Book: Ловушка для резидента



Ловушка для резидента

Сергей ШВЕДОВ

ЛОВУШКА ДЛЯ РЕЗИДЕНТА

Купить книгу "Ловушка для резидента" Шведов Сергей

1

Рассказывает резидент паррийской разведки принц Ник Арамийский (он же князь Мышкин, он же Рыжий, он же Сынок)


Неприятности начались с появления в моей московской квартире Степана Степановича Соловьева. Соловей-разбойник пришел по поводу трудоустройства. И ладно бы только своего собственного, так ведь нет – всего населения Кощеева царства, которое после смерти шефа осталось без цели в жизни и средств к существованию!.. Предположение Василия, что нечистая сила без проблем растворится в природе, оказалось слишком оптимистичным. Никто и не подумал растворяться: ни волки-оборотни, ни ведьмы, ни крысаки, ни сатиры, ни лешие, ни даже Жабан – крайне несимпатичный мне лично субьект, хотя и талантливый актер (по мнению оператора Ползунова).

Все материальные обязательства перед нечистой силой, взятые по ходу съемок, были мною выполнены полностью, но, как вскоре выяснилось, есть еще и моральный аспект, который я упустил из виду. Во всяком случае, именно на моральный аспект давил Степан Степанович, предъявляя мне несуразные претензии. Происходило это в тот момент, когда я буквально изнывал под грузом навалившихся на меня проблем.

Во-первых, Высший Совет Светлого круга отклонил мое прошение об отставке и потребовал подробного отчета о проделанной на планете Земля работе. А я сроду отчетов не составлял и имею весьма смутное представление о том, как это делается. Конечно, в Школе резидентов, которую я с блеском окончил, нас учили и этому. Однако делопроизводство было как раз тем предметом, который давался мне менее всего. Я перепортил кучу бумаги, но, к сожалению, без особого успеха.

Ну и, во-вторых, даже посоветоваться было не с кем. Привлеченный на помощь сценарист Василий Щеглов оказался полным профаном в канцеляристике; пришлось отправить его в отставку после первых же строчек, которые он нацарапал... Не может же солидный отчет приличного резидента начинаться с «багрового заката, окрасившего горизонт в пурпурный цвет»! Это, знаете ли, слишком для привыкших к сухой прозе членов Высшего Совета.

Я очень надеялся, что принц Нимерийский, прибывший к теще на блины вместе с женой Дарьей и тремя орущими отпрысками, поможет мне в разрешении возникшей коллизии. Вик вполне смог бы заменить меня на многотрудном посту резидента, тем более, человек он положительный, серьезный, с планетой знаком, к Москве адаптирован, жена – местная уроженка... Его даже от армии отмазывать не надо, ибо по местным законам отца троих детей туда не берут.

Но у членов Высшего Совета на этот счет имелись свои соображения, понять которые простым смертным не дано. На что и намекнул мне любезно Вик, подмигнув к тому же папе Караваеву. На предложение помочь брату в составлении отчета принц Нимерийский только плечами пожал и заявил, что он здесь находится как частное лицо и не желает компрометировать себя перед местными компетентными органами сотрудничеством с подозрительным типом.

– Это мой муж – подозрительный тип?! – возмутилась Наташка.

– Незачем было выходить замуж за резидента! – не осталась в долгу Викова Дашка.

К счастью, один из отпрысков Вика подал голос и отвлек на себя внимание дам, которым сразу же стало не до скандала. А кавалеры были слишком озабочены серьезными проблемами, чтобы спорить по пустякам. Во всяком случае за себя я ручаюсь.

– Как хочешь, Никита, а человек поважнее бумажки будет,– вздохнул Степан Степанович.

– Я тебя умоляю, товарищ Соловьев, о каких таких человеках ты ведешь речь? – съехидничал Василий.– У тебя контингент специфический, его на улицы наших замечательных городов выпускать нельзя. Только на природу и только в специально отведенных местах.

Соловей-разбойник на отповедь Щеглова обиделся, хотя в словах шофера и сценариста была сермяжная правда. Адаптация обитателей Кощеева царства к современным городским условиям сулила большие проблемы для обывателей и правоохранительных органов. Сомнительная ведь публика – что там говорить? – склонная к антиобщественным проявлениям!

– Мы – местные уроженцы! – бил себя кулаком в грудь Соловей-разбойник.– Не мигранты какие-нибудь! Языком владеем в совершенстве!.. За что же такое ущемление в правах?!

– Вы посмотрите на этого борца за права меньшинств! – аж взвизгнул от возмущения Василий.– Не допущу, чтобы на улицах моего родного города бал правила нечистая сила!

– На твои улицы никто и не претендует! – не остался в долгу Степан Степанович.– Мы не бомжи какие-нибудь, чтобы в переходах сидеть. Нет, брат, шалишь! Ты нам условия проживания обеспечь!

– А на каких основаниях, позволь тебя спросить, Степан Степанович? – разгорячился в свою очередь папа Караваев.– У нас не все актеры имеют приличное жилье в столице! О других категориях граждан я и не говорю! А тут является незнамо кто, не имея никаких заслуг перед Отечеством, и требует соцобеспечения по высшему разряду!.. Это же посягательство на основы общественного строя! У нас вам здесь не коммунизм!

– Ах, у вас не коммунизм?! – зловеще окрысился Соловей-разбойник.– Ну, мы вам и построим его!

– Так и знал! – подпрыгнул со стула Василий.– Вот оно где вылезло мурло революционера!

– Сатрап и шофер сатрапа! – ткнул перстом в грудь Рваного Билла Степан Степанович...

В принципе, в моей квартире собрались люди терпимые и благожелательно друг к другу настроенные. Но, к сожалению, квартирный вопрос в этой стране всегда стоял остро, а разрешался и вовсе гадостно... До драки у нас, правда, не дошло, поскольку в дело вмешался мой премудрый брат и в два счета доказал, что претензии Соловья-разбойника на хорошую жизнь являются обоснованными, хотя и чрезмерными.

– Я слышал, что именно труд сделал из земной обезьяны человека... Возможно, он так же благотворно подействует и на сатиров.

– Это от кого ты такое слышал? – поразился я осведомленности брата в земных делах.

– От Дарьи.

– И угораздило же человека жениться на дарвинистке! – ахнул Василий.

Утихший было спор вспыхнул с новой силой. Оказывается, вопрос о происхождении человека стоит на Земле не менее остро, чем квартирный...

Степан Степанович утверждал, что обезьяны совершенно ни при чем, что человечество ведет свой род от леших, которые в недобрый час погуляли с инопланетными кикиморами... Александр Сергеевич Караваев назвал его теорию абсурдной, антинаучной, не имеющей под собой серьезной основы и настаивал на приматах... Василий соглашался происходить лишь прямехонько от Адама и Евы и очень сокрушался по поводу того, что приходится сидеть за одним столом с потомками обезьян-трудоголиков...

Спор готов был уже перейти в рукопашную – с применением приемов белой и черной магии,– но тут я вернул противоборствующие стороны в исходное незавидное положение.

В принципе, Степан Степанович был прав в одном: если нечистую силу не трудоустроить, то она всенепременно начнет обустраиваться частным порядком. А поскольку тропинку из параллельного мира в мир основной бывшие Кощеевы гвардейцы уже проторили, то подобного рода самодеятельность может обернуться для земных городов большими неприятностями. Все-таки даже моя Киноинструкция – к слову сказать, вызвавшая положительный резонанс на всех земных континентах! – мало помогла землянам в овладении магическими приемами.

– Прямо и не знаю, что вам предложить,– вздохнул осознавший наконец масштаб проблемы папа Караваев.– Ты уж извини, Степаныч, за резкое словцо, но контингент у тебя под началом сомнительный! Опять же – резко отличающийся по внешним данным от среднестатистических наших сограждан. Того же Жабана взять... Ну как можно такого на улицы Москвы выпустить? Нас немедленно осудит все цивилизованное человечество!

– Ты за Жабана не бойся,– успокоил Александра Сергеевича Соловей.– Он – маг первой категории! Любого вашего заслуженного артиста за пояс заткнет.

– Речь не о таланте,– мягко запротестовал папа Караваев.– Внешность у него уж больно специфическая.

– Внешность – дело поправимое,– махнул рукой Соловей.– Тем более – для Жабана. Он ведь оборотень! Такие зубы себе отрастит – пальчики оближете!

– Но он же квакает.

– А кто у вас тут поет? – обиделся Соловей.– У Жабана – специфический тембр. Пипла схавает за милую душу! Это я тебе как профессионал профессионалу говорю.

– «Пипла» – это кто? – не понял Вик.

– Совсем у тебя брат темный,– укорил меня Василий.– О народе речь, принц Нимерийский. Он у нас определяет, где культура, а где нет.

Относительно того, что мой брат темный, Щеглов, конечно, погорячился, но по части шоу-бизнеса местного у Вика действительно большие проблемы... Как в таких случаях выражается Василий – «не сечет» он.

Справедливости ради надо заметить, что шоу-бизнес – весьма специфический вид земной деятельности, к которому успешно адаптироваться может далеко не каждый. Здесь пасуют даже умудренные опытом политики – навроде Венедикта Владимировича Жигановского. Поскольку нормы шоу-бизнеса противоречат не только здравому смыслу, но и законам природы, которым, по идее, должно подчиняться абсолютно все во Вселенной.

– Не лишено... – задумчиво заключил папа Караваев.– В том смысле, что при незначительной коррекции внешности Жабан вполне сможет выступать на подмостках, скажем, в юмористическом жанре.

– Ну, ты нашел юмориста, Саша! – всплеснул руками Василий.– Нет уж, пусть классику поет – один хрен ее никто не слушает. «Фигаро там, Фигаро здесь» – никто и не заметит.

– Василий,– произнес перенасыщенным металлом голосом Александр Сергеевич,– я не позволю, чтобы в моем присутствии задевали святое! Классика– это последнее, что у нас осталось!

– Да кто ее трогает? – пошел на попятный Щеглов.– Пошутить нельзя... А потом, в опере петь – не «Лебединое озеро» танцевать. Никаких политических последствий!

После непродолжительного десятиминутного спора с артистической карьерой Жабана мы определились... К сожалению, у Степана Степановича в загашнике имелась целая толпа лиц, претендующих если не на мировую, то, во всяком случае, на всероссийскую известность.

Василий вскользь заметил, что если дело так пойдет и дальше, то высокую сферу искусства пришельцы изгадят до полной и окончательной неузнаваемости и человечеству придется перебираться в параллельный мир, дабы сохранить в неприкосновенности свои видовые и культурные отличия.

– Ты сам-то понял, что сказал? – покосился в его сторону Степаныч.– Какие «видовые отличия» существуют между эстрадной примадонной и натуральной ведьмой?

– Ну, ты загнул! – возмутился папа Караваев.– Наши примадонны ведьмами только притворяются, а ваши являются ими по сути! Город Кацапов до сих пор сотрясают скандалы, после того как там поработали твои агентки.

– А в Москве – тишь да гладь, да божья благодать...– хмыкнул Соловей.– Большой вопрос, что луч-ше: быть или казаться?

– Я протестую! – гордо вскинул голову мой тесть.– Моральный аспект в искусстве – не блажь, а насущная необходимость!..

Словом, спор ушел в сферу высокой духовности и потерял для меня значимость, ибо я и по своей природе, и по роду избранной деятельности являюсь человеком сугубо прагматичным, хотя конечно же не чужд философского осмысления действительности. Но в данном случае философия могла лишь помешать решению назревшей проблемы, и я приложил немало усилий, дабы вернуть воспаривших спорщиков к проблемам насущным.

– Ты на меня Спинозой не дави, Караваев, я с Аристотелем был на дружеской ноге!.. Как стоик с многолетним стажем, скажу тебе, что идеальное есть всего лишь тень реального, оно не имеет права на самостоятельное существование в нашем грешном во всех отношениях мире!

– Позволь, уважаемый,– восстал из-за стола Александр Сергеевич,– и эту ахинею ты называешь стоицизмом?! Да тут же цинизм чистой воды!.. Не ожидал! От тебя, Степан Степанович, не ожидал!.. Абсолютизация зла в качестве движущей силы социальной эволюции неизбежно подтолкнет общество к хаосу, уважаемый! К хаосу, но отнюдь не к процветанию!

– Так ведь хаос – колыбель всего живого! – развел руками Соловей-разбойник.– Тебе ли, Саша, этого не знать?.. А возвеличивание идеального неизбежно ведет к профанации реального, к распаду сознания и к краху человеческой цивилизации! Надо принимать жизнь такой, какая она есть, во всех ее проявлениях, в том числе и не в самых приятных!

– Философия нищеты! Нищеты духа! – ткнул пальцем в оппонента папа Караваев.– Не позволю! Только через мой труп! Труп художника и гражданина!

– Да на что мне твой труп сдался? – пожал плечами Соловей-разбойник.– Речь-то идет об искусстве, то бишь о мире условном.

– А я о чем говорю?! Искусство бессмертно только тогда, когда оно идеально!..

Кажется, Степан Степанович и Александр Сергеевич в своем научном диспуте пришли наконец к какому-то результату. После чего Караваев даже пообещал пристроить одну из ведьм в своем театре на амплуа женщины-вамп... Что еще за «вамп», я так и не понял, а народный артист счел ниже своего достоинства пускаться в объяснения... В любом случае трудоустройство одной кандидатки не решало всех наших проблем, на что и указал Василий, внимательно слушавший спорщиков, но не принимавший участия в философской дискуссии, поскольку он не мог, видимо, похвастаться личным знакомством ни со Спинозой, ни с Аристотелем.

– Ты нам лучше скажи сразу, Степаныч, сколько у тебя под рукой оборотней и прочего сброда и на какую сумму годового дохода вы претендуете?

Мне прагматичный подход Щеглова к проблеме понравился, и я его горячо поддержал, поскольку слегка побаивался, как бы актер с разбойником опять не ударились в любомудрие.

– Сотни полторы рабочих мест нас, пожалуй, устроили бы на первом этапе... – задумчиво почесал аккуратно подстриженную бородку Степан Степанович.– Ну и миллиард – в качестве годового дохода.

– В рублях? – с надеждой спросил папа Караваев.

– В евро.

Василий аж присвистнул от возмущения, чем едва не спровоцировал на ответный свист Соловья-разбойника – с фатальными для моей квартиры последствиями. К счастью, Степаныч удержался в рамках, а Щеглову я сделал замечание – в том смысле, что малохудожественный свист плохо отражается на доходах и человек, надеющийся на достаток, должен воздерживаться от проявления подобного бескультурья.

– Так ведь тут явный шантаж! – возмутился в свою очередь Василий.– Это же тридцать пять миллиардов рублей!.. У нас не каждый из субъектов Федерации столько в год получает! Они хотят разорить и по миру пустить Россию!.. Почти полтора процента федерального бюджета!.. Лично я на такое пойти не могу – ни как гражданин, ни тем более как член партии, заседающей в Парламенте!..

К слову, Василий депутатом не был, но в думской столовой обедал неоднократно. Видимо, там он и проникся гражданским пафосом и государственным подходом к любой заявленной в повестке дня проблеме. Уж тем более – когда речь шла о бюджете! Здесь шофер председателя думской фракции Партии солидарного прогресса был непреклонен и тверд, как скала...

Справедливости ради надо отметить, что Степан Степанович на федеральный бюджет и не покушался, о чем он со свойственной ему прямотой заявил Василию прямо в глаза. А рынок – на то и рынок, чтобы каждый мог схватить тот кусок, на который ему пасти хватит...

Папе Караваеву такая чрезмерно вольная трактовка рыночных отношений пришлась не по вкусу, и он вскользь заметил, что пасть пасти рознь, что нельзя подходить к сложнейшим проблемам с волюнтаристских позиций – иначе можно наломать кучу дров. Кроме рыночных отношений есть еще государственное регулирование и вертикаль власти, как раз и призванные захлопывать чрезмерно разинутые пасти и обуздывать хватательные рефлексы отдельных особей, которых людьми назвать можно очень условно... Что же касается миллиарда евро – цифра, конечно, запредельная, никак не соответствующая тому скромному вкладу в развитие страны и мировой цивилизации, который могут внести обитатели Кощеева царства.

– Но ведь за нами – магия и огромный опыт развития как гуманоидных, так и негуманоидных рас во Вселенной! – стоял на своем Соловей-разбойник.

– В наших условиях твоя магия, Степаныч, оборачивается сплошными аферами! – возразил непреклонный Василий.– Обчистить казино любой дурак сможет... А где созидание, где творчество, наконец?!

– Ну, пойди, обчисти,– ухмыльнулся Свистун.– Тебя там махом без штанов оставят!

В этом Соловей-разбойник был прав... Между нами говоря, Василий – полное фуфло по части игры. Впрочем, то же самое относится и к большинству землян, которых ловкие людишки стригли, как баранов, и продолжают стричь круглогодично... Я давно уже собирался навести в земных казино хоть какой-то порядок, но, к сожалению, препятствием тому служил мой статус резидента и жесткие инструкции Высшего Совета, не позволявшие мне развернуться.



– И почему, скажите на милость, некоторым высокообразованным субъектам можно играть на бирже, а нам, сирым и убогим, не разрешается даже переступать порог казино?

Камешек, разумеется, был в мой огород, и хотя Соловей назвал меня высокообразованным субъектом, я все-таки обиделся. Правда, не успел свою обиду высказать вслух, поскольку в разговор влез Василий и захватил инициативу.

– Так ведь он – нелегал! – ткнул шоферюга пальцем в мою сторону.– По нем тюрьма давно плачет! Он и на свободе-то лишь потому, что в нашем УК нет статьи против инопланетных пришельцев!

– А против магии у вас статья есть? – задал коварный вопрос Степаныч.

– Против магии тоже нет, но на аферистов, разоряющих казино с помощью шулерских приемов, мы управу найдем!

– Ты все-таки, Василий, соображай, что городишь! – обиделся на шофера-партийца не чуждый карточной игры папа Караваев.– Магия – это искусство. При чем тут аферы? Вполне может Степаныч открыть казино – как любые иные-прочие граждане нашей свободной и близкой к процветанию страны.

– А где у него гражданство? – завибрировал Василий.– Он ведь даже без прописки у Капитолины живет!

– Как без прописки? – возмутился Соловей-разбойник.– А это, по-твоему, что?!

Брошенный на стол паспорт с двуглавым орлом сразил законника из Партии солидарного прогресса почти наповал. Под обложкой имелся благообразно-бородатый портрет Степана Степановича Соловьева, уроженца города Москвы, прожившего на ее улицах шестьдесят пять лет в трудах и заботах и, безусловно, заслужившего почет и уважение сограждан.

– Липа! – ахнул Василий и даже зачем-то понюхал книжицу.– Магия чистой воды!

– Какая липа? – обиделся Соловей.– Все честь по чести. Ксива – первый сорт.

– Да что ты привязался к нему, Василий? – укорил Щеглова папа Караваев.– Виновность человека у нас вправе определять только суд. А Степан Степанович под судом не состоял!

– Честный труженик из Муромских лесов... – ехидно заметил Василий.– Ох уж эти мне интеллигенты! Не пойман – не вор... Бандит с тысячелетним стажем легализовался в Москве по поддельным документам, а ему хоть бы хны!.. У него под боком живет резидент инопланетной разведки, а он и ухом не ведет!

– А где у тебя доказательства, что этот – разбойник, а тот – резидент? – огрызнулся Александр Сергеевич.– Ты тоже можешь агентом ЦРУ себя объявить – я и тебе поверить должен?

– Ты кого агентом ЦРУ назвал?! – взвился Василий.– Ты Щеглова цэрэушником назвал?! Я тебе этого не прощу, Саша!

– Я к тому, что в свободной стране каждый может назваться кем угодно – хоть бы даже Пушкиным! – пошел на попятный Караваев.– И никто его за это осуждать не вправе – без соответствующего приговора суда.

– Интересные у вас законы,– вмешался долго молчавший Вик.– Выходит, Ник – не резидент без приговора суда, а Соловей – не разбойник?.. Ну а Василий, скажем, шофер или нет?

Щеглов захохотал, абсолютно уверенный, что залетный принц Нимерийский подловил интеллигента, но рано он торжествовал победу: папу Караваева так просто за жабры не возьмешь.

– У Василия есть документ, подтверждающий его право называться шофером.

– Я пятнадцать лет за рулем! – обиделся Щеглов.– У меня мозоли на руках, тунеядцы!

– Мозоли – это лирика,– цинично усмехнулся Соловей.– Может, ты своими руками сейфы вскрываешь.

– У меня в трудовой все записано!

– А у меня – в паспорте,– не остался в долгу Соловей.– Что и требовалось доказать.

– Без бумажки ты букашка, а с бумажкой – человек... – сдался наконец Василий.– Ваша взяла, артисты.

– Значит, открываем казино! – воспрянул духом Соловей.– Но все равно – маловато будет. С одного заведения не слишком-то разживешься.

– Стриптиз-бар открой,– бросил обиженный на весь белый свет Василий.– Ночной клуб. Развращай трудовой народ по полной программе! А артист тебе поможет.

– Не лишено,– кивнул головой папа Караваев.– Искусство – многомерно и многогранно. Каждый может с успехом развить свои природные задатки.

Тестя, похоже, опять потянуло к философии. Дабы не допустить еще одной дискуссии между поклонниками Спинозы и Аристотеля, я поспешил вмешаться:

– А Кощееву дружину куда денешь? Они ведь – не тот контингент, чтобы канкан отплясывать!

– Вот,– ухмыльнулся в сторону папы Караваева Василий.– Допрыгался, Саша! Волков-оборотней нам в Москве только не хватало... Будут выть на луну и пугать мирных обывателей!

В данном случае я со Щегловым был согласен. Тысяча лет в волчьей шкуре – не фунт изюма: без последствий для организма такие метаморфозы не проходят. Не знаю, как там обезьяны эволюционировали до человеческого состояния и возможен ли обратный процесс, но, боюсь, с оборотнями дело обстоит куда сложнее. Для них и человечья и волчья сущности – вполне естественны. В свое время нам с Виком пришлось иметь дело с оборотнями – правда, не на Земле, а на планете Зла: удовольствие, прямо скажу, ниже среднего.

– А сколько под твоей рукой оборотней? – прищурился в сторону Соловья Вик.

– Триста рыл! – гордо отозвался Степаныч.– В смысле, признанных бойцов... Последняя битва с Кукарием нас здорово подкосила. И пополнения ждать неоткуда: после исчезновения Кощеева замка счет наших жизней пошел на десятилетия.

Соловей вздохнул и пригорюнился. Я ему не то чтобы сочувствовал, но понимал: жили-жили – и тут нате вам! Тысячелетний забег обернулся конфузом. Да, путь проделан немалый, но публика не спешит приветствовать финиширующих. Цветы, возможно, и будут, но скупо – на могилы... А предъявлять претензии некому, ибо для зла такой исход – закономерен.

Соловей-разбойник, который, несмотря на многовековой опыт злодея, все же был далеко не глупым и не до конца испорченным существом, это понимал. Возможно, даже рассчитывал прожить последние десятилетия если и не безгрешно, то не во зле... Во всяком случае у меня были основания думать именно так, иначе я бы не стал помогать одному из ближайших подручных Кощея Бессмертного, своей жалкой участью и заслуженной смертью доказавшего, что зло в этом мире хоть и торжествует иной раз, но случайно и не навсегда.

– Есть работа для твоих оборотней, Соловей,– сказал Вик.– Работа опасная, чреватая смертью. Зато служить они будут вселенскому благу, а не Кощееву злу.

– Оплата? – вскинул бровь Соловей.

– Сдельно-премиальная,– усмехнулся Вик.

Должен вам сказать, что мой брат изменился за последние два с половиной года. От простодушного мальчишки, прибывшего на Землю для бракосочетания с местной красавицей, мало что осталось. Он здорово подрос за это время, раздался в плечах, но меня особенно в нем изумляло появившееся откуда-то умение хранить тайну! Нет, болтуном Вик и раньше не был, зато любил резать правду-матку в глаза, не считаясь иной раз со здравым смыслом и не признавая военных хитростей, которые так помогают Героям в борьбе с нечистой силой.

Возможно, причиной внутренних перемен, случившихся с моим братом, стали суровые годы брака. В том смысле, что говорить женщине правду в глаза – себя не жалеть! Не родилась еще такая Евина дочь, которая правду предпочла бы комплименту. Так что каким бы правдорубом ты ни явился на свет, хочешь нормальной семейной жизни – будь добр соответствовать общепринятым стандартам! Я, кстати, в том числе и по своей семейной жизни сужу... А Вику и вовсе досталось такое сокровище, с которым ухо следует держать востро постоянно, не полагаясь на природное паррийское обаяние... Впрочем, земляночки, похоже, все такие.

– И куда ты собираешься переправить оборотней? – спросил я у брата.

– На Эборак. К барону Гилрою.

На Эбораке мне бывать не приходилось, но я много слышал об этой планете. Расположена она на окраине Светлого круга и на перекрестке цивилизаций. А окраинные планеты – это практически всегда особый статус и весьма сомнительная слава...

Эбораку в этом смысле особенно повезло. Население его пользовалось столь дурной репутацией, что в Высшем Совете не раз возникал вопрос об исключе-нии планеты из реестра Светлого круга. В вину эбо-ракцам ставились не только разбой на дальних и ближ-них планетах (пусть даже и Темного круга!), но и поощрение черной магии и связанных с нею темных культов... Спасало Эборак только то, что аборигены при всем своем буйном нраве ни разу не изменили Светлому кругу в критические моменты, которых в истории существования человеческой цивилизации хватало, и всякий раз грудью встречали наших многочисленных врагов...

Что же касается барона Гилроя,– это был такой фрукт, при упоминании имени которого в Высшем Совете половину просвещеннейших непременно хватил бы кондратий, выражаясь колоритным языком Василия. Помню, в раннем детстве – лет этак пятнадцать назад – я любил слушать песни своей няньки Эни, героем которых выступал именно Гилрой. Доброхоты про таких говорят – «личность противоречивая», а недоброжелатели – «сволочь, каких поискать»... Эни родом была с Эборака и принадлежала к числу доброжелателей хитроумного и коварного барона. Я же по сию пору считаю, что если кого-то и следовало отправить в Тартар, то как раз Гилроя – вместе с его многочисленной дружиной, которую Вик вздумал вдруг укреплять неизвестно для какой надобности волками-оборотнями Кощея Бессмертного.

– А когда ты успел познакомиться с Гилроем? – спросил я у Вика.

– Подвернулась с полгода назад одна оказия,– пожал плечами мой скрытный брат.

Я так и знал, что Вик приперся на Землю неспроста. То есть предлог у него, конечно, был, но не исключено, что имелось и поручение короля Парры, который нес персональную ответственность и перед Высшим Советом, и перед всем Светлым кругом за ситуацию на границах нашей цивилизации.

А ситуация, судя по всему, сложилась непростая – пока я на Земле занимался всякой ерундой... Что ж, тем более мне следует жестче ставить вопрос о своей отставке перед Высшим Советом, не тратя времени на никому не нужный отчет!.. Интересно, а что по этому поводу думает мой высокомудрый и хорошо информированный брат?

– Не торопись за славой! Очень может быть, что она сама к тебе придет... – изрек Вик сиринскую мудрость, которая в устах Аббудалы Каха звучала бы весьма кстати, а паррийцу шла – как корове седло!.. Впрочем, Вик, кажется, не шутил, намекая на какие-то события, которые, возможно, затронут и Землю. Мне это не понравилось... В конце концов, почему я должен сидеть на планете с завязанными глазами и ждать – упадет мне на голову камень или нет?

– Я знаю не больше, чем ты,– нахмурился Вик.– Мне поручено отцом, королем Алексом, усилить Восьмой легион пограничной стражи на Эбораке. Этим я и занимаюсь.

– Что, Восьмым легионом теперь командует барон Гилрой? – удивился я.

– Представь себе,– хмыкнул Вик.– Высший Совет Светлого круга дал на это свое согласие...

Силы небесные! Гром среди ясного неба! Что же это делается, люди добрые?! Барон Гилрой – на службе у Высшего Совета!.. Я бы еще понял, если бы его привлек мой отец. Король Алекс мог себе позволить предосудительные знакомства, ибо трудно сохранить мир в Приграничье без тесных контактов с темными личностями... Но чтобы Высший Совет – это сбори-ще вселенских моралистов – вдруг пошел на сотрудничество с Гилроем,– тут нужна сверхвеская причина! Какая-то совершенно запредельная опасность!.. Любопытно все же: что так напугало просвещеннейших?

– Если харч будет приличным, то наши, конечно, согласятся,– вздохнул Соловей.– А что ваш барон собой представляет?

– Человек гуманный, но на свой лад,– улыбнулся Вик.– Происхождения темного... Поднялся из низов эборакской вольницы... Годами уже не молод, но крепок, как дуб... Словом, типичный вожак волчьей стаи.

– Впечатляющая характеристика! – прицокнул языком Соловей.– Хотел бы и я с ним познакомиться... Все-таки своих оборотней ему передаю.

– А за чем дело стало? – пожал плечами Вик.– Прогуляешься с нами на Эборак.

– А я?! – подхватился вдруг Василий.– Возьмите с собой, мужики! С детства мечтал быть космонавтом!

– Василий,– немедленно остерег я его,– Эборак – это планета десятой категории опасности. Для сравнения – Земля относится к категории четвертой.

– Подумаешь,– пренебрежительно махнул рукой Щеглов.– Где наша не пропадала?

– Пусть прогуляется,– поддержал просьбу старого знакомого Степаныч.– Для расширения кругозора.

Между прочим, подобные прогулки противоречат инструкциям, полученным мною от Высшего Совета... С другой стороны, если просвещеннейшие смотрят сквозь пальцы на переброску оборотней по Дороге гельфов на планету Эборак, то вправе ли мы подвергать дискриминации вполне приличного по всем параметрам человека только на том основании, что он не принадлежит к нечистой силе?.. Возникшую коллизию разрешил Вик:

– Ладно, беру. Под свою личную ответственность. Но чтобы от меня ни на шаг!

2

Внеземелье. Планета Эборак. Рассказывает его высочество принц Вик Нимерийский – посол по особым поручениям Высшего Совета Светлого круга


Мой брат Ник совершенно напрасно заподозрил меня в неискренности. К сожалению, Высший Совет, поручивший мне переброску нечистой силы с Земли на дальнюю планету, не потрудился объяснить, за каким Сагкхом ему это понадобилось... Впрочем, такова обычная практика просвещеннейших.

Разумеется, я мог бы отказаться. Но не в моих правилах уклоняться от опасных поручений – даже если они не во всем меня устраивают. Не говорю уж о том, что распоряжение Высшего Совета подкреплялось недвусмысленным указанием моего отца, короля Алекса, проигнорировать которое я не мог – ни как сын, ни как вассал. Отец лишь сказал, что вокруг Эборака зашевелились порки и что Гилрою может не хватить ресурсов, дабы удержать их в рамках приличий.

О порках я практически ничего не знал – кроме разве того, что это очень древняя раса, одна из самых древних во Вселенной, весьма недружелюбно настроенная к человечеству. Конкретно их недружелюбие выражалось пока в мелких пакостях по отношению к нам, которые порки предпочитали делать чужими руками, используя для своих гнусных целей всякий сброд вроде жабовидных пщаков и уцелевших после великого разгрома кузнечиков, когда-то называвшихся космической саранчой. Ныне они такого звания не заслуживают – по причине своей малочисленности и относительной скромности поведения. Загнанные на родные им планеты моим предком Андреем Тимерийским, они долгое время зализывали раны, но вот опять, похоже, зашевелились.

Кощеевы оборотни предложение порезвиться на дальних планетах приняли с энтузиазмом, поскольку делать им на Земле было практически нечего. Надежда на реванш, которой они жили последнее тысячелетие, обернулась полным пшиком... Впрочем, вряд ли речь идет о реальном тысячелетии – сильно подозреваю, что для Кощеева царства это несколько десятилетий. Но утверждать не берусь: возникшая на Земле с помощью Сагкха парадоксальная ситуация, исправленная потом моим отцом, вообще не поддается логическому объяснению. Лучшие умы Светлого круга до сих пор ломают головы над тем, благом ли было использование столь радикального средства или все еще обернется для нас в будущем большими неприятностями... В любом случае мудрецы сходятся на том, что иного выхода просто не существовало.

О той странной истории не любят распространяться ни члены Высшего Совета, ни мой отец. Судить о ней я могу только на основании куцых и разрозненных данных, почерпнутых там и сям. Молчит и Соловей-разбойник, хотя я несколько раз пытался завести с ним разговор на эту тему. Остается надеяться на расхожую мудрость: рано или поздно все тайное становится явным...

Мое знакомство с Кощеевым царством произошло еще два с лишним года тому назад. Василий тоже не чувствовал себя здесь новичком – так что охать и ахать по поводу местных чудес было некому.

Соловей-разбойник представил мне оборотня по имени Бирюк, который ныне верховодил в Кощеевой дружине. Бирюк взглянул на меня без особой симпатии, но и без злобы в глазах. Хотя он, разумеется, знал, чьим сыном я являюсь. Похоже, Ник был прав, утверждая, что со смертью Кощея многое в его царстве изменилось.

Прощальный пир Соловей закатил в своем роскошном тереме, который, конечно, сильно уступал размерами Кощееву замку, но зато смотрелся куда веселее.

В тереме собралась вся местная элита, возбужденная и вином, и предстоящей разлукой. К счастью, обошлось без эксцессов – не считая того, что подвыпивший Василий поссорился с Жабаном по поводу достоинств фильма, в котором они оба участвовали.

Для меня съемочный процесс был темным лесом, но по реакции окружающих я понял, что для них выдуманная моим братом история – чуть ли не реальнее самой жизни.

– А ты сам попробуй! – орал на Жабана расходившийся Василий.– Критиковать каждый дурак может! А сценарий умственных усилий требует!

– И напишу! – квакал в ответ Кощеев любимец.– Эка невидаль – сценарий!

Скорое завершение прощального пира не позволило спору зайти слишком далеко. Правда, Василий никак не мог успокоиться, даже ступив на Дорогу гельфов...



Наш отряд выглядел весьма солидно. Я нисколько не сомневался, что Кощеевы оборотни придутся барону Гилрою ко двору. Что же касается их склонности к метаморфозам, то на Эбораке этим никого не удивишь... Поговаривали, будто и Гилрой не без греха... Хотя не исключаю, что слухи распространял он сам – для укрепления собственного авторитета в разношерстной стае, которая хоть и называлась Восьмым легионом пограничной стражи, но представляла собой весьма сомнительную компанию.

По моим расчетам, расстояние в несколько миллионов световых лет мы должны были преодолеть минут за сорок – таковы причуды энергетического коридора, созданного когда-то очень давно нашими предками. Вся информация о дороге запечатлелась в моем мозгу еще в годы отроческие, никаких сюрпризов ожидать вроде бы не приходилось. Тем не менее я постарался сосредоточиться – именно впереди идущий выбирает конечную цель, и его невнимательность может дорого обойтись спутникам.

Эборак встретил нас проливным дождем, сверканием молний и треском мечей. Ворота станции гельфов были расположены буквально в сотне метров от замка Гилроя так что я не очень удивился, увидев его сквозь пелену падающей с разверзшихся небес влаги... Сюрприз состоял в том, что замок подвергся штурму. И, судя по огромной бреши в высокой стене, дела у нападающих обстояли вполне успешно. Собственно, каменная стена – не бог весть какое препятствие для опытного мага, но ведь замок Элубей окружен энергетической защитой! Она-то куда делась?

Вопросы, однако, задавать пока было некому – ну разве что очумевшим от успеха жабовидным пщакам, которые очень нерасчетливо подставили нам свои спины. По моим прикидкам, пщаков насчитывалось не менее двух тысяч – во всяком случае приблизительно столько их скопилось перед проломом. Вероятно, кто-то уже ворвался в замок и сейчас пытался расширить захваченный плацдарм.

Замок Гилроя хоть и уступал Кощеевым хоромам размерами, но все же казался вполне солидным сооружением. Число его обитателей, способных носить оружие, никак не могло быть меньше семисот. Так что я нисколько не сомневался, что эборакцы сумеют достойно встретить атакующих пщаков.

Штурм, судя по всему, начался совсем недавно, по крайней мере одежда попавшихся мне под руку жабовидных еще не успела промокнуть до нитки. Из чего я заключил, что пробрались они на Эборак Дорогой гельфов.

Еще один неприятный сюрприз... Ведь до сих пор считалось, что ни пщаки, ни кузнечики пользоваться даром наших предков не умеют... Конечно, их мог провести сюда человек, но и среди представителей человеческой цивилизации тоже далеко не все владеют тайной энергетического коридора!..

Словом, мне было над чем подумать, несмотря на помехи, чинимые пщаками...

Замок Гилроя был расположен на холме и окружен довольно глубоким рвом, прорытым еще в те времена, когда подобные оборонительные сооружения вошли в моду. Сейчас этот архаизм сослужил защитникам Элубея хорошую службу. После того как по неизвестной причине развалился магический заслон, ров оказался единственным препятствием, помешавшим пщакам штурмовать замок со всех сторон.

Гилрою вряд ли удалось бы отстоять свой замок, если бы не наша неожиданная поддержка. Оборотни атаковали толпу жабовидных клином, а Соловей очень удачно и к месту применил ультразвук. Конечно, если бы среди пщаков находились несколько опытных магов, Соловью-разбойнику вряд ли удалось бы расстроить их ряды. Но то ли магов среди нападавших не было, то ли они запоздали с защитой – так или иначе, ультразвук свое дело сделал, а энергетические мечи оборотней довершили начатое.

Наш клин прошел через массу пщаков, как нож сквозь масло, и рассек толпу атакующих на две неравные половинки. Паника, охватившая жабовидных, не поддается описанию. Пщаки считаются неплохими бойцами, но при дружном и неожиданном напоре легко теряют строй и оборачиваются в бегство.

В данном случае ноги оказались не самым удачным средством к спасению. Вслед сыпанувшим в разные стороны негодяям из внезапно открывшихся ворот замка вылетела конница и погнала беглецов по ровной, как стол, местности. Те из пщаков, которые бегству предпочли сопротивление, выиграли несколько минут жизни. Часть из них опрокинули в ров разъярившиеся оборотни, остальных добили во внутреннем дворе защитники замка. Победа была полной. Уцелело не более трехсот пщаков, догадавшихся бросить оружие. Впрочем, зная Гилроя, не думаю, что их ожидала завидная участь.

Самого барона мы нашли в парадном зале в разодранном плаще, залитом кровью камзоле и в состоянии, близком к исступлению. Судя по тому, как энергично он потрясал мечом, кровь на его одежде была чужая и указывала на то, что Гилрой отнюдь не относится к числу полководцев, руководящих сражением из укромного места. Назвать этого человека красавцем я бы не рискнул. Причина тому – шрамы, обезобразившие его лицо, а также сутулые плечи при длинных, как у земной гориллы, руках... Зато мозги у Гилроя варили – за это я могу поручиться. Тем более странно, как он проспал атаку на свой замок и едва не потерял его в тот самый момент, когда над границей Светлого круга начали сгущаться тучи?..

– Где этот негодяй? – орал громовым басом Гилрой, грозя разодетому в сиринские шелка немолодому, сухощавому и явно напуганному человеку кулаком и мечом одновременно.– Я его на куски порву!

Напуганного человека я узнал почти сразу. Это был Калидис – продувная бестия, ближайший подручный барона, не отличавшийся бойцовскими качествами, зато способный обвести вокруг пальца любого, кто верит, что за благообразной внешностью скрывается благородная душа. Калидис родился на Дейре, а дейрийцы имеют репутацию пройдох что в Светлом круге, что в Темном. Но мне и в голову бы не пришло, что Калидис способен изменить Гилрою – уж слишком много славных и не очень славных дел связывало этих людей.

– Рад видеть тебя в добром здравии, благородный барон.

– Взаимно, благородный принц Нимерийский,– обернулся в мою сторону рассерженный на весь белый свет Гилрой.– Ты подоспел вовремя.

Если судить по беспорядку, царившему в огромном парадном зале, то штурм застал Гилроеву дружину врасплох. Огромный стол, хвост которого терялся в полумраке, был заставлен блюдами с мясом и кубками с вином. Хмельной пир неожиданно для всех едва не завершился кровавым похмельем. Конечно, драка для Гилроя и его дружины – дело привычное, но до сих пор никто не отваживался потревожить их в собственном логове. Требовалось обладать воистину незаурядной наглостью, чтобы рискнуть связаться с человеком, имя которого со страхом и трепетом произносили на всех окрестных планетах.

– Я держу слово, благородный Гилрой.

– Вижу... – Барон, похоже, совладал с душившим его гневом и теперь благожелательно разглядывал приведенных мною оборотней.– Рад приветствовать в своем замке отважных бойцов.

Оборотни ответили Гилрою дружным бурчанием. Судя по всему, приветствие хозяина им польстило. Хотя, надо признать, слова барона не были данью вежливости: Кощеевы дружинники вполне заслужили его высокую оценку.

– Накрыть столы и накормить гостей,– бросил Гилрой вздохнувшему с облегчением Калидису.

Дейриец бросился со всех ног выполнять распоряжение хозяина, который широким жестом пригласил нас на пир. В слугах и служанках Гилрой недостатка не испытывал, а дисциплина среди обслуживающего персонала была выше всяких похвал.

Не успели мы и глазом моргнуть, как остывшее мясо заменили горячим, а опрокинутые кубки наполнили прекрасным вином. Еще не остывшие от боя Кощеевы оборотни и Гилроевы дружинники стали рассаживаться за длинным столом, во главе которого мы с хозяином вели дружескую беседу. Гилрой хоть и был расстроен происшествием, однако не потерял ни присущего ему достоинства, ни даже чувства юмора.

– За здоровье хозяина замка благородного Гилроя!

– За нашего благородного друга принца Вика! – не остался в долгу барон.

После обмена любезностями перешли к деловой части. Я представил Гилрою своих спутников – Бирюка, Соловья-разбойника и Василия. Барон разглядывал гостей с интересом. О Кощеевых оборотнях он уже слышал. Соловей тоже не привлек его внимание. Зато Василий, кажется, не на шутку удивил.

– Экскурсант,– пояснил я, не будучи уверенным, что вожаку эборакской стаи известно столь мудреное слово.

– Маг, что ли?

– Шофер,– поправил барона Василий.– Управляю механической тележкой в сотни лошадиных сил.

– Ого! – покачал головой Гилрой.– У меня тоже есть тележка, но, к сожалению, джинн, сидевший внутри нее, то ли умер, то ли сбежал, и она теперь стоит без движения.

Насколько я знаю, планета Эборак никогда не вставала на стезю технического прогресса... Откуда же тут взялась механическая тележка?..

Видимо, заметив удивление на моем лице, Гилрой поспешил разъяснить сей казус:

– Военный трофей.

Более он ничего не сказал, а я чисто из деликатности не стал задавать ему неудобных вопросов, ответов на которые, скорее всего, и не получил бы...

Зато Василия механическая тележка, захваченная во время набега на какую-то несчастную планету, заинтересовала, и он стал выспрашивать у барона технические характеристики. Гилрой в ответ лишь разводил руками, поскольку ни он сам, ни его подчиненные не имели ни малейшего представления, как эта штука работает. Одно он смог сказать совершенно точно: по родной планете тележка бегала весьма шустро, но стоило доставить ее на Эборак, как она закапризничала и ни в какую не хотела трогаться с места. Несколько раз ее выталкивали на эборакские просторы – в надежде, что на вольном воздухе она оживет. Увы, тележка упрямилась – несмотря на все усилия доброхотов.

– А с кривого стартера заводить не пробовали?.. А с толчка?

Гилрой почесал заросший жестким волосом затылок и покачал головой... Пару раз он приказывал выпороть трофей плетью. За дело брались опытные мастера, способные и покойника заставить плясать вприсядку, но на тележку экзекуция никакого впечатления не произвела. До сидящего же в ней джинна экзекуторы добраться не сумели... Призванные на помощь лучшие эборакские колдуны и маги обломали о строптивый агрегат зубы и едва не потеряли квалификацию в бесполезных потугах сдвинуть ее с места...

Меня рассказ Гилроя позабавил. Василий едва сдерживал смех, понимая, что шутить с воинственным бароном на столь деликатную тему крайне опасно.

– А как вы ее переправили с планеты на планету?

– По Дороге гельфов,– пожал плечами Гилрой.– Калидис рулил, ребята толкали, а я шел впереди, высчитывая расстояние и направление.

– Класс! – восхитился Василий.– А можно я вас щелкну «Полароидом»?

– Это в каком смысле? – насторожился Гилрой.

– Фотоаппаратом.– Щеглов показал барону небольшую коробочку.– А вот отсюда выползет ваше изображение.

Гилрой хоть и был человеком не робкого десятка, но на Василия смотрел со страхом: что ни говори, а раздвоение человеческой личности по силам только магам очень высокой категории.

– Ерунда все это! – запротестовал Василий.– Никакой магии – один технический прогресс... Степаныч, попозируй.

Соловей-разбойник на предложение шофера откликнулся охотно: разгладил бороду, распушил усы и принял задумчиво-значительный вид.

В коробочке что-то щелкнуло, и из прорези выполз небольшой кусочек картона. Гилрой даже ахнул от изумления и с некоторой опаской взял из рук Василия цветное изображение Соловья.

Фотоаппарат, надо признать, очень удачное изобретение землян. У моего тестя тоже есть подобный прибор, и с его помощью он уже наделал массу изображений своих внуков – без всякого, к слову, для них вреда... Я сказал об этом Гилрою, но, кажется, барон мне не поверил. Какое-то время он выжидал, наблюдая за Соловьем, и лишь убедившись, что с гостем ничего не случилось, позволил Василию себя щелкнуть. После чего с изумлением разглядывал свою фотографию...

Сам факт получения изображения с помощью дурацкой коробочки потряс барона до глубины души!.. Я думаю, что Гилрою все-таки доводилось видеть прежде живописные и скульптурные изображения, но он знал, что для их изготовления требуются большие усилия. А тут человек ограничился одним щелчком! Ну и не маг ли он после этого?!

– А вы сами попробуйте,– предложил Василий.– На эту кнопочку пальчиком нажмите, и все будет тик-так.

– Калидис, подойди! – рявкнул Гилрой.

Хитроумный дейриец, увидев направленную на себя коробочку, побледнел, как полотно, похоже, решив, что пришел его последний час, что хвативший лишку разгульный барон подвергнет его сейчас страшной казни... Я, честно говоря, опасался, как бы Калидис не отдал богу душу от испуга и нервного перенапряжения.

К счастью, все обошлось. Калидис хоть и покачнулся, услышав щелчок, но на ногах устоял. Однако взять в руки свое изображение категорически отказался, чем привел Гилроя в веселое настроение.

– А можно я ваших дружинников сфотографирую? – обратился с просьбой к барону Василий.– Уж больно колоритные личности кругом!

– Валяй,– добродушно махнул рукой барон.

Касательно «колоритных личностей» Василий душой не покривил. Дружина у барона подобралась на редкость разношерстная. Кроме эборакцев и других не слишком добродетельных представителей планет Светлого круга за столом сидели и негуманоиды планет круга Темного. В частности, рески и глеки. И если рески отличались от людей лишь чрезмерной волосатостью, то с глеками дело обстояло сложнее. Их свисающие на грудь хоботы могли привести в оторопь любого человека, не слишком знакомого с многообразием форм жизни во Вселенной.

Однако Василий, видимо, от природы обладал бесстрашным нравом. С помощью своего фотоаппарата он запечатлел не только ресков и глеков, но и хорхов, от которых я даже не ожидал такой любезности в отношении представителя другой расы. Ибо хорхи – крайне капризны и по любому поводу готовы затеять ссору с чужаком!

Деятельность Василия, которого дружинники Гилроя тут же окрестили чародеем, произвела настоящий фурор. Крохотные картонки ходили по рукам и лапам, неизменно вызывая приступы бурного веселья. Смеялись даже вечно мрачные хорхи – да так, что тряслись их отвисавшие до воротников морщинистые серые щеки.

Довольный успехом своей затеи Василий обратился к Гилрою с просьбой показать ему механическую тележку. Барон в ответ только плечами пожал – почему бы нет?.. Пир катился к закономерному финишу, самое время было покинуть стол – пока еще ноги держали отяжелевшие от приема спиртного и жирной пищи тела.

Надо признать, что механическая тележка Гилроя не шла ни в какое сравнение с лимузинами, которые мне довелось видеть на Земле. Более всего она напоминала самый обычный тарантас, к которому зачем-то привинтили огромный бак.

Василий – хоть и был разочарован не меньше моего – все-таки разглядывал машину с большим интересом. Он даже отвинтил крышку бака и понюхал его содержимое.

– По-моему, натуральный самогон,– сказал он, оборачиваясь ко мне, и покачал укоризненно головой.– Расточительно!

Барон Гилрой пояснил, что к содержимому бака он никакого отношения не имеет, более того, под страхом смертной казни запретил своим дружинникам и слугам прикасаться к тележке. Видимо, в силу последнего обстоятельства бак не пустовал, хотя и содержал продукт, притягательный для многих луженых глоток. Впрочем, в замке барона не испытывали недостатка в вине.

Василий осматривал тележку чужой планеты со знанием дела. Мне показалось, что никаких тайн для него в ней нет. И в своих предположениях я оказался прав. Землянин сел за руль, произвел непонятные окружающим манипуляции руками и ногами, и тележка довольно заурчала – к изумлению благородного Гилроя, его многочисленных дружинников и челяди, высыпавших ради такого случая во двор замка. Сбежались даже строители, уже приступившие к заделыванию бреши в стене. Гилрой хоть и слыл приверженцем жесточайшей дисциплины, но тут никак не отреагировал на явное нарушение, потрясенный свершившимся на его глазах чудом не менее других.

– Джинн проснулся! – крикнул Калидис, и его торжествующий вопль был подхвачен собравшимися.

Василий снисходительно улыбнулся, внимая восторгу окружающих, и сделал в нашу с Гилроем сторону приглашающий жест. Я принял приглашение без колебаний и утвердился на довольно жестковатом заднем сиденье. После мучительных недолгих размышлений барон присоединился к нам. Перепуганного Калидиса он усадил вперед – то ли в наказание, то ли поощряя за неустанные труды.

– Открывайте ворота,– распорядился Василий.

Заскрипели ржавые цепи подъемного моста. Механическая тележка мелко завибрировала, напугав Калидиса и встревожив Гилроя, а потом медленно тронулась с места. Скорость была невелика – ну, может, километров тридцать в час. По словам того же Василия, вряд ли данная модель способна развить больше. Многоопытный шофер утверждал, что подобную рухлядь на Земле перестали выпускать еще в начале прошлого века.

Однако барон Гилрой был в восторге. По его понятиям, мы двигались быстрее вихря. А авторитет Василия, сумевшего разбудить ленивого джинна, вырос в его глазах до невероятных высот. Калидис только охал да головой мотал – его, похоже, укачало, и Василию пришлось остановить тележку, дабы несчастный смог прийти в себя.

– У вас на планете очень хорошие дороги,– сказал Василий, оглядывая местность.– Покруче асфальта!.. Двести километров в час для таких дорог – в самый раз... Я бы вам, барон, «мерседес» порекомендовал. И лучше всего – бронированный: в силу вашей опасной профессии.

Гилрой слушал Василия с интересом, хотя вряд ли слово «мерседес» ему о чем-то говорило.

– А что, бывают более быстроходные механические тележки?

– Сколько угодно,– подтвердил Василий.– Даже наш родной «жигуль» много порезвее будет.

Пока Василий перечислял Гилрою преимущества земных машин перед его допотопным сокровищем, страдалец Калидис пришел наконец в себя. Его тусклый взгляд скользнул по горизонту, и побелевшие губы прошипели:

– Человек бежит!

Он был прав: в какой-нибудь сотне метров от стоявшей посреди хорошо накатанной дороги тележки из-за кустов выскочил подозрительный субъект, оглянулся в нашу сторону и рванул по прямой с завидной скоростью.

– Догнать! – коротко распорядился Гилрой.

Василий упрашивать себя не заставил и выжал из тележки все, что она могла выдать. Беглец заметил погоню и попытался ускориться, но соревнование с механическим монстром оказалось ему не под силу. Самым умным для него было бы свернуть с дороги и уходить от нас по пересеченной местности, но на эту мысль разумения ему так и не хватило... Через каких-нибудь пять минут мы с ним поравнялись, и железная рука барона Гилроя безжалостно ухватила незадачливого спринтера за шиворот. Беглец был брошен к нашим ногам. Тележка, развернувшись на широком полотне дороги, покатила к возвышавшемуся на холме замку.

– Да это же Никон! – сказал Василий, оборачиваясь и с удивлением глядя на почти парализованного пленника.

Человека, которого Василий назвал Никоном, видимо, хорошо знал и Гилрой – и далеко не с самой лучшей стороны, поскольку, прежде чем задать вопрос, барон отвесил ему изрядную затрещину.

– Он через подземный ход выбрался! – прокричал нам сквозь рев мотора Калидис.– Мы весь замок обыскали!.. Вот повезло, так повезло!.. И ведь ушел бы хитрый гад, если б не земной маг и механическая тележка!.. Ну, Найк, ты у меня попляшешь! Я тебя отучу честных людей за нос водить!..

Найк (или Никон) не спешил отвечать на угрозы своих знакомых, испуганно зыркая по сторонам. Мне показалось, что он узнал Василия и не очень обрадовался неожиданной встрече.

– Он на Кукария работал,– пояснил мне Василий.– За нами следил, когда мы кино снимали. В моей банде был седьмым разбойником.

– Это который Кукарий? – насторожился Гилрой.

– Командор ордена Золотого Скорпиона,– пояснил осведомленный Василий.– Мы их здорово пощипали на Земле – принц Нимерийский не даст соврать.

Я этого Никона-Найка не помнил. Голова у меня тогда другим была занята, но не верить Василию оснований не имелось. К тому же я несколько раз смотрел фильм, снятый Ником на Аргамасадоре, и там, среди прочих, действительно мелькала физиономия, очень похожая на физию пленника.

Наше возвращение в замок встретили воплями восторга – словно мы совершили невесть какой подвиг. В любом случае наше путешествие следовало считать успешным – ибо был схвачен предатель, едва не погубивший барона Гилроя и его отважных дружинников. По словам Калидиса, который никак не мог успокоиться и все время пинал под зад коварного врага, именно Найк снял магическую защиту вокруг замка и тем самым открыл путь врагам в самое сердце планеты Эборак.

– Я тебя на куски порву, ублюдок! – шипел змеей Калидис в самое ухо обмиравшего от страха предателя.

Как вскоре выяснилось, у досточтимого Калидиса имелись очень веские причины для гнева, поскольку именно он привел в замок Элубей несчастного, голодного оборванца, назвавшегося его однопланетником, скрывающимся от мести черных магов. Не то чтобы у Калидиса душа была нараспашку, но не может же дейриец оставить дейрийца в беде... Тем более, Найк показал себя расторопным малым, не чуждым как меча, так и боевой магии. Такие люди на планете Эборак и в замке Элубей всегда в цене... На месте Гилроя я бы лично не стал посвящать малознакомого человека в секреты оборонной магии Элубея, но Найк предложил более совершенную систему защиты, и барон против соблазна не устоял. Кто знал, что пригретая на груди благородных людей змея ужалит своих благодетелей в самый ответственный момент?!

Я не сомневался в том, что нападение на замок Элубей – тщательно спланированная акция по захвату плацдарма для широкомасштабной операции против планеты Эборак. Такого же мнения придерживался и барон Гилрой, который конечно же был наслышан о командоре ордена Золотого Скорпиона Кукарии, но почему-то не ждал подвоха с его стороны.

– Я с Кукарием давно знаком... – буркнул Гилрой в ответ на мой недоуменный вопрос.– Еще с тех времен, когда он не был командором... Из одной чашки суп хлебали... Не мог он на меня хвост поднять, благородный Вик!.. К тому же, насколько мне известно, у ордена сейчас большие проблемы. Император гельфов разрушил практически все их храмы в своей империи, вернул под свою руку планету Арбидон, изгнал их с Дейры и теснит по всем направлениям.

Новостью для меня было только то, что Гилрой знаком с Кукарием. Доверия моего к барону это не поколебало, поскольку я и без того знал, что за свою долгую и бурную жизнь он перезнакомился со мно-гими авантюристами – с кем-то дружил, а с кем-то враждовал... Но его уверенность, что Кукарий не станет предпринимать против него враждебных действий, показалась мне сомнительной. Однако показания, данные Найком с большой охотою и даже без применения насилия, подтвердили правоту барона и почти развеяли мои сомнения.

3

Земля. Москва. Информация к размышлению


Лейтенанта Федора Крюкова вызвали к начальству в самый неподходящий момент, когда он предавался отдохновению за чашечкой кофе... Увы, одна из самых неприятных особенностей казенной службы в том и состоит, что человек становится игрушкой обстоятельств и начальственных капризов... В конце концов, Земля не рухнет в бездны Вселенной за те десять минут, пока очумевший от дел сотрудник пьет бодрящий напиток... Правда, не исключено, что майора Кочубинского хватит удар от переполняющей его информации, которой он прямо-таки жаждет поделиться со своим подчиненным...

Кочубинский сидел за столом в глубокой задумчивости. На его лице читалось недоумение пристукнутого из-за угла мешком человека. Таким своего начальника Крюков еще не видел – обычно тот являл собой сгусток энергии и готовности к великим делам. За что и был ценим руководством, но не любим подчиненными...

Увидев лейтенанта на пороге, майор встрепенулся и поправил модный красный галстук. После чего правая рука его опустилась на стол, а пальцы неуверенно забарабанили.

– Чаю хочешь? – спросил майор у присевшего напротив Крюкова.

– В каком смысле? – растерялся Федор, не привыкший к подобной любезности со стороны начальника.

Но Кочубинский был уже далеко, похоже, забыв и о ждущем распоряжений подчиненном, и о только что предложенном чае...

Такая рассеянность майора сильно удивила. Крюкову даже пришла в голову шальная мысль о нахлынувшем на начальника большом и нежном чувстве к какой-нибудь волоокой блондинке... Почему бы и нет? Любви, как известно, все возрасты покорны, а Кочубинскому нет еще и сорока... То, что он сухарь и службист,– еще ни о чем не говорит! Чувство способно прошибить любое бронированное и одеревеневшее от параграфов сердце.

– Вы в инопланетян верите, товарищ лейтенант?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно и вразрез с мыслями Федора, что он невольно вздрогнул. «Какие еще инопланетяне?» – едва не сорвался с его губ неучтивый вопрос.

– Никак нет,– твердо ответил Крюков.

– Вот и я не верю,– с облегчением, как показалось лейтенанту, вздохнул майор Кочубинский.– Но проверить надо... Вы меня понимаете, товарищ лейтенант?

– Никак нет,– четко отозвался Федор, заподозривший начальника не то в провокации, не то в преждевременно развившемся маразме.

– У меня приказ,– доверительно наклонился к подчиненному Кочубинский.– Проигнорировать его нельзя.

– Так точно, товарищ майор,– отозвался Крюков.– Это я понимаю.

– Вот и проверяйте! – Майор подвинул лейтенанту тоненькую синюю папочку.– Вам и карты в руки. Докладывать о результатах будете лично мне... Свободны, товарищ лейтенант...

Крюков покинул кабинет начальника в тихом недоумении, чтобы не сказать – в панике... Какие могут быть инопланетяне в наше сугубо прагматичное время?.. Он что, свихнулся, этот образцовый начальник Кочубинский?.. А может, свихнулся кто-то рангом повыше?

Последнее предположение выглядело неприлично и даже крамольно... Но, в конце концов, и генералы– люди, и с ними случаются всякие казусы! Не исключено, что кому-то из них приснилась летающая тарелка... И вот теперь лейтенанту Крюкову придется в трудах и поту доказывать, что дурацкие сны посещают не только рядовых граждан, но и очень высокопоставленных лиц.

Кофе, к счастью, еще не остыл, хотя показался лейтенанту горьковатым. Крюков работал в органах уже третий год, числился на хорошем счету, вот-вот должен был получить старлея... В этой связи крупный прокол в абсолютно дурацком и бесперспективном деле не входил в его планы.

Допив, Федор раскрыл папочку. С материалами, прямо скажем, лейтенанту не повезло. Кроме написанного убористым почерком заявления некоего Евграфа Виленовича Сиротина имелась еще и ориентировка на этого, как указывалось в официальном документе, видного политического деятеля и бизнесмена.

О Сиротине Крюкову до сих пор слышать не доводилось, но то, что вышеназванный тип числился в ближайших подручных небезызвестного Жигановского, очень даже его характеризовало...

Не дочитав ориентировку до конца, Федор почувствовал холодок в области желудка. На языке настойчиво вертелись нехорошие слова по адресу майора Кочубинского. Дело, оказывается, было не просто дурацким, но к тому же политическим – то есть чревато большими неприятностями для сунувшегося в хитроумно разыгрываемую комбинацию лица...

Если верить имевшимся у Конторы сведениям, господин Сиротин – не только пройдоха, замешанный в разного рода хитроумных аферах (что, конечно, полбеды, ибо кто ныне в них не замешан?), но еще и псих, алкоголик, страдающий запоями вплоть до белой горячки (о чем имелась справка из психдиспансера города Кацапова).

Ну и как после столь исчерпывающей информации принимать всерьез бред скомпрометировавшего себя человека? Да мало ли что напишет Сиротин Евграф Виленович, приняв бутылку горячительного напитка?.. Резидент паррийской разведки – скажите пожалуйста!.. И ведь приличных людей сюда приплел: губернатор Пацаков, вице-губернатор Загоруйко!.. Даже своего лидера партийного не постеснялся оболгать: Жигановский, видите ли, сатир!.. А хоть бы и сатир, что с того?

Крюков собственными глазами видел в новогоднюю ночь, как Венедикт Владимирович резвился в «Голубом огоньке», переодетый летучей мышью, или Бэтманом, но почему-то не стал делать далеко идущих выводов. И все прочие наши сограждане, смотревшие телевизор, тоже не завалили по этому поводу письмами компетентные органы!.. В конце концов, в новогоднюю ночь да после стакана водки с самыми уважаемыми людьми случаются и не такие метаморфозы!..

Чем дальше Крюков читал сиротинские откровения, тем меньше им верил. Ну полный же и окончательный бред! Этот придурок, извольте видеть, побывал на планете Арбидон... И даже (вершина маразма!) присутствовал при кончине Кощея Бессмертного... Как вам нравится?!

Интересно, о чем думал майор Кочубинский, поручая это дело лейтенанту Крюкову? Ведь очевидно же, что сиротинский бред – хлеб психиатра, а отнюдь не офицера компетентных органов!..

Крюков уже собирался отнести сомнительную папочку Кочубинскому и откровенно высказать свое мнение по поводу очевидного алкогольного психоза «свидетеля», но его остановила генеральская резолюция, наложенная поверх маразматического заявления: «Разобраться!» Ни больше ни меньше – и даже с восклицательным знаком...

Теперь понятно, почему у майора Кочубинского был такой задумчивый вид. И почему обычно словоохотливый начальник Крюкова, любивший долго и нудно наставлять своих подчиненных, держался предельно корректно, не растекаясь по древу по поводу столь сомнительных обстоятельств... Кочубинский – человек опытный, хорошо понимающий, что бред, встревоживший начальство, следует опровергать не медицинскими справками, а фактами...

На дне хиленькой папочки лейтенант Крюков обнаружил еще одну ориентировку – на некоего Никиту Алексеевича Мышкина, двадцати лет от роду, актера и режиссера, отмеченного, несмотря на юные годы, несколькими весьма престижными в кинематографических кругах премиями... Федор не то чтобы не любил кино – просто времени не хватало выбраться в кинотеатр. Но кое-что о фильме «Царевич Елисей» он слышал. Возможно, даже читал в газете...

Если верить официальному документу, состряпанному в родном ведомстве, расторопный Мышкин заработал на своем фильме несколько сот миллионов баксов!.. Углядев в бумагах такую безумную цифру, Крюков даже крякнул от изумления и досады. Вот она – богема!.. Ну что полезного сделал этот мальчишка для цивилизованного человечества, чтобы оценивать его труд в таких безумных суммах?!

Сам Федор перебивался на зарплату, которую в свете этих кричащих цифр даже скромной назвать было нельзя – разве что жалкой...

Далее пошло еще интереснее. Выяснилось, что Мышкин унаследовал от своего умершего папы огромное состояние, более того, приумножил его самым хамским образом, разыграв запредельную комбинацию на Нью-Йоркской бирже! Миллиардные барыши!

У Крюкова от обозначенных цифр закружилась голова. И утверждение Сиротина, что Мышкин подарил Жигановскому полтора миллиарда, больше не казалось бредом отравленного алкоголем ума...

Немудрено, что начальство всполошилось!.. Возможно, незнакомый пока что Крюкову Евграф Виленович и сумасшедший, но реальные миллиарды так просто на алкогольный психоз не спишешь...

Потрясенный полученной информацией, Крюков налил себе еще одну чашечку кофе – против собственных правил: надо же было успокоить разыгравшиеся нервы и возвратить сиганувшие в запретные зоны мысли.

В инопланетное происхождение Мышкина Крюков не верил. Состояние у Никиты Алексеевича, конечно, весьма солидное, но это отнюдь не говорит о его экстраординарных способностях!.. В конце концов, и мир, и Россия знавали немало шустрых людей, которые добивались и большего – без всякой магии, но исключительно ловкостью рук... Иным уже предъявили по данному поводу претензии правоохранительные органы. Не исключено, что деятельность двадцатилетнего режиссера тоже не останется без оценки нашей расторопной прокуратуры. И у Федора Крюкова есть хороший шанс внести свой скромный вклад в благое дело – тем более, что ему за работу платят какие-никакие деньги...

Офис психа Сиротина внушал уважение. Это обстоятельство слегка насторожило Крюкова, хотя он и вычитал в ориентировке, что Евграф Виленович человек небедный. Однако одно дело – прочитать, а другое – увидеть собственными глазами мраморные полы и набыченную охрану, которая, впрочем, быстро расслабилась, увидев удостоверение в руках молодого человека, довольно высокого, приятной наружности и спортивного телосложения. Реакция «стражей» Федора отнюдь не удивила. Он вежливо попросил проводить его в кабинет Евграфа Виленовича Сиротина, к которому у его ведомства появились кое-какие вопросы.

Весть о появлении человека из органов летела по офису со скоростью птицы, тогда как сам Крюков передвигался по коридорам обычным прогулочным шагом. Именно поэтому в приемной видного бизнесмена и политика лейтенанта уже ждали, предупредительно распахнув перед ним двери в кабинет шефа.

– Здравствуйте, Евграф Виленович,– вежливо произнес Федор, с интересом разглядывая отделанные ценными породами дерева стены.

Кабинет ему понравился, а вот хозяин – гораздо меньше: бегающие глазки всегда вызывают подозрение у работников компетентных органов, равно как обильные капли пота, выступающие на лбу и выдающие нешуточный испуг ни в чем вроде бы не обвиняемого пока человека.

– Здравствуйте, товарищ лейтенант,– дрогнувшим голосом приветствовал гостя сутулый субъект невысокого роста, обладавший на редкость невыразительным лицом.– Садитесь, пожалуйста... Чем могу быть полезен?

– Я по поводу вашего заявления... – Крюков охотно воспользовался приглашением и пристроился на стуле у стола в двух метрах от приунывшего бизнесмена.

– Какого заявления, простите? – Евграф Виленович вытер белоснежным платочком посеревший лоб и испуганно глянул на уверенно расположившегося напротив лейтенанта.

– Вы хотите сказать, что ничего нам не писали? – с металлом в голосе произнес Крюков, пронзив забывчивого собеседника стальными клинками серых глаз.

– В некотором роде... – Рука Сиротина противно задрожала, и он поспешно убрал ее со стола.– У меня, знаете ли, бывают провалы в памяти... Видимо, склероз.

– Для законченного склеротика вы еще довольно молоды, Евграф Виленович,– холодно отозвался Крюков.– Я расцениваю ваше поведение как попытку скрыть от органов важную информацию.

– Ну почему же? – растерянно произнес Сиротин.– Я всегда готов к сотрудничеству. И даже сам как-то раз пытался...

– Ну, вот видите,– обворожительно улыбнулся Крюков,– вы все сразу вспомнили.

– Я писал,– кивнул головой бизнесмен.– Но прошу учесть, товарищ лейтенант, что я находился тогда в состоянии умопомрачения, вызванном алкогольным психозом. У меня и справка есть на этот счет.

– Не трудитесь,– остановил Крюков бизнесмена, зашарившего рукой в ящике стола.– У нас имеется заключение вашего лечащего врача... Скажите, вам что, угрожают? Уж больно вы нервничаете!

– Кто угрожает? – Глаза Сиротина округлились от страха.

– Ну, допустим этот Мышкин?

– Нет! – энергично затряс головой Евграф Виленович.– Не стану клеветать на человека офицеру компетентных органов. Никита Алексеевич – очень вежливый, любезный и щедрый молодой человек!.. Что же касается черных магов, то да: шантаж и обман имели место быть! Иначе я никогда не подписал бы бумагу о сотрудничестве с орденом Золотого Скорпиона.

– Почему вы не заявили о шантаже в компетентные органы?

– Федор Васильевич, я вас умоляю! – беспорядочно замахал руками в сторону Крюкова Сиротин.– Это же верная психушка! А я там уже побывал – благодаря моему старинному приятелю Виссариону Дмитриевичу Пацакову.

– Пацаков, следовательно, знает об инопланетных пришельцах?

– Ха! – дернулся Сиротин.– Он не просто знает– он все видел собственными глазами!.. Но Виссарион будет молчать, товарищ лейтенант! И другие тоже! Кому охота прослыть сумасшедшим?! Ведь доказательств-то – никаких!.. Да заикнись Пацаков об этом перед журналистами – и все! Конец политической карьере!.. Я вам написал по глупости... по простоте душевной... Ну, и из страха тоже... А кто бы на моем месте не испугался? Я такое видел собственными глазами, Федор Васильевич, что ни в сказке сказать, ни пером описать! Даже вам боюсь рассказывать, потому как все равно не поверите – психом посчитаете! Я ведь дракона видел – вот как вас сейчас! Шестиглавого!.. Ну да вы наверняка его тоже видели в кино. Сюзи– теперь звезда экрана!..

– А я думал, что там комбинированные съемки, компьютерные технологии...

– Какие компьютерные, уважаемый? – нервно хохотнул Сиротин.– Самая натуральная рептилия о шести головах! Говорящая к тому же. И сильно пьющая!.. Лично имел неосторожность выпить с ним на брудершафт!..

Кажется, Крюков совершенно напрасно пришел к Сиротину. Если у лейтенанта и были какие-то сомнения по поводу психического здоровья Евграфа Виленовича, то после услышанного они полностью отпали... Как ни странно, видного бизнесмена недоверие, явственно читавшееся на лице гостя из органов, нисколько не огорчило – даже вроде обрадовало.

– А вы мне не верьте, дорогой Федор Васильевич... Не верьте! Так для вашего здоровья полезнее... И протокол не пишите – иначе вас сочтут «двинутым по фазе». Чего доброго, отправят на обследование к психиатру! Уволят из органов, поломают карьеру!.. Просто сообщите начальству, что я – псих, и с меня взятки гладки... В крайнем случае организуйте финансовую проверку деятельности нечистой силы.

– Какой еще нечистой силы? – насторожился Крюков.

– Язык мой – враг мой! – спохватился Сиротин, запоздало зажимая рот рукой.

– Нет уж, Евграф Виленович, выкладывайте все начистоту! – строго сказал лейтенант.

– Так я ведь – как на духу... – заторопился псих.– Все, что знал, выложил вам, не таясь... Но если скажу, что в этой корпорации монстров заправляет небезызвестный Соловей-разбойник, вы ведь не поверите?

– Какой еще Соловей?

– Тот самый, которому Илья Муромец бил морду за антиобщественное поведение!

Крюков рассердился, даже побагровел от гнева, что с ним случалось крайне редко. У лейтенанта сложилось твердое мнение, что Сиротин над ним просто издевается. Ибо есть же, в конце концов, пределы и помешательству!.. В Соловья-разбойника Федор верить отказывался категорически!

– А я ведь предупреждал... – махнул рукой в его сторону Сиротин.– Вот вы уже и обиделись... Но что делать, Федор Васильевич, если мы угодили в историю, которая не подходит ни под одну статью Уголовного кодекса?.. А вы отметьте Соловья в своей записной книжечке как вора-рецидивиста с многолетним стажем. Можете и начальству доложить, что некий Соловьев Степан Степанович, развивший бурную деятельность на ниве шоу-бизнеса, несмотря на почтенный возраст – человек сомнительный и с богатым криминальным прошлым! А возглавляемая им контора «Кощеево царство» – рассадник аморализма и всяких непотребств!

– За аморальность у нас сейчас не судят,– хмуро бросил Крюков вежливо улыбающемуся Сиротину.

– И не знаю тогда, чем вам помочь,– развел руками Евграф Виленович.– Вот разве что фотографией... Извольте полюбоваться.

Крюков неохотно взял снимок, но, увидев изображенных там типов, едва не вскрикнул от изумления: какая-то жутковатая смесь слона и человека, рядом – и вовсе волосатая обезьяна. Правда, третьим в компании был вполне земной хмырь с нахальной мордой и золотой фиксой во рту.

– В центре – Василий Щеглов, шофер небезызвестного Венедикта Жигановского; слева – реск: я их видел на Арбидоне; справа – существо, называемое глеком... По слухам, глеки довольно свирепы... Снимок сделан на планете Эборак в замке благородного барона Гилроя... Во всяком случае так утверждает Василий, и у меня нет оснований ему не верить.

– Да ряженые это!

– Если вам так удобнее, можете считать ряжеными,– согласился Сиротин.

– А ваш Василий связан с рецидивистом Соловьевым?

– Насколько я знаю, они партнеры по бизнесу... Кстати, Василий Щеглов – человек далеко не бедный. Вы фильм «Царевич Елисей» смотрели?

– Не успел.

– Щеглов играет там роль разбойника по имени Рваный Билл. Очень колоритный получился персонаж... Гонорар ему был выплачен соответствующий: несколько миллионов долларов.

Крюков еще раз взглянул на фотоизображение ничем вроде бы не примечательного типа и тяжело вздохнул... Умеют же люди устраиваться в жизни! А тут – работаешь, как проклятый, и все без толку! Мало того что платят скупо, так еще и в любой момент могут по шапке дать!.. Годы же идут... Не успеешь оглянуться – двадцать пять стукнет!.. Расторопные люди в его возрасте уже миллиардами ворочают – как этот Мышкин. А Федор Крюков все в лейтенантах ходит...

– Чем занимается корпорация монстров?

– Казино, ночные клубы, стриптиз-бары... Очень доходный бизнес, смею вас уверить! Но это – далеко не все,– понизил голос почти до шепота Сиротин.– Сдается мне, что основным источником их доходов является контрабанда.

– Наркотики, драгоценные камни? – насторожился Крюков.

– Наркотики исключаю,– покачал головой Евграф Виленович.– Им нет смысла так рисковать. У них же в руках золотая жила, дорогой Федор Васильевич.

– Что еще за жила?

– Не знаю подробностей,– забегал глазами Сиротин.– Потому и не стану вводить вас в заблуждение... Конспирация у них – на высочайшем уровне. В случае чего – монстры не будут церемониться ни с вами, ни со мной...

Федору пришло в голову, что у собеседника есть свой интерес в деле, о котором он так хлопочет. Очень может быть, что он пытается руками спецслужб устранить конкурентов, поэтому и нагородил тут с три короба. Нечистая сила, Соловей-разбойник, инопланетяне... Если, чего доброго, разразится скандал, то с имеющего справку от психиатра бизнесмена взятки гладки! Неприятности падут на голову лейтенанта Крюкова, у которого такого документа нет и не предвидится... Конечно, если эти люди действительно занимаются контрабандой, то Сиротина следует поблагодарить за помощь компетентным органам, но если сукин сын блефует – Федор сумеет отбить у него охоту шутить с серьезным ведомством – будь он хоть трижды псих!..

– Говорите – «Кощеево царство»?

– Именно так, уважаемый Федор Васильевич. Уж извините, что доставил вам столько беспокойства.

– Это моя работа,– сухо отозвался Крюков, поднимаясь со стула.– Спасибо за информацию, господин Сиротин.

– Рад был содействовать. Только, бога ради, товарищ лейтенант, не упоминайте моего имени! Ведь монстры!.. Для них человеческая жизнь ничего не стоит.

– Обещаю,– бросил через плечо Федор.– Счастливо оставаться...

Чтоб его разорвало, этого психа!.. Крюков покинул гостеприимный офис с чувством глубокого морального неудовлетворения. Разумеется, он не поверил Сиротину... Интересно, действительно ли любезный Евграф Виленович – законченный психопат или просто талантливо косит под оного, преследуя далеко идущие цели?.. В последнем случае – он редкостный наглец, надо признать... Не каждому придет в голову мысль задействовать столь хамским образом Контору для борьбы с конкурентами!..

На Кочубинского изъятая у Сиротина фотография произвела еще большее впечатление, чем на Крюкова. У майора отвалилась челюсть, и Федору пришлось ее вправлять – в переносном, конечно, смысле.

– Скорее всего, фотомонтаж,– пояснил он растерявшемуся начальнику.– Сейчас в кино и не такое увидишь... Василий Щеглов играл одну из главных ролей в нашумевшем фильме «Царевич Елисей».

– Ах, да,– спохватился Кочубинский.– Уж мне эти киношники! Мистификаторы...

– Талантливо работают,– согласился Крюков.– Но если верить тому же Сиротину, сферой искусства они себя не ограничивают. Евграф Виленович намекал на контрабанду.

– А бизнесмену можно верить?

– Разумеется, нет,– пожал плечами Крюков.– Я записал наш с ним разговор, можете на досуге послушать.

– Ваши дальнейшие действия, товарищ лейтенант?– построжел лицом Кочубинский.

– Инопланетян и нечистую силу оставим психиатрам, товарищ майор. Что же касается контрабанды и финансовых злоупотреблений, то тут наша прямая обязанность – вмешаться.

Идея подчиненного майору понравилась. В конце концов, сигнал есть сигнал – от кого бы он ни поступил в органы. Не говоря уж о генеральской резолюции – от нее никоим образом не отмахнешься!.. Контрабанда и финансовые злоупотребления – куда более пристойный предлог для оперативного расследования, чем намекающие на шизофрению власти инопланетяне...

– Действуйте, товарищ лейтенант, но не зарывайтесь! Информация получена из сомнительного источника. Нельзя исключать, что преследуется цель дискредитации компетентных органов!..

В опытности и нюхе на всякого рода провокации Кочубинскому не откажешь!.. Федор упустил из виду возможность указанного варианта – между прочим, зря. Пойди потом докажи правозащитникам и журналистам, что во всем виноват негодяй Сиротин, который, вполне возможно, не столько негодяй, сколько псих!..

Старый отцовский «жигуленок» завелся не сразу. Федор с тоской смотрел вслед развязным иномаркам, которым не было дела до проблем человека, стоявшего на страже госинтересов. Вздохи и увещевания Крюкова не произвели ровным счетом никакого впечатления на недостойного представителя семейства колесных. Только мат, в сердцах сорвавшийся с губ расстроенного лейтенанта, заставил паразита чихнуть, чавкнуть и наконец нехотя тронуться с места.

Скорее всего, во всем были виноваты свечи, но Федору вдруг почудилось в поведении «жигуленка» нечто иррациональное... даже мистическое... Вспомнились почему-то бабушкины рассказы про порчу, которую нехорошие люди напускают на ротозеев. Правда, можно ли напустить порчу на двигатель внутреннего сгорания – Федор не знал... На всякий случай помянул нечистую силу нехорошим словом, надеясь таким образом отвадить ее от дышавшего на ладан автоублюдка.

К особо суеверным лейтенант Крюков себя не относил, но по дереву, случалось, стучал – просто во избежание возможных неприятностей и в силу приобретенной под воздействием бабушкиных сказок привычки... Черных кошек тоже не любил. Потому и остановился в оторопи напротив подъезда, не решаясь сделать следующий шаг. Как назло, двор обезлюдел, а ждать, когда рассеется наваждение, сотворенное перебежавшей дорогу черной кошкой, времени у Крюкова не было. Скрепя сердце и стараясь не вспоминать бабушкины предостережения, он решительно рванул поцарапанную дверь.

Как и предполагал Крюков, Аркадий Канарейкин– старый приятель еще со школьных времен – дрых, несмотря на давно наступивший белый день. Канарейкин, подобно любому уважающему себя представителю богемы, вел по преимуществу ночной образ жизни, а потому не спешил отрываться от дивана, игнорируя настойчивые призывы. Разъяренный Федор после почти десятиминутных усилий собирался уже нарушить закон и вышибить дверь в логово потерявшего совесть приятеля, но тут Аркашка наконец соизволил проснуться, и его опухшая физиономия возникла в проеме бледным пятном.

– Дрыхнешь, артист! – с порога обрушился на хозяина расстроенный лейтенант.

– Прикорнул на минутку... – попробовал оправдаться Аркадий.– А ты как с цепи сорвался!

В однокомнатной квартире Канарейкина царил беспорядок. Царил всегда... Крюков не стал тратить время на воспитание неисправимого неряхи, а просто скинул барахло со стула и утвердился на нем сам. Аркадий уныло поднял сильно помятые брюки и попробовал надеть, но промахнулся волосатой ногой и, повздыхав, отложил их до лучших времен. Канарейкин был не то чтобы пьян – просто с очень сильного похмелья.

– У тебя есть фильм «Царевич Елисей»? – строго спросил Федор.

– Валялась где-то кассета... – поморщился Аркадий.– Ты же знаешь, Крюков, мой уровень: не люблю сказки для умственно отсталых подростков.

– Значит, фильм ты не видел?

– Почему это?! – возмутился Канарейкин.– Его все видели и сошлись во мнении, что полное фуфло!

– А призы?

– Я тебя умоляю, Федя! Неужели думаешь, что все эти «ники» и «орлы» даются за достижения в области кинематографии?.. Там, брат, такой междусобойчик, что талантливому человеку остается только плечами пожимать.

– Иными словами – Мышкин вхож?

– Хо, Мышкин! У Сынка, брат, все схвачено. Тот еще налим.

– А ты с ним знаком?

– С его тестем Александром Караваевым в одном театре работал. Водку вместе пили. Он теперь народный артист, а я – сам видишь: пал, и пал низко.

– Пить меньше надо,– отказал приятелю в сочувствии Крюков.

– Да что ты понимаешь в искусстве, охранник хренов! – взвился Канарейкин.– Я – талант! Я – гений! Пусть и непризнанный... А ты так и помрешь в церберах!

О своей службе в Конторе Крюков распространяться не любил. Аркашке и вовсе сказал, что работает в охранной фирме,– просто во избежание трепа с его стороны. Канарейкин с юности не умел держать язык за зубами и мел иной раз совершенно непотребное, а главное – далеко не всегда полезное для организма и карьеры. И морду ему частенько за невыдержанность били, и с работы выгоняли... Сейчас он, кажется, опять был не у дел – хотя и не испытывал по этому поводу неудобств и финансовых проблем. Кто этого сукина сына только поит и кормит?!

– Лопнула наша фирма,– соврал, не моргнув глазом, Федор, на всякий случай мысленно плюнув три раза через левое плечо, дабы не навлечь на Контору неприятностей.– Ищу, где бы голову приклонить и кому подороже продаться... У тебя ничего стоящего нет на примете?

– Надо подумать,– с ходу проникся горем старого друга добрый сердцем Аркашка.

Пока он думал, Крюков отыскал в коробке нужную кассету и с интересом уставился на экран. Все-таки Канарейкин был не прав, назвав фильм «Царевич Елисей» фуфлом. Снят просто потрясающе! А спецэффектам, на взгляд Федора, мог бы позавидовать сам Спилберг.

– До чего же нечисть натурально выглядит,– покачал головой Крюков.– Прямо как живые.

– Кого ныне этим удивишь? – пренебрежительно махнул рукой Канарейкин.– Хотя, если честно, приз за спецэффекты Мышкин получил заслуженно. У нас так больше никто снимать не умеет. Так и денег он в фильм вбухал – будь здоров! Технологии нынешние недешево стоят.

– А который тут твой знакомый Караваев?

– Абалдуин Восьмой,– кивнул на экран Аркадий.– Кто-кто, а Александр Сергеевич и здесь на уровне. Вот Сеня Курицын – подкачал. Актер неплохой, но роль – не его.

– А Рваный Билл?

– Васька, что ли? Дилетант... Правда, не без божьей искры.

– Ты и его знаешь?

– Кто ж Щеглова не знает? Он шофером у Жигановского был. Сейчас разбогател, отъелся... Чего доброго – и руки не подаст.

– А этот блондин с выразительной внешностью?

– Не знаю,– покачал головой Аркадий,– не встречались... Провинциал, наверное. Фильм в Кацапове снимали, там и массовку набирали... Чем он тебя так заинтересовал?

– Очень уж ловко мечом орудует.

– Костолом! – пренебрежительно махнул рукой Аркадий.– Вот блондиночка – хороша! Актрисы, надо признать, тут подобраны со вкусом. Но чего в фильме нет – так это истинного профессионализма! Его ведь ни за какие деньги не купишь.

Почему Аркадий Канарейкин мнил себя профессионалом – Федор затруднился бы ответить. Театральное училище его приятель закончил с грехом пополам; артистическая карьера у него не заладилась. В театрах Канарейкин надолго не задерживался, перебиваясь в основном на ролях «кушать подано». Мелькнул пару раз в сериалах, но лавров не снискал. И вот уже года три вел откровенно распутный образ жизни, пудря мозги состоятельным дамочкам бальзаковского возраста своими артистическими манерами. Благо, природа Аркашку не обидела: не писаной, конечно, красоты, однако в ловеласы средней руки годился.

– Может, тебе на эстраду податься? – критически оглядел приятеля Крюков.

– На эстраде ныне голубые в ходу,– горестно вздохнул Канарейкин.– А я по амплуа и по внешности – первый любовник.

– И голоса приличного у тебя нет... – констатировал Федор.

– При чем здесь голос? – несказанно удивился Канарейкин.– Ты телевизор хоть изредка смотришь?

Изредка Крюков телевизор смотрел. В основном новости и футбольные матчи. Остальное казалось ему откровенным маразмом, не достойным внимания серьезного человека.

– Ты ведь по молодости лет гитарой увлекался? – вспомнил вдруг не к месту Аркадий.

– И что с того? – пожал плечами Крюков.

– И внешность у тебя подходящая... – задумчиво прогундел Канарейкин.– Вполне из нас с тобой может получиться «Чай вдвоем».

Все-таки ночные загулы сказываются на интеллектуальных способностях, а возможно, даже ведут к психическим расстройствам... У Крюкова были веские основания полагать, что его приятель «двинулся по фазе». Как еще воспринимать человека, который бегает по комнате, размахивая руками, вскрикивает, пританцовывает и бормочет себе что-то под нос?

– Кенар и Крюков! – воскликнул в полный голос Аркадий и тут же сам себя притормозил:

– Кенар – хорошо, а вот Крюков – не очень. Фамилия не для афиши.

– При чем здесь афиша? – обиделся Федор за свою весьма приличную фамилию.

– Крюгер! – завопил дурным голосом Канарейкин.– Фреди Крюгер и Аркан Кенар. Нет, наоборот: Аркан Кенар и Фреди Крюгер!

– Ты что, рехнулся? – с тревогой посмотрел на приятеля Федор.

– Репертуар нужен! – продолжал дергаться Канарейкин.– Что-нибудь из ряда вон!.. Но какой ход, какая фишка! Вампир и Соловей! В смысле – Кенар!.. Для «Кощеева царства» – сойдет, клянусь мамой!

– Может, объяснишь человеческим языком, что означает твой бред?

– Не бред, милостивый государь, а проект!.. Сделай зверское лицо!

– Да пошел ты! – рассердился не на шутку Федор.

– Вот! – возликовал Аркадий.– Годится!.. Кое-где подгримируем, губной помадой подмажем – будешь как огурчик!

С бессвязного бреда Канарейкин перешел наконец на нормальную речь и попытался внушить скептически настроенному Крюкову, каким оглушительным успехом обернется их совместный выход на подмостки. Предложение было совершенно идиотским – по той простой причине, что Федор никогда к артистической карьере не стремился, никакими талантами не обла-дал, а если и бренчал под настроение на гитаре, то в стороне от чужих ушей, дабы не травмировать людей своим дилетантством.

Твердое крюковское «нет» не произвело на Канарейкина никакого впечатления. Захваченный своим проектом, Аркан Кенар в умопомрачении решительно шагнул к старенькому раздолбанному пианино и принялся фальшиво наигрывать мелодию, отдаленно напоминавшую «Подмосковные вечера». Пианист Аркашка был еще тот, но собственная неумелость (можно даже сказать – бездарность!) его нисколько не смущала. Наоборот – вдохновляла на новые безумства! Теперь уже в жанре поэзии – столь чудовищного пошиба, что Крюков содрогнулся. По его мнению, петь такое со сцены можно только в состоянии шизофренического бреда. А Канарейкин от своего опуса пришел в полный и окончательный восторг, чем привел Крюкова в оторопь. Последняя, впрочем, вскоре прошла – как только Федор подумал, что в плане Аркадия есть рациональное зерно...

Разумеется, он нисколько не сомневался, что в любом мало-мальски приличном заведении Аркана Кенара и Фреди Крюгера ждет оглушительный провал и что на сцену их в любом случае не выпустят... Зато у лейтенанта Крюкова появлялся шанс познакомиться поближе с «Кощеевым царством» – этой «корпорацией монстров», как назвал странную компанию во главе с вором-рецидивистом по кличке Соловей бизнесмен Сиротин.

– Ты знаком с Соловьевым Степаном Степановичем?

– Это, я тебе доложу, фигура! – закатил глаза Аркадий.– Если поладим со Степанычем – считай, успех нам обеспечен! Раскрутка будет – по полной программе! Гонорары – на самом высшем уровне!

– Я слышал, что он вор в законе.

– Да кто у нас не вор?! – махнул рукой Канарейкин.– Степаныч в шоу-бизнесе – авторитет! Вот что главное... Между прочим, он и твоего Мышкина консультировал. Успех, сам видишь, налицо!.. Ну что, рискнем, Крюгер?

Упустить возможность без особых хлопот познакомиться с фигурантами запутанного дела было бы со стороны лейтенанта Крюкова большой глупостью!.. Однако согласился он не сразу, поломавшись еще с полчаса для пущей достоверности... Вошедший в раж Аркадий притащил от соседа гитару и заставил Крюкова себе аккомпанировать.

Репетиция бредовых куплетов прошла ниже всякой критики, но Канарейкин был в восторге!.. Крюков решил раньше времени не охлаждать его пыл, ибо имел на приятеля свои виды. Слава эстрадного вампира Федора, конечно, не прельщала, но оперативная работа требует от профессионала жертв – в том числе и имиджевого характера!.. Скрепя сердце Крюков дал согласие на эксплуатацию собственного образа в сомнительной сфере шоу-бизнеса...

4

Земля. Москва. Рассказывает резидент паррийской разведки принц Ник Арамийский (он же Рыжий, он же Сынок, он же князь Мышкин)


Визит Вика на планету Эборак оказался даже более успешным, чем я ожидал. Тем более что в качестве пленника он притащил оттуда довольно интересного типа...

Все-таки зря я в свое время не занялся Никоновым вплотную, будучи стопроцентно уверенным, что имею в его лице агента черных магов... С тех пор досточтимый Найк сделал головокружительную карьеру на малопочтенном поприще изменника: переметнулся от разбитого в пух и прах Кукария к неким невероятно могущественным существам, именуемым порками. Да, Найк утверждал, что работает именно на них...

Вику с трудом удалось спасти негодяю жизнь, ибо разъяренный барон Гилрой намеревался четвертовать агента порков или сварить в котле с кипящим маслом. Угроза барона выглядела отнюдь не пустяшно – Найк был слишком искушенным человеком, чтобы этого не понимать. Так что теперь он испытывал к моему брату чувство глубочайшей признательности – что, разумеется, не могло служить гарантией его правдивости в отношении представителей Светлого круга, Высшего Совета и паррийского королевского дома.

– Если мне не изменяет память, досточтимый Найк, то вы являетесь еще и агентом моего брата принца Алекса Оливийского... Вы поставили об этом в известность порков?

Найк, скромно сидевший на стуле в моей гостиной, смущенно откашлялся. В его положении глупо было отрицать очевидное, а также апеллировать к закону и Высшему Совету. Судьба пленника целиком находилась в наших с Виком руках: мы в любой момент могли отправить его на Тартар или же просто вернуть на Эборак – в недружеские объятия грозного Гилроя.

– Вы трижды предатель, досточтимый Найк. Это тяжкий грех – даже для вас.

– Обстоятельства... – облизал пересохшие губы Найк.– Я не мог больше оставаться в ордене Золотого Скорпиона, ибо Кукарий заподозрил меня в связях с вами. Как вы знаете, благородные господа, его подозрения были обоснованны. Именно с моей помощью принц Алекс Оливийский попал на Дейру и узнал тайны ордена. Мне пришлось скрыться. Конечно, возможности у Великого командора уже не те, что прежде, но их вполне достаточно для моей ликвидации. Другого выхода, кроме как найти могущественных покровителей и попроситься под их крыло, я не видел.

– Вы передали поркам орденскую агентуру на Земле?

– А что еще оставалось? – развел руками тройной агент.– С этими существами шутить крайне опасно. Они раздавили бы меня, как червя. Им вообще наплевать на людей. Эта раса очень высокого мнения о себе и о своей роли во Вселенной. Откровенно говоря, Кукарий и все его черные маги перед порками просто щенки!

– Фамилия поркианского резидента на Земле?

– Он представился Усладовым Валерием Викторовичем. Разумеется, паспорт я у него не проверял. Мы встретились в кафе. Я передал ему адреса и явки и вернулся восвояси.

– Если мне не изменяет память, среди ваших агентов числился и Евграф Виленович Сиротин?

– Я завербовал его лично, и, надо сказать, Евграф оправдал мои надежды. Сукин сын на все готов ради денег... Тем не менее я настоятельно рекомендовал Усладову использовать бизнесмена вслепую: земляне очень нервно реагируют на давление инопланетных сил – издержки многовекового обособленного от иных цивилизаций существования.

– Какие цели преследуют порки на Земле?

– Понятия не имею,– развел руками Найк.– Кто я такой, чтобы они делились со мной своими планами?.. Я проработал на них полгода, но ни одного живого порка не видел. Затрудняюсь даже сказать, как они выглядят.

– В таком случае кто же вас завербовал? Почему вы решили, что работаете на порков?

– Видите ли, принц Ник, я хоть и не был посвящен во все орденские тайны, но имеющий уши всегда услышит... Кукарий поддерживал контакты с порками через некоего Илдоса с планеты Орлан. А планета Орлан входит в сферу влияния порков. Илдос меня и завербовал.

– Илдос – человек?

– Внешне – да. А там – кто его знает... Я слышал, что порки умеют выращивать людей и представителей других рас. Они получают их искусственным путем, программируют и используют для своих целей. Но так ли это на самом деле – не берусь судить. В любом случае, в кадрах порки не испытывают недостатка.

Более ничего важного мы от Найка не услышали. Скорее всего, он рассказал нам действительно все, что знал. Другое дело, что знал он немного. Несмотря на хитрость и пронырливость, Найк и в ордене был мелкой сошкой, а уж порки-то и вовсе не считали его серьезной фигурой.

– Надо бы найти этого Усладова,– сказал я Вику, когда мы остались вдвоем.– По идее, он сам должен был тебя найти или внедрить в твое окружение своего агента.

Я уже говорил, что мой брат производит впечатление простодушного человека, где-то даже наивного... Но это очень обманчивое впечатление, ибо мозги у Вика варят – и иной раз даже лучше моих. Действительно, в последнее время у меня появилось чувство, что кто-то за мной следит... Правда, если верить преподавателям Школы, то с резидентами, долго живущими на чужих планетах, такое случается. Сказывается постоянное нервное напряжение, и им начинает казаться черт знает что. Никакой особенной перегрузки я на Земле не ощущал, но почему-то вообразил, что и меня не миновала чаша сия. Вот и решил не придавать этому значения. Выходит, зря... С нервами у меня, похоже, все в порядке, зато, очень возможно, я попал под пристальный контроль агентов порков.

– Не исключаю, что тебя пасут и земные спецслужбы,– обрадовал меня Вик.– Во всяком случае, им давно уже пора заинтересоваться богатым молодым человеком, ведущим разгульный образ жизни и окруженным подозрительными личностями.

Ну это, знаете ли, явная клевета в мой адрес! И хотя в роли клеветника выступает мой брат, не собираюсь отмалчиваться!

Образ жизни я веду самый что ни на есть скромный. Ничем особо не выделяюсь из массы граждан Российской Федерации. Ну да, снял фильм и внес посильный вклад в борьбу с нечистой силой, время от времени проникающей на замечательную планету Земля. Но ведь кино здесь снимают многие, и никто никаких претензий им не предъявляет!.. Что до окружающих меня людей, то по большей части это актеры и политики – весьма уважаемые и известные всей стране.

– А Соловей-разбойник? – не остался в долгу Вик.

– Степан Степанович Соловьев – видный деятель российского шоу-бизнеса, а через год-два его весь мир на руках носить будет! Ничего противоправного пока что он не совершил!

– Не забывай, что Дорога гельфов находится в параллельном мире, который наш с тобой знакомый контролирует.

– Ну и что? – пожал я плечами.– Ворота давно уже там находятся.

– Но раньше их контролировал Кощей, а ныне, боюсь, Дорога гельфов стала более чем оживленной.

– Хочешь сказать, что Гилрой о чем-то договорился с Соловьем?

– Они договорились об обмене товарами. А в местном законодательстве, если мне не изменяет память, имеется статья об уголовной ответственности за контрабанду.

– На Кощеево царство законодательство Российской Федерации не распространяется. И единого планетарного законодательства, запрещающего контакты с другими цивилизациями, на Земле нет. Высшему Совету и Межпланетному суду тоже нечего предъявить Соловью, тем более, у них нет правовых оснований наложить запрет на использование им Дороги гельфов.

– Это я и без тебя знаю,– хмуро бросил Вик.– Но на твоем месте я бы подумал над сложившейся ситуацией и принял упреждающие меры – дабы не оказаться в один прекрасный момент у разбитого корыта.

Надо признать, что Степан Степанович Соловьев работал с большим размахом! И хотя рамки общественной морали были для нового вождя нечистой силы узковаты, но за пределы, очерченные Уголовным кодексом, он все-таки не выходил.

В ночном клубе под крикливой вывеской и в дневную пору царило оживление. Я не в первый раз пришел сюда, так что бдительной охраной был встречен дружески – в отличие от двух субъектов, у которых возникли проблемы. Молодой человек довольно приятной наружности размахивал гитарой и кричал, что договорился о встрече с шефом, которому его рекомендовал сам Александр Сергеевич Караваев... Услышав имя и фамилию своего тестя, я, разумеется, вмешался и помог настырным артистам миновать упрямых и туповатых церберов. Что предо мной артисты, я ни на секунду не усомнился.

– Аркан Кенар,– вежливо представился скандальный молодой человек.– А это мой напарник Фреди Крюгер.

В противоположность развеселому и развязному Кенару Крюгер смотрелся мрачновато, однако зловещий шарм имел место быть. Кажется, я где-то уже слышал фамилию Крюгер, но никак не мог вспомнить где.

– Никита Мышкин,– назвал я себя.

– Мы вас узнали,– расплылся в улыбке Кенар.– Рады познакомиться с человеком, имя которого на устах у всей Москвы!..

Судя по всему, Степаныч набирал сотрудников для казино и варьете, которых он наоткрывал по городу чуть ли не полтора десятка. Конечно, он мог бы без труда укомплектовать их исключительно нечистой силой, но, обладая большим опытом, отлично понимал, что долгое время жившие в изоляции существа будут слишком бросаться в глаза окружающим своим нестандартным поведением. Так что не худо разбавить их коренными москвичами, которые заодно цивилизуют его подручных.

Соловья-разбойника я застал в трудах и заботах. Здесь же находился и Василий, который, похоже, окончательно махнул рукой на свою шоферскую профессию, захваченный стихией шоу-бизнеса целиком.

– Так дело не пойдет! – сказал Щеглов, пожимая мне руку.– Это черт знает что! Должны же быть какие-то правила приличий!

– Да откуда приличия в стриптиз-баре?! – возмутился в ответ Соловей.– Ты все-таки соображай, что городишь!

Словом, самые обычные производственные проблемы занятых большим делом людей... Я не стал в них вникать, поскольку у меня и своих забот хватало. Тем не менее упросил Степана Степановича посмотреть моих новых знакомых, а если обнаружится хоть капля таланта, то зачислить в штат Аркана Кенара и Фреди Крюгера.

– Это который Крюгер? – почесал затылок Соловей.– Вампир, что ли?

– Нам только голливудского придурка с улицы Вязов не хватало! – вздохнул Василий.– Полный комплект будет!

– Не люблю вампиров... – покачал головой Степаныч.– В Кощеевом царстве завелось как-то десятка полтора кровососов – едва вывели их потом!.. Они ведь заразные к тому же. Сам Кощей их тоже терпеть не мог. Уж коли угораздило тебя умереть, так спи спокойно и не мешай живым на их нелегком поприще... А этот – в шоу-бизнес полез!

– Ну ты даешь, Степаныч! – заржал Щеглов.– Он ведь наверняка вампир липовый. Видимость одна... Какой-нибудь актер погорелого театра... Ладно, Никита, зови.

Прослушивание претендентов на сладкую жизнь проходило в небольшом зальчике с подиумом, где стоял концертный рояль и уныло торчали микрофоны. Зрителей, естественно, не приглашали. В приемную комиссию, кроме Соловья и Василия, затесался еще какой-то субъект. Я и не узнал его сразу и был ошарашен, когда Степаныч назвал незнакомца Жабаном.

– А что я говорил? – хмыкнул в ответ на мое потрясение главарь нечистой силы.– Квалификация, Никита, это тебе не фунт изюму! Был Жабан – да весь вышел. Перед тобой – старейшина российской эстрады Жабаненко Макар Терентьевич собственной персоной!

– И что, есть соответствующие документы?

– А как же? – удивился Соловей.– У Макара Терентьевича почти сорок лет трудового стажа. Правда, работал он исключительно в провинции... Но, в конце концов, столичные подмостки не всем с первого захода даются. Многие так и усыхают в каком-нибудь Конотопе, который теперь и вовсе в другой державе находится.

«Уроженец» Конотопа вытирал носовым платком обширную лысину и щерился в мою сторону великолепными зубами. Кожа его лица была розоватой – как у молочного поросенка. Лишь при очень большом старании сквозь нынешнюю благообразную внешность угадывались черты прежнего Кощеева любимца... Все-таки до чего же ловко умеет маскироваться нечистая сила! Встретил бы на улице – и внимания не обратил. Самый обычный полноватый столичный дядька преклонного возраста, каких вокруг пруд пруди.

– Я тебя умоляю! – всплеснул руками Василий при виде моих новых знакомых.– Аркадий Канарейкин! Какие люди в Голливуде!.. Это ты, что ли, у нас вампир?

– Здорово, Щеглов,– не остался в долгу круглолицый весельчак.– От продюсера слышу!

– Не груби старшим,– остерег Кенара Василий.– Перед тобой мэтры жанра – Степан Степанович Соловьев и Макар Терентьевич Жабаненко. Постарайся не осрамиться!

Мне выступление Кенара и Крюгера понравилось. Хотя, конечно, и мотивчик у песенки был незамысловатый, и исполнение не блистало вокальными излишествами... Впрочем, могло быть и хуже.

– В Большой театр я бы вас, ребята, не взял, а для ночного клуба – сгодитесь! – солидаризировался со мной Василий.

– Может, их все-таки лучше по утрам использовать? – поморщился Степаныч.– У вампиров, говорят, активность к ночи возрастает.

– Я тебя умоляю, Степаныч, при чем здесь вампиры? – возмутился Василий.– Я Канарейкина знаю как облупленного. Он Щуку закончил, а туда вампиров не берут!

– А второй? – продолжал сомневаться Соловей.– Который Крюгер? Вид у него мрачноватый.

Мне лично сомнения Степана Степановича насчет партнера Аркана Кенара не показались такими уж беспочвенными: Фреди Крюгер мало походил на артиста – я на эту братию насмотрелся за последний год... С другой стороны, ничего потусторонне-кладбищенского в нем тоже не чувствовалось. Пусть я не большой специалист по вампирам и никогда их прежде не встречал, тем не менее мнение свое высказал – в пользу только что выступившего дуэта.

– Взять можно,– сказал Жабан-Жабаненко.– Но к Крюгеру следует присмотреться: если начнет слишком откровенно проявлять противоестественные наклонности, уволим его в два счета!..

К слову сказать, дикция у Жабана хоть и улучшилась с переменой внешности, однако не столь разительно, как хотелось бы. Специфический голос его продолжал походить на кваканье – впрочем, не раздражавшее окружающих, а скорее вызывавшее комический эффект, как нельзя более подходивший «легенде» мэтра. Ибо Макар Терентьевич числился в мастерах разговорного жанра.

Василий опять возмутился и попытался доказать представителям нечистой силы, что имидж вампира и кровососущие наклонности – абсолютно разные вещи. Но оппоненты, сославшись на свой немалый жизненный опыт, остались при своем мнении... Все же Аркан Кенар и Фреди Крюгер были зачислены в штат с трехмесячным испытательным сроком. Хорошо хоть без понижения должностного оклада – на чем настаивал Жабан.

– Ну и псевдонимчик ты себе выбрал! – сказал Василий мрачному Крюгеру, когда мэтры объявили перерыв и удалились перекусить.– Надо же учитывать, в конце концов, что у старых эстрадных мухоморов слабо развито чувство юмора!

– Это моя идея,– заступился за приятеля Кенар.– По-моему, очень приличный псевдоним и яркий сценический образ!.. А где вы этих реликтов сталинской эпохи откопали?

– Молчи, гусь, молчи! – посоветовал Канарейкину Щеглов.– Теперь они – твое непосредственное начальство, а к начальству следует испытывать трепет в душе и передавать его лаской во взоре!

– Так имидж поменять – раз плюнуть! – пожал плечами Аркан Кенар.

– Поздно,– махнул рукой Василий.– Придется твоему приятелю до конца артистической карьеры ходить в вампирах.

Сам Фреди Крюгер был, судя по всему, не очень разговорчивым молодым человеком – во всяком случае, за время нашего знакомства он не проронил пока ни слова. Зато, как я успел заметить, он очень внимательно прислушивался и присматривался ко всему, что происходит вокруг. В частности, проявил интерес и к моей персоне. Мне даже показалось, что его любопытство носит уж слишком профессиональный характер... Я вдруг вспомнил предостережения Вика по поводу подосланных агентов поркианского резидента и призадумался.

– Федька раньше в охранной фирме подрабатывал,– пояснил нам Кенар.– А профессия, что ни говори, накладывает на человека свой отпечаток.

– Ничего,– заявил легкомысленно Василий.– Оботрется, обтешется... Не боги горшки обжигают!

Распрощавшись с Кенаром и Крюгером, мы с Щегловым отправились в кабинет Соловья, дабы разделить со старцами нехитрую трапезу. Перекус затянулся надолго: нечистая сила в утехах себе не отказывала. Стол был уставлен замысловатыми закусками; названий иных блюд я и не слышал раньше.

– Это рецепты эборакской кухни,– пояснил довольный Василий.– У барона Гилроя фантастические повара! Мы со Степанычем планируем ресторан открыть, который назовем «Планета Эборак». Ну, и кухня там будет соответствующая!

– Смотрите не зарвитесь! – предостерег я своих знакомых.– Не забывайте, что Земля считается закрытой планетой. Высший Совет в два счета может прихлопнуть вашу коммерцию, если разразится скандал.

Жабан с Соловьем переглянулись, Василий заметно приуныл. Видимо, помехи такого рода не предусматривали их планы... После недолгого молчания Степан Степанович, откашлявшись, предложил мне задушевно:

– Может, в долю войдешь, Никита? Двадцать процентов акций мы за тобой зарезервируем.

Кажется, на языке земных юристов подобное предложение называется взяткой... Конечно, я мог бы встать в позу и громогласно заявить, что член паррийского королевского дома принц Ник Арамийский считает подобную гнусность оскорблением своего достоинства!.. Но я сдержался: во-первых, деньги и акции мне предлагали от души, а во-вторых, глупо требовать политеса от нечистой силы – даже если она настолько цивилизовалась, что занялась межпланетным бизнесом...

– Наблюдение за ситуацией на Дороге гельфов в этой части Вселенной возложено на посла по особым поручениям Высшего Совета принца Вика Нимерийского. Только не вздумайте к нему лезть с подобными предложениями – он у нас начисто лишен чувства юмора. Пока что господин посол смотрит на вашу активность сквозь пальцы – следовательно, считает ее полезной. Не исключаю, что Высший Совет собирается использовать вашу шайку в качестве живца, на которого должна клюнуть крупная рыбина.

– Ты порков имеешь в виду? – насторожился Соловей.

– Очень может быть.

– Порки – серьезная сила, заметил Жабан, внимательно слушавший наш с Соловьем разговор.– Несколько раз их посланцы появлялись у трона Его Бессмертия, но Кощей на контакты с ними шел неохотно, подозревая неискренность их намерений.

Скажите, пожалуйста, какое чистоплюйство со стороны горячего поклонника Черной плазмы! Неискренность намерений!.. А сам Кощей был, можно подумать, добропорядочным джентльменом, свято соблюдавшим все условия заключаемых договоров!.. Уж чья бы корова мычала – как говорит в таких случаях Василий... Но информация, которой поделился со мной Жабан, важна. Выходит, у порков интерес к Земле не вчера прорезался... Знать бы еще, что они здесь ищут.

– Фамилия Усладов никому из вас ничего не говорит?

– Ну как же? – встрепенулся Василий.– Валерий Викторович – один из самых активных спонсоров Партии солидарного прогресса. Скользкий – как налим, хитрый – как лисица... Приятельствует с Казюкевичем... У меня на сегодня с магнатом встреча назначена. Если хочешь, прихвачу и тебя с собой. Не знаю, будет ли Усладов, но его координаты ты сможешь у Кости получить.

– Поехали,– согласился я, донельзя довольный тем, что так запросто вышел на неуловимого поркианского резидента.

Константин Казюкевич, которого я по недоразумению в первый день знакомства посчитал магом, был фигурой весьма заметной в экономическом бомонде, но тем не менее имел склонность к предосудительным контактам, с помощью которых мечтал увеличить свое и без того немалое состояние. Его возможная связь с Усладовым меня нисколько не удивила – хотя бы потому, что поркианский резидент унаследовал агентуру ордена Золотого Скорпиона и уж конечно не мог пройти мимо хорошего знакомого небезызвестного во вселенских кругах Каронга. Каронг давно спит вечным сном, успокоенный ударом энергетического меча моего брата Вика, а Казюкевич по-прежнему неосмотрителен в своих знакомствах...

Выстроенное когда-то по проекту Каронга здание тщательно охранялось, однако мы проникли в него без проблем. Василий, судя по всему, сделался здесь завсегдатаем – его опознали и взяли под козырек. Ко мне у охраны тоже вопросов не возникло, хотя я бы на всякий случай проверил у незнакомого человека документы.

– Да тебя, Никита, каждая собака в городе знает,– ухмыльнулся Василий.– Царевич Елисей – собственной персоной! Портреты во весь рост по всему городу!..

Все-таки для резидента всепланетная популярность– нож острый! Я замучился автографы давать! И дернул меня черт связаться с этим кино... Узнай старцы из Высшего Совета Светлого круга, что засланный ими на Землю человек стал популярнее здешних королей и президентов, пожалуй, многие из них взвыли бы от возмущения!.. К счастью, о кино просвещеннейшие имеют весьма смутное представление. Мне следовало бы просветить их на этот счет. Но только после того, как они освободят меня от многотрудных обязанностей резидента!..

В этот раз мы с Василием воспользовались лифтом. Почему-то мне сие техническое приспособление землян не очень нравится. Хотя за прожитые на Земле месяцы я пользовался им неоднократно, но постоянно при входе в лифт меня охватывало нехорошее предчувствие. Правда, до сих пор предчувствие раз за разом попадало пальцем в небо и я благополучно добирался до места.

Василий надо мной посмеивался и прозрачно намекал, что пора бы мне поменять профессию, поскольку человеку, страдающему неврастенией, работать резидентом противопоказано... Насчет моей неврастении он, конечно, заблуждался, а его собственная лифтохрабрость покоилась на фундаменте дремучей необразованности в сфере магии замкнутых пространств. Я собирался как-то просветить Василия на этот счет, но, к сожалению, не хватило времени...

Двери лифта опять благополучно открылись на нужном нам этаже.

Дорогу в кабинет нефтяного магната я знал очень даже хорошо, поскольку не раз навешал Казюкевича... О, да он поменял секретаршу!

Довольно симпатичная девушка, даже отдаленно не напоминавшая ведьму Дуняшу, с вежливой улыбкой поднялась нам навстречу. Видимо, Василия действительно ждали, ибо дверь кабинета распахнулась ра-ньше, чем секретарша успела ответить на наше приветствие. На пороге возник сам хозяин со сладкой улыбкой на устах. Улыбка предназначалась, собственно, Щеглову, а мне достался настороженный и почти испуганный взгляд.

В кабинете нефтяного магната сидели гости. Евграфа Виленовича Сиротина я узнал сразу, а вот второй посетитель мне не был знаком.

Первое, что бросилось в глаза при взгляде на незнакомца,– ослепительная улыбка и приторно-благожелательное выражение лица. Сразу сделалось очевидным, что этот упитанный человек нам так рад, как никто другой на белом свете. Его прямо распирало от симпатии и к людям, и к окружающему миру.

– Усладов,– представил нам утонувшего в мармеладе гостя хозяин.

Надо признать, что фамилия соответствовала если не внутреннему содержанию, то, во всяком случае, внешнему виду. Его радость по поводу встречи со мной особенно резко контрастировала и с кислым выражением лица Евграфа Сиротина, и с озабоченным – Константина Казюкевича: похоже, эти двое меня не ждали, визиту не обрадовались и не сумели своего огорчения скрыть.

– Мышкин,– назвал я себя, отвечая на улыбку господина Усладова не менее обворожительной своей.

– Щеглов,– представился Василий.– Рад познакомиться с потенциальным клиентом.

После слов Василия в кабинете возникло легкое замешательство. Пока Сиротин перемигивался с хозяином, мы успели присесть к столу.

– Вы тоже интересуетесь нефтью? – спросил я у Усладова.

– Не совсем. Я владею сетью магазинов в столице и по стране. А вы, Никита Алексеевич, если не ошибаюсь, продюсер и режиссер?

– Не ошибаетесь, господин Усладов. Кроме того, меня интересует коммерция. На этом поприще нельзя обойтись без риска. Вы ведь понимаете, о чем я говорю, господа?

На лицах Сиротина и Казюкевича отразилась целая гамма чувств. С одной стороны, вроде бы да, понимали, а с другой – безусловно, нет. Было ясно, что они готовились вести переговоры с Василием, в крайнем случае с Соловьем, но никак не со мной, Никитой Алексеевичем Мышкиным, к которому питали сложные чувства... Впрочем, и мне господина Казюкевича любить было не за что – особенно если вспомнить о покушении на мою жизнь, организованном стараниями нефтяного магната.

– Степан Степанович Соловьев поручил мне провести с вами предварительные переговоры, господа,– сухо сказал я.– Что вас интересует в первую очередь?

Никаких полномочий от нечистой силы я не получал и действовал экспромтом, без труда определив, куда метят Сиротин с Казюкевичем. Об Усладове пока умолчу – по той простой причине, что интересы резидента поркианской разведки явно выходили за пределы межпланетной контрабанды. Василий мое самозванство разоблачать не стал, посчитав, видимо, что мое участие в переговорах с акулами большого бизнеса не будет лишним.

– Мы не совсем отчетливо представляем ваши возможности, господин Мышкин,– осторожно заметил Казюкевич.– Согласитесь, предложенное вами никак не назовешь ординарным.

– Да хватит тебе, Костя, из пустого в порожнее переливать! – рассердился Василий.– А то вы с Евграфом не знаете, с кем дело имеете!.. Вот вам список товаров, которые мы готовы поставлять. Берем деньгами и бартером.

– А какие товары предпочтительнее по бартеру? – полюбопытствовал Сиротин.

– Машины, фотоаппараты, посуда хрустальная и фарфоровая. Оружие не предлагать. Оно там никому не нужно. Электроприборы тоже. К сожалению, наши партнеры обходятся без электричества. Магнитофоны можно, но только на батарейках.

– А золото у них какой пробы?

– Три девятки. В основном, конечно, коллекционные вещи.

– А жемчуг у них крупный?

– С голубиное яйцо.

– А их вином мы сограждан не потравим?

– Я на себе проверил! – обиделся Василий.– Товар – первосортный! Усьмяги, правда, на любителя.

– Что еще за усьмяги? – насторожился Сиротин.

– Вроде наших устриц.

– Так вы и продукты собираетесь перебрасывать?!– ахнул Казюкевич.– Они же испортятся!

– Ну, ты даешь, Костя! – засмеялся Василий.– Тут ходу-то – минут сорок неспешным шагом. Ловим усьмяг в эборакском водоеме, и через час они на столе у клиента... Сиротин не даст соврать – сам бывал на звездной дороге.

Лицо Казюкевича выражало мучительное сомнение. Он, конечно, кое-что видел собственными глазами, о многом был наслышан, но поверить в то, что усьмяги, выловленные где-то у черта на куличках, на другом конце Вселенной, через час будут у него на столе, он категорически отказывался.

Евграфа Сиротина, повидавшего мир, подобные мелочи не смущали: он беззвучно шевелил губами, высчитывая прибыль, которую можно будет содрать в результате неравноценного обмена. И чем больше считал, вглядываясь в предложенный Василием список товаров с дальней планеты, тем больше светлело его лицо.

Господин Усладов всячески солидаризировался с Казюкевичем, разыгрывая то недоверие, то восхищение, то горестные сомнения... Надо признать, актером он был небесталанным. Не знай я совершенно точно, что передо мною агент таинственных порков, поверил бы ему обязательно!

– Для сомневающихся мы готовы организовать экскурсию на Эборак. Но должен предупредить: гарантий безопасности мы не даем. Планета находится на границе Светлого круга, и неожиданностей там хватает. Мне, например, едва не раскроили череп саблей.

– Энергетическим мечом,– поправил я Василия.– Он не только кость рубит, но и высоколегированную сталь.

– Спасибо за предупреждение,– вздохнул Казюкевич.– Мы, пожалуй, пока воздержимся от путешествий. Разве что Евграф, как человек в этом деле опытный, сочтет нужным проветриться.

– Покорнейше благодарю,– огрызнулся Сиротин.– Межпланетными переходами сыт по горло.

– А когда вы планируете начать? – подал голос Усладов, напуская на свое пухлое, улыбчивое лицо крайнюю степень заинтересованности.– Я бы купил у вас партию черного жемчуга.

Надо полагать, Усладов знает, что покупать: эборакский жемчуг, между прочим, славится на всех планетах. В том числе и на Парре. Паррийцы меняют его на алмазы, которых на нашей планете – как грязи. Алмазы идут на изготовление энергетических мечей, а вот каким образом можно использовать черный жемчуг – затрудняюсь ответить. Ну, разве что в качестве украшений для женщин... Правда, краем уха я слышал, что на Эбораке жемчуг используется в черной магии, но за этот слух ручаться головой не могу.

– Нет уж, позвольте, Валерий Викторович,– алчно сверкнул глазами Казюкевич.– Жемчуг нужен не только вам.

– Да бога ради,– пожал плечами Василий.– Так и записываю: две партии черного жемчуга.

– Три,– быстро поправил Сиротин.– Мне – пять кило для начала.

– Значит, так,– подбил бабки Василий.– За пятнадцать килограммов черного жемчуга с вас – три «мерседеса», груженных фотоаппаратами под завязку... Вопросы есть?

Вопросов не было. Коммерсанты пытались подсчитать, прибылью или убытком завершится для них в конце концов эта сделка. Сложность в том, что ни Сиротин, ни Казюкевич понятия не имели об эборакском жемчуге и, следовательно, не знали, будет ли он пользоваться спросом у привередливых землян.

– На потенцию он здорово влияет,– выложил свой главный козырь Василий.– В положительном, естественно, смысле.

О лечебных свойствах эборакского черного жемчуга мне до сих пор слышать не доводилось, тем более – прибегать к его мощи. Но Василия я опровергать не стал – с какой стати? Вполне возможно, что кому-то и поможет... Совсем уж бесполезных вещей в этом мире не бывает.

Василий взял телефонную трубку и созвонился со Степанычем. Соловей-разбойник сделку одобрил и выдал устное разрешение на обмен товарами.

– Готовьте «мерседесы» и гоните их к складу,– сказал Василий.– Вот вам адрес. Товар, во избежание недоразумений, лучше забирать лично. Вопросы есть?

Вопросов опять не было, но сомнения остались. Наиболее сомневающимся выглядел Казюкевич – самый неинформированный субъект из всей троицы. Нефтяной магнат очень переживал, что купил, по сути, кота в мешке, а этот кот, чего доброго, окажется облезлым или вовсе дохлым.

– Дохлыми кошками не торгуем! – обиделся Василий.– А живых усьмяг я вам настоятельно рекомендую попробовать: первейшее средство от похмельного синдрома! Действует – лучше рассола!

Настойчивость, с которой Василий пытался навязать покупателям эборакских устриц, даже мне показалась подозрительной. Что же касается Сиротина и Казюкевича, то у них при одном только упоминании об усьмягах начинало сводить скулы – нормальная, между прочим, человеческая реакция на незнакомый продукт, который может оказаться вредным для желудка.

А вот Усладов морщиться забывал! Сдается мне, что он не только слышал об усьмягах, но и пробовал их, видимо, сохранив о вкусовых достоинствах эборакских устриц самые приятные впечатления. Во всяком случае, он чуть заметно машинально причмокивал, как только Василий принимался расхваливать инопланетный товар... Вот так наш брат резидент и проваливается на чужих планетах! Нас губят женщины, пьянство и пристрастие к экзотической кухне!..

Щеглов опять направился к лифту, хотя я предпочел бы спуститься по лестнице. У меня снова возникло нехорошее предчувствие. Но поскольку оно появлялось всегда при виде этого дурацкого ящика, то Василий его проигнорировал. А я устыдился своей робости и побоялся уронить авторитет паррийского резидента в глазах землянина. Хихиканье Василия по поводу излишне осторожных Героев продолжалось минуты три. После чего ему пришло на ум, что наше путешествие слегка затянулось: по его расчетам, мы уже должны были достичь первого этажа... Разумеется, Щеглов был прав – но только в том случае, если мы по-прежнему оставались в здании нефтяного магната Казюкевича.

– Хочешь сказать, что у нас есть шанс провалиться в преисподнюю? – Слегка полинял лицом Василий.

– Ну почему сразу в преисподнюю? – возразил я.– Не такие уж мы с тобой грешники.

Василий промолчал. Видимо, не рискнул в столь сомнительной ситуации настаивать на своем сатанинском статусе...

Что же касается меня, то я нисколько не сомневался, что угодил в магическую ловушку. Угодил – исключительно из-за своих собственных глупости и легкомыслия! Надо быть очень большим идиотом, чтобы довериться замкнутому пространству в здании, которое построил архитектор Каронг – весьма даровитый маг и негодяй... Единственно, пока я не мог ска-зать с уверенностью, кто сварганил для меня хрустальный гроб: покойный князь Тагира или живой поркианский резидент Усладов?.. Магия – штука тонкая: она может сработать и через много лет после того, как произнесено заклятие. Маг давно мертв, а его ловушка продолжает поджидать жертву – возможно, случайную, а возможно, и нет,– чтобы захлопнуться в самый неподходящий момент.

– Мы выйдем отсюда когда-нибудь? – спросил Василий после пятиминутного растерянного молчания и принялся с ожесточением давить на все кнопки подряд.– Черт бы побрал Казюкевича! Довел технику до нерабочего состояния! Сэкономил, паразит, на профилактическом ремонте!..

Я не стал спорить с Василием: у него еще будет возможность убедиться в своей ошибке и огорчиться по этому поводу...

У меня возникло ощущение полета... Хорошо, если мы перемещаемся только в пространстве, и совсем плохо, если маг задействовал временной фактор... До сих пор считалось, что над временем властны только Сагкхи. Но тысячи черных магов пытались вмешаться в его ход! По слухам, кое-кому это удавалось... Я не мог исключить, что и таинственные порки в столь сложном и опасном деле чего-то достигли.

– Ну наконец-то! – воскликнул Василий через час нашего пребывания в магическом четырехграннике.– Сподобились вызвать лифтера – чтоб им ни дна ни покрышки!..

Дверцы лифта действительно дрогнули и разошлись. Торжествующий вопль обрадованного Василия тут же и оборвался, едва он ступил за порог проклятой коробки.

– Мама дорогая... – только и сумел вымолвить Щеглов.

5

Земля. Москва. Информация к размышлению


Неожиданный успех на артистическом поприще поставил лейтенанта Крюкова в тупик. Канарейкин же был в полном восторге, вслух предаваясь грезам о мировой славе и хрустящих зеленых купюрах. И его мечты имели под собой вполне реальную основу!

Крюков был потрясен, когда за одно выступление в дурацком варьете получил денег больше, чем за месяц неустанных хлопот на поприще охраны государственных интересов... Собственно, он и раньше знал, что платят ему мало, но только в ту минуту осознал, прочувствовал, ощутил – насколько мало!

Однако огорчение по поводу столь вопиющей социальной несправедливости отнюдь не повлияло на служебное рвение лейтенанта, проявлявшего в непривычной и суетной обстановке лучшие качества бойца невидимого фронта.

Конечно, человеку, чья служебная деятельность проходила в условиях, весьма отличных от артистического мира, и никогда прежде не посещавшему ночные клубы и стриптиз-бары, богемная жизнь казалась полным абсурдом, граничащим с идиотизмом... Крюков старался поменьше ужасаться происходящему и попристальней вглядываться в окружавших его людей.

Контингент в ночном клубе подобрался специфический, но с бухты-барахты зачислять всех в монстры Федор не стал. Да, распущенность имела место быть. Голые девушки расхаживали не только по подиуму, но и за кулисами, стреляя в терявшегося лейтенанта порочными глазками. Нельзя сказать, что Крюков был ханжой от рождения, но царившая здесь вольность нравов его шокировала.

Если верить Сиротину, то все эти голые и полуголые красавицы – ведьмы!.. В смысле переносном Федор отчасти соглашался с бизнесменом-психом, но поскольку и сам здесь числился вампиром Фреди Крюгером, то не сделал из полученной от ненадежного источника информации далеко идущие выводы.

...Обнаженная до полного «не могу» красавица присела на колени отдыхавшего после выступления Федора и ласково погладила его по волосам:

– Я прямо тащусь от вампиров... Ты вечером свободен?

У Крюкова от такой фамильярности сперло дыхание. Красавица по внешним данным была из ряда вон: такие бьют мужчин наповал одним взглядом глубоких, как омут, карих глаз.

– У меня работа,– прокашлялся Федор.– Ночная.

– У нас у всех ночная работа, Фреди... Почему бы нам не слетать на шабаш?

– А мы вроде уже на шабаше,– попробовал отвертеться Федор, оглядываясь по сторонам.

– Шутник,– улыбнулась красавица, показав совершенно потрясающие зубы.– Здесь мы всего лишь разогреваемся.

– Я летать не умею,– отбояривался, как мог, Федор.– У меня другая специализация.

– Я тебя прокачу на метле,– пообещала настырная ведьма.– Гарантирую массу впечатлений.

Не чуждый чувства юмора Федор посчитал, что шутка – ничего себе. Согласие полетать на метле ни к чему его не обязывало, поэтому он дал его с легким сердцем. Красавица, удовлетворенная покладистостью кавалера, упорхнула в зал поражать своими формами пресыщенную публику. Федор вытер капли пота, выступившие на лбу: у него появились серьезные сомнения в том, что в подобном вертепе ему удастся сохранить незапятнанным моральный облик офицера Конторы... С другой стороны, руководство, посылая сотрудника на оперативное задание в ночной клуб, должно же, в конце концов, учитывать, что ничто человеческое ему не чуждо и он вполне может пасть – не в служебном, разумеется, смысле, а в сугубо интимном.

Кто чувствовал себя за кулисами ночного клуба как рыба в воде, так это Аркашка Канарейкин! Он самым бессовестным образом перемигивался с легкомысленными девицами, расточая им улыбки и поцелуи – пока что, правда, воздушные.

Нет, сказать, что за кулисами царил абсолютный хаос, было нельзя. Попривыкнув, Крюков даже пришел к выводу, что, несмотря на внешнюю распущенность и обилие обнаженной плоти, в варьете умеют поддерживать дисциплину. В роли дядьки-надсмотрщика выступал уже знакомый Федору ветеран эстрадного искусства Макар Терентьевич Жабаненко, решительно пресекавший поползновения на неслужебные отношения в рабочее время. Именно Жабаненко сделал Аркану Кенару довольно резкое замечание, когда тот попытался выйти за рамки приличий. Федору такая строгость понравилась, зато Канарейкин огорчился не на шутку.

– Потогонная система! – сказал он, опускаясь на стул рядом с партнером.– Ни сна, ни отдыха измученной душе!.. Черт бы побрал этого Жабана! Грозился оштрафовать за совершенно невинный флирт с девочкой... За кого они нас держат?! Мы – не рабы, рабы – не мы!

– Работа есть работа,– примирительно заметил Крюков.

– Скажите, пожалуйста, какой герой труда! – ехидно глянул на приятеля Аркадий.– А о чем ты с Марой договаривался?

– Ее Марой зовут?

– Или Машкой – кому как нравится,– пожал плечами Канарейкин.

– На шабаш она меня приглашала,– разоткровенничался Крюков.– Люблю, говорит, вампиров.

– Я так и думал! – довольно хихикнул Аркадий.– Бабы всегда на имидж западают! Видал, как на тебя дамочки из публики реагируют? Прямо едят глазами!.. Эх, надо было мне назваться вампиром! Из тебя, Федька, какой-то вялый упырь получился. Больше огня во взоре, Фреди, больше шарма! Укуси хоть, что ли, какую-нибудь – для полноты образа.

– Сам кусай! – обиделся Крюков.

– Я не вампир, я – Кенар... Мне бы Соловьем-разбойником назваться! Дал маху! Не додумал в свое время. Лирические герои ныне не в моде... Надо будет договориться с Жабаном и добавить чертовщинки в имидж.

– Бесов тут и без тебя хватает,– хмуро бросил Федор.

– Не люблю моралистов,– поморщился Канарейкин.– Где ты видишь бесов?

– А этот, с рогами, кто по-твоему? – кивнул головой Крюков на проходящего мимо рогатого субъекта.

– Сатир,– охотно пояснил Аркадий.– Совсем другой имидж, возбуждающе действующий на дам! От беса – никакого возбуждения, сплошное уныние... В шоу-бизнесе, брат, свои тонкости!

– Не могу понять, как он на копытах передвигается... Я бы и минуты в такой обуви не выдержал.

– Хо! – возмутился Канарейкин.– Да если бы мне такие деньги платили, не то что копыта – пуанты бы нацепил и изображал на подиуме умирающего лебедя!.. Искусство, брат, требует жертв!

Сатир то ли услышал слова Федора, то ли просто находился в расстроенных чувствах, но взгляд, которым он одарил коллегу, трудно было назвать дружественным. Вот вызывающим – да!.. Крюков мог, конечно, отреагировать соответственно, однако не хотелось затевать скандал.

– Кукиш на Мару неровно дышит,– разъяснил поведение сатира всезнающий Аркадий.– Имей это в виду!.. Сатиры, если верить мифам, отличаются весьма вздорным нравом. Ладно, пора – наш выход...

На подиум они шли уже в третий раз. Нельзя сказать, что Федор вообще не волновался. Но к обстановке немного привык, и теперь мог себе позволить присмотреться к посетителям ночного заведения.

Публика в зале, довольно сильно разогретая вином и сомнительным (в смысле нравственности) зрелищем, мало чем отличалась от артистов, оккупировавших закулисье. Ну, женщины были чуть более одеты, зато среди мужчин сплошь и рядом попадались рогатые– в переносном, конечно, смысле.

Песня, которую исполняли Фреди Крюгер и Аркан Кенар, повествовала о кровососущих – то бишь о комарах. Вроде бы совершенно идиотская, но когда ее пел вампир – пусть даже и липовый... В особо ударных местах Кенар заливался визгливым тенорком: «Ужо мы выпьем вашей кровушки, кровушки, кровушки», а Крюков делал соответствующее выражение лица, чем приводил захмелевшую публику в неописуемый восторг. Дамы прямо-таки рвались из платьев навстречу многообещающему вампиру!.. Психопатки, прости господи... Одна такая повисла у Фреди на шее и вопила дурным голосом: «Укуси меня, укуси меня!» Окружающие неистовствовали!.. Психопатку от Крюгера оторвали уже за кулисами бравые ребята из охраны, дали понюхать ей нашатырного спирта, после чего выпихнули в зал.

– Сумасшедший дом! – выругался Крюков.

– Зато какой успех, а, Макар Терентьевич?! – обратился к Жабану сияющий Кенар.– А вы сомневались!

– Недооценил публику,– самокритично признался мэтр.– Придется добавить экспрессии.

– А я что говорил? – продолжил Аркадий.– Смелее надо, Макар Терентьевич, отвязнее! Публика именно этого от нас ждет!.. Я вот хочу поменять имидж: назовусь Соловьем-разбойником!

– Это ты брось! – строго осадил выскочку Жабан.– И думать забудь. Ишь, чего захотел! До Соловья, молодой человек, еще дорасти надо! Твоего таланта пока что и на путного Кенара не хватает! Что же касается «разбойника» – не возражаю. Кенар-разбойник – звучит действительно неплохо.

– У, глубинка! – тихо прогундел вслед удалявшемуся Жабаненко Аркадий.– Что ты понимаешь в искусстве?!

Честно говоря, в искусстве ничего не понимал не только Жабан, но и Федор Крюков. Кроме того, у лейтенанта с непривычки заболела голова. Сказались, видимо, нервное напряжение и резкая смена обстановки... К счастью, третье выступление было последним в программе ночного клуба. Опытные люди считали, что настал тот час, когда почтенная публика уже не способна реагировать на связную речь даже такого невысокого пошиба, как песни, сочиненные Арканом Кенаром. Гульбище, естественно, продолжалось, но в более упрощенном и облегченном варианте.

– Ну что, вампир, созрел для шабаша? – перехватила Мара утомленного трудами Федора.

– Всегда готов! – мрачно пошутил лейтенант и, как вскоре выяснилось, сделал это совершенно напрасно. Ибо его слова были истолкованы превратно.

Красавица схватила Федора за руку и потащила в комнату – под нервное похихикивание потерявшего партнера Аркана.

Далее события разворачивались по совсем уж сумасшедшему сценарию. Расторопная Мара скинула с плеч пестрый халат и остановилась у открытого окна, омываемая лунным светом. К счастью, а может, и наоборот, электрическая лампочка отдыхала – что и помешало Крюкову разглядеть свою нечаянную подругу во всех подробностях. Бежать было глупо: в конце концов, лейтенант – не невинный мальчик; конспирация требовала соответствовать избранному образу – не вампира, конечно, а артиста.

– Ты не увлекайся... – остудила его пыл Мара.– С этим – всегда успеется... Подай лучше метлу.

– В каком смысле? – не понял Федор.

– В прямом. Вон она – в углу стоит.

Метла имела вид самый обыкновенный. Одно было непонятно: зачем она понадобилась этой дурехе? Для смеха, что ли?

Повертев метлу в руках, Крюков передал ее Маре, которая тут же на ней устроилась в довольно неудобной и не совсем пристойной позе. «Похоже, извращенка...» – заподозрил Федор.

– Ну что ты копаешься?! – возмутилась Мара.– Садись скорей, вампир-недотепа! И держись крепче!

Сбитый с толку совершенно абсурдным поведением своей подруги, Федор, однако, не спешил подчиняться ее командам. Сдвинуться с места его заставило лишь опасение за жизнь расшалившейся Мары, которая готовилась взлететь с подоконника. По расчетам Крюкова, они находились на третьем этаже: падение с такой высоты чревато большими неприятностями... Федор на всякий случай обхватил Мару за талию – дабы не допустить несчастного случая с летальным исходом.

Далее последовало нечто совершенно невообразимое и противоречащее всем законам природы: они взлетели с подоконника прямо в звездное небо!..

У Федора екнуло сердце. Он ждал скорого и страшного падения, даже зажмурился в предчувствии болезненного соприкосновения с землей...

Но ничего катастрофического не произошло. Федор досчитал до тридцати и открыл глаза. Оказывается, они парили в районе крыши девятиэтажки! А внизу шумела беспокойная даже в глухую ночную пору столица. Федор разглядел автомобили, ползущие по ярко освещенным улицам, даже человеческие фигурки, очень похожие на муравьев...

Сам полет не доставил ему неприятных ощущений, а дувший навстречу ветерок и вовсе освежал после душного, наполненного винными парами ночного клуба.

– Ты что же, никогда не летал раньше? – спросила недовольно Мара.

– Ну почему же? – возразил Федор.– Летал. На самолетах.

И тут ему пришло в голову, что ситуация, в которой он находится, абсолютно ненормальная! Можно даже сказать – запредельная! Не вписывающаяся ни в рамки должностных инструкций, ни в рамки здравого смысла, который подсказывал лейтенанту, что летать подобным образом можно только во сне – да и то после длительного пьяного загула. А Федор в тот вечер не брал в рот ни капли спиртного!.. С какой же стати ему снится такой идиотский, немыслимый и абсолютно непристойный сон?.. Нельзя сказать, что Федор был большим знатоком физических законов, закончив юридическое отделение университета. Но еще в школе он твердо усвоил: метла – не тот агрегат, которому можно доверить свое бренное тело!

– Слышал, Баба Яга на ступе летает? – обнаружил свои познания в предмете Федор.

– Ступа – это для старух! – огрызнулась Мара.– А я – ведьма в самом соку!

Что «в самом соку» – Крюков и сам чувствовал, прижимаясь к ведьме всем телом: метла временами начинала опасно вибрировать, норовя сбросить чужака. Тогда Федору пришлось бы лететь самостоятельно, к чему он от рождения не был предрасположен.

– И куда мы летим?

– На Лысую гору.

Логично... Где же еще проводить досуг ведьме и вампиру, как не на Лысой горе?.. Если уж снится сон, то он в деталях воспроизводит запомнившийся сюжет...

Следовало бы ущипнуть себя за ляжку, но Крюков этого делать не стал, поскольку никаких сомнений по поводу своего состояния не испытывал. Хорош бы он был, поверив, что наяву летает на метле! Тогда ему прямая дорога к психиатру, ибо в реальной жизни сотрудник спецслужбы не может позволить себе подобные выкрутасы!..

– Держись крепче! – скомандовала Мара.– Уходим в параллельный мир!..

Тряхнуло действительно сильно – настолько сильно, что Федор едва не потерял ненадежную опору под седалищем... Что бы там ни говорили о чудесах, но технический прогресс Крюкову нравился больше – по той простой причине, что кресло самолета куда удобнее допотопной метлы...

Федор до того был захвачен своими переживаниями по поводу едва несостоявшегося падения, что и не сообразил, о каком таком мире говорила его спутница. Огромный город, над которым они парили все это время, вдруг куда-то исчез. На его месте воцарилась непроглядная тьма... Для реальности такой переход – абсурден, но раз дело происходит во сне, лейтенант не стал высказывать претензий.

– Терем Соловья видишь? – спросила Мара.

– Ничего я не вижу! – возмутился Крюков совершенно идиотскому вопросу.– Так мы летим на Лысую гору или не летим?

Ответом ему было молчание. Мара снизилась настолько, что у Федора появилось опасение за свою жизнь. Все-таки лунное освещение – это вам не электрический свет! Пусть луна и полная – все равно существовала опасность налететь на дерево или врезаться в холм.

– Мы уже за городом? – задал идиотский вопрос Крюков, не очень доверяя своим глазам.

– А ты что, слепой? – огрызнулась Мара.

– Я – близорукий! – не остался в долгу Федор.– Завезла черт знает куда!.. Выруливай на трассу!

– Какую еще трассу? Ты в своем уме?

С разумом у Крюкова как раз все было в порядке– он и во сне не потерял способность соображать. Во всяком случае первым заметил свет автомобильных фар и указал на них заблудившейся ведьме.

– Здесь не может быть автомобилей,– неуверенно возразила Мара.– Мы же в Кощеевом царстве.

– По-моему, это не я слепой, а ты! – сделал вывод Федор, имея к тому веские основания. Ведь Мара не сумела правильно сориентироваться в пространстве и потеряла дорогу к Лысой горе – что, согласитесь, позор для всякой уважающей себя ведьмы. Теперь она в упор не видела автомобили, которые вереницей катили по проселочной дороге!..

Федор насчитал их шесть штук и не преминул сказать об этом ведьме. Мара что-то пробурчала себе под нос – кажется, выругалась... Крюков, как истинный джентльмен, не стал предъявлять расстроенной даме чрезмерных претензий по части политеса. