Book: Итальянский флот во Второй Мировой войне



Итальянский флот во Второй Мировой войне

Глава I.

Итальянский флот накануне войны

Подготовка

Во время международного кризиса, который разразился с началом Эфиопской кампании весной 1935 года, итальянский флот впервые со времен Первой Мировой войны был отмобилизован. После завершения операции в Эфиопии многие вспомогательные службы флота были сокращены, но в конце 1936 года флот оставался мобилизованным. Гражданская война в Испании, различные международные кризисы и наконец оккупация Албании — все это вынуждало держать флот в состоянии боевой готовности.

Подобные события, конечно, отрицательно повлияли на подготовку к будущему мировому конфликту. Постоянная готовность кораблей приводила к износу механизмов и усталости экипажа, мешала перспективному планированию. Более того, итальянское правительство уведомило вооруженные силы, что начало войны предполагается не ранее 1942 года. Это было подтверждено во время подписания договора «Оси» между Италией и Германией. Флот составлял свои планы, исходя из этой даты.

10 июня 1940 года, когда военные действия должны были вот-вот начаться, многие составляющие того, что называется «готовностью к войне» еще не были завершены. Например, первоначальными планами предусматривалось построить 4 новых мощных линкора и закончить полную модернизацию 4 старых к 1942 году. Такое ядро флота заставило бы уважать себя любого противника. В июне 1940 года в строю находились только «Кавур» и «Чезаре». «Литторио», «Витторио Венето», «Дуилио» и «Дориа» еще завершали оснащение на верфях. Чтобы закончить достройку линкора «Рома» требовалось еще 2 года, для достройки «Имперо» — по крайней мере 3 (В действительности «Рома» был достроен весной 1943 года, работы на «Имперо» так и не были завершены). Преждевременное начало военных действий застало в постройке 12 легких крейсеров, множество эсминцев, эскортных кораблей, подводных лодок и малых судов. Начало войны задержало их достройку и оснащение.

Кроме этого, добавочные 2 года позволили бы устранить недостатки в техническом оснащении и обучении экипажей. Это особенно касается ночных действий, торпедной стрельбы, радара и асдика. Сильнее всего ударило по боеспособности итальянских кораблей отсутствие радара. Вражеские корабли и самолеты безнаказанно атаковали итальянские корабли ночью, когда те были практически слепы. Поэтому враг выработал новые тактические приемы, к которым итальянский флот оказался совершенно не готов.

Технические принципы действия радара и асдика были известны итальянскому флоту с 1936 года. Но война прервала научные работы над этими системами вооружения. Чтобы довести их до практического применения, требовались дорогостоящие промышленные разработки, особенно для радара. Сомнительно, чтобы итальянский флот и промышленность сумели достичь значительных результатом, даже имея те самые 2 года. Тем не менее, противник потерял бы преимущество неожиданности их использования. К концу войны удалось построить только несколько самолетных радаров, и то, скорее, экспериментальных установок.

В годы войны итальянский флот дорого заплатил за эти и другие мелкие недостатки, которые часто мешали использовать благоприятную ситуацию. Тем не менее, итальянский флот хорошо подготовился к войне и полностью оправдал вложенные в него средства.

Подготовительные меры флота включали в себя накопление всевозможных припасов, и когда началась война, резервы многих видов снабжения позволяли удовлетворить любые требования. Например, кораблестроительные верфи работали без задержек всю войну и даже после перемирия почти исключительно на довоенных запасах. Возрастающие требования Ливийского фронта вынуждали флот переоборудовать некоторые порты — вдобавок не по одному разу — и решать подчас неожиданные задачи, прибегая только к собственным резервам. Иногда флот выполнял просьбы и других видов вооруженных сил.

Поставки топлива были совершенно недостаточными, и мы увидим позднее, какой острой стала эта проблема. В июне 1940 года флот имел только 1800000 тонн нефти, собранных буквально по капле. В то время предполагалось, что ежемесячный расход во время войны составит 200000 тонн. Это означало, что флотских запасов хватит только на 9 месяцев войны. Муссолини однако считал, что этого более чем достаточно для «трехмесячной войны». По его мнению, военные действия не могли затянуться дольше. Исходя из такого предположения, он даже заставил флот передать часть запасов — всего 300000 тонн — ВВС и гражданской промышленности уже после начала войны. Поэтому во время войны флот был вынужден ограничивать передвижения кораблей, чтобы сократить расход нефти. В первом квартале 1943 года его пришлось урезать до смехотворной цифры 24000 тонн в месяц. По сравнению с первоначальной оценкой — 200000 тонн как необходимого минимума, легко понять, какое влияние это имело на проведение операций.

Все эти недостатки уравновешивал великолепный дух офицеров и матросов. В течение всех 39 месяцев ожесточенных боев до подписания Италией перемирия личный состав итальянского флота не раз показывал образцы массового и индивидуального героизма. Следуя своим традициям, флот сопротивлялся насаждению фашистских политических взглядов. Трудно было заставить себя ненавидеть Британию, чей флот всегда считался естественным союзником.

Но, когда жребий был брошен, флот, движимый чувством долга, начал битву, напрягая все свои силы. Ему противостояли могущественные противники, однако он выдержал испытание огнем с честью и отвагой.

Оппозиция флота развязыванию войны и его первоначальные планы

В начале 1940 года подозрения, что Италия вступит в войну, уже витали в воздухе. Однако Муссолини еще не говорил конкретно начальникам штабов трех видов вооруженных сил, что намерен вмешаться в конфликт. В первые месяцы этого рокового года правительство, чтобы поддержать экспорт, вынудило флот продать Швеции 2 эсминца и 2 миноносца. Этот факт был совершенно естественно понят флотом как признак нежелания правительства вступать в войну, по крайней мере в ближайшем будущем. Но через несколько дней после визита фон Риббентропа к Муссолини в марте 1940 года, за которым немедленно последовал визит Самнера Уэллеса, начало проясняться действительное отношение правительства к войне. До штабов это решение было доведено 6 апреля 1940 года.

В этот день маршал Бадольо — начальник Генерального Штаба — созвал совещание трех начальников штабов видов вооруженных сил и сообщил им о «твердом решении Дуче вмешаться в то время и в том месте, которые он выберет». Бадольо сказал, что война на суше будет вестись в оборонительном ключе, и в наступательном — на море и в воздухе. Два дня спустя, 11 апреля, начальник Штаба ВМФ адмирал Каваньяри письменно высказал свое отношение к этому заявлению. Среди всего прочего он отмечал трудность таких мероприятий ввиду превосходства противника в силах и неблагоприятной стратегической ситуации. Это делало невозможной наступательную морскую войну. Кроме того, британский флот мог быстро восполнит!» любые потери. Каваньяри заявил, что для итальянского флота это невозможно, и вскоре он окажется в критическом положении. Адмирал предупредил, что невозможно будет добиться первоначальной внезапности, и что невозможны операции против вражеского судоходства в Средиземном море, так как оно уже прекращено.

Адмирал Каваньяри также писал: «Так как не существует возможности решения стратегических задач или нанесения поражения вражеским морским силам, вступление в войну по нашей инициативе не оправдано. Мы сможем вести только оборонительные операции». Действительно, история не знает примеров, чтобы страна, развязавшая войну, немедленно переходила к обороне.

Показав невыгодность ситуации, в которой окажется флот из-за неадекватной воздушной поддержки морских операций, адмирал Каваньяри завершил свой меморандум такими пророческими словами: «Какой бы характер не приняло развитие войны на Средиземном море, в конечном счете наши потери на море будут тяжелыми. Когда начнутся мирные переговоры, Италия вполне может обнаружить себя не только без территориальных приобретений, но также без флота и, возможно, без авиации». Эти слова были не только пророческими, они выражали точку зрения итальянского флота. Все предсказания, сделанные адмиралом Каваньяри в его письме, полностью оправдались, за исключением одного. К концу войны Италия осталась без армии и авиации, уничтоженных могущественными противниками, но все еще обладала довольно сильным флотом.

Муссолини, опасаясь, что мир вернется в Европу раньше, чем Италия скажет свое слово, не обратил внимания на эти предостережения. Более того, он просто отмел их, опираясь ни свою уверенность, что военные действия будут очень короткими — не более трех месяцев. Однако итальянский флот готовился к войне на основе оперативных планов, не раз высказывавшихся ранее. Их можно кратко изложить так: держать морские силы сосредоточенными для получения максимальной оборонительной и наступательной мощи; как следствие — не участвовать в защите торгового судоходства за исключением особых редких случаев; оставить идею снабжения Ливии из-за исходной стратегической ситуации. Имея Францию своим врагом, считалось невозможным проводить суда через Средиземное море.

Муссолини не возражал против этих концепций. Он предполагал, что конфликт не затянется, и потому каботажное судоходство можно сократить, а Ливия продержится шесть месяцев на тех запасах, которые там собраны. Оказалось, что все предположения Муссолини неверны. Итальянский флот обнаружил, что вынужден заниматься тем, что делать совершенно не собирался. Ровно через 3 дня после начала войны в Рим из Ливии пришло требование срочно доставить остро необходимое снабжение. И эти требования, которые возрастали с угрожающей скоростью, пришлось выполнять, разумеется, флоту.

16 июня 1940 года подводная лодка «Зоеа» начала погрузку боеприпасов для доставки в Тобрук. Из-за близости базы к линии фронта и ее удаления от других итальянских баз командование не хотело посылать туда транспорты, даже в сопровождении эскорта. Подводная лодка вышла в море 19 июня. Это был первый из бесчисленных походом в Африку.

Эти операции, проводимые под давлением обстоятельств, стали основным занятием итальянского флота, хотя и не самым любимым. Они привели к серьезному распылению сил. 20 июня флотилия эсминцев во главе с «Артильере» вышла из Аугусты в Бенгази, чтобы перевезти противотанковые орудия и артиллеристов. Через 5 дней первый охраняемый конвой вышел из Неаполя в Триполи, перевозя различные грузы и 1727 солдат. В тот же день подводная лодка «Брагадин» вышла в море с грузом материалов для аэропорта Триполи. Эти несколько примеров ясно показывают, насколько было обеспечено «самоснабжение» Ливии. Начальник Генерального Штаба маршал Бадольо, требуя от адмирала Каваньяри отправки в Ливию первых 3 или 4 конвоев, каждый раз твердо заверял, что «это происходит в последний раз».

Уверенность, что война закончится через 3 месяца, вскоре развеялась. Муссолини был введен в заблуждение заявлениями гитлеровской пропаганды о высадке в Англии. В действительности же в конце августа 1940 года итальянскому Верховному Командованию, на основе информации, полученной из Берлина, пришлось отдать приказ готовиться к затяжной войне, которая продлится несколько лет.

К несчастью для итальянского флота, предпосылки, на которых основывалось его оперативное планирование, оказались в корне неверными. Тем не менее, флот упорно сражался долгие 39 месяцев в тяжелейших — а иногда безнадежных — условиях и нанес тяжелые потери могучему противнику. Несмотря на кровопролитные испытания, итальянские моряки, от адмирала до последнего матроса, всегда хранили верность долгу, дух самопожертвования и неизменную отвагу. Их преданность была просто замечательной, так как была следствием не слепого повиновения, а проявлением осознанной воли, что подтверждалось на каждой стадии борьбы.

В начале войны ядро итальянского флота состояло из 2 старых, но модернизированных линкоров и 19 крейсеров. Англичане и французы имели 11 линкоров, 3 авианосца и 23 крейсера, дислоцированных в Средиземном море. И без того огромное превосходство союзников становилось просто подавляющим, если учесть их силы вне Средиземноморского театра, которые могли быть использованы в качестве подкреплений и для восполнения потерь. Грубо говоря, Италия имела военный флот суммарным водоизмещением около 690000 тонн, а противник — в четыре раза больше.

Важно рассмотреть дислокацию флотов воюющих сторон. Англо-французские силы базировались в Тулоне, Гибралтаре, Бизерте и Александрии. В это время на Мальте кораблей не было. Итальянские корабли в основном делились между Неаполем и Таранто, несколько крейсеров базировались на сициллийские порты. Эти силы могли объединяться, используя Мессинский пролив, хотя и подвергались опасности атак, проходя его. В северной части Тирренского моря базировались лишь несколько подводных лодок и соединений торпедных катеров для береговой обороны.

Адриатика была внутренним морем, стратегическое прикрытие которого осуществлялось из Таранто. Тобрук представлял собой выдвинутый аванпост вблизи от вражеских линий, поэтому гам базировались только легкие патрульные корабли. Додеканезские острова и их главная база на Леросе фактически оказались блокированными, так как греческие воды нельзя было считать нейтральными. Здесь могли базироваться только патрульные и диверсионные соединения. База Массауа в Красном море, где находилась группа устаревших эсминцев, подводных лодок и торпедных катеров, была полностью изолирована с самого начала войны и имела ограниченное значение.

Поэтому можно сказать, что дислокация итальянского флота соответствовала географическому фактору. Главные силы находились в центре Средиземного моря, а остальные — в ряде периферийных пунктов. Ситуация в начале войны не предвещала немедленных столкновений, если только оба противостоящих флота не займут явно агрессивных позиций. Итальянский флот этого сделать не мог и, как было показано ранее, даже не намеревался. Однако, как заявлял противник, его флот будет вести наступательную войну, особенно соединение, которым командовал адмирал сэр Эндрю Браун Каннингхэм.



Решающий фактор воздушной поддержки

Еще одним серьезным вопросом для итальянского флота стило: насколько он может полагаться на сотрудничество с авиацией? Она должна была решать три задачи: проводить разведку; прикрывать свои корабли; наносить удары по вражеским. Четыре крупнейших флота мира после Первой Мировой войны изучали эту проблему и пришли к заключению, что им совершенно необходимо иметь авианосцы и свои собственные специализированные авиационные части.

Итальянский флот также создал свою авиацию в ходе Первой Мировой войны, и она хорошо поработала тогда. После войны флот занимался решением сложных проблем взаимодействия кораблей и самолетов, которые, как предполагалось, неизбежно возникнут в будущем. Но после создания в 1923 году итальянских ВВС флоту приказали прекратить все работы в области авиации из-за радикального расхождения во мнениях между ним и ВВС. Муссолини и ВВС одолели сторонников создания морской авиации. Для Дуче и его сторонников из ВВС Итальянский полуостров представлялся огромным авианосцем в центре Средиземного моря. Они придерживались мнения, что самолеты ВВС, действуя с береговых баз, превосходно справятся с любыми задачами морской войны. Поэтому каждое предложение флота построить авианосец и создать свои собственные специализированные воздушные подразделения встречалось в штыки. Однако следует отметить, что начальник штаба ВМФ в 1938 году дал Муссолини убедить себя в необязательности постройки авианосцев. Но в 1941 году Муссолини сам осознал свою ошибку и отдал приказ переоборудовать два больших лайнера в авианосцы.

Единственным компромиссом, достигнутым в этом споре, был вопрос авиаразведки. В результате была создана так называемая «авиация ДЛЯ флота». В действительности «компромисс» мало что давал флоту. Он получил оперативный контроль над разведывательными самолетами и ему разрешили посылать своих наблюдателей на них. Несмотря на всю неуклюжесть подобной схемы, ее все-таки можно было принять, если бы удалось достичь взаимопонимания между ВМФ и ВВС. Однако летчики сильно преувеличивали свои возможности, и потому флоту так и не удалось добиться серьезного внимания к проблемам взаимодействия кораблей и самолетов. ВВС основывали свои доктрины на постулате «независимая воздушная война по своим собственным законам». Эти законы флот никогда так и не сумел, понять.

По этим причинам в начале войны, когда итальянская авиация была более многочисленна, чем вражеская, эффективного сотрудничества флота и авиации добиться не удалось. Однако такое сотрудничество было абсолютно обязательно для нормального проведения морских операций. Итальянская авиация сражалась с огромной энергией, совершенно не обращая внимания на действия флота. В результате такое отсутствие координации ограничивало успехи операций на море как флотских, так и авиационных.

У противника же британский флот с самого начала контролировал свои собственные авиационные подразделения. Хотя их было не слишком много, они были хорошо обучены совместным действиям с кораблями, и комбинированные операции проходили при самом тесном взаимодействии участников. При таких условиях, вполне понятно, почему итальянский флот не смог провести множество операций, которые просто напрашивались.

Результат таких ограничений можно видеть и в истории создания и использования самолетов-торпедоносцев. Идея такого самолета во флоте возникла на самой заре авиации — в 1913 году. Первые попытки реализовать ее были предприняты в 1918 году, а к 1922 году удалось добиться некоторых успехов. На новое оружие возлагались большие надежды. Практически с самого своего рождения как независимого вида вооруженных сил ВВС категорически отвергали эту идею. ВВС сумели помешать флоту проводить собственные эксперименты. В 1938 году были получены сведения, что британский флот интенсивно работает над созданием самолета-торпедоносца, и итальянский флот вновь попытался преодолеть сопротивление ВВС. Он хотел возродить подразделения самолетов-торпедоносцев. Напрасно. К началу войны не было даже намека на решение этой проблемы.

Следует упомянуть, что итальянский флот создал авиаторпеду, превосходящую по своим характеристикам английскую. Ее можно было сбрасывать с высоты 100 метров на скорости 300 км/час — по сравнению с 20 метрами и 250 км/час для английской авиаторпеды. Флот создал некоторый запас этих торпед, которые использовались торпедными катерами. Когда ВВС в разгар войны решили-таки принять на вооружение самолеты-торпедоносцы, они столкнулись с проблемой создания оружия для них, уже решенной флотом. Поэтому флот передал ВВС большое количество торпед и персонал для их обслуживания.

В ходе войны ВВС предпринимали титанические усилия для улучшения общей ситуации, в том числе своих взаимоотношений с флотом. Однако создание доктрины комбинированных операций и получение практического опыта для успешного ведения такого рода военных действий требовало многих лет работы. Конечно, в ходе войны, перемалывавшей людей и технику, возможностей наверстать упущенное не осталось. Поэтому в плане воздушной поддержки итальянский флот в течение всей войны серьезно уступал своим противникам.

Супермарина

Перед началом хронологического описания событий войны обязательно следует аппарат высшего оперативного командования флота, который отвечал за проведение операций на морс. Этот штаб известен как Супермарина.

Современное состояние средств связи и военного искусства делают совершенно необходимым сосредоточение в одной структуре, находящейся на берегу в хорошо защищенном штабе, функций сбора и координации информации о морских операциях. Это требование особенно существенно при действиях в такой относительно узкой акватории, как Средиземное море. Только такая командная организация может надлежащим образом координировать диспозицию всех имеющихся военных средств. Поэтому итальянская Супермарина имела штаб в министерстве Военно-морского флота до тех пор, пока Рим не был объявлен открытым городом. Позднее ее штаб перебазировался в огромный подземный центр радиосвязи в Сайта Розе на Виз Кассиа.

В большой и сложной организации подобного рода сами военно-морские группы составляют лишь небольшую часть, хотя на примере итальянцев видно, что это самые важные фигуры на шахматной доске морской войны. Подобная система приводит к тому, что адмирал, ранее командовавший флотом на каждом его шаге, раздваивается. Одна его часть становится стратегом, который изучает и планирует предварительные фазы боя и руководит развертыванием сил из постоянного центрального штаба на берегу. А вторая часть является тактиком, который командует флотом непосредственно в бою.

В случае Супермарины эта система, как всякое творение рук человеческих, имела ряд недостатков. Самым главным, по-видимому, было стремление централизовать управление сильнее, чем это действительно требовалось.

Вторым серьезным недостатком было то, что командиры на берегу, так же, как командиры соединений в море, постоянно чувствовал: за спиной незримое присутствие Супермарины, иногда предпочитая ожидать приказов или даже требовать инструкций, хотя они вполне могли, а подчас просто были должны действовать самостоятельно. Однако, как автор мог сам заметить, Супермарина чаще ошибалась воздерживаясь от вмешательства, чем в случаях, когда она брала руководство на себя. Пытаясь не связывать свободу действий высшего командующего в море во время фазы развертывания сил и самого боя. Супермарина часто не передавала директивы, которые требовалось передать, по се же собственным оценкам, или те, которые были продиктованы более полным видением ситуации. Ретроспективное изучение этих боев показывает, что соответствующая директива могла привести к более успешным результатам.

Другим дефектом итальянских командных структур была иерархическая организация Супермарины. На вершине стоял начальник Штаба ВМФ, он же заместитель военно-морского министра, в силу этого сильна загруженный делами министерства. В результате на практике оперативное руководство Супермариной оказывалось в руках заместителя начальника штаба, который часто был единственным человеком, знакомым со всеми деталями текущего положения, но чья активность и инициатива были ограничены. Его положение усложнялось тем, что только его начальник лично обсуждал все оперативные проблемы с Муссолини, являвшимся верховным главнокомандующим вооруженными силами и с итальянским Верховным Командованием. Как упоминалось выше, начальник Штаба ВМФ не всегда хорошо знал нюансы положения, чтобы убедить Верховное Командование принять точку зрения флота. Положение дел становилось еще более плачевным, поскольку само итальянское Верховное Командование, слабо понимало стратегические и технические проблемы морской войны, которая велась на Средиземном море.

Начальник германского Абвера адмирал Канарис, умный и хорошо информированный наблюдатель, сказал маршалу Роммелю: «Итальянский флот, в основном, высокого качества, что позволит ему противостоять лучшим флотам мира. Однако его Верховному Командованию не хватает решительности. Но, скорее всего, это результат того, что ему приходится действовать под руководством итальянского Верховного Командования, которое контролируется армией».

Работа различных отделов складывалась в функционирование Супермарины в целом. Самым важным из них был так называемый Оперативный Центр. Через него проходили все донесения, он отдавал все специальные и экстраординарные приказы. С помощью картотеки больших настенных карт Оперативный Центр отслеживал местонахождение всех кораблей, своих и вражеских, в море и в портах. Оперативный Центр был той точкой, откуда осуществлялось руководство флотом в целом и всеми итальянскими кораблями, начиная от линкоров и кончая последним буксиром. Этот нервный центр итальянского флота непрерывно функционировал с 1 июня 1940 года, когда начала действовать Супермарина, и до 12 сентября 1943 года, когда начальник Морского Генерального Штаба, прибыв после подписания перемирия в Бриндизи, принял там командование флотом.

В целом Супермарина была высокоэффективной организацией, а ее Оперативный Центр вполне удовлетворительно справлялся со своими обязанностями в ходе всей войны. Остальным отделам Супермарины в общем не хватало воображения, чтобы отыскать то остроумные решение среди тысяч вариантов, которое будет ключом к успеху. Эта слабость не была недостатком отдельных офицеров Супермарины. Скорее, она была следствием их перегруженности канцелярской работой, что не оставляло им времени для выработки и четкой формулировки «оперативных идей». Это было особенно верно для офицеров, занимавших высшие посты.

Работа Супермарины была тесно связана и зависела от функционирования систем связи, чья роль столь велика во всех областях современной войны. Итальянский флот с самого начала уделял максимальное внимание всем видам связи. Ведь первые опыты Маркони по радиосвязи на море были проделаны итальянским флотом. В начале войны флот имел свою собственную разветвленную и высокоэффективную сеть связи, в которую входили телефон, радио и телеграф. Сложная «нервная система» имела свой центр в штабе Супермарины. Кроме нее, существовала своя отдельная секретная телефонная сеть, связывавшая все флотские штабы па полуострове и в Сицилии. Из Супермарины можно было связаться с флагманскими кораблями, когда они находились в Специи, Неаполе или Таранто. Этим способом можно было передавать наиболее секретные и срочные сообщения прямо по телефону из Оперативного Центра без постороннего вмешательства. Когда вспоминаешь миллионы телефонных, радио— и телеграфных сообщений, переданных за годы войны по сетям связи флота, легко оценить эффективность их работы. До 8 сентябри 1943 года один только римский центр зарегистрировал более 3000000 сообщений.

Эта система связи использовала различные шифры, секретность которых была особенно важна. Ее следовало сохранять любой ценой. В целом эта служба действовала очень неплохо, особенно когда представляешь огромный объем проделанных работ и большое количество использованных шифров. Итальянский флот также создал высокоэффективную службу радиоперехвата и дешифровки. Этот отдел работал в условиях строгой секретности, и даже сегодня о нем нельзя рассказывать. Криптографическая служба, возглавляемая маленькой группой талантливых офицеров, проделала огромную и исключительно полезную работу в ходе войны. Например, немедленная расшифровка британских разведывательных донесений имела огромное значение и помогала флоту до некоторой степени компенсировать недостатки собственной разведки, так как позволяла Супермарине использовать работу вражеской разведывательной службы.

Глава II.

Начало

Первые операции

30 мая 1940 года маршал Бадольо, начальник итальянского Генерального Штаба, передал приказ Муссолини «приготовиться начать военные действия к 5 июня» адмиралу Каваньяри, начальнику Штаба ВМФ. Война началась 10 июня.

Первые операции итальянского флота относились к подводной и минной войне. В первую же ночь 49 итальянских подводных лодок были развернуты по всему Средиземному морю. Многие чувствовали, что слишком много подводных лодок выделено для активных операций, так как одновременно было задействовано более половины всех лодок, находившихся в строю. Дальнейшую критику вызвало их развертывание, как не отвечающее стратегической ситуации на Средиземном море. Вдобавок подводные лодки имели строгий приказ оставаться в пределах выделенных для патрулирования зон, и они были слабо знакомы с возможностями ночных действий в надводном положении. В результате первые усилия не принесли ничего, кроме разочарования и утомления. Стечением времени первоначальные концепции потихоньку менялись, но лишь с середины 1942 года изменилась методика использования подводных лодок, что дало определенные результаты.

Сразу после объявления войны началась и постановка минных заграждений. Этому оружию флот придавал особое значение. 6 июня 1940 года началась постановка оборонительного минного барьера вдоль побережья. Он состоял из нескольких тысяч мин, поставленных буквально в считанные дни. Следует напомнить, что для постановки заграждений вблизи портов неприятеля и вдоль его торговых маршрутов имелось 6 подводных заградителей. Фактически «Микка» вышел в море 4 июня, чтобы уже в первую ночь войны поставить заграждение возле Александрии. Однако активность итальянских подводных заградителей в этом квартале оказалась слабой, в основном из-за неисправностей аппаратов для постановки мин, и их достижения оказались не впечатляющими.

Существовала возможность использования мин в наступательных и оборонительных целях одновременно. Речь идет о Сицилийском проливе — узловой точке всей войны на Средиземном море. Эта операция представляла собой сложную техническую проблему из-за постоянного сильного волнения в этом районе, сильных течений, резких перепадов глубины. Кроме того, глубины были, в основном, значительно больше, чем обычно практиковалось при постановке мин. Чтобы преодолеть все эти трудности, следовало приложить немало усилий и умения, пришлось использовать больше людей и техники, чем обычно. Более того, чтобы ставить мины на этих глубинах, пришлось спешно создавать новый тип глубоководной мины. К концу войны в Сицилийском проливе стояли уже несколько минных полей. Всего за время военных действий флот поставил 54457 мин, из которых 16134 — в первые 6 месяцев войны, а 16997 — за первые 8 месяцев 1943 года.

Минные постановки в Сицилийском проливе начались в первую же ночь войны. Считалось, что французский флот, базирующийся на Бизерту, постарается помешать им, поскольку такая операция была совершенно логичным первым шагом в любой войне. Поэтому постановки прикрывала группа крейсеров, которые также приняли участие и в самих постановках. Но враг не появился ни в первую ночь, ни в последующие, пока длилась операция.

В ночь на 11 июня 3-я и 7-я дивизии крейсеров патрулировали в Сицилийском проливе, однако ничего не обнаружили. На следующее утро южнее Крита были замечены 2 британских крейсера, идущие на запад. Поэтому 3-я дивизия вместе с 2 флотилиями эсминцев попыталась ночью перехватить их на подходах к Мальте. В ту же ночь 1-я и 8-я дивизии крейсеров вышли патрулировать в Ионическое море, а 2 флотилии эсминцев патрулировали между Сицилией и Мальтой.

Бои начались 12 июня. 2 британских крейсера и 4 эсминца потопили маленькую итальянскую канонерку «Дж. Берта», патрулировавшую возле Тобрука. Итальянская подводная лодка «Баньолини» вполне уравновесила эту потерю, потопив британский крейсер «Калипсо» к югу от Крита. Отвагу, проявленную подводниками в этой атаке, признали даже враги.



Начиная бурные военные ночи, флот провел операцию по уничтожению подводных кабелей, идущих с Мальты. Эти операции выполняли подразделения так называемой группы «Ората», которые имели специальное оснащение. Задача была нелегкой, так как требовалось найти и выудить скользкие кабели, уложенные на морском дне, в полной темноте в открытом море. Такая операция была особенно опасной потому, что корабль, застигнутый врасплох в ходе работ, не имел шансов спастись. Один из кабелей, Гибралтар — Мальта, был перерезан ночью 11 июня, другой, Мальта — Бон, через два дня. Так происходило каждую ночь до 16 августа, когда группа «Ората» сумела обнаружить и перерезать седьмой и последний кабель между Гибралтаром и Мальтой. Кабеля были не просто перерезаны. Много тысяч метров кабеля были вытралены и доставлены на базы.

13 июня итальянская подводная лодка «Финци» успешно прорвалась в Атлантику. Она стала первой из 27 итальянских субмарин, которые должны были действовать в океане. Все эти подводные рейдеры прошли Гибралтарский пролив без потерь, хотя англичане были настороже. Всего же лодки проходили пролив 48 раз.

Ночью 13 июня несколько французских эсминцев обстреляли Лигурийское побережье, а на следующий день 4 крейсера типа «Фош» и 11 эсминцев, выйдя из Тулона на большой скорости, подошли необнаруженными и провели недолгий обстрел промышленных зон Генуи и Савоны. Итальянские береговые батареи открыли ответный огонь и добились одного попадания 152-мм снарядом в эсминец «Альбатрос». Итальянский эскортный миноносец «Каталафими» тоже вступил в бой с французами. 13-я флотилия Mas (торпедных катеров) заметила французов и атаковала их. Их атака с короткой дистанции вынудила французов прекратить обстрел.

После войны стало известно, что 2 французских крейсера — «Турпиль» и «Дюкеп» совершили рейд в Адриатику из Александрии. По и то время итальянцы и не подозревали об этом. Всю следующую неделю продолжалась постановка мин и патрулирование эсминцев, однако столкновений больше не было. Британские самолеты начали ежедневные бомбардировки Тобрука. Эскадра итальянских эсминцев обстреляла Соллум на границе Египта и Ливии. Под водой борьба продолжалась с переменным успехом: французская подводная лодка «Морзе» погибла на итальянских минах, итальянцы потеряли «Провану».

Ночью 23 июня 7-я дивизия крейсеров патрулировала между Сардинией и Балеарскими островами, чтобы воспрепятствовать судоходству между Францией и Алжиром. 1-я, 2-я и 3-я дивизии крейсеров находились к востоку от Сардинии, чтобы, в случае необходимости, оказать ей поддержку.

Пока развивалось наступление на французском фронте, флот начал готовить высадку на побережье, но перемирие с французами отменило обе операции.

В 1.35 25 июня военные действия против Франции прекратились. Флот завершил эту короткую первую фазу войны, полностью пересмотрев свои возможности. Множество боев наступательного характера, в которых участвовали корабли всех классов, подняли боевой дух экипажей, хотя настоящих боев пока еще не было. Все стычки прошли успешно, эффективность различных родов войск была опробована и оказалась удовлетворительной. Недостатков, заслуживающих упоминания, не обнаружилось…

Провал планов оккупации Туниса и Мальты

Выход Франции из войны изменил стратегическое положение Италии в благоприятную сторону, в основном потому, что французский флот, за малыми исключениями, теперь находился под командованием маршала Петэна. Более того, французские корабли в британских портах и эскадра, базировавшаяся на Александрию, отказались сражаться вместе с англичанами. Эта эскадра осталась в Александрии в полуинтернированном состоянии до англо-американской высадки в Алжире в 1943 году. Французские корабли в британских портах продемонстрировали такие враждебные настроения, что англичане 3 июля полностью захватили их и разоружили. Остатки французского флота, включая корабли в наиболее отдаленных колониях, подчинились условиям перемирия, согласно которым они должны были оставаться в портах частично разоруженными.

Хотя перемирие с Францией и не увеличило количества кораблей итальянского флота, оно значительно улучшило общее положение Италии, так как отпала необходимость следить за французскими базами. Тем не менее, держаны Оси не сумели использовать это в полной мере, что дало позднее тяжелейшие последствия. Если бы порты и аэродромы Туниса были оккупированы и использовались итальянцами без всяких ограничений, результат мог кардинальным образом повлиять на исход войны. Если бы оба берега Сицилийского пролива находились под контролем итальянцев, то его удалось бы наглухо закупорить для англичан. Проведя линии снабжения к тунисским портам, удалось бы снабжать ливийский фронт гораздо более экономичным и безопасным путем, чем тот, который приходилось использовать — из Италии в Триполитанию. Мальта, лежавшая как раз на полдороге, контролировала близлежащую зону. Если бы французские морские и воздушные базы н Алжире были оккупированы, удалось бы установить частичный контроль над западным Средиземноморьем. В конце концов Мальту удалось бы нейтрализовать, а Гибралтар попал бы под удары с воздуха. Это заложило бы основу для последующего захвата этого британского бастиона.

Естественно, итальянский флот немедленно потребовал хотя бы оккупировать порты Туниса. Однако Муссолини, под влиянием иллюзорной идеи короткой войны, даже не обсуждал этот вопрос с Берлином. Гитлер, которого в те дни занимал только сухопутный аспект войны, не сумел понять, что Средиземноморье было единственным театром, на котором можно было сражаться с Британской империей, и где следовало сосредоточить все ресурсы Оси. Поэтому в то время он не учитывал стратегического значения Французской Западной Африки. Гитлер был занят предстоящей кампанией в России, и ввязываться в новые операции на западе казалось ему непозволительной роскошью. Более того, Риббентроп не желал ослабления Франции и усиления Италии на Средиземноморье. Со своей стороны итальянцы не желали появления немцев на Средиземном море (Итальянцы сумели поставить все французское средиземноморское побережье под контроль «Комиссии по перемирию», состоящей исключительно из итальянцев). В результате политические вопросы так запутали проблему, что первостепенные военные соображения оказались забытыми. Эта ошибка, имевшая роковые последствия, так и не была осознана политическими лидерами, пока не стало слишком поздно. Поэтому выход Франции из войны принес итальянскому флоту гораздо меньше пользы, чем мог бы.

Мальта, ее порты и аэродромы, находилась в самом сердце важнейшей итальянской стратегической зоны. Стратегические соображения требовали немедленной оккупации острова. Фактически еще в 1938 году флот считал захват Мальты первейшим и важнейшим условием любой войны против Великобритании. Когда появились первые признаки возможности участия Италии в войне, Супермарина представила Верховному Командованию план захвата острова. Но Верховное Командование не проявило к нему интереса, считая, что война будет очень короткой. Оно также полагало, что ВВС сумеют полностью нейтрализовать Мальту, лишив ее всякой военной ценности. ВВС, вдобавок, сообщили, что могут выделить для поддержки такой операции только 100 устаревших самолетов или даже меньше. Стало ясно, что итальянскому флоту придется в одиночку сражаться с британским и французским флотами и авиацией, чтобы высадить десант на остров.

Когда началась война, англичане, не колеблясь, начали увеличивать силы авиации на Мальте даже ценой ослабления обороны метрополии. После этого самолеты с Мальты заставили итальянский флот напрягать все усилия для проводки конвоев в Африку. Тем не менее, конвои несли серьезные потери. Ударам начали подвергаться объекты и южной Италии. Позднее Мальта послужила базой для вторжения в Сицилию. Оглядываясь назад, можно сказать, что захват Мальты в начале войны любой ценой оправдался бы. А так Мальта, вне всяких сомнений, оказалась главным фактором, обеспечившим победу союзников на Средиземном море — на суше, на море и в воздухе.

Самопожертвование «Эсперо»

После нейтрализации Туниса посылка конвоев в Ливию, которая ранее представлялась неразрешимой проблемой, стала возможной. По этой причине уже в день подписания перемирия с Францией — 25 июня — первый конвой отправился в Триполи. Он прибыл без происшествий два дня спустя. Но ливийский фронт требовал все больше оружии и боеприпасов. Из-за трудностей проводки судов в Тобрук было решено использовать для доставки грузов подводные лодки и носимые корабли. После походов «Зоеа», «Брагадина» и флотилии «Артильере», описанных выше, 27 июня из Таранто вышли «Эсперо», «Остро» и «Зеффиро», имея на борту 120 тонн боеприпасов, 10 противотанковых орудий и 162 артиллериста. Через несколько часов вышли миноносцы «Пило» и «Миссори», которые везли еще 52 солдата и несколько десятков тонн грузов.

Утром 28 июня 3 эсминца в открытом море были замечены британским разведывательным самолетом, который некоторое время следовал за ними. Вечером, вскоре после 18.00 появились 5 британских крейсеров и с расстояния более 20 километров открыли огонь по «Эсперо». Неблагоприятная видимость на закате помешала итальянцам заметить врага. В исходе боя сомнений не было, так как палубы всех 3 устаревших итальянских эсминцев были загромождены ящиками, мешавшими вести ответную стрельбу. В этой ситуации командир эскадры (капитан 1 ранга Барони) решил пожертвовать своим кораблем, чтобы спасти 2 других. Он продолжал бой в одиночку, маневрируя так, чтобы прикрыть 2 остальных эсминца, которым приказал отрываться и уходить. Неравный бой продолжался 2 часа. Британская стрельба оказалось довольно неточной, и «Эсперо» был накрыт лишь пятнадцатым залпом. Но итальянский эсминец продолжал отважно отстреливаться, пока у орудий оставались расчеты. Капитан 1 ранга Барони салютовал своему спасающемуся экипажу, когда корабль тонул. Сам он добровольно остался на мостике. Самопожертвование «Эсперо» спасло 2 других эсминца, которые благополучно добрались до Африки.

Этот эпизод наглядно показывает успех британской авиаразведки, которая обнаружила итальянские корабли и навела на них свои крейсера. В тоже время он демонстрирует и беспомощность итальянской авиаразведки, так как если бы британские корабли были обнаружены вовремя, 3 эсминца смогли бы уклониться от неравного боя. Как мы увидим дальше, аналогичные эпизоды повторялись много раз, а значит, самое время немного поговорить о состоянии итальянской авиаразведки.

Недостатки итальянской авиаразведки

В начале войны итальянский флот располагал примерно 100 разведывательными самолетами. Это количество могло бы считаться достаточным для тех дней, если бы флот выделил для этой цели современные, боеспособные самолеты. Однако большая часть этих самолетов была одномоторными гидропланами (Кант Z.501), чьи летные характеристики сегодня кажутся просто смешными. Да и в то время они выглядели так же. Достаточно отметить, например, что их максимальная скорость составляла 180 км/час, или 112 миль/час. Пилоты добивались выдающихся результатов, учитывая техническое несовершенство оборудования, но эти результаты абсолютно не отвечали требованиям войны.

Всем, занятым этой проблемой, было ясно, что требуется более современный самолет. Учитывая неудовлетворительные характеристики нового трехмоторного гидроплана (Кант Z.506), флот настоял на использовании для целей разведки самолетов сухопутного базирования. Однако общая нехватка самолетов и грызни между родами войск привели к тому, что флот так и не получил приличных самолетов для этой работы. Вдобавок, невозможность восполнить потери и требования увеличить число вылетов привели к тому, что количество выделенных самолетов начало сокращаться и еще меньше отвечало потребностям.

Наконец флоту пришлось принять компромиссный вариант. Часть вылетов должны были совершать ВВС своими собственными самолетами. Но пилоты ВВС не были обучены выполнению специфических задач. Кроме того флотским наблюдателям было запрещено участвовать в вылетах экипажей, укомплектованных личным составом ВВС. II целом ли полеты ВВС имели мало ценности. Довольно часто пилоты передавали ошибочную информацию, которая дорого обходилась, если флот планировал спои операции на ее основе. Положение еще более усложнилось с появлением на Средиземном море Люфтваффе. Немцы приняли на себя часть ответственности за проведение разведывательных полетов, но выполняли их в соответствии со своими собственными правилами, которые сильно отличались от итальянских.

Все недостатки итальянской авиаразведки только сильнее подчеркивала успешная разведывательная деятельность британской авиации, которая во второй половине войны, казалось, достигла предела совершенства. Британская авиация активно действовала и ночью, даже в первые дни войны. Позднее англичане добились по-настоящему успешных результатов ночью, используя радар. Итальянский опыт оказался прямо противоположен английскому. Можно сказать, что итальянской ночной авиаразведки просто не существовало. Только в конце войны германские самолеты иногда проводили ночные вылеты. Всего 2 самолета были оснащены радаром, и они действовали лишь несколько недель.

Печальной традицией итальянских самолетов-разведчиков стало прекращение наблюдения с закатом и попытка восстановить контакт утром. Этот недостаток оборачивался утомительными поисками, которые часто завершались ничем. Даже обнаружение врага могло произойти слишком поздно, чтобы использовать полученную информацию. В результате британский флот получил колоссальное оперативное преимущество перед итальянцами. Воздушная разведка — это глаза флота. В этом смысле оказалось, что итальянский флот если и не был совершенно слеп, то страдал сильнейшей близорукостью.

Испытания «Торричелли»

В конце июня 1940 года итальянские подводные лодки, находившиеся в море в момент начала военных действий, вернулись в свои базы. Многие из них были повреждены, а 9 пропали — 5 из них в Средиземном море, 4 — в Красном. Пропавшие в Красном море составляли ровно половину из 8 субмарин, действовавших там. Никакой другой флот не рисковал держать подводные лодки в этих водах из-за тяжелейших климатических условий. По причине дефектов в системах кондиционирования воздуха на всех итальянских кораблях были часты случаи тепловых ударов и отравления парами хлора. Эту проблему решить в то время было невозможно из-за изоляции театра.

Также стало известно, что англичане сумели захватить «Галилей». Лодка беспомощно дрейфовала, после того как почти весь экипаж погиб в ходе атаки, а уцелевшие отравились ядовитыми газами. К счастью, факт захвата стал известен Супермарине сразу, как только это произошло. Почти наверняка все шифровальные книги попали в руки врага. Поэтому, среди прочих неотложных мер, в течение нескольких дней пришлось заменить все коды, копии которых имелись на «Галилее». Как теперь стало известно, на борту «Галилея» не было найдено ни одной шифровальной книги. Зато англичане обнаружили оперативный приказ, в котором указывалась зона патрулирования «Гальвани». Эта лодка была легко обнаружена и уничтожена.

Позднее англичане обнаружили «Торричелли», которая должна была прервать свое патрулирование возле Джибути. Она попыталась вернуться в базу, вынужденная двигаться в надводном положении, так как из-за повреждений не могла погружаться. К рассвету 23 июня «Торричелли» сумела проскользнуть мимо британских патрулей в проливе Перим. Подводная лодка двигалась к Иассаве, когда была замечена британским шлюпом «Шорхэм». Вскоре за «Торричелли» гнались уже 3 эсминцы и 2 шлюпа. Хотя ситуация была безнадежной, командир лодки капитан-лейтенант Пелози не дрогнул, и в 5.30 субмарина первой открыла огонь по врагу. Это был бой 1 — 100-мм орудия и 4 пулеметов против 18 — 120-мм и 4 — 102-мм орудий и нескольких зенитных автоматов. Тем не менее, уже второй снаряд «Торричелли» попал в «Шорхэм», который был вынужден уйти в Аден на ремонт.

Неравная борьба продолжалась 40 минут, дистанция боя все сокращалась и сокращалась. Подводная лодка выпустила торпеды, от которых корабли противника уклонились. Однако «Торричелли» добилась еще нескольких попаданий из орудия. Один снаряд вызвал большой пожар на эсминце «Хартум». Стрельба англичан была отвратительной — первого попадания они добились только в 6.05. Снаряд ранил командира и вывел из строя рулевое управление. В этот момент Пелози приказал затопить корабль, и подводная лодка «Торричелли» медленно пошла на дно с развевающимся флагом. Люди были спасены эсминцами «Кандагар» и «Кингстон». Они с удовлетворением следили, как пламя пожирает «Хартум». Вскоре британский эсминец взорвался и затонул.

Поведение подводников вызвало уважение и рыцарственное восхищение противника. Поднятый на борт «Кандагара» Пелози получил все полагающиеся воинские почести. Командир «Кандагара» Робсон поздравил своего неприятеля, сказав: «Хотя нас было пятеро против одного, мы не смогли ни потопить вас, ни захватить, ни заставить сдаться». В Адене Пелози и его старший помощник были приглашены на официальный о бед. Командиры «Хартума» и «Торричелли», потерявшие свои корабли, обменялись сердечными тостами. Командующий Аденской военно-морской базой позднее заявил Пелози: «Вы отважно сражались в Перимском проливе. Я никак не могу назвать бой британской победой. Даже не считая наших потерь и повреждений, наши корабли расстреляли 700 снарядов и 500 пулеметных патронов, но все-таки не смогли потопить ваш корабль».

Бои у Пунта Стило и мыса Спада

В первые дни июля предчувствие неминуемой битвы так и витало в воздухе. 29 июня пришли сообщения о передвижениях англичан в центральном Средиземноморье и в Эгейском море. 2 эскадры итальянцев приготовились поднять якорь. Однако, на основе этих разведданных не было предпринято никаких действий. 1 июля: Супермарина узнала, что Гибралтарская эскадра вышла из порта и направляется на восток. По этой причине ночью 2 июля 1-я и 2-я дивизии крейсеров вышли в море, чтобы прикрыть конвой, возвращающийся из Триполи. В Сицилийском проливе была развернута группа торпедных катеров. На следующее утро британская эскадра, вышедшая из Гибралтара, обстреляла французскую базу в Оране (Мерс-эль-Кебир), после того как французские корабли отвергли приглашение англичан последовать за ними. Линкор «Бретань» был потоплен, еще 2 линкора и эсминец тяжело повреждены. Линейный крейсер «Страсбург» и 11 эсминцев сумели прорваться в Тулон. Бой привел к гибели 1500 французских моряков. Одновременно с этим боем французская эскадра в Александрии была разоружена и переведена на положение интернированной.

Вечером 6 июля важный итальянский конвой, состоящий из 5 теплоходов в сопровождении эсминцев, вышел из Неаполя в Бенгази. Когда на следующее утро конвой входил в Ионическое море, пришло известие, что группа британских крейсеров прибыла на Мальту. Супермарина немедленно отправила в море крейсерскую дивизию в качестве дополнительного сопровождения конвоя. Кроме того, 3 дивизии крейсеров должны были прикрывать конвой со стороны Мальты. Еще одна эскадра, состоящая из линкоров «Чезаре» и «Кавур» плюс 2 дивизии крейсеров, должна была осуществлять стратегическое прикрытие, так как считалось, что могут встретиться и более крупные британские корабли.

Вскоре после этого пришло сообщение, что часть сил Александрийского флота вышла в западном направлении. Ночью подводная лодка «Бейлул» сообщила, что обнаружила и атаковала это соединение, которое состояло из 3 линкоров, авианосца, 5 крейсеров и 16 эсминцев. Утром 8 июля Супермарина получила сообщение, что Гибралтарская эскадра тоже покинула базу, направившись на восток. Она состояла из 3 линкоров, авианосца, 5 крейсеров и 17 эсминцев. Казалось невероятным, чтобы все эти действия имели единственной целью атаку конвоя, который в любом случае англичанам было крайне трудно успеть перехватить. После войны стало известно, что Александрийский флот должен был возле Мальты встретиться с конвоем, направляющимся в Александрию. Сопровождение этого конвоя было его единственной целью. Однако этот конвой был обнаружен итальянцами только 11 июля уже на подходах к Египту. Со своей стороны, англичане после атаки «Бейлула» предположили, что итальянцы раскрыли их планы и собираются им помешать. На самом деле оба флота преследовали собственные цели и совершенно неправильно истолковали мотивы противника. Поэтому последовавший бой был результатом случайного стечения обстоятельств.

Какие бы причины ни вывели врага в море, очевидно, что англичане намеревались запутать Супермарину и заставить ее разделить силы, чтобы разбить их по частям. Этому стратегическому шаблону англичане следовали множество раз с унылой монотонностью.

Совершенно логично Супермарина решила держать свои силы сконцентрированными в центральной части Средиземного моря, чтобы защитить свой собственный конвой, прикрыть Ионическое побережье и навязать бой Александрийскому флоту прежде, чем он соединится с Гибралтарской эскадрой. В этот момент «Чезаре» и «Кавур» были единственными итальянскими линкорами, находящимися в строю. Неприятель имел в резерве много линкоров, и ему выпала блестящая возможность уничтожить «Кавур» и «Чезаре» раньше, чем войдут в строй остальные итальянские линкоры. Итальянский флот имел, со своей стороны, прямо противоположные намерения — избежать боя с превосходящими силами. Флот надеялся, что самолеты ВВС смогут повредить вражеские линкоры, прежде чем эскадры войдут в соприкосновение. Это несколько уравняло бы силы.

Выход Гибралтарской эскадры был правильно расценен Супермариной как отвлекающий маневр. Против нее должны были действовать подводные лодки и самолеты. Исходя из этих предположений, итальянские силы продолжали двигаться на юг, прикрывая конвой, который благополучно прибыл в Бенгази вечером 8 июля. В 15.00 того же дня командующий итальянским флотом адмирал Кампиони, корабли которого выполнили основную задачу, сообщил Супермарине, что направляется на восток навстречу британской эскадре, вышедшей из Александрии. Это заявление было свидетельством боевого духа, охватившего флот Кампиони. Но Супермарина имела веские основания запретить подобную акцию. К этому времени были расшифрованы две радиограммы противника, из которых стало ясно, что вражеский флот к завтрашнему полудню окажется у берегов Калабрии. Британский командующий адмирал Каннингхэм знал, что его эскадра сильнее, так как любой из трех его линкоров превосходил итальянские. Он надеялся использовать тактически выгодное положение своей эскадры, отрезать итальянцев от базы и уничтожить.

На основе этой информации итальянские силы могли бы легко уклониться от неравного боя, взяв курс на Мессину. Однако Супермарина решила принять бой, хотя калабрийские воды были менее пригодны для этого, чем район Киренаики. Поэтому Супермарина приказала адмиралу Кампиони маневрировать таким образом, чтобы принять бой около полудня в том районе, где, по предположениям, окажется к этому времени британская эскадра — то есть примерно и 50 милях юго-восточнее Пунта Стило (Калабрия). Ночь прошла спокойно, обе эскадры двигались к району боя. Вся разница заключалась в том, что англичане надеялись захватить противника врасплох, тогда как итальянцы сами намеревались навязать бой.

Все утро 9 июля за итальянскими кораблями следили британские самолеты-разведчики. А вот итальянская авиаразведка не сумела даже обнаружить вражескую эскадру. Эта неудача заставила Супермарину и адмирала Кампиони серьезно усомниться в своих действиях. Не отправились ли англичане назад в Александрию? Однако в 13.30 итальянцы подверглись яростной атаке британских торпедоносцев. Хотя это была первая такая атака, итальянцы сумели уклониться от всех торпед. Поскольку эти самолеты могли взлететь только с авианосца, их появление означало, что неприятель находится поблизости. Кампиони прикачал катапультировать гидросамолет, который вскоре обнаружил британскую эскадру всего в 80 милях. Хотя итальянские ВВС не причинили никакого вреда противнику, итальянские корабли пошли ему навстречу и приготовились начать бой.

Около 15.00 правофланговые итальянские крейсера заметили неприятельские крейсера на расстоянии около 25000 метров и немедленно открыли по ним огонь. Англичане не отвечали, пока расстояние не сократилось до 20000 метров. Как отмечают англичане, стрельба итальянцев была меткой, но лишь легкий крейсер «Нептун» получил одно попадание, причинившее легкие повреждения. Тем временем дистанция между линкорами противников все сокращалась, ив 15.53 заговорили тяжелые орудия. Расстояние было 26000 метров. Одновременно адмирал Каннингхэм поднял с авианосца «Игл» новую волну торпедоносцев. Их атака не принесла результата, хотя британские пилоты заявили, что добились по крайней мере одного попадания.

Вскоре после 16.00 381-мм снаряд с «Уорспайта» попал в итальянский флагман «Чезаре», вызвав пожар на нижних палубах. Дым через вентиляцию пошел в котельные отделения и заставил погасить группу котлов. Скорость «Чезаре» упала с 26 до 19 узлов. Тяжелый крейсер «Больцано» получил 3 попадания снарядами среднего калибра, которые не причинили серьезных повреждений. Наблюдатели на «Чезаре» считали, что было попадание в «Уорспайт», кормовая башня которого окуталась пламенем и прекратила стрельбу. Однако из позднейших английских донесений стало известно, что пожар возник, когда гидросамолет «Уорспайта» был подожжен орудийными газами собственных залпов.

Крейсера начали ставить дымзавесу вокруг «Чезаре», который боролся с огнем. Тем временем Кампиони приказал отходить, так как «Кавур» не мог в одиночку сражаться с 3 британскими линкорами. Эсминцы были посланы прикрывать отход. Следующая фаза боя оказалась совершенно беспорядочной из-за поставленных завес, и практически все корабли потеряли контакт с противником. Британский адмирал отказался продолжать бой, хотя все обстоятельства складывались в его пользу. В своем рапорте он написал, что не хотел проходить сквозь итальянскую дымзавесу, опасаясь эсминцев и подводных лодок. Он также не пожелал провести ночную торпедную атаку своими эсминцами. Поэтому в 16.45 британская эскадра начала отход, а итальянцы совсем не стремились восстановить контакт с противником. Вражеская эскадра направилась к Мальте, чтобы встретить конвой, который итальянские самолеты-разведчики обнаружили только 2 дня спустя уже недалеко от берегов Египта.

Какие выводы можно сделать из короткой стычки у Пунта Стило? Впервые в своей истории итальянскому флоту пришлось сражаться с британским. Объективный анализ результатов может привести к заключению, что бой закончился вничью. Ни один корабль не был потоплен. 4 попадания, полученные итальянскими кораблями, не имели серьезных последствий. То же самое можно сказать о повреждениях «Нептуна» и «Уорспайта». Оба флота выполнили свои главные задачи, которые они ставили перед собой. Оба конвоя благополучно дошли до цели. Оба флота не сумели помешать противнику, так как плохо понимали, что же он делает. Однако следует помнить, что вечером 8 июля англичане вышли в море, чтобы нанести решительное поражение итальянцам. Это им полностью не удалось. Ситуация была исключительно благоприятной для них. Адмирал Каннингхэм давно планировал нечто подобное, но в своей книге он признался: «Бой оказался совершенно неудовлетворительным для нас». Возможно, еще более примечателен другой факт, тоже упомянутый им в своей автобиографии. Сразу после возвращения в Александрию он потребовал из Лондона новые подкрепления: четвертый линкор, несколько тяжелых крейсеров, бронированный авианосец, крейсер ПВО и много мелких кораблей. Это требование, сделанное сразу после боя у Пунта Стило, есть прямое выражение уважения к итальянскому флоту.

С другой стороны, бой ясно показал полную несостоятельность итальянской авиаразведки и отсутствие взаимодействия кораблей с самолетами. Неудача была еще более удручающей потому, что бой происходил вблизи итальянского побережья. Ни один итальянский истребитель не появился в воздухе, когда адмирал Каннингхэм выслал в атаку свои торпедоносцы. В 15.40 Кампиони потребовал послать в атаку бомбардировщики, так как надеялся нарушить строй англичан в момент завязки боя, как планировала Супермарина ночью накануне боя. Но эти бомбардировщики прибыли, когда бой уже завершился. В основном они бомбили итальянские корабли, возвращающиеся в Мессину, а не корабли противника. К счастью, ни один итальянский корабль не пострадал во время этой ошибочной атаки. Тем более не пострадали и вражеские корабли.

Вечером накануне битвы самолеты ВВС добились одного попадания в крейсер «Глостер». Летчики также добились нескольких попаданий в корабли Гибралтарской эскадры. Ее выход был отвлекающим маневром, что подтвердилось, когда она повернула назад южнее Балеарских островов. Все эти попадания причинили только минимальные повреждении. Тем не менее, Муссолини считал иначе. Чиано и своем дневнике 13 июля записал, что в этом бою «были уничтожены 50% британских морских сил на Средиземном море».

Торпедоносцы с британского авианосца вечером 10 июля атаковали некоторые итальянские корабли, стоявшие на якорях в бухте Аугусты и торпедировали эсминец «Панкальдо». Однако позже корабль был поднят и отремонтирован.

Когда британская эскадра возвращалась в Гибралтар, ее атаковала итальянская подводная лодка «Маркони», которая потопила эсминец «Эскорт».


* * *


В греческих водах сновало множество британских судом, как военных, так и грузовых. Поэтому Супермарина решила перевести на остров Лерос — итальянскую базу на Додеканезах — 2 легких крейсера: «Банде Нере» и «Коллеоне». Они вышли из Триполи вечером 17 июля и на следующее утро были замечены британскими самолетами. В то же время итальянская авиаразведка ничего не могла сообщить о передвижениях англичан. Эти 2 корабля под командой адмирала Кассарди уже входили в Эгейское море между Критом и Цериготто, когда они 19 июля в 6.20 заметили по носу 4 британских эсминца. Крейсера немедленно открыли огонь. Эсминцы начали удирать на восток на большой скорости. Крейсера стали их преследовать. Стрельба была очень неточной из-за большого расстояния и исключительно скверной видимости.

После часа преследования, когда крейсера вышли на траверз мыса Спада, из полосы тумана на севере на них внезапно обрушились снаряды. «Банде Нере» почти немедленно получил попадание, которое не причинило вреда. Итальянские корабли ответили, стреляя по вспышкам, которые можно было различить в тумане. Потом появились 2 корабля. Первым был бронированный крейсер «Сидней», а вторым — эсминец «Хэйвок». Но его силуэт издали был очень похож на крейсерский, и в результате адмирал Кассарди решил, что 2 его 5000-тонным крейсерам, практически лишенным брони, противостоят 2 тяжело бронированных крейсера в 7000 тонн и 4 эсминца. Путь отхода лежал на восток, и со своей превосходящей скоростью дивизия могла легко уйти в направлении Лероса. Вместо этого адмирал Кассарди повернул на юг и принял бой.

Последовала долгая дуэль, но ни одна сторона не добилась попаданий. Затем, примерно после часа интенсивной стрельбы, в 8.25 «Сидней» добился исключительно удачного попадания в «Коллеони». Снаряд взорвался в таком месте машинного отделения, что крейсер сразу потерял ход. 2 британских эсминца торпедировали и потопили беспомощную, неподвижную цель.

«Банде Нере» капитана 1 ранга Мауджери продолжая бой в одиночку и в 9.26 добился попадания в «Сидней». Хотя британский крейсер не получил тяжелых повреждений, он немедленно отошел, сопровождаемый эсминцами. Позднее стало известно, что на «Сиднее» к этому времени уже кончались боеприпасы. После того, как противник вышел из боя, «Банде Нере» направился в Бенгази.

Бой, несомненно, был успешным для англичан, хотя успех принесло исключительно удачное попадание. Победители не только потопили «Коллеони», но и помешали перевести 2 итальянских крейсера на Лерос.

Следует указать, что во время переходов подобного рода в опасных водах итальянская авиаразведка должна была обнаружить корабли противника — если не накануне, то хотя бы утром в день боя. Более того, в 7.22 крейсера потребовали выслать бомбардировщики. Те прибыли только в 12.37, хотя итальянские аэродромы на Додеканезских островах находились всего в получасе лета. По крайне несчастливому стечению обстоятельств, опоздавшие бомбардировщики атаковали англичан, когда те спасали людей с «Коллеони». В результате множество итальянских моряков осталось в воде.

В это же время конвой из 5 теплоходов, сопровождаемых единственным эсминцем, возвращался в Италию из Бенгази. Как только Супермарина получила известие о происшедшем бое, она приказала 8-й дивизии крейсеров немедленно выйти для прикрытия конвоя. Однако противник снова не появился.

Действия авиации и увеличение перевозок морем

В этот период англичане бомбили Тобрук по несколько раз в день, так что это уже вошло в привычку. Большая часть налетов бомбардировщиков не приносила ощутимых результатов. С другой стороны, атаки торпедоносцев становились все более эффективными и опасными. Во время двух отдельных атак 5 и 20 июля были потоплены 2 торговых судна и эсминцы «Зеффиро», «Остро», «Нембо». У эсминца «Эуро» был оторван нос. Корабль, несмотря на огромные трудности, был отбуксирован в Таранто и отремонтирован.

Таким образом вся эскадра эсминцев, базировавшаяся в Тобруке, была уничтожена британскими торпедоносцами. Она была основной целью налетов, так как ее обстрелы берегового фланга британского фронта причиняли противнику много беспокойства.

К середине июля конвои в Ливию стали регулярными и важными операциями. Флоту пришлось менять свои первоначальные планы, так как эти операции ранее не предусматривались. Вдобавок флоту пришлось поработать, чтобы организовать регулярные конвои между Триполи и Бенгази для того чтобы перебросить в Киренаику войска, расположенные на границах Туниса. Далее, увеличивающиеся объемы поступающего снабжения заставили использовать Триполи как главный распределительный пупке. Полому флот был вынужден постоянно держать в Линии несколько эсминцев и эскортных кораблей и множество вспомогательных судов.

В конце июля, когда армия и ВВС потребовали перенести в Ливию большое количество войск и техники, пришлось подготовить конвой из 11 судов большого тоннажа. Учитывая важность конвоя и сообщения о находящихся в море британских кораблях, 11 крейсеров, 23 эсминцев и 11 эскортных кораблей вышли вместе с конвоем. Однако британский флот и Александрии не продемонстрировал никаких агрессивных намерений, и конвой достиг цели благополучно.

2 августа пошли в строй новые линкоры «Литторио» и «Витторио Венето». Они были великолепным продуктом лучших конструкторов флота и итальянской промышленности. Вероятно, в то время они были лучшими линкорами в мире, не столько благодаря своей огневой мощи, как множеству технических нововведений. Чтобы сделать большой корабль полностью эффективным, пришлось решить тысячу и одну проблему. В августе также продолжались частые постановки мин в Сицилийском проливе. Они уже принесли первые плоды — ночью 24 августа возле мыса Бон подорвался на мине, взорвался и затонул эсминец «Хостайл».

30 августа англичане повторили свой тактический прием — одновременные операции обоих своих средиземноморских соединений. Гибралтарская эскадра пошла на восток, а Александрийский флот — на запад. Как только было получено известие об этом, Супермарина приказала итальянскому флоту выйти в море в направлении Киренаики, чтобы перехватить Александрийский флот. Самолеты и подводные лодки должны были заняться Гибралтарской эскадрой. За несколько дней до этого линкор «Дуилио», закончив модернизацию, вошел в строй. Также были отремонтированы повреждения «Чезаре», полученные в бою у Пунта Стило. Поэтому в море вышли 5 линкоров — «Литторио», «Витторио Венето», «Чезаре», «Кавур» и «Дуилио» — вместе с 10 крейсерами и 34 эсминцами. В этот момент итальянский флот находился в великолепном состоянии по своей эффективности, боеготовности и боевому духу.

Когда британский самолет сообщил о том, что итальянская эскадра находится всего в 100 милях, британское соединение повернуло на юг, показывая, что не намерено искать столкновения. Шансы перехватить англичан до заката были сомнительны, поэтому в конце дня 31 августа итальянские корабли повернули назад с приказом вновь повернуть на юг на рассвете. Если бы ночью неприятель опять двинулся на запад, его можно было бы перехватить прямо в центре Средиземного моря.

Ночью разразился сильный шторм. Итальянским эсминцам пришлось очень тяжело. Шторм также помешал итальянским самолетам-разведчикам получить хоть какую-то информацию о положении восточного и западного соединений англичан в течение всего следующего дня. В такой ситуации Супермарина утром 1 сентября приказала всем кораблям вернуться в базы. Все равно эсминцам уже требовалось пополнение запасов топлива. Многие эсминцы вернулись в порты поврежденными во время шторма, потеряв несколько человек, смытых волнами.

Британские корабли, которые тоже почувствовали удары шторма, сумели под его прикрытием добраться до Мальты и отправились обратно на восток, избежав контрударов с моря и с воздуха.

Этот неудачный выход итальянского флота был самой большой упущенной возможностью, даже более важной, чем представлялось в то время. Как мы знаем сегодня, в тот день линкор «Вэлиант», авианосец «Формидебл» и крейсера ПВО «Калькутта» и «Ковентри» прошли Сицилийским проливом. Это были подкрепления, посланные в Александрию в ответ на требования адмирала Каннингхэма после боя у Пунта Стило. Поскольку резкое ухудшение погоды помешало любым действиям авиации, Супермарина даже не подозревала об их переходе. Данные разведки были настолько неточны, что после прибытия британских кораблей в Александрию считалось, что они направляются в Красное море.

6 сентября пришло сообщение, что Гибралтарская эскадра снова вышла в море и движется на восток. Супермарина немедленно отправила на перехват 5 линкоров, 6 крейсеров и 18 эсминцев. Однако англичане прямо возле Гибралтара развернулись и ушли в Атлантику для операции против Дакара. Этот маневр разведка Супермарины не заметила. Поэтому последовали безуспешные поиски по всему западному Средиземноморью.

В течение сентября англичане лихорадочно усиливали свою авиацию на Средиземном море. Многие самолеты прилетели прямо из Великобритании. Один «Бленхейм», например, сел на Пантеллерии, считая, что это Мальта. Позднее еще один таким же образом занесло на Лампедузу.

Эффект прибытия этих подкреплений итальянцы почувствовали сразу. Резко усилились бомбардировки Бардии, Тобрука, Дерны и Бенгази. Возросли и потери. В последнем порту за несколько дней были потоплены эсминцы «Бореа» и «Аквилоне» и тяжело повреждены миноносцы «Сигно» и «Косенц», а также 3 торговых судна. Поэтому Супермарина потребовала от Верховного Командования организовать ПВО ливийских портов, так как за их прикрытие от атак с воздуха отвечала армия. До этого времени системы ПВО практически не существовало. В конце концов решение проблемы пришлось взять на себя флоту, так как армия ничего не могла выделить в тот момент.

Начиная с августа, морские перевозки в Ливию резко возросли, так как итальянская армия готовилась начать наступление на Египет. Однако британское противодействие этим перевозкам было минимальным. Корабли адмирала Каннингхэма не сделали ни малейшей попытки помешать движению конвоев. Плохо обученные британские подводные лодки выпустили много торпед, но не достигли никаких результатов. Бомбардировщики в то время еще имели ограниченный радиус действия. В результате многие морские маршруты остались открытыми, и Супермарина использовала это преимущество, направляя по ним большинство конвоев. За период с 10 июня по 30 сентября было перевезено 148817 тонн техники и припасов без потерь. Фактически до конца ноября действия англичан не нанесли никаких потерь конвоям.

С другой стороны, такое увеличение перевозок поглощало все большее количество кораблей для их прикрытия. Сюда, разумеется, не входят те случаи, когда требовалось вмешательство главных сил флота. К сентябрю 1940 года 35 эсминцев, или всех имевшихся в составе флота, плюс множество вспомогательных судов были выделены для постоянной работы по сопровождению конвоев на ливийском маршруте. Такое отвлечение сил имело серьезные последствия при решении остальных задач, возложенных на миноносный флот.

Действия флота в конце лета 1940 года

В конце августа Верховное Командование потребовало от Супермарины как можно быстрее перебросить в Албанию экспедиционные силы. Похоже, эти войска предназначались для действий против Югославии, но в итоге были использованы в Греческой кампании. Супермарина немедленно создала специальный штаб в Бриндизи, придав ему значительные силы: миноносцы, флотилии торпедных катеров, катера-охотники, тральщики, буксиры и множество вспомогательных кораблей. За 10 дней, с 10 по 20 сентября, флот перевез в Албанию без всяких потерь экспедиционный корпус в составе: 40310 человек, 7728 лошадей и мулов, 701 машину и 35535 тонн грузов.

Верховное Командование до сих пор еще не открыло Супермарине своих планов в балканском секторе, но поскольку писанию потребовались такие перевозки, флот заподозрил, что готовится нечто серьезное. Так как было ясно, что любые действия на Балканах еще больше ухудшат стратегическую ситуацию Италии и ограничат возможности флота, адмирал Каваньяри 19 сентября направил Верховному Командованию большой меморандум. Он предлагал сосредоточить все итальянские силы на Египетском фронте и продемонстрировал абсолютную необходимость «не распылять нашу энергию по всем направлениям». 23 сентября маршал Бадольо ответил короткой нотой, в которой выражал очевидное намерение отделаться от всяких нежелательных советчиков.

