушке России в годы недавно ушедшие, пока до нее не добрался предприимчивый Хери Мекес.

Он то и забрал Фонделкерк в аренду, превратив ее в культурный центр сначала прилежащего района, а потом и всего города.

С Хери меня в благодарность за "Голубя" Пикассо и отзывчивую на нужды подружку Марэнту познакомил всё тот же тусовщик по жизни Королевский Принц. Он же и порекомендовал мне провести там мою с Гольдером выставку. Оттуда же, по рекомендации, на аукцион "Центрум" в Гаагу ушла моя темно синяя с голубым Аленка, прожигающая сейчас глаза менеджменту КЛМ в "Шхипхоле".

За несколько дней до открытия выставки картин Николая Гольдера и вашего покорного слуги, как двух бывших андерграундных художников из города-героя Екатеринбурга, в церкви проходила презентация компании Мерседес-Бенс, на которой тамадой была Мисс Голландия-95.

На следующее утро Хери с помятым лицом пожаловался мне, что, вероятно, придется ему уехать на фью дней на отдых к маме в Лимбург, потому как невозможно выдерживать такие нагрузки.

"На вечеринке не было ничего из закусок, были только кокаин и шампанское при свечах. Вечеринка закончилась всеобщим раздеванием друг друга со всеми вытекающими отсюда пошлыми последствиями".

Четыре дня спустя открытие нашей выставки имело приблизительно похожий сценарий. Кроме потенциальных богатых голландских покупателей на презентацию было приглашено все интеллигентное русское население Амстердама.

Через час после официального начала, речей Русского консула и организаторов, я, проходя мимо стойки с вышколенными официантами, поинтересовался, как идут делишки.

- За весь свой многолетний опыт работы я никогда не встречал, чтобы за такое короткое время было выпито уже восемнадцать литровых бутылок водки, - ответил один из них с плоским, как вся Голландия лбом.

Водка подавалась коктейлем с Красным Дьяволом, высоко витаминизированным напитком спонсоров выставки, что в своем взаимодействии даже превышало силу регулярных ЭксТиСи.

Еще через час перепуганные голландцы покинули открытие выставки, пробираясь через пьяную толпу русской интеллигенции, часть из которых уже принялась танцевать нижний брейк.

Менеджер выставки Бас Ван Эс тихонько шепнул мне на ухо, что на следующую свою выставку в Гааге я не получу ни одного пригласительного билета на открытие.

- Если ты хочешь хоть что-либо продать и сделать себе имя, забудь о своих собутыльниках.

Ему ответил невпопад как всегда старой расхожей русской фразой, которая поставила его на его менеджерское место, и после которой сломался его калькулятор в глазах, - "Если водка идет тяжело, значит, скоро жди её обратно".

Так, о чем это я? О религии. Да.

Так вот, мы сидели на кухне с супругами Ройфелд за бутылочкой Шаблис и разговаривали о религии. Тяжёлое это занятие говорить с супругами Ройфелд о религии, когда ляжку жжет только что полученный чек с четырьмя нулями за религиозную картину. Чтобы закрыть тему и удалиться до ближайшего отделения банка АйЭнДжи и отоварить чек я привёл в пример мой незабываемый разговор с отцом Алексеем, венчавшим нас с Марией, об усмирении гордыни, как основном достоинстве Христианской религии. И чем он для отца Алексея закончился. Про колодец они мне, конечно, не поверили, выгляжу уж я больно интеллигентно. Очки роговые, длинные волосы, добрые, воловьи глаза навыкате. Не поверили, что дело об исчезновении Отца Алексея всё еще не закрыто.

А зря.

Не отпустили они меня по добру по здорову в спокойствии чинном. Всё мясо своё отварное в чесночном соусе пытались заставить жрать до ночи глубокой. Довели до усрачки мозговой моё вегитарианство на тот момент.

В канале они сейчас оба лежат.

Пойдите, проверьте.

Канал номер 4 в посёлке Блюмендаал. Две большие чугунные вазы, выпущенные в Пиплс Репаблик оф Чайна в августе 1985 года, к ногам примотаны рыболовной леской номер 2, той же Пиплс Репаблик оф Чайна изготовления.


КРАСНЫЕ ПОЛЯНЫ


В августе 1985 года, в колхозе "Красные поляны", совсем мало чем отличающимся по условиям труда от Пиплс Репаблик оф Чайна, во время вечернего променанта нашей агитбригады, Марьяна Туголукова попросила своего лучшего (после Преснякова) и верного (в самом хорошем смысле этого слова) дружка Юрку Приданникова, срезать ей "некрасивую" родинку на спине. Что тот сделал без промедления нержавеющим лезвием "Нева", и в лучшем свете припалил краску крови самогонкой.

В 1995 году в Онкологическом отделении Челябинской Городской Больницы Марьяна скончалась от рака в возрасте двадцати девяти лет. Врачи не смогли остановить метастазы, пущенные этой злосчастной родинкой.


Такие дела.


А мы должны были с ней встретиться под Малым парусом Сиднеевского театра 4 июля 2000 года. И выпить портвейна.


Собака и хозяин

(быль, быль)


Пошел ночью хозяин на двор по малому. Далеко ему идти не хотелось, и присутулился он тихонько, чтобы хозяйка не услыхала, прямо у крыльца. Собака почуяла запах и начала лаять. Хозяин достал хлеб и бросил собаке. Собака не взяла хлеб, кинулась на хозяина и стала его кусать за ноги.

- За что ж ты меня кусаешь? Я ж тебе хлеба даю, - сказал хозяин.

- А за то кусаю, что пока ты хлеба не давал, я ещё не знала, хороший ты или плохой человек, а теперь верно знаю, что ты недобрый человек, если меня подкупить хочешь.


АФИНЫ


Курсовая работа Мириям, разлюбимой подружки Найджела Энтони Рединга, действительно имела такое непонятное и неприемлемое для уха простых Советских студентов гуманитарных вузов научное название - "Социологическое исследование человеческого поведения во время пользования общественными туалетами в местах большого скопления народа (кино, театры, выставочные залы, концерты, батальные сцены Бондарчука и т.д.)"

Насколько западный человек со всем его благополучием становится обособленным в обществе, причем, чем более благополучен, тем более обособлен, тем его все труднее заманить посрать в общественный туалет. Подчас многие из толстяков на высоких приемах или вечеринках таких же звезд как они, предпочитают на время малой или большой нужды вызвать такси и доехать до своего дома или до гостиничного номера, чтобы сбросить накопившийся груз.

Мириям очень богатая девочка, то есть девочка очень богатых родителей, которые как раз и организуют такие приемы и вечера для кино и поп-звезд по всему миру.

Однажды во время семейного ужина они рассказали Мириям, что у них сорвалась сделка по организации торжественного вручения Премии "Золотая ветвь" греческих кинематографистов, потому что их конкуренты предложили вместо шикарного дворца, как это хотели родители, сделать торжество и пьянку вручения в достаточно дешевой гостинице.

Мириям, как не дура, заинтересовалась всей глубиной проблемы - а почему собственно? И поехала в Афины, на свою, кстати говоря, родину, на фестиваль и на вручение премий, дабы добраться до сути вещей.

Вот что я вычитал из её кропотливого труда.

В первую очередь она обнаружила, что из всех американских звезд, приехавших на фестиваль, большинство остановились именно в этой злосчастной гостинице Мариотт.

И Мириям решила поставить все точки над "фа".

И Мириям занялась интервьюированием каждой прибывшей знаменитости.

И Мириям докопалась до сути проблемы и написала по этому поводу свою диссертацию. Родители ее сейчас широко и успешно, с большими прибылями в бизнесе, используют ее труд на деле, и никто не сможет сказать, что "их, западная наука" отрывается от общества.

Престарелая Ким Бесингер, например, сказала, что ее больше устраивают гостиницы, можно быстро куда сбегать, слить воду или более того.

Куда не комфортабельней пользоваться роскошными дворцовыми общественными туалетами, зная, что за соседней стенкой может сидеть какая-нибудь дрянь, типа престарелой Джессики Ланг и прислушиваться к каждому твоему пуку, чтобы потом, ехидно улыбаясь и подсмеиваясь в высоком обществе кинозвезд, говорить, что ты не можешь управлять своими газами в туалете, возможно, потому что питаешься дешевыми продуктами, неподобающими звездным желудкам.

Ким, когда уж совсем нет выхода, пользуется, конечно, туалетами общества, но пытается в момент сотворения чего-то большого, пошире руками раздвинуть свои ягодицы, чтобы газы выходили лишь с легким шелестом, как осколки разорвавшейся мины на учениях саперного взвода. В этот момент она еще активно ерзает своими красивыми, как у моей жены, ножками, чтобы сравнять амплитуду звуков и поставить в заблуждение противника.

Что же говоря о жирной Деми Мур, то она предохраняется от непотребных звуков легким ненавязчивым горловым пением, делая акценты на тревожных моментах. Потом всегда можно будет сослаться на то, что ты никогда не теряешь время и развиваешь голосовые связки даже в туалете.

У престарелой Настасьи Кински другая проблема. Питается она хорошо, газы у неё выходят легко, как дыхание новорожденного ребенка в пору полуденного сна. Однако с ней произошел однажды тяжелый случай, когда на одной из традиционных бабских вечеринок, посвященных захоронению под священное дерево плаценты Синди Кроуфорд от первого ребёнка, хозяйка дома, престарелая Маргрэйт де Моор, знаменитая голландская писательница трагедий на пустом месте и мать Марэнты де Моор, (царство ей, блондиночке, небесное) находясь в ванной комнате по соседству с туалетом, где крошка Насти восседала по большому, услышала громкий всплеск воды, от упавшего чего-то крупного.

Сразу после этого она, встретив Кински в прелестном зеленом полуторагектаровом садике за бокалом шампанского, предложила ей хорошее народное очистительное средство от запоров - проглотить три маслины с косточками.

- Через час это уже подействует, и вы почувствуете себя как ребенок во время полуденного сна. Только постарайтесь в это время находиться недалеко от туалета, так как понос будет достаточно сильный и долгий. А лучше, милочка, как только проглотите маслинки, так и посидите, почитайте что-нибудь веселое на толчке.

После этого случая Насти Кински всегда отрывает огромное количество бумаги от туалетного рулона и кладет все это поверх воды, практически на сто процентов заглушая звуки падения свыше. И так же как Ким Бессингер отчаянно ерзает своими стройными ножками по полу.

Было страшно и больно читать эти интервью, этот выстраданный бред хорошеньких женщин, убивающих своё собственное "я" из-за бредовых принципов восхождения друг над другом и гордыни неусмиренной, блин.

И ведь курсовую эту потом издали в местной Университетской типографии. Совсем как у нас газета "Архитектор" в инстике была. Только имена не полные, конечно опубликовали, а только инициалы. У Мирьям то я оригинал читал, еще до сдачи этой курсовой.


НАБЛЮДЕНИЕ


Я когда из туалета выхожу, постоянно задаю себе вопрос:

- Откуда во мне всё ЭТО?


Вот писательница Наталья Кушак, например, не стесняется своих излияний. К великим людям из России эта дешевая напускная попса не относится.

Однако у неё другие сложности. Она не может сходить "по большому", если не покурит в этот момент сигаретку "Кэмэл". Именно "Кэмэл" и ничто другое. В противном случае, за отсутствием присутствия таковой это может грозить ей запором. Надо сказать, что Наташа не курит совсем, а "Кэмэл" служит ей только в качестве слабительного.

У Наташиного мужа (забыл его имя) есть машина марки Фольксваген-Пассат. Чтобы не тратить деньги на сигареты Наташа, по деловому, поместила рекламу компании верблюдов на капоте своего авто, за что компания "Кэмэл" высылает ей сертификат на ежемесячную бесплатную отоварку в размере двух блоков сигарет "Кэмэл-лайт" на складе в Слотерфарте, город Амстердам, Земля, Солнечная Система.


МОСКВА


Народное средство по борьбе с запорами - три маслины с косточками - было подсказано Маргрэйт де Моор одной русской дамочкой по имени Маргарита Фирюбина.

Ритик - приемная дочка товарища Екатерины Алексеевны Фурцевой, министра культуры Брежневской эпохи. Крайне интересная женщина, удивительной судьбы человек.

Для получения статуса политического беженца в Нидерландах сменила благодаря моим недюжинным способностям художника-графика, своё вероисповедание и национальность на добротное и всемирноприемлимое - иудейское.

Однако это требует отдельной истории.

В первую очередь очень интересно, как Рита однажды решила бороться со своим крайне излишним весом. Маслины, конечно в этом ей мало помогали - все ведь с говном выйти не может, и решила обратиться она по сему к, известному в те годы на всей Руси великой, дяденьке - Кашпировскому. Времена тогда были уже не те, когда можно своими связями и именем пробиться на прием к могучему исцелителю. Доктор не очень то беспокоился об именах своих клиентов - все платили поровну. Дождавшись своей очереди через пару-тройку месяцев, Ритик с дрожью в толстых ногах переступила порог кабинета и медленно направилась к столу к светилу. Светило сидел в кресле и, не поднимая головы, продолжал перебирать на столе какие-то бумаги. Наверняка счета своих зарубежных банков. Ритик приблизилась к столу и робко так кхы-кхы кашлянула в пухлый кулачек.

Кашпировский медленно поднял голову, очень долго, как показалось пациентке, смотрел из-под своего могучего лобья на неё и вдруг оглушительно громко рявкнул на всю Тверскую:

- Мяса жрать меньше надо, свинья такая! Вон отсюда!

Ритик кубарем выкатилась из кабинета мимо секретарши и, что было духа, так же кубарем, покатилась домой, вся на нервах же, обзванивать своих подружек, о том какой же Кашпировский говнюк. Взял деньги, наорал, как последний подонок, и еще доктор называется после этого.

Квартира у Ритика на улице Горького, нынешней соответственно Тверской, около Моссовета, с подогреваемыми полами и огромным холодильником, забитым всякой вкуснятинкой. Ритик перво-наперво бросилась к своему большому железному другу и засунула себе в рот хороший кусок ветчины. Стала медленно и со вкусом жевать, запивая домашним брусничным компотиком, изредка постанывая и перекатывая голову с права налево по своему подбородку. "Какой идиот, - думала она, - мяса, видите ли, жрать меньше надо, ишь раскомандовался, свинья такая, светило хреново".

И только у Ритика всплыли в памяти эти золотые слова, как жестокая судорога свела желудок её, и едва она успела добежать до просторного туалета с подогреваемым полом, как вся ветчина, под громкий рык, вывалилась из маленького рта, смоченная брусничной водичкой.

Да, доктор Кашпировский опять оказался на высоте!

С тех самых пор Ритик не ест мясо, однако, только один сорт его - свинину. Видимо слова: - ...свинья такая, - в сознании у Риты были восприняты по-другому. Но зато ей не нужно никаких делать особых усилий, переквалифицируя себя в еврейскую беженку. Не есть поросятинку.


Такие дела.


Волк и коза

(басня)


Волк видит - коза пасется на каменной горе и нельзя ему к ней подобраться. Он ей и говорит:

- А пошла бы ты вниз, коза, тут и место поровнее, и трава для корма много слаще?

А коза и отвечает ему:

- Да пошел ты, козел...


ЛОНДОН


Второй раз мне было отказано в эфире на БиБиСи, потому что новый председатель КГБ (запамятовал его фамилию) выпустил, наконец, семью русского шпиона и беженца Олега Гордиевского к своему любящему мужу и отцу в Лондон, и счастливые люди, борцы за свободу слова и государственных тайн нашли добрый прием под крышей парламентской монархии. Сева, естественно, отложил и в этот раз интервью, отдав предпочтение борцам, вместо засраного андерграундного художника по жизни, проживающего на Олд Кент Роуд в трущобах Южного Лондона и питающегося фруктовыми отбросами с Ист-эндовского рынка.

Мне, правда, торопиться было некуда, так как жизнь моя лимитная текла спокойно и весело под сенью этой самой парламентской монархии и в бесплатном жилье. Так что, когда время подошло, то найти меня было очень просто, нужно просто кинуть маленький камешек в окно второго этажа, третьего от угла по Гленвэй 45 (из пентхауса на Олд Кент Роуд меня тогда уже выперли по решению суда Южного Лондона), и я к вашим услугам. Что и случилось однажды вечером. В окно постучал лёгкий кирпич, и седые длинные волосы увлекли меня в студийные кулуары БиБиСи.

Перед моим эфиром, который был посвящен как раз проблемам лондонской полиции в борьбе с нелегалами и лимитчиками из России, Сева работал с лысым, спокойным, приятным мужчинкой, типично борингового бухгалтерского вида. Сидя в студии с операторами за стеклом и отчаянно пытаясь побороть растущее волнение оттого, что по приезде в Рашу придется доказывать, что я только что разговаривал с Плантом и тот стрельнул у меня "Астру", я думал, кому к черту нужны воспоминания бывших Советских бухгалтеров. Если, конечно, они не смылись с кучей зелёных, бумажных денег или Золота Партии.

Передача закончилась, Сева вышел с бухгалтером, нежно и осторожно поддерживая его под руку, нежно смотря в глаза и рассыпая любезности. Если б не Всеволодова прелестная жена я подумал бы, что два педрилки договариваются о свидании на Пикадильке.

Я встал навстречу Севе с блеском в глазах, в которых до сих пор сияло отражение страшной физиономии Роберта Планта.

- Витя, познакомься, это Михаил Уржаков. Это, со кол, новая волна молодежной иммиграции в Великобританию. Молодежь нынче не блюдёт никаких законов, чтобы добиться своего, что крайне радует.

- Виктор, Виктор Суворов, - мягко сказал бухгалтер и пожал мою влажную от стэирвэй ту хэвэн руку.

И столько в его руке было энергии, что я понял, эти пальцы, вряд ли считали засаленные купюры в окошках металлургических сберкасс и выдавали их в натруженные, усталые повседневной измученностью, руки.

- Удачи Вам, Миша. Она нам сейчас нужна как никогда.

Мне стало так приятно, что он назвал меня на Вы с большой буквы, что на мгновение забыл о Цепах. Сразу, кстати, чувствуется, когда тебя называют с большой буквы. Положа ногу на ногу, руку на сердце, Виктор был единственный человек в моей жизни, если не считать моих родителей, называвшими меня на Вы. Родители начали называть сразу, когда я пришел после первого дня в первом классе школы номер 1 в городе герое Уфе.

По крайней мере, Витя дал это понять, даже может, не имея это глубоко ввиду.

Потом открыл свой небольшой, коричневой кожи, саквояж, придерживая его на колене, вынул оттуда небольшую книгу. Сева, читая его мысли, протянул ему свой стёршийся в боях за свободу слова, уставший, рабочий Паркер.

"Михаилу. Будь добр! Виктор Суворов" вывела белая рука второй стороне обложки. Меня сразу пробило, что это идентично автографу Артура Хэйли для Найджла на обложке "Аэропорта".

На обложке книги бухгалтера рельефно прбивалось название его произведения - "Ледокол".

"Полярник он, что ли? - подумал я, и, пожав еще раз белую руку, для получения полного фэн шуя от рокера Планта и полярника Суворова, двинулся вслед за Севой в студию.


ВАНУА-ЛЭВУ


Этот "Ледокол" в издании Британского "Пингвина" лежит в его коллекции совместно с "Аэропортом" того же "Пингвина". Мало того, что книги завёрнуты в тяжёлый целлофан и запаяны от проникновения воды, что не открыть, так еще лежат в металлической коробке из-под кубинских сигар "Гавана".

Так вот жизнь сводит и разводит задрипанных горе-писателей-художников-по-жизни с предателями Советской Социалистической Родины, Земля, Солнечная Система, Млечный Путь, приговорёнными ГРУ заочно и пожизненно к расстрелу из двадцати восьми автоматов системы АКМС навзничь.


МГ.


СВЕРДЛОВСК


Все что есть, это - рок-н-ролл. Мне кажется, что напалм, что рок-энд-ролл очень созвучны по утрам. И то и другое испепеляет. А как приятно было чувствовать себя напалмом в России.

"Коммунисты, я буду жрать ваше мясо"!

Круто, правда? Это из бывшего репертуара бывшего Красного Хача, группы Свердловского Рок Клуба начала Перестройки.

Мама моя, Антонина Александровна Уржакова, пожилая, прелестная женщина, говорит, что никогда не отречется от идеи, с которой она росла всю жизнь. У ней хоть идея есть. Не то что у нас - гденьги, гденьги и водкадавай!

Меня же Егорка со Стешкой сейчас иногда спрашивают, - "Папан! А чо такое ващще комунизьм?"

Я грю, - "Да я уже постарел, не помню, дети мои чо это такое. Вы бы лучше капитализьму учились". "А чо такое постареть, папан?" (Они у меня всегда чокают, независимо от того, где наше проживание осуществляется - в Амстердаме, Лондоне, Нью-Йорке, Лиссабоне, Стокгольме, Гонконге и тд. - уральская, бляха-муха, кровь, ю ноу, вот ай мин!)

А когда ты поймёшь, что постарел?

Просто! Говно теорема, детишки!

"Если ты начал открывать пивные бутылки открывалкой, значит, ты мощно постарел".


Такие дела.


ЧАРЫН


Старший брат Сашки Сюткина, Олег Сюткин сломал ногу, не смог выкарабкаться из каньона реки Чарын в Казахстане и умер, судя по всему, от голода и боли. До ближайшего геологического поста ему оставалось ползти всего каких-то восемьсот метров. Опознать его было не очень сложно, он высох, как Египетская мумия под горячим казахским солнцем. Он знал, что он умирает, поэтому лежал на спине со сложенными на груди руками и спокойно смотрел в это горячее небо.

А глаза ему выклевали птицы.


Такие дела.


ЛОНДОН


Сразу после весёлого и удачного своей весёлостью интервью на БиБиСи Сева в компании жены потащил меня в ресторан "Пападакис", к каким-то грекам отужинать с дегустацией вин. Сам он не пил, сославшись на больной желудок. Через минут десять после начала дегустации вкусного вина с привкусом еловой хвои к столу подкатила симпатичная высокая блондинка, с большой уверенной грудью и носом, явно указывающим на близкое родство с землёй обетованной. Сева представил мне красавицу как Вера Батчелор, ассистентка Роя Майлза в галерее "Рой Майлз". Галерейка эта очень даже известная в узких коллекционированных кругах, так как специализировалась она на продаже русского и советского искусства социалистического реализма. Новгородцев этим самым попытался лишний раз отблагодарить меня за приятно проведенный час в студии после тяжелого интервью с Витей Суворовым, полярником.

А время то тогда, еще раз напомню, было крепко взбаломучено перестройкой, а потому и популярно в приобретении всякого рода произведений искусства любой поры - взлёта, жизни и увядания социалистического строя. Так, например три пластинки Маккартни "Обратно в СССР", которые я приволок в Лондон, в эксчейндж лавке в Нотингхилле отошли у меня с руками по 40 фунтов каждая. Плюс четыре матрёшки, купленные в сувенирном магазине на Сретинке и приготовленные в качестве сувениров случайным знакомым, но по жадности утаенным под кроватью в сквоте на Олд Кент Роуд, по 35 фунтов каждая ушли на рынке в Камден Тауне.

Майлз же занимался советскими художниками еще далеко до Горби, поэтому на момент перестройки это оказалась одна из самых популярных галерей Лондона.

Потом в своё время, в 1998 году, Майлз даже приезжал в Ебург и подкупил у моего друга Мишки Ильина пару картин. Картины эти загнал на выставке, посвященной современному русскому андерграунду за приличную копеечку, скажем, пенсовичку. Мишке же досталось всего один пенс с фунта стерлингов, которые он благополучно пропил. А потом повесился у себя в студии. Узнав о реальной цене. Спасибо, Рой!


Такие дела.


Верочка предложила прямо на следующий же день посетить злачное место, где она пообещала представить меня Майлзу самолично.

На следующий день, по ее словам, в галерее "Рой Майлз" намечалась презентация великого современного русского художника Серёги Чепика.

Серёги Чепика! Меня аж передернуло. Неужто друга и путеводителя Жени Евтушенко по мастерским Пабло Пикассо в Париже?

Пришел я на следующий день раньше, чем положено на 40 минут, весь такой на костюме, (у Найджела одолжил), на галстуке итальянском от Ломовцева, чтобы успеть опробовать все предоставленные на обзор винные изделия. Еще у меня гнездилась в голове мысль опросить Чепика по поводу Евтушенко, еще раз может убедиться, что "Голубь" у меня в саквояже под кроватью настоящий, Пикассовский.

Напитки мне все удалось опробовать, под пристальные взгляды обслуживающего персонала, но вот Сергей по какой-то причине не появлялся совсем. Потом оказалось, что запил болезный с горя. А вот с какого - непонятно было никому. И выставка то получилась совсем даже хорошая, очень энергоносительные картинки у Серёги, такие все "петушистые", сочные. И только одно полотно выделялось из всех совсем своей непохожестью и стилем.

В дорогущей раме, мастерски выполненный в традиционной манере классического портрета, в центре первого зала галереи висел прекрасный образ Принцессы Дианы. Портрет заказал брат Дианы, Эрл Спенсер. Чепик выполнил его с семейной фотографии, никогда не встречая оригинал, а получилось как всегда у мастеров высокого класса - намного живее, женственнее и загадочней.

Все посетители, приглашенные на презентацию, подолгу останавливались у полотна, тихо шептались и уходили в другой зал рассматривать "Петрушку", другую знаменитую Серегину картину. Диана на продажу не выставлялась.

К моменту часа икс, начала вступительной речи Роя, я уже до того поднакачался халявным испанским каберне, что стоял, тихо покачиваясь, задевая плечи соседей, совсем как Петр Малков на встрече с Любимым Вождем и Учителем, Дорогим товарищем Ким Ир Сэном.

Только Майлз открыл свой немного перекошенный красный рот в душевном обращении к присутствующим, как вдруг к нему подбежал мальчонка с широкими, как у Шварца плечами и что-то стал нашептывать ему в сизое, волосатое ухо. Рой переменился в лице как минимум четыре раза в несколько секунд, от белого к фиолетовому через красный и зелёный, и побежал к выходу. За ним обслуга и ассистенты, Верка Батчелор в частности. Через полминуты она вернулась и, схватив меня за острый локоть, потащила в другой конец зала. Ноги меня к тому времени уже не слушались, и в глазах плавала хорошо знакомая муть прогрессирующего на всех порах опьянения третьей стадии. "Так, Майкл, алкашь, фак твою мочку, на какого хрена я с тобой связалась, чтоб тебе жить без загранпаспорта. Ну, Сева у меня за тебя ответит! Рестораном не обойдётся. Если меня Ройка уволит, я тебя в любых трущобах достану, и ты у меня в Совок в наручниках полетишь в цинковом гробу!" Потом ожесточенным шепотом продолжила, - "Ты знаешь, кто сейчас приехал? А? А? Диана приехала со своим камердинером посмотреть на свой портрет и познакомиться с художником. Рой ей поклоны при входе бьет. Мне же он шепнул, что если я тебя, алкоголика не спрячу, или не выведу, прощай моя головокружительная карьера! Поэтому сейчас ты быстро, как только тебе твои пьяные ноги позволяют, спускаешься вниз, в подвал, там у нас туалеты, а между ними курительная комната, будешь там сидеть, курить свою вонючую Астру, пока большие гости не свалят восвояси! Из зэт андерстуд?"

"Андерстуд, андерстуд, - пролепетал грешный мой язык, - всё выполню, вашсветлость!"

Ну и побрел я в подвал, надо сказать вполне и очень прилично обставленный, с чистенькими до противности туалетами, и чудненькой курительной комнатой, с массивными кожаными креслами и старинными гравюрами прекрасных наездниц по светло охровым стенам. Упал я на этот диван, и стадия опьянения моментально вступила в четвёртую фазу, фазу благотворной дрёмы.


ЦИТАТА


...если вы проснулись в курительной комнате у Роя Майлза, значит, вы там и заснули.


Я.


А проснулся я оттого, что кто-то легонько тряс моё остроё колено. Тихонько, не торопясь так, открыл глаза. Батюшки святы - Дианка Спенсер. Позади неё стоит такой большой мужик, ну совсем как большой старый, антикварный комод. Видно тот самый камердинер, о котором говорила Верка. Принцесса такая вся, наклонилась надо мной и типа спрашивает, - "Ар ю ол райт?" Грешный мой язык отсох от такой напасти, и я только рукой махнул, как Семен Семёнович своей жене после пьянки в ресторане "Плакучая Ива" с дичью из фильма "Бриллиантовая рука". Типа того что - ол райт, ол райт. Она так по-доброму усмехнулась и спрашивает снова, - "Ху ар ю?" (для идиотов, кто по-английски не говорит, это означает, - "Ты кто такой то вообще будешь, незнакомец мой невзрачный?") Я грудь свою выпятил почти так же как спину ежедневно гну, и грю, - " Ай эм эн артист!" Для идиотов - "Я самый крутой художник, чо, не видишь что ли?"

Тут она глазенки свои принцесские как расшеперит, и давай смотреть на меня восторженно во все эти же глазенки английские. Потом наклонилась надо мной, обняла нежно за шею и крепко так, не по дружески как-то, а совсем иначе-иначе поцеловала меня прямо в мой рот. Вот сюда прямо. Глядите! А потом еще языком у меня там повернула, вычищая гарь Астры и накипь Каберне. Я её давай своим языком отпихивать, неудобно всё-таки, пахнет не вкусно, перегаром и вааще. Короче говоря, немного нам языками побороться пришлось. А этот комод позади неё стоит, насупился как кот и пальцы свои колбаски крутит. А Диана оторвалась от меня с характерным чпокающим звуком и прошептала, - "Ю дид а ловли джоб". (Ты такой классный парнишша, и сделал прекрасную работу).

Сказала и спокойно себе пошла в женское отделение, даже не зная, что в августе 1998 года сдохнет в тоннеле Алма в Париже. "Комод" остался стоять в курительной и громко сопеть в широченные ноздри. Кубинская сигара легко вошла бы в каждую, и не задумываясь.

Раздалось душевное пение смываемой воды и через минуту, шелестя джинсами Пепе, принцесса, одарив меня улыбкой, прошествовала по лестнице наверх к гостям и Майлзу. Комод последовал за ней.

А я как дурак сидел еще с полчаса и тупо смотрел на гравюру с молодой барышней, гарцующей на прекрасном арабском скакуне. Тупо поднялся и поплелся наверх, в шумную толпу. Тупо взял себе с подноса бокал каберне и тупо выпил, не чувствуя приятной горечи вина.

Диана уже уехала со своей мебелью.

Судя по всему, портрет ей очень понравился, потому как Рой Майлз бегал не по старчески вокруг гостей, а лицо его обширное светилось красным счастьем, как планета Марс на утренней зорьке.

Тут ко мне Верка подбегает и спрашивает типа, успел ли я спрятаться, когда Диана пописать пошла.

А я такой стою и молчу тупо, улыбаюсь чему-то своему. А Верка тем временем, поправив свои длинные блондинистые, красивые волосы продолжает рассказывать, что Принцесса как вкопанная остановилась у портрета и стояла так, наверное, минут десять практически не двигаясь. Глаза ее такие большие, выпуклые, очаровательные, как у Крупской, наполнились скупыми букенгемовскими слезами и, поманив Майлза, спросила, где сам художник. Майлз ответил, что художник куда-то вышел и будет скоро. Сам Верке сверкнул глазами, мол, звони немедленно, посылай машину, короче, делай что хочешь, только привези красавца, такой позор мне не пережить. Не рассказывать же Диане, что Серёга бухой лежит в алкогольной коме вот уже второй день.

Но оправдывался он напрасно, так как принцесса пропустила все его слова мимо красивых королевских ушей, думая о чем-то своем. Потом выпила залпом бокал каберне, походила по залам галереи, рассеяно осмотрела все картины Чепика и спросила у Майлза, не отходящего от неё ни на шаг, где у тебя тут женский туалет на предмет пописать.

Майлз указал на дверь в бейсмент и учтиво удалился. Диана в сопровождении мажордома проследовала вниз, и никто не осмелился пойти вперед и предупредить меня о высокоперсонном визите.

А дальше всё произошло, как я уже описал.

Ах ты, черт, подумал я, осенённый простой разгадкой, значит "джоб ловли дан" было сказано не о моём умении вертеть языком во рту, отпихивая навязчивый язык принцессы, а просто она меня приняла за автора своего портрета, художника Сергея Чепика.

Одним простым словом, ничего я никому не сказал об этой славной встрече. Отложил до лучших времён. Майлз, мазафака, послал меня с моёй мазней на хой, даже не удосужившись посмотреть на картины, хотя одна из них провисела месяц в Королевской Академии Художеств, а другая в Британском Военном Музее в заказнике лежит.

Потом несколько раз по пьянке рассказывал я эту историю своим друзьям собутыльникам, подружкам-подкладкам, Машке тоже. Никто, конечно, не верил, а мне всё равно, главное знаю, что такого ни с кем из них, лузэров, никогда в жизни их никудышной не произойдет, чтобы их принцессы целовали. Даже самые затрапезные. Я вот удостоился такой высокой награды. Даже если принцесса оказалось на самом то деле немного шлюховатая и без права на долгое и счастливое проживание на этой дремучей планете Земля, Солнечная Система, Млечный Путь. Но это уже мелочи жизни.

"Кто без греха?", - как поговаривал Джизэс Крайст Супер Стар.


ВАНУА-ЛЭВУ


Что верно, то верно. Первый раз он рассказал мне эту историю в Москве на квартире у Терри, любителя порнографии в области энималс. Там находилась ночлежка и перевалочный пункт для всех арховцев-архаровцев, приезжающих в столицу нашей великой родинки заработать каких-никаких денег. Мишка тогда продавал свои ничтожные акварельки на Арбате, а я всё думала, как же человек, побывавший в Великобритании, поработавший в "фирменной" компании после всех своих приключений мог опуститься до уровня алкашей-продавцов национальных русских поделок для всех тех же карасей, которым он так верно служил на этом сладком Западе. Истории его поистине захватывающие, но правды от вымысла отличить невозможно. Этим то он всех своих девок и брал. Вымыслом.

Сидел вот так на полу, рассказывал, а жирняк Терри ухмылялся, утопая в своём затрапезном кресле, мы смеялись, прихлёбывая их любимый тридцать третий портвейн, и даже ни на минуту ему не верили.

Дура такая, отдалась ведь я ему сказочнику сивогривому в эту ночь. Прилипла к нему после этого. Такой уж мой крест. И несла я этот крест до победного конца, до одиннадцатого сентября 2001 года.

Но с Диановской историей я даже и не знаю, что и думать. Я всему этому не придавала и грамма смысла вплоть до нашей поездки в Хьюстон к Тиму Янгу в июле 1997 года. Мы тогда поехали с Мишкой в этот Техас на Тимкину свадьбу на пару дней. Егора отправили в Совок к бабушкам Нине и Люсе, так что можно было беззаботно потратить деньги с государственного пособия по безработице на увеселительную поездку, не задумываясь о нашем подрастающем поколении.

Смех смехом, а в тот вечер после свадьбы мы выпили все, что было в Тимкином баре, даже одолели эту "бомбу" "Узбекистон Виноси", которую Михрюта приволок из Совка ему в подарок. Еще полчаса посидели без спиртного, и мозжечок стал стремительно сужаться в поисках нового прямого энергетика. Тим с Молли, невестой суженной его, не знали даже, что и делать с нами, русскими алкоголиками. Короче Михрютка забрал ключи от Тимкиного Бьюика и рванул, пока не закрылось, в близлежащий ликерстор. Говорил, что даже если его полицаи в пьяном состоянии заловят, ему без мазы, так как права у него канадские, штрафовать всё равно не будут.

Ну, поехал, болезный. А я с Тимкой и Молли сижу такая, кофей пью. Потом слово за слово, они мне, где с Мишкой познакомилась, да то, да сё. Ну, я типа рассказала им о нашей первой трахальной вечере и истории с Дианой. И тут Тим как-то вдруг замолк, лицом своим вьетнамским потускнел и говорит, что, типа, Маша ты зря всё это как шутку принимаешь. Молли вся такая напряглась в своём подвенечном состоянии и вся прямо вылупилась на Тима.

А Тимка и рассказывает. После Михрютиного интервью у Севы Новгородцева его и вправду погнали, буквально через наделю, из сквота на Олд Кент Роуд. Жить парню было негде совсем, поэтому он, до лучших времён, перебрался ко мне в однокомнатную квартиру. И вот дня через три или четыре звонок в дверь. Тим говорит, я подхожу, открываю, стоит какой-то мудак величиной со шкаф и активно так требует Майкла. Я ему - да пошёл ты в жопу, звонить по телефону надо перед приездом и ващще. Этот большой дурында берет меня за шкварник так легко, поднимает и бросает навзничь на проезжую часть. При этом грит, типа того, что молчи, вьетнамская сволочь. Они там все "наци" в этом ёбнутом на голову Лондоне.

Ну ладно, полежал я на асфальте немного, голову протер кустом подорожника, а "шкаф" уже в дом вошёл и смотрю в окне он о чем-то с Майклом трендит. Я встал, захожу внутрь, Майк мне грит, всё типа того что, дескать, мол, всё о кей. Это грит мой хороший знакомый, зовут его Пол Баррел, и он приглашает меня на вечеринку. Я ему типа не приглашают таким асфальтным образом на вечеринки. А Майкл грит, приглашают. Ну, этот шкаф Пол передо мной извинился так благочестиво, интеллигентно за неудобства, причиненные, и они с Майклом вышли.

А через минут пять Майк возвращается весь такой встрёпанный, как корррррибский попугай и говорит, что не поехал он никуда, так как ему не очень понравилось всё это приглашение. Я - почему?, а он - в багажнике не очень хотелось бы ехать. Типа этот мудак Пол приказал ему в багажник залезать, чтобы на встречу с подружкой попасть. Ну, Майк и отказался, дурында.

Так вот Маша, этот Пол Баррел и был тем самым "комодом", мажордомом Дианы, который присутствовал на открытии выставки Сергея Чепика.

Похоже, что Дианка решила еще раз повращать языком в безнравственном рту твоего хазбента, который в данный момент совершает покупку спиртных напитков на Симстрит.

Я тут и припухла совсем. Михрютка то мог королем Англии стать через всё это. Пусть даже виртуальным. От судьбы ушёл, дурандас бескозырный. И ведь может ради меня, дуры, и ушёл.

Ну, с другой стороны, хрен его маму знает. Этот "комод" Пол Баррел опубликовал свои мемуары после смерти Дианки, что типа того, что все её принцессовские любовники из багажников заканчивали свою жизнь странными путями в полиэтиленовых мешках в великой и могучей английской реке Темзе.

Так вот что же лучше - Темза или Братья Близнецы на Манхэттене?


Такие дела.


МГ.


ЛЕНИНО


История с чисткой общественного туалета в рабочем поселке Ленино имела свое удивительное продолжение.

Чтобы не придавать огласке все случившееся, все - это лишение Надежды Степановны Городской девственности таким необычным путем, мы решили всеми своими силами помочь бедной бухгалтерше оклематься у неё в ее маленьком домике на краю поселка. Процедура изъятия лома происходила довольно долгое время, и обширное заднее место успело порядком замерзнуть и покрыться корочкой льда от неутомимого дыхания Антона. Было принято решение под покровом быстро наступающих зимних сумерек доволочь Надежду Степановну до дома и произвести соответствующие профилактические мероприятия по размораживанию и обработке замерзшего места.

Сама Надя двигаться не могла по причине, как она сказала "дикого спазма" в области кишечника и, аналогичного дикого, спазма в области сами понимаете чего.

Я сбегал в столовую и раздобыл там хороший кусок брезента, которым укрывают картофель в погребах, чтобы его не поели крысы. Мы завернули Надежду в брезент и, волоком по снежку, по снежку потянули вдоль по Питерской, да огородами до ее дома родного.

Пустой поселок, ни души впереди, и вдруг с налета с поворота появляется в розвальнях местный участковый милиционер Никита Христофорович Скарлатов, очень похожий на Аниськина и Фантомаса в одном лице.


ЦИТАТА


- Чего грузытэ?

- Да вот, невесту украли...

- Ме-е-ее...

- Э, щутник, кагда будещь делать щашлик из этот невеста, не забуд пиригласит... Щутник.

"Кавказская пленница"


ЦИТАТА


Некоторые девочки из 10-го, стыдно сказать, "Бэ" ходили смотреть "Фантомаса"! А у него голова, стыдно сказать, неприлично выглядит!

"Красная Бурда"


В действительности он знал, конечно, что мы - говноуборщики. Об этом знала вся деревня, поэтому поинтересовался просто, куда это и что это мы волочем, на ночь глядя. Я просто кожей почувствовал, как напряглась под брезентом Наденька, внутренне умоляя нас не выдавать и не позорить ее на весь околоток. Более того, как мы узнали от нее позже, Никита, любитель всего большого, ухлестывал за ней, да и сам был по нраву бухгалтерше за его честность и принципиальность в борьбе с расхитителями и несунами народного добра.

Из положения легко и играючи вышел Антон.

- Да вот дядя Степан попросил не все из выгребной ямы в говновозку складывать, оставить немного и привезти ему в огород, как органические удобрения. Хотите посмотреть?

Никита завелся, дескать, когда же это все кончится! Летом с полей тащат, хлеб, овощи всякие, солому, зимой даже - что-нибудь да найдут попереть. Вот даже до говна добрались!

Но смотреть не стал.


Да, российское воровство имеет настолько глубокую и самобытную историю, что его, пожалуй, можно сравнить только с нравами древней Спарты, где воровство считалось лучшим доказательством ловкости и проворства мужчины. Если ты мужик, укради для меня коня, и баба будет твоей на эту ночь. Эту эстафету перехватили цыгане, а развили, только более интеллектуально, простые русские парни.

Вспомним, в старинных русских народных сказках положительные герои по волшебству получают все сразу. А постоянная, методичная работа - зона особой нелюбви. Даже фольклорные богатыри, на которых с детского сада воспитывается юное поколение страны Советов, вместо того, чтобы работать, промышляют разбоем или развлекаются бессмысленными драками. И, кроме того, есть еще одна из самых главных причин неизбывного российского воровства - это ненависть к государству как беспощадной силе, бесконтрольно распоряжающейся богатейшей в мире страной. Украсть у государства - святое дело, и тем самым отомстить ему за все унижения.

Ну и романтика еще. Украл - выпил - в тюрьму.


Ну, начинается! Сейчас он еще и в политику полез, крендель в скафандре.


МГ.


АМСТЕРДАМ


Очень интересную теорию по поводу бесконтрольной силы государства и людей, стоящих у власти, поведал мне принц Виллиам-Александр, когда, переодевшись в "рэднэка" грузчика приходил навестить меня в госпитале Сант-Андреус в Амстердаме.

Он сказал, что не для кого не секрет, что правительства всех стран от Гватемалы до Швейцарии, и от России до США коррумпированы с ног до головы, что бы они ни говорили по поводу демократии, правопорядка и неподкупности. Однако когда речь идет о продажности одного чиновника, спешащего удовлетворить свои частные плотские интересы, это одно. Политика всего государства, это, как говорят у нас на Финч Авеню, вторая большая разница.

Голландия приняла в недавнем своем прошлом закон, разрешающий продажу наркотиков и употребление их в местах особо отведенных.

Места особо отведенные, это любые места, где только возможно. Закон строго соблюдается, продажа и употребление наркотиков производится.

Государство контролирует ситуацию.

Более всего наркотики употребляют не трудолюбивые буры-крестьяне из провинций, не банковские клерки, и даже не, обезумевшие от свободы, туристы из солнечной Алабамы. Наркотики более всего употребляют марокканские, суринамские и турецкие иммигранты. Этот пипл с детства был взращен на употреблении наркоты, он вошел к ним с молоком матери, так же покуривающей хэш. И все следующие поколения будут взращены на этом, и будут курить и ширяться.

И именно этому пиплу дана зеленая улица в получение вида на жительство в Голландии, с последующей пожизненной выплатой пособия по безработице, потому как никто из них работать не будет никогда. Это не принято.

Так зачем же государству брать на себя обузу такую и тащить груз финансовой ответственности. Да потому что этот пипл является основной частью государственной инфраструктуры, приносящей миллионные доходы в карманы тех, кто провел эти законы о свободной продаже наркотиков. Одни министры дают зеленую улицу для продажи, другие - для потребителей, третьи - эти законы охраняют. Доходы делят - все довольны.

Смешно сказать, но даже продажа краденых велосипедов - это государственный бизнес. Краденый велосипед в Амстердаме стоит ровно столько, сколько порцайка афганки или кусок спэйскейка. Бизнес этот держат все те же марокканцы.

Туристы из Алабамы, желающие провести хорошо время, сидя в кресле огромного велосипеда Олд Дачь, покурить марихуанки на ходу и совершить прогулку по каналам Амстердама, берут велосипеды в прокат в марокканских прокатных магазинчиках. Выплачивают очень небольшую сумму за прокат и очень большую в качестве страховки на случай угона.

Друзья-наркоманы хозяев магазинчиков, опустившиеся джанки марокканцы воруют велосипеды у зазевавшихся или закурившихся на время туристов из Алабамы и привозят их обратно в магазинчики. Получают от хозяев или деньги или сразу понюшку. Хозяева получают деньги страховки и велосипед, государство снабжает хозяев понюшками. Бизнес идет. Все довольны.

За исключением туристов из Алабамы.

Хотя и для них это тоже веселое развлечение.


ЛЕНИНО


Мы, Антон, я и претерпевшая весёлое развлечение на морозе Надежда Городская, тем временем прошествовали дальше до небольшого, неказистого, но очень уютненького строения в глубине мертвой улочки.

Антошка сразу бросился к печи, ставить котел горячей воды, чтобы разморозить охолодевшую конечность, а я тем временем побежал в чулан в поиски большого тазика. У Надежды Степановны, как вы понимаете, не было городских коммунальных удобств, и мыться "по-взрослому" она ходила только один раз в неделю, в субботний, женский банный день в Ленинскую общую баню номер один. Странно, но бани номер два в селе вообще не существовало.

Вскоре вода в котле уже достаточно хорошо нагрелась так, что в нее можно было опустить задницу, и мы с Антошкой осторожно перелили ее в огромный тазик, что я разыскал в темном чулане, путаясь между мешками муки и пачками соли. В меньшую посудину замерзшая конечность вряд ли смогла бы поместиться.

Надежда села в тазик, стыдливо прикрывшись сверху широкой юбкой с изображениями Майти Мауса, котами и лебедями.


НАБЛЮДЕНИЕ


Вот что мне больше всего нравилось в этих лебедях, так это их красные клювы.


Потом она сидела на оном и рассказывала нам историю своей тяжелой жизни, а мы слушали ее, открыв рты. Она была ответственна за нашу получку по очищению Авгиевых Конюшен. Как мы могли в такой ситуации показать, что она может скрутить свои душещипательные истории в тонкую трубочку и забить себе в бэк?

Через полчаса она проговорила:

- Закройте рот, идиоты, я уже все сказала. Давайте убирайте из-под меня этот дурацкий тазик, говновозы, и уёбывайте из моего дома навсегда! Или хуже будет всем!

Следующее несчастье произошло именно в этот момент.

Те, кто тяжело и неизлечимо болел, знают, как работают лечебные банки. Внутри создается вакуум и ваша престарелая и синюшная кожа вместе с вашим подкожным жиром глубоко всасывается в маленькую синюю банку. От этого происходит какое-то лечебное действо, после которого ты становишься либо здоров, либо нет, но синяки на спине тебя будут сопровождать в течение нескольких недель, до момента следующей процедуры.

Попа Надежды Степановны так глубоко и прочно была засосана тазиком, что практически и тазика-то не было видно. Он наполовину был объят уже размороженными и, надо добавить, аппетитными телесно-мясными делами.

Как мы не пытались уцепиться в гладкие, скользящие края тазика своими белыми и чудесными в своём профессионализме архитекторскими руками, в жизни не поднимавшими ничего тяжелее стакана, ничего не получалось у нас. Наденька пробовала бегать, прыгать и даже кататься по полу, придерживая юбку с лебедями, но и она оказалась бессильна супротив законов природы.

Ничего и у неё не получалось, пока она в отчаянии не завыла глубоким бабским (уже, кстати, или не кстати) голосом:

- Господи, спаси и помилуй, помоги мне избавиться от этой чумы, боль мне приносящей и слезы мои сладкие льющей. Дай мне стать самой собой в этот тяжёлый час.

Совсем как в "Золотом теленке". Вероятно, любая долгая и нестерпимая боль приводит человека к нечеловеческим стихотворным ямбам.

Антон, умничка мальчик, был пятерошником в школе по проведению всевозможных физических и химических опытов, направленных в основном на учителок. Типа подложить нитроглицериновую бомбочку под сочную попусю учительницы русского языка Марины Красносельцевой. Так вот он нашел выход из положения и данную высоко ответственную ситуацию.

- Нам нужна дрель! Мы высверлим отверстие с обратной стороны тазика, воздух попадет внутрь, и мы легко и свободно избавимся от этого напастья и спасем нашу сердешную во всех отношениях Надежду Степановну.

Надя слушала его со слезами на глазах:

- Дети мои, а ведь дрели то у меня и не-е-ет, я без мужика, одна живу. Что же мне теперь всю жизнь с тазиком ход-и-и-ить! А-а-а-а-а!

- Ничего, к соседям сбегаем, кто с мужиками. У них то точно должна быть, - успокоил ее я.


РАЗМЫШЛЕНИЯ


Из всех Русских народных сказок о героях богатырях я не выловил в своей памяти ни одной, где герой-удалец не только удачно машет кулаками, кастетами и палицами, но и работает. Пришлось мне для воспитания будущего поколения создать такую добрую сказку о Сильвестре Ксенофонтове. Петр Малков опять создал серию великолепных иллюстраций, и, в недалеком будущем, сказочка была опубликована в журнале Новой русской интеллигенции города героя Амстердама "Чистая Кажимость".


Золотой Зуб

(казочка)


...ох, ус мне эти сказосники...


Сильвестр Ксенофонтов жил вдовцом от третьей своей женушки Аленушки в доме, построенном на хлеб да кровушку его отцом, тоже вдовцом, Ксенофонтом. Сильвеструшка землюшку свою родимушку любил да холил, как коня своего буланого, потому как на шомполе коня того был написан приказ отца его Ксенофонта: быть вроде кровинушке-Сильвеструшке хлебопашцем-хлеборобцем.

Сильвестр был молодец статный, да булатный меч свой складенец, знатный своим воинским трудосердием променял-выменял настырному турку, немецкого рода племени на соху, да на змеюку-гадюку в придачу под раздачу.

Хотел Сильвеструшка по дороге к дому родному из турецкого города Стерлитамак убить гадюку мерзкую тварюгу, и уж замахнулся, было сохой новой точеной-золоченой, дабы закончить все одним ударом, но в другой руке у него была сума его как беда с харчами последними, и решил Сильвестр накормить бедную гадюку перед смертью немного.

Поела змеюка, губы свои алыя обтерла листом подорожника-придорожника, тело свое белое оправила рукой нежною и говорит вдруг Сильвеструшке человеческим русским языком:

- Не убивай меня, Сильвеструшка, грешно это!

- Тебя дуру-придуру не спросил. Захочу, убью тебя, захочу по колено в землю втопчу, а захочу съем.

- Не убивай, пригожусь.

- Чем же пригодишься ты мне, ползучая, глаза бы мои тебя не видели.

- Женой твоей верной да любимой буду, ты ведь бобыль, Сильвеструшка, как донесли мне мои люди.


Помолчали.


Потом, насупив черны бровушки, молвит Сильвестр на такое нахальство со стороны оппонента:

- Не нужна ты мне в жены, у тебя я вижу зуб золотой.

- А зуб у меня золотой, Силантьюшка, потому как дочь я царя змеиного, императора Всея Малыя и Белыя Руси.

- Ах, ты стерваная-поганая тварюга, хочешь меня к царской фамилии причислить приписать, меня хлебопашца российского, когда ишшо мой дед у народного Героя Степана Тимофеевича казачьим сотником был, царскую фамилию словами хульными поносил при каждом удобном случае.

- Ах, Силаньтьюшка, солнышко, не буду я тебя любовью своею неволить, но знай, люблю я тебя больше света белого.

- Меня Сильвестр зовут, дура такая.

- А мне все равно, главное чтобы человек хороший был, зарплату домой приносил.

Сжалился тут Сильвеструшка, да и взял змеюку себе в жены.

Вел он ее к себе домой под белы рученьки и думку думал:

- Вот матушка-старушка то обрадуется такому приходу, давно уж хозяйку домой ждет, не дождется.

А этовонная баба видать бойкая, баская да сноровистая.

- Яя-я, - думала про себя змеюка, греясь на груди у Сильвестра-хлебосборника.


Шли они, долго ли, коротко ли, шли через поля да долы, шли через деревни малые да города большие, Сильвестр пни по дороге корчевал, землепашеское искусство свое показывал, хлебушко-родимушко сеял-убирал, тем и кормились.

И дошли, наконец, до дома родного.


Что такое?


Не видать вокруг дома ни земли матушки, ни зги, ни света белого. Стоит вокруг дома тьма тьмущая татар Золотой Орды с руками загребущими да глазами на выкате злющими.

Посреди орды стоит шатер золотой хана Мамаева-Курганского, а вокруг рекой полноводной бежит кровушка русская, народная кстати причем.

Говорит тогда Сильвеструшка жене своей змеюке-гадюке:

- Подожди-ка, подвинься золотая любушка моя ненаглядная, я к хану в гости пожалую.

- Оки-доки, - заплакала да запричитала тут гадюка. Да делать нечего, сводила муженька своего в баню, омыла слезами своими русы волосы его, связала ему рубаху воинскую из крапивы да конопли, наточила соху его поострее, да и отпустила с Богом.


Заходит Сильвестр в шатер: - кх-кх - говорит. Ах! Беда! Хан то глухой к словам простого народа. А Сильвестру это не надобно. Подошел он к хану, дабы разбудить его ото сна тяжелого, а хан и говорит:

- Мине сдается щё у мене вши в шатре бегают и немного русским духом пахнут. Или сажа горит.

Сильвестр же отвечает ему, сверкнув глазами красивыми:

- Ты пошто землю нашу русскую поганишь, кровушку людскую льешь, мой дом окружил кольцом блокады?

- Да я же сам русский, - струхнув, молвит Мамаев.

- Русский, да только глазик у тебя узкий.

Сказал он таковые слова и срубил своей сошкой осторожно голову хану начисто.


Налетела на него тут нечисть поганая-драная, татарва вонючая, от побед над русским народом пьянючая, убить захотела простого русского парня.

И закипела тут битва великая!

Cильвеструшка где махнет сошкой - там улочка, где отмахнется - переулочек.

Час бьются, два бьются, месяц бьются - так и год пролетел. Сильвестр уж по горло в крови татарской стоит, сохой машет-отмахивается от нечисти. Чует - покидают его силы, силы русские, богатырские. И запел он перед смертью песню звонкую:

ун баскм! апипяй

син бас масм имбаса

ум басм кисляринга

кит май китеринг баса


Что в переводе с немецкого означает


горе! малый я не сильный

съест упырь меня совсем

как пузырь шампуни мыльный

становлюсь я тих и нем


Услыхала эту песню звонкую жена его змеюка и спрашивает:

- Чья это поэзия, Сильвеструшка?

- Гитлера, - отвечает, - Мы с ним на дружественной ноге.


И поползла тогда жена его выручать из беды-оказии.

День ползет, два ползет, год ползет - и доползла!

Вокурат вовремя! У Сильвеструшки уж мочи-терпения никакого нет. Один злобный татарин зуб ему передний выбил ногою своей грязной чуть-чуть. Истекает кровью русский богатырь.

Увидала все это змеюка-гадюка, расстроилась страшно, свистнула посвистом молодецким и давай зубами своими остатки войска татарского драть-убивать, ядом смертельным жалить.

И пришел татарам бесславный конец.

Так же как, кстати, и монголам.


- Так стоп! Змеюка, как зовут-то тебя кличут?

- Отец Николаем величал, можно просто Коля.

- Давай-ка, выпьем, Коля, за победу, благо водка за сбитые всегда при мне.

Сели они, муж да женушка, под березку кудрявую на поле брани, стали пить-попивать да добра наживать. Тут Николай и говорит Сильвеструшке словом ласковым:

- Не много ли ты пьешь, свет-солнышко, ведь у тебя же зуб-резец ироды окаянные выбили?

- Ой, и верно што! А я все думаю, чего-то у меня во рту не хватает, а спросить боюсь, не прилично как-то. Ну, жена, давай вместе гадать думать, как нам из этой беды выходить, не век же мне щербатым ползать.

Судили-рядили они и решили пойти кузнецу местному-известному, дабы выковал он Сильвестру зуб железный. Сказано, за сказанным - сделано.

Ну и вот.

С того лихого часа торжества их любви пошли все несчастья в семью ихнюю молодую да добропорядочную.

Придет, бывало, Сильвестр домой из мастерских и говорит жене своей Коле:

- Син партизан лар?

- Ёк, ёк!

- Мин ошщен большой подозрений бар!

Потом валит жену на кровать и бьет ее восемнадцать раз, все норовя попасть в правую грудь.

- И-и-и-и-и-и, с-сволыщ-щ-щ-щ не руски, блят, - говорит жена.

И так каждый Божий день. А началось все с того, что решил как-то Сильвестр поцеловать жену свою Колю, и коснулись они во время поцелуя зубами своими металлическими. У Николая зуб золотой, а у Сильвестра железный. От соприкосновения зубы закорродировали, произошел эффект электролитической диссоциации, то есть два свободных электрона с внешнего энергетического уровня железа стали окисляться на катоде золота, и ото всего этого по всему телу пробежала волна электрического тока совместно с очень неприятными ощущениями, такими как вибрация тела, выпучивание глаз и преждевременная эякуляция.

Сильвестр, как человек благородный и чуткий, попытался не обращать особого внимания на этот беспрецедентный прецедент, только выругался про себя и про Колю, однако с каждым разом ощущения становились все неприятнее и неприятнее.

Николай тоже стала избегать поцелуев, а без них какая же любовь? Сильвестр часто стал приходить домой пьяный, ругался, бил жену в правую грудь, детей в левую, и уж совсем было хотел подать на развод, но только дюжина детей и недюжинная совесть удерживали его от этого шага.


А тут еще, как некстати, война с фашизмом началась.

Проводы.


Когда уже теплушки с новобранцами тронулись, и все за ними дружно побежали, давя друг друга, жена и говорит Сильвестру:

- Хоть бы убили тебя немцы, ирод ты проклятый.

- Та-а-а-к...- только и ответил жене Сильвестр.


Однажды в тяжелом бою на знаменитой Курской дуге в грудь Ксенофонтову уперлось двадцать восемь фашистских автоматов по имени Шмайсер.

"Это конец", - подумал Сильвестр. Вся его паскудная жизнь пролетела в одно мгновение перед глазами. Но только два мига особо запомнились ему. Это строчки из песни Анжелики Варум-Ниц:


ехал из Америки на зеленом велике

велик сломался - я здесь остался

кручу-верчу, вас запутать хочу


И еще далекий любимый голос из телефона:

- Ка-а-а-рочи, если че там, ты мне бабки по факсу сбрось, мать твою маковку...


- My life was cool, - подумал Сильвестр.


Пришел с Великой Отечественной Советского народа с фашизмом войны Сильвестр без правой ноги, левой руки и с орденом. Встречала Сильвеструшку вся деревня, он ведь один мужик на всю округу остался. Бросилась на грудь его дырявую к нему жена его Николай и затряслась в безудержных рыданиях. Посмотрел на нее Сильвестр и спрашивает:

- Где же глазоньки то твои, Коля?

- Я их выплакала, Сильвеструшка.

- А где же зуб твой золотой?

- Я его вырвала у стоматолога еврейского за большие оккупационные деньги, между прочим, дабы не корродировали больше зубы наши электронами своими бесчувственными и жили мы в мире и согласии. Компрене ву?

- Кель ситуасьен...


КОПЕЦ


А всё-таки грустно, когда красивые сказки детства умирают, оставляя после себя горький-горький вкус ничем не прикрытой сладкой правды, с которой очень трудно, почти невозможно смириться.

Поэтому то, с моего счастливого детства, беспечной студенческой молодости, по настоящие, суровые дни, я всегда предпочитал и предпочитаю сладкую правду горькой лжи.


СВЕРДЛОВСК


Сашка Сюткин в беспечной студенческой молодости лишился девственности в одночасье за 29 месяцев и четыре дня до нашего путешествия и побега в Казахстан, Земля, Солнечная Система. Он и Олег Первушин познакомились с девушкой Лерой в темном зале на просмотре фильма "Полет Черной Луны" в кинотеатре Совкино, что напротив Свердловского Архитектурного Института на улице Карла Либкнехта, предложив ей в темноте выпить портвейна "через трубочку". Лера не отказалась, и парням пришлось еще два раза выбегать на угол в винный магазин "Монополия" за дополнительным алкогольным подкреплением.

Питье "через трубочку" означает прием спиртных напитков в крайне экстремальной ситуации. Это может случиться тогда, например, когда ты сидишь на комсомольском собрании института и выбираешь комсостав, и вдруг тебе ужасно захотелось бухнуть.

Наверняка зная, что бутылка портвейна Љ 777 у тебя за пазухой, ты достаешь тонкий шланг от аэрографа (который, как праздник, всегда с тобой), и потихонечку посасываешь тягучую сладость, не забывая делиться с соседями по стульям, наверняка зная, что они обладают таким же запасом.

Так что к концу сеанса Лера наклюкалась до того, что Олег Первушин использовал свой беспрокольный трюк - питье портвейна из женской туфли.

С каким безвоздмездием она отдалась сначала ему, а потом и Сюткину остатками своего тепла в Виннице Свердловского Архитектурного Института!

Я постоянно думаю, как мало нужно, чтобы добиться чего-то большого. Например, лишиться девственности или заставить себя убить человека, Отца Алексея, например или Ройфельдов или скажем... ну да ладно об этом.

Самое запоминающееся в этой истории есть то, что девушка Лера, (не девушка и была) благосклонно одарила их обоих весьма распространённой венерической болезнью города Свердловска, и парни "потекли" уже через несколько дней.


Такие дела.


После этого любимым философским выражением Олега Первушина стало:

- Всё течет, всё из меня...

Через четыре дня после знаменательного события в своей жизни, Сашка Сюткин проходил медицинскую комиссию на вопрос отдачи долга Родине в рядах Вооруженных Сил СССР. По анализу мочи военные медики без труда обнаружили наличие известных нам инородных тел в организме будущего защитника Отечества. Немного пожурив его, они выдали направление в какой-то кожно-венерический диспансер, снабдив также справкой об отсрочке несения воинской службы до следующего призыва, чем немало и приятно удивили его.

Олега Первушина же это натолкнуло на мысль об избежании отдачи долга Стране, и он, по пьяному делу, не удержался поделиться с этим в компании друзей и подружек собутыльников где-то в Виннице или Бухаре. За мысль слегка ухватилась, а потом развила ее до надлежащих коммерческих размеров Лидка "Носатая", вечно сидевшая без денег, и стрелявшая покурить даже у ректора института Коротковского, безвременно погибшего от тяжёлой, мстительной руки Алексея Потапова, также безвременно погибшего от отравления метиловым спиртом в городе-герое Нефтьюганске.


Такие дела.


Идея эта по своевременному отлучению от рядов Вооруженных Сил половым путём и сейчас наверняка находит свое достойное применение в широких кругах людей призывного возраста.


АМСТЕРДАМ


Четырнадцать лет спустя, в 1995 году Алексей Бобров, по прозвищу Феллини, Дмитрий Ушаков, Леонид Головня, Александр, по прозвищу Треники, и ваш покорный слуга сидели и пили пиво в баре на Статскаде недалеко от Ляйцепляйн в Амстердаме. Тогда я узнал, что оказывается фильм "Полет Черной Луны" был, по рассказам Лёни Головня, первым коммерческим американским фильмом, показанным на Российском большом киноэкране. Головня в Лос-Анджелесе купил этот фильм, то есть право его показа в СССР, всего за десять тысяч американских долларов и, заработав на этом во столько же раз больше, этим открыл эру дешевого американского кинематографа в России.

Он вложил эти "легкие" деньги в производство своего фильма "Помню тебя, Христофор", но в то же самое время уничтожил множество других. Кино для проката стало выгоднее покупать в Америке.


Такие дела.


Алексей Бобров, по прозвищу Феллини, прикатил в Амстердам со своей подружкой Оленькой Пановой с весьма однозначно-двузначной целью. Лешик закончил ВГИК по классу режиссуры с конкретно поставленной себе задачей. Первое - стать великим, что очень похвально, второе вытекало из первого - снять фильм с Анастасией Кински в главной роли, где-нибудь за бугром.

Путь на вершину кинематографического Олимпа в Стране Советов был по истине усыпан розами, женщинами, деньгами. (Как он сам про себя думает). В институте он был одним из лучших на потоке, так как умел свободно завораживать своими речами даже техничек в коридоре, не то, что преподавателей. В конечном итоге ему было доверено снять дипломный фильм с Кешей Смоктуновским в главной роли, которого на съемках он не смог победить в весомости мыслей, взглядов и молчания, после чего Иннокентий навсегда остался для него самым сильным актером, и глыбой-человечищем. Дипломный фильм с Кешей стал козырной картой на пути к обладанию последующих благ. После окончания ВГИКа Алексею сразу было предложено отснять фильм, однако он гордо отказался, сказав, что после Смоктуновского в стране нет более достойного человека на его фильм. Кеша легко избежал дискуссии на эту тему, а Феллини решил немного переждать, подумать, почитать, попутешествовать, а там может быть Кеша и согласится. Прошел год, Кеша не соглашался, Леша, проедал, пропивал денежки, полученные за съемку. А идея с Кински продолжала вариться в мозгу молодого художника кино.

В конце концов, снявшись напоследок в фильме "Голова профессора Доуэля" в качестве головы, Алексей при первой же попавшейся возможности свалил в Голландию, прихватив с собой фильм со Смоктуновским в главной роли, пробивающего окно в Европу.

Только два человека, которых я знаю, могли бы потягаться с ним в философских блужданиях в дебрях русского языка. Лешик обладает каким то катастрофическим свойством заставлять тебя слушать весь бред, обработанных им на свой собственный манер классиков философии, от него никуда не деться, он стоит, крутит тебе пуговицу, смотрит в глаза и говорит, говорит, и говорит. После него чувствуешь себя полностью выжатым, как грелка из-под бока умирающей старушки.


ВАНУА-ЛЭВУ


Бобёр кончил свою философскую жизнь в 1997 году в марте под колёсами Опеля-Астры на улице Сафатистраат в Амстердаме. Не смог справиться со своим старым велосипедом "Хановер" и залетел старой бабушке прямо под правое переднее колесо своей умной головой. Бабушку звали Сандеряй Хаутсма, это мы из утренних газет вычислили. Мазги Лешенькины широко и веско разлетелись по брусчатой мостовой. Этим же утром бабушка принесла букетик скромных цветов на место несчастного случая и всплакнула. Смотри архив газеты Дэ Телеграф за 27 марта 1997 года с фотографией старушки с цветами или у Мишки в хранилище реликвий.


МГ.


Пожарные собаки

(быль)


Бывает часто, что в городах на пожарах остаются дети в домах и их нельзя вытащить, потому что они от испуга спрячутся и молчат. А от дыма нельзя их рассмотреть. Для этого в Лондоне приучены собаки. У них глаза большие, они всё видят. Собаки эти живут с пожарными, и когда загорится дом, то пожарные посылают собак вытаскивать детей.

Одна такая собака в Лондоне спасла двенадцать детей, её звали Боб.

Один раз загорелся детский дом. И когда пожарные приехали к дому, к ним выбежала женщина. Она плакала и говорила, что в доме осталась двухлетняя девочка. Послали за ней Боба.

Боб побежал по лестнице, скрылся в дыму, и скоро он выбежал с чем-то в зубах.

Когда народ рассмотрел то, что он нес, то все расхохотались. Он нес большую куклу.

Девочка, к сожалению, уже успела сгореть.


ЛОНДОН


Пачку от сигарет Астра с почеркушкой старика Планта я выгодно продал в небольшом магазинчике по продаже автографов в Камден Тауне за 176 фунтов стерлингов и пачку сигарет Лаки Страйк. За свой прямой эфир у Севы Новгородцева получил еще 60. Я на глазах становился богатеем. Правда до слез было жалко продавать автограф Планта - Цеппелин был и остается моей любимой командой, после других трёх групп "На-На", "Ни-Ни" и "Ну-ну" разумеется, но нужно было выбирать - или Плант, или пропал. Пропал - соответствовало голодной смерти. Я выбрал Планта, хотя он явно алкоголик. Так что можно смело сказать, что Цэпы спасли меня от голодной смерти. К галерее "Рой Майлз" меня не подпускали аж за милю, из сквота поперли, жить по квартирам друзей и еще объедать их, совсем было против моёй философии жизни. Да и принцесса меня молодого с ума разума свела.

Правда, перед отъездом на родинку, чтобы отблагодарить как-то Роберта, мне пришлось приобрести в Тауэр Рекордс на Пикадильке полное собрание сочинений Цеппелина.

Я это сделал еще и с грязным умыслом повысить свой сексуальный "рейтинг" среди девочек Архитектурного Института. На каждой из пластинок я скопировал автограф Планта и, фактически, продавал себя за это. Кто будет самой лучшей, та получит "пластмассу" с автографом одного из Цэпов.

Эта группа была легендой Свердловского Архитектурного Института и, в сущности, подарила миру других известных рок музыкантов - Змей Горыныч Бэнд, Ботва и Наутилус Помпилиус.

Странно, но желающих завладеть диском было немного. Если не сказать, что почти никого не было. То есть вообще никого.

Лицо у меня некрасивое что ли?

Не знаю.

Так что вся коллекция пластинок сохранилась в моей кубышке, и каждая гордо несет автограф великого рок-музыканта, сделанный рукой великого художника.


Учёный сын

(быль)


Сын приехал из города к отцу в деревню.

Отец сказал:

- Нынче покос, возьми кувалду и пойди пособи мне.

А сыну не хотелось работать, он и говорит:

- Я учился наукам, а все вонюче-мужицкие слова забыл. Что такое кувалда?

Только он пошел по двору, наступил на кувалду; она его ударила в лоб. Тогда он сразу вспомнил, что такое кувалда, хватился за лоб и говорит:

- И что за дурак тут кувалду бросил!?

Отец говорит:

- От дурака и слышу!

И забились в диком спарринге.


СТОКГОЛЬМ


Как-то раз я, великий художник, писал картину под кодовым названием "Разговор Секретаря парткома сталелитейного завода товарища Карпова с Секретарем Комсомольской ячейки Евсеевым во время лунного затмения". Сидел в своей студии в Стокгольме и напевал себе под свой длинный нос очередную нескладушку под названием "Крылья":


я не спрашиваю сколько у тебя денег

не спрашиваю сколько у тебя мужей

я вижу ты боишься открытых окон

и верхних этажей

и если завтра начнется пожар

и все здание будет в огне

мы погибнем без этих крыльев

которые нравились мне

где твои крылья

которые нравились мне


Вдруг откуда ни возьмись, появилась моя жена Манечка, уперла свои красивые ручки в свои красивые бочки и говорит:

- Ты, наверное, сейчас поешь и думаешь, что вот эта песня - про меня, я вот такой крутой художник и мне надломали мои великие крылья, и мы все сгорим в огне из-за того, что я не умею больше летать.

Манечка, любимая моя жена, прелестная добрая женщинка, с любимым выражением - гденьги?!, моделька моя твёрдосочная, алкашка по жизни как всегда попала в самую точку.

И написал я, вместо разговора секретаря Карпова, огромную обнаженную негритянку, развалившую свои богатства на цветастой простыне и обнимающую ярко оранжевого кота. Сама по себе дамочка была ярко синей, ультрамариновой глубины с красными, развевающимися во все стороны, волосами.

Мой сын Егорка постоянно спрашивает - почему на большинстве моих картин изображены голые дяди и тети, иногда в очень странных позах. Я притягиваю его к себе, кладу руку на его детское плечико и молча смотрю в даль, и молча смотрю в даль.

Как-то раз мы вернулись с Марией с кислотной Стокгольмской вечеринки и застали Егорку смотрящим "Плэйбой" по "взрослому" каналу "Вероника" Шведского телевидения.

Он нисколько не смутился, сказав, что смотрит папину любимую программу с голыми дяденьками и тетеньками.


МОСКВА


Клип из альбома "Крылья" c двумя странными женщинами трагической наружности и лысым Бутусовым сочинил Игорь Перин, мой сокурсник, веселый и жирный, который уже забыл, что это его настоящее имя, потому что все его зовут просто Терри. Так его звали еще даже до того времени, когда мы защищали диплом Александру Коротичу, и когда Юрий Юлианович Шевчук чуть не угрохал меня насмерть пинком по аичкам в подвале Школы Юного Архитектора в Свердловске.

Он, Терри, как-то сказал, что у людей бывает множество всяческих увлечений: одни собирают марки и этикетки от спичечных коробок, другие коллекционируют женщин и автомобили, третьи пьют портвейн. А вот сценарист и режиссер Терри увлекался и увлекал своих друзей и подруг просмотром порнографических фильмов, и у него была самая большая и завлекательная в Москве коллекция хард-порно видеофильмов (энималс).

Он однажды, во время просмотра одного из шедевров порножизни, когда все присутствующие пацаны уже сходили в сортир или на балкон и справили суровую, но чрезвычайно занимательную мужицкую нужду, высказал две замечательные мысли, которые потом, независимо от него повторил в Торонто Даник Сивцов, он же Прайт.

Первая мысль. Только порнофильмы обладают такой удивительной способностью - сначала смотришь фильм, и так становится интересно, потом еще интереснее, еще, еще, еще... - а потом внезапно совсем не интересно.

Вторая мысль. Белые девушки, поимевшие в своей жизни нигроидов, никогда не откажутся поиметь их еще раз. Всё дело в том, что в отличие от наших простых, скажем, русских хоёв, которые очень, не знаю как у вас, горазды на подъем и очень в этот момент крепкие, чёрные хои набираются кровью, но отнюдь не становятся крепкими. Они становятся как маленькие молодые, упругие удавы - мягкими, податливыми, но сильными и проникающими в каждый закуток нефтяной скважины. Это невозможно спокойно выносить. Хочется повторять и повторять снова, или держать этого удава всегда в своей скважине.

И нам, пацаны, за этим не угнаться, хоть ты что над собой делай. Я, правда, однажды такого добился в Лондоне, но это стоило больших стараний. Четыре бутылки 0.75 сухого Мартини из горла винтом на голодный желудок, потом горячая сауна и лёгкий тайский массаж. Мне тогда Люси Ламберт сказала, сидючи сверху на моих сухих бёдрах: - "У тьебья хой, как у черных, такой вместительный!" "Вот не хойя себе" - подумалось мне тогда. И стал эта ночь, последний ночь в наших с ней отношениях.

Двуспальная кровать, подаренная моей Люсей, полетела кувырком из невысоких окон моей засквотированной квартиры на Олд Кент Роуд, а в суровом разговоре было указано, что, не тот ли чёрный пользовался её услугами, который ограбил меня на двадцать фунтов на Элефант энд Кастл две ночи назад. Одним словом, поставили друг другу по синяку, она мне в области аичек, а я ей ка-а-ак раз между глаз, как Адуашвили мой хороший учил. Разбежались. Молодые были, дураки. Я дурак. Жил бы сейчас в Мельбурне, на берегу океана и пил сухой Мартини каждый Божий вечер.

А так, сел Иван Дурак на Коня Идиота...

Ну а Даник Прайт, так тот вообще сообщил мне ЭТО под большим секретом, дескать, мол, сейчас тебе одну вещь скажу, но ты только об этом никому из баб не говори, а то хуже будет. А я ему говорю, типа да знаю я всё это уже многие годы. И рецепт этот про четыре сухих Мартини тоже рассказал, естессно, по дружбански. Ну, он после этого развелся сразу со своей, со кол, мымрой Маринкой, полетел сразу в Москву, и там такую себе деваху отхватил, Катюхой зовут, ну просто закачаешься. Привез её в Торонто, Земля, Солнечная система.

Вот она то его в могилу и свела через пол года. Попробуй-ка каждый день по четыре пузыря ноль семь вермутищи выпивать.

Его когда вскрыли, так печени почти и не обнаружили, всё цирроз проел.


Такие дела.


Ну а Катюха после этого, естессно, по черным рукам и другим частям тела пошла. Где она сейчас? Одному Сай Бабе только и известно.

И еще мне про этих черных молодых удавов Колька Коперник в Амстердаме рассказывал. Для педрилок то вообще это как апельсин для чукчи, и кишку не рвёт и всё пространство заполняет.


Такие дела.


Терьяновский клип "Крылья" занял почетный приз в каком-то почетном конкурсе видеоклипов. На что Сергей Карнет, великий художник постановщик всех времен и народов России, сидя в своем кабинете продакшн-дизайнера в венгерском городе Будапеште на съемках совместного Германо-Американо-Венгро-Турецкого кино "Эвита", с Мадонной в главной роли, справедливо заметил, что достаточно снять какую-нибудь звезду, то по правилам свободного рынка, все, что находится под ее лучами, также становится звездным.

Качество - дело второстепенное.

К клипу Терьяна это не относится, так как Бутусов находился под лучами звезды Терри, так же как Терри находился под Бутусовской звездой.

Поэтому Слава так часто поёт о звёздах.

Терри, Карнета и Зиганшина объединяло с Коротичем не только то, что они "рабствовали" на его дипломном проекте. Все четверо были невысокого роста и толстячки, (но приятно). Вообще их в Инстике за братьев принимали частенько. Ну и подсмеивались из-под-тиш-ка тоже. Так вот Терри, когда переехал в Москву делать видеоклипы, решил образовать "Клуб Толстяков", куда в первую очередь вошли и Корот, и Зига, и Карнет. По началу это было смешно и весело, но вскоре клуб перерос в своеобразную элитную секту Московского бомонда. Вступить туда стало практически невозможно. Ты мужик в первую очередь, метр с кепкой ростом во вторых, можешь пить тёплый портвейн по утрам из бумажных стаканов в третьих, и с Московской пропиской.

Тогда как раз Жванецкий втесался в их сообщество. Может, помните его шкварку, - "...ну что с ним разговаривать, у него даже Московской прописки нет...". Так вот это у него просто были проблемы со вступлением в этот клуб, потому что был лимита в то тяжелое время.

Со всеми этими жирняковскими делами Терри закончил свою увлекательную жизнь в 36 лет и четыре месяца в Склифе с инсультом. Количество холестерина в его крови превышало три сверхдопустимые нормы.

Как говорится, - "продаю коньки, лыжи, аксессуары, гипс. Тел. 222-88-82".


Такие дела.


ВАНУА-ЛЭВУ


Ильдарка Зига, кстати, скончался от перелома позвоночника в Нагано, Япония, Земля, Солнечная Система в 1997 году как первый русский-советский борец Сумо. Разбежались два борца на коврике, столкнулись, а стоять остался только один. Ильдар подлетел над ковром, хлопнулся на спину, практически на шею, да так неловко, что сломал себе её. Пока врачи подбежали, поздно уже оказалось. Единственное, что он прошептал перед смертью, похоронить его здесь, в Стране Восходящего Солнца, что и было проделано с почестями. Как настоящего самурая похоронили в Токио, недалеко от аэропорта Нарита. Когда в 2001 я от властей сюда на этот остров скрывалась, в Токио у меня пересадка была с пятичасовым зазором, заглянула на его могилку. Ничего, ухоженная. С надписью "инатакиа". Что в вольном переводе с японского означает - "отлетался.


Такие дела.


МГ.


Летучая мышь

(быль)


В давнишние времена была сильная война между нашими и немцами. Летучая мышь не приставала ни к тем, ни к другим и всё выжидала, чья возьмёт.

Сначала немцы стали побивать наших. Так что мышь летала с немцами и называла себя немцей, но потом, когда наши стали одолевать, летучая мышь перекинулась к нашим. Она показывала им свои зубы, и лапы, и соски и уверяла, что она наша.

Под конец немцы всё-таки победили, и тогда летучая мышь опять передалась к немцам, но немцы её прогнали. И к нашим ей уже пристать нельзя было. И с тех пор летучая мышь живёт по погребам и дуплам, и летает только сумерками, и не пристаёт ни к немцам, ни к нашим.

А ещё девушкой называется после этого.


ЛЕНИНО


Ручная дрель и аксессуары к ней, довоенной работы компании Крупп и Сыновья, отыскались у соседа бухгалтерши Нади, старого пропойцы и скандалиста дяди Николая Заболотина. Прежде чем получить от него долгожданное спасение для натерпевшегося места, мне пришлось выпить с ним полбутылки самогонки и выслушать несколько забавных историй, одна из которых непосредственно касалась Надежды Городской.

Дядя Николай, после отсидки в Лечебно Трудовом Профилактории, являл собой пример не особого любителя поработать, справедливо утверждая, что уже достаточно отработал на благотворительность в ЛТП.

Дядя Николай гнал самогонку, продавал ее и сам же ее, родимую, и употреблял.

Дядя Николай никогда не думал о завтрашнем дне.

Дядя Николай пил сегодня.

Однако иногда ему все же приходилось подстраиваться под сюрпризы природы, такие как зима, лето, осень, весна. Подстраивался он своеобразно - он воровал у соседей. Летом и осенью - овощи с огородов, зимой и весной - дрова и солености из погребов. Дрова ему необходимы были, для того чтобы выжить в лютые уральские морозы, и для его домашнего бизнеса - самогоноварения. Соления - для закуси и на продажу в местную рабочую столовую, что неподалеку от общественной уборной, которую мы так тщательно вычистили от дерьма.

Однако случилось так, что однажды Надежда Степановна Городская обратила внимание, что из ее коллекции дров, припасенных на зиму, стали пропадать экземпляры, являющие собой жизненно важный интерес.

Друг ее, милиционер Никита, создал эту коллекцию, приходя по вечерам на чашечку кофэ. Покуда кофэ готовился и набухал, Никита, как Адриано Челентано, колол дрова на заднем дворе хижины и на каждом полене вырубал Н + Н = любовь, и дату расколки, в знак особой признательности за хорошо приготовленный кофе.

Надежда внимательно следила за приготовлением дров, отмечая этим свои радостные мгновения встреч с другом, а также месячные женские неудобства.

Но однажды она заметила, что, судя по количеству расколотых поленьев, встреч было не так уж и много. Потом, сравнив это со своими показаниями в дневнике, она поняла, что дрова кто-то ворует и ворует активно, как природные запасы нефти матушки России.

Она не стала следить за своей поленицей круглые сутки, нет - она была умная женщина. Найдя полено с отверстием от гнилого сучка, Надежда Городская до верха наполнила дыру порохом охотничьего заряда, забила плотно пыж, и мина с замедленным действием начала свое существование на приметном месте родной поленицы, дожидаясь своего звездного часа.

Звездный час не заставил себя долго ждать и наступил уже следующей ночью, когда дядя Заболотин, замерзший, с похмельным синдромом бездарно прожитой жизни, очень родном мне сегодня, трясущимися руками уволок в свою обитель четыре полена. Одно из которых через полчаса уничтожит его и без того плохо тянувшую печь, а также разобьет вдребезги видавший виды самогонный аппарат.


Такие дела.


Догадливый баран

(быль)


Жил-был мужик-в-попу-жик, и у мужика была кошка (у кошки, естественно вошки), и был баран, и мужиков-в-попу-жиков сын.

Когда мужик придет с работы, кошка бежит к нему, лижет ему руку, на спину ему прыгнет, об него трётся, и мужик её гладил, давал хлеба и так далее.

Вот баран хотел, чтоб его тоже ласкали, давали ему хлеба и еще так далее.

Мужик пришел с поля, баран бежит к нему, лижет ему руку, трётся об ноги. Мужику смешно, он смотрит, что будет еще. Баран тогда зашёл сзади, поднялся, прыгнул мужику на спину. Завалил мужика и как давай его..., и так далее.

Мужиков сын видит - баран батюшку...! Взял кнут, избил барана и... так далее.


АРТЕК


Моя мамочка, Антонина Александровна, великая, добрая и могучая своей житейской мудростью женщина положила начало одной из самых моих незабываемых тайных историй, которую я держал по сегодняшний день в строго секретном уголке своего сознания. История, которая всплывает у меня иногда по ночам так явно перед моими натруженными глазами, что хочется скрежетать зубами, орать, выгибать спину, как девушке перед непритворным, благополучным завершением рабочего дня. Назовем эту историю


Одеяло


Или нет, лучше


Революция


Или нет, лучше


Порнография "Абсолюта"


Да что же это я


Любовь


Количество макулатуры в государственных коридорах власти имеет свойство накапливаться в даблгеометрической прогрессии, успешно развиваясь в любом направлении. И если кто-то имеет прямой доступ к этим коридорам, то тот, в свое время, может осчастливить близких ему людей, хотя бы путем выдачи этой макулатуры в качестве макулатуры.

Мама имела самый прямой доступ и к коридору власти, и к макулатуре. Она работала Заместителем Председателя Ленинградского Районного Совета города-героя Уфы. А я был мальчик мажор, сам того не зная. Очень активным октябренком, командиром звездочки, затем пионэром, командиром пионэрского звена, и дорога эта явно уводила меня дальше от пути мне предназначенного судьбой, как-то быть алкоголиком, художником, иммигрантом и прочей сволочью, проще сказать, гражданином планеты Земля, Солнечная система. Дорога вела меня в эти самые коридоры власти, неизменно заканчивающиеся алкогольным циррозом печени, неприятным запахом изо рта и взглядом товарищей по партии типа - "твой папа - фашист".

Бабка моя, Екатерина Федоровна Булгатова, очень набожная женщина, как-то спросила меня, примерного пионэра и пятёрошника десяти годков от роду, сама уже зная мой, страшный для нее, ответ:

- Какой твой путь-то в жизни будет, дитятко?

- Я буду комсомольцем, потом в партию поступлю, водопровод проведем к вам в деревню. Оборудуем фонтаны, землю в сухой год намочим, бабы гусей заведут, будут у всех перо и пух - цветущее дело!

- Значит, в Бога ты не веруешь, поганец такой?

- Нет, бабушка, Бог - дело для моего пионерского ума недоступное и необязательное.

Дед мой Александр Михайлович, работяга и не дурак пропустить стопарик водочки в любое свободное для него время, лежа на кушетке, спросил тогда меня такого умного пионера:

- А вот Ленин, к примеру, тоже ведь был как святой провидец. Мотри, как он все предвидел. Мотри, как оно тут всё повернулось.

Мне нечего было ответить, такие вопросы в школе не проходили и на дом нам такое не задавали.

А потом как-то вообще выдали, что Ленин был скинхедом.


В тот суровый для страны год, родной партией в благодатную среду пионеров и школьников был брошен клич - Даешь Миллион Родине! Миллион тонн макулатуры! В стране с бумагой напряженка!

И началась погоня за бумагой. Обезумевшие дети реально достали своих родителей тем, что свежие газеты сразу же из почтовых ящиков перекочевывали в пачки макулатуры, а подчас в них оказывались и книги из полных собраний сочинений классиков, современников и политиков.

Я об этом не беспокоился, я сообщил об этой государственной акции по поводу "миллиона" своей мамочке.

Мамочка выдала распоряжение по служебной лестнице, и в день "N" правительственная, черная Волга-пикап, подкатив к заднему крыльцу школы, к приемному пункту макулатуры, выгрузила полтонны старых ведомостей, формуляров, инструкций и призывов. Мое пионерское звено заняло первое место в школе, школа заняла первое место в районе, район занял первое место в городе-герое Уфе, город-герой Уфа - в СССР, СССР - во всем Мире, а я лично собрал больше всех макулатуры в родной, не побоюсь этого слова, солнечной Башкирии. Да и в СССР тоже.

Парой-тройкой месяцев позже, во время летних каникул в деревне, когда я уже и думать то забыл о своем высоком государственном достижении, стрелял из рогаток по соседским девчонкам, (и стал замечать по утрам, как что-то странное и приятное происходит с моим небольшим отростком, который я исключительно использовал только для справления нужды), в комсомольских коридорах власти города уже решился положительно вопрос о? О том, что я поеду в Пионерский лагерь Артек. В Артек, что на солнечном Крымском берегу, Земля, Солнечная Система. И представлять я буду пионеров Башкирии, Земля, Солнечная Система на встрече с героем Кубинской революции товарищем Фиделем Кастро Рус.


ГААГА


Однажды Бас фан Эс - мой арт менеджер по всея Европе, по наводке принца Вильямки-Сашки продал картину "Ночь номер два" с обнаженной негритянкой, на аукционе "Центрум" в Гааге компании Королевских Голландских Авиалиний, сокращенно КЛМ в их головной офис в Амстердаме. После аукциона на вечеринке у королевы Беатрисс посвященной дню рождения ее племянницы, (на вечеринку я был Высочайше приглашен по протекции Баса, опять же, потому что его сын учится в одном учебном заведении, что и Высочайшая племянница) президент компании КЛМ подошел ко мне и поделился, что они приобрели эту картину еще и потому, что голубой цвет - это цвет компании КЛМ, а оранжевый (оранье) - цвет королевы. Глубокомысленно поводя бровями, он дал понять, что огромная голубая женщина развлекается с оранжевым котом. А дальше уж додумывайте сами.

Еще он спросил, где художник отыскал такую "большую модель"? Я, чтобы завершить, наконец, подзатянувшуюся беседу, ответил кротко:

- Это проститутка из Красного квартала, четвертое окно от Собора по Оудезяйдс Вурбурхвал. Моя Алёнка. Пятьдесят гульденов за сеанс.

Кажется, он записал куда-то себе эту информацию.


Сама Королева на вечеринке не присутствовала, она была крайне огорчена тем, что ее сын, принц Виллиям-Александр, будущий потенциальный король Нидерландов, в который раз попал в неприятную историю с полицией и ей, королеве, в который раз (постоянно во время каких-либо интересных вечеринок), приходится разбираться с властями, чтобы это не пошло дальше Королевского двора. На этот раз принц разбил в пьяном состоянии свой очередной "Порш" подвозя в какое-то злачное место свою новую подружку из Аргентины, кажется, дочку какого-то там бывшего диктатора, прихилявшую на каналы покурить травки. В общем, как мне кажется, этот паренек не дурак выпить и покутить с хорошенькими девицами. После Пикассовского Голубя мы пару-тройку раз встречались в злачных местах, типа "Патапу" и "Корсакова", а один раз даже вытащил его из-подо льда во время Ледового забега по каналам Голландии в январе 1996 года, сам оказавшись в госпитале с воспалением лёгких. Ну, это так, чисто по-мужицки было, по-человечи. Чо рассказывать то? Проехали.


ВАНУА-ЛЭВУ


Да, была такая история. Лежал он в больнице с восполением легких, провалившись под лед во время забега. Не знаю только, по пьяни провалился, или действительно спас этого принца-придурка. Я тогда дневала и ночевала у его койки больничной. Вдруг приходит какой то мудак в пиджаке и говорит - сваливай. Я говорю, ни фига себе, козёл, сваливай, ты что ли его женой-сиделкой станешь. Он так легко меня от земли оторвал за плечи и в соседний кабинет вынес. А когда выносил по коридору, я этого мудня в черных очках увидела. Наверное, это Вильямка и был. Ничего, симпатичный такой хлопец.

А предыстория вот какая.

Всю Голландскую державу опоясывает сеть каналов, да так сильно, что из одной стороны до любой другой можно добраться водным путем, летом - на корабликах, лодках, яхтах, а зимой, если достаточно холодно, - на коньках.

Когда толщина льда достигает тридцати сантиметров, то устраивается общеголландский ледовый марафон, который проходит через все провинции Нидерландов и участвует в нем такое же количество народа, как в батальных сценах Бондарчука, половина мужского населения средней полосы России. Случается это довольно нечасто, раз в десятки, а то и сотни лет. Случилось это и в 1996 году, когда все марокканские и суринамские беженцы померзли на лютом пятнадцатиградусном морозе суровой зимы.

А русские лимитчики только ходили и поплевывали на все.

Ну и мой художник-блин тоже собрался. На коньках то стоять может как курица на льду, а всё туда же. Хочу, говорит, в историю войти. Хоть для самого себя. Было у меня подозрений большой бар, что не один он собирается, всё перед этим звонил, в шпионские телефоны играл, сначала на своём ломаном голландском (кстати неплохом, языки ему хорошо давались) что-то шептал, а потом, увидев меня, переходил на весёлый русский. Типа ха-ха, ха-ха.

Ну и покандырил он в субботу на этот забег. Я в окно смотрю - за угол дома так зашёл и стоит, ждет чего-то. А потом вдруг подъезжает красный спортивный Корвет, открывается дверца и мой туда нырк, поехал.

Вечером я уже в госпиталь на тачке за ним поехала. Ревмя изревелась. А вдруг утонул бы, кормилец-блин. Тю мё манк!

Я к чему всё это говорю то. Может и правда это всё, потому как однажды, не помню когда, в разговоре с придурошной Марентой я узнала, что принц то, хоть и старший лейтенант Королевского Морского Флота, а плавать-то ни фига не умеет. Вот поэтому мой эту псевдо-мужицкую солидарность и блюдёт, не написал ничего подробно по этому случаю. Принц-то ему потом, наверное, о своих воинских проблемах рассказал за бутылочкой лёгкого, недорогого портвейна.

Мужики, чо возмешь с них.


МГ.


Правда всего дороже

(быль)


Мальчик играл и разбил нечаянно дорогую чашку. Никто не видал.

Отец пришёл и закричал:

- Кто разбил!?

Мальчик затрясся от страха, успел только вымолвить:

- Я...


СВЕРДЛОВСК


Свердловский Архитектурный Институт имел два злачных места, два города - Винницу и Бухару. Первый находился в подвале, второй на чердаке. В первом обычно пили портвейн и водку, (там было попрохладней), во втором - пиво. Преподаватели тоже были не прочь пропустить по грамулечке, так как сами в своем большинстве являлись выходцами Института. Василий Жердин, по прозвищу Жердяй, декан факультета Гражданской Архитектуры так и говорил, - "Из Арха выходят только две категории людей, или архитекторы или алкоголики".

И он по всему был прав.

Более того, даже все архитекторы, музыканты, художники, киношники, писатели и прочие другие "ублюдки", вышедшие из Арха и достигшие хотя бы даже высоты третьего этажа в Хрущевской пятиэтажке общества, так или иначе, являют собой гнусное зрелище отбросов этого общества, которых, как поговаривал полковник Борисенко (Бориска),покойный, и царство ему небесное, нужно вывести в чисто поле, поставить лицом к стенке и - пулю в лоб.

Василий Иванович Жердин, поехав однажды в Австралию с группой Советских архитекторов по обмену опытом, попал там на пляжном прибое ногой между двух розовых каменистых кораллов, поцарапался в кровь, ну, его тут же акулы и покусали до смерти. Маленькие такие акулы, австралийские. Молодцы.


Такие дела.


А полковник Бориска, Заместитель Начальника Кафедры по Политической части Свердловского Архитектурного Института, (удивительной, кстати, судьбы человек) представлял собой великолепный пример заместителей Начальников Частей всех Фронтов и Войск.

На счет определения характера людей и происходящего и будущего действа жизни не ошибался никогда. После начала Перестройки, когда навсегда распустили Военные Кафедры многих Высших Учебных Заведений, тем самым окончательно подорвав обороноспособность Советского Союза, Бориска устроился в газету "Уральский Рабочий" в отдел астрологических прогнозов.

Эти его прогнозы разительно отличались от всех других в первую очередь своей особой, по военному, щительностью описания будущего и редко когда не сбывались. Это и сыграло свою злую шутку в сложной, не умеющей удивляться, жизни сапёра.

Бориска родился 18 марта 1945 года. 18 марта 1988 года, в свой день рождения, он спрогнозировал себе тяжелый долгий день с больной головой под вечер.

Прогноз, однако, сбылся только частично.

В своем родном, темном, донельзя обоссаном подъезде хрущевки на улице Серафимы Дерябиной 32, бывший настоящий полковник Саперных войск получил по темечку стальной монтировкой, что опустил на оное один в корень задерганный головной болью и ломками молодой наркуша по имени Андрюша. (Так рождаются стихи).

Андрюша Прокопьев, 3 марта 1966 года рождения, долговязый блондин с выцветшими, добрыми газами под роговыми очками, бывший студент Арха и младший лейтенант Саперных войск в запасе в настоящем.

От его матери я собственно и узнал об этой истории.

Так вот. Сухой, лысый череп Борисенко раскололся так же легко, как курчавый череп майора Внутренних Войск Бучнева в Афганистане. Это стало последним днем больной головы астролога.


Такие дела.


В качестве трофея Андрей Прокопьев получил 128 рублей 52 копейки и бутылку паленой, из метилового спирта водки, что нёс себе на именины полковник. От которой немедленно, (я имею в виду моментально), отравился насмерть в этом же зассаном подъезде.


Такие дела.


Как видим, оба кренделя были баранами по гороскопу, и смерть через голову постигла бы их всё равно.

И, слава Богу, и астрологии.

А Андрон на моей памяти уже четвёртый человек, потравившийся "горилкой" навзничь.


СВЕРДЛОВСК


Честно заработанные, на очистке туалета поселка Ленино и высвобождения бухгалтерши Наденьки из оков лишения девичества (этого кошмара), деньги были честно и откровенно потрачены на приобретение спиртных напитков различной сложности и боевого действия. В горячем желании провести встречу Нового 1983 года в объятиях длинноногих девиц и в обществе весёлой дружеской компании, мало заботящейся о количестве спиртного.

В частности - Водки "Андроповской" - ценой 4 рубля 70 копеек за наименование было приобретено - 8 единиц, Портвейна "Агдам", любовно называемого по иностранному "Egdem" (Эгдэм), для закрепления успеха - ценой 3 рубля 20 копеек - 6 единиц, Шампанского "Советское" - для девочек - ценой 6 рублей 50 копеек - 2 единицы. Вина сухого Грузинского "Хванчкара" (из одной бочки с Агдамом, наверняка) 3 единицы - стоимость забыл. Что-то около трёшки. Вина венгерского "Рислинг" (можете себе представить только) 3 единицы. Денег на него перевели как на водяры две бутылки. Да ужас!

Часть бобов оставили на тачку. Закуску общим мужицким собранием решено было не покупать. Герлы вил тэйк кэйр.

Встреча Нового Года была намечена на квартире прекрасной девочки Лены Пашуткиной, доброй, простой, хозяйственной председательши профкома группы, носящей в нашем мужском обиходе лёгкую кликуху - Ленка-злоебучка. Пашутка - девушка некрасивая, худосочная и болезненная, с тихоньким голосочком и личиком смиреной монашки. К ней даже в праздничный день никто с непристойными предложениями не пристаёт, а с пристойными уж тем более.

Она сама пристаёт. И делает это настолько изысканно, что отказаться нельзя никак. Например, говорит, - "...в ответ на ваше предложение о руке и сердце с удовольствием в обмен отдам свою грудь...". Ну, как тут откажешь, хотя там груди-то как таковой и нет совсем в поминках.

Леночка с подружками обещалась настряпать всякие вкусности, пирожки, пельмени, салаты и прочую ненужную во время "такой" пьянки дребедень.

Парней было приглашено по количеству подружек и всё что от них требовалось - бухло и желание хорошо проводить Старый год, по настоящему назюзюкавшись, а Новый встретить в объятиях, если и не любимых, так, по крайней мере, желанных мочалок.


Вошка-2

(притча)


Два человека шли вместе по дороге и несли на плечах каждый свою вошку. Один человек нес, не снимая всю дорогу, а другой всё останавливался, снимал вошку и садился отдыхать. Но ему надо было всякий раз опять поднимать вошку и опять взваливать на плечи.

И тот, который снимал вошку, больше устал, чем тот, который нёс не снимая.

Чем дальше в лес, тем толще ноги.


После тяжелых трудовых будней на расчистке Авгиевых Конюшен и не менее тяжелых в очередях за горячительными напитками, моя усталая молодая душа и трепетное юношеское тело не смогли справиться с накопившимися впечатлениями и честной борьбой в употреблении "Андроповской" водки с остальными крепкими парнями, такими, как Первушин, Слепцов, Шумский, Страшный и Иванов.

Вечеринка началась традиционным "пробиванием слизистой". Хотя для галанта прошла проверка лэйдис на выносливость:

- Леночка, душа моя белая, тебе чего налить - вина или водки?

- Вина, Мишечка, бровеносец мой изрядный.

- Красного или белого?

- Красного, пожалуйста.

- Узбекского, грузинского или венгерского?

- Венгерского.

- Сладкого, сухого или крепленого?

- Тьфу, нафиг, давай водки.


В процедуре пробивания слизистой участвует всё население стола, включая кошек и собак под столом. "Пробить слизистую", по Слепцовскому определению означает выпить необходимое и достаточное количество водки, чтобы слизистая оболочка желудка была полностью размыта и съедена алкоголем. Тогда всё остальное употребление будет проходить не с внезапными и никому не нужными опьянениями, а стабильно и одинаково для всех присутствующих.

Обычная стартовая норма таковой процедуры - стакан водки натощак. Не надо закусывать после этого. Не на-а-до. Через три минуты после обязательных занюхиваний и кряков употребите еще полстакана и подождите еще четыре минуты. Вот сейчас закусите, только не крепко, а салатиком, салатиком, и не оливье, а обычным - огурцы с помидорами. Если таковые есть в наличии зимой.

А сейчас можно приступать к пьянке. Позаботьтесь о пустой тарелке и горячей закуске на ней сразу же. Потом может быть поздно, так как горячие парни могут позаботиться об этом раньше тебя. Количество съеденного не сможет сейчас повлиять коренным образом на всё происходящее, потому как слизистая оболочка желудка уже пробита, и никаких неожиданностей со случайным отнятием ног или потерей памяти не предвидится.

На меня водка подействовала однозначно. Пробивание слизистой оказались последним употреблением спиртного в уходящем году.

Последнее, что я помню, это какое-то космическое, непреодолимое желание отойти ко сну, но в то же самое время сохранить достоинство и не потерять себя в глазах Пашутки.

Однако почти потерял.

Поскольку квартирка у Ленки всего-то на всего хрущевская, блочно-двухкомнатная, то она увлекла в другую комнату, в свои двуспальные крепкие объятия Олежку Первушина. По доброму, однако, позаботившись и обо мне, уложив прямо на праздничном столе, между салатами и костями бройлерной курицы Свердловской птицефабрики, любимым, кстати, детищем Первого Секретаря Свердловского Областного Комитета Коммунистической Партии Советского Союза, Земля, Солнечная Система, коммуниста Бориса Николаевича Ельцина.


ТАНЬ-ХИУ


Тяжело переводя дыхание, остановился в пиньаньди на перевале между Тань-Хиу и Дкоу-Ити, лама Куань-Шуи, шестидесятилетний старик, пожалуй, единственный настоящий лама, оставшийся на Тибете, не в пример сотенному полчищу "туристских" лам, предсказывающих судьбу каждому встречному-поперечному америкосу из Алабамы за пару тройку сотен долларов. Черпая при этом гороскопическую информацию на американских же вэбсайтах.

Он, прикрывая левой сухонькой рукой, усталые глаза от нестерпимо яркого солнца, правой указал мне на вершину горы, до которой этой же самой рукой будет подать.

"Сегодня в полночь. Ты должен быть там. Лечь на спину и ждать. То, чего ты так долго дожидался, сбудется. Главное дойди, ляг на спину чантайди и молчи, шаонянь.

Космос придет к тебе сам. Об этом месте знали ещё деды моих дедов, сейчас об этом знают только я и ты. А сейчас мне надо идти. Шици!

Двоих Космос не принимает, двоих здесь Космос не принимает в юэши".

Куань-Шуи говорил отрывисто и сухо на великолепном английском, вставляя родной, когда необходимо глубже прочувствовать момент истины. Английскому он обучался в Оксфорде в 1946 году, незадолго до оккупации красным Китаем его маленькой и гордой страны.

Как хорошо и вовремя помогло мне изучение китайского в Дальневосточном Военном Округе. Спасибо тебе, Ли Мао, если ты уже научился читать по-русски к этому времени.

И я пошел вперёд один, пиньаньди, не отрывая глаз от заветной точки.


Путь оказался намного тяжелее, чем предполагалось мной. А время до полуночи оставалось всё меньше и меньше.

В горах темнеет "обвально". Только что ты любовался неописуемой красоты закатом, Мэй Го!

Это мир таинственный и удивительный в своей таинственности, наполненный сверкающими красками гор. Горы поднимались над облаками снежными гигантами. Облака и пурпурные туманы плыли по их разломам и гранитам, ежесекундно меняли их цвет и формы, и придавали им странную непостижимую хрупкость стального клинка. Арбузно красное солнце освещало их закатными красками, и они зажигались то пурпуром, то золотом, бликовали кому-то неведомому солнечными зайчиками, вспыхивали целой гаммой нездешних оттенков, блистали холодным огнем сказочных северных сияний. Горы то становились прозрачными, как кристаллы, то гасли, наливаясь земной, неподвижной тяжестью. Близкая синева неба ложилась на снега вершин невесомыми голубыми тенями, и горы от этого становились неуловимо легкими, похожими на облака, которые плыли внизу под этим снегом, клубясь синими туманами.

Мир гор был величественен и космичен.


Так, мне это солнце надо уже как-то посадить, а то я сейчас полтора часа этот Тибет описывать буду, словно чужими словами! Не Рерих конечно, но Ригден-Джапо, могущественный, между прочим, Владыка Шамбалы то точно.


Так, садим солнце.

Но вот кровавое солнце ушло за снежную вершину, и моментально непроглядная, страшная тьма охватила тебя со всех сторон. Только бездонное небо с мириадами звёзд всасывает тебя в себя, и не хочется ничего делать, только стоять и смотреть на него, молчать и не думать ни о чём. Ни о надвигающейся сессии, ни о трех не сданных еще зачетах по Марксистко-Ленинской Истории, СопроМату и Геодезии, ни о полковнике Борисенко, ни о чём.

Я сбил себе в кровь оба колена, и, чувствуя, как тёплые струйки стекают в мои хакинсы, со слезами боли и счастья, за две минуты до полуночи, всполз на плато, в поту, в баофа, и в изнеможении упал лицом в низ, в снег.

Показалось немного странным, что снег не такой уж и холодный, и имеет несколько странный привкус, какой может иметь салат оливье. Нимада!

Огромный горный рюкзак навалился на мои худые вьюношеские плечи и вдавил меня в салатный снег и немедленно остановил моё тяжелое дыхание.

Я моментально стал задыхаться. Превозмогая нечеловеческую тяжесть, я с огромным трудом перевалился на спину, убрал дрожащей рукой снег с лица и открыл глаза. Непроглядная темень висела надо мной. В лунном зеленоватом сиянии стыли и искрились снежные скалы, похожие на воинов в остроконечных шапках.

Ва Эй Ни! Все звёзды куда-то пропали, небо, огромное небо, исчезло совсем - осталась необъяснимая страшная пустота, тишина и темень. Юэши. О какой Прекрасный Шагуа!

"Наверное, это и есть Космос, он пришел ко мне, и сейчас наступит моё Просветление. Наступит, наконец, исполнение моего самого заветного желания", - подумал я.

Просто лежал на спине и молчал, как и учил меня лама Куань-Шуи.

Кровь тихонько бежала с разбитых коленок в китайские хакинсы, стало тепло и спокойно. "Главное не спать, главное не спать",- повторял я самому себе.

Мучительная точка Великого Времени светила, как мерцающая, неверная звезда в тумане плотного бытия, готовая в любой момент исчезнуть и больше никогда не вернуться.

Дыхание Инобытия коснулось плотного мира, принеся мечту о крыльях спасения и сны грядущей ночи.


"Ты там главное не молчи - с ума сойдёшь", - вспомнились наставления Марьянки Туголуковой перед нашим отъездом с Петюней в это заветное путешествие через Китай, Шанхай, город великой китайской экономической революции, потом через Тибет - страну великой Шамбалы, в Северную Корею в Пхень-Янг, по личному приглашению нашего Любимого Вождя, Дорогого Друга народа, Товарища Ким Ир Сэна.


Чтобы не заснуть навсегда в этой безграничной пустоте, я читал вслух, вспомнившееся почему-то именно в этот космический момент стихотворение, которое я сочинил на конкурс чтецов в десятом классе.


Синее небо струится над полем

Голуби молча пшеницу клюют

Косят хлеба на бескрайнем просторе

Люди, и звонкую песню поют


Песня, как небо струится над полем

Голуби молча пшеницу клюют

Люди устали косить на приволье

Сели в жнивьё, корку хлеба жуют


Запахи хлеба струятся над полем

Голуби молча пшеницу клюют

Скрипом телеги наполнилось вскоре

Поле, изверг помещик приехал, он тут


Ржанье кобылы несется над полем

Добрая лошадь, вся в яблоках грудь

Грива, как ветер, ласкает зазнобье

Нос не мешает во всю мочь вздохнуть


Вздохи крестьян наполняют раздолье

Нам бы такую кобылу домой

Низко нагнулись и подняли колья

Охнул помещик: - Не надо, родной!


Острые колья несутся над полем

Стукнулись в темя помещику - Ай!

Радостным криком разверзлося поле

Вместе с гнедой соберём урожай!


Я, после прочтения, ещё долго лежал со светлыми чувствами. Просветление, однако, не наступало, космос не обваливался. Темнота оставалась.

Сколько времени то уже. Пора и честь знать, цзюй во каньлай!

На какое то мгновение мне показалось, что гора вознеслась выше звёзд, и как же я буду спускаться вниз сейчас в таком разбитом состоянии. До утра мне не долежать - замерзну, а Куань-Шуи придет за мной только утром.

Не теряя времени, я попытался определить, насколько большую площадку я имею на этой самой высокой точке противостояния Космоса и Земли. Всё так же, не переворачиваясь и стараясь двигать руками вокруг себя как можно осторожней, я выяснил, что плато очень небольшое, практически прямоугольное, приблизительно метра полтора на два, с отвесной пропастью со всех сторон.


Нащупав под собой какой-то небольшой металлический предмет, я осторожно, не переворачиваясь, столкнул его с плато, чтобы по звуку падения определить, насколько высоко в Космос Тибета меня занесло.

Звука падения не было слышно долго. Очень долго.

Наконец, спустя почти минуту я услышал далёкий металлический глухой удар.

И я, в надежде, что Куань-Шуи услышит меня из-за далекого хребта Тань-Хиу, заорал самым нечеловеческим криком, который только может произвести исстрадавшаяся человеческая глотка.

С п а с и т е, п о м о г и т е, нуань всех вас в ламаи!!!!!


Ослепительный, всепроницающий свет ударил по моим обездоленным, заплаканным глазам и через секунду я осознал, что сижу на новогоднем столе в Ленкиной квартире, форточка открыта настежь, холодно, как в горах, морда в салате оливье, в штаны мне стекает, как понимаете, не кровь с разбитых коленок, а пошлая, пьяная моча. И оба голые Олег Первушин и Ленка Пашутка, влетевшие в комнату, смотрят на меня дикими глазами.


А у Олега, оказывается, такая елда!


Металлический предмет, который я столкнул со стола, был не что иное, а обыкновенная десертная вилка, которая при падении воткнулась в свисающую скатерть, и, провисев недолго, чтобы предательски обмануть меня с высотой скалы, благополучно завершила падение на заплеванном полу.


Меня охватила дикая истерика. Слёзы катились градом в полупустые тарелки и я, не уставая, причитал:

- А как же желание, как же моё желание!?


Ленка выполнила это моё заветное желание легко и просто, как и обещал лама Куань-Шуи. Олег Первушин был положен вместо меня между давлеными салатами и Ельциновскими курями, а я в ночь между 1981 и 1982 годом переступил, наконец, черту, проходящую между мужчиной и вьюношей страждущим не по делу. Черту, к которой толкали меня уже очень давно, с момента моего рождения, сквозь светлое детство и усталую юность.


УФА


На городском конкурсе чтецов со своим стихотворением "Голуби" я занял почётное третье место. Баллы по пятибальной шкале распределились следующим образом:

- Политическая направленность - 5 баллов

- Выражение темы - 5 баллов

- Интонация - 5 баллов

- Грамотность слога - 3 балла

Грамотность слога меня подвела, окаянная. Я не смог объяснить Гражданам Присяжным Заседателям значение простого выражения:


Грива, как ветер, ласкает зазнобье.


Сказали, что цыганщиной отдаёт.


СВЕРДЛОВСК


Женька Иванов тяжело побрел провожать Иринку Старкову после этой Новогодней вечеринки до дому до хаты в слабой надежде помочить конец в теплой постели. Поскольку большая комната у Ленки Злоебучки была занята столом с закусками и мной на нём, то встретить Новый Год по соседству со мной не представлялось возможным по причине скверного на этот счет характера Иринки. Не любит она наблюдателей, даже если это и свои люди.

Женя повел Ирину домой, не к себе, конечно, где ждала его любимая жена Света, а по снежку по снежку в квартиру ее матери. Маму Ирина отослала на дачу. Мамочка была на даче со сторожем дачных участков Степаном Стакановичем, так его называли в простонародье, и пила пошлый Ахдам, за неимением лучшего. А в Иркиной квартире дожидался её уже четыре часа нудный до ужаса своими тостами и постоянными шампанскими грузин Гоги.

Вот такая вот Санта Барбара.

Ирина была не пьяна, Женя был в состоянии "выпимши", которое в дальнем зарубежье посчитали бы за глубокую алкогольную интоксикацию. Выражаясь языком Венички Ерофеева - Женя находился где-то между Комсомольской Площадью и Красной. С одной лишь разницей, что Женя-то уже видел труп Ленина, когда был там с пионерской экскурсией в Москву Школы номер два города Свердловска. Поэтому его сознание было занято только тем, как довести Ирину домой к маме, лечь, и может быть где-нибудь, что-нибудь, как-нибудь, куда-нибудь ... засунуть. Второе, что неотвязно и мучительно тревожило Женю последние вот уже два часа - активный, громкий и изрядно вонючий пердеж. Женя подозревал, что случилось это все по причине категорического не соединения нескольких продуктов, изрядно поглощаемых им во время вечеринки - селёдки под шубой, ерша и мандаринчиков.

Во время хождения под луной вот уже Нового года, гонимый легкой метелью и желанием, наконец, то уже дойти когда-нибудь до желанной кровати, Женя, все-таки пытался оставаться джентльменом с большой буквы и не пердеть откровенно в присутствии Иринки. Поэтому он частенько спотыкался и падал в снег, громко орал в этот момент, ну и, соответственно, в этот самый момент падения и выводил из себя застоявшийся воздух, выпускал газ. Иринка весело хохотала над ним, принимая за нажравшегося водки идиота, вполне уже уверенная, что запустит великолепное динамо по приходу домой.

Тяжело всползя на шестой этаж и отворив дверь маминой квартиры, парочка ввалилась с легким падением в узкий хрущевский коридор. Гоги на счастье уже свалил в ресторан "Петровские Залы" Сбросив с себя шубу, Ирка шепнула Иванову, - "я щас в туалет быстренько по своим делам, а ты пока располагайся". У Жени даже в глазах помутнело. Всю дорогу на шестой этаж он только и терпел и только и думал, что добежать до квартиры, до туалета и выпустить дух, а вместе с ним и может из тюбика еще кое-что выдавить, тогда уж совсем легко станет. Однако Ирина его опередила.

Женя тихонько прошел по коридору, открыл дверь в маминой спальне. Темно, прохладно. Затворив за собой дверь, он, осторожно ступая по едва видимой дорожке лунного света, добрался до окна, расстегнул суровую молнию Мошковского Швейного Комбината и спустил с себя мокрые от частых падений в снег, брюки, затем трусы, нагнулся, широко раздвинул обеими руками ягодицы и, с наслаждением путника в пустыне, не пившего неделю воды и, добравшегося, наконец, до оазиса, громко и мощно выпустил из себя все, что накопилось в томящейся затворничеством душе. Комнату моментально наполнила густая, ядреная, мужицкая такая блин, вонь.

Женя, с облегчением вздохнув, натянул брюки, схватил с журнального столика журнал, как оказалось потом, "Крестьянка", и, открыв пошире форточку, стал махать журналом, дабы разогнать накопившуюся в воздухе муть.

В этот момент в комнату вошла Ирина, включила свет и весело спросила:

- А!!! Так значит, вы уже познакомились, или еще нет. Это мой хороший друг Женя из Архитектурного Института, это моя сестра Александра, а это ее друг Петр. Ну, с Петром то ты, Женя, знаком, по-вашему Инстику.

На кровати в маминой спальне сидели нагие, как Адам и Ева в ночь проклятья, сестра Саша и ее друг Петя. Они смотрели, не мигая на Женю, а глаза у них у обоих, я вам скажу, были ну прямо как у Надежды Константиновны Крупской, жены, как вы понимаете, самого Крупского.


Об этом рассказал мне свидетель этого случая друг Петя - Петр Малков.


ЛЕНИНО


Надежда Городская скончалась от рака прямой кишки в августе 1997 года. Это я узнал от дяди Степана, который черканул мне пару строчек в Гонконг.

Занимательное, кстати, письмо. Где-то в моём сундуке-коллекции лежит. Степан вполне мог бы забросить свою грязную работу хозяйственника и стать писателем.

Я до последнего мучил себя мыслью о том, что опухоль развилась по нашей со Страшным вине. Однако в письме он меня утешил, сказав, что шишка в попе возникла от частого употребления газетной бумаги, вместо туалетной. А "свинец новостей" крайне вредно влияет на оголенные ткани и способствует развитию неизлечимых заболеваний.


Такие дела.


ВАНУА-ЛЭВУ


Я сейчас покажу письмо из коллекции его реликвий пустопорожних, которое мы получили, живя в Гонконге от этого дурика картонного, дяденьки Степана, хозяйственника-кладовщика из Ленино.

Адрес наш на улице Кюн-Фа-Ни Степан заполучил от Мишкиной матери. Так уж соскучился по душевному разговору. Миха то мой на задушевные разговоры был горазд, все его слова, как электроникой проверены, знал в какую точку уставших мозгов бить. За то его и бабы в те студенческие годы и любили. Дуры.

Ну да ладно.

Я ведь одна из них была.

Вот письмецо со всеми ошибками и стилем, как доказательство, что всё так оно и было в этом Ленино.

Хотя ничего такого уж супер в художественно-писательском стиле у Степана и нет.


МГ.


Село Ленино

17 марта 1997 года


Дорогой Миша!


Спасибочки тебе за письмо. Я с удовольствием читаю твои послания, только вот приходят они совсем реденько последне время. Умолительная просьба, не шли мне послания открытками красивыми с зарубежными марками, сдаётся мне, что подворовывают у нас их в почтампе, мать их.

Последнее твоё получил из Стокгольму, туда и письмецо своё застлал, а потом оказывается ты уже в Китайской Народной Республике. Это я от Нины услыхал. Она мне адресок-то и подкинула, когда я в Свердловске прошлой месяц находился.

Значиться, никакие серые кошки между нами не пробегали? Ну и хорошо! А то я человек очень мнительный и мне порой, кажется, всякое такое, чего, может быть, в действительности и нету.

Побеседовать бы с тобою с глазу на глаз, да пузырёк моей смородиновой осушить. Нет ведь, как нехристи через письменные буквы. Ну да на и том спасибо.

Ну, немного о нашем житье-бытье.

Вчера Корякинская корова подняла на рога тётку Настю. Помнишь еще, небось, такую. Проколола насквозь бок и сломала ногу. Опрямь на моих глазах. Я прыг в мой Жигуль - и повёз потерпевшую в районную больницу. Наша то ведь давно закрылась, почитай год, как ты в неметчину уехал.

В Районной работает Юрка Цепалов, помнишь такого, спиртом нас разбавлял в тугое время. Хороший стал хирург. Он ведь по распределению после Медицинского попал в Ивдель. А там Зона на Зоне. После отсидки многие поближе к стенам родным остаются, да порезывают друг дружку частенько перьями. Так вот, у него практика то хороша приключилась по этому делу. Говорит, по две-три операции ежедневно проводил. За столом иногда даже засыпал. Ну, он Наську нашу то быстро подымет. Рога то коровьи, это не перья зэковские.

А вот в соседней палате знашь кого видал? Надьку Городскую! Она то вот уже точно не жилец, Господи прости. Юрка говорит, что у ней рак в жопе приключился, какой-то там прямой кишки. Я уж грешным делом подумал, что от вашего с Антоном бесовского лома это приключилось злодейство. Нет, говорит, просто много у ней нашли свинца на оголенных местах, говорит - это все от газетной бумаги. Часто, вроде как, ей пользовалась в необходимых целях.

Последние денёчки доживат, на каком то там наркотике. Но ничо, весёлая такая с него, правда худюшша стала - страсть Божья.

Только вот холодно у них там, в больничке то. Работают не разоболокаясь. Бяда!

А ведь начало марта в Ленино было настолько солнечным, теплым, что получилось диво-дивное - прилетели скворцы и грачи. По всем справочникам самый ранний прилет скворцов в наших краях обозначается 5 марта, а в этом году они появились 2 марта. Снег быстро-быстро уплывал, появились проталины, а потом опять февраль вернулся с метелью и морозюкой.

Но отопление в больнице уже успели отключить.

Никитка Скарлатов, ну помнишь нашего участкового, как только о болезни неизлечимой своей Надьки узнал, как умом тронулся. Не могу, говорит, в вашем дерьме, захолустье сидеть, и люди здесь хорошие заживо гниют, и я еще, как мент позорный всех на путя истинные всопровождаю. А путя истинные, похоже, все смертью заканчиваются. Попрощался он с Надькой, живой еще, и махнул, куда думаешь, в Чечню-матушку-её-в-качель. А ведь там климат такой, что без ружья во двор лучше не выходить.

Уж как его районное начальство то ни пыталось удержать. И звание ему бросили младшого лейтенанта и Уазик новый 369-й. Нет, уехал родной свои нервы "зачистками" успокаивать.

Потом, а дело то было почти год назад, слышу от прядсядателя нашего, алкаша Стяпана Африкановича - Никитка то в Ленинграде теперь, то есть в Петербурге, в ОМОНе чуть ли не большой начальник. Я адрес узнал, письма ему писать. Знаешь ведь, как люблю я это дело, бумагу марать. Он мне ответил, у меня аж мошонка от радостев затряслась.

У него ведь в Питере свои связи в ментовке были с тех времен, когда он там, тогда еще в милицейском то батальоне служил, какого-то ублюдка рокера с женским именем Алиса по морде почистил, а тот его и засудил за енто. Потом его в наш район то и зафурычили участковым, как в Шушенскую ссылку.

В Чечне же он отличился, какого-то ихнего бригадира, кажись тракториста какого-то, вывел на чистую воду. А тот вовсе и не тракторист был, а какой-то смертоубивца с большим стажем.

Никитке сразу там опосля этого и звание подкинули, (сам знашь с денежным повышением), и орден на грудь его широкую. Правда и пулю он в животень получил во время операции по пресечению этого бандюгана, потерял, говорит метр кишок. Ну, кишок то у нас у всех под километр, как хирург Юрка мне разъяснил. Так что метром больше, метром меньше, одна хрень, прости меня за ругань мою старческую.

Вот и в Питер его взяли с руками, ногами и кишками, прости Мишенька за коломбур. В то же прежнее отделение, откуда в своё время выперли, только теперь в Отряд Милиции Особого Назначения. О как!

Никита рассказал, как ему повышение дали. Смяшно! Говорит, - "Молодежь какая-то малохольная с флагами красными, серпастыми, молоткастыми выползла на Гапоновскую площадь. А мы, значитца, в оцеплении стояли. Один прямо перед моим носом махает флагом то энтим, как веретеном. Чуть мне в глаз не заехал. Я ему говорю, ну-ка кончай махать и дергай-ка отсюда парень, пока я тебе этот черенок в жопу не воткнул. Не царское это время флагами махать". Паренёк то сразу в толпе и растворился. И со многими своими сотоварищами тоже. Короче сказывая, митинг весь тот от всей этой фразы растворился в небытие.

Тут его начальство неподалёку стояло в его собственном лице. Услышали они эту беседу, а утром на разборе дел и говорят, - "Вот, берите пример со Скарлатова, - "...я тебе черенок в жопу воткну...", - если б побольше таких специалистов, так нам Кодекс не нужен будет...!"

Одним словом, Михрюта, Никитке после этого случая старлея присвоили с опережением графика.

Чего еще из новостёв то?

Тебе, поди, летнее письмецо моё в Стокгольм то не пришло. Тебя там не было, а марки то почтовые, промежду прочим, денег стоят. Да ладно, шучу. Так вот летом прошлым у нас тут принеприятная история приключилась с Николаем Заболотиным. Ну, помнишь, Надькиного-то соседа, алконоса. Он ведь, вроде, прошлой весной за ум взялся, пить стал через раз. Ну, или скажем, реже, но больше. Устроился на молочный комбинат шоферить на молоковозке. В Красноуфимск молоко, да сливки возить. Завелась у него даже баба, какая-никакая. Вроде расписались даже. Здоровенная, ядреная тётка, со квартирой своей в Красноуфимске, Оксаной кличут. Из городу она сама, ага. Так что он ночь дома, ночь у неё перекантовывается. Ну, все вокруг у нас радоваются - мужика за ум взяла.

Потом как-то пропала она вовсе, с неделю что ли. Николка то и сам запереживал, куда она подевалась?

А еще через день в селе у нас эпидемь приключилась. Люди табунами стали падать с сильнейшими болями в животах. Бабка Мирониха с дедом своим Лёнькой так вообще окочурились, царство им небесное.

Комиссия врачебная приехала из району на другой день, пили всю ночь у санэпидемврача Терентьева Володьки, а под утро собрали собрание и у всех так прямо и спросили - кто чо ел в последне время одинаковое. Ну, все тут вспомнили, что молоко пили Заболотинское, Николкино. Он ведь налево по бидону другому сливал молоко всем нашим. Я то слав Богу молоко не переношу - алерхея.

Пошли всем селом, всем табуном как на Первомай к Николке. Он говорит, да не знаю я ни чо. Полезли в цистерну смотреть, чо за молоко там такое, а там, мамочки святы, баба его плавает, вздутая. Мирониха то с Лёнькой как раз в этот момент и попрощавкались с этим миром.

Ну, Николай потом всё и расскажи, что пять дней назад они с Оксаной поссорились, на ночь глядя, и выгнал он ея из дому. Она и пропала из поля зренья. После этого ни в городе нет, ни у знакомых-друзей-собутыльников. А купаться то в молоке она давно уже полюбила. Кожа белая да шелковистая становиться. Это она в журнале "Крестьянка" вычитала. А Николке то чо, он цистерну наливает, а никогда ведь внутрь то не смотрит, и не чистит то уж тем боле.

Ну, одним словом, до суда дело не дотащили, расценили как несчастный случай. Вот такие дела, как ты любишь говорить.

Кольку с молокозавода, конечно, поперли. Да ему то что. Квартиру своей бывшей жены продал за большие деньги, люди сказавали, за три аж тыщщи долларов! Ну, у него башню то совсем после смерти супруги снесло, говорит, - "Ни копейки не потрачу на бездушные вещи. Хочу, чтобы память об Оксане добрыми воспоминаниями осталась". И что ты думаешь сделал Николка то - купил на все квартирные деньги тур по Европе. Щас это просто делается. Я ему еще твой Стокгольмский телефон хотел дать, потом передумал. Молодец я, да?

Ну, поехал он туда на самолете, а вернулся поездом в цинковом гробе. Нет, ты представь, утонул тоже!

Они были на каком-то там фестивале виноделов в Испании, город называется, кажись, Рекен. Так вот там фонтан в этом городе раз в год на сутки включают - из вина. Ну, вот в этом фонтане он и утопился, алкашь, прости Господи упокойную душу. Залез туда утром и не смог вылезти вечером.

Самочувствие у меня какое-то невеселое. Ничего не веселит, на душе кошки скребут. Все мне кажется никчемным. А тут еще эта книга, которую ты по случайности оставил, про индейца этого, Дона Хуана. Ах, Бог ты мой, какая ж это печальная книга! Почитал я ее и совсем затосковал, потому что все мы покорны общему закону бытия.

На сем буду заканчивать, а то письмо совсем толстенное выйдет, денег на марки не насобирать, в другую сторону света ведь полетит.

Еще раз говорю, не пиши мне на открытках и не клей красивых марок. Воруют!

Передавай лучше с оказией.


Твой дядя Степан Золотов.


P.S. Ты свою младшенькую Степаниду-то в честь меня назвал, или в честь Большеустьикинской бабки Степаниды?


АРТЕК, Крым


Фидель Кастро Рус, герой Кубинской Революции, занесен в книгу Рекордов Гиннеса за самую долгую политическую речь на Пятом съезде Кубинской Коммунистической Рабочей и Крестьянской Партии. Его выступление длилось не много не мало, а шесть часов и сорок три минуты.

Ничего сложного в этом, конечно, нет, просто надо попробовать произнести, например фразу:

- Будьте вы прокляты - Соединенные Штаты Америки!

Всего лишь пять тысяч двести восемьдесят восемь раз.

Фидель Кастро Рус, герой Кубинской Революции приехал с очередным дружественным визитом в страну Советов за очередной финансовой помощью и с грузом безвкусного сахара из тростника. Ему предстояли встречи с передовыми рабочими и колхозниками, научной и ненаучной интеллигенцией, а так же с веселыми и счастливыми детьми-мажорами в жемчужине Крыма - пионерском лагере Артек.

В пионерском лагере Артек были только дети правильных родителей. В пионерском лагере Артек вставали в семь часов утра, делали зарядку, ели вкусные дыни и арбузы на завтрак, чтобы прочистить кишечник, потом спешили к морю на утренний заплыв, потом помогали колхозникам в сборе урожая винограда и шиповника, в то время пока колхозники пили вино из этого винограда. Потом пели песни и орали, как ошалелые, речёвки типа:


кто шагает дружно в ряд

пионерский наш отряд

мы хотим учиться, не хотим жениться

будь готов

всегда готов

как Гагарин и Титов.


Еще мы играли в пионербол, жгли костры, пекли картофанчик, подглядывали за девочкиными туалетами, махались с местными за право подглядывать за этими туалетами, бросали дрожжи в туалеты пионервожатых на виноградных плантациях Крымского полуострова. Всё было весело и классно.

Волосёшки на моей умной головке быстро выгорели под ласковым Крымским солнцем, рожица подрумянилась на сборе лечебного шиповника, очистилась от первых "откуданивозьмисьвзявшихся, противных" прыщей под воздействием арбузотерапии.

Мальчик я был хор-о-о-о-о-ошенький. "Ножки ху-у-у-у-денькие, а жить то хо-о-о-о-чется, а жить то не-е-е-е с кем", - как сказал бы Пашка Матюхин.

На пионерской линейке, посвященной прибытию высокого гостя, я звонко и картаво прочитал стихотворение почти своего собственного сочинения, которое заканчивалось словами - "Но Пасаран!!!", чем до слез умилил Кубинскую делегацию и Фиделя Кастро лично.

Вот это стихотворение:


Стоим с колхозным трактористом в поле

Уже посеян хлеб в округе всей

Стоим, молчим

А в нас жестокой болью

Саднят события тревожных наших дней


Его спрошу я у коровьего загона

Что скажешь о вояках Пентагона

Стращающих нас бомбою нейтронной

Несущих миру новую войну


И он ответит тихо:

- Душегубы!

Для одного свою набить мошну бы

Седлают в Пентагоне Сатану!


И доверительно смотря из глаза в глаз

Он тихо деловой повел рассказ


Я версией такой располагаю

Что до сих пор иные господа

Как пауки плетут народам сети

Злословят, лгут и угрожают плетью

Жесто