Book: Эзумрит



Эзумрит

Анна Некрасова

Эзумрит

В центре большой пещеры, отгоняя мрак к стенам, ярко горел костер. У огня в задумчивом молчании сидели три женщины. Их огромные тени извивались на стенах в причудливом танце. Одна из женщин поворошила угли длинной палкой, угли отозвались раздраженным треском и выбросили сноп мелких искр.

– Когда ты уходишь? – спросила женщина, положив палку у своих ног.

– Прямо сейчас, – ответила вторая женщина и поднялась с камня, покрытого толстой шкурой.

– Ты решила, что пора? – встрепенулась их соседка.

– Боюсь, что опоздала! – Вторая женщина, накинув на голову капюшон черного плаща, направилась к темному проему.

Из мрака навстречу ей выступила громадная фигура с короткими толстыми ногами, длинными руками и маленькой головой. В руках чудовище держало факел.

– Я провожу тебя, госпожа, – прогрохотало оно.

– Спасибо, Гурб, – отозвалась женщина.

Великан двинулся вперед, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. Он вел свою госпожу по петляющему коридору, безошибочно определяя дорогу и время от времени разгоняя чьи-то тени в темноте. Подземный коридор выводил на круглую каменную площадку, находившуюся почти у самой вершины горы. Гурб остановился в проеме. Женщина вышла на площадку и приблизилась к ее краю: над головой звезды, казавшиеся больше и ярче, чем если смотреть на них снизу, под ногами бездонная пропасть, а вдали земля с крохотными огоньками, разбросанными по всему пространству редко и беспорядочно. Там люди мирно спали в своих домах. Какое-то время женщина постояла, вдыхая прохладу, затем резко взмахнула руками и, оттолкнувшись от каменного уступа, стремительно поднялась ввысь. Замерев на мгновение, она слегка согнула спину, прижала руки к груди и легко заскользила вниз, туда, где равнина мерцающим светом манила к себе. Женщина летела по ночному небу, и только длинные полы ее плаща хлопали на ветру, как крылья большой птицы.

Глава 1

Сватовство

Тамею разбудил запах. Во дворе на очаге, сложенном из обтесанных камней, мама пекла пресные лепешки. Запах струился сквозь открытые окна, проникая во все уголки дома, делая его уютным, родным, желанным. Вставать не хотелось. И Тамея еще долго лежала бы, наслаждаясь покоем и счастьем, но лепешки к завтраку вот-вот будут готовы, а она до сих пор не принесла молока! Тамея потянулась и села на кровати.

В деревне Хутти, состоявшей всего из шестнадцати домов, держали общее дойное стадо крупных животных – дадан. Каждое утро и каждый вечер к дому молочницы выстраивалась очередь с кувшинами. Обычно в семье Тамеи за молоком бегала младшая сестренка Лавидия, но сегодня, в свой выходной день, Тамея вызвалась сходить к молочнице сама, чтобы Лав могла подольше поспать.

Тамея была рыбачкой, а летом охотники и рыбачки, в отличие от пахарей, пастухов или молочников, трудившихся каждый день, промышляли поочередно. Один день охотники еще затемно шли в лес, на другой – рыбачки с сетями отправлялись на реку. Добытой дичи и рыбы обычно с лихвой хватало, чтобы накормить ужином всех хуттинцев. С наступлением осени работать приходилось каждый день. Рыбу и мясо коптили, вялили, солили, запасаясь провизией на всю зиму. Охотники, правда, и зимой добывали свежее мясо, река же с приходом холодов замерзала, и рыбачки вынуждены были находить себе другое занятие. К счастью, зимы были короткими, а земля щедрой, и потому хуттинцы не знали ни голода, ни холода.

Тамея откинула тонкое одеяло и спустила ноги на деревянный пол. Солнце заливало комнату. Лав безмятежно спала на соседней кровати. Внезапно порыв ветра забросил в окно волнующий аромат пупырышника, на мгновение перекрывший запах хлеба. Тамея улыбнулась: говорят, если утром первым запахом, который учует девушка, будет аромат пупырышника, то в этот день ей обязательно повезет в любви.

Она натянула короткие коричневые штаны, державшиеся на талии при помощи тесемочек, влезла в темно-зеленую тунику и, шлепая босыми ногами, вышла в кухню.

Дом Перласа, отца Тамеи, ничем не отличался от других домов в деревне. В кухне, куда с улицы можно было попасть через небольшие сенцы, стояли каменная печь, стол, две скамьи и сундук с домашней утварью. В двух других комнатах, одна из которых принадлежала Перласу и его жене Хиде, вторая – двум их дочерям, имелись кровати, лавки и сундуки с пожитками. Дверь во всех деревенских домах была только одна – входная, проемы внутри завешивались, по обыкновению, широкими полотнищами ткани.

Взяв со стола глиняный кувшин, Тамея уже собралась выйти на улицу, но тут в кухне появилась мать с большим блюдом в руках, на котором дымилась груда золотистых лепешек.

– Пусть сердце ожидает праздника! – торжественно произнесла Хида.

Тамея подозрительно посмотрела на нее: полным приветствием пользовались в особых случаях, обычно говорили коротко: «Пусть праздник!»

– Что же ты не отвечаешь? – лукаво улыбнулась Хида, ставя блюдо на середину стола.

– Пусть! – буркнула Тамея.

– Я пекла лепешки и думала: вот управлюсь и накормлю таток. Татки голодные вокруг меня так и крутятся. А одна вдруг вспорхнула мне на плечо, и знаешь, что шепнула?

Тамея терпеть не могла, когда мать разговаривала с ней, как с маленькой девочкой, и уверяла, будто татки и даданы изъясняются на человеческом языке и непременно разбалтывают ей какие-то секреты.

– Некогда мне. – Тамея потрясла пустым кувшином.

– Неужто тебе неинтересно, что сказала татка?

Хида принялась разминать в глубокой чашке вчерашнюю лепешку, поливая ее кислым молоком.

– Вообще-то, не очень. Расскажи об этом Лав, когда она проснется, – хмуро посоветовала Тамея.

– Это касается не Лавидии, а тебя! – не теряла прекрасного расположения духа Хида. – Татка сказала, что одна очень симпатичная девушка должна ждать сегодня вечером сватов!

У Тамеи от неожиданности кувшин вывалился из рук и разбился с неприятным тревожным звуком. Она лихорадочно соображала: кто же мог к ней посвататься? Тамее очень нравился один молодой охотник, впрочем, он нравился всем хуттинским девушкам. Да разве могло быть иначе? Охотники с незапамятных времен считались в деревне самыми завидными женихами, а Далан отличался еще и статью, и красотой, и веселостью нрава. Тамее казалось, что и она была по сердцу Далу. Но чтобы вдруг взять да и посвататься?..

Однажды на посиделках Брокус, сын молочника Рувина, пригласил Тамею танцевать, но он оказался на целую голову ниже ее, и из-за этого над ним долго потешались и парни и девушки. Больше Брокус к ней и близко не подходил. Заглядывался на Тамею и Зайн, сын пастуха Берка. Правда, парень он был робкий и стеснялся того, что он пастух. А рыбачки в Хутти пользовались особым уважением и всегда могли рассчитывать на достойного жениха.

Да, Тамея была бы подходящей невестой для Дала, однако в деревне помимо нее были еще две незамужние рыбачки, сестры Агга и Дэвика. И обе очень симпатичные. Конечно, есть еще Торин, но он нравится Роке, а Тамея скорее всю жизнь проживет в одиночестве, чем выроет яму на тропе лучшей подруги.

А может, кто-нибудь приглядел Тамею на прошлом празднике? Два раза в год, зимой и летом, в деревне Хутти и двух соседних деревнях по очереди проводился Праздник поясов. Все парни и девушки съезжались в одну деревню, где их ждали угощение, музыка и танцы. Два дня молодые люди веселились, а на третий, во время торжественного прощания, юноши и девушки, намеревающиеся вступить в брак, обменивались поясами. Затем гости уезжали, а те, кто получил в подарок пояс, должен был постоянно подвязывать им свою тунику в знак того, что обещание жениться или выйти замуж уже дано. Свататься, как правило, приезжали сразу после окончания весеннего сева, а свадьбы играли поздней осенью, когда был собран урожай пшеницы и сделаны заготовки на зиму. Но на прошлом зимнем празднике Тамея не получила пояса и свой никому не подарила. Значит, вряд ли сваты приедут из соседней деревни. А если это все-таки Дал? Сердце Тамеи зашлось от волнения. Она очнулась только тогда, когда Хида легонько толкнула ее, собирая черепки.

– Мама, а кто свататься будет? – Тамея низко наклонилась, стараясь заглянуть ей в глаза.

– Не скажу! – хохотнула Хида.

– Мама, скажи, а то уйду на реку и не вернусь! Разбирайтесь тут со сватами как хотите!

– Ладно, ладно! – замахала руками Хида. – Пат к тебе свататься собрался!

– Пат?! – Тамея от ужаса вытаращила глаза.

Пат был сыном охотника Сурта. В деревне по старинному обычаю каждая семья занималась одним делом: охотой, рыбной ловлей или земледелием. Отцы обучали сыновей, матери дочерей, и сын охотника, с малых лет отправляясь с отцом в лес, непременно должен был стать охотником. С Патом все вышло иначе. Рано оставшись без матери, он рос слабым, плаксивым и трусливым мальчиком. Сурт, человек суровый и жесткий, очень долго бился, пытаясь сделать из сына настоящего охотника, но в конце концов потерял терпение и махнул на Пата рукой. Пат пробовал сеять пшеницу и выращивать овощи, с пастухами ходил пасти дадан, сбивал масло, стоял на раздаче молока, но отовсюду его гнали, как совершенно неспособного ученика. В результате Пат остался не у дел и целыми днями либо сидел дома, либо бродил в окрестностях деревни. Он ни с кем не дружил, сородичи посмеивались над ним, и лишь Тамея из жалости иногда заговаривала с парнем. Только теперь она поняла, как опрометчиво поступала! Ее жалость Пат, вероятно, принял за проявление интереса. Тамея представила, что будет, если она выйдет замуж за Пата, и снова ужаснулась. Он – худенький, маленького роста, с бледным лицом, Тамея, напротив, очень высокая, крупная и рядом с Патом выглядела бы просто уморительно.

Внешность с раннего детства доставляла Тамее неприятности. Непонятно, в кого она уродилась с оранжевыми волосами и оранжевыми глазами. И хотя оранжевая радужка в сочетании с черным зрачком и черным ободком вокруг радужки смотрелась довольно красиво, Тамею с детства дразнили либо яйцом татки, либо яйцеглазкой. Когда Тамея подросла и оказалась выше всех сверстниц, ее стали обзывать даданой. И несмотря на то что к даданам, красивым и гордым животным, покрытым ярко-оранжевой шерстью, хуттинцы относились с любовью и уважением, Тамее все равно было обидно. А если ко всему прочему она еще выйдет замуж за самого бесполезного человека в деревне? Старейшина Луд однажды сказал, что родиться с оранжевыми волосами и глазами – большая удача. Это значит, что Тамею ждет необыкновенная и счастливая судьба. Конечно, выйти замуж за Пата – это необычно, он в деревне один такой. Только счастьем это никак не назовешь. Вот вам и аромат пупырышника!

– Мама! – закричала Тамея и бухнулась на колени. – Умоляю, не отдавайте меня за Пата! Я лучше утоплюсь!

В порыве отчаяния она на коленях подползла к матери и, обняв ее, разразилась бурными слезами. Хида, хрупкая женщина с черными, седеющими на висках волосами, нежно погладила дочь по голове:

– Ну не плачь, глупышка! Неужто ты думаешь, что мы могли бы отдать тебя за такое ничтожество, как Пат?

– Значит, – Тамея громко хлюпнула вмиг покрасневшим носом, – сваты не придут?

– Придут. Но мы им откажем.

Тут из комнаты показалась заспанная Лавидия. Увидев сестру на коленях возле матери, она испуганно уставилась на обеих.

– Видишь, Лав, – притворно вздохнув, сказала Хида, – наша Тамея замуж собралась. За Пата!

– За Пата?! – взвизгнула Лавидия.

– Да шучу, шучу! – рассмеялась Хида.

– Фу, – облегченно выдохнула Лавидия. – Чем замуж за Пата, лучше удавиться! Я бы…

Вдруг заметив лепешки, она с хитрой улыбкой подобралась к столу и протянула руку. Хида строго посмотрела на дочерей.

– Молоко скоро будет! – Тамея сняла с полки новый кувшин и выскочила на улицу.

– Только аккуратней, – крикнула ей вслед мать, – а то посуды не напасешься с вашими женихами!

Деревушка Хутти обосновалась в необычайно живописном месте. С западной стороны к ней вплотную подступал нежно-зеленый лес. С восточной – расстилался луг. К югу от деревни раскинулось пшеничное поле, а в северной части за широкой полосой высокого кустарника неспешно несла свои изумрудные воды глубокая река Харла.

Дома в деревне стояли в три ряда, образуя две улочки. Огороды обносились изгородями, увитыми перепуткой – растением с красными цветками. Скота, кроме общего стада дадан, не держали, а разводили лишь домашних птиц с ярким сиреневым оперением – таток. Татки несли крупные оранжевые яйца. Каждое утро хозяйки кормили птиц их любимым лакомством – хлебом, размоченным в кислом молоке. Считалось, что от такой пищи яйца таток становятся особенно вкусными.

Тамея побежала по утоптанной дорожке к калитке. День обещал быть жарким. В сочной траве и по верхушкам изгородей прыгали крохотные птички чичики. В соседнем дворе жена пахаря Корта громко отчитывала за какую-то проказу маленького сынишку. Вдруг за высокими кустами синельника раздалось густое покашливание. Тамея остановилась.

– Пусть праздник, отец! – как никогда ласково произнесла она.

Мать, конечно, обещала, что замуж за Пата ее не отдадут, но если отец решит по-другому, то Тамею уже ничто не спасет.

– Пусть! – донеслось из-за кустов, где Перлас мастерил деревянную куклу для маленькой дочери пахаря Рула.

Перлас был столяром. Он делал столы, лавки, кровати и многое другое, что требовалось жителям деревни. Когда появлялась новая семья, дом для нее строили сообща, благо в древесине недостатка не было.

Тамея секунду размышляла: стоит ли подойти к отцу и сказать что-нибудь приятное? Но тут из дома с чашкой в руках показалась мать. Татки бросили копаться в земле и вприпрыжку понеслись к ней.

– Ты еще здесь? – Хида изобразила сильное возмущение.

Тамея не менее резво, чем до этого татки, припустила к калитке. На улице, прислонившись к изгороди и обняв пустой кувшин, ее ждала Рока. Тамея, не заметив подругу, ринулась было к дому напротив, где жила Рока, но та вовремя окликнула ее.

– Ты чего так долго? – набросилась Рока на подругу. – Моя бабушка уже изворчалась.

Рока и Тамея подружились еще в раннем детстве и с тех пор все свободное время проводили вместе. Рока, худенькая девушка с длинной черной косой, одетая неизменно в коричневую тунику и короткие коричневые штаны, ростом доходила Тамее до плеча. Она рано осталась без матери, вырастила и воспитала ее бабушка Онсида, Великая Соха. «Великая Соха» – так в деревне уважительно величали женщину, которая знала все о волшебной силе растений и могла ее использовать. Онсида лечила разные болезни, при необходимости могла вызвать дождь, остановить пургу и, как утверждали местные девушки, умела ворожить на любовь, но не делала этого исключительно из вредности. Она же совершала свадебные обряды и обряды похорон.

Онсида свято хранила свои секреты, ее преемницей должна была стать внучка Рока. Девочку назвали Рокалией, что означает «мудрая», в надежде, что она не только переймет знания и опыт бабушки, но со временем и превзойдет свою наставницу. Ради этой благой цели Онсида в течение последних трех лет ежедневно с утра и до обеда вбивала в голову внучки рецепты настоек и мазей, заставляла выучивать длинные «пришептывания» и зубрить названия растений. Пришептываниями назывались подобранные в строгом порядке фразы, которые следовало произносить очень тихо при совершении какого-либо обряда. В деревнях Сохи были единственными, кто знал грамоту, умел читать и писать. Однако Рока, несмотря на все старания бабушки, особого рвения, видимых успехов и уж тем более великой мудрости выказывать не спешила.

Подруги побежали по пыльной дороге в противоположный конец улицы, где, торцом упираясь в лес, размещался просторный загон для дадан. Неожиданно Тамея резко остановилась и рукой преградила путь Роке. В том месте, куда они собирались ступить, из-под земли вырвалось рваное черное облако, пронеслось несколько метров вдоль дороги и снова скрылось под землей.

– Фу, опять эта жуть! – поежилась Рока, проводив облако хмурым взглядом.

В этих зловещих клочьях, сотканных словно из мрака, заключалась какая-то особенная сила. От одного взгляда на них в душе поднималась мучительная тоска и страх. Черное облако всегда появлялось неожиданно и так же стремительно пропадало. Жители деревень Хутти, Тохта и Сохота называли его лохмотьями ведьмы. Из поколения в поколение передавалась легенда о злой колдунье, которую в стародавние времена закопали живьем в землю, разорвав на ней всю одежду. По поверью, клочья ее черного платья с тех пор ищут свою хозяйку под землей. Поговаривали, что, когда лохмотья соберутся и снова станут платьем, ведьма оживет и случится что-то ужасное, но что именно – никто сказать не мог. А пока деревенские жители старались обходить их стороной.

– Не представляешь, что сегодня произошло! Вернее, произойдет вечером! – тихо заговорила Тамея, когда они двинулись дальше.

– Ты о сватовстве Пата?



– Так ты уже знаешь?! – ахнула Тамея. – Выходит, вся деревня знает?

– А ты думала, что можно утаить такое от наших сплетниц?

– Нет, конечно, – вздохнула Тамея, – но я, похоже, узнала последней.

– Надеюсь, тебя не собираются отдать за него?

– Нет, мама сказала, что Пату откажут.

– И правильно! Парня, конечно, жалко, но быть его женой и жить в доме этого угрюмого Сурта я бы никому не пожелала, даже Дэвике!

– Вот увидишь, в деревне меня на смех поднимут из-за того, что Пат решил, будто годится мне в мужья. Получается, я не достойна никого лучше Пата. Разве Дал посватается к девушке, к которой уже сватался Пат?

– Уверена, Дал посватается к той, которую полюбит, – сказала Рока. – И неважно, кто там сватался до него.

Девушки не заметили, как подошли к загону. Он был пуст: днем даданы паслись на лугу. Их доили рано утром, перед тем как выгнать на пастбище, и вечером, когда стадо возвращалось в деревню. Неподалеку от загона на деревянном столе молочница Тутрен, полная белокожая женщина с розовыми щеками, разливала молоко из кожаных мешков по кувшинам. На этот раз возле стола вместо обычной очереди топталась лишь жена охотника Крима – Арда. Худощавая, с желтоватой, рано состарившейся кожей, Арда гордилась тем, что открыто говорила все, что думала. А не думала она ничего хорошего никогда и ни о ком. Тамея шумно выдохнула: вот уж кого бы она не хотела встретить сейчас, так это Арду!

Арда взяла из рук Тутрен наполненный кувшин, но уходить не спешила, а отошла в сторону и принялась бесцеремонно разглядывать Тамею.

– Пусть праздник! – сказала Тамея молочнице и протянула кувшин.

– Пусть! – на мгновение подняла золотистые глаза Тутрен.

– Вот смотрю я на тебя, Тамея, – заговорила вдруг Арда тонким дребезжащим голосом, – и думаю: хорошая из вас пара получится! Пат – жених тебе под стать!

Тамея не шевельнулась. Рока от возмущения вытаращила и без того огромные глаза.

– Конечно, хорошая! – продолжила Арда. – Кто же еще на тебе женится? Вон ты какая дылда! Рядом с такой женой любой парень точно недоросток. А Пату выбирать не приходится. Кто за него пойдет?

Рока наконец опомнилась.

– Проваливай, Арда! – буркнула она. – А то от твоей противной болтовни молоко скиснет.

– Дрянная девчонка! – взвизгнула Арда. – И из нее хотят сделать Великую Соху?

– Иди домой, – спокойно сказала ей Тутрен.

Арда, обиженно поджав губы, постояла еще немного, затем потопала, виляя костлявым задом, рассказывать всем встречным, какая гадкая теперешняя молодежь.

Обратно, несмотря на то что в обоих домах остывал завтрак, девушки не спешили.

– Что будешь делать до обеда? – поинтересовалась Рока.

– Пойду на речку, поплаваю с Руйкой, – сказала Тамея.

В деревне Хутти рыбной ловлей издавна занимались исключительно женщины, и все из-за того, что в реке неподалеку обитала водяная дива. Мужчины опасались ходить на реку. Если какой-нибудь бедолага приближался к воде, заслушавшись ее жалобным пением, то не успевал он и глазом моргнуть, как цепкие руки дивы уже навсегда утягивали его в темную глубину реки. Стройная, гибкая, с длинными золотистыми волосами, Руизра – так звали водяную диву – была похожа на женщину. Ее бронзовая кожа казалась теплой и шершавой, но стоило прикоснуться, как выяснялось, что она холодная и скользкая, как лед. Лицо у водяной дивы было почти человеческим, если не считать безгубого рта и круглых глаз с красными белками. Тамея давно подружилась с Руизрой, которая помогала ей ловить рыбу взамен на беседы и угощение. Руя во многом оставалась для девушки загадкой: она забывала все, что случилось с ней накануне, но порой сообщала такое, о чем и знать-то не могла.

– Мне бы тоже хотелось пойти с тобой, вместо того чтобы перебирать сухие листочки и корешки! Представь, я три дня искала в лесу корень горючки, два дня его сушила, да так, чтобы он ни в коем случае не пересох! – Рока очень похоже изобразила Онсиду, когда та втолковывала внучке, как важно точно следовать рецептуре. – А сегодня я должна растереть его в порошок, потом добавить цветы синельника, почки ветродуя и, пока бабушка не уснет, кипятить варево на медленном огне! И как ты думаешь, что из этого получится?

– Не знаю, – тряхнула головой Тамея.

– Средство от трещин на пятках! – Рока поморщилась. – Подумать только, мне уготовано всю жизнь заботиться о чьих-то потрескавшихся пятках и вспученных животах! Уж лучше один раз пережить сватовство Пата!

– Но зато ты станешь, как бабушка, самым уважаемым человеком в деревне после старейшины! – рассудила Тамея.

– Точно, я стану толстой, и у меня вырастут усики!

Подруги расхохотались, но тут же затихли, увидев, что старейшина Луд сидит на лавке, привалившись спиной к изгороди. Густые брови и нос с горбинкой придавали лицу старика суровое выражение, которому совсем не соответствовали его ясные веселые глаза. Старейшину любили, уважали и боялись. Когда-то Луд был охотником, теперь охотниками были два его сына, Эйд и Крим. Старейшина решал, когда и что сеять, сколько припасов делать на зиму, что и на какие товары обменять в городе. Он также улаживал споры. В особо сложных случаях Луд созывал Совет, состоявший из всего взрослого населения Хутти. А поскольку малышей матери всюду брали с собой, то на Совет собиралась вся деревня и в доме старейшины стоял такой гомон, что нельзя было что-либо разобрать. Поэтому чаще Луд интересовался только мнением Великой Сохи.

Девушки замедлили шаг. Старейшина сидел с закрытыми глазами, подставив лицо солнечным лучам, и, казалось, дремал. Тамея и Рока в нерешительности переглянулись: стоит ли здороваться и будить его?

– Пусть праздник, дети мои! – неожиданно приоткрыв один глаз, произнес Луд.

– Пусть, старейшина! – одновременно откликнулись Тамея и Рока.

– День будет хорошим, – сказал старейшина и закрыл глаз.

Тамея, не удержавшись, бросила взгляд во двор напротив: мирно гуляют татки, входная дверь распахнута, в проеме слегка колышется серое полотнище. Туна, жена Эйда, наверное, в доме, а больше там никого быть и не должно. Дал с отцом и младшим братом с раннего утра в лесу. Тамея поспешно отвернулась и тут же увидела Дэвику и Аггу.

– И с чего старейшина взял, что день будет хорошим? – тихонько проворчала она.

Дэвике тоже нравился Дал, и из-за этого девушки не ладили. Дэвика считала себя первой красавицей в деревне. Невысокая, стройная, она носила синюю тунику и черные штаны. В деревне судачили, что Дэвика мучает сестру, заставляя каждое утро плести ей косы. Однако Агга Дэвику обожала и старалась во всем ей подражать.

Сестры остановились, растянув губы в ухмылке.

– Там, ты, случайно, не жениха своего ищешь? – спросила Дэвика, обменявшись с Аггой насмешливым взглядом. – Так он сейчас вон откуда за вами подглядывает!

Рока и Тамея обернулись: за изгородью мелькнула тень.

– У Там нет жениха! – буркнула Рока.

– А как же Пат? – притворно изумилась Дэвика. – Там, не дергай носом, другого жениха тебе не видать!

– А тебе даже такого не видать! – бросила через плечо Рока.

Дэвика под хихиканье сестры прокричала вслед еще что-то, но подруги больше не слушали. Возле калитки стояла Онсида, и Роке это ничего хорошего не сулило. Девушки сильно прибавили шаг, делая вид, что именно в таком темпе и шли всю дорогу.

– Пусть праздник! – вежливо поприветствовала Тамея бабушку Роки.

– Пусть! – отозвалась Великая Соха.

– Ты уже, наверное, заждалась, бабушка? – ласково пролепетала Рока и, кивнув подруге, юркнула во двор.

Онсида поправила свой широкий пояс, на котором висели бесчисленные мешочки с сушеными травами и корешками, и отправилась вслед за внучкой.

Когда Тамея возвратилась домой, вся семья уже сидела за столом.

– Ой, отец, смотри, твоя дочь вернулась! – сделав удивленно-радостное лицо, воскликнула Хида. – Мы уже не чаяли тебя снова увидеть!

Тамея с виноватым видом поставила кувшин на стол и опустилась на свое место. Лавидия, не в силах больше терпеть, схватила остывшую лепешку.

– Ладно, мать, – миролюбиво пробасил Перлас, – не ругай Там. Все-таки не каждый день она замуж собирается.

– Отец! – выдохнула Тамея и закашлялась.

– А чего ты хотела? – накинулась на нее Хида. – Лепешки стынут, семья голодная, а ты гуляешь! Мы решили, что тебе не мешало бы научиться заботиться о других, вот и будешь опекать Пата, благо он совершенно беспомощный.

После этих слов Тамея решила упасть в обморок. Она закатила глаза и стала клониться в сторону Лав, но быстро сообразив, что может придавить сестру, повалилась в другую сторону. Мать и отец с интересом наблюдали за ней, но с места не двигались. Лавидия вскочила с лавки и подхватила голову Тамеи.

– Не бойся, они шутят! Шутят! – зашептала она сестре, энергично подмигивая.

Тамея выпрямилась.

– Ну что, полегчало? – насмешливо осведомилась мать.

Тамея вздохнула и взяла лепешку.

После завтрака Хида подвязывала в огороде стебли радужника. Это нежное растение, усыпанное весной невзрачными белыми цветочками, к середине лета вдруг обрастало крупными плодами, разными по цвету, но одинаковыми на вкус. Лавидия помогала матери, отыскивая палки нужной толщины. Перлас снова уселся за кустом синельника доделывать куклу.

Тамея поспешила на реку, прихватив угощение для водяной дивы. По дороге она заглянула к Роке. Во дворе было пусто, вероятно, подруга корпела над мазью для пяток. Обогнув дом, Тамея вышла на тропинку, спускавшуюся к реке. Солнце уже припекало. В голубом небе ни облачка. Тамея с удовольствием шлепала босыми ногами по теплой живой земле. С двух сторон к тропе вплотную подступали кусты капельника, образуя длинный коридор. Капельником растение прозвали из-за пузырьков, появляющихся на его широких листьях в результате кропотливой работы маленьких насекомых. На солнце пузырьки блестели подобно капелькам воды.

Тропинка виляла то вправо, то влево, потом вдруг обрывалась, выводя к каменистому берегу. Далеко за рекой большим полукругом растянулась высокая каменная стена, за которой виднелись башни с оконцами. Это был город Тмирос. Город странных и чуждых людей. Тамея знала о городах лишь понаслышке. Деревня Хутти находилась на пути между городами Наллеха и Тмирос, причем хуттинцы считались подданными Оргорона, правителя Наллехи. Деревенские ездили иногда в Наллеху на базар, а возвращаясь, рассказывали об огромных домах, где люди живут друг над другом, о длинных, как река, улицах, о лошадях, которых в деревне никогда не видывали, и о многом другом – увлекательном и непонятном. Тамея мечтала попасть в Наллеху, но женщин в такие походы не брали. Жители Тмироса никогда не подходили близко к деревне, рыбачили возле своего берега, передвигаясь по реке на больших деревянных лодках. Издалека Тамея не могла разглядеть их как следует, но видела, что они очень высокие, носят длинные штаны и коротко обрезают волосы. Правда, однажды, плавая в глубине с Руизрой, она нечаянно вынырнула рядом с лодкой, оттуда на нее глянули свирепые красные глаза и обнажился ряд огромных белых зубов. Больше Тамея ничего разглядеть не успела – она в ужасе бросилась к своему берегу.

Осторожно ступая босыми ногами по серым неровным камням, среди которых пробивалась трава и низкорослые фиолетовые кусты ветродуя, Тамея спустилась к реке. Вдалеке покачивалась лодка с рыбаками из Тмироса. Тамея посмотрела на башни города, на стену с массивными воротами, жмурясь, подставила лицо солнцу. Затем положила узелок с угощением на камень, разделась и быстро вошла в воду. Вытянув руки, она резко оттолкнулась и нырнула. Тело с наслаждением выполняло привычные движения. Вода, пронизанная солнечными лучами до самого дна, сверкала, качая водоросли и планктон. Тамея коснулась дна ладонями и, перекувыркнувшись, стремительно вынырнула. Пока она шумно отфыркивалась, мотая головой, отчего вокруг разлетались фонтаны бриллиантовых брызг, рядом с ней неслышно всплыла водяная дива.

– Пусть праздник, Руя! – весело крикнула Тамея.

– А что ты мне принесла вкусненького? – вместо приветствия спросила Руизра неожиданно приятным, очень высоким журчащим голосом.

– Как обычно, лепешку.

– Вот хорошо. – Руя растянула в улыбке щелку рта.

Подружки вышли на берег и устроились на плоских камнях, горячих от солнца. Тамея, развязав узелок, протянула лепешку Руизре. Водяная дива сорвала с куста большой зеленый лист и положила себе на голову.

– Чтобы не напекло, – пояснила она и взялась за еду: откусывала маленькие кусочки и глотала, не разжевав.

Тамея привыкла к чудачествам Руизры. То она отказывалась вылезать из воды на берег: дескать, от запаха ветродуя ее кожа приобретает неприятный синий оттенок, то, наоборот, принималась глотать почки того же ветродуя, уверяя, будто от них быстрее растут волосы. Сегодня Руя боялась, что ей напечет голову, хотя прежде могла часами лежать под палящими лучами. Тамея жалела водяную подругу – более одинокого существа ей видеть не доводилось. Руя всегда жила одна, никогда не покидала своей речной заводи, и никто из ее народа не навещал бедняжку. Она уверяла, что однажды к ней придет суженый и у нее будет настоящая семья. Но вот только когда это произойдет? Водяная дива ждала и от скуки сочиняла немыслимые истории о любви, в которых она была главной героиней.

– Сегодня мне пришло послание от Прика, – проглотив очередной кусочек лепешки, сообщила Руя. – Помнишь, он влюбился в меня еще прошлой осенью?

– Помню, – соврала Тамея.

Поначалу, когда девушка только познакомилась с водяной дивой, она внимательно выслушивала все ее рассказы, но со временем поняла, что в историях Руи нет ни капли правды. Да и истории слово в слово повторяли друг друга, менялись лишь имена воздыхателей. С тех пор Тамея перестала слушать Рую, а под дивный журчащий звук ее голоса думала о своем или просто любовалась окрестностями. Благо Руя могла говорить часами, ни о чем не спрашивая, а если и спрашивала вдруг, то довольствовалась ответами типа: «Да!» или «Конечно!».

Вот и сейчас Тамея сидела рядом с подругой, наблюдала за рыбаками из Тмироса, а мысли ее были далеко. Она и жалела Пата и одновременно злилась на него. Невелика беда, что она стала посмешищем для деревенских болтушек. Но как же Пат не понимает, что обрекает себя на унижения? «Дурачок! – с горечью думала Тамея. – У него совсем нет друзей, а теперь даже я не взгляну в его сторону».

Рыбаки из Тмироса причалили к противоположному берегу. Один из них соскочил с носа лодки и, уцепившись двумя руками за борт, вытащил ее из воды почти наполовину. Другой поднялся в лодке в полный рост и, подхватив огромный куль, вероятно сеть с рыбой, передал его товарищу. Первый рыбак взял весла, закинул куль на плечо и, согнувшись под его тяжестью, двинулся к воротам в стене. Второй вытянул лодку на берег, перевернул ее днищем вверх и тоже зашагал в город. Когда рыбаки приблизились к крепостной стене, кто-то невидимый открыл им ворота. Тамея наблюдала, как люди исчезли в проеме и ворота закрылись.

– Я и говорю: «Извини, ты не мой суженый, я никогда не смогу тебя полюбить!» Как ты думаешь, я правильно поступила? – долетели до Тамеи слова Руи.

– Да-да! Конечно! – поспешно ответила она и снова погрузилась в свои мысли.

«Рассказать Руе про Пата или не стоит? – размышляла Тамея. – Поймет ли она меня?» Водяная дива сидела на камешке, притянув колени к груди, и говорила, говорила, иногда разводя длинные руки в стороны и растопыривая пальцы. Она глядела то на реку, то на Тамею, моргая круглыми глазищами, то вдруг чему-то улыбалась. Тамея старалась не думать о том, как ее подруга некрасива. Листок давно свалился с головы Руи, но она этого не замечала. Тамея смотрела ей в лицо, и жалость теперь уже к речной подруге давила горло: бедная, одинокая, надоедливая девочка!

– Ладно, мне пора, – ласково сказала Тамея и принялась одеваться. – Я вечерком зайду, если получится.

– А чем это ты так занята? – удивилась водяная дива.

После обеда, скорее всего, Тамее придется помогать матери готовить «праздничный» ужин. Отказ отказом, а хорошенько накормить сватов они обязаны.

– Да есть кое-какие дела, – пробормотала она.

Руя вдруг поднялась и пошлепала к воде. «Обиделась, что ли?» – недоуменно пожала плечами Тамея.

Она уже ступила на тропинку, проложенную меж кустов капельника, как вдруг со стороны реки до нее донеслись протяжные мелодичные звуки.

– Не может быть! – Тамея ринулась обратно.

На берегу она огляделась. Жалобное и очень красивое пение доносилось с той стороны, где капельник подходил к реке почти вплотную. Тамея кинулась на звук. Обогнув кусты, выскочила на узкий пятачок, скрытый от посторонних глаз. У берега по щиколотку в воде стояла Руя и пела, манила к себе Нуама, сына молочницы Тутрен. Завороженный мальчик, вытаращив глаза на обнаженное тело водяной дивы, шаг за шагом приближался к реке.

– Руя! – гневно крикнула Тамея. – Что ты делаешь? Он совсем еще ребенок!



Руя и Нуам вздрогнули и, как по команде, обернулись.

– Марш домой! – велела Тамея мальчику. – Вот расскажу твоей матери, где ты бродишь!

Нуам шмыгнул в кусты.

– Руя! – Тамея была в ярости. – Ты же обещала!

– Да не сделала бы я ему ничего! – раздраженно процедила дива.

– Откуда бы мы это узнали? Мы бы его просто не нашли! Больше никогда не принесу тебе лепешек!

Тамея быстро зашагала вдоль реки.

– Поверить не могу! – кипела она по дороге, размахивая руками. – Отвратительная, кровожадная рыбина!

На деревенских улицах было оживленно: возвратились охотники с добычей, и хозяйки, перекликаясь, спешили получить свежее мясо на ужин. Тамея вмиг забыла о проделках Руи. Вернулся Далан, и мир заискрился. Как пусто было без него в деревне. А сейчас она может случайно встретиться с ним, переброситься взглядом, улыбкой. И ничего важнее этого в жизни нет.

Перлас все еще сидел за кустами синельника. «Неужели до сих пор возится с куклой?» – удивилась Тамея и тихонько подобралась к отцу. Оказалось, Перлас спал, уронив голову на грудь. Тамея усмехнулась: то-то отцу попало бы, если б его увидела Хида. Стараясь не шуметь, она обогнула кусты. Из-под крышки большого горшка на очаге струился слабый аромат. Тамея наклонилась и принюхалась. Пшеничная каша! Впрочем, она была так голодна, что уже от вида горшка у нее потекли слюнки. Войдя в кухню, она несколько секунд стояла, приглядываясь: после яркого солнца в доме казалось темно, как в погребе.

– Где ты ходишь? – раздался голос Хиды.

Мать у себя в комнате разглядывала вынутое из сундука голубое платье, которое надевала только по праздникам.

– Охотники вернулись. Сходи к Эйду, возьми мяса для ужина. Кстати, как ты думаешь, я еще могу влезть в это платье? Мне кажется, я располнела.

У Тамеи перехватило горло. Она всегда с радостью ходила к отцу Далана, но только не сегодня! Прийти к Далу в дом и попросить мяса, чтобы приготовить ужин для сватов Пата?! Ни за что! Она умрет на месте от стыда!

– Мама, – стараясь не выдать своего волнения, произнесла Тамея, – пусть Лав сходит. Я ногу подвернула.

– Где болит?

Изобразив невероятные муки, Тамея проковыляла к лавке и ткнула в щиколотку. Пока мать быстро ощупывала ее ногу, Тамея стонала, морщилась и кусала губы. Наконец Хида выпрямилась и в упор посмотрела ей в глаза. Вздохнув, Тамея отвела взгляд.

– Может, Лав все-таки сходит? – умоляюще спросила она.

– Лав на улице, разве ж ее найдешь? А Эйд, поди, уже ждет.

– Ну, может, у кого-нибудь другого взять? – робко предложила Тамея.

– У кого? У Сурта? – ухмыльнулась Хида. – Или у Крима? Арда рада будет тебя видеть!

– Ладно. – С удрученным видом Тамея поднялась и вышла из комнаты.

– Там, будешь мимо идти, посмотри, отец не заснул ли, – донеслось ей вслед.

Во дворе Тамея легонько тронула отца за плечо. Перлас выпрямился и, словно не он только что безмятежно храпел, принялся внимательно разглядывать поделку, всем своим видом показывая, как он сосредоточенно работает.

– Не хочешь сходить к Эйду за мясом? – без особой надежды спросила Тамея.

– Мне бы куклу доделать, скоро дочка Рула за ней прибежит. – Перлас улыбнулся сквозь густые усы и снова склонился над работой.

Тамея не стала больше просить – не ровен час отец догадается, почему ей не хочется идти к Эйду. Неприятностей у нее и так хоть отбавляй, недоставало еще родительских усмешек и лукавых намеков! Она потопталась немного в нерешительности и пошла к Роке. Может, подруга составит ей компанию?

Рока с Онсидой сидели за столом и черпали деревянными ложками похлебку из глиняного горшка. Дом Великой Сохи сильно отличался от других домов в деревне. Помимо обеденного стола на кухне стоял еще один высокий и длинный стол, заставленный бесчисленным множеством горшков, ступок с пестиками, чашек, плошек и еще какими-то предметами, о назначении которых Тамея не имела ни малейшего представления. Стены, увешанные связками засушенных растений, гирляндами плодов и кореньев, источали благоухание. Казалось, сам воздух в доме Великой Сохи был пропитан волшебством, наполнен чем-то чарующим и необъяснимым.

– Садись с нами обедать, – предложила Онсида.

Рока достала с полки запасную ложку. По правилам гостеприимства Тамея обязана была хоть что-нибудь съесть, иначе она обидела бы хозяев. Тамея села на лавку рядом с подругой и запустила ложку в горшок. Онсида пододвинула к ней поближе тарелку с лепешками.

Мудрая Онсида не спрашивала, что привело Тамею в ее дом. Она ласково улыбалась торопливо жующим подругам и делала вид, будто не замечает взглядов, которыми они украдкой обменивались. За все время Онсида не произнесла ни слова. Великая Соха всегда отличалась чрезвычайной сдержанностью в речах. В деревне говорили, что она сильно изменилась после того, как пропала ее единственная дочь, мать Роки. Рока была еще совсем малышкой, когда однажды ночью Турия ушла из дома и больше не вернулась. Ее долго искали, но она как сквозь землю провалилась. Отец Роки Ульбан был пахарем из соседнего села. Когда надежды, что жена найдется, не осталось, он возвратился в родные места. С тех пор Року опекала бабушка, заодно обучая ее искусству Великой Сохи. Вскоре Ульбан обзавелся новой семьей. Рока виделась с ним в прошлом году, когда ездила в деревню Тохта на Праздник поясов, но до конца простить его так и не смогла. Впрочем, она слишком мало думала об отце, чтобы ощущать обиду.

Покончив с похлебкой, подруги вопросительно уставились на Онсиду. Соха величаво качнула головой, и девушки выбежали во двор.

– Ну, что у тебя? – Рока, слюнявя палец, терла пятно на тунике, которое посадила из-за спешки.

– Сходи со мной к Эйду. Если встречу Дала, сгорю от стыда! – Тамея умоляюще приложила руки к груди.

Всю дорогу Рока подтрунивала над подругой, пыталась ее ободрить. У калитки девушки остановились. Дал умывался во дворе, Туна поливала ему из большого кувшина.

– Ты, наверное, за мясом? – заметив Тамею, спросила Туна.

– Да, – набрав полную грудь воздуха, ответила девушка.

– Мать, ты иди. – Дал вытер лицо и протянул Туне полотенце.

Подхватив птицу за лапы, он подошел и оперся на изгородь. Тамея подняла на него глаза и почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Дал был одного роста с Тамеей, но при этом так могуч и крепок, что она ощущала себя рядом с ним кустиком ветродуя. Смуглый, темноволосый, с белоснежной улыбкой и вечно смеющимися янтарными глазами, Дал, как свято верила Тамея, мог свести с ума любую девушку.

– Это вы для гостей? – Дал не спешил отдавать дичь. – Значит, осенью свадьба?

Чтобы скрыть волнение, Тамея мяла в руках красный цветочек.

– Пату откажут! – выпалила Рока.

– Вот и хорошо! – Дал улыбнулся. – А то уж я испугался, на ком же мне тогда жениться?

У Тамеи в голове лихорадочно заплясали мысли: что это? намек или насмешка?

– А ты женись на мне! – раздался рядом задорный голос.

Тамея и Рока обернулись. Дэвика игриво помахала кончиком своей косы, за ее спиной хихикала Агга.

– А что, ты какая-то особенная? – озорно поинтересовался Дал.

– Конечно, я не похожа на дадану, – чуть смутившись, сказала Дэвика.

Агга залилась смехом.

– Да ты похожа на троха. Такая же маленькая и черная! – тут же нашлась Рока.

Трохи – существа размером с мужскую ладонь – приходились дальними родственниками горным троллям. Покрытые темно-коричневой шерстью, с маленькой головкой, короткими кривыми ножками и длинными руками, они были очень глупыми и злыми. Трохи водились в лесу, но, когда полчища этих тварей совершали набег на поле, вся работа пахарей шла насмарку и приходилось заново сеять пшеницу. Забравшись в дом, трохи пожирали запасы провизии, разбивали посуду, гадили на белье. Ни в коем случае нельзя было оставить в доме на ночь ни одного троха: он запросто мог передушить во сне всю семью.

– Смотри, Дал, женишься на Дэвике, а она ночью возьмет и удавит тебя! – добавила Рока.

На этот раз хохотали все, кроме Дэвики. Агга под яростным взглядом сестры изо всех сил делала вид, будто закашлялась.

– А я тебя, Рока, позову, чтобы ты краснянкой обкурила мне дом! – подлил масла в огонь Дал.

От трохов было только одно спасение – дым от сухих веток краснянки. От этого дыма трохи хоть и не дохли, но бежали в лес сломя голову и долго не решались показываться в деревне.

– Нам пора. – Тамея протянула руку за дичью.

Ей очень хотелось побыть с Далом подольше, но так она обрекла бы себя на еще большие насмешки Дэвики и Аггы. В другое время Тамея не уступила бы сестрам в колкостях, но сегодня она была смущена и растеряна. Отдавая птицу, Дал на мгновение задержал ее руку в своей.

– Удачи тебе! – Его глаза, по обыкновению, искрились радостью. – И смотри, не передумай! Пат не заслуживает такой девушки!

Высвободив руку, Тамея торопливо отвернулась: не допусти, Солнце, чтобы он догадался, какую бурю вызвал в ее душе!

Подруги не спешили бы расходиться по домам, если бы у калитки Тамею не встречала разгневанная мать.

– Там, где ты бродишь? – накинулась Хида на дочь. – Мы не можем каждый раз есть холодную еду! Обедать будешь одна!

– Хорошо, что вы меня не ждали. Я поела у Роки, – улыбнулась Тамея.

Хида, ощипав и выпотрошив хуру, положила ее в большой казан, засыпала нарезанными овощами, залила водой и поставила на огонь. Потом велела дочерям готовить дом к приходу гостей. Лавидия подмела пол, Тамея воткнула в подставки новые пучки солнечника, чтобы зажечь их, когда стемнеет. Подсушенные стебли этого растения горели ярко, без запаха и дыма. Большими связками солнечника, прикрепленными к столбам, освещались и улицы деревни.

Церемония сватовства была простой. В дом будущей невесты приходили отец и мать юноши и его ближайший друг. Встречали сватов всем семейством. Жених и невеста надевали подаренные друг другу пояса. Сваты являлись без гостинцев, не произносили пышных речей и делали вид, будто заглянули в дом мимоходом. Хозяева приглашали гостей к столу. За угощением отец юноши как бы невзначай говорил: «Наши дети перепутали пояса, не хотите ли вернуть наш пояс?» Таким образом он спрашивал согласия родителей на брак, и, если родители были согласны, мать невесты отвечала: «Ваш пояс подходит нашей дочери!» После этого застолье продолжалось, а о предстоящей свадьбе не говорили до осени. Все свадьбы в деревне игрались одновременно, после того, как заканчивалась пора заготовок. Если родителям невесты жених не нравился, то гостей встречала девушка без пояса, а ее отец возвращал матери юноши подаренный им пояс. Но обычно в таких случаях дело до сватовства не доходило, а мать девушки просто относила пояс в дом несостоявшегося жениха.

Пат никакого пояса Тамее не дарил, да его, скорее всего, у парня и не было. По обычаям деревни каждая девушка должна была собственноручно сшить и украсить свой пояс, а молодым людям пояса шили матери. Но Пат рос без матери.

Когда огонь в очаге погас, Хида расстелила на столе огромный зеленый лист и выложила на него ароматное мясо с овощами. Переодевшись в нарядную одежду, семья уселась рядком на лавку поджидать гостей. Вскоре крыльцо скрипнуло под тяжелыми шагами, и в дом вошел высокий седой мужчина с угрюмым лицом. Хозяева поднялись с лавки.

– Пусть праздник, Сурт! – по обычаю первым приветствовал гостя Глава семьи.

– Пусть! – хмуро отозвался Сурт.

Он пришел один.

– Садись с нами ужинать, – пригласила Хида.

Сурт сел на лавку и без всяких церемоний спросил:

– Отдадите Тамею за Пата?

Хида и Перлас в замешательстве переглянулись, Тамея покраснела и опустила глаза.

– Попробуй мяса, Сурт, – вместо ответа предложила Хида.

Сурт оторвал маленький кусочек хуры, прожевал и снова вопросительно уставился на хозяев.

– Сурт, ты только не подумай ничего плохого, – извиняющимся тоном произнесла Хида.

– Ладно, пойду я. – Гость тяжело поднялся. – А Пату я так и говорил, да только он слушать не хотел.

Хозяева, проводив Сурта виноватым взглядом, застыли в тягостном молчании.

– Жаль его, – вздохнула Хида и первой потянулась к мясу. – Жена была непутевая, и сын непутевый!

– А почему у него жена была непутевая? – с любопытством спросила Лавидия.

– Рано тебе об этом знать! – прикрикнула на нее мать.

Глава 2

Исчезновение Пата

После ужина Тамея отправилась гулять. Солнце клонилось к закату, расцвечивая небо розовыми бликами. Земля, нагретая за день, казалась теплее воздуха. Деревня привычно бурлила: где-то визжали и смеялись дети, громко спорили молочница Берония и жена пахаря Рула – Лека, в загоне протяжно мычали даданы.

Тамея, не заходя в дом, окликнула Року с улицы. Подруга выскочила на крыльцо, поспешно повязывая на лоб синюю ленту.

– Зачем тебе это? – удивилась Тамея.

– Отойдем подальше! – с таинственным видом шепнула Рока.

Ноги сами собой понесли их к реке. Рока всю дорогу возбужденно тараторила:

– Ты не представляешь, что я изобрела! Нам не будет равных на Празднике поясов! А как прошло сватовство? Пату отказали?

– Отказали, – не желая вдаваться в подробности, проговорила Тамея.

– И правда, зачем я спрашиваю?

На берегу девушки уселись на еще не остывшие камни. Тамея оглядела водную гладь – Руи нигде не было видно. За рекой высилась черная громада Тмироса, четкие силуэты его башен вонзались в небо на горизонте.

– Слушай, – начала Рока, – я придумала краску! Розовую, блестящую! Смотри!

Она развязала ленту, под которой оказалось пятно розового цвета.

– Посмотри получше! – потребовала Рока, подставляя лоб Тамее. – Видишь, как она переливается? И это вечером, а ты бы видела, как она сияет на солнце!

– Думаешь, если мы выкрасим себе лбы в розовый цвет, это будет красиво? – усомнилась Тамея.

– Ну почему лбы? – нетерпеливо воскликнула Рока. – Ты только представь наши розовые губы и щеки! Дэвика и Агга удавятся от зависти!

Волнение подруги передалось Тамее. Пожалуй, эта краска действительно может сделать из них первых красавиц не только Хутти, но и Тохты и Сохоты!

– А сейчас-то ты почему лоб выкрасила, а не губы или щеки?

– Да бабушка заставила, – отмахнулась Рока.

– Зачем? – изумилась Тамея.

– А кто ее знает? Но это не важно! Главное, что твой Дал не сможет глаз от тебя отвести!

– А твой Торин от тебя, – улыбнувшись, добавила Тамея. – Слушай, а разве у тебя есть это стекло? Помнишь, Дэвике и Агге из Наллехи привозили такое необыкновенное стекло? Забыла, как называется. Они еще подрались из-за него и разбили.

– Зеркало, что ли?

– Ну да, зеркало! В воде ведь цвет не увидишь.

– Так я на бабушкиных пятках разглядела! Представь…

– Подожди, а зачем бабушка разрисовывала пятки твоей секретной краской? – округлила глаза Тамея.

– Ну, вообще-то, должна была получиться мазь от трещин, – нехотя пояснила Рока.

– Но тогда это уже никакой не секрет. Все увидят краску на пятках Онсиды.

– Не увидят, бабушка ее свела. А мне велела ходить так, пока я не получу настоящую мазь от трещин.

– Да, бабушка с тобой сурова, – посочувствовала Тамея.

Рока снова повязала лоб лентой.

– Ты не представляешь, как мне надоело варить эти бесконечные лепестки и корешки! – вздохнула она. – Однажды я нашла у бабушки книги, которые отдал Сурт…

– Сурт? – От удивления Тамея даже привстала с камня.

– Да, только это тайна! Книги принадлежали Рохайде, и Сурт не хотел, чтобы кто-нибудь узнал об этом. Сколько там интересного написано! Например, про ветродуй. Оказывается, если сорвать с ветки третью почку, разжевать и положить под язык, а потом закрыть глаза и замереть, то обратишься в почку ветродуя. Стоит только пошевелиться, заговорить или открыть глаза, как тут же снова превратишься в себя. Только бабушка отобрала у меня эти книги и спрятала. – Рока вздохнула. – Говорит, ни к чему мне знать о сомнительных зельях.

– Наверное, это опасно, – сказала Тамея. – Превратишься в почку, а я тебя нечаянно раздавлю. А если мальчишки пронюхают, их же потом вообще не найдешь. Но когда-нибудь бабушка наверняка отдаст тебе эти книги, – заверила она.

– Нет, не отдаст. – Рока махнула рукой. – Они же магические!

– Откуда у Рохайды магические книги? Разве она была колдуньей? – Тамея задумалась. – Странно, прошло столько лет, а в деревне так и не узнали, кто ее убил.

– В тот день, когда нашли ее тело, пропала моя мама. Говорят, что мама и Рохайда дружили, – тихо проговорила Рока и надолго замолчала.

Тамея пожалела, что завела этот разговор.

– Может, Рую позвать? – предложила она, чтобы отвлечь подругу от грустных мыслей. – Ты не слышала ее последнюю историю про Прика? Пусть расскажет, это очень интересно!

– Нехорошо смеяться над бедняжкой, – упрекнула Рока, однако губы ее растянулись в улыбке.

Тамее и в самом деле сделалось немного совестно, но ей так хотелось развеселить подругу! Она зашла по колено в реку и легонько пошлепала ладонью по воде. Через несколько секунд из воды показалась Руя.

– О, вы пришли! – обрадовалась она. – Что принесли?

– Руя, у нас были гости и съели все лепешки, – соврала Тамея. – Завтра обязательно принесу.

– А у тебя тоже были гости? – Руя посмотрела на Року.

– Да, у меня в гостях была Тамея и съела все до последней крошки. – Рока весело подмигнула подруге.

Они долго сидели у реки. Наблюдали, как заходило солнце, как по небу рассыпались звезды, как засветились окна на башнях Тмироса. Руя еще раз с удовольствием рассказала о домогательствах Прика.

Наконец, когда глаза Роки и Тамеи стали слипаться, а Руя завела восьмую историю, удивительно похожую на предыдущие семь, девушки засобирались домой. Пробираться сквозь заросли капельника пришлось чуть ли не на ощупь. По всей деревне уже зажгли солнечник. Мягкий, уютный свет лился и из окон домов. Махнув друг другу на прощание, девушки разошлись в разные стороны. Тамея проскользнула в дом. На столе в кухне стоял кувшин, заботливо прикрытый тряпочкой. Тамея уже напилась молока, когда из-за занавески выглянула заспанная Хида.

– Пришла? – недовольно проворчала она. – Ну, ложись спать! Тебе завтра на работу!

Ночью Тамее снилась Харла. В реке, громко хохоча и отфыркиваясь, плескалась Онсида, а на берегу сидел Сурт. На его плечо вскарабкался толстый трох и все пытался схватить Сурта за шею. Тамея хотела было предупредить Сурта об опасности, как вдруг он улыбнулся и показал пальцем на свои пятки. Они были ярко-розового цвета! «Это моя секретная краска!» – заговорщицки произнес Сурт. Тамея протянула руку к его плечу, чтобы стряхнуть троха, и тут трох заговорил человеческим голосом: «Там, проснись!»

Тамея с трудом открыла глаза. У кровати с пучком солнечника в руках стояла Хида. За окном была непроглядная тьма.

– Там, проснись! – Мать потрясла ее за плечо. – Вы сегодня вечером были на реке? Пата не видели? К нам Сурт пришел.

Тамея, почувствовав неладное, быстро вскочила и оделась. Во дворе, потупив голову, стоял Сурт. За оградой топтались Дэвика, Агга, Зайн и Торин.

– Пат по вечерам всегда дома сидит, – стараясь казаться спокойным, проговорил Сурт. – А сегодня он дождался, когда я вернусь от вас, и куда-то ушел. Дэвика и Агга видели, как он направлялся к реке. Уже полночь, а его все нет. Там, ты дружишь с водяной дивой, спроси ее, может, она что знает о Пате?

– Конечно, – сразу же согласилась Тамея. – Дайте мне факел!

Они поспешили за калитку. От своего дома, слегка прихрамывая, к ним торопился Луд.

– Надо разделиться, – сказал старейшина, подойдя ближе. – Девушки, ступайте к реке, поговорите с Руизрой и попробуйте поискать вдоль берега. Зайн, Торин – вы в лес, покричите там. Сурт, ты иди в поле и на луг. А я еще раз обойду деревню.

По тропинке Тамея шла первой, за ней едва поспевали Дэвика и Агга.

– Если бы ты не отказала, Пат бы не пропал! Наверняка его утопила твоя мокрохвостая подружка! – зло говорила в спину Тамее Дэвика.

– Заткнись! – на мгновение оглянувшись, прошипела Тамея.

– Подождите меня! – донесся до них крик, и из темноты выскочила запыхавшаяся Рока. – Я с вами!

Когда вышли к реке, Тамея, как обычно, похлопала ладонью по воде. Через некоторое время серебристая лунная дорожка покрылась рябью, и из воды высунулась голова Руи.

– Что случилось? – прожурчала водяная дива. – Вам срочно понадобилась рыба?

– Руя, у нас парень пропал! Ты его не видела? – сурово спросила Тамея.

– А что вы мне принесли?

– Я принесу тебе большую дубину, если ты сейчас же не ответишь!

– Да только в воде тебе ни за что меня не поймать! – развеселилась водяная дива.

Тамея попыталась успокоиться.

– Руя, – серьезно сказала она, – ты должна мне помочь, иначе я никогда больше не принесу тебе лепешек! И девушки не принесут! Правда?

– Правда! Правда! – в один голос подтвердили Дэвика, Агга и Рока.

– Был какой-то парень в реке, но сейчас его нет, – протянула Руизра.

– Ты его видела? – спросила Тамея.

– Мне не обязательно видеть, чтобы знать, что в воду кто-то заходил!

– Руя, признайся по-хорошему, ты его утопила? – Тамея почувствовала, как у нее похолодело в груди.

– Не трогала я его! – обиделась водяная дива.

Тамея повернулась к девушкам:

– Думаю, Руя не станет врать. Нужно поискать на берегу. Дэвика и Агга, идите в ту сторону. – Тамея указала вправо. – А мы с Рокой туда. – Она махнула влево.

Девушки разбрелись по берегу. Тамея и Рока выкликали Пата, то и дело заглядывая в прибрежные кусты. Дойдя до того места, где кустарник переходил в настоящий лес, они повернули назад. Дэвика и Агга уже поджидали их. Руя побоялась выходить из реки.

– Нашли что-нибудь? – спросила Тамея.

– Ничего, – покачала головой Дэвика.

– Ступайте в деревню, может, там есть новости. А мы с Рокой еще поищем, – распорядилась Тамея.

– Если Пат нашелся, мы пришлем кого-нибудь сообщить вам! – крикнула Дэвика уже из зарослей капельника.

Подруги еще раз прошлись по берегу. Обеих бил озноб, но не от ночной прохлады, а от страха и предчувствия беды. Сестры приходили несколько раз. Вся деревня была поднята по тревоге, но Пата так и не нашли. Рассвет девушки встретили на берегу, сидя на привычном месте, тесно прижавшись друг к другу. Руя плескалась в воде неподалеку. Факелы давно погасли, но Рока и Тамея не решались уйти.

– Это я виновата! – твердила Тамея.

– Глупости! – возражала Рока. – Другим парням тоже отказывали, но никто не бежал топиться.

И только когда холодный серый туман окутал оба берега Харлы и подруги вконец продрогли, они поднялись с камней.

– Подождите! – остановил их возле кустов капельника крик Руи. – Идите сюда.

Тамея и Рока поспешно вернулись к воде. Из тумана выскользнула большая черная лодка. На корме сидел рыбак из Тмироса, а на носу, закутанный в темный плащ, ссутулился Пат. Рыбак остановил лодку. Пат рассеянно огляделся, скинул плащ и прыгнул в воду. Тмиросец тут же замахал веслами и растаял в тумане, а Пат, словно ничего не видя перед собой, побрел мимо девушек к кустам. Из глаз Тамеи брызнули слезы.

– Пат, – тихо позвала она.

Парень остановился и потухшими глазами посмотрел на нее.

– Что, ты передумала? – без надежды спросил он.

– Нет, но…

Он опустил голову и пошел дальше.

– Пат, подожди! – срывающимся голосом крикнула Тамея. – Я согласна!

Не оглядываясь, он махнул рукой и скрылся в зарослях капельника.

– Рока, ты свидетель. Я просилась к Пату в жены, он не взял, – пробормотала Тамея и вдруг затряслась – то ли от смеха, то ли от плача.

Сильное душевное напряжение сменилось приступом безудержного хохота вперемежку с бурными слезами. Рока растерянно смотрела на подругу и терла лоб. Только теперь она ощутила, как сильно чесалось секретное пятно, из нежно-розового превратившееся вдруг в зеленое с фиолетовыми разводами. Тамея увидела лоб Роки и зашлась в новом приступе хохота.

– Рока, мы обязательно намажемся твоей краской! Обязательно! – хрипела она, согнувшись пополам.

В деревне царило радостное возбуждение. Усталые, осунувшиеся лица хуттинцев то и дело озарялись улыбками. Во дворе Тамею поджидала Хида. Темные круги под глазами выдавали, сколько волнений пережила она за эту ночь. Ведь если бы Пат не объявился, винили бы их семью. Онсида в ожидании внучки стояла, опершись на калитку. Она казалась постаревшей на полвека.

– Иди домой. Я сведу пятно, – глухо сказала Соха, встретив Року.

– Бедная Онсида, – тихо пробормотала Хида, уверенная, что Тамея ее не слышит. – Нынешняя ночь напомнила ей время, когда так же искали Турию.

Тамею так и подмывало расспросить мать, что она знает об этом случае, но язык не ворочался от усталости, а ноги едва донесли ее до кровати. Спала Тамея на этот раз без снов, а в полдень ее разбудила Хида.

– Дочка, – ласково сказала она, – я знаю, что ты еще не отдохнула как следует, но деревне нужна рыба.

Глава 3

Предзнаменование

Тамея закинула сеть на спину и побрела к реке. Глаза от солнца болели и слезились. Над водой, сверкая серебристыми крылышками, носились тризики, легко колыхался ветродуй, и только брошенные на берегу факелы, как шрамы на коже, напоминали о минувшей ночи. Тамея подобрала их и зашвырнула далеко в кусты. На душе сразу стало легче. Раздевшись и подхватив сеть, она медленно вошла в воду. Не успела Тамея окунуться, как рядом возникла голова Руи.

– Что ты мне принесла? – спросила речная подруга.

– Ой, Руя, мы еще не завтракали! Мама печет лепешки, после обеда принесу. – Тамея вымучила улыбку.

– Но ты обещала! – раскапризничалась Руя.

– Говорю тебе: лепешек пока нет. Я сама еще ничего не ела! – Не выспавшись, Тамея чувствовала себя раздраженной. – Если не хочешь, можешь не помогать мне с рыбой!

Она забросила сеть, но замах получился слабым, и сеть плюхнулась совсем близко. Руя тут же бесшумно скользнула в глубину, и вскоре девушка вытащила из реки большой улов. На берегу она связала концы сети так, что получился огромный куль, перекинула его через плечо и понесла в деревню. Крупные рыбины отчаянно бились у нее за спиной.

– Не забудь про лепешки! – донесся ей вслед истошный вопль Руи.

Тамея высыпала улов на траву у своего дома и, выбрав самую жирную рыбину, бросила ее в корыто с водой. Пока она развешивала сеть для просушки, почти всю рыбу, оставленную за оградой, уже разобрали хуттинские хозяйки.

– Ну что, Тамея, тебе на редкость повезло, – послышался вдруг дребезжащий голос. – А если бы Пат не вернулся, как бы ты людям в глаза смотрела? Глянь, какая краля выискалась, чуть парня не сгубила!

За изгородью, руки в боки, стояла Арда.

– Арда, ты почему рыбу у Дэвики и Агги не берешь? Зачем сюда притащилась? – недовольно спросила Тамея.

– К ним, конечно, ближе, только девчонки еще не вернулись. Им ведь не помогают, как некоторым! – Арда усмехнулась.

– Ты рыбу взяла? Вот и проваливай!

После обеда, завернув в широкий лист три лепешки, Тамея снова отправилась к реке. Счастью Руи не было предела. Тамея похлопала подругу по скользкому холодному плечу и улеглась спать в тень под кустами капельника. Руя пристроилась рядом и, глотая лепешки, принялась рассказывать историю, которую не успела закончить накануне. Под мелодичное журчание ее голоса Тамея спала долго и почти без снов. Только один раз ей привиделось, будто из реки выполз огромный полосатый червь и, уставившись на нее желтыми глазами, сказал: «Я люблю тебя, Руизра!» Тамея вздрогнула и проснулась.

– А я и говорю: «Жаль, но я не могу ответить на твое чувство. Тот, кого я полюблю, будет совершенно особенный!» – говорила водяная дива.

– Если ты будешь такой разборчивой, – потянувшись и зевнув, сказала Тамея, – останешься одна!

– А ты не боишься быть слишком разборчивой? – спросила Руя. – Или ты думаешь, я не поняла, почему вчера этот мальчик пришел топиться?

Тамея не ответила.

– Я его видела, – вдруг призналась Руя. – Но я его и пальцем не тронула! Парня выловили рыбаки из того города. – Руя указала на Тмирос. – Потом он попал к старику, высокому такому, с длинными белыми волосами и белой бородой. Он колдун.

– Колдун? – встрепенулась Тамея. – А добрый или злой?

– Не знаю.

– Главное – он не причинил вреда Пату, – задумчиво пробормотала она.

Сильный голод вынудил Тамею вернуться в деревню. В воздухе носились запахи тушеной, жареной и вареной рыбы. С пастбища, словно оранжевая река, величаво ступая и отмахиваясь хвостами от надоедливых насекомых, возвращались даданы. Впереди стада не менее величаво вышагивал старый пастух Берк. Позади, перекинув длинные прутья через плечо, брели братья Зайн и Шур, оба высокие и крепкие, с выгоревшими почти добела волосами.

– Пусть праздник, Там! – завидев ее, хором поздоровались юноши. – Придешь вечером на плешь?

Плешью в деревне называли пустырь за околицей, где устраивались танцы под незатейливые мелодии, которые наигрывал на дудочке Шур.

– Обязательно придем! – Из-за кустов морщиницы показалось веселое лицо Роки. На ее лбу виднелся бледно-зеленый контур сведенного пятна.

– Я зайду за тобой, – бросила Тамея подруге и поспешила домой.

Хида подала восхитительную рыбу, которую запекла на углях, завернув в листья радужника.

После ужина, когда Тамея в своей комнате пыталась деревянным гребнем пригладить спутанные волосы, Лав прибежала от молочницы.

– У дадан молоко кислое, – сообщила она, со стуком поставив пустой кувшин на стол.

– Как кислое? – удивилась Хида.

– Так. Начали доить. Нуам, как обычно, выпросил у матери кружку молока, а оно кислое. Взяли у остальных – тоже кислое!

– Ай-ай-ай, – покачала головой Хида. – Заболели, видно, чем-то.

– Ага, – подтвердила Лав. – Тутрен за Сохой послала.

– Чем же вас кормить? – озадачилась Хида. – Прибежите после гулянок голодные!

– Свари яйца, – выглянув из комнаты, предложила Тамея.

– В самом деле! Лав, сбегай-ка, принеси по два вам с сестрой.

Тамея, заплетая косу, слышала через распахнутое окно, как мать во дворе рассказывала отцу, что даданы заболели и без молока будет туго.

– Говоришь, кислое? – Перласа, похоже, это известие встревожило. – А яйца? Яйца таток проверила? – На этот раз сомнений не оставалось: отец сильно взволнован.

Тамее показалось, что мать тихонько ахнула.

Девушка выскочила во двор. Побледневшая Хида взяла у Лав яйцо и безжалостно разбила его о камень. По воздуху разнеслось зловоние.

– Фу, – сморщила нос Лавидия. – Что это?

Хида и Перлас с тревогой переглянулись.

– Оно что, протухло? – не унималась Лав. – Но этого не может быть. Яйцо было еще теплое, когда я достала его из-под татки с зеленым крылышком!

Хида молча разбила еще одно яйцо – та же нестерпимая вонь. Она размахнулась третьим.

– Не надо, – остановил ее Перлас. – Остальные тоже, скорее всего, тухлые.

– Татки тоже заболели? – спросила Тамея и отчего-то почувствовала себя очень глупой.

– Девочки, – неожиданно строго сказала мать, – гулять сегодня не пойдете!

– Почему? – возмущенно взвизгнула Лав.

Хида не ответила и лишь хмуро добавила:

– Особенно ты, Там.

– Я?! – изумилась Тамея.

Она еще могла предположить, что не пустят Лавидию, но ее, старшую, к которой уже женихи сватаются!..

– Подожди, Хида, – вмешался Перлас. – Может, ничего страшного не случилось. Это было давно, и нас никак не касается.

– Вот как?! – взорвалась Хида. – Может, и не касается! Но когда в прошлый раз так же скисло молоко у дадан и протухли все яйца, то вскоре пропала Турия и убили Рохайду! И жуткий старик искал Там… – Она прикусила язык.

– Что Там? – навострила уши Тамея. – Ты про меня говоришь?

– При чем здесь ты? – раздраженно бросила мать. – Там, я хотела сказать, в лесу!

– Ладно, Хида, не рви незрелый плод! – сказал Перлас. – Поди, все еще обойдется.

– А что обойдется? – Лавидию распирало любопытство.

Мать ушла в дом, в сердцах хлопнув дверью.

Лавидия попробовала выведать что-нибудь у отца, но и тут ее постигла неудача. Впрочем, одного ей все-таки удалось добиться: несмотря на запрет матери, Перлас отпустил обеих дочерей гулять.

Возле загона собралась почти вся деревня. Хуттинцы, облепив забор, на верхушке которого сидели дети, переговаривались вполголоса. Онсида ходила между животными, осматривала их глаза, уши, заглядывала в рот. Рока следовала за бабушкой, по ее просьбе подавая то пузырек, то мешочек. Даданы выглядели вполне здоровыми и довольными.

Тамея протиснулась сквозь толпу и окликнула подругу.

– Бабушка говорит, что это магия, и притом черная, – шепнула ей Рока.

– У нас яйца таток протухли, – так же шепотом сказала Тамея.

– Не только у вас – во всей деревне!

Глянув на старших сородичей, Тамея заметила, что все они, как и ее мать с отцом, были очень встревожены. В необычном недуге животных хуттинцы видели плохой знак, но каких именно напастей ожидать, никто не знал. И все со страхом вспоминали ужасные события, произошедшие в их деревне в прошлый раз, когда у дадан внезапно скисло молоко, а у таток протухли яйца. Вдруг до Тамеи долетело имя Турия, она навострила уши. Похоже, судачили Арда и Лека.

– Тогда еще старик по деревне бродил, помнишь? – вполголоса говорила Лека. – Страшный такой, с длинными космами.

– Помню, – сказала Арда. – В то время и появилась у нас эта оранжевая вертихвостка.

– Тамея, что ли?

Тут Арда заметила Тамею, которая, забыв об осторожности, вытянула в их сторону шею.

– Ты чего подслушиваешь? – набросилась она.

– А ты болтай меньше! – огрызнулась Тамея.

Она еще долго стояла возле загона, ловя чужие пересуды, но ничего нового так и не узнала. Вдруг раздался знакомый смех. Тамея оглянулась: чуть в стороне от толпы Дэвика и Агга болтали с Далом. Парень улыбался так весело, что Тамея почувствовала жгучую ревность.

– Пусть праздник, Там! – заметив ее, поднял руку Дал.

– Пусть, – смущенно пробормотала Тамея и поспешно отвернулась.

В это время Онсида и Рока вышли из загона, и Тамея побежала их догонять.

– Когда освободишься? – спросила она подругу.

– Не знаю, – уныло ответила Рока. – Бабушка собирается снадобья варить. Это надолго.

Вечером, когда отец и Лавидия уже спали, Тамея попыталась вызвать Хиду на разговор.

– Мам, а почему в деревне, когда вспоминают, как пропала мать Роки и нашли убитой мать Пата, говорят и обо мне? – спросила она.

– Просто ты родилась как раз в то время, – ответила Хида.

– Мы с Рокой ровесницы. Почему же о ней не говорят?

– Откуда я знаю? – рассердилась Хида. – Что ты слушаешь глупую болтовню?

Расспрашивать дальше было бессмысленно, однако у Тамеи осталось ощущение, что мать от нее что-то скрывает.

Глава 4

Нападение на Онсиду

Уже засыпая, Тамея услышала крики. Выскочив из постели и торопливо одевшись, она выбежала во двор. Следом за ней поспешно вышла Хида.

По улице двигались чьи-то темные фигуры. Тамея кинулась навстречу и увидела, что Пат, Сурт, Рувин и Рока несут на руках Онсиду, следом идут перепуганные сородичи. Когда Онсиду внесли в дом и положили на кровать, Рока, сжав зубы, принялась осматривать ее. Остальные столпились в дверях, заглядывая в комнату. При свете солнечника лицо и руки Сохи отливали глянцевой желтизной и казались совершенно безжизненными, однако никаких ран или синяков на ее теле заметно не было. Только вокруг головы вился какой-то легкий дымок, настолько прозрачный, что Тамея не могла понять, есть ли он на самом деле или ей просто мерещится. Закончив осмотр, Рока повернулась к хуттинцам, с жалостью и страхом смотревших на Онсиду.

– Прошу вас, уходите, – решительно сказала она. – Бабушка жива, и я попытаюсь ей помочь.

Один за другим жители деревни выходили из дома Сохи.

Хида ушла последней. Как только за ней закрылась дверь, Рока кинулась в кухню, где на большом деревянном сундуке стоял ящик с книгами Онсиды. Вытряхнув содержимое ящика на стол и придвинув поближе подставку с солнечником, она принялась быстро перелистывать страницы.

– Так, – еле слышно бормотала Рока, водя пальцем по строчкам, – нарывы на теле животных и людей, не то! Выпадение перьев у таток, совсем не то! Сломанные руки, ноги и другие части тела, не то! Разрешение от бремени, фу-ты! Укус ядовитого лесного червя! Вот, наверное, то, что надо! – воскликнула она и прочитала: «Если человека укусил ядовитый лесной червь, то первым делом место укуса нужно смазать соком спелой ягоды горючки…» Но горючка поспеет только осенью! – в отчаянии вскричала она и продолжила читать: – «Или настоем ягод горючки». Это есть!

Рока бросилась к широкой полке, заставленной множеством пузырьков. Торопливо передвигая склянки, она читала приклеенные к ним бумажки с надписями, беззвучно шевеля губами.

– Вот! – Она схватила с полки пузырек с мутной красновато-коричневой жидкостью и кинулась в комнату Онсиды. – Там, помоги мне раздеть бабушку! Если ее действительно укусил лесной червь, а по всем признакам так оно и есть, нужно найти место укуса!

Тамее опять почудился дымок вокруг головы Великой Сохи. Поколебавшись, она решила поделиться своими сомнениями:

– Рока, а что это за странный туман? Или мне только кажется?

– А? – словно очнулась Рока. – Где?

Она пригляделась к бабушке.

– Вижу! – воскликнула Рока. – Но вряд ли это от укуса. Там, ты просто умница! Я еще поищу.

Она понеслась обратно к столу и снова принялась ворошить книжки.

– Их здесь слишком много, – заметила Тамея, – а ты читаешь очень медленно.

– Верно, – согласилась Рока. – Но что же делать?

– Для начала расскажи, как нашли Онсиду. Может, это что-то прояснит.

– Мы допоздна варили снадобье для дадан, – волнуясь, затараторила Рока. – Но, как часто у бабушки случается, в доме не оказалось ползучего гриба! Ты знаешь, он в лесу растет. Гриб нужен был немедленно, иначе все труды насмарку. Бабушка отправилась за ним, а я осталась следить за котлом. Ждала ее, ждала, варево вот-вот закипит, а без гриба кипеть оно не должно. Я котел с огня сняла и бегом к лесу. Не успела добежать – слышу крики. Рувин пришел проведать дадан и услыхал позади загона какой-то шум. Он туда, там бабушка лежит, а рядом Пат и Сурт. Пат говорит: мол, гулял поблизости и прибежал на крик. За ним следом выскочил из леса Сурт. Но никто из них не видел, что произошло.

– Так… – Тамея задумалась. – Онсида звала на помощь?

– Нет, они говорят, бабушка громко вскрикнула, – уточнила Рока.

Тамею вдруг осенило:

– А может, на нее кто-нибудь напал?!

– Кто? У нее нет ни ран, ни синяков!

– А дымок? Отчего он?

– Может, магия? – испугалась собственной догадки Рока.

– Ну конечно, магия! – Тамея хлопнула себя ладонью по лбу. – Как мы сразу не сообразили? Еще днем сама Онсида говорила о какой-то черной магии!

Рока, поколебавшись, подошла к бабушкиной постели, опустилась на пол и вытащила из-под кровати еще один ящик. Смахнув с крышки толстый слой пыли, сказала:

– Здесь книги, которые бабушка прячет от меня.

Подруги выволокли тяжелый ящик в кухню и взгромоздили его на стол.

– Надо же, как крепко приколочена! – пробормотала Рока, осматривая крышку.

– Неси топор! – решительно сказала Тамея.

Рока выбежала в сени и вскоре вернулась с большим топором. Тамея размахнулась и несколько раз сильно ударила по ящику. После третьего удара ящик развалился. В нем оказались две толстые книги. Одна была обтянута черным бархатом, на переплете зловеще поблескивали полустертые кроваво-красные буквы. На белой шелковой обложке другой сверкали яркие золотые знаки. У Тамеи дух перехватило от восхищения. Книги деревенских Сох, которые писались вручную и передавались из поколения в поколение, сильно отличались от этих.

– Видишь, – Рока подняла обе книги, – эта белая – «Магия Света», черная – «Магия Тьмы». Они ужасно толстые, в какой нам искать?

Тамея на мгновение задумалась, а потом сказала:

– Если напал черный колдун, то защита от его чар должна быть описана в светлой книге. Мне так кажется.

Рока, не теряя времени, смахнула со стола щепки от ящика, раскрыла книгу в белом переплете и стала торопливо просматривать страницы. Тамея заглядывала ей через плечо. Книга была вдоль и поперек испещрена маленькими закорючками, кое-где попадались картинки. Тамею разбирало любопытство, но она боялась пошевелиться и даже дышать старалась потише, чтобы не мешать подруге. Когда-нибудь она обязательно расспросит Року, что же написано в этой удивительной книге.

– Нашла! – крикнула Рока так, что Тамея даже вздрогнула. – Слушай: «Если человек подвергся нападению черного колдуна и остался жив. Колдуны, использующие черную, равно как и белую, магию, при нападении обычно применяют огненные шары…» Тут я пропускаю. Вот слушай дальше: «Облегчить состояние пострадавшего поможет снадобье, приготовленное по следующему рецепту:

Вскипятить шесть пригоршней воды.

Добавить в кипящую воду шесть капель крови ближайшего родственника.

Всыпать две щепотки размельченного корня прозрачнолистника.

Соскрести с внешней стороны ползучего гриба пористое вещество размером с ноготь мизинца и бросить осторожно, чтобы жидкость не выплеснулась из котла.

Как только смесь перестанет пузыриться, положить в нее одного земляного червя среднего размера.

Накрыть котел крышкой, снять с огня и дать остыть.

Готовым снадобьем напоить пострадавшего. Если он не может пить, протереть ему лицо смесью. Как только представится возможность, дать выпить оставшуюся смесь».

Рока схватила со стола корявый светло-коричневый корешок и бросила его в ступку.

– Так, корень прозрачнолистника у нас есть! – сказала она. – Кровь родственника тоже! Червя откопаем прямо в огороде. Не хватает только ползучего гриба. Опять этот ползучий гриб!

– Я схожу за ним, – вызвалась Тамея.

– Вместе сходим, одной опасно, – решила Рока. – В сенях солнечник, свяжи его для факела.

– Не надо оставлять Онсиду без присмотра, – возразила Тамея. – Побудь дома, а я попрошу отца сходить со мной.

Стояла теплая тихая ночь. В траве стрекотали цвирики, все казалось привычным и спокойным. Поколебавшись, Тамея все-таки разбудила отца. Пока Перлас одевался, она собрала в сенях большой пучок солнечника, сняла со стены веревку и вышла во двор. Под факелом, что горел на столбе возле дома, связывать стебли было гораздо удобнее. Присев на корточки, Тамея принялась обламывать солнечник, чтобы все стебли были одной длины. Вдруг что-то прошелестело над ее головой. Кинув быстрый взгляд наверх, она увидела, что по небу летит какая-то громадная птица. Птица взмахнула черными крыльями и приземлилась во дворе напротив. Выскользнув в калитку, Тамея притаилась за соседней изгородью. Каково же было ее удивление, когда черная птица оказалась человеком в плаще с капюшоном! Незнакомец обошел дом, заглядывая в окна. В свете солнечника было видно, как Рока усердно растирала в ступке корень прозрачнолистника. Человек в плаще подкрался к двери и взялся за ручку. Тамея выпрямилась во весь рост, кровь от страха оглушительно стучала в висках.

– А ну стой! – что было мочи закричала она. – Стой, кому говорят!

Пришелец, вздрогнув, обернулся, но из-за низко надвинутого капюшона Тамее не удалось разглядеть его лица. Черный человек вскинул руку и резко махнул ею в сторону девушки. Из растопыренной ладони вылетел маленький шарик огня. Тамея отпрянула. Шарик с треском ударил в изгородь и рассыпался вихрем крошечных искорок. Изгородь тотчас вспыхнула. Сквозь клубы дыма Тамея успела заметить, как незнакомец, запахнувшись в черный плащ, скрылся за углом. Из дома выскочила перепуганная Рока, прибежал Перлас, и вскоре всполошилась вся деревня. Огонь быстро потушили. Перлас, Тамея, Корт и Торин обшарили Онсидин двор, заглянули в каждый угол, но незнакомец как сквозь землю провалился.

Хуттинцы пришли в ужас: не оставалось никаких сомнений, что в деревне объявился черный колдун. Но что могло понадобиться злому магу в их ничем не примечательном селении?

Луд, немного поразмыслив, распорядился:

– Нужно установить круглосуточный караул! В одиночку по деревне и окрестностям не ходить!

Пока хуттинцы спорили, кто с кем будет нести дозор, Тамея потянула отца за рукав:

– Идем за грибом. Время не ждет.

Перлас, Тамея, а с ними для пущей безопасности Бриг и Корт отправились в лес. Ползучие грибы, как правило, сидели под деревьями, но стоило человеку или животному приблизиться к ним, грибы мигом вытаскивали из земли свои корни, быстро-быстро ползли вверх по стволу и прятались в листьях, точно пауки. Корт, первым заметив ползучий гриб, успел сорвать его. Когда они вернулись, в деревне никто еще не спал.

Сварив снадобье точно по рецепту из магической книги, Тамея и Рока уселись на лавке ожидать, пока оно остынет. Внезапное нападение колдуна им не грозило: на улице дом Сохи охраняли Зайн, Шур и Торин. Тамея, указав на белую книгу, сказала:

– Почитай еще! Вдруг что-нибудь полезное найдем.

Рока наугад открыла «Магию Света». Тамея придвинулась поближе.

– «Великая война магов», – прочитала Рока заголовок.

– Что-то про колдунов, – заметила Тамея. – Интересно.

И Рока начала читать:

– «Когда-то очень давно на всем пространстве от Холодного моря на севере и до Неспокойной долины на юге существовало большое государство Калфа. Во главе государства стоял правитель, но на самом деле хозяйничал в Калфе клан могущественных магов. Правители сменяли друг друга, одна династия уступала место другой, неизменным оставался только колдовской клан Эста. Это было страшное и тяжелое время. Ужас и обреченность поселились в сердцах людей. В каждом городе члены клана совершали свои обряды. Ни одна семья, просыпаясь утром, не могла быть уверена в том, что ночью кто-нибудь из родных не окажется на жертвенном столе или в жертвенном огне. Эпоха насилия и убийств длилась долгие столетия, и все это время взоры магов Эста были направлены на Неспокойную долину. Название свое долина получила из-за постоянных ветров, дующих с четырех сторон и сталкивающихся в ее центре. Подчинив себе четыре ветра, можно было получить неограниченную власть над миром. Но чтобы обуздать ветры, требовалась невиданная сила, которую на территории Калфы и копили колдуны. Черной сетью, сотканной из страха и боли людей, колдуны Эста надеялись поймать и покорить четыре вольных ветра. На их пути встал тогда клан Великого Вильбана. Началась война, уничтожившая и разорившая города и веси. В той войне сгинули оба клана Великих магов, а от некогда могучего государства осталась лишь горстка жителей, разбросанных по всей территории бывшей Калфы».

Следующие несколько страниц были испещрены непонятными знаками. Подруги долго разглядывали их, поворачивая книгу так и эдак, но ничего разобрать не смогли. Пролистнув эти страницы, Рока нашла текст и снова начала читать:

– «Черная сила, которой обладают колдуны Эста, нацелена на разрушение: растения чахнут, у дойных животных скисает молоко, у птиц протухают яйца…»

Рока подняла взгляд на Тамею.

– Выходит, по деревне бродит черный колдун из клана Эста? – едва слышно пробормотала она.

– Но тут сказано, что все маги сгинули в той войне. – Тамея кивнула на книгу.

– Выходит, не все…

– Знать бы еще, что ему тут нужно, – задумчиво произнесла Тамея.

– А если отвар не удался? – заволновалась Рока. – Вдруг бабушка не поправится? В деревне, где околачивается злой колдун, останется одна совершенно неумелая Соха!

– Вот увидишь, все получится! – уверенно сказала Тамея.

Когда снадобье наконец остыло, Рока обмакнула в него кисточку и быстро намазала лицо бабушки. Онсида на лекарство не реагировала. Подруги устроились у постели Сохи и стали с тревогой ждать.

Первой от тихого стука о косяк проснулась Рока, за ней вскочила Тамея. Обе обескураженно озирались по сторонам, потирая глаза. И когда это они заснули? В дверях, улыбаясь, стояла Хида. Слабая улыбка мелькнула и на порозовевшем лице Онсиды. Рока кинулась к бабушке.

– Отвар помог! – закричала она. – Тамея, тащи остальное. Бабушку нужно напоить!

Тамея, чуть не сбив с ног Хиду, выскочила в кухню и вернулась с котлом.

– А кружку? – хохоча, напомнила Рока.

От счастья, переполнявшего их сердца, хотелось плакать и смеяться. Лекарство подействовало! Онсида поправляется! На смену страшной, наполненной мрачными предчувствиями ночи пришло чудесное солнечное утро.

– Чем это вы ее поите? – поинтересовалась Хида, глядя, как Рока осторожно приподнимает голову бабушки и вливает содержимое кружки ей в рот.

– Компотом из червяков, мама! – весело ответила Тамея.

– Идите к нам, у меня завтрак повкуснее червяков, – сказала Хида, присаживаясь на край кровати Сохи. – А за Онсидой я присмотрю.

– Что в деревне? Нашли кого-нибудь? – прежде чем уйти, спросила Тамея.

– Мужчины с топорами все закоулки обыскали, – мрачно покачала головой Хида. – Да оно и к лучшему, что никого не нашли. Что мы можем сделать против колдуна?

– А дадан доили? – спросила Рока.

Хида только рукой махнула:

– Молоко по-прежнему кислое.

Уминая еще теплые лепешки, Тамея задумчиво сказала:

– Знаешь, что мне показалось странным?

Рока вопросительно уставилась на нее.

– Рувин ночью ходил проверить дадан, Онсида искала ползучий гриб. А что так поздно в лесу делали Пат и Сурт? – Тамея даже отложила в сторону недоеденную лепешку. – Их дом на другом конце деревни.

– Пат говорил, что гулял, – напомнила Рока.

– Чудно это как-то. Помнишь ночь, когда Пата искали всей деревней, а под утро его привез рыбак из Тмироса?

– Ну?

– Руя мне рассказала, что Пат был у колдуна.

– Ты думаешь, – Рока поперхнулась, – на бабушку напал колдун из Тмироса? Маг из клана Эста?

– Думаю, да! А Пат не случайно был у него. И в лесу они с Суртом оказались не случайно! Отец, сын и этот колдун… Они как-то связаны! – предположила Тамея.

– Слушай, – от волнения у Роки порозовели щеки, – а ведь эти книги по магии принадлежали Рохайде – жене Сурта и матери Пата!

– А может, Пат с Суртом владеют черной магией?! – Тамею потрясла собственная догадка.

Рока ахнула:

– Значит, они и на бабушку могли напасть!

– Но в ваш дом пробирался только один человек. – Тамея прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. – По-моему, мы околесицу несем!

– Во всяком случае, мы точно знаем, что Пат наведывался в Тмирос и оба они, отец и сын, оказались в том месте, где напали на бабушку! – заключила Рока.

– Давай расскажем старейшине, что Пат и Сурт как-то связаны с колдуном, который околачивается в деревне, – предложила Тамея.

Глава 5

Убийство Сурта

Рока и Тамея уже поднялись из-за стола, когда прибежала Лав. С трудом переведя дыхание, она выпалила:

– Сурта из леса принесли!

– Как принесли? Опять что-то случилось?! – в один голос воскликнули подруги.

– Охотники вернулись с промысла раньше обычного, – сбивчиво рассказывала Лавидия. – Сурта убили! Его принесли Дал, Эйд и Крим! Уже вся деревня собралась! Все ждут Соху!

– О нет! – простонала Рока. – Я без бабушки не справлюсь!

Лав сочувственно вздохнула и кивнула на дверь: мол, иди, тебя ждут!

– Что мне делать? – Рока умоляюще заглянула в лицо подруге.

– Идем, – решительно сказала Тамея. – На месте разберемся.

В доме Сурта было пыльно и неуютно. На закопченной печи скопились грязные горшки, из углов, заваленных мусором, пахло плесенью. Сурт лежал на кухонном столе, черты его лица заострились, кожа отливала синевой. Изорванная одежда и спутанные волосы были испачканы землей. Рядом на лавку положили его сломанные лук и стрелы. Сгрудившись возле стола, тихо переговаривались Тутрен, Дал, Эйд, Крим и Луд. В углу, съежившись, замер Пат. При виде слез, градом катившихся из немигающих глаз юноши, сердце Тамеи захлестнула жалость. Пока побледневшая Рока осматривала тело Сурта, Луд что-то шепнул ей на ухо. Девушка торопливо кивнула и, потянув Тамею за руку, вышла из дома. Во дворе их встретили растерянные и испуганные глаза хуттинцев.

– Похороны сегодня, еще до обеда, – печально сообщила Рока. – Так сказал Луд.

Хуттинцы вполголоса обсуждали решение старейшины, когда из дома показался непривычно хмурый Дал.

– Это вы Сурта нашли? – спросила его Рока.

– Да. Мы подстрелили уже по паре хур, – начал рассказывать Дал, – и тут слышим – дикая дадана ревет. Крим зашел с одной стороны, Сурт – с другой. Мы с отцом ждем, пока они выгонят ее на нас. Вдруг раздался шум, вроде как кто-то борется. Мы бросились на звук. Даданы нет и в помине, а Сурт лежит под деревом, уже мертвый.

– Может, его дадана затоптала? – робко предположила Тамея.

– Даданы трусливые, – покачал головой Дал.

– Луд думает, что Сурта убили при помощи магии, – тихо сказала Рока.

Тут на крыльцо вышел сам старейшина.

– Сородичи! – громко обратился он к мгновенно притихшим хуттинцам. – Я знаю, как вы напуганы, но прошу вас сохранять спокойствие! Сегодня же Эйд и Крим отправятся в Наллеху просить у Оргорона защиты. А вас еще раз прошу не бродить в одиночку. И по ночам никому, кроме караула, из домов не выходить!

Тамея, улучив момент, рассказала старейшине о тмиросском колдуне.

– Попробую поговорить с Патом, – задумчиво проговорил Луд и вернулся в дом. Тамея и Рока вошли следом.

– Старейшина как можно мягче расспросил Пата о той ночи, когда он попал в Тмирос. Но беседа ничего не прояснила. Пат уверял, будто не знал о том, что старик – колдун, что ничего особенного он ему не рассказывал, а старик большого интереса к деревне не проявлял.

Луд по-отечески похлопал парня по плечу и повернулся к Роке.

– Передай Онсиде, что я скоро зайду, – сказал он. – А обряд придется провести тебе.

Рока закусила губу.

– Ты справишься, – тихонько шепнула ей Тамея.

Женщины принялись готовить тело к похоронам, мужчины – сооружать плот, который вместе с телом подожгут и пустят по реке, а Тамея и Рока вернулись к Онсиде.

Хида сидела у постели Великой Сохи и кормила ее лепешкой, намазанной маслом.

– Берония достала из погреба свои запасы. – Улыбнувшись, Хида показала на масло. – И Туна заходила, сказала, что принесет вареную хуру и бульон.

– Что Луд решил с похоронами? – поинтересовалась Онсида.

– Он велел отправить Сурта на Солнце, как требует обычай, – вздохнув, сказала Рока и спросила: – Бабушка, что с тобой произошло той ночью?

– Да я уже спрашивала, – вмешалась Хида. – Онсида ничего не помнит.

– Совсем ничего? – не поверила Тамея.

– Я за грибом гналась, – сказала Соха. – Увидела только, как что-то вспыхнуло рядом, а потом я сознание потеряла.

Немного погодя пришел Перлас, которого хуттинцы послали за Рокой.

Девушка надела красное платье, символизирующее закатное солнце, и по совету бабушки взяла в руки пучок краснянки.

Во дворе у Сурта вновь собрались все жители деревни. Плот, тело покойного и всю одежду на нем пропитали горючими маслами. В ногах положили его лук, стрелы и стопку лепешек, завернутую в листья радужника. Хуттинцы верили, что Сурт отправляется на Солнце. Ему отдали все его вещи, которые могли пригодиться в другой жизни, и снабдили в дорогу едой. Тело обложили стеблями солнечника и краснянки, сверху густо засыпали лепестками красных цветов, чтобы встречающие на Солнце предки знали, как Сурта любили и уважали при жизни.

Рока зажгла свой пучок краснянки и встала в ногах Сурта. Хуттинцы сгрудились поодаль. Сердца деревенских жителей переполнял страх. Никто не знал, за что неведомый колдун убил одного из них, и каждый с ужасом гадал, кто станет его следующей жертвой. Тамея оказалась с краю толпы, впереди нее горестно склонили головы Тутрен и Берония. Рока принялась что-то бормотать, то поднимая глаза к небу, то словно указывая небу на Сурта. Тамея стояла слишком далеко, чтобы расслышать хоть слово. Впрочем, Року, просившую Солнце и предков принять Сурта, не заботило, понимают ли ее окружающие. Было нестерпимо жарко, пот заливал лицо, от сладковатого дыма краснянки начинало тошнить. Тамее хотелось, чтобы церемония поскорее закончилась. Тутрен и Берония тихо переговаривались. Тамея невольно прислушалась, и уже от первых долетевших до нее слов затаила дыхание.

– Рохайду точно так же мертвой в лесу нашли, – сказала Тутрен. – Тот же колдун убил ее или другой? И за что их обоих?

– Сурт выгнал жену из дома, вот колдун ее и убил! А не выгнал бы, и Рохайда жива была бы, и сам, глядишь, не помер бы, – покачала головой Берония.

– Так Рохайду только через три года нашли. Значит, она не сразу погибла. Три года же ее где-то носило! – возразила Тутрен.

– Говорят, Сурт выгнал ее за то, что она любовь с кем-то из наших закрутила. Она же тохтинская, а там все бабы вертихвостки.

Тутрен недоверчиво усмехнулась:

– А я слышала, будто Сурт у нее книжки какие-то нашел. Нехорошие, колдовские. За это и выгнал.

– Может, и за это. А Турию так и не нашли. Вот ведь как бывает! – Берония понизила голос. – А Турия, говорят, тоже книжками колдовскими увлекалась. И с Рохайдой они дружны были. Темная эта история!

– Ох, что нас ждет? Защити, Солнце! – запричитала Тутрен.

Хуттинцы зашевелились, и Берония с Тутрен вынуждены были замолчать. Рока вышла со двора и медленно двинулась вдоль улицы в сторону реки. Мужчины, подняв плот, положили его на плечи и тронулись следом. За плотом молча потянулись остальные хуттинцы. Кто-то прихватил с собой вилы, кто-то топор, хотя все понимали, что против колдуна это оружие вряд ли поможет. Рока на ходу беспрерывно махала дымящейся краснянкой. Обычно для обряда похорон Сохи использовали солнечник, но в убийстве Сурта была замешана магия, поэтому на сей раз солнечник заменили краснянкой, единственным известным в деревне средством от зла. Хотя злом, от которого до сих пор защищались хуттинцы, были всего лишь мелкие вредители злаков.

Процессия вышла к реке. Харла текла спокойно и безучастно, ярко сверкая на солнце. Мужчины спустили плот на воду. Рока подожгла солнечник, от него задымились и стебли краснянки. Торин, Бриг и Дал оттолкнули плот от берега. Харла подхватила его и медленно понесла на восток. Хуттинцы молча стояли на берегу, провожая плот взглядом, пока он не скрылся из виду, оставив в небе дымный след. Тамея оглядела водную гладь в поисках Руи, но водяная дива при таком скоплении народа выглянуть из реки не осмелилась.

Когда хуттинцы побрели обратно в деревню, Рока шла рядом с Тамеей.

– Все прошло нормально? – спросила Тамея подругу.

– Да, – ответила Рока. – Я ни разу не сбилась.

К вечеру деревню облетела радостная весть: только что надоенное молоко дадан и снесенные яйца таток снова стали свежими и вкусными, это значило, что колдун покинул окрестности деревни. Великая Соха показалась на улице живой и здоровой. Посланные в Наллеху Эйд и Крим не успели отъехать далеко – их вернули назад. Улицы обходили караулом еще несколько дней, потом перестали. Хуттинцам хотелось верить, что опасность миновала. Беда задела их деревню своим черным крылом и пронеслась мимо.


В жаркий летний день базарная площадь была до отказа забита весело гомонящими людьми. На деревянных лавках каждый желающий раскладывал все, что собирался обменять.

Старик с короткой курчавой бородой, в темной рубахе и сильно помятых штанах, выставив на обмен красивые кожаные сандалии, развалился на лавке рядом со своим товаром. За сандалии он просил мешок пшеницы. Тут же вокруг старика собралась стайка молоденьких девушек и женщин, но ни их родители, ни мужья ни за что не соглашались платить такую цену за обувь.

– Да он принес их просто похвастаться! – насмешливо крикнула полная женщина, перед которой на блюде лежала груда вареных овощей зеленого цвета. – Кто ж за сандалии мешок пшеницы отдаст, да еще летом?

Трое молодых людей подошли к сухонькой старушке, державшей в руках кувшин.

– Что хочешь за настойку, женщина? – спросил один из них, озорно сверкнув красными глазами.

– А что у вас есть? – спросила старушка, прижав кувшин к груди.

Молодые люди переглянулись и, безмятежно насвистывая, отправились дальше.

Среди оживленной толпы появилась фигура, закутанная в черный плащ. Большой капюшон скрывал лицо, и невозможно было разобрать, мужчина это или женщина. Человек медленно двигался вдоль лавок, и люди расступались перед ним, ощущая неизъяснимую тревогу. Фигура в черном приблизилась к женщине с вареными овощами. Возле ее лавки мгновенно образовалось свободное пространство.

– Свежие. Утром варила, – пролепетала женщина.

Человек потрогал ее товар и молча пошел дальше. Задержался около старушки с настойкой, потянулся к кувшину. Сняв тряпку с горлышка, понюхал содержимое. Старушка открыла было рот, чтобы по привычке похвалить настойку, но вдруг со страхом вытаращилась на незнакомца в черном. А человек уже шагал по базару, на ходу едва касаясь рукой шкур, посуды, овощей, фруктов – всего, что принесли горожане для обмена. Обойдя площадь, он исчез так же внезапно, как и появился. Спустя какое-то время базар привычно забурлил.

К женщине, торговавшей овощами, подошли парень и девушка.

– Хочешь? – щедро указав рукой на зеленую груду, спросил юноша.

Девушка кивнула и стыдливо потупилась.

– Что просишь за сулимы? – поднял брови молодой человек.

– Поцелуй! – весело отозвалась хозяйка и, запрокинув голову, зашлась в заливистом смехе, показав челюсть без двух передних зубов.

– А запросто! – азартно ответил он.

Девушка изо всех сил двинула локтем ему в живот. Парень согнулся, выдавив улыбку.

– Ладно! Ладно! – миролюбиво замахала рукой хозяйка. – Что у тебя есть?

– Отличный кожаный ремень! – гордо ответил юноша, вытаскивая из-за пазухи потрепанный коричневый ремень для штанов.

– Старый он у тебя больно, порвется скоро, – придирчиво разглядывая товар, сказала хозяйка.

– Ничего не старый! – обиделся юноша. – Отец только и поносил малость!

– Старый! – уперлась хозяйка. – Больше пяти сулимов не дам!

– Давай семь! – предложил юноша.

– Шесть!

Сошлись на шести вареных сулимах, и ремень из-за пазухи юноши перекочевал за пазуху торговки овощами. Оба остались очень довольны сделкой.

– То-то отец тебе задаст! – усмехнулась женщина вслед удаляющейся парочке.

Возле торговки настойкой вновь остановились три молодца. Один положил перед ней три рыбины и несколько вареных сулимов.

– Свежая? – недоверчиво поинтересовалась торговка, обнюхивая рыбу.

– Свежая! Свежая! – наперебой принялись уверять молодые люди.

– А ну как несвежая? – прищурилась торговка.

– Рутга, ты же нас знаешь! – шутливо оскорбился парень с озорными красными глазами. – Знаешь наших родителей!

Старушка, еще немного поморщившись, ловко спрятала рыбу и овощи куда-то под лавку. Затем осторожно налила в кружку золотистой ароматной настойки. Молодые люди пили по очереди, от удовольствия закрывая глаза и причмокивая.

Внезапно один из них побелел, губы его сделались фиолетовыми, глаза вылезли из орбит и остекленели. Он медленно осел на землю, его тело задергалось в жутких судорогах, из широко открытого рта повалила густая зеленая пена. Его товарищи несколько мгновений стояли, застыв от ужаса, а потом тоже забились в страшных конвульсиях. Женщины закричали, мужчины бросились на помощь.

В это время на другом конце базара билась в судорогах девушка, съевшая сулим. Ее спутник, потерявший голову от страха, пытался поймать ее руки. С диким воплем к ним подбежала дородная женщина и, рухнув на колени возле уже бездыханного тела, закричала, тыча пальцем в юношу:

– Что ты сделал с моей дочерью?!

Тот хотел что-то ответить, но не успел: его глаза вылезли из орбит и остекленели, изо рта потекла зеленоватая пена.

– Что было в твоей проклятой настойке? – яростно кричал мужчина в лицо старушке с кувшином.

Женщина разжала руки, сосуд упал на камни и разбился. Золотистые капли разлетелись в разные стороны, забрызгав босые ноги столпившихся вокруг людей. Трое молодых людей лежали на земле в неестественных позах, на лицах застыли чудовищные маски.

– Надо отнести их домой, – послышалось из толпы.

Несколько мужчин подхватили тела и понесли их к выходу с базара.

Мать мертвой девушки в оцепенении смотрела, как рядом с телом ее дочери скорчился и затих парень. Она хотела подняться с колен, позвать на помощь, но не успела: ее лицо побелело, глаза вылезли из орбит, изо рта пошла пена.

Полуденное солнце палило нестерпимо. По лицам мужчин, несших тела юношей, ручьями струился пот, женщины не успевали утирать его. Внезапно один из носильщиков оступился и припал на одно колено. Попытался встать, но вместо этого замертво рухнул на землю. Женщины пронзительно закричали: из его рта капала на землю зеленая пена. Несколько секунд спустя на земле уже корчились от боли все остальные носильщики, а за ними упали, забившись в судорогах, и женщины, вытиравшие им пот.

Поднялась паника. Обезумевшая от ужаса толпа хлынула с базарной площади, на бегу люди падали и давили друг друга.

Из колодца деревянным ведром девушка набирала воду. К ней подошел человек в черном плаще, чье лицо было скрыто под капюшоном. Испугавшись, девушка отбежала в сторону, оставив ведро на каменном краю колодца. Незнакомец зачерпнул пригоршню воды, отпил немного, а остатки выплеснул обратно в ведро. Постоял, словно в раздумье, столкнул ведро в колодец и неспешно удалился. Девушка заглянула в колодец: мрачно поблескивающее чрево жадно поглотило ее ведро. Девушка горестно вздохнула, представив, какая взбучка ждет ее дома. Она повернулась, чтобы бросить проклятие вслед тому, кто навлек на ее голову неприятности, но незнакомец в черном плаще исчез, словно его и не было.

Глава 6

Праздник поясов

Утром Тамея отправилась на промысел. Руя уже ждала ее, высунувшись из воды, точно маленький прыщик на гладком лбу Харлы. На прибрежных камнях виднелись красные лепестки и обгоревшие стебли краснянки. Тамея огляделась и вздохнула: пройдет немало времени, прежде чем ветер заметет последние следы и душу перестанут бередить страшные воспоминания.

– Принесла угощение? – прожурчала Руя, выбравшись на берег.

– У нас вся жизнь вверх дном, а ты только о лепешках думаешь! – огрызнулась Тамея.

Руя с обиженным видом уселась на камень. Тамея, бросив сеть, опустилась рядом.

– Ну не сердись, – тронула она холодное плечо подруги. – Принесу попозже.

– Какой у вас мерзкий обычай – поджигать своих мертвых и пускать их по реке! – Руя тряхнула мокрой головой. – У воды потом долго отвратительный вкус. Неудивительно, что ни один жених ко мне не приплывает.

– Будем надеяться, Руя, что такое не скоро повторится, – миролюбиво сказала Тамея.

– Могли бы другой путь на Солнце найти! Обязательно по реке? – брюзжала водяная дива.

– Руя, помнишь, ты как-то говорила о колдуне из Тмироса? – спросила Тамея.

– Знаешь брод через реку? – в свою очередь спросила Руя, указывая на запад. – Вчера, когда вы ушли, отправив этого несчастного по реке, брод перешла женщина. Она колдунья.

– Колдунья? – сердце Тамеи тревожно забилось. – Ты видела ее раньше?

– Может быть. Я лица людей плохо различаю, – сказала водяная дива.

– А как она выглядела?

– Как все женщины, – пожала плечами Руя. – Некрасивая.

– Перешла брод и отправилась в тот город? – Тамея указала пальцем на Тмирос.

– Может, в тот, а может, в другой. – Руя подняла с земли два красных лепестка и, послюнявив, приклеила их к своим коленкам. – Усталость снимает, – пояснила она.

Подобрав еще два красных лепестка, Руя протянула их Тамее. Чтобы не огорчать подругу, девушка послушно прилепила лепестки себе на колени.

– За этим городом есть другой город? – удивилась Тамея.

Вместо ответа Руя указала на лепестки:

– Ну как?

– Чудесно! – рявкнула Тамея. – Так за Тмиросом еще один город есть?

– Пойдем рыбу ловить. – Руя растянула рот в улыбке и пошлепала к воде.

– Подожди! – остановила ее Тамея. – А женщина откуда вышла к реке?

– Какая женщина?

Тамея поняла, что водяная подруга лукавит, но раз уж она заупрямилась, больше ничего вытянуть из нее не удастся. Впрочем, она могла больше ничего и не знать.

Вечером, сидя у реки, Тамея передала Роке слова Руи о странной колдунье, которая бродила неподалеку от деревни, но в саму деревню не заходила. Когда подруги гадали, была ли эта ведьма из клана Эста и связана ли она как-то с колдуном из Тмироса, Тамее вдруг пришла в голову мысль, которой она не решилась поделиться с Рокой.

Приближался Праздник поясов. Этой зимой он проходил в Тохте, прошлым летом – в Сохоте. Теперь настала очередь Хутти. Молодые люди беспокоились, как бы из-за неведомого колдуна, наведывавшегося в их места, Луд и Онсида не отменили праздник. Но в деревне долгое время все было тихо, и старейшина с Великой Сохой решили, что праздник непременно должен состояться. Хуттинцы с радостью занялись подготовкой. В город были отправлены шкуры диких дадан, которые обменяли на мешок соли. Шур побывал в Сохоте и Тохте, и тамошняя молодежь подтвердила, что готова приехать на праздник. Охотники и рыбачки стали выходить на промысел каждый день. Мясо и рыбу солили, коптили, вялили, молочники сбивали масло. В больших бочках настаивали на травах легкий хмельной напиток веселушку.

Но Праздник поясов – это не только совместные пиршества и веселье. Для молодежи, по обыкновению, устраивались конкурсы, которые должны были выявить самого достойного жениха и лучшую невесту. Для этого на лугу приготовили место: выкосили большой круг и обнесли его столбами, к которым привязали огромные охапки солнечника.

В назначенный день после полудня в деревню со стороны луга въехали две украшенные белыми цветами и лентами телеги. Впряженные в телеги даданы тоже были убраны цветами. Это прибыли гости из Тохты: пять девушек, четверо юношей и с ними пожилые женщина и мужчина, которых деревенский Совет отрядил сопровождать молодежь и поучаствовать в судействе во время конкурсов. Гостей по традиции отвели в дом Луда и хорошенько накормили. К вечеру пожаловали гости из Сохоты. На двух телегах, украшенных красными и синими цветами, приехали четыре девушки, трое юношей и двое сопровождающих. Ужин накрывали под открытым небом: вдоль улицы установили столы, застелили их нарядными скатертями, выставили огромные блюда с разносолами и разлили по кувшинам веселушку.

С самого утра Тамея не находила себе места от волнения: ближайшие дни могли стать решающими в ее судьбе. Что, если на празднике Дал подарит одной из девушек свой пояс? Вот если бы Тамее победить в конкурсах! Тогда она могла бы рассчитывать, что охотник Дал выберет именно ее.

За ужином семья Тамеи оказалась в самом конце длинного стола. Рока уселась рядом с подругой, потому что Онсиде, как Великой Сохе, положено было вместе со старейшиной занять место во главе стола. Почти со всеми гостями подруги были знакомы. Лишь среди тохтинцев оказалась одна девушка, впервые приехавшая на праздник. К огромному разочарованию Тамеи, Дал сел напротив Дэвики и Агги. Скорее всего, сестры сильно постарались, чтобы именно так расположиться за столом. Напротив Роки устроился Торин, и оба они только и делали, что краснели и смущались.

Ужинали долго, а после трапезы, закончившейся уже при свете солнечника, Луд определил гостей на ночлег. В дом к Тамее попала Стека – новенькая девушка из Тохты.

У невысокой, хрупкой гостьи были длинные, песочного цвета волосы, глубоко посаженные карие глаза и загорелая кожа. Тамея отметила про себя, что Стека на редкость хорошенькая. Когда она на ушко поделилась с Лавидией своим впечатлением, младшая сестра только капризно сморщила носик.

Гостье отдали кровать Лавидии, и та с удовольствием перебралась к Тамее. Сестрам было немного тесно, и к кровати придвинули лавку, чтобы Тамея, спавшая с краю, ненароком не свалилась ночью на пол.

Прежде чем улечься спать, Стека достала из заплечной сумки большой гребень и принялась тщательно расчесывать волосы. Делала она это медленно, с удовольствием, то и дело любуясь их золотистым отблеском в свете солнечника.

– А что, хорошие парни в вашей деревне есть? – спросила гостья, отбросив расчесанную прядь волос за спину.

Тамея и Лавидия переглянулись.

– А в вашей, видать, нету, раз ты за нашими приехала? – с вызовом спросила Лав.

Стека внимательно посмотрела на нее, словно увидела впервые.

– Ты, Стека, сама успеешь всех разглядеть, – сказала Тамея.

– А кто этот высокий красивый парень, что за ужином все время смеялся? – поинтересовалась гостья, заплетая косу.

Тамея сразу поняла, что она говорит о Дале, и это было неприятно.

– У нас все ребята красивые, – уклончиво ответила она.

– Тебе, поди, принца надо? Так у нас таких нет! – снова встряла Лав.

Тамея легонько ткнула сестру в бок.

– Девочка, молчи, когда старшие разговаривают! – одернула ее Стека.

Лав открыла было рот, чтобы возмутиться, но потом махнула на все рукой, залезла под одеяло и почти сразу же уснула. Стека убрала гребень обратно в сумку и легла, отвернувшись к стенке. Тамея потушила солнечник и тоже растянулась на постели. Засыпая, она спрашивала себя, почему рядом со Стекой чувствует себя неловко, словно это она гостья.

Утром Тамея проснулась на голой лавке, куда ее вытеснила сестра, раскинувшись посреди кровати. В доме все еще спали. Она завернула несколько вчерашних лепешек в лист и собралась на рыбалку.

Выйдя на крыльцо, девушка оторопела: небо на севере было затянуто черным маревом. Тамея побежала к реке. Выбравшись из кустов капельника и увидев, что из-за стен Тмироса поднимаются сизые столбы дыма, она громко окликнула Рую.

– Что с Тмиросом? – спросила она, как только речная подруга выглянула из воды.

– Магию жгут! Сильную магию! – подумав, ответила Руя.

– Какую магию? Неужели ты не можешь говорить яснее?!

Тамея рассердилась, хотя знала: Руя не скажет ничего определенного.

Из зарослей капельника показались взволнованные Луд и Онсида, за ними высыпали на берег остальные хуттинцы и гости. Руя мгновенно нырнула в воду. Все с тревогой рассматривали наглухо запертые ворота в стене Тмироса и высокие башни, почти полностью скрытые густыми клубами дыма. От запаха гари, долетавшего с другого берега, першило в горле.

– Руя сказала, что в Тмиросе жгут магию, – передала Тамея слова речной подруги.

– Магию? – Онсида нахмурилась.

– Бежим отсюда! – истерично прокричала Арда, тряся мужа за грудки.

– Помолчи, Арда! – сурово прикрикнула на нее Соха.

– Надо немедленно послать гонца в Наллеху. Будем просить у Оргорона помощи, – сказал Луд. – Праздник поясов отменяется. Пусть гости возвращаются в свои деревни.

– Подожди, старейшина, – покачала головой Онсида. – Сейчас лучше держаться вместе. Так, в случае чего, мне легче будет всех защитить. И праздник нужно провести. Черная магия на веселых людей действует гораздо слабее, чем на опечаленных да испуганных.

Луд, немного подумав, кивнул в знак согласия. Онсида повернулась к собравшимся и громко сказала:

– Тмирос переживает какие-то трудности, а нам нужно успокоиться. Давайте радоваться празднику!

Хуттинцы и гости зашумели. Каждый высказывал предположение, какая беда могла обрушиться на соседний город.

– Зря мы, наверное, затеяли этот праздник. Но теперь уже поздно его отменять, – тихонько говорила Онсида Луду по дороге в деревню. – Остается надеяться, что на этот раз колдун не тронет нашу деревню.

– Пошлю Крима рассказать обо всем Оргорону, – решил Луд.

Дождавшись, пока хуттинцы и гости покинут берег, Тамея наловила рыбы и тоже вернулась в деревню. Дома она узнала, что гостья, едва позавтракав, отправилась к своим тохтинским подружкам. Тамея облегченно вздохнула: ей, как и Лавидии, Стека совсем не понравилась. Пока сестра ела лепешки, Лав развлекала ее тем, что смешно изображала гостью. Тамея хохотала, наблюдая, как, задрав нос и презрительно скривив губки, Лавидия расчесывала воображаемые косы.

– А принц у вас есть? – передразнивала она Стеку. – Мне нужен только принц! Он мне будет подавать холодное молоко.

– За что ты ее невзлюбила? – сквозь смех спросила Тамея.

– Ты бы видела ее за завтраком! – воскликнула Лав. – Мама не знала, как ей угодить. Дайте ей масло, варенье! Фу, молоко теплое!

Похоже, гостья им досталась очень капризная, но по законам гостеприимства семья должна была лишь усерднее ее потчевать.

Во дворе Хида потрошила рыбу. На земле лежала разноцветная горка плодов радужника.

– На обед хочу потушить рыбу с радужником, – сказала она Тамее. – Как думаешь, Стеке понравится?

– Если не понравится, пусть не ест! – фыркнула Тамея.

– Да что ты! – ужаснулась Хида. – Потом все в Хутти и Тохте будут говорить, что Хида готовить не умеет! Гостью как следует накормить не смогла!

– Давай я радужник почищу, – вздохнув, предложила Тамея.

Она уселась на траву и тонким деревянным скребком принялась счищать нежную кожицу с крупных плодов.

Когда Хида поставила казан на очаг, Тамея вернулась в дом – нужно было немного принарядиться, ведь сразу после обеда начнутся конкурсы. Мать отдала ей два своих гребня. Лав тут же заставила пообещать, что Хида даст и ей поносить эти гребни, когда Лав дорастет до Праздника поясов. Расчесав свои длинные волосы, Тамея подколола их с двух сторон. Мать и сестренка с восхищением смотрели на нее, на глаза Хиды даже навернулись слезы. Тамея вдруг заволновалась, подумав, что давно не распускала волосы и Далу это наверняка понравится.

К обеду вернулись Перлас и Стека. С порога оглядев Тамею, гостья уверенно заявила:

– Собранные волосы тебе больше к лицу.

– Отчего же? – усмехнулась Лав. – Оттого, что, распущенные, они красивее твоих?

– Как знаете, – пожала плечами Стека, усаживаясь за стол. – Я говорю, что думаю.

На большое блюдо, устланное для красоты листьями радужника, Хида положила рыбу.

– Мне только совсем чуть-чуть, – сморщилась Стека. – Я рыбу не люблю.

– Вот поэтому ты такая худая и бледная! – заметила Лав.

Гостья почти не притронулась к еде и снова убежала к тохтинским подругам. Хида была сама не своя от расстройства.

– Посмотри, – шептала она Перласу, – ничего не съела!

– Пускай не ест, – пробасил он. – Значит, неголодная.

Наконец с легкой дрожью в коленях Тамея, сопровождаемая семьей, вышла из дома. По улице в сторону луга шагали гости вперемежку с хуттинцами. Рока поджидала подругу возле своей калитки.

– Бабушка уже на лугу, – сообщила она.

– А какие конкурсы будут, ты знаешь? – без особой надежды спросила Тамея.

– Откуда? Бабушка разве скажет?!

Онсида, конечно же, знала, какие конкурсы на этот раз придумали судьи, но на то, что она поделится этим секретом с внучкой, нечего было и рассчитывать.

Лавидия, убежавшая вперед, неожиданно вернулась.

– Нуам уже был на лугу! – запыхавшись, быстро доложила она. – Там для вас приготовили яйца!

Лавидия унеслась обратно.

– Интересно, что нас заставят делать с этими яйцами? – недоуменно спросила Рока.

– Может, есть? – предположила Тамея. – Конкурс: кто быстрее съест яйцо?

– Или кто больше их съест! – хихикнула Рока.

Они помнили прошлогодние конкурсы в Сохоте. Для первого испытания была вырыта неглубокая, но широкая яма, которую выложили плоскими речными камешками. В яму налили воды чуть выше колена и запустили одну рыбу-веревку. Рыба была небольшая, всего-то с локоть, очень тонкая и невероятно скользкая. Девушкам предложили всем вместе залезть в яму и руками поймать рыбу. Конкурс понравился девушкам, вдоволь наплескавшимся в воде, и зрителям, которые от души посмеялись. Победила в нем Дэвика. Тамея была уверена, что могла бы выиграть, если бы использовала силу, но она стеснялась толкаться и потому победа досталась сопернице. Каким будет первый конкурс на этот раз, девушки не знали, но не отказались бы повторить сохотинское испытание.

Когда подруги появились на огромной выкошенной площадке, Перлас и Хида уже стояли в толпе сородичей. Судьи – Луд, Онсида, двое тохтинцев и двое сохотинцев, прибывших с молодежью, – разместились напротив зрителей. С двух сторон установили лавки. Девушек попросили занять правый ряд лавок, юношей – левый. На столе перед судьями Тамея заметила гору яиц в большом блюде, стопку плоских тарелочек и много кружек.

– Похоже, ты была права, – шепнула Рока подруге. – Нас действительно заставят есть яйца.

Вскоре оба ряда лавок были заняты, и Луд попросил тишины. Шум начал стихать, и тут из-под земли в центре площадки вырвалось черное облако. Оно стремительно пронеслось над судьями – те едва успели пригнуть головы – и пропало где-то далеко на лугу. Молча проводив его взглядом, собравшиеся тут же о нем забыли.

– Конкурс для невест! – громко объявил старейшина.

Луд не любил пышных речей. И если в других деревнях старейшины перед началом конкурсов произносили длинные приветствия, то Луд предпочитал обходиться без них.

Тамея отыскала в толпе родителей, и Перлас с Хидой радостно помахали ей.

– Каждой девушке, – начал Луд, – дадут тарелку, в которой будет яйцо, и полную кружку воды.

– По крайней мере не объедимся! – шепнула Рока Тамее.

– Тарелку с яйцом нужно взять в одну руку, кружку – в другую. Кто из девушек первой донесет тарелку и кружку до юноши, сидящего напротив нее, и при этом не уронит яйцо и не разольет воду, та и будет победительницей!

Зрители загудели.

– Глупый какой-то конкурс, – фыркнула Дэвика.

– Мне тоже не нравится, – поддакнула Рока.

Тамея хотела согласиться, но вдруг заметила, что парень напротив нее – не кто иной, как Дал! Значит, пусть и в глупом конкурсе, но яйцо она понесет именно ему! Тамея заволновалась пуще прежнего: случайно он так сел или нет?

Помощники, в числе которых оказалась и Лавидия, раздали тарелки, яйца и кружки.

– Предупреждаю, – повысил голос Луд, – нельзя придерживать яйцо рукой!

Тарелка была плоской, как лепешка, кружка наполнена водой до самых краев.

– И как с этим побежишь? – растерянно пробормотала Рока.

Старейшина велел приготовиться. И тут Тамее пришла в голову идея: она приставила тарелку к шее и прижала яйцо подбородком.

– Побежали! – гаркнул Луд.

Девушки помчались по лужайке. Вскоре Тамея заметила, что вырывается вперед. Она подняла глаза и чуть не споткнулась, увидев, как Дал болеет за нее. Шаг, еще шаг, и ее тарелка, и кружка уже в руках у Дала! До Тамеи не сразу дошло, что она выиграла этот конкурс. Второй была Дэвика. Третьей – Рока. Четвертой – Стека. Идара, молоденькая девушка, впервые участвовавшая в конкурсах, споткнулась еще в начале забега, упала, разлила воду и уронила яйцо. Красная от стыда, она едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. Дал, как мог, пытался утешить ее.

Только теперь Тамея повернулась к сородичам. Хуттинцы кричали и выбрасывали вверх руки, словно невесть какое счастье свалилось на них. Хида поочередно обнимала гордо улыбающегося Перласа и визжащую от восторга Лавидию. Наконец Луд попросил всех успокоиться. Сердце Тамеи забилось сильнее, чем во время испытания: сейчас старейшина назовет ее победительницей!

– Итак, нам известна первая девушка, достойная называться лучшей невестой! – возвестил Луд. – Это Тамея, дочь Перласа и Хиды из Хутти!

Ликование возобновилось с прежней силой. Рока, повиснув на шее у подруги, целовала ее в обе щеки. Вдруг рядом раздался чей-то недовольный крик:

– Это обман!

Тамея обернулась.

– Так нечестно! – покраснев от ярости, надрывалась Стека.

Хуттинцы затихли, недоуменно переглядываясь. Внутри у Тамеи все похолодело. Если ее назовут обманщицей, вся деревня будет смеяться над ней. Такого позора она не переживет!

– Говори, девушка! – потребовал Луд.

– Тамея держала яйцо подбородком! – проверещала в полной тишине Стека.

– Ну и что? – возмутилась Рока. – Было сказано: не держать яйцо руками, и только!

– Это нечестно! – не унималась Стека.

– Девушка, – тихо сказала Идара, – это всего лишь игра.

– Ты вообще шлепнулась носом в самом начале, так что помалкивай! – бросила Стека, притопнув ногой.

Тут зрители вознегодовали, поднялся шум. Хида так махала руками, что, казалось, вот-вот ударит Арду.

Тамея покосилась на Дэвику. Та улыбалась: если Тамею обвинят в плутовстве, победа достанется ей.

– Прошу тишины! – прокричал Луд.

Все смолкли. Тамея едва держалась на ногах.

– Мы посовещались, – сказал старейшина, – и пришли к решению, что конкурс выигран честно! В следующий раз мы постараемся более подробно оговаривать правила!

Тамея почувствовала легкую досаду, словно Луд отчасти признавал, что ей удалось обмануть других, пользуясь оплошностью судей. Однако зрителей это, похоже, не волновало: на Тамею со всех сторон посыпались поздравления.

Вскоре Луд опять призвал к тишине.

– А сейчас юноши должны донести свои тарелки и кружки! – сказал он, и в ответ ему прозвучал дружный хохот.

Пусть теперь парни, как глупые татки, побегают с яйцами и водой. Тамея спешила занять прежнее место, чтобы Дал опять оказался напротив нее. Помощники заменили разбитые яйца, наполнили пустые кружки. Тамея подумала, что парни воспользуются ее уловкой, тем более что Луд не признал это нечестным. Но когда старейшина дал команду и парни ринулись вперед, оказалось, что все они держали тарелки на вытянутых руках. Зрелище было просто уморительным. Юноши бежали зигзагами. Дал и тохтинский парень со всего маха налетели друг на друга, разбив тарелки и разлив всю воду. У Торина яйцо попало в кружку. Победителем вышел парень из Сохоты.

Когда конкурс завершился, хозяева и гости большой веселой гурьбой вернулись в деревню. От домашней работы Тамею освободили.

– Иди, дочка, погуляй! – сказала мать. – Ты это заслужила!

Тамея побежала к Руе. После ужина устроят танцы, и ей будет не до речной подруги.

Из-за стен Тмироса по-прежнему валил черный дым. Водяная дива появилась в юбке из склизких темно-зеленых водорослей, и от нее сильнее обычного пахло тиной.

– Спина стала плохо гнуться, а это помогает, – указав на водоросли, пояснила Руя.

Она съела угощение, и подружки пошли купаться. Наплескавшись вволю, Тамея вылезла из воды и уселась на камни обсохнуть. Руя пристроилась неподалеку, аккуратно расправив юбку.

– Какие новости? – спросила Тамея, блаженно жмурясь на солнце. – В Тмиросе, – поспешно добавила она, испугавшись, что Руя заведет бесконечный рассказ о своих кавалерах.

– По-прежнему жгут мертвецов, – сказала водяная дива.

– Каких мертвецов? – содрогнулась Тамея. – Ты же говорила – магию!

– Правильно, магию, – согласилась Руя.

– Так что же все-таки происходит, ты можешь сказать? – в который раз рассердилась на нее Тамея.

– Нет, не могу, – немного поразмыслив, ответила водяная дива.

– А о чем говорят рыбаки? Ты наверняка подслушивала.

– Как дым этот появился, так они ворота заперли, и с тех пор никто оттуда не показывался.

Тамея еще долго сидела на берегу, подставляя разгоряченное лицо легкому ветерку и слушая щебет неугомонных чичиков. На Тмирос она старалась не смотреть. Руя привычно бубнила о своих женихах.

– А у нас сегодня был конкурс на лучшую невесту. Я победила, – сказала Тамея.

– Теперь ты лучшая невеста? – обратила к ней круглые глаза водяная дива.

– Да нет! Я победила только в одном испытании, а будет еще два.

– Когда у нас проводился конкурс на лучшую невесту, я победила во всех испытаниях!

Тамея поняла, что Руя это только что выдумала, но спорить не стала, а речная подруга пустилась в пространные воспоминания. Тамея слушала вполуха. Внезапно ее внимание привлекло какое-то движение на стене Тмироса. Человек встал в полный рост, взмахнул руками и спрыгнул вниз. Он упал в траву под стеной, но тут же вскочил на ноги и стремительно понесся к реке. Не отрывая глаз от противоположного берега Харлы, Тамея поднялась с камня и начала одеваться. Человек уже почти добежал до реки, когда открылись ворота Тмироса и из них выскочили пятеро всадников. Люди сидели верхом на сильных и красивых животных, казавшихся более грациозными, чем даданы. «Лошади!» – догадалась Тамея. Всадники были в темных одеждах. У одного из них, скакавшего на сером жеребце, развевались на ветру длинные белые волосы и белая борода. Увидев преследователей, несчастный припустил быстрее, но тут первый всадник на черном коне выхватил лук, натянул тетиву и выстрелил. Беглец на мгновение замер, потом со всего маха плюхнулся в реку лицом вниз. Всадники осадили коней, двое из них длинными крюками подцепили тело убитого и поволокли его обратно в Тмирос. Вскоре все пятеро вместе со своей страшной ношей скрылись за стенами города.

Тамею била крупная дрожь. Более жестокого, чудовищного зрелища ей наблюдать не доводилось. В оцепенении она смотрела на стены Тмироса, но там снова все замерло.

– Кто это? – скорее машинально, чем рассчитывая на толковый ответ, спросила она.

– Тот, кто стрелял, правитель города, – ответила Руя. – Второй – колдун.

– Колдун?! – воскликнула Тамея. – Это о нем ты мне говорила?

– Остальные просто люди.

– Просто люди? – горько усмехнулась Тамея. – Разве люди стреляют в безоружного, беспомощного человека?

– Он убегал.

Сидеть у реки Тамее расхотелось. Попросив Рую быть осторожнее и держаться подальше от Тмироса, она поспешила к Онсиде. Соха, выслушав рассказ Тамеи о том, что случилось на реке и что, по словам Руи, в городе жгут мертвецов, отправилась к Луду. Тамея и Рока увязались за ней.

– Странные люди эти тмиросцы, – задумчиво проговорил Луд, когда Тамея поведала ему ту же историю. – Что там у них творится?

– Похоже, в городе какие-то распри, – сказала Онсида. – Но нам-то что за дело?

Праздник продолжался. Снова накрыли столы. Тамея успела только заскочить домой и слегка пригладить волосы гребнем, как гости и хозяева начали рассаживаться. Тамею и парня из Сохоты, которого звали Лер, как первых претендентов на звание лучших жениха и невесты пригласили во главу стола, но они отказались.

После ужина молодежь гурьбой повалила на луг. Темнело, и на столбах вокруг лужайки для конкурсов зажгли солнечник. Шур заиграл на дудочке, парень из Тохты на трике. Трик – инструмент, похожий на маленькую лодочку, прикрытую сверху дощечкой, на которой были натянуты толстые волосы с загривка даданы, – издавал тонкий дребезжащий звук, поначалу показавшийся Тамее неприятным. Парни переминались с ноги на ногу, не решаясь пригласить девушек, а те делали вид, будто не ждут приглашения. Тамея украдкой посматривала на Дала, когда он улыбался в ответ на кокетливые взгляды Дэвики. «Ну почему я не умею, как Дэвика?» – с досадой думала Тамея.

Лишь к ночи, поборов стеснительность, молодежь развеселилась вовсю. Стека и Дэвика, обступив Дала, наперебой привлекали его внимание игривыми шутками. Словно невзначай, они то и дело касались его рук, плеч, но, к своей радости, Тамея отметила, что Дал не отдает предпочтения ни одной из них. Торин как-то незаметно перебрался поближе к Роке. Идаре, скромно пристроившейся в сторонке, Тамея предложила сесть рядом. Они смеялись над шуткой Лера, когда к ним неожиданно подошел Дал.

– Там, я еще не поздравил тебя с победой, – широко раскинув руки, будто собираясь заключить ее в объятия, воскликнул он.

– Какая победа, конкурс ведь шуточный! – вмиг вспыхнула Тамея.

– Шуточный не шуточный, но ты оказалась сообразительнее других!

Дал позвал Тамею танцевать, Торин потащил следом Року и Идару. Тамея подпрыгивала, держа свою ладонь в руке Дала, с ума сходила от счастья и не думала о том, что рядом с хрупкими подругами выглядит неповоротливой. Однако вскоре на площадку пожаловали Луд и Онсида. Музыканты тут же прекратили играть. Старейшина напомнил, что кое-кого завтра ждет работа, а потому танцы окончены и пора расходиться по домам. Под пристальным вниманием старших парни и девушки поплелись в деревню.

Тамея с Рокой уселись на лавку возле дома Тамеи – им не терпелось обменяться впечатлениями. Стека, распрощавшись со своими подружками, плюхнулась рядом с Рокой. Онсида, о чем-то беседовавшая с пожилой тохтинкой, указала на Року и пошла домой. Гостья из Тохты приблизилась к девушке.

– Тебя зовут Рокалия? – спросила она.

– Да, – слегка удивившись, ответила Рока.

– Я Сита из Тохты, – сказала женщина. – Ульбан просил передать тебе это.

Она протянула сверток и, не дожидаясь, пока Рока развернет его, удалилась. По тому, как дрожали руки подруги, Тамея поняла, что Рока очень волнуется.

– Так это ты дочь Ульбана? – удивилась Стека. – Много слышала о твоей матери.

– Что это ты могла слышать о моей матери? – резко спросила Рока.

– Да разное говорят… Например…

– Стека, охота тебе сплетни собирать? – почуяв неладное, осадила ее Тамея, однако гостью было уже не остановить.

– Какие сплетни? Что хуттинская жена Ульбана была ведьмой? Так у нас об этом все знают! Бросила она тебя и сбежала!

– Замолчи! – Рока закричала так страшно, что Тамея даже испугалась.

Стека проворно вскочила и уже от калитки крикнула:

– Все говорят: не свяжись Ульбан с хуттинской ведьмой, не сгубила бы она Рохайду!

Рока взметнулась с лавки, дрожа всем телом. Тамея кинулась было за Стекой, но та уже скрылась в доме.

– Я ее ночью задушу, хочешь? – в бессильной ярости сказала Тамея.

Рока промолчала, двумя руками сжимая сверток. Позади хлопнула дверь, и во двор выбежала Лавидия.

– Мокрица вернулась. – Лав поджала губы, как это делала Стека. – Расчесывает свою солому перед сном. Ой, что это у вас? – взвизгнула она.

Рока осторожно развернула серую ткань. В гладком овале отразилось звездное небо.

– Зеркало! – ахнула Лавидия.

– Зеркало! – хором воскликнули Рока и Тамея.

Такого сокровища не было ни у одной девушки в деревне. Рока в восхищении гладила пальцами металлическую оправу. Тамея радовалась не меньше подруги, а уж восторгу Лавидии не было предела, словно зеркало подарили ей. Когда Рока побежала домой поделиться счастьем с бабушкой, Тамея с облегчением вздохнула: подарок Ульбана заставил подругу забыть об обиде.

Стека неподвижно лежала на кровати, отвернувшись к стене. Тамея раздевалась медленно и нарочито громко разговаривала с сестрой, но гостья не шелохнулась.

– Послушай, – не выдержала Тамея, – не притворяйся, что спишь! Скажи лучше, почему у вас решили, что это жена Ульбана сгубила Рохайду?

Лав подняла от подушки любопытную мордашку. Тамея жестом приказала ей молчать. Стека наконец повернулась:

– У Рохайды с Ульбаном любовь была до того, как он встретил мать Роки. Говорят, что хуттинская ведьма окрутила Ульбана, женила на себе, да только он Рохайду не забыл. Вот колдунья и отомстила ей, а сама убежала и дочь бросила.

– Глупости у вас говорят! – отрезала Тамея. – Турия была нашей Сохой!

Пожав плечами, Стека снова отвернулась к стене. Тамея потушила солнечник и легла рядом с Лавидией.

– О чем это вы говорили? – в самое ухо сестре прошептала Лав.

– Ни о чем, спи!

Однако сама Тамея в ту ночь долго не могла заснуть от тревожных мыслей.

Ей вспомнилось то, о чем она подумала и чем не решилась поделиться с Рокой на реке. Тогда эта страшная мысль была туманной, почти неосознанной, но теперь туман как будто рассеивался, и неясная догадка находила подтверждение. Когда Руя рассказала о колдунье, у Тамеи в голове промелькнуло: а не Турия ли это, пропавшая много лет назад? Может, она боялась, что ее узнают, и потому обошла деревню стороной?

«Что, если Онсида из жалости сказала Роке, будто книги по магии принадлежали Рохайде, а на самом деле это книги Турии?» – размышляла Тамея. И тут ее осенило: «Грамоту знают только Сохи! Книги не могли принадлежать Рохайде!»

Но если магией занималась Турия, за что тогда Сурт выгнал Рохайду из дома? А что, если Берония и Стека правы? Может, между Рохайдой и Ульбаном вспыхнула прежняя тохтинская любовь?

Тамея подскочила на кровати как ошпаренная: «Тохтинцы попали в точку: когда Сурт прогнал жену, Турия ее выследила и убила из мести! Вот почему она прячется от сородичей!»

И тут новая догадка пронзила ее: «Когда в деревне протухли яйца и скисло молоко, а потом кто-то напал на Онсиду и убил Сурта, все решили, что это дело рук колдуна из Тмироса. Но в то время поблизости от деревни бродила Турия! Так, может, колдун из Тмироса здесь вовсе ни при чем? Это Турия – колдунья из клана Эста! Получается, что Онсиду пыталась убить собственная дочь?!» – Тамея содрогнулась.

Она поудобнее уселась на кровати. Ночную тишину нарушало лишь тихое посапывание Стеки, ровное дыхание Лавидии да стрекот цвириков в траве под распахнутым окном. «Турия стала злой колдуньей, – решила Тамея. – Она убила Рохайду за то, что та крутила любовь с ее мужем. Потом Турия появилась в деревне, хотела убить свою мать и погубила Сурта. Но за что? – ломала голову девушка. – Может, они видели ее в лесу? Онсида натолкнулась на нее, когда искала ползучий гриб, а Сурт встретил ее на охоте. Потом колдунья ушла в Тмирос. Но зачем она бродила вокруг дома Роки? Соскучилась и захотела посмотреть на дочь? Видимо, Онсида потому и говорит, будто ничего не помнит. Не хочет выдавать Турию».

Тамея легла и заставила себя закрыть глаза. И тут же снова их открыла. «Может, Турия приходила в деревню не только затем, чтобы посмотреть на дочь? Может, они встречались? – От этой мысли волосы встали дыбом. Тамея поднялась с кровати и стала мерить шагами тесную комнату. – В таком случае Рока должна знать, кто напал на Онсиду и убил Сурта! Нет, этого не может быть! Рока с ног сбилась в поисках лекарства для бабушки! С другой стороны, не могла же она выдать мать!»

Тамея отругала себя за нелепые подозрения и снова легла в постель.

На следующий день она проснулась поздно. Голова болела. После завтрака Тамея взяла сеть, собрала угощение для Руи и отправилась на реку. В лазоревом небе не было ни облачка, и лишь на севере по-прежнему поднимались черные клубы дыма.

– Из города кто-нибудь еще выходил? – спросила она у Руи, когда подруга принялась за лепешки.

– Нет, – сказала водяная дива, урча от удовольствия.

Тамея задумчиво глядела на крепостные стены за рекой.

– Что же там все-таки происходит? – пробормотала она.

Водяная дива живо расправилась с последней лепешкой.

– Давай побыстрее наловим рыбы, – попросила Тамея. – Хочу перед обедом немного вздремнуть. У нас сегодня конкурс, а я ночью плохо спала.

– Почему ты плохо спала? – поинтересовалась Руя, вставая с камня.

– Много дурных мыслей в голове бродило, – вздохнула Тамея.

– Надо перед сном в рот воды набрать, тогда спать будешь крепко, – посоветовала Руя.

Час спустя Тамея вернулась в деревню с уловом и сразу же легла в кровать.

Разбудила ее Лавидия:

– Вставай, мы садимся обедать! Мама сварила кашу с фруктами!

Стека, как всегда, недовольно ковырялась в тарелке. В семье Перласа за столом обычно много смеялись и шутили, но с тех пор как в доме появилась гостья, завтраки и обеды проходили в полном молчании. Когда Стека ушла, хозяева стали обсуждать предстоящий конкурс. Неожиданно кто-то громко потопал на крыльце, привлекая внимание. В кухне появилась Рока:

– Там, я зеркало принесла. Посмотрись перед конкурсом, – сказала она после приветствия.

За столом остался один Перлас. Хида, Лавидия и Тамея вмиг забыли о еде. Они бережно передавали друг другу зеркальце и с увлечением разглядывали собственные лица.

– Ой, а я, оказывается, еще красивая! – воскликнула Хида. – Морщинок почти нет!

– Ты лучше посмотри, какая я красивая! – сказала Лавидия.

– На тебя-то я и без зеркала каждый день любуюсь. – Хида засмеялась.

– Ну-ка, – крякнул Перлас, вытирая рот тыльной стороной ладони, – что там у вас? Дайте-ка мне посмотреть!

– Смотри, отец, не испачкай! – предупредила Хида, передавая зеркальце.

Тамея украдкой взглянула на раскрасневшееся от удовольствия лицо подруги. «Если Рока и виделась с Турией, то она и понятия не имела, что натворила ее мать! – подумала девушка. – Но тогда почему Рока не рассказывает мне о встрече?»

– Пора, – возвращая зеркало, сказал Перлас. – Вся деревня, поди, уже на лугу собралась.

Улицы и впрямь опустели, а со стороны луга доносился многоголосый гам. Тамея, Рока, Перлас, Хида и Лавидия поспешили на площадку, где, как и в предыдущий раз, с двух сторон установили лавки. Правый ряд снова достался девушкам, левый – юношам. Зрители столпились на краю лужайки. Тамея с разочарованием отметила, что сидит напротив Кулона, брата Идары. Перед судьями на длинном столе лежало четырнадцать хур и столько же ножей.

– Так я и думала, – шепнула Тамея на ухо Роке, – второй конкурс будет серьезным.

Впрочем, догадаться было нетрудно. Прошлым летом в Сохоте девушки чистили рыбу, следовало ожидать, что на этот раз им придется потрошить хур. В конце концов, для того и проводились испытания – будущие женихи должны заранее знать, каких хозяек приведут в дом.

Как только Луд поднял руку, зрители тут же смолкли.

– Пусть каждая девушка возьмет птицу и нож, – сказал Луд. – Птицу необходимо ощипать и выпотрошить. Которая из девушек сделает это быстрее и лучше, та и будет победительницей!

Участницы наперегонки бросились к столу.

– Подождите! – остановил их Луд. – Пусть гостьи первыми выберут себе птиц!

Тамея, Рока, Дэвика, Агга и Идара с недовольным видом вернулись к лавкам. Среди зрителей пробежал громкий ропот.

– Вот увидите, нам достанутся самые большие хуры и самые тупые ножи! – буркнула Дэвика.

Тамея смотрела, как гостьи толкались возле стола. Стека сначала поспорила с одной девушкой из Сохоты из-за птицы, потом поругалась со своей тохтинской подружкой из-за ножа.

– Старейшина, зачем наших девушек обижаешь? – послышался из толпы чей-то голос.

Тамее показалось, что это был Корт.

– Все хуры одинаковые! – ответил Луд.

Когда гостьи отошли от стола, птиц взяли хуттинские девушки. Помощники раздали большие корыта.

– Начали! – скомандовал Луд.

Тамея принялась торопливо выдирать жесткие сине-сиреневые перья из толстой птичьей кожи. Занятие это было не из легких. Справа от нее трудилась Рока, слева – Идара. Когда от перьев на голубоватой коже хуры остались лишь глубокие ямки, Тамея взялась ощипывать розовый пух. Он прилипал к пальцам, и их все время приходилось вытирать о край корыта. Тамея вытаскивала потроха, когда с лавки вдруг вскочила девушка из Тохты, победно взметнув над головой свою птицу. Луд подозвал ее к столу. Второй закончила Дэвика, Тамея оказалась третьей. Дальше одна за другой справились с заданием девушки из Сохоты. Рока была седьмой, Идара – девятой, Стека – предпоследней.

– Теперь мы узнали имя второй девушки, достойной называться лучшей невестой! – прогремел Луд. – Это Тува, дочь Керана и Лумы из Тохты!

Тува, полненькая девушка с каштановыми волосами и веснушчатым лицом, сильно стеснялась, когда ее поздравляли подруги и зрители.

Наступила очередь юношей показать себя. Прошлым летом в Сохоте они таскали на плечах мельничные жернова. Правда, тогда мало кому удалось даже поднять жернов. Победил в том испытании здоровенный парень из Сохоты по имени Дор, он сделал двадцать шагов. Дал смог пройти с жерновом только три шага. На этот раз старейшина объявил, что парни будут бороться.

– Победит тот, у кого противник коснется земли обеими лопатками! – пояснил Луд.

Юношей попросили разбиться на пары. Получилось шесть пар. Скинув туники, первыми на середину лужайки вышли Брокус и Дор. У щуплого Брокуса не было ни единого шанса, он сам это понял и потому почти не сопротивлялся. Вторыми были Торин и парень из Тохты. Они боролись долго, и Рока чуть голос не сорвала, болея за Торина. Наконец, когда Торин сам был практически на земле, он ловко вывернулся из-под противника и уложил того на обе лопатки. Последними боролись Дал и Шур. В исходе этого поединка Тамея не сомневалась: один ловкий бросок Дала – и Шур загорает, лежа на спине.

Победители первого тура снова разбились на пары.

Во втором заходе первыми состязались Дор и Торин. Торин изо всех сил сопротивлялся могучему противнику. В тот момент, когда Дор повалил Торина на землю, хуттинцы дружно ахнули. Дал боролся в третьей паре с парнем из Сохоты. Парень напал стремительно, но Дал в первом туре видел, на что способен противник, и был готов отразить атаку. Силы их были равны, однако Дал оказался чуточку увереннее в себе, может, оттого, что был у себя дома и полсотни сородичей смотрели на него, всем сердцем желая удачи. Дал победил, впрочем, у Тамеи, как и в прошлый раз, в этом не было никаких сомнений.

В третьем, и последнем, заходе на площадке остались Дор, Зайн и Дал. Первыми вышли бороться Дор и Зайн. Дор положил Зайна сначала лицом вниз, потом играючи перевернул его на спину. Теперь друг перед другом стояли лишь два участника: Дор и Дал. С Дала слетела его привычная улыбка. Квадратное лицо Дора оставалось бесстрастным. Противники сцепились. Тамея видела, как вздулись от напряжения жилы на шее Дала.

– Этот тролль не может победить! – воскликнула Дэвика.

Противники разошлись и снова сцепились. Зрители следили за поединком, затаив дыхание. Дор был силен, но Дал более гибок и проворен. Когда соперники сходились в третий раз, Дал неожиданно увернулся и сильным ударом под колени сбил противника с ног. Дор тяжело рухнул на землю. От изумления зрители секунду молчали, а потом восторженно взревели. Дал вытер пот со лба и, улыбнувшись, протянул Дору руку, помогая подняться. Он успел еще похлопать Дора по плечу, прежде чем хуттинцы окружили его, бросились обнимать и целовать.

– Имя второго юноши, достойного называться лучшим женихом, – Далан, сын Эйда и Туны из Хутти! – стараясь перекричать толпу, возвестил Луд.

Тамея решила повременить с поздравлениями и подойти к Далу в другой раз, когда он будет один. В деревню снова возвращались веселой гурьбой, и никому не было дела до того, откуда родом победитель. Это был общий праздник молодости. Это был тот самый праздник, которого каждый день желали друг другу жители деревень Хутти, Тохта и Сохота.

– А я не сомневалась, что наш Далан победит, – сказала Хида Тамее, когда они сидели во дворе у очага и чистили радужник.

– Я тоже, – улыбнулась Тамея.

Лавидия, лежа на траве, играла с куклой.

– Представляешь, Там, – мечтательно произнесла Хида, оторвав взгляд от ножа, – Дал станет достойнейшим женихом, а ты лучшей невестой. Может, он тогда подарит тебе свой пояс?

– А может, Там не захочет отдать ему свой, – встряла Лав.

– Да? И кому же она его отдаст? – прищурилась Хида.

Неожиданно с дальнего конца деревни донеслись громкие вопли.

– Что это? – встревожилась Хида.

Прибежал Нуам и возбужденно закричал, размахивая руками:

– Лав, к нам трохи забрались! Идем смотреть, как Соха их выкуривать будет!

Лавидия со всех ног понеслась за калитку.

– Там, это… Рока просила тебя тоже прийти, – почесав в затылке, сказал Нуам.

– Иду. – Тамея поднялась, торопливо вытирая руки.

Хуттинцы и гости, приникнув к изгороди, с любопытством уставились на распахнутые двери дома молочницы. Тамея окликнула подругу.

– Хорошо, что ты пришла, – прошептала Рока. – К Тутрен забрались трохи, и бабушка велит мне их выкурить! А я боюсь!

Неожиданно в окне показался трох с большим печным горшком в руках. Оскалив желтые зубы, он запустил горшком в толпу у изгороди. Люди метнулись в разные стороны, горшок пролетел над головами и грохнулся на землю. Трох исчез в доме, откуда доносился жуткий шум.

– Скорее сделайте что-нибудь! – всплеснула руками Тутрен.

К толпе подбежал запыхавшийся Корт со связкой краснянки. Он протянул стебли Онсиде. Соха подожгла пучок и молча вручила его Роке, указав глазами на дверь. Рока, судорожно вздохнув, взяла краснянку и открыла калитку.

– Я тоже пойду! – сказала Тамея.

Уголки губ старой Сохи дрогнули от улыбки.

– Не понимаю, – шептала Рока подруге, осторожно поднимаясь на крыльцо, – почему поля окуривают мужчины, а дома Сохи? Послали бы сюда мужчин, наверняка им не так страшно!

Прежде чем переступить порог, Рока сунула в проем дымящийся куст и помахала им. В доме послышался топот маленьких ножек. Подруги для храбрости взялись за руки и переступили порог. В кухне царил чудовищный беспорядок. В лужах молока валялись осколки посуды и клочья тряпок. Стены и перевернутые лавки измазаны испражнениями. Рока двинулась вперед, но тут на стол неожиданно прыгнул толстый трох и замахнулся осколком кувшина.

– Берегись! – крикнула Тамея.

Осколок со свистом пролетел мимо ее уха и врезался в стену за спиной. Рока ткнула дымящимся кустом в троха. Тот кубарем скатился со стола и скрылся в комнате.

– Вот гадость, – брезгливо поморщившись, пробормотала Рока.

– Дай мне половину твоего куста, – предложила Тамея. – Вдвоем мы их быстрее выкурим.

– Нет, я кое-что придумала! – Рока принялась перебирать мешочки, привязанные к поясу. – Вот! Это растертый корень жабомора! Он усиливает магические свойства других растений.

В этот момент в голову Тамее угодила сандалия.

– Давай быстрее! – крикнула она, потирая ушибленный лоб.

Рока посыпала порошком куст краснянки, и в тот же миг от него повалил густой едкий дым. Тамея закашлялась, из глаз ручьем полились слезы. Дым в мгновение ока заполонил кухню. У Тамеи застучало в висках, сознание помутилось. Собрав остатки сил, она схватила Року за шиворот и поплелась к выходу. Чьи-то сильные руки подхватили ее.

Когда девушка очнулась, то увидела склонившееся над ней суровое лицо Онсиды и обеспокоенное Дала. Тамея тряхнула головой и огляделась. Они с Рокой сидели на земле, прислонившись спинами к изгороди, а хуттинцы и гости смотрели на них с любопытством и сочувствием. Ну и показали они себя во всей красе! А если бы от этого вонючего дыма их стошнило?!

Куст краснянки, который вынесли из дома вместе с Рокой (она зажала его в кулаке так, что еле вырвали), бросили на землю и затоптали. Когда дым рассеялся и стало ясно, что трохи разбежались, Тутрен осмотрела погром и с плачем рассказала соседкам об убытках.

Тамея и Рока побрели домой.

– Ну какая из меня Соха? – сокрушалась по дороге Рока. – Чуть сама не пропала и тебя едва не угробила! Надо мной будут теперь потешаться в трех деревнях!

– Если и будут, то над нами обеими. А это куда легче пережить, – заверила ее Тамея.

– Отцу расскажут, что его дочь – глупая татка, из которой пытаются сделать Великую Соху! Как думаешь, мы сильно опозорились? – безнадежно спросила Рока.

– Ну что ты, мы прославились, – вздохнула Тамея.

Она топталась у калитки, не решаясь расстаться с Рокой и не зная, как задать мучивший ее вопрос. Заметив это, Рока спросила:

– Там, что с тобой? Ты жалеешь, что пошла со мной выкуривать трохов?

– Нет-нет! – поспешно затрясла головой Тамея. – Просто… Рока, ты не встречалась недавно с… кем-нибудь странным? Ну, с каким-нибудь родственником?

Рока сначала удивленно вытаращила глаза, потом, сощурившись, пристально вгляделась в лицо подруги.

– Там, ты хорошо себя чувствуешь? – заботливо спросила она. – Тошнота прошла? Может, покажешься бабушке?

Тамея вдруг сообразила, что если бы Рока встречалась с Турией, то Турии незачем было бы заглядывать в окна дома, когда оттуда ушла Тамея, а Онсида все еще лежала в забытьи. Турия могла бы просто войти! Тамее стало так стыдно, что она даже залилась краской. Рока еще больше забеспокоилась.

– Там, у тебя щеки красные. Это, наверное, жар! Идем, бабушка тебя осмотрит!

Но Тамея, торопливо распрощавшись, убежала домой. Хида во дворе уже сняла с огня жаркое. Вскоре вернулась Лав. Тамее очень хотелось узнать, кто вынес ее из дома Тутрен, но она стеснялась спросить.

К счастью, Лавидия сама все рассказала:

– Когда повалил дым, Дал со всех ног бросился к вам, за ним Торин и Корт. Дал вынес тебя, а Торин Року.

Тамея разволновалась: Дал кинулся ее спасать! И пусть он не рисковал жизнью, но он первым пришел к ней на помощь!

После ужина молодежь отправилась танцевать. Улучив момент, когда Дал остался один, Тамея подошла к нему.

– Я еще не поздравила тебя с победой, – сказала она.

– А я думал, ты не хочешь поздравлять, – рассмеялся Дал.

– Да, нет! Хочу. – Тамея покраснела.

Ну почему она не может говорить с ним спокойно? Мысли путаются, язык заплетается, и с губ срывается какая-нибудь глупость. А Дал? Иногда Тамее казалось, что он все прекрасно видит и понимает и просто смеется над ней.

– Поздравляю! – выдохнула Тамея и повернулась, чтобы уйти.

– А как же танец с победителем? – изобразив крайнее удивление, спросил Дал.

И снова Тамея танцевала, ощущая крепкую, теплую ладонь Дала в своей руке. Когда она вернулась на место, к ней присоединилась Идара. Девушка нравилась Тамее; скромная и молчаливая, она просто сидела рядом, не раздражая и не утомляя. Неожиданно к ним подошел Шур.

– Я насчет завтрашнего конкурса, – сказал он. – Вы с Тувой будете соревноваться в танцах.

– Как в танцах?! – воскликнула Тамея.

Это было самое ужасное! Танцевать одной на виду у всей деревни, гостей и Дала? Мало ей было трохов?

– Чего ты испугалась? – удивился Шур. – Я видел, как танцует Тува. Уверен, ты победишь!

– Сильно сомневаюсь, – смущенно пробормотала Тамея.

В этот вечер Тамея больше не танцевала. Возможно, завтра она напляшется на всю оставшуюся жизнь.

– Этот конкурс будто нарочно выдумали для меня! – сетовала Тамея по дороге к дому. – То ли дело прошлым летом в Сохоте: девушки всего лишь штопали дырки. А сейчас? Представляешь, я одна выйду на лужайку и начну плясать! И как меня угораздило выиграть первый конкурс?

– Ты хорошо танцуешь, – возразила Рока.

– Хорошо? Да как только я начну выкручивать кренделя, Дэвика скажет, что я похожа на взбесившуюся дадану. Сколько насмешек сегодня за ужином досталось бедным борцам! Если надо мной будут так же смеяться, мне лучше утопиться!

– Слушай! – вдруг воскликнула Рока. – А если тебе намазаться моей мазью от трещин на пятках? Завтра ты скажешь, что заболела и не будешь участвовать в конкурсе. Тува, конечно, станет лучшей невестой, но зато ты не будешь переживать из-за этих дурацких танцев. Потом я возьму у бабушки средство, которым она мне розовое пятно свела, и, когда придет время обмениваться поясами, ты будешь как новенькая.

– Давай! – радостно согласилась Тамея.

Рока сбегала домой и принесла небольшую склянку.

– Намажься на ночь! – посоветовала она.

Дома Тамею встретила Хида.

– Ты чего так поздно? – зевнув, спросила она.

– Мы с Рокой завтрашний конкурс обсуждали, – сказала Тамея.

– Волнуешься? – улыбнулась мать, опускаясь на край лавки. – Не бойся, ты победишь, я уверена!

– Ага, – невесело усмехнулась Тамея. – А ты знаешь, что это будут танцы?

– Так это же здорово! – воскликнула Хида. – Твоя мать в молодости была лучшей плясуньей в деревне.

– И что, ты можешь за меня сплясать?

– Научить могу. Давай-ка завтра отца и Лав оставим готовить обед, а сами пойдем на реку. Я тебя научу так танцевать, что ты всех сразишь наповал! – с энтузиазмом предложила Хида.

– Сразить наповал я и так могу. Мне бы не опозориться.

– А что это у тебя в руках? – Хида указала на склянку, которую Тамея не догадалась спрятать.

– Да так. Рока мазь дала.

– Зачем? – не унималась мать.

– Для красоты.

– Ух ты! Дай-ка посмотреть! – Хида заглянула в склянку. – И что ею натирать?

– Ну, щеки и губы.

– И что будет?

– Они станут красивого розового цвета, – выдавила Тамея.

– Как интересно! Может, и мне намазаться? – усмехнулась Хида.

– Ой, мам, не надо! – Перепугалась Тамея.

– Да я шучу! – рассмеялась Хида. – Куда уж мне? Народ только смешить! Ладно, давай спать. Завтра ты у меня будешь порхать на конкурсе, как чичик на ветке!

Она поднялась с лавки.

– Склянку отдай, – потребовала Тамея.

– Так оставь ее здесь на столе, – с хитрой улыбкой предложила Хида.

– Ее нужно на ночь мазать. – Тамея решительно забрала пузырек.

Лавидия и Стека уже спали. Тамея села на кровать и задумалась. Мать так надеется, что ее дочь победит, а она завтра проснется с пятнами на лице! Тамея посмотрела на склянку. «Что я, трусиха или лгунья? Не стану прятаться! Выйду и поборюсь за звание лучшей невесты, – решила она. – А вдруг я и в самом деле смогу победить?» Вздохнув, Тамея засунула склянку под кровать на случай, если Хида все-таки захочет натереться мазью.

Она улеглась в кровать, но долго еще ворочалась с боку на бок. Завтра они будут обмениваться поясами. Кто знает, может, на этот раз Дал подарит свой пояс? И может, он подарит его ей?

Ночью Тамее приснилось, будто хуттинцы и их гости пляшут на лужайке под дудочку Шура, а она стоит в стороне. Вдруг все расступаются, и Луд показывает Тамее: мол, выходи, танцуй! А она шагу сделать не может. Тут Дал снимает пояс и через всю площадку направляется к ней. У Тамеи замирает сердце: еще мгновение, и Дал подарит ей свой пояс! Она видит, как улыбаются мать, Луд, Онсида и Рока, и понимает: ей не нужно танцевать. На самом деле все знали, что Дал подарит ей свой пояс, и потому освободили для нее место на лужайке. Дал подходит и протягивает руки, но, к ужасу Тамеи, в руках у него не пояс, а склянка Роки. «Возьми, – говорит Дал, – намажься и будешь танцевать, как бешеная дадана!» Все вокруг начинают смеяться. Тамея понимает, что этого делать не следует, но послушно берет склянку и принимается натирать руки, ноги, лицо. Вдруг раздается крик Лавидии. Тамея смотрит на свои руки – а они превратились в оранжевые ноги с копытами, трогает голову – а на ней ветвистые рога. Все окружающие в страхе замолкают, и только Лавидия смеется громко и заливисто.

Тамея, вздрогнув, проснулась. В комнате было светло. Лав сидела на кровати и громко хохотала, тыча пальцем в соседнюю постель. Тамея повернулась: Стека с удивлением рассматривала свои пальцы, которые были почему-то зеленого цвета с яркими фиолетовыми разводами. Она почесала зеленые щеки и побежала во двор, где стояло ведро с водой, но через минуту вернулась обратно.

– Обманщица! – яростно закричала Стека. – Ты говорила, что это для красоты!

– Разве я тебе говорила? Зачем ты без спроса брала мой пузырек? – возмутилась Тамея.

Стека слюнями пыталась оттереть пальцы и щеки. На шум прибежала Хида. Увидев Стеку, она не на шутку перепугалась.

– Лавидия, беги за Онсидой! – велела она дочери.

– Лучше Року позови, – шепнула Тамея сестре.

Рока и Лавидия столкнулись на крыльце.

– Что у вас за переполох? – невинно хлопая ресницами, поинтересовалась Рока.

– У нас Стека заболела! – выпалила Лавидия.

– Почему Стека? – удивилась Рока.

Она вошла в комнату, где гостья рыдала, сидя на кровати.

– Ее надо лечить! – кинулась Хида к Роке.

– От воровства не вылечишь! – рассмеялась Тамея.

– Ну должно же хоть что-то помочь! – взвыла Стека.

Вскоре она сидела с толстым слоем серой мази на щеках и губах и сердито смотрела в окно.

После завтрака Тамея и Хида отправились к реке. Утро стояло солнечное, дул легкий ветерок. Из-за стен Тмироса по-прежнему поднимались к небу черные столбы дыма.

– Да когда ж они угомонятся? – неодобрительно покачала головой Хида, глядя на противоположный берег. – Как надоело нюхать эту гарь!

Тамея позвала речную подругу.

– Пусть праздник, Руя! – сказала Хида. – Женихи все одолевают?

– Жизни нет! – Водяная дива кокетливо махнула рукой.

До самого полудня Хида танцевала, подпевая самой себе. Тамея старательно повторяла за матерью все движения. Устав, они искупались, а потом вернулись домой.

После обеда Хида, Лавидия и Тамея уединились в комнате, где мать бережно достала из сундука светло-зеленое платье, расшитое по подолу оранжевыми цветами. Над этим платьем Хида трудилась всю зиму. Тамея не могла дождаться, когда сможет надеть его. И вот она расправила складки, подвязала праздничный пояс и в восторге закружилась на месте.

В комнату заглянула Стека:

– По-моему, слишком ярко. – Гостья скривила губы. – Ты похожа на татку!

– Нет, Стека, – возразила Лав, – это твое лицо утром было слишком ярким! Оно и сейчас похоже на плесневелую лепешку!

Оттолкнув Стеку, в комнату протиснулась Рока. Увидев Тамею в нарядном платье, она воскликнула:

– Кто-то кому-то сегодня точно подарит свой пояс!

– Кто и кому? – полюбопытствовала Лав.

Тамея легонько щелкнула ее по носу.

Дружной компанией, к которой присоединился Перлас, они вышли со двора и направились на луг.

– Главное, дочка, – по дороге давала наставления Хида, – ничего не бойся! Как выйдешь, ни на кого не смотри! Слушай музыку и представляй, будто ты одна на берегу реки и танцуешь для самой себя.

Зрители уже нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Когда Луд поднял руку, призывая к тишине, сердце Тамеи бешено застучало.

– Конкурс для девушек! – объявил старейшина. – У нас две участницы, достойные называться лучшей невестой! Это Тамея, дочь Перласа и Хиды из Хутти, и Тува, дочь Керана и Лумы из Тохты! Девушки будут соревноваться в танцах! Первой выступает Тамея!

У Тамеи закружилась голова.

– Ну, давай! – легонько подтолкнула ее в спину Лавидия.

Тамея на негнущихся ногах вышла на середину лужайки и повернулась к зрителям. «Ни на кого не смотри!» – вспомнила она наказ матери и подняла глаза к небу. Справа, над Тмиросом, висело черное марево. «Может, жителям города сейчас намного хуже, чем мне», – подумала Тамея, и это, как ни странно, ее немного успокоило. Заиграла дудочка. Глубоко вдохнув, Тамея стала двигаться в такт музыке, сначала медленно и робко, но потом все уверенней и четче. И чем дольше она танцевала, тем сильнее ее охватывал восторг. Она кружилась и кружилась, стараясь изобразить порхание мотылька и трепетание листвы, пытаясь передать неистовую злобу бури и теплую ласку летнего дождя. В зеленом платье, в ореоле развевающихся оранжевых волос она была похожа на деревце, объятое пламенем.

Закончив танец, Тамея замерла, сердцем почуяв всеобщее восхищение. Мгновение – и луг взорвался ликующими криками. Тамея подняла раскрасневшееся лицо, поискала глазами Дала. Увидев, что он, как ребенок, радостно топает и свистит, она подумала, что это самая счастливая минута в ее жизни. Казалось, никто не сомневался, что она станет лучшей невестой. Однако Луд снова потребовал тишины. На лужайку, в синем платье с белыми цветами на груди, вышла Тува. Девушка двигалась легко и грациозно, но в ее танце не было того огня, которым отличался танец Тамеи. Когда музыка стихла, а Тува присоединилась к своим тохтинским друзьям, судьи начали совещаться.

– Конкурс для юношей! – вдруг объявил Луд.

– А девушки? – послышались голоса из толпы. – Кто победил? Кто лучшая невеста?

– Об этом после, – отрезал Луд. – Итак, у нас двое юношей, достойных звания лучшего жениха! Это Лер, сын Зува и Даки из Сохоты, и Далан, сын Эйда и Туны из Хутти! Юноши тоже будут соревноваться в танцах! Первым выступит Лер, победитель первого конкурса!

Юноша плясал с таким несчастным видом, что зрители с трудом сдерживались, чтобы не рассмеяться. Когда он, печально охнув, закончил свое выступление, Луд объявил выход Дала. Тамея разволновалась так, словно ей вновь предстояло выступить самой. Заиграла музыка, и стало понятно, что Дал решил подурачиться. Он выкидывал замысловатые коленца, то лучезарно улыбаясь и подмигивая, то хмуро насупившись. Дал так смешно размахивал руками, совершенно не заботясь о том, попадает ли он в такт музыке, что зрители хохотали до слез. Закончив, юноша с торжественным видом вернулся на место. Судьи спорили долго. Тамея наблюдала за ними с замиранием сердца. Наконец Луд поднялся с лавки, на лужайке тотчас воцарилась тишина.

– Совет принял решение! – объявил старейшина. – Лучшей невестой нынешнего Праздника поясов и до следующего признана Тамея, дочь Перласа и Хиды из Хутти!

Что тут началось! Тамею обнимали сотни рук, перед глазами одно за другим мелькали радостные лица. От счастья ей хотелось расплакаться, но она лишь застенчиво улыбалась в ответ на поздравления. Луд снова призвал всех к порядку.

– Лучшим женихом этого Праздника поясов и до следующего признан Далан, сын Эйда и Туны из Хутти!

Ликование возобновилось с прежней силой.

Позднее Рока по секрету сообщила, что Луд и Онсида из вежливости хотели отдать победу Туве, но тохтинские и сохотинские судьи настояли, чтобы лучшей невестой была названа Тамея.

До ужина Тамея не переодевалась. За столом ее и Дала посадили на места, которые до этого занимали Луд и Онсида. Пировали долго, то и дело провозглашая здравицы в честь лучшего жениха и лучшей невесты. Тамея задыхалась от счастья. Если опустить слово «лучшие», то ее и Дала постоянно называли женихом и невестой! Впервые она провела так много времени рядом с Далом, пьянея от тепла его кожи и запаха его волос.

Тамея так и не смогла проглотить ни кусочка, когда Луд объявил, что ужин закончен.

– Прошу всех вернуться на лужайку, где желающие смогут обменяться поясами, – сказал старейшина. – Сопровождающих и всех жителей Хутти приглашаю в свидетели.

Солнце село, но было еще светло. Вокруг лужайки на украшенных лентами и цветами столбах горели пучки солнечника. Девушки и юноши выстроились друг против друга, но никто не осмеливался первым снять и подарить свой пояс. Тамея украдкой следила за Далом. А может, он и на этот раз решит остаться холостяком? Она посмотрела направо, где стояла Рока. Подруга заметно нервничала. Да и кто тут не нервничал? Слева Идара лихорадочно теребила пальцами оборку на платье. Вдруг Торин уверенным шагом двинулся к девушкам. Подойдя к Роке, он развязал и протянул ей свой пояс. Рока, вспыхнув, торопливо развязала свой. Они обменялись поясами, и Торин вернулся на место. Тамея обняла светившуюся от счастья подругу. Один сохотинский парень подарил пояс тохтинской девушке. Тут сердце Тамеи подпрыгнуло и заколотилось: за пояс взялся Дал! Она опустила глаза. Ждать долго, слишком долго! А в голове шум и в коленях слабость… Вот показались ноги Дала, они все ближе, остановились, но не напротив нее, а левее. Тамея вскинула голову. Не может быть! Дал протянул пояс Идаре! Идаре?! Тамея не верила своим глазам. Это ошибка! Вот Идара дрожащими руками развязывает свой пояс и протягивает его Далу. Сейчас он скажет, что это ошибка! Но нет, Дал берет пояс Идары и подвязывает им свою тунику. Идара надевает темно-коричневый, украшенный черными бусинками пояс Дала! Пояс, который так хорошо знает Тамея, пояс, который смотрится на тонкой талии Идары чудовищно!

Дал улыбается и возвращается на место. Тамея смотрит ему в лицо, он радостно машет родителям, и, кажется, совсем ее не замечает. Тамея видит, как Эйд хлопает по спине Терка, как Туна обнимает мать Идары, и чувствует, что произошло нечто ужасное! Мир перевернулся! Ее мир перевернулся! Ей теперь нечего ждать.

Больше никто обмениваться поясами не стал. Люди перемешались, все смеялись и поздравляли друг друга. Тамею толкают. Она смотрит в лицо Роке, которая ей что-то говорит, но не слышит ни слова. Року обнимает и куда-то утаскивает мать Торина. Тамея задыхается. В груди нестерпимо жжет, горло сдавило. Перед глазами маячит желтое морщинистое лицо. Арда. Арда что-то говорит. Нет, смеется! Лицо расплывается, превращаясь в большую ноздреватую лепешку, заслоняет собой свет. Кто-то крепко хватает Тамею за руку и тащит прочь. Прочь из толпы. Вдали от людей становится легче. Тамея судорожно вдыхает, из груди вырывается стон.

– Не вздумай плакать! – чей-то резкий голос.

Тамея смотрит на того, кто вытащил ее из омута. Дэвика!

– Не надо плакать при них, – чуть мягче говорит Дэвика и отпускает руку Тамеи. – Лучше потом, когда никто не увидит. Потом.

Тамея плюхнулась на траву в своем нарядном платье, из глаз ручьем полились обжигающие слезы. Дэвика опустилась рядом. Вскоре темнота укрыла их от посторонних глаз. Тамея плакала навзрыд, Дэвика беззвучно.

– Тамея! – вдруг донесся голос Роки. – Ты где?

Тамея не хотела отвечать, но Рока все бродила во мраке вокруг лужайки.

– Мы здесь! – наконец откликнулась Дэвика.

Рока побрела на голос и вскоре наткнулась на Тамею.

– Что же ты бросила подругу в такое время? – набросилась на нее Дэвика.

– Я еле вырвалась. – Рока села на траву рядом с Тамеей.

Обнявшись, девушки молча сидели до тех пор, пока с лужайки, потушив солнечник, не ушли последние хуттинцы.

– Ладно, я домой пойду. – Дэвика поднялась, отряхнула черное, расшитое белыми бусинками платье. – А ты, Там, не страдай. Мы с тобой за женихами в Наллеху поедем. В конце концов Дал оказался не так хорош, как мы думали, раз посватался к девочке, которая слова сказать не может, чтобы не покраснеть.

Голос Дэвики звучал бодро, но ее веселость была какой-то неестественной, лихорадочной. Тамея чувствовала себя опустошенной, ураган в душе улегся, оставив лишь темноту и ошметки надежд.

Дэвика ушла, а Тамея и Рока остались посидеть еще. Вдвоем. Залитую лунным светом лужайку расчертили черные тени от столбов, и в этом контрасте цвета чудилось девушкам что-то зловещее.

– Зачем Дал все время намекал, что видит во мне невесту? – задумчиво говорила Тамея. – Мне казалось, я ему нравлюсь. И он наверняка знал, что нравится мне. Почему же он не дал понять, что не собирается подарить мне свой пояс?

Рока в ответ лишь грустно вздыхала и качала головой.

В деревню они вернулись далеко за полночь.

Тамея тихонько пробралась в дом. Перлас, Лавидия и Стека спали. Хида, дожидаясь ее, понуро сидела в кухне, освещенной лишь догоравшим пучком солнечника.

– Вы, наверное, волновались? – спросила Тамея, присаживаясь напротив матери.

– Дэвика предупредила, что ты задержишься. Ты плакала, – заметила она.

– Немножко. – Тамея попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

В комнате она сняла платье и аккуратно сложила на лавке. На самом деле ее обуревало сильное желание порвать его на мелкие лоскутки, но она сдержалась: слишком много труда вложила в него мать. Тамея с ненавистью смотрела на платье. Еще совсем недавно она с нетерпением ждала той минуты, когда наденет его. Думала, это будет самый лучший день в ее жизни. Кто мог знать, что он станет самым горьким? Тамее казалось, что, надень она сегодня свою повседневную тунику, ей было бы не так больно и обидно.

Глава 7

Беглец

Утром она была счастлива ровно одно мгновение – пока не вспомнила вчерашний день. Тамея нехотя поднялась с постели. Голова раскалывалась, в глазах туман, казалось, ныли даже кончики волос. Натянув тунику и штаны, она вышла в кухню. Лавидия встретила ее радостным воплем:

– Стека уехала!

– Как спалось? – участливо спросила Хида и пододвинула дочери тарелку с лепешками и кружку молока. – Мы уже позавтракали.

Тамея откусила лепешку и впервые почувствовала, что кусок не лезет в горло. Отпила глоток молока и едва не подавилась. В доме ей не хватало воздуха, и она выбралась во двор. Солнце нещадно палило, с нежным клекотом в земле рылись татки, по изгороди прыгали и кувыркались чичики. В середине лета цвели даже самые мелкие травинки. Тамея попыталась вдохнуть поглубже и не смогла. Находиться в деревне было невыносимо. Она схватила сеть и побежала к реке. На берегу стало легче. Быстро скинув одежду, Тамея бросилась в прохладные объятия Харлы. Она плавала неистово, яростно взбивая воду вокруг себя. Из глаз бежали слезы, но река тут же смывала их. Тамея ныряла, захлебывалась, снова ныряла и наконец обессиленно перевернулась на спину. Харла ласково покачивала ее, золотистый свет проникал сквозь закрытые веки. Тамея лежала на воде, дыша глубоко и ровно. «Ничего, – думала она. – Все пройдет. Я забуду его, и все будет как прежде, нужно только подождать».

– Ты живая? – раздался рядом журчащий голос.

Подруги выбрались на берег и уселись на привычное место. Тамея посмотрела на Тмирос, откуда все еще валил дым. «Это который же день подряд?» – равнодушно подумала она.

– Как ваши конкурсы? – спросила Руя. – Ты выиграла?

– И да, и нет. – Тамея вздохнула.

– Это как же? – удивилась Руя.

– Я стала лучшей невестой.

– Значит, ты выиграла!

– Нет, – покачала головой Тамея, – я проиграла. Парень, которого я любила, посватался к другой.

Она посмотрела в круглые невыразительные глаза водяной дивы.

– Ты сильно расстроилась? – спросила Руя.

– Очень.

Тамея подтянула коленки к груди и спрятала в них лицо.

– Ты необыкновенная девушка, – сказала Руя. – У тебя будет другой жених.

– И откуда же он возьмется? – всхлипнула Тамея. – С неба свалится?

– Нет, не с неба, – серьезно ответила речная подруга.

– Руя, мои прабабушка, бабушка, мама родились в этой деревне и не бывали нигде дальше Сохоты и Тохты. Я знаю всех парней в округе. Поверь, среди них нет того, кого я смогла бы полюбить!

– Откуда ты знаешь, где родились твои прабабушка, бабушка и мама? А может, ты знаешь, где сама родилась? – игриво спросила Руя.

– Знаю! – огрызнулась Тамея. – Мне мама рассказывала.

– Мало ли кто и что нам рассказывает, – заметила Руя.

– Это ты о себе говоришь? – ехидно спросила Тамея.

Руя пустила разговор в другое русло:

– Из города по-прежнему валит дым, но никто не показывается, даже рыбаки.

Тамея промолчала. Что ей за дело сейчас до чужих несчастий? Она смотрела на воду, на серые камни под ногами, на кустик ветродуя, колыхавшийся на ветру, и все, что ей было так знакомо и мило, стало вдруг скучным, ненужным. Яркий мир сделался похожим на детский рисунок, коряво выведенный углем на дощечке. Муторно было сидеть у реки, но и домой идти не хотелось. В тягость были разговоры, а молчание так давило грудь, что казалось, трещали ребра. Одно лишь желание осталось у Тамеи: чтобы тоска, засевшая внутри, прошла как можно скорее.

К полудню на берег пришла Рока.

– А твой возлюбленный тоже к другой посватался? – спросила ее Руя.

– У Роки все хорошо. Ее Торин – славный парень, и осенью будет свадьба, – сказала Тамея и побежала к воде, чтобы скрыть слезы.

«Рока выйдет замуж и все время будет проводить с Торином! – в отчаянии думала она. – Я потеряла Дала, а теперь останусь и без лучшей подруги!»

После обеда Тамея вновь пошла к реке. Сидела на берегу с Руей, поедающей лепешку, и смотрела, как по камешку ползет огромный черный зид. Зид упорно преодолевал все препятствия, направляясь к своей, видимо, очень важной для него цели. Тамея задумчиво подобрала сухую палочку и ткнула его в бок. Зид выпустил из-под черного панциря зеленые крылья и, обиженно жужжа, улетел. «И зачем я ему помешала?» – с сожалением подумала Тамея.

Вдруг она заметила, как из открывшихся ворот в стене Тмироса выскочил человек и стремглав помчался к реке. Сердце Тамеи гулко застучало: все повторялось вновь! Но теперь она знала, что произойдет дальше. Человек бежал: маленькая беспомощная фигурка, отчаянно размахивающая руками. Он был уже у кромки воды, когда из ворот один за другим показались восемь всадников. Тамея вскочила с камня.

– Руя, сделай же что-нибудь! – крикнула она.

Водяная дива мгновенно скрылась в реке. Тамея с ужасом смотрела на противоположный берег. Всадник на черном коне выхватил лук и натянул тетиву. Несчастный повернулся, чтобы посмотреть в лицо неминуемой гибели. Он стоял, раскачиваясь от усталости, но тут из воды выскочила Руя. Обхватив одной рукой беглеца за плечи, другой зажав ему рот, она рухнула в воду и скрылась в глубине вместе со своей добычей. Всадники пришли в ярость. Они носились по берегу, размахивая мечами, когда Руя вместе с беглецом вынырнула неподалеку от Тамеи. Заметив это, всадники развернули коней и припустили к броду. Несчастный оказался женщиной. Тамея бросилась в воду и помогла ей выбраться на берег. Преследователи уже миновали середину реки.

– Они убьют меня! – бормотала женщина, шумно хватая ртом воздух.

У нее не было сил идти. Тамея тянула ее под руку, беспокойно оглядываясь назад.

«Почка ветродуя!» – вдруг вспомнила Тамея.

Она упала на колени перед кустом и, отсчитав третью, сорвала с ветки зеленую почку и сунула ее в ослабевшую руку женщины.

– Разжуй, но не глотай! Положи под язык и закрой глаза! Представь себя этой почкой!

Тамея не верила в успех, просто надо было что-то делать. Женщина не удивилась и послушно положила почку в рот. Совсем рядом Тамея услышала крики, топот и храп лошадей. Она оглянулась. «Нет! – промелькнуло в голове. – Похоже, и себя спасти не удастся!» Когда Тамея повернулась, женщины уже не было. Она успела подумать, что беглянка, собрав остатки сил, сумела спрятаться, как вдруг заметила на камне крупную почку ветродуя. Всадники окружили Тамею. Она поднялась, испуганно глядя на лошадей, мотавших головами и кусавших удила. Прямо перед ней огромный черный жеребец с влажными глазами нетерпеливо бил копытом землю.

– Где ведьма?! – проревел хозяин черного жеребца – здоровенный мужчина в просторном плаще, стянутом на плече большим алым камнем.

Тамея глянула ему в лицо и ужаснулась: из-под черных бровей гневно сверкали красные глаза.

– Где ведьма? – снова рявкнул всадник, и девушка увидела острые белые клыки. – Я убью тебя, если не скажешь, где она прячется!

Он поднял коня на дыбы. Тамея сжалась и закрыла голову руками.

– Подожди, мой господин! – раздался спокойный голос. – Может, девочка не виновата.

Тамея посмотрела на своего заступника. Это был старик с белой бородой, лицом, изрезанным глубокими морщинами, и серыми, как сталь, глазами. Он тоже был одет в длинный черный плащ. «Колдун из Тмироса! – пронеслось в голове у Тамеи. – А красноглазый – правитель!»

– Не виновата? – возмутился красноглазый и схватился за меч.

– Не горячись, мой господин! – сказал старик. – Нам нужна только ведьма!

– Может, это и есть ведьма в ином обличье? – Красноглазый выхватил меч из ножен.

У Тамеи подкосились ноги. Сердце от страха, казалось, билось где-то в горле.

– Дотронься до моей руки, девочка! – потребовал седобородый.

Он повторил это дважды, пока Тамея, сделав несколько нетвердых шагов, протянула дрожащую руку. Старик едва коснулся кончиков ее пальцев.

– Нет, это не ведьма, – покачал он головой.

– Обыскать все кругом! – приказал красноглазый, с досадой вложив меч в ножны. – А тебя, – сказал он Тамее, – если узнаю, что спрятала ведьму, убью на месте!

Всадники, пришпорив коней, разлетелись в разные стороны. Красноглазый и седобородый нырнули в проход между кустами капельника, ведущий в деревню. Тут Тамея испугалась по-настоящему и чуть не пожалела о том, что спасла незнакомку. Ведь она могла навлечь огромную беду на родную деревню! Быстро оглядевшись, Тамея зашвырнула почку в кусты, крикнув, что возвращаться женщине пока рано. Всадники уже неслись обратно, когда Тамея бросилась в самую гущу капельника, припала к земле и замерла. Вскоре вновь послышался голос красноглазого, он ругал старика за то, что по его вине они упустили и Тамею. Девушка потеряла счет времени. В голове стучала лишь одна мысль: «Только бы меня не нашли! Только бы не нашли!» Наконец всадники понеслись прочь. Выглянув из кустов, Тамея увидела, как они перебрались через реку и скрылись за стенами города. Она вылезла из капельника, потирая царапины на руках и лице. Женщины нигде не было видно.

– Можешь выходить! – крикнула Тамея.

Беглянка выползла из кустов на коленях и поднялась. Ее черные платье и плащ были мокрыми. Женщина улыбалась, пытаясь пригладить темные с проседью волосы, обрамлявшие немолодое, но еще красивое лицо.

– Ты спасла мне жизнь, – приятным голосом сказала она. – Теперь я перед тобой в долгу. Можешь просить у меня что хочешь.

Тамея отмахнулась: достаточно того, что они остались живы, больше ей ничего и не нужно.

– Девочка, мне неизвестно, откуда ты узнала про почку ветродуя, но не вздумай сама с ее помощью прятаться от врагов! – сказала беглянка. – Ветродуй открывает свою силу только истинному магу.

– Пойдем к нам. Ты сможешь высушить одежду и поесть, – предложила Тамея.

– Спасибо, но мне нужно спешить! – наотрез отказалась женщина. – К тому же всадники из Тмироса могут вернуться.

– За что они хотели тебя убить? – спросила Тамея.

– Этот белобородый старик – черный маг. Он сеет страшное зло! – Женщина торопливо направилась в сторону деревни, Тамея едва поспевала за ней. – Тмирос погиб! Если я встречусь с Оргороном, может, еще удастся спасти Наллеху! Девочка… – Беглянка на мгновение остановилась и вгляделась в Тамею. – Маленькая девочка с оранжевыми волосами и глазами! Я никогда тебя не забуду! А ты, я надеюсь, когда-нибудь меня простишь!

Тамея вытаращила глаза: до нее наконец дошло, кто эта женщина!

– Будьте осторожны, берегитесь этого колдуна! – воскликнула беглянка. – Я не смогла спасти Тмирос, не могу защитить и вас. Об одном тебя прошу: скажи старейшине, что скоро начнется война. Дальше меня не провожай!

Женщина повернула на юг и быстро зашагала по тропе. Поколебавшись, Тамея крикнула:

– Турия! Ты Турия?

Беглянка оглянулась и отрицательно помотала головой.

– Отчего же ты не захотела заглянуть в деревню? – задумчиво пробормотала Тамея, глядя ей вслед. – Оттого, что спешишь, или ты боишься, что тебя узнают?

Одолеваемая противоречивыми мыслями, Тамея побрела домой. «Это наверняка Турия, и теперь она бежит из Тмироса, – размышляла Тамея. – Но если она злая колдунья, то седобородый получается добрый? Ага, и красноглазый правитель тоже, – нервно усмехнулась Тамея и поежилась, как от холода. – Если Турия натворила что-то ужасное в Тмиросе, тогда понятно, почему правитель и колдун хотели ее убить. Но Турия утверждает, что это старик черный маг и сеет зло. Одно известно точно: колдун и правитель Тмироса – убийцы! Они убили своего сородича, хотели убить Турию и убили бы меня, если бы я не спряталась в кустах!»

Деревня гудела, как растревоженный пчелиный улей. Все были напуганы внезапным вторжением. Тамея поспешила к дому старейшины.

– Там! – окликнула ее Хида. – Ты где бродишь? На деревню напали ужасные люди из того города! Ты была на реке? Тебя видел колдун?

– Видел. Тот страшный, с красными глазами все угрожал, а старик за меня заступился.

– Тамея, – со слезами воскликнула Хида, – умоляю тебя, не ходи больше на реку! Это очень опасные люди!

Во дворе старейшины собрались почти все хуттинцы. Лавидия, завидев мать и сестру, торопливо протолкалась к ним.

– Эйд хочет вслед за Кримом отправиться в Наллеху к правителю! – шепотом сообщила она. – Все боятся, что тмиросцы нас перебьют!

– А что думает Луд? – спросила Тамея.

– Он согласен!

Когда хуттинцы наконец начали расходиться по домам, Тамея попросила Онсиду задержаться. Луд пригласил их в дом.

Тамея рассказала о том, что произошло на реке, и передала просьбу незнакомки. О своих подозрениях, что это Турия, она не обмолвилась ни словом, но пристально наблюдала за Онсидой. Соха привычно хмурилась, и было трудно понять, знает ли она, что колдунья – ее дочь. Когда Тамея закончила, Луд и Онсида долго молчали.

– Получается, – наконец сказал старейшина, – что всадники из Тмироса искали в деревне ту женщину. Они никому не причинили вреда. А в Наллеху уже отправился Крим. Так стоит ли посылать еще Эйда?

– О какой войне говорила колдунья? – спросила Онсида. – Тмирос собирается на нас напасть?

– Не знаю, – покачала головой Тамея. – Она ничего больше не сказала.

– Может, все-таки отправим Эйда, чтобы предупредить правителя? – предложила Онсида.

– Нам просто нечего сказать Оргорону, – возразил Луд. – Какая война? Когда? С кем? И кто эта женщина, что предупреждает нас об опасности? – Луд немного помолчал, а потом хлопнул себя ладонью по колену: – Погодим!

По дороге домой Онсида завернула к Эйду – сказать, что в Наллеху ехать не надо, а Тамея с Рокой неожиданно столкнулись с Идарой и Далом. У Тамеи на мгновение остановилось сердце.

– Пусть праздник, девчонки! – сверкнул улыбкой Дал. – Ну и наделали шуму гости из Тмироса! Говорят, тебя, Там, они на реке чуть не убили? Ида считает, что ты очень храбрая. Если бы на нее набросились всадники, она бы померла со страху! Правда, Ида?

Дал легонько толкнул подругу плечом.

– А какие они вблизи? – с любопытством спросила Идара.

– Не говори ей, Там, а то она ночью спать не будет! – сказал Дал.

Тамея понимала, что ей нужно немедленно что-то ответить, но в груди сдавило, а слова колючим комком застряли в горле. Еще чуть-чуть, и предательские слезы брызнут из глаз.

– О, Там! – вдруг раздался веселый голос Дэвики. – Как хорошо, что я тебя увидела! Расскажи скорее, что случилось на реке, а то столько слухов ходит, не знаешь, чему верить!

Тамея бросилась к ней во двор. Спрятавшись за кустом морщиницы, она с силой прижала руки к груди, словно пыталась удержать рвавшееся на волю сердце.

– Не волнуйся, – невесело усмехнулась Дэвика, – они ничего не заметили.

Тамея благодарно улыбнулась ей. Дэвика выглядела беспечной, выдавали ее лишь глаза: печальные, потухшие. На миг Тамее даже показалось, что Дэвика страдает больше, чем она. Тамея часто плакала, и от слез становилось легче: горе словно по капле просачивалось наружу и покидало ее. А боль Дэвики как будто затвердела, превратившись в камень. Как она будет жить с этим камнем на сердце?

Только когда Дал с Идарой скрылись из виду, Тамея нашла в себе силы выйти из укрытия. На крыльце своего дома она остановилась, чтобы вытереть слезы, как вдруг из кухни донеслись взволнованные голоса родителей. Девушка замерла и прислушалась.

– Надо ей все рассказать, – настаивал Перлас.

– Ни за что! – крикнула Хида. – Тамее сейчас и так нелегко. Она еще не оправилась от того, что Далан отдал свой пояс Идаре. А тут такое!

– Тише! – одернул ее Перлас. – Колдун видел ее!

– Может, он ее не узнал?

– А ты много встречала девушек с такими волосами и глазами? Как ее можно не узнать?!

– Нет, Перлас! – В голосе Хиды послышались слезы. – А если Тамея уйдет?

– Она слишком много времени проводит на реке, ей следует быть осторожнее!

Тамея решительно вошла в кухню. Хида плакала. Перлас утешал ее, обняв за плечи.

– Отец, мама, если вам есть что мне рассказать, я хочу это услышать, – мягко попросила Тамея.

Перлас и Хида вздрогнули.

– А что рассказывать-то? – поспешно вытирая щеки, воскликнула Хида. – Глупости городим от скуки!

Перлас вздохнул и неодобрительно покачал головой.

– Ну что ж, придется у Арды или еще у какой-нибудь сплетницы разузнать, что мои родные отец с матерью скрывают от меня! – Тамея с укоризной посмотрела на родителей.

При этих словах Хида залилась слезами.

– В том то и дело, что неродные! – запричитала она.

– Дочка, – хмурясь и покашливая, чтобы скрыть волнение, заговорил Перлас, – когда мы с Хидой поженились, у нас долго не было детей. Но однажды кто-то оставил в нашем дворе девочку, совсем крошечную. Время тогда было неспокойное: пропала Турия, нашли в лесу мертвую Рохайду, а в деревне объявился белобородый колдун. Он искал младенца с оранжевыми волосами и глазами, да только мы спрятали тебя. – Перлас тяжело вздохнул. – А сейчас колдун снова кружит вокруг деревни. Мы боимся, что он узнал тебя.

У Тамеи все поплыло перед глазами. А ведь совсем недавно ей казалось, что ничего страшнее сватовства Дала к другой быть не может. Еще вчера она думала, что ее мир рухнул, но оказалось, что он лишь слегка покачнулся. И вот оно, настоящее крушение! Тамея перевела растерянный взгляд с Перласа на Хиду, огляделась по сторонам, словно не понимая, где находится. Что же получается? Ее мать – это вовсе не ее мать, а отец – ей не отец и этот дом для нее чужой? Ошеломленная, Тамея медленно опустилась на лавку. Хида горько плакала, прислонившись к косяку. Перлас сильнее хмурился и покашливал. Тамее хотелось сказать им что-нибудь ободряющее, ласковое, но в голове стоял лишь монотонный гул.

– Молоко опять кислое! – В кухню с криком ворвалась Лавидия. Увидев плачущую мать, девочка остолбенела. – Молоко опять кислое, – хлопая ресницами, пролепетала она.

Звонкий голос младшей сестры привел Тамею в чувство, точно она очнулась после глубокого обморока. Слишком страшной оказалась правда. Нужно время, чтобы свыкнуться с ней и, вероятно, начать жить как-то по-другому. А пока Тамея решила вести себя так, словно ничего не произошло, и не терзать понапрасну родителей, и не мучиться самой.

– Мы будем ужинать? – ровным голосом спросила она.

– А? – всхлипнула Хида. – Ах, ужинать!

Торопливо высморкавшись в старенький платочек, она быстро накрыла на стол.

После ужина Тамея слонялась из комнаты в комнату, не зная, чем заняться. Дома ей в этот вечер было неуютно: чувствовалось, что родители только и думают что о недавнем разговоре, но продолжить его не решаются. Идти же Тамее было некуда. Рока наверняка сейчас с Торином. На плешь обязательно заявятся Дал и Идара, а видеть их вместе счастливыми и влюбленными было невыносимо. У Дэвики есть Агга. Оставалась только Руя. Тамее нестерпимо хотелось на реку, но за окном уже сгущались сумерки.

Едва дождавшись, когда вся семья наконец уляжется спать, она бросилась на кровать, накрылась с головой одеялом и разрыдалась. Она чувствовала себя чужой в этом доме, в этой деревне, в этой жизни. Нет сомнений, Перлас, Хида и Лавидия любили ее, как родную, хуттинцы уважали и называли лучшей рыбачкой, однако Тамея ощущала себя потерянной. Она плакала горько, навзрыд, когда вдруг почувствовала, что кто-то гладит ее поверх одеяла. Рядом с ее кроватью стояла Лавидия. В огромных перепуганных глазах сестренки отражался лунный свет.

– Это ты из-за Дала? – с жалостью спросила она.

– Нет-нет, – поспешно ответила Тамея, вытирая слезы. – Просто грустно стало.

Лавидия присела на край кровати и погладила ее по плечу худенькой ручонкой.

– Ты моя родненькая, – прошептала Тамея и крепко обняла сестру.

Засыпая, она ощущала прохладные пальчики Лав на своем лбу. И как она могла подумать, что чужая в этом доме?

Утром деревню облетела радостная весть: молоко дадан оказалось свежим. Впрочем, на этот раз особого переполоха не было. Колдун на глазах у всех хуттинцев побывал в деревне, и тому, что молоко скисло, никто не удивился. Но только Тамея отметила, что и Турия в тот день оказалась неподалеку.


По лесу, пронизанному косыми лучами солнца, спотыкаясь на каждом шагу, брела высокая женщина в черном плаще. Она очень торопилась, но усталые ноги едва слушались ее. Из-под растрепанных черных волос, закрывавших половину лица, горели решимостью темные глаза. Запнувшись за корень старого дерева, женщина упала в траву. Она лежала, не в силах пошевелиться, но вдруг подняла голову, словно что-то почуяв, принюхалась и стремительно перевернулась на спину. По воздуху к ней летели три прозрачных светло-зеленых шара. Шары трепетали и переливались на солнце. Со звериным рыком женщина выбросила руки вперед, словнораскрытыми ладонями пыталась остановитьзеленые облачка. Шары, не коснувшись ее рук, повисли в воздухе, потом медленно поплыли вокруг ее головы. Женщина с трудом поднялась, ни на миг не опуская ладоней. Пузыри кружили вокруг нее все быстрее и быстрее, и женщина завертелась на месте. Сквозь зубы она цедила неистово:

– Врешь – не найдешь!

Наткнешься – обойдешь!

Шары вдруг остановились, потом медленно поплыли дальше по лесу. Женщина опустила руки и устало села на траву.

– Проклятый колдун! – в бессильной ярости проговорила она. – Сколько сил и времени ты у меня отнимаешь!

Седобородый старик за столом разочарованно вздохнул и отодвинул от себя чашку, в которой лежали три зеленых камешка.

Глава 8

Зачарованная поляна

Дни в Хутти текли размеренно и спокойно, пока из Наллехи не вернулся Крим. Встретиться с правителем ему не удалось, но его выслушал советник по имени Бэрит. На просьбу гонца защитить деревню от колдуна советник вытянул губы трубочкой и сказал: «Мы подумаем». После чего Крима выпроводили и больше на порог дворца не пустили. Хуттинцев возмутило равнодушие Оргорона к их беде, но Луд успокоил сородичей, сказав, что это и к лучшему. Не то воины, присланные правителем, съели бы все их припасы, и к зиме хуттинцы остались бы ни с чем. Верно это или нет, но деревня утихомирилась и занялась своими заботами.

Середина лета выдалась сухой и жаркой. Тамея почти все свободное время проводила на реке в обществе водяной дивы. Рока все больше отдалялась от нее, коротая вечера с Торином. Дома Тамея то и дело ловила на себе настороженный и виноватый взгляд Хиды, и это ее тяготило. Сидя с Руей на берегу, она размышляла о том, как теперь жить. Пару раз ей даже приходила в голову мысль, а не выйти ли в самом деле замуж за Пата. Если не Дал, то не все ли равно кто? А может, попытаться найти настоящих родителей? Только где их искать? В Тохте, в Сохоте? Но если бы в соседних деревнях жили люди, похожие на Тамею, об этом давно было бы известно. Отправиться на поиски в Наллеху? Одной?

Каждый день отчасти из любопытства, а больше от скуки Тамея наблюдала за Тмиросом и видела, что в городе происходит что-то необычное. После того как седобородый колдун и красноглазый правитель города побывали в Хутти, дым из-за стен валить перестал. Какие-то люди в серых одеждах несколько раз отпирали городские ворота и спускались к реке. Они были намного меньше ростом, чем рыбаки из Тмироса, которых Тамея привыкла видеть. И походка у них была другой. Руя подтверждала, что это чужаки. Узнав о странных пришельцах, хозяйничающих за городскими стенами, старейшина и Соха колебались, стоит ли снова посылать гонцов к Оргорону.

Однажды Тамея, по обыкновению, сидела на берегу и слушала, как водяная дива бубнит про очередного ухажера. Солнце так припекало, что девушка, вопреки заведенному правилу, решила сперва искупаться, а уж потом наловить рыбы. Вдруг голова у нее закружилась, и перед глазами поплыли разноцветные круги. «Неужели перегрелась?» – подумала Тамея. Собрав остатки сил, она попыталась встать, но тело словно налилось свинцом, и Тамея рухнула на камни. Последнее, что она увидела, перед тем как потерять сознание, было лицо с длинной белой бородой. «Хорошо, что я не успела раздеться», – мелькнуло у нее в голове.

Она пришла в себя внезапно, будто вынырнула из омута. На тонкой паутине, цеплявшейся за почерневшие доски, в ожидании добычи притаился большой белый морак. Тамея не сразу сообразила, что лежит на узкой лавке, а над ней – потолок ветхой хибары. Она рывком села. На другой лавке сидел старик с седой бородой и, сдвинув брови, сосредоточенно смотрел в чашку. Колдун из Тмироса! Тамея вскочила на ноги, сердце от страха гулко забилось в груди.

– Тише, тише. – Не поднимая глаз, старик миролюбиво помахал ей рукой. – Посиди пока!

Тамея опустилась на лавку и огляделась.

Дом, в котором она оказалась, был ей незнаком. Его и домом-то назвать было нельзя: одна тесная комнатка с единственным подслеповатым окошком, печкой, кроватью и лавками вокруг стола. Тамея вздрогнула, когда на кровати под рваным коричневым одеялом кто-то зашевелился.

– Ну что ж, – вздохнул старик и отодвинул чашку. – Попробуем в другой раз.

Тамея снова вскочила на ноги, лихорадочно соображая, что ей делать. Старик находится к двери гораздо ближе, чем она. Удастся ли ей справиться с ним, если он преградит ей путь?

– Мне придется извиниться перед тобой, – сказал старик. – Но я был вынужден похитить тебя. Как тебя зовут?

Тамея, не ответив, гордо вскинула голову и направилась к выходу.

– Подожди, девочка! – воскликнул колдун. – Мне нужна твоя помощь!

Он едва заметно махнул рукой, и Тамея, не дойдя до двери, налетела на невидимую преграду.

– Я оказалась здесь не по своей воле и не собираюсь тут оставаться! – сказала она и попробовала толкнуть прозрачную стену.

Но ее руки увязли в чем-то липком. Тамея попыталась вытащить их, но чем больше она дергалась, тем крепче прилипала к какой-то массе, похожей на густое тесто. Старик снова махнул рукой, и Тамея упала на пол, но не ушиблась: колдовское «тесто» смягчило удар.

– Девочка! – В голосе старика послышался металл. – Я же сказал, что мне нужна помощь, а потому ты останешься здесь!

– Как бы не так! – бросила Тамея и снова попыталась высвободиться.

– Понимаю, что ты напугана, – смягчился колдун, – но не надо меня бояться. Я не причиню тебе вреда. Я и мой господин попали в беду. Мы просто нуждаемся в твоей помощи!

В голосе старика не было угрозы, а без плаща, в простой черной рубахе, выпущенной поверх черных штанов, он стал похож на обычного пахаря. И Тамея, чуточку успокоенная его дружелюбным тоном и безобидным видом, подумала, что разумнее будет уступить.

– Отпусти меня! – тем не менее потребовала она.

– Обещай только, что не попытаешься снова убежать. – Колдун улыбнулся.

Тамея промолчала: этого еще не хватало!

Старик чуть слышно щелкнул пальцами, и путы растаяли, словно их и не было.

– Подойди, – попросил колдун, приблизившись к кровати.

Тамея выполнила просьбу, всем своим видом давая понять, что делает старику одолжение.

Колдун приподнял одеяло:

– Это мой господин и правитель Тмироса Бельдгорд. Он серьезно ранен.

Девушка посмотрела на могучее, беспомощно распластавшееся тело: голова запрокинута, веки сомкнуты, из судорожно вздымающейся груди вырываются протяжные хрипы. Повязка на животе насквозь пропиталась кровью. Это был тот самый красноглазый, который угрожал Тамее мечом.

– Он обязательно поправится, но я не могу находиться при нем неотлучно. Ты будешь ухаживать за моим правителем, готовить еду и прибирать жилище, – сказал старик.

– С какой это стати? – хмыкнула Тамея.

Ей было страшно перечить колдуну, но не могла же она безропотно сносить принуждение к тому, чего она делать не хотела! С другой стороны, Тамея понимала, что сопротивляться бесполезно. Нужно просто дождаться удобного момента и сбежать.

Старик, не обратив внимания на ее слова, отошел к печи и вернулся с чашкой, наполненной темно-серой пылью. Он передал чашку Тамее, а сам осторожно начал разматывать тряпки на животе раненого. Глазам девушки предстала страшная картина: длинная рана с почерневшими краями, из которой беспрестанно сочилась кровь. Красноглазый застонал, и Тамея невольно почувствовала к нему жалость.

– Я буду его держать, – сказал колдун, – а ты посыпай рану порошком. – Старик сделал движение, как будто солил кушанье. – Как бы он ни вырывался и что бы ни кричал, сыпь порошок на рану густо! Поняла?

Он наклонился над раненым и приблизил ладони к его плечам.

– Сыпь! – приказал он.

Едва Тамея принялась посыпать рану, красноглазый зарычал и заметался на кровати. Кровь зашипела, вспенилась, над раной поднялось облако едкого дыма.

Не прошло и минуты, как правитель Тмироса затих – боль отступила. Старик обмотал рану чистой рубахой, затем, откинув одеяло с другой стороны, обнажил сильно опухшие ноги.

– Обе сломаны, – вздохнул он. – Но над ними я уже поработал, кости скоро срастутся.

Старик заботливо укрыл раненого.

– Ты умеешь готовить? – спросил он.

– Конечно, – ответила Тамея.

Подхватив мешок, старик вывел ее за дверь. Оказалось, что домик стоял посреди поляны, окруженной со всех сторон лесом. Неподалеку пасся серый жеребец.

У очага, сложенного из неотесанных камней, колдун остановился, и в тот же миг в очаге запылал огонь.

– За домом есть родник, – сказал колдун, протягивая Тамее мешок с крупой. – Свари это на ужин. – И, словно спохватившись, добавил: – Кстати, меня зовут Спрингрин. А тебя как?

– Тамея, – поколебавшись, сказала она.

Пока Тамея варила кашу, колдун, устроившись неподалеку, перетирал в ступке какой-то твердый корешок. Тамея, помешивая варево, то и дело поглядывала на него. «Он нарочно тут уселся, чтобы я не сбежала, – думала она. – И почему он похитил именно меня? Чтобы я ухаживала за его господином или у него есть другая причина? Ведь зачем-то же он разыскивал меня много лет назад. Может, колдун знает, откуда я родом?»

А старик все растирал и растирал корешок, иногда наклонялся и что-то шептал в ступку. Когда, подняв глаза, он ловил внимательный взгляд Тамеи, то улыбался ей, а Тамея тут же отворачивалась.

«Вообще-то колдун не кажется злым и коварным, – думала она. – Но и Турия на реке была очень милой!»

Поймав в очередной раз взгляд Тамеи, старик ласково сказал:

– Не бойся меня!

– С чего ты взял, что я тебя боюсь? – хмыкнула Тамея.

Она была довольна тем, как держалась с колдуном. А старик только усмехался в бороду, понимая, что за дерзостью девушки скрываются страх и смятение.

Внезапно Тамею пронзила мысль, от которой она замерла, вытаращив на старика глаза: «А вдруг колдун – мой родственник? Отец или дед. – Опомнившись, она вновь принялась помешивать в казанке. – Не может быть! Я совсем на него не похожа! Но если он искал меня, почему сейчас делает вид, будто не узнает во мне того младенца? А может, старик видел много таких людей, как я? И я для него не особенная девушка с оранжевыми глазами и волосами, а одна из многих?»

Кашу ели в полном молчании. Тамея сидела напротив старика и по-прежнему напряженно размышляла. «Другого случая узнать, откуда я родом и кто мои настоящие родители, может не представиться, – думала она. – Ведь должен же колдун хоть что-то знать обо мне! Спросить? Но что, если он разыскивал меня не с добрыми намерениями?»

Старик поблагодарил Тамею, придвинул другую чашку и уставился в нее. Тамея украдкой заглянула в чашку: в ней была вода и три зеленых камешка.

– Почему ты похитил именно меня? – спросила она, рассудив, что такой вопрос звучит вполне естественно и не вызовет никаких подозрений.

– Ты просто первой мне попалась, – улыбнулся колдун.

Мыть посуду пришлось уже в темноте. Старик, разочарованно отодвинув чашку, поплелся к роднику вместе с Тамеей. По дороге она огляделась: в лесу не видно не зги, лишь высоко в небе сияли россыпи звезд. Надо бежать! Дома ее наверняка уже хватились и ищут всей деревней. Можно попробовать толкнуть старика и убежать. Вот только в какую сторону? Тамея решила повременить: ночью в лесу едва ли безопаснее, чем в одном доме с колдуном. Благо красноглазый пока совершенно беспомощен.

Спать легли на лавки.

– Завтра утром я уйду, – раздался в темноте голос старика. – Но ты даже не пытайся бежать, девочка. Я очень могущественный маг, и это место заколдовано.

Неожиданно для самой себя Тамея мгновенно уснула. Ночью она проснулась от странных звуков: тихое бормотание, потом яростный шепот и опять еле слышный лепет. Колдун, скрестив ноги, сидел на соседней лавке и что-то говорил себе под нос. От его ладоней исходило яркое сияние и освещало лицо старика. В эту минуту оно походило на чудовищную маску. Тамея с ужасом таращилась в темноту. Не на нее ли колдун наводит чары?

Старик перестал бормотать и поднялся. Тамея закрыла глаза: лучше, если он не узнает, что она все видела. Колдун надел плащ и, прокравшись на цыпочках к двери, вышел из дома. Подождав немного, Тамея выглянула в окно. При свете полной луны было хорошо видно, как колдун остановился посреди поляны спиной к хижине и широко развел руки. Тени от деревьев и кустов зашевелились и поползли к нему. «Похоже на лохмотья ведьмы», – промелькнуло в голове у Тамеи. Сердце ее билось так громко, что казалось, старик мог услышать его. Но колдун, не оглядываясь, вдруг оторвался от земли и с раскинутыми руками полетел над поляной. Тамея, припав к окну, видела, как развевались на ветру его длинные белые волосы. Тени, будто ползучие твари, устремились за ним. Старик скрылся за углом дома, потом вылетел с другой стороны. Облетев поляну, он приземлился и ткнул указательными пальцами в землю. Тени мгновенно опустились на свои места. Старик так быстро оказался у дверей, что Тамея едва успела лечь на лавку и закрыть глаза. Леденея от ужаса, она слышала, как колдун подошел к кровати раненого, потом приблизился к ней. Стараясь унять бешено колотившееся сердце, Тамея изо всех сил делала вид, будто спит. Наконец ей показалось, что колдун вернулся на свое место. Она открыла глаза и поняла, что ошиблась: Спрингрин стоял возле ее лавки и глядел ей в лицо. У Тамеи волосы зашевелились на голове.

– Ты не спишь? – спросил он.

– Я спала, – быстро ответила она. – Наверное, взгляд твой почувствовала, вот и проснулась.

– Спи! – Колдун прохладными пальцами коснулся ее лба.

«Бежать немедленно!» – успела подумать Тамея и провалилась в глубокий сон.

Утром старик легонько похлопал ее по плечу.

– Я ухожу! – сказал он. – Если Бельдгорд очнется, дашь ему выпить это лекарство. – Старик показал на флакон с желтоватой жидкостью, стоявший на столе. – И кроме лекарства, ничего больше не давай ему ни пить, ни есть! Если попросит, можешь только смочить ему губы водой. Вернусь к вечеру. Ты все поняла?

Тамея молча кивнула, подумав, что лошадь колдуна и тридцати шагов не сделает, как ее тут уже не будет.

– И вот еще что. – Старик оглянулся. – Будь добра, приберись в доме и постирай окровавленные тряпки. Они еще могут пригодиться.

Тамея в оконце следила за ним до тех пор, пока он, усевшись на серого жеребца, не скрылся в лесной чаще. На цыпочках она подошла к кровати и убедилась, что раненый спит крепким сном. «Нужно бежать! – решила Тамея. – Колдуна нет, а красноглазый в беспамятстве!»

Она сделала несколько кругов по поляне, вглядываясь в примятую траву, но никаких тропинок или следов не обнаружила. Куда идти? И какие чары наложены на это место? Может, деревня совсем близко и только магические заклятия скрывают поляну от посторонних глаз.

После того что она увидела ночью, Тамея ни минутой дольше оставаться в хижине не хотела. Неизвестно, на кого наводил чары колдун, но почем знать, что в следующий раз его магия не будет направлена на нее. А красноглазый едва не убил Тамею при их первой встрече на реке. И сейчас наверняка схватится за меч, как только увидит, что перед ним та девушка, из-за которой он упустил свою жертву. Она ни о чем не сожалела. Даже если колдунья заслужила наказания, Тамея не хотела видеть кровавой расправы. Правитель Тмироса не знает пощады. Она хорошо помнит, как хладнокровно он застрелил безоружного горожанина!

Девушка остановилась посреди поляны, закрыла глаза и покружилась, как в танце. «Что ж, – вздохнула она, снова открыв глаза, – пойду туда».

Тамея решительно углубилась в чащу и поначалу шагала бодро, но чем дальше она уходила от дома, тем сильнее на нее накатывал страх. Однако она не позволяла себе впадать в панику. Густые кроны деревьев почти не пропускали солнечных лучей, в лесу было сумеречно и прохладно. Выбиваясь из сил, Тамея продиралась сквозь колючий кустарник. Ветки цеплялись за одежду и царапали кожу. Где-то громко вскрикнула птица, и тут же послышался раскатистый рык. «Это всего лишь дикая дадана!» – убеждала себя Тамея, пытаясь справиться с желанием повернуть назад. Налетел ветер, деревья раскачивались и шумели, словно угрожая незваной гостье. Вскоре совсем стемнело, казалось, собирался дождь. «Неужели все это колдовство старика? – с отчаянием думала Тамея, едва передвигая ноги от усталости. – Неужели мне суждено здесь погибнуть?» Но неожиданно лес начал редеть, сквозь верхушки деревьев проглянуло небо, по которому мчались тяжелые грозовые тучи. Послышались раскаты грома. Идти становилось все легче, и Тамея, приободрившись, прибавила шаг.

Внезапно, словно перешагнув невидимую черту, она оказалась на той же поляне, откуда начала свой путь. Девушка остановилась как вкопанная. Так вот как заколдована поляна! И ночью старик, скорее всего, напускал чары, которые вернули Тамею обратно!

Первые тяжелые капли упали на землю, и девушка припустила к домику. Ливень настиг ее на крыльце и успел намочить с головы до ног. В доме было темно и тихо. Колдун еще не возвратился, раненый спал в той же позе, в какой она оставила его утром. «А значит, о побеге они вряд ли узнают», – с облегчением подумала Тамея. Она разожгла огонь в печи, скинула мокрую одежду и закуталась в покрывало. Развесив штаны и тунику сушиться, села поближе к огню и распустила мокрые волосы. В животе заурчало. Положив из казана на тарелку немного вчерашней каши, она снова устроилась на лавке. «Чтобы убежать с поляны, нужна магия, а я, к несчастью, не колдунья! – невесело размышляла Тамея. – Отпустит старик меня домой, если я помогу ухаживать за раненым? Он обещал, что не причинит мне вреда. Да и от красноглазого защитил тогда на берегу. Может, и сейчас обойдется?»

Вдруг ее взгляд упал на кровать. Тамея вздрогнула, рука с ложкой замерла в воздухе: красноглазый в упор смотрел на нее. Сердце девушки бешено заколотилось. Бежать из хижины! Где спрятан меч красноглазого? Почему она не догадалась раньше его найти?

Тамея нарочито спокойно поднялась с лавки и поставила тарелку на стол. Правитель Тмироса по-прежнему не спускал с нее своих красных глаз. Тамея решила во что бы то ни стало выдержать его взгляд. Они долго смотрели друг на друга, словно состязаясь, потом раненый грозно произнес:

– Ты та девчонка, что помогла убежать ведьме.

Это было утверждение. Тамее незачем было отвечать, но, гордо вскинув голову, она сказала:

– Да, это я.

Правитель Тмироса с усмешкой оглядел ее с ног до головы. Тамея понимала, что выглядит неприлично в покрывале, с распущенными волосами, но не смутилась. «Если он глупец, пусть презирает меня, но страха моего он не увидит!» – думала она, слушая, как оглушительно стучит ее сердце.

– Где я? И как сюда попал? – строго спросил красноглазый, осмотревшись.

– Не знаю, – буркнула Тамея. – Спроси об этом своего колдуна.

– Спрингрин? Он здесь?

Раненый попробовал приподняться, но, побелев, снова опустился на подушку.

Тамея взяла со стола лекарство и подошла к его постели.

– Колдун велел тебе выпить это, – сказала она, протянув склянку.

Красноглазый прищурился:

– А это не отрава?

– Может, и отрава, – фыркнула Тамея. – Я этого снадобья не готовила и не пробовала.

Поколебавшись, правитель Тмироса все-таки выпил лекарство. Тамея проверила свою одежду, но туника и штаны все еще были мокрыми. Она повернула их к огню другой стороной и снова уселась на лавку. Девушка немного успокоилась: судя по всему, красноглазый еще очень слаб и опасности не представляет. А к тому времени, как он окрепнет, она сумеет убежать с поляны. Тамея в этом не сомневалась.

За окном бушевала буря. Раненый лежал с закрытыми глазами и молчал. «Спит он или нет? – гадала Тамея, украдкой поглядывая на него. – Сколько дней пройдет, пока затянутся раны? Два? Три? Даже если я найду оружие красноглазого, вряд ли смогу управиться с ним. Надо хоть нож для мяса держать поближе!»

Сдернув высохшую одежду с веревки, Тамея бросила взгляд на правителя Тмироса и увидела, что он, приоткрыв глаза, снова смотрит на нее. «Вылитый хищник! – с содроганием подумала она. – Притворяется спящим, а сам только и ждет, когда добыча, забыв об осторожности, подойдет поближе!»

– Отвернись, мне надо одеться, – сказала Тамея.

Красноглазый усмехнулся: мол, было бы на что смотреть, но глаза закрыл. Тамея успела переодеться и заплести косу, когда дверь отворилась и в дом вошел седобородый. С него ручьем лилась вода.

– Ах, мой господин! – Старик сбросил плащ и кинулся к раненому: – Ты очнулся!

– Сприн, что случилось? Как я здесь оказался? Что с Тмиросом? – воскликнул красноглазый, снова силясь приподняться.

– Увы, мой господин, город пал. Мне едва удалось спасти тебя!

Бельдгорд откинулся на кровать, сжав кулаки.

– Я должен вернуть Тмирос, Сприн! – прохрипел он.

– Вернешь, мой господин! Я с тобой и всегда готов служить тебе! – торжественно произнес колдун. – Но для начала ты должен поправиться. Тамея, девочка, – седобородый подхватил с пола сумку, которую скинул вместе с плащом, и вынул из нее небольшую тушку охлика, – будь добра, свари нам бульон.

Тамея взяла охлика, круглого зверька без лап и с одним-единственным глазом, и бросила в корыто. Охлики перекатывались по земле при помощи короткого сильного хвостика, издавая звуки, похожие на оханье, за что и получили свое название. Деревенская ребятня набивала шкуру охлика соломой и играла ею, как мячом.

Пока Тамея варила мясо, колдун, завернувшись, как прежде она, в покрывало, присел на край кровати Бельдгорда и заговорил с ним вполголоса. Тамея прислушалась и, хотя до нее долетали лишь обрывки разговора, поняла, что на Тмирос напали некие гельхорцы, Бельдгорд был ранен в бою, а ноги сломал, падая с лошади. Из слов Спрингрина стало ясно, что он все дни напролет искал ведьму, которой Тамея помогла скрыться.

Вскоре бульон был готов, и Тамея разлила его в глубокие чашки.

– Девочка, помоги Бельдгорду поесть, – попросил Спрингрин.

– Я сам! – наотрез отказался Бельдгорд.

Правда, самому пить бульон правителю Тмироса было трудно, и колдуну все-таки пришлось помогать ему.

– Тамея, ты постирала тряпки, которые были в крови? – спросил Спрингрин.

– Нет, – ответила Тамея.

– Почему? – поинтересовался колдун.

Сказать, что весь день она была занята тем, что пыталась убежать, Тамея не могла. Она ответила, что просто не хотела стирать.

– Но, девочка, – старик укоризненно поцокал языком, – Бельдгорд серьезно ранен. Хотя бы просто из сострадания ты должна ему помочь!

Тамея хотела промолчать, но не получилось. Возмутительно, что именно красноглазый правитель и седобородый колдун корят ее за черствость!

– Интересно послушать: убийцы рассуждают о сострадании! – язвительно заметила она и сама испугалась своих слов.

Что стоило колдуну и красноглазому прихлопнуть ее тут, как маленького зида? Ей, чтобы остаться в живых, нужно слушаться и держать язык за зубами, а она словно нарочно дразнит их!

Колдун не рассердился. Он лишь покачал головой и сказал:

– Не суди нас. Ты многого не знаешь. Женщина, за которую ты заступилась, страшная колдунья. Она натворила много зла.

Тамея понимала, что и тут ей лучше промолчать, но, не сдержавшись, выпалила:

– Я не о той несчастной женщине говорю! А о тмиросце, которого вы убили на реке!

Красноглазый поперхнулся бульоном, его лицо перекосилось от ярости.

– Глупая девчонка! – прорычал он. – Не суй свой нос куда не следует!

Тамея нащупала нож на столе. «Действительно глупая, – с досадой подумала она. – Если колдун решит меня пристукнуть, ему хватит одного слова. Нож мне не поможет». Но старик добродушно произнес:

– Тише, тише, мой господин! Девочка в самом деле не понимает, что говорит. Тамея, – колдун оглянулся через плечо, – я ручаюсь, что Бельдгорд не совершил ни одного поступка, за который ему могло быть стыдно. Он отважный воин.

На этот раз Тамее удалось промолчать. Но при случае, решила девушка, она непременно скажет: чтобы убить безоружного, особой отваги не требуется.

Спрингрин достал чистую рубаху, разорвал ее на широкие полосы и начал менять повязки раненому.

– Это последние бинты, – сказал он. – Завтра, Тамея, прошу тебя, постирай тряпки!

Она вызвалась помочь колдуну. Раненый скрипел зубами, но не проронил ни звука. Тамея поглядывала на его искаженное болью лицо, и где-то в дальнем уголке ее души, помимо воли, зарождалось уважение к стойкости воина.

Управившись с перевязкой, Спрингрин вновь взялся перетирать в ступке твердый корешок, что-то время от времени пришептывая. Под его бормотание Тамея, измотанная неудачным побегом, заснула.

Утром ее опять разбудил Спрингрин.

– Я вернусь затемно, – сказал он, запахивая плащ. – Погода вроде наладилась. Покорми Бельдгорда бульоном без мяса и перевяжи рану. Будь умницей, Тамея, и очень скоро ты сможешь отправиться домой.

Тамея на цыпочках подошла к кровати и с любопытством вгляделась в лицо спящего Бельдгорда: прямой нос, волевой подбородок, густые темные волосы. «Если бы не кровожадно-красные глаза и клыки, его можно было бы назвать красивым», – подумала она.

Тамея осторожно потрогала зеленые камешки в чашке, пощупала корешок, который растирал колдун. Но что это такое, она понятия не имела.

«Самой мне, похоже, отсюда не выбраться. Я не сумею снять чары колдуна, – размышляла Тамея, выходя из дома. – Может, правда старик отпустит меня домой?»

Небо посветлело, сквозь бреши в облаках пробивались солнечные лучи. Земля, разбухшая после дождя, липла к ногам. Тамея заглянула в отсыревший очаг и решила разогреть бульон в доме. Бельдгорд уже проснулся.

– Спрингрин уехал? – спросил он.

– Да, – коротко сказала Тамея и принялась разводить огонь.

Правитель Тмироса наблюдал за уверенными движениями девушки и невольно любовался ею. «Какие удивительные волосы! Точно огонь. И глаза необыкновенные. Она кажется такой хрупкой и в то же время очень сильной».

Тамея чувствовала на себе пристальный взгляд Бельдгорда и думала, что красноглазый, должно быть, ее презирает. А раненый размышлял о том, откуда у деревенской девушки такая гордость и смелость.

Налив в чашку бульона, Тамея осторожно подала ее раненому.

– Помочь? – спросила она.

Правитель Тмироса сухо отказался.

Он случайно коснулся ее руки, когда брал чашку, и Тамея с удивлением отметила, что ей вовсе не было противно. Даже наоборот… «Нет! – сказала она себе. – Он жестокий человек, убийца!» И пусть в глубине души теплится не то жалость, не то уважение к этому мужественному человеку, она должна ненавидеть его!

– Пора сделать перевязку, – сказала она, когда правитель Тмироса вернул ей пустую посудину.

– Незачем, – отмахнулся Бельдгорд.

– Я обещала Спрингрину!

Тамея решительно откинула одеяло и принялась осторожно разматывать бинты. Бельдгорд закусил губу. «Такой большой, сильный и такой беспомощный», – словно бы с нежностью подумала она. И тут же нахмурилась, рассердившись на саму себя. «Какая она красивая, когда сердится», – подумал Бельдгорд и тоже нахмурился.

До обеда Тамея стирала бинты и в доме не появлялась. Накормив раненого бульоном, раз колдун других указаний не дал, она бродила по поляне и ломала голову, как ей выбраться из плена. Но ничего толкового не придумала.

Старик вернулся, когда Тамея собирала с кустов высохшее белье. Он осмотрел рану красноглазого и доложил о поисках ведьмы. А потом долго смотрел в свои камешки.

После ужина колдун попытался завести разговор. Правитель Тмироса хмуро отмалчивался, а Тамея смотрела на старика с нескрываемым изумлением. Он и вправду думает, что они, как старые друзья, будут обсуждать, какое нынче лето? Наконец колдун не выдержал:

– Мой господин, неужели ты еще не рассказал Тамее, что сделала ведьма и почему был убит Сполин?

– И не собираюсь. – Раненый откинулся на подушки и закрыл глаза.

– Мой господин, смею заметить, ты не прав, – покачал головой колдун. – Тамея теперь с нами, и она должна знать, что происходит.

«С чего это они взяли, что я с ними заодно? – удивилась Тамея. – Но если колдун так думает, это к лучшему!»

Правителю Тмироса и самому хотелось, чтобы девушка узнала правду и перестала смотреть на него как на злобного тролля. Но ничего рассказывать не желал. По его мнению, это выглядело бы как оправдание, а ему не за что было оправдываться.

– Та женщина, которую ты спрятала от нас на реке, могущественная колдунья, – повторил Спрингрин. – Черная, злая колдунья! Она виновата в том, что Тмирос оказался в руках подлеца.

Тамея бросила взгляд на раненого и увидела, как заиграли желваки на его скулах.

– В городе внезапно вспыхнула эпидемия неизвестной болезни, – печально начал рассказывать старик. – Люди умирали семьями, и ни одно лекарство не помогало. Зараза носилась в воздухе. Улицы города были завалены трупами. – Колдун замолчал, на его лице застыл ужас, как будто он вновь переживал те события. – Воины сутками напролет собирали их и жгли. Дым от тех костров прокоптил небо над Тмиросом! Стены города были насквозь пропитаны смрадом. Вымерла половина жителей, даже больше, чем половина… – Колдун нахмурился. Казалось, он пытался справиться с нахлынувшими воспоминаниями или корил себя за какие-то промахи. – Я искал средство от этой болезни, пока в своих камешках не увидел, что заразу разносит ведьма, что причина страшной эпидемии – колдовство. Воины выследили ведьму, но, увы, ей удалось бежать. Мы настигли ее у реки и непременно убили бы, если бы ты и твоя водяная подружка не помогли ей.

Тамея опустила голову: понятно, почему правитель Тмироса так рассердился на нее тогда и почему он зол до сих пор.

– Преследовать долго мы ее не могли: к стенам Тмироса со своим войском подошел негодяй Эждридж.

– Кто это? – спросила Тамея.

– К северо-востоку от Тмироса расположен большой город Гельхор. Правитель Гельхора – Эждридж – жадный и бесчестный человек. Он вошел в опустошенный город, где осталась горстка перепуганных жителей, почти без боя. Ему противостоял лишь маленький вооруженный отряд. – Старик замолчал и, низко наклонившись над ступкой, стал с удвоенным усердием растирать корешок.

Бельдгорд лежал белый как полотно. Тамея чувствовала, как трудно было этим людям рассказывать о своей беде. Но колдун стремился поведать ей обо всем, а правитель не перебивал, и девушка была благодарна им за это.

– А тот горожанин, которого убили на реке, – Спрингрин поднял голову, – был из отряда охраны. Мы с Бельдгордом хорошо знали его. Когда началась эпидемия, по приказу правителя были закрыты ворота и выставлена охрана. Никто не должен был покидать город, никто не должен был в него входить. Нельзя было допустить, чтобы зараза распространилась за пределы Тмироса. Сполин – так звали воина – не выдержал. Он был заражен, но попытался убежать. Увы, Бельдгорду пришлось убить его. – Тяжело вздохнув, колдун согнулся над ступкой.

Правитель Тмироса вдруг повернул к Тамее перекошенное болью и гневом лицо и тихо сказал:

– Ты понимаешь, что, если бы я не убил его, твоя деревня сейчас стояла бы пустая? Может быть, тебя бы уже не было бы в живых. И не думай, что мне было легко сделать это.

В изнеможении он вновь закрыл глаза.

Тамею потряс рассказ колдуна. Значит, дым, несколько дней поднимавшийся над стенами города, был дымом от костров, на которых сжигали трупы! И это в то время, когда в деревне проходил Праздник поясов! А низкорослые люди, которых они видели с Руей, – гельхорцы!

Перед сном, поправляя Бельдгорду постель, Тамея заглянула в его глаза. В них действительно сверкала ярость, но не жестокость. И в каждой черточке лица сквозила жгучая боль, но не от ран на теле. Тамея почувствовала, что верит в благородство и доброту этого страшного на вид человека. «Удивительно, – думала она, – но, когда Тмирос погибал и Бельдгорд не мог этого предотвратить, он заботился о том, чтобы спасти хотя бы незнакомых ему людей за пределами города».

Ночью Тамея не спала. Ей нужно было хорошенько поразмыслить над тем, что она узнала. Спрингрин рассказал правду. Руя видела, как колдунья ушла в Тмирос. И вскоре после этого из-за стен города повалил дым. Но кто эта ведьма и зачем она сеет зло? «Неужели это Турия? – ломала голову Тамея. – Теперь совершенно ясно: Спрингрину незачем было убивать Сурта и нападать на Онсиду, ведь он их даже не знал. Конечно, это сделала Турия! Но что же ей нужно было в деревне? Неужели только посмотреть на дочь? – Тамею прошиб холодный пот. – А вдруг Турия заглядывала в окна Сохи, чтобы убедиться, что никого, кроме Роки, в доме нет? Не окликни я ее, она просто вошла бы в дом. Если так, то Рока должна была догадаться, кто убил Сурта и напал на Онсиду! И раз не рассказала мне о встрече с матерью, значит, знала, что совершила Турия, и скрыла это от всех. – Сердце Тамеи разрывалось на части. – Нет, ни за что не поверю, будто Рока способна на такое!»

Она прислушалась к ровному дыханию колдуна. Бельдгорд или спал очень тихо, или тоже лежал без сна. «Что же получается? – вновь принялась напряженно размышлять Тамея, вперившись взглядом в темноту. – Ульбан и Рохайда дружили в Тохте. Потом Ульбан встретил Турию, женился и переехал в Хутти. Рохайда вышла замуж за Сурта и тоже перебралась в нашу деревню. Родились Пат и Рока. У Ульбана и Рохайды вдруг вспыхнула старая любовь. Сурт узнал об этом и выгнал Рохайду из дома. Через три года Турия нашла ее и убила. Но почему она не мстит Ульбану? Или убийство Рохайды – это и есть ее месть? Но сейчас у Ульбана новая семья. Насколько я знаю, Турия их не трогала. А может, все еще впереди? – От вопросов у Тамеи голова шла кругом. А они все прибывали. – Если долгие годы Турия скрывалась не в Тмиросе, то где же она жила? В Гельхоре? Была магом при дворе Эждриджа, как Спрингрин у Бельдгорда? Если это правда, то эпидемия в Тмиросе и нападение гельхорцев – события не случайные! Эждридж и Турия действуют заодно! – Тамея даже подпрыгнула на лавке. – Как я могла забыть! Колдунья направилась в Наллеху и сказала, что скоро начнется война. Неужели Турия торопилась в город сеять заразу, чтобы потом и на нас напали гельхорцы?»

Бельдгорд в тусклом свете оконца видел, как Тамея, соскочив с лавки, в волнении сделала несколько кругов по комнате.

– Почему не спишь? – тихо спросил он.

Вздрогнув, Тамея замерла на месте. Потом, словно на что-то решившись, приблизилась к его кровати:

– Послушай, я хотела сказать… Мне жаль, что я помешала вам. Но я же не знала, сколько зла причинила та женщина.

– Ты и не могла этого знать, – сказал Бельдгорд усталым голосом. – И поступила смело и благородно. Тебе не за что себя винить. Я не сержусь на тебя.

– И я больше не сержусь на тебя! – сказала она.

– Это за что же? – изумленно спросил он.

Привыкшему казнить и миловать, правителю Тмироса было в новинку самому вдруг получить прощение, да еще от простой деревенской девушки.

– За то, что грозился зарубить меня мечом, – не понимая, чему он удивляется, пояснила Тамея.

Она вернулась на свою лавку, не заметив восхищенной улыбки Бельдгорда. И оба они не видели, как в темноте довольно ухмыльнулся колдун.

На рассвете, когда Спрингрин снова собрался в путь, Тамея спросила:

– Ты нашел ведьму?

– Увы, нет. Я разыскиваю ее с помощью волшебных глаз-пузырей. – Старик кивнул на три зеленых камешка в чашке. – Но мне пока не удается пробить ее защиту. А почему ты спрашиваешь? – поинтересовался он.

– Тогда на реке она сказала мне, что идет в Наллеху.

Бельдгорд приподнялся на кровати.

– Ты был в Наллехе, Сприн? – спросил он.

– Нет, мой господин. До Наллехи два дня пути верхом. Я не могу так надолго оставлять тебя.

– Придется, Сприн! – твердо сказал Бельдгорд. – Необходимо предупредить Оргорона, что армия Гельхора на его границе. И нужно отыскать ведьму! Нельзя допустить, чтобы с Наллехой случилось то же, что с Тмиросом! Ты должен помочь Оргорону, Сприн, пока я не поправлюсь.

Поколебавшись, колдун скинул плащ.

– Так и порешим, мой господин, – проговорил он, усаживаясь за стол. – Но отправлюсь я завтра утром. А сегодня мне нужно закончить одно важное дело.

И, взяв ступку, он вновь принялся растирать корешок. На улице накрапывал дождь, и кашу на завтрак Тамея варила в доме. После завтрака колдун стал осматривать раны Бельдгорда.

– Ну что ж, – приговаривал он, осторожно ощупывая его живот и ноги, – неплохо!

– Сприн, когда я смогу встать? – нетерпеливо спрашивал Бельдгорд.

– Как тебе сказать, мой господин? Рана на животе, хоть и глубокая, заживает быстро. Вот с ногами хуже. Кости раздроблены, нужно время, чтобы они срослись. Беспокоиться тебе не о чем, мой господин, я неплохой лекарь. Моя магия сильна, и ты обязательно поправишься.

– Я не сомневаюсь в тебе, Сприн. Просто быть вам обузой невыносимо.

– Скоро, очень скоро ты начнешь ходить! – пообещал колдун и обратился к Тамее: – Поди сюда, девочка! Послезавтра Бельдгорду можно попробовать встать с кровати. Через два дня пусть попытается пройтись с твоей помощью. И потом каждый день понемногу расхаживается! Проследи за ним, Тамея, чтобы особенно не усердствовал. Мой господин, будь благоразумен! – Старик еще раз осмотрел ноги раненого. – Никакого лечения больше не требуется. Заклятия с этого места я пока не снимаю, так что вас никто не сможет найти. Крупы вам хватит, в лесу ягоды, грибы…

– Не волнуйся, Сприн, мы справимся, – перебил его Бельдгорд.

Тамее отчего-то было приятно услышать это «мы».

Закончив перевязку, колдун собрался в лес за дичью, а Тамею попросил потолочь корешок в ступке. Она добросовестно выполняла работу, пока старик не вернулся. За все это время они с правителем Тмироса не перемолвились ни словом. «Тяжко ему пришлось», – вздыхала Тамея, поглядывая на хмурое лицо Бельдгорда. «Трудно ей будет одной с беспомощным калекой», – невесело думал он.

К вечеру опять разыгралась буря. Под порывами ветра деревья клонились чуть ли не до самой земли. От оглушительных ударов грома сотрясались стены хижины. Короткие вспышки молний озаряли поляну.

Пока Тамея потрошила и насаживала хуру на вертел, колдун по-прежнему растирал корешок. Она уселась напротив старика, прислушиваясь, как в огонь с громким шипением капают капельки жира.

– Интересно, ведьма и правитель Гельхора действуют заодно? – неожиданно для самой себя спросила она.

Спрингрин поднял голову, удивленно посмотрел на нее и сказал:

– Да, мы так думаем. А тебе что-то известно?

– Мне показалось, что это не простое совпадение: зараза в городе и нападение Гельхора, – объяснила Тамея и с удовлетворением отметила, как оживилось лицо Бельдгорда.

– Именно поэтому я отправляюсь завтра в Нал-леху, – сказал колдун. – Предупредить Оргорона, что его город может постичь та же беда, что и Тмирос.

– А чем ведьме и правителю Гельхора не угодил Тмирос? – спросила она.

– Эждридж хотел поживиться. Тмирос – город богатый, – произнес Спрингрин. – А ведьме, скорее всего, нужны земли.

– Зачем ведьме земли? – изумилась Тамея.

Приставать с расспросами было неловко, но она должна была выяснить все, что касалось Турии. Зачем деревенской женщине, пусть даже владеющей магией, какие-то земли?

– Видишь ли, Тамея, – старик погладил бороду, – сдается мне, что с этой ведьмой я прежде встречался, и при весьма грустных обстоятельствах.

– При каких? – спросила Тамея и снова укорила себя за излишнее любопытство. Но тут Бельдгорд приподнялся на кровати и уставился на Спрингрина. Это придало ей смелости. – Спрингрин, расскажи, что знаешь, – попросила она.

– Я расскажу тебе одну очень давнюю историю, – сказал колдун и поведал о Великой войне магов. Тамея кое-что знала о ней из книги Рохайды. – Колдуны Эста, кому посчастливилось уцелеть после той войны, – продолжал Спрингрин, – укрылись в Симарских горах – они всегда умели ладить с горными троллями. Оставшиеся в живых из клана белых магов скитались поодиночке, следили за тем, чтобы потомки Эста не вернули себе былого могущества. А маги тьмы не раз выползали из своего убежища в горах и предпринимали подобные попытки. И всякий раз их замыслам не суждено было осуществиться, потому что на страже стояли и стоят до сих пор потомки Великого Вильбана! – торжественно закончил он свою речь и принялся пришептывать что-то в ступку, ни на минуту не переставая работать пестиком.

Тамея была недовольна. Наверняка старик знал гораздо больше того, что счел нужным рассказать. Перевернув мясо в очаге, она опять спросила:

– А ты, Спрингрин, участвовал в той войне?

– Ну что ты! – не сдержал он улыбки. – Это было очень давно! Я родился много позже. Как я уже сказал, после той войны от городов не осталось камня на камне. Те, кто пережил это кровопролитие, постепенно начали обустраиваться. Появились деревеньки, позже и города: Наллеха, Тмирос, Гельхор. Я принадлежу к клану Великого Вильбана. Однажды мне пришлось столкнуться с потомками Эста. У подножия Симарских гор находился процветающий город Симары. Собравшись с силами, потомки Эста спустились в долину и захватили Симары. Они построили свои храмы и начали совершать обряды. Мы с двумя моими собратьями схватились с черными магами. – Спрингрин помолчал, потом продолжил: – Мои братья погибли в той бойне, а от Симар остались одни руины. В одном из их храмов я нашел девочку. Мне показалось, что она была предназначена для жертвоприношения. Кругом трупы, пепел, разруха… Куда было ее девать? Я взял девочку с собой. Но что делать одинокому скитальцу с младенцем? Пришлось оставить ее в первой же деревне.

Тамея задохнулась от волнения.

– Это было ошибкой, – задумчиво проговорил старик. – Позже выяснилось, что девочка не была жертвой. Она оказалась потомком Эста.

Спрингрин замолчал. У Тамеи пересохло во рту. Так, значит, Спрингрин ее не искал? Он оставил ее в деревне! Значит, она, Тамея, член жуткого клана черных магов! И Спрингрин ей все-таки враг. Он явно жалеет, что не убил ее тогда, много лет назад, когда она была младенцем. Нет, похоже, отпускать ее живой колдун не собирается! А если она поклянется никогда не служить злу, он ей поверит? Хоть это и опасно, но нужно выяснить, что колдун собирается с ней сделать. А может, он ее до сих пор не узнал? Или он просто не собирается убивать ее до отъезда в Наллеху, ведь должен же кто-то присматривать за Бельдгордом? Ну, уж за то время, пока его не будет, она придумает, как ускользнуть.

Тамея облизала губы.

– А где сейчас эта девочка? – хрипло спросила она.

– Как где? – Спрингрин улыбнулся. – Мы же решили, что она в Наллехе.

Тамея почувствовала себя круглой дурой. Щеки сделались пунцовыми. Какое счастье, что ни Спрингрин, ни Бельдгорд не знают, о чем она только что думала! С чего она взяла, что речь идет о ней?

Хура тем временем покрывалась румяной корочкой. Но прежде чем приступить к ужину, колдун со своей ступкой подошел к Бельдгорду:

– Ну-ка, мой господин, стукни пару раз по корешку своей рукой!

– Колдуешь? – осведомился правитель Тмироса, исполняя просьбу старика.

– А как же! – весело подтвердил Спрингрин. – На то я и колдун! А вот теперь смотрите, что будет…

Содержимое ступки он высыпал в глубокую чашку. Потом достал из кармана мешочек, добавил к растертому корешку щепотку какого-то красного порошка и быстро все перемешал. Тамея с изумлением увидела, как из чашки, покачиваясь, потянулся зеленый росток. Гладкий стебель покрылся блестящими листьями, а на верхушке распустился красный цветок дивной красоты. Волшебное растение трепетало, словно живое.

– Ах, какое чудо! – довольно воскликнул колдун и протянул чашку Тамее: – Ну-ка понюхай! Только не трогай, он очень хрупкий!

Тамея, наклонившись, вдохнула аромат желтой пульсирующей сердцевины, и голова у нее пошла кругом, а сердце сладко защемило.

– А теперь ты, мой господин. – Спрингрин повернулся к Бельдгорду.

Тамея, не сумев побороть искушения, украдкой коснулась чудесного цветка. И поразилась: он был холодный как лед. Но голова вдруг перестала кружиться, и сердце отпустило.

Колдун сунул цветок под нос правителю Тмироса, тот понюхал, побледнел и без чувств упал на подушку.

– Ах я старый олух! – Колдун заметался с чашкой, не зная, куда ее деть.

– Давай подержу! – предложила Тамея.

– Поставь на стол и не трогай цветка!

Спрингрин принялся водить руками вокруг головы Бельдгорда, бормоча какое-то заклинание. Тамея от волнения не заметила, как опустила чашку так низко, что цветок коснулся ладони раненого. В тот же миг Бельдгорд очнулся. Испугавшись гнева колдуна, девушка торопливо поставила цветок на стол.

– Ах, мой господин, прости старого болвана! – Колдун чуть не плакал. – Хотел зелье защитное приготовить, чтоб оберегало вас, пока меня не будет, да чуть тебя не угробил.

Спрингрин дунул на цветок, и он тут же рассыпался. В чашке осталась лишь горстка серого пепла.

– Пусть в землю уйдет! – С этими словами колдун вытряхнул содержимое чашки за дверь под проливной дождь.

К вечеру Бельдгорд уже совсем оправился от обморока, а старик все сокрушался: дескать, стар он для такого колдовства. Тамея с ужасом думала, что будет, если она признается, что не только сама тронула цветок, но и правителя Тмироса им задела.

– Спрингрин, а что случится, если коснуться цветка? – спросила она, когда колдун немного успокоился.

– Но ведь ты его не трогала? – строго спросил Спрингрин.

– Нет, – смущенно ответила Тамея.

– Ну нет, так и говорить об этом нечего, – заключил колдун.

Вскоре Спрингрин стал укладываться спать, чтобы на заре отправиться в путь. Тамея подбросила в печку поленьев и улеглась на свою лавку. Она смотрела на яркие всполохи огня и размышляла: «Ну тронула я цветок, ничего же не случилось! Может, колдун чего напутал?»

Постепенно мысли ее вернулись к тому, что не давало ей покоя в последние дни. «Теперь понятно, почему ведьма не пожалела Онсиду, – решила Тамея. – Соха ей не родная мать! А Рока? Она принадлежит роду Эста? Милая, добрая Рока не может быть черной колдуньей! Наверное, поэтому Онсида запрещала ей читать магические книги. Боялась, что в Роке заговорит кровь предков!» Тамея пожалела, что из-за дурацкого цветка так и не успела расспросить о себе. Она твердо решила дождаться Спрингрина и выведать побольше.

Едва рассвело, старик собрался в дорогу.

– Пусть удача идет с тобой рука об руку! – пожелал ему правитель Тмироса.

Тамея вышла проводить старика. Свет восходящего солнца с трудом пробивался сквозь серую пелену тумана. Тамея поежилась. Лето перевалило за середину, ночи стали прохладными, а зори туманными.

Когда колдун уселся на серого жеребца, Тамея сказала:

– Спрингрин, мои сородичи наверняка с ума сходят от беспокойства. Я останусь, буду ухаживать за твоим господином, а ты успокой родителей. Скажи, что я жива, здорова и скоро вернусь.

Колдун, согласно кивнув, пришпорил коня и скрылся в чаще леса, а Тамея вернулась в дом и захлопотала у печи. Правитель Тмироса наблюдал за ней и все чаще ловил себя на том, что любуется этой необычной девушкой. Но сейчас сердечная привязанность только помешала бы его планам. Он сердился на себя, однако и глаз от Тамеи отвести не мог. И чем больше смотрел, тем сильнее сердился, тем более недобрыми казались его взгляды. Тамея решила, что ее присутствие раздражает правителя Тмироса. Думать об этом было нестерпимо горько.

Она подала Бельдгорду дымящуюся кашу и, как всегда, поинтересовалась:

– Помочь?

Правитель отказался, и они вновь надолго замолчали. Вернувшись с вымытой в роднике посудой, Тамея обнаружила, что Бельдгорд пытается встать с кровати.

– Нельзя! – строго сказала она. – Спрингрин только завтра разрешил тебе подняться.

Правитель Тмироса слабо улыбнулся ей, затем оттолкнулся и встал. Кровь отхлынула от его лица, он покачнулся. Тамея подскочила, придержала его под руку и с удивлением заметила, что едва достает Бельдгорду до плеча. Она помогла ему лечь на кровать и, склонившись, со страхом посмотрела в расширенные, потемневшие глаза.

– Тебе плохо? Ты слышишь меня? – Тамея погладила лоб и щеки Бельдгорда, легонько потрясла его за подбородок. – Скажи мне что-нибудь! Бельгор… Бледгор, ты слышишь меня?

Наконец глаза правителя Тмироса прояснились, и он сказал:

– Не могу слышать, как ты перевираешь мое имя. Можешь звать меня, как тебе удобно.

Тамея облегченно вздохнула: она и не предполагала, что так испугается за него. И вдруг, представив, как, наверное, смешно выглядели со стороны ее попытки выговорить его имя, звонко расхохоталась. «Какая она красивая, когда смеется», – подумал Бельдгорд.

– Мое полное имя – Бельдгорд Риман Тизир, – сказал он. – Хочешь, зови меня Риман или Тизир.

– А может, Рим? – подумав, предложила она.

– Рим? Отлично! Мне нравится.

– У тебя рана могла открыться! – вдруг спохватилась Тамея и стала осторожно разматывать бинты.

Но, к счастью, ее тревога оказалась напрасной. Рана благодаря колдовскому зелью Спрингрина быстро заживала. Тамея повязывала чистые бинты и говорила:

– Пока погода не испортилась, схожу в лес за грибами. А ты не вздумай снова вставать! Дождись хотя бы, пока я вернусь, хорошо?

Их взгляды встретились. Забыв обо всем на свете, Тамея глядела на казавшееся теперь таким прекрасным лицо Бельдгорда. Вдруг, смешавшись, она вскочила, подхватила лукошко и выбежала из дома.

Тамея собирала гроздья грибов-мочалок и от смущения кусала губы. Зачем она так смотрела на правителя Тмироса? Как осмелилась гладить его по лицу?

А правитель Тмироса, закрыв глаза, вспоминал прикосновения ее нежных рук и с грустью думал о том, что могло бы быть, если бы встретил он эту чудесную девушку в другое время.

Едва Тамея с полным лукошком переступила порог дома, как Бельдгорд сказал ей, что намерен снова встать.

– Спрингрин велел тебе не утомляться! – возразила она.

Но Бельдгорд уже спустил ноги с кровати.

– Вдруг тебе станет хуже, чем в прошлый раз? – встревожилась Тамея. – Я не лекарка и не смогу тебе помочь!

Правитель Тмироса не привык слушать возражения. Он вновь с силой оттолкнулся и встал. Тамея помогла ему усесться обратно и придерживала до тех пор, пока бледность не сошла с его лица.

– Видишь, как хорошо, – приговаривала она. – Завтра еще попробуешь.

– Нет, сегодня!

– Но Спрингрин…

– Мой город под пятой этой твари! – с яростью воскликнул Бельдгорд. – Мои люди, возможно, потеряли надежду! Тамея, я не могу лежать здесь и неспешно зализывать раны!

Тамея поняла его – человека чести и долга, правителя и воина, который был не вправе свои желания и чувства ставить выше блага своего народа. И она больше не перечила ему. А Бельдгорд с восторгом увидел в ней мудрую женщину, верную подругу, которая всегда встанет рядом, готовая помочь в его нелегком деле, и никогда не будет досаждать излишней опекой или капризами.

Правитель Тмироса поднимался на ноги еще несколько раз, пока наконец в изнеможении не рухнул на кровать. За окном стемнело и начал накрапывать дождь.

– Как я вовремя успела сходить в лес, – с улыбкой сказала Тамея, принимаясь чистить грибы-мочалки, которые в деревне и вправду иногда использовали в качестве мочалок.

– Как там бедный Спрингрин? – глухо сказал Бельдгорд.

– Рим, а ты давно знаешь этого колдуна? – спросила Тамея, разводя в печи огонь.

– Спрингрин появился в нашем городе, когда мне было десять лет, – ответил он. – Матери я вообще не помню, а отец вскоре умер. Спрингрин вырастил меня, заменив мне мать и отца.

– Послушай, а он когда-нибудь говорил обо мне? – поколебавшись, вновь спросила девушка. – Ну, еще до того, как мы встретились?

– Если и говорил, то я не знал, что это о тебе. – Бельдгорд улыбнулся. – А что он должен был говорить?

– Ай, забудь! – с деланой беспечностью рассмеялась Тамея.

«Может, Бельдгорд не знает о том младенце, которого разыскивал колдун, – подумала она. – Лучше выспрошу потом у самого Спрингрина».

– Знаешь, я тут видела, как Спрингрин ночью колдовал, – призналась она, ставя казан с грибами в печь. – Это было очень страшно.

– Да, с цветочком его, по-моему, тоже не очень весело получилось, – сказал Бельдгорд, и они оба рассмеялись.

Пока грибы потихоньку тушились, Тамея присела на краешек кровати, спросила:

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – улыбнулся Бельдгорд.

Слово за слово, и Тамея рассказала ему о своей деревне, о Руе, о Праздниках поясов. Бельдгорд слушал с неподдельным интересом, удивляясь, отчего ему хочется как можно больше узнать о жизни этой необыкновенной девушки. Он искренне хохотал, когда она красочно описывала, что вышло у Роки из ее мази для пяток и как пострадала от этого средства одна вредная девчонка. Тамея была поражена: правитель Тмироса совсем не походил на мрачного гордеца, каким она считала его раньше. На самом деле он оказался открытым и участливым. Ни с кем еще ей не было так весело и легко, казалось, он понимал ее с полуслова. Невольно сравнивая Бельдгорда с Далом, Тамея с изумлением отмечала, каким невзрачным казался первый охотник Хутти рядом с правителем Тмироса. И дело было не в разнице их положений. Кроваво-красные глаза грозного на вид правителя Тмироса лучились искренностью и добротой, а на лице любимца всей деревни вечно была одна насмешка. Бельдгорд, не пожалев собственной души, убил одного из своих воинов только потому, что защищал людей, о которых почти ничего не знал. Дал безжалостно разбил сердца двух девушек, но сделал это так хитро, что его и упрекнуть-то было не в чем: ничего он не обещал, сами виноваты. Впрочем, какое ей дело до Дала, когда сейчас на нее смотрят бордовые от света пламени глаза?

– Тамея, а у тебя в деревне есть жених? – вдруг спросил Бельдгорд.

У Тамеи упало сердце. Ей показалось, что этим вопросом правитель Тмироса словно провел границу между ними: мол, когда я займусь своими делами, а ты вернешься в деревню, как будешь жить? А Бельдгорд почувствовал, что если сейчас услышит про жениха, которого она очень любит, то страшно огорчится или даже рассердится.

– Нет, – ответила Тамея.

– Странно, – улыбнулся он. – Неужели к такой девушке никто не сватался?

– Ну почему, сватался, – вздохнула она.

– Но оказался недостоин, – заключил Бельдгорд. – Что ж, ничего удивительного.

Тамея подумала: спросить ли его о невесте? Она была уверена, что невеста есть, но слышать об этом ей ужасно не хотелось. А если он пустится рассказывать, какая она хорошая и как он ее любит? Этого, казалось, ей не вынести. Почему? Она и сама толком не знала.

– А у тебя есть невеста? – все-таки спросила она, изо всех сил изображая беспечную улыбку.

– Как тебе сказать? Мне исполнилось два года, когда девушку по имени Трека определили мне в невесты. Ее отец был советником моего отца, вот они и договорились. С тех пор все привыкли считать ее моей невестой. Она хорошая девушка, только я, признаться, люблю ее как сестру, а она меня как брата.

Они так увлеклись беседой, что забыли про грибы, которые едва не сгорели.

Глядя на огонь в печи, Тамея гадала, сможет ли теперь полюбить кого-нибудь. После того как узнала Бельдгорда, даже Дал – самый видный парень в трех деревнях – потерял в ее глазах былую привлекательность. «Какой необыкновенной должна быть девушка, которую он полюбит, – думала Тамея, украдкой поглядывая на освещенное пламенем лицо Бельдгорда. – Необыкновенной и очень счастливой!» Отчего-то эта мысль так больно пронзила ее сердце, что даже слезы навернулись на глаза. Когда правитель Тмироса поправится и уедет, увидит ли она его снова? И если доведется им когда-нибудь встретиться, останутся ли они друзьями?

Тамея очень удивилась бы, узнай она, что Бельдгорд думал почти о том же. Обрадуется ли она, если он приедет за ней в деревню?

Когда утром Тамея открыла глаза, в маленькое оконце хижины лился солнечный свет. Бельдгорд, едва проснувшись, сразу же попытался встать и сделать хоть шаг.

И раз за разом он упорно поднимался и пытался ходить. Тамея всегда была рядом, помогала, чем могла, но лишь через четыре долгих дня Бельдгорд смог выйти из дома.

С того времени они каждый день сидели на крыльце, жмурясь на солнце и слушая переливчатые песни лесных птиц. Тамея была счастлива на зачарованной поляне. Думать о своих чувствах к правителю Тмироса она боялась: понимала, какая пропасть их разделяет. Но один лишь звук его голоса приводил Тамею в трепет. И от каждого прикосновения: случайного, когда он брал чашку из ее рук, намеренного, когда осторожно вытирал ей запачканную сажей щеку, – в блаженном волнении начинало биться ее сердце. Бельдгорд же по-прежнему не сводил с Тамеи глаз, но в последнее время в его взгляде все чаще сквозила тоска. Девушка думала, что правителя Тмироса точит тревога за свой народ. Так оно и было. Однако невыносимую боль причиняли ему и мысли о скорой разлуке с Тамеей. Он не мог остаться с нею и не мог взять ее с собой. Бельдгорд знал, что нравится девушке, но боялся признаться в своих чувствах. «Может, она пока не слишком привязалась ко мне, – думал он. – А моя любовь разожжет в ней пламя. И если я погибну…» Бельдгорду страшно было представить, что случится тогда с Тамеей. Он боялся сделать ее несчастной, и потому лишь одно решение казалось ему верным: как можно скорее освободить Тмирос и вернуться за любимой. И Бельдгорд с нетерпением ждал колдуна, от которого до сих пор не было вестей. При малейшем шорохе, мелькнувшей тени он внимательно всматривался в лесную чащу: не колдун ли это возвращается? А Тамея всякий раз замирала от страха: сейчас появится старик и разрушит ее хрупкое счастье.

День ото дня Бельдгорд все увереннее держался на ногах. День ото дня все мрачнее и грустнее становилась Тамея. Скоро правитель Тмироса окончательно поправится и пойдет своей дорогой. Что тогда останется ей? Вернуться в деревню, чтобы вспоминать эти дни? Сидеть вечерами на берегу Харлы и с тоской смотреть на стены Тмироса? А если Бельдгорда не будет в Тмиросе? Куда занесет его судьба, когда они покинут зачарованную поляну?

Как-то раз, возвращаясь из леса с полной чашкой ягод, Тамея окинула взглядом полюбившейся ей домик. А может, остаться здесь? От этой мысли ей стало легче. Она будет спать на кровати, где спал Бельдгорд, укрываться его одеялом. Каждый день будет сидеть на крыльце, мыслями возвращаясь в те вечера, которые они коротали здесь вместе. Будет вспоминать каждый его взгляд, движение, каждое его слово. Как долго? Пока не почувствует, что может жить другой жизнью.

На девятый день после отъезда колдуна погода вновь испортилась. Лил дождь, и завывал ветер. Они растопили печку и молча сидели, глядя на огонь. Тамея вспомнила Праздник поясов. Кажется, это было так давно и словно бы не с ней! А Бельдгорд вдруг подумал, что не может расстаться с ней, не сказав ни слова о своих чувствах, не узнав, как она относится к нему.

– Тамея, мы встретились в очень плохое время, – тихо сказал он. – У меня есть долг перед моим городом, перед моим народом. Но… если бы я знал, что ты меня ждешь… Я бы очень хотел, чтобы ты меня ждала…

Внутри у Тамеи все перевернулось, замерло, потом опять перевернулось, точно она взметнулась ввысь на гигантских качелях. Что это, признание в любви? Что ответить? Что она любит, любит всей душой и готова идти за ним хоть на край света? Но он не зовет ее с собой. Никогда ей не забыть его красных прозрачных, как драгоценный камень, глаз.

– Я всегда буду ждать тебя, – сказала Тамея, не отрывая взгляда от огня.

Ее сердце готово было выскочить из груди, к глазам подступали горячие слезы. Неужели она небезразлична ему? Правитель Тмироса любит ее? О, как несправедливо, что они должны расстаться!

Каждый день Бельдгорд до изнеможения, до судорог тренировался, готовясь к битве. И каждый день до слез, до боли Тамея смотрела на Солнце, умоляя его защитить правителя павшего города. Они ждали Спрингрина, но колдун все не возвращался.

– Пора выбираться отсюда, Тамея, – сказал однажды утром Бельдгорд, когда они после завтрака сидели на крыльце.

– Я пробовала убежать, когда ты еще был без сознания, – призналась Тамея. – У меня не вышло. Поляна в самом деле заколдована.

– Еще бы! – усмехнулся Бельдгорд. – Сприн могучий колдун! Так ты хотела бросить меня в лесу одного? Больного и беспомощного? – шутливо возмутился он. – И тебе не было меня жалко?!

– Ни капельки! – засмеялась Тамея. – Если помнишь, когда-то ты хотел зарубить меня мечом.

– Неправда! Я хотел только напугать!

– Чего ж удивляться, что я бросилась от тебя в дикую глушь?

– Какой Спрингрин молодец, что предвидел это! – воскликнул Бельдгорд.

– Да только он не подумал, что может не вернуться из Наллехи и мы окажемся в плену, – возразила Тамея. – Самим нам не выбраться!

– Что, если заклятье действует только на тебя? – вслух размышлял Бельдгорд. – Возможно, если я пойду первым, мы сможем выйти отсюда.

– Когда? – спросила Тамея.

– Завтра утром.

– Хорошо, – согласилась она и отвернулась.

Глава 9

Возвращение домой

Бельдгорд, взяв лук, отправился в лес и вскоре вернулся с упитанным хабром. Тамея содрогнулась, глянув на острые копыта, которыми хабры защищались от врагов и добывали себе пищу. А ведь она могла встретиться с этим диким зверем, когда так опрометчиво бросилась в лес!

Пока Бельдгорд свежевал и потрошил добычу, Тамея развела в очаге огонь и выкопала несколько пряных корешков. Она тушила мясо, с улыбкой наблюдая, как Бельдгорд отжимается, поднимает бревна, стреляет из лука. Ей вдруг вспомнилось, каким страшным он показался ей при первой встрече, и она рассмеялась. Теперь для нее на всем свете не было человека красивее.

Когда мясо было готово, Тамея набрала в кувшин воды, взяла чистое полотенце, а Бельдгорд с готовностью подставил вспотевшую спину. Обедать решили на свежем воздухе. Сидя на бревнах возле очага, они ели мясо и обсуждали завтрашний поход. Путь не представлялся им тяжелым или долгим. Вряд ли Спрингрин даже при помощи магии смог утащить далеко от Тмироса такого гиганта, как Бельдгорд.

Вдруг из лесу послышался хруст веток. Тамея и Бельдгорд насторожились. Кто-то пробирался к поляне, переговариваясь на ходу. Спрингрин вернулся – и не один? Бельдгорд поставил чашку и поднялся. Тамея метнулась в дом и вынесла ему меч. Они напряженно всматривались в чащу, когда женский голос отчетливо произнес:

– Смотри, дым тянется в ту сторону!

– Он такой тонкий, его почти не видно! – ответил мужской.

– Но здесь уже нет кустов, добавить нечего! – тот же женский голос.

– Говорил, надо было брать больше! – еще один мужской голос.

– Краснянка повсюду растет! Кто знал, что здесь ее не будет? – снова раздался женский голос.

Тамее казалось, что все это ей мерещится: голоса были хорошо знакомы! Через мгновение на поляну вышли Рока, Дал и Торин. Они резко остановились, будто налетели на какое-то препятствие, и в изумлении огляделись по сторонам. Тамея вспомнила свой побег: ни поляны, ни хижины на ней не было видно, пока она буквально не вывалилась на открытое пространство. Увидев Бельдгорда с мечом в руках, Рока испуганно вскрикнула и прижалась к Торину.

– Вы кто? – грозно спросил Бельдгорд.

– Рим, это мои, деревенские! – радостно вскричала Тамея и кинулась к сородичам. – Как вы тут оказались?

– Там! – взвизгнула Рока, бросилась вперед и повисла на шее подруги. – Мы тебя искали с того дня, как ты пропала! Вот видите, – повернулась она к Торину и Далу, – я же говорила, что краснянка поможет!

– Идемте скорее к огню! – пригласила Тамея. – У нас мясо горячее! Рим, это Рока, Торин и Дал! – представила Тамея. – А это Рим!

По тому, как друзья набросились на еду, видно было, что они очень проголодались.

– От Руи мы узнали, что тебя похитил белобородый колдун из города, – с набитым ртом торопливо рассказывала Рока. – Что было! Прошерстили всю округу! Родители твои чуть с ума не сошли! И вдруг на крыльце твоего дома нашли какую-то странную бумажку. Там было написано, что ты жива и скоро вернешься.

«Спрингрин постарался», – улыбнулась про себя Тамея.

– Эта весточка нас, конечно, немного успокоила. Но все равно, не могли же мы просто сидеть и ждать! Я им говорила, – Рока кивнула на Дала и Торина, – если это действительно колдун, то наверняка он тебя где-то удерживает при помощи магии, а значит, дым краснянки укажет нам место. Мы с краснянкой чуть не весь лес облазили, пока не напали на след. А поляну эту совсем не видно. Впереди вроде как заросли, а шагнули – и оказались перед домом!

Тамея не сомневалась, что сородичи будут тревожиться за нее, и все же ее до глубины души тронул рассказ Роки.

– Далеко отсюда до деревни? – спросила она.

– Около дня пути, – ответил Торин.

– А последний куст краснянки только что сгорел! – продолжала тараторить Рока. – Стали искать, но, похоже, здесь она не растет. Мы даже испугались, что возвращаться придется. А последняя тоненькая струйка дыма и вывела на поляну! Слушай, – вдруг спохватилась она, – а где колдун-то этот? Магия, что поляну скрывает, его работа? А тот, второй, страшный такой, тоже с колдуном? И что им от тебя нужно?

– Дай хоть слово вставить! – рассмеялась Тамея. – Поляна в самом деле зачарована Спрингрином…

– Кем? – переспросила Рока.

– Так зовут колдуна. Ему нужна была моя помощь. Сейчас Спрингрина нет, он уехал. А второй, страшный – перед тобой!

Рока выглядела такой смущенной, что своим видом рассмешила всех.

– Ах, – бормотала она, – как же я не узнала? Тогда в деревне толком-то не разглядела…

– Да ладно, Рока, – утешала ее Тамея, – Рим ведь совсем не обиделся. Правда, Рим?

– Ну что ты, – расплылся в улыбке Бельдгорд, – я польщен! Такое впечатление произвести на девушку!

– Спрингрин не опасен. – Тамея вдруг сделалась серьезной. – Но есть колдунья, вот ее следует бояться.

Она сказала это нарочно. Если Рока встречалась с матерью и знала о ее планах, может, она каким-то образом выдаст себя? Но Рока на слова Тамеи особого внимания не обратила. «Либо Рока с Турией не встречалась, либо она не поняла, что речь идет именно о ее матери. Или Рока хитрее, чем я думала», – с тяжелым сердцем размышляла Тамея.

Незаметно спустилась ночь. Подруги улеглись на кровать, которую Бельдгорд уступил Тамее, как только почувствовал себя лучше. Торин пристроился на одной лавке, Дал – на другой. Бельдгорд постелил себе на полу. Рока обняла Тамею за шею и зашептала ей на ухо:

– Там, я страшно за тебя испугалась. Если бы ты знала, как я себя ругала, что бросила тебя в такое время!

– Все уже позади. – Тамея погладила подругу по голове.

– А Дал, как услышал, что ты пропала, бросил все дела, искал тебя день и ночь. Даже про Идару забыл! А когда мы на след напали, Торин предлагал ему вернуться в деревню, но Дал ни в какую! Уперся и с нами пошел! Я что думаю, может, Дал понял свою ошибку? Понял, что любит тебя, а не Идару?

– Вряд ли. Но если и так, ничего уже не изменишь. Не станет же он позорить Идару и возвращать ей пояс. – Тамея помолчала. – Ты не поверишь, Рока, но мне теперь все равно!

– Неужели? – усомнилась Рока. И вдруг подскочила на кровати: – Только не говори, что влюбилась в этого красноглазого убийцу!

Тамея лишь улыбнулась в темноте.

– Ты спятила! – прошипела Рока. – С ним даже рядом опасно находиться! Такому и оружие ни к чему – он наверняка добычу клыками рвет! – Немного остыв, Рока спросила: – А он-то тебя любит?

– Надеюсь, – прошептала Тамея.

Вскоре Рока уснула. Тихонько сопели во сне Торин и Дал. Из угла, где лежал Бельдгорд, не доносилось ни звука. Спит он или нет? Завтра они покинут поляну. Куда отправится Рим? Зайдет ли он в их деревню? Он сказал: «Я хочу, чтобы ты меня ждала…» Значит, он вернется за ней? Он не забудет ее?

В углу раздался шорох, Тамея приподняла голову. Бельдгорд встал и вышел за дверь. Тамея тихонько, чтобы не разбудить подругу, откинула одеяло и выскользнула вслед за ним. Бельдгорд стоял посреди поляны и смотрел на звезды. Ночной воздух был напоен благоуханием леса и полевых цветов. Тамея подошла к нему и тоже подняла глаза к небу.

– Хорошо, что ты не спишь, – взволнованно, как показалось Тамее, сказал Бельдгорд.

Они долго стояли в полном молчании, едва соприкасаясь плечами. Кусая губы, Тамея лихорадочно пыталась подобрать слова, чтобы сказать этому человеку, что он стал для нее дороже всех на свете. Но Бельдгорд заговорил сам:

– Послушай, Тамея, я не хотел говорить с тобой, пока все не закончится… Но будет ужасно, если мы расстанемся, так и не… – Он с трудом подбирал слова, но потом, словно набравшись решимости, твердо сказал: – Тамея, я люблю тебя. Я очень люблю тебя! И если ты чувствуешь то же самое, позволь мне поговорить с твоими родителями. Или как там у вас в деревне сватаются?

– У нас обмениваются поясами, – срывающимся голосом прошептала Тамея.

– У меня нет пояса, вернее есть, но он больше похож на веревку. Боюсь, тебе он не понравится, – растерялся Бельдгорд. – А может, я подарю тебе свою брошь? Этот камень достался мне от отца, это наша семейная реликвия. Подойдет для сватовства?

– Подойдет. – Тамея проглотила комок в горле. – А я подарю тебе свой пояс.

Опять наступила тишина, нарушаемая только далеким уханьем техи. Тамее нестерпимо хотелось плакать. Рим любит ее! Разве не об этом она мечтала? Но как больно и обидно – они должны расстаться! Стараясь, чтобы голос не дрогнул, она спросила:

– Куда ты пойдешь?

– Для начала хочу встретиться с Оргороном и найти Спрингрина.

– Я пойду с тобой! – неожиданно заявила Тамея.

– Нет, Тамея, это опасно! В Наллехе, скорее всего, уже свирепствует зараза.

– Ну и что! Я не боюсь!

Бельдгорд вдруг порывисто обнял ее и прижал к себе.

– Тамея, мне предстоит нелегкое дело. Но чтобы я мог бороться, мне нужно быть уверенным, что ты в безопасности.

И Тамея поняла: она помогла ему всем, чем могла. Дальше она будет только мешать.

– Поверь, Тамея, если бы я мог выбирать, я бы отказался от всего ради тебя! Но я не имею права.

– Я буду ждать тебя! – твердо сказала Тамея.

Крепко обнявшись, они простояли в молчании до рассвета.

После завтрака девушки навели порядок в хижине, молодые люди вымыли в роднике посуду и потушили очаг. Когда все были готовы тронуться в путь, Бельдгорд снял со своего плаща брошь с огромным красным камнем и протянул ее Тамее. Бордовые линии внутри камня ломались, перетекали друг в друга. Глянув в его глаза, такие же красные с прожилками, как камень, Тамея взяла брошь и приколола ее к поясу.

Ближе к полудню, когда солнце уже припекало вовсю, а путники заметно утомились, Рока вдруг забеспокоилась.

– Здесь что-то не так! – твердила она, озираясь по сторонам. – Мы не туда идем!

– Давайте сделаем привал, – предложил Дал. – Поедим и отдохнем. А то у Роки от усталости в голове помутилось.

Приметив уютное местечко, друзья сделали несколько шагов… и снова очутились на той же поляне, которую покинули несколько часов назад.

– Вот видишь! Говорила же, что-то не так! – с упреком бросила Рока Далу, словно он в этом был виноват.

А Тамею вдруг разобрал смех: она уже во второй раз попалась на удочку! Ясно было сказано: поляна зачарована, с нее никому не уйти. А они прибрались, дверь заперли и полдня по лесу бродили. Тамея хохотала до слез. Бельдгорд смотрел на нее с улыбкой, Торин и Дал недоуменно, а Рока сердито. Но вскоре смеялись уже все.

– Столько времени понапрасну потеряли! – сетовала Рока, когда они вечером, рассевшись вокруг очага, ели вареных хур. – И что теперь делать?

– Ждать Спрингрина, – предложила Тамея.

– Сколько ждать? – вскинул глаза Торин.

– Не знаю. – Бельдгорд чуть заметно дернул плечом.

– Надо выбираться самим! – решительно сказал Дал. – Рока, ты ведь Соха, придумай что-нибудь!

– Я Соха, а не колдунья! – горячо возразила Рока. – Против магии я умею применять только краснянку, но она здесь не растет! Хотя подождите-ка… – Рока задумалась. – Принесите чистой воды!

Тамея набрала в чашку воды из источника и подала подруге.

– Разведите огонь посильнее, – велела Рока, поворачиваясь к очагу спиной.

Торин и Дал исполнили просьбу и с любопытством наблюдали, как Рока выписывала чашкой круги и что-то шептала себе под нос. Когда на небе стали зажигаться первые звезды, она поднялась и обошла кругом поляну, разбрызгивая во все стороны воду.

«Похоже на колдовство Спрингрина», – с тревогой подумала Тамея.

– Я сделала все, что могла, – сказала Рока, вернувшись к друзьям. – Завтра посмотрим.

Торин, Рока и Дал отправились спать, чтобы поутру снова попытаться отыскать дорогу к дому, а Бельдгорд с Тамеей остались сидеть у очага. Тамея вмиг забыла о своих подозрениях. Ведь рядом был он, ее единственный.

– Рим, расскажи мне о Тмиросе, – глядя на догорающие угли, попросила она.

Он обнял ее за плечи и привлек к себе:

– Ты сама его скоро увидишь.

– Скажи, а у вас все такие? Ну… у всех горожан такие необычные глаза и зубы…

– У всех, – улыбнулся Бельдгорд. – Мой народ пришел в эти места с севера, где белые снега и красное солнце. Мой народ очень добрый, но не слишком общительный, а посторонние нередко принимают нас за кровожадных чудовищ и боятся.

– Однако Эждридж вас не испугался.

– Эждридж знал, что идет в больной, растерзанный город, что захватить его не составит труда!

– Как это гнусно! – тихо проговорила Тамея.

Они сидели, ни о чем не думая, ни о чем не вспоминая. Казалось, будь их воля, они всю жизнь провели бы вот так: вдвоем, рядом, молча. Под утро Тамея продрогла. Бельдгорд принес плащ, и они, укрывшись под ним, встретили зарю. Когда первые лучи солнца позолотили крышу дома, проснулись и остальные.

Наскоро позавтракав, друзья отправились в путь. «Неужели у Роки получится? – размышляла Тамея, поглядывая на подругу. – Сохи всегда пришептывали над травой или корешком, но чтобы над чистой водой… Не припомню такого. Неужели Рока умеет колдовать?»

Когда день перевалил за половину, а путники устали, решено было остановиться и отдохнуть. Усевшись под деревьями, все с удовольствием вытянули ноги.

– По-моему, выбрались, – сказала Рока. – Вчера в это время мы уже были на поляне.

Бельдгорд взял лук и отправился на охоту. Дал замешкался, глядя ему вслед. Когда девушки собирали хворост для костра, Дал вдруг окликнул Тамею. Рока тут же утащила Торина в сторонку. Тамея бросила охапку хвороста, отряхнула руки и вопросительно уставилась на Дала.

– Там, когда ты пропала, я места себе не находил. Думал, что я во всем виноват… – Он замолчал, мучительно пытаясь подобрать нужные слова.

– Меня похитил Спрингрин. При чем здесь ты? – удивилась Тамея.

– Мне показалось, что ты в меня… – пролепетал он. – Наверное, я вел себя так, что ты могла подумать, будто и я…

Дал, совсем смешавшись, опустил голову. Тамея подумала, что, пожалуй, слишком строго судила его, когда сравнивала с Бельдгордом. Скорее всего, Дал просто не догадывался, как она любила его.

– Не держи на меня зла, – попросил Дал.

– Да что уж там! – улыбнулась Тамея.

«Сказать ему, чтобы поговорил с Дэвикой? – задумалась она. – Нет! Дэвике станет только хуже. Она не переживет его извинений, его жалости!»

Как только Дал скрылся в чаще леса, к Тамее тут же подскочила Рока.

– Что он говорил? – сгорая от любопытства, спросила она.

– Просил, чтобы я не сердилась на него.

Тамея вновь принялась собирать хворост.

– А может, он передумал и…

– Ну что ты болтаешь? – одернула ее Тамея. – Я же говорила, не нужен он мне!

– Ах, вот как! – вспылила Рока и с обиженным видом ушла к Торину.

Тамея рассмеялась. Бедная Рока, видя, с каким упорством Дал ищет Тамею, решила, что он корит себя за ошибку. Она представляла, как обрадуется подруга. А тут оказывается, что Тамея успела забыть Дала. Рока была так разочарована, что даже не сообразила: и Дал не передумал жениться на Идаре.

Когда охотники вернулись с добычей, между толстых корней старого дерева уже полыхал костер. Хур быстро ощипали и зажарили.

После сытного обеда всех разморило. Только Бельдгорд настаивал, чтобы они продолжили путь. Остальные умоляли его хоть немного отдохнуть. Усевшись рядом с Тамеей, правитель Тмироса прислонился спиной к шершавому стволу и закрыл глаза. Она просунула руку под его раскрытую ладонь, он улыбнулся и легонько сжал пальцы.

Разбудил Тамею чей-то пронзительный визг. Тряхнув головой, она огляделась. Рока прыгала, размахивая руками. Рывком поднялся с земли Торин, за ним подскочил Дал. Тамея дернулась от внезапной боли в плече и увидела маленькие злобные глазки троха, вцепившегося в ее одежду. Мерзкая тварь оскалила и снова вонзила свои острые зубы ей в плечо. Тамея вскочила с земли и только тут заметила, что трохи уже облепили ей ноги и руки, один даже повис на волосах. Она завизжала, пытаясь стряхнуть их с себя, но трохи держались так крепко, что ни одного оторвать не удалось. Бельдгорд, тоже безуспешно боровшийся с трохами, схватил Тамею за руку, и они помчались по лесу. За ними устремились и остальные. Внезапно Рока стала как вкопанная. Торин с Далом едва не налетели на нее. Раскинув руки, Рока громко закричала:

– Ка-р-ра! Ка-р-ра!

Трохи кубарем покатились со своих жертв и мгновенно скрылись в траве. Потрясенные путники принялись разглядывать и показывать друг другу свои укусы, а Рока, внезапно упав на колени, стала перебирать былинки. Минуту спустя она победно помахала зеленым листком.

– Это растение называется залечивсе! С его помощью ранки быстро затянутся и не загноятся от слюны трохов.

Рока разжевала листок, вынула изо рта зеленую кашицу и приклеила ее на место укуса.

Помереть позорной смертью от укусов гадких трохов не хотелось никому. Дал, Торин, Тамея и Бельдгорд ползали на коленях вокруг Роки, то и дело подсовывая ей под нос разные стебли и листья, чтобы она определила, целебное ли это растение. Наконец, все покрытые зелеными заплатками, они смогли продолжить путь.

Уже совсем стемнело, когда путники подошли к загону для дадан. На деревенских улицах было пусто, лишь ярко горели пучки солнечника.

– Ну что, идем к Луду или по домам? – спросила Рока.

– Давайте по домам. Сейчас и так все проснутся! – решил Дал.

Они остановились ненадолго, чтобы соскрести засохшие заплатки из залечивсе. От укусов на коже остались лишь тонкие розовые шрамики.

Тамея с наслаждением втягивала носом знакомые запахи, и какое-то странное щемящее чувство давило ей грудь. Они прошли мимо домов молочницы Тутрен, Беронии, пахаря Рула. Света в окнах не было. Первым свернул к себе во двор Дал. Тамея проводила его взглядом. Сколько раз она проходила мимо этого дома, делая вид, что не смотрит, не замечает, но только его и видела, только его и замечала! И вот теперь он для нее один из многих. Тамея вдруг ощутила, как она свободна. Когда она любила Дала, ее терзали сомнения, а любовь к Бельдгорду дала ей незнакомую, такую восхитительную уверенность в том, что и ее любят.

У своей калитки Тамея на мгновение задержалась. Окно кухни слабо светилось. Неужели мама не спит? Поднявшись по ступенькам крыльца, она поманила Бельдгорда за собой. В полутемной кухне за пустым столом сидел Перлас, напротив, закутавшись в теплый платок, ссутулилась Хида. Она повернулась на шорох и вскрикнула. Тамея бросилась ей в объятия, и обе разрыдались. Осторожно отстранив мать, Тамея обняла отца.

– Ну вот, ну вот! – все повторял Перлас, дрожащей рукой гладя дочь по волосам. – Говорил же, вернется наша Там!

Из комнаты показалась Лавидия. Радостно взвизгнув, она с одного прыжка оказалась у сестры на шее.

– Ах, ты же наверняка голодная! – спохватилась Хида, утирая слезы. – Сейчас молока с лепешками принесу.

Она поспешила в сени, но Тамея остановила ее:

– Мам, подожди, я не одна!

Она выбежала на крыльцо и пригласила Бельдгорда в дом. Он медленно стал подниматься по ступенькам.

Тамее показалось, что правитель Тмироса робеет, и это сильно ее позабавило. Стукнувшись лбом о притолоку, гость вошел в кухню. Хида, вытаращив глаза, попятилась. Лав юркнула за спину отца.

– Мама, отец! Это Рим! Он очень хороший человек! – торопливо сказала Тамея. – Он мой… Он мой друг!

Тамея не решилась сразу огорошить родителей новостью. К тому же ей хотелось, чтоб, как водится, Бельдгорд сам посватался.

– Я не знаю, как у вас принято приветствовать друг друга, – сказал Бельдгорд.

– Мы тебя научим, Рим. А пока садись. – Тамея указала на лавку. – Мам, мы и в самом деле очень есть хотим!

– Я не голоден! – Бельдгорд поднялся с лавки.

– В нашей деревне отказаться от угощения – значит, обидеть хозяев, – улыбнулась Тамея.

Бельдгорд снова опустился на лавку.

Тамея выскочила в сени, чтобы помочь матери, но увидела, что та во дворе весело разговаривает с соседями.

– Пусть праздник, Там! – крикнула Дэвика.

– Как мы волновались за тебя! – добавила Агга.

Когда Тамея в порыве радости обняла сестер, Дэвика немного смутилась.

– Мы тоже хотели пойти на поиски, – сказала Агга. – Но на Совете решили, что если Рока с Торином и Далом возвратятся ни с чем, то мы пойдем с Зайном.

– Хорошо, что ты вернулась, – искренне улыбнулась Дэвика.

К калитке подошли Берония и Тутрен, Нуам бежал следом за матерью.

– Пусть праздник, Там! – хором поприветствовали они Тамею.

– Пусть! – счастливо засмеялась Тамея.

– Мы слышали, у вас гости, – сказала Тутрен. – Возьми, Хида, тут у меня хура вареная.

– А у меня яйца и лепешек немного! – протянула узелок Берония.

– Да есть у нас все! – махнула рукой Хида и взяла подарки.

Тамея с угощением заторопилась в дом, а Хида, Берония и Тутрен придвинулись друг к другу поближе.

– Гость-то огромный! – услышала Тамея за спиной шепот Хиды. – Я его как увидела, думаю: где ж еды столько взять?

– Говорят, он и вида странного? – донесся голос Беронии.

В кухне Перлас о чем-то рассказывал Бельдгорду, а тот в ответ лишь кивал головой.

Тамея только-только успела накрыть на стол, когда в гости пожаловали Луд и Онсида.

– Пусть праздник, Тамея! – едва заметно кивнул головой старейшина. – Пусть праздник, незнакомец!

Луд сел на лавку, Онсида встала за его спиной.

– Мое имя, – сказал гость, – Бельдгорд Риман Тизир. Я законный правитель Тмироса.

Хида еле слышно ахнула. Луд нахмурился.

– Сейчас мой город в руках завоевателя, – продолжил Бельдгорд. – Я направляюсь в Наллеху к Оргорону и прошу у вас разрешения остаться на эту ночь в вашей деревне. Утром я уйду.

– Я старейшина этой деревни, – после небольшой паузы сказал Луд. – И прежде чем разрешить тебе остаться, я хочу, чтобы ты нам кое-что объяснил.

– Я готов, – отозвался Бельдгорд.

Луд оглянулся на Онсиду. Соха, поджав губы, кивнула.

– Не ты ли недавно был в нашей деревне, носился по улицам и грозился всех зарубить?

Тамея забеспокоилась: а вдруг Луд откажет Бельдгорду в приюте?

– Это был я, – спокойно ответил Бельдгорд. – И я могу все объяснить. В моем городе до нападения Гельхора свирепствовала страшная болезнь. Как выяснилось, заразу разносила колдунья. Мы непременно расправились бы с ней, но она успела укрыться в вашей деревне.

– Никаких колдуний в нашей деревне не было, – прищурился Луд.

– Рим говорит правду! – вмешалась Тамея. – Помните, я вам рассказывала, что спасла женщину на реке? Она ведьма! Она ушла в Наллеху. Скорее всего, жителей Наллехи уже косит эта болезнь!

– Вчера у нас были всадники из Наллехи, – сказал Луд. – Оргорону известно, что Тмирос в руках захватчика, и Наллеха готовится к войне. О болезни в городе они ничего не говорили.

Бельдгорд и Тамея переглянулись. Значит, Спрингрин предупредил Оргорона и, возможно, выследил колдунью.

Луд задумался. Онсида хмуро поглядывала на Бельдгорда. Хида едва заметно покачивала головой.

– Ты, Тамея, его хорошо знаешь? – Луд кивнул на Бельдгорда.

– Хорошо, – заверила она.

– Ты ему веришь?

– Верю!

– Оставайся в нашей деревне, правитель Тмироса, столько, сколько тебе потребуется. Ночевать будешь в моем доме, – сказал старейшина и поднялся.

Когда Тамея вышла проводить Бельдгорда, на улице уже собрались все хуттинцы. Опасливо расступаясь перед правителем Тмироса, они следовали за ними до самого дома старейшины. Возле калитки Тамея прошептала Бельдгорду:

– Рим, только не уходи, не попрощавшись со мной!

– Не уйду! – твердо пообещал он.

Тамея взглядом проводила его до дверей. В сердце закралась тоска. Она понимала, что тоска поселится в ее душе, как только Бельдгорд покинет Хутти. Но он еще был рядом, и тоска осматривалась в душе девушки, примеряя свое новое жилище.

Дома не спали, ожидали ее возвращения.

Лавидия вдруг заметила брошь на поясе Тамеи, и ее глаза загорелись любопытством.

– Это тебе наш гость подарил? Дай посмотреть!

Тамея сняла брошь и протянула сестре.

– За что, интересно, правитель Тмироса пожаловал тебе этот камень? – удивленно спросила Хида.

– Я ухаживала за ним после тяжелого ранения, вот он и отблагодарил, – слукавила Тамея.

Лавидия и Хида умоляли Тамею хоть в двух словах рассказать, что с ней случилось после похищения. Тамея, несмотря на усталость, поведала обо всем. Хида слушала с напряжением, задавала все новые вопросы и никак не могла успокоиться.

– Спрингрин уехал сразу, как только Рим очнулся. Я не успела узнать, зачем он искал меня много лет назад, – сказала Тамея и увидела, как повеселела Хида.

Когда мать, расцеловав дочерей, отправилась спать, Тамея с удовольствием растянулась на своей кровати. Лавидия, наблюдая за ней, вдруг спросила:

– А этот красноглазый к тебе свататься собрался?

– С чего ты взяла? – От неожиданности Тамея села на постели. – А если и так, что ты об этом думаешь?

– Не знаю, – в точности как мать, вздохнула Лавидия. – Хотя мне он понравился.

– Правда? – изумилась Тамея. – Мне показалось, он никому не понравился.

– Лека говорит, что такой страхолюдины в жизни не видала! – подтвердила Лав. – А Арда ночью спать не будет, боится, что он придет и выпьет у нее всю кровь!

Сестры расхохотались, зажав рот ладошками.

– Я думала, он ко мне свататься собрался, а он за кровью Арды пришел! – сквозь смех прошипела Тамея.

На следующее утро ее разбудила мать. Вид у Хиды был испуганный.

– Доченька, там гость пришел. Тебя спрашивает. Выйдешь?

– Ох, ну конечно, мама! – радостно воскликнула Тамея.

Бельдгорд в плаще, стянутом пряжкой от сапога, ждал у крыльца.

– Могу я поговорить с твоими родителями? – волнуясь, спросил он.

У Тамеи бешено колотилось сердце, когда она вела его в дом. Хида и Перлас встретили гостя, стоя у стола.

– Мама, отец, сядьте, – попросила Тамея.

Перлас и Хида примостились рядышком. Бельдгорд был так высок, что им пришлось сильно задрать головы.

– Я бы хотел посватать вашу дочь Тамею, – после неловкой паузы начал Бельдгорд. – И если вы не против, когда я вернусь…

Перлас кашлянул, глянул на жену.

– А за кого ты ее сватаешь? – спросил он.

– Э… У меня нет родителей, – сказал Бельдгорд. – Спрингрин куда-то запропастился, вот я и решил сам посватать Тамею за себя.

До Хиды наконец дошло. Она ахнула и всплеснула руками. У Перласа отвисла челюсть. Тамея пожалела, что не предупредила родителей заранее. Не ровен час, они обидят Бельдгорда!

– Мама! – решительно вмешалась она. – Принеси мой пояс!

Хида беспомощно уставилась на мужа. И лишь когда Перлас коротко кивнул, принесла из комнаты зеленый пояс, расшитый оранжевыми цветами. Тамея взяла его и, смущенно улыбнувшись, подошла к Бельдгорду. Он торопливо задрал рубашку и с детской застенчивостью пояснил:

– Так будет сохраннее.

Тамея дрожащими руками повязала пояс на голое тело Бельдгорда.

– Тамея, если представится случай, я примчусь хоть на мгновение, чтобы повидаться с тобой, – сказал он.

– Я знаю, – прошептала Тамея.

Бельдгорд внимательно всмотрелся в ее лицо, будто желал запомнить мельчайшие черточки, потом решительно развернулся и вышел. Тамея окаменела. Охватившая ее тоска была такой сильной, как будто она осталась одна в целом свете. Оглянувшись, она встретилась с сочувствующими глазами матери и отца. Невыносимо душно в доме!

– Я на реку! – бросила Тамея и убежала.

Глава 10

Оргорон

Тамея неслась к реке, приказывая себе не оглядываться. Наверняка он идет сейчас по краю поля. Его еще можно увидеть, догнать. Нет! Ему тоже тяжело, но он должен идти!

Вода успокаивала и примиряла с неизбежной разлукой. Она будет ждать. Будет ждать столько, сколько нужно! Каждый раз всплывая из темной глубины к солнечному свету, Тамея ощущала, как надежда оживает в ее сердце. Тоска справляла новоселье в ее душе, воображая себя полновластной хозяйкой, но оказалось, что ей отведен лишь маленький уголок.

Тамея устала и собралась выходить на берег, но тут из воды показалась голова с огромными круглыми глазами.

– Руя! – обрадовалась девушка.

– Я тебя ждала, – прожурчала водяная дива. – Почему ты так долго не приходила?

На берегу, отжав мокрые волосы, подруги уселись на камни. Тамея бросила взгляд на Тмирос. Какими родными показались ей черные стены! Тмирос – город Бельдгорда. Город, так похожий на своего правителя!

– Есть какие-нибудь новости? – Тамея кивнула на Тмирос.

– Там все строят.

– Что строят? – удивилась Тамея.

– Не знаю, – пожала плечами Руизра.

Тамея прищурилась. Что Эждридж может строить в захваченном городе? Дом для себя? Может, он и не собирается нападать на Наллеху? Захочет ли тогда Оргорон воевать за Тмирос? Если Эждридж решил остаться в захваченном городе, то ведьма, наверное, тоже там. Конечно, если ее не убил Спрингрин. Возможно, поэтому в Наллехе нет заразы. А если Оргорон откажется помочь правителю Тмироса, что будет делать Бельдгорд? Останется с ней в деревне?..

Из раздумий Тамею вывел голос речной подруги:

– Ты какая-то не такая. У тебя что-то случилось?

– У меня теперь есть жених, Руя. – Глаза девушки вспыхнули и тут же погасли. – Но он только что ушел.

– Он скоро вернется, – сказала Руя. – Но потом опять уйдет.

– Надолго?

– Не знаю. – Руя отвернулась.

Тамея вздохнула и подтянула колени к груди.

Бельдгорд скоро вернется… Но что значит «скоро», если она уже соскучилась? А вдруг Спрингрин погиб, сражаясь с ведьмой? Выходит, она так никогда и не узнает, откуда же она родом!

Тамея вспомнила, как они выбирались с поляны, заколдованной Спрингрином, и сомнения нахлынули с новой силой. Рока сняла чары настоящего мага! А как лихо она расправилась с проклятыми трохами! Несомненно, для этого мало было знаний Сохи. Похоже, в ней все-таки заговорила кровь предков. Бедная Рока, наверное, даже не догадывается!

– Ага! Вот ты где! – раздался за спиной Тамеи звонкий смех. Рока! – Такая новость, а я узнаю ее от Беронии! – возмутилась подруга.

– Что у Тамеи есть жених? – спросила Руя.

– Вот, пожалуйста! Руйка узнала раньше, чем я! Вся деревня гудит! Арда талдычит, что ты тронулась умом.

– Рим посватался сегодня утром, – подтвердила Тамея.

– Я так рада за тебя, Там! Хотя поначалу он мне не очень понравился, – призналась Рока.

Тамея встала и оделась. Какая разница, нравится Бельдгорд Роке или Арде? Подумав немного, она снова уселась на камень. Идти домой не хотелось, а здесь перед глазами был Тмирос. Рока принялась рассказывать Руе, как они искали Тамею и как потом плутали по лесу.

– А здорово ты заговорила воду и прогнала трохов! – как бы невзначай заметила Тамея.

– Сама не ожидала! – Рока была польщена.

– Откуда ты знала, что делать?

– Из книг Рохайды! – охотно ответила Рока. – Пока твой отец мастерил новый ящик, я втихаря от бабушки их еще почитала. Нашла советы, как снимать кое-какие заклятия, и решила вызубрить. Думала, пригодится, раз колдун повадился в нашу деревню. Там говорилось про какую-то нечисть болотную. Ее можно напугать карой Эста! Когда трохи напали, я, сама не знаю почему, как закричу: «Кара! Кара!» – Рока, выпучив глаза, изобразила, как она испугалась и как вдруг начала кричать. – А самое смешное, – Рока захохотала, – со страху имя-то я забыла! Хорошо, что трохи одной только кары испугались!

Рока светилась от счастья. Еще бы! Столько лет она считала, что быть Сохой – не ее призвание, и вдруг проявила такие способности! Тамея настороженно присматривалась к подруге. Она правда думает, что это случайность? Или уже знает, что принадлежит к клану черных магов? А Руя? Почему лицо водяной дивы так безмятежно?

Подруги долго сидели у реки, болтали обо всем, что приходило на ум. Внезапно со стороны капельника донесся крик. Тамея и Рока вскочили. Крик приближался. Кто-то торопился к реке, истошно вопя. Подруги нервно переглянулись: дожидаться или броситься навстречу? Из зеленого коридора вылетела Лавидия.

– Там! – кричала она. – Твой вернулся! С красными глазами!

У Тамеи дух захватило: уже вернулся? Так скоро?

– А с ним тьма-тьмущая народу! Куча лошадей! Люди с железяками, вот с такими мечами. – Лав широко развела руки. – Сам Оргорон приехал! А вы тут прохлаждаетесь!

Тамея помчалась в деревню. И на выходе из зеленого коридора налетела на Бельдгорда.

– Рим! – вскрикнула она и бросилась ему на шею.

– Представляешь, я едва вступил в пролесок, что за полем, и наткнулся на Оргорона! С ним и вернулся. Спрингрин нашелся, он с Оргороном ехал, – сказал Бельдгорд.

Глаза Тамеи светились от счастья. Ну какое ей дело до Спрингрина?

– Он очень удивился, как нам удалось выбраться с зачарованной поляны. О тебе спрашивал.

– А ты ему сказал о нас?

– Он сам догадывается, по-моему.

Тамея выглянула из-за плеча Бельдгорда и ахнула. Знакомый пейзаж изменился до неузнаваемости. Светло-изумрудный простор луга потемнел от несметного множества людей, лошадей, телег. Воины в сине-оранжевых одеждах заполнили улицы деревни. Слышался гул сотен голосов, храп лошадей, скрежет металла и скрип колес. Повсюду развевались голубые флаги с оранжевым солнцем посередине.

– Что же это такое? – изумленно прошептала Рока.

– Это армия! – с благоговейным трепетом сказала Лавидия.

– И что она делает, эта армия? – растерянно спросила Рока.

– Собирается отдохнуть и поужинать, – улыбнулся Бельдгорд.

Тамея в жизни не встречала столько незнакомых людей. Она с изумлением наблюдала, как воины скидывали с плеч сине-оранжевые плащи, распрягали лошадей, разбирали припасы на обозах, разжигали костры. Вдали взметнулось вверх что-то большое и белое.

– Что это? – спросила Тамея.

– Шатер Оргорона, – сказал Бельдгорд. – Вон он сам сюда идет.

Тамея пробежала глазами по толпе. Какой он, правитель Наллехи? Такой же, как Бельдгорд: молодой, высокий, стройный? Или старый, как Луд? Тамея заметила Спрингрина – старик шел в окружении воинов. Рядом с ним смешно семенил маленький толстый человечек в блестящих доспехах. Его лысина, обрамленная полоской темных волос, сверкала ярче доспехов. Толстяк и старик о чем-то беседовали, остальные шесть человек прислушивались к их разговору. Они приближались, и Тамея юркнула за спину Бельдгорда. Туда же спрятались Рока и Лавидия, благо места всем хватило.

– О, мой господин! – обратился Спрингрин к Бельдгорду. – А где же Тамея? Мне казалось, я приметил ее рядом с тобой.

– Да, Сприн, она здесь. – Бельдгорд обернулся: – Тамея, ты где прячешься?

Она успела обменяться испуганным взглядом с сестрой, прежде чем ее увидел Спрингрин.

– Тамея, девочка, – сказал он, – подойди ко мне! Мой господин, – на этот раз колдун обратился к толстячку, – вот та девушка, о которой я тебе говорил. Она выросла в этой деревне, здесь ее зовут Тамея.

Толстячок глянул ей в лицо черными, как угольки, глазами.

– Я словно снова вижу мою дорогую Люверу! – воскликнул он и как-то совсем невеличественно представился: – Я Оргорон, твой дядя! О, моя дорогая Эзумрит! – Он обнял застывшую на месте Тамею. – Сколько лет прошло, но мы тебя все-таки отыскали! Ты жива!

Тамея в совершенном изумлении посмотрела на Бельдгорда, но тот, казалось, был потрясен не меньше ее. В этот момент высокий молодой мужчина за спиной Оргорона громко кашлянул. Он и сам смутился оттого, как некстати это вышло, но правитель Наллехи словно очнулся.

– Давайте закончим дело, за которым мы сюда пришли, а поговорим обо всем за ужином, – предложил он. – Ты мне расскажешь, моя дорогая Эзумрит, как ты жила все это время, а я расскажу тебе о твоей матери. О, Лювера! Как жаль, что она не дожила до этого счастливого дня! – воскликнул Оргорон и неожиданно спросил, указывая на зеленый коридор: – Эта дорога ведет к реке?

Тамея кивнула. Оргорон, Спрингрин и остальные скрылись в зарослях капельника. Тамея, Бельдгорд, Рока и Лавидия ошарашенно смотрели им вслед.

– Кто это Эзумрит? Я, что ли? – пробормотала Тамея.

– Видимо, да, – хлопнула ресницами Рока.

– Идем. – Бельдгорд потянул Тамею в зеленый коридор. – Скоро все узнаем.

Когда они вышли из капельника, Оргорон, его свита и Спрингрин стояли на берегу реки. Тамея заметила, как потемнело лицо Бельдгорда при виде Тмироса.

– Ну что ж, Бельдгорд, – обернулся к нему Оргорон, – как ты и говорил, прятаться смысла не было. Деревня расположена на возвышенности, как и Тмирос. Сколько, ты говоришь, у Эждриджа воинов?

– Семьсот-восемьсот, не больше, – ответил Бельдгорд. – Хотя если он предупрежден, что Наллеха от заразы не пострадала…

– Думаешь, может быть и больше? – перебил его Оргорон.

Бельдгорд утвердительно кивнул.

Оргорон оглядел окрестности.

– Позиция хороша. Брод есть? – спросил он.

– Да, вон там. – Бельдгорд махнул рукой влево. – Лошади четыре в ряд пройдут.

– Если Эждридж воспользуется бродом, наши лучники и арбалетчики поснимают их, как болванки на учении, – сказал невысокий воин с пшеничными усами и бородой.

– Ты думаешь, Колен, Эждридж этого не понимает? – повернулся к нему второй воин.

– А эти кусты… – Оргорон подошел к капельнику. – Лучшего щита не придумаешь! Все ясно, идемте в шатер, там и обсудим детали.

Оргорон, его военачальники и Спрингрин двинулись обратно в деревню.

День клонился к вечеру. На лугу повсюду горели костры, возле которых ужинали воины. Лошади паслись неподалеку. Оргорон со свитой один за другим скрылись за высоким пологом шатра. Бельдгорд вошел туда же, потянув за собой Тамею. В центре шатра стоял огромный круглый стол, накрытый желтой бархатной скатертью. Вокруг стола вместо привычных лавок были расставлены громоздкие кресла. Оргорон уселся напротив входа в шатер, жестом пригласив устраиваться остальных. Бельдгорд сдвинул два кресла, указав на одно Тамее. Она замешкалась. Что она здесь делает?

– О, моя дорогая Эзумрит! – воскликнул Оргорон. – Ты единственная наследница Наллехи. Тебе многому предстоит научиться. Садись, здесь ты получишь первый, но очень хороший урок!

Тамея опустилась в кресло рядом с Бельдгордом. Кто же додумался сделать сиденья такими мягкими? Да на такой лавке можно сидеть целый день и не устать!

– Вообще-то, не мешало бы соблюсти процедуру, – смерив Тамею подозрительным взглядом, сказал мужчина средних лет с гладко выбритым лицом.

– Это ты о чем, Малон? – строго и словно бы с насмешкой спросил Оргорон.

– Необходима тщательная проверка, – нисколько не смутившись, продолжал первый советник. – Дабы избежать возможной ошибки или, скажу больше…

– В каких-либо проверках нуждается только слепой! – перебил его правитель Наллехи.

– Но мы с Бэритом считаем…

Малону вновь не дал договорить Оргорон.

– Ах, и Бэрит считает? – угрожающие прошипел он и повернулся к пожилому мужчине с острой бородкой на длинном узком лице.

Бэрит вместо ответа высоко поднял брови и вытянул губы трубочкой. Тамея поняла: Бэрит уверен, что проверка необходима.

– Считать будете тогда, когда я вам прикажу! – рявкнул правитель Наллехи, стукнув кулаком по столу. – А сейчас достаточно моего слова! По основному делу есть предложения?

«Это слишком большая удача для меня, что наследница Наллехи нашлась, – думал Оргорон. – Неужели же я буду рисковать, устраивая какие-то проверки?»

– Но в самом центре совещательного круга может оказаться чужак, который… – Светлые глаза Малона быстро перебегали с одного лица на другое.

– Малон, закрой рот! – резко одернул его Ор-горон.

– Из-за чего они ругаются? – спросила Тамея Бельдгорда.

Она чувствовала, что речь идет о ней, но на чем именно настаивал советник и чему так яростно сопротивлялся правитель Наллехи, она не понимала.

– Не знаю, Тамея. Вы могли бы выразиться яснее? – обратился Бельдгорд к Оргорону и Малону. – О чем, собственно, речь?

– Дело в том, – вмешался Спрингрин, – что у малышки Эзумрит была одна особенность. Милый пустячок – она странным образом могла влиять на снегокрылок.

– Снегокрылок? – изумленно переспросила Тамея. – Что это?

– Вот видите! Она даже не знает, что это такое! – фыркнул Малон. – А малышка Эзумрит частенько играла со снегокрылками. И они всегда ее слушались.

– Снегокрылки – это маленькие существа, которые живут в поднебесье. Они редко спускаются на землю и никогда не приближаются к людям, – мягко объяснил Спрингрин. – Их очень трудно увидеть.

«Теперь понятно, почему в деревне о них не слыхивали», – подумала Тамея.

– Может, это было какое-нибудь колдовство? – спросил Бельдгорд.

– Нет, – покачал головой Спрингрин, – снегокрылки – единственные существа, совершенно не поддающиеся магическому воздействию.

– Конечно, – вновь ухмыльнулся Малон, словно уже доказал, что Тамея самозванка. – Воздействовать на снегокрылок было особенностью наследницы.

– Но с возрастом наследница могла утратить эту способность! – воскликнул Оргорон.

Малон прищурился:

– Если мы будем тащить в Наллеху любого, кто мало-мальски подходит по внешнему облику и не может доказать свое право занимать…

Тамея порывисто поднялась из кресла, ее глаза горели негодованием. От возмущения она даже не нашлась сразу, что сказать. Она что, просилась сюда, чтобы доказывать свои права? Будто она пришла и заявила: я наследница!

– Малон, закрой рот! – взревел Бельдгорд, тоже поднимаясь со своего места.

– Хочу напомнить зарвавшимся наглецам, – вспыхнув, прошипел Малон, – что они имеют право находиться здесь не больше чем…

– Тревога первого советника объяснима, – повысил голос Спрингрин. – Он печется о благе своего города и своего господина!

Тамея повернулась, чтобы уйти из шатра. Не нужны ей ни этот совет, ни Наллеха. С какой стати она должна терпеть оскорбления? Очень надо что-то доказывать! Увидев ее решимость, правитель Наллехи вскочил из кресла и умоляюще сложил руки.

– Моя дорогая Эзумрит, прошу тебя, останься! Не обращай внимания на этих глупцов. – Он кивнул на советников. – Не покидай меня теперь, когда я только-только вновь обрел свою маленькую племянницу!

Оргорон говорил так искренне, что Тамея на мгновение растерялась.

– Тамея, не уходи, – спокойно сказал Бельдгорд. – Ты моя невеста и должна находиться рядом со мной.

Тамея, немного поколебавшись, вернулась на место. Она подумала, что, убежав, будет выглядеть капризной девчонкой, которая, топая ножкой, не слушает уговоры, а только кричит о своей обиде. С другой стороны, в глубине души она чувствовала, что Малона, в общем-то, можно понять.

– Так Эзумрит твоя невеста? – весело воскликнул Оргорон, когда Тамея села. – Когда же это вы успели?

– Не Эзумрит, а Тамея, – поправил Бельдгорд. – Впрочем, какая разница? Эта девушка – моя невеста!

– Ну ладно, к делу! – Правитель Наллехи вновь сделался серьезным. – Колен, где карта, которую ты рисовал со слов Спрингрина?

Пока Колен доставал из кованого сундука большой свиток и раскладывал его на столе, Малон не спускал с Тамеи прищуренных глаз. Она открыто глядела ему в лицо. Ей скрывать и бояться нечего.

– У кого какие соображения? – спросил Оргорон, когда мужчины склонились над картой.

– Позиция Эждриджа крайне невыгодна в сравнении с нашей, – сказал воин, которого Тамея запомнила по неуместному кашлю. – Как он поступит, зная, что Наллеха не пострадала?

– Ты думаешь, Ризон, что Эждридж может отказаться от вторжения? – хмуро спросил Оргорон.

– В таком случае нам совершенно ни к чему ввязываться в эту войну, – заявил Малон.

– Я не имею права вас упрекнуть, если вы так поступите, – холодно произнес Бельдгорд. – И не смею ни о чем просить.

– Ну-ну, подожди! – Оргорон помахал рукой. – Ведьму мы упустили, но Эждриджа необходимо проучить.

– Ведьма наверняка у Эждриджа, а вместе они могучая сила, – заметил Бэрит.

– Мы не поспособствуем ослаблению их силы, если не освободим Тмирос, – сказал Оргорон. – Нельзя давать им времени на обдумывание нового и, возможно, более коварного плана. Они в своих замыслах покусились на Наллеху, и этого достаточно для нашего ответа!

– Если Эждридж решится наступать, – подал голос Бельдгорд, – он воспользуется не одним только бродом.

– Что ты хочешь сказать, Бельдгорд? – Оргорон внимательно посмотрел на него.

– Он будет переплавляться и, скорее всего, на плотах. А бродом пойдет конница, – пояснил правитель Тмироса.

– Есть предложения? – Оргорон вскинул брови.

Совещавшиеся задумались.

– Если Эждридж пустится через реку, – заговорил Малон, – не будем ему мешать. Пусть высадится на нашем берегу. Он окажется перед великолепным щитом из кустов. Конница Ризона, обойдя щит, ударит на левом фланге. Одновременно на правом фланге атакует отряд Сетина.

– Эждридж окажется зажатым с двух сторон! – восторженно поддержал Малона молодой воин с розовым, почти детским лицом.

– Верно, Сетин, – надменно кивнул Малон. – Но к тому же спереди у него будет щит, который нужно либо вырубать, либо пробираться через узкий коридор. А позади река. Отряд Давера займет позицию за щитом.

– А как же арбалетчики и лучники? – поинтересовался Колен.

– Эждридж попадет в безвыходную ситуацию и отступит, – уверенно сказал Малон. – Вряд ли у него будет время позаботиться о защите. Вот тут в игру вступят твои арбалетчики, Колен.

Оргорон немного подумал, постукивая пальцем по карте, потом сказал:

– На данный момент все ясно. О новых обстоятельствах докладывать незамедлительно! Все свободны!

Военачальники потянулись из шатра. Тамея тоже встала, за ней поднялся Бельдгорд.

– Молодые люди, куда это вы сбегаете? – шутливо возмутился Оргорон. – Скоро ужин, и я хочу выпить за вашу помолвку! И за то, что ты нашлась, моя дорогая Эзумрит!

Глаза правителя Наллехи увлажнились. Тамее хотелось поскорее покинуть шатер, но жаль было обижать Оргорона, который, казалось, от всей души радовался встрече с ней.

– Я вернусь, – пообещала она. – К ужину.

Малон хмыкнул: мол, посмеешь ли.

Бельдгорд вышел вслед за Тамеей.

– Ты молодец! – похвалил он. – Поступила как настоящая правительница! – И когда она удивленно вскинула брови, пояснил: – Не поддалась своим чувствам, хотя тебе хотелось убежать из шатра. А чепуху про снегокрылок забудь. Все равно ты не будешь жить в Наллехе. Ты будешь править в Тмиросе.

– Это верно, – рассмеялась Тамея.

– Мне нужно поговорить со Спрингрином, – сказал Бельдгорд. – Подожди, я его позову.

– Ты поговори, – улыбнулась Тамея, – а я домой схожу.

Но домой Тамея не пошла. Она медленно побрела в сторону реки, размышляя о том, что случилось с ней сегодня. Столько событий за один день! Неужели она и вправду наследница большого города? Тамея долго думала, кто она и откуда, и вдруг неожиданно все выяснилось. Да не ошибка ли это в самом деле? И что такое эти снегокрылки?

На берегу девушка остановилась. Запрокинув голову, долго любовалась густой синевой вечернего неба. Где они, эти снегокрылки? И как на них можно влиять? Поколебавшись, она негромко крикнула:

– Снегокрылки, покажитесь мне!

Тамея рассмеялась и огляделась вокруг, не слышит ли кто-нибудь. Небось подумают, что она тронулась умом. И вдруг лицо ее вытянулось: из поднебесья к ней опускалось огромное серебристое облако. В следующее мгновение Тамея уже смогла разглядеть, что состояло оно из чудных существ размером не больше ее ладони. Круглые и плоские, они походили на резные снежинки с двумя большими черными глазами посередине. Края снежинок трепетали наподобие крыльев, ослепительно сверкая в лучах заходящего солнца. У Тамеи дух захватило, она не видела ничего прекраснее. Девушка протянула руку и попросила одно из этих созданий сесть ей на ладонь. Робко вытянув тонюсенькие ножки, снегокрылка опустилась ей на руку. Не переставая махать крылышками, она переступала с ножки на ножку и смотрела на Тамею. Ее взгляд показался Тамее разумным.

– О, снегокрылки! – прожурчал рядом голос водяной дивы.

– Руя, ты знала о них? – удивленно спросила Тамея. – А почему мне не рассказывала?

– Ты не спрашивала.

– Они могут говорить? – Тамея не отрывала восхищенного взгляда от существа на своей ладони. – Ты можешь говорить? – обратилась она к снегокрылке.

Но та только махала крылышками и поджимала дрожащие ножки. А Тамее вдруг в голову пришла мысль, от которой она даже рассмеялась.

– Летите, снегокрылки! – сказала она. – Но недалеко. Вы мне скоро понадобитесь. Руя, я побежала, увидимся! – крикнула Тамея, когда серебристое облако скрылось в поднебесье.

Дома она переоделась в платье, в котором танцевала на последнем Празднике поясов. А ведь совсем недавно думала, что даже в руки его больше не возьмет! Но что прошло, то быльем поросло. И пусть платье не такое нарядное, какое должно быть у наследницы города, но для того, что Тамея задумала, оно подходило больше, чем туника и штаны. Она уже расчесывала волосы, когда в комнату вошла Хида. В ее глазах застыли слезы.

– Тамея, в деревне говорят, что ты наследница Наллехи… Это правда?

Тамея опустилась на колени и обняла Хиду.

– Да, мама, – тихо проговорила она. – Но вы с отцом – мои родители, и я очень вас люблю!

– Жених твой пришел, – стараясь сдержать рыдания, сказала Хида.

– Скажи ему, пусть идет без меня. Я скоро приду, – попросила Тамея.

В шатре за богато накрытым столом сидели Оргорон, оба советника, Бельдгорд, Спрингрин и военачальники. Кубки были наполнены, но никто не притрагивался к еде.

– Ах, ну где же она? – волновался правитель Наллехи. – Может, послать за ней?

– Не надо, – возражал Бельдгорд. – Она же сказала, что придет.

Правитель Тмироса чувствовал, что раз Тамея велела ждать, значит, надо сидеть и ждать! В конце концов, он сам ценил в ней доверие и уважение к его решениям.

– Это вы ее обидели! – накинулся Оргорон на Малона и Бэрита. – Выгоню вас к троллям из Наллехи!

Советники насмешливо переглянулись.

– Мой господин, а не подумал ты о том, что, возможно, девушка поняла всю бессмысленность своих притязаний? – осведомился Малон.

Бельдгорд побагровел.

– Ты глупости говоришь, Малон! – осадил его Оргорон. – Посмотри на ее волосы и глаза! Ты встречал еще таких людей, кроме Люверы?

– Но, мой господин, такое можно подделать и колдовством! – Малон тоже повысил голос. – И только снегокрылки, не поддающиеся магии, могут гарантировать результат! А ты рискуешь отдать город в лапы хитрой обманщице…

– Я убью тебя! – взревел Бельдгорд, вскочив с места.

В это мгновение полог шатра взметнулся ввысь. Снаружи стояла темная ночь. Все собравшиеся замерли, глядя в открывшийся проем, за которым из ярко освещенного шатра ничего не было видно. Внезапно из черноты белым потоком стремительно хлынули снегокрылки. Они закружили над головами изумленных людей, ослепительно сверкая в свете солнечника. Потом снегокрылки расправили крылышки и сделались похожими на большие хлопья снега, которые плавно ложились на стол, кресла и плечи людей. Оргорон, Бельдгорд и военачальники в немом восторге озирались вокруг – казалось, в шатре наступила зима. Догадавшись, что за нашествием снегокрылок должно еще что-то последовать, присутствующие вновь обратили взоры на черный проем. И не ошиблись. Из темноты под свет шатра гордо выступила Тамея. В зеленом платье, с длинными оранжевыми волосами и венком на голове из снегокрылок, больше похожем на корону, она была прекрасна. Тамея нежно улыбнулась восхищенному Бельдгорду и победным взглядом окинула всех остальных. Оргорон от умиления чуть не плакал. Спрингрин, посмеиваясь в бороду, поглядывал на раздосадованных советников.

– Ничего, что я пришла с друзьями? – весело спросила Тамея, широким жестом указав на снегокрылок. – Хотя им пора возвращаться. Летите, друзья мои!

Снегокрылки вихрем вылетели из шатра.

– Почему ты мне не говорила, что дружишь со снегокрылками? – изумленно спросил Бельдгорд, когда Давер и Сетин опустили полог.

– Я и сама не знала! – расхохоталась Тамея, усаживаясь в кресло.

– Ну, что скажете? – с издевкой обратился правитель Наллехи к советникам.

– Эзумрит удалось доказать, что она истинная наследница Наллехи, – процедил Малон, разглядывая скатерть. – Мы очень рады.

– Я вижу, что вы рады, – усмехнулась Тамея.

Когда все наконец расселись, Оргорон поднял кубок и предложил тост:

– За то, что нашлась наша дорогая Эзумрит – наследница Наллехи!

Мужчины стоя осушили кубки, Тамея пригубила вино и едва сдержалась, чтобы не выплюнуть. Ничего общего с их ароматной и сладкой веселушкой! После того как первый голод был утолен, Оргорон спросил:

– О, моя дорогая Эзумрит, ты, наверное, хочешь узнать о своей матери?

У Тамеи перед глазами встала хрупкая фигурка Хиды.

– Лювера была очень красивой. – Оргорон вздохнул. – От нее тебе достались волосы и глаза, а статью ты пошла в отца. Лидон был прекрасным человеком, очень умным и добрым. Он дослужился до первого советника еще при нашем отце. Был он советником и при мне. Ты его, наверное, помнишь, Спрингрин?

– Помню, – печально кивнул старик, – замечательный был человек. Ума незаурядного!

– Однако его убили еще до твоего рождения, моя дорогая Эзумрит, – продолжил правитель.

– Кто? – спросила Тамея.

– Не знаю, кто и за что, – вздохнул он. – Потом родилась ты. Лювера от горя заболела, у нее пропало молоко, и тебя вскармливала кормилица. Я допустил ошибку, разрешив забрать тебя из дворца. Из дома кормилицы тебя и похитили. Спрингрин долго пытался разыскать тебя, но безуспешно. Лювера не выдержала… – На глаза Оргорона навернулись слезы.

– После смерти Лидона я заботился о Лювере, как о дочери, – вмешался Спрингрин. – Я принял тебя, когда ты родилась, и опекал весь год, пока ты была с нами, а потом… потом случилось это…

– Но кто похитил меня? И зачем? – спросила Тамея.

– Это сделала ведьма, которую я нашел ребенком в Симарах и оставил потом в одной из деревень, – ответил Спрингрин. – Возможно, так она отомстила мне, зная, что я относился к тебе, как к дочери или внучке. Я шел по ее следу, но, увы, ей удалось провести меня. Бедный Оргорон, бедная Лювера! – вскричал колдун. – Они так доверяли мне! Если бы я не поселился в Наллехе, как знать, может, ведьма и не обратила бы свое внимание на тебя, Эзумрит.

– Эта ведьма недавно была в Наллехе, – сказал Оргорон. – Но Спрингрин вовремя появился и спас меня! Однако ведьме удалось скрыться.

– Тогда на реке она узнала меня, – заметила Тамея. – Сказала, что я та самая маленькая девочка и что я должна простить ее. Ведьма мне ничего дурного не сделала.

– Маги Эста очень коварны и жестоки! – покачал головой Спрингрин. – Она пощадила тебя младенцем, не тронула и теперь… На это у нее наверняка есть причины! Но их мы узнаем, лишь когда поймаем ведьму.

– Главное, ты нашлась, моя дорогая Эзумрит, и теперь ты под нашей защитой! – весело воскликнул Оргорон.

– Сприн, а когда ты узнал, что Тамея – это Эзумрит? – спросил Бельдгорд.

– При первой встрече на реке, мой господин, – ответил Спрингрин.

– Значит, не случайно, что именно Тамею ты привел в хижину на поляне?

– Ты догадлив, мой господин, – улыбнулся Спрингрин. – Я боялся, что ведьма узнала Эзумрит, когда девушка ее спасла. Потому и спрятал ее вместе с тобой. Потому и чар с поляны не снял, когда уходил. Однако деревенская молодежь так проворна! Пробили ведь все-таки мою защиту!

«Это Рока сняла заклятие могучего колдуна! – с содроганием подумала Тамея. – Рока – дочь ведьмы, которая похитила меня младенцем!»

– Сприн, ты думаешь, ведьме зачем-то нужна Тамея? – спросил Бельдгорд, заметно мрачнея.

– Когда ведьма была у меня в Наллехе, – вмешался Оргорон, – она угрожала заразой, войной и упоминала Эзумрит.

– Увы, мой господин, не могла она дважды пощадить Эзумрит без веских на то оснований, – сказал колдун.

– Сейчас ведьма наверняка в Тмиросе у Эждриджа, – заметил Сетин.

– Скорее всего, – согласился Оргорон.

– Я отправлюсь в Тмирос, – заявил вдруг Бельдгорд.

– Нет! – вскрикнула Тамея.

– Я уже говорил тебе, мой господин, это слишком опасно! – Спрингрин заметно волновался.

– Необходимо точно установить, где ведьма, – настаивал Бельдгорд. – И выяснить, что задумал Эждридж. Ведь наступление в таких условиях – это безумие с его стороны, это заведомый проигрыш! Эждридж должен это понимать!

– Пошли лучше меня, мой господин! – предложил колдун.

– Нет, Сприн. – Бельдгорд усмехнулся. – Я, как никто другой, знаю свой город, мне известны все тайные входы и выходы. У меня есть надежные люди. А ты, Сприн, присмотришь за Тамеей. Вдруг ведьма пожалует сюда.

– Согласен! – быстро произнес Оргорон. – Было бы неплохо выведать планы Эждриджа. Ступай и будь осторожен! Мы подготовим позиции и будем ждать от тебя известий.

– И когда ты думаешь отправиться, Бельдгорд? – и вдруг нарушил молчание Малон.

– Прямо сейчас, – ответил правитель Тмироса и поднялся.

Тамея тоже вскочила, сердце гулко забилось в груди. Любимый опять уходит! Но этот поход опаснее первого!

Кивнув на прощание Оргорону, Бельдгорд взял Тамею за руку, и они вышли из шатра. Во мраке тут и там видны были огоньки потухающих костров, темные силуэты воинов, издалека доносилось фырканье лошадей и приглушенный смех. Едва за ними опустился полог, как луг взорвался мощным троекратным: «Оххо!» Тамея вздрогнула.

– Воины приветствуют наследницу Наллехи! – воскликнул кто-то в темноте.

Из шатра показался Оргорон.

– Молодцы! Молодцы! – довольно проговорил правитель.

И повсюду, где Бельдгорд и Тамея проходили, направляясь к деревне, воины кричали: «Оххо!» – и потрясали оружием. За околицей хуттинцы, сбившись в кучу, словно стайка испуганных таток, таращились на солдат.

– Что случилось? – кинулась к Тамее Берония. – Почему все кричат?

– Приветствуют наследницу Наллехи, – ответил Бельдгорд.

Обступив Тамею со всех сторон и перебивая друг друга, сородичи о чем-то спрашивали ее, но девушка ничего не слышала. Она думала только об одном: в Тмиросе Бельдгорда на каждом шагу подстерегает смертельная опасность. Ей во что бы то ни стало нужно поговорить с ним наедине! Сказать, как она любит его. Как боится за него. Что он обязан вернуться! Тамея беспомощно озиралась по сторонам, пытаясь найти место, где бы они могли остаться вдвоем, как вдруг кто-то настойчиво потряс ее за рукав:

– Там! Там! Послушай!

Тамея не сразу обернулась. Хида, запыхавшаяся, бледная, прижимала дрожащие руки к груди.

– Там, в деревне снова прокисло молоко! Яйца протухли! Мы говорили воинам, да они, похоже, не понимают… Смеются, еды нам предлагают.

– Надо доложить Оргорону! – встревожился Бельдгорд. – Ризон! Ризон!

По цепочке воины докричались до Ризона. Молодой воин поспешил к ним.

– Ризон, доложи Оргорону… – Бельдгорд не успел договорить.

– Молоко прокисло! Яйца протухли! – в самое лицо Ризону прокричала Арда.

Воин отшатнулся.

– Доложи! – приказал Бельдгорд.

Ризон торопливо направился к шатру.

– Рим, – взволнованно заговорила Тамея, – раз ведьма здесь, в деревне, тебе нет нужды возвращаться в Тмирос! Если мы ее поймаем, то выведаем планы Эждриджа.

– Ты права, – ласково улыбнулся Бельдгорд и тут же вновь сделался серьезным. – Идем к Оргорону, там ты будешь в безопасности.

– Нет! – запротестовала Тамея. – Я с тобой!

– Со мной нельзя! – строго сказал Бельдгорд.

– Тогда я лучше домой пойду.

– Хорошо, – поколебавшись, согласился он. – Хида, присматривай за ней. Я сейчас вернусь.

Хида так стремительно потащила Тамею домой, что она только издали успела помахать Дэвике и Агге. Но когда увидела Року, остановилась и попросила мать подождать.

– В деревне опять объявилась колдунья, – сказала Тамея, пристально глядя на подругу. – Интересно, что ей здесь нужно?

– Представить не могу! – В больших глазах Роки читался искренний испуг.

«Нет! – в который раз сказала себе Тамея. – Рока не знает, что это ее мать! Но Турия может попытаться встретиться с дочерью. Может, зря я не сказала Риму, что догадываюсь, кто эта ведьма?»

В доме горел солнечник, на столе лежал большой кусок печеной хуры, заботливо оставленный для нее Хидой.

– Я уже поела. – Тамея отвела глаза, отчего-то почувствовав себя виноватой.

– Где? У Оргорона? – поинтересовалась Лавидия.

Тамея кивнула. Хида, горестно вздохнув, опустилась на лавку.

– Там, а ты теперь будешь жить в Наллехе? – Лав любопытными глазенками заглядывала в лицо сестре. – Во дворце?

Тамея молчала. Откуда ей знать, что с ней будет уже завтра?

– А я? – не унималась Лав. – Я тоже буду жить во дворце?

– Ты-то с какой стати, дуреха? – одернула ее мать.

Тамея погладила сестренку по голове и через силу улыбнулась:

– Мне самой еще ничего не известно. Но если мне суждено жить во дворце, то вы все будете со мной.

– Как же! – всхлипнула Хида. – Встретишься со своими настоящими родителями – тут же про нас и забудешь.

– Они уже умерли, – тихо ответила Тамея. – Оргорон мне дядя.

– Но ведь ты скоро покинешь нас! – Хида расплакалась.

– Вы пойдете со мной!

– Да что ты! Куда мы из деревни? – Мать покачала головой. – А то вышла бы замуж, дом бы тебе рядом поставили… Зачем тебе эта Наллеха?

– Ладно, мать, – вмешался Перлас, – все равно Тамея замуж за чужака собралась. Так или иначе, ушла бы она от нас.

– Мама, а я смогу поехать к Там, если она поселится в Наллехе? – спросила Лавидия.

– Да уймись ты! – прикрикнула на дочь Хида.

– Вечно вы всем недовольны! – обиженно надула губки Лавидия. – Вот была бы радость, если бы Там вышла замуж за Пата и шагу бы не сделала дальше реки или поля!

Повисло молчание. Тамея была уверена, что Перлас и Хида ни за что не оставят деревню. А ей самой, даже если она откажется стать правительницей Наллехи, без Бельдгорда теперь не жить. А значит, если не в Наллеху, так в Тмирос она обязательно уедет.

Неловкое молчание затянулось, и Перлас попытался разрядить обстановку:

– Что слышно, дочка, война-то будет?

– Точно не знаю, отец, – с готовностью ответила Тамея. – Оргорон и те, кто с ним, говорят, что враг может отказаться от вторжения в Наллеху. Но тогда, как я поняла, Оргорон сам нападет на Эждриджа, чтобы как следует проучить и освободить Тмирос.

– А то Луд собирается женщин и детей отправить в Сохоту, – пояснил Перлас. – На всякий случай.

– Там! – бесцеремонно встряла Лавидия. – А у Оргорона в белом колпаке красиво?

Пока Тамея раздумывала, как бы ответить, чтобы Хида не подумала, что шатер правителя нравится ей больше, чем родной дом, с улицы донеслись приглушенные голоса.

– Кто это может быть? – вскрикнула Лавидия и помчалась во двор.

Тамея поспешила следом. Возле калитки стояли несколько хуттинцев, два воина в доспехах и с оружием в руках и Бельдгорд. При виде Тамеи лицо правителя Тмироса на мгновение озарилось улыбкой.

– Оргорон снарядил отряд Сетина, они прочешут округу, – сказал Бельдгорд. – А к тебе приставлена охрана. Эти два воина будут обходить дозором вашу улицу, и еще двое – другую. Из дома ночью не выходи!

– Может, не надо всего этого? – запротестовала Тамея, украдкой поглядев на сородичей, столпившихся в сторонке. – Неудобно мне.

– Ты сама слышала, что ведьма была у Оргорона и говорила о тебе. Сейчас она пожаловала в деревню, и мы не знаем, что ей здесь надо. Поэтому охранять тебя будут до тех пор, пока мы не поймаем ведьму.

– А куда ты теперь? – заволновалась Тамея.

– Пойду с Сетином.

– Ой, неужто без тебя не справятся?

– Тамея! – Красные глаза Бельдгорда вспыхнули. – Ты знаешь, у меня с ней свои счеты! Я приложу все усилия, чтобы на сей раз колдунья не ушла от заслуженной кары.

Воины, отправлявшиеся на поиски ведьмы, вручили Бельдгорду зажженный факел, и отряд быстрым шагом двинулся вдоль деревни. Тамея терзалась сомнениями, провожая их взглядом. Может быть, все-таки нужно было рассказать Бельдгорду, что ведьма эта, скорее всего, их бывшая Соха Турия? А что, если Рока знает, где прячется ее мать? Тамея поежилась, как от холода. Если до утра ведьму не поймают, она сообщит Бельдгорду о своих догадках и, как это ни горько, посоветует ему последить за Рокой.

Глава 11

Рохайда

В ту ночь Тамея решила не ложиться спать, пока не вернется Бельдгорд. Она сидела на кровати, прислушивалась к посапыванию Лавидии и думала о том, как круто изменилась ее жизнь. Она и представить не могла, что окажется наследницей правителей Наллехи. Ее слушаются необыкновенные существа – снегокрылки. Но главное – она стала невестой Бельдгорда. Разве с ней, обыкновенной деревенской девушкой Тамеей, все это случилось? В темноте она пощупала свое лицо и тихонько рассмеялась: это по-прежнему она. Только теперь перед ней открылся новый путь. Интересно, что ждет ее впереди?

Уже под утро Тамея задремала, не раздеваясь. А когда очнулась, первой мыслью было: «Где Рим?»

На вопрос дочери Хида улыбнулась:

– Заходил твой жених, только будить тебя не велел. Сказал, что ведьму пока не нашли.

Хида поставила на стол блюдо с горкой еще дымящихся лепешек.

– А как даданы? – спросила Тамея.

– Молоко по-прежнему кислое, – вздохнула Хида и, помолчав, сообщила: – А утром из Тохты приехали юноши. Собираются защищать Наллеху, если до этого дело дойдет. И Соха с ними. Раненых поможет выхаживать. А сохотинская Соха ехать, говорят, не захотела. Но это к лучшему. Если детей наших в Сохоту отправят, то у местной Сохи работы прибавится.

Тамея чмокнула мать в щеку и выскочила на улицу. Шагая в сторону луга, она с досадой оглядывалась на стражников, бодро маршировавших за ней на расстоянии вытянутой руки. Воины, вставшие лагерем на хуттинском лугу, отдыхали, греясь под теплыми лучами солнца. При приближении Тамеи они поднимались на ноги, улыбались, почтительно уступали ей дорогу. Девушка, немного смущаясь, улыбалась в ответ. Она искала кого-нибудь из военачальников, которых видела в шатре накануне вечером. Но лица вокруг, порой светлые и открытые, порой задумчивые и напряженные, были совершенно ей незнакомы. Впереди белел шатер Оргорона. Тамея колебалась: зайти или нет? Вдруг Бельдгорд там? Задумавшись, она налетела на молодого человека с темной шевелюрой и усами. И сразу узнала его.

– Ризон, ты не видел Бельдгорда? – спросила Тамея.

– Ночью он ходил с отрядом Сетина, а сейчас ушел с Давером, – охотно ответил воин.

– А когда вернется?

– Этого никто не знает.

Тамея собиралась уже вернуться в деревню, когда в дальнем конце луга заметила Бельдгорда. Его могучую фигуру она узнала бы из миллиона подобных! Что уж говорить о воинах Оргорона, самый высокий из которых едва доставал правителю Тмироса до плеча. Бельдгорд брел по траве, устало понурив голову. Тамея кинулась навстречу.

– Выспалась? – улыбнулся он.

Тамея с тревогой отметила, что его лицо побледнело и осунулось. Красная радужка глаз стала темно-бордовой, белки посерели. Нет, это не просто усталость. Страх? Да, страх, что проклятая ведьма вновь уйдет от возмездия. И злость, которая никак не находила выхода.

– Ну что? – спросила Тамея, хотя знала ответ.

– Ничего, – покачал он головой. – Словно ее и не было здесь вовсе. Зайдем к Оргорону?

Они медленно побрели к шатру. Вдруг Тамея остановилась.

– Рим, – сказала она, – вы думаете, что ведьма здесь из-за меня. Так почему бы ее не загнать в ловушку? А я буду приманкой!

– Ни за что! – резко ответил он и пошел дальше.

– Подожди, Рим! – Тамея ухватила его за руку. – Вы же будете поблизости. Спрингрин с ней справится! Давай попробуем!

– Нет, это слишком опасно! К тому же Сприн куда-то запропастился. С вечера его никто не видел. Но даже если он объявится, твоя затея безумна. И не вздумай предлагать ее Спрингрину или Оргорону!

Бельдгорд двинулся в сторону шатра, а Тамея осталась стоять на месте. Заметив это, Бельдгорд вернулся.

– Ну ты что? Обиделась? – спросил он. – Пойми, это очень могущественная колдунья. Если ты попадешься ей в лапы, целая армия не сможет тебе помочь! Да и на Спрингрина рассчитывать не приходится. Ведь не удается же ему найти злодейку.

– Но, Рим, я уже встречалась с ней, и ничего плохого она мне не сделала, – напомнила Тамея. – И потом, вы ведь не знаете точно, что ей нужна именно я. Может, она вынюхивает что-нибудь для Эждриджа?

– Колдунья здесь со вчерашнего вечера, и если ей нужно было что-то разузнать, то она давно сделала бы это и уже убралась бы восвояси. – Бельдгорд замолчал, о чем-то напряженно размышляя. Потом устало сказал: – Впрочем, может быть, ты и права. Но если она выбрала себе другую жертву, то в твоей затее вообще нет смысла. Тамея, не будем больше возвращаться к этому. Идем к Оргорону!

Тамея не сдвинулась с места.

– И что вы собираетесь делать? – спросила она сердито. – Рыскать по округе дни и ночи напролет?

– Найду Спрингрина, там посмотрим. Идем к Оргорону, я голоден и хочу отдохнуть.

– Мне нужно домой, – солгала Тамея.

Она повернула в сторону деревни, вновь мучаясь сомнениями. Она могла бы помочь, если бы рассказала о своих подозрениях. Но стоит ей открыть рот, и новость разнесется по всей округе. Року и Онсиду наверняка начнут расспрашивать. И не только сородичи, но и Оргорон, и его противные советники. Что будет с Рокой, если она ничего до сих пор не знает? Конечно, когда Турию поймают, это все равно будет ударом и для подруги, и для Онсиды, но нанесет его не Тамея! Лучше бы Турию нашли без ее подсказок. А может, спросить Рую? Если Турия где-то поблизости, Руе это должно быть известно.

Тамея прибавила шагу, стражники сделали то же самое. Правда, как пойдешь на реку с парнями? Мало того что самой Тамее будет неловко – Руя как-никак совершенно голая, – так еще при виде молодых людей водяная дива начнет кокетничать и ничего толкового не скажет. Что же делать? Вдруг за ее спиной раздался веселый смех. Тамея обернулась и увидела, что на лавке возле ее дома сидят сестры Дэвика и Агга. А она, задумавшись, прошла мимо и даже не заметила их.

– Там, с тех пор как ты заделалась принцессой, тебя и не найдешь! – сказала Дэвика.

– Ох, я так рада вас видеть! – заулыбалась Тамея.

Подумать только, ведь совсем недавно она старалась лишний раз с ними не встречаться!

– А мы зашли тебя поздравить, – сказала Агга. – Слышали, у тебя жених теперь есть?

– У меня теперь много чего есть! – расхохоталась Тамея, усевшись рядом с сестрами. – Вот хоть эти молодцы, которые ходят за мной по пятам. Но самое интересное, делают они это не потому, что я им нравлюсь, просто у них служба такая.

Подружки покатились со смеху, бросая лукавые взгляды на стражников, остановившихся в двух шагах от лавки. Молодые люди казались смущенными.

– Слушай, Там, мы с Аггой решили, что ты обязана позаботиться о своих незамужних подругах, – заявила Дэвика.

– Так вот, пожалуйста, берите! – подхватив шутку, кивнула Тамея на охранников. – Не жалко, у меня еще есть!

Дэвика, дурачась, придирчиво оглядела молодых людей с ног до головы.

– Агга, ты которого выбираешь?

Тамее в голову вдруг пришла отчаянная мысль.

– Дэвика, мне нужна ваша помощь, – шепотом сказала она. – Я хочу повидаться с Руей, а эти парни мне мешают. Можете отвлечь их? А я быстренько сбегаю. Одна нога здесь, другая там.

– Запросто! – Дэвика озорно подмигнула сестре.

– Может, пройдемся? – беспечным тоном предложила Тамея.

Девушки игривой походкой направились к капельнику. Возле коридора, ведущего к берегу, сестры уселись на траву. Воины потоптались немного, затем опустились рядом, и завязалась беседа. Тамея походила вокруг них, делая вид, что прогуливается, а когда стражники отвернулись, стремглав кинулась в проход. Выскочив из кустов, она оглядела водную гладь. Руи не было видно.

– Там! – окликнула ее Рока. – Ты…

Не успела договорить, как за спиной у Тамеи кто-то сказал:

– Наконец-то я встретила тебя без свиты!

Голос был Тамее знаком. За мгновение, которое понадобилось ей, чтобы оглянуться, она вспомнила, откуда знает этот голос. Так и есть – колдунья! Тамея не ощутила страха, ее вдруг охватила жгучая обида. Значит, Рока все-таки была заодно с ведьмой! Она все знала! А ведь они с детства дружили и ничего не скрывали друг от друга. Это первая тайна и, скорее всего, последняя. Нет, это не просто тайна, это предательство! Бельдгорд был прав, она глупая татка! Подумать только, сама прибежала в ловушку!

– Ты! Ты! – Тамея повернула к Роке перекошенное от негодования лицо, слова застряли в горле.

– В деревне тебя, кажется, называют Тамеей? – спросила колдунья таким будничным тоном, словно зашла поболтать.

Тамея затравленно посмотрела на женщину. В голове вихрем проносились мысли. Что делать? Закричать? Сколько времени понадобится охранникам, чтобы добежать до берега? Да и как они смогут защитить ее от ведьмы?

– Я знаю, у тебя в этой деревне тоже было другое имя! – с вызовом ответила она.

У колдуньи вдруг передернулось лицо, она резко выбросила руки вперед. Мощный, но мягкий толчок в грудь, как если бы ударили палкой, завернутой в тряпку, подбросил Тамею в воздух. Перед глазами мелькнула зелень кустов и синева неба, затем все погрузилось во мрак.

Тамея приходила в себя тяжело, каждый вдох отдавался болью. Память медленно возвращалась к ней, точно прокручивая события задом наперед. Сначала была темнота, до темноты – удар… Колдунья! Тамея открыла глаза. Знакомый потолок. Кто-то прикоснулся к руке. Тамея с опаской опустила взгляд. Бельдгорд!

– Ну и напугала ты меня, – смущенно улыбнулся он.

– Рим, эта ведьма… она была… на реке! – с трудом проговорила Тамея.

– Знаю! Если бы не Спрингрин… Вам с Рокой повезло, что остались живы!

– Рока тоже пострадала? – Тамея приподнялась на подушке.

– Меньше, чем ты. Ведьму сейчас допрашивают Оргорон и Спрингрин. Я ждал, пока ты очнешься, а теперь хочу сходить в шатер.

– Я с тобой! – Тамея, сделав над собой усилие, села на кровати.

Голова закружилась.

– Лежи! – запротестовала Хида. – Сейчас принесу тебе рыбного бульона.

– Я обязательно тебе все расскажу, – пообещал Бельдгорд.

На соседней кровати, с тревогой глядя на нее, сидели Перлас и Лавидия. Тамея криво улыбнулась им и вылезла из постели.

Сидеть дома, хлебать рыбный бульон, пока в шатре допрашивают ведьму?! Ведьму, которую поймали благодаря Тамее. Ведьму, которая едва не убила ее. Нет, это слишком! Пошатываясь, она вышла в кухню. Хида решительно загородила ей проход.

– Мама, мне очень надо быть там! – твердо сказала Тамея.

Хида молча покачала головой. Из комнаты показался Перлас.

– Колдун сказал, что Тамея совершенно здорова, – неожиданно поддержал он дочь. – И она должна сама разобраться во всем, если когда-нибудь собирается править Наллехой.

– А можно, я тоже пойду? – спросила Лавидия.

– А ты чем править собираешься? – сердито проворчала Хида, но посторонилась.

Тамея проскользнула мимо, чмокнула ее в щеку.

В деревне царил такой переполох, точно Эждридж уже объявил ей войну. Хуттинцы бегали по улицам, разгоряченно обсуждая новость. Воины, утратив свою безмятежность, толпились возле шатра.

Тамея вошла под купол: стол был отодвинут в сторону, в центре шатра в кресле, со связанными руками и ногами, сидела колдунья. Вокруг нее сгрудились Оргорон, его советники, военачальники, Спрингрин, Бельдгорд и еще целая куча народу, которого Тамея не знала. Она протиснулась к Бельдгорду и шепотом спросила:

– Ну что?

– Ничего, – резко мотнул головой Бельдгорд. – Молчит!

– Ты будешь отвечать на вопросы? – громко спросил Оргорон. – Как твое имя?

Колдунья с безучастным видом смотрела прямо перед собой.

– Ты посеяла заразу в Тмиросе? Отвечай! – рявкнул правитель Наллехи.

Ведьма молчала. Казалось, она спала с открытыми глазами и не понимала, что происходит вокруг. Бельдгорд был напряжен, как струна, сжимал кулаки и скрипел зубами.

– Она ничего не скажет, мой господин. – Спрингрин печально потряс белой бородой.

– Скажет! Еще как скажет! – взревел вдруг Бельдгорд и кинулся к ведьме.

Ризон и еще три воина с трудом удержали его.

– Мы сохраним тебе жизнь, если ты честно расскажешь о планах Эждриджа, – сказал Спрингрин.

– Ну нет! – яростно прошипел Бельдгорд.

Оргорон, Спрингрин, а затем Малон и Бэрит долго бились над пленницей, пытаясь угрозами, обещаниями вытянуть из нее хоть слово. Однако колдунья не издавала ни звука, отрешенно уставившись в одну точку. Похоже, ее не беспокоили даже связанные руки и ноги, которые давно уже должны были нещадно болеть.

Тамея потянула Бельдгорда за рукав.

– Рим, надо позвать Онсиду, нашу Соху. И Року. Они знают, кто эта ведьма на самом деле. И ведьма, может быть, зашевелится, когда их увидит.

Бельдгорд послал за Рокой и Онсидой. Тамея ждала их появления с замиранием сердца. Бабушка и внучка были дороги ей, причинять им боль, причем прилюдно, не хотелось. Да что там боль! Она собиралась выдать их! Тамея чувствовала себя отвратительно: новоявленная племянница Оргорона предает своих сородичей! Но и покрывать их она больше не может!

Оргорон уже заметно устал и вяло повторял свои вопросы. Малон предлагал применить силу, Бельдгорд был согласен, Сетин и Колен высказывались за более мягкие методы. Бэрит лишь вытягивал губы трубочкой.

Тамея вгляделась во все еще красивое лицо ведьмы: нет, ей не было ее жаль! Колыхнулся полог шатра, воины расступились, и в круг вошла Онсида, за ней, пугливо озираясь, скользнула Рока.

– Оргорон, – сказал Бельдгорд, – Тамея думает, что эти женщины должны знать ведьму.

Оргорон нахмурился и повернулся к вошедшим:

– Вам действительно знакома эта колдунья?

Рока тут же замотала головой. Онсида всмотрелась в лицо пленницы и побледнела.

– Если бы я сама не совершила обряд отправления Рохайды на Солнце много лет назад, – растерянно проговорила Соха, – я бы сказала, что это она.

Тамея вытаращила глаза: Рохайда?!

– Откуда ты ее знаешь? – спросил Оргорон.

– Она приехала в нашу деревню за мужем много лет назад, – ответила Онсида. – Ее муж, Сурт, недавно тоже отправился на Солнце.

– А дети у нее есть? – спросил Спрингрин.

– Да, сын Пат, – ответила Онсида. – Сурт выгнал Рохайду из дома, да и из деревни, когда обнаружил у нее колдовские книги. Мы не знали, где она скиталась, но спустя почти три года ее тело нашли в лесу. Ее отправили на Солнце. Из погребального огня выбраться было невозможно!

В шатре повисла тишина. Прошлое Рохайды не интересовало ни правителей, ни военачальников. Они обдумывали, как поступить с ведьмой теперь. И лишь Тамея вновь перебирала в уме известные ей события. Вот так штука! Значит, это Рохайда! Сурт выгнал ее, лишив дома и сына, и она отомстила. Онсида подожгла солнечник на погребальном плоту и поплатилась за это. Спрингрин убил мать Рохайды, а девочку оставил на воспитание незнакомым людям. Рохайда в отместку похитила Тамею, которая была для старца как дочь и подбросила ее в деревню. «Но почему она не убила меня? – недоумевала Тамея. – Может, я напомнила ей Пата, которого у нее отобрали? Видимо, в благодарность за свое спасение ведьма сохранила мне жизнь и при первой встрече на реке. А сегодня она все-таки решила убить меня. И в деревне ведьма встречалась вовсе не с Рокой, а с Патом. Одно непонятно: зачем она разыграла собственную смерть? И где же все-таки Турия?»

Оргорон решил допросить Пата. Тамея была с ним согласна, ведь Пат первым прибежал на крик Онсиды, когда она чуть не погибла в лесу.

Через некоторое время в шатер вошел Пат. Он сильно сутулился и смотрел на собравшихся исподлобья.

– Тебе знакома эта женщина? – спросил его Оргорон.

Юноша хмуро глянул на колдунью и отрицательно мотнул головой.

– Посмотри внимательней! – велел Оргорон.

Пат с совершенным безразличием вгляделся в лицо Рохайды. Однако от Тамеи не укрылось, что веки женщины слегка дрогнули.

– Нет, я ее не знаю, – буркнул Пат.

– А тебя не удивляет, мой друг, что мы тебя об этом спрашиваем? – с хитринкой в голосе поинтересовался Спрингрин.

– Вы не только меня спрашиваете. – Пат кивнул на Онсиду и Року.

– Эту женщину зовут Рохайда, – сказал Оргорон. – Ты знаешь кого-нибудь с таким именем?

Глаза юноши сузились до щелочек.

– Так звали мою мать, – с тихой яростью сказал он. – Но она давно ушла на Солнце!

Веки Рохайды вновь дрогнули, но теперь это заметила не только Тамея. Допрос колдуньи возобновили с еще большим ожесточением. Однако ведьма по-прежнему молчала. Когда было решено применить силу, ни Рохайда, ни Пат страха не выказали. Оргорон попросил женщин удалиться.

На горизонте уже разлилось зарево заходящего солнца. Воины разошлись от шатра, жгли костры, готовились к ночлегу. Онсида тяжело побрела в деревню. Тамея смотрела ей вслед, не зная попросить ли прощения у нее и Роки за то, что она считала черной колдуньей Турию? Или Онсида и подруга ни о чем не догадываются и лучше оставить все как есть? Из раздумий ее вывел голос Роки.

– Как ты думаешь, их бьют? – шепотом спросила она.

– Не знаю. – Тамея тряхнула головой, словно отгоняя мрачные мысли.

Рохайду ей не было жаль. А вот Пата… Может, он в самом деле не причастен к делам своей матери?

– Как ты себя чувствуешь после того, что случилось на реке? – виновато улыбнулась Тамея.

Ей было стыдно за то, что все это время она подозревала подругу.

– Хорошо. А у вас что, с этим колдуном был такой план, да? – с любопытством спросила Рока.

– Какой? С чего ты взяла? – У Тамеи округлились глаза.

– На реке ты на меня стала кричать, чтобы отвлечь ведьму, да? А колдун в это время должен был ее схватить?

– Ну да, – пробормотала Тамея.

«Раз Рока не догадывается о том, какие дурные мысли бродили в моей голове, то ни к чему и рассказывать о них», – решила она.

Девушки замолчали, прислушиваясь к тому, что происходит в шатре. Кричал кто-то из мужчин, но не испуганно, а сердито. Голосов Пата и Рохайды слышно не было.

Быстро спустилась ночь. На иссиня-черном небе стали загораться звезды – точь-в-точь как пузырьки на листьях капельника. По всему лугу поползли тени от костров. Пахло дымом и мясной похлебкой.

Наконец полог шатра взлетел вверх, выпустив людей. Тамея смогла различить лишь высокого Бельдгорда и коренастого Оргорона. Она протиснулась поближе к Бельдгорду.

– Что будем делать? – спросил Оргорон.

– Предлагаю казнить.

Тамея по голосу узнала Малона и не удивилась.

– Мальчишку-то за что? – Это Ризон.

– Нет! Нет, Пата нельзя! – крикнула Тамея.

– Бельдгорд, – обратился к нему Оргорон, – ты и твой город пострадали сильнее всех. Каково твое решение?

– Ведьму казнить! – твердо сказал Бельдгорд. – Парня ни в чем дурном никто обвинить не может.

– Что ж, – скорее устало, чем сочувственно вздохнул Оргорон, – на том и порешим.

– Ночью казни не совершаются, – заметил Ризон.

– Ведьме отсечем голову на рассвете! – объявил Оргорон. – Ночь она проведет под открытым небом. – Он указал место недалеко от шатра. – Здесь она будет на виду. Давер, твой отряд будет охранять ее! Отвечаешь головой! Мальчишку на ночь запереть в его доме! Сетин, приставь пятерых воинов к мальчишке. Ну а на рассвете покончим с этим! Бэрит, – зевнул он, – поторопи там Витла с ужином. Эзумрит, не уходи далеко, скоро будем ужинать.

Тамею передернуло: сидеть и как ни в чем не бывало жевать мясо на том самом месте, где только что избивали двух людей, пусть даже один из них черный маг?

– Я ужинала дома, – соврала она.

– Как дома? – мягко упрекнул Оргорон. – Твой дом теперь в Наллехе.

– Рим, – тихо позвала Тамея, – что ты собираешься делать?

Бельдгорд взял ее за руку и отвел в сторону: от шатра, от костров, от людей. Когда темнота укрыла их от посторонних глаз, он крепко обнял ее.

– Я пойду в Тмирос, Тамея.

– Зачем? – вскрикнула она. – Ведьму ведь поймали!

– Да, только вытянуть из нее ничего не удалось. У Оргорона крепкая армия, Тамея, однако ее позиции как на ладони. Необходимо узнать, что задумал Эждридж.

– Я пойду с тобой! – сказала Тамея.

– Нет! – Она почувствовала, как он улыбнулся. – Ты будешь ждать меня в деревне.

Тамея ничего не ответила, из глаз покатились горькие слезы. Бельдгорд ласково взял ее лицо в ладони.

– Вот увидишь, все будет хорошо. Разобьем Эждриджа, и я вернусь. У меня твой пояс, помнишь? – Бельдгорд задрал рубаху и положил руку Тамеи на прохладный узор пояса. – Он будет оберегать меня.

Ее пальцы прошлись по бусинкам. Над этим узором она трудилась так долго, что помнила каждую завитушку, каждый изгиб. От мысли, что ее пояс будет на Бельдгорде в его опасном походе, становилось легче, словно частичка ее самой отправлялась с ним.

– Когда ты уходишь?

– Сегодня ночью.

Бельдгорд вдруг приподнял лицо Тамеи за подбородок и поцеловал в губы. Это был их первый поцелуй, это был первый поцелуй в жизни Тамеи. Темнота за закрытыми веками бешено закружилась, по телу пробежала дрожь. Ее лицо все еще пылало, когда Бельдгорд повел ее обратно к кострам. По дороге им встретился толстый мужчина.

– Мой господин! – отдуваясь, воскликнул он. – Я вас везде ищу. Ваш ужин в шатре!

– Витл, вынеси мне, пожалуйста, сюда, – попросил Бельдгорд.

– О, как вам будет угодно! – воскликнул Витл и скрылся в шатре.

Вернулся он очень скоро, неся на вытянутой руке огромное блюдо.

Бельдгорд и Тамея уселись на траву возле ближайшего костра. Тамее кусок не лез в горло, она то и дело озиралась по сторонам: где-то поблизости ждет казни Рохайда. Тамея ненавидела ее. Ведь если бы проклятая ведьма рассказала то, что знала, Бельдгорду не пришлось бы так рисковать. Ах, если бы только Тамея могла пойти с ним! Но она понимала, что одному пробраться в город ему будет легче.

– Мой господин! – донесся голос Спрингрина.

– Я здесь, Сприн! – отозвался Бельдгорд.

– Ах, мой господин, я боялся, что ты уже ушел!

– Мне действительно пора! – Бельдгорд отставил тарелку и поднялся. – Сприн, присматривай за Тамеей!

– Мой господин! – жалобно пискнул старик.

Но Бельдгорд уже решительно шагал в сторону реки. Вскоре темнота поглотила его. Тамея, задыхаясь от слез, побрела в деревню.

Глава 12

Побег

Чуть только забрезжил рассвет, все жители деревни Хутти были уже на ногах. От дома к дому летела молва: ночью исчезла пойманная колдунья, причинившая столько бед и жителям Тмироса, и самим хуттинцам.

Тамея выбежала за калитку, навстречу ей попалась Лека.

– Пат тоже пропал! – выпучив глаза, прокричала Лека.

Не разбирая дороги, Тамея помчалась на луг. Кровь в жилах стыла от страха за Бельдгорда. Колдунья Рохайда вырвалась на свободу и наверняка отправилась в Тмирос! Бельдгорд теперь в еще большей опасности!

Возле шатра стоял разъяренный Оргорон, совершенно растерянный Спрингрин и Давер с Сетином, на которых лица не было.

– Вместо ведьмы я теперь казню вас! – кричал Оргорон Сетину и Даверу. – Не армия, а толпа бестолочей! Куда смотрели эти остолопы? Дрыхли небось! Казнить всех до единого!

Тамея вдруг остановилась, ноги, словно став ватными, подкосились. Какое-то страшное предчувствие скрутило душу. Спрингрин, увидев ее, засеменил навстречу.

– Не углядели! – сокрушенно качал он головой. – Кто бы мог подумать? Ведь надежней места, казалось, не найти! Кругом охрана, и ведьма все время связана была. Надо было мне остаться караулить. Да только я очень устал, выслеживая ее.

– Сприн, – сильно волнуясь, сказала Тамея, – я пойду в Тмирос! Проводи меня. Рима нужно предупредить!

– Что ты! – испуганно замахал руками колдун. – Ты такая приметная, что даже до ворот города не дойдешь!

– Ну придумай что-нибудь! Измени мою внешность! – попросила Тамея.

– Если бы это было так просто, девочка, я бы ходил писаным красавцем, а не дряхлым стариком! – усмехнулся колдун.

– Рохайда знает, что он пошел в Тмирос!

– Да неизвестно ей ничего! – возразил Спрингрин. – Никто при ней об этом не говорил. Бельдгорду лучше не мешать. Он знает, что делать. А мы с тобой гельхорцев можем встревожить, тогда и его поймают. Он тебе что сказал? Ждать! Вот и жди! Поверь мне, – старик смягчился, – я знаю Бельдгорда, он скоро вернется.

Тамея постаралась успокоиться. Уверенность Спрингрина вселяла надежду. В самом деле, необдуманно ринуться в кишащий захватчиками город было глупо. Да и где искать в нем Рима? Ведь она может погибнуть в Тмиросе, когда Рим вернется сюда. Тамея не боялась смерти. Но если правитель Тмироса будет жив, она тоже хотела жить!

– О, Эзумрит! – вдруг заметил ее Оргорон. – Дорогая моя, посмотри, с кем тебе придется иметь дело! Олухи! Бестолочи! Отнять у них оружие! – рявкнул он, кивнув на Давера и Сетина. – Связать и посадить на то место, где сидела ведьма! Не кормить, не поить до моих дальнейших распоряжений! Колен! – позвал он.

Колен, виновато взглянув на арестованных, пошел выполнять приказ. Оргорон с советниками скрылся в шатре. Колдун, ласково похлопав Тамею по руке, поспешил за ними.

– Ризон, – окликнула Тамея воина, который тоже намеревался войти в шатер. – Как же Рохайде удалось сбежать?

Ризон тяжело вздохнул и потер переносицу:

– Ночью с реки потянуло дымом. – Он указал на заросли капельника. – От дозорных никаких вестей. Все встревожились: может, Эждридж чего устроил? Отправили небольшой отряд проверить. Оказалось, дозорные спят, стоя с открытыми глазами, а вдоль берега костерки разложены. Кто зажег? Зачем? Потушили, дозорных привели в чувство, но они ничего вспомнить не могут. Хватились, а кресло, к которому ведьма привязана была, пусто! Отряд Давера спит, как дозорные на реке.

Из шатра выглянул Малон.

– Наследница Эзумрит, правитель зовет тебя! – крикнул он и снова скрылся в шатре.

Оргорон, оба его советника и Спрингрин сидели за круглым столом. Тамея опустилась на краешек свободного кресла.

– Моя дорогая Эзумрит, – сказал правитель, – ты должна переселиться в шатер. Мне спокойнее, когда ты рядом. И в деревню тебе лучше не ходить. Среди воинов ты в безопасности. Будем считать, что мы договорились?

Тамея задохнулась: сидеть с утра до вечера с Оргороном и слушать его: «Моя дорогая Эзумрит!», ловить недобрые взгляды Малона, смотреть, как Бэрит вытягивает губы трубочкой; не видеться с Руей, не спать на своей кровати, не ужинать с матерью и отцом? Если все это означает быть наследницей Наллехи, то ей такого наследства и даром не надо! Тамея порывисто поднялась с кресла.

– Нет! – решительно сказала она. – Я не хочу жить в шатре!

– Но, моя дорогая Эзумрит… – Оргорон слегка растерялся. – Теперь твоя жизнь не принадлежит тебе одной! Ты должна беречь себя ради народа Наллехи!

– Я не хочу жить в шатре! – упрямо повторила Тамея.

Оргорон опустил голову. Малон и Бэрит обменялись ухмылками. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем правитель снова заговорил.

– Хорошо, – тихо сказал он, не поднимая головы. – Можешь жить в деревне, но обещай хотя бы не ходить на реку.

Тамея, не прощаясь, вышла из шатра. Она всерьез задумалась, хочет ли она быть наследницей Наллехи? Спрингрин торопливо выбежал за ней.

– Девочка, – ласково окликнул он Тамею, – ты бы и вправду поостереглась пока ходить на реку и в лес. Неизвестно, где затаилась ведьма и что у нее на уме. Если не ради Наллехи, то ради Бельдгорда береги себя. Случись что, как же я ему в глаза-то глядеть буду? Вчера я вовремя подоспел, а ну как в следующий раз не успею?

Тамея благодарно улыбнулась колдуну. Ей было приятно само присутствие Спрингрина. Рядом с ним казалось, что и Бельдгорд где-то поблизости. Только они двое с нетерпением ждали правителя Тмироса, и это сближало их, делало почти родными. Тамея немного успокоилась. В самом деле, может, Рохайда и не возвращалась в Тмирос, прячется где-то поблизости. Молоко дадан и яйца таток подскажут, так ли это.

– Сприн, отчего Оргорон так тревожится за меня? – тихо спросила Тамея. – Неужели он меня любит?

– Не хочется тебя разочаровывать, девочка, – грустно улыбнулся колдун, – но ты должна знать правду. Дело в том, что у Оргорона нет детей. Он был женат пять раз, но ни одна из его жен не смогла подарить ему наследника. Его шестая жена Верика очень юная и красивая. Оргорон в ней души не чает. Они вместе уже третий год, однако и Верика его не порадовала. Перед Оргороном стоит выбор: либо он берет себе седьмую жену, которая наконец родит ему наследника, либо Наллеха перейдет его двоюродному брату. Оргорону не хочется расставаться с Верикой, а двоюродного брата он с детства ненавидит лютой ненавистью. Так что ты для него просто спасение.

По-отцовски похлопав Тамею по плечу, старик собрался было вернуться в шатер, но вдруг остановился.

– Да, вот еще что, – сказал он. – Кто-то помог ведьме сбежать – ее чары здесь были бессильны. Понятно, что это не Эждридж. По всей видимости, в нашем стане у нее есть доброжелатели. А потому будь вдвойне осторожна!

– Ладно, – пообещала Тамея.

Колдун, сокрушенно покачивая головой, засеменил к шатру. Тамея провожала его взглядом, пока он не скрылся за высоким белым пологом.

Следующие несколько дней прошли в тягостном ожидании. Свеженадоенное молоко по-прежнему оказывалось прокисшим, а татки несли тухлые яйца. Это означало, что Рохайда бродит совсем рядом. Хуттинцы недоумевали, почему она не оставит их деревню в покое, если Пат теперь с ней? Все боялись мести колдуньи. Женщины спорили до хрипоты, кто больше обидел Рохайду и ее сына. И если муж Рохайды был уже мертв, то, размышляя о Пате, все сходились в одном: Тамея нанесла парню самую глубокую рану, отказавшись выйти за него замуж. Спрингрин и Оргорон, со своей стороны, все сильнее тревожились за жизнь Тамеи. В результате она оказалась почти запертой в доме, окруженном отрядом вооруженных людей. Вестей из Тмироса все не было, и Тамея сходила с ума от тревоги.

Утро седьмого дня с той ночи, как Бельдгорд ушел в Тмирос, выдалось солнечным. Тамея, через силу проглотив лепешку и выпив несколько глотков воды, вышла во двор, раздумывая, не наведаться ли в шатер. Ей хотелось поговорить со Спрингрином, однако встречаться с Оргороном не было никакого желания. Правитель Наллехи то улыбался, балагурил, то вдруг становился хмурым, раздражительным и без причины ругал всех, кто попадался под руку. Тамею тяготила его чрезмерная опека. А Спрингрин тревожился за Бельдгорда, и его беспокойство находило отклик в ее сердце. Тамея стояла возле калитки, размышляя, как бы повидаться со Спрингрином, чтобы рядом не оказалось Оргорона. Тут со стороны луга донеслись возбужденные голоса. Мимо Тамеи промчался Нуам, на ходу выкрикивая:

– Поймали лазутчика из города! Его ведут к Оргорону!

Тамея со всех ног побежала к шатру. Лазутчик из Тмироса означал для нее одно: она хоть что-то узнает о том, что происходит в городе, и, может быть, услышит о Бельдгорде. Возле шатра толпились воины, уставшие от неизвестности и безделья. Тамея вошла внутрь и в полумраке тотчас различила пленника. Он был выше всех воинов, по спине струились черные волосы. Оргорон поднялся из кресла.

– Колен, докладывай! – приказал он.

– Правитель, дозорные у реки только что поймали человека… – Колен запнулся. – Эту женщину. Она пряталась в кустарнике у самой воды.

Тамея заглянула пленнику в лицо. Так и есть, это женщина, и она из рода Бельдгорда! Бледная кожа, кроваво-красные глаза и выражение превосходства на лице. Спрингрин вдруг всплеснул руками и вскочил из кресла.

– Трека! – воскликнул он. – Тебя послал наш господин?

Девушка при виде Спрингрина радости не выказала, наоборот, ее лицо вдруг посерело, а глаза сделались бледно-розовыми.

– Наш господин убит, – ее низкий, чуть хрипловатый голос дрогнул. – Убит этими тварями!

Старик охнул и свалился в кресло.

– Ты говоришь, Бельдгорд погиб? – Оргорон подался вперед.

– Его убили! – выкрикнула девушка так яростно, словно перед ней были его убийцы.

Белый купол шатра закачался, уши заложило, потом все погрузилось во мрак…

Кажется прошла вечность, прежде чем Тамея, как сквозь пелену, различила испуганное лицо Оргорона, потухшие глаза Спрингрина, равнодушно приподнятые брови Бэрита… Рим! Ее Рим убит! А она все еще жива? Кажется, нет. Она же ничего не чувствует! Тамея сидела в кресле с широко открытыми глазами, как изваяние. Все с ужасом смотрели на ее помертвевшее лицо. Она не застонала, не заплакала – из ее глаз вместо слез брызнула кровь. Оргорон вскрикнул и забегал, как испуганная татка. Спрингрин дрожащей рукой стал гладить ее по волосам. Бордовые ручьи струились по бледным щекам Тамеи, заливая кровью тунику. Кто-то подал Оргорону влажное полотенце. Правитель Наллехи вытирал ей лицо, в волнении повторяя снова и снова:

– Ну, моя дорогая! Ну-ну, моя дорогая!

Тамея застыла, оглушенная чудовищной новостью. Долгое время она тревожилась за любимого, и вот, когда произошло самое страшное, ее сердце разорвалось, и кровь хлынула из глаз. От потрясения боли она не ощущала – тело онемело. Когда кровь перестала сочиться, по шатру пронесся изумленный вздох: солнечно-оранжевые глаза Тамеи окрасились в кроваво-красный цвет.

– Девочка, – Спрингрин протянул ей стакан, – выпей вина, тебе станет легче.

Тамея не шелохнулась.

– Дорогая моя, тебе надо на свежий воздух, – сказал Оргорон. – Давер, выведи Эзумрит из шатра!

Давер легонько коснулся ее плеча. Тамея вздрогнула, глянула на него красными глазами так, что воин отшатнулся, и сказала придушенным шепотом:

– Оставь меня!

Давер растерянно глянул на правителя. Оргорон показал, чтобы воин отошел в сторону. Тамея вновь застыла в кресле. Правитель побоялся еще раз предложить ей выйти на воздух, но и гонца из Тмироса необходимо было расспросить. Он долго кашлял и кряхтел, поглядывая на племянницу, пока решился возобновить прерванный разговор.

– Итак, – начал он, – откуда тебе стало известно о…

– О том, что Бельдгорд Риман Тизир убит, – отчетливо проговорила девушка, – я узнала от старого кузнеца Дорда.

– Ах! – воскликнул Спрингрин. – Ведь Бельдгорд собирался первым делом посетить кузнеца! Надежней Дорда в Тмиросе никого нет!

– У Дорда была засада. Кто-то предал нашего правителя! Кто-то знал, что он собирается к Дорду! – Трека хлестала словами, как плетью.

В шатре повисла пауза. На губах тмиросской девушки играла недобрая усмешка. Ее слова будто лезвием полосовали душу Тамеи, но она должна была выслушать все до конца. К тому же она попросту не могла подняться, ноги не слушались ее.

– Зачем ты пряталась в кустах? – спросил Оргорон.

– Бельдгорд успел попросить Дорда, чтобы он отправил кого-нибудь сюда сообщить о планах Эждриджа. Мне удалось выбраться из Тмироса только сегодня ночью.

– И каковы же эти планы?

– Эждридж сколотил около сотни плотов и завтра утром пойдет в наступление.

– Так, значит, он все-таки решил воевать с нами. – Оргорон задумался.

– Завтра утром начнется наступление, – повторила Трека.

– А на что он рассчитывает? Его скорое поражение очевидно!

– Не знаю, – тряхнула головой Трека. – Наши думают, что основной удар нанесет ведьма. Но никто не знает, что это будет за удар. Во всяком случае, Эждридж чувствует себя уверенно.

– Какова численность его войска? – спросил Малон.

– Чуть больше тысячи воинов, – не раздумывая, ответила девушка.

– Что ж, завтра примем бой, – решительно сказал Оргорон. – Девушку проводите к Витлу, пусть покормит!

Дозорные вывели Треку из шатра.

– Ну что? Придерживаемся первоначального плана? – осведомился правитель.

– Нет причин менять его, – ответил Малон.

– Предлагаю в кустах, что послужат нам щитом, прорубить коридоры, но не до конца, а оставить узкую полоску со стороны берега, – сказал Бэрит. – Отряд Давера незаметно пройдет по коридорам, пробьется через нетронутый кустарник и вступит в бой. А для противника заросли капельника будут представляться сплошной преградой.

– Согласен. – Малон коротко кивнул.

– Вы забываете, что Давер под арестом, – строго напомнил Оргорон. – Теперь этим отрядом командует Леран.

– Кстати, о Давере, – мягко и вкрадчиво сказал Бэрит. – Боюсь, мой господин был слишком суров с ним, впрочем, как и с Сетином. Сетин и Давер пользуются большим уважением среди воинов, им доверяют и понимают с полуслова. Думаю, опрометчиво менять командиров перед таким важным сражением.

– Давер и Сетин провинились и будут наказаны! – Оргорон повысил голос и для пущей убедительности стукнул кулаком по столу.

– Так ли уж велика их вина, мой господин? – поддержал Бэрита Малон. – Речь идет не о простом пленнике, а о ведьме. Если ты помилуешь арестованных, это лишь повысит боевой дух нашей армии.

Малон, Бэрит и Оргорон еще долго препирались, но в результате оба арестанта были помилованы и восстановлены в звании. После того как в шатер пригласили Давера и Сетина, план будущего сражения обсудили еще раз. Тамея не видела и не слышала ничего из того, что происходило за столом. Перед глазами стояло лицо любимого. Она очнулась от легкого похлопывания по плечу. Резко повернула голову: Спрингрин.

– Девочка… – Он не успел договорить.

Тамея вскочила, неясная надежда придала ей сил. Руя! Пусть Руя скажет, что он погиб! Водяная дива должна знать!

– Ты куда? – испуганно крикнул Оргорон. – Давер, Сетин, не оставляйте ее одну!

У шатра Тамею поджидали потрясенные новостью друзья. Среди воинов чувствовалось оживление: возбужденные разговоры, звяканье начищаемых доспехов.

– Там, мы слышали, что случилось, – проговорила Рока, но вдруг лицо ее исказилось от ужаса. – Что с тобой, Тамея?! Твои глаза! Они, как у… Они красные! У тебя вся одежда в крови!

Слезы побежали по щекам подруги. Тамея молчала, ее сердце, эта кровоточащая рана, больше не испытывало жалости. К ней протиснулись Дэвика и Агга.

– Там, невозможно поверить!.. – сказала Дэвика и осеклась, Агга громко ахнула.

Тамея увидела Треку. Девушка сидела возле потухшего костра и жевала кусок мяса. Толкнув подруг плечом, Тамея подошла к Треке.

– Я Эзумрит, наследница Наллехи, – сказала она. – Мне нужно задать тебе один вопрос.

– Задавай. – Трека подняла лицо, жмурясь на солнце.

– Ты своими глазами видела твоего господина мертвым?

Трека перестала жевать и побелела.

– Да. – Она с усилием проглотила кусок.

К Тамее со словами сочувствия подошли Дал и Идара. Даже не взглянув на них, Тамея побежала к реке. Рока, Дэвика, Агга, Давер, Сетин, а следом Оргорон, Спрингрин и еще целая толпа хуттинцев и наллехцев устремилась за ней.

От взгляда на стены Тмироса у Тамеи перехватило дыхание и к горлу подступила тошнота. Справившись с приступом, она позвала речную подругу, но Руя вдруг всплыла далеко от берега.

– Плыви сюда, Руя! – крикнула Тамея.

– Нет, – еле слышно донеслось журчание водяной дивы.

– Почему? – в голосе Тамеи послышалось отчаяние.

Руя – последняя надежда, а она упрямится!

– Вас много!

Обернувшись, Тамея увидела встревоженную толпу сородичей и воинов. Ее вдруг охватила ярость: ну зачем они притащились за ней и напугали водяную диву?!

– Убирайтесь отсюда! – как раненый зверь, прорычала Тамея.

Хуттинцы и наллехцы потянулись через проход прочь от реки.

– Ну же! Плыви сюда, Руя! – крикнула Тамея, когда осталась на берегу одна.

– Нет! – вновь прожурчала речная подруга. – Я боюсь! Ты другая, ты злая! Ты мне не нравишься!

Тамея вновь пришла в ярость, с которой уже не смогла совладать. Да, она зла на весь этот мир за то, что он продолжает жить, когда ее Рима больше нет!

– Ты глупое животное, Руя! – крикнула она. – Ты не нужна мне! Не нужна! Не нужна! – исступленно повторяла Тамея, потом вдруг рухнула на землю.

Онемение прошло… Ну почему она не умирает? Скорчившись от боли, до крови ломая ногти, она царапала камни и выла. Казалось, ее душа, объятая пламенем, медленно рассыпается в пепел. Зачем она позволила ему уйти в этот проклятый поход? Она могла вцепиться в его одежду, обхватить его ноги и шагу не дать ступить! Почему она послушалась и не пошла с ним? Это несправедливо, что он мертв, а она до сих пор жива! Несправедливо, что солнце по-прежнему светит и колышется ветродуй! Тамея кричала и плакала, а сородичи, Оргорон, Спрингрин, советники и несколько воинов с тревогой наблюдали за ней, не решаясь подойти. Вскоре Тамея затихла. Ветер обвевал ее горячее лицо, трепал выбившиеся из косы пряди. «Ничего не нужно! – отрешенно думала она. – Теперь уже ничего. Если смогу подняться – утоплюсь. Или буду лежать на камнях, пока не умру».

Но вдруг ее словно пронзила молния. Тамея содрогнулась всем телом и медленно села. Ей вспомнилось, что сказала Трека: «Кто-то предал нашего правителя! Кто-то знал, что он собирается к Дорду!» Тогда, в шатре, она слышала эти слова, но только сейчас до нее дошел их смысл. Тамея обернулась и ненавидящим взглядом пробежалась по лицам высыпавших обратно на берег хуттинцев и наллехцев. Гневом вновь закипела ее душа: кто-то из них помог гельхорцам убить ее Рима! Хида, Рока и Дэвика, увидев, что Тамея поднялась, кинулись на помощь, но она, жестом остановив их, направилась в деревню.

Весь остаток дня Тамея пролежала на кровати в своей комнате, уставившись в потолок и не откликаясь на просьбы выпить успокаивающего отвара. Родители и подруги не отходили от нее ни на минуту. Лавидия с остальными детьми уже уехала в Сохоту.

В голове у Тамеи пульсировала одна мысль: кто мог желать смерти Бельдгорду? «Кому он мешал?» – думала она, и вдруг догадка острой спицей пронзила ее сердце. Она стремительно поднялась и, не обращая внимания на протестующие возгласы Хиды, бросилась вон из дома.

Тамея бежала на луг, не замечая, что заросли капельника уже искорежены проходами и повсюду валялись охапки веток.

Оргорон, советники, военачальники и Спрингрин склонились над картой, когда Тамея ворвалась в шатер.

– О, моя дорогая Эзумрит! – радостно воскликнул правитель Наллехи и кинулся навстречу. Но что-то во взгляде племянницы заставило его остановиться. – Моя дорогая, тебе лучше? – пролепетал Оргорон, испуганно глядя в ее красные, горящие безумием глаза.

– Ты знал, что Рим в Тмиросе собирается к этому кузнецу? – спросила Тамея и не узнала собственного голоса.

– Знал. – Правитель Наллехи отступил назад. – И не только я, но и Малон, и Бэрит, и Спрингрин…

– Но только ты желал ему смерти! – угрожающе прошипела Тамея, наступая на него. – Ведь если бы мы с Римом поженились, я уехала бы жить в Тмирос! А я нужна тебе в Наллехе, чтобы ты смог показать большой кукиш своему братцу! Рим мешал тебе!

Она кинулась на Оргорона, но Давер и Сетин успели схватить ее за руки.

– Это ты убил Рима! Ты предал его! – в бешенстве кричала Тамея, вырываясь из крепкой хватки воинов.

Она не думала о том, что сделала бы с правителем, если б ей удалось освободиться. Горе спалило ее душу, лишило всех чувств, кроме ненависти и жажды мести.

– Нет, моя дорогая, ты ошибаешься! – лепетал правитель. – Я не предавал Бельдгорда!

– Эзумрит! Тамея! – К ней подскочил Спрингрин. – Оргорон твой дядя! Заклинаю тебя не совершать того, чего поправить ты уже не сможешь!

– Чего нельзя поправить, так это вернуть Рима! – срывающимся голосом прокричала Тамея.

– Не горячись, девочка, – ласково сказал старик. – Я понимаю твою боль и негодование. Однако в память о Бельдгорде не делай ничего, о чем потом будешь горько сожалеть.

– Я отомщу за Рима! – крикнула Тамея, но вырываться перестала, и воины отпустили ее.

Выскочив из шатра, она наткнулась на перепуганных мать, Року, Дэвику и Аггу. Тамея ничего не стала им объяснять. Боль и гнев душили ее, но дальним уголком сознания она понимала, что должна успокоиться. Нельзя поддаваться порыву, иначе может пострадать невиновный. Этого Тамея не желала, ей просто нужно было найти предателя.

Темнело, и воины, отряд за отрядом, занимали позиции согласно плану, разработанному их командирами. Улицы деревни, несмотря на факелы солнечника, выглядели мрачными и унылыми.

Дома Тамея снова легла на кровать. Она никого не замечала вокруг, не ощущала, как Хида осторожно гладит ее по руке. Ее уши не слышали голосов друзей, а глаза не различали сочувствующих взглядов. Все ее мысли и желания сосредоточились на одном: найти и покарать предателя. «Раз уж я не умерла, – думала она, – непременно найду того, кто это сделал! Я отомщу за тебя, за нас, любимый!»

Ночью Тамея не сомкнула глаз. Хида и Перлас тоже. Рока, Дэвика и Агга прикорнули прямо на полу: завтра им предстоял тяжелый день – они должны были помогать раненым воинам.

Глава 13

Гельхорцы

Еще до рассвета девушки поднялись. Хида накормила их и проводила за калитку, а когда вернулась со двора, застала Тамею стоящей посреди кухни. Дочь задумчиво глядела на брошь, подаренную Бельдгордом. Камень мерцал красными искрами, едва уловимо светились в нем прожилки. Как он напоминал ей его глаза!

Тамея приколола брошь на грудь ближе к сердцу. Она носила камень на поясе, когда считала себя невестой Бельдгорда. Теперь брошь на груди означала, что память об убитом женихе навеки останется в ее сердце.

– Ты куда? – встревожилась Хида, когда дочь направилась к двери.

Тамея долго стояла на крыльце. В деревне уже никто не спал, воины замерли в полной готовности. Напряжение ощущалось в самом воздухе – все ждали начала атаки.

Когда первые лучи солнца упали на поля, ветер принес с севера незнакомый звук, похожий на рев зверя. Ряды воинов заволновались. Военачальники вполголоса отдали приказы, которые мгновенно разлетелись в разные стороны. А Тамея вдруг сломя голову помчалась на опустевший луг, туда, где находился войсковой обоз.

Она раскидывала мешки со снедью, ворошила в тюках одежду и, как безумная, бормотала:

– Где они прячут запасы оружия?

Воины, оставшиеся на лугу, с удивлением смотрели на нее, но подойти не решались. Тамея бросилась в шатер.

– Я тоже пойду! – твердила она, открывая сундуки и вываливая оттуда горы свитков. – Я отомщу!

– Эзумрит! – раздался строгий голос Спрингрина, который, почуяв неладное, поспешил за ней в шатер.

– Сприн, – метнулась к нему Тамея, – мне нужен меч!

Колдун схватил ее за руку:

– Не пойдешь!

Она понимала, что, если старик захочет, он сможет удержать ее с помощью магии, и потому тихо, но яростно проговорила:

– Если ты меня не пустишь, я никогда тебе этого не прощу! Слышишь?

– Ты погибнешь! – закричал колдун, когда Тамея, вырвавшись, выскочила из шатра.

«Отберу меч у какого-нибудь воина или возьму у убитого!» – решила она. Колдун, догадавшись о ее намерении, в отчаянии закричал:

– Стой! Я дам тебе меч!

Тамея остановилась.

– Но обещай, что не выпустишь его из рук! – потребовал Спрингрин.

Он достал из кармана плаща сухую веточку и, пробормотав какое-то заклинание, подбросил ее в воздух. Веточка быстро закрутилась, разгораясь голубоватым светом. Спрингрин что-то крикнул, поймал ее и медленно раскрыл ладони. Веточка прямо на глазах стала превращаться в тонкий меч. Когда Спрингрин подал меч Тамее, он оказался холодным и тяжелым и все еще светился.

Взяв в руки меч, Тамея ощутила, что это именно то, чего ей сейчас так не хватало. Ледяное равнодушие стали к горячей плоти тех, у кого она отберет жизнь, было созвучно с холодной яростью, клокотавшей в ее груди.

Тамея уже шагала туда, где вот-вот завяжется битва, когда Хида бросилась ей наперерез. Она умоляла дочь вернуться домой, но подоспевший Спрингрин успокоил ее:

– Поверь, я люблю Эзумрит, как дочь, и не допущу, чтобы с ней что-нибудь случилось. Этот меч волшебный, он защитит ее и сделает непобедимой.

Пешие воины из отряда Давера несколькими рядами выстроились вдоль капельника. Арбалетчики Колена расположились за ними. Тамея знала, что на востоке ожидает начала атаки отряд Сетина. Конница Ризона заняла позицию недалеко от брода.

Тамея хотела быть в первых рядах, поэтому стала протискиваться меж холодных, одетых в металл спин, в один из недавно прорубленных проходов. Воины безропотно пропускали ее. Когда Тамея добралась до узкой полосы капельника, скрывающей ее от глаз неприятеля, сквозь густые ветки она увидела, что из распахнутых ворот Тмироса к реке устремились серые людские потоки. Повсюду развевались белые флаги с синими рисунками. Над головами люди несли множество плотов, которые у реки сбрасывали на воду. Забираясь на плоты, воины становились на колени и закрывались щитами. Издалека казалось, что по реке плывут короба с торчащими веслами по бокам. Всадники Гельхора собрались около брода, но переходить не спешили. Когда первые плоты достигли прибрежной отмели, щиты с них внезапно упали и в сторону берега полетели тучи стрел.

Тамея инстинктивно пригнулась. Стрелы вонзались в кусты, с тонким свистом проносились над головами, но, похоже, никого не задели. Гельхорцы поспешно высаживались на сушу и перебежками продвигались к зарослям капельника. Тут же через брод двинулась их конница. И вскоре захватчики заполонили весь наллехский берег Харлы.

Из засады Тамее удалось как следует разглядеть их. Гельхорцы были одного роста с наллехцами, но куда ниже жителей Тмироса. У них были жилистые тела с чуть удлиненными конечностями и серая кожа. Мешковатые одежды тоже серого цвета придавали им сходство с хупалами, противными червями, портившими в деревне запасы тканей. Внезапно сзади, с позиций армии Оргорона, раздался трубный звук. Боевые сигналы зазвучали слева и справа от Тамеи. В тот же миг, как кусты огласились воинственными криками и послышался звон мечей, Тамея ринулась через зеленую полоску кустов, отделявшую ее от противника. В глаза ей уставились белесые зрачки. Что выражали они? Испуг? Удивление? Тамея слишком мало наблюдала за гельхорцами, чтобы понимать их, но она знала о них главное: они отняли у нее любимого! Девушка занесла меч над головой. Она не чувствовала страха, только ненависть и гнев. Гельхорец тоже поднял меч. Тамея неистово отразила первый удар, за ним второй. Она с удивлением отметила, как ловко у нее получалось управляться с мечом. Словно не оружие слушалось ее, а ее тело подчинялось уверенным движениям меча. Тамея что было сил размахнулась – теперь противник отразил удар. И тут камень родного берега, словно желая помочь, покатился из-под ноги серого захватчика, и тот на мгновение потерял равновесие. Тамея вновь взмахнула мечом, и серая голова с белесыми глазами отлетела прочь, залив невзрачное одеяние алой кровью. Теплые брызги упали на лицо и руки Тамеи. Она замерла, глядя, как обезглавленное тело рухнуло на землю.

– Берегись! – раздался рядом чей-то крик.

В опасной близости от груди Тамеи сверкнула полоска стали. Она засмотрелась, как сражалась Трека, и не заметила угрозы, но меч Спрингрина заставил ее молниеносно отклониться назад и выбросить руки навстречу. Удар отражен. Больше Тамея ничего не видела, ни о чем не думала, слившись в единое целое с холодным мечом. В ее душе не осталось ни сомнений, ни сожалений – только слепая ярость. Вскоре вокруг уже не было видно земли под телами убитых и раненых: серое вперемешку с сине-оранжевым. Тамея с удовлетворением отметила, что серого гораздо больше. Похоже, вояки Эждриджа способны только на то, чтобы захватить и разграбить обезлюдевший, измотанный страшной болезнью город.

Когда гельхорцы начали отступать к реке, Тамея опустила меч и оглядела себя: вся туника была мокрой от пота и крови. Она почувствовала вдруг страшную усталость и едва не потеряла сознания. Чьи-то руки подхватили ее и усадили на землю, над ней склонилось бледное, перепачканное кровью лицо Дэвики.

– Я помогу тебе добраться до деревни! – сказала Дэвика.

– Нет! – Тамея с трудом поднялась. – Я не уйду отсюда!

– Скоро все закончится, – улыбнулась Дэвика. – Гельхорцы разбегаются, как трохи!

– Я хочу видеть это!

Бой шел теперь у самой кромки воды. Чтобы получше разглядеть все, что там происходит, Тамея забралась на камень, где еще совсем недавно нежилась на солнце под нескончаемые рассказы водяной дивы.

От армии гельхорцев осталась примерно третья часть. Слева ее прижимала наллехская конница, справа – пехота. Гельхорцы в панике взбирались на брошенные плоты и, где веслами, где руками, гребли к тмиросскому берегу. Давер уступил место Колену, и его лучники и арбалетчики обстреливали беглецов. Горстке неприятеля удалось добраться до противоположного берега, но конница Ризона, галопом перейдя брод, настигла ее и уничтожила почти у самых ворот города. Тамея наблюдала, как гибнут остатки вражеской армии, и чувствовала, что к горлу подступают слезы. Возмездие настигло гельхорцев, но нужно еще найти предателя и вновь поймать Рохайду. Рохайда! Где же удар ведьмы?

Тамея поспешила на поиски Оргорона и Спрингрина. Охваченная жаждой мести, она не поинтересовалась, как они намерены отыскать ведьму!

Еще издали Тамея заметила, что от шатра навстречу ей семенит правитель Наллехи.

– Ах, моя дорогая Эзумрит! – взволнованно кричал Оргорон на бегу. – Ну что ты наделала? Зачем полезла в самое пекло?

Тамея остановилась, Оргорон подбежал и взял ее за обе руки.

– Что было бы со мной, если бы ты погибла? – едва переводя дух, сказал он. – Это просто чудо, что ты жива! Где ты взяла меч?

Правитель с подозрением оглядел клинок в руках девушки – таких в наллехской армии не было.

– Сприн дал, – коротко ответила она.

– Так это колдун снабдил тебя оружием? – возмутился Оргорон. – Ах он старый…

– Не трогай Спрингрина! – угрожающе сказала Тамея.

– Да я и не думал… – Оргорон смутился. – Но как можно было тебя отпускать…

– Ты лучше скажи, сражение закончилось? – перебила его Тамея.

– О, гельхорцы разбиты наголову! – Оргорон просиял. – Ризон со своим отрядом вошел в Тмирос. Если Эждридж еще не удрал, он его схватит!

– А Рохайда? – озабоченно спросила Тамея. – Оргорон, я боюсь, что ведьма готовит нам что-то чудовищное. Где Спрингрин? Что он об этом думает?

– Я сам его ищу. – Правитель почесал в затылке. – Странно, колдун исчез, как только стало понятно, что противник повержен. Прикажу поискать его. – Оргорон внимательно оглядел Тамею с ног до головы. – Может, покажешься моему лекарю?

– Нет! – отрезала Тамея.

Правитель Наллехи вернулся к себе в шатер, а она растерянно оглядывала луг, на который с ликованием возвращались воины. Куда же запропастился Спрингрин? Может, он, как в прошлый раз на реке, выслеживает Рохайду своим колдовским способом? А вдруг ему нужна помощь? Тамея стояла в раздумье, не зная, куда идти и что делать.


В огромном круглом зале царила мертвая тишина. Сквозь плотно задернутые тяжелые темно-зеленые портьеры на стрельчатых окнах не пробивался ни один луч солнца.

В центре зала в высоком кресле, свесив голову на грудь, сидел худощавый человек. Его белоснежные одежды были единственным светлым пятном в зловещем полумраке.

Тенью скользнула чья-то тонкая фигура.

– Мой господин, – едва слышно проговорила тень, – надежды нет!

– Знаю, – глухо отозвался человек в кресле.

– Вам пора, мой господин!

– Ступай, Жуд!

Тень бесшумно испарилась.

Человек вновь застыл в кресле, слишком большом для его хрупкого тела. Тихий скрип открываемой двери гулким эхом прокатился по пустому залу. Пришелец в черном плаще с низко надвинутым на лицо капюшоном приблизился к креслу.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Человек в плаще медленно поднял руки, затем сделал резкое движение, как будто накинул и затянул петлю. В тот же миг человек в кресле, скорчившись, схватился за горло.

Внезапно мрак начал свиваться в гибкие ленты. Пришелец, не выпуская своей жертвы, недоуменно всматривался в темноту. Как вдруг черные ленты мрака обвились вокруг его запястий. Пришелец резко дернул руки вниз, и ленты оплели все его тело. Человек в белых одеждах рухнул в кресло, судорожно хватая ртом воздух.

– Вот и все! – громко сказал вышедший из-за портьеры могучий человек.

Портьеры раздвинулись, и на мозаичный пол зала хлынул яркий солнечный свет.

Глава 14

Спрингрин

Во дворе Онсиды было полно народу. Раненые стояли, сидели на принесенных из соседних домов лавках, лежали на траве. Между ними сновали хуттинские женщины. Они промывали раны, смазывали их Онсидиными мазями и накладывали повязки. Реда, тохтинская Соха, веселая моложавая женщина, поила воинов отварами и целебными настойками. Молодые люди морщились, но Реда только звонко смеялась и кого уговорами, кого устрашениями заставляла выпить свои зелья. Из дома с большим корытом выбежала Рока. Выплеснув воду, она стремительно вернулась обратно, даже не заметив Тамеи. Дэвика обрабатывала колотую рану на плече молодого охранника, от которого она однажды помогла удрать Тамее. Дэвика смеялась и что-то говорила, воин краснел и улыбался.

Тамея поежилась: Рохайда не поймана, а без этого войну нельзя считать оконченной. Одна надежда на Ризона – он должен вернуться хоть с какими-то новостями! А вдруг Эждриджу удалось выбраться из Тмироса, и они с Рохайдой уже вернулись в Гельхор? В таком случае нужно в любой момент ждать новой напасти. Ну где же Спрингрин? Рядом с ним Тамея чувствовала себя защищенной. Ему можно доверять, он мудр, чего об Оргороне она сказать не могла.

Солнце клонилось к закату. Не окажется ли наступающая ночь опаснее, чем день? Сражаться с врагом лицом к лицу куда легче, чем с колдовскими чарами Рохайды. Ведьма действует исподтишка и не успокоится, пока не погубит ее, а может, и всю деревню. За себя Тамея не боялась, а вот за сородичей очень тревожилась.

К Тамее подошла Трека, одетая в мужскую рубашку и штаны. Вероятно, женского платья впору высокой жительнице Тмироса не нашлось.

– Ты жива? – усмехнулась Трека.

– Как видишь, – равнодушно ответила Тамея.

Они стояли рядом, наблюдая за суетой во дворе Сохи. Тамея подумала, что Трека тоже ждет известий от Ризона, чтобы отправиться домой. Говорить не хотелось. Тамея решила, что, если Эждриджа не схватили или он и пленные ничего не расскажут, она немедленно отправится в Тмирос и попытается на месте разузнать, кто предупредил гельхорцев о том, что Бельдгорд проник в город.

Ее раздумья были прерваны криком, донесшимся со стороны реки. Он эхом прокатился по берегу, и совсем рядом кто-то громко возвестил: «Едут!» Один из воинов стремительно понесся в шатер Оргорона. Тамея и Трека поспешили в конец улицы, откуда открывался вид на зеленый коридор. Наверняка Ризон воспользуется им, там дорога хорошо утоптана. Из шатра выскочил Оргорон, за ним, налетая друг на друга, советники. Ждать пришлось долго. Тамею трясло как в ознобе, даже зубы стучали. Какие новости принесет Ризон? Сможет ли она увидеть тело любимого, чтобы попрощаться с ним?

Вот наконец послышался дробный стук копыт, и первым из зарослей капельника на черногривой лошади появился Ризон. За ним, поднимая клубы коричневой пыли, скакали еще несколько всадников. Лошади галопом помчались на луг и остановились только возле шатра. Через мгновение топот раздался снова, и из зеленого коридора один за другим выскочили всадники. Их было так много, что перед глазами Тамеи поплыла сплошная черно-сине-оранжевая волна. Неожиданно среди этого разноцветья ее взгляд выхватил высокого воина на огромном жеребце. Тамея подумала, что сходит с ума. Призрак?! Бельдгорд?! Бельдгорд! Живой! Кровь отлила от лица, она покачнулась и рухнула бы на землю, если бы не сильная рука Треки, поддержавшая ее за локоть.

Точно сквозь туман Тамея видела пленника, лежавшего поперек седла, с лицом скрытым под капюшоном. И второго пленника, гельхорца в белоснежных одеждах, сидевшего в седле со связанными руками. Бельдгорд, освобождая путь другим всадникам, проскакал вперед и не заметил Тамею. Показался всадник на гнедой лошади. Тамея не поверила своим глазам: в седле сидела Рохайда! Волосы опрятно зачесаны, лицо спокойное. За Рохайдой виднелась худенькая фигурка Пата.

Тамея оцепенела, не в силах пошевелиться, не в силах вымолвить слово. Не хватало воздуха, глазам было горячо, во рту пересохло. Бельдгорд соскочил с коня, забросил поводья назад и, оглядевшись по сторонам, заметил Тамею. Она хотела крикнуть, но из горла вырвался лишь хриплый стон. Бельдгорд, оттесняя воинов, расталкивая лошадей, бросился к ней. Тамея, бледная как полотно, смотрела на него расширенными кроваво-красными глазами.

– Что с тобой?! – испуганно воскликнул Бельдгорд.

– Ты живой! – еле слышно прошептала Тамея, губы ее не слушались. – Я думала… я же чуть не умерла…

– Разве Трека тебе не сказала?

– Она сказала, что ты погиб… – вымолвила Тамея и опять едва не рухнула.

Бельдгорд подхватил ее, окинул беглым взглядом луг и с яростью крикнул:

– Трека!

Тмиросская девушка с вызывающей улыбкой подошла к ним.

– Ты почему не сказала Тамее, что я жив? – едва сдерживая гнев, прорычал Бельдгорд.

– А откуда я знала, что она Тамея? – ухмыльнулась Трека. – Все называли ее Эзумрит.

– Как ты могла, Трека?! – Бельдгорд был в бешенстве. – Мы же с детства были друзьями. Я же просил тебя, я доверял тебе!

– Друзьями? – взвилась Трека. – С детства я привыкала считать себя твоей невестой! А тут вдруг объявляется какая-то Тамея, и я должна уступить ей свое место?!

– Трека, между нами никогда не было любви!

– Да при чем здесь любовь? – закричала Трека. – Место правительницы Тмироса мое! Мне обещал его твой отец!

– Убирайся! – резко сказал Бельдгорд и повернулся к Треке спиной.

Тамея смотрела на него, и ее глаза наполнялись прозрачными слезами.

– Тамея, прости! – Бельдгорд обнял ее и крепко прижал к себе. – Я просил Треку, чтобы она шепнула тебе тихонько. Не думал, что она так поступит. Понимаешь, Эждриджа действительно предупредили о том, что я в городе. Чтобы поймать предателя, все должны были быть уверены в моей гибели. К сожалению, только Трека могла пробраться сквозь гельхорские заслоны. Прости, Тамея!

Уткнувшись ему в плечо, она разрыдалась. Розовые потоки заструились по бледным щекам, возвращая глазам Тамеи их прежний солнечно-оранжевый цвет. Отстраняясь на мгновение, она трогала руками его лицо, руки, боясь обнаружить, что это какая-то ошибка или наваждение.

– Я же говорил, что вернусь! Я же говорил! – взволнованно повторял Бельдгорд.

И как она могла поверить в его гибель?! Поверить сразу, безоговорочно. Почему сердце не подсказало ей, что любимый жив?

К ним подбежал взволнованный Оргорон:

– Бельдгорд, что все это значит? Объяснись немедленно!

Давер и Сетин стащили с коня пленника в плаще. Давер откинул капюшон, и все увидели бледное, потухшее лицо Спрингрина. Колен и еще один воин сняли с лошади гельхорца. Ризон помог спуститься Рохайде.

– Здесь находится человек, который поможет нам многое прояснить! – громко сказал Бельдгорд.

Он подошел к гельхорцу. Те же белесые глаза, серая кожа.

– Это Эждридж, правитель Гельхора, – сказал Бельдгорд. – Оргорон, я обещал ему жизнь и свободу в обмен на откровенное признание.

В шатре в круг расселись Оргорон, советники, Бельдгорд, Тамея, Рохайда, Пат, военачальники и другие воины, должностей которых Тамея не знала. В центре посадили Эждриджа и Спрингрина. Гельхорец сидел свободно, колдуна, как прежде Рохайду, связали и до поры заткнули ему рот кляпом.

– Эждридж, слушаем тебя! – сказал Бельдгорд, когда все утихли.

Гельхорец поднял глаза и заговорил. Его голос оказался тонким и невыразительным, как и его лицо.

– В начале этого лета у меня в Гельхоре появился Спрингрин. Колдун пообещал помощь в завоевании Тмироса и Наллехи. У него был план: Спрингрин сеет в городе заразу, а когда вымирает половина населения, я вхожу с войском. В Тмиросе у нас все прошло, как и было задумано.

– Почему не вышло с Наллехой? – спросил Бельдгорд.

– Я ждал сигнала Спрингрина. – Эждридж смерил колдуна недобрым взглядом. – Но вместо этого однажды увидел на вашем берегу армию Наллехи, судя по всему, нетронутую никакой заразой. В тот же день Спрингрин появился у меня. Сказал, что вызвать эпидемию болезни не получилось, и предложил помощь иного рода.

– Какого именно? – спросил Оргорон.

– Он сообщил, что армия Наллехи, разрабатывая план сражения, рассчитывает в основном на природный щит из кустов. Колдун обещал уничтожить щит в последний момент и ударить в тыл войска Оргорона.

Советники и Оргорон коротко переглянулись. Бельдгорд на мгновение опустил голову.

– Отчего же ты, Спрингрин, не выполнил свое обещание? – жестко спросил он.

Тамея, все еще не веря в происходящее, смотрела, как старик горбился, завалившись на один бок.

– Выньте кляп у него изо рта! – приказал Оргорон.

– Это может быть опасно, – возразил Малон.

– Чтобы произнести заклинание, ему понадобится время. Я успею это предупредить, – уверенно сказала Рохайда.

Сетин подошел к пленнику и выполнил приказание Оргорона.

– Так почему же ты не сдержал обещание, данное Эждриджу? – повторил вопрос Оргорон.

Серые глаза колдуна метали молнии.

– Гельхорец лжет, чтобы выгородить своего настоящего пособника! Ее! – Спрингрин кивком указал на Рохайду.

– Если я пособница Эждриджа, как ты говоришь, – вмешалась колдунья, – то как же, по-твоему, я допустила, чтобы Гельхор оказался в столь плачевном положении?

– Откуда мне знать? – усмехнулся Спрингрин.

– А вот я о твоих делах, Спрингрин, многое могу рассказать! – Рохайда покачала головой. – Я знаю, почему ты нарушил свое обещание. Ты предал Бельдгорда, отдав Тмирос на растерзание Эждриджу, а потом предал самого Эждриджа. Ведь правителю Гельхора было уготовано поражение в этой битве, не так ли?

– Мой господин! Ты совершаешь ужасную ошибку! – прокричал колдун.

Тамея заметила, как заиграли желваки на скулах Бельдгорда.

– Теперь о Бельдгорде, – продолжала Рохайда. – Эждридж, что ты можешь рассказать?

– Спрингрин предупредил меня, когда правитель Тмироса появится в городе, и сказал, что он наведается к кузнецу Дорду, – ответил гельхорец.

Тамея ахнула: меньше всего она ожидала, что предателем, которого она так хотела найти, окажется Спрингрин!

– Ты обрек Бельдгорда на смерть, когда выдал его планы Эждриджу, – продолжала Рохайда. – Когда же войско Гельхора было разбито, погибнуть должен был и правитель Эждридж. Мы ведь и поймали тебя во дворце в Тмиросе, где ты пытался его задушить.

Тамея вспомнила, что Спрингрин все время куда-то загадочно исчезал. Она думала, что он выслеживает Рохайду. Оказывается, колдун наведывался к Эждриджу!

– Я, как мог, помогал Наллехе! – воскликнул Спрингрин. – И вы поймали меня, когда я пытался расправиться с нашим общим врагом!

– Нет, ты не армии Наллехи помогал, – сказала Рохайда. – Ты хотел убить Эждриджа раньше, чем он попадет в руки Ризона, а значит, и Оргорона. Эждридж должен был умереть до того, как смог бы выдать Оргорону своего пособника. – Помолчав, она спросила: – Спрингрин, не хочешь ли сам поведать о своих злодеяниях?

– И вы даруете мне жизнь и свободу? – ухмыльнулся колдун.

– Нет! Этого я тебе обещать не могу! – жестко ответила Рохайда.

– Мне нечего сказать, кроме того, что я всегда преданно служил Бельдгорду и Оргорону! – гордо произнес старик.

– Тогда буду рассказывать я!

Рохайда решительно вышла на середину шатра и встала за спиной у пленных.

Сетин заткнул Спрингрину рот. Колдунья задумчиво провела рукой по волосам, собираясь с мыслями, затем подняла глаза и начала говорить. Ее приятный голос звучал спокойно и как будто немного устало.

– Начну, пожалуй, со своей собственной истории. Я потомок Вильбана. Спрингрин принадлежит к некогда могущественному клану черных колдунов, потомков Эста. После Великой войны магов из обоих кланов мало кто уцелел. Потомки Эста скитались, как бродячие псы, нигде не задерживаясь надолго. Потомки Вильбана укрылись в Симарских горах. Однажды мои предки совершили большую ошибку: они решили выбраться из своего убежища и обосноваться в небольшом городке Симары. Потомки Эста воспользовались недальновидностью своего врага и напали на колдунов Вильбана, оказавшихся без защиты гор и троллей. От Симар остались руины, а из клана Вильбана выжило всего три человека, среди которых оказалась и моя мать. Спрингрин, участвовавший в том побоище, был ранен. Но, несмотря на увечья, он преследовал мою мать, которая бежала с маленьким ребенком на руках. Она спасала меня. Когда моя мать поняла, что столкновения со Спрингрином не избежать, она оставила меня в первой попавшейся деревне и вступила в схватку с колдуном. Она дралась до последнего вздоха, и Спрингрин сильно пострадал тогда. Зализывая раны, он потерял мой след. И я жила спокойно в деревне Тохта, где меня вырастили добрые люди.

Но кровь предков давала о себе знать: меня неудержимо влекла магия. Я ходила по пятам за тохтинской Сохой, считая ее посланницей Солнца только потому, что она умела колдовать. Дочь тохтинской Сохи Реда стала моей лучшей подругой. Она втайне от всех обучила меня грамоте и своему ремеслу. Но вскоре я почувствовала, что искусства Сохи мне мало. Однажды в деревне появился бродячий музыкант и спел о далеких землях и великих колдунах. С тех пор я мечтала узнать как можно больше о тех магах. О моей мечте знали Реда и еще один мой добрый друг, Ульбан. Он с обозами ездил в город и как-то раз привез мне в подарок настоящее чудо: две колдовские книги. Я и сейчас не знаю, где он их взял. Чтобы выменять такие книги, не хватило бы и тридцати телег со шкурами. Может, Ульбан их попросту украл в какой-нибудь лавке. Я с жадностью принялась изучать обе книги, не отдавая предпочтения ни той, ни другой.

Время шло, мы взрослели. Ульбан полюбил Турию, дочь хуттинской Сохи. Когда они поженились, Ульбан перебрался жить в Хутти, но хранил мой секрет. Турии я уже потом сама все рассказала. Вскоре после женитьбы Ульбана и я нашла свою любовь. К счастью, Сурт ответил на мое чувство, и я тоже перебралась жить в Хутти. У нас с Суртом родился сын, а Ульбан и Турия стали нашими лучшими друзьями. Но, увы, моя страсть к магии все разрушила. Сурт нашел книги, подаренные Ульбаном, и очень испугался. Я не виню его, он тревожился за сына. Сурт попросил меня уйти и держаться подальше от деревни.

Зов крови увлек меня в Симарские горы, где от некогда могучего клана Вильбана остались лишь две дряхлые старухи – Кутина и Салил. Они и хранили знания и обычаи клана. В горах я узнала о своем происхождении и предназначении, и моя тяга к магии, которую долгие годы приходилось скрывать, как тяжкий порок, вдруг получила объяснение. Я обрела себя, успокоилась. Пройдя обряд посвящения, я стала изучать магию Вильбана. Легли на мои плечи и обязанности члена клана. Колдуны Вильбана редко вмешиваются в дела обычных людей, хоть иногда и помогают расцвести цветам и вызреть пшенице, разрешиться от бремени роженице и излечиться больному. Их основная забота – следить за тем, чтобы колдуны Эста не вернули себе того могущества, которое было у них до Великой войны магов.

С тех пор как я покинула деревню, прошло около трех лет, и вдруг в наших краях объявился потомок Эста. Это вернулся Спрингрин. Побродив по округе, он прибился ко двору Оргорона, выдав себя за доброго волшебника. Я и мои наставницы насторожились: колдун Эста явно что-то замышлял.

Лювера ожидала рождения ребенка. В магических камнях мы видели, какой заботой окружил колдун беременную женщину. Признаюсь, из-за своей нерешительности мы упустили время и позволили свершиться страшному злу. Магические камни показали, как Спрингрин убил Лидона. Убийцу не нашли. Оргорон, Лювера и все, кто знал Лидона, не могли понять, за что лишили жизни самого доброго человека во всей Наллехе. Но опасность нависла и над тобой, Оргорон, и над твоей сестрой Люверой.

Лидона Спрингрин убил за то, что тот слишком увлекался летописями и в любой момент мог распознать в Спрингрине черного колдуна. Лювера должна была погибнуть вскоре после рождения ребенка, а Оргорон – после того, как объявит колдуна опекуном наследницы Наллехи. Спрингрину нужна была Эзумрит. Но из-за присутствия во дворце колдуна Эста у Люверы пропало молоко, и маленькую наследницу пришлось отдать кормилице. Тут я и мои наставницы решили срочно вмешаться и разрушить планы черного колдуна. Конечно, ни одна из нас не могла противостоять могучему магу в открытом бою. Кутина и Салил были уже слишком стары, а я, новопосвященная колдунья, только-только приступила к изучению магии Вильбана.

Прости, Оргорон, прости, Эзумрит! Может, вам покажется это жестоким, но мы пытались спасти ваши жизни и будущее города. Оглядываясь назад, я говорю себе, что поступила бы так же несмотря на то, что жизнь Люверы все равно оборвалась. Итак, воспользовавшись тем, что маленькую Эзумрит отдалили от колдуна, я похитила девочку из дома кормилицы и бежала с ней в Симарские горы. Но Спрингрин уверенно шел за мной. Подумать только, история повторялась: когда-то моя мать спасала меня, преследуемая Спрингрином, теперь в роли беглянки была я, но с чужим ребенком на руках. И так же, как и моя мать, я оставила ребенка в деревне, когда поняла, что колдун меня вот-вот настигнет.

Судьба привела меня в Хутти, к дому Хиды и Перласа. Я хорошо знала этих добрых людей, знала, что они примут Эзумрит как подарок Солнца и не отдадут ее никому. Но на случай, если я не вернусь, кто-то должен был знать, что подкидыш – это наследница Наллехи. И я уговорилась о тайной встрече с Турией. Хотела попросить ее позаботиться о девочке. Но когда мы встретились в лесу, нас настиг Спрингрин. Колдун и я ударили одновременно. Удар Спрингрина убил Турию, мой задел самого колдуна. Смерть Турии тяжким грузом будет лежать на моем сердце всю мою жизнь, – голос Рохайды дрогнул. – Турия была мертва, и я попыталась спасти собственную жизнь. Пока Спрингрин крутился волчком от боли, я придала покойной свой облик и бежала. Я бесконечно виновата перед Онсидой и Рокой за то, что лишила их возможности проводить Турию на Солнце под своим именем. Увы, провести такого опытного колдуна, как Спрингрин, мне не удалось. Едва оправившись от моих чар, он вновь начал преследовать меня.

Тролли подобрали меня в горах чуть живой. Наставницы долго лечили мои раны, но главное было сделано: Спрингрин покинул Наллеху. Почему я не вернула Эзумрит обратно? – предупредила Рохайда вопрос Оргорона. – К тому времени как я поправилась, Лювера уже умерла, ты, Оргорон, женился на Будре, а она оказалась не слишком доброй женщиной, верно? Кому нужна была Эзумрит при дворе, если бы у тебя родился наследник? А Хида и Перлас души не чаяли в своей Тамее. Мы с наставницами решили оставить все как есть.

Спрингрин скитался из города в город, пока не забрел в Тмирос, где обнаружил стареющего правителя и его десятилетнего сына. Колдун решил, что мальчик вполне подходит для воплощения его замыслов. Убив правителя, он стал опекуном маленького Бельдгорда…

Рохайда замолчала и обвела взглядом всех присутствующих. На лицах слушателей застыло недоумение и ужас. А колдунья продолжала свой рассказ:

– Теперь о том, зачем Спрингрину был нужен подопечный. И не простой ребенок, а наследник города. Вы помните, из-за чего разгорелась Великая война магов?

Раздались редкие утвердительные выкрики. Рохайда улыбнулась:

– Я напомню. – Колдунья рассказала о Калфе, Неспокойной долине и черной сети. – Обрывки этой магической сети иногда показываются из-под земли, – сказала она. – Местные жители называют их «лохмотьями ведьмы».

Итак, Калфа была уничтожена, но с той поры колдунов Эста не оставляла надежда вернуть себе былое могущество и вновь попытаться покорить четыре ветра. Спрингрину нужен был завоеватель. Тот, кто, начав войну, объединит под своей властью всю территорию бывшей Калфы, где в земле остались клочья черной сети, которую еще можно собрать воедино. Он надеялся вырастить и воспитать для этой роли Эзумрит, а когда девочку у него отобрали, решил, что сможет внушить захватнические идеи Бельдгорду. Но десятилетний мальчик, унаследовавший от отца незлобивый нрав, не оправдал его надежд. Тем не менее Спрингрин долгие годы оставался при дворе Бельдгорда, выдавая себя за наставника. Возможно, рассчитывал, что наследники правителя помогут осуществить его мечту. Однажды к колдуну попал мой сын. Пат посватался к девушке, а получив отказ, бросился в реку. Глупый мальчишка! – горестно воскликнула Рохайда. Тамея покраснела и опустила глаза. – Впрочем, в этом моя вина. Я оставила сына в деревне, потому что сырые горные пещеры могли повредить его здоровью. Сурт хорошо о нем заботился, но мальчику недоставало материнской любви. И вот случилось так, что Пат оказался у Спрингрина. Маги Вильбана и Эста чуют друг друга по запаху, но Пата, не владевшего сокровенными знаниями и не прошедшего обряда посвящения, Спрингрин распознать не мог. Однако, изливая обиду и боль колдуну, Пат упомянул о своей зазнобе. Внешность Тамеи слишком необычная, и колдун тотчас вспомнил, что потерял Эзумрит из вида около той деревни, о которой рассказывал Пат. Спрингрин отпустил его домой, а сам тайком наведался в Хутти. Хотел убедиться, что Тамея и есть бесследно исчезнувшая наследница Эзумрит.

О том, что мой сын находится у Спрингрина, мне сказали магические камни. Это встревожило меня не на шутку, и я поспешила в деревню, чтобы забрать сына в Симарские горы. Полеты по воздуху доступны почти каждому магу, так что очень скоро я уже была на месте. Показаться на глаза хуттинцам я не могла, а потому, укрывшись в лесу, призывала Пата заклинаниями. Его магическое чутье пока еще не развито, и на то, чтобы он услышал мой призыв, потребовалось время.

Неожиданно я почувствовала присутствие колдуна Эста. Спрингрин, отыскав Эзумрит, уже возвращался в Тмирос, когда учуял магию Вильбана. Как дикий зверь, принялся рыскать он по округе, а я чарами стала уводить его как можно дальше от деревни. Спрингрин шел по моему следу и случайно наткнулся на Онсиду. В спешке он ударил наугад, а потом хотел удостовериться, мертва ли колдунья, которую он выслеживал. Пат и Сурт ему помешали. Пат бродил по лесу, влекомый моими заклинаниями, Сурт шел за сыном тайком, в страхе, что тот повторит свою попытку утопиться. Они и прибежали на крик Онсиды, спугнув Спрингрина. Когда Соху унесли домой, колдун подкрался к двери и непременно завершил бы свое черное дело, но рядом с Онсидой оказалась Эзумрит. Он не только не собирался причинять вреда наследнице Наллехи, но и не хотел выглядеть перед ней злодеем. Ему нужно было доверие девушки. Но и уйти, не убедившись, что потомок Вильбана мертв, колдун не мог. Он попытался проникнуть в дом, когда наследница вышла, но Эзумрит спугнула его. Чтобы отвлечь внимание, Спрингрин кинул в нее огнем и скрылся. Утром, когда солнце осветило лицо Онсиды, колдун Эста убедился, что раненная им женщина не колдунья Вильбана. Запах моей магии заставил его вновь пуститься на поиски, и я стала заманивать его в глубь леса. Не знаю, как могло такое случиться…

Рохайда тяжело вздохнула и умолкла, а когда снова заговорила, видно было, с каким трудом дается ей признание:

– В это время в лесу охотился Сурт. Я столько раз представляла нашу встречу!.. Спрингрин настиг меня в ту минуту, когда мы с Суртом смотрели в глаза друг другу. Не знаю, о чем подумал мой муж, но, когда Спрингрин ударил, он заслонил меня своим телом.

Рохайда закрыла лицо руками. Тамея подняла взгляд на Пата – он с любовью и жалостью смотрел на мать. Рохайда резким движением отняла ладони и продолжила:

– Должна признаться, что в схватке один на один мне и сейчас Спрингрина не одолеть. Тем не менее он покинул деревню и вернулся в Тмирос. Издали посмотрев на похороны Сурта, я отправилась вслед за колдуном. Магические камни показали мне, что за спиной у правителя Тмироса Спрингрин встречается с Эждриджем. Ясно было, что колдун что-то затевает. Я надеялась найти ответ в Тмиросе, но, пробравшись в город, застала там страшную картину: жителей косила неизвестная болезнь. От жалости я забыла о предосторожности, бросилась помогать умирающим людям, пока не поняла, что у заразы магическое происхождение.

Нужно было во что бы то ни стало предупредить Бельдгорда о коварстве его опекуна… Но тут к стенам Тмироса подошли войска Гельхора. Ослепленный яростью, Бельдгорд поверил наветам колдуна Эста, будто это я виновница всех бед. Мне ни за что не удалось бы спастись, если бы Эзумрит и ее речная подруга не укрыли меня от преследователей.

Рохайда умолкла, словно заново переживая ту страшную погоню, когда она была на волосок от гибели. Собравшиеся в шатре молчали, потрясенные ее рассказом. В полной тишине раздался голос Оргорона:

– Ты утверждаешь, что целью Спрингрина было объединение земель. Но кому он уготовил роль правителя? Эждриджу?

– Нет, Эждридж не позволил бы ему возродить клан Эста. Правитель Гельхора понимает, что в таком случае лишился бы власти, а скорее всего, и жизни. Спрингрину нужен был правитель, который ничего не смыслит в колдовских кланах и настолько наивен, что позволит ему совершать свои обряды. Эзумрит, законная наследница правителей большого города, выросшая в деревне, неграмотная доверчивая девушка, идеально подходила для этой роли. Это я поняла, когда, превратившись в почку ветродуя, слышала, как Спрингрин заступается за Эзумрит перед Бельдгордом и при этом не выдает, что знает ее. Я не стала ничего говорить тебе тогда, Эзумрит. – Рохайда посмотрела на Тамею. – И не только потому, что спешила в Наллеху, думая, что эпидемия в скором времени разразится и там. Мне стало ясно, что Спрингрин не причинит тебе вреда, если ты будешь оставаться в полном неведении.

Оказалось, он не собирался ослаблять Наллеху, подготавливая ее для вторжения войск Гельхора. Напротив, колдун явился к Оргорону и сообщил, что нашел наследницу. Я надеялась рассказать обо всем Эзумрит, но в деревне ее не нашла. Как я кляла себя за то, что оставила девочку на милость черного колдуна! Но вскоре Эзумрит вернулась, и не одна, а с Бельдгордом. Почему Спрингрин не избавился от правителя Тмироса, я поняла позже. А тогда я искала встречи с Эзумрит, но не на глазах у всей деревни. Я повстречала ее у реки. Там же была и Рока, но она мне не мешала. Неожиданно из кустов вышел Спрингрин. Он был настроен решительно. Испугавшись за жизнь девочек, я успела сбить их с ног. Удар Спрингрина пришелся по тому месту, где они стояли мгновение назад, и попал в меня.

Рохайда обошла кресла и взглянула в лицо колдуну:

– Спрингрин, если бы я не защитила девочек, от твоего удара они бы погибли. Ты решил пожертвовать наследницей Наллехи только ради того, чтобы убить потомка Вильбана?

Сетин вынул кляп изо рта колдуна.

– Ты жалкая фокусница, – ровным голосом сказал Спрингрин, но Тамею поразила злоба, сквозившая в каждом его слове. Как она раньше не замечала ее? – Я бы давно достиг всего, чего хотел, если бы ты не путалась под ногами.

– Спрингрин готов был пожертвовать Эзумрит, чтобы разделаться со мной, – продолжила Рохайда, как только колдуну вновь заткнули рот. – Но тут ему улыбнулась невероятная удача: и наследница жива, и враг оглушен! Наверное, у него сильно закружилась голова от такого везения, если он не добил меня на месте, а притащил в шатер. Чем же еще можно заслужить безграничное доверие не только самой Эзумрит, но и Оргорона? Почет, слава и, главное, место рядом с ними ему обеспечено. Здесь, в шатре, вы все допрашивали меня. – Рохайда обвела собравшихся рукой. – Отвечать я не могла. Спрингрин еще на реке наложил на меня заклятие. Признаюсь, я уже попрощалась с жизнью… Выручила меня из беды Реда, моя старая тохтинская подруга. Ей хватило знаний, почерпнутых в те далекие времена, чтобы ослабить заклятие Спрингрина, а уж я освободила Пата. Благо Спрингрин спал, так как устал накануне, когда летал в Тмирос, чтобы предупредить Эждриджа о приходе Бельдгорда.

Я не могла говорить, но все слышала. Вот тогда я и поняла, что Эждридж был лишь искрой, которой Спрингрин намеревался разжечь свой огонь. Войско Гельхора, по его замыслу, должно было потерпеть поражение в бою с Оргороном, чтобы он мог объявить Эзумрит своей наследницей. Колдун рассчитывал, что правитель Наллехи не пойдет дальше границ своих земель, если Бельдгорд погибнет. Правитель не пойдет, но пойдет влюбленная девушка, чтобы отомстить за убитого жениха. Разжигая в душе Эзумрит боль и ярость, Спрингрин хотел заставить ее не только выбить Эждриджа из Тмироса, но и захватить Гельхор. Ради этой цели он похитил Эзумрит и оставил их с Бельдгордом на зачарованной поляне. Приворотное зелье, горячие молодые сердца – и дело сделано: любовь пылает ярче куста солнечника! Скажите, Эзумрит и Бельдгорд, давал ли вам Спрингрин нюхать красный цветок с дурманящим ароматом? – спросила Рохайда.

Бельдгорд и Тамея растерянно переглянулись, потом Тамея кивнула. Рохайда молча развела руками: мол, что и требовалось доказать.

– Ему оставалось лишь предупредить Эждриджа, – продолжала колдунья, – когда следует ждать Бельдгорда в Тмиросе. План был продуман с особым коварством: Бельдгорд погибает от рук врага, Эзумрит в отчаянии, которое легко превратить в жажду мести, а избавиться от Эждриджа, чтобы он не выдал своего пособника, не составит труда. Когда наллехская армия стала теснить гельхорцев к стенам Тмироса, Спрингрин тайком проник в город. Однако там его уже ждала засада. Мы с Бельдгордом и несколькими его верными товарищами спрятались в большом зале дворца, оставив Эждриджа как приманку. Спрингрин был пленен в тот момент, когда пытался убить правителя Гельхора. – Рохайда вновь обошла кресло, в котором сидел колдун, и заглянула ему в глаза:

– Ну что, я ничего не напутала?

Спрингрин смерил ее уничтожающим взглядом. Тамея всматривалась в лицо колдуна, утратившее обычное добродушное выражение. Теперь перед ней сидел дряхлый старик с безобразным узким ртом, острым длинным носом и холодными, как сталь меча, глазами. Отчего она не видела его таким раньше?

Рохайда повернулась к Оргорону, Тамее и Бельдгорду.

– Я бы хотела оставить за вами право решать судьбу Спрингрина, – сказала она, – но не могу. Я потомок Вильбана и должна уничтожить колдуна Эста.

Все промолчали.

– Прошу тебя, Оргорон, оказать мне содействие, – скорее приказала, чем попросила колдунья. – Пусть твои воины вывезут Спрингрина подальше отсюда.

– Отряд Сетина в твоем распоряжении, – тихо сказал правитель Наллехи.

Давер, выслушав приказ Оргорона, снял веревки с правителя Гельхора. Эждридж поднялся и молча вышел из шатра. Меж тем несколько воинов подняли кресло вместе с привязанным к нему колдуном и понесли к выходу.

Все услышанное в шатре потрясло Тамею до глубины души. Сколько лжи, притворства и коварства! Бедный Бельдгорд! Человек, которого он столько лет считал другом, разорил его город и едва не убил его самого! Колдун даже заставил его влюбиться в девушку, которую, возможно, он никогда бы не полюбил! Тамея подняла на правителя Тмироса взгляд, полный ужаса и боли. Их любовь – это только магия! Самое дорогое и чудесное, что есть в ее жизни, – нежная привязанность этого прекрасного человека – всего лишь шутка злого колдуна! Что же им теперь делать? Расстаться, словно ничего и не было? Но как ей жить без ее Рима?

Бельдгорд лишь мгновение казался растерянным, потом его лицо приобрело обычную решительность. Он накрыл ладонью ее руку, безвольно лежавшую на столе. Тамея вздрогнула, вскочила с кресла и стремглав выбежала из шатра. За высоким пологом ее встретила ночь, звездная, прозрачная, прохладная. Тамея остановилась, судорожно хватая воздух, чтобы не заплакать. Слева золотистыми огоньками манила к себе деревенька. Справа доносились обрывки разговоров, слышался скрип телеги, властный голос Рохайды. Когда Тамея узнала, что любимый жив, она решила, что теперь все будет хорошо. Больше ничто не помешает их счастью, и вдруг…

– Тамея, – тихо позвал знакомый голос.

Тамея обернулась. Отчего ей так стыдно? Бельдгорд попытался взять ее за руку.

– Рим, это все колдовство! – Она отшатнулась. – Мы обманулись!

– Неправда! – горячо воскликнул Бельдгорд. – Я полюбил бы тебя и без этого дурацкого заклятия!

Тамея с надеждой посмотрела в дорогое лицо, освещенное отблесками костров. В самом деле, разве чувство, которое полыхает в ее сердце, только магия? Что ей за дело до Спрингрина и его заклятия, главное – они любят друг друга!

– Мы поедем с тобой в Тмирос. – Бельдгорд прижал ладонь Тамеи к губам. – Ты станешь моей женой и правительницей Тмироса.

Тамея не успела ничего сказать – из шатра выбежал Оргорон.

– Эзумрит, умоляю, на два слова! – взволнованно воскликнул он и увлек ее подальше от Бельдгорда. – Моя дорогая, – сбивчиво заговорил правитель Наллехи, – мне так жаль, что ваша любовь с Бельдгордом оказалась ненастоящей…

– С чего ты взял, что она ненастоящая? – вскинулась Тамея. – Подумаешь, какой-то там цветок!

– Конечно, – замялся Оргорон, – сейчас ваши чувства сильны, но что будет, когда…

Тамея не дослушала правителя Наллехи. Задумавшись, она смотрела туда, где возле костров ее ждал Бельдгорд. А и правда, что будет, когда колдовство иссякнет? Она его разлюбит? А он? Сейчас его глаза горят любовью, но что, если однажды эти похожие на закатное солнце глаза скользнут по ее лицу равнодушным взглядом? Тамея содрогнулась. Что, если он женится на ней, а потом поймет, что не любит? О, он добрый, он ее не бросит, не выгонит. Жалея ее, он изо всех сил будет скрывать свое безразличие. Он будет тяготиться ею. Рим, ее ненаглядный Рим будет несчастлив. Из раздумий ее вывел голос Оргорона:

– Ну, моя дорогая Эзумрит, что скажешь?

Тамея, словно очнувшись, уставилась на Оргорона. Он смутился и вновь заговорил:

– Дорогая Эзумрит, благополучие Наллехи в твоих руках. Я не могу отдать город Лакиру. Это страшный человек! Но я не в силах и расстаться с Верикой. Только ты можешь мне помочь. Ради твоей любви заклинаю: поезжай со мной. Я представлю тебя в Наллехе, ты покажешь своих снегокрылок… Потом можешь вернуться к Бельдгорду. Умоляю тебя…

Но мысли Тамеи опять были далеко. Хуже, чем разлука, может быть только равнодушие Рима! «Может, в самом деле, поехать в Наллеху и расстаться на время, чтобы проверить его чувства? – подумала она. – Мне без него жизни нет, но он не должен связывать себя с нелюбимой! И если его любовь окажется наваждением, – Тамея крепко стиснула зубы, чтобы не расплакаться, – пусть запомнит меня такой, какой видели его влюбленные глаза».

– Ну, моя дорогая?.. – Оргорон умоляюще заглядывал ей в лицо.

– Хорошо, – скрепя сердце согласилась Тамея.

Насвистывая от радости, правитель Наллехи заторопился в шатер готовиться к отъезду. Бельдгорд, проводив его взглядом, помрачнел.

– Ну, что ты решила? – хмуро спросил он Тамею.

– Рим, я очень тебя люблю. – Ее голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. – И верю, что ты любишь меня. Но мы не можем связать свои судьбы, пока не убедимся, что наши чувства настоящие.

– Что ты задумала? – с тревогой спросил Бельдгорд.

– Я поеду в Наллеху. Нужно помочь Оргорону. Потом я вернусь.

Расстаться с ним было самым трудным решением, какое Тамея принимала в своей жизни. Но она считала, что поступает правильно.

Бельдгорд был уверен в своей любви. Он решил, что Тамея усомнилась в своих чувствах. «Бедная моя! – с нежностью подумал он. – Ты столько пережила за последние дни. Ты запуталась и растерялась». Ему хотелось уговорить Тамею поехать с ним, развеять все ее сомнения. Но он сдержался: слова тут не помогут. Он понимал: чтобы покой вернулся в ее душу, она сама должна разобраться в своих чувствах. «В тот миг, когда она поймет, что любит меня, я буду рядом!» – дал он себе зарок.

– Если через пятнадцать дней ты не вернешься, я приеду за тобой в Наллеху, – сказал он.

Послышались крики, свист хлыста и скрип колес – тронулась повозка с приговоренным колдуном.

– Ты пойдешь с ними? – спросила Тамея.

– Нет, – решительно ответил Бельдгорд.

Вскоре все стихло, лишь печально стрекотали в ночи цвирики. Тамея хотела спросить Бельдгорда, когда он отправляется в Тмирос, но не решалась. Вдруг он скажет, что немедленно, и эти мгновения окажутся последними перед разлукой? Тут к Бельдгорду подошел один из тмиросцев и сообщил, что все готовы к отъезду.

– Иди, Корит, я сейчас. – Бельдгорд нежно обнял Тамею и прерывисто заговорил: – Тамея, наша любовь – самое прекрасное, что было в моей жизни! Я не откажусь от нее!

Бельдгорд поцеловал ее и зашагал к поджидавшим его товарищам. Тамея кинулась следом, хотела вернуть его, сказать, что едет с ним… Но быстро опомнилась. «Мне хватит мужества отпустить его! – говорила она самой себе, пытаясь унять бешено стучавшее сердце. – Я буду с ним, когда пойму, что нужна ему без всякой магии!»

Донесшийся со стороны зарослей капельника топот копыт означал, что Бельдгорд уехал. Тамея бросилась в деревню. Хида и Перлас встречали ее у калитки.

– Что там было? – с любопытством спросила Хида. – Крим и Корт заглядывали в шатер, говорят, Рохайда все что-то рассказывает.

– Ой, мам, не сейчас! – со слезами на глазах взмолилась Тамея.

Словно окаменев, Тамея долго лежала на кровати. Она не плакала – не было сил. Все, что случилось с ней за последнее время, измотало ее сердце и душу. Родители тихонько стучали посудой на кухне, шепотом переговаривались и на цыпочках заглядывали к ней в комнату. Сердце Тамеи стремилось в Тмирос, только поехать туда она не могла. Но как же плохо без Рима! Пусто, одиноко и ничего не хочется. Сколько будут действовать на них приворотные чары? «Главное, что он жив, – думала Тамея. – И пусть он разлюбит меня, но, если я буду знать, что он видит солнце, которое вижу я, и дышит воздухом, которым дышу я, я смогу жить дальше!» Наконец она заставила себя встать. Видя, что дочь трясет, как в ознобе, Хида набросила ей на плечи теплый платок. Говорить не хотелось, но неизвестность измучила родителей, и Тамея, сделав невероятное усилие, коротко рассказала обо всем, что узнала от Рохайды в шатре Оргорона. Хида всплакнула.

– Что ты будешь делать, дочка? – спросил Перлас, когда Тамея закончила.

Хида с надеждой посмотрела на дочь. Тамея, опустив голову, тихо произнесла:

– Еду с Оргороном в Наллеху, а потом… не знаю…

Лишь к утру она ненадолго забылась тревожным сном. Ее разбудили веселые трели чичиков, которых не волновали людские заботы. Закутавшись в материнский платок, Тамея вышла из дома.

Солнце только позолотило край неба, а на лугу уже все пришло в движение. С грустью понаблюдав, как воины собирались в дорогу, она не спеша побрела к реке. Впервые за долгое время она ощущала тепло земли и нежную прохладу ветерка. Бедная Руя, как она пережила эту бойню?

От зрелища, открывшегося ей за кустами капельника, мороз пробежал по коже: весь берег был усеян трупами гельхорцев. Наллехские воины тела убитых товарищей отправили домой. Трупы гельхорцев Эждридж забирать и не подумал. Воины Оргорона складывали их в кучи, чтобы сжечь, а пепел отправить по реке.

Впереди чернели стены Тмироса. «Рим совсем рядом! – подумала Тамея, и от этой мысли стало легче на душе. – Интересно, чем он сейчас занят?»

Полноводная Харла сверкала на солнце, как будто не стала свидетельницей страшного кровопролития. Тамея наклонилась и легонько похлопала ладонью по воде. Не прошло и минуты, как голова Руи показалась на середине реки.

– Руя, прости меня! – крикнула Тамея. – Плыви сюда!

Водяная дива высунулась из воды до пояса, воины тут же бросили свою работу и уставились на нее.

– Люди, вы всегда все портите! – пронесся над водой гневный голос Руизры. – Этот берег, эта река – мой дом! Вы залили берег кровью, а теперь отравляете воду мерзким пеплом ваших мертвецов! А ты, Тамея, такая же, как они! – Руя выбросила из воды золотистую руку, указав на воинов. – Я ждала тебя, чтобы сказать: не зови меня больше – я покидаю это место навсегда!

Тамея молча смотрела на свою речную подругу. Она знала, что даже через много лет, когда уродливые бреши в кустах капельника зарастут, следы побоища сотрутся с камней, а вода перестанет пахнуть гарью, этот берег, берег ее детства, не станет прежним. Ее память не позволит увидеть его таким же красивым и родным, каким он был для них все эти годы. Руя права: все непоправимо испорчено. Опустив голову, Тамея побрела в деревню.

Она хотела вернуться домой, но вдруг заметила в толпе воинов Року, Торина, Дэвику с Аггой и других сородичей. Оказалось, что все они, открыв рот, слушают рассказ немолодого воина о казни Спрингрина. Тамея незаметно подошла ближе.

– Вывезли мы его, значит, подальше, – неторопливо, с чувством вещал рассказчик. – Колдун всю дорогу молчит, ведьма идет рядом и тоже молчит. А у нас душа в пятках: два таких колдуна вместе! Мало ли чего учудить могут! А темень кругом, хоть глаз выколи!

Тамея покосилась на подруг – они слушали с расширенными от ужаса глазами. А наллехский воин продолжал:

– Вдруг ведьма страшно так говорит: «Стойте! Высадите его и отойдите подальше!» Мы, ясное дело, быстренько колдуна с телеги сняли, на землю усадили прямо в том кресле, в котором из шатра вынесли, и врассыпную. Отбежали и смотрим. Ведьма вокруг колдуна ходить начала. Ходит и что-то приговаривает. А колдун вдруг задергался, вроде как сказать что-то силится. Ведьма остановилась за креслом, да вдруг как размахнется голой рукой! И ею, точно мечом, хрясь колдуна по шее! Голова с плеч так и покатилась! Глаза из орбит вылезли, борода за траву цепляется!

– Так ведь темно же было, – напомнил Торин. – Как же вы разглядели?

– Глупый ты еще, а лезешь с замечаниями! – обиделся рассказчик. – Мы по приказу ведьмы солнечник захватили и зажгли вокруг кресла. Потому и видно все было!

– Ну а дальше-то что было? – с нетерпением воскликнула Агга.

– Ведьма хвать голову за бороду, к креслу подбежала и сунула ее прямо в руки…

– Кому в руки? – с ужасом спросила Берония.

– Ясное дело, мертвецу! Ему в руки его же голову и сунула! А голова смотрит и моргает. Ведьма подальше отбежала и рукавами плаща начала махать. Тут ветер поднялся. Небольшой вихрь закружился вокруг кресла, да все сильнее и сильнее. А ведьма вдруг раз – и огонь туда метнула! Раз – и еще! Огонь полыхнул и пропал, словно его и не было, а от колдуна только горка пепла осталась! Ведьма пепел собрала да в землю зарыла. «Нечего, – говорит, – ему на Солнце делать!» Вот так!

Слушатели возбужденно заговорили, но вдруг кто-то заметил Тамею, и сородичи мигом обступили ее со всех сторон.

– Правда, что ты уезжаешь в Наллеху? – спросила Агга.

– Надолго? – огорченно воскликнула Дэвика, когда Тамея кивнула.

Хуттинцы принялись наперебой расспрашивать ее, о чем рассказывала в шатре Рохайда, но Рока, схватив Тамею за руку, увлекла ее в сторону.

– Спросите у мамы, она все знает! – крикнула сородичам Тамея.

Рока выглядела взволнованной.

– Там, ты не можешь отправиться одна. Я поеду с тобой! – сказала она.

– А как же Торин? – удивилась Тамея.

Рока с досадой махнула вслед жениху, шагавшему домой.

Тамее показалось, что Торин нарочно не обращал на подругу внимания.

– Помнишь, как я заговорила воду и прогнала трохов? – В голосе Роки звучала обида. – Он сказал, чтобы я забыла об этом колдовстве и изучала только искусство Сохи. Сказал, что ему не нужна жена-ведьма. А я ведь не ведьма, у меня просто получается, Там, понимаешь? Бабушкины уроки не могу повторить, а по книгам все само собой выходит! А он требует… Это несправедливо!

– Понятно, – усмехнулась Тамея, – он такой же, как Сурт.

– Бабушка меня отпустит! – торопливо продолжала Рока. – А не отпустит, я все равно поеду! Там, ну не могу я больше перетирать эти корешки и сушить листочки! Теперь, когда я узнала настоящую магию! В Наллехе я буду тебе полезной. А Торин еще увидит! – погрозила она в сторону его дома.

Подруга так умоляюще смотрела на нее, что отказать было невозможно. Да Тамея и не хотела. Что может быть лучше в трудные времена, чем надежный друг?

– Конечно, Рока! – просияла она. – Я очень рада, что ты будешь со мной!

Несколько дней воины Наллехи очищали берег от тел погибших гельхорцев. Несколько дней деревня задыхалась от смрадного дыма. Когда со скорбной работой наконец было покончено, трубач протрубил сигнал, и армия приготовилась к победному возвращению домой.

На восходе солнца Тамея вышла из дома, облаченная в дорожный плащ. Помимо одежды она захватила с собой и меч Спрингрина. Рока, бледная от волнения, с большим узлом в руках, уже стояла возле телеги, на которой им предстояло отправиться в путь. Дети вернулись в Хутти накануне вечером, и провожать девушек вышла вся деревня. Хида и Лавидия плакали, у Онсиды тряслись руки, Перлас хмурился и покашливал. Кто-то давал им наставления, кто-то желал счастливого пути.

Трубач протрубил еще раз, и по полю первой двинулась на юг конница Ризона. Сразу за ней выступил Оргорон с советниками, следом ехали девушки. Отряды Сетина и Давера и арбалетчики Колена замыкали колонну. Тамея и Рока сидели в телеге, тесно прижавшись друг к другу. Когда домики и горстка людей, махавших им вслед, скрылись за бодро шагавшими воинами наллехской армии, подруги вздохнули. Страшно покидать деревню!

Тамея, по обыкновению, думала о Бельдгорде, когда ее окликнула Рока.

– Там, я совершила ужасный поступок, – тихо сказала подруга, развязывая узел. – Рохайда спрашивала о своих книгах, а я сказала, что бабушка их сожгла. У бабушки она спрашивать не стала, и я…

Рока разворошила вещи в узле и, не вытаскивая, показала Тамее книги колдуньи.

– Я подумала, они нам пригодятся, – улыбнулась она.

– Уж точно не помешают, – согласилась Тамея.

Осень только еще предупреждала о своем приходе. Солнце грело вовсю, по небесной лазури плыли белоснежные облака. Все вокруг цвело и благоухало, птицы заходились в радостных трелях, мошки вились над головой. А в телеге, подпрыгивая на ухабах, ехала наследница Эзумрит. Ехала в город, которым ей когда-нибудь предстояло править.


Солнечным днем по лесу брели женщина в черном плаще и юноша в деревенской одежде.

– Мама, – сказал юноша, – мне очень жаль Тамею, она хорошая девушка. Неужели ничего нельзя было поделать с этим заклятием?

– Увы, сынок, – ласково улыбнулась женщина, опускаясь под старое дерево. – Цветок любви – один из самых сильных приворотов. И хоть чары его быстро развеиваются, беззаветно влюбленные расстаются врагами.

Юноша, горестно вздохнув, сел рядом с матерью.

– Противостоять этому заклятию можно только одним способом, – продолжала женщина. – Нужно коснуться цветка после того, как понюхаешь его. Он холодный, неприятный, но приворот тогда не подействует.

– А ты не спрашивала, может, Тамея и правитель Тмироса трогали этот цветок? – с надеждой поинтересовался юноша.

– Что ты, сынок! Спрингрин слишком хитрый колдун, такого промаха он не допустил бы.

Юноша снова вздохнул.

– А знаешь, Пат, – женщина ласково потрепала сына по волосам, – у Тамеи и Бельдгорда все будет хорошо, хоть пережить им предстоит еще немало. И мы с тобой с ними еще обязательно встретимся.


home | my bookshelf | | Эзумрит |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 5.0 из 5



Оцените эту книгу