В сентябре последовала короткая вспышка военных действий между англичанами и французами в районе Дакара. Хотя сами по себе эти бои имели мало значения, стратегам Оси следовало бы повнимательней к ним присмотреться. Они показали намерение англичан захватить французские порты в Западной Африке. Выпадал благоприятный случай пересмотреть свою политику в отношении французских баз в Тунисе и Алжире и оккупировать хотя бы первые. Растущие перевозки в Ливию и британские подкрепления на Мальте потребовали усиления прикрытия конвоев морскими и воздушными силами, базирующимися в Тунисе. Супермарина поставила вопросу перед Верховным Командованием, но в результате противодействия немцев план снова провалился.

Ночью 5 сентября эскадра миноносцев «Альтаира» открыла серию новых операций, поставив минный барьер перед британской базой Валетта (Мальта). После этого постановки повторялись еще 35 раз, и на подходах к стратегически важному порту был создан опасный минный пояс. Потом он был усилен минами, сброшенными германскими самолетами. После войны узнали, что англичане на этих минах потеряли эсминцы «Джерси», «Саутволд», «Куявек», подводную лодку «Олимпус», много вспомогательных судов флота и торговых кораблей.

В сентябре не предпринималось важных операций, и британские корабли не покидали гавани Александрии. Итальянский флот использовал эту передышку для интенсивных учений, чтобы повысить индивидуальную и коллективную боеспособность, особенно новых линкоров.

29 сентября произошли важные события. Во-первых, Верховное Командование потребовало от Супермарины остановить проводку конвоев в Ливию. Наземные службы снабжения просто не могли справиться с огромным объемом перевезенных припасов. Во-вторых, флот и ВВС пришли к новому соглашению в старом споре о торпедоносцах. ВВС признали, что самолет-торпедоносец продемонстрировал такие возможности, «как долго доказывал флот», что желательно его дальнейшее развитие. Флот также добился, чтобы его наблюдатели руководили действиями этих самолетов, но ВВС быстро забыли об этом. Флот продолжал снабжать ВВС авиаторпедами и оборудованием для их обслуживания.

В тот же день была поставлена задача обеспечить перевозку сельскохозяйственных удобрений из Туниса. Флот не мог обеспечить сопровождение этих судов. Поэтому транспорт выходили из Сфакса и Суса парами без сопровождения. Однако, благодаря применению тысячи и одной уловки, долгое время удавалось удерживать потери на минимальном уровне.

Наконец, 29 сентября у Сиди-Баррани была замечена британская эскадра, направляющаяся в центральное Средиземноморье. Супермарина немедленно отправила свой флот в море, но авиаразведка нашла корабли противники только 2 дня спустя. На этот раз они были замечены после полудня 1 октября уже возвращающимися в Александрию. Тем временем итальянские корабли, не располагая информацией о действиях противника, тоже вернулись и базы. Англичане заметили итальянцев раньше, но адмирал Каннингхэм — он признает это в своих мемуарах — нашел, что противник располагает превосходящими силами, и «после некоторых раздумий решил поторопиться». Через несколько дней он получил от Военною Кабинета фитиль. В этой депеше Черчилль обвинял Александрийский флот в том, что он «повернулся спиной к активным операциям против итальянского флота», и выражал надежду, что, получив подкрепления, адмирал Каннингхэм «сделает больше».

В этот период из-за возросшей активности вражеских подводных лодок итальянскому флоту пришлось улучшать организацию своих противолодочных сил, которым да сих пор не хватало новой техники. Несмотря на все недостатки, 8 подводных лодок союзников были потоплены с начала войны до конца октября. Сюда входили 7 британских лодок: «Один», «Грэмпус», «Орфеус», «Освальд», «Феникс», «Рэйнбоу» и «Триад» и 1 французская — «Морзе». Сами итальянцы потеряли 13 подводных лодок на Средиземном море и 4 — в Красном море.

Э.Б. Каннингхэм

Одиссея моряка

Глава XXII

Флот вышел из Александрии поздно вечером 7 июля, все корабли покинули гавань к полуночи. Он состоял из линкоров «Уорспайт», «Малайя», «Ройял Соверен», авианосца «Игл», крейсеров «Орион», «Нептун», «Сидней», «Глостер», «Ливерпуль» и 17 эсминцев. Вскоре после выхода в море мы встретили 2 подводные лодки. Их атаковал эсминец «Хэйвок», но ничего определенного о результатах я сказать не могу. Остаток ночи прошел без инцидентов.

8 июля вскоре после 8.00 мы получили сообщение от подводной лодки «Феникс», в котором говорилось о 2 вражеских линейных кораблях и 4 эсминцах, замеченных в 5.15 примерно в 200 милях к востоку от Мальты. Они шли на юг, и это наводило на мысль, что линкоры могут прикрывать важный конвой в Ливию. Командующий военно-морской базой на Мальте получил приказ направить летающие лодки для слежения за итальянской эскадрой. В это время мы шли курсом на северо-восток со скоростью 20 узлов.

Этот наш поход резко отличался от мирного круиза месяц назад. На сей раз итальянцы были настороже, и все наши корабли 8 июля попали под сильную бомбардировку самолетов с Додеканезских островов. Мы понесли совсем небольшие потери, однако гибель 1 человека оказалась очень болезненной. Взрывом бомбы, попавшей в мостик «Глостера», был убит командир крейсера капитан 1 ранга Ф.Р. Гарсайд и еще 17 человек. После этого управлять кораблем пришлось с кормового поста.

Позвольте мне еще раз коснуться вопроса относительно эффективности итальянских бомбардировок и вообще действий авиации над морем, опираясь на опыт, полученный флотом в 1940 — 41 годах. Нам в то время казалось, что противник должен иметь несколько эскадрилий, специально подготовленных для атак против кораблей. Его разведывательные самолеты почти всегда обнаруживали наши корабли в море и сообщали о них. Вражеские бомбардировщики неизменно прибывали через час или два. Они сбрасывали бомбы с горизонтального полета с высоты около 12000 футов, двигаясь в сомкнутом строю, несмотря ни сильный зенитный огонь кораблей нашего флота. Дли такого типа атак меткость была очень хорошей. Нам просто везло, что мы избегали попаданий.

На сей раз мы провели в море 5 дней. «Уорспайт» и 5 эсминцев, сопровождавших его, за 4 дня были атакованы 35 раз. Противник сбросил более 400 бомб. Мне особенно запомнилась яростная атака 12 июля во время нашего возвращения в Александрию. Вдоль нашего левого борта легли одновременно две дюжины бомб, еще дюжина взорвалась справа по носу, примерно в 200 ярдах от корабля. Другие корабли испытали нечто подобное. Именно в тот день я увидел, как «Сидней», шедший вместе с нами, совершенно скрылся среди столбов воды высотой с церковь. Когда он снова появился, я запросил: «С вами все в порядке?» Капитан 1 ранга Дж.Э. Коллинз, который сегодня командует Королевским Австралийским Флотом, не без юмора ответил: «Я тоже на это надеюсь».

Не будет преувеличением сказать, что итальянские горизонтальные бомбардировщики, с которыми мы столкнулись в первые месяцы войны, были самыми лучшими, какие я когда-либо видел, гораздо лучше немецких. Позднее, когда стрельба наших зениток улучшилась, и наиболее хорошо подготовленные эскадрильи Реджиа Аэронаутика были уничтожены нашими истребителями, действия вражеской авиации над морем ухудшились. Но я буду всегда вспоминать их с уважением. Все-таки некоторым утешением для нас была мысль, что площадь моря значительно превышает площадь палубы. Тем не менее, все чувствовали себя голыми и беззащитными.

8 июля в 15.10 летающая лодка с Мальты сообщила о 2 вражеских линкорах, 6 крейсерах и 7 эсминцах, идущих на юг. Они находились примерно в 100 милях на северо-запад от Бенгази. Через час они развернулись и пошли на север. Это, а также интенсивные бомбардировки, создало впечатление, будто итальянцы стремятся не допустить нас в центральную часть Средиземного моря, и что обнаруженные корабли действительно прикрывают важный конвой, следующий в Бенгази или оттуда. У нас появлялся шанс перехватить итальянцев, и мы решили временно прервать операцию, ради которой вышли в море. Было решено направиться полным ходом к Таранто, чтобы отрезать итальянцев от базы.

Ночь прошла спокойно, а на рассвете 9 июля «Игл» поднял на разведку 3 самолета. Однако в 7.30 противника обнаружила в 145 милях на северо-запад от нас опять-таки летающая лодка с Мальты. Итальянцы находились примерно в 50 милях от мыса Спартивенто, носка итальянского «сапога». Последующие донесения наших самолетов показали, что итальянский флот состоит по крайней мере из 2 линкоров, 12 крейсеров и многочисленных эсминцев. Они были разбросаны на большом пространстве. Мы быстро сближались с противником и к полудню находились в 90 милях на запад от него.

Это был не тот случай, когда я хотел бы дать бой. Противник имел множество крейсеров, а мы после повреждения «Глостера», которое делало его непригодным к серьезному бою, располагали всего 4. Да при этом на них осталось не более 50% боеприпасов. Вдобавок наша скорость сближения была ограничена максимальной скоростью «Ройял Соверена». Однако следовало использовать любую возможность, и «Уорспайт» помчался на помощь нашим крейсерам. Ведь они значительно уступали противнику, имеющему 203-мм орудия, как в числе, так и в огневой мощи.

Я не буду детально описывать бой, все подробности которого изложены в моем рапорте, который опубликовало 27 апреля 1948 года приложение к «Лондон Газетт». Самое смешное, что он почти до мельчайших деталей повторил бои, которые мы разыгрывали на картах в Портсмуте на курсах тактики. Это делает честь качеству преподавания и полученным знаниям. Сначала мы установили контакт с помощью дальних разведчиков. Потом самолеты морской авиации с авианосца установили точное положение противника относительно нашего флота. Донесения хорошо подготовленных наблюдателей были точными и содержательными. Затем атаковали авианосные торпедоносцы. К сожалению, в этом случае они успеха не добились, хотя в последующих боях показали себя хорошо. Тем временем крейсера, развернутые строем фронта, выдвинулись вперед, чтобы обнаружить вражеские линкоры. Наконец в бой вступили наши линкоры.

Дул северо-восточный бриз, и море было почти спокойным. На небе виднелись редкие облачка. Видимость колебалась от 15 до 20 миль. В период между 14.52 и 15.00 «Орион» и «Нептун» заметили несколько групп вражеских крейсеров и эсминцев. 4 корабля вице-адмирала Тови находились примерно в 10 милях впереди «Уорспайта». Примерно в 10 милях позади нас шли «Ройял Соверен» и «Малайя» под прикрытием 9 эсминцев. «Игл» вместе с 2 эсминцами пытался занять позицию в 10 милях восточнее «Уорспайта». Поврежденный «Глостер» покинул авангард, чтобы присоединиться к «Иглу».

В 15.08 «Нептун» капитана 1 ранга Рори О'Конора. заметил итальянские линкоры. Впервые со времен Нельсона британский корабль на Средиземном море; поднял сигнал: «Вижу вражеский линейный флот». Это был звездный час крейсера «Нептун». Через 6 минут колонна из 4 итальянских тяжелых крейсеров открыла огонь. 4 крейсера вице-адмирала Тови открыли ответный огонь. Тем временем и мы на «Уорспайте» заметили вражеский авангард и открыли огонь с дистанции 26400 ярдов по одном/ из кораблей, обстреливавших нашу 7-ю дивизию крейсеров.

«Орион», «Нептун», «Ливерпуль» и «Сидней» столкнулись с большим количеством вражеских крейсеров, которые превосходили их в огневой мощи. Однако адмирал Тови умело руководил маневрами своей эскадры, и нам понадобилось всего несколько залпов 381-мм орудий, чтобы изменить ход боя, который начал складываться слишком неблагоприятно для нас.

В 15.30 противник отвернул, прикрывшись дымзавесой, и огонь был прекращен. «Уорспайт», который развил 24,5 узла, описал циркуляцию, чтобы позволить «Малайе» приблизиться. Через несколько минут мы обстреляли 2 итальянских крейсера, которые пытались обойти нас с востока, чтобы добраться до «Игла». Но самый знаменательный момент наступил в 15.53, когда «Уорспайт» открыл огонь по головному итальянскому линкору с дистанции 26000 ярдов. Оба вражеских линкора ответили. Они стреляли хорошо и накрыли нас, несмотря на большую дистанцию. Однако вскоре в бою наступила кульминация. Стрельба «Уорспайта» также была хорошей. Я следил за огромными всплесками наших 381-мм залпов, накрывающих цель, когда в 16.00 увидел яркую оранжевую вспышку сильного взрыва у основания трубы вражеского флагманского линкора. Поднялся столб дыма, и я понял, что противник получил серьезное попадание с дистанции 13 миль.

Это было слишком много для итальянского адмирала, моего старого друга Риккарди (Совершенно непонятная ошибка. Итальянской эскадрой командовал адмирал Кампиони, о чем Каннингхэм не мог не знать), которого я принимал в 1938 году на борту «Худа». Он держал книгу «Жизнь адмирала Нельсона» на столике возле своей койки, но… Его корабли отвернули прочь. В 16.04 «Уорспайт» прекратил огонь, дав в общей сложности 17 залпов. Весь западный горизонт был затянут плотной пеленой дыма, за которой совершенно скрылись итальянские корабли. Начиная с этого момента и до 16.40 «Уорспайт» дал несколько залпов с большой дистанции по вражескому крейсеру, который укрылся дымовой завесой. Мы также обстреляли из 152-мм орудий итальянские эсминцы, которые выскакивали из дыма и скрывались в нем.

Тем временем все наши эсминцы были посланы в контратаку. В 16.00 они на полном ходу прошли мимо «Уорспайта» с подбойного Порта, увертываясь от итальянских снарядов, ложившихся перелетами мимо нас. Немного позднее они попали под плотный огонь итальянских крейсеров. Еще через несколько минут к ним присоединилась наша 7-я дивизия крейсеров, и эсминцы завязали бой с вражескими эсминцами. Мы увидели следы нескольких торпед. Но итальянские эсминцы атаковали слишком робко и ни разу не подошли на близкое расстояние. Налетели мы на вражеские подводные лодки или нет — я не знаю. Во всяком случае, никаких подводных лодок мы не видели.

Один из гидросамолетов «Уорспайта», поднятый в воздух во время боя, держался над вражеским флагманом и сообщал нам о его маневрах. Наблюдатель передал несколько забавных сообщений, которые однако нас не слишком обрадовали. Противник полностью потерял строй, и его корабли в беспорядке на большой скорости отходили на запад и юго-запад в направлении Мессинского пролива и Аугусты. Лишь около 18.00 он передал, что итальянцы сумели привести себя в порядок, но в это же время они были атакованы собственными бомбардировщиками.

Однако вернемся назад, когда часы показывали еще 16.40. Я не собирался влезать внутрь вражеской дымовой завесы. Мы решили обойти ее с наветренной стороны, держась к северу от нее. К 17.00 некоторые наши эсминцы прошли дымовую завесу, но противника уже не было видно.

Тем временем в бой вступила Реджиа Аэронаутика, которая задействовала несколько сотен самолетов. С 16.40 до 19.25 мы подверглись серии сильнейших воздушных атак крупных соединений бомбардировщиков. Без внимания не остался ни один корабль. «Уорспайт» и «Игл», которые можно было безошибочно опознать, являлись, по-видимому, особенно заманчивыми целями. Каждый из них был атакован по 5 раз. Это было довольно жутко. Временами корабль полностью скрывался за огромными всплесками. Мы словно пробирались в густых зарослях чудовищных мрачных елей. Я серьезно опасался за старые корабли вроде «Ройял Соверена» и «Игла», защита которых была не слишком надежной. Любое из яичек, которые сбрасывали эти птички, могло отправить их на дно.

Я всегда буду помнить командира «Игла» капитана 1 ранга Э.Р.М. Брайда. Он сыграл важную роль во время сближения с противником в последовавшем бою. Я никогда не встречал более отважных и умелых летчиков, чем пилоты его 17 «Суордфишей». И никогда техники не работали более умело, чем в тот день, чтобы обеспечить полеты. Хотя летчики не добились попаданий в итальянские линкоры, они повредили 1 крейсер и проделали огромную работу в период между 16.00 и закатом. Постоянное ведение воздушной разведки, вылет 2 ударных групп при ограниченном количестве имеющихся летчиков и самолетов являются замечательным достижением. На следующий день в воздух была поднята третья ударная группа для атаки вражеских кораблей в Аугусте. Она потопила итальянский эсминец.

Бой завершился для нас совершенно неудовлетворительно. Я понимаю, что не следовало ждать от итальянцев слишком много, они не рискнули бы сражаться с нами до последнего. Однако, если бы они лучше скоординировали атаки всех имеющихся кораблей, они могли причинить нам гораздо больше хлопот. Единственное попадание 381-мм снаряда с «Уорспайта» дало совершенно непропорциональный моральный эффект. Больше ни разу итальянцы не рискнули встретиться лицом к лицу с британскими линкорами, хотя в нескольких случаях они могли дать бой, имея большое превосходство в силах.

В 17.25 наш флот находился в 25 милях от берегов Калабрии. Так как не оставалось никакой надежды перехватить противника раньше, чем он укроется в Мессинском проливе, мы изменили курс, чтобы выйти в район к югу от Мальты. Ночью ничего не произошло, и на следующее утро 10 июля «Ройял Соверен» имеете с эсминцами был отправлен для заправки топливом.

Командир военно-морской базы на Мальте получил приказ задержать выход очередного конвоя в Александрию. Однако, узнав о бое между линейными флотами, он резонно предположил, что у итальянцев будет слишком много забот и без него, и отправил 9 июля в 23.00 быстроходный конвой, состоящий из транспортов «Эль Нил», «Найт оф Мальта» и «Роди». Их сопровождали 4 эсминца.

Мы крейсировали южнее Мальты до утра 11 июля. В 8.00 к нам присоединились «Ройял Соверен» с эсминцами. Так как я спешил в Александрию на важное совещание, то я на «Уорспайте» с 4 эсминцами ушел вперед на скорости 19 узлов. Контр-адмирал Придхэм-Уиппел с «Ройял Совереном», «Малайей», «Иглом» и остальными эсминцами: остался прикрывать тихоходный конвой.

Глава III.

Бои становятся более ожесточенными

Столкновения 12 и 21 октября 1940 года

11 октября гражданский самолет, следующий в Ливию, сообщил, что видел британские линкор и авианосец в 100 милях к юго-востоку от Мальты.

Информация оказалась сюрпризом для Супермарины, которая продолжала гадать: почему разведывательные самолеты флота не видели этих кораблей? Тем не менее, чтобы защититься от нападения кораблей, которые прибыли на Мальту и ночью могут выйти на поиск, Супермарина приказала установить линию ночного патруля к востоку от острова. Для этого были выделены эсминцы «Артильере», «Авиере», «Джениере», «Камичиа Нера» и миноносцы «Айроне», «Альчионе», «Ариэль». Кроме того, к северу от Мальты патрулировали 4 торпедных катера. Еще одна флотилия эсминцев и торпедные катера были развернуты в Сицилийском проливе на случай, если британские корабли направятся на запад.

Предположения Супермарины оправдались, когда 12 октября в 1.35 «Альчионе» заметил вражеский крейсер и пошел в торпедную атаку. Миноносец выпустил 2 торпеды и начал маневрировать, чтобы атаковать с другого направления, одновременно вызывая ближайшие корабли. «Айроне», который подошел в это время, выпустил первые из своих торпед с расстояния 2000 метров. Продолжая идти на сближение, миноносец выпустил вторую пару торпед с дистанции всего 700 метров, одновременно открыв огонь из своих трех 100-мм орудий и добившись по крайней мере 7 попаданий. Британский корабль, оказавшийся крейсером «Аякс», сначала сделал опознавательный прожектором и не отвечал на огонь до четвертого залпа «Айроне». «Айроне» к этому моменту находился всего в 300 метрах от крейсера. Миноносец помучил множество попаданий 152-мм снарядами и потерял ход. После этого в дело вступил «Ариэль», который выпустил торпеды и открыл огонь из орудий, но тоже был накрыт ответным огнем. Миноносец затонул через несколько минут с большей частью экипажа. Все это произошло так стремительно, что, когда «Альчионе» завершил свой маневр и приготовился атаковать, британский крейсер уже исчез, а «Ариэль» затонул. «Альчионе» не осталось ничего другого, как снять экипаж с горящего и медленно тонущего «Айроне».

Некоторое время спустя, «Артильере», который мчался в район боя на полной скорости вместе с остальными тремя эсминцами, был замечен крейсером. (Как пишет в своих мемуарах адмирал Каннингхэм, «Аякс» имел радар. Благодаря ему, крейсер сразу обнаружил итальянские корабли.) Прежде чем эсминец сумел приблизиться на дистанцию торпедного выстрела, он был тяжело поврежден и остановился. Погибли все офицеры корабля, кроме старшего механика. «Авиере» в ходе атаки получил несколько попаданий, но выпустить торпеды тоже не сумел, так как вражеский корабль изменил курс и вышел из боя. «Камичиа Нера», который заметил крейсер, когда тот поворачивал, потерял контакт сразу после этого. Поэтому эсминец пошел на помощь «Артильере», который был весь объят пламенем. «Джениере», который находился дальше всех от места боя, прибыл, когда короткая стычка уже завершилась. Все, что ему оставалось, — сопровождать поврежденный «Авьере» обратно в порт.

Остальные вражеские корабли, которые следовали за «Аяксом», предпочли оставить все, как есть. Поэтому «Альчионе» сумел без помех спасти экипаж «Айроне». Командир «Айроне» капитан 2 ранга Альберто Банфи отказался покинуть корабль, так как там оставались раненые, которых нельзя было эвакуировать. К счастью, воздушный пузырь выбросил отважного офицера на поверхность, и он был спасен против своей воли. «Камичиа Нера» взял на буксир «Артильере» и пошел на север. Однако после 8.00 английские самолеты обрушили на эту пару серию бесконечных атак. Заметив приближающуюся вражескую эскадру в составе 2 крейсеров и 4 эсминцев, «Камичиа Нера» отдал буксир и скрылся. «Артильере» позднее был торпедирован и потоплен крейсером «Йорк».

Как только было получено известие о столкновении, Супермарина приказала 3-й дивизии крейсеров выходить в море. Соединение на полной скорости бросилось в район боя, но обнаружить противника не сумело.

Рапорты участников боя дали почву долгим размышлениям. Враг получил только несколько попаданий с «Айроне» и «Ариэля», что равнялось повреждениям, полученным одним «Авьере». Но ведь итальянцы потеряли вдобавок 1 эсминец и 2 миноносца. Мало того, это были лучшие корабли флота, которыми командовали выдающиеся офицеры. Каждый корабль, установив контакт с противником, вел себя отважно во всех отношениях, заслужив восхищение даже неприятеля.

Однако приходится отметить, что итальянцы технически отставали от англичан/, по крайней мере в том, что касалось ночных боев. Возможно, это отставание ограничивалось только наличием радара на «Аяксе». Итальянцы даже не подозревали, что англичане доработали его до такой степени, что могли использовать в бою. О существовании боеспособного радара у врага итальянцы узнали только после боя у Матапана в марте 1941 года. Поэтому исход боя с «Аяксом» считался полной случайностью, хотя и очень неприятной. (Как случайно узнал автор, это был первый случай использования радара в морском бою.)

На следующее утро Супермарина приказала флоту приготовиться к бою. Однако приказы на выход были отменены, когда стало известно, что вражеские корабли уже на полпути к Александрии и перехватить их уже невозможно. Самолеты ВВС бросились в погоню, но по ошибке они отбомбились по 3-й дивизии крейсеров, возвращающейся в базу. К счастью, попаданий не было.

Оглядываясь на происшедшее, итальянцы поняли, что флоту лучше было бы находиться в море, так как на следующее утро английское соединение было вновь замечено к западу от Крита (Когда англичане возвращались в Александрию, итальянский торпедоносец повредил крейсер «Ливерпуль», и тот едва не затонул). Но итальянцы теперь точно знали, что их корабли будут обнаружены британскими разведывательными самолетами сразу после выхода в море, и избавиться от постоянной слежки не удастся. Неприятель уже находился достаточно далеко, и поэтому имел достаточно времени, чтобы предпринять любой маневр для уклонения от нежелательной встречи. Эта ситуация повторялась много раз, когда неприятель уступал в силах. В таких случаях, если итальянский флот выходил в море, то не достигал ничего, кроме расходования ресурсов и износа машин. Попытки решить эту головоломку и вынудить врага на встречу в невыгодных для него условиях подчинили себе все усилия Супермарины. Однако, если не считать нескольких особо благоприятных стечений обстоятельств, которые нельзя было предвидеть заранее, превосходство английской воздушной разведки исключало любую встречу флотов, если англичане сами не желали принять бой. Поэтому для итальянского флота оказалось a priori невозможным дать бой, когда он этого желал и когда условия складывались благоприятно для него.

Тем временем, на далеком Красном море продолжение войны означало израсходование запасов топлива без всякой надежды пополнить их. Несмотря на это, итальянский флот не упускал возможности предпринять активные действия, если ситуация складывалась благоприятно. Именно это произошло ночью 21 октября, когда эсминцы из Массауа атаковали большой конвой, направляющийся в Суэц. 4 итальянских эсминца вступили в бой с кораблями сопровождения конвоя. На одном из эсминцев, «Нулло», отказало рулевое управление, и он потерял контакт с тремя остальными. На рассвете он был обнаружен и перехвачен тремя английскими кораблями, начался долгий бой.

После часовой перестрелки «Нулло» потерял ход, но сумел укрыться под защитой итальянской береговой батареи на острове Хармиль. Батарея обстреливала английские корабли, пока «Нулло» тонул. Итальянские артиллеристы добились попадания в эсминец «Кимберли», который пришлось отбуксировать в Порт Судан. В ходе этого боя случился эпизод, возможно, уникальный в морской истории. Командир «Нулло» капитан-лейтенант Борсини видя, что все уцелевшие спасены, отказался покидать корабль. Его ординарец матрос Чиараволо, уже находившийся в шлюпке, прыгнул обратно в море, как только понял, каким было решение командира. Верный ординарец вернулся к Борсини и погиб вместе с ним.

Начало войны против Греции

В это время идея захвата Греции укрепилась в голове Муссолини. Он не только держал германского партнера в неведении относительно своих намерений, но также не ставил в известность и собственный флот, возможно, потому, что догадывался — флот будет против этой авантюры. Поэтому итальянский флот и не подозревал, что планирование операции идет полным ходом. Представители флотского командования даже не были приглашены на совещание в канцелярии Муссолини 15 октября, когда обсуждался вопрос оккупации Греции.

Как только на следующий день флот узнал о принятых решениях, его командование выступило против операции. По мнению морского командования, такие действия ухудшили бы стратегическую ситуацию в центральном Средиземноморье и н Ионическом море. Далее, гарнизон Додеканезских остронов оказался бы в крайне трудном положении, а силы флота были бы раздроблены еще больше. Но решение было принято окончательно, и флот в очередной раз поставили перед свершившимся фактом. Поэтому флоту не оставалось ничего другого, как немедленно (19 октября) приступить к организации перевозок на другой берег Адриатики. Операции предстояли масштабные, и они имели решающее значения для успеха наступления на суше.

Словно для того, чтобы усугубить существующие проблемы, 22 октября пришел приказ организовать десант на Корфу. Пришлось немедленно создать так называемое «Специальное морское соединение» и начать собирать его корабли в портах нижней Адриатики. В него входили: два старых крейсера «Бари» и «Таранто», 2 эсминца, 3 миноносца, 4 торпедных катера, 3 десантных корабля типа «Чечиа». В то же время для перевозки десанта были подготовлены 4 больших войсковых конвоя. Надо заметить, что начало военных действий было отложено на 2 дня (26 — 28 октября) из-за шторма, бушевавшего в Адриатике. Эта задержка была, скорее, божьим даром, чем роковой ошибкой, как писал Муссолини.

Корабли, выделенные для высадки десанта на Корфу, прибыли к цели ночью 31 октября, но на следующий день получили приказ срочно высадить войска в Валоне. Высадка на Корфу отменялась. Требовалось как можно скорее заткнуть опасные дыры, образовавшиеся в итальянском фронте.

Недооценка ситуации, столь характерная для начального этапа греческой кампании, сказалась и на работе албанских портов. Они имели пропускную способность 3500 тонн грузов в день, а требовалось по крайней мере 10000 тонн в день. К 1 ноября в Дураццо скопилось 70 судов, ожидающих разгрузки, а портовые склады были забиты 30000 тоннами грузов.

Опасная ситуация, сложившаяся на фронте, оказала влияние на ход морских перевозок. Флот выбивался из сил, чтобы перевезти все, что требовалось. Но ведь кроме этого необходимо было обеспечить сопровождение плановых конвоев, обеспечить безопасность нижней Адриатики патрулированием торпедных катеров, канонерок, эсминцев и даже крейсеров. Неодолимым врагом стала штормовая погода, господствовавшая в нижней Адриатике всю зиму. Один шторм следовал за другим, и часто флоту приходилось задерживать выход в море на несколько дней. Временами море буквально кишело кораблями, малая длина маршрута становилась недостатком. Больших усилий стоило управлять движением множества судов всех размеров, особенно по ночам.

Война с Грецией привела к тому, что греки отдали свои аэродромы в распоряжение англичан. После этого итальянские порты на обоих берегах нижней Адриатики, почти всегда переполненные судами, каждую ночь стали подвергаться бомбежкам. ПВО, особенно в Бриндизи и Валоне, удерживала потери от этих налетов на приемлемом уровне, было сбито изрядное количество атакующих самолетов. Невольное уважение к мастерству зенитчиков заставило британских пилотов назвать Бриндизи «вулканом в нижней Адриатике», а Валону — «дырой смерти». Тем не менее, если в Бриндизи удавалось удержать самолеты врага вне оборонительного периметра, в Валоне миноносец «Андромеда» и госпитальное судно «По» были потоплены авиаторпедами.

Несмотря на все трудности, в том числе увеличивающуюся активность врага, перевозки в Албанию осуществлялись в ходе всей греческой кампании, и окончательные потери были совсем невелики. Фактически было потоплено только одно судно, имевшее хоть какое-то значение. 29 декабря греческая подводная лодка «Протеус» потопила грузовое судно «Сардиния». Из примерно 200 солдат, находившихся на борту, погибли только двое или трое, спрыгнувшие в панике в воду, вместо того чтобы оставаться на судне. Почти немедленно «Протеус» был протаранен и потоплен миноносцем «Антарес».

Тот факт, что греко-албанский фронт все-таки страдал от тяжелейшей нехватки снабжения, ни в коей мере нельзя поставить в вину флоту. Он целиком выполнил свою часть задачи по конвоированию судов с армейскими грузами. Флот сумел защитить линии снабжения вполне удовлетворительно.

Провалы воздушной разведки

Вечером 7 ноября Супермарина узнала, что Гибралтарское соединение снова направилось на восток, а 3 линкора и авианосец вышли из Александрии в море. Ожидая более конкретной информации о передвижениях англичан, итальянский флот тоже приготовился к выходу, но воздушная разведка на следующее утро ничего не дала. Только после полудня разведывательные самолеты обнаружили и центре Средиземного моря конной, направляющийся к Малые. Увы, итальянский флот уже не успевал перехватить его. К закату южнее конвоя было обнаружено Александрийское соединение, идущее на юг. В море были отправлены еще 9 итальянских подводных лодок, на ночь возле Мальты были развернуты торпедные катера, а 25 самолетов были высланы для атаки неприятеля. Однако летчики не сумели обнаружить врага.

На следующий день, 9 ноября, стало ясно, что Гибралтарское соединение изменило курс, выполняя ставшую для англичан классической операцию. В отношении восточного соединения рапорты были самыми разнообразными и противоречивыми, К вечеру Супермарина смогла сделать вывод, что в 15.00 оно находилось в 300 милях от Таранто и возвращалось в Александрию.

Одним из следствий скудости данных авиаразведки стало ошеломляющее сообщение наблюдательных постов на Пантеллерии и Линосе, которые заметили группу кораблей, очевидно, отделившихся от Гибралтарской эскадры накануне вечером и ночью прошедших Сицилийским проливом. После войны стало известно, что это было подкрепление, посланное в Александрию. Эскадра состояла из линкора «Барэм», 2 крейсеров и нескольких эсминцев.

Во второй половине дня 10 ноября разведывательные самолеты сообщили о присутствии группы кораблей к востоку от Мальты. Ни типа кораблей, ни их количества определить не удалось. Это соединение на следующее утро заметили почти в той же точке, но высланные для атаки бомбардировщики не обнаружили врага. Если бы после войны англичане не объяснили, что происходило, итальянцы и по сей день оставались бы в неведении. Очевидно, что при таком несовершенстве разведки и оперативной неопределенности Супермарина не могла эффективно руководить морской войной.

«Ночь в Таранто»

Но недостатки итальянской воздушной разведки должны были привести к более серьезным последствиям, что и случилось на следующую ночь, 12 ноября, знаменитую «Ночь в Таранто». Так получилось, что весь день 11 ноября английская эскадра двигалась к центру Ионического моря незамеченная. В 20.30, находясь примерно в 170 милях от Таранто, авианосец «Илластриес» поднял 12 самолетов, а через полчаса еще 11. Их целью были итальянские линкоры, стоящие на рейде Таранто.

В этот период англичанам требовалось срочно перебросить подкрепления в Грецию. Они не могли позволить себе безопасный, но слишком долгий маршрут вокруг Африки. Обстоятельства вынуждали их в первый раз вести конвой через Средиземное море. Для прикрытия этого конвоя англичане располагали 3 линкорами в Гибралтаре и еще 3 в Александрии. Приходилось идти на серьезный риск, проводя все их вместе через Сицилийский пролив, чтобы создать превосходство в силах над 5 итальянскими линкорами, стоящими в Таранто.

Такая концентрация парализовала действия Александрийской эскадры, и она не могла ни перехватить итальянские конвои, идущие в Ливию, ни проводить британские конвои, не вступив в бой, исход которого для нее стал бы крайне неблагоприятным. Учитывая сложившуюся ситуацию и давление Лондона, требовавшего от Александрийской эскадры проведения этих двух операций, адмирал Каннингхэм решил атаковать итальянские линкоры на стоянке, а не ввязываться в бой в открытом море. Для этого он выбрал торпедную атаку, планы которой были подготовлены некоторое время назад.

В тот день автор находился в Оперативном Центре Супермарины. Из Таранто по телефону начали поступать новости, совершенно неожиданные, и одна тяжелее другой. Тревога — самолеты над портом — бомбовая атака — торпедная атака — корабли атакованы, несмотря на адский зенитный огонь — «Литторио» получил 3 торпедных попадания — «Дуилио» получил 1 торпедное попадание — «Кавур» получил попадание торпедой — бомба попала в мостик «Тренто», но не взорвалась — «Либеччио» получил попадание невзорвавшейся бомбой — «Литторио» пока держится хорошо — на «Дуилио» все в порядке — «Кавур» тонет. Бюллетень следовал за бюллетенем. Казалось, что проиграна крупная морская битва, и никто не мог представить, когда и как удастся преодолеть ее тяжелейшие последствия. И удастся ли вообще.

Много говорилось о причинах успеха этого рейда. С возможностью торпедной атаки кораблей, стоящих в гавани, Супермарина считалась. 11 июля 1940 года, через день после торпедирования самолетом «Панкальдо», стоявшего в Аугусте, было приказано резко усилить сетевые заграждения во всех базах. Однако только в Таранто требовалось 13000 метров сетей, тогда как итальянская промышленность могла в месяц дать не более 3500 метров. Более того, многие высокопоставленные морские офицеры возражали против планов Супермарины на том основании, что такое усиление сетевых заграждений затруднит кораблям вход в гавань и выход из нее. В результате реализацию проекта отложили, пока не будет найдено подходящее решение. Поэтому противоторпедные сети в Таранто к дню атаки так и не были полностью установлены.

С другой стороны, итальянский тип заградительных сетей был спроектирован для защиты от существующих на тот день торпед, поэтому они уходили в глубину вдоль бортов линкора только до киля. Однако — и здесь лежит ключ к успеху — англичане тайно создали магнитный взрыватель для торпед, проходящих под килем атакованного корабля. Впервые этот новый тип торпеды был использован при налете на Таранто. Торпеды, сброшенные той ночью, имели установку глубины, чтобы проходить под сетями.

В любом случае, Супермарина не имела права подпускать британскую эскадру на 180 миль к берегу — в пределы радиуса действия торпедоносцев. Итальянские силы должны были выйти в море и навязать бой англичанам. К несчастью, британская эскадра не была замечена, и ее атака увенчалась успехом в результате сочетания всех этих факторов.

Флот отреагировал на новую угрозу очень быстро. Чтобы избежать повторения подобных налетов, были спешно изготовлены усовершенствованные противоторпедные сети. Они опускались до самого дна гавани и полностью окружали корабль. Одна сторона сети могла открываться, чтобы пропустить корабль. Против таких сетей авиаторпеды были бессильны, и в течение всей войны итальянский флот более не страдал от подобных атак. С другой стороны, еще год спустя германский и американский флоты пострадали от аналогичных атак, хотя и тот, и другой знали в деталях, что произошло в Таранто. Два германских крейсера, стоящих в Бресте, получили тяжелые повреждения от авиаторпед, а американцы поплатились страшным разгромом в Пирл-Харборе.

Что касается спасательных работ, то «Литторио» и «Дуилио» были вне опасности уже через несколько дней и отправились на верфи для ремонта. Переход «Литторио» был особенно деликатной операцией, так как водолазы обнаружили невзорвавшуюся торпеду в иле под килем. Магнитный взрыватель, конечно, представлял серьезную опасность при малейших подвижках.

Благодаря неутомимой работе и великолепной организации стало возможно ввести два линкора обратно в строй в минимальный срок. «Литторио», несмотря на тяжелые повреждения от взрывов трех торпед, был готов выйти в море в конце марта 1941 года. «Дуилио» был отремонтирован к середине мая.

«Кавур», первым из старых линкоров прошедший модернизацию, имел относительно неэффективную систему разделения на отсеки, и его пришлось посадить на мель после атаки. С практической точки зрения, он был потоплен. В июле 1941 года «Кавур» был поднят и отбуксирован в Триест на ремонт, но к моменту перемирия еще оставалось работы на шесть месяцев.

Атака Таранто имела временные, но крайне серьезные стратегические последствия. У итальянского флота осталось всего 2 линкора в строю — «Витторио Венето» и «Чезаре». «Дориа», последний из 4 старых линкоров, проходил модернизацию и еще не вошел в строй. В результате противник захватил господство на море на Средиземноморском театре. Более того, пришлось отозвать 2 оставшихся итальянских линкора из Таранто, чтобы не подвергать их риску новых торпедных атак, пока не будут готовы защитные сети новой конструкции. Поэтому большая часть эскадры ушла из Таранто в Неаполь. Всего лишь одной отважной атакой англичане вышибли итальянские линкоры из центрального Средиземноморья.

Сюрпризы ночи 12 ноября не ограничились атакой Таранто. В то же время дивизия крейсеров, отделившаяся от английских главных сил, провела быстрый поиск в нижней Адриатике. В 1.30 12 ноября они открыли огонь по конвою из 4 итальянских судов, которые возвращались в Бриндизи, разгрузившись в Валоне.

Конвой прикрывали старый эскортный корабль «Фабрицци» и вспомогательный крейсер «Рамб III». Последний был обычным торговым судном, получившим символическое вооружение для эскортных работ. Он сделал в ответ 19 залпов и сумел оторваться от противника, не получив повреждений. «Фабрицци», старый эсминец постройки Первой Мировой войны, бесстрашно пошел в атаку на превосходящие силы, но немедленно был накрыт огнем и получил серьезные повреждения. Несмотря это, он продолжал бой в надежде отвлечь внимание англичан от торговых судов, которые, тем временем, могли попытаться скрыться. «Фабрицци» прекратил стрельбу, только когда был буквально изрешечен снарядами и потерял всякую способность активных действий. Однако он продолжал маневрировать, пытаясь завлечь британские крейсера на итальянские минные поля. Но англичане, разделив цели, за это время потопили все 4 торговых судна. Затем неприятель быстро скрылся. Поэтому ни торпедные катера, крейсировавшие к северу от Валоны, ни 7-я дивизия крейсеров из Бриндизи не успели перехватить его.

Помимо всех остальных уроков, события 12 ноября в очередной раз продемонстрировали беспомощность итальянской авиаразведки. Оказалось, что большая группа вражеских кораблей весь день крейсировала в центре Средиземного моря, на закате пересекла Ионическое и Адриатическое моря, но так и не была замечена итальянскими разведывательными самолетами. Более того, авиаразведка смогла обнаружить англичан только 13 ноября — два дня спустя после боя. Когда британские корабли были наконец замечены, они находились возле Мармарики. С другой стороны, в этих провалах нельзя целиком обвинять пилотов разведывательных самолетов, которые были отважными и умелыми летчиками. За эти дни флот потерял 3 самолета. Похоже, истребители с английского авианосца сбили их, как раз когда они собирались передать сообщение об обнаружении английской эскадры. Гипотезу подтвердил адмирал Каннингхэм в своей автобиографии. Он рассказал, что итальянские самолеты перехватывались «Фулмарами» с «Илластриеса», которые использовали данные радиолокатора авианосца. Каннингхэм писал: «Можно было только пожалеть несчастных итальянских пилотов, пытающихся выполнить безнадежную задачу па своих неуклюжих самолетах».

Супермарина снова потребовала от ВВС обеспечить авиаразведку. Кроме всего прочего, штаб флота отметил, что малое число разведывательных самолетов ложится тяжелым грузом на их экипажи. Потери устаревших Кант Z.501 были неизбежно велики, а новые гидросамолеты Кант Z.506, приспособленные для морской разведки, еще не поступили в части и соединения, хотя это предполагалось еще 15 октября.

Никое качество авиаразведки заставило флот выделить дополнительные силы для прикрытия морских путей в Албанию. Начиная с 12 ноября, как только приходило известие о любых передвижениях британского флота, пусть даже сомнительное, к входу в Адриатику выходило соединение из крейсеров, эсминцев и миноносцев. Патрулирование проводилось каждый раз, когда в море выходили войсковые транспорты или конвои с, особо важными грузами, даже если разведка ничего не сообщала.

Бой у мыса Теулада

Англичане были уверены, что — как заявил Черчилль в Палате Общин — «уничтожили итальянский флот навсегда». Но флот, хотя и получил серьезный удар, ни в коей мере не потерял своего боевого задора. Когда через 4 дня после атаки Таранто пришло сообщение, что британская Гибралтарская эскадра вышла в море и направляется на восток, итальянское соединение немедленно вышло ей навстречу.

Англичане намеревались ограничиться посылкой самолетов на Мальту с позиции к югу от Балеарских островов, но итальянцы не знали их намерений. Поэтому итальянское соединение расположилось юго-западнее Сардинии и на рассвете 17 ноября было готово вступить в бой. Однако в течение всего предыдущего дня от разведывательных самолегов не поступило никакой информации о передвижениях англичан, а 17 ноября пришло сообщение о сомнительном контакте: в 10.00 англичане находились возле Бужи и направлялись на запад. Опираясь на недостоверную информацию, итальянцы пошли в этот район, но далее никакой информации о вражеских кораблях не поступало вообще. Поэтому итальянцы вышли к мысу Бон, никого не обнаружили и вернулись в базы.

Этот эпизод дал понять англичанам, что итальянские линейные силы еще боеспособны, и 2 линкора находятся в строю. Поняв это, они были вынуждены внести изменения в свои планы прикрытия конвоя, пересекающего Средиземное море. Часть кораблей была переведена из Александрии в Гибралтар, где теперь оставался всего 1 линкор. Конвой, который теперь состоял из 3 грузовых судов, прикрывали крейсера «Манчестер» и «Саутгемптон» и 5 эскортных кораблей. До меридиана Сардинии конвой сопровождало соединение, состоящее из авианосца «Арк Ройял», линейного крейсера «Ринаун» и 9 эсминцев, под командой адмирала Сомервилла. В назначенной точке они соединились с Александрийской эскадрой — линкор «Рэмиллис», крейсера «Бервик», «Ньюкасл», «Ковентри» и 5 эсминцев. Самую опасную зону предполагалось пересекать под мощным прикрытием. Перед самым мысом Бон Гибралтарская группа должна была отделиться и вернуться в свою базу, а остальные корабли продолжали идти в Александрию. Конечно, весь этот план не был известен Супермарине. Отчеты говорят, как виделось все это итальянцам и как была проведена операции в целом.

Утром 25 ноября Супермарина получила сообщение, что Гибралтарская эскадра вышла в море и направилась на восток. О конвое и его эскорте, которые пришли прямо из Атлантики, известий не было. На следующий день Александрийская эскадра была замечена возле Крита. Предположив, что неприятель проводит важную операцию, Супермарина немедленно отправила в море итальянский флот, приказав занять позицию южнее Сардинии утром 27 ноября. Итальянское соединение состояло из линкоров «Витторио Венето» и «Чезаре», 6 тяжелых крейсеров и 14 эсминцев. Вдобавок в Сицилийском проливе был создан ночной дозор из флотилии эскортных миноносцев и 2 флотилий торпедных катеров.

Вскоре после полуночи 26 ноября один из эскортных миноносцев заметил «неизвестные корабли», идущие на запад возле мыса Бон. Он атаковал их торпедами, оставшись незамеченным, но попаданий не добился. Эта невнятная информация не помогла прояснить намерения врага.

Британский разведывательный самолет заметил итальянское соединение в 9.56 27 ноября. Поэтому адмирал Сомервилл на полной скорости пошел на соединение с «Рэмиллисом». 45 минут спустя итальянский разведывательный самолет заметил группу Сомервилла возле мыса Бон, но сообщил, что она состоит из 1 линкора, 2 крейсеров и 4 эсминцев. Адмирал Кампиони, командовавший итальянской эскадрой, немедленно пошел навстречу англичанам, надеясь навязать бой до того, как они соединятся с Александрийской эскадрой, подходящей и» Сицилийского пролива.

Вскоре после этого пришли новые неточные донесения авиаразведки. Хотя оба английских соединения в действительности встретились в 11.30, недостаток согласованности в действиях разведывательных самолетов не позволил итальянцам точно определить силы англичан. Однако был сделан вывод, что они определенно превосходят итальянцев. Эти сообщения дали основания предположить, что англичане имеют 3 линкора и 1 авианосец. Учитывая критическую ситуацию, в которой находился итальянский флот после атаки Таранто, Кампиони получил приказ вступить в бой только с заведомо более слабым противником. Поэтому, когда к полудню были получены сообщения о превосходящих силах англичан, адмирал Кампиони начал маневрировать так, чтобы уклониться от встречи и вернуться в базу. Теперь мы знаем, что итальянцы имели 2 линкора, 6 крейсеров и 14 эсминцев. Им противостояли 2 британских линкора, 1 авианосец, 7 крейсеров и 15 эсминцев. Снова неточные данные авиаразведки привели к ошибочному решению командующего эскадрой.

Однако, как только итальянцы повернули в Неаполь в 12.15, 3-я дивизия крейсеров (адмирал Сансонетти), находившаяся южнее главных сил, заметила группу британских крейсеров. В 12.30 итальянские крейсера открыли огонь с дистанции 23000 метров. Почти немедленно в бой вступила 1-я дивизия крейсеров адмирала Иакино. Сначала стрельба итальянцев была точна. Первые два залпа, по данным англичан, легли всего в 90 метрах от крейсера «Манчестер». Вскоре после этого получил попадание крейсер «Бервик». Немного позднее он получил второе попадание, был вынужден покинуть строй и на малой скорости направился в Гибралтар. Множество залпов легло вокруг крейсера «Манчестер», обдавая его мостик столбами воды, но чудом корабль не получил попаданий. Хотя по итальянцам открыл огонь даже линейный крейсер «Ринаун», у них только эсминец «Ланчиере» получил 2 попадания и потерял ход.

Адмирал Кампиони продолжал считать, что встретился с превосходящими силами. Поэтому он приказал крейсерам выйти под корму «Витторио Венето» и поставить дымовую завесу, не прерывал боя. Этим он хотел отвлечь огонь «Ринауна», который вступил в бой в 12.24, и защитить крейсер «Фиуме», снизивший скорость из-за поломки в машине. В этот момент адмирал Сомервилл послал в атаку 11 торпедоносцев с «Арк Ройяла». 5 из них обрушились на крейсер, а 6 атаковали «Витторио Вене-то». Но благодаря умелому маневрированию, все торпеды прошли мимо. Хотя Сардиния была очень близко, итальянские истребители так и не появились, чтобы защитить свои корабли. Эта атака торпедоносцев показала, насколько рискованной будет попытка итальянских линкоров двинуться на помощь своим крейсерам, которых сейчас обстреливал «Ринаун».

Кампиони уже потребовал помощи от своих ВВС, однако они появились на сцене слишком поздно. Британская эскадра впервые была атакована в 14.07. Вторая атака последовала в 16.45, и «Арк Ройял» едва не получил попадание бомбой.

В 13.00 британские крейсера подошли достаточно близко к «Витторио Венето», и линкор открыл огонь. Четвертым залпом он накрыл вражеские крейсера. Как только те обнаружили, что их обстреливают 381-мм орудия, они сразу повернули на юго-восток, поставив дымовую завесу. Обе стороны потеряли друг друга из вида, ив 13.10 стрельба прекратилась. Кампиони, помня приказы и учитывая свое видение ситуации, решил, что будет слишком рискованно возобновлягь бой, и приказал флоту возвращаться в базы. С другой стороны, адмирал Сомервилл также не выказал желания продолжать бой, хотя у него были основания считать, что положение гораздо благоприятнее, чем было на самом деле, так как пилоты торпедоносцев заявили, что добились попаданий в «Витторио Венето» и 3 крейсера итальянцев. В любом случае, он ничего не предпринял, когда 3-я дивизия крейсеров вернулась на помощь поврежденному «Ланчиере», который в одиночестве стоял без хода. «Ланчиере» отбуксировали в Кальяри без противодействия со стороны англичан. Поведение английского адмирала в Лондоне сочли настолько неудовлетворительным, что, вернувшись в Гибралтар, он немедленно оказался «в интересном положении» — перед следственной комиссией, которая выясняла: почему он не вел бой более энергично? Но Сомервилл был оправдан.

Тем не менее, бой у мыса Теулада стал неудачей и для итальянцем, хотя баланс потерь был в их пользу. Англичане добились своего и провели конвой. Более того, учитывая реальное соотношение сил в бою, итальянцы обязаны были действовать решительнее, имея все шансы добиться благоприятного исхода. Все эти выводы, конечно, сделаны задним числом. Во время боя неточные сообщения разведывательных самолетов убедили Супермарину и адмирала Кампиони, что британская эскадра превосходит итальянскую.

Снова столкновение показало, к чему приводит отсутствие немедленной и эффективной авиационной поддержки в морском бою. Хотя итальянский флот находился очень близко к аэродромам Сардинии, британские торпедоносцы смогли атаковать без противодействия со стороны итальянских истребителей. Как и Каннингхэм у Пунта Стило, Сомервилл смог использовать свои самолеты, добившись значительного тактического результата. Со своей стороны, Кампиони пришлось требовать высылки итальянских бомбардировщиков у Супермарины, которая передала требование Верховному Командованию ВВС. Оно, в свою очередь, попыталось оценить ситуацию и выработать план действий, который был доведен до нижестоящих командиров. Те передали приказы на аэродромы… Что же удивляться, если авиация прибыла с опозданием.

Поэтому британский конвой беспрепятственно прошел к Сицилийскому проливу, где итальянцы не могли первыми ничего предпринять. Этому мешала узость пролива и поставленные ими же минные поля. Наконец, флот мог попасть под удар английской авиации с Мальты (Единственным исключением из правил стал бой 15 июня 1942 года возле Пантеллерии. Но там действовала одна дивизия крейсеров при исключительно благоприятных условиях). Конечно, британский конвой проходил совсем рядом с итальянскими аэродромами на Сицилии, но обычно этот отрезок пути англичане старались пройти ночью, зная, что итальянские ВВС не располагают самолетами для ночных действий. В тех случаях, когда англичане были вынуждены форсировать пролив днем, они двигались под истребительным прикрытием такой силы, о котором итальянские адмиралы не смели даже и мечтать в своих операциях.

По этим причинам британский конвой в Сицилийском проливе был атакован лишь незначительными силами итальянских легких кораблей и подводных лодок. 4 итальянских миноносца имели контакт с различными британскими кораблями, но эти спорадические стычки не были скоординированы н не дали никаких результатов. Итальянские торпедные катера не смогли обнаружить противника. Подводные лодки «Тембием» и «Дессие» атаковали британское соединение возле Мальты и сообщили, что добились попаданий двумя торпедами.

Период реорганизации

10 декабря начальник Штаба ВМФ адмирал Каваньяри был заменен адмиралом Риккарди. Адмирал Кампиони оставил пост командующего флотом, чтобы стать заместителем начальника штаба вместо адмирала Сомильи. Командующим флотом был назначен адмирал Иакино, который до этого командовал 2-й эскадрой. В это время флот был преобразован в единое соединение.

«Витторио Венето» — флагман адмирала Иакино и 2 эскадры эсминцев

5-я Дивизия: «Чезаре», «Дориа» и 1 эскадра эсминцев; адмирал Бруто Бривонези

1-я Дивизия: «Зара», «Пола», «Гориция», «Фиуме» и 2 эскадры эсминцев; адмирал Каттанео

3-я Дивизия: «Триесте», «Тренто», «Больцано» и 1 эскадра эсминцев; адмирал Сансонетти

7-я Дивизия: «Эугенио ди Савойя», «Дука д'Аоста», «Монтекукколи» и 2 эскадры эсминцев; адмирал Кассарди

8-я Дивизия: «Дуки дельи Абруцци», «Гарибальди», «Аттендоло» и I эскадра эсминцев; адмирал Леньяни

4-я Дивизия: «Банде Мере», «Диац» и 2 эсминца; адмирал Маренко (эта дивизия находилась под прямым командованием Супермарины)

В течение следующих двух месяцев не произошло никаких достойных упоминания событий. Но в то же время итальянский флот был занят множеством дел, каждое из которых само по себе было мелким, но в целом они легли тяжелым бременем на плечи флота. Основным была переброска подкреплений и припасов в Грецию и Ливию. Эта малозаметная деятельность поглощала все силы и ресурсы флота и приводила к износу техники и усталости людей. Кроме того, Штаб ВМФ пересмотрел всю стратегию морской войны в свете последних, дорого обошедшихся уроков и все более ясного понимания, что война будет долгой.

Хотя нет нужды описывать множество аспектов этих переоценок, чтобы не занимать место, кое-что все-таки следует упомянуть, чтобы показать сложность проблем, с которыми столкнулся флот. Эти проблемы часто касались областей, далеких от прямых интересов флота. Например, так как существующие возможности не обеспечивали резко возросший объем связи с Албанией, флот выделил кабельное судно «Читта ди Милане» в сопровождении 6 кораблей для прокладки дополнительных телефонных кабелей из Отранто в Дураццо и Сасено, а также ремонт существующих линий между Отранто и Валоной, между Бриндизи и Валоной. Учитывая частые требования поиска и спасения сбитых над морем летчиков, флот переоборудовал 5 маленьких судов в госпитальные, специально приспособленные для такого рода работ. Британское правительство не признало статус этих судов как госпитальных, поскольку на них не распространялась Женевская конвенция. В результате они часто подвергались атакам, и некоторые были потоплены.

К ноябрю были потоплены уже 17 итальянских подводных лодок, и напряженная служба привела к значительному износу оставшихся лодок и усталости экипажей. Потребовалось как можно скорее сформировать новые экипажи. Поэтому школа подводного плавания в Поле получила новое оборудование, Ей были выделены несколько подводных лодок и вспомогательных судов для проведения тренировок в море.

После британской атаки авиаторпедами дамбы водохранилища электростанции Тирсо флоту пришлось выделить и установить противоторпедные сети на дамбах Тирсо и Когинас на Сардинии и Аполлино и Арво в Калабрии.

При организации ПВО портов проводились эксперименты с искусственным туманом. Эту защиту сочли эффективной против существующих методов воздушных атак, но с появлением американских «Летающих крепостей» она потеряла свое значение. Чтобы отражать воздушные атаки, тысячи дымогенераторов были расставлены по берегу во всех портах. От атак с малой высоты порты прикрывались аэростатами. Количество зенитных орудий на судах снабжения и эсминцах резко возросло, их оборудовали дымогенераторами новой конструкции для постановки дымзавес в случае воздушной атаки.

Флот продолжал делать все возможное, чтобы ускорить создание торпедоносца, а пока что дал взаймы значительное количество торпед ВВС. Было сформировано подразделение специалистов для обслуживания торпед на аэродромах. Германия также начала использовать самолеты-торпедоносцы и потребовала от итальянского флота поставок авиаторпед, взамен предложив необходимые ему материалы и оборудование.

Несмотря на неблагоприятную погоду, всю зиму продолжалась постановка мин вдоль итальянского побережья и вокруг Мальты. Несколько новых линий заграждений были поставлены в Сицилийском проливе, где сильные зимние шторма сорвали с якорей множество ранее поставленных мин. Новые заградительные операции в этом районе, проводимые большей частью эсминцами (трижды и минных поста попках участвовали крейсера), были особенно рискованными. Каждый раз, начиная постановку, требовалось определить, где она была завершена в прошлый раз, чтобы не налететь на собственные мины. Работать приходилось при сильном волнении, не имея пеленгов на сушу или каких-то других ориентиров.

Из-за оккупации все новых районов росли и расширялись перевозки по морю, поэтому так же быстро росли объемы тральных операций. Зимой флот выработал программу улучшения минно-тральной службы и постройки новых тральщиков. Более того, из-за большой опасности на пути в Ливию, которую представляли сорванные с якорей плавающие мины, стало необходимым организовать группу кораблей по уничтожению этих мин. Регулярное выполнение этой задачи возложили на вспомогательные суда на маршруте Трапани — Триполи.

Так как во время войны с Грецией существовала возможность в любой день услышать требование высадить десант, Специальные Морские Силы не были расформированы. Напротив, их перевели в Полу, где они проводили интенсивные тренировки и опробовали новое десантное снаряжение.

Эпопея «Сан Джорджио» и эвакуация Киренаики

9 декабря англичане начали свое первое наступление в Африке, и после тяжелых, упорных боев, длившихся два месяца, итальянские войска были вынуждены отступить на край пустыни Сирт. Хотя эта кампания потребовала резкого увеличения перевозок в Ливию, флот полностью выполнил требования армии. Несмотря на увеличивающиеся трудности, с октября 1940 года по январь 1941 года в Африку было доставлено 197742 тонны грузов. Потери были минимальными: никаких в октябре и ноябре и около 7% в декабре и январе.

Быстрое окружение Бардяи и Тобрука поставило вопрос о снабжении войск, находившихся там. Это могли сделать подводные лодки. Они прибывали в сумерках, разгружались и на рассвете выходили обратно в море. В этой работе им помогали маленькие бронированные суда из Бенгази, которые, благодаря своей незамегносги, имели некоторые шансы проскочить мимо англичан.

Используя орудия, снятые с итальянских эсминцев, потопленных в гавани Тобрука, флот создал несколько береговых батарей, укрепивших оборону Бардин. В Тобруке находился «Сан Джордхио», Этот старый броненосный крейсер стоял на якоре в порту и использовался исключительно как плавучая батарея. Хотя корабль впервые участвовал в бою еще в итало-турецкой войне в 1911 году, он оказался весьма эффективным в новой роли. Его палуба была закрыта мешками с песком, вокруг были поставлены противоторпедные сети. Экипаж корабля находился на боевых постах практически круглосуточно, «Сан Джорджио» отбил за семь месяцев огромное количество атак Королевских ВВС, использовавших буквально все имеющиеся типы самолетов. Живучесть старого крейсера была просто поразительной, и вскоре он стал легендой даже для врагов.

Когда Тобрук должен был пасть, экипаж решил вывести корабль из гавани, предпочитая погибнуть, сражаясь в море, а не уничтожать корабль на якорной стоянке. Супермарина ответила согласием, но итальянское Верховное Командование решило, что вклад «Сан Джорджио» в оборону Тобрука настолько велик, что нельзя начинать подготовку к выходу, так как это ослабит оборону крепости. Все понимали, что уход корабля подорвет дух солдат на берегу. Поэтому «Сан Джорджио» приказали оставаться в Тобруке и оказывать поддержку войскам как можно дольше. Затем экипажу следовало затопить корабль.

Тем временем, береговые батареи тоже готовились отражать наступление с суши. Вместе с орудиями «Сан Джорджио» они оказались самым эффективным средством противодействия англичанам. Однако, днем 21 января морская база была окружена, и был потерян контакт с итальянскими сухопутными силами. На закате вражеская артиллерия, подойдя вплотную, начала обстрел «Сан Джорджио». «Чудо» подошло к концу. Ночью экипаж в полном порядке высадился на берег, на борту остались только командир и несколько специалистов, чтобы подготовить уничтожение корабля. Этой же ночью все сооружения и оборудование Тобрука были полностью уничтожены. Несколько маленьких суденышек попытались проскочить сквозь линию блокады британских судов. Большинству это удалось.

22 января в 5.00 «Сан Джорджио» встретил свой конец — он был взорван собственным экипажем. Чтобы удостовериться, что подрывные заряды сработают, офицер и торпедист пожертвовали своими жизнями. Командир корабля, капитан 2 ранга Пульезе тоже остался на борту, по был спасен, хотя и получил тяжелые ранения. В 8.30 было сломлено последнее сопротивление моряков в Тобруке, и морскую базу заняли англичане.

Неделю спустя, когда кольцо вокруг Бенгази стало плотнее, флот сумел эвакуировать весь подвижной состав и оборудование и весь свой личный состав. Все сооружения и припасы были уничтожены. Капитан порта покинул Бенгази со своим последним подразделением, когда англичане уже входили в город.


* * *


Уход из Киренаики дорого обошелся флоту. Он потерял хорошо оборудованные порты и большое количество припасов. Особенно тяжелой была потеря Тобрука, ведь эта хорошо оснащенная база строилась много лет. Кроме того, отступление из Киренаики вызвало потерю примерно 50 мелких вспомогательных судов, которые не удалось эвакуировать из-за полученных ими повреждений и по другим причинам. Эти потери оказались относительно тяжелыми и нанесли серьезный удар по ограниченным ресурсам флота. В будущем они еще дадут о себе знать — во время повторного захвата Киренаики, когда флоту понадобится восстановить потерянные запасы оборудования, техники и припасов, которые ранее имелись в Африке.

Потеря Киренаики, а особенно порта Бенгази, имела большие стратегические последствия. Обладание портами и аэродромами западной Киренаики, Греции и Мальты дало англичанам контроль над центральным Средиземноморьем и сделало проблему обеспечения путей снабжения Триполитании еще белее серьезной, чем раньше. Исход войны в Африке для обеих сторон определялся способностью снабжать свои войска там. Теперь англичане начали методически проводить операции, которые могли сделать снабжение Триполитании если не невозможным вообще, то, по крайней мере, исключительно трудным. Разумеется, основой этого плана была Мальта, куда неприятель начал перебрасывать все виды оружия, имевшегося у него. Английские подводные лодки, корабли и самолеты, имея в своем распоряжении такую мощную исходную позицию, грозно нависли над маршрутом Италия — Африка.

Усиление Мальты также представляло угрозу любым операциям итальянского флога — как в центральном Средиземноморье, так и в Сицилийском проливе. Оно также означало, что неприятель может бомбить южную Италию. Более того, оно давало прочную опору любым британским операциям как раз на полпути из Гибралтара в Александрию.

Поскольку было совершенно ясно, что итальянские ВВС недостаточно сильны, чтобы помешать переброске английских подкреплений на остров, флот потребовал использовать представившуюся возможность и попытаться оккупировать Мальту. Муссолини наконец согласился потребовать поддержки Люфтваффе, хотя и сделал это против собственного желания. Гитлер уже зимой собрал значительные силы, так как намеревался вмешаться в африканскую войну. Поэтому в конце 1940 года он послал X авиакорпус — около 400 самолетов — в Сицилию непосредственно для нейтрализации Мальты. Воздушное наступление началось 16 января 1941 года. В среднем в день совершалось от 70 до 80 вылетов — для тех времен достаточно высокая цифра. Количество вылетов не удалось удержать все время на этом уровне, так как некоторые части пришлось использовать в Ливии. Тем не менее, это воздушное наступление значительно подорвало мощь Мальты.

Гибель эскортного миноносца «Вега»

В декабре англичане с аэродромов на Мальте и в Греции начали бомбардировки портов южной Италии. Главной их целью стал Неаполь, потому что он был исходной точкой ливийских конвоев. Кроме того, в Неаполь после атаки Таранто 12 ноября была переведена большая часть итальянского флота. Учитывая сложное положение, в котором оказался линейный флот, нельзя было позволить себе риск потерять еще хоть 1 линкор. Поэтому, после налета на Неаполь 14 декабря, когда получил попадание крейсер «Пола», флот покинул и Неаполь. Корабли разделились на 2 группы, одна пошла в Маддалену, другая — в Кальяри. Этот перевод кораблей дальше на запад еще больше ограничил возможности стратегических операций флота в центральном Средиземноморье.

Англичане немедленно использовали полученное преимущество, послав небольшой конвой из Александрии на Мальту. Итальянский флот получил о нем, как: обычно, запоздалые и неполные сведения. Именно по этой причине, а отнюдь не по глубоким стратегическим соображениям, конвой встретили только подводные лодки и самолеты. В ходе операции итальянская подводная лодка «Серпенте» потопила британский эсминец «Хилерион» к юго-востоку от Мальты. Чтобы помешать противнику использовать преимущества перебазирования флота на Сардинию, часть кораблей пришлось вернуть в Неаполь, несмотря на угрозу с воздуха.

8 января 1941 года стало известно, что Гибралтарское соединение двинулось на восток. В него входил авианосец «Арк Ройял», и Супермарина решила, что операция будет заключаться в переброске новых самолетов на Мальту с авианосца из района южнее Балеарских островов. В этом случае итальянский флот не успевал к месту действия, чтобы сорвать операцию англичан. Поскольку на следующий день итальянская разведка не заметила британское соединение, был сделан вывод, что неприятель повернул назад в Гибралтар. В эту ночь Неаполь подвергся новому, особенно сильному налету, в ходе которого был поврежден «Чезаре». Супермарина отправила его в Специю на ремонт и приказала «Витторио Венето» сопровождать поврежденный линкор. Так как «Витторио Венето» оставался последним невредимым итальянским линкором, казалось неразумным подвергать его риску новых бомбардировок.

Скудость сообщений разведки помешала итальянскому командованию понять, что англичане проводят крупную скоординированную операцию по всему Средиземному морю. Поэтому Супермарина с величайшим изумлением 9 января начала получать донесения, пусть неясные и разрозненные, указывающие на присутствие британских кораблей севернее Туниса. Они двигались к Сицилийскому проливу. Так как уже невозможно было перехватить их прежде, чем они пройдут мыс Бон, ничего не оставалось делать, как бросить наспех собранные торпедные катера патрулировать возле Бона и Мальты. Кроме того, 2 эскортных миноносца были отправлены в район Пантеллерии.

9 января чуть севернее Туниса Гибралтарская группа повернула назад, я 4 судна снабжения, 1 крейсер и 4 :к мшим отделились и пошли к Мальте. В это же время британский флот им Александрии, находясь к востоку от Мальты, выслал группу, состоящую из крейсеров «Саутгемптон» и «Бонавенчер» и 2 эсминцев, к мысу Бон навстречу конвою. Сильное волнение заставило итальянские патрульные торпедные катера вернуться в порты. Однако 10 января в 7.41 два маленьких эскортных миноносца «Вега» и «Чирче», несмотря на превосходство противника и занимающийся рассвет, пошли в торпедную атаку, открыв огонь по британским крейсерам. Их встретил яростный отметим и огонь. Как упоминает в своих мемуарах адмирал Каннингхэм, «Бонавенчер» израсходовал 75% боеприпасов, стреляя по этим кораблям, и следующие 2 недели не мог действовать из-за отсутствия боеприпасов.

Чуть позднее 2 миноносца повернули, чтобы отойти. Но, если «Мирчс» сумел оторваться, получив только осколочные попадания, «Негу» накрыл полновесный залп. Так как корабль получил роковые повреждения, его командир капитан 2 ранга Фонтана повернул опять на противника, чтобы сделать свою стрельбу более эффективной. Корабль продолжал вести огонь из всех орудий и пулеметов с короткой дистанции. Когда миноносец пошел на дно, командир пожертвовал жизнью, отдав свой спасательный жилет матросу и оставшись на корабле.

Некоторое время спустя наблюдательные посты на Пантеллерии сообщили, что видят два корабля, стоящих на месте и объятых пожаром. Однако до сих пор нет никаких сведений о потерях англичан. Адмиралтейство опубликовало только общий отчет адмирала Каннингхэма и держит детали боя с двумя миноносцами в секрете. Твердо ясно другое — атака двух миноносцев косвенно привела к успеху, так как завлекла британскую эскадру на минное поле южнее Пантеллерии. Эсминец «Галлант» налетел на мину и потерял носовую часть. Британский эсминец сумел добраться до Мальты, но так и не вошел в строй до конца войны.

В 12.30 начались массированные налеты итальянских ВВС и X авиакорпуса. Впервые германские Люфтваффе участвовали в боях на Средиземном море. Авианосец «Илластриес» получил тяжелейшие повреждения от попаданий 6 бомб. На нем начались сильнейшие пожары, и он еле сумел добраться до Мальты. Если бы налеты X авиакорпуса на Мальту начались не через шесть дней, а немедленно, вполне возможно, что авианосец больше не вошел бы в строй. Однако англичане хорошо использовали предоставленную передышку. Они спешно подремонтировали «Илластриес» и перевели его в Александрию. Случайно этот факт остался совершенно незамеченным итальянской разведкой. Но в любом случае кораблю пришлось отправиться в США на капитальный ремонт, и Александрийский флот на два месяца остался баз авианосцев. Потом прибыл «Формидебл».

11 января во время воздушной атаки был серьезно поврежден «Саутгемггтон», и англичанам пришлось самим затопить крейсер. Этой же ночью корабли, шедшие к Мальте, были атакованы подводной лодкой «Сеттимо».

Так как информация о противнике была очень запутанной и противоречивой, Супермарина считала, что итальянский флот сумеет извлечь выгоду из благоприятной ситуации, если такая возникнет (О повреждении «Галланта» и «Илластриеса» стало известно лишь через несколько дней, о гибели «Саутгемптона» узнали много позже. А все детали хода операции стали известны только после войны). На этот случай эскадре, прибывшей в Специю, было приказано отправиться обратно на юг. Линкор «Дориа», только что завершил модернизацию и находился в Специи на учениях. Он получил приказ присоединиться к эскадре вместо поврежденного «Чезаре». Так как ситуация, на которую рассчитывали, не возникла, примерно через 15 часов кораблям приказали вернуться в Специю. На этот раз Супермарина извлекла выгоду из того, что британская операция завершилась. В период с 12 по 24 января она сумела провести и Линию несколько особенно важных конвоев. Они прошли без противодействия со стороны неприятеля.

24 января была замечена активность англичан в районе Бенгази. На этот раз X авиакорпус попытался провести первую массированную атаку кораблей в море. Однако первая волна из 113 самолетов не сумела обнаружить свою цель. Другая группа из 25 самолетов атаковала противника, но не добилась серьезных результатов. Эта группа в конце концов потеряла строй, 12 машин приземлились в IJeiinnn, a 4 вообще сели на воду. Этот случай показал, что какими бы мужественными и опытными ни были экипажи, необходимы специальные тренировки для действий над морем.

1 февраля Гибралтарская группа опять была замечена и море южнее Балеарских островов. Итальянский флот еще раз приготовился выйти в море. Но англичане не подошли ближе и на следующее утро выслали с авианосца 8 торпедоносцев для атаки плотины гидроэлектростанции в Тирсо. Эта атака успеха им не принесла.

В тот же день гражданский самолет, следующий в Триполи, заметил конвой, идущий с востока к Мальте. Итальянские самолеты-разведчики опять не сумели его обнаружить. X авиакорпус выслал самолеты для атаки конвоя, но ни один из самолетов не нашел цели.

События второй половины декабря, 9—11 января и 2 февраля снова подтвердили полнейшую беспомощность итальянской авиаразведки. Каждый раз это сводило к нулю эффективность действий флота. Если итальянские корабли вступали в бой, страдая сильнейшей близорукостью, то британская авиаразведка позволяла своим кораблям действовать свободно, не опасаясь никаких сюрпризов. Она была хорошо оснащена технически, действовала тактически умело, проводила гораздо больше полетов. Разумеется, это тяжело сказывалось на действиях итальянского флота.

Чтобы подвести итог, скажем, что работа разведывательных авиаподразделений итальянского флота была смертельно опасной, и несправедливо было бы требовать от них лучших результатов. Учитывая, что экипажи мирились с долгими часами полета и несовершенством оборудования, следовало бы облегчить их бремя. В любом случае, самолеты, выделенные для этих целей, не могли проводить дальнюю стратегическую разведку, которая становилась все более и более необходимой. Когда прибыл X авиакорпус, флот пересмотрел подход к проблеме, чтобы наладить взаимодействие с представителями германских и итальянских ВВС. В результате обязанности были перераспределены. Появились надежды, что это радикально улучшит ситуацию. Было решено, что авиационные подразделения флота возьмут на себя прибрежную и ближнюю разведку. Итальянские ВВС будут проводить разведку в западном Средиземноморье и на пути следования ливийских конвоев. X авиакорпус брал на себя разведку в восточном и центральном Средиземноморье.

Хотя флот в значительной мере облегчил нагрузку на свою авиацию, как оказалось, улучшение работы авиаразведки было скорее количественным, чем качественным. Немедленно выяснилось, что заставить пилотов Люфтваффе и итальянских ВВС принять систему связи флота и его методы оценки визуальных контактов вряд ли возможно. Хотя такие тренировки были совершенно необходимы, чтобы разведка действовала эффективно. В результате поступали противоречивые донесения, и определить, какое из них наиболее точно, не представлялось возможным.

4 января эскортный миноносец «Пегасо» был атакован британским торпедоносцем возле мыса Бон. Во второй половине дня 27 января подобной атаке подвергся конвой из 3 судов, направляющийся в Триполи. Эти два эпизода ясно показали, что эффективный радиус действия торпедоносцев с Мальты превысил ранее существовавший предел — 100 миль. Поэтому большой отрезок маршрута итальянских конвоев вдоль побережья Туниса попал иод воздействие вражеской авиации. А это потребовало достичь соглашения с итальянскими ВВС и Люфтваффе о воздушном прикрытии — по крайней мере, наиболее важных конвоев, которые в это время подобного прикрытия просто не имели. Учитывая ограниченные возможности истребителей того времени, было необходимо принять такие системы прокладки маршрутов и навигации, которые позволили бы наиболее полно использовать преимущества прикрытия с воздуха в дневное время. Выполнение этих требований уменьшило бы значение прочих мер безопасности, принимаемых флотом. Но нехватка самолетов, их скверные летные характеристики, недостатки технической организации, нехватка специальной тренировки вызвали большие потери в людях и самолетах, временами слишком большие потери. Поэтому желаемые результаты получались только от случая к случаю. С этого времени воздушное прикрытие стало одной из наиболее острых проблем, стоящих перед флотом. Именно это помешало флоту добиться ожидаемой эффективности действий.

Обстрел Генуи

8 февраля несколько британских истребителей были замечены к югу от Балеарских островов. Итальянские разведывательные самолеты не обнаружили никаких кораблей, но эти истребители могли стартовать только с авианосца. По этой причине Супермарина решила, что Гибралтарская эскадра находится в этом районе. Донесение, полученное вечером 6 февраля, указывало, что Гибралтарское соединение ушло в Атлантику. Оно состояло из линкоров «Ринаун» и «Малайя», авианосца «Арк Ройял», крейсера «Шеффилд» и 10 эсминцев. Так как не было возможности определить подлинные намерения противника, Супермарина немедленно приказала линкорам «Витторио Венето», «Чезаре» и «Дориа» выйти из Специи, а крейсерам «Триесте», «Тренто» и «Больцано» вместе с эсминцами выйти из Мессины. По счастливому совпадению адмирал Кампиони приказал своим кораблям на рассвете 9 февраля встретиться в 40 милях западнее пролива Бонифаччо, гораздо севернее, чем обычно В подобных случаях рандеву предусматривалось юго-западнее Сардинии.

На следующее утро, пока ожидали донесений авиаразведки, в 8.37 из Генуи по телефону в Суперяарину пришло известие, что вражеские корабли обстреливают город. Залив возле города покрывал густой туман. Англичане стреляли очень метко, используя самолеты-корректировщики, висящие над городом. Зато итальянские береговые батареи не видели противника и стреляли вслепую, наводя орудия на вспышки выстрелов, еле различимые в густом тумане. Иногда они стреляли вообще на звук вражеских залпов.

Итальянский флот не мог желать лучшей позиции для перехвата британских кораблей. Он также имел серьезное превосходство в силах. Даже само присутствие итальянских кораблей в море было неожиданностью для противника. Так как британские самолеты на рассвете 9 февраля сбросили магнитные мины на выходе из гавани Специи — явно с целью помешать выходу итальянских линкоров или хотя бы затруднить его, — англичане могли думать, что итальянский флот стоит в гавани. Более того, неприятель не мог знать, что за день до этою «Чезаре» завершил ремонт повреждений, полученных при бомбардировке Неаполя 9 января. Поэтому англичане считали, что у итальянцев всего 2 линкора. По этим причинам итальянцы очень надеялись на успех. Тем более, что ВВС отдали приказ всем своим частям в северной и центральной Италии выслать самолеты для атаки. На этот раз даже X авиакорпус выслал с Сицилии 80 своих самолетов. Казалось, что наступает великий день.

Примерно после получаса обстрела британские корабли отошли от Генуи и исчезли в клубах густого тумана, который, к счастью для англичан, в это утро покрывал иол иную час и. Лигурийского моря. Десятки итальянских и германских самолетон обыскивали море, но проходил час за часом, а новых известий о вражеских кораблях не поступало. Только однажды молчание нарушил запоздалый и неточный рапорт. Это выглядело невероятно, абсурдно, однако обнаружить британское соединение не удалось, хотя ограниченный район осматривало множество самолетов.

Фактически эти поиски были не совсем напрасны. Был замечен британский авианосец, идущий на юг в 10.45 в 40 милях западнее мыса Корее. В 11.05 самолеты итальянских ВВС с аэродрома Витербо к северу от Рима сбросили бомбы на 7 кораблей, идущих на северо-запад в 70 милях западнее мыса Корее. В 13.00 самолет с аэродрома в Ломбардии сбросил бомбы на группу кораблей, включающую авианосец, в 35 милях южнее Империи. Но все эти самолеты никогда ранее не участвовали в морских разведывательных операциях и не входили во флотскую систему связи. Поэтому Супермарина получила информацию только после их возвращения на аэродромы в 12.20, 13.25 и 15.10 соответственно. В действительности первые 2 группы были французскими торговыми судами, следующими на Корсику, пилоты по ошибке приняли их за английскую эскадру. Об этой ошибке стало известно много позже. А в это время адмирал Иакино свои маневры строил на основе этих донесений.

Главная часть британской эскадры была в 12.00 замечена самолетом «Кант.Z». В это время корабли неприятеля шли к побережью Прованса в 40 милях к северо-западу от мыса Корее. Этого сообщения хватило бы, чтобы не дать англичанам ускользнуть без боя. Но разведывательный самолет был сбит истребителями с британского авианосца как раз в момент радиопередачи. Он так и не успел ничего сообщить. Супермарина узнала об этом в 17.15, когда спасшиеся летчики были подобраны итальянским миноносцем.

На этот раз системы флотской связи сработали с задержками и ошибками. В результате новость об обстреле Генуи, который начался в 8.12, и последующие приказы Супермарины флоту в море адмирал Иакино получил только в 9.50. Эта задержка может снять часть обвинений в позорной неудаче итальянской тактики. Короче говоря, если утро сулило радужные перспективы, день завершился разочарованием.

В 8.00 итальянская эскадра собралась в намеченной точке. Ожидая новой информации, адмирал Иакино пошел на юго-запад, считая, что противник может двинуться в этом направлении. Туда же он направил и самолеты-разведчики, катапультированные с кораблей. Когда в 9.50 он получил приказ отрезать англичанам пути отхода от Генуи, он повернул на север.

В 12.50 эскадра получила упомянутое выше донесение о вражеском авианосце, идущем на юг западнее мыса Корее, помеченное 10.45. Адмирал Иакино, не зная деталей, решил, что враг пытается проскользнуть вдоль западного побережья Корсики, и повернул на северо-восток, чтобы перехватить англичан. В 15.30 на востоке были замечены мачты 6 кораблей, эскадра повернула туда, чтобы начать бой. Как раз когда итальянцы собирались открыть огонь, таинственные корабли были опознаны как французские торговые суда, идущие на Корсику. Так было потеряно время, необходимое для того, чтобы достигнуть зоны у южного побережья Прованса, через которую на самом деле двигались англичане.

В 15.50 адмирал Иакино, решив, что англичане должны идти вдоль южного побережья Франции, пошел на запад на самой полной скорости, надеясь догнать-таки противника. Через 2 часа он решил, что надежд на это не осталось, и повернул обратно в порт. Ни итальянские, ни германские самолеты больше не видели вражеских кораблей. Днем 11 февраля пришло известие, что те благополучно прибыли в Гибралтар.

Обстрел Генуи принес городу серьезные разрушения. Н порту бы ни потоплены 4 грузовых судна, а также «Гаравента» — старое учебное судно для сирот моряков. С другой стороны, главная цель — линкор «Дуилио», ремонтировавшийся в Генуе после полученных 11 ноября в Таранто повреждений, не пострадал.

Перевозка Африканского корпуса — Бой у Керкенны

Британское наступление на Ливийском фронте сняло вопрос о перевозках в Африку. Зато перевозки на Греческо-Албанский фронт резко увеличились. И вдруг возникла необходимость новой крупной транспортной операции. Отступление из Аджедабии и «протесты» Грациани убедили Муссолини в том, что он должен принять германскую помощь в виде Африканского корпуса. Теперь перед итальянским флотом встала задача перевезти в Африку мощное механизированное соединение и снабжать его там.

Перевозка Африканского корпуса началась в первых числах февраля 1941 года. Ее серьезно осложнили зимние шторма и в гораздо меньшей степени — британские самолеты и подводные лодки. Александрийский флот, несмотря на истерические требования Лондона, оставался совершенно пассивным, любуясь на многочисленные войсковые конвои. В конце концов Адмиралтейство потребовало от адмирала Каннингхэма принять «решительные меры» против этих конвоев. Но тот возразил, что без значительных подкреплений кораблями и самолетами ничего не сможет сделать.

К концу марта итальянский флот завершил переброску Африканского корпуса почти без потерь. Учитывая это достижение, Берлин прислал Супермарине послание, в которой, помимо всего прочего, говорилось: «Особенно примечателен тог факт, что операция проведена с такими ничтожными потерями, несмотря на большие трудности и опасность вражеских действий. Мы убеждены, что операция была успешной благодаря использованию множества военных кораблей для сопровождения конвоев, а также мерам, предусмотренным оперативным планом, разработанным итальянским Штабом ВМФ. Эти планы оказывались неизменно верными в складывающихся ситуациях».

В таких условиях 1 апреля в Африке началось второе наступление против англичан, оно же первое совместное итало-германское, которым командовал Роммель. Наступление быстро развивалось. Была отбита обратно Киренаика, однако 20 апреля у прохода Хальфайя наступление было остановлено. Эти наступательные операции срочно потребовали массы снабжения и свежих подкреплений. На итальянский флот рухнули новые обязанности. Несмотря на воздушное наступление против Мальты, количество ж эффективность британских самолетов и подводных лодок, базирующихся на острове, росли.

Теперь всерьез начали ощущаться последствия двойной ошибки — отмены оккупации Мальты и Туниса. Сам Роммель, прежде чем отправиться в Ливию, упрямо настаивал на захвате Мальты и Туниса. Б письме Гитлеру, датированном 19 июля 1941 года, после того, как он лично ознакомился со средиземноморскими проблемами, Роммель писал: «По моему мнению, проблему Мальты следует решить немедленно… Действия против Туниса и Бизерты совершенно необходимы для успешного развития наступления в долине Нила». Он добавлял:

«Необходимо иметь на Средиземном море большие силы авиации. X авиакорпуса не хватает не только для контроля над Средиземным морем, но и для воздушной поддержки Африканского фронта. Итальянские ВВС имеют мало самолетов, они устарели и плохи. Постановка службы совершенно не отвечает требованиям, их взаимодействие с наземными войсками — миф, хотя пилоты способны творить чудеса… Необходимо, чтобы конвои в Сицилийском проливе не встречали противодействия. Итальянский флот усилил спою систему конвоев, но требуется усилии, воздушную поддержку… Только благодаря маккиавеллиевым маневрам итальянских адмиралов и командиров эскортных групп потери не были больше».

Наблюдения Роммеля полностью отражали мнение, высказанное итальянским флотом в начале войны. Но даже голос Роммеля сгинул в аду добрых намерений.

Хотя воздушное прикрытие конвоев было заметно улучшено, итальянский флот столкнулся с непреодолимым препятствием в виде ограниченного количества самолетов. Увеличенные требования вынудили привлечь к сопровождению конвоев пилотов, которые не имели морской подготовки. В результате часто оказывалось, что такие летчики часами кружили на месте и возвращались на аэродром, даже не найдя конвой, который должны были сопровождать.

Напряжение эскортной работы, для которой флоту не хватало специальных кораблей, начало тяжело сказываться на ее эффективности. В начале войны итальянский флот имел около 120 эсминцев и миноносцев. 20 из них уже были потоплены, еще 20 стояли в ремонте, либо залечивая раны, либо проходя профилактику. Ведь эскортные корабли проводили в море 27 — 28 дней в месяц, максимум интенсивности их работы пришелся на драматическую весну 1943 года. Но уже сейчас напряжение начало сказываться. Вдобавок в апреле перевозки в Грецию, Албанию, Югославию стали еще больше, и нехватка эскортных кораблей начала ощущаться острее.

Чтобы завершить картину, упомянем, что ночью 13 апреля конвой, следующий в Ливию, подвергся нескольким атакам торпедоносцев. До этого времени атаки проводились только днем или — большей частью — в сумерках. Эти атаки продемонстрировали, что, несмотря на бомбардировки, англичане сумели создать на Мальте сложную структуру, способную проводить подобные ночные операции. Итальянские корабли оказались почти беззащитны перед новым типом атак. Не было ни радара, ни ночных истребителей, и вряд ли хоть одна система оружия флота могла отразить подобную атаку. Пришлось возвращаться к пройденному: пересматривать маршруты, маневрирование, применять ночные дымзавесы для прикрытия конвоев.

Несмотря на эго, итальянские конвои продолжали следовать в Ливию без перерывов. Это достижение заставило британское Адмиралтейство снова нажать на адмирала Каннингхэма. «Следует предпринять все возможные шаги, чтобы помешать снабжению достигать Ливии… Неспособность флота помешать таким переходам будет считаться унижением для нас», — говорилось в полученном им приказе. Лондон оценил ситуацию столь резко, что потребовал не только послать на Мальту флотилию эсминцев, но и закупорить порт Триполи, не останавливаясь перед затоплением линкора «Барэм».

В ответ на давление Лондона в середине апреля из Александрии на Мальту были посланы 4 эсминца. Они прибыли на место, а днем 15 апреля вышли в море, не замеченные итало-германскими самолетами. В результате ночью они захватили врасплох итальянский конвой возле банки Керкенна, на который их навели свои самолеты-разведчики.

Атакованный конвой состоял из 5 торговых судов и эсминцев «Тариго», «Валено» и «Лампо». Британская атака была стремительной и дерзком. В образовавшейся свалке корабли стреляли в упор. Итальянские эсминцы, атакованные одновременно с моря и воздуха, немедленно ответили на вражеский огонь, но получили роковые повреждения уже от первых британских залпов. «Тариго», флагман конвоя, получил попадание в мостик уже первым залпом. Хотя его командиру капитану 2 ранга де Кристофаро оторвало ногу осколком снаряда, он кое-как перевязал культю и продолжал руководить боем, пока не умер от потери крови. Корабль продолжал стрелять из кормовых орудий до самого конца. На «Валено» первыми залпами были убиты капитан и все офицеры. Так как корабль уже тонул, уцелевшие направили его на отмель, где он продержался па поверхности еще 2 дня, после чего внезапно перевернулся и затонул. «Лампо», который находился на противоположном фланге конвоя, вместо того, чтобы попытаться спастись, пошел в атаку, стреляя из всех орудий. Он успел выпустить торпеды, после чего, тонущий, тоже выбросился на мель (После 4 месяцев работ «Лампо» удалось временно отремонтировать. 8 августа, после нескольких попыток, его подняли со дна и отбуксировали в Италию, где он был окончательно отремонтирован).

Британские эсминцы также потопили 3 торговых судна, но 2 сумели выброситься на отмель. Тем временем, хотя «Тариго» уже тонул, один из его мичманов сумел выпустить 2 торпеды, которые попали в эсминец «Мохаук». Он быстро затонул рядом с «Тариго».

Ожесточенность боя и предельно малые дистанции заставляют думать, что остальные вражеские корабли тоже получили попадания. В конце этой короткой стычки англичане подобрали спасшихся с «Мохаука» и скрылись в темноте. Авиаразведка не обнаружила их и на следующий день.

Повреждения, полученные итальянскими кораблями при первых же залпах, помешали им сообщить об атаке. Поэтому Супермарина узнала о катастрофе только на следующее утро, когда германский самолет заметил поврежденные корабли и плавающих в море людей, в том числе солдат, спасшихся с потопленных транспортов. Гидросамолеты, 7 эсминцев из Триполи и 2 госпитальных судна были немедленно отправлены на поиски. Удалось спасти более 1300 человек.

Внезапность в бою у Керкенны была результатом недостатков итало-германской авиаразведки, которая не заметила британских судов, Инцидент также показал отличное взаимодействие британских кораблей и самолетов. Самолеты навели эсминцы на конвой, осветили его в нужный момент и атаковали одновременно с кораблями.

А вот противоположный пример. Когда итальянский эсминец «Вивальди» вместе с остальными кораблями подбирать людей, германский самолет прислал сообщение: «Большое соединение в 10 милях к югу от вас». «Вивальди» прекратил спасательные работы и приготовился к бою, а Супермарина немедленно отправила из Палермо 4-ю дивизию. Через 3 часа другие самолеты подтвердили, что неприятеля поблизости нет. Наконец удалось выяснить, что германский самолет допустил ошибку при шифровке сообщения. И словно для того, чтобы в том же ключе закончить этот беспокойный день, в сумерках 15 германских бомбардировщиков атаковали эсминец «Да Ноли», доставлявший спасенных в Триполи. К счастью, они не добились попаданий.

Британская атака 16 апреля оказалась единственным серьезным ударом, нанесенным по ливийским конвоям за весь период перевозки Африканского корпуса и припасов для сухопутного наступления. В целом потери были невелики, учитывая объем перевозок и условия, в которых они проводились. Именно в этот период англичане предприняли энергичные усилия, чтобы помешать итальянскому флоту снабжать Ливийский фронт. Насколько серьезно британское Адмиралтейство оценивало ситуацию и собственную неспособность перерезать линии снабжения, видно из приказа, посланного адмиралу Каннингхэму. Линкор «Барэм» следовало принести в жертву, чтобы закупорить Триполи. Каннингхэм считал эту жертву полностью бессмысленной, и это вызвало маленькую перепалку между ним и Адмиралтейством.

В конце концов англичане решили провести крупномасштабную операцию по обстрелу и бомбардировке Триполи, полагая, что слабость авиаразведки противника поможет достичь внезапности. План сработал великолепно. 21 апреля в 4.30 британские самолеты подвергли Триполи ожесточенной двухчасовой бомбардировке. Одновременно Александрийский флот и течение получаса обстреливал город.

Итальянцы до самого начала обстрела имели только «дно донесение самолета-разведчика. Оно было неопределенным и неточным, так как говорило, что в 8.50 20 апреля в центральном Средиземноморье замечена эскадра, идущая… в Александрию. Такое сообщение не требовало от итальянского флота никакой реакции. На следующий день противник вообще не был замечен.

Адмирал Каннингхэм в своей автобиографии замечает, что эта операция «прошла невероятно удачно, возможно, благодаря Божественному провидению».

Черчилль в своих мемуарах писал, что бомбардировка вызвала большие разрушения в Триполи. На самом деле разрушения в порту были невелики. Фактически поступление снабжения не прекратилось ни на день. Поэтому британская операция закончилась полным провалом, так как не достигла поставленных целей. Возможно, по этой причине Адмиралтейство пожелало немедленно повторить ее, но адмирал Каннингхэм отказался ввиду «значительного и неоправданного риска», который она представляла.

Несмотря на неблагоприятные обстоятельства, итальянский флот сумел в первые 6 месяцев 1941 года удовлетворить потребности итало-германских армий в Ливии. Их запросы в это время составляли 70000 тонн в месяц. В феврале в Ливию было переброшено 79183 тонны грузов, в марте — 95753 тонны, включая топливо. В апреле в Ливию прибыло 57796 тонн грузов и 23676 тонн топлива, в мае — 49309 тонн грузов и 20027 тонн топлива. В июне была достигнута наибольшая за всю войну цифра — 125076 тонн грузов, из которых 35850 тонн топлива.

Потери на море были много меньше, чем ожидалось. По отношению к общему объему перевозок потери составили 1,5% в феврале, 9% в марте, 8% в апреле и мае и 6% в июне. Флот перебрасывал снабжение с учетом все возрастающих потребностей фронта, за 8 месяцев, с июня 1940 по январь 1941 года, было перевезено 365559 тонн грузов. За следующие 5 месяцев, с февраля по июнь, — 447815 тонн, ежемесячное поступление грузов выросло в два раза.

В эту статистику не включены перевозки войск, которые, учитывая личный состав Африканского корпуса, росли еще быстрее. Они составили 47687 человек за первые 8 месяцев и 81785 человек за следующие 5 месяцев. Сюда также не включены обратные переходы, когда многие тысячи гражданских лиц были перевезены обратно в Италию. Потери в людях тоже были очень малы. В первый период их вообще не было. Во второй период они достигли 4,8% и практически ограничивались конвоем «Тариго» плюс погибшие на трансатлантическом лайнере «Конте Россо», потопленном подводной лодкой 24 мая возле Сиракуз.

Обратный захват Киренаики потребовал от флота дополнительных и очень важных усилий. Нужно было немедленно возродить работу штабов и служб в портах, реорганизовать систему доставки снабжения, создать заново береговую оборону и минные поля, флотские арсеналы, направить вспомогательные суда из Италии. Хотя в это время флот занимался аналогичной работой в Югославии и Греции, береговые и портовые сооружения повсюду — от Сирта до Соллума — были отстроены с опережением графика. Порт Бгнсгази снова начал действовать всего через 9 дней после его захвата. В Дерну первый корабль прибыл через 2 дня после захвата порта.

Конец флота в Красном море

Новости, поступающие из Эритреи с января 1941 года, ясно показывали, что скоро англичане оккупируют эту колонию. По этой причине итальянскому флоту пришлось наконец решать: что же делать с кораблями, базирующимися в Массауа? Эсминцы, эскортные корабли и торпедные катера не могли проделать долгий путь до ближайшего сою того или нейтрального порта. Поэтому Сумермарина приказала им оставаться в Массауа и затопиться, когда придет конец. 4 уцелевшие подводные лодки — «Гульельмоти», «Феррарис», «Аркимеде» и «Перла» — получили приказ совершить путешествие вокруг всей Африки в Бордо, то есть переход длиной более 14000 миль. Корабли находились не в лучшем состоянии, а на помощь во время перехода рассчитывать не приходилось. Более того, «Перла» была маленькой лодкой прибрежного действия с одним исправным двигателем.

«Перла» и вышла из Массауа первой 1 марта. Двумя днями позже вышли остальные лодки. Все они благополучно проскочили узости возле Перима и через несколько дней были уже в Индийском океане. Поход этих 4 подводных лодок, их приключения могут послужить материалом для целой книги.

Достаточно сказать, что усилия и самопожертвование экипажей помогли всем им благополучно добраться до Бордо. «Гульельмоти» прибыла первой, проведя в море 64 дня, «Перла» добралась последней, 20 мая. Ее путешествие продлилось 80 дней.

В Массауа находился также «колониальный шлюп» «Эритрея»; способный совершать большие переходы, а также торговые суда «Рамб I», «Рамб II» и «Рамб IV», которые в начале войны были переоборудованы во вспомогательные эскортные корабли. Супермарина приказала переоборудовать «Рамб IV» в госпитальное судно для того, чтобы эвакуировать больных и раненых. Эта задача оказалась невыполнимой. Двум другим кораблям и «Эритрее» приказали прорвать английскую блокаду и следовать в Японию, откуда они могли действовать в качестве рейдеров на Тихом океане. «Эритрея» и «Рамб II» успешно прошли пролив Еерим и пересекли Индийский океан, отважно прошли море Сунда и 23 марта прибыли в Кобе. А вот «Рамб I» был в Индийском океане перехвачен крейсером «Линдер», который приказал ему сдаться. Вместо этого корабль открыл огонь, но тяжелые орудия крейсера, конечно, быстро потопили его.

В начале войны около 50 торговых судов различного тоннажа, в том числе и германские, оказались запертыми в Массауа и Чисимайо. После долгой стоянки на якоре лишь немногие из них оказались в состоянии, пригодном для прорыва, и только около десятка попытались это сделать. «Гималайя» пересек Индийский и Тихий океаны, обогнул мыс Горн и достиг Рио-де-Жанейро. Другие, не в состоянии совершить подобный вояж, направились на Мадагаскар, оставшийся верным Виши. До цели добрались всего 2 судна, остальные были или потоплены, или захвачены в пути.

Тем временем, 1 февраля принц Амедео ди Савойя-Аоста решил назначить командующим обороной Массауа адмирала Бонетга, подчинив ему все силы. Адмирал немедленно принял меры по созданию оборонительных линий окопов и минных полей вокруг города, который со стороны суши был совершенно беззащитен. Гарнизон состоял из бригады туземных войск, нескольких мелких подразделений таможенников и моряков. Когда было собрано все имеющееся оружие в морском арсенале и с кораблей, подлежащих затоплению, оказалось, что можно усилить линию обороны примерно 60 полевыми пушками и несколькими десятками пулеметов. Береговая оборона была усилена новыми минными полями. Были приняты меры, чтобы обеспечить затопление кораблей, которые не могли спастись, и уничтожение береговых сооружений.

Настоящая атака неприятеля на Массауа началась 1 апреля. На следующий день англичане потребовали сдачи порта, но не получили ответа. 4 и 5 апреля англичане атаковали в северном секторе, но были легко отбиты. 6 и 7 апреля враг атаковал с севера и запада, однако защитники, подвергавшиеся сильному обстрелу, сумели снова отбить противника. 8 апреля англичане начали финальную атаку и захватили некоторые опорные пункты, открыв бреши, через которые их танки к вечеру ворвались в город. Тем временем, были затоплены стоящие в порту суда, а портовые сооружения полностью уничтожены. Старый эскортный миноносец «Ориани» стрелял до самого последнего момента и был затоплен, только когда противник уже занял центр города. С этого времени узкая полоска Красного моря стала полностью британской, исчезло даже умеренное сопротивление, которое могли оказать корабли из Массауа.

Боевые корабли в Массауа использовали до последнего свои скудные ресурсы. Когда пал центр города, торпедный катер Mas-213 покинул гавань и атаковал группу британских кораблей. Попав под шквал огня, он отважно подошел на 300 метров к крейсеру «Кейптаун» и выпустил торпеды. Одна попала в цель, и крейсер был отбуксирован в Порт Судан, где простоял на ремонте более года. Торпедный катер был затоплен в соответствии с заранее намеченным планом.

Эсминцы также отвергли идею затопиться в порту. 3 самых больших, «Пантера», «Тигре» и «Леоне», потребовали разрешения провести почти абсурдную атаку судоходства в порту Суэца, которого можно было достичь только через 50 часов путешествия во вражеских водах, из них 10 — в узком коридоре Суэцкого залива. Супермарина добилась согласия Люфтваффе на сотрудничество в этой отважной попытке путем одновременной бомбардировки Суэца. 3 меньших эсминца, «Манин», «Сауро» и «Баттисти», должны были в это время провести аналогичную атаку Порт Судана.

Группа «Пантеры» уже готовилась выйти в море во второй половине дня 31 марта, когда пришло известие, что немцы не смогут бомбить Суэц. Тем не менее, вечером 3 эсминца покинули порт. Проходя мимо островков, лежащих возле Массауа, «Леоне» налетел в темноте на подводную скалу и получил смертельные повреждения. «Пантера» и «Тигре» были вынуждены потопить систершип артиллерией и вернуться в Массауа, так как уже почти наступил рассвет. В этот момент было принято решение направить все 5 уцелевших эсминцев к Порт Судану.

Во второй половине дня 1 апреля, когда было отвергнуто первое предложение англичан сдаться, эти 5 эсминцев в последний раз вышли в море. Все на борту кораблей понимали, что из этого похода они не вернутся. Единственным неизвестным моментом оставалось, кто же именно потопит корабли: противник в бою или собственные экипажи после боя. Но что было точно известно — уже через несколько часов очень многие погибнут.

Великолепное сумасшествие этого предприятия заключалось в том, что кораблям предстояло сначала проскочить британские патрули у Массауа, а потом пройти 300 миль во вражеских водах без помощи, без разведки, ничего не зная о противнике. Они должны были прибыть к цели на рассвете, чтобы миновать рифы, окружающие порт. А потом должен был начаться бой с британскими кораблями, береговыми батареями и самолетами. Если бы итальянские корабли избежали повреждений, — случай совершенно невероятный, один шанс из миллиона, — они должны были попытаться пересечь Красное море и затопиться у аравийского берега.

Уже через 2 часа после выхода эсминцы были атакованы вражеским самолетом. Это означало, что надежды на внезапную атаку больше нет, и англичане в Порт Судане будут настороже. Но жребий был брошен, и экипажи предпочитали идти вперед, навстречу гибели, хотя теперь это было не более чем благородный жест. Через несколько часов машины «Баттисти» сдали, и он начал терять скорость. У командира не оставалось другого выхода кик салютовать уходящим в темноту товарищам и направить корабль к аравийскому берегу. Там он и был затоплен на следующий день.

4 оставшихся эсминца на полной скорости мчались к Порт Судану, и оставшаяся часть ночи прошла без происшествий. Но с первыми лучами света, когда до цели оставалось 30 миль, 2 британских самолета появились над головой. В 7.00 показался Порт Судан, и шансы на успех круто поднялись, до одного против десяти тысяч. Однако в этот момент начались яростные воздушные атаки. В них участвовали самолеты с аэродрома Порт Судана и авианосца «Игл». Первые атаки проводились с большой высоты, но, по мере ослабления зенитного огня из-за повреждения орудий и гибели расчетов, самолеты начали спускаться ниже. Сначала атаки сконцентрировались на «Манине» и «Сауро», позволив крупным эсминцам «Пантера» и «Тигре» отойти. Хотя самолеты преследовали их, они достигли аравийского берега и затопились прежде, чем британские корабли догнали их.

«Мании» и «Сауро» продолжали отважно отбиваться. Только через 2 часа тяжелого боя в 9.00 «Сауро» был накрыт целым залпом. Поврежденный корабль взорвался и затонул в течение нескольких минут почти со всем экипажем. На борту «Манина» тяжело раненный командир продолжал руководить роковым боем. Его корабль был буквально изрешечен, но экипаж продолжал отчаянно сражаться, питая фантастическую надежду привести корабль к аравийским берегам. И лишь в 1 1.00, через 4 часа после начала боя, британские самолеты добились попаданий 2 тяжелыми бомбами, сброшенными с малой вы-. соты. «Манин» также затонул.

Этим смелым боем в безнадежных обстоятельствах завершилась история итальянского флота в Красном море.

Э.Б. Каннингхэм

Одиссея моряка

Глава XXIII

Мы не оставляли идею атаковать итальянский флот в Таранто. Контр-адмирал Листер тщательно готовил все необходимое и тренировал экипажи. Чтобы обеспечить успех, нам требовалось наладить тесное сотрудничество с разведывательными подразделениями КБВС на Мальте, так как мы полностью зависели от них в деле получения свежей информации о диспозиции вражеского флота и, если это окажется возможным, фотоснимков гавани. В этом отношении нам повезло, так как к этому времени на Мальту прибыли «Мэриленды». Они значительно превосходили летающие лодки «Сандерленд», которые, несмотря на всю отвагу экипажей, совершенно не подходили для этой работы. Я позднее писал в своем рапорте, описывая атаку итальянских линкоров в Таранто: «Успехом ВСФ в немалой степени обязаны великолепной разведке, проведенной разведывательным звеном „Мэрилендов“ КВВС (№ 431) с Малыы, несмотря на трудные условия и противодействие вражеских истребителей».

К середине октября мы далеко продвинулись в реализации наших планов и хотели провести атаку Таранто 21 октября. Однако из-за пожара в ангаре «Илластриеса» операцию пришлось отложить. Днем атаки был выбран 11 ноября, когда снова будет подходящая луна. Проводилась дальнейшая разведка и фотографирование Таранто. Но после тщательного изучения мы обнаружили, что теперь якорная стоянка прикрыта аэростатами заграждения, а линкоры окружены сетями. Это заставило серьезно изменить метод атаки.

Мы предполагали, что в атаке примут участие «Илластриес» и «Игл». Но за 2 дня до выхода в море на «Игле» произошла авария в системе заправки бензином самолетом, возможно, как результат множества близких разрывов во время атак бомбардировщиков, которым он подвергался. Вся команда корабля была страшно разочарована. Единственное, что нам осталось сделать — передать 5 его «Суордфишей» на «Илластриес» вместе с 8 пилотами и 8 наблюдателями, имевшими опыт ночных полетов. В результате по крайней мере 5 экипажей «Игла» могли принять участие в атаке.

Операция по времени была приурочена к проводке конвоев в бухту Суда и на Мальту, а также к проходу через Сицилийский пролив подкреплений для Средиземноморского флота, состоящих из линкора «Барэм», крейсеров «Глазго» и «Бервик» и 6 эсминцев.

«Уорспайт», «Илластриес», «Вэлиант», «Малайя», «Рэмиллис» вместе с эсминцами вышли из Александрии 6 ноября во второй половине дня и направились на запад, чтобы прикрыть упомянутые конвои. Исключая обычное внимание итальянских разведчиков и бомбардировщиков, с которыми истребители «Илластриеса» успешно справлялись, флот прибыл к Мальте без происшествий. «Рэмиллис» и эсминцы отправились в порт для заправки.

В 7.15 10 ноября к нам присоединились крейсера, которые проводили поиск на севере. Через 3 часа мы радостно приветствовали долгожданные подкрепления. После этого флот пошел на NO, чтобы занять позицию западнее Ионических островов, одновременно прикрывая 4 торговых судна, идущих с Мальты в Александрию. Во вгорой половине дня «Фулмары» отбили воздушную атаку, и противник покидал бомбы кто куда. На следующий день, 11 ноября, «Фулмары» снова были очень заняты, отгоняя и сбивая вражеские разведчики, что они делали с большим успехом. Одним из важнейших требований плана был скрытный выход в точку пуска самолетов, примерно в 40 милях на W от Кефалонии и 170 милях от Таранто. Там «Илластриес» должен был находиться все время, пока отсутствуют его самолеты. В этот день он отправил самолет на Мальту, чтобы забрать последние фотографии, сделанные разведчиками.

На снимках, сделанных в Таранто, были видны 5 линкоров. Весь день разведчики КВВС постоянно висели над портом. Они сообщили, что прибыл шестой линкор. Все курочки вернулись в свое гнездышко.

Одновременно с атакой Таранто было решено совершить рейд в Отрантский пролив и временно нарушить сообщение между Италией и Албанией. Эту операцию должен был провести вице-адмирал Придхэм-Уиппел с крейсерами «Орион», «Сидней», «Аякс» и эсминцами «Нубиэн» и «Мсхаук». Они отделились от главных сил 11 ноября в 13.00.

В 18.00 контр-адмиралу Листеру на «Илластриесе» в сопровождении крейсеров и эсминцев был» приказано начать выполнение приказа на операцию «Джадкмент». Авианосец унес с собой надежды и добрые похелания всего флота. Перед тем, какой отделился, я поднял сигнал: «Удачи вашим парням в их отважном предприятии. Их успех может самым серьезным образом повлиять на ход всей войны на Средиземном море». Можно легко понять, что всю эту ночь мы провели, как на иголках.

Атаку Таранто много описывали, поэтому мне нет нужды вдаваться в детали. Атака была произведена двумя волнами с интервалом примерно час. Каждая волна состояла из 12 самолетов, причем по 2 самолета сбрасывали осветительные бомбы вдоль восточного берега Map Гранде, чтобы силуэты линкоров очерчивались яснее. Это облегчало атаку торпедоносцев, заходивших с юго-запада. Кроме того, мы надеялись, что осветительные ракеты и бомбы отвлекут внимание от ударных самолетов, так же как бомбовая атака против крейсеров и эсминцев в Map Пикколо.

Великолепно спланированная и отважно выполненная, несмотря на плотный зенитный огонь, операция «Джаджмент» была огромным успехом. 3 итальянских линкора были тяжело повреждены. Фотографии, сделанные на следующий день, показали, что 2 из них выбросились на мель, а третий сел носом. В результате бомбалрдировки были повреждены 2 крейсера в Map Пикколо. Мы потеряли 2 самолета и 4 отважных летчиков, которые не вернулись.

Энергию и энтузиазм, с которыми были проведены эти атаки на относительно тихоходных самолетах при плотном зенитном огне, нельзя переоценить. Это был великий день Воздушных Сил Флота. Он показал, на что они способны, когда им предоставляется возможность. Таранто и ночь 11—12 ноября 1940 года будут памятны вечно, так как показали, что в лице ВСФ флот имеет свое самое мощное оружие. Все время боя составило 6,5 часов — полет от авианосца до гавани и обратно. Но 12 самолетов нанесли итальянскому флоту более крупные потери, чем имел германский Флот Открытого Моря после целого дня Ютландского боя.

«Илластриес» и эскадра вице-адмирала Придхэм-Уиппела соединились на рассвете 12 ноября. Как только «Илластриес» появился в пределах видимости, я приказал поднять флажный сигнал: «Илластриес», маневр хорошо выполнен». Это было жутким преуменьшением. Летчики торжествовали. Они рвались повторить атаку на следующую ночь. Сначала я согласился, когда контр-адмирал Листер предложил это, хотя знал, что возбуждение пройдет и тогда начнет сказываться пережитое напряжение. Было бы нечестно отправлять летчиков в новый полет, поэтому я с некоторым облегчением узнал, что ухудшение погоды автоматически отменило второй налет.

Придхэм-Уиппел и его крейсера тоже пережили бурную ночь. В 1.15 они натолкнулись на конвой из 4 торговых судов и 2 эсминцев возле Валоны. 1 судно было потоплено, 2 оставлены горящими и тонущими, четвертое утло под прикрытием дымзавесы. Оба эсминца удрали на полной скорости, после того как один из них получил попадание и был поврежден.

Утром 12 ноября итальянцы предприняли колоссальные усилия, чтобы найти ваш флот, готовя в отместку мощные налеты бомбардировщиков. Однако им не повезло, так как 3 летающие лодки «Кант» был и сбиты истребителями «Илластриеса». Последняя стычка произошла прямо у нас над головой, и мы увидели массивный фюзеляж «Канта», вываливающийся из туч, тогда как 3 «Фулмара» висели у него на хвосте. Конец мог быть только один, и вскоре небо прочертил пылающий метеор, волочащий за собой длинный хвост черного дыма. Мы могли только пожалеть бедных итальянских летчиков, которые пытались вы пол ни 11 безнадежную задачу на неуклюжих самолетах.

Крейсер «Бервик» был одним из кораблей, пришедших к нам двое суток назад. Его командиром являлся капитан 1 ранга Ги Я. Уоррен, мой бывший флаг-капитан на «Галатее». Когда пылающий «Кант» падал в море, он передал сигналом: «Прекрасная охота в лесах Греции».

Выведя из строя половину итальянского флота одним ударом, мы радикально изменили стратегическую ситуацию на Средиземном море. Неприятель быстро отвел остатки флота в Неаполь. Оттуда они могли выйти для действий в центральном Средиземноморье только через Мессинский пролив, но при этом попав под пристальное наблюдение самолетов-разведчиков KB ВС с Мальты.

Этот удар сильно уменьшил, если не устранил вообще угрозу вражеского флота перехватить непрекращающееся движение наших конвоев на Крит и в Грецию. Кроме того, он позволил сократить наш линейный флот на Средиземном море. Это в свою очередь уменьшило нагрузку на измотанные эсминцы, так как теперь требовалось более скромное противолодочное сопровождение. Через несколько недель «Малайя» и «Рэмиллис» ушли в метрополию.

Поздравления хлынули отовсюду и ото всех. Его Величество король выразил величайшее удовлетворение всем флотом «Последние успешные операции флота под вашим командованием были источником гордости и благодарности всей страны. Позвольте мне принести мои теплые поздравления Средиземноморскому флоту, а особенно Воздушным Силам Флота за их блестящие успехи против итальянских кораблей в Таранто».

Главнокомандующий авиацией сэр Артур Лонгмор прилетел в Александрию и специально посетил «Илластриес», чтобы поздравить летчиков. Такой поступок старого морского летчика, который служил еще в Королевских Морских Воздушных Войсках в годы Первой Мировой войны был особенно трогательным.

Атака Таранто также оказалась долгожданной поддержкой для тех, кто нес свое тяжкое бремя в метрополии. Можно провести почти полную параллель с замечанием лорда Сент-Винцента (Учитель Нельсона адмирал Джон Джервис получил этот титул после своей блестящей победы), когда он вел свои корабли на врага перед боем у мыса Сент-Винцент: «Победа сегодня особенно важна для Англии». Первый Морской Лорд написал мне: «Перед тем, как пришли новости из Таранто, кабинет едва не впал в отчаяние. Однако известие их просто вдохновило».

14 ноября флот вернулся в Александрию, однако не получил отдыха. Ожидали отправки новые конвои в Грецию и на Крит, и в течение 2 дней большинство кораблей снопа вышло в море. Около 3400 солдат были погружены на борт «Бервика», «Йорка», «Глазго» и «Сиднея» для доставки в Пирей.

Возможно, и отместку за Таранто итальянские самолеты постоянно пытались атаковать Александрию. Когда флот был там, это было абсолютно безразлично для нас, так как итальянцы не могли прорваться сквозь огневой заслон, который ставили корабли. Зато когда нас не было, итальянцы просто наслаждались, летая в гавани над самой водой круглый день. Эсминец «Дикой» получил бомбу в офицерскую кают-компанию, к счастью, корабль не был серьезно поврежден. Однако что было очень серьезно — так это несколько бомб с часовым механизмом, сброшенных итальянцами на плавучий док, которые взрывались логом в течение 3 дней. Док был единственным местом, где крупные корабли могли ремонтировать подводные повреждения, и он оказался серьезно поврежден. Эсминец, стоявший в доке, едва не погиб. Но счастье всегда былое нами. Тем не менее, эти налеты показали мне, что организация ПВО хромает. Она состояла из зенитных и прожекторных установок со смешанными англо-египетскими расчетами, и вопрос командования оставался загадкой.

Я поставил этот вопрос перед начальником Ближневосточного Командования, отмечая, что атакующие самолеты не были обнаружены радаром, стрельба береговых зенитных батарей была плохой и неэффекгивной. Прожектора не смогли осветить налетчиков. Несмотря на множество атак, не был сбит ни один самолет. Гавань Александрии мог защитить только находящийся там флот, однако это создавало дополнительную нагрузку на артиллеристов, которые уже находились на боевых постах многие часы во время походов. Эта нагрузка могла оказаться непосильной, если береговые батареи не будут выполнять свою задачу защиты флота в базе как следует. Я добавил, что не считаю политические соображения настолько важными, чтобы учитывать их в таком серьезном вопросе. Я отметил, что много зенитных орудий и истребителей в Египте охраняют места, которые никто и никогда не угрожал.

Генерал Уэйвелл выразил мне полную поддержку, хотя ему не хватало практически всего. После этого началось постоянное укрепление обороны Александрии, хота никто не мог сказать, выдержит ли она решительную атаку. Когда флот находился в гавани, мощь зенитного огня была достаточной. Когда он выходил в море, ПВО становилась совершенно иной.

Глава XXIV

Операция «Иксесс» началась согласно плану. 10 января в 4.30 «Уорспайт», «Вэлиант», «Илластриес» и 7 эсминцев находились северо-западнее Мальты, двигаясь навстречу конвою. День начался хорошо. Вскоре после рассвета, который наступил в 7.30, крейсер «Бонавенчер», подошедший с запада, сообщил, что видит 2 вражеских эсминца. Почти одновременно мы заметили вспышки выстрелов на западе, поэтому увеличили скорость — на случай, если конвою нужна помощь. Когда ми проходили мимо конвоя, то прорезали его строй, некоторые эсминцы прошли сквозь конвой. Мы могли видеть фигуры солдат на палубах торговых судов. Я подумал, что их взволновал вид 3 крупных кораблей, идущих на полной скорости на грохот выстрелов. В то ясное серое утро это могло быть прекрасным зрелищем.

Вскоре после 8.00 окончательно рассвело, и мы оказались в 5 или 6 милях от Пантеллерии. «Бонавенчер» и «Хируорд» расстреливают с малой дистанции потерявший ход и горящий вражеский эсминец. Второй сумел удрать. Эсминец взорвался, и после этого линейный флот повернул следом за конвоем.

Но затем дела пошли скверно. Я следил, как эсминцы прикрытия занимали свои места. Это всегда умилительное зрелище для старого миноносника. Внезапно я заметил сильный взрыв под носом «Галланта». Он подорвался на мине, а район, через который прошел линейный флот, был недавно заминирован. Нос эсминца был начисто оторван, и он остановился. «Мохаук» повел на буксире кормовую часть «Галланта» на Мальту. Контр-адмиралу Ренуфу вместе с «Глостером», «Саутгемптоном» и «Бонавенчером» было приказано проводить то, что осталось от эсминца, на Мальту. Рано утром на следующий день корабль прибыл на остров, но так и не был отремонтирован. В 1943 году он все еще стоял на мели в порту.

Тем временем флот двигался на юго-восток следом за конвоем. Флот был обнаружен неприятельским самолетом-разведчиком. Он был сбит «Фулмарами» «Илластриеса», однако незадолго до 12.30 мы были атакованы торпедоносцами, которые летели низко над водой. Их торпеды прошли за кормой «Вэлианта». Этот инцидент имел вполне естественный, но несчастливый результат. Истребители прикрытия, патрулирующие в воздухе, спустились следом за ними.

Почти сразу на севере была замечена большая группа самолетов. Очень быстро они оказались над нами. Их опознали как 3 эскадрильи германских пикировщиков Ju-87. «Илластриес» поднял дополнительные истребители, однако ни они, ни уже находившиеся в воздухе не успели набрать высоту. Мы открыли огонь из всех зениток, когда Ju-87 начали один за другим входить в пике. Почти весь яд своих атак они излили на «Илластриес». Временами он почти пропадал в лесу огромных столбов воды. Нас слишком заинтересовал этот новый вид воздушной атаки, чтобы мы испугались по-настоящему. Не было сомнений, что нас подкараулили настоящие специалисты. Самолеты образовали большой круг над нашим соединением. Мы не могли не восхищаться их умением и меткостью. Один за другим они вываливали из строя, выходя в атаку. Самолеты сбрасывали бомбы в упор. Когда они выходили из пике, некоторые из них пролетали вдоль полетной палубы «Илластриеса» ниже уровня трубы.

Я увидел, что он сразу получил попадание перед мостиком. А всего в течение 10 минут авианосец получил 6 попаданий 1000-фн бомбами. Он покинул строй, охваченный сильным пожаром. Рулевое управление авианосца было повреждено, элеваторы не действовали, экипаж понес тяжелые потери.

«Уорспайт» получил 1 попадание в лапу правого якоря. Я сам видел взрыв бомбы. Но, к счастью, взрывчатка сдетонировала не полностью и большого вреда не причинила. Один из офицеров, находившихся на корме, сказал мне потом, что вспышка была размером с диван.

«Илластриес» сообщил, что получил тяжелые повреждения и направляется на Мальту. Однако только к 15.30 он сумел восстановить управление и развить 17 узлов. Все это время мы оставались рядом, чтобы прикрыть его. Между 16.00 и 17.00 его и линкоры атаковали в общей сложности еще 20 пикировщиков. Мое сердце замирало, когда я следил за авианосцем, поражаясь, как он с такими тяжелыми повреждениями все еще держится.

Мне не следовало беспокоиться. Я увидел, что все орудия авианосца ведут огонь. Это было прекрасное, вдохновляющее зрелище. Более того, его истребители «Фулмар», которые летали заправляться на Мальту, появились снова. Они сумели сбить 6 или 7 Ju-87 и повредить еще несколько. В 21.45 «Илластриес» наконец прибыл на Мальту и благополучно вошел в гавань.

На линкорах потери были ничтожными — «Вэлиант» потерял 1 человека убитым и 2 раненными.

В течение ночи мы отходили на восток, прикрывая конвой. Нам было о чем поразмыслить. За несколько минут изменилась вся стратегическая ситуация. Одним ударом наш флот был лишен истребительного прикрытия, а его господству на Средиземном море угрожало оружие, гораздо более эффективное и опасное, чем все, с чем мы сталкивались до сих пор. Усилия Реджиа Аэронаутика ничего не значили по сравнению со смертоносными Ju-87 Люфтваффе. Более того, пока «Илластриес» будет стоять. на Мальте, прямо под носом у немцев, они не пожалеют усилий, чтобы прикончить его.

Однако наши беды на этом не закончились.

Проводив «Галлант» до порта, контр-адмирал Ренуф с крейсерами «Глостер» и «Саутгемптон» 11 января в 5.00 покинул остров, чтобы соединиться с флотом. Ни один корабль не имел радара. В 15.00 я получил сообщение, что корабли были внезапно атакованы 12 пикировщиками, зашедшими со стороны солнца. Оба крейсера получили попадания. «Глостер» получил попадание в крышу КДП бомбой, которая не взорвалась. Он был тяжело поврежден, 9 человек погибли, 14 были ранены. Контр-адмиралу Ренуфу не повезло. Это был уже четвертый корабль его эскадры, вышедший из строя, но сам он оказался счастливчиком. Второй раз его флагманский крейсер получал попадание в мостик неисправной бомбой.

«Саутгемптон» получил 2 попадания с совершенно иными последствиями. По несчастливому стечению обстоятельств атака совпала с отбоем, так как команды обоих крейсеров находились на боевых постах уже 48 часов. Команды в это время обедали. На «Саутгемптоне» бомба попала в офицерскую и унтер-офицерскую кают-компании. Таким образом, самые опытные руководители пожарных и аварийных партий были выведены из строя.. Крейсер загорелся, Вскоре после 19.00 огонь окончательно вырвался из-под контроля, корабль пришлось оставить и добить торпедой. Экипаж был принят на «Глостер» и эсминец «Дайамонд».

«Илластриес» стоял в Гранд-Харборе на Мальте. Вся верфь работала, чтобы ввести его в строй. Но трудно было ждать, что Люфтваффе упустят свой шанс. День за днем корабль подвергался яростным атакам. 16 января был особенно сильный налет 70 бомбардировщиков, когда «Илластриес» снова получил попадание, хотя и не был серьезно поврежден. Зато торговое судно «Эссекс», прибывшее вместе с конвоем, получило бомбы прямо в машинное отделение, 15 человек погибло, 23 были ранены. Каким-то чудом 4000 тонн взрывчатки в его трюмах не взорвались. Во время налета близкими разрывами была повреждена подводная часть крейсера «Перт». Значительные повреждения получила верфь, среди гражданского персонала было много жертв.

18 и 19 января Мальта поверглась новым мощным; налетам. «Илластриес» ползчил тяжелые повреждения обшивки днища от близких разрывов, которые сработали подобно минам. Истребители КВВС и ВСФ взяли серьезную плату с атакующих. Орудия «Илластриеса» не остывали. Рабочие лихорадочно пытались как можно скорее подготовить авианосец к выходу в море. Старший инженер верфи мистер Дж. К. Джугин лично работал на водолазном боте вместе с водолазами. Это был великий человек.

19 января я сообщил в Адмиралтейство, что ситуация сложная и Мальта подвергается сильным налетам. Срочно требовалось убрать оттуда «Илластриес» и крупные торговые суда. Однако плохая погода мешает мне послать эсминцы. Я добавил, что это следует сделать как можно скорее, и крейсера уже собраны в бухте Суда, чтобы обеспечить прикрытие в центральной части Средиземного моря. «Игл» вышел из строя из-за неисправности кормовых сальников, а для сопровождения 2 линкоров, которые следовало послать на помощь «Илластриесу» и торговым судам, почти не осталось эсминцев. Самым же насущным было усиление истребительной авиации на Мальте. По этому поводу я имел беседу с командиром авиации Ближневосточного Командования.

Было ясно, что если «Илластриес» намерен уцелеть, ему следует как можно быстрее убираться с Мальты. В результате свехчеловеческих усилий он вышел в море ночью 23 января и пошел в Александрию со скоростью 24 узла. Неожиданно высокая скорость стала причиной того, что он разминулся с крейсерской эскадрой, посланной ему навстречу. Возможно, это оказалось к лучшему, так как крейсера подверглись мощному воздушному налету. Однако авианосец установил контакт с линкорами, и 25 января израненный триумфатор прибыл в Александрию. При входе в гавань его приветствовали радостными криками команда «Уорспайта» и всех остальных кораблей.

Эпизод с «Илластриесом» является подлинным триумфом британских конструкторов и кораблестроителей, а также тех, кто ремонтировал его на Мальте. Я послал радиограмму командующему Мальтийской базой, выражая самую теплую благодарность за проделанную в труднейших условиях работу. Персонал Мальтийской верфи полностью заслужил наши похвалы.

Мы со своей стороны с удовлетворением получили радиограмму Его Превосходительства губернатора Мальты, в которой он выражал сожаление по поводу понесенных в последней операции потерь и выражал благодарность всего острова Средиземноморскому флоту за доставку припасов.

«Илластриес» пришлось отправить для серьезного ремонта. Он вышел из строя на многие месяцы. Но 12 января, через 2 дня после того как он был побежден, Адмиралтейство решило прислать нам «Формидебл», который находился в Южной Атлантике. Авианосец должен был обогнуть мыс Доброй Надежды и прибыть к нам где-то в марте.

Глава IV.

Итальянский флот в войне с Грецией

Снабжение морем и действия флота

Во время всей греческой кампании и даже несколько месяцев после ее завершения обеспечение линий снабжения через Адриатику потребовало от флота значительного напряжения. Исключительно плохая погода, перегруженность албанских портов, несогласованные, но всегда срочные требования, британское воздушное наступление, растущая активность вражеских подводных лодок, опасность неожиданных ночных атак британских кораблей, узость акватории по сравнению с интенсивностью движения на ней, огромные объемы перевозимого снабжения — все эти факторы вместе взятые заставили флот напрягать все силы и тратить массу энергии. Нагрузки все более возрастали, так как в это же время требовалось решать и другие, не менее важные и срочные задачи, первой из которых были все возрастающие перевозки в Ливию.

В этих условиях перевозки через нижнюю Адриатику не только потребовали большого количества грузовых судов всех размеров, но и вынудили привлечь большое число военных кораблей, помимо тех, что использовались для непосредственного сопровождения конвоев. Крейсерам, базирующимся в Бриндизи и Таранто, приходилось патрулировать в Отрантском проливе при малейшей тревоге, а также при проходе любого войскового конвоя. За каждым сообщением о появлении вражеской подводной лодки следовали интенсивные поиски в течение нескольких дней. Обнаружение минных заграждений, поставленных британскими субмаринами, возложило тяжелую работу на тральщики. Когда морские перевозки приобретали жизненно важный характер флот без колебаний предоставлял для перевозок не только свои суда снабжения, но и корабли, включая крейсера и эсминцы.

Что касается действий флота, то они принесли полный успех. Можно даже назвать их значительным военным успехом. Переброска снабжения и подкреплений на греческо-албанский фронт имела масштабы, доселе невиданные. Фактически их полный объем до сих пор не известен точно. Однако, несмотря на. все трудности и опасности, перевозки сопровождались минимальными потерями. Приводимая статистика перевозок из итальянских портов на греческо-албанское побережье доказывает это. Обратные переходы не включены в эти цифры, которые охватывают греческую кампанию до самого юнца, то есть до 30 апреля 1941 года. Процент потерь приведен в скобках. Перевозки включали:

— личный состав 516440 человек (0,18)

— военные грузы 510688 тонн (0,2)

— верховые и вьючные животные 87092 голов (0)

— ганки, бронетранспортеры, автомобили 15951 штука (0,55)

Обеспечивая эти перевозки, итальянские военные корабли совершили 1070 выходов. Сюда не включены выходы с целью косвенного прикрытия конвоев.

Здесь необходимо отметить, что и после оккупации Греции от флота потребовалось продолжать перевозки. Всего до заключения перемирия из Италии на Греческо-Албанский театр было перевезено 895441 человек и 1387537 тонн грузов. Общие потери были минимальными — 0.2% людей и 0.5% материалов.

В конце ноября флот начал по требованию армии новые операции. Сюда входили частые обстрелы греческих и албанских позиций. Помимо этого начались действия против греческих кораблей и береговых объектов, которые проводили итальянские корабли, базирующиеся на Додеканезских островах.

Одним из многих последствий греческой кампании была изоляция Додеканезских островов, которыми владели итальянцы. Жители и войска гарнизона постепенно начали ощущать нехватку различных остро необходимых вещей. Сложившаяся ситуация делала посылку конвоев исключительно тяжелой проблемой. По этой причине некоторое количество снабжения доставлялось подводными лодками. Однако, так как вместимость субмарин была очень мала, вскоре стало необходимо применить иную систему. Поэтому три маленьких теплохода — «Калино», «Калится» и «Рамб III», каждый водоизмещением около 1200 тонн, были приспособлены для прорыва британской блокады без сопровождения.

Первым отправился в путь «Калино», который покинул Неаполь 1 декабря 1940 года и достиг Лероса через 5 дней, не обнаруженный врагом. Система оказалась жизнеспособной, и рейсы блокадопрорывателей продолжались, пока наконец Греция не была оккупирована. Потерь не было. Всего блокадопрорыватели совершили 16 рейсов и перевезли 16190 тонн грузов.

Эти путешествия сопровождались тысячью и одним приключением, но самое невероятное выпало на долю капитан-лейтенанта Джорджио Джоббе. В тот самый момент, когда он проходил пролив Касо, чтобы войти в Эгейское море, он заметил в дождевом шквале совсем и близко сильно охраняемый британский конвой. Конвой шел тем же курсом, что и итальянское судно. Капитан-лейтенант Джоббе, используя плохую видимость и большое число вражеских судов, присоединился к конвою и прошел в Эгейское море вместе с ним. При первой возможности он ускользнул и благополучно добрался до цели.

Несмотря на изоляцию и относительные трудности, проистекшие из этого, надводные корабли и подводные лодки, базирующиеся на Леросе, провели несколько тревожащих набегов на британские линии снабжения между Египтом и Эгейским морем.

Возможно, по этой причине в последние дни февраля англичане предприняли попытку оккупировав итальянский остров Кастелориццо, расположенный между Родосом и Кипром. На рассвете 25 февраля около 500 британских солдат специального штурмового подразделения высадились на берег с десантного судна, прикрываемого дивизией крейсеров. Горстка моряков и таможенников, находившихся на Кастелориццо, отбивалась, как могла. В гористой части острова они создали линию обороны и затребовали по радио помощь. После полудня итальянские эсминцы «Селла» и «Криспи» и миноносцы «Лупо» и «Линче», приняв на борт 240 солдат и моряков, покинули Родос. Ночью эти корабли под командой адмирала Бьяншери достигли Кастелориццо, «Лупо» вошел в маленький порт и начал высадку войск. Поднявшееся сильное волнение заставило отложить высадку и вынудило корабли вернуться на Родос. Как только позволили погодные условия, «Лупо», «Линче» и 2 торпедных катера вернулись к Кастелориццо и высадили остальных солдат. К закату англичане были окружены и попали под обстрел итальянских кораблей. Тем временем «Криспи» и «Селла» перебросили новых солдат и вооружение. На следующее утро уцелевшие английские солдаты сдались. Адмирал Каннингхэм писал в Лондон, оправдывая неудачу, что «итальянцы действовали с предельной энергией и предприимчивостью». Он назвал всю операцию «прогнившим делом».

Встреча в Мерано

Германия и Италия до этого момента считали свои военные операции совершенно независимыми. Если не брать во внимание нескольких попыток сотрудничества, которые были чисто символическими и имели только пропагандистское значение, каждая страна вела войну самостоятельно. Фактически каждый старательно хранил свои планы в тайне от партнера. Когда надежды итальянцев на короткую войну развеялись, стало понятно, что чем дальше, чем больше Италия будет зависеть от союзника, поставляющего сырье и вооружение, которого Италии не хватало. Тем не менее, итальянцы продолжали колебаться. У них вызывала беспокойство мысль о слишком тесном сотрудничестве с Германией. Ведь немцы, вместо выполнения просьб итальянцев о посылке вооружения и техники, предлагали посылать полностью оснащенные германские части, такие, как X авиакорпус и Африканский Корпус. Эта политика имела совершенно очевидную цель — внедриться в итальянскую военную машину, чтобы управлять ею в германских интересах, которые слишком часто расходились с итальянскими. Поэтому итальянское Верховное Командование оказалось перед дилеммой — или согласиться на более или менее широкое германское вмешательство, или отказаться от материальной помощи, которая становилась все более необходимой.

Аналогичные, только еще более обоснованные опасения существовали и в военно-морской области. Германия не являлась мощной морской державой, и итальянский флот считал абсурдным и нетерпимым вмешательство немцев в его дела в обмен на оборудование, которое флот хотел получить из Германии. Вмешательство выглядело еще более странным, учитывая, что итальянский флот ничему не мог научиться у германского, исключая отдельные технические новинки. До этого времени контакты между двумя флотами были исключительно поверхностными и осуществлялись через морские миссии в Риме и Берлине. Однако члены этих миссий играли роль простых наблюдателей.

В январе 1941 года обстоятельства подтолкнули оба флота к более близкому взаимопониманию в связи с германским наступлением в Греции. Впервые немцы оккупировали часть Средиземноморского побережья. Однако до самого конца флоты сохраняли полную оперативную независимость. Со своей стороны итальянский флот надеялся, что эти новые обстоятельства помогут решить тяжелейшую проблему обеспечения топливом. В середине февраля 1941 года начальник штаба итальянского флота адмирал Риккарди и его германский коллега адмирал Редер встретились в Мерано. Переговоры длились 3 дня. Официальной целью встречи был обмен идеями в военным опытом, но о подлинных причинах встречи мы скажем ниже.

Как упоминалось ранее, итальянский флот начал войну, имея 1800000 тонн нефти. Несмотря на экономию и ограничения, введенные сразу, как только стало ясно, что война затягивается, к февралю 1941 года 1000000 тонн из этого резерва был израсходован. Шел девятый месяц войны. При таких темпах, итальянскому флоту уж« летом пришлось бы прекратить всякую активность. Представители флота неоднократно обращали внимание Верховного Командования на эту тяжелейшую проблему, но никакой договоренности с немцами добиться не удавалось. Поэтому итальянцы надеялись, что непосредственные переговоры с германским командующим, который, как профессионал, хорошо понимал проблему, дадут удовлетворительное решение вопроса. Действительно, встреча в Мерано привлекла внимание Редера к проблеме. Весной 1941 года некоторое количество нефти начало прибывать из Германии, но его совершенно не хватало даже для удовлетворения минимальных потребностей. Супермарина уже была вынуждена ограничить ежемесячный расход топлива флотом 100000 тонн, что составляло половину топлива, необходимого для обеспечения оперативной свободы. В действительности по различным причинам эта цифра не превышала 50000 тонн, или одной четвертой потребности. Поступление топлива не только не обеспечивало нормальных действий, но и начало серьезно сказывалось на проводимых операциях.

Летом 1941 года, когда из Германии прибыло всего 103000 тонн нефти, резервы итальянского флота были окончательно исчерпаны. С этого момента итальянский флот был вынужден проводить операции, только когда это позволяли поставки нефти. В те периоды, когда они задерживались или прерывались, деятельность флота была совершенно парализована. Позднее мы увидим кризис, разразившийся зимой 1941 года, и настоящие кандалы на руках флота в середине 1942 года.

На встрече в Мерано германские представители хвастались своими собственными успехами в Северном море и требовали от итальянского флота более агрессивного образа действии. Однако итальянские представители ясно доказали, что ситуация в Северном море ни в каком отношении не похожа на средиземноморскую. Они показали необходимость для итальянского флота придерживаться той линии поведения, которая избрана ранее. Отклонения от нее считались возможными только в особых случаях, которые до сих пор не представились.

В этой связи следует коротко заметить, что Супермарина должна была придерживаться общих директив и специальных приказов, которые поступали к ней от Верховного Командования. Все эти директивы имели одну цель: не подвергать итальянские линкоры неоправданному риску. Муссолини хотел сесть за стол мирных переговоров, имея в своем распоряжении сильный флот. Здесь не место обсуждать, насколько эти директивы повлияли на методы ведения морской войны, но автор должен лично засвидетельствовать, что в нескольких случаях, по крайней мере в первый год войны, Муссолини прямо влиял на решения Супермарины в сторону большей осторожности.

Немцы в Мерано высказали опасения Берлина, что англичане могут перебросить в Грецию сильные подкрепления. Конечно, эти опасении породила подготовка немцами собственного вторжения в Грецию. По этой причине немцы предложили, чтобы итальянский флот нанес несколько ударов по британскому судоходству между Египтом и Грецией. Эти действия дополнили бы атаки итальянских подводных лодок и легких сил с Додеканезских островов. Адмирал Риккарди объяснил, насколько трудно будет найти благоприятный случай, чтобы добиться решающего успеха в этом районе. Он отметил, что из-за высокой эффективности британской авиаразведки и больших расстояний неприятель имеет серьезные шансы отвести свои конвои раньше, чем прибудут итальянские корабли. Немцев удовлетворили объяснения адмирала, и вопрос был оставлен.

В начале марта Берлин сообщил Риму, что ведутся интенсивные приготовления к операциям на греческом фронте, и настаивал, чтобы итальянский флот предпринял хоть что-нибудь, чтобы помешать перевозке англичанами снабжения в Грецию. Уступая этом} политическому давлению, итальянское Верховное Командование приказало флоту выполнить требования немцев. В сущности, флоту снова пришлось пожинать плоды непродуманного предприятия, против которого он протестовал ранее.

Выполняя приказ Верховного Командования, Супермарина начала несколько операций. Было увеличено количество подводных лодок в годах вокруг Крита. Специальным штурмовым подразделениям было приказано снова атаковать корабли в бухте Суда. Наконец, крупным кораблям было поручено провести набег. Супермарина неохотно выполняла эти приказы, чувствуя, что риск, который они влекут за собой, значительно превышает возможность захватить врасплох вражеские конвои возле Крита. Флот, впрочем, не стал выдвигать новых возражений из-за политических последствий отказа от проведения операции. Немцы выказали исключительный интерес к этому предприятию и облегчили сомнения Супермарины, пообещав содействие самолетов X авиакорпуса. Они также заявили, что германские торпедоносцы повредили два из трех британских линкоров 16 марта к востоку от Крита — как выяснилось, совершенно безосновательное заявление.

Операция против британских линий снабжения основывалась на трех абсолютно необходимых предпосылках:

1. Внезапность.

2. Эффективная авиаразведка, которая позволит итальянским кораблям быстро установить контакт с возможными целями и уклониться от всех угроз.

3. Эффективное воздушное прикрытие кораблей, которое отгонит вражеские самолеты-разведчики и защитит корабли от воздушных атак, так как им придется действовать в водах, находящихся под контролем британской авиации.

Надлежащая помощь авиации была обещана. Супермарину заверили, что за день до начала операции X авиакорпус проведет интенсивную разведку восточного и центрального Средиземноморья, совершит налет на Мальту и перехватит любые самолеты, которые могут вылететь оттуда. На рассвете, когда итальянские корабли окажутся возле Крита, итальянская авиация будет бомбить аэродромы острова, проведет разведку обычных британских маршрутов вблизи Крита и до самой Александрии, а также будет прикрывать корабли до меридиана Аполлонии. В то же время X авиакорпус проведет разведку района между Киренаикой и Критом и будет прикрывать итальянские корабли почти весь день — пока до заката не останется два часа. Наконец, итальянские ВВС дали заверения, что истребители с Родоса будут сопровождать и прикрывать корабли все утро, пока они находятся в районе Крита. Учитывая такую поддержку с воздуха, риск морской операции становился приемлемым. Все запланированные действия авиации описаны детально для того, чтобы можно было сравнить, многое ли было выполнено и каким образом.

Операция состояла из рейда крейсеров, поддержанных линкором «Витторио Венето», который 22 марта прибыл в Неаполь из Специи, Операцию планировалось начать 24 марта, но ее задержали на 2 дня по требованию X авиакорпуса. Немцы хотели договориться лично с адмиралом Иакино о деталях германской воздушной поддержки, так как X авиакорпусу в первый раз предстояло взаимодействовать с итальянским флотом. Кроме всего прочего, было решено провести учения по сопровождению и опознанию кораблей, привлекая большое количество самолетов в день, когда итальянское соединение будет проходить Мессинским проливом.

Вечером 26 марта итальянские корабли вышли в море. Из Неаполя вышел «Витторио Венето» под флагом адмирала Иакино, командовавшего эскадрой, и 4 эсминца. 1-я дивизия (адмирал Каттанео), состоявшая из тяжелых крейсеров «Зара», «Пола», «Фиуме» и 4 эсминцев, вышла из Таранто. Из Бриндизи вышла 8-я дивизия (адмирал Леньяни) в составе крейсеров «Абруцци», «Гарибальди» и 2 эсминцев. На рассвете 11 марта «Витторио Венето» прошел Мессинским проливом. Впереди, на расстоянии 10 миль, шла 3-я дивизия (адмирал Сансонетти). Она состояла из тяжелых крейсеров «Тренто», «Триесте» и 3 эсминцев, которые незадолго до этого вышли из Мессины. В 10.00 в 60 милях от Аугусты к ним присоединилась 1-я дивизия, а в 11.00 — 8-я дивизия.

С этого момента соединение должно было до 20.00 двигаться в направлении Аполлонии (Киренаика). В это время, находясь на долготе Крита, 1-я и 8-я дивизии должны были выдвинуться в Эгейское морс но крайней восточной точки Крита, которой они должны были достичь к 8.00. После этого им следовало повернуть на обратный курс и соединиться с «Витторио Венето» в 15.00 в 90 милях к юго-востоку от Наварина для того, чтобы вместе вернуться в базы. Тем временем, «Витторио Венето» и 3-я дивизия должны были выйти в точку в 20 милях южнее маленького острова Гавдос у южного побережья Крита. Около 7.00, если не будет установлен контакт с неприятелем, им следовало лечь на обратный курс. Естественно, целью обоих рейдов была атака вражеских конвоев или военных кораблей. Главной опасностью, особенно для кораблей, входящих в Эгейское море, была возможность воздушных атак англичан с Крита или из Греции.

Бои у Гавдоса и Матапана

Наутро 27 марта были намечены учения по отработке воздушного прикрытия итальянских кораблей, но германский самолет так и не появился. Днем следовало провести генеральную репетицию, но «большое количество» самолетов также не появилось. Зато в 12.20 «Триесте» сообщил о британском гидросамолете «Сандерленд», который в течение получаса кружил поодаль, а потом исчез. Его радиопередача была перехвачена и немедленно расшифрована. Оказалось, что «Сандерленд» из-за плохой видимости заметил только 3-ю дивизию и ничего не знал о «Витторио Венето» и остальных двух дивизиях, шедших позади. Этот контакт разрушил основную предпосылку операции — внезапность. Позиция 3-й дивизии и ее курс недвусмысленно указывали на ее агрессивные намерения.

Супермарину потом критиковали за то, что после потери элемента неожиданности она не отменила операцию. Но следовало помнить, что выход не был реакцией на сложившуюся тактическую ситуацию. Он был предпринят под внешним давлением, в основном по политическим соображениям. Если бы Супермарина повернула корабли, получив разрешение Верховного Командования, после единичного и случайного контакта, это решение могло иметь далеко идущие последствия в итало-германской политической игре в Греции. Поэтому Супермарина эскадру не отозвала.

День прошел без приключений. В 19.00 1-я и 8-я дивизии пошли к Эгейскому морю, а «Витторио Венето» вместе с 3-й дивизией двинулся в точку южнее Гавдоса В 22.00 Супермарина приказала первой группе не засолить далее в Эгейское море, а вместо этого идти на соединение со второй группой и на следующее утро действовать совместно. Это осторожное решение держать все силы вместе мотивировалось отсутствием всякой информации о передвижениях противника после контакта с «Сандерлендом».

На рассвете 28 марта «Витторио Венето» шел к намеченной зоне, 3-я дивизия находилась в 10 милях впереди него, а 1-я и 8-я дивизии располагались в 15 милях слева по корме. Около 6.00 «Витторио Венето» и «Больцано» катапультировали свои разведывательные гидросамолеты Ro.43. В 6.35 самолет с «Витторио Венет»» заметил 4 британских крейсера и 4 эсминца, идущих на юг примерно в 50 милях на юго-восток от итальянского соединения. В 7.58 3-я дивизия заметила британские корабли, позднее опознанные как крейсера «Орион», «Аякс», «Перт» и «Глостер», и 4 эсминца адмирала Придхэм-Уиппела. Адмирал Сансонетти на полной скорости погнался за англичанами и в 8.12 с дистанции около 25000 метров открыл огонь. Так начался бой у Гавдоса.

Британские крейсера попытались скрыться. Следуя на максимальной скорости, они сумели удержаться на пределе дальнобойности итальянских орудий. Итальянцы немедленно сконцентрировали огонь на «Глостере», который был вынужден идти зигзагом, чтобы не получить попадания. Но перестрелка на такой большой дистанции, осложненная вдобавок скверной видимостью, не принесла попаданий ни итальянской, ни британской стороне. (Англичане открыли огонь на 15 минут позже итальянцев и стреляли спорадически.)

Примерно после часа боя, в 8.50 адмирал Иакино приказал 3-й дивизии поверить назад, и некоторое время спустя все итальянское соединение уже возвращалось в свою базу. Вряд ли оправдан был риск продолжения бесцельной перестрелки, особенно потому, что итальянские корабли зашли далеко за Гавдос и были почти на полпути к Тобруку. Более того, логично было ожидать, что в любую минуту могут начаться воздушные атаки англичан, а истребители прикрытия пока не появились. Вдобавок разведчики Ro.43 не обнаружили поблизости британских конвоев, поэтому можно было считать задачу выполненной.

После того как 3-я дивизия начала отход на северо-запад, британские крейсера последовали за ней, хотя и продолжали держаться вне пределов дальнобойности ее орудий. В 10.45 адмирал Иакино повернул на юг, хотя ни британские корабли, ни самолеты пока еще не подозревали о присутствии «Витторио Венето». Он надеялся этим маневром зажать британские крейсера между линкором и 3-й дивизией. В 10.50 «Витторио Венето» заметил корабли Придхэм-Уиппела, которые были захвачены врасплох. Иакино приказал 3-й дивизии повернуть, чтобы образовать другую половину клещей. В 10.56 «Витторио Венете» открыл огонь из своих огромных орудий с дистанции 25000 метров.

Британские крейсера немедленно развернулись и на полной скорости пошли на юго-восток. Прикрываясь дымзавесами, они зигзагом удирали от 381-мм снарядов, иногда отвечая залпами. Их высокая скорость позволила им оторваться от линкора. В официальных британских отчетах говорится, что один снаряд лег настолько близко к «Ориону», что корабль был серьезно поврежден. В отчете говорится также, что «Глостер» находился «в смертельной опасности» в момент, когда стрельба была прекращена.

Клещи, задуманные адмиралом Иакино, не получились из-за отсутствия тактической авиаразведки. Так как из-за малого радиуса действия Ro.43 пришлось лететь на Родос, итальянцам оставалось только гадать о позиции англичан. То, что видели с «Витторио Венето», не могло служить основой для уверенных выводов, а 3-я дивизия находилась слишком далеко, чтобы немедленно вмешаться. Поэтому Придхэм-Уиппел сумел ускользнуть на юго-восток.

В 11.00, вскоре после того как «Витторио Венето» открыл огонь, с него заметили 6 британских торпедоносцев, которые адмирал Каннингхэм немедленно послал в атаку, как только крейсера оказались в опасной ситуации. И действительно, в этот момент корабли Придхэм-Уиппела находились в серьезной опасности, так как итальянский линкор обстреливал их из 381-мм орудий, и требовалось что-то поскорее изменить. В 11.15 британские торпедоносцы вышли на исходную позицию для атаки, и «Витторио Венето», уже готовившийся собрать богатую жатву, был вынужден маневрировать, чтобы уклониться от новой угрозы. Встретив сильный зенитный огонь, самолеты противника сбросили свои торпеды на расстоянии 2000 метров от цели, однако «Витторио Венето» искусно уклонился от них, Тем не менее, британские пилоты сообщили адмиралу Каннингхэму, что добились одного достоверного попадания и еще одного вероятного.

Пока происходили эти события, группа британских крейсеров, благополучно ушедшая от опасности, полный ходом покинула сцену и скрылась за горизонтом.

Время подошло к 11.30, а Иакино все еще находился южнее Крита. Новостей о вражеских конвоях не поступало. Начались воздушные атаки, истребительное прикрытие так и не появилось. В то же время британские разведывательные самолеты кружили в небе над итальянской эскадрой непрерывно до самого заката. Было самое время поспешить назад, домой, и в 11.30 итальянцы взяли курс на Таранто.

В 12.07 3-я дивизия также подверглась атаке торпедоносцев, но попаданий не получила. С 14.30 до 17.00 британские самолеты предприняли 9 отдельных атак, к счастью, безрезультатных.

Однако в 15.20 «Витторио Венето» подвергся комбинированной атаке бомбардировщиков и торпедоносцев, которая имела более серьезные последствия Англичане в первый раз применили эту тактику, которая требовала превосходного взаимодействия самолетов двух типов. Сначала появились бомбардировщики и отвлекли внимание итальянских зенитчиков. Сразу после этого на корабль с кормы зашли 3 торпедоносца, летя буквально по волнам. Подойдя к «Витторио Венето», эти 3 самолета одновременно изменили курс и сбросили торпеды с трех различных направлений. Один самолет был сбит, но громадный корпус линкора был не настолько подвижен, чтобы уклониться от трех торпед, брошенных с очень короткой дистанции. Удар пришелся по винтам левого борта. Некоторое время корабль не мог двигаться, в пробоину хлынуло 4000 тонн воды. Эта был критический момент, но вскоре корабль снова дал ход. До Таранто оставалось 420 миль. Используя только винты правого борта, линкор развил скорость 10 улов, но постепенно увеличивал ее и наконец превысил 20 узлов. Для корабля, находящегося в подобном состоянии, это было большим достижением. Следует отдать должное техническому умению и организованности экипажа.

Иакино часто и совершенно напрасно повторял требование выслать истребители прикрытия. Штаб X авиакорпуса, чьего вмешательства требовала Супермарина со все возрастающей настойчивостью, особенно после торпедирования «Витторио Венето», в 17.30 ответил, что ничего не может предпринять. Позиция британской эскадры оставалась неизвестной, и германские самолеты могли по ошибке атаковать итальянцев.

Так как было логичным предположить, что вражеские воздушные атаки будут продолжаться до заката, следовало опасаться, что линкор получит юные попадания — уже с роковыми последствиями. Адмирал Иакино отправил 8-ю дивизию в Таранто, а остальные корабли перестроил в необычный строй, состояний из пяти колонн.

«Витторио Венето» шел в центре, имея эсминец по носу и эсминец по корме. Справа шли колонной крейсера Каттанео, слева — крейсера Сансонетти. Крайние колонны образовывали эсминцы.

Адмирал Иакино все еще не знал, что не только крейсера Придхэм-Уиппела, но и главные силы Александрийского флота висят у него на хвосте, хотя и за пределами видимости. Последняя группа состояла из линкоров «Уорспайт», «Барэм», «Вэлиант», авианосца «Формидебл» и 9 эсминцев. Она была тихоходнее итальянцев и не имела шансов нагнать их, если самолеты не сумеют замедлить отход противника. Поэтому адмирал Каннингхэм выслал в атаку все имеющееся самолеты. Уверенный, что «Витторио Венето» не только торпедирован утром, но также тяжело поврежден бомбами днем (как сообщили пилоты), он приготовился после заката нанести смертельный удар итальянскому линкору в артиллерийском бою.

Супермарина и Иакино, с другой стороны, все свои маневры основывали на предположении, что в море находятся только крейсера Придхэм-Уиппела, но и те уже повернули назад, в Александрию. В действительности не имелось никакой конкретно информации, которая оправдала бы подобное предположение. Вдобавок имелись некоторые причины подозревать, что неприятель готовится к ночному бою против итальянцев. Если бы только Супермарина или Иакино отнеслись внимательнее к этим подозрениям, ночного боя, который будет описан ниже, можно было бы избежать, или хотя бы уменьшить потери.

Таким образом, вечером 28 мая итальянское командование, как в береговых штабах, так и на кораблях в море, совершенно не смогло сориентироваться к ситуации. Эти ошибки имели крайне тяжелые последствия, усугубленные случайным стечением обстоятельств.

В 18.00, расшифровав приказ адмиралу Каннингхэму из Александрии, адмирал Иакино понял, что на закате британские торпедоносцы снова атакуют итальянские корабли. В 18.23 были замечены 9 самолетов. Находясь вне радиуса действия зенитных орудий, они почти час спокойно кружили вокруг итальянской эскадры, изучая ситуацию. Корабли были бессильны отогнать их. В 18.51 солнце село, и в 19.20, с наступлением темноты, вражеские самолеты начали приближаться. В этот напряженный момент итальянская эскадра поставила дымзавесу, а крейсера включили прожектора, чтобы ослепить пилотов. В 19.25 итальянские эсминцы заметили приближающиеся самолеты, и все корабли открыли интенсивный зенитный огонь. Атака продолжалась 20 минут. Корабли умело маневрировали в дыму и темноте, хотя они находились в плотном и непривычном строю. Пилоты вражеских торпедоносцев были поражены яростью, с которой отбивались итальянцы, и сбрасывали торпеды наугад. Когда прекратилась стрельба, казалось, что ни один корабль не пострадал вообще. Но вскоре после этого стало известно, что «Пола» в самом конце атаки получил попадание торпедой и потерял ход.

Тем временем Супермарина информировала адмирала Иакино, что, по данным радиопеленгации, в 17.45 британская эскадра находилась в 75 милях от теперешней. позиции «Витторио». Из этого сообщения адмирал Иакино мог сделать вывод, что там присутствуют в крайнем случае британские эсминцы, проводящие ночное патрулирование. Супермарина передала эту информацию без всяких комментариев, что вроде бы подтверждало приведенную выше оценку. Поэтому в 20.18 Иакино приказал 1-й дивизии адмирала Каттанео, к которой принадлежал «Пола», идти на помощь поврежденному кораблю. Этот приказ пришел одновременно с просьбой Каттанео отправить 2 эсминца на помощь крейсеру. Поэтому в 20.38 Иакино подтвердил свой приказ и проинформировал Каттанео о радиограмме Супермарины от 17.45.

Так как адмирал Каттанео погиб в бою, причины, по которым он медлил исполнить приказ, остались неизвестны. Возможно, он дожидался от «Полы» детальной информации о полученных повреждениях. Действительно, в 20.53 он получил запрос о буксировке. Несколькими минутами ранее адмирал Каттанео запросил подтверждение полученным приказам и получил его в 21.05. После этого он приказал «Заре» и «Фиуме» и эсминцам «Альфиери», «Кардуччи», «Ориани» и «Джиоберти» повернуть на помощь «Поле». Похоже, адмирал Каттанео твердо уверился, что британские корабли далеко, так как он выбрал строй кильватера, причем эсминцы замыкали колонну. Возможно, он сам возглавил колонну, желая первым увидеть «Полу», чтобы сразу отдать распоряжения по спасению крейсера.

Адмирал Каннингхэм считал, что «Витторио», вдобавок к полученным днем повреждениям от торпеды и бомб, получил еще одно торпедное попадание во время атаки в сумерках. По крайней мере, так сообщили пилоты торпедоносцев. Английский адмирал не знал, что «Пола» стоит на месте, потеряв ход. С другой стороны, он ошибочно полагал, что «Витторио» теперь просто дрейфующая руина. Поэтому после наступления ночи он послал свои эсминцы на разведку с приказом торпедировать и добить линкор. Их поддерживали крейсера Придхэм-Уиппела. Главные силы британской эскадры шли позади, Так завязался первый из узелков роковых совпадений, которые привели к трагическому для итальянцев исходу ночного боя.

В 20.32 радар крейсера «Аякс» обрисовал силуэт «Полы», стоящего на месте. Придхэм-Уиппел, считая, что это линкор, приказал эсминцам торпедировать его. Сам он со своими крейсерами отправился на поиски остальных итальянских кораблей. Из-за неразберихи в системе связи британские эсминцы не вышли в атаку, что оказалось роковым… для итальянцев! Вместо этого эсминцы продолжали двигаться на север. Если бы они атаковали «Полу», это встревожило бы адмирала Каттанео.

Каннингхэм в свою очередь, придя в район, где «Аякс» заметил «Полу», двигался крайне осторожно, считая, что крейсер обнаружил эсминцы прикрытия. В 22.03 радар «Вэлианта» засек крейсер «Пола», находящийся на расстояния 8 миль. Линкоры Каннингхэма повернули в этом направлении и приготовились открыть огонь. В это же время корабли Каттанео, совершенно не подозревая об опасности, готовились оказать помощь поврежденному крейсеру. На боевых постах находилась только половина команды. На «Фиуме» уже готовили буксировочные концы.

Второе роковое совпадение привело Каттанео к «Поле» в тот же самый момент, что и линкоры Каннингхэма, Поэтому в 22.25 «Уорспайт» и другие британские корабли, приближаясь к «Поле», заметили и группу «Зары», сначала с помощью радара, потом визуально. Еще одно совпадение: «Пола» видел темные силуэты британских кораблей, скользящие на север, и, веря, что это корабли итальянской 1-й дивизии, подал сигнал красной ракетой, обозначая свою позицию. Корабли Каттанео увидели ракету и поняли, что она с «Полы». Итальянцы все внимание обратили туда, не зная о присутствии британских кораблей, которые теперь шли почти параллельным курсом с другого борта.

В 22.28 британский эсминец «Грейхаунд», находившийся ближе остальных вражеских кораблей к итальянцам, осветил прожектором крейсера Каттанео. То же самое сделали остальные британские корабли. Немедленно все 3 британских линкора открыли огонь из своих 381-мм орудий по крейсерам почти в упор. К ним присоединились эсминцы, обстрелявшие итальянские эсминцы из 120-мм орудий. Большей неожиданности невозможно было даже вообразить. «Зара» и «Фиуме» немедленно получили тяжелые повреждения, остановились и загорелись. Британские линкоры сделали еще несколько залпов но ним и в 22.31 повернули вправо, чтобы уклониться от торпед итальянских эсминцев, которые наконец пошли в атаку. Последовала немыслимая свалка итальянских кораблей и британских эсминцев, во время которой некоторые британские корабли едва не пострадали от огня своих же товарищей.

«Фиуме» получил большой крен, пожары на нем вышли из-под контроля, и командиру пришлось отдать приказ покинуть корабль, который затонул в 23.15. На «Заре» пожары полыхали так сильно, что не было никакой возможности прорваться к орудиям или бороться с огнем. Пришлось также отдать приказ покинуть корабль. Так как крейсер тонул слишком медленно, старший помощник с группой добровольцев спустился в погреба, чтобы взорвать их. Адмирал Каттанео и командир корабля тоже остались на борту. Взорвавшись в 00.30, «Зара» унес этих офицеров и многих матросов на дно вместе с собой.

На эсминце «Альфиери», несмотря на тяжелые повреждения и множество жертв среди экипажа после первых же залпов англичан, уцелевшие попытались-таки дать ход. Когда был замечен британский эсминец, его обстреляли, так как больше ничего же оставалось делать. Один из торпедных аппаратов чудом уцелел среди обломков, и его расчет непоколебимо стоял на своих пестах. В конце концов мичман сумел выпустить 3 торпеды по британскому эсминцу, но из-за сильного крена поврежденного корабля они прошли мимо. Крен все увеличивался, и командир приказал покинуть корабль. Совершенно спокойный, он отказался спуститься в спасательную лодку. Вместо этого он закурил сигарету и принялся помогать раненым. Он погиб вместе с кораблем.

На «Кардуччи» пожары вырвались из-под контроля, и командир приказал затопить корабль. Он тоже остался на борту. «Ориани» получил попадание, от которого одна из его машин встала. Тем не менее, на одной машине он сумел выйти из-под обстрела. После полного приключений плавания он сумел добраться до Калабрии. Только замыкавший строй «Джиоберти» избежал повреждений среди всеобщего опустошения. Он отважно пошел в атаку. Осыпаемый снарядами, буквально под дулами вражеских орудий, смелый корабль был вынужден поставить дымзавесу я отойти, оторвавшись от противника.

Тем временем «Пола» оставался беспомощным зрителем этого трагического спектакля. Полученные повреждения не позвонили ни дать ход, ни навести тяжелые орудия, ни даже подать боезапас к средней артиллерии. Ему оставалось только ждать, когда подойдут англичане и прикончат его. Наконец, командир приказал открыть кингстоны, а экипажу покинуть корабль. Англичане, однако, все еще не подозревали о присутствии неподвижного крейсера. Только в 00.20 его заметил эсминец «Хэйвок», который отошел, вместо того чтобы атаковать. В 1,10 «Хэйвок» снова приблизился, на этот раз вместе с остальными эсминцами. Они выпустили несколько снарядов и снова отошли. Крейсер тонул очень медленно, из-за темноты и крайне холодной воды почти весь экипаж «Полы» предпочел вернуться на борт. Командир, видя эго бегство из воды, а также то, что корабль не кренится, хотя и сел достаточно глубоко, приказал приостановить затопление, ожидая, что помощь все-таки придет.

Однако около 3.00 опять появились британские эсминцы. Они были страшно удивлены, увидев одинокий и молчаливый крейсер. Он уже погрузился почти до верхней палубы, половина экипажа покинула его, но флаг все еще висел на мачте. Флагман эскадры «Джервис» подошел к борту и снял 258 человек, в том числе командира (Версия, усиленно раздуваемая британской пропагандой и повторенная адмиралом Каннингхэмом, будто на борту «Полы» царили «паника и смятение», совершенно безосновательна.). Позднее итальянский крейсер был потоплен 2 торпедами. Так завершилось трагическое столкновение, получившее название боя у мыса Матапан, хотя произошло в 100 милях к югу от него.

События этой ночи еще годы будут обсуждаться морскими историками, но некоторые моменты так я останутся неясными. Среди них — противоречивость информации и ее истолкования обоими противниками. Англичане были твердо убеждены (возможно, убеждены и по сей день), что они видели крейсер типа «Коллеони», возглавляющий группу «Зары». Они утверждали, что обстреляли его, подожгли, и он отошел. Итальянцы твердо знали, что такого корабля там быть не могло. Более того, англичане заявляли, что в идеи и другую группу итальянских кораблей позади эскадры Каттанео, которые яростно обстреливали друг друга. Но в действительности корабли Иакино не только не открывали огня, они находились более чем в 50 милях от места боя — настолько далеко, что все поиски крейсеров Придхэм-Уиппела и эсминцев оказались безуспешными. Экипаж «Полы» заявлял, что точно видел пять горящих кораблей. Кто был пятым? Был ли это таинственный крейсер, замеченный англичанами? Кто это мог быть, если и итальянцы, и англичане заявили, что не понесли в этом бою других потерь, кроме указанных выше?

Свет прожекторов, вспышки орудий и далекое зарево за горизонтом видели на остальных итальянских кораблях. Однако сами корабли Каттанео не смогли передать никакой информации о бое. Только на рассвете поступили отрывочные донесения «Ориани» и «Джиоберти». По этой причине, а также потому, что «Витторио» принял много воды, адмирал Иакино не хотел рисковать вслепую новыми кораблями, чтобы прояснить положение. Он продолжал идти в Таранто, куда и прибыл после полудня 29 марта.

Тем временен, на месте боя остались десятки спасательных плотиков, набитых спасшимися с потопленных кораблей. Адмирал Каннингхэм благородно радировал их координаты Супермарине. Но из-за плохого представления о размерах катастрофы и расстояния до места боя помощь оказалась ограниченной и запоздалой. Страдания уцелевших невозможно ни представить, ни описать. Несмотря на такие условия, все они держались с великолепной отвагой, большой решимостью и непоколебимой верой. Всего же тем ночью погибли около 3000 итальянцев!

Давайте сделаем некоторые выводы из этого боя. Вся операция базировалась на трех предположениях, которые не реализовались. С момента, когда «Сандерленд» заметил 3-ю дивизию возле Сицилии, неожиданность была потеряна. Политические мотивы, которые сделали невозможным прекращение операции, мы уже упомянули. Отсутствовала эффективная авиаразведка. Редкие и неточные донесения, которые все-таки от нее поступали, не позволяли итальянским штабам нарисовать ясную картину ситуации на море. Более того, она не смогла выяснить, что Средиземноморский флот покинул Александрию и находится совсем недалеко от итальянского флота. Неэффективность авиаразведки была усугублена плохой работой радиосвязи, из-за чего часть донесений пришла слишком поздно.

Хотя несколько своих истребителей, похоже, появились над кораблями Каттанео во второй половине дня, еще вопрос, имело ли их кратковременное вмешательство хоть какой-то эффект. Во всяком случае, британские разведывательные самолеты летали вокруг итальянского соединении весь день 28 марта без помех. Конечно, исход был бы серьезным и в том случае, если бы все завершилось двумя торпедными попаданиями в «Витторио» и «Полу». Но косвенно именно эти две торпеды оказались решающим элементом в стратегическом успехе, достигнутом адмиралом Каннингхэмом.

Несмотря на то, что три ключевых условия не были выполнены, операцию пришлось продолжать любой ценой. Стычка у Гавдоса составляла наступательную часть плана и была выполнена итальянцами блестяще. Успех ускользнул от них в самый последний момент, когда он был ухе совсем в руках, из-за крайне своевременного вмешательства торпедоносцев. Действия всех итальянских кораблей во второй фазе боя во время вражеских воздушных атак были наилучшими. «Витторио» получил попадание только благодаря самопожертвованию отважного британского пилота. Очень хорошим и эффективным оказался защитный строй, моментально избранный адмиралом Иакино. Корабли сумели перестроиться в дыму и темноте. Экипаж «Витторио Венето» проявил чудеса организованности и умения. Он прошел 420 миль, уклоняясь от воздушных атак, хота половина машин не работала. Корма линкора почти ушла под воду, но он сумел развить 20 узлов.

Хотя эффективная воздушная разведка отсутствовала, имеющаяся информация должна была встревожить Супермарину и адмирала Иакино — ведь британский флот мог находиться совсем близко. Если бы это имело место, ночной бой не произошел бы или завершился бы не столь тяжелыми потерями. Но тактический успех адмирала Каннингхэма был достигнут в основном благодаря радару, о котором итальянцы не подозревали. Успех был также результатом целой цепи совпадений, следовавших одно за другим, что увеличило потери итальянцев. Все сложилось бы иначе, если бы британские эсминцы атаковали «Полу» немедленно, после того как его заметил «Аякс» в 20.33, или Каннингхэм прибыл бы на место на несколько минут раньше Каттанео. С другой стороны, следует отметить полный провал ночных поисков англичанами итальянских кораблей. Бой 1-й дивизии не был исключением, так как он произошел по совершенной случайности. Уничтожение итальянского линкора было главной целью адмирала Каннингхэма, которой он собирался добиться 28 марта. В его рапорте признается, что «тот факт, что „Витторио Венето“, хотя и поврежденному, было позволено ускользнуть от нас, вызывает крайнее сожаление».

Как всегда, следует отметить, что поведение итальянских экипажей в ходе боя заслуживает высочайших похвал. Холодное поре держит в секрете многочисленные примеры мужества и самопожертвования. Но множество других хорошо известны, и только недостаток места не позволяет рассказать о них здесь.

В начале главы говорилось, что меры, принятые итальянским флотом для нарушения перевозок между Египтом и Грецией, включали не только выходы надводных кораблей, как описанный выше, но и операции специальных штурмовых подразделений и подводных лодок. Ночью 27 марта 2 итальянских эсминца с Лероса пересекли Эгейское юре и поблизости от Суды спустили 6 специальных взрывающихся катеров. После 6 лет сверхсекретных работ по созданию специальных типов оружия их первое применение в Суде увенчалось успехом. Далее эта операция будет описана, здесь же достаточно упомянуть, что она завершилась потоплением британского крейсера «Йорк», большого военного танкера и 2 грузовых судов в бухте Суда.

Патрулирование итальянских подводных лодок к югу от Крита через несколько дней принесло новый больной успех. «Амбра» вечером 30 марта атаковала из надводного положения и потопила британский крейсер «Бонавенчер». Той же ночью и в том же районе подводная лодка «Дагабур» успешно выпустила 2 торпеды в суда вражеского конвоя.

Секретность морских операций

Опыт, полученный в результате операций в конце марта, привел к определенным конкретным результатам. Муссолини и ВВС наконец убедились, что флот может получить надлежащую воздушную поддержку, только имея авианосцы. Поэтому они сняли вето, наложенное много лет назад на постройку авианосцев. Было решено немедленно переоборудовать трансатлантический лайнер «Рома» в авианосец, получивший название «Аквила». Позднее аналогичное решение было принято по трансатлантическому лайнеру «Аугустус». Он должен был стать авианосцем «Спарвиеро». Но из-за ухудшения положения в промышленности оба авианосца так и не вопли в строй. В день подписания Италией перемирия — 8 сентября 1943 года — переоборудование «Аквилы» практически завершилось, но самолеты для него не были готовы. Чтобы завершить работы на «Спарвиеро», требовалось еще несколько месяцев.

Тем временем, учтя уроки Матапан, итальянское Верховное Командование временно запретило линкорам действовать «вне радиуса истребительною прикрытия». Приказ от 31 марта 1941 года еще больше ограничил оперативную свободу итальянских линкоров. Его буквальное толкование практически парализовало линкоры, исключение составляли случаи, когда англичане подходили вплотную к итальянскому берегу.

Анализ событий конца марта вызвал подозрения, что итальянские планы становятся известии противнику. После войны документы, опубликованные англичанами, подтвердили, что они ожидали появления итальянцев на маршрутах снабжения Крита. Помимо этого, вполне возможно, что они узнали о том, что итальянский флот начал описанную выше операцию, еще до тоге как «Сандерленд» заметил 3-ю дивизию.

Адмирал Каннингхэм в своем официальном рапорте говорит, что его ожидания выхода итальянце и базировались на множестве признаков, начиная от прямых наблюдений — авиаразведка засекла переход «Витторио Венето» в Неаполь. Не осталось незамеченным усиление разведывательных полетов над Александрией. Поэтому еще до получения донесения от «Сандерленда» он «уже приказал всему флоту поднимать якоря вечером 27 марта». Каннингхэм также принял и другие меры, чтобы создать наиболее благоприятную ситуацию. Все эти приготовления, столь точные и решительные, дают твердые основания считать, что Каннингхэм располагал некоей специфической информацией, которая поступала через разведывательные каналы или от службы радиоперехвата. В этом случае Каннингхэм имел колоссальное преимущество. Он имел возможность расстроить любую операцию итальянцев и развернуть свои ударные силы, в частности авиацию, заблаговременно. Это значительно повышало их эффективность. Такие передвижения имели многостороннее влияние на ход операций.

С другой стороны, следует признать, что даже если англичане получили некоторую информацию от шпионов и служб дешифровки о сроках начала операции итальянцев, она не могла иметь решающего влияния на исход ночного боя. Он стал итогом целой цепи совпадений, которую можно полностью увидеть, лишь рассматривая всю операцию в целом. Фактически ночной бой явился результатом обстоятельств, которые сложились в ходе операции. Кровавая стычка была случайным совпадением для обоих противников.

Рассматривая вопрос «шпионажа» в целом, можно без сомнений утверждать, что англичане были в курсе приготовлений и передвижений итальянского флота, так же как Супермарина. часто знала об их действиях. Например, в Гибралтаре итальянский флот имел такую крупную и опытную шпионскую организацию, о какой можно только мечтать. Но подобное заявление отнюдь не означает, что англичане большую часть информации получали с помощью шпионов. Во всех войнах, всегда и всюду, успехи противника любили приписывать воображаемым шпионский сетям. Сегодня мы точно знаем, что британский флот иногда утверждал, что получил информацию о каких-то действиях итальянского флота через своих шпионов s итальянских штабах, тогда как на самом деле она была результатом прямых наблюдений и выводов аналитиков из оценки стратегической ситуации.

В современной войне существует множество каналов и способов получения прямой информации, что — в определенных рамках — дает возможность предвидения. На большом отрезке времени эти способы дают более полные, более точные и более свежие сведения, чей самые опытные шпионы, чья информация в лучшем случае сомнительна. Например, аэрофотосъемка, учитывая постоянное улучшение аппаратуры, дает великолепные результаты. В периоды своего господства в воздухе Люфтваффе направляли свои разведывательные самолеты к британским средиземноморским порта м практически ежедневно, а к Мальте — даже дважды в день. Информации, которую они поставляли, сама по себе позволяла Супермарине иметь постоянное и детальное представление обо всем происходящем в этих местах и даже о том, что намечается. А ведь итальянцы не имели секретной разведывательной сети на Мальте.

Тщательное прослушивание британских каналов радиосвязи также давало массу полезной информация. Например, если итальянцы замечали усиленный обмен радиограммами определенного типа между Лондоном и британскими базами на Средиземном море, это служило предупреждением, что начинается новая операция. Поэтому итальянцы могли заранее принять меры против нее. Радиоперехват позволял итальянцам узнать о гибели британских кораблей или о выходе в море неприятельского флота. В последнем случае пеленгация помогала определить его позицию.

Другим способом получения важнейшей оперативной информации была расшифровка перехваченных радиограмм. Ранее мы много раз показывали, насколько итальянские криптографы преуспели в такой работе, л будем делать это далее. Хотя обычно морские коды составлены так, что их трудно расшифровать быстро и использовать полученные данные в ходе развивающейся операции, часто итальянские криптографы добивались таких выдающихся результатов, что даже сейчас об этом нельзя рассказать подробно. Далее, они успешно расшифровывали — и немедленно — сообщения британских самолетов. Супермарина часто пользовалась глазами британских пилотов, чтобы получить новости об обстановке на море — те новости, которые итальянские источники не могли обеспечить. Часто, используя только этот метод, Супермарина отводила опасность от итальянских соединений.

В итальянской флоте предварительные приказы кораблям и конвоям никогда не посылалась по радио. Более того, по многим серьезным причинам, перечислять которые здесь нет нужды, кажется совершенно невероятным, чтобы англичане хоть один раз сумели расшифровать радиограмму, адресованную кораблю в море, и это помогло бы им в ходе операции. Однако этого нельзя сказать о шифрах итальянских ВВС, расколоть которые было до смешного просто. Когда итальянские и германские самолеты начали более активно участвовать в морской войне, стало совершенно необходимо информировать Супераэрео и Х авиакорпус о передвижениях итальянских кораблей в море. Высшие штабы направляли эти сообщения своим частям, используя больней частью радио. Поэтому вполне вероятно, что англичане получали сведения оперативного характера, расшифровывая сообщения, поступившие из этого слабого места итальянской системы связи.

Совершенно очевидно, что неприятель находился в полном неведении относительно операций, предпринимавшихся без авиационной поддержки. Это касается действий специальных штурмовых подразделений, рейдов блокадопрорывателей в Эгейском море и Атлантике и прочих специальных операций. Поэтому в некоторых случаях Супермарина предпочитала действовать совершенно без помощи авиации. Это давало гарантию, что вся информация останется внутри флотских структур и не будет передана частям, не находящимся под контролем Супермарины.

Другим источником информации был анализ и сравнение различных сведений. С помощью дедукции: часто можно было раскрыть неожиданно важные факты. Например, анализируя сложные маршруты, которыми британские корабли проходили через Сицилийский пролив, удалось установить их истинный маршрут, хотя шпионы давали совершенно ошибочные сведения. С этого момента стало возможным добиваться серьезных успехов, как будет описано ниже.

Изучение деталей переходов британских крейсеров-минзагов между Великобританией и Гибралтаром не только позволило итальянцам точно предсказывать, когда такой корабль будет послан через Сицилийский пролив, во я дало возможность Супермарине однажды добиться выдающегося успеха. Это произошло во время Тунисской кампании. Было получено не слишком внятное донесение о неизвестном корабле, замеченном ночью южнее Сардинии. На основе анализа предыдущих событий было сделано правильное заключение, что этой ночью британский минный заградитель поставит мины точно в 12 милях севернее Рас-эль-Корана (Тунис). Итальянский конвой, который шел в этом направлении, был немедленно повернут, что спасло его от уничтожения. Тральщики позднее нашли минное поле точно в том месте, которое предсказали с помощью чистой дедукции аналитики Супермарины.

Не следует забывать и другие источники информации, не относящиеся к категории «чистого» шпионажа. Псевдонейтральные представители всегда были продуктивным источником информации для обоих противников. Достаточно упомянуть дипломатические и консульские представительства США, работавшие в Италии, даже в основных итальянских портах до декабря 1941 года. Другие подобные представительства действовали в Италии без ограничений в течение всей войны. Логично считать, что такие представительства, используя дипломатическую неприкосновенность, оказали противнику множество ценных услуг. Туристы и корреспонденты из нейтральных стран тоже часто приносили ценные новости военного характера. Временами тщательное изучение прессы вражеских стран, даже их официальных военных коммюнике, оказывалось плодотворным источником информации.

В целом сложная организация современных морских операций временами делала невозможным сохранить их в секрете. Например, при проводке конвоев Супермарине приходилось сообщать различные детали десяткам морских, но «душных и армейских штабов, не только итальянских, но и германских. Далее, это приходилось делать по нести различным, не связанным между собою сетям связи. Если пересчитать всех людей, имевших дело с этими сообщениями, таких, как секретари, снабженцы, телеграфисты, телефонисты и прочие, можно видеть, что информация становилась известна сотням людей, многим из которых не полагалось иметь к ней доступ. Это был серьезный недостаток, но из-за сложной и неопределенном организационной структуры трех видов вооруженных сил двух разных стран Супермарина никогда не была в состоянии хоть как-то усилить соблюдение секретности.

Короче говоря, можно смело утверждать, что иногда англичане знали об операциях итальянского флота, так же как Супермарина часто знала об их операциях. Однако это положение следует почти полностью отнести на счет нешпионских источников информации, которые и сегодня находятся в распоряжении любой страны. С другой стороны, совершенно ясно, что противник ничего не знал о наших операциях, если информация о них оставалась только внутри флотских структур.

Оккупация Далмации и Греции

На рассвете 5 апреля началось наступление в Югославии. От итальянского флота немедленно потребовалось усиление эскорта албанских конвоев, так как логично было ожидать, что югославский флот попытается атаковать их, используя находящуюся поблизости базу Каттаро. Но вместо этого югославы позволил и захватить свои корабли исправными, не считая эсминца «Загреб», который один из офицеров взорвал ценой собственной жизни. Итальянский флот постарался немедленно ввести все корабли в строй уже со своими экипажами. Эсминцы «Дубровник», «Белград» и «Любляна» были переименованы в «Премуда», «Себенико и „Люблана“ соответственно. 4 лучших торпедных катера были сведены в 24-ю флотилию Mas. Остальные югославские корабли были совершенно непригодны к службе и принесли больше хлопот с постоянными ремонтами, чем пользы.

Итальянскому флоту доставила массу хлопот оккупация сотен островков далматинского побережья и перевозка множества армейских подразделений в качестве гарнизонов в прибрежные города. Естественно, ему пришлось быстро оккупировать югославские военно-морские базы и основные порты, которые попали в руки итальянцев практически не пострадавшими. Итальянский флот возобновил деятельность штабов и служб в этих местах, что потребовало размещения личного состава и оборудования, снятого из других портов. В стратегической смысле оккупация Югославии мало что дала флоту, разве появилась возможность часть адриатических конвоев направить вдоль далматинского побережья.

В конце апреля, ожидая, что Греция вот-вот капитулирует, итальянский флот принял соответствующие меры и сосредоточил людей и технику в портах юго-восточной Италии. В то же время было постигнуто соглашение с германским флотом о разделении ответственности в греческих водах и о последующей атаке Крита. Было решено, что:

1. Эгейское море, разумеется, за исключением итальянского сектора Додеканезских островов, уходит под контроль германского флота. Это должно было стать его первым появлением на Средиземном море. Германский флот должен был обеспечить работу всех необходимых служб и обеспечить экипажами все корабли, захваченные там.

2. Воды к западу от Коринфа находятся под юрисдикцией итальянского флота, который несет аналогичную ответственность.

3. Итальянский флот будет держать в Эгейском море ядро флота — первоначально 8 эсминцев и 1 флотилию торпедных катеров — плюс вспомогательные суда для сотрудничества с немцами в операциях в этом секторе. Итальянские корабли будут находиться под командованием итальянского штаба, отвечающего перед Супермариной, но оперативное руководство в Эгейском море осуществляет германский адмирал Шустер.

Германский флот всегда строго придерживался этих соглашений, чего нельзя сказать о двух других видах вооруженных сил Германии, когда они появились на сцене.

Начиная с конца апреля и по 20 мая итальянский флот провел оккупацию Ионических островов, всех Циклад и различных портов в Морее. Разумеется, как это рее происходило в Югославии и Киренаике, организация портовых служб флота потребовала передислокации в Грецию большого числа людей, а также оборудования, техники, всевозможного снабжения и припасов, что в свою очередь потребовало увеличения перевозок. Флот полностью выполнил все, что от него требовалось, и в короткое время создал в Греции высокоэффективную инфраструктуру. В Констанце (Румыния) был создан итальянский штаб, чтобы руководить движением итальянских судов, пришедших в Черное море через Дарданеллы.

Быстрый крах греческого фронта вынудил Александрийский флот провести срочную эвакуацию британских войск из Греции на Крит. Было вывезено примерно 30000 человек, причем исключительно по ночам. Потери противника оказались очень маленькими, так как германские ВВС не имели ночных самолетов.

В это время британские вооруженные силы находились в глубоком кризисе, как на суше, так и на море.

Поэтому действия итальянского флота в Эгейском море могли дать великолепные результаты. Тем не менее, никаких атак не было произведено. За эту осторожность флот особенно сильно критикуют те, кто был недоволен его неосторожностью в бою у Матапана. Тот факт, что британская авиация в восточном Средиземноморье в этот момент находилась в критическом состоянии, стал известен итальянцам много позже, К тому времени она, как и авиация на Мальте, уже усилилась. Вдобавок англичане проводили эвакуацию только на легких кораблях. Это не имело значения, так как Александрийский флот находился в постоянной готовности к выходу, чтобы сломить любой противодействие эвакуации. Надо заметить, что в это время он имел 3 линкора, тогда как итальянцы располагали только 2. Следует также отметить, что после боя у Матапана итальянское Верховное Командование запретило флоту операции вне радиуса действия истребителей. В Эгейском море эффективно прикрывать корабли мог только германский IV авиакорпус, недавно прибывший из Германии. Его командование отвергло предложения о сотрудничестве. У автора есть основания полагать, что IV авиакорпус не желал помощи итальянцев в Эгейском море, намереваясь заполучить всю славу будущих побед.

Вскоре после этого история полностью повторилась при атаке Крита. Снова итальянский флот не участвовал в этой операции, если не считать обеспечения совершенно необходимых эскортных кораблей для сопровождения войсковых конвоев. Хотя случай предоставил несколько возможностей использовать силы флота, они были упущены. Помимо указанных выше причин, главным оказалось твердое заявление IV авиакорпуса, что он со всем справится сам. Кроме того, немцы наотрез отказались предоставить воздушное прикрытие итальянским кораблям. Более того, немцы заявили, что не несет ответственности за любые случайности, если итальянские корабли появятся в Эгейском море. Они предупредили, что германские самолеты могут атаковать итальянцев, так как их пилоты раньше не летали над морем и не смогут отличить корабли союзников от вражеских.

Обоснованность этих предупреждений подтвердила атака нескольких Ju-87 против миноносца «Сагиттарио», который сопровождал конвой с германскими войсками. Другая группа Ju-87 атаковала 5 итальянских эсминцев, несущих германские войска. Последние едва успели выйти из Пирея, и предполагалось, что их прикрывают с воздуха германские самолеты. В результате этой атаки был серьезно поврежден эсминец «Селла». Другим примером подобного рода стал а бомбардировка 2 итальянских торпедных катеров, следовавших на большой скорости южнее этой группы. В этом случае германские пилоты приняли их за 2 британские подводные лодки! Эти атаки происходили среди бела дня и невзирая на то, что германским самолетам севернее Крита было запрещено атаковать корабли размерами меньше крейсера. Наконец тот факт, что немцы сохранили в полной тайне от итальянского Верховного Командования план атаки Крита, говорил о том, что они не хотели иметь никаких соперников при дележе лавров. Поэтому немцы в принципе исключили любую возможность сотрудничества с итальянским флотом. Вследствие этого итальянский флот не сумел помешать эвакуации англичан с Крита так же, как и их Греции.

Тесно связанным с событиями на греческом фронте оказалось одно рискованное предприятие англичан. В начале марта они попытались провести конвой через все Средиземное море из Гибралтара на Крит. На такую авантюру они не решались с 10 января. Англичане были вынуждены приложить огромные усилия, чтобы прикрыть конвой. В порядке подготовки к операции 2 марта крейсер и 2 эсминца прошли через Сицилийский пролив с Мальты в Гибралтар. Эти корабли покинули Мальту глухой ночью и перешли пролив незамеченными. Однако на следующий день они были атакованы 20 итальянскими бомбардировщиками и 3 торпедоносцами, а также несколькими германскими самолетами. Но эти усилия ничего не дали. С другой стороны, грузовое судно «Паракомби», замаскированное под французское судно «Уэд-Крум», подорвалось на итальянской мине возле мыса Бон, когда следовало за военными кораблями. Также подорвался на итальянской мине британский эсминец «Джервис», покинувший Мальту.

Утром 8 мая разведывательный самолет сообщил, что британская Гибралтарская эскадра сопровождает конвой в районе мыса Бон. Александрийский флот тоже был замечен в центральном Средиземноморье. Только слишком позднее обнаружение британских соединений не позволило итальянскому флоту перехватить их прежде, чем они войдут в Сицилийский пролив. Поэтому был отдан приказ ночью развернуть эсминцы и торпедные катера. К западу от Трапани их должны были поддержать 2 дивизии крейсеров. Тем временем в бой вступила итало-германская авиация и повредила британский линейный крейсер «Ринаун». Сильное волнение помешало итальянским эсминцам провести внезапную атаку, однако в течение ночи слышались повторяющиеся взрывы на минном поле возле Пантеллерии. Утром были замечены обломки, что было явным признаком гибели кораблей. Можно был» предположить, что англичане потеряли на итальянских минах по крайней мере 2 судна, Одним из них определенно было грузовое судно «Банфшир», но другое судно опознать не удалось. Еще одно грузовое судно — «Эмпайр Сонг» — подорвалось на мине и затонуло возле Мальты. На следующее утро, 9 мая, 8 бомбардировщиков год прикрытием 37 истребителей и 13 пикирующих бомбардировщиков Ju-87 были посланы для атаки британских кораблей. Эти самолеты не нашли противника, хотя Ju-87 атаковали кого-то, но результата тоже не добились. Наконец, утром 10 мая севернее Туниса были заменены 1 крейсер и 4 эсминца врага. Они на большой скорости двигались на запад. Эти корабли сопровождали конвой до Мальты и теперь возвращались назад, проскочив незамеченными Сицилийский пролив. Чтобы атаковать их, итальянцы послали 21 самолет. Крейсер был поврежден. Тем временем для атаки конвоя, находящегося вблизи Крита, немцы послали 15 самолетов, однако они не обнаружили конвоя.

Итальянский флот не принимал участия в этих операциях по веским причинам. Из-за позднего обнаружения он не смог бы перехватить конвой западнее Сицилии. Если бы корабли вышли, как только было получено донесение — вечером 8 мая, — контакт с неприятелем можно было установить только во второй половине дня 9 мая. Такой ход событий становился возможным, если бы англичане пожелали принять бой и не стали уклоняться дальше к югу. Более того, в данный момент в строю находились только линкоры «Чезаре» и «Дориа», против которых из Александрии могли выйти 3 линкора. Итальянцы абсолютно не могли полагаться на воздушное прикрытие. Совершенно очевидно, что они попали бы под атаки самолетов британского авианосца. В целом риск был значительно больше, чем сомнительные результаты, которые могло принести такое предприятие. С другой стороны, проявив капельку воображения, Супермарина могла предвидеть возвращение легких сил, обнаруженных утром 10 мая. Выслав заранее крейсерскую дивизию, вполне можно было перехватить англичан возле берегов Туниса.

Информация, полученная от авиаразведки, ввела Супермарину в заблуждение. Она не имела понятия, что линкор «Куин Элизабет» вместе с конвоем прорвался на восток. Присутствие этого корабля в восточном Средиземноморье было обнаружено только позднее и по другим каналам. Следует отметить, что присутствие двух линкеров типа «Чезаре» в Таранто во время германской высадки на Крит послужило причиной переброски этих подкреплений флоту, который уже превосходил по силам итальянский. Спешный перевод «Куин Элизабет» в Александрию создал там ядро флота из А линкоров, которые могли противодействовать любым операциям 2 итальянских линкоров.

Приключения миноносцев «Лупо» и «Сагиттарио»

Подготовка к атаке Крита была завершена в середине мая, когда X авиакорпус был переведен из Сицилии в Грецию, прекратив налеты на Мальту. Планами IV авиакорпуса предусматривалось сначала провести массированные бомбардировки. Затем парашютисты должны были захватить Канию и аэродромы Малеме, Гераклиона, Ретимо. Ночью в Канию должен быть прибыть конвой из Пирея, который состоял из двух десятков мелких грузовых и каботажных судов с германскими войсками на борту. Конвой прикрывал эскортный миноносец «Лупо» капитана 2 ранга Франческо Мимбелли. Конвой также должен был доставить подразделения итальянского полка Сан Марко (морская пехота) и кое-какое оборудование для оккупации бухты Суда. На следующую ночь аналогичный конвой, возглавляемый миноносцем «Сагиттарио», должен был высадить войска в Гераклионе. Операцию предполагалось закончить за 3 дня.

Несмотря на тщательную подготовку, германские парашютисты, сброшенные на Крит утром 20 мая, оказались в очень трудном положении. В Гераклионе десант был уничтожен. В Малеме немцы сумели захватить только часть аэродрома.

Такая же неудача ждала их и в Ретимо. Видя эти серьезные неудачи, во второй половине дня 21 мая немцы отправили конвои «Лупо» и «Сагиттарио». Их целью была высадка с боем — операция, к которой войска были совершенно не готовы. Более того, хотя воды вокруг острова патрулировались сотнями самолетов Оси, ни один из них не был предупрежден о прохождении конвоев. Поэтому англичане сумели уничтожить один конвой и сорвать высадку второго.

Ночью 21 мая конвой «Лупо» уже заметил берега Крита. И в этот момент его внезапно атаковали 3 британских крейсера («Дидо, „Аякс“, „Орион“) и 4 эсминца. Как только были обнаружены вражеские корабли, „Лупо“ поставил дымзавесу вокруг конвоя и пошел в атаку. Последовала героическая битва с превосходящими силами. Сначала „Лупо“ обстрелял эсминец, а потом атаковал приближающийся крейсер. Пока обе стороны вели огонь, миноносец пустил 2 торпеды с расстояния всего 700 метров. Под градом снарядов капитан 2 ранга Мимбелли прорезал строй противника между крейсерами „Аякс“ и „Орион“. Он проскочил буквально в нескольких метрах за кормой „Аякса“, обстреливая его из всех орудий и пулеметов. Судьба маленького корабля в этом бою была, разумеется, предрешена. „Лупо“ получил множество попаданий, но Мимбелли, используя общее замешательство, сумел улизнуть. Вражеские корабли уничтожили беспомощный конной, из которого уцелели всего 3 суденышка (все итальянские). Однако в суматохе англичане временами обстреливали друг друга, нанеся серьезные повреждения. Маневры „Лупо“ были такими быстрыми и решительными, что англичане решили, что сражались с несколькими кораблями. „Лупо“ провел великолепный бой, особенно если учесть, что миноносец получил не менее 18 попаданий 152-мм снарядами. Хотя потери экипажа были очень тяжелыми, корабль не был потоплен, несмотря на заявление „Аякса“, что его артиллерия „разнесла в щепки“ итальянский корабль.

Через несколько часов наступила очередь «Сагиттарио». В 8.30 22 мая этот миноносец вел свой конвой в Канию, когда лейтенант Джузеппе Чигала Фульгози получил приказ вернуться на Милос, так как обстановка на суше осложнилась. Едва Чигала успел повернуть, как на востоке показались мачты британских кораблей. Это стало неприятный сюрпризом. Хотя в небе кружили свои самолеты, ни один из них не предупредил о присутствии неприятеля. Чигала приказал примерно 30 судам конвоя уходить как можно быстрее, а сам начал ставить дымзавесу, чтобы прикрыть их. Затем, вместо того чтобы самому укрыться в дымзавесе, он повернул навстречу врагу.

Как только британская эскадра, состоявшая из 5 крейсеров и 2 эсминцев под командой адмирала Кинга, заметила «Сагиттарио», она открыла огонь с дистанции 12000 метров. Вражеские снаряды падали вокруг миноносца, но стремительный зигзаг помог «Сагиттарио» уйти от сосредоточенного огня.

Когда до второго крейсера осталось менее 8000 метров, Чигала повернул прямо на него и выпустил свои торпеды. Затем, намереваясь удержать англичан подальше от конвоя, он еще больше сократил дистанцию. Над вражеским крейсером, в который были выпущены торпеды, поднялся столб дыма, и Чигала решил, что добился попадания. Однако в этот момент британские корабли прекратили огонь и повернули на юго-запад. Чигала выпустил еще несколько снарядов по ближайшему эсминцу и полностью удовлетворенный повернул назад, чтобы вновь присоединиться к конвою. Ему никто не мешал. Но испытания «Сагиттарио» еще не закончились. Несколько Ju-87 пять раз атаковали миноносец, но, к счастью, повреждений не нанесли. Легко понять, что когда Чигала вернулся в Пирей, германские альпийские стрелки буквально пронесли его на руках по улицам.

Из британских рапортов стало известно, что адмирал Кинг оправдывал свой неожиданный отход опасением вражеских воздушных атак. Однако ясно, что такое объяснение не согласуется с фактами, и его резко критиковали сами англичане, как видно из мемуаров Черчилля. А фактом является одно: конвой, прикрываемый только одним миноносцем, находился под прицелом британских орудий. 5 крейсеров и 2 эсминца уничтожили бы весь конвой за несколько минут. Конвой являлся очень важной целью, и его уничтожение не требовало большого риска. В то же время отход британской эскадры не означал, что она избежит воздушных атак. Вскоре после этого происшествия британская эскадра, направлявшаяся к Цериго, была атакована Ju-87, которые нанесли серьезные понуждения крейсерам «Найад» и «Карлайл». Из всего этого следует, что британский адмирал совершил ошибку.

Из официальных британских донесений стало известно, что торпеды «Сагиттарио» в цель не попали, но действия Чигалы вызвали серьезные последствия. Как только адмирал Каннингхэм узнал, что адмирал Кинг позволил своей добыче ускользнуть, он приказал линкорам «Уорспайт» и «Вэлиант», крейсерам «Глостер» и «Фиджи» и 7 эсминцам, которые в это время находились западнее Цериго, войти в Эгейское море, соединиться с эскадрой адмирала Кинга и найти исчезнувший конвой. Когда объединенная эскадра шла на северо-восток, она подверглась яростным атакам Ju-87, которые тяжело повредили «Уорспайт». Адмирал Кинг снова скомандовал общий отход. Этот маневр, однако, не спас его корабли. Выследившие цель Ju-87 потопили крейсера «Глостер» и «Фиджи» и эсминец «Грейхаунд». «Вэлиант» и другие корабли были повреждены.

Тем временем дела на Крите шли скверно, и германские командиры начали сознавать свою ошибку. Одних самолетов оказалось недостаточно. Парашютисты в одиночку не могли сломить сопротивление англичан. События развивались так плохо, что 26 мая IV авиакорпус решил, что операция провалилась, и запросил в Берлине разрешения на ее прекращение. Гитлер ответил, что ее следует продолжать любой ценой — так автор слышал в германском военно-морском штабе в Афинах.

С другой стороны, по странному совпадению, англичане именно в этот момент решили, что не могут больше сопротивляться, и начали разрабатывать план эвакуации острова. Если бы англичане знали положение врага, они, возможно, сделали бы последнее усилие и удержали Крит. Но вместо этого последнее усилие сделали германские авиация и парашютисты, подстегнутые приказом Берлина. Они действовали исключительно смело, однако, несмотря на все их усилия, положение продолжало оставаться очень неопределенным, так как парашютисты понесли ужасающие потери. Те, кто уцелел, буквально валились с ног от усталости.

Когда автор прибыл в бухту Суда со своей флотилией торпедных катеров 28 мая, парашютисты говорили ему, что в предыдущую ночь «уже не могли стоять на ногах». Они также говорили, что в намеченной на утро атаке, несомненно, все погибнут, но все-таки атакуют, чтобы спасти свою честь. Однако англичане не знали всего этого и во время ночного «перемирия» отошли на южное побережье Крита, чтобы эвакуироваться. Поэтому, когда утром 28 мая немцы пошли и самоубийственное наступление, они встретили лишь, слабое сопротивление тыловых заслонов.

Во время этой операции итальянские корабли на соседних Додеканезах не оставались без дел. Пока эсминцы обеспечивали оккупацию Циклад, 5 торпедных катеров патрулировали в проливе Касо. Ночью 20 мая они атаковали британскую крейсерско-миноносную эскадру. Атаку встретил яростный огонь, но торпедные катера выпустили торпеды и отошли без повреждений. Однако они не добились попаданий. Тем временен на Родосе адмирал Бьяншери, хотя и располагал мизерными силами, начал готовить конвой из вспомогательных судов, чтобы провести высадку в Ситии на северо-восточном побережье Крита. Конвой в сопровождении 5 эсминцев и нескольких торпедных катеров покинул Родос во второй половине дня 27 мая и прибыл без происшествий к цели через 24 часа. Последний этап путешествия был очень рискованным, так как поблизости были обнаружены 3 британских крейсера и 6 эсминцев. К счастью, британские корабли были слишком заняты отражением атак авиации и подводных лодок и прибыли к проливу Касо, только когда высадка уже состоялась. Благодаря этой импровизированной экспедиции восточная часть Крита до бухты Малеа была позднее оккупирована итальянцами.

Пока шла высадки в Ситии, на рассвете 29 мая итальянский торпедоносец добился попадания в британский эсминец «Хируорд», который потерял ход. Когда итальянские торпедные катера, патрулировавшие в этом районе, подошли, чтобы нанести смертельный удар, эсминец взорвался и затонул. Им осталось только подобрать из воды спасшихся членов экипажа.

Описывая Критскую операцию, следует упомянуть о действиях подводной лодки «Ониче». Ночью 21 мая она атаковала 3 эсминца в проливе Касо и, возможно, попала торпедой в один из них. Во время Критской кампании Александрийский флот был крайне активен и действовал, не обращая внимания на потери. Практически сорвав германскую атаку острова, он понес дальнейшие жертвы, эвакуировав большую часть британской армии с Крита. Чтобы обеспечить эвакуацию, адмирал Каннингхэм постоянно держал 2 линкора в море южнее Крита с 15 по 28 мая. Однако это был первый и последний случай в истории Средиземноморской войны, когда британский флот был вынужден действовать при полном господстве противника в воздухе. В результате он понес тяжелые потери. Но итальянские корабли находились в такой ситуации практически всю войну. Этот пример показывает, какого успеха можно было добиться на Средиземноморье, если бы итало-германская авиация сумела удержать превосходство в воздухе и начала взаимодействовать с итальянским флотом.

Германские ВВС заявили, что потопили множество кораблей в водах вокруг Крита. К ним следует добавить результаты действий итальянцев. Но реальность несколько отличалась от громогласных заявлений. Например, немцы объявили, что потопили в бухте Суда тяжелый крейсер «Йорк». На самом деле это совершили еще 2 месяца назад итальянские специальные штурмовые подразделения. Британские документы показывают, что были потоплены: крейсера «Фиджи», «Глостер» и «Калькутта»; эсминцы «Джюно», «Грейхаунд», «Келли», «Кашмир», «Хируорд» и «Империал», а также 10 вспомогательных судов. Были повреждены: линкоры «Уорспайт», «Вэлиант» и «Барэм»; авианосец «Формидебл»; крейсера «Аякс», «Орион», «Найад» и «Карлайл» плюс 10 эсминцев. Потери торговых судов точно не известны, но только в бухте Суда их погибло 10 штук.

К этим потерям следует добавить потри греческого флота. Его корабли были потоплены или германской авиацией в портах, или своими же экипажами в момент оккупации портов войсками Оси. Только старый броненосный крейсер «Апорофф», 2 эсминца, 8 миноносцев и несколько подводных лодок сумели удрали в британские порты.

Косвенно Критская кампания привела к гибели итальянских миноносцев «Куртатоне» и «Мирабелло», которые сопровождали конвои на греческий театр. Оба миноносца подорвались 20 мая на греческих минах.

Э.Б. Каннингхэм

Одиссея моряка

Глава XXVI


I.

К третьей неделе марта 1941 года мы поняли, что немцы больше не будут откладывать свое наступление в Греции. Более того, с 25 марта стало заметным увеличение активности воздушной разведки над юго-западной Грецией и Критом, начались ежедневные попытки провести разведку гавани Александрии. Необычная настойчивость, с которой противник следил за передвижениями Средиземноморского флота, заставила нас подумать, что итальянский флот намерен предпринять нечто серьезное.

Враг имел богатый выбор. Он мог атаковать наши уязвимые конвои со слабым сопровождением, перевозящие войска и припасы в Грецию. Он мог направить конвой с сильным сопровождением на Додеканезские острова. Существовала вероятность, что итальянский флот предпримет диверсию, чтобы прикрыть высадку в Греции или Киренаике. Возможна была и генеральная атака против Мальты. Из всех этих возможностей самой вероятной была атака наших конвоев, идущих в Грецию, скорее всего — к югу от Крита.

Самым очевидным способом противодействия этому была дислокация линейного флота к западу от Крита. Однако в этом случае вражеская авиаразведка определенно выследила бы его, и итальянский флот отложил бы свою операцию до тех пор, пока мы не были бы вынуждены вернуться в Александрию для дозаправки. Чтобы у нас появился реальный шанс перехватить итальянцев, мы должны были иметь совершенно достоверную информацию об их выходе в море. Нам же самим следовало выходить в начале ночи, чтобы не быть обнаруженными на следующее утро вражескими самолетами. Если бы мы сохранили в тайне свой выход из Александрии, это помогло бы успеху операции. Передвижения наших конвоев в Эгейском море были настолько хорошо известны неприятелю, что нельзя было их менять, чтобы не вызвать подозрений. В то же время это означало риск атаки против них.

В течение ночи 27 марта одна из наших стающих лодок с Мальты сообщила о соединении из 3 крейсеров и 1 эсминца в 80 милях восточнее юго-восточной оконечности Сицилии. Они двигались на юго-восток, примерно в направлении Крита. Видимость быта плохой, и летающая лодка не могла следить за неприятелем, Между мной и моим штабом вспыхнул ожесточенный спор, что на самом деле означает появление итальянских крейсеров. Их положение и курс ясно указывали, что поблизости должны находиться линкоры и что их целью явно будут наши греческие конвои.

Так случилось, что 27 марта в мере находился только один конвой. Он двигался в Пирей в уже наводился возле южной оконечности Крита. Ему было приказано следовать прежним курсом, но с наступлением темноты повернуть назад. Обратный конвой из Пирея получил приказ задержаться с выходом.

Я сам был склонен думать, что итальянцы ни на что не решатся. Позднее мы заметили «обычную интенсивность итальянских радиопереговоров, и в юнце концов решили после наступления темноты выйти в море, чтобы наши линкоры оказались между неприятелем и тем местом, где он ожидал увидеть наш конвой Я побился об заклад на 10 шиллингов со своим начальником оперативного отдела штаба капитаном 2 ранга Ауэром, что мы не встретим противника.

К счастью, мы заранее решили выходить после наступления темноты, так как в полдень и перед закатом над Александрией появлялись вражеские самолеты-разведчики. Они сообщили, что флот мирно стоит на якорях.

Я также придумал свои небольшие хитрости, чтобы получше скрыть наши планы. Мы знали, что японский консул в Александрии имеет привычку сообщать обо всех передвижениях флота, которые замечает, хотя оставалось неясным, получает ли неприятель эту информацию своевременно, чтобы она еще имела значение. Я решил обмануть этого джентльмена. Я отправился на берег играть в гольф, везя с собой чемодан, словно намеревался остаться на берегу на всю ночь. Японский консул всю вторую половику дня провел возле лунок для гольфа. Спутать его с кем-либо было трудно — низенький, толстый, с характерным азиатским лицом, так неуклюже сложенный, что язвительный начальник штаба прозвал его «тупым концом Оси».

Маленькая уловка сработала, как предполагалось. Бросив свой чемодан, я вернулся на «Уорспайт» после наступления темноты, и в 19.00 мы вышли в море.

Что японский консул подумал и сделал, когда на следующее утро увидел пустую гавань, меня уже не интересовало.


II.

Покидая гавань, «Уорспайт» прошел слишком близко к илистой банке, которая заполнила его конденсаторы грязью. Это сказалось позднее, так как наша скорость теперь была ограничена 20 узлами. Ночь прошла спокойно, мы двигались на северо-запад с этой скоростью. Эскадра состояла из «Уорспайта», «Барэма», «Вэлианта» и «Формидебла», которых прикрывали эсминцы «Джервис», «Янус», «Нубиэн», «Мохаук», «Стюарт», «Грейхаунд», «Гриффин», «Хотспур» и «Хэйвок».

Как я рее говорил, один конвой находился в море в опасной зоне, нему было приказано с наступлением ночи изменить курс. Вице-адмирал Придхэм-Уиппел, действовавший в Эгейском море с крейсерами «Орион», «Аякс», «Перт», «Глостер» и эсминцами «Айлекс», «Хэсти», «Хируорд», «Вендетта», получил приказ выйти в точку к югу от Гавдоса к рассвету 28 марта.

На рассвете с «Формидебла» были подняты самолеты-разведчики, и в 7.40 один из них сообщил, что видит 3 крейсера и несколько эсминцев недалеко от того места, где должны были находиться наши 4 крейсера. Естественно, мы приняли их за эскадру Придхэм-Уилпела. Однако незадолго до 8.30 сам Придхэм-Уиппел сообщил, что видит на севере 3 вражеских крейсера и эсминцы. Стало ясно, что неприятельский флот вышел в море, поэтому я охотно уплатил проигранные 10 шиллингов.

Однако ситуация оставалась запутанной, и трудно было понять, сколько же вражеских соединений заметили самолеты. Одно донесение упоминало «линкоры», и казалось вполне естественно, что итальянские крейсера поддерживаются линейной эскадрой. С другой стороны, мы не могли быть в этом уверены. Ранее самолета не раз путали итальянские крейсера и линкоры.

Крейсера Придхэм-Уиппела находились примерно в 90 милях впереди нас, поэтому мы развили ту скорость, какую мог дать «Уорспайт», то есть не более 22 узлов из-за неисправности холодильников. Тем временен Придхэм-Уиппел опознал замеченные крейсера как тяжелые. Как он писал: «Зная, что корабли этого типа имеют более высокую скорость, а их орудия дальнобойнее, чем на моих крейсерах, что позволяет им выбрать дистанцию боя, я решил завлечь их поближе к нашим линкорам и авианосцу».

Итальянские крейсера погнались за ним и в 8.12 открыли огонь с расстояния примерно 13 миль. Сначала они сосредоточили огонь на «Глостере», и их стрельба была достаточно точной. «Глостеру» пришлось «извиваться змеей», чтобы не получить попадания. В 8.29 дистанция сократилась на 1 милю, и «Глостер» сам дал 3 залпа из своих 6" орудий. Все они легли недолетами. Враг повернул на запад и в 8.55 прекратил огонь Придхэм-Уиппел повернул следом за ним, чтобы сохранить контакт.

Незадолго до 11.00 Придхэм-Уиппел заметил на севере вражеский линкор, который немедленно открыл по нему точный огонь с дистанции 15 миль. Наши крейсера отвернули прочь под прикрытием дымзавесы и помчались на полной скорости. Находиться под градом 15" снарядов было достаточно неприятно.

Нам на «Уорспайте» ситуация тоже казалась не слишком хорошей. Мы знали, что линкоры типа «Литторио» способны развивать до 31 узла, а ночью «Глостер» сообщил, что из-за неполадок в машине он может дать не более 24 узлов. Кроме того, к северу от Придхэм-Уиппела находилась сильная крейсерская эскадра. Однако вид неприятельского линкора чудесным образом увеличил скорость «Глостера» до 30 узлов.

Следовало что-то предпринять, и «Вэлиант» получил приказ на полной скорости следовать на помощь Придхем-Уиппелу. Я стремился придержать атаку торпедоносцев до того момента, когда вражеские линкоры не окажутся так близко к нашим кораблям, что в случае повреждения одного из них мы наверняка сумеем перехватить его и уничтожить. Однако обстоятельства диктовали образ действий. Ударная волна уже находилась в воздухе, и я приказал «Формидеблу» направить их к цели. Атака ослабила давление на крейсера Придхэм-Уиппела, однако она, к несчастью, заставила вражеский линкор повернуть прочь. Он находился на расстоянии примерно 80 миль от нас. Это означало, что я не смогу навязать ему бой до заката, если это вообще удастся.

Тем временем малая скорость «Уорспайта» вызывала у меня серьезное беспокойство. Я знал, что старший механик остался больным на берегу, однако я также знал, что флагманский механик инженер-капитан 1 ранга Б.Дж.Г. Уилкинсон находится на борту. Поэтому я послал за ним и приказал ему что-нибудь предпринять. Он спустился вниз, и вскоре я с удовлетворением заметил, что «Вэлиант», шедший за кормой на полной скорости, больше не нажимает на нас. Мы шли с одной скоростью.

Серьезную заминку в этот момент вызвало то, что ветер дул с востока, прямо с кормы. Это означало, что периодически мы должны разворачиваться в этом направлении, чтобы позволить «Формидеблу» проводить полеты. Однако в 1J.30 стало ясно, что Придхэм-Уиппелу необходима немедленная помощь, поэтому «Формидебл» был отделен, чтобы он мог проводить полеты самостоятельно, тогда как линейный флот шел к цели на полной скорости. «Формидебл» быстро отстал, и я слегка забеспокоился, когда увидел, что его атакуют торпедоносцы. С облегчением мы увидели, что он ушел от торпед.

Примерно около полудня вернулась ударная авиагруппа и сообщила об одном вероятном попадании в линкор, которым был «Витторио Венето». Через несколько минут летающая лодка КВВС сообщила еще об одном вражеском соединении, состоящем из 2 линкоров типа «Кавур» и нескольких тяжелых крейсеров. Линкор, атакованный самолетами ВСФ, шел под прикрытием только эсминцев. Однако в 20 милях юго-восточнее его находилась крейсерская эскадра. Донесения самолетов указывали, что противник отходит на запад.

Мы заметили наши собственные крейсера в 12.30, и «Формидеблу» было приказано поднять вторую ударную волну, чтобы атаковать «Витторио Венете», находящийся в 65 милях впереди нас.

Мы начали погоню, однако было совершенно ясно, что будет она долгой и бесплодной, если только «Витторио Венето» не будет поврежден нашими воздушными атаками и не снизит скорость. Погоня затянулась еще больше, так как пришлось снизить скорость до 21 узлов, чтобы позволить присоединиться «Формидеблу», а «Барэму» — сохранить свое место в строю. Однако нам все-таки улыбнулась удача. Восточный ветер стих и установился полный штиль с легкими порывами ветра с запада, что позволило «Формидеблу» проводить полеты, сохраняя свое место в строю.

Вскоре после 15.00 один из наших самолетов сообщил, что «Витторио Венето» все еще находится в 65 милях впереди и двигается на запад. Вторая ударная волна начала атаку и донесла о 3 попаданиях, а также что скорость «Витторио Венето» упала до 8 узлов. Эта великолепная новость была слишком оптимистичной, гак как наша цель все еще находилась в 60 милях от нас и уходила со скоростью 12 — 15 узлов, то есть мы не могли перехватить ее до наступления темноты. Небольшая группа «Суордфишей» ВСФ с аэродрома Малеме на Крите также атаковала одну из крейсерских эскадр и сообщила о возможном попадании. Во второй половине дня бомбардировщики КВВС из Греции также нанесли ряд ударов. Ни один корабль не получил попаданий, хотя имелись близкие разрывы.

Эти атаки хорошенько напугали итальянцев. Нам было особенно приятно, что они получили порцию той горькой микстуры, которую мы хлебали месяцами.

Теперь стало необходимо войти в прямое соприкосновение с кораблями противника. Поэтому в 16.44 вице-адмирал Придхэм-Уиппел получил приказ идти на полной скорости, чтобы установить визуальный контакт с отходящим неприятелем. Эсминцы «Нубиэн» и «Мохаук» были посланы вперед, чтобы обеспечить визуальную связь между крейсерами Придхэм-Уиппела и линейным флотом. Ситуация еще оставалась крайне запутанной, так как всю вторую половину дня мы продолжали получать тревожные донесения о присутствии второго вражеского соединения, имевшего в своем составе линкоры, к северо-западу от «Витторио Венето». Эти сообщения, как мы узнали позднее, были ошибочными. Больше в море не било ни одного линкора.

Теперь мы должны были передать выработанный нами план ночного боя, так как приближалась темнота. Было решено создать ударное соединение из 8 эсминцев под командованием капитана 1 ранга Филипа Мака на «Джервисе». Если бы крейсера установили контакт с «Витторио Венето», эсминцы должны были атаковать его. В случае необходимости вступали в действие наши линкоры. Если бы крейсера не сумели установить контакт, я намеревался описать круг на север и северо-запад, чтобы попытаться на рассвете отыскать и перехватит «Витторио Венето». Одновременно «Формидеблу» было приказано в сумерках отправить в атаку третью волну торпедоносцев.

Но нам требовалась точная картина, поэтому в 17.45 «Уорспайт» поднял самолет-разведчик с наблюдателем главнокомандующего капитан-лейтенантом Э. С. Болтом на борту, чтобы прояснить ситуацию. К 18.30 мы имели первую серию донесений от этого опытного и знающего офицера, который быстро сообщил нам все, что требовалось. «Витторио Венето» находился в 45 милях от «Уорспайта» и шел на запад со скоростью около 15 узлов. Весь итальянский флот собрался вместе. Линкор шел в середине, по обоим бортам шли колонны крейсеров и эсминцев, и завеса эсминцев располагалась впереди. Другие самолеты продолжали сообщать о соединении линкоров и тяжелых крейсеров на северо-западе.

Около 19.30, когда было уже почти темно, начала атаку третья волна торпедоносцев «Уорспайта». В то же время Придхэм-Уиппел сообщил, что видит вражеские корабли в 9 милях на северо-запад. Чуть позже авиагруппа донесла об одном вероятном попадании, хотя не было точных указаний, что линкор получил новые повреждения.

Наступил тяжелый момент принятия решения. Я был по-прежнему твердо убежден, что мы зашли слишком далеко, поэтому будет просто глупо, не сделать вес возможное для уничтожения «Витторио Венето». В тоже время было похоже, что итальянский адмирал превосходно знает о нашей позиции. Он имел множество крейсеров и эсминцев сопровождения, и любой британский адмирал на моем месте не поколебался бы послать в атаку все имеющиеся у него эсминцы, поддержанные крейсерами с торпедными аппаратами. Кое-кто в моем штабе утверждал, что глупо бежать вслепую за уходящим врагом с нашими 3 тяжелыми кораблями, имея вдобавок на руках «Формидебл», ведь на рассвете мы могли оказаться под ударом вражеских пикирующих бомбардировщиков. Я внимательно рассмотрел эту точку зрения, однако начавшаяся дискуссия совпала по» времени с моим обедом, потому я сказал штабным, что сначала должен поесть, а там посмотрим, как я буду себя чувствовать.

Когда я вернулся на мостик, мой дух был достаточно высоким, и я приказал ударному соединению эсминцев найти и атаковать неприятеля. Мы двинулись следом, слегка сомневаясь, как оставшиеся с линкорами 4 эсминца сумеют отразить атаку вражеских эсминцев, если итальянцы рискнут ее предпринять. В этот момент вражеский флот находился в 33 милях от нас, делая по-прежнему 15 узлов.

У вице-адмирала Придхэм-Уиппела имелись свои проблемы. Установить контакт с «Витторио Венето», прикрытым 3 эскадрами крейсеров и 1 I эсминцами, было нелегкой задачей, особенно если учесть, что Придхэм-Уиппел должен был держать все свои 4 корабля вместе в готовности к немедленному началу боя. И Придхэм-Уиппел не сумел найти вражеский линкор.

В 21.11 мы получили его донесение о вражеском корабле, стоящем без хода в 5 милях слева от него и обнаруженном радаром. Мы продолжали гнаться за неприятельским флотом и только слегка повернули влево, чтобы сблизить-CJ со стоящим кораблем. «Уорспайт» не имел радара, но в 2L10 «Вэлиант» сообщил, что его радар засек этот корабль в 6 милях слева по носу. Это был большой корабль. «Вэлиант» определил, что его длина превышает 600 футов.

Наши надежды окрепли. Это мог быть «Витторио Венето». Линейные корабли повернули влево на 40° все вдруг. Мы уже находились на боевых постах, и главная артиллерия была готова к бою. Башни были развернуты в нужном направлении.

Контр-адмирала Виллиса с нами не было, а новому начальнику штаба коммодору Эдельстену еще следовало набираться опыта. Четверть часа спустя, в 22.25, осматривая в бинокль горизонт справа по носу, он спокойно сообщил, что видит 2 больших крейсера и 1 малый впереди них. Они пересекали курс нашего линейного флота справа налево. Я посмотрел туда в свой бинокль — крейсера действительно имелись. Капитан 2 ранга Пауэр, бывший подводник и непревзойденный специалист в опознании вражеских кораблей с первого взгляда, заявил, что это 2 крейсера типа «Зара» и «алый крейсер впереди них.

Используя передатчик с малым радиусом действия, линейный флот был развернут в кильватерную колонну, и я вместе со штабом отправился на верхний, капитанский мостик, откуда открывался прекрасный круговой обзор. Я никогда не забуду следующие несколько минут. Стояла мертвая тишина, почти ощутимая физически, можно было только слышать голоса артиллеристов, переводящих орудия на новую цель. Можно было слышать приказы, повторяемые в КДП, стоящем позади и выше мостика. Взглянув вперед, можно было видеть разворачивающиеся башни них 15" орудия, нащупывающие вражеские крейсера. Никогда в жизни я не испытывал такого волнения, как в ту секунду, когда услышал спокойный голос из КДП: «Наводчик КДП видит цель». Это значило, что орудия готовы стрелять, а его палец лежит на гашетке. Неприятель находился на расстоянии не более 3800 ярдов — совсем рядом.

Приказ открыть огонь отдал флагманский артиллерист флота капитан 2 ранга Джеффри Барнард. Можно было слышать «динь-динь-динь» артиллерийских гонгов. Затем последовали огромная оранжевая вспышка и ужасный грохот, когда 6 тяжелых орудий выстрелили одновременно. В тот же самый момент эсминец «Грейхаунд», входивший в состав прикрытия, осветил прожектором один из вражеских крейсеров, возникший из темноты серебристо голубым силуэтом. Наши прожектора тоже открылись после первого залпа к дали полный свет на страшную картину. В луче прожектора я увидел наши 6 снарядов, летящих в воздухе, 5 изб попали чуть ниже верхней палубы крейсера и взорвались, выбросив ослепительное пламя. Итальянцы были захвачены врасплох. Их орудия стояли на нуле. Они были разбиты, прежде чем смогли оказать хоть какое-то сопротивление. Капитан 1 ранга Дуглас Фишер, командир «Уорспайта», сам был артиллеристом. Когда он увидел результаты первого залпа, то голосом, полным удивления, невольно произнес: «Великий боже! А ведь мы попали!»

«Вэлиант», шедший у нас за кормой, открыл огонь одновременно с нами. Он тоже поразил свою цель, и когда «Уорспайт» перенес огонь на другой крейсер, я видел, как «Вэлиант» разносит свою цель на кусочки. Скорость его стрельбы поразила меня. Я никогда не поверил бы, что тяжелые орудия могут так быстро стрелять. «Формидебл» вывалился из линии вправо, но шедший за нормой «Вэлианта» «Барэм» пел жаркий огонь.

Положение итальянских крейсеров было неописуемо. Можно было видеть целые башни и массы обломков, Взлетающие в воздух и шлепающиеся в море. Вскоре сами корабли превратились в пылающие руины, охваченные пламенем от носа до кормы. Весь бой длился считанные минуты.

Наши прожектора еще были открыты, и сразу после 22.30 мы увидели слева по носу 3 итальянских эсминца, которые, очевидно, шли за крейсерами. Они повернули, можно было видеть, что по крайней мере один выпустил торпеды, поэтому линкоры повернули вправо на 90° все вдруг, чтобы уклониться от них. Наши эсминцы вступили в бой, который превратился в сумасшедшую свалку. «Уорспайт» стрелял по противнику из 15" и 6" орудий. К своему ужасу я увидел, что один из наших эсминцев — «Хэйвок» — накрыт нашими снарядами. Мне показалось, что он погиб. «Формидеблу» тоже перепало. Когда начался бой, он вышел из линии вправо на полной скорости, так как артиллерийский ночной бой — не лучшее место для авианосца. Когда он уже находился в 5 милях от нас, его нащупал прожектор «Уорспайта», шаривший в поисках вражеских кораблей с подбойного борта. Мы услышали, как командир 6" батареи правого борта приказывает навести орудия, и едва успели остановить его.

4 наших эсминца сопровождали линейный флот. Это были «Стюарт», капитан 1 ранга Г.М.Л. Уоллер, КАФ; «Грейхаунд», капитан 2 ранга У.Р. Маршалл-Э'Дин; «Хэйвок», лейтенант Г.Р.Г. Уоткинс; «Гриффин», капитан-лейтенант Дж. Ли-Барбер. Они получили приказ прикончить вражеские крейсера, и линейные корабли, присоединив «Формидебл», отошли на север, чтобы освободить им дорогу. По их собственным донесениям трудно восстановить передвижения эсминцев. Однако у них была безумная ночь, и они потопили по крайней мере 1 вражеский эсминец.

В 22.45 мы увидели интенсивную стрельбу, осветительные снаряды, трассирующие пули на юго-западе. Так как по этому пеленгу не находился ни один из наших кораблей, нам показалось, что итальянцы сражаются друг с другом, или эсминцы нашего ударного соединения вышли в атаку. Сразу после 23.00 я отдал приказ всем силам, не занятым уничтожением неприятеля, отходить на северо-восток. Как мне видится сейчас, этот сигнал был плохо продуман. Я намеревался дать нашим эсминцам полную свободу атаковать любой корабль, который они заметят, и в то же время облегчить сбор флота утром. Также предполагалось, что капитан 1 ранга Мак и его 8 эсминцев, находящиеся в 20 милях впереди нас, воспримут этот сигнал как прямой приказ не отходить, пока не выполнят атаку. Однако этот же приказ, к сожалению, заставил вице-адмирала Придхэм-Уиппела прекратить попытки установить контакт с «Витторио Венете».

Через несколько минут после полуночи «Хэйвок», торпедировав эсминец и добив его артогнем, сообщил, что видит линкор примерно в том районе, где мы вели бой Линкор был главной целью капитана 1 ранга Мака, и сообщение «Хэйвока» заставило эсминцы Мака со всех ног броситься назад, хотя он находился в 60 милях западнее этого места. Однако через час «Хэйвок» исправил свое донесение, передав, что обнаружил не линкор, а тяжелый крейсер. Вскоре после 3.00 он послал еще одно сообщение, указав, что подошел вплотную к «Поле». Но поскольку Уоткинс ранее израсходовал все торпеды, он запрашивал инструкции — «взять крейсер на абордаж пли подорвать корму глубинными бомбами?»

К «Хэйвоку» уже присоединились «Грейхаунд» и «Гриффин», а потом и капитан 1 ранга Мак подошел на «Джервисе» к борту «Полы». Корабль находился в состоянии неописуемого беспорядка. Охваченные паникой люди прыгали за борт. На полубаке, заваленном одеждой, личными вещами и бутылками, собралась пьяная толпа. Не было даже тени порядка и дисциплины. Сняв экипаж, Мак потопил корабль торпедами. Конечно, «Пола» и был тем кораблем, о котором сообщали Придхэм-Уиппел и «Вэлиант» между 21.00 и 22.00. Он стоял без хода слева от нашего курса. Его не обстреливали, он сам тоже не стрелял. Однако в него попала торпеда во время последней атаки в сумерках и полностью вывела его из строя.

Его потопление в 4.10 было финальным актом ночного спектакля.

На рассвете с «Формидебла» поднялись самолеты-разведчики, дополнительные самолеты вылетели из Греции я с Крита, однако они не обнаружили даже признаков врага на западе. Как мы узнали позднее, «Витторио Венето» сумел ночью увеличить скорость и скрылся.

На рассвете наши крейсера и эсминцы встретились с линейным флотом. Поскольку мы были почти уверены, по «Уорспайт» во время ночной свалки потопил собственный эсминец, то с волнением занялись их подсчетом. К нашему невыразимому облегчению присутствовали все 12 эсминцев. У меня отлегло на сердце.

Утро было прекрасным. Мы вернулись в район боя и увидели спокойное море, покрытое слоем нефти, усыпанное шлюпками, плотиками и обломками, множеством плавающих тел. Все эсминцы, которые я смог выделить, занялись спасением людей. Всего, считая экипаж «Полы», британские корабли спасли 900 человек, хотя некоторые из них позднее умерли. В самый разгар спасательных работ мы привлекли внимание нескольких Ju-88. Это напомнило, что глупо задерживаться по пустякам в районе, где мы можем подвергнуться мощным воздушным атакам. Поэтому мы были вынуждены отходить на восток, бросив в воде несколько сотен итальянцев. Самое большее, что мы могли для них сделать — передать открытым текстом их точные координаты итальянскому Адмиралтейству. Было послано госпитальное судно «Градиска», которое спасло еще 160 человек.

Досадная ошибка помешала флотилии греческих эсминцев принять участие в бою, в котором, я уверен, они вели бы себя отважно. Эсминцы были посланы через Коринфский канал в Аргостоли со всей возможной поспешностью. Они прибыли слишком поздно, чтобы принять участие в бою, однако успели подобрать еще ПО итальянцев.

Всю вторую половину дня мой флот подвергался ожесточенным воздушным атакам. Хотя прорваться сквозь заслон истребителей «Формидебла» было нелегко, несколько бомб разорвались близи самого авианосца. Мы прибыли в Александрию без дальнейших происшествий в начале вечера в воскресенье, 30 марта. 1 апреля я приказал отслужить специальную благодарственную службу на борту всех кораблей в ознаменование нашего успеха у Матапана.

Вскоре после этого меня посетил патриарх Ортодоксальной греческой церкви в Александрии, который принес поздравления по случаю победы, которую он описывал не только как великое избавление, но и как проявление божьей мощи, за что он сам и вся его паства благодарят Всемогущего Бога. После возвращения в город он преподнес флоту икону с изображением Св. Николаи, покровителя моряков и путешественников, которая была помещена в Святом Престоле в корабельной церкви «Уорспайта».

Хотя «Витторио Венето» ускользнул, мы потопили 3 тяжелых крейсера — «Зара», «Пола», «Фиуме» — и 2 эсминца — «Альфиери» и «Кардуччи». Итальянцы потеряли более 2400 офицеров и матросов, большей частью от артиллерийского огня. «Фиуме» получил 2 — 15" залпа с «Уорспайта» и 1 — с «Вэлианта»; «3 ара» получил 4 залпа с «Уорспайта», 5 — с «Вэлианта» и 5 — с «Барэма». Воздействие этих 6— и 8-орудийных залпов:, каждый снаряд которых весил почти тонну, описать невозможно.

На флоте царило торжество. Наши моряки вполне оправданно считали, что они с лихвой расплатились за постоянные бомбардировки, которым подвергались во время выходов в море.

Наши потери у Матапана были ничтожными, мы потеряли только 1 самолет с экипажем.

И еще раз, прежде чем завершить обзор этого бея, я должен отдать дань великолепной работе ВСФ. Процитирую свое донесение, опубликованное в приложении к «Лондон Газет» 31 июля 1947 года:

«Самой высокой оценки заслуживают отвага и самообладание летчиков и безукоризненная работа палубной команды „Формидебла“ и наземного персонала в Малеме. Примером отваги наших молодых офицеров может быть лейтенант Ф.М.Э. Торренс-Спенс, который, чтобы не остаться в стороне, на единственном имеющемся самолете вылетел с торпедой из Элсусиса в Малеме и, несмотря на все трудности разведки и скверную связь., сам провел разведку. Позднее он взлетел вместе со вторым самолетом и принял участие в атаке торпедоносцев в сумерках».


III.

Оглядываясь назад, на сражение, которое теперь официально известно как бой у Матапана, я ногу признать, что было несколько дел, которые можно было выполнить лучше. Однако спокойное рассмотрение предмета из мягкого кресла, когда имеется полная информация о происходившем, сильно отличается от управления боем ночью с мостика корабля в присутствии н (приятеля. Постоянно следует принимать решения, на что отпущены считанные секунды. Быстро перемещающиеся корабли, проносящиеся совсем рядом, и грохот орудий не облегчают размышлений. Одни тот факт, что бой происходил ночью, настолько сгущает туман над сценой, что кое-кто из участников может остаться в полном неведении относительно истинного положения дел.

Тем не менее, мы добились значительных результатов. Эти 3 тяжелых крейсера были хорошо защищены против 6" снарядов и являлись постоянной угрозой нашим более маленьким и легко бронированным кораблям. Более важно то, что вялое и пассивное поведение итальянского флота во время последующих эвакуации Греции и Крита было прямым результатом тяжелого удара, полученного им у Матапана. Если бы вражеские надводные корабли вмешались во время этих операций, наша и без того трудная задача стала бы почти невыполнимой.

Адмирал Анджело Иакино, командовавший итальянским флотом, держал флаг на «Витторио Венето». Я читал его отчет об операции н ночном бое, нет никаких сомнений, что авиаразведка крупно подвела его. Это было неожиданностью для нас, так как мы знали, насколько эффективно действовали итальянские самолеты-разведчики в других случаях. Однако, как говорит адмирал Иакино, взаимодействие итальянского флота с авиацией в области тактики было слабым.

Похоже, что они полагались на донесения германских самолетов, и так как погода была вполне приемлемой, непонятно, почему их авиаразведка потерпела неудачу. В 9.00 28 марта германский самолет действительно сообщил об авианосце, 2 линкорах, 9 крейсерах и 14 эсминцах, которые в 7.45 находились гам-то и там-то. Это действительно был наш флот, который, по мнению адмирала Иакино, в это время спокойно стоял в Александрии. Однако, рассмотрев повнимательнее карту, адмирал решил, что пилот ошибся и обнаружил его собственный флот, о чем и сообщил на Родос. Он не подозревал, что британские линкоры находятся в море, до самого последнего момента.

Вечером 28 марта, когда «Пола» был поврежден во Бремя нашей воздушной атаки, та информация, которой располагал адмирал Иакино, заставила его предположить, что британские линкоры находятся в 90 милях у него за кормой, то есть в 4 часах хода. Поэтому его решение отправить «Зару» и «Фиуме» на помощь поврежденному крейсеру не следует критиковать. Сначала он намеревался отправить эсминцы, но потом решил, что только адмирал может решить па месте, следует взять «Полу» на буксир или затопить. Но контр-адмирал Карло Каттанео погиб на «Заре» и ничего не может сказать.

На самом деле британские линкоры находились не в 90 милях, а вдвое ближе.

Результат нам известен.

Книга адмирала Иакино также раскрывает немыслимое состояние полной неготовности итальянского флота к ночным боям. Они вообще не рассматривали возможность ночного боя между крупными кораблями, поэтому расчеты тяжелых орудий не находились на боевых постах. Это объясняет, почему башни «Зары» и «Фиуме» стояли на ноле, когда мы их заметили. Они имели хорошие корабли, хорошие орудия и торпеды, беспламенный порох и многое другое, Но даже их новейшие корабли не имели радара, который так хорошо помог нам, а их искусство ночного боя тяжелых кораблей находилось на том же уровне, что и у нас 25 лет назад во времена Ютландского боя.

Начальник итальянского Морского Генерального Штаба адмирал Риккарди весьма холодно встретил адмирала Иакино. Муссолини, с другой стороны, не был столь недружелюбен и терпеливо выслушал жалобы Иакино на плохую работу авиаразведки. Результаты этого боя укрепили решимость итальянцев построить авианосец, чтобы обеспечить флот собственными самолетами-разведчиками. Но я должен напомнить, что Италия так и не достроила авианосец до самой капитуляции в сентябре 1943 года.

Глава V.

Различные операции второй половины 1941 года

Перевозки снабжения морем

Снабжение Ливии во второй половине 1941 года послужило причиной большого расхода ресурсов и энергии. Ведь одновременно итальянскому флоту приходилось решать множество других задач, которые постепенно становились все сложнее. Удовлетворение потребностей оккупационных войск в Югославии, Греции, на греческих островах повлекло операции такого размаха, что каждый день в море выходило по несколько конвоев. Естественно, такая интенсивность перевозок требовала не только множества торговых судов и кораблей сопровождения, но и большого числа мелких судов и множества различного оборудования. Перевод X авиакорпуса из Сицилии в Грецию лег дополнительным грузом на плечи флота, которому было поручено решить эту задачу. Всего по морю было перевезено 4327 человек, 1 167 машин и 17061 тонну оборудования и припасов, принадлежавших X авиакорпусу. Потерь не было.

Усиление вражеской активности на морских путях во всех районах вынудило флот прикрывать гражданское судоходство у побережья итальянского полуострова и перевозки в Сардинию, Сицилию, Далмацию и Тунис. Ранее такие перевозки выполнялись практически без охранения, но теперь возникла бесконечная сеть маршрутов, которые нужно было охранять. Поэтому на флот рухнула масса требований, хотя он располагал буквально несколькими эскортными кораблями. В этот период ежедневно примерно 80 судов сопровождались тремя десятками миноносцев, к этой работе привлекались и вспомогательные суда. После оккупации Греции танкеры начали перевозки румынской нефти из портов Черного моря в Италию через Дарданеллы. По условиям конференции Монтрё танкеры разрешалось эскортировать только до входа в Дарданеллы. В Черном море они не имели прикрытия и были отданы на милость русским подводным лодкам. Следует заметить, что эти лодки, как правило, действовали совершенно неэффективно, ведь в таких благоприятных условиях они могли собрать богатую жатву. Так как Италия располагала ничтожным танкерным флотом, командование позднее сочло разумным прекратить любое судоходство далее Дарданелл.

Уже занятый другими делами, флот в последние 2 месяца был мобилизован для перевозки войск на Пантеллерию и Лампедузу. Эта операция на несколько недель связала много эсминцев и миноносцев. Следует также упомянуть перевозки пшеницы в Грецию для жителей этой страны, хотя эта операция была относительно мелкой. Смешно, что Италия поставляла зерно в Грецию из своих собственных скудных запасов, в то время как Германия конфисковала большое количество пшеницы в Греции и через Салоники вывозила ее к себе.

Подводная война

В первый год войны британские подводные лодки сумели добиться весьма скромных результатов. Но с началом второго года началась вполне серьезная подводная война, и теперь их активность вызывала серьезные опасении. Больше не существовав зоны, в которой не действовали британские подводные лодки. Особенно тщательно ими патрулировались проливы и другие узловые точки. Подводные лодки постоянно патрулировали на ливийских судоходных маршрутах, взаимодействуя с надводными кораблями и авиацией. Количество атак подводных лодок продолжало расти, соответственно росли и итальянские потери.

Меры усиления противолодочной обороны, предпринятые итальянцами, дали некоторые результаты. Но корень проблемы заключался в том, что итальянцы не имели современной техники. Еще в августе 1941 года итальянский флот увеличил свои antisim (противолодочные) подразделения и начал постройку множества специальных кораблей (позднее названных корветами) и катеров (VAS). Флот заметно улучшил качество своих глубинных бомб и предпринял действенные меры, чтобы решить задачу оснащения кораблей асдиком.

Как уже отмечалось, флот начал разработку асдика некоторое время назад, но к началу войны имелось только несколько экспериментальных моделей. В начале лета 1941 года технические данные и результаты экспериментов по этим устройствам были сопоставлены с аналогичными немецкими данными. Оба устройства оказались практически идентичны, но итальянская промышленность не могла производить и достаточно быстро, тогда как немцы уже развернули производство своей модели в крупных масштабах Итальянский флот приобрел несколько десятков немецких асдиков. Для обучения работе с ними личный состав был отправлен в Германию. Летом 1941 года началась установка асдиков на миноносцах. Эти траты оправдались очень быстро. Вскоре были оборудованы асдиками и другие корабли.

Кроме 8 британских подводных лодок, потопленных в начальные месяцы войны, в 1941 году итальянские корабли уничтожили еще 12 штук. Это были: греческая подводная лодка «Протеус», протараненная миноносцем «Антарес»; «Нарвал» Свободной Франции, потопленная миноносцем «Клио»; британская лодка «Кашалот», сдавшаяся миноносцу «Папа» после тарана; 9 других британских подводных лодок — «Регьюлус», «Тритон», «Уск», «Андаунтед», «Юнион», Р-32, Р-33, «Тетрарх» и «Персеус». 4 из них подорвались на минах, остальные были потоплены итальянскими кораблями. Еще несколько лодок было повреждено.

С другой стороны, действия итальянских подводных лодок оказались куда менее эффективными, чем надеялись до войны. За 12 месяцев, прошедших после описанного ранее потопления крейсера «Бонавенчер» 31 марта 1941 года, итальянские подводные лодки не сумели потопить ни одного британского военного корабля. Да и торговых судов на их счету оказалось немного. Эти разочаровывающие результаты не следует приписывать порочной доктрине использования подводных лодок. Еще меньше повинны в этом сами экипажи, им хватало и отваги, и умения. Скорее, плохие результаты были следствием специфических условий, характерных для подводной войны на Средиземном море.

Во-первых. Итальянский флот был вынужден проводить множество конвоев по десяткам различных маршрутов, тогда как неприятель ничего подобного в западном Средиземноморье не предпринимал. Вражеские конвои в восточном Средиземноморье тоже были крайне немногочисленны и следовали по очень коротким маршрутам. Поэтому итальянским подводным лодкам предоставлялось гораздо меньше целей, чем неприятельским. Спорадические попытки англичан провести через Средиземное море конвой или группу военных кораблей были совершенно специфическими операциями. Они выполнялись при участии сильнейшего эскорта, корабли следовали по случайно выбранным маршрутам. Это делало почти невозможным заблаговременное развертывание подводных лодок. В результате итальянские подводные лодки могли играть в этих случаях только второстепенную роль.

Во-вторых. Подводным лодкам противостояли корабли, оснащенные самым современным вооружением. Вражеские поисковые соединения обнаруживали лодки ночью на поверхности с помощью радара, которого не было у итальянцев. При выходе в атаку лодку быстро засекали асдиком, который стоял на всех британских легких кораблях.

В-третьих. Только часть итальянских подводных лодок привлекалась к наступательным операциям. Недостатки воздушной разведки вынудили флот использовать множество лодок для разведки вокруг Александрии, Отранто и Мальты, а также на самых важных конвойных маршрутах. Иногда лодки привлекались для борьбы с британскими подводными лодками. Много подводных лодок использовались для доставки снабжения на Додеканезские острова и в Ливию. Остальные в течение всей войны использовались для обучения новых экипажей в Школе Подводного Плавания в Поле. Поэтому нет ничего удивительного в том, что итальянские подводные лодки не достигли результатов, пропорциональных их количеству.

До конца июня 1941 года итальянский флот потерял на Средиземном море 19 подводных лодок из 70 находившихся в строю к началу войны. Оставшихся подводных лодок было слишком мало для выполнения возлагавшихся на них задач. По этой причине летом 1941 года резко ускорилась постройка новых лодок, и к сентябрю 1943 года в строй вступила 41 новая лодка. Острая нехватка подводных лодок осенью 1941 года привела к тому, что 10 лодок были отозваны из Атлантики.

В это время немцы предложили послать примерно 20 подводных лодок на Средиземное море. Предложение было принято, и в конце сентября 1941 года они начали прибывать. 5 из них погибли, проходя через Гибралтарский пролив. Но это компенсировалось тем, что одна из лодок вскоре после прибытия, 14 ноября, потопила авианосец «Арк Ройял». 25 ноября другая субмарина послала на дно линкор «Барэм» возле Соллума. Если добавить сюда потопление 11 августа 1942 года авианосца «Игл» возле Гибралтара, то мы получим 3 главные победы итало-германского подводного флота на Средиземном море за годы войны (А при чем здесь ИТАЛО-?).

Германские подводные лодки, присланные на Средиземное море, были самой современной конструкции. Они были оснащены новейшим оборудованием и снабжены высокоэффективными торпедами. Тем не менее, несмотря на их качественное превосходство, эти субмарины, если не считать упомянутых выше 3 громких побед, добились не лучших результатов, чем итальянские. С течением времени их достижения явно ухудшались, хотя использовались они только для наступательных операций. Это четко продемонстрировало трудности подводной войны на Средиземном море, которая резко отличалась от войны в Атлантике.

Тем временем итальянский флот создал новый магнитный торпедный взрыватель, который был лучше аналогичного германского или английского. Немцы затребовали его для своих торпед, и он поставлялся в обмен на новую технику. В это же время прибыла одна эскадра германских торпедных катеров. Эти корабли должны были помогать итальянским катерам, слишком маленьким для действий вдали от берега. Со временем был создан и запущен в производство новый тип крупных итальянских катеров. Германские катера прибыли на Средиземное море в конце 1941 года по французским рекам и каналам.

Минную войну итальянский флот продолжал вести очень активно. В течение лета было поставлено больше десятка новых минных заграждений в Сицилийском проливе. Часть работы проделали крейсера и эсминцы, часть — 2 специально оборудованных парома из Мессинского пролива. Осенью была завершена постановка противолодочных заграждений вдоль итальянского побережья и в Эгейском море. Новые минные барьеры были поставлены вокруг Мальты.

Для того, чтобы правильно оценить эти действия, следует помнить, что в каждом случае корабли, выполнявшие эту работу, отвлекались от выполнения других задач как минимум на неделю. Учитывая серьезнейшую нехватку кораблей, это ясно показывает, какие огромные усилия были направлены на постановку минных заграждений. Как мы увидим далее, итальянские мины нанесли противнику серьезный урон. Англичане тоже ставили мины. Особенно они любили ставить с самолетов магнитные мины на входах в порты перед прибытием туда конвоев. Такая, тактика вызывала увеличение нагрузки на тральные силы, и сделала необходимым создание нового типа тральщика, способного бороться с магнитными минами.

Противодействие вражеским операциям

Итальянский флот под грузом множества различных обязанностей, упавших на него вдобавок к обычным задачам, был просто не в состоянии совершить что-либо кроме того, что диктовали обстоятельства. Британский флот, хотя и был гораздо менее загружен, выбрал такую же линию поведения. В результате прошло 2 месяца, прежде чем англичане оправились от поражения, понесенного в боях за Крит, и смогли сделать хоть что-то заметное.

21 июля Супермарина получила известие, что из Гибралтара на восток вышла новая эскадра. Не имея точной информации, Супермарина решила, что англичане намереваются доставить истребители на Мальту, и поэтому были приняты только общие меры предосторожности. Но в 23.15 23 июля подводная лодка «Диаспро» заметила вражескую эскадру, идущую на восток, возле Бужи. «Диаспро» сообщила о ней и вышла в атаку, не погружаясь. Торпеды прошли буквально на волосок от борта эсминца «Нестор». На следующее утро авиаразведка заметила британский конвой, который до этого успешно скрывался. Когда его обнаружили, он находился уже севернее мыса Бон.

Теперь мы знаем, что этот конвой был отправлен на Мальту прямо из Англии. Он состоял из 6 торговых судов в сопровождении 4 крейсеров и 10 эсминцев. Это донесение сильно запоздало, и итальянский флот просто не успевал вмешаться. Поэтому нанести удар по конвою поручили ВВС. В результате был потоплен эсминец «Фиэрлесс» и повреждены крейсер «Манчестер» и эсминец «Файрдрейк», которые вернулись в Гибралтар.

Следуя своей обычной методе, корабли сопровождения севернее Туниса легли на обратный курс, а конвой со своим собственным прикрытием пошел на Мальту. Тем временем Супермарина отправила 3 маленьких эсминца и 4 торпедных катера, рассчитывая на ночную стычку в Сицилийском проливе. Это соединение было слишком слабым, но других кораблей под рукой просто не имелось. В 2.30 24 июля торпедный катер Mas-532 под командой капитана 2 ранга Форца, командовавшего соединением, заметил группу кораблей и выпустил свои торпеды с очень короткой дистанции, хотя вражеские снаряды падали вокруг него. Израсходовав обе торпеды, Mas-532 оставался под огнем до 3.25, не способный больше совершить ничего серьезного.

Mas-533 в 3.10 выпустил одну торпеду в британский эсминец, а вторую — в торговое судно. Он тоже попал под сильный ответный огонь. Из британских донесений стало известно, что торпедные катера были обнаружены радаром, и в цель попала только одна из торпед Mas-532, поразившая торговое судно «Сидней Стар» водоизмещением 12700 тонн. Сначала экипаж бросил его, но потом судно было отбуксировано на Мальту. Итальянская атака была проведена с такой энергией, что англичане решили, будто в ней участвовало 12 торпедных катеров. Они даже заявили, что потопили 2 и еще 2 повредили. На самом деле британские корабли стреляли друг в друга, и по крайней мере 1 корабль получил повреждения от огня своих товарищей Оба итальянских торпедных катера чудом избежали повреждений.

На следующий день, 24 июля, конвой подвергся 4 атакам с воздуха, но безрезультатно. Все суда достигли Мальты. Одно из специальных штурмовых подразделений итальянского флота подготовилось атаковать их в порту Ла Валетты, если они сумеют добраться до цели. Эта отчаянная операция была проведена на следующую ночь, но завершилась полной неудачей, Однако следует отметить, что это была славная неудача. Более детальное описание этой операции будет дано в главе, посвященной специальным подразделениям флота.

2 августа Гибралтарское соединение отправило на Мальту очередную партию истребителей. Оно снова вышло в море 22 августа. По различным признакам Супермарина заподозрила, что неприятель пытается провести еще один конвой, и флот немедленно получил приказ быть готовым через 24 часа вступить в бой к югу от Сардинии. В море должны были выйти линкоры «Литторио» и «Витторио Венето», завершившие ремонт повреждений, полученных в Таранто и при Матапане, вместе с тяжелыми крейсерами «Триесте», «Тренто», «Гориция» и «Больцано» и соответствующим количеством эсминцев. Кроме того, 8-я дивизия, состоящая из крейсеров «Абруцци», «Аттендоло» и «Монтекукколи», была развернута к северу от Туниса, чтобы перехватить конвой, если он попытается удрать, пока сражаются главные силы двух флотов. Англичане имели только 1 линкор — «Нельсон», 1 крейсер и 1 авианосец — «Арк Ройял», поэтому явное преимущество было на стороне итальянцев.

Утром 24 августа британский самолет заметил итальянские корабли. Последовали интенсивные радиопереговоры между эскадрой, Мальтой, Гибралтаром, Александрией и Лондоном. Вечером британские корабли повернули назад в Гибралтар. Итальянское соединение, убедившись в этом, тоже вернулось в базу. После войны узнали, что неприятель намеревался провести операцию против Сардинии. Однако его корабли находились так далеко от истинной цели, что резонным казалось объяснение: англичане отменили операцию, испугавшись превосходящих сил итальянского флота.

Эти случаи были характерны хорошим взаимодействием флота и авиации, поэтому можно было смотреть в будущее с оптимизмом. С другой стороны, эти выходы в море потребовали большого количества топлива, нехватка которого уже стала серьезной проблемой. По этой причине Супермарина была вынуждена предупредить Верховное Командование, что «более нет возможности повторять такие выходы, если только они не будут совершенно необходимы».

Ровно месяц спустя, 25 сентября 1941 года Супермарина получила информацию, что линкор «Нельсон», авианосец «Арк Ройял», 2 крейсера и 12 эсминцев вышли из Гибралтара и двигаются на восток. На следующий день итальянский самолет-разведчик заметил эту эскадру к югу от Балеарских островов, а французский самолет заметил конвой, идущий возле Алжира.

Чтобы не попасть в ситуацию, аналогичную случившейся в прошлом месяце, англичане разработали несколько приемов, которые должны были помочь им провести конвой и заставить итальянцев поверить, будто им противостоят более слабые силы, чем на самом деле. Неприятель надеялся завлечь итальянский флот в бой и нанести ему решительное поражение. Для этой цели вместе с конвоем на Средиземное море были отправлены линкоры «Родней» и «Принс оф Уэллс». Кроме того, англичане разделили свои силы на несколько отрядов.

Вечером 26 сентября Супермарина отправила в море линкоры «Литторио» и «Витторио Венето», крейсера «Тренто», «Гориция», «Абруцци» и «Аттендоло» и 9 эсминцев. Хотели также выслать и 3 маленьких линкора вместе с дополнительными крейсерами, однако в те дни флот испытывал жесточайшую нехватку топлива и мог задействовать только часть своих кораблей. Супермарина поверила, что итальянский флот сильнее вражеского, хотя на самом деле было иначе. Однако именно нехватка топлива, а не уловка англичан определила состав итальянской эскадры.

Верховное Командование приказало флоту вступать в бой с англичанами, «только если он будет иметь решительное превосходство». ВВС получили приказ проводить атаки только до полудня, после чего в районе боя должен был появиться флот. Таким образом командование надеялось получить дополнительную информацию о противнике и расколоть его строй, чтобы повысить шансы итальянской эскадры на успех в последующем бою.

Однако так получилось, что к полудню 27 сентября итальянские самолеты не принесли почти никакой новой информации, а ВВС начали свои атаки только в 13.00. Если бы итальянский флот продолжал выжидать, британский конвой сумел бы проскользнуть к мысу Бон Поэтому адмирал Иакино решил рискнуть начать действовать, не имея информации, и в 12.30 он приказал своему флоту выдвигаться к предполагаемому вражескому маршруту. После 2 часов следования намеченным курсом, в 14.30, итальянцы начали ожидать появления британского соединения. Несколько новых донесений самолетов так и не пролили света на складывающуюся ситуацию. В них не говорилось ни о составе вражеской эскадры, ни о ее курсе. Более того, не был даже известен результат воздушных атак итальянцев. Не появились итальянские истребители для сопровождения своих кораблей, хотя в любой момент можно было ожидать атаки торпедоносцев с «Арк Ройяла». Продолжать действовать вслепую в такой обстановке неопределенности и нескоординированности значило подвергать себя неоправданному риску. Вдобавок начал сгущаться туман, снизивший видимость до 10000 метров. Поэтому в 15.00 адмирал Иакино решил — снова по собственной инициативе — на короткое время повернуть назад, надеясь, что ВВС все-таки получат какие-то сведения. В 15.30 он сделал вывод на основе имеющейся информации, что англичане объединили свои разрозненные группы в единое целое в 20 милях от него, и что теперь они имеют 3 линкора. Расшифровав британские радиограммы, Иакино узнал, что «Арк Ройял» уже поднял свои самолеты в атаку, тогда как итальянских истребителей по-прежнему не было видно. Имея приказ не вступать в бой с превосходящими силами и сопоставив все имеющиеся сведения, Иакино продолжил отход. На его решение повлияли опасения получить повреждения, находясь поблизости от более сильной вражеской эскадры.

Немного позднее ВВС сообщили, что враг имеет только 1 линкор, и что итальянские самолеты потопили 1 крейсер и повредили 2 других. Кроме того, возможно, был поврежден и линкор. Учитывая эти новости, полученные в 17.00, адмирал Иакино немедленно повернул на юг, надеясь успеть до заката использовать все преимущества выглядевшей благоприятно ситуации.

А что в это время происходило у неприятеля? Английские рапорты говорят, что их самолеты обнаружили присутствие итальянского флота только в 13.30. В это время он находился в 70 милях от британских главных сил и двигался на юг. В это же время началась атака итальянских торпедоносцев. «Нельсон» получил попадание торпедой, его скорость снизилась до 15 узлов.

В 14.00 британский командующий адмирал Сомервилл отправил «Нельсон» на соединение с конвоем, который шел вдоль берегов Туниса, а сам с остальными кораблями пошел навстречу итальянцам. В 15.06 его разведывательный самолет сообщил, что итальянцы развернулись и двигаются на север. Вскоре после этого британские самолеты потеряли контакт с итальянским флотом. Поэтому адмирал Сомервилл, тоже основываясь лишь на предположениях, начал выжидательное маневрирование, держась между конвоем и предполагаемой позицией неприятеля.

В 16.58, как раз в тот момент, когда адмирал Иакино повернул на юг, чтобы догнать англичан, Сомервилл, не имея никакой информации, тоже решил повернуть на юг. Так получилось, что эскадры противников, ничего не зная друг о друге, практически всю вторую половину дня маневрировали на параллельных курсах и совершенно случайно держали дистанцию между собой практически постоянной. В 18.12, не имея никаких сведений об англичанах, Супермарина приказала Иакино двигаться в район к востоку от Сардинии и там ожидать наступления утра.

На закате главные силы англичан тоже повернули, чтобы вернуться в Гибралтар, а конвоя продолжал следовать на восток под прикрытием 3 крейсеров и десятка эсминцев. До наступления темноты торпедоносцы совершили 4 атаки против конвоя, и грузовое судно «Империал Стар» получило попадание. После нескольких безуспешных попыток буксировать его, судно было затоплено, а экипаж снят. Итальянские торпедные катера, патрулировавшие в Сицилийском проливе, не заметили конвоя. Ночью крейсер «Хермайона» отделился от конвоя и обстрелял Пантеллерию. Согласно английским рапортам, обстрел был очень успешным, но в действительности он вызвал мало разрушений. Большинство снарядов упало в море.

29 сентября Гибралтарское соединение возле Алжира было атаковано подводными лодками «Диаспро», «Серпенте» и «Адуа». Первые две лодки донесли, что их торпеды определенно взорвались, но в английских донесениях ничего не говорится о повреждениях, полученных в этом столкновении. «Адуа» была контратакована англичанами и потоплена. Хотя Люфтваффе приняли участие в операции, их самолеты не смогли найти цели.

Итальянский флот продолжал крейсировать восточнее Сардинии до 14.00 28 сентября. Британские самолеты постоянно следовали за ним, тогда как Иакино, можно сказать, блуждал в потемках. В целом операция завершилась полным разочарованием и колоссальным расходом бесценного топлива. Кроме того, рухнули надежды на эффективное взаимодействие авиации и кораблей.

Итальянские ВВС бросили в бой крупные силы, но не сумели добиться ничего более серьезного, чем незначительные повреждения нескольких кораблей противника. Вдобавок они, похоже, совершенно забыли свои обещания взаимодействия с кораблями в море. Ведь самолеты ВВС атаковали после полудня, а не утром, лишив флот возможности использовать благоприятную ситуацию. Истребители ВВС прикрывали эскадру в течение всего 30 минут, примерно в 17.00. Летчики также оказались неспособны дать удовлетворительную информацию о составе британского флота. Более того, их сообщение, что англичане имеют всего 1 линкор, могло поставить итальянский флот в трудное положение при ином развитии событий.

До середины марта 1942 года англичане больше не предпринимали на Средиземном море крупных операций. Тем временем, Супермарина в ноябре приказала флоту обстрелять Тобрук, несмотря на кризисную ситуацию, в которой флот находился. Супераэрео, не сумев справиться с рухнувшими на него проблемами, отказалось обеспечить хотя бы минимальное воздушное прикрытие, необходимое для такой операции в водах Киренаики. В результате приказ начать операцию сначала был задержан, а потом и вообще отменен.

Следует также рассказать об охоте за британскими минными заградителями, которые время от времени совершали переходы из Гибралтара на Мальту, перевозя небольшие количества самых необходимых припасов. В начале войны англичане имели в постройке 3 таких корабля — «Эбдиел», «Манксмен» и «Уэлшмен». Было известно, что эти корабли могут развивать скорость до 40 узлов. «Уэлшмен» прибыл в Гибралтар в конце июля 1941 года. Когда британский флот выходил в море, он умело использовал то, что немногие итальянские самолеты-разведчики сосредоточивались вокруг главных сил англичан. Поэтому британский крейсер не раз проскакивал на Мальту и возвращался обратно, как правило, незамеченным. Его силуэт был уникальным для британского флота и крайне «неанглийским». Каждый раз, когда его замечали, крейсер поднимал или французский, или итальянский флаг. Принимались также и другие меры камуфляжа, которые вводили в заблуждение итальянские самолеты-разведчики.

Эти уловки достигли цели только во время 2 переходов, увязанных с операциями флота в конце июля и конце августа 1941 года. Позднее сообщения о странных кораблях были правильно поняты, к уловки пользы больше не приносили. Весной 1942 года, анализируя переходы между Гибралтаром и Великобританией более старого крейсера-минзага «Эдвенчер», Супермарина вычислила день, когда «Уэлшмен» может попытаться совершить прорыв на Мальту. Однако «Уэлшмен» снова сумел благополучно ускользнуть, несмотря на интенсивные поиски торпедоносцев и кораблей. Что было тому причиной — недостатки итальянской авиаразведки или его высокая скорость — можно лишь гадать.

Безуспешные поиски однако принесли положительный результат несколько иного рода. До сих пор англичане проходили Сицилийский пролив ночью, и не было никакой возможности определить, каким именно путем они следуют. Анализируя переходы «Уэлшмена» к началу марта 1942 года, стало ясно, что британские корабли идут вплотную к берегу до мыса Боя и Рас Мустафы, пока не окажутся южнее Келибии, откуда поворачивают прямо к Мальте. Располагая корабли в самых важных точках, итальянцы сумели добиться значительных успехов, что будет описано позднее. Эти успехи более чем компенсировали неспособность помешать «Уэлшмэну» доставить на Мальту весьма ограниченное количество припасов.

Англичане испробовали и другой метод — отправку из Гибралтара одиночных судов без сопровождения. 23 октября 2 таких судна были замечены, когда они уже находились возле мыса Бон. Для их атаки были высланы бомбардировщики и торпедоносцы, но ice удары не принесли успеха. На следующий день еще одно судно — «Эмпайр Жильмот» — было замечено «Корреспонденте Бета» возле мыса Бон, и итальянские торпедоносцы потопили его. «Корриспонденте Бета» был одним из 3 или 4 морских рыболовных судов, которые итальянский флот посылал на разведку, чтобы помочь не справляющимся с этой задачей самолетам. Эти маленькие суденышки плавали до самого Гибралтара и сообщали о передвижениях неприятеля. Очевидно, англичане так к не догадались о настоящем улове этих «рыбаков». Хотя вражеские эскадры не раз замечали их, «рыбаков» никто не беспокоил. Последнюю попытку вывести с Мальты суда без сопровождения англичане предприняли в середине ноября 1941 года. Однако оба судна — «Эмпайр Пеликан» и «Эмпайр Дифендер» — были потоплены торпедоносцами.

Глава VI.

Первая битва конвоев

Уход X авиакорпуса

Подведя итоги различных событий первой половины 1941 года, давайте вернемся к основной линии, которую мы оставили, когда завершилась операция, приведшая к захвату Крита. В конце мая 1941 года после оккупации Крита ситуация на Средиземном море, внешне по крайней мере, выглядела для итальянского флота многообещающей. Однако Супермарина имела достаточно оснований для беспокойства за будущее. Воздушная мощь союзников быстро росла, тогда как итало-германские ВВС были ослаблены передачей на русский фронт ряда частей и расширением оперативною пространства на самом Средиземноморье. В середине мая X авиакорпус был переведен из Сицилии в Грецию, чтобы участвовать в Критской кампании. Позднее, с началом военных действий в России, большая часть его самолетов была отправлена туда. Оставшиеся были разбросаны по Греции и Киренаике для поддержки сухопутных операций.

Самым тяжелым последствием ухода X авиакорпуса, против чего резко возражал итальянский флот, стало прекращение бомбардировок Мальты. Эти бомбардировки были совершенно необходимым элементом удержания итальянских линий снабжения Ливии в относительной безопасности. Англичане немедленно использовали предоставленное им преимущество и усилили авиацию на острове. Мальта вновь подняла в воздух свой «пламенеющий меч». Благодаря удачной позиции и техническому превосходству, относительно небольшие силы отвлекли непропорционально много кораблей и самолетов итальянского флота и нанесли им тяжелые потери. Кроме всего прочего, быстро сказалось наличие английских разведывательных самолетов и корректировщиков, оснащенных радаром. Взаимодействуя с ночными торпедоносцами, с надводными силами, эти самолеты создали новые методы атак, которые итальянские корабли смогли отражать с довольно сомнительной эффективностью.

Уход X авиакорпуса означал немедленную потерю Осью господства в воздухе, которое было захвачено над Сицилийским проливом. Передача германских самолетов также серьезно повлияла на воздушную разведку и сопровождение кораблей в море. Итальянские ВВС больше не могли в одиночку выполнять все возрастающие требования. В результате случались дни, когда полностью отсутствовала информация о передвижениях противника. Разведывательные полеты над Мальтой, которые до этого проводились хотя бы раз в день, теперь стали очень тяжелой проблемой и привели к значительным потерям итальянской авиации. Тем не менее, такая разведка была просто необходима для защиты судоходства на ливийских маршрутах.

Оснащение радаром системы ПВО острова и все увеличивающееся число перехватчиков привели к тому, что часто итальянские разведывательные самолеты встречали завесу истребителей еще на подлете к Мальте. Вот только один пример. Несмотря на множество тщетных попыток прорваться к острову, несмотря на тяжелые потери, несмотря на сопровождение разведчиков истребителями, был период почти два месяца — до 21 июля, когда итальянцы совершенно не имели информации о порте Ла Валетта.

Отсутствие конкретной информации о вражеских кораблях на Мальте, особенно на столь долгий период, увеличивало риск при каждом выходе в море и вынуждало итальянский флот использовать дивизии крейсеров для защиты особо важных конвоев, чтобы не быть захваченными врасплох. Такие выходы сами по себе были рискованными. 28 июля крейсер «Гарибальди», возвращаясь в порт после проводки конвоя, был торпедирован подводной лодкой. Получив тяжелые повреждения, крейсер сумел добраться до базы, но простоял в ремонте 4 месяца.

Еще больше осложняло проблему воздушного прикрытия то, что англичане теперь сочетали несколько методов атаки (высотные и с бреющего полета), поэтому требовалось несколько «слоев» истребителей, чтобы прикрыть корабли. По этой причине и из-за малого количества имеющихся истребителей, ил пилоты предпочитали атаковать британские самолеты на выходе из атаки. Более того, воздушное прикрытие осуществлялось только в дневное время, тогда как англичане предпочитали атаки в сумерках или ночью. Так как Италия не имела ночных истребителей, корабли оставались в это время совершенно беззащитными.

Всю серьезность вновь сложившейся ситуации подчеркнули события 3 июля, когда важный итальянский конвой был атакован возле Лампедузы. Британский пилот, которого выудила из моря одна из предполагавшихся жертв, сообщил, что атакующие самолеты заметили 2 итальянских самолета сопровождения и отложили атаку, пока те не улетят прочь. Так как итальянские истребители имели малый радиус действия и были вынуждены взлетать с береговых аэродромов, ВВС, чтобы обеспечить постоянное прикрытие конвоя только 2 истребителями, были вынуждены задействовать 56 самолетов, вылетавших парами! Интересно отметить, что атаковавшие британские самолеты были «Мэрилендами» американской постройки. Так в первый раз эта страна выступила на стороне Великобритании в войне на Средиземном море, хотя пока еще косвенно.

Другим важным последствием ухода X авиакорпуса и усиления воздушной мощи Мальты стали налеты британских бомбардировщиков на итальянские порты. Сильно пострадали Неаполь, Мессина и Палермо. Бомбардировщики, не встречая сопротивления в воздухе, начали атаки Специи, Коринфского канала и Наварина. Триполи и Бенгази подвергались налетам практически каждую ночь — часто очень сильным, особенно в день прибытия конвоя. В результате случалось и так, что грузы, которые флот дорогой ценой доставил в Ливню, уничтожались в доках или во время разгрузки судна.

Конечно, повреждения портовых сооружений осложняли транспортные проблемы и увеличивали итальянские потери при перевозках. Например, в описываемый период порт Триполи был настолько переполнен кораблями и судами, что кораблям эскорта приходилось до рассвета крейсировать в море. Это лишало экипажи заслуженного отдыха в порту. Такие меры уменьшали риск потерь в забитом до отказа порту, но приводили к износу машин, расходу топлива и усталости экипажей.

Все описанные выше факты и усиление воздушной мощи врага, опирающегося на американскую помощь, подтвердили давние опасения итальянского флота. Без серьезной авиационной поддержки флот оказывался во все более трудной ситуации, походя на боксера, пытающегося драться одной рукой. Учитывая сокращение запасов топлива, гибель кораблей и другие неблагоприятные факторы, становится очевидным, почему флоту пришлось решительно отбросить все надежды на ведение наступательных операций и вместо этого заняться тщательно спланированной упорной обороной, чтобы продержаться как можно дольше.

Начало битвы конвоев

Противник понимал, что для выигрыша войны в Африке достаточно просто перерезать итальянские линии снабжения, и англичане сосредоточили свои усилия именно на этом. В свою очередь, итальянский флот был вынужден практически всю свою энергию обратить на обеспечение их безопасности. Столкновение этих двух планов привело к затяжной ожесточенной кампании. Хотя она распадается на множество отдельных боев, ее можно рассматривать как настоящее сражение — и одно из величайших, — которое длилось шесть месяцев. Первая битва на ливийских морских коммуникациях, называемая «первой битвой конвоев», закончилась в пользу итальянцев в начале 1942 года. Она описана далее.

В этот период успешная проводка каждого ливийского конвоя сопровождалась ожесточенными боями, которые корабли были вынуждены вести круглые сутки без перерыва прямо с момента выхода из порта. Для того, чтобы как можно сильнее сократить потери, принимались все возможные меры. Они менялись каждый раз, как только англичане меняли свою тактику.

Следует напомнить, что маршруты конвоев пролегали через центр Средиземного моря. Они должны были держаться как можно дальше от Мальты, хотя это приводило к значительному удлинению пути и сравнительному увеличению расхода топлива и износу машин. Количество кораблей сопровождения постоянно росло, что приводило к передаче эсминцев из состава действующего флота. Значительно усилились средства ПВО кораблей и судов.

Одним из приемов стала отправка малых судов поодиночке и без сопровождения. Они выходили в море ночью и к рассвету добирались до Пантеллерии или Лампедузы, если направлялись в Триполи. Если они следовали в Киренаику, то ночью же они прибывали в порты восточной Греции или и бухту Суда. Каждое из таких судов несло мало груза, но взятые все вместе, они перевезли внушительное количество припасов. Одно время успешно применялись ложные конвои. Эта уловка состояла в том, что параллельно маршруту важного конвоя двигался другой, не столь значительный. Он располагался между первым конвоем и Мальтой. Часто британские разведывательные самолеты, а следом за ними и ударные обрушивались на первый замеченный конвой. Это позволяло более важному конвою следовать к цели не замеченным.

Но противник добился очень эффективного взаимодействия между подводными лодками и самолетами. Они выводили друг друга в атаку, сообщали о поврежденных судах, что позволяло добить их. Вражеские подводные лодки так и сновали на маршрутах следования конвоев, и они добились значительных успехов. Особенно тяжелым ударом стало потопление грех итальянских трансатлантических лайнеров, выделенных для перевозки войск. 20 августа «Эсперия» был потоплен 3 торпедами с подводной лодки всего в нескольких милях от Триполи. Ночью 18 сентября возле Мизураты конвой, состоящий из «Вулкании», «Нептунии» и «Океании», попал в западню. Нехватка войсковых транспортов заставила использовать эти великолепные суда, хотя они были слишком велики и заметны. Торпедный залп поразил «Нептунию» и «Океанию», и они потеряли ход. Оба лайнера вскоре затонули. Итальянские эсминцы с большим умением сняли солдат с борта поврежденных кораблей, из 6500 человек пропали только 384. Большинство жертв пришлось на «Нептунии», они погибли при взрыве торпед.

Чтобы удовлетворить потребность в некоторых специфических видах снабжения в прифронтовых районах, маленькие, но очень быстроходные корабли и подводные лодки отваживались на походы в эти опасные воды. Они выгружали свой груз ночью и уходили в море еще до рассвета. Во время «первой битвы конвоев» итальянские подводные лодки совершили 46 подобных походов. При этом погибли «Караччиоло» и «Сент Бон», а «Атропо» была тяжело повреждена, когда взорвался ее груз бензина. Рейсы по перевозке бензина вообще были крайне опасны из-за повышенной воспламеняемости груза и его ядовитых паров. Кроме того, груз приходилось размещать буквально в каждом углу и без того тесных отсеков, даже на койках экипажа. А в награду экипажу приходилось самому проводить разгрузку. Генерал Роммель, хорошо зная о трудностях экипажей подводных лодок не раз лично благодарил их.

Сила британских ударов по конвоям вынудила итальянский флот постараться обезопасить от них, насколько это было возможно, войсковые конвои, направляющиеся в Ливию. Поэтому, несмотря на все более острую нехватку эсминцев и увеличивающийся расход топлива, флот начал перевозить войска исключительно на эсминцах. Они пересекали Средиземное море на большой скорости, проделывая большую часть пути ночью. Когда эта система доказала свою эффективность, перевозка солдат в Ливию на эсминцах стала стандартной процедурой, которая продолжалась до самого конца войны в Африке. Перевозки стали особенно интенсивными во время самой критической фазы Ливийской кампании, но флоту как-то удавалось справляться с возрастающими трудностями, вызванными нехваткой эсминцев и топлива.

Однако описанные выше методы, как и прочие аналогичные меры, имели вторичное значение. Главной проблемой снабжения Ливии было превосходство британской авиации, базирующейся на Мальте. Отсюда возникали все проблемы итальянцев. Первоначальная ошибка — отказ от захвата Мальты или Туниса — стоила большой крови.

Достигнув рекордной отметки 125000 тонн пере везенных грузов в июне, итальянцы сумели в июле перевезти только 50706 тонн грузов и менее 12000 тонн топлива. При этом 12% грузов, отправленных из Италии, были потеряны, но потери топлива достигли угрожающей величины 41%. В августе было доставлено только 46755 тони грузов и потеряно 20%. В виде компенсации были перевезены 37201 тонна бензина при минимальных потерях — около 1%. В сентябре и октябре ситуация продолжала оставаться очень серьезной, и лишь титаническими усилиями итальянский флот сума перевезти в Африку в сентябре 54105 тонн грузов и 61563 тонны — в октябре. Потери были тяжелыми и составили соответственно 29% и 20% отправленного из Италии. Эти скромные достижения сопровождались тяжелыми потерями в кораблях. Поставки топлива были такими же трудными. В сентябре было доставлено 13408 тонн при потере 24%, в октябре 11951 тонна при потере 21%.

Тем не менее, Лондон продолжал считать, что в Ливию прибывает слишком много грузов. От адмирала Каннингхэма потребовали перебросить на Мальту группу кораблей из Александрии, чтобы они перехватывали итальянские конвои. Каннингхэм опять воспротивился. В результате споров на Мальту послали 2 крейсера и 2 эсминца прямо из Англии. Оснащенные радаром корабли должны были проводить стремительные набеги, особенно по ночам, на пути следствия итальянских конвоев. Их атаки дополнили бы действия британской авиации и подводных лодок.

Новая дивизия крейсеров впервые была замечена нашей авиаразведкой в порту Ла Валетты 21 октября. Факт ее базирования там подтвердил второй контакт неделю спустя. Итальянский флот потребовал ударами с воздуха уничтожить эту новую опасность. Но германские ВВС появились в Сицилии только через 2 месяца, а за это время многое случилось.

Уничтожение конвоя «Дуйсбург»

7 ноября два итальянских конвоя, направляющихся в Ливию, находились в море. Один из Бриндизи шел в Бенгази, второй — из Неаполя в Триполи. Первый был обнаружен британскими самолетами, как только покинул Адриатику утром 9 ноября, был несколько раз атакован авиацией с Мальты. Второй и более важный конвой — известный как «Дуйсбург», по названию одного из 7 торговых судов — сопровождался 6 эсминцами. Его прикрывали крейсера «Тренто» и «Триесте» и 4 эсминца. Конвой, обнаруженный англичанами в полдень 8 ноября, подвергся внезапной атаке в 1.00 9 ноября в 135 милях от Сиракуз. Он стал жертвой нового мальтийского соединения, которое состояло из крейсеров «Аурора» и «Пенелопа» и эсминцев «Лайвли» и «Ланс». Они покинули Мальту после заката и, направляемые ночными самолетами-разведчиками, на большой скорости пошли на перехват конвоя. Тактика и исход неожиданного нападения были такими же, как и при Матапане и Керкенне. Вражеские корабли с помощью радара приготовились открыть огонь раньше, чем итальянцы заметили их. Затем, распределив цели, англичане внезапно открыли огонь с короткой дистанции, уничтожили итальянские корабли и исчезли в темноте.

Итальянские эсминцы «Эуро» и «Фульмине», находившиеся на правом фланге конвоя, и «Грекале», прикрывавший тыл, немедленно контратаковали. «Фульмине» сразу попал под огонь британских орудий и был тяжело поврежден. Командир эсминца капитан-лейтенант Милане, потерявший руку в начале боя, продолжал командовать и погиб вместе с кораблем. Старший артиллерист «Фульмине» лейтенант Гарау также сражался с большой отвагой. Когда корабль был превращен в руину британскими снарядами, он бросился к последнему действующему орудию, у которого уже не осталось расчета. В одиночку он продолжал стрелять, пока не погиб вместе с кораблем.

«Грекале» был тяжело поврежден и потерял ход прежде, чем вышел на дистанцию торпедной атаки, (Его потом отбуксировал в Италию «Ориани».) «Эуро», которым командовал Чигала Фульгози, уже упоминавшийся, как командир «Сагиттарио» в боях у Крита, подошел к противнику на расстояние 2000 метров, не получив повреждений. Заметив в темноте силуэты 2 крейсеров, он решил, что это могут быть «Тренто» и «Триесте», которые находились примерно в этом же районе. Подозрения усилил тот факт, что они не стреляли по «Эуро». Командир флотилии эсминцев с «Маэстрале» отдал приказ своим кораблям собраться на левом, противоположном фланге конвоя, еще больше усилив замешательство. В результате в последний момент Чигала отменил приказ выпустить торпеды. Минутой позже британские снаряды обрушились на «Эуро», но эсминец уже потерял выгодную позицию. «Эуро» получил 6 попаданий, однако из-за короткой дистанции снаряды пробивали корпус корабля, не взрываясь, хотя при этом погибло около 20 человек.

А что же крейсера, прикрывавшие конвой? Вынужденные держать скорость больше, чем у тихоходных торговых судов, они двигались взад и вперед параллельно курсу конвоя справа от него прикрывая конвой со стороны Мальты. Когда экипаж «Триесте» заметил вспышки выстрелов и пожары на итальянских судах, крейсера как раз повернули назад к конвою. Они находились от него на максимальном расстоянии — 5000 метров. Днем это была бы маленькая дистанция, однако во время стремительной ночной атаки — очень большая, тем более, что неприятель держался вне освещенных пожарами мест и не был ясно виден с кораблей конвоя. Как только итальянские крейсера открыли огонь, британские корабли исчезли в темноте. Очевидно, до этого времени англичане не подозревали о присутствии итальянских крейсеров вблизи конвоя. Итальянские крейсера попробовали перехватить противника на обратном пути к Мальте, но без помощи радара это была напрасная трата времени.

Тем временем, англичане отправили к месту боя несколько подводных лодок, и на рассвете эсминец «Либеччио» был торпедирован, когда подбирал из воды спасшихся. «Эуро» несколько часов буксировал поврежденный корабль, но потом тот преломился пополам и затонул. Крейсера также подверглась атаке подводной лодки, когда осматривали район в поисках уцелевших людей, однако они сумели уклониться от торпед.

Несомненно, исход боя был очень серьезным поражением итальянцев. Все 7 судов конвоя были уничтожены, а из кораблей эскорта 2 эсминца потоплены, а 2 — более или менее тяжело повреждены. Хотя бой дал примеры индивидуальной отваги, действия итальянских кораблей были нескоординированы и временами просто ошибочны. Экипажи были приведены в замешательство внезапной атакой, перемешавшимися кораблями и стремительными перемещениями противника. Основными факторами, приведшими к столь плачевному исходу, были: новое техническое оснащение и превосходящее тактическое искусство, которое англичане позднее еще больше усовершенствовали. Итальянским кораблям было просто нечего этому противопоставить.

Решение проблемы заключалось не в использовании против англичан более мощных орудий и кораблей. Истинными соперниками в этом случае были ученые двух стран. Англичане обеспечили своих моряков новой техникой, которая совершила революцию в тактике ночных боев. Против этого отвага и тренированность итальянских экипажей и их устаревшее оружие мало чего стоили. Бой в подобных условиях мог закончиться только легкой победой англичан и напрасными потерями в кораблях и людях для итальянцев. Слепой боксер, как бы он ни был силен, неизбежно проиграет зрячему противнику.

Цена растет

Уничтожение конвоя «Дуйсбург» 9 ноября отчасти обеспечило победу британской 8-й армии еще до того, как она начала свое наступление. Гибель конвоя неизбежно должна была сказаться на состоянии итало-германских войск. Если бы не удалось подвезти кое-какие запасы снабжения, англичане могли бы добиться немедленной и полной победы в Африке.

Ситуация оставалась критической, и любые действия были крайне затруднены, учитывая препятствия, которые следовало преодолеть. Некоторое количество снабжения в Ливию доставляли малые суда, путешествующие поодиночке. Другие, боже важные грузы доставлялись прямо к линии фронта подводными лодками. Более ценные запасы бензина грузили на крейсера, понимая всю невыгодность такого предприятия, ведь для перевозки небольшого количества бензина приходилось привлекать большой тоннаж. Кроме того, крейсера намеренно подвергались смертельному риску, ведь с палубами, заваленными бочками с бензином, они не могли полностью использовать артиллерии и были обречены при попадании даже самого мелкого снаряда.

Какое-то количество грузов было доставлено в Бенгази на двух сильно охраняемых конвоях. Каждый конвой состоял из 3 судов. Они благополучно прибыли 16 и 18 ноября, несмотря на воздушные атаки. Тем временем готовилась большая транспортная операция. 8 торговых судов были сведены в 4 конвоя, которые должны были выйти в море одновременно. Для их прикрытия привлекалось много королей и самолетов. 5 крейсеров и 7 эскортных корабле! прикрывали 2 самых важных конвоя, покидавших Неаполь вечером 20 ноября. Один из крейсеров — «Гориция» — принимал участие в операции, несмотря на то, что несколько часов назад во время налета британских бомбардировщиков на порт получил более 200 осколочных пробоин, а среди его экипажа было много убитых и раненых. В это же время другие 2 конвоя выхолили из Наварина и Таранто, направляясь в Бенгази, с общим эскортом всего из 3 эсминцев. Это объяснялось тем, что эскортных кораблей просто не было. Более того, одному из судов почти сразу пришлось вернуться в порт из-за аварии в машине. Вечером 21 ноября крейсер «Кадорна» с грузом бензина вышел из Бриндизи в Бенгази, что тоже было частью плана операции.

Враг, конечно, был настороже, так как в это время британская 8-я армия начинала свое наступление. Ночью 21 ноября оба конвоя из Неаполя были обнаружены англичанами еще до того, как они вошли в Мессинский пролив. Схема одновременной отправки 4 конвоев была удачной, так как неприятель, сосредоточив внимание на неапольских конвоях, не заметил 2 других и «Кадорну», которые благополучно достигли Бенгази.

После заката Супермарина узнала, что британские крейсера, базирующиеся на Мальте, вышли в море, а разведывательные самолеты уже кружат над обоими неапольскими конвоями, которые в это время сблизились, чтобы образовать одно соединение. В 21.30, едва корабли покинули Мессинский пролив, началась серия яростных воздушных атак. Корабли попытались прикрыться дымзавесами и открыли сильный огонь из всех зенитных орудий. Тем не менее, в 23.12 крейсер «Тренто» получил попадание авиаторпедой, которая взорвалась в котельном отделении и вынудила крейсер остановиться. Однако он сумел спастись, почти чудом, благодаря надежности своего оборудования и великолепному поведению экипажа, хотя воздушные атаки не прекращались. К рассвету еле двигающийся «Тренто» сумел своим ходом добраться до Мессины.

Тем временем, британские самолеты-осветители, бомбардировщики и торпедоносцы продолжали сновать между конвоем и своей базой на Мальте, проводя атаку за атакой. Корабли сопровождения всеми силами пытались защитить конвой, однако было понятно, что раньше или позже последуют новые потери. В 00.38, после более чем 3 часов постоянных атак, настала очередь крейсера «Дука дельи Абруцци» получить свой удар. В него попала торпеда, практически оторвавшая ему корму.

Последовали изнурительных 4 часа драматической просто неописуемой борьбы. Конвой и остальные корабли сопровождения продолжали двигаться на юг, оставив поврежденный крейсер в сопровождении пары эсминцев отбивать постоянные сосредоточенные атаки британской авиации, которая намереваясь прикончить почти беспомощную добычу. Если бы крейсер оставался на месте, его гибель была бы неминуема. Однако сверхчеловеческие усилия экипажа позволит ему дать ход, и он пополз со скоростью 4 узла. Так как рули были повреждены, корабль мог лишь описывать широкие круги на месте. Торпедоносцы и бомбардировщики проводили атаку за атакой в мерцающем сиянии осветительных ракет. Итальянские эсминцы пытались взять крейсер на буксир, однако им приходилось отдавать концы с началом каждой новой атаки. Бомбы и торпеды падали вокруг непрерывно. Однако экипаж «Дука дельи Абруцци» перед лицом смертельной опасности совершил настоящее чудо. К 3.30 была частично восстановлена работоспособность рулей, и корабль медленно двинулся к Мессине. Англичане наконец прекратили атаки, и в 11.40 на следующий день поврежденный крейсер прибыл в Мессину.

Тем временем, Супермарина расшифровала британские сообщения и решила, что крейсера с Мальты находятся вблизи места боя. Казалось вероятным, что они попытаются нанести «Дука дельи Абруцци» последний удар. Поэтому Супермарина приказала «Гарибальди» и 2 эсминцам повернуть на помадь поврежденному крейсеру. Таким образом, с конвоем оставалось всего 2 крейсера. Было ясно, что торговые суда неизбежно подвергнутся дальнейшим атакам на пути в Триполи. Естественно, такое развитие событий никого не устраивало, и в 1.00 Супермарина решила прекратить операцию и отдала приказ конвою направляться в Таранто.

Поворот конвоя заставил врага потерять его, однако около 2.00 группа, спешившим на помощь «Дука дельи Абруцци», подверглась серии ожесточенных атак бомбардировщиков и торпедоносцев. 1C счастью, «Гарибальди» не получил попаданий, хотя бомбы ложились совсем рядом. Итоги операции были плачевными. Из 8 судов снабжения только 3 достигли Бенгази, так же как «Кадорна» с грузом бензина. Хотя некоторое количество очень нужных припасов было доставлено, требовалось еще столько же. Однако события этой ночи еще раз ясно продемонстрировали, что битву конвоев нельзя выиграть, пока не уничтожена воздушная мощь Мальты. Итальянские корабли могли защищаться днем, зато ночью техническое превосходство противника приводило к бессмысленным потерям, несмотря на любые усилия. Этот новый пример цены технической отсталости вызвал новую волну «надоедливых просьб» флота. Поэтому Муссолини вновь решил запросить помощь Люфтваффе, однако немецкая авиация появилась на Средиземноморском театре только в декабре.

Так как большие конвои привлекали пристальное внимание противника, было решено в порядке эксперимента отправлять одновременно несколько маленьких конвоев, разводя их как можно дальше друг от друга. Через 3 дня после описанных событий была испробована операция такого типа. Когда крейсер «Кадорна» возвращался из Бенгази, теплоход «Адриатике» был отправлен из Реджио в Бенгази без эскорта. 3 маленьких конвоя, каждый из 1 торгового судна и 1 корабля сопровождения, одновременно вышли в море. Два конвоя шли в Бенгази, третий — возвращался в Бриндизи. Теплоход с 2 эсминцами вышел из Трапани в Триполи, двигаясь вдоль тунисского побережья, и конвой из 2 судов — «Марица» и «Прочида» — в сопровождении миноносцев «Лупо» и «Кассиопея» вышел из Эгейского моря в Бенгази.

Вражеская разведка засекла все эти передвижения, и вечером 24 ноября британская эскадра вышла с Мальты на перехват. К счастью, итальянская подводная лодка «Сеттембрини» в 5.30 заметила британские корабли в центральном Средиземноморье и подняла тревогу. Поэтому Супермарина отправила конвоям приказ изменить курс. Исключением были 2 конвоя — тот, что находился уже поблизости от Бенгази (и куда он прибыл без происшествий), и конвой, находящийся западнее Мальты.

К сожалению, конвой «Марица» не принял этот приказ и продолжал следовать прежним курсом. В 15.30 конвой, за которым следил британский разведывательный самолет, был обнаружен мальтийской эскадрой (крейсера «Аурора», «Пенелопа» и 4 эсминца).

2 итальянских миноносца попытались помочь судам снабжения спастись, держась между ними и противником и ставя дымзавесы. «Лупо» оставил «Кассиопею» прикрывать торговые суда, а сам под градом вражеских снарядов предпринял две отважные торпедные атаки. Его торпеды прошли мимо цели, не англичане были вынуждены уклоняться от них. После часового боя «Марица» и «Прочида» получили роковые повреждения. Первое судно взорвалось, а второе быстро утонуло. «Лупо», вышедший невредимым из своих смелых атак, и «Кассиопея», получивший лишь осколочные попадания, оторвались от противника.

За эту победу англичане заплатили очень дорого, хотя и косвенным путем. В первой половине ноября последовала новая ожесточенная перепалка между Адмиралтейством и адмиралом Каннингхэмом. Адмиралтейство утверждало, что в Бенгази продолжает прибывать «некоторое количество судов», и считало «жизненно важным» пресечь это. Поэтому Лондон требовал, чтобы адмирал Каннингхэм активно использовал силы Александрийского флота против этих конвоев, Каннингхэм же делать этого не хотел по множеству причин. Однако продолжающееся давление со стороны Черчилля в конце концов заставило Каннингхэма выйти в море для поддержки мальтийской эскадры в этой операции. На следующий день линкор «Барэм» был торпедирован германской подводной лодкой, взорвался и затонул в течение 2 минут.

Пока англичане сосредоточит свое внимание на конвоях, следующих через центр Средиземного моря, конвой, посланный в Триполи вдоль побережья Туниса, благополучно достиг цели. Но армии в Ливии продолжали требовать снабжения — прежде всего бензина, поэтому Супермарина немедленно организовала его доставку в бочках на эсминцах в Бенгази и Дерну. Сделать это было нелегко, так как готовилась сложная операция по прорыву британской блокады Средиземного моря — лишь этим словом можно было определить существующее положение вещей.

29 ноября эта операция началась. Снова, приспосабливаясь к обстоятельствам, Супермарина приняла систему разделения судов по маленьким конвоям. Это делалось для того, чтобы не дать противнику возможности атаковать сразу несколько целей. Одновременно в центральное Средиземноморье отправлялось соединение прикрытия, чтобы не повторилась история 24 ноября.

Суда снабжения «Изео» и «Капо Фаро» вместе с 1 миноносцем вышли из Бриндизи; теплоход «Вениеро» вместе с 2 эсминцами — из Таранто; танкер «Вольтурно» и 2 эсминца — из Наварина; теплоход «Адриатико», шедший без сопровождения, — из Аргостоли. Повторяя удачный маневр, использованный в прошлый раз, танкер «Мантовани» вместе с эсминцем «Да Мосте» двинулся вдоль тунисского побережья из Трапани в Триполи. В это же время крейсера «Аоста», «Монтекукколи» и «Аттендоло» вместе с 3 эсминцами патрулировали в центре Средиземного моря, а эскадра в составе линкора «Дуилио», крейсера «Гарибальди» и 6 эсминцев вышла из Таранто, чтобы действовать по необходимости.

И снова итальянцы подставились. Танкер «Вольтурно» почти сразу после выхода был поврежден бомбардировщиками с Мальты, и ему пришлось вернуться назад. Чтобы сорвать итальянскую операцию, англичане послали на Мальту еще 2 крейсера. Поэтому 30 ноября, когда операция вступила в кульминационную фазу, в море были замечены не 2, а сразу 4 крейсера, опознанные как «Аурора», «Пенелопа», «Аякс» и «Нептун», и 3 эсминца. Это соединение, безусловно, было сильнее дивизии «Аосты».

В 10.00 бомбардировщики с Мальты потопили «Капо Фаро» и повредили «Изео», которому вместе с эскортом пришлось вернуться в Аргостоли. Тем временем, Супермарина приказала группе «Дуилио» двигаться на поддержку эскадры «Аосты», чтобы прикрыть конвой «Вениеро», так как английская эскадра на большой скорости приближалась к нему. Но группа «Дуилио», уже отстававшая от графика из-за сильного волнения, еще больше задержалась из-за аварии в машине на «Гарибальди». Теплоход «Адриатике», продолжавший следовать в Бенгази, ночью был замечен британскими самолетами-разведчиками. После этого его перехватили и потопили британские крейсера. Эта жертва, однако, спасла конвой «Вениеро». В момент атаки «Адриатике» он находился еще дальше к востоку, поэтому неприятель его не обнаружил. В конце концов этот конвой благополучно пришел в Бенгази.

На сей раз даже попытка провести конвой вдоль побережья Туниса завершилась неудачей, так как он был обнаружен самолетами с Мальты. В 13.10 1 декабря его атаковали торпедоносцы и повредили танкер, который потерял ход. Самолеты вызвали крейсера, которые возвращались на Мальту и продолжали свои атаки. «Мантовани» получил новое попадание и начал тонуть. В 18.00 «Да Мосто», принимавший команду танкера, заметил подходящие на большой скорости британские крейсера.

«Да Мосто» легко мог дать полный ход и избежать столкновения. Вместо этого он повернул на противника и ринулся в атаку. В 10000 метров от противника эсминец выпустил торпеды, развернулся и поставил дымзавесу. Яростный британский огонь оказался безрезультатным. «Да Мосто», обнаружив, что его торпеды не попали в цель, выскочил из дымзавесы, открыл огонь и дал второй торпедный залп, на этот раз с дистанции 6000 метров. Когда эсминец уже развернулся, чтобы скрыться в дымзавесе, его накрыл вражеский залп, взорвавший погреба. «Да Мосто» потерял ход и начал тонуть, но снаряды продолжали сыпаться на него. Однако эсминец продолжал отстреливаться, пока орудия не ушли под воду.

Неравный бой был проведен так отважно и яростно, что враг счел необходимым отдать воинские почести. Британские корабли, проходя над местом гибели «Да Мосто», выстроили экипажи на палубе, чтобы салютовать смелым противникам.

В завершение этой печальной главы следует сказать, что около 2 месяцев, начиная с конца сентября, итальянский флот испытывал острую нехватку топлива, поэтому над всеми решениями Супермарины витал злой рок. В некоторых случаях нехватка топлива приводила к сокращению состава эскадр, выходящих на защиту конвоев. В других случаях приходилось отправлять торговые суда вообще без сопровождения. К концу ноября положение значительно улучшилось. А вскоре появились и более сильные корабли, которые можно было использовать для прикрытия ливийских конвоев.

Кризис

Несмотря на многочисленные жертвы, общий итог ноября оказался катастрофическим. Из посланных 79208 тонн снабжения и топлива в Африку прибыли только 29843 тонны. Потери в этом месяце достигли безумной цифры 62%. В Ливию удалось перевезти только 2471 тонну бензина — все на военных кораблях. А доставка этих 29843 тонн грузов обошлась итальянскому флоту — в течение 20 дней! — в 13 грузовых судов и 3 эсминца потопленными. Были серьезно повреждены 2 крейсера и несколько других кораблей. Эти цифры не учитывают износ техники и усталость экипажей.

Тем не менее, все это не ослабило решимости флота выполнять свой долг. Готовя новую большую операцию по доставке снабжения, флот до предела увеличил перевозки на своих кораблях и подводных лодках. Крейсера, эсминцы, эскортные корабли, подводные лодки сновали один за другим, словно челноки, между берегами Италии и Африки. Они перевозили солдат, бензин, боеприпасы и продовольствие в порты поближе к линии фронта. Все несчастья, казалось, обрушились на них. В центре Средиземного моря разразился яростный шторм, который длился все первые 3 недели декабря. В результате кораблям приходилось сражаться не только с противником, но и с ветром и волнами. Шторм достиг своего пика 8 декабря, когда даже крейсер «Кадорна», следовавший с грузом бензина из Таранто в Бенгази, был вынужден укрыться в Аргостоли.

11 декабря была сделана попытка отправить теплоход «Калитеа» из Аргостоли в Бенгази в сопровождении «Фреччиа» — единственного эсминца, оказавшегося свободным. К несчастью, «Калитеа» был потоплен подводной лодкой вскоре после выхода из Аргостоли. Однако в тот же день «Кадорна» и несколько эсминцев доставили свой драгоценный груз в Бенгази и Дерну.

Эти походы были крайне опасны для кораблей, перевозивших подобный груз, и жертвы были просто неизбежны. Очень серьезная катастрофа произошла двумя днями позже. Вечером 9 декабря крейсера «Да Барбиано» и «Ди Джуссано», груженые бочками с бензином, вышли из Палермо в Триполи. Замеченные ночным самолетом-разведчиком с Мальты чуть южнее Трапани, они были немедленно атакованы торпедоносцами. К счастью, попаданий не было. Но стало совершенно ясно, что на всем остальном пути они будут подвергаться новым ударам. Также было понятно, что столь легко воспламеняющийся груз может привести к гибели корабля. Поэтому Супермарина приказала крейсерам, отбившим первую атаку, вернуться в Палермо.

Однако из Триполи продолжали требовать бензин, и вечером 13 декабря «Да Барбиано» и «Ди Джуссано» снова вышли из Палермо, обогнули по широкой дуге острова Эгады, чтобы уклониться от района патрулирования британских самолетов. Корабли имели строгий приказ возвращаться в случае обнаружения самолетами.

В 16.00 в тот же день 4 британских эсминца, идущих на большой скорости на восток, были замечены возле Бужи (Алжир). Подсчитал и, что они достигнут мыса Бон не раньше 3.00. К этому времени итальянские крейсера должны были давно миновать опасную точку. Однако вышло так, что крейсера прибыли к мысу Бон на час позднее намеченного и были замечены разведчиками с Мальты. Их зона патрулирования была расширена, так как англичане сами проводили свои корабли через упомянутый район.

Считая, что скоро начнутся воздушные атаки, командир итальянской эскадры в 3.20, едва пройдя мыс Бон, повернул назад. Он надеялся оторваться от вражеской авиаразведки. До этого времени впереди крейсеров следовал миноносец «Сигно», чьей задачей было заблаговременное обнаружение вражеских торпедных катеров и прочих опасностей. Теперь «Сигно» оказался позади крейсеров. Тем временем 4 вражеских эсминца, зная о приближении итальянских кораблей, выскочили из-за скал мыса Бон и очутились буквально под носом крейсеров, только что завершивших поворот. Последовала скоротечная стычка.

Британские корабли, проследовав мимо итальянцев на встречных курсах, выпустили торпеды с очень короткой дистанции. Крейсера, несмотря на опасность воспламенения бензина на палубах, немедленно открыли ответный огонь. Но прежде чем итальянские орудия сумели взять свою плату, каждый из крейсеров получил по 3 торпедных попадания. Бочки с бензином превратили их в огромные погребальные костры. Немного отставший «Сигно» выпустил торпеды и открыл огонь. Проходя мимо вражеской колонны, «Сигно» добился нескольких попаданий, однако англичане, удовлетворенные достигнутым успехом, ответили несколькими выстрелами их зенитных автоматов и скрылись в темноте.

Из-за высокой скорости обеих эскадр и встречных курсов стычка длилась всего 2 минуты. Однако «Да Барбиано» уже тонул, и море вокруг него превратилось в настоящий огненный ад, в котором барахтались несколько уцелевших моряков. «Ди Джуссано» тонул немного медленнее, но пожары сделали спасение остатков команды крайне трудным. Положение еще более осложнил тот факт, что «Сигно», занявшийся спасением экипажей, был несколько раз атакован вражескими самолетами. 5 кораблей, высланных из Трапани, вскоре прибыли к месту катастрофы, но более 900 человек погибли, в том числе адмирал и весь его штаб.

Немедленно после событий 1 декабря, как уже отмечалось, началась подготовка к отправке новой группы конвоев. Среди множества трудностей, которые предстояло преодолеть, самой главной была нехватка эсминцев. Нельзя было найти даже десяти эсминцев — минимально необходимого для проведения операции количества. Нагрузка на эти корабли была крайне велика, и они были абсолютно необходимы в других местах. Поэтому приходилось откладывать операцию день за днем, наскребая эсминцы буквально поштучно откуда только можно. Верфи работали днем и ночью, ремонтируя поврежденные корабли. Едва набрался необходимый минимум эскортных кораблей, конвои начали отправляться. Так получилось, что это произошло 13 декабря — в день выхода «Да Барбиано» и «Ди Джуссано» из Палермо. Некоторые эсминцы уходили в море пряно с верфи, где они ремонтировались в течение нескольких недель, не оставалось времени даже для проверки качества ремонта. Вот в какой критической ситуации оказался итальянский флот, и насколько необходима была отправка этих конвоев.

Всего в составе 3 конвоев было отправлено 5 судов снабжения в сопровождении 8 эсминцев. Каждый из 2 основных конвоев сопровождался эскадрой из старого линкора, 2 крейсеров и 3 эсминцев. Стратегическую поддержку осуществляли 2 новых линкора — «Литторио» и «Витторио Венето», вышедшие в море под прикрытием всего 4 эсминцев.

Слабость авиаразведки не позволила собрать достоверные сведения о передвижениях Александрийского флота. Однако вскоре после выхода конвоев из расшифрованных вражеских радиограмм стало известно, что англичане тоже покинули Александрию. (Гибель линкора «Барэм» оставалась неизвестной Супермарине, гак как подводная лодка, потопившая его, сообщила, что торпедировала крейсер.) Поэтому Супермарина решила, что следование конвоя к цели приведет к ожесточенному бою, результатом которого будет гибель как судов снабжения, так и военных кораблей. Эсминцев было слишком мало, воздушная поддержка оказалась чисто символической, и вообще итальянские корабли были совершенно не готовы к подобной встрече по перечисленным выше причинам. Поэтому около 22.00, испытывая нехватку информации о положении в море, Супермарина решила, что разумнее будет отозвать корабли, пока не прояснится ситуация.

Это тяжелое решение однако не позволило полностью избежать потерь. 2 судна, возвращаясь в Аргостоли, столкнулись и временно вышли из строя. Гораздо печальнее было то, что возле мыса делль Арми «Витторио Венето» получил попадание торпедой с подводной лодки в один из погребов. Исключительная живучесть корабля позволила ему и на этот раз достичь Таранто своим ходом, хотя погибло много людей, а ремонт растянулся на долгие месяцы. Завершила список трагедий этой ночи гибель 2 теплоходов. Они заранее вышли в поре, чтобы соединиться с конвоем, следующим в Ливию, но были торпедированы вражескими подводными лодками в заливе Таранто. Британский флот тоже не остался безнаказанным. Крейсер «Галатея» был потоплен возле Александрии немецкой субмариной. Но попытка итальянцев полностью провалилась. Также следует отметить в очередной раз, что флоты обеих сторон теперь вступали в бой, едва покинув порт. Но в глазах Верховного Командования как Италии, так и Германии доставка грузов на Ливийский фронт оставалась рутинной и очень простой снабженческой операцией.

Тем временем, в середине декабря, в те дни, когда кризис на море достиг своего пика, британская 8-я армия в Ливии сломила сопротивление итало-германских сил и начала стремительное наступление. По этой причине итальянский флот был вынужден второй раз заняться эвакуацией Киренаики, вывозя и уничтожая огромное количество вооружения и техники, которые были завезены туда после успешного апрельского контрнаступления. Несмотря на очень тяжелую ситуацию, эвакуация Ливии была проведена вполне достойно.

Достаточно упомянуть, что в ходе итальянского отступления береговые батареи Тобрука и Дерны отважно сражались и были уничтожены собственными расчетами в самый последний момент. Личный состав организованно отошел, хотя и понес большие потери. Из Бенгази были эвакуированы все войска и техника. Было вывезено большое количество британских пленных и часть армейских складов. 2 госпитальных судна приняли на борт всех раненых, а также несколько сотен женщин и детей, желавших вернуться в Италию. Личный состав военно-морской базы Бенгази покинул порт на эсминце вечером 23 декабря, когда англичане уже захватили окраины города. Портовые сооружения были уничтожены, и англичане смогли использовать их лишь частично, но и это потребовало нескольких недель тяжелых восстановительных работ. Между прочим, германский штаб в Бенгази, поддавшись панике, хотел эвакуировать город на 48 часов раньше. Только резкое вмешательство адмирала Манфреди, командующего итальянской морской базой, вынудило его не спешить с этим.

Лопав в окружение, гарнизон Бардии продолжал сражаться. Поэтому подводные лодки продолжали доставлять в Бардию припасы и вывозить раненых и пленных, хотя остальные порты Киренаики были уже оставлены. «Дандоло», «Каньи» и «Сеттимо» побывали там в конце декабря, когда кольцо осады стянулось еще туже, и бухту уже обстреливал противник. На закате 2 января 1942 года «Эмо» вошла в бухту с новым грузом. Но англичане несколько часов назад захватили город. Подводная лодка была встречена огнем, однако сумела уйти без повреждений.

Британское наступление к заливу Сирт нанесло новый сильный удар итальянскому флоту, так; как оно ухудшило и без того сложное стратегическое положение в центральном Средиземноморье. В середине декабря, казалось, флот потерял последние крохи везения, помогавшие ему доселе решать многие проблемы. Можно было подумать, что теперь все его предприятия отмечены знаком решительного невезения. Враг сумел воздвигнуть почти непроницаемый барьер поперек Средиземного моря, прорвать который не удавалось, несмотря на все жертвы.

Никто лучше командования флота не понимал, что успех сухопутных операций в Ливии зависит от того, будет ли сломан этот барьер. Вынужденный превозмогать свои собственные болячки, флот с несравненной решимостью готовился возобновить усилия, направленные на это. Возможно, именно она помогла развеять проклятье невезения, и с помощью благоприятных обстоятельств флот успешно возродился.

Первый бой в заливе Сирт

В середине декабря, в дни самого острого кризиса на море, британская 8-я армия прорвала итало-германский фронт в Африке и начала столь быстрое наступление, что захватила Дерну 19 декабря, а 4 дня спустя ворвалась в Бенгази. Поэтому доставка снабжения в Ливию больше не была такой же срочной, как раньше, хотя оставалась жизненно важной. Итальянский флот, учтя печальный опыт 13 декабря, попытался величайшим усилием — скорее духовным, чем материальным — восстановить линии снабжения любой ценой.

Кризис был преодолен совершенно неожиданно. Фактически «первая битва конвоев» закончилась в пользу итальянцев примерно к Рождеству 1941 года. Однако по различным причинам поворот в ходе событий стал ощутим только через несколько недель. Тем временем флот продолжал упорную работу, и практически все силы были собраны для новой попытки под лозунгом «любой ценой». В этот печальный момент воля флота была столь сильной, а решимость — абсолютно непоколебимой, что уже через 24 часа после катастрофического завершения предыдущей операции началась новая. На сей раз не предполагалась отправка большого количества судов — в наличии имелось только 4, хотя все они были крупнотоннажными. Однако их прибытие в Триполи в тот момент имело бы столь важное значение, что они могли повлиять на исход войны в Африке. А это имело бы неоценимое значение для хода всей войны в целом.

Пока роль челноков взяли на себя подводные лодки, эсминцы и крейсер «Кадорна», действуя без малейшего перерыва. Конвой покинул Мессину в сопровождении 8 эсминцев. К югу от Мессинского пролива вторую линию поддержки образовали линкор «Дуилио», крейсера «Аоста», «Монтекукколи» и «Аттендоло» и 4 эсминца. Еще дальше шла группа, состоящая из линкоров «Литторио», «Дориа», «Чезаре», крейсеров «Тренто» и «Гориция» и 10 эсминцев, обеспечивая стратегическое прикрытие. Ее отправили, так как авиаразведка донесла, что на Малые находятся 2 линкора. О том, что это донесение оказалось ошибочным, узнали много позже. В результате такая операция означала привлечение всех наличных сил флота. Были предприняты усиленные меры ПЛО. Для участия в операции была привлечена вся имевшаяся итальянская и германская авиация.

Около 9.00 17 декабря германский самолет сообщил о присутствии в центре Средиземного моря британской эскадры. Она состояла из 1 линкора, 2 или 3 крейсеров и десятка эсминцев и двигалась на запад. Следует сказать, что так называемый линкор на самом деле был танкером, но точно так же ошиблись и все остальные самолеты-разведчики в тот день. Об ошибке стало известно только после войны. Благодаря этой ошибке, итальянцы проводили операцию в твердой уверенности, что англичане выслали эскадру для атаки конвоя. В действительности эта эскадра сама являлась конвоем — на Мальту следовал хорошо защищенный танкер. Уверенность, что англичане собираются атаковать итальянский конвой, вскоре укрепилась, когда пришло донесение о выходе мальтийских крейсеров. На самом же деле они намеревались принять танкер у его эскорта на полпути из Александрии.

Предыдущей ночью адмирал Каннингхэм получил информацию о передвижениях итальянского флота от подводной лодки, которая видела корабли, покидающие Таранто. Адмирал счел нежелательным отправлять главные силы Александрийского флота на поддержку конвоя, так как у него не было достаточного количества эсминцев прикрытия. Поэтому Каннингхэм приказал командиру конвоя адмиралу Вайэну маневрировать таким образом, чтобы избежать столкновения, пока танкер не прибудет к цели. После этого Вайэн должен был ночью атаковать итальянцев.

Адмирал Иакино, наоборот, получив информацию о присутствии британских кораблей, начал маневрировать таким образом, чтобы навязать им бой с группой «Литторио». Англичане находились примерно в 250 милях, поэтому он развил наибольшую скорость, которую позволяли машины «Чезаре» — 24 узла. Как только британский командир узнал об агрессивных действиях группы «Литторио», он повернул на юг, чтобы уклониться от встречи. Расстояние и соотношение скоростей были таковы, что столкновение могло произойти в лучшем случае в сумерках.

В 17.00 из донесений авиаразведки стало ясно, что англичане все еще слишком далеко, и встреча не состоится ранее заката, до которого оставалось всего 40 минут. Ночью же итальянским кораблям, не имевшим радара, следовало избегать встречи с противником. Кроме того, из перехваченных радиограмм Супермарина узнала, что конвой, который до сих пор оставался не замеченным противником, наконец обнаружен. Следовало принять меры для защиты драгоценного конвоя от ночных атак. Поэтому адмирал Иакино, опять по собственной инициативе, оставил идею активных действий, снизил скорость и начал готовиться к ночному бою.

Как раз в тог момент, в 17.30, группа «Литторио» заметила на восточном горизонте, где уже сгущалась темнота, множество разрывов зенитных снарядов. Это была британская эскадра, отбивавшая яростные атаки итальянских и германских самолетов. Корабли, вышедшие с Мальты, соединились с Александрийской группой, и англичане имели 7 крейсеров и 16 эсминцев против 3 линкоров, 2 крейсеров и 10 эсминцев итальянцев. Эскадра «Литторио» немедленно повернула на врага, и когда солнце скрывалось за горизонтом, были замечены надстройки британских кораблей. В 17.53 «Литторио» открыл огонь с дистанции 32000 метров, хотя быстро темнело и расстояние было великовато. Остальные итальянские корабли немедленно присоединились к нему.

На этот раз британская разведка сработала скверно. Адмирал Вайэн оказался под огнем итальянских кораблей, даже не подозревая до этого о надвигающейся угрозе. Он немедленно попытался прервать контакт, поставил дымзавесу и послал эсминцы в атаку. Английские крейсера, кажется, даже не отвечали на стрельбу итальянцев, потому что нигде вблизи итальянских кораблей не было видно всплесков. Иакино послал эсминцы в контратаку. Под прикрытием огня линкоров началась яростная дуэль двух миноносных соединений.

Итальянский крейсер «Гориция», находившийся ближе других к противнику, добился попадания в британский эсминец залпом 8" орудий. Эсминец вроде бы начал тонуть. Залп с «Маэстрале» тяжело повредил другой эсминец противника. В результате атака противника сорвалась раньше, чем эсминцы вышли на дистанцию торпедного выстрела. Они покинули район боя на большой скорости, прикрываясь дымзавесами.

На этих широтах сумерки всегда коротки. К 18.04 британские корабли полностью исчезли в темноте, и итальянцам не оставалось ничего другого, как прекратить стрельбу. Бой длился всего лишь 11 минут. Теперь следовало обратить внимание на защиту конвоя, так как казалось вполне вероятным, что адмирал Вайэн попытается ночью атаковать его, по крайней мере, своими эсминцами. Поэтому группа «Литторио» всю ночь патрулировала между конвоем и сектором, в котором исчезли британские корабли, образовав защитный барьер.

Странно, однако британские корабли не вернулись. Возможно, обрадовавшись, что с помощью темноты они выскочили из опасного положения, англичане не рискнули во второй раз испытывать судьбу. Им вполне хватило того, что танкер благополучно прибыл на Мальту. В действительности, они превосходно знали место и курс итальянских кораблей, так как авиаразведка всю ночь держала их под пристальным наблюдением. Вероятно, что некоторые корабли тоже оставались поблизости, так как из перехваченных радиограмм стало понятно, что англичане следили за передвижениями итальянцев с помощью радара. Однако адмирал Вайэн даже не попытался провести ночную атаку, хотя имел такой приказ от адмирала Каннингхэма. Он позволил очень важному итальянскому конвою проскочить между пальцев. В результате ночь, которая началась так тревожно, прошла для итальянцев совершенно спокойно. Просто невероятно спокойно. Уже много месяцев ни один итальянский конвой не мог похвастаться ничем подобным.

День 18 декабря тоже прошел без чрезвычайных событий. Теплоход «Анкара» отделился от основного конвоя, как и было приказано, и пошел в Бенгази без сопровождения. Он прибыл туда на следующий день без всяких происшествий. Сам конвой тоже подошел к Триполи благополучно. Но затем показала признаки жизни британская авиация с Мальты. Сначала на подходах к порту были сброшены магнитные мины. Затем был атакован сам конвой, ожидавший, пока эти мины вытралят. Несмотря на все трудности, утром 19 декабря 3 больших теплохода доставили свой ценный груз в порт назначения.

Тем временем мальтийские крейсера в сопровождении 4 эсминцев направились к Триполи. Вражеские корабли налетели на минный барьер примерно в 15 милях от Триполи. Это стоило им крейсера «Нептун» и эсминца «Кандагар». Крейсера «Аурора» и «Пенелопа» были серьезно повреждены и на несколько месяцев вышли из строя, ремонтируясь на Мальте.

Впервые за 2 горячих месяца итальянская операция завершилась полным успехом. Но не только это явилось долгожданной переменой. Эскадра «Литторио» целый день искала противника и вынудила отступить британскую эскадру. Неприятель и ночью не выказал желания продолжать бой, несмотря на возможности, предоставляемые ему радаром. Правда, англичанам противостояли значительно превосходящие силы, но это еще раз подтвердило, что они не желают принимать бой в неблагоприятных условиях. А ведь такие бои давно стали обычными для итальянского флота.

На успех итальянской операции немало повлияло отсутствие в составе британской эскадры авианосца. Следует также отметить очередные провалы итальянской авиаразведки. Например, итальянцы сумели атаковать британское соединение в результате случайного контакта в сумерках. Если бы адмирал Иакино располагал более точной информацией о позиции противника, он мог бы установить контакт раньше. Даже лишние полчаса боя в таких условиях привели бы к серьезным потерям, а может, и к полному разгрому британской эскадры. В любом случае, операция завершилась без потерь с итальянской стороны и с тяжелыми потерями для англичан. От артиллерийского огня и мин они потеряли 1 крейсер и 1 эсминец потопленными, а еще 2 крейсера и 1 эсминца тяжело поврежденными. Сюда не включены повреждения, вызванные воздушными атаками.

Материальный результат этих событий в определенном смысле был превзойден их моральным эффектом. После месяцев неудач и провалов, которые привели к, казалось бы, роковой агонии, этот успех принес заслуженную награду флоту за его упорство и тяжелые жертвы.

«Первый бой в заливе Сирт» сам по себе не представлял ничего необычного, но имел значение, далеко превосходящее его материальные итоги. Благодаря конкретным обстоятельствам, в которых он произошел, он стал одной из 3 или 4 поворотных точек в войне для Италии. Нужно было сломать высокую стену, и этот бой показал, что стена начала поддаваться. Во-вторых, маршрут в Ливию, красный от крови итальянских моряков, можно было считать снова открытым.

Дело в Александрии

Можно сказать, что ночью 17 декабря 1941 года звезды неожиданно начали благоприятствовать итальянскому флоту. Пока британские корабли в центральном Средиземноморье отходили под итальянскими залпами, подводная лодка «Шире» подкралась к гавани Александрии. Там находились британские линкоры, так и не вышедшие в море на помощь адмиралу Вайэну, На следующую ночь подводная лодка подошла к самому входу в порт и выпустили 3 управляемых людьми торпеды. Это предприятие, которое детально будет описано позднее, увенчалось исключительным успехом. Линкоры «Вэлиант» и «Куин Элизабет» были потоплены. Хотя мелководье не дало им затонуть до конца, они так и не были отремонтированы полностью, чтобы вернуться в строй в годы войны.

Следует отметить, что эту операцию провели после долгой подготовки люди с незаурядным самообладанием. Операция в Александрии примечательна и другим. Она с лихвой отплатила за налет англичан на Таранто. Если там из строя до конца войны вышел 1 линкор — «Кавур», то здесь пострадали сразу 2.

Более того. Налет на Таранто был первой в истории атакой самолетов-торпедоносцев против флота в его собственном порту. Зато до дела в Александрии итальянские подводные диверсанты 2 раза проникали в Гибралтар. Поэтому англичане хорошо знали о методах подобных атак и приняли все меры предосторожности. Наконец атаку Таранто производили 24 самолета с авианосца, поддержанного всем Александрийским флотом. «Куин Элизабет» и «Вэлиант» были потоплены 4 моряками с одной подводной лодки.

Также следует добавить, что в этот период англичане потеряли авианосец «Арк Ройял», линкор «Барэм», крейсера «Нептун», «Галатея», «Сидней», «Дьюнедин». Потери американского флота в Пирл-Харборе незадолго до этого вынудили англичан послать подкрепления на Тихий океан. Линкоры «Принс оф Уэллс» и «Рипалс» были потоплены японцами. Поэтому потопление 2 линкоров в Александрии было не только серьезным ударом по Королевскому Флоту, но и стало настоящей катастрофой для него, потому что в этот момент он не мог восполнить такие потери.

Александрийский флот на долгие месяцы остался без линкоров, и его крейсерам пришлось отказаться от любых активных действий. Адмирал Каннингхэм писал, что, флот «должен был оставить Королевским ВВС попытки оспаривать господство над центральным Средиземноморьем у вражеского флота». Поэтому александрийская операция помогла решительно преодолеть тяжелейший кризис, в котором находился итальянский флот 2 месяца, и косвенно принесла итальянцам решительную победу в «первой битве конвоев». Фактически с нее начался период явного господства итальянцев в восточном и центральном Средиземноморье.

Чтобы консолидировать сложившуюся благоприятную ситуацию, Люфтваффе вернулись в Сицилию. В ответ на настоятельные просьбы итальянского флота во время кризиса немцы в конце декабря начали переводить в Сицилию части сильного, испытанного в боях соединения — II авиакорпуса. В середине января 1942 года он с большой энергией возобновил удары по Мальте. Британские корабли, базировавшиеся на острове, быстро были парализованы. У врага было вырвано и господство в воздухе. Поэтому впервые с начала войны открылся период эффективного господства итальянцев на Средиземноморском театре. В течение следующих 6 месяцев это господство принесло множество плодов.

В конце апреля 1942 года II авиакорпус начали перебрасывать в Россию. Вскоре после этого, с прибытием на Средиземноморский театр сильных американских воздушных частей противник снова захватил господство в воздухе. На этот раз его преимущество стало подавляющим и быстро свело к нулю все оперативные возможности итальянского флота. Успехи союзной авиации, как авианосной, так и береговой, привели к краху итальянских вооруженных сил.

Путь в Ливию снова открыт

Но несчастья 1942 года были еще очень далеко, о них просто не подозревали, когда суда декабрьского конвоя вернулись в Италию. Немедленно началась подготовка к новой, еще более крупной операции по доставке снабжения в Триполитанию. Поскольку считалось, что атака британских линкоров в Александрии завершится гибелью или пленом отважных участников, было решено, что результаты операции следует определить с помощью авиаразведки. Естественно, что англичане старались мешать этому как можно дольше. Они усилили перехват самолетов-разведчиков. Англичане настолько преуспели в своих мерах, что Супермарина оставалась в полном неведении относительно результатов атаки еще 20 дней. 6 января на основании крайне двусмысленной фотографии решили, что один линкор повреждай. Через 2 дня стало ясно, что пострадали оба. Супермарина все еще не знала о гибели «Барэма». Поэтому, не подозревая, что Александрийский флот лишился всех своих 3 линкоров, итальянцы готовили новую операцию опять под лозунгом «прорваться любой ценой». И вновь к операции привлекли все наличные корабли.

3 января большой конвой из 6 судов в сопровождении 10 эсминцев вышел из портов Ионического моря. Его прикрывали 3 линкора, 6 крейсеров и 13 эсминцев. В то же время из Палермо вышел маленький конвой и направился вдоль тунисского берега в Триполи. Эта операция прошла успешно, без всяких происшествий.

С другой стороны, хотя последствия операции в Александрии стали известны, итальянцам по-прежнему приходилось прикрывать конвои крупными кораблями, так как на Мальте все еще базировались британские крейсера. Эхо продолжалось до тех пор, пока в середине апреля воздушное наступление не заставило крейсера бежать с острова. Хотя британские крейсера не предпринимали никаких активных действий, британские подводные лодки и самолеты с Мальты нанесли некоторые потери, прежде чем бомбардировки Оси полностью парализовали все британские операции. В этот период англичане в основном действовали против возвращающихся из Триполи пустых судов. Поэтому, хотя итальянцы и потеряли несколько судов, грузы в Африку доставлялись без потерь.

Следует отметить, что корабли, возвращающиеся в Италию, часто перевозили пленных. Поэтому британские удары иногда приводили к тяжелым потерям среди пленных, обычно содержавшихся в корабельных трюмах. Такая трагедия произошла 9 декабря, когда теплоход «Вениеро» был торпедирован возле Наварина. Волнение было очень сильным, и спасательные работы превратились в сложную проблему. Супермарина немедленно отправила 2 эсминца и госпитальное судно «Арно» на помощь. Благодаря сверхчеловеческим усилиям итальянских моряков было спасено от 1800 до 2000 британских пленных, несмотря на крайне неблагоприятные условия.

15 февраля 1942 года опять сложилась подобная ситуация после торпедирования «Ариосто», а через 2 дня еще раз — после гибели «Тембиеиа». Из 792 британских пленных на борту этих судов 592 были спасены. Большинство погибших стали жертвами взрывов торпед в трюмах.

К середине января путь в Ливию можно было считать вновь открытым, и снабжение начало поступать туда в достаточных количествах. Будет излишним давать здесь детальное описание большого числа конвойных операций, проведенных с января по май 1942 года, то есть в период господства итальянцев на море и в воздухе. Однако следует заметить, что интенсивность перевозок была прямо пропорциональна парализующему эффекту бомбардировок авиацией Оси и итальянской морской блокады Мальты. Когда эти бомбардировки на короткий период ослабевали из-за погоды или по другим причинам, либо ограниченное количество снабжения доставлялось на Мальту, англичане немедленно усиливали давление на ливийские конвои.

Флот быстро восстанавливался после черных недель кризиса начала зимы. Он возобновил регулярную доставку снабжения в Африку. Уже через 4 дня после того, как британская 8-я армия достигла предельной точки своего наступления, 21 января 1942 года итало-германские войска перешли в контрнаступление. Быстро продвигаясь, они отбили Киренаику до Эль Газалы за 2 недели. После того, как в декабре было доставлено всего 39092 тонны припасов и бензина и было потеряно 18% грузов, отправленных из Италии, в январе было доставлено 43328 тонн припасов и 22842 тонны бензина. Потерь не было вообще. В феврале и марте в Африку поступило 66990 тонн припасов и 39563 тонны бензина, потери составили 9%. Все эти потери были вызваны действиями подводных лодок.

В апреле и первой половине мая Мальта буквально корчилась под ударами авиации Оси. В это время итальянские операции по доставке снабжения в Африку отличались особой интенсивностью. Кроме того, их проведение было удивительно легким, чего не было раньше и что не повторилось позднее. Мальта, которая всегда была саднящей занозой для итальянцев, как угроза конвоям временно перестала существовать. Несколько конвоев проскочили в сопровождении только 1 — 2 эсминцев, не встретив противодействия. Конвои могли спокойно следовать всего в 50 милях от берегов Мальты, пользуясь преимуществами значительно сократившихся маршрутов. Остров не мог нанести удар ни одним из своих ужасных орудий. Поэтому в апреле поступление снабжения в Ливию достигло своего пика. Было доставлено 150389 тонн грузов, в том числе 49031 тонна бензина, потери не превысили 1%. В мае тоже было благополучно доставлено большое количество снабжения. В этом месяце конвои перевезли 86439 тонн припасов, в том числе 18581 тонну бензина. Однако, поскольку Мальта вновь начала подниматься на ноги, итальянские потери опять начали расти. В мае они составили 7,2% всех грузов.

С прибытием большого количества военных грузов, итало-германские сухопутные силы были готовы к новому наступлению. Далекий призрак пирамид манил Роммеля, и он продолжал наступать за ранее намеченные рубежи, дойдя до роковых песков Эль Аламейна.

Глава VII.

Блокада Мальты

Осажденный остров

Драматические события последних месяцев 1941 года со всей очевидностью показали решающее влияние Мальты на ход войны. Наконец итальянские и германские лидеры, которые отвечали за ведение войны, убедились, что проблему следует решать и решать радикально. Теперь стало очевидно, что для победы в Средиземноморской войне следует захватить Суэцкий канал. И стало кристально ясно, что надлежит «потопить» непотопляемый авианосец, которым являлась Мальта.

Поэтому Рим и Берлин начали вновь рассматривать планы захвата острова. В ходе операции предусматривалось высадить итальянские и германские войска с моря и воздуха. Вся морская часть операции была возложена на итальянский флот, которому следовало: прикрывать высадку; подготовить десантные суда; распланировать и проводить конвои; наконец, выделить для наземных операций полк морской пехоты Сан Марко и несколько десантных рот с кораблей.

В январе 1942 года приготовления шли полным ходом. Итальянскому флоту пришлось ускорить постройку сотни так называемых «моторных плотиков» — маленьких суденышек, похожих на американские LCT, созданных специально для десантных операций. Обучение войск десанта проводилось «Специальным морским соединением», упомянутым ранее в связи с албанской кампанией. Для этих целей его перевели в Ливорно.

Пока шли приготовления, стало совершенно очевидно: необходимо ослабить оборону острова как можно сильнее. Это достигаюсь прямым путем — бомбардировками с воздуха, и косвенным — блокадой острова и сокращением его запасов до минимального уровня. С одной стороны, прибытие II авиакорпуса, присланного в Сицилию именно для этих целей, позволило путем мощных ударов систематически ослаблять оборону Мальты. С другой — итальянский флот, с помощью итало-германской авиации, с новой энергией начал решать задачу изоляции острова.

После операции в конце сентября 1941 года англичане даже не пытаюсь послать сколько-нибудь значимые объемы снабжения на Мальту. Однако после 4 месяцев изоляции припасы на острове начали кончаться. Англичане во второй половине января отправили 2 маленьких конвоя. При этом они использовали временный захват Бенгази, что позволяло прикрывать конвои до залива Сирт. Оба этих конвоя были обнаружены уже в центральном Средиземноморье — слишком поздно, чтобы корабли успели атаковать их. Атаки с воздуха успеха не имели.

Грузы, доставленные 4 судами этих конвоев, могли помочь Мальте продержаться лишь недолгое время. Поэтому в середине февраля англичане затеяли еще более сложную операцию, чем раньше. Вечером 13 февраля с Мальты вышел крейсер и направился на восток вместе с 6 эсминцами и 4 теперь пустыми судами, которые пробрались сюда в январе. Одновременно конвой из 3 судов, прикрываемых 4 крейсерами и 16 эсминцами, вышел из Александрии и пошел вдоль побережья Киренаики. Оба конвоя должны были встретиться на полпути и обменяться кораблями эскорта. Однако на этот раз атаки II авиакорпуса принесли больше результатов, чем обычно. Конвой был обнаружен очень рано, и итальянские корабли вполне могли перехватить его. В итоге британская операция закончилась полным провалом.

Одно из судов снабжения, «Клан Кэмпбелл», было повреждено и направилось в Тобрук. Второе, «Клан Чаттан», получило попадание и было оставлено экипажем. Третье, «Роваллан Кастл», было так тяжело повреждено, что эскорту пришлось взять его на буксир. Тем времен нем, 3-я и 7-я дивизии крейсеров покинули Мессину и Таранто соответственно с приказом встретиться на следующее утро восточнее Мальты и перехватить вражеское. соединение в этом районе. Английское командование, узнав об этой угрозе, вечером 14 февраля отдало приказ: избегать любого столкновения. Эскорт неохотно затопил «Роваллан Кастл» и на полной скорости пошел на Мальту, благополучно прибыв туда еще до рассвета. Так вмешательство итальянских крейсеров, хотя и не привело к прямому соприкосновению с врагом, вызвало провал всей операции. Как сказал позднее Первый Лорд Адмиралтейства, «ее пришлось прервать».

Тем временем интенсивность воздушного наступления Оси на Мальту возрастала, и возможности острова начали подходить к концу. Чтобы нарисовать более точную картину, процитируем полуофициальную британскую книгу «Воздушная битва за Мальту».

«В первой половине декабря против Мальты ежедневно действовали не менее 10 самолетов. Во второй половине месяца это количество возросло до 30. 7 февраля было сыграно рекордное число воздушных тревог — 16, которые длились 13 часов из 24. Самый критический момент битвы наступил в марте, когда ежедневно совершали налеты от 70 до 80 бомбардировщиков. Вражеские самолеты подходили на малой высоте и бомбили с большой точностью. Наступательные возможности острова были окончательно исчерпаны 8 марта.

Повреждения взлетных полос становились все более и более серьезными. Самолеты ремонтировались, только чтобы быть разбитыми на следующий день. По этой причине самолеты, перегонявшиеся через остров на восток, приземлившись ночью, должны были немедленно взлетать. Задержка означала гибель. Несмотря на воздушную битву, Мальта оставалась важнейшим промежуточным звеном для самолетов, летящих из Великобритании на Средний Восток. С октября 1941 года на остров посылались гражданские самолеты для перевозки снабжения и эвакуации раненых. Разгрузку и погрузку приходилось проводить ночью под покровом темноты, пока кругом падали бомбы.

Мальта не была единственным оружием в руке одинокого бойца. Это была важная составляющая общей стратегической картины Средиземноморья, связанная по воздуху с Гибралтаром и Египтом. Весь Средиземноморский театр находился в пределах ее досягаемости, благодаря ее центральному положению. С нее можно было следить за всеми передвижениями врага. Можно только гадать, как переменился бы ход войны на Средиземноморье, если бы Мальта пала и из нашего бастиона превратилась бы в базу для операций против нас».

Второй бой в заливе Сирт

Под тяжестью морской блокады и бомбардировок положение Мальты становилось все более и более критическим. Тем не менее, англичанам пришлось семь раз подумать, прежде чем предпринять новую попытку провести конвой. На этот раз они сделали ставку на внезапность, надеясь избежать вмешательства итальянского флота. Операция началась после тщательной подготовки, включавшей учения по тактическому прикрытию конвоя, проведенные возле Александрии.

Утром 20 марта конвой из 4 судов покинул Александрию. Его прикрывали крейсер ПВО «Карлайл» и 6 эсминцев. Вечером британские крейсера «Клеопатра», «Юриалес» и «Дидо» и 4 эсминца под командованием адмирала Вайэна также вышли в море (Эскадра лишилась четвертого крейсера — «Найад», потопленного подводной лодкой 4 дня назад). Вечером того же дня еще 7 британских эсминцев покинули Тобрук.

Утром 21 марта 8-я британская армия начала ложную атаку, чтобы оттянуть итало-германскую авиацию в район боев на фронте. В результате авиация Оси в Северной Африке разведывательных полетов на море не проводила. Внимание остальных самолетов-разведчиков Оси было отвлечено британскими авианосцами, находящимися к югу от Балеарских островов, и 2 торпедными катерами, замеченными севернее Туниса. Те пытались, подняв итальянский флаг, проскользнуть мимо мыса Бон, но были атакованы нашими истребителями. Один катер был потоплен, другой сдался и был захвачен совершенно целым.

Меры, которые должны были помешать воздушной разведке заметить конвой, оказались успешными, но итальянские подводные лодки «Платино» и «Ониче», патрулирующие в восточном Средиземноморье, во второй половине дня 21 марта заметили группу «Клеопатры» и подняли тревогу. Супермарина немедленно приказала 3-я дивизии — крейсера «Гориция», «Тренто», «Банде Нере» и 4 эсминца — выйти из Мессины, а линкору «Литторио» и 4 эсминцам — из Таранто. Командовал операцией адмирал Иакино с борта «Литторио», его заместителем был адмирал Парона на «Гориции».

Той же ночью британский крейсер «Пенелопа» и эсминец вышли с Мальты, чтобы соединиться с конвоем, и утром 22 марта все британские отряды собрались вместе. Теперь англичане имели соединение из 5 крейсеров и 18 эсминцев, против которых итальянцы выставили 1 линкор, 3 крейсера и 8 эсминцев (позднее это количество сократилось до 7). Из-за положения на Мальте ни один вражеский самолет не заметил итальянские корабли, и на рассвете 22 марта они определенно должны были захватить конвой врасплох. Однако сегодня мы знаем, что британская подводная лодка, патрулировавшая к югу от Таранто сообщила о выходе группы «Литторио». В результате британский конвой пошел южнее, чтобы предотвратить или по крайней мере отсрочить любой контакт. В действительности так и произошло — встреча состоялась на 3 часа позже, чем это могло случиться.

Тем временем, юго-восточный ветер превратился в яростный шторм, который все больше усиливался. Из-за трудностей, которые испытывали эсминцы, итальянская эскадра не могла развить больше 22 узлов, отсрочив встречу еще больше. Вдобавок эсминец «Грекале» из-за аварии в машине был вынужден повернуть назад в Таранто, оставив «Литторио» в сопровождении всего 3 эсминцев.

3-я дивизия, двигаясь поисковым строем в 6 милях» южнее «Литторио», заметила британские крейсера в 14.24. Последние, считая, что им противостоят 3 линкора, немедленно поставили дымзавесу. В этот момент 3-я дивизия повернула на северо-запад, стремясь навести англичан на «Литторио». Англичане же, удостоверившись, что перед ними 3 крейсера, а не линкоры, бросились за ними, как и желал адмирал Парона.

В 14.35, как только корабли Вайэна выскочили из своей дымзавесы, 3-я дивизия открыла огонь. Англичане отошли и снова поставили завесу. Началась новая фаза боя, длившаяся около часа. Адмирал Парона преследовал противника и вновь повернул на север, когда расстояние сократилось. Как только англичане выскакивали из дымзавесы, вспыхивали короткие перестрелки, но повреждений не имела ни та, ни другая сторона. Тем временем британский конвой в сопровождении «Карлайла» и 6 эсминцев отходил на юг, прикрываясь дымзавесой.

В 16.18 «Литторио» соединился с 3-й дивизией, однако волнение стало очень мощным, ветер усилился почти до 50 км/час, а густой туман сделал видимость крайне плохой. Британские корабли очень умело укрывались дымзавесами. Перед адмиралом Иакино стояли 3 возможные альтернативы. Первая: повернуть вправо, расположить свои корабли между вражеской эскадрой и Мальтой и дожидаться возможности обойти ее с запада. Вторая: повернуть влево для того, чтобы обойти неприятеля с востока. Третья: взять противника в клещи между группой «Литторио» и 3-й дивизией. По разным техническим чипам, обсуждать которые здесь нет места, Иакино выбрал первый вариант.

Так началась вторая фаза боя, длившаяся около 2 часов. Все британские корабли без исключения — что подтверждают их собственные донесения — непрерывно ставили дымзавесы до 19.30, пока окончательно не сгустилась темнота. В результате между итальянскими кораблями и противником выросла чудовищная гора дыма. Сквозь нее лишь иногда мелькали неясные силуэты британских кораблей. Со своей стороны, британские корабли, нырнув в этот дым, маневрировали почти бесцельно, не слишком ясно представляя, с какими силами они сражаются. Даже их собственные рапорты говорят о «беспорядке».

Для итальянцев стрельба стала крайне трудной не только из-за призрачного характера цели, но также из-за сильного волнения. Двигаясь со стороны неприятеля, волны обдавали орудия каскадами брызг, делая прицелы почти бесполезными. Несмотря на все трудности, итальянцы продолжали стрелять и добились великолепных результатов. Англичане надеялись, что адмирал Иакино рискнет войти в дым, но при сложившихся обстоятельствах такой поступок стал бы безумием. Однако итальянский адмирал, чтобы уменьшить неблагоприятное влияние дымзавес и брызг, сократил дистанцию до 10000 метров.

Чтобы ослабить давление, британские эсминцы не раз ходили в атаку, освою очередь их встречали итальянские эсминцы. Однако в целом маневры англичан, дымзавесы, ветер и волнение помогли им решать главную задачу — помешать итальянцам приблизиться к конвою и заставить их потерять как можно больше времени. Надеясь отделаться малой кровью, англичане были уверены, что с закатом итальянцы покинут место боя, руководствуясь обычными, много раз упоминавшимися причинами, к которым на сей раз добавились погодные условия и недостаточное количество эсминцев.

Разгадав замыслы англичан, итальянские корабли в 18.30 еще больше сократили дистанцию и усилили огонь, что поставило англичан в трудное положение. В этот момент несколько вражеских эсминцев совершили отчаянную атаку против «Литторио», но были отогнаны стрельбой 381-мм орудий, причинивших им серьезные повреждения. Тем не менее, линкор был вынужден сманеврировать так, чтобы уклониться от торпед. Одним из собственных выстрелов был подожжен гидросамолет Ro.43, стоящий на квартердеке. Видя это пламя, англичане ошибочно решили, что «Литторио» получил попадание торпедой.

После заката темнота быстро сгущалась, и адмирал Иакино понял, что бой можно считать завершившимся. В 18.51 он приказал отходить на северо-запад. Через несколько мгновений британский снаряд среднего калибра взорвался над кормой «Литторио», не причинив повреждений.

В 18.58 стрельба совершенно прекратилась. В 19.06 итальянские корабли под прикрытием темноты пошли на север. Тем временем шторм продолжал усиливаться и оказался для эсминцев более страшным, чем снаряды врага. Стало просто невозможно двигаться куда-то, чтобы наутро возобновить бой. Поэтому Супермарина приказала флоту возвращаться в базы. Британские корабли продолжали ставить дымзавесы до наступления ночи, а потом крейсера Вайэна повернули в Александрию. Конвой под прикрытием «Пенелопы», «Карлайла» и 6 эсминцев направился к Мальте.

В этот день итало-германская авиация, несмотря на самые неблагоприятные погодные условия и необходимость действовать на пределе дальности полета, совершила множество атак против вражеского соединения. Однако попаданий не было. Эти бесплодные атаки помешали итальянцам действовать успешнее. Ведь если бы несколько британских кораблей потеряли скорость, адмирал Вайэн не смог бы выполнить свой маневр.

Рассмотрим итоги перестрелки. Ни один из итальянских кораблей не получил ни малейших повреждений, если не считать нескольких осколочных царапин на палубе «Литторио». С другой стороны, огонь итальянцев, несмотря на все неблагоприятные факторы, достаточно сильно ударил по врагу. Из официальных британских донесений стало известно, что:

— В 16.44 флагманский крейсер «Клеопатра» получил попадание залпа с «Банде Нере», который уничтожил кормовые башни и вызвал большие жертвы среди экипажа.

— В 17.20 эсминец «Хэйвок» получил попадание, потерял ход на некоторое время и был вынужден отойти к конвою.

— В 17.48 эсминец «Сикх» был накрыт и выпустил наугад 2 торпеды, «чтобы не затонуть с торпедами на борту».

— Во время финальной атаки против «Литторио» эсминцы «Лиджен», «Ланс» и «Лайвли» получили тяжелые повреждения. Эсминец «Кингстон» получил 1 попадание, на нем начался пожар.

Из автобиографии адмирала Каннингхэма выясняется, что крейсер «Юриалес» тоже был серьезно поврежден. Также стало известно, что крейсер «Пенелопа», вернувшись на Мальту, стал в док.

«Сикх» и «Лайвли» сумели вернуться в Александрию, но «Хэйвок», «Лиджен», «Кингстон» и «Ланс» были вынуждены искать укрытия на Мальте, где они и остались временно. Это, несомненно, было результатом стрельбы итальянцев. В конечном счете она послужила причиной гибели этих кораблей. По этому поводу адмирал Каннингхэм писал: «Не следует думать, что итальянцы в этом бою действовали плохо. Наши эсминцы попали под плотный и точный огонь, и только воля Провидения спасла многих из них от гибели или от гораздо более серьезных повреждений».

Со своей стороны итальянцы, возвращаясь в базы, понесли и потери, и повреждения в результате исключительной силы шторма. Эсминцы «Джениере» и «Сирокко», высланные из Таранто на соединение с группой «Литторио», в 18.50 получили приказ возвращаться. Но около 21.00 «Сирокко» потерял контакт со своим товарищем и радировал, что следует только на одной маши-; не. Около 6.00 на следующее утро он окончательно проиграл битву со штормом и был захлестнут волнами.

Также около 21.00 «Ланчиере» — один из эсминцев группы «Литторио» — был поврежден волнами и потерял контакт с остальными кораблями. В 23.00 он радировал, что потерял ход и волны тащат его за собой. Лидер флотилии «Альпико» получил приказ помочь аварийному кораблю, но шторм расстроил эту попытку. На самом деле все корабли оказались в серьезной опасности. Даже» «Литторио» двигался с большим трудом и получил значительные повреждения. Из этого факта любой может представить ситуацию, в которой оказались эсминцы.

В 10.00 на следующее утро пришла радиограмма с «Ланчиере», которого не видели уже несколько часов. Это было короткое сообщение, трагичное в своей простоте. «Мы тонем. Да здравствует Италия!» Крейсер «Тренто», невзирая на собственные трудности, повернул назад в напрасной надежде помочь «Ланчиере». После 5 часов труднейшей борьбы с бушующими волнами во время движения на юг, крейсер получил такие повреждения, что теперь ему самому угрожала опасность затонуть или перевернуться под напором урагана. Спасательную операцию пришлось отменить.

Боги тайфуна не только помогли англичанам ускользнуть от опасности в бою, но также нанесли сильный удар итальянскому флоту. Каждый корабль, который вернулся в базу, имел более или менее тяжелые повреждения, причиненные штормом. Многим кораблям потребовался долгий ремонт. Вдобавок «Сирокко» и «Ланчиере» затонули почти со всем экипажем. После шторма удалось подобрать 2 человек с «Сирокко» и 5 человек с «Ланчиере».

Что касается самой битвы — она вошла в историю как Второй бой в заливе Сирт, так как происходила всего в 120 милях к северу от него, — не имеет смысла обсуждать маневры адмирала Иакино, мог ли он добиться решающей победы или упустил ее. Против него ополчились ветер и волны, не говоря уже о дымзавесах. Его тактика не позволила найти конвой, который являлся его главной целью. Также следует заметить, что маневры адмирала Вайэна тоже не представляли собой ничего замечательного. Скорее, они диктовались ситуацией, и похоже, адмирал просто не мог реагировать иначе.

Несмотря на трудные погодные условия, итальянские корабли маневрировали, исключительно точно придерживаясь предписанных командующим курсов. Они вели бой решительно и упорно. Зато англичане маневрировали совершенно беспорядочно и с необычной робостью, исключая последнюю отважную атаку эсминцев. Однако не следует забывать, что если итальянцы имели превосходящую огневую мощь, то англичане располагали большим количеством кораблей. В конкретных условиях этого боя такой фактор имел важное значение. Превосходство итальянцев в меткости стрельбы совершенно очевидно из результатов боя.

4 британских судна с их драгоценным грузом для Мальты не получили во время боя никаких повреждений. Однако бой имел некоторые последствия. Конвой должен был прибыть на Мальту ночью и начать разгрузку до начала воздушных налетов. Морской бой вызвал задержку как минимум на 4 часа, которая оказалась роковой. Когда на следующее утро немецкая авиация начала свои атаки, конвой находился еще достаточно далеко от Мальты. «Клан Кэмпбелл» был потоплен, тяжело поврежденный «Бреконшир» выбросился на берег. Пытаясь помочь «Бреконширу», эсминец «Саутволд» выскочил на итальянское минное поле и затонул.

Наконец, 24—25 марта немцы провели серию воздушных налетов на Мальту невиданной ранее силы. Эсминец «Лиджен», «Бреконшир» и 2 остальных судна снабжения — «Пампас» и «Талабот» — отправились на дно. Как говорят британские источники, «из 25000 тонн груза удалось, спасти только 5000 тонн».

Мальта в агонии — Роковая ошибка

После этих мощных ударов положение Мальты стало тяжелее, чем когда-либо. Помимо всего прочего стало ясно, что корабли больше не могут базироваться на Мальту, и англичанам следует поспешить увести их, прежде чем они будут потоплены.

Вечером 25 марта «Карлайл» и 4 эсминца покинули Мальту. Итало-германская авиация заметила их только возле Александрии, поэтому им никто не помешал. С 27 по 30 марта II авиакорпус бомбил не порт, а аэродромы. Как замечает уже цитировавшаяся книга: «Это было плохо продуманное изменение планов. Оно дало Королевскому Флоту передышку, чтобы закончить ремонт кораблей». Вечером 29 марта завершились отчаянные работы на крейсере «Аурора», который 19 декабря подорвался на мине. Крейсер в сопровождении эсминца ушел в Гибралтар. Возле мыса Бон их заметила подводная лодка «Нарвало», однако не сумела выйти в атаку. На следующий день 8 торпедоносцев с Сардинии атаковали крейсер, но успеха не имели.

После срочного ремонта повреждений, полученных в бою в заливе Сирт, ночью 5 апреля ушел эсминец «Хэйвок». Итальянская подводная лодка «Арадам» сумела атаковать его. Было видно попадание торпеды, «Хэйвок» выбросился на берег, и экипаж взорвал его. В официальном списке британских потерь, впрочем, говорится, что «Хэйвок» уничтожен после посадки на мель.

Вечером 8 апреля базу покинул крейсер «Пенелопа». Он был похож на дикобраза, встопорщившего все иглы. Деревянные пробки торчали из множества осколочных пробоин, полученных от града бомб, взорвавшихся поблизости, пока крейсер стоял в гавани и ремонтировался. Пытаясь добраться до Гибралтара в таком состоянии, «Пенелопа» испытывал судьбу. Но фортуна ему улыбнулась. Несмотря на атаки 11 итальянских торпедоносцев, 6 бомбардировщиков и 14 истребителей-бомбардировщиков, к которым присоединились 12 германских бомбардировщиков, «Пенелопа» благополучно добрался до цели.

Теперь на Мальте оставались только эсминцы «Ланс» и «Кингстон», которые еще были небоеспособны после столкновения в заливе Сирт. После нескольких дней бомбардировок затонул сначала первый, а потом и второй. Ливень бомб также послал на дно подводные лодки Р-39, Р-36, «Пандора» и «Глафкос» (греческая), а также множество мелких кораблей. По этой причине флотилия подводных лодок, находившаяся на Мальте, начала в середине апреля перебазирование в Александрию. Это немедленно ослабило атаки подводных лодок против итальянских судов, идущих в Африку. В тот же период были усилены минные заграждения вокруг Мальты, причем не только постановкой новых минных полей с итальянских эсминцев, но и минами, поставленными германскими самолетами и торпедными катерами. В первые дни мая на минах подорвались британский тральщик, буксир и подводная лодка «Олимпус».

Гибель этих кораблей, уничтожение множества самолетов, разгром аэродромов и жилых районов плюс нехватка снабжения, в том числе продовольствия, вызванная морской блокадой, сделали положение Мальты к середине апреля критическим. В это время II авиакорпус приступил к методическому уничтожению оборонительных сооружений острова атаками с малой высоты, так как ПВО уже почти не оказывала сопротивления.

20 апреля британская эскадра из Гибралтара появилась южнее Балеарских островов, сопровождая американскую эскадру, состоящую из крейсеров, эсминцев и авианосца «Уосп», пришедшую из Атлантики. С «Уоспа» взлетели «Спитфайры», которые должны были усилить авиацию на Мальте. Но уже через 3 дня от этих самолетов ничего не осталось Это была первая операция американского флота на Средиземном море.

В конце апреля положение Мальты стало, как признают сами англичане, «почти отчаянным». Хотя все детали сложившейся ситуации оставались неизвестны, некоторые отзвуки долетели до Рима. Были основания надеяться, что воздушные налеты, если их интенсивность сохранится, заставят остров капитулировать без высадки. Впрочем, подготовка к захвату Мальты почти завершилась, и при сложившихся обстоятельствах не было оснований сомневаться в успехе.

На остров планировалось высадить 4 итальянские и 1 германскую дивизии общей численностью 32000 человек. Высадочные средства состояли из 725 барж и десантных катеров, 25 моторных катеров, 80 десантных кораблей и 64 мелких судов для перевозки грузов. К операции привлекалось 1300 самолетов, половина итальянских, половина германских.

Тем временем Роммель, который раньше был пылким сторонником захвата острова, начал выказывать недовольство задержкой «своего» наступления на долину Нила. Его желание начать наступление усиливалось опасениями, что англичане вскоре будут настолько сильны, что не останется надежды на победу. Поэтому, боясь, что самолеты Оси будут отвлечены из Киренаики для поддержки вторжения на Мальту, он начал настаивать на отсрочке операции в пользу наступления на Египет. Супермарина открыто выступила против этой идеи, считая, что погодные условия, необходимые для высадки на Мальте, удержатся до конца июля. С другой стороны, хотя итало-германская авиация еще превосходила авиацию союзников, она не могла поддерживать, обе операции.

В этот момент, не желая отказываться от плана вторжения в долину Нила, Роммель предложил более ограниченную операцию, которая имела целью сорвать намечаемое наступление англичан. Он заявил, что хочет вынудить врага отказаться от всяких активных действий примерно на 3 месяца. То есть, пока не будет захвачена Мальта. Заявив, что ему нужна одна неделя, чтобы сломить сопротивление англичан, и еще одна неделя, чтобы развить успех, Роммель запросил II авиакорпус всего на 15 дней в свое распоряжение перед атакой Мальты. Он считал, что еще одна неделя потребуется авиакорпусу, чтобы вернуться в Сицилию и подготовиться к мальтийской операции. Таким образом, вторжение откладывалось всего на 3 недели — до второй половины июля.

Этот план был принят итальянским Верховным Командованием. От Роммеля, однако, потребовали письменных заверений, что:

1. Операция закончится в течение 2 недель.

2. Она будет ограничена срывом приготовлений противника.

3. Только в случае крайне благоприятного развития событий будет предпринята попытка отбить Тобрук, и в любом случае наступление будет остановлено на линии Соллум— Хальфайя.

4. В случае неудачи сухопутные силы немедленно вернутся на основную линию обороны у Эль-Газалы и будут ожидать захвата Мальты.

Супермарине не оставалось ничего иного, как посоветовать не отвлекать II авиакорпус с Сицилии больше, чем на обещанные 3 недели, так как в противном случае англичане сумеют восстановить силы авиации на Мальте. Однако просьбы Роммеля оказались только уловкой, чтобы склонить командование в пользу своего наступления. Это ясно показали последующие события и его бумаги. В частности, в этих документах оказалась запись от 24 мая, в которой он говорит, что «победил» план захвата Мальты.

Гитлеру, в свою очередь, остро требовались самолеты для наступления в России. Со всеми этими перекройками планов он совершенно забыл о требованиях Средиземноморского театра и решил немедленно отозвать 2. истребительные и 2 бомбардировочные группы из состава II авиакорпуса. К конце апреля уцелевшие остатки авиакорпуса начали переброску из Сицилии в Киренаику. Через несколько дней в Бергхофе Гитлер сказал итальянскому генералу Кавальере, что «наступление на Сталинград и Кавказ сделает Мальту бесполезной для англичан».

Решение отложить вторжение на Мальту превратилось в самую серьезную — пожалуй, даже роковую — ошибку Оси во всей Средиземноморской войне. И совершенно точно — с нее начался закат военной удачи. Едва месяц прошел со дня этого решения, как союзники уже восстановили свое превосходство в воздухе. Этому способствовал отзыв частей II авиакорпуса и прибытие первых американских самолетов на Средиземное море. Авиация, на Мальте, как и боялась Супермарина, стремительно усиливалась. «Потопить» этот «авианосец» больше не представлялось возможным, и Мальта снова обнажила свой «огненный меч». Над ливийскими маршрутами опять нависла угроза. Все это в итоге, привело к крушению надежд, которые мощи стать реальностью, если бы не эта ошибка.

«Воздушная битва за Мальту» сообщает, что 27 апреля с острова в Лондон ушел отчаянный призыв, в котором говорилось: «Вражеские операции могут принести катастрофу, если не принять немедленные меры противодействия им. Больше нельзя терпеть способность врага действовать безо всяких помех». Однако та же книга говорит: «Едва ушло это сообщение, как появились ободряющие признаки ослабления противника (По роковому совпадению, именно 27 апреля части II авиакорпуса начали отбывать из Сицилии в Россию). 29 апреля против острова было совершено 220 вылетов, а 30 апреля — только 60. Относительная передышка в конце треля оказалась для защитников божьим даром и подарила осажденной Мальте драгоценное время». Таким образом, 27 апреля 1942 года стало поворотной точкой войны на Средиземном море.

Несмотря на ослабление бомбардировок, положение Мальты в начале мая оставалось крайне затруднительным. В течение полутора месяцев после Второго боя в заливе Сирт на остров поступали только кроки снабжения. Их перевозили самолеты и подводные лодки. Англичане больше не могли рассчитывать на благоволение богов бури, которые до сих пор поддерживали их.

Кроме всего прочего, на Мальте не хватало боеприпасов и истребителей. Американский флот снова пришел на помощь англичанам, и ночью 8 мая оперативное соединение авианосца «Уосп» во второй раз вошло в Средиземное море. К нему присоединилась Гибралтарская эскадра, в которую входил авианосец «Игл». На рассвете 9 мая, выйдя в обычную стартовую зону, оба авианосца подняли первую группу истребителей, предназначенную для Мальты. Вечером 8 мая крейсер-минзаг «Уэлшмен», груженый боеприпасами, отделился от главных сил и на большой скорости пошел на Мальту. Его уверенно опознали только перед закатом 9 мая, когда он находился уже в районе Туниса. Однако Супермарина уже отправила патрулировать в Сицилийском проливе 2 подводные лодки и несколько торпедных катеров. В 21.15, когда «Уэлшмен» проходил мимо мыса Бон, «Ониче» заметила его и вышла в атаку. Крейсер прикрывали ночные истребители, которые обнаружили лодку и сами контратаковали ее, прежде чем она выпустила торпеды. Через час «Уэлшмен» был замечен торпедным катером, который тоже попытался атаковать его. Но высокая скорость крейсера помешала катеру выйти на дистанцию пуска торпед, несмотря на долгое преследование.

Авиация Оси приготовилась на следующее утро атаковать крейсер в порту Валетты, однако ночью 10 мая, когда «Уэлшмен» входил в порт, «Уосп» отправил на Мальту вторую волну из 47 «Спитфайров». Поэтому итало-германские самолеты, прилетевшие утром, были сами захвачены врасплох дымзавесами, интенсивным зенитным барражем и «Спитфайрами».

Завершив разгрузку, «Уэлшмен» после наступления темноты отправился в Гибралтар. Он прошел Сицилийский пролив незамеченным, на следующее утро поднял французский флаг, что сбило с толку наши самолеты-разведчики, и уклонился от всех атак. Впрочем, реконструкция этого похода позволил! итальянцам точно установить маршруты англичан в Сицилийском проливе. Это позволило немного позднее добиться определенных успехов.

Той же ночью 11 мая, предвидя, что все внимание итальянской авиаразведки будет приковано к «Уэлшмену», англичане отправили из Александрии на осажденный остров 5 эсминцев с различными припасами. Однако, их обнаружили южнее Крита достаточно рано, чтобы итальянский флот успел перехватить их до прибытия на Мальту. Поэтому соединение повернуло назад. Разумное решение не спасло англичан, так как ближе к вечеру эсминцы были атакованы германскими бомбардировщиками из Киренаики. 3 из 5 — «Лайвли», «Джакел» и «Киплинг» — были потоплены. Эта попытка доставить снабжение на Мальту не только полностью провалилась, но и дорого обошлась англичанам.

Несмотря на то, что воздушное наступление пришлось приостановить, Мальта теперь не могла наносить воздушные удары по юртам южной Италии. Поэтому Супермарина, не слишком рискуя, смогла перевести 7-ю дивизию крейсеров («Эугенио ди Савойя», «Монтекукколи» и 2 эсминца) в Кальяри, чтобы помешать новым походам «Уэлшмен». Действуя на основе непроверенных разведданных, крейсера 14 мая вышли в море, но «Уэлшмен» не был обнаружен.

18 мая Гибралтарская эскадра снова появилась севернее Алжира, чтобы с помощью авианосцев «Уосп» и «Игл» перебросить американскую авиагруппу из Гибралтара в Египет. Эта дата отмечает начало активного участия американских ВВС в войне на Средиземном море.

28 мая британский крейсер «Харибдис» к 2 эсминца покинули Гибралтар и пошли на восток. Что они собирались делать — неясно: то ли прорваться на Мальту, то ли проверить реакцию 7-й дивизии на возможный поход «Уэлшмена». Супермарина приказала 7-й дивизии выйти в район восточнее Кальяри и встретить британские корабли, но англичане вернулись в Гибралтар. Больше они не проводили подобных операций, пока снова не начались воздушные налеты на Кальяри, которые вынудили 7-ю дивизию покинуть этот порт.

Глава VIII.

Июнь 1942 года

Неудача конвоя из Александрии

К началу июня 1942 года воздушные налеты на Мальту стали совсем слабыми, но морская блокада продолжала держать остров в опасном состоянии. В течение шести месяцев британский флот не мог доставить сколько-нибудь серьезного количества снабжения. Острову угрожал, голод, не хватало оружия, боеприпасов и вообще всего.

Гитлер считал, что на Мальту не следует обращать; внимания, так как она «бесполезна» для англичан, поскольку войска Оси скоро захватят Суэц. Англичане, наоборот, предпринимали сверхчеловеческие усилия, чтобы наладить снабжение острова, даже когда начавшееся 26 мая наступление Роммеля почти достигло долины Нила. Англичане знали, что, потеряв Мальту, они проиграют. войну на Средиземном море. Более того, они уже готовили высадку в Алжире для наступления вдоль побережьям, Северной Африки. В этих планах остров имел важнейшее: стратегическое значение. Поэтому для англичан жизненно важно было сохранить контроль над Мальтой и любой ценой наладить доставку снабжения.

Чтобы выполнить эту задачу, англичане наметили одновременную отправку двух больших, хорошо защищенных конвоев из Гибралтара и Александрии. Если бы итальянский флот разделил свои силы, чтобы сорвать операцию, англичане получили бы превосходство в силах для обоих конвоев, достаточное, чтобы удержать потери в приемлемых пределах. Если итальянцы сосредоточат все силы против одного из конвоев, второй сможет достичь цели более или менее спокойно.

Как только стал ясен стратегический замысел операции противника, Супермарина задействовала два различных оперативных плана, которые оказались полностью успешными. Чтобы преградить путь конвою из Александрии, была выслана сильная эскадра, и англичане отвернули, не приняв боя. Гибралтарский конвой в Сицилийском проливе встретили легкие силы. В районах, где ожидалось продвижение конвоев, были развернуты 20 итальянских подводных лодок — в западном и центральном Средиземноморье, и 10 немецких субмарин — в восточном. Конвой из Александрии также должны были атаковать германские торпедные катера, базирующиеся на Крите. Итальянские торпедные катера патрулировали возле мыса Бон. Итало-германские ВВС должны были действовать до и после морских боев> а также в случае возвращения конвоев в свои базы.

Для выполнения своего плана англичанам пришлось значительно усилить свой флот в Александрии кораблями из состава Восточного флота. Гибралтарская эскадра тоже была усилена 3 крейсерами и множеством легких кораблей из Атлантики. Большое количество подводных лодок было развернуто в Ионическом море и в центральном Средиземноморье. Для участия в операции была задействована вся наличная авиация в Гибралтаре, Египте, Палестине и па Мальте. Впервые в боях приняла участие американская авиация, прибывшая на Средиземное море в конце мая — «Либерейторы» и истребители. Поэтому на просторах Средиземного моря разыгралась грандиозная битва, длившаяся шесть дней. Она состояла из одновременных операций против Гибралтарского и Александрийского конвоев. Для избежания путаницы они будут описаны отдельно.

Восточный конвой вышел из Александрии утром 13 июня 1942 года. Он состоял из 10 больших грузовых судов (включая 1 танкер) и прикрывался соединением из 8 крейсеров и 27 эсминцев. Англичане, не имея линкоров, попытались обмануть итальянцев. Они добавили к эскадре бывший корабль-мишень «Сентюрион». Этот разоруженный старый линкор был прислан в Александрию вокруг мыса Доброй Надежды именно с такой целью. На нем были сооружены из дерева фальшивые башни и надстройки. Хотя этот ложный линкор и был атакован несколькими Ju-87, все усилия англичан не обманули Супермарину, которая по нескольким причинам точно знала, что в Александрии сейчас не может быть линкоров. Более того, эта уловка показала серьезность затруднений английского флота и значение, которое придавалось восточному конвою.

На сей раз конвой был быстро обнаружен итальянскими разведывательными самолетами неподалеку от Александрии. Так как Супермарина приняла описанный выше оперативный план, итальянский флот приготовился перехватить английское соединение. Тем временем начала атаки итало-германская авиация. Одно судно было пущено на дно, второе получило повреждения и ушло в Тобрук.

Во второй половине дня 14 июня итальянская эскадра вышла из Таранто. Одна группа состояла из линкоров «Литторио» и «Витторио Венето» (его повреждения от взрыва торпеды 14 декабря были временно отремонтированы) и 6 эсминцев. Во вторую входили крейсера «Гориция», «Тренто», «Гарибальди», «Аоста» и 4 эсминца. Английские разведывательные самолеты обнаружили итальянцев сразу после выхода из Таранто и после этого следили за ними день и ночь вплоть до самого возвращения в порт.

Тем временем британский конвой, несмотря на воздушные атаки, продолжал движение. Как только было получено сообщение о присутствии итальянского флота, английская сторона начала выказывать нерешительность. Поток радиограмм полился между различными штабами. Английское командование понимало, что если не удастся задержать итальянский флот, операция закончится катастрофой. По этой причине конвой немедленно повернул назад, а в течение ночи на итальянские корабли обрушились яростные атаки торпедоносцев, которые были благополучно отбиты.

На рассвете 15 июня были проведены еще 4 атаки торпедоносцев, пилоты отважно пытались любой ценой задержать итальянцев. В 5.15 крейсер «Тренто» получил попадание торпедой в среднюю часть, потерял ход и запылал. Как только командующий английским конвоем адмирал Вайэн получил эту новость, он решил, что итальянское соединение начнет отход. Поэтому около 6.00 конвой снова повернул к Мальте. Однако адмирал Иакино, оставив на помощь «Тренто» 3 эсминца, продолжал без остановок двигаться навстречу врагу.

В этот момент ВВС союзников предприняли ряд координированных атак торпедоносцев и «Либерейторов» Последние впервые появились на Средиземном море, и их методика высотных бомбардировок не была известна итальянцам. Корабли Иакино были заняты отражением атак торпедоносцев, в результате одна бомба попала в носовую башню «Литторио». Башня выдержала, не получив никаких повреждений, и линкор даже не замедлил ход.

Налеты итало-германской авиации не потревожили всерьез английский конвой. Единственной потерей оказался эсминец «Хэсти», потопленный подводной лодкой. Вдобавок ночью крейсер «Ньюкасл» был поврежден германским торпедным катером с Крита. Сравнительная сила двух эскадр осталась той же, какой была накануне. Однако пилоты союзников сообщили британскому адмиралу, что в ходе последней атаки серьезно повредили «Литторио» и еще несколько итальянских кораблей. Поэтому конвой продолжал двигаться к Мальте в уверенности, что итальянский флот не в состоянии помешать ему.

Естественно, адмирал Вайэн был страшно удивлен) когда его разведывательные самолеты около 10.30 передали, что итальянское соединение все еще угрожающе двигается в его сторону. Поэтому он совершил то, что Эттли в Палате Общин элегантно назвал «маневром уклонения». Пройдя горнило двух боев в заливе Сирт, адмирал Вайэн не был расположен рисковать в третий раз, и все его соединение немедленно легло на обратный курс в Александрию.

Вообще-то итальянский флот мог бы перехватить уходящий конвой только на рассвете 16 июня, возле самых берегов Египта. Тем не менее, адмирал Иакино приказал двигаться на восток, пока не стало ясно, что англичане окончательно решили вернуться назад. 15 июня в 14.00, когда итальянская группа достигла меридиана Аполлонии, Супермарина приказала прекратить преследование, однако эскадра должна была патрулировать у берегов Греции, чтобы помешать англичанам опять повернуть к Мальте. Но адмирал Вайэн продолжал без остановок отходить к Александрии, куда и прибыл после полудня 16 июня.

Тем временем авиация и подводные лодки обоих флотов продолжали свои атаки. «Тренто», стоявший без хода после попадания авиаторпеды, получил попадание еще одной торпедой, на этот раз с подводной лодки. Через несколько минут он затонул, унеся на дно половину экипажа. Самолеты Оси, в свою очередь, потопили эсминцы «Эйрдейл» и «Нестор» и повредили крейсера «Аретуза» и «Бирмингем». Получили попадания и несколько мелких кораблей. В 23.30 15 июня итальянское соединение подверглось особенно яростной атаке торпедоносцев, и «Литторио» получил торпедное попадание в носовую часть. Повреждения оказались малы, и линкор даже не потерял скорости. В это же время германская субмарина потопила британский крейсер «Хермайона».

Таким образом, атаки против Александрийского конвоя завершились полным успехом итальянского флота. Большой британский конвой был вынужден бесславно вернуться в исходный пункт, даже не встретившись с противником. Это решение было принято исключительно под влиянием угрозы, которую представляли итальянские корабли. Припасы, которые с таким нетерпением ожидали на Мальте, так и не преодолели порог центрального Средиземноморья. Гибель «Тренто» и повреждение «Литторио» стали ничтожной платой за такой успех.

Более того, по сравнению с этими потерями, конвой пострадал гораздо сильнее. Англичане потеряли грузовое судно «Бутан», крейсер «Хермайона», эсминцы «Эйрдейл», «Нестор», «Хэсти». Были повреждены крейсера «Ньюкасл», «Бирмингем», «Аретуза», суда снабжения «Сити оф Калькутта» и «Потаро» и несколько мелких кораблей.

Бой у Пантеллерии

Пока описанные выше бои разыгрывались в восточном Средиземноморье, конвой из Великобритании прошел Гибралтарский пролив ночью 12 июня. К нему присоединилась Гибралтарская эскадра, и теперь он состоял из следующих групп:

— конвой: 6 грузовых судов — «Бэрдван», «Чант», «Танимбар», «Труалюс», «Орари», «Кентукки» (американский танкер)

— эскорт: крейсер ПВО «Каир»; эсминцы «Бедуин», «Партридж», «Марн», Матчлесс», «Куявек», «Блэнкни», «Бэдсуорт», «Итюриэл», «Икарус», «Эскапейд»; эскадренные тральщики «Гебе», «Спиди», «Рай», «Хит» и 6 сторожевых катеров

— прикрытие: линкор «Малайя»; авианосцы «Аргус», «Игл»; крейсера «Кения», «Ливерпуль», «Харибдис»; 8 эсминцев

— минный заградитель «Уэлшмен»; он сначала оставался с конвоем, а потом пошел на Мальту самостоятельно

— танкер «Браун Рейнджер» и 2 корвета для заправки мелких кораблей

Вечером 13 июня группа торпедоносцев, базирующихся на Сардинию, вылетела для атаки конвоя, но вернулась, не обнаружив его. В то же время поступило сообщение, что 2 крейсера отделились от конвоя и вышли вперед, как бы намереваясь действовать в качестве авангарда. По этой причине 7-я дивизия крейсеров немедленно вышла из Кальяри, чтобы перехватить эти крейсера севернее Туниса. Когда стало известно, что дичь вернулась в стаю, 7-я дивизия получила приказ идти в Палермо и ожидать дальнейших распоряжений.

Ночью 14 июня итальянские подводные лодки «Уаршиек» и «Гиада» установили контакт с британским соединением. Первая атаковала конвой в 1.58 и наблюдала взрывы 2 торпед. «Гиада», действуя на поверхности, смогла присоединиться к группе кораблей, остановившихся для дозаправки и в 4.50 выпустила торпеды в самый крупный из них — возможно, «Браун Рейнджер» — и тоже видела взрывы 2 торпед. На следующее утро разведывательные самолеты заметили танкер и в течение долгого времени следили за ним. Танкер, очевидно, поврежденный, медленно шел назад в базу в сопровождении 2 корветов. Британские донесения, однако, ничего не говорят об этом бое.

В течение всего дня 14 июня британское соединение к югу от Сардинии подверглось серии атак 50 итальянских торпедоносцев, 61 бомбардировщика и 81 истребителя. В атаках участвовали также 40 германских самолетов. По английским отчетам, успешной была только одна атака торпедоносцев, потопивших грузовое судно «Танимбар» и повредивших крейсер «Ливерпуль». Последний во время буксировки его эсминцем в базу после полудня был атакован 26 бомбардировщиками и 8 торпедоносцами, но новых повреждений не получил. Вечером возле Бизерты главные силы британского соединения, как обычно, повернули назад, а конвой направился к мысу Бон в сопровождении собственного эскорта. «Уэлшмен» пошел вперед на полной скорости.

В 21.30 7-я дивизия вышла из Палермо с приказом перехватить англичан на рассвете южнее Пантеллерии. Их курс был достаточно точно вычислен ранее. Выход 7 дивизии не остался незамеченным противником, который узнал об этом в 23.15. Однако англичане решили, что это соединение намерено атаковать конвой следующим утром в зоне, доступной для атак самолетов с Мальты. В течение ночи 3 эскадры итальянских торпедных катеров должны были патрулировать в районе мыса Бон, но сильное волнение вынудило их вернуться, не дойдя до намеченной зоны патрулирования. Поэтому британское соединение беспрепятственно прошло Сицилийским проливом, хотя возле Рас Мустафы оно обстреляло и торпедировало сидящий на мели корпус «Хэйвока», ошибочно приняв его за 2 итальянских корабля.

На рассвете 15 июня, точно в месте, вычисленном Супермариной, и точно в предсказанное время, 7-я дивизия, состоявшая из крейсеров «Эугенио ди Савойя» и «Монтекукколи» и эсминцев «Аскари», «Ориани», «Премуда», «Вивальди», «Малочелло», под командованием адмирала Да Зара, заметила британский конвой. Незадолго до этого времени разведывательный самолет с Мальты сообщил о присутствии итальянских кораблей британскому командиру — капитану 1 ранга Харди. Поэтому, хотя абсолютной неожиданности не было достигнуто, относительной итальянцы все-таки добились. Англичане не считались с возможностью противодействия итальянского флота в этом районе. Вскоре после 5.40 7-я дивизия открыла огонь, и начался так называемый «Бой у Пантеллерии».

7-я дивизия избрала такой агрессивный метод атаки, что накрыла англичан уже вторым залпом — как они сами признают. Англичане растерялись и не открывали ответного огня еще 3 минуты. Итальянские корабли и разведывательный самолет считали, что в состав английской группы входит крейсер типа «Саутгемптон» и крейсер «Каир». Англичане это наотрез отрицают. Такое расхождение в данных остается до сих пор неустраненным.

Англичане оказались в крайне опасном положении, потому что им противостояли 152-мм орудия итальянских крейсеров, тогда как «Каир» имел всего 8 — 102-мм. С другой стороны, большое количество кораблей, которое имели англичане, было серьезным фактором в их пользу, учитывая прочие обстоятельства. Как только итальянские корабли открыли огонь, английские торговые суда, тральщики и катера повернули в сторону побережья Туниса под прикрытием 4 эсминцев флотилии «Блэнкни». «Каир» и 5 эсминцев флотилии «Бедуина» расположились между итальянцами и отходящим конвоем, двигаясь параллельным курсом на юг. Чтобы парировать этот маневр, адмирал Да Зара отделил «Вивальди» и «Малочелло» и послал их атаковать торговые суда. Английский рапорт говорит, что прежде чем суда конвоя скрылись в дымзавесе, немедленно поставленной эсминцами, они попали под очень точный огонь итальянцев. Но на этом рапорт обрывается. Итальянский рапорт говорит, что по крайней мере одно судно несомненно получило много попаданий, потеряло ход и остановилось, сильно дымя. «Вивальди» и «Малочелло» энергично выполнили свою атаку, хотя эсминцы флотилии «Блэнкни» быстро пошли в контратаку. Последовал долгий бой, совершенно независимый от главного столкновения. В ходе этого боя 2 итальянских эсминца добились нескольких попаданий в корабли противника. Однако в 6.20 «Вивальди» получил попадание в котельное отделение, потерял ход и загорелся. Это был критический момент, так как 4 вражеских эсминца быстро приближались, ведя жаркий огонь. «Вивальди» стоял на месте, продолжая отстреливаться. «Малочелло» маневрировал вокруг поврежденного товарища, полный решимости заставить врага заплатить как можно дороже. Но ближе к 7.00 англичане неожиданно развернулись и ушли, хотя ситуация для них была исключительно благоприятной. Как позднее стало известно, британские эсминцы получили приказ срочно идти на помощь группе «Каира». Используя преимущество неожиданной передышки, «Вивальди» сумел отремонтировать одну турбину и медленно пошел к Пантеллерии в сопровождении «Малочелло».

В это время шел яростный бой между главными силами. Эсминцы группы «Бедуина» провели торпедную атаку, отважно подойдя на расстояние 4000 метров. Однако итальянские крейсера точным и сильным огнем вынудили противника повернуть назад под прикрытие дымзавесы и добились нескольких попаданий, имевших серьезные последствия. Английский рапорт говорит, что на лидере флотилии — «Бедуине» — надстройка была разнесена на куски, а сам корабль потерял ход, и на нем начался сильный пожар. То же самое случилось с «Партриджем». «Каир» получил несколько попаданий, но ни одно не причинило серьезных повреждений. В это же время «Эугенио» тоже получил попадание, однако последствия ограничились осколочными царапинами.

Бой продолжался с прежней яростью. «Каир», видя, что ситуация продолжает ухудшаться, отозвал на поддержку 4 эсминца флотилии «Блэнкни». Тем временем 7-я дивизия вышла в голову противнику, чтобы обойти его с юга. Но в 6.45 группа «Каира» начала отход на северо-запад под прикрытием дымзавесы. Из-за сильного дыма итальянцы не сразу заметили этот маневр. В результате 7-я дивизия только в 7.30 начала преследование после некоторого замешательства. Расстояние между противниками значительно выросло, стрельба стала спорадической, так как англичане были почти не видны за своей дымзавесой. Так закончилась первая фаза боя.

Тем временем, в 6.59 пришло известие об опасном положении «Вивальди» и «Малочелло». Адмирал Да Зара, не колеблясь, отправил 3 своих оставшихся эсминца на помощь. Поэтому ему пришлось далее вести бой только с крейсерами «Эугенио» и «Монтекукколи». Энергичная атака британских эсминцев поставила бы его сейчас в трудное положение, но тактика англичан во второй фазе боя была строго оборонительной и имела целью выигрыш времени. Ожидая вмешательства самолетов с Мальты, которые вынудили бы итальянские корабли прекратить бой, группа «Каира» ограничилась кружением вокруг собственной дымзавесы, следя за итальянскими крейсерами с помощью радара и удерживаясь на максимально возможном расстоянии. Итальянцы, в свою очередь, также двигались по краю дымзавесы, не собираясь приближаться к Мальте и открывая огонь по каждой замеченной цели.

Во время этой фазы, в 7.17 итальянский залп попал в корабль, который они опознали как крейсер типа «Саутгемптон». Эсминец немедленно прикрыл его дымзавесой, но несколько мгновений спустя с итальянских кораблей увидели сильный взрыв позади дымзавесы. 2 итальянских разведывательных самолета, которые в этот момент находились над вражеской эскадрой, сообщили, что видели, как взорвался и затонул крейсер типа «Саутгемптон». При данных обстоятельствах, конечно, нельзя считать опознание корабля безупречным. Тем не менее, крайне трудно согласовать показания столь многих свидетелей об этом эпизоде с тем фактом, что английский рапорт полностью умалчивает о нем. В 7.40 в машинное отделение «Каира» попал снаряд, который хотя не взорвался. Однако этот отсек все равно был затоплен. Английский рапорт так говорит об этом происшествии: «Если бы снаряд взорвался, то, вероятнее всего, корабль вышел бы из строя». Во время этой фазы боя «Монтекукколи» тоже получил попадание, но дело ограничилось незначительными осколочными повреждениями.

Тем временем, итало-германская авиация начала атаки судов конвоя, двигавшихся врассыпную к берегу Туниса и оставшихся без эскорта. Поэтому самолеты Оси смогли атаковать суда без помех, и в 7.10 бомбардировщики потопили «Чант» и повредили танкер «Кентукки». Однако адмирал Да Зара не получил сообщений о месте конвоя и его состоянии ни от бомбардировщиков, ни от итальянских разведывательных самолетов. Последние к этому времени были полностью уничтожены истребителями с Мальты. После 8.00, когда неприятель окончательно исчез за дымзавесой, командир эскадры обнаружил, что не имеет абсолютно никакой информации, позволяющей продолжать бой. Некоторые признаки дали основание заподозрить, что англичане все еще пытаются прорваться на Мальту, пройдя дальше к северу — южнее Пантеллерии, между островом и минным полем, находившимся к востоку от района боя. Поэтому в 8.14 адмирал Да Зара взял курс на эту брешь, обходя с востока длинное минное поле. Так началась третья фаза боя.

Сегодня мы знаем, что группа «Каира», обеспокоенная воздушными атаками беззащитных судов конвоя, пошла к тунисскому берегу, чтобы перегруппироваться. В 9.00, узнав, что проход к югу от минного поля больше не прикрывается итальянскими крейсерами, англичане снова пошли на Мальту первоначальным курсом. Однако теперь скорость конвоя снижал «Кентукки», который приходилось буксировать. «Партридж», погасивший свои пожары, взял на буксир «Бедуин», потерявший надстройки. В 10.20 тральщик взял на буксир поврежденный во время новой воздушной атаки «Бэрдван». Поэтому британский командующий решил поспешить на Мальту с 2 уцелевшими торговыми судами, оставив поврежденные позади под прикрытием эсминца и 2 тральщиков.

В это время «Эугенио» и «Монтекукколи» были атакованы торпедоносцами, но уклонились от всех торпед. Пожары на «Вивальди» постепенно удалось взять под контроль, поэтому «Аскари» и «Ориани» смогли присоединиться к крейсерам. Уцелевшая машина «Вивальди» снова отказала, и «Премуда» взял его на буксир. Эсминец был в крайне опасном положении, так как начались атаки бомбардировщиков и торпедоносцев с Мальты, однако новых повреждений он не получил и благополучно добрался до порта под прикрытием «Малочелло».

К 11.00 7-я дивизия прибыла к упомянутому проходу южнее Пантеллерии. Не обнаружив там британских судов, итальянцы пошли на юго-запад. Примерно через час они заметили на горизонте дым 3 горящих судов — возможно, «Бэрдвана», «Кентукки» и «Чанта». Прибыв на место, итальянцы увидели плавающие обломки, поврежденные суда и их прикрытие. Адмирал Да Зара не имел никакой информации от своих самолетов и не знал, уничтожили они остальные суда, или, что было менее вероятно, те отошли за мыс Бон по направлению к Гибралтару. Поэтому он решил потопить те корабли, которые обнаружил. Сегодня мы знаем, что британский конвой находился за горизонтом на юго-востоке. Похоже, что капитан 1 ранга Харди, узнав о появлении итальянских крейсеров, приказал кораблям прикрытия, остававшимся с поврежденными судами, на полной скорости идти к Мальте, а сам отправил «Каир» и 3 эсминца навстречу.

Не зная об этих маневрах, 7-я дивизия крейсировала некоторое время в районе боя, обстреливая все цели, которые обнаруживала. Танкер «Кентукки» имел лишь небольшой пожар. Но несколько снарядов с «Монтекукколи» и торпеда «Ориани» заставили его взорваться, выбросив колоссальный фонтан огня. Вскоре после этого он затонул. Второе судно было уничтожено артогнем эсминцев. Третье судно взорвал собственный экипаж, чтобы его не захватили подошедшие итальянцы. Вероятно, оно везло боеприпасы, так как взорвалось со страшным грохотом, а столб дыма поднялся на несколько сотен метров.

Судьба этих 3 судов стала предметом новых разногласий между донесениями противников о бое. Согласно английским отчетам, в это время там находились только 2 судна — «Бэрдван» и «Кентукки». Третьим судном мог быть «Чант», по поводу которого капитан 1 ранга Харди ошибочно решил, что он был потоплен во время первой воздушной атаки. Вдобавок тот же рапорт относит потопление «Бэрдвана» и «Кентукки» на счет авиации, хотя на самом деле они были потоплены артогнем итальянских кораблей.

После этой успешной охоты итальянцы заметили 2 эсминца и открыли по ним огонь. Это были поврежденный «Бедуин» и «Партридж», который, несмотря на приказ с «Каира», продолжал буксировать своего товарища к мысу Бон. «Партридж» немедленно отдал буксир и начал уходить на большой скорости. Итальянские корабли сделали несколько выстрелов по «Бедуину», однако, видя, что он и так уже тонет, перенесли огонь на «Партридж». Вскоре после этого итальянский торпедоносец попал торпедой в «Бедуин», который наконец затонул. 7-я дивизия погналась за «Партриджем» более получаса, но эсминец развил скорость больше, чем итальянские корабли, хотя англичане говорят обратное, и сумел выйти за пределы дальнобойности итальянских орудий. В 14.25, когда на итальянцев обрушились английские бомбардировщики, он скрылся за мысом Бон.

Тем временем, адмирал Да Зара получил приказ Супермарины прибыть в район Трапани к 21.00. Он по-прежнему не знал позиции уцелевших британских судов и за долгое время боя израсходовал большую часть боеприпасов. В течение всего боя 7-я дивизия, несмотря на заранее разработанный план и собственные неоднократные запросы, оставалась без воздушного прикрытия. При таких обстоятельствах вряд ли было разумно приближаться к Мальте. Поэтому в 14.40, прекратив преследование «Партриджа» и отбив воздушную атаку, итальянцы взяли курс домой. В 15.56 прибыло долгожданное истребительное сопровождение и помогло отразить атаку английских торпедоносцев, которая началась буквально через несколько минут.

После полудня уцелевшие британские корабли подверглись повторным атакам итальянских и германских самолетов. Однако результата эти атаки не дали из-за противодействия истребителей с Мальты. С другой стороны морской бой, вызвал задержку прибытия конвоя на Мальту на несколько часов, и конвой пришел к цели глубокой ночью. Сбившись с курса в темноте, он попал на итальянское минное поле. Эсминец «Куявек» и дрифтер «Джастфидд» затонули, эсминцы «Икарус», «Бэдсуорт», «Матчлесс», «Итюриэл», тральщик «Гебе» и судно снабжения «Орари» были серьезно повреждены. Из всех торговых судов только «Труалюс» достиг Мальты невредимым.

Вечером 16 июня «Уэлшмен», «Каир» и 4 эсминца, которые еще могли двигаться, вышли с Мальты в Гибралтар. Из-за сильного волнения итальянские торпедные катера не патрулировали в районе мыса Бон. Однако на следующее утро англичане были обнаружены разведывательным самолетом, и были безуспешно атакованы 56 итальянскими и германскими самолетами. «Уэлшмен», который шел вдоль тунисского берега был безрезультатно обстрелян французскими батареями с мыса Бон.

Тем временем, Супермарина выслала в район боя госпитальное судно и несколько мелких кораблей. Поиски продолжались 2 дня, и было спасено 217 англичан. Следует сказать еще немного о бое у Пантеллерии. Не вдаваясь в детали, ясно, что во время первой фазы решительные действия и превосходящая огневая мощь итальянской эскадры рассеяли конвой и вынудили группу «Каира» отойти со значительными повреждениями. Совершенно логично, что во второй фазе 2 итальянских крейсера, лишившиеся сопровождения, не должны были гнаться за «Каиром» сквозь дымзавесу. Менее удачным был поворот крейсеров на север в третьей фазе, хотя этот курс был выбран на основе разумного предположения. Однако именно он помешал развить первоначальный успех. Во время последней фазы итальянские корабли не смогли восстановить контакт с группой «Каира», которая находилась за горизонтом. Неумение использовать преимущества ситуации и неспособность сразу заметить 2 отставших вражеских эсминца в основном явились результатом отсутствия авиаразведки. С другой стороны, отозвав флотилию «Блэнкни», англичане потеряли возможность уничтожить хотя бы «Вивальди», а возможно и «Малочелло». Они также не использовали возможность атаковать торпедами итальянские крейсера во время второй фазы боя, когда те остались без сопровождения эсминцев.

Следует отметить, что ни артогонь, ни воздушные атаки сами по себе не привели к немедленному потоплению британских судов. Наоборот, их гибель стала результатом постепенного накопления повреждений, а действия кораблей и самолетов Оси были абсолютно нескоординированы. В этой связи британский рапорт отмечает, что по крайней мере 2 судна — «Бэрдван» и «Кентукки» — «без противодействия итальянских кораблей достигли бы своей цели». Маршал Кессельринг также официально признал факт, что успех воздушных атак был результатом отсутствия прикрытия и развала конвоя. Бой у Пантеллерии был типичным примером современной морской войны, когда действия кораблей и самолетов сами по себе имеют ограниченную ценность. Но в совокупности они значительно повышали эффективность действия другого рода оружия, хотя координация отсутствовала.

В любом случае, общий урон, нанесенный кораблями, самолетами и минами, привел к настоящей катастрофе для англичан. В целом, не считая результаты воздушных атак 14 июня, английские донесения показывают, что 3 из 5 торговых судов были потоплены, 1 тяжело повреждено; из 9 эсминцев 2 были потоплены, 5 серьезно повреждены. Хотя «Каир» избег гибели от неразорвавшегося снаряда, он все равно получил значительные повреждения. Прямо или косвенно действия 7-й дивизии были причиной этих потерь. С итальянской стороны единственными серьезными повреждениями были последствия пожара на «Вивальди».

Общие результаты операций середины июня можно считать серьезной победой итальянцев, в частности итальянского флота. Крупномасштабная операция, затеянная англичанами, потребовавшая значительных усилий и большого числа кораблей и самолетов, завершилась полным провалом. Из 16 судов, отправленных на Мальту, только 1 достигло цели благополучно и еще 1 прибыло в порт серьезно поврежденным. Они не смогли значительно улучшить отчаянное положение острова, хотя именно эту цель ставили англичане, начиная операцию. Действия итальянского флота вынудили основной конвой повернуть назад и почти уничтожили другой.

Нет никаких сомнений, что комбинированные действия итальянских кораблей и самолетов нанесли англичанам более серьезные потери, чем понес итальянский флот. Учитывая столкновения на востоке и западе, англичане потеряли «Хермайону», итальянцы — «Тренто». Торпедное попадание в «Литторио» уравновешивалось повреждением «Ньюкасла». Пожар на «Вивальди» был аналогичен пожару на «Партридже». Но кроме этих взаимных потерь, у англичан были потоплены 5 эсминцев, 5 торговых судов и 1 дрифтер; повреждены крейсера «Ливерпуль», «Бирмингем», «Каир», «Аретуза», около 10 эсминцев и 3 торговых судна.

Глава IX.

Вторая битва конвоев

Топливная трагедия

Перед тем, как приступить к описанию событий лета 1942 года, следует на минуту остановиться на топливной проблеме, серьезность которой с лета 1941 года серьезно возросла. Она сильно ударила по действиям итальянского флота. Читатель должен вспомнить, что перед войной флот планировал ежемесячный расход на уровне 200000 тонн. Это обеспечивало полную свободу действий на море. Однако новые поступления были мизерными, и ограничения, которые быстро возрастали, вынудили флот сократить эту цифру вдвое. Поэтому на переговорах с Германией фигурировали поставки 100000 тонн в месяц, чтобы пополнить истощенные к концу лета 1941 года итальянские запасы. На самом же деле, несмотря на соглашение с Германией и продолжающееся давление Супермарины, поставки топлива всегда были меньше необходимого минимума. А частенько — значительно меньше. Немцы позволяли этому тянуться и дальше, хотя теперь знали, что итальянский флот полностью зависит от их поставок топлива и что срыв поставок или даже небольшая задержка ограничивают возможности его действий.

На поставки топлива влиял сложный комплекс причин. События на русском фронте; бомбежки нефтяных скважин; требования германских вооруженных сил; нарушения железнодорожных линий между Италией и Румынией; нехватка цистерн… Но самой главной причиной была скупость германских чиновников, отвечавших за распределение запасов нефти. Германские верха состояли из сухопутных стратегов, занятых проблемами русского фронта и не понимавших важности морских действий на Средиземноморье для ведения войны в целом. Находившиеся ниже на иерархической лестнице региональные командиры еще меньше сознавали жизненную важность таких поставок. Поэтому, когда итальянцы требовали сто тысяч тонн, Берлин выделял семьдесят, а в результате прибывали только пятьдесят.

Скудость поставок усугублялась их нерегулярностью. Задержки были совершенно непредсказуемы. В результате Супермарина не могла вести планирование, исходя из названной даты прибытия, и была вынуждена действовать наугад, что еще больше осложняло действия. Не раз и не два выходило так, что груз топлива задерживался, и это в большей или меньшей степени парализовало деятельность флота. Естественно, такая полная неопределенность отражалась на оперативном планировании и характере принимаемых решений.

Наконец, необходимо помнить, что мало иметь в своем распоряжении определенное количество топлива. Топливо следует распределить по портам, обеспечивающим проведение операций, и каждый порт должен иметь количество, необходимое для действий кораблей, базирующихся в нем. Итальянский флот имел несколько сотен нефтехранилищ, распределенных по 32 портам. Однако в период самой острой нехватки топлива его запасы были распределены крайне неравномерно. В результате иногда приходилось переводить корабли в другой порт только для того, чтобы они получили возможность заправиться. В противном случае приходилось перевозить топливо, рискуя потерять танкер, во время таких перевозок.

Несмотря на соглашение с Германией, подписанное в Мерано, итальянский флот получил только 38810 тонн нефти во втором квартале 1941 года. Поэтому пришлось ввести новые ограничения на передвижения кораблей. В первом квартале расход топлива составил 348230 тонн, во втором он был сокращен до 279327 тонн, а в третьем — до 266865 тонн. Последняя цифра означала месячный расход менее 90000 тонн. Сокращать дальше было просто некуда — разве что вообще прекратив деятельность флота. Несмотря на все требования, летом поступило только 64703 тонны нефти, а тем временем кончились даже довоенные запасы. В результате сокращения запасов топлива действия флота почти на 2 месяца, начиная с конца сентября, практически остановились. Это сказалось во время Первой битвы конвоев, когда флоту особенно требовалась полная свобода действий.

К середине октября ситуация стала настолько серьезной, что адмирал Вейхольд, германский офицер связи при Супермарине, 23 октября отправил в Берлин пространный рапорт, где среди всего прочего говорил:

«Итальянский флот получил из Германии 201000 топлива, что составило менее половины согласованной в Мерано цифры 410000 тонн. В нефтехранилищах итальянского флота осталось лишь 20000 — 30000 тонн. Средний месячный расход не может быть менее 100000 тонн; иначе это роковым образом скажется на ходе операций. Проблема топлива стала оперативной проблемой, если говорить о ведении войны».

Адмирал Вейхольд завершал свое донесение в Берлин следующими тяжелыми словами: «Наступил последний возможный момент для вмешательства… Следует найти решение. Я знаю положение итальянских вооруженных сил, и это вынудило меня писать столь серьезно. Этот рапорт следует считать последним предупреждением». Следует помнить, что, хотя 23 октября имелось 30000 тонн нефти, сотни цистерн в каждых двух портах из трех стояли пустыми. Сохранившихся запасов хватило бы только для заправки кораблей Линейного Флота.

Усилия Супермарины и Вейхольда плюс прямые переговоры в Риме между командованием флота и германским министром ресурсов доктором Клодиусом принесли некоторые результаты. Поступившее к концу ноября топливо помогло частично преодолеть трудности. Это топливо позволило флоту предпринять ряд операций, которые принесли победу в Первой битве конвоев. Однако положение улучшилось лишь временно и ненамного. В четвертом квартале 1941 года поступило 150361 тонна топлива. Это составляло половину необходимого минимума. Поэтому проблема топлива висела, как топор, над всеми действиями итальянского флота. Трудности усугублялись тем, что начался новый период перебоев в поставках. В первом квартале 1942 года поступило лишь 126634 тонны топлива. Поэтому флоту приходилось все больше и больше ограничивать свои действия. Следует отметить, что именно нехватка топлива помешала в полной мере использовать господство на море, захваченное в начале 1942 года.

В первые 3 месяца 1942 года атакующий потенциал Мальты был подавлен, что позволило ливийским конвоям, количество которых было велико как никогда, обходиться меньшим числом эскортных кораблей. Крупные корабли для прикрытия конвоев вообще не привлекались. Это позволило сэкономить много драгоценного топлива. Естественно, никаких других операций крупного размаха предпринять было нельзя. В результате во Втором бою в заливе Сирт приняли участие лишь немногие итальянские корабли. В первом квартале 1942 года в результате этих мер расход топлива оказался меньше, чем в предыдущем (180371 тонна), однако даже он был на 50000 тонн больше поступлений. В апреле началась новая исключительно тяжелая фаза кризиса, когда все резервы топлива оказались полностью исчерпаны.

Автор хорошо помнит то время. По вечерам он докладывал адмиралу Вароли Пиацца, начальнику отдела военного планирования Супермарины, о положении с топливом. Общий запас ежедневно сокращался. 50000 тонн — 40000 тонн — 25000 тонн… 9 апреля в Таранто осталось всего 2400 тонн, а кораблям флота для заправки своих цистерн не хватало 5000 тонн. Наступил вечер, когда адмирал крикнул: «Смотрите!» Объяснять что-либо не требовалось. Во всех нефтехранилищах Италии осталось только 14000 тонн, или, попросту говоря, ничего. Ведь эта нефть была просто ни на что не годным осадком на дне сотен цистерн. Поэтому в апреле пришлось планировать операции, исходя из смехотворной цифры расхода — 30000 тонн нефти. Более того, немцы уже заявили, что в мае итальянский флот может рассчитывать на поступление всего 45000 тонн, причем поставки начнутся только в середине месяца. С этого момента проблема с топливом стала топливной трагедией. Теперь флоту пришлось в своих действиях исходить не из ситуации на море или оперативных возможностей кораблей, а из имеющегося на этот день запаса нефти.

Поэтому в конце апреля корабли итальянского флота могли рассчитывать только на то топливо, которое имелось у них на борту. Если бы флоту пришлось выйти в море для решения какой-то совершенно неотложной задачи, по возвращению он не смог бы заправиться. В те дни Супермарина пребывала в постоянной тревоге, с содроганием следя за вражеской активностью. Ответственность была поистине ужасной. Должен ли флот выходить? Что произойдет в результате? Над Супермариной постоянно витал кошмар — британский флот начинает крупную операцию, которой обязательно нужно противодействовать, а итальянский флот не в состоянии даже покинуть порты! Решение принимало командование флота — автор видел много таких случаев — и каждый раз разыгрывалась настоящая драма.

Несмотря на все попытки экономить, абсолютно необходимые ливийские конвои продолжали поглощать больше топлива, чем поступало в Италию. Остановить проводку этих конвоев значило вызвать непредсказуемые последствия. Все переходы были сведены к минимуму, цистерны кораблей, стоящих в ремонте, пришлось опорожнить, и все-таки нормальный запас топлива почти на всех кораблях был уменьшен до 2/3 полного. Супермарине пришлось пойти на такое ограничение оперативных возможностей.

Но даже это не спасло положение. Хотя во втором квартале 1942 года прибыло 158764 тонны нефти, что было больше, чем в первом, за этот же квартал было израсходовано 178933 тонны. Но летом 1942 года, в самый критический период наступления итало-германских войск на Александрию, жизненно важно было наладить бесперебойное поступление припасов в требуемых количествах. В такой момент появление итальянского флота в восточном Средиземноморье могло привести к решающему успеху броска на Суэц. Однако для отправки ливийских конвоев приходилось осушать топливные цистерны крейсеров и линкоров. У итальянцев осталась последняя возможность заправить свои корабли — пустить кровь их экипажам!

Начиная с середины 1942 года, полное отсутствие нефти окончательно парализовало действия итальянских линкоров, которые так и не сумели принять участие в июньских боях. Чтобы сократить разрыв между поступлением и расходом нефти, флот был вынужден ликвидировать запасы, предназначенные для линкоров «Дуилио» и «Дориа» («Чезаре» был выведен из состава действующего флота после случая с «Кавуром» в Таранто. Выяснилось, что требуется новая модернизация этих двух линкоров, но приступать к ней в сложившейся обстановке было немыслимо). Так как оставалось не ясно, сколько времени они простоят без топлива, и требовалось пополнить экипажи эскортных кораблей свежими силами, то в конце декабря «Дориа» и «Дуилио» были временно выведены в резерв, а большая часть их экипажей была разбросана по другим кораблям. В результате основное ядро итальянского флота сократилось до 2 линкоров — «Литторио» и «Витторио Венето», к которым немного позднее присоединился «Рома». Однако последний до мая 1943 года не вошел в состав действующего флота.

Хотя все передвижения главных сил флота были сведены к абсолютному минимуму, было невозможно ограничивать действия легких сил и конвоев, ведь война продолжалась! А для них требовалось 175000 тонн нефти каждый квартал, пока шли бои в Африке. Следует добавить, что прибывшее позднее топливо облегчило ситуацию, но все же поступления никогда не превышали среднего расхода. Поэтому с дефицитом приходилось бороться, забирая топливо с поврежденных и поэтому небоеспособных кораблей. Во втором квартале 1943 года впервые с начала войны итальянский флот получил 195171 тонну нефти за квартал. Так как война в Африке завершилась и соответственно отпала необходимость проводки многочисленных конвоев, этого количества оказалось более чем достаточно для удовлетворения потребностей самого флота. Однако положение с топливом улучшилось слишком поздно.

Мы описали топливную проблему несколькими штрихами, но теперь легче понять, в каком положении находился итальянский флот с лета 1941 года до перемирия. Образно говоря, флот был вынужден драться одной рукой, слепым ночью и близоруким днем из-за слабой воздушной поддержки, отсутствия радара и провалов авиаразведки. Теперь у него вдобавок оказались связаны ноги — вследствие нехватки топлива. Все попытки разрешить неразрешимую задачу сводились к ограничениям, которые влекли за собой потери в кораблях. И тем грузом, который уравновешивал нехватку топлива, была только кровь, итальянских моряков, обильно лившаяся, когда кончалась нефть.

Мираж пирамид

После всего сказанного выше просто нет необходимости описывать действия, служившие фоном для основных операций. Например, в первом квартале 1942 года крейсер «Бари» проводил обстрелы побережья Черногории по просьбе армейского командования. После того как были отбиты сначала Бенгази, а потом Тобрук, флоту опять пришлось создавать береговую оборону, портовые сооружения и службы на побережье Киренаики. Все это потребовало посылки большого количества оружия, техники и всевозможных припасов. Личный состав, в прошлом месяце перевезенный в Триполи, был немедленно возвращен в Бенгази и, несмотря на дополнительные разрушения, причиненные англичанами, сумел ввести порт в действие всего за 5 дней. Чтобы восстановить порт Тобрук после полутора лет вражеской оккупации, из Италии немедленно была послана группа из 247 специалистов. Однако посыльное судно «Диана», на котором они следовали, было потоплено подводной лодкой возле берегов Киренаики, и половина группы погибла.

Другой серьезной потерей стал крейсер «Банде Нере». Следуя из Мессины в Специю, чтобы отремонтировать повреждения, полученные во время шторма 23 марта, крейсер 1 апреля был торпедирован возле Стромболи подводной лодкой. Он затонул вместе с половиной экипажа. Но британские подводные лодки дорого заплатили за свои успехи. В первом квартале 1942 года англичане потеряли 10 подводных лодок против 7 итальянских. Как уже говорилось, 4 из этих 10 погибли вокруг Мальты. Остальными были «Олимпус», «Трайэмф» и «Эрдж», погибшие на итальянских минах; «Апхолдер» и Р-38, потопленные итальянскими кораблями; и наконец «Темпест», вынужденная подняться на поверхность после 6 часов преследования миноносцем «Чирче». Экипаж «Темпеста» попрыгал за борт, и миноносец захватил подводную лодку. Однако во время буксировки в порт трофейная лодка затонула от полученных повреждений. Также следует отметить, что после долгих переговоров с англичанами при посредничестве шведского правительства флот организовал перевозку гражданского населения Эритреи на трансатлантических лайнерах «Вулкания», «Сатурния», «Дуилио» и «Джулио Чезаре» обратно в Италию. Особо следует отметить заправку лайнеров в море с танкеров, расположенных в специально отведенных местах. Все 4 лайнера вышли в начале апреля 1942 года и вернулись в Италию без происшествий через 3 месяца. Однако один танкер — «Лукания», следовавший из Таранто в Лас Пальмас по назначенному маршруту, выдерживая график, неся все опознавательные знаки, предусмотренные соглашением с англичанами, 12 февраля был потоплен британской подводной лодкой. Еще 2 судна благополучно проследовали тем же маршрутом следующей зимой и летом.

26 мая Роммель начал наступление, которое он обещал завершить через 15 дней, не продвигаясь при этом дальше Хальфайи. Однако англичане яростно сопротивлялись, и, несмотря на обещания, Роммель продолжал свои атаки целый месяц. Бои на море продолжались. Июньские столкновения были вызваны попытками врага провести конвои на Мальту, что позволило бы острову взять под удар ливийские маршруты и таким образом затормозить наступление войск Оси. Если смотреть под таким углом, июньская битва внесла решающий вклад в победы итало-германских сухопутных сил. Можно считать простым совпадением, однако британская 8-я армия оказывала наиболее упорное сопротивление как раз в те периоды, когда англичане проводили операции на море. Сопротивление врага прекратилось одновременно с провалом морских операций.

Британский фронт в Ливии был прорван 18 июня. 21 июня пал Тобрук, находившийся в руках англичан полтора года. 23 июня был взят Соллум. Именно здесь, возле Хальфайи, предполагалось завершить наступление Роммеля, которое и так уже длилось вдвое дольше, чем планировалось вначале. II авиакорпус должен был возвращаться в Сицилию для возобновления атак против Мальты. Таков был первоначальный план, и Роммель с ним согласился. Однако генерал начал реализацию своих тайных замыслов. Он отказался остановиться на намеченном рубеже и обвинил итальянцев в желании «связать ему крылья». Завороженный близостью долины Нила и ослепленный блеском собственной славы, Роммель заявил, что, если потребуется, он будет продолжать наступление один. Он отверг необходимость немедленно высадить десант на Мальту и самоуверенно пригласил командующего итальянскими войсками генерала Бастико позавтракать в Каире. В то же время он обратился прямо к Гитлеру, чтобы устранить все дальнейшие помехи своей операции.

Гитлер в свою очередь не устоял перед соблазном разгромить британскую 8-ю армию. Такая победа открывала блестящие перспективы, а захват немцами долины Нила означал бы «гибель Англии». Поэтому, несмотря на нарушение Роммелем субординации — он подчинялся итальянскому Верховному Командованию и Муссолини и должен был обращаться через них, — фюрер 23 июня сообщил дуче, что приказал Роммелю продолжать наступление. Он убедил Муссолини, что итальянцы должны поддержать это наступление. Муссолини тоже довольно оптимистично смотрел в будущее и приказал возобновить наступление. 24 июня был взят Сиди Баррани, 28 июня — сильно укрепленный пункт Марса Матрух. Ром-мель плюнул на свои растянувшиеся линии снабжения. Он использовал трофейные припасы и продолжал стремительно двигаться на восток. Однако 1 июля, пройдя 200 километров по пустыне, Роммель был вынужден остановиться у роковых дюн Эль Аламейна. К этому моменту ход событий вроде бы оправдывал его поведение. Казалось, что через несколько дней, которые ему необходимы для приведения в порядок тылов и пополнения запасов, он возобновит наступление и, как новый Наполеон, достигнет пирамид.

В эти дни перспективы войны на Средиземноморье для Оси выглядели благоприятными, как никогда ранее. Мальта почти задохнулась в тесной блокаде; итальянский флот полностью доминировал в центральном Средиземноморье; британский флот поспешно уходил из Александрии в Красное море; итало-германские войска находились в двух десятках километров от Александрии, откуда они могли нанести удар по Среднему Востоку — сердцу Британской Империи. Решительная победа была рядом, буквально в нескольких шагах.

Но сделать эти шаги не удалось. Англичане, прижатые к стене, бросили на фронт все силы и легко отбили предпринятую Роммелем 3 июля попытку наступать. Время шло, и ситуация под Эль-Аламейном вместо улучшения становилась все более тяжелой для «Лиса пустыни». Снабжение поступало в войска, проделав длинный путь. Сначала 1000 километров через Средиземное море до Бенгази — основной базы снабжения, а затем еще 1000 километров по суше через пустыню. Линии снабжения, сухопутные и морские, были слишком растянуты, и почти по всей длине они подвергались ударам противника. В Тобруке и Марса Матрухе были спешно созданы передовые базы снабжения, но первый порт был полностью разрушен, а второй являлся просто якорной стоянкой. Так как оба этих места подвергались сильным воздушным налетам врага, их возможности были весьма скромными.

Значительно улучшить положение можно было, наладив снабжение Киренаики из Эгейского моря. Однако для этого требовалось установить надежный контроль над Восточным Средиземноморьем и перевести туда главные силы итальянского флота. Такая переброска потребовала бы решения тяжелейшей задачи по созданию баз в Греции и на Крите. Флот сумел бы решить ее, имейся в наличии достаточный запас топлива. Однако было бы совершенной глупостью перевести корабли в новые порты и оставить их там без нефти. Топлива не было, и оно не появилось, немцы даже не обещали его.

В этой связи достаточно снова привести мнение адмирала Вейхольда, который в своем послевоенном меморандуме для союзников писал: «Итальянский флот предпринял необходимые подготовительные меры, но следует помнить, что выполнение намеченного перехода и его быстрота зависели прежде всего от наличия топлива. Так как германское Верховное Командование и германский штаб РВМ оставались глухи ко всем моим просьбам увеличить поставки топлива, перевод итальянского флота так и не состоялся. Германский Генеральный Штаб смотрел на все это с полным безразличием, еще раз показав свою недооценку морской мощи для ведения войны в целом и значения Средиземноморского театра в рамках мирового конфликта».

Поэтому итальянский флот остался в Таранто, слишком далеко от места боев. В этот момент он имел решающее превосходство, но так и не сумел использовать его на восточных маршрутах и в боях за Александрию.

После того, как наступление Роммеля было остановлено возле Эль Аламейна, чаши весов поменялись местами, и итальянский флот не сумел доставить необходимое количество припасов в Африку. В июне 1942 года количество доставленных грузов оказалось самым малым за всю войну — только 34759 тонн грузов и 6760 тонн нефти были отправлены из Италии. Торпедоносцы с Мальты взяли свою пошлину — 8000 тонн и 1192 тонны соответственно. Отсюда видно, что не потери на море были причиной прекращения поступления снабжения в Африку. В первую очередь это стало результатом ничтожной отгрузки. Хотя в предыдущие 2 месяца итальянский флот обеспечил доставку огромного количества снабжения, наступление так не началось. Сам Роммель сообщил в Берлин следующие причины приостановки наступления в порядке их важности:

1. Задержка атаки вызвана плотными минными полями противника и тяжелыми потерями на них.

2. Невозможность захватить противника врасплох.

3. Заметное превосходство противника в воздухе.

4. Нехватка бензина.

Как мы видим, Роммель поставил нехватку бензина и другого топлива на самое последнее место. При этом топлива не хватало на фронте, в тылу его было достаточно, Вейхольд, находившийся в те дни в районе боев, подтвердил этот факт в упомянутом выше меморандуме. «Если до фронта доходило недостаточное количество припасов, это объясняется недостатками системы автомобильных перевозок Африканского корпуса. Эта служба была его ахиллесовой пятой с самого начала. Когда сухопутные линии снабжения стали длиннее, недостатки проявились особенно сильно», — писал Вейхольд.

Следует сказать еще несколько слов о маршрутах доставки припасов Роммелю. Грузам приходилось проделывать длинный путь по суше, столь же трудный и опасный, как и по морю. Большинство критиканов об этом забывают. Однако в сложившейся обстановке решающее значение приобрели операции на суше. Из дневников Кавальеро мы узнаем, что в конце декабря 1942 года после долгих переговоров с французами удалось добиться разрешения выгружать в Тунисе большую часть снабжения, предназначенного Ливии, «исключая оружие». Из Туниса его предполагалось отправлять по шоссе или железной дорогой. Это значительно облегчило бы задачу итальянского флота. Такие планы родили большие надежды, так как резко увеличивались оперативные возможности. Но тут сказались все недостатки транспортных служб и нехватка транспорта. Красивая схема рухнула, не начав работать. Все закончилось отправкой нескольких малых пробных партий груза.

Мальта снова обнажает свой «пламенеющий меч»

На суше и на море англичане ощущали результат свет №о поспешного отступления из Ливии. Но в небе они становились все сильнее и сильнее при поддержке американских ВВС. Превосходство в воздухе, захваченное итало-германской авиацией в начале 1942 года, в мае исчезло после отправки II авиакорпуса в Россию и прибытия на Средиземное море американских подкреплений. К концу мая союзники восстановили свое превосходство в воздухе по всему Средиземноморскому театру, и это начало сказываться, особенно на Мальте. Начались бомбардировки итальянских портов, что вынудило Супермарину поспешно перевести «Дориа», «Дуилио» и 8-ю дивизию крейсеров из Мессины в Таранто. Решение оказалось крайне своевременным, так как ночью 28 мая, через несколько часов после ухода линкоров, Мессина подверглась 3 сильнейшим налетам. Эта операция сорвалась, и тогда следующей мишенью противника стала 7-я дивизия, находившаяся в Кальяри, чтобы иметь возможность перехватить «Уэлшмен». Ее пришлось увести в Неаполь, и стратегические возможности, обеспеченные базированием в Кальяри, были утрачены.

Англичане больше не могли наносить удары по ливийским конвоям надводными кораблями. Мало что могли и подводные лодки, после вынужденного ухода с Мальты и спешной эвакуации Александрии они были загнаны аж в Хальфайю. Чтобы компенсировать это ослабление атак, союзники нацелили на ливийские конвои большую часть своей авиации. Кроме того, во время Второй битвы конвоев на растянувшихся сухопутных линиях снабжения армии Роммеля действовали вражеская авиация, подразделения коммандос и бронемашин. Эта борьба стремительно набирала обороты и вскоре стала такой яростной, что предыдущие бои уже казались несерьезными. Длина морских трасс и падающая эффективность итало-германской авиации позволили врагу увеличить интенсивность атак. Теперь он собирал еще более богатый урожай, платя все меньше и меньше. Бывали периоды, когда вообще вся авиация союзников в центральном и восточном Средиземноморье обрушивалась на морские коммуникации Оси.

Поэтому мощь атак вражеской авиации против морских линий снабжения возросла неимоверно, а количество конвоев, подвергшихся атакам, увеличилось в 8 раз. Такое развитие событий привело к тому, что буквально каждый конвой был вынужден пробиваться с боем. Более того, теперь все конвои подвергались нескольким атакам, иногда их количество доходило до 10 за переход. Часто эти атаки становились комбинированными операциями с участием торпедоносцев, бомбардировщиков и даже истребителей, которые пулеметным огнем старались уничтожить команды эскортных кораблей. Эта тактика оказалась настолько эффективной, что некоторые эсминцы были вынуждены покидать свои конвои и возвращаться в базы, имея на борту десятки раненых и убитых. Среди них часто оказывалось большинство офицеров корабля, если не вообще весь офицерский состав.

Множество тактических приемов, созданных во время Первой битвы конвоев, оказалось полностью бесполезным в ходе Второй. Торпедоносцы «Бофорт», которые теперь базировались на Мальте, имели оперативный радиус почти 400 миль, а радиус действия американских «Либерейторов» накрывал вообще все Средиземное море. Оснащенные радаром самолеты-разведчики и самолеты-осветители отлично взаимодействовали с ударными группами авиации. Поэтому теперь итальянские конвои, нет смотря на маршрут и время суток, рано или поздно попадали под мощный удар вражеской авиации.

Следует еще раз подчеркнуть, что в первые 2 месяца этой битвы подводные лодки противника были полностью парализованы, и действовала одна авиация. Однако позднее подводные лодки тоже вступили в бой. Они начали применять новую тактику ночных атак во взаимодействии с самолетами-разведчиками и осветителями.

Хотя общая стратегическая ситуация на Средиземном море была неблагоприятна для любых действий британского флота, в начале июля Супермарина перевела 8-ю дивизию (крейсера «Гарибальди», «Аоста» и «Абруцци») в Наварин. Оттуда они могли контратаковать любые британские силы, которые попытаются появиться на путях между Италией и Ливией. Но противник не рискнул провести такую операцию и ограничился несколькими обстрелами берега возле Эль Аламейна, поближе к своим базам, где итальянские крейсера не могли появиться.

Базируясь в Наварине, 8-я дивизия больше не могла проводить те операции, ради которые ее туда перевели. Нехватка топлива в этом порту, который часто служил промежуточной стоянкой для конвоев, идущих в Бенгази и из него, вынудила Супермарину посягнуть на топливо самих крейсеров. Поскольку вопрос движения конвоев имел важнейшее значение, вскоре 8-я дивизия обнаружила, что располагает всего 2/5 нормального запаса топлива. При этом не могло быть и речи о каких-то активных действиях.

Крейсера, находясь в Наварине, стали мишенью интенсивных бомбардировок, и возникла серьезная опасность их гибели. Тем не менее, Супермарина надеялась, что англичане не знают о том, что они не могут двигаться. Эта надежда оправдалась. Присутствие 8-й дивизии в Наварине достигло желаемого эффекта и предотвратило любые действия англичан в этом районе. Поэтому крейсера оставались в опасном порту пока в этом была необходимость, до самого крушения фронта под Эль-Аламейном. 8 дивизия вернулась в Таранто в начале ноября, чудом избежав повреждений во время множества налетов «Либерейторов».

В июле вражеская авиация на Мальте получила большие подкрепления. Она даже сумела захватить превосходство в воздухе в этом районе. Теперь воздушные операции ограничивались только наличием бензина, как отмечают британские историки, а его нехватка была результатом итальянской блокады. Теперь, как только обнаруживался конвой, вражеская авиация, взаимодействуя с подводными лодками, начинала атаки. Однако, несмотря на все препятствия, итальянский флот сумел доставить в Африку 67590 тонн грузов и 23901 тонну топлива, было потеряно всего 6% отправленного из Италии. 91491 тонны припасов, доставленной в Африку, вполне хватило для проведения операций в этом месяце. «Исключительно острая нехватка боеприпасов и топлива» на фронте, на которую ссылается Роммель в своем дневнике 20 июля, в большой степени была результатом трудностей в армейских тылах и прочими потерями на суше.

Встретив упорное сопротивление англичан, Роммель пришел к выводу, что его наступление окончательно захлебнулось. Рискованная попытка захватить долину Нила раньше, чем будет оккупирована Мальта, провалилась. Теперь было необходимо срочно решить сложные стратегические задачи, которые встали перед Африканским корпусом. Следовало отвести войска на укрепленные позиции возле Марса Матруха и бросить все наличные силы против Мальты, чтобы еще раз попытаться «потопить-таки» этот авианосец. Однако, приняв такое решение, Гитлер и Роммель были бы вынуждены расписаться в собственных ошибках и признать справедливость мнения итальянского Генерального Штаба. Более того, теперь стало ясно, что исход кризиса полностью зависит от того, кто захватит господство в воздухе. Если бы внимание Оси не было отвлечено другими проблемами, последовало бы усиление авиации по всему Средиземноморскому театру. Но германское Верховное Командование не приняло никакого решения. По соображениям престижа, войска не были отведены и не были присланы авиационные подкрепления.

В этот период был проведено новое совещание военного руководства Италии и Германии. Итальянцы настойчиво требовали посылки на Средиземное море хотя бы нескольких сотен истребителей, для того чтобы попытаться спасти битву за конвои, которая катилась под откос. Но Гитлер отверг это требование, заявив: «Скоро германская армия все равно будет на Суэцком канале, придя туда через Кавказ и Палестину».

В результате все, что делалось, противоречило требованиям ситуации. Было известно, что британская 8-я армия получает припасы и подкрепления в колоссальных объемах и готовится к переходу в наступление. Но Ром-мель, вместо того чтобы готовиться к обороне, сам начал подготовку — или, по крайней мере, приказал начать подготовку — собственного наступления. Совершенно ничего не было сделано, чтобы восстановить нарушенное равновесие сил в воздухе, хотя это единственное, что могло помочь доставлять в Ливию столько снабжения, сколько требовал фронт. Кроме того, Мальте вновь позволили обнажить свой «пылающий меч». Грустно, однако вся стратегия Оси была направлена на то, чтобы облегчить англичанам победу на Средиземноморье. Было ясно, что если будет продолжаться прежняя политика, англичане, рано или поздно, выиграют войну в Африке. Кроме того, даже располагая ограниченными силами авиации, они медленно, но верно доводили итальянский флот до полного истощения. Однако этот флот все еще служил бастионом, на который опирались все действия войск Оси на Средиземном море.

В таких условиях возможность десанта на Мальту быстро исчезла. В конце июля операция была окончательно отменена. Поэтому можно было считать, что в августе 1942 года война на Средиземноморье была окончательно проиграна итало-германскими силами. Положение могли изменить лишь появление какого-то нового фактора или решительная победа на других фронтах.

Глава Х.

Август 1942 года

Линкоры не смогут участвовать

Хотя воздушная мощь Мальты и возросла, она продолжала находиться в осаде, так как сохранилась морская блокада. Общая ситуация тоже оставалась серьезной. С марта по август только 2 тяжело поврежденных судна снабжения прорвались на остров после июньских боев. Особенно остро требовались мука и боеприпасы. Было ясно, что если в самом ближайшем времени не прибудут значительные объемы этих грузов, англичанам будет крайне трудно «удержаться на скале».

15 июля, после того как вражеские бомбардировки вынудили 7-ю дивизию крейсеров покинуть Кальяри, «Уэлшмен» сумел еще раз прорваться на Мальту. Пока Гибралтарское соединение в очередной раз перебрасывало на Мальту самолеты с авианосцев, выйдя в район южнее Балеарских островов, «Уэлшмен» двигался вдоль алжирского побережья. Он был замечен самолетом-разведчиком лишь после прохода мыса Бон. Из Кальяри и Палермо были высланы 3 эсминца. Однако они могли надеяться перехватить заградитель, только если его скорость Судет снижена в результате атак с воздуха. По этой причине для атаки «Уэлшмена» были высланы 28 итальянских самолетов и 16 немецких пикировщиков Ju-87. К Бизерте была отправлена подводная лодка «Аксум». Но в который раз «Уэлшмен» проскочил благополучно. В результате эсминцы не смогли перехватить его, и он прибыл на Мальту следующим утром.

Супермарина решила, что «Уэлшмен» выйдет с Мальты в обратный рейс вечером 18 июля. Были приняты соответствующие меры. Ночью севернее Туниса были собраны 7 подводных лодок, вдоль побережья мыса Бон патрулировали торпедные катера. 7-я дивизия, спешно отправленная из Неаполя, получила приказ крейсировать к югу от Сардинии, чтобы на следующее утро преградить путь минзагу. Действительно, «Уэлшмен» вышел с Мальты вечером 18 июля, но запланированные итальянцами разведывательные полеты между Мальтой и Тунисом не проводились. Поэтому заградитель подошел к мысу Бон незамеченным. Торпедные катера не дождались его, так как сильное волнение вынудило их вернуться в базы. Ни одна из подводных лодок тоже не заметила «Уэлшмен». Не имея сообщений о британском корабле, 7-я дивизия напрасно крейсировала всю ночь к югу от Сардинии. В 7.00 на следующее утро, решив, что заградитель не вышел с Мальты, крейсера, в соответствии с приказом, вернулись в Кальяри. Поздно утром «Уэлшмен» был случайно замечен разведывательным самолетом, когда он находился возле Бужи. 11 торпедоносцев и 5 пикировщиков были отправлены вдогонку, но попаданий не добились. Не следует отрицать, что «проклятый заградитель» натянул нос противнику, однако надо сказать, что ему исключительно повезло.

Естественно, груз, доставленный «Уэлшменом» — несколько сот тонн, — не мог значительно улучшить положения Мальты. Поэтому, как только силы авиации на острове снова достигли приличного уровня, англичане решили предпринять новую грандиозную попытку доставить снабжение на остров. Они понимали, что конвой, двигающийся с востока, будет блокирован итальянским флотом, даже находящимся на стоянках, и июньский бой может повториться с еще более скверными результатами. Англичане не знали, что этот флот полностью парализован нехваткой топлива. В результате была запланирована колоссальная операция, каких еще не видели на Средиземноморье. Англичане сосредоточили все имеющиеся морские и воздушные силы для проводки конвоя из Великобритании через Гибралтар на Мальту. Кораблям пришлось бы форсировать Сицилийский пролив, который британские моряки теперь называли «самым опасным морским проливом в мире».

В это время англичане в Гибралтаре имели всего несколько кораблей, среди которых не было линкоров. Однако из серии перехваченных британских радиограмм уже 5 августа Супермарина сделала вывод, что противник начинает крупную операцию в западном Средиземноморье. 9 и 10 августа была получена более точная информация об огромном конвое, который несколькими группами прошел через Гибралтарский пролив. На рассвете 11 августа части конвоя собрались вместе южнее Балеарских островов и направились к мысу Бон. Это была настоящая армада, состоявшая из 62 кораблей:

2 линкора — «Нельсон» и «Родней»

4 авианосца — «Игл», «Фьюриес», «Индомитебл», «Викториес»

7 крейсеров — среди них «Нигерия», «Манчестер», «Кения», «Каир»

25 эсминцев

14 торговых судов, среди которых 3 американских, общей грузовместимостью 140000 тонн

2 буксира и 2 танкера со своим собственным эскортом из 4 корветов сопровождали конвой часть пути

Как только прояснились намерения противника, 16 итальянских и 5 немецких подводных лодок были развернуты в западном Средиземноморье. Но впервые с начала войны флот оказался неспособен участвовать в операции значительными силами. Действительно, чтобы эффективно противодействовать англичанам, требовалось вывести в море все 4 имевшихся линкора. Однако выход в море такого флота был абсолютно невозможен. Не говоря уже об обычной проблеме прикрытия с воздуха, просто не было требуемого запаса топлива. Попытка встретить противника 2 линкорами была бы напрасным трудом. Слабые силы могли совершить только демонстративный выход, попусту израсходовав крохотное количество драгоценного топлива, собранное для ливийских конвоев, и подвергая себя ненужному риску.

Поэтому Супермарина отбросила идею посылки главных сил флота. Вместо этого был задействован тщательно разработанный план использования легких сил при поддержке нескольких крейсеров. На пути британского конвоя создавались 5 барьеров:

1. Итальянские и германские подводные лодки, развернутые между Балеарскими островами и Тунисом вдоль предполагаемого маршрута следования конвоя

2. Группа подводных лодок, сосредоточенная к северо-востоку от мыса Бон, чтобы нанести удар совместно с бомбардировщиками

3. Ряд временных минных заграждений, поставленных под самым берегом у мыса Бон в районе, который ранее не минировался, так как здесь проходил один из маршрутов ливийских конвоев

4. 12 торпедных катеров и 5 новых больших катеров, впервые брошенных в бой, были сосредоточены на пути англичан между мысом Бон и Пантеллерией

5. К югу от Пантеллерии 3 тяжелых крейсера 3-й дивизии — «Гориция», «Тресте» и «Больцано» — и 3 легких крейсера 7-й дивизии — «Эугенио», «Аттендоло», «Монтекукколи» — вместе с 11 эсминцами

Предполагалось, что противник, учитывая результаты июньских боев, увеличит силы эскорта, проходящие за мыс Бон. Но Супермарина надеялась, что развернутая эскадра окажется сильнее, чем рассчитывают англичане. Эта предосторожность оказалась правильной, так как противник выделил для сопровождения торговых судов 3 легких крейсера и «Каир».

По плану Супермарины первые 4 барьера должны были рассеять конвой, а затем мощное крейсерское соединение должно было завершить его уничтожение. Учитывая привлекаемые обеими сторонами мощные воздушные силы, начиналась сложная морская операция. Она длилась почти неделю и стала известна как Августовская битва.

Блестящая победа итальянских легких сил

Снова первый удар в битве нанесла подводная лодка. «Уаршиек» в 4.38 11 августа проникла внутрь вражеского строя и выпустила 3 торпеды в авианосец. С подводной лодки видели 2 взрыва, а потом эскортные корабли долго охотились за ней. Днем «Фьюриес» выслал на Мальту 37 «Спитфайров» и повернул назад в Гибралтар. Ночью этот авианосец был атакован подводной лодкой «Дагабур», которая в свою очередь была контратакована эскортом и потоплена со всем экипажем. Как только «Фьюриес» пришел в Гибралтар, он встал в сухой док. Этот факт заставил итальянцев поверить, что «Фьюриес» был поврежден либо «Уаршиеком», либо «Дагабуром», но британские донесения не подтверждают этого. Однако 11 августа в 13.15 немецкая подводная лодка добилась замечательного успеха, потопив авианосец «Игл». На закате итальянские и германские самолеты начали свои удары, совершив массированный налет бомбардировщиков и торпедоносцев, однако результатов не добились.

Ночью 12 августа эсминец «Малочелло», ставя мины возле мыса Бон, имел короткую стычку с противником. Во время постановки «Малочелло» заметил несколько британских кораблей, следующих на запад. Связанный своим заданием, он не смог атаковать их. Поэтому последовал обмен несколькими залпами, не причинивший вреда никому. Воспользовавшись тем, что итальянцы сосредоточили внимание на большом конвое, английские корабли — 2 эсминца и 2 торговых судна — попытались проскользнуть с Мальты в Гибралтар. Не сумев атаковать противника, британские эсминцы упустили хорошую возможность добиться успеха, так как «Малочелло», занятый постановкой мин, в серьезном бою попал бы в сложное положение.

Начиная с 9.30 12 августа, когда британская армада проходила южнее Сардинии, итало-германская авиация совершила серию мощных атак. Около 13.00 грузовое судно «Девкалион» было повреждено и отстало от конвоя, но позднее сумело дать ход. Его сопровождал 1 эсминец. В 18.30 началась самая сильная воздушная атака, в которой участвовало более 100 самолетов Оси. Авианосец «Индомитебл» получил 3 попадания бомбами, на нем начался серьезный пожар. Эсминец «Форсайт» получил попадание торпедой и был немедленно отправлен на буксире назад в Гибралтар. Однако на следующий день его пришлось затопить.

Тем временем британский конвой был замечен одной из подводных лодок, патрулирующих северо-восточнее мыса Бон. В 16.30 «Эмо» и «Кобальте» одновременно атаковали его. Но торпеды первой были замечены, и британские корабли уклонились от них. Вторая же была контратакована эсминцем «Итюриэл», который протаранил и потопил лодку. 40 человек экипажа были спасены англичанами.

В 19.00 основная часть британских кораблей повернула на запад, тогда как сам конвой продолжал следовать к мысу Бон. Он теперь состоял из крейсеров «Нигерия», «Кения», «Манчестер», «Каир», 10 эсминцев, 13 торговых судов. Изрядно отстав, за ними тащился «Девкалион» с 1 эсминцем. Вскоре после этого конвой вошел в район расположения итальянских подводных лодок и понес первый серьезный урон. Английские донесения говорят, что действия подводных лодок «были неожиданными и имели эффект, превзошедший все предположения».

«Дессие» и «Аксум» атаковали практически одновременно в 19.45, каждая выпустила по 4 торпеды. В результат те получили попадания крейсера «Нигерия» и «Каир» и грузовые суда «Огайо» и «Брисбен Стар». Это неожиданное торпедирование сразу 4 кораблей привело конвой в замешательство и имело серьезные последствия. Как писали англичане, конвой на время остался только с половиной эскорта, другая оказывала помощь пострадавшим кораблям. Центры наведения истребителей имелись только на «Нигерии» и «Каире», и в результате оказалось, что выполнять эту важную задачу некому. Вдобавок британский командующий адмирал Барроу был вынужден перенести флаг с «Нигерии» на эсминец «Ашанти». Это тоже имело свои последствия, так как более слабые средства связи не обеспечивали надлежащего управления конвоем. Как пишется в рапорте командира «Кении»: «После этой катастрофы конвой пришел в хаотическое состояние».

«Нигерия», тяжело поврежденный 2 торпедами, немедленно повернул назад в Гибралтар. Крейсер шел на малой скорости в сопровождении 2 эсминцев. «Каир» затонул. «Брисбен Стар» и американский танкер «Огайо» потеряли ход и были брошены эскортом. Позднее команда сумела кое-как отремонтировать второе судно.

В 20.30 растрепанный конвой подвергся комбинированной атаке Ju-87 и торпедоносцев, были повреждены суда «Эмпайр Хоуп» и «Гленорчи». В британских донесениях говорится, что они затонули немедленно, на самом деле они были потоплены позднее корабельными торпедами. Эта и другие ошибки вполне понятны, ведь британский адмирал, писавший свой рапорт через несколько дней после боя, не мог знать о судьбе судов, контакт с которыми был утерян.

В 21.10 подводная лодка «Аладжи» атаковала и выпустила веер из 4 торпед в крейсер и судно снабжения. Британские донесения подтверждают, что в ходе боя был поврежден крейсер «Кения», но смог действовать дальше. Однако следует считать точно установленным, что «Аладжи» потопила «Клан Фергюсон», хотя в рапорте адмирала Барроу говорится, будто это судно было потоплено авиацией на следующий день. Итальянские корабли подобрали 53 человека экипажа «Клан Фергюсон», в том числе капитана А.Р. Коссара, которые подтвердили, что их судно было потоплено торпедами 12 августа в 21.10.

Около 21.30 пара авиаторпед отправила на дно отставший от конвоя «Девкалион». Наконец, в 23.00 подводная лодка «Бронзо» натолкнулась на одинокое судно, имевшее на борту небольшой пожар. По силуэту оно напоминало «Эмпайр Хоуп». В 23.48 торпеды «Бронзо» оторвали судну нос, оно перевернулось и затонуло в море горящего бензина. Это судно перевозило 11000 тонн авиабензина, и его потеря стала серьезным ударом для британской авиации на Мальте.

В английских рапортах говорится, что в этот момент «только 3 или 4 судна находились под присмотром кораблей эскорта». Сильно растянувшийся конвой прошел мимо мыса Бон точно в полночь 12/13 августа. Началась новая, не менее тяжелая для англичан фаза боя.

В 1.08 в районе ниже Рас Мустафы торпедные катера Ms-16 и Ms-22 атаковали с короткой дистанции и добились попаданий в крейсер «Манчестер». Корабль потерял корму и позднее затонул. Начиная с 2.00 и до рассвета, конвой подвергся серии атак, которые вынудили его спасаться бегством. Строй англичан полностью развалился, британский адмирал не знал, где находятся его корабли и что с ними. Итальянцы проводили атаки против отдельных судов, в лучшем случае — маленьких групп, настолько сильно рассеялся конвой. Маленькие Mas-552, -553, -554, -556 и -564, более крупные Ms-26 и -31 вместе с германскими S-30 и -36 совершили 15 отдельных атак и уничтожили, одно за другим, суда «Сайта Элиза», «Альмерия Лайке», «Вайранги» и «Ваймарама». Последнее в 5.08 было буквально поднято в воздух ужасным взрывом, который видел издалека даже британский адмирал. К уничтожению этих 4 судов следует добавить «Гленорчи», если верить британским донесениям. Его потопили Ms-26 и -31, который позднее подобрал 8 человек, в том числе капитана Р.А. Хэни. Все уцелевшие подтвердили, что судно было потоплено корабельными торпедами 13 августа в 2.10 возле Келибии, как раз там и в то время эти 2 торпедных катера совершили свою атаку. Остается добавить, что наутро в районе атаки торпедных катеров была подобрана спасательная шлюпка с судна «Ирокез», которое даже не упоминается в британских рапортах.

На рассвете 13 августа адмирал Барроу собрал остатки своего конвоя. Из 4 крейсеров у него остался 1 — «Кения», и тот был поврежден торпедой. Из 14 торговых судов он увидел только 3. 8 были потоплены, «Огайо» сильно отстал, «Дорсет» отклонился от курса на север, а что случилось с «Брисбен Стар», не знал вообще никто.

Надо заметить, что капитан этого судна действовал очень умно и отважно. Получив торпеду с «Дессие», брошенный кораблями эскорта, он двигался самостоятельно. Судно прошло мыс Бон после того, как закончился ночной бой. Зайдя в Сус, он выгрузил тяжело раненных, а затем двинулся на Мальту совершенно иным курсом, чем конвой. «Брисбен Стар» прибыл на остров через сутки, не замеченный противником и без всяких новых происшествий.

Тем временем к эскадре адмирала Барроу присоединились крейсер «Харибдис» и 2 эсминца. Как только британский командующий в Гибралтаре узнал о вечерней катастрофе, он немедленно выслал на помощь конвою подкрепления. Даже с их прибытием адмирал Барроу располагал крейсерами «Харибдис» и «Кения» (поврежденный) и 11 эсминцами. Остальные корабли возвращались в Гибралтар с экипажами потопленных судов. Как раз в это время в бой должна была вступить итальянская эскадра из 6 крейсеров и 11 эсминцев. Такой бой мог завершиться только полным уничтожением британского соединения. Ночные несчастья превратились бы в настоящую катастрофу. Тем не менее, этот пункт плана операции не был исполнен.

Учитывая увеличившиеся к 15 июня силы авиации на Мальте (на мальтийских аэродромах были замечены 180 готовых к бою самолетов), было совершенно необходимо дать итальянской эскадре воздушное прикрытие. Силы итало-германской истребительной авиации были слишком малы, чтобы одновременно прикрывать и корабли, и бомбардировщики. Поэтому было необходимо решить, чья атака против остатков британского конвоя будет главной. Другими словами, следовало сделать выбор: кто будет завершать операцию — флот или ВВС? Естественно, Супермарина стояла за морскую операцию, утверждая, что только вмешательство крейсеров приведет к решительной победе. С другой стороны, итальянские и германские летчики не потерпели бы превращения своих атак во второстепенные.

Вечером 12 августа Супермарина и адмирал Вейхольд изо всех сил пытались добиться в штабе генерала Кессельринга и у представителей итальянского Верховного Командования заверения, что крейсера получат воздушное прикрытие. Однако, как после войны вспоминал Вейхольд: «Это вызвало горячие споры среди представителей штабов различных видов вооруженных сил. В ходе этих споров все объединились против моряков. У Муссолини по телефону запросили окончательное решение, и он высказался в пользу авиации. В результате уже начавшаяся крейсерская операция была отменена». В итоге у итальянских кораблей отняли возможность одержать блестящую победу, хотя они уже находились в море и направлялись к месту боя.

Пока шли эти споры, 2 дивизии крейсеров соединились в центре Тирренского моря 12 августа в 19.00 и двинулись на юг, чтобы утром встретить врага возле Пантеллерии. Вскоре после этого эскадра была замечена самолетом-разведчиком с Мальты. Он начал следовать за итальянским соединением, и не оставалось никаких сомнений: кроме опасности возможных ночных атак, на следующее утро крейсерам придется отражать массированные налеты мальтийской авиации. Поэтому, когда все попытки добиться прикрытия с воздуха провалились, вполне резонно около полуночи Супермарина приказала крейсерам возвращаться в базы. Однако этот выход в море дорого обошелся итальянцам. Была потеряна блестящая возможность, было израсходовано драгоценное топливо, но мало того…

Утром 13 августа возле Эолийских островов британская подводная лодка выпустила в них торпедный залп. Попадания получили «Больцано» и «Аттендоло». На «Больцано» взрыв не вызвал больших повреждений, хотя возникший сильный пожар угрожал взрывом погребов. Поэтому пришлось их затопить и посадить корабль на мель возле острова Панареа. После месяца упорной работы крейсер был поднят и с большим трудом отбуксирован в Неаполь. «Аттендоло» потерял носовую часть, но, несмотря на тяжелые повреждения, сумел добраться до порта своим ходом.

В то же самое утро авиация Оси начала запланированные атаки конвоя, все еще двигавшегося несколькими мелкими группами. Танкер «Огайо» и судно «Дорсет» получили повреждения и потеряли ход. Последнее получило новые попадания и к вечеру затонуло. Танкер пережил очередную атаку, но был покинут экипажем. Однако он остался на плаву. Вечером экипаж вернулся на судно, и ночью 2 эсминца отбуксировали его на Мальту.

В 14.30, удостоверившись, что больше нет опасности атаки со стороны итальянских кораблей, а конвой надежно прикрыт истребителями с Мальты, силы эскорта передали уцелевшие суда тральщикам из Ла Валетты. Сами же они поспешили в Гибралтар, чтобы не быть наутро перехваченными итальянскими кораблями. Ночью возле мыса Бон эта группа была атакована сначала торпедными катерами, потом подводной лодкой «Гранито» и наконец самолетами. Однако больше попаданий не было. Тем временем, 3 неповрежденных судна вечером 13 августа добрались до Мальты, а на следующее утро прибыли «Огайо» и «Брисбен Стар».

Из всего этого прямо следует, что Августовская битва была великолепной победой итальянских подводных лодок и легких сил. Кроме всего прочего, на этот раз было получено больше конкретных результатов, чем после любого другого боя на Средиземном море за всю войну, как итальянцами, так и англичанами. Итальянские подводные лодки и торпедные катера, хотя их было менее двух десятков, потопили 2 британских крейсера и 7 судов снабжения и буквально наголову разгромили британскую эскадру в ходе девятичасового боя. Подводя итоги, скажем, что итальянские подводные лодки потопили «Каир», «Клан Фергюсон» и «Эмпайр Хоуп» и торпедировали «Нигерию», «Кению», «Огайо» и «Брисбен Стар». Торпедные катера потопили «Манчестер», «Гленорчи», «Сайта Элизу», «Альмериа Лайке», «Вайранги» и «Ваймарама». Авиация потопила «Девкалион» и «Дорсет» и добилась попаданий в «Эмпайр Хоуп», «Гленорчи» и «Огайо». Ранее упоминавшееся Гибралтарское соединение потеряло «Игл» (торпедирован немецкой субмариной) и «Форсайт» (потоплен самолетами). Бомбардировщиками был поврежден «Индомитебл». Итальянцы потеряли подводные лодки «Дагабур» и «Кобальто». Все торпедные катера остались целы. Исключительные результаты, полученные несмотря на отсутствие радара и асдика, которые имел противник, показали доблесть и умение итальянских моряков. Следует отдать должное очень эффективному плану атаки, выработанному Супермариной.

К несчастью, последняя фаза этого плана — атака итальянских крейсеров — не была реализована, хотя ход событий позволял полностью уничтожить конвой и до конца использовать успех, достигнутый легкими силами. После всего, что уже было сказано, дальше анализировать причины такого решения просто излишне. Однако следует упомянуть, что подводные лодки и маленькие торпедные катера раскололи и рассеяли конвой, предоставив его полное уничтожение крупным кораблям. Ранее итальянский флот возлагал эту задачу на авиацию — и всегда напрасно. Также следует сказать, что итало-германская авиация из-за сильного противодействия истребительного сопровождения конвоя на этот раз не сумела добиться ощутимых результатов, хотя в бой были брошены 784 самолета (90 торпедоносцев, 447 бомбардировщиков и 247 истребителей). Эти силы в течение всей битвы действовали с огромной энергией, но…

Тем не менее, эта битва стала крупной неудачей для британского флота. «Стало ясно, что повторить подобную операцию будет совершенно непозволительной роскошью», — писал британский историк. И действительно, до ноября англичане больше не отваживались на подобные мероприятия. Но к этому времени радикально изменилась вся стратегическая ситуация на Средиземном море.

Однако следует помнить, что в первый раз за войну итальянский линейный флот обнаружил, что физически не может участвовать в бою. Последствия этого факта трудно было полностью оценить, настолько они были серьезными. Было получено первое предупреждение, что итальянская звезда начинает закатываться. Августовская битва стала лебединой песней итальянского флота и последней важной победой Оси в Средиземноморской войне.

Глава XI.

Дорога в пропасть

Мальта душит Ливию

После нескольких недель затишья сражение у Эль Аламейна сделало ситуацию на Средиземноморье крайне опасной. Роммель утратил последний шанс прорвать британские линии. Враг резко увеличил свои силы на всех участках, тогда как итало-германская воздушная и морская мощь слабела день ото дня. Войска Оси далеко оторвались от морских линий снабжения и недопустимо растянули сухопутные коммуникации. Роммель продолжал настаивать на возобновлении наступления.

Не существовало другого маршрута, метода, хитрости, которые позволили бы итальянским конвоям совершать переходы необнаруженными и неатакованными. Обнаружив слабую точку в путях снабжения итало-германских сухопутных войск, неприятель отреагировал с исключительной энергией. Атаки на суда снабжения особенно сильно ударили по танкерам. В августе ни один из них не добрался до цели без повреждений. Поэтому летом 1942 года снова пришлось привлечь к перевозкам топлива и боеприпасов военные корабли. Им пришлось совершить множество опаснейших переходов в Киренаику, перевозя необходимые грузы. К эсминцам, подводным лодкам и патрульным кораблям, выполнявшим эту работу, добавились 65 десантных судов, построенных для планировавшейся некогда высадки на Мальте. Эти корабли подходили для выполнения таких задач благодаря своей способности разгружаться вблизи линии фронта на необорудованном побережье. Они получили прозвище «морских мулов».

У итальянцев больше не осталось достаточно кораблей для сопровождения конвоев, а у Оси — самолетов, чтобы сражаться с противником на равных. В то же время авиация союзников действовала круглосуточно, чтобы перерезать итальянские линии снабжения, идущие в Африку. В таких условиях можно считать большим достижением то, что итальянский флот в августе сумел доставить 29155 тонн грузов и 22500 тонн топлива. Однако цена оказалась высокой — 25% грузов и 41% топлива, отправленных из Италии, были потеряны. Сюда, конечно, не включены потери в кораблях, множество поврежденных кораблей, гибель экипажей. Хотя большая часть припасов была доставлена в Африку на военных кораблях, в августе были потоплены и повреждены торговые суда общим водоизмещением 200000 тонн.

Несмотря на тяжелую ситуацию, в августе Роммель заявил, что готов начать новое наступление, располагая запасами, доставленными в течение 2 последних месяцев. 30 августа он записал в своем дневнике: «Я чувствую, что должен решиться, на это сейчас, так как больше я никогда не буду располагать таким количеством припасов». Поэтому 1 сентября итало-германские войска начали наступление, однако уже через 4 дня были остановлены британской 8-й армией.

В рамках подготовки наступления ночью 29 августа итальянский торпедный катер высадил за линией фронта 14 подрывников из батальона Сан Марко. Они должны были взорвать полотно железной дороги и нарушить движение между Александрией и Эль Аламейном. Задача была успешно выполнена.

В телеграмме, которую Роммель послал в Рим и Берлин, он объяснил неудачу наступления следующими причинами:

1. Смертоносный огонь новой вражеской артиллерии по танкам Оси.

2. Новые вражеские танки — американские М4 «Шерман», против которых противотанковая артиллерия Оси оказалась неэффективна.

3. Огромное воздушное превосходство союзников.

4. Нехватка топлива и боеприпасов.

Снова, как и ранее, недостатки работы системы снабжения поставлены на самое последнее место. 25 сентября Роммель получил «краткосрочный отпуск по болезни» и был заменен генералом фон Штумме. Проезжая через Рим, Роммель имел неофициальную беседу с Муссолини, в которой настаивал на возобновлении подготовки высадки на Мальте. Это выглядит достаточно странно, ведь именно Роммель несет главную ответственность за то, что в свое время эта высадка была отменена! Поздновато он признал свою ошибку…

Практически все итальянские генералы настаивали на отводе сухопутных сил в Африке на укрепленную линию Марса Матрух, для этого времени вполне хватало. Было отлично видно, что англичане готовят наступление, однако германское Верховное Командование, исключительно по пропагандистским соображениям, наотрез отказалось отводить войска от Эль Аламейна. Тем временем итальянский флот продолжал надрываться в попытках наладить снабжение Ливии. В сентябре тяжелые жертвы принесли плоды, удалось доставить 46465 тонн грузов и 31065 тонн топлива. Эта цифра была одной из самых высоких за всю войну, однако потери составили 20% отгрузки.

11 октября итало-германская авиация предприняла последнюю попытку сокрушить воздушную мощь Мальты. Однако авиация на острове оказалось такой сильной, что через неделю операция была свернута. Поэтому в октябре потери в судах оказались исключительно высокими и достигли 44% посланного тоннажа. Тем не менее, приложив сверхчеловеческие усилия, итальянский флот доставил в Киренаику 33390 тонн грузов и 12308 тонн топлива.

Даже после отступления из Эль Аламейна бродило множество слухов. Однако положение со снабжением в Африке было отнюдь не таким ужасным, как это пытались представить. По крайней мере, флот в сентябре и октябре сумел доставить вполне приличные объемы. После напряжения на коммуникациях, возникшего в августе, был принят ряд мер, которые принесли свои результаты. И если в Эль Аламейне чего-то не хватало, это было следствием потерь в самой Африке или трудностей перевозки по растянутым сухопутным линиям. Ведь при отступлении из Киренаики пришлось бросить множество складов и бензохранилищ, набитых до отказа, огромные запасы оружия и всевозможной техники.

Тем не менее, следует сказать прямо — Вторая битва конвоев была полностью проиграна. Мальта задушила Ливию.

Провал британской высадки в Тобруке

В ходе своего наступления англичане попытались провести сложную операцию, чтобы полностью парализовать, хотя бы на короткое время, 2 основных порта в Киренаике — Тобрук и Бенгази. Если бы операция оказалась успешной, это означало бы катастрофу для сухопутных сил Оси, а британская 8-я армия смогла бы начать свое финальное наступление на месяц раньше.

Англичане проработали план до мельчайших деталей — может быть, слишком мелких. В операции должно было участвовать несколько соединений, которым следовало строго соблюдать график. Привлекались авиация, корабли, десантные силы, диверсионные партии, патрули ДРСП (Дальние Рейдовые Силы Пустыни — специальные части, которые англичане держали на обращенном к пустыне фланге итало-германского тыла). Части Суданских Сил Пустыни, двигаясь из оазиса Гуфра, должны были оккупировать оазис Гиало и создать там, в тылу у Бенгази, временную базу снабжения для подрывных партий (группы Стерлинга), которые уже действовали в этом районе. Эта группа должна была атаковать аэропорты и порт Бенгази, чтобы посеять всеобщее замешательство и парализовать действия войск Оси. Одновременно механизированная группа из 300 диверсантов, также вышедшая из оазиса Гуфра в сопровождении одной из групп ДРСП, должна была ночью просочиться через оборонительный периметр Тобрука и захватить 2 батареи на входе в бухту. Еще 200 диверсантов, высадившиеся с 16 MGB (артиллерийских катеров), вышедших из Александрии, должны были соединиться с ними. После этого они должны были продвинуться на южный берег бухты, уничтожая все сооружения, имеющие военное значение. В это же время эсминцы «Сикх» и «Зулу», тоже вышедшие из Александрии, должны были подойти к северной стороне полуострова Тобрук и высадить еще 417 диверсантов. Их задачей было уничтожение остальных батарей, захват порта и соединение с южной колонной. После этого — примерно на рассвете — планировалось начать всеобщую свалку. Англичане, полностью контролируя ситуацию, должны были уничтожить все наземные сооружения. 16 артиллерийских катеров должны были потопить все суда, обнаруженные в гавани, кроме 10 моторных плотиков, которые планировалось использовать для погрузки британских пленных, освобожденных в ходе операции. Крейсируя вдоль берега, крейсер «Ковентри» и 6 эсминцев прикрывали свои силы со стороны моря.

На следующий день, вечером 14 сентября, вражеские суда и 10 захваченных плотиков грузили весь личный состав и торжественно возвращались в Александрию, удовлетворенные оставленным позади опустошением. В случае успешного развития операции подрывные партии должны были уничтожить все военные объекты вдоль побережья до самого Бенгази. Затем, соединившись с группой Стерлинга, они должны были полностью уничтожить порт. Если бы этот план удался, итало-германские войска возле Эль Аламейна оказались бы полностью изолированными, имея позади разгромленные тылы. Справиться с ними было бы очень легко.

Группа Стерлинга не выполнила свою задачу полностью. Гарнизон оазиса Гиало отбросил атакующих. Группа уничтожила самолет на аэродроме в Барсе, но у нее кончились припасы, и операция против Бенгази была отменена.

Действия против Тобрука шли, наоборот, по графику. Все соединения, и сухопутные, и морские, не были обнаружены на марше. Вечером 13 сентября моторизованная колонна из Гуфры прошла через оборонительный пояс Тобрука не замеченной и захватила батарею в Марса Скоск, что позволило высадиться диверсантам, прибывшим на артиллерийских катерах. Но вторая береговая батарея оказала сопротивление и подняла тревогу. Высадка десанта с эсминцев «Сикх» и «Зулу» тоже не была замечена, однако точка высадки оказалась в нескольких километрах западнее намеченного. В результате охранение вскоре тоже подняло тревогу.

Так как германский генерал, командовавший сухопутными силами в Тобруке, находился в 30 километрах от порта и появился лишь утром, оборону возглавил итальянский морской командующий — адмирал Ломбарди. Рота итальянских и германских моряков вместе с карабинерами остановила и отбросила 400 британских диверсантов, высадившихся с эсминцев. Группа морских пехотинцев батальона Сан Марко остановила наступление 500 англичан из района береговых батарей. 17 итальянских моторных плотиков и 3 миноносца встретили британские MGB сильным огнем. Вражеские корабли сразу отошли, получив повреждения. Один из них загорелся. К 3.00 британская операция полностью провалилась, никакие армейские сооружения серьезно не пострадали. Еще до рассвета все британские соединения были обращены в бегство, и с первыми лучами солнца береговые батареи открыли по ним огонь. В 4.20 «Зулу» получил серьезные повреждения и загорелся. Он вышел из боя, укрываясь дымзавесой. Позднее «Сикх» тоже получил попадания и потерял ход. 3 MGB были потоплены, а остальные повреждены. Вскоре появились около 20 итальянских истребителей и начали обстреливать из пулеметов британские корабли, потопив еще один артиллерийский катер и нанеся новые повреждения остальным. В 7.52 «Сикх» затонул, получив новые попадания с береговых батарей. Истребители нанесли смертельный удар «Зулу», который тоже пошел на дно. Итальянские миноносцы и моторные плотики, вышедшие из гавани, захватили брошенный патрульный катер и подобрали 475 англичан с потопленных кораблей. Уцелевшие британские группы на берегу тоже сдались. У одного британского офицера был найден секретный план операции, который он захватил с собой, несмотря на строжайший запрет делать это.

Вскоре после 8.00 7 MGB кое-как добрались до Александрии. Возвращающаяся в базу группа «Ковентри» — вот и все, что осталось от привлеченных к операции сил. В этот момент на сцене появились германские ВВС. Они потопили «Ковентри» и 1 MGB и повредили эсминец.

Все эти события показали, насколько уязвимы линии снабжения со стороны фланга, обращенного к пустыне. Этот фланг подвергался частым атакам мелких британских подразделений, специально предназначенных для этого. Операция против Тобрука могла закончиться катастрофой для войск под Эль Аламейном, но она полностью провалилась. Англичане понесли тяжелые потери — 1 крейсер, 2 эсминца, около 10 патрульных катеров и несколько сот человек. Все эти потери оказались совершенно напрасными — итальянская база ничуть не пострадала. Главная заслуга в этом бесспорно принадлежит итальянскому флоту. Смешно вспоминать, однако германский генерал, который появился в Тобруке, когда стрельба уже прекратилась, яростно обрушился на адмирала Ломбарди. Адмирал-де должен был дождаться его, чтобы организовать оборону!

Петля затягивается

В некоторых работах, опубликованных в Англии и США, говорится, что высадка союзников в Алжире оказалась совершенно неожиданной для итальянского и германского Верховного Командования. По крайней мере, что касается Супермарины, дело обстояло не так. За несколько месяцев до этого события Комиссия по перемирию итальянского флота в Алжире сообщила, что имеются явные признаки надвигающейся опасности. «Что-то носится в воздухе». Возможно, готовится высадка союзников в этом районе. С начала сентября Супермарина получала сообщения об усилении активности союзников в Гибралтаре. Например, прибытие большого числа десантных судов различных типов полностью подтверждало это предположение. Уже в конце сентября Супермарина указывала Верховному Командованию, что наиболее вероятной операцией союзников становится вы» садка в Алжире, которая может произойти в ближайшие недели.

Однако это заявление вызвало яростные споры. Немцы были уверены, что союзники не подготовят операцию такого масштаба ранее весны. Они также категорически отвергали саму идею высадки в Африке, указывая, что если и будет высажен десант на Средиземном море, то произойдет это в Провансе на юге Франции.

Супермарина делала все возможное, чтобы доказать, что Прованс никак не может быть целью первой высадки союзников на Средиземноморье. Упрямство немцев заставило итальянцев заподозрить, что они не собираются больше отвлекать силы с Европейского театра. Если бы была принята итальянская точка зрения, сделать это пришлось бы, а так алжирский вариант отвергался с порога.

В любом случае опасность оставалась, и подобная высадка означала для итальянцев полную катастрофу. Эффективное противодействие можно было организовать, только сосредоточив все имеющиеся морские силы, но для этого требовалось длительное напряжение всех сил. В противном случае получились бы полумеры, а весь военный опыт не раз доказывал — это ведет к тяжелым потерям и не приносит результата. Самым острым вопросом была застарелая топливная болячка. На сей раз, как упоминалось выше, дефицит был преодолен путем откачки нефти с линкоров.

Но действительное положение дел было таково, что достаточного в обычных условиях запаса топлива сейчас оказалось мало. Господство союзников в воздухе не только делало абсолютно нереальным достижение внезапности, но и грозило превратить выход флота без достаточного воздушного прикрытия в разгром. Итало-германские ВВС находились в таком состоянии, что не могли обеспечить флот достаточным количеством истребителей. Даже эффективная дальняя разведка была им не по силам. Короче говоря, приказ итальянскому флоту вступить в бой у алжирских берегов с более сильным флотом союзников при их подавляющем превосходстве в воздухе означал самоубийство. Чтобы сорвать высадку противника, Германия должна была отправить на Средиземное море большое количество нефти и сильные авиационные подкрепления. Не прибыло ничего.

Ранее упоминавшийся германский офицер связи при Супермарине адмирал Вейхольд полностью разделял точку зрения итальянцев на сложившееся положение и тоже был убежден, что союзники готовят высадку во Французской Северной Африке. Поэтому он по своей собственной инициативе попытался поднять вопрос и «отчаянно пытался обратить внимание соответствующих инстанций» на то, что «в противном случае мы скоро окажемся на пути к катастрофе», — писал он в своем послевоенном меморандуме. Он также пытался добиться посылки новых германских подкреплений на Средиземное море, из Берлина пришел ответ, что «не следует ожидать существенного увеличения германских сухопутных, морских и воздушных сил на Средиземном море с учетом ситуации на других театрах. Также невозможно удовлетворить потребности итальянских флота и авиации из-за общего положения с сырьем». Вейхольд делает заключение: «Отказ германского Верховного Командования от дальнейшего оказания помощи нанес смертельный удар Средиземноморским кампаниям. Германские вооруженные силы! должны принять на себя часть ответственности за ведение поймы на Средиземном море. Последствия роковых решений следует отнести на счет тех германских командиров, которые их принимали».

Союзники готовили атаку с двух сторон, чтобы захватить Сицилийский пролив, и ничего не было предпринято, чтобы помешать им. К этому времени все операции итальянских вооруженных сил зависели от поставок из Германии. Как раз в этот решающий момент, когда следовало сделать последний оборот рукояти, Берлин показал полнейшую незаинтересованность в исходе событий. В восточном Средиземноморье немцы ничего не предприняли для ослабления петли, накинутой на горло Ливии, а в западное не прибыло ни единого самолета, чтобы помочь итальянскому флоту отразить высадку союзников.

23 октября британская 8-я армия начала свое массированное наступление. Фон Штумме был убит в первый же день. 26 октября Роммель вернулся в Африку с приказом Гитлера «не отдавать ни единого метра земли». Однако вскоре после прибытия Роммель оценил ситуацию как «исключительно тяжелую» и принялся настойчиво добиваться разрешения на отход. Но Гитлер был непоколебим — его девизом стало «победа или смерть». 1 ноября Роммель писал: «Это конец для нас. Битва проиграна. Вражеские орды буквально захлестнули нас. Мы накануне африканского Дюнкерка. Много наших солдат героически пали рядом с итальянцами. Части „Фольгоре“ равны нашим лучшим войскам. Я завидую мертвым, которые уже обрели свою судьбу» («Фольгоре» — итальянская парашютно-десантная дивизия, созданная и обученная для высадки на Мальте. Когда ситуация в Ливии стала серьезной, она была отправлена туда о качестве обычной пехотной дивизии. Во время последнего наступления англичан «Фольгоре» отчаянно сражалась и была уничтожена почти до последнего человека, но не отступила ни на шаг. Англичане отдавали специальные воинские почести уцелевшим солдатам этой дивизии). Через 2 дня, когда большая и лучшая часть войск была уничтожена, Роммель начал отступление, несмотря на приказы Гитлера. Через 2 недели 8-я армия захватила Бенгази.

В очередной раз Роммелю пришлось объясняться перед Римом и Берлином. Его рапорт полностью приводится в дневнике Кавальеро. Роммель приписывает успех вражеского наступления исключительно «колоссальному воздушному превосходству» и тому, что англичане имели множество «тяжелых и средних танков и артиллерии».

Тем временем Супермарина продолжала получать из Гибралтара сведения о подготовке союзниками десанта. Учитывая совокупность известных фактов, Супермарина в конце октября сделала вывод, что операция союзников начнется очень скоро, и высадка будет произведена во Французской Северной Африке.

Тем не менее, верховное командование, как Италии, так и Германии, встретили предупреждение Супермарины с полнейшим равнодушием. Возможно, их внимание было отвлечено событиями у Эль Аламейна. В такой обстановке противодействовать высадке союзников могли лишь несколько подводных лодок и самолетов.

Ночью 6 ноября Супермарина получила известие, что в Средиземное море вошел большой конвой союзников, который соединился с эскадрой из Гибралтара. Утром того же дня второй большой конвой прошел через пролив, а ночью прибыл третий. Теперь силы союзников превратились в настоящий флот, имея 5 линкоров, монитор, 5 авианосцев, десятки крейсеров, более сотни эскортных кораблей, 70 транспортов и более ста мелких кораблей и десантных судов.

Даже если бы итальянский флот имел достаточно топлива и нужное воздушное прикрытие, чтобы вступить в бой, он сумел бы только замедлить движение этой армады. Естественно, при таком превосходстве союзников на море и в воздухе итальянцы даже не попытались противодействовать высадке.

На рассвете 8 ноября силы союзников начали высадку в Оране и Алжире. Предыдущим вечером, когда первый конвой уже находился в алжирских водах, генерал Кессельринг, который являлся командующим всеми германскими войсками в южной Европе, еще придерживался мнения, что это отвлекающий маневр. Он утверждал, что ночью союзники либо повернут к берегам Прованса, либо попытаются форсировать Сицилийский пролив и высадиться в Триполи.

Французские корабли и береговые батареи встретили высадку огнем и нанесли повреждения ряду англо-американских кораблей. Но сопротивление было быстро подавлено. То же самое произошло в Марокко. Если бы генерал Жиро и адмирал Дарлан не помогали союзникам, французское сопротивление могло быть более эффективным и поставило бы союзников в критическое положение.

Двойной маневр союзников с запада и с востока своей главной целью имел захват Сицилийского пролива и как логичное следствие — оккупацию Сицилии. Эти атаки были совершенно необходимой прелюдией высадки в Нормандии. Для такой операции требовалось огромное количество судов снабжения и транспортов, поэтому союзники не могли решиться на нее, не обезопасив свои коммуникации в Средиземном море. Но, установив контроль над Средиземным морем, союзники высвобождали дополнительные 3000000 тонн судов, которые до этого были заняты на длинном маршруте из Англии в Египет и на Ближний и Средний Восток вокруг всей Африки. С другой стороны, союзники на своей шкуре узнали, насколько трудно прорвать итальянскую блокаду Сицилийского пролива. Поэтому, чтобы открыть проход через Средиземное море, требовалось установить контроль над этим проливом.

Когда союзники высадились в Алжире, итальянское и германское Верховное Командование наконец приняло план действий и начало его реализовывать со всей возможной скоростью и энергией. Тем не менее, ситуация была настолько тяжелой, что во всеобщем хаосе родился плохо скоординированный план, так как военное руководство было совершенно не готово решать проблемы, поставленные перед ним высадкой союзников. В накаленной атмосфере тех дней военная удача постепенно отворачивалась от войск Оси на всех фронтах. Поэтому в высших штабах царили склоки, нерешительность и уныние.

Гитлер продолжал давить на Роммеля, чтобы тот сопротивлялся любой ценой, однако фюрер не собирался посылать дополнительные силы для защиты Туниса. Ром-мель хотел немедленно оставить Триполитанию и с остатками танковых частей следовать в Алжир, чтобы атаковать союзников в период консолидации плацдарма. Итальянское Верховное Командование, напротив, настаивало на упорной обороне Триполитании. Муссолини не имел собственного мнения и слушал того, кто кричал громче. Кроме всех этих проблем, резко осложняло ситуацию полное отсутствие ресурсов у итальянцев и их серьезная нехватка у немцев. В итоге не было принято определенное решение, и события пошли сами по себе, а не по разработанной программе.

Супермарина со своей стороны высказывалась в пользу немедленного захвата Бона, так как Бон занимал исключительно важное стратегическое положение относительно Сицилийского пролива. Супермарина также постаралась довести до сведения Верховного Командования невозможность организации новых морских перевозок в дополнение к уже существующим ливийским маршрутам, в основном из-за превосходства противника на море и в воздухе. Было необходимо сделать выбор между Триполитанией и Тунисом. В действительности Триполитания сейчас представляла собой ненужный груз, так как можно было считать, что неприятель уже полностью доминирует в центральном Средиземноморье. Тунис, напротив, продолжал сохранять важное стратегическое значение, так как он перекрывал путь через Средиземное море и одновременно являлся естественным трамплином для любого будущего контрнаступления в Африке.

Супермарина не колебалась, делая свой выбор. Она предложила немедленно ограничить любые дальнейшие действия в Триполитании в пользу усиления сил Оси в Тунисе. Супермарина разделяла взгляды Роммеля. Когда последний большой конвой, посланный в Ливию, еще находился в пути к Зуаре, перевозя последние подразделения танковой дивизии «Чентауро», Супермарина предложила не бросать «Чентауро» в бой с сомнительным исходом против британской 8-й армии, а быстро развернуть эту дивизию против еще слабых плацдармов союзников в Боне и Бужи.

В свою очередь, союзники переоценивали возможности сопротивления итало-германских войск. Они избрали тактику мелких шажков и выбрали для первоначальной высадки только район Алжира. Лишь 11 ноября они выслали конвой в Бужи и еще через 2 дня решились продвинуться до Бона — и то крайне незначительными силами под прикрытием пары эсминцев. Оккупация этого порта была смертельным ударом по итальянскому флоту. Войска Оси могли оказать там упорное сопротивление, если бы туда было переброшено хотя бы несколько рот. Бон послужил аванпостом для продвижения к Бизерте и Сицилийскому проливу. Стратегически он господствовал над водами к югу от Сардинии. В таких условиях Бон вместе с Мальтой образовал две половины клещей, пережавших Сицилийский пролив. Союзники сумели выиграть сухопутную войну в Африке, парализовав судоходство Оси.

Предупреждения Супермарины, что грозит оккупация союзниками Туниса и Бизерты, достигли ушей Верховного Командования, и оно очнулось от летаргии. Туда были отправлены несколько подразделений. В 16.00 12 ноября первый итальянский конвой прибыл в Бизерту. Он состоял из 5 транспортов и 2 эсминцев, перебросивших 1000 солдат и 1800 тонн военных грузов. В Тунисе немедленно был создан итальянский морской штаб. Так для итальянского флота началась новая фаза войны — одна из самых дорогостоящих.

Прибытие итальянских и германских войск, предназначенных для оккупации Туниса, было слишком слабой реакцией на требования обстановки. Существовала опасность, что эти войска будут сброшены в море противником, и она сохранялась еще целый месяц. Киренаика была потеряна, и итальянское Верховное Командование приняло предложение Роммеля оставить Триполитанию без сопротивления. Однако Гитлер желал, чтобы отступление началось только после того, как 8-я армия начнет генеральное наступление, а войска Оси исчерпают все возможности сопротивления на рубеже Эль Агейлы.

Поэтому итальянскому флоту пришлось совершить невозможное — одновременно снабжать Тунис и Триполитанию, не считая выполнения иных задач. Даже столкнувшись с непреодолимыми трудностями, флот в ноябре сумел доставить в Ливию 42005 тонн припасов и 21731 тонну топлива. Однако это дорого обошлось — потери составили 26% отгрузки. Если сюда добавить грузы, доставленные в Тунис, то окажется, что было перевезено 94045 тонн. Это — впечатляющее свидетельство невероятных усилий итальянского флота.

Тем временем, 19 ноября британский конвой из Александрии прибыл на Мальту, даже не замеченный силами Оси. Морская блокада острова, более или менее эффективная, длилась почти 2 года. Она едва не обрекла остров на голодную смерть. И вот эта блокада была прорвана. В новой ситуации, когда англичане захватили контроль над центральным Средиземноморьем, итальянцы больше не могли противодействовать снабжению Мальты. «Огненный меч» острова снова был готов наносить смертельные удары.

Следует отметить, что итальянские подводные лодки очень активно действовали против судоходства союзников у побережья Французской Северной Африки. Их действия стали одной из самых удачных кампаний подводной войны, не только с точки зрения достигнутых результатов, но и с учетом условий, в которых проводились эти отважные атаки. Кроме всего прочего, достижения подводных лодок подтвердили, что предыдущие малые успехи были прямым следствием нехватки целей. Теперь подводные силы получили полную свободу действий, они могли совершать любые атаки по собственному усмотрению. Ударам подверглись даже вражеские гавани и хорошо прикрытые силами ПЛО пункты разгрузки. Особенно отличилась «Платино» (лейтенант Витторио Патрелли Кампаньяно), совершившая три наиболее успешных атаки на рейде Бужи. Одна из них была настолько отважной и умело выполненной, что может считаться классической операцией итальянской подводной лодки во Второй Мировой войне.

Около полуночи 29 — 30 января 1943 года «Платино» двигалась в надводном положении на рейде Бужи и заметила конвой из 16 судов с многочисленным эскортом. Командир лодки капитан 2 ранга Патрелли немедленно направился к нему, но заметив, что корабли сопровождения обнаружили его, выпустил по ним 4 торпеды. 2 : эсминца и неопознанный корабль одновременно получили попадания. Эсминцы затонули почти немедленно. Капитан 2 ранга Патрелли начал маневрировать, чтобы произвести залп из кормовых аппаратов. Он выпустил 2 торпеды по большому грузовому судну, которое немедленно загорелось. Когда он начал выходить в атаку на очередное судно, несколько эскортных кораблей бросились на него. Совершив аварийное погружение, «Платино» прошла под конвоем и вынырнула за кормой у него. Корабли эскорта безуспешно искали лодку впереди по курсу.

В ходе действий у побережья Алжира итальянские под-> водные лодки добились попаданий примерно в 20 торговых судов и 10 эскортных кораблей, половину из них потопив. Однако вражеская противолодочная оборона постоянно усиливалась, и это принесло свои плоды — 8 итальянских лодок были потоплены. Некоторых успехов добились германские субмарины, итальянская и германская авиация. Итальянские специальные штурмовые части совершили успешный рейд в порт Алжира. Тем не менее, суммарные потери неприятеля оказались невелики на фоне общего объема судоходства.

В течение 4 месяцев ход войны на Средиземном море полностью переменился. К концу ноября любой эксперт оценил бы положение сил Оси как катастрофическое. Оставалось лишь с горечью вспоминать не выполненные оккупацию Туниса и высадку на Мальте; безразличие немцев к событиям на Средиземном море, которое привело к нехватке топлива и воздушного прикрытия, парализовавших итальянский флот; распыление морской мощи, к которому итальянский флот приводило выполнение непосильных для него сиюминутных требований. Основную вину за эти ошибки следует возложить на германское Верховное Командование, хотя итальянское Верховное Командование тоже внесло свою лепту. В целом же все эти ошибки являются следствием одной главной — неспособности понять значение морской мощи как решающего фактора в Средиземноморской войне. Германская высшая стратегия носила совершенно отчетливый «сухопутный отпечаток». Это можно считать важнейшим, если не единственным фактором, повинным в поражении Германии в Первой и Второй Мировых войнах.

К концу ноября 1942 года ситуация в Африке для Оси стала совершенно критической. Ливия и южный Тунис были окончательно потеряны. Северный Тунис оказался в гигантских клещах. Британский флот, усиленный американскими кораблями, получил колоссальное превосходство над итальянским флотом. Итальянцы оказались парализованы нехваткой топлива, истребительного прикрытия, эскортных кораблей и необходимостью отойти на периферийные базы, так как основные подвергались налетам вражеской авиации. Англо-американская авиация получила решающее превосходство над авиацией Оси. Снабжение плацдармов в Африке стало слишком опасным и дорогостоящим занятием. В Италии осталось слишком мало военной техники, вдобавок она была устаревшей. Германия все более неохотно поставляла технику, так как все поглощал русский фронт. С другой стороны, неприятель обладал неограниченными ресурсами самого современного оружия.

Италии оставалось надеяться только на чудо. В противном случае следовало уже с конца 1942 года начинать искать способ выйти из войны. Если военные ведут войну, общие решения принимают политики, которые основывают свой курс не на одних только военных факторах. Поэтому прошло еще 9 месяцев, прежде чем прекратилась неравная борьба. За это время итальянский флот своей кровью вписал последнюю, самую горькую страницу истории этой трагической войны.

Немцы фактически вынудили Италию продолжать борьбу, по крайней мере до наступления лета. Они уверяли, что к этому времени Россия определенно будет разгромлена, после чего Германия сумеет вновь отбить Средиземноморье. Итальянцы также были уверены, что немцы вскоре получат мощное «секретное оружие», ведь уже имелись убедительные доказательства его существования. Из всех надежд оправдалась лишь последняя, и то частично.

Корсика и Тулон

Высадка союзников в Алжире подняла вопрос о контроле над Корсикой и другими территориями, остающимися под управлением правительства Виши. Германские войска вступили на территорию Виши, начались франко-итало-германские переговоры относительно крепости Тулон и базирующегося там флота. Французские корабли представляли мало интереса для итальянского флота, так как топлива не хватало даже для собственных. Исключение составляли некоторые эскортные корабли и суда снабжения. Поэтому Супермарина одобрила соглашение, по которому Тулон оставался в руках французов, но Франция обязалась использовать силы флота для отражения возможных атак союзников. Учитывая опыт предыдущих двух с половиной лет, у Супермарины не было оснований сомневаться, что французы честно исполнят условия соглашения.

В это время французская военно-морская миссия находилась в Супермарине для обсуждения вопросов, связанным с этим соглашением. Интересно отметить, что глава французской миссии выразил свое удивление тем фактом, что, несмотря на высокий уровень развития военно-морской техники, итальянский флот планирует операции без надлежащей воздушной поддержки и прикрытия.

Оккупацию Корсики можно было провести достаточно быстро, используя созданные для высадки на Мальте специальные части ВМФ. К счастью, эти войска во время тренировок детально отрабатывали планы вторжения на Корсику. Поэтому, когда 10 ноября в 17.00 был получен соответствующий приказ, Специальное Соединение ВМФ под командой адмирала Тура сумело уже утром 11 ноября выйти в море. 16 транспортов и 123 мелких судна в сопровождении крейсера «Бари» и полудюжины миноносцев образовали соединение, перевозившее 12000 человек, их технику, вооружение и припасы. 11 ноября в 16.30 «Бари» бросил якорь в Бастии, и адмирал Тур сумел достичь соглашения с местным французским командиром. Высадка войск была завершена в течение ночи, а утром 13 ноября Специальное Соединение отбыло, без труда выполнив свою задачу. Тем временем эсминец «Пигафетта» высадил подразделение морских пехотинцев в Аяччо. На рассвете 13 ноября 2400 солдат из дивизии «Кремона», отплывшие из Л а Маддалены, захватили Порто Веккио.

С этого момента появились новые судоходные маршруты, требовалось снабжать гарнизоны на Корсике. Сначала эти перевозки проводились почти без сопротивления, но позднее понадобились серьезные усилия, так как почти не осталось торговых судов.

25 ноября Германия неожиданно информировала Италию, что произведет немедленную оккупацию Тулона. Немцы опасались, что французский флот попытается бежать и присоединиться к союзникам. Это было более чем сомнительно. По крайней мере, Супермарина считала, что Лаваль после встречи с Гитлером 26 ноября намеревался приказать французскому флоту присоединиться к силам Оси, а не затапливаться (Достойный финал «перемирия» с Гитлером. А.Б.). Но этот приказ был передан по телефону в Тулон слишком поздно. Он прибыл утром 27 ноября, когда затопление флота уже началось. Кораблям в Тулоне было приказано затапливаться при угрозе захвата, от кого бы она ни исходила, если не будет получен противоположный приказ. Поэтому, когда германские войска вошли в Тулон на рассвете 27 ноября, французские корабли, не имея других приказов, выполнили чрезвычайные инструкции. Практически все корабли, стоявшие в гавани, были затоплены.

Командующий французским Соединением Открытого Моря адмирал Де Лаборд опроверг утверждения немцев, будто планировалось бегство к союзникам. Он утверждал, что 27 ноября «котлы на всех кораблях были погашены». Он также заявил, что «никогда не отдавал приказа не сражаться с англо-американцами». Учитывая стойкие антибританские настроения, царившие во французском флоте, это заявление выглядит вполне правдоподобным.

Из всего французского флота в Тулоне на плаву остались только 4 эсминца, 3 эскортных корабля, 2 авизо и около 20 мелких вспомогательных судов, однако и они были полностью разграблены немцами. Только 30 ноября немцы, в соответствии с ранее заключенными соглашениями, позволили включить Тулон в итальянскую зону оккупации и передали порт итальянскому командованию. Затем последовали затяжные переговоры с Берлином относительно подъема и ремонта французских кораблей. Немцы считали торговые суда (всего около 600000 тонн) своим военным трофеем, но в конце концов передали итальянскому флоту.

Теоретически Италия получила все военные корабли основном потому, что Германия не располагала ни людьми, ни техникой для их спасения. Но некоторые мелкие суда были исключены из этого соглашения. На самом деле немцы оставили себе все мелкие суда, которые можно было использовать после незначительного ремонта. Итальянцы получили лишь те корабли, которые были сильно повреждены французами или разграблены немцами. Вскоре германский флот получил 3 французских миноносца, 5 корветов, 2 подводные лодки и около 20 вспомогательных судов. Зато итальянскому флоту, несмотря на соглашение, до 22 декабря не разрешали поднять свой флаг на доставшихся ему кораблях. Верфи уже были загружены ремонтом итальянских кораблей, имелся ряд иных трудностей. Поэтому к дню подписания перемирия серьезные работы по подъему и ремонту французских кораблей так и не начинались. Исключением стали буквально считанные единицы, которые успели послужить под итальянским флагом.

В Тунисе французские власти, армия и флот наладили сотрудничество с итальянским флотом. Однако 7 декабря из Берлина прилетел генерал Гаузе с посланием Гитлера адмиралу Дарьену — французскому морскому командующему. 8 декабря в 9.50 генерал Гаузе потребовал на основании приказа Гитлера, чтобы французы передали ему все укрепления, корабли и военные сооружения в Тунисе в целости и сохранности. В противном случае «все подвергнется бомбардировке до полного уничтожения, личный состав будет расстрелян, так как будет считаться партизанами». Гитлер дал французам для ответа полчаса, но французское командование приняло ультиматум через 16 минут. К 15.45 передача была завершена. Из всех французских кораблей в Бизерте в боеспособном состоянии находились только 2 миноносца, они были переданы немцам. 2 корвета были переданы итальянцам. Из 7 разоруженных подводных лодок лишь 2 можно было надеяться снова ввести в строй. Несколько вспомогательных кораблей были потоплены во время воздушных налетов раньше, чем их успели перевести в Италию.

В результате из всего французского флота под итальянским флагом послужили лишь корветы «Ла Батайльез» и «Коммандант Ривьер», а также несколько вспомогательных судов. «Ла Батайльез» совершил 13 боевых походов, но «Ривьер» был потоплен авиацией союзников 28 мая 1943 года, после первого же похода. К 8 сентября были готовы войти в строй эсминцы «Тромб» и «Пантер», корвет «Ифигения» и подводная лодка «Рэкен». Они уже совершили по несколько учебных выходов. На верфях южной Италии ремонтировались несколько французских кораблей. После подписания перемирия они попали в руки союзников. Корабли, ремонтировавшиеся в северной Италии, были захвачены немцами.

Конец ливийских маршрутов

В начале декабря британская 8-я армия начала новое наступление, итало-германские арьергарды отступали согласно плану. 21 января они оставили Триполи и вскоре после этого отошли в Тунис. Поэтому в декабре в Триполитанию было послано всего 12981 тонна припасов. Противодействие врага стало еще более ожесточенным, и потери составили 52% отгрузки. В результате к месту назначения прибыли лишь 4093 тонны грузов и 2058 тонн топлива. В начале января пришел приказ подготовить эвакуацию Триполи. Поэтому туда была отправлена только парочка мелких судов с 497 тоннами груза. На последней стадии боев итальянские подводные лодки совершили 47 походов к линии фронта. Эти корабли работали до последней минуты, «Шьеза» и «Сантароза» были потеряны в ходе этих опасных операций.

Последний конвой, отправленный назад в Италию, состоял из теплохода «Мантовани» и миноносца «Персео». Они покинули Триполи после полудня 15 января 1943 года. Плохая погода позволяла надеяться, что им удастся пройти не обнаруженными разведывательными самолетами с Мальты. Однако эти самолеты летали и в плохую погоду. Ночью они обнаружили конвой, осветили его ракетами, чтобы привлечь внимание британской эскадры, вышедшей с Мальты. В 2.30 на сцене появились 4 британских корабля и открыли огонь. Маленький итальянский миноносец, жестоко страдая от шторма, едва мог отстреливаться. Теплоход, хотя он сразу вспыхнул под вражескими снарядами, отвечал из своего единственного орудия и пулеметов, пока не затонул. После этого «Персео», уже потерявший свои орудия, пошел в торпедную атаку, несмотря на сильное волнение. Эта попытка провалилась. Но «Мантовани» исчез под водой со всем экипажем, поэтому миноносец атаковал еще раз. Он выпустил последние 2 торпеды и вышел из боя.

Эвакуация Киренаики, а потом Триполитании, естественно, привела к потере запасов и техники. Различное оборудование вывозилось в последнюю минуту, все полезное уничтожалось, поврежденные суда затапливались. Порт Бенгази, а потом и Триполи методично уничтожались. Гавани были блокированы, поэтому англичанам понадобилось много времени и усилий, чтобы они снова заработали, хотя бы частично. В сложившейся ситуации было просто немыслимо защитить все мелкие суда, спасающиеся из Триполи. Одна группа малых судов покинула Триполи 18 января, но эсминцы, торпедные катера, подводные лодки и самолеты с Мальты легко уничтожили все обнаруженное. Они потопили около 20 судов. Такое же количество сумело, несмотря на все опасности, достичь Туниса, где им немедленно нашли работу.

Особого упоминания заслуживает отважный поход миноносца «Линче». Он стоял в Триполи с 11 ноября, тяжело поврежденный при воздушном налете. Командир и половина экипажа получили ранения и находились в госпитале на берегу. 17 января в ожидании эвакуации Триполи пришел приказ подготов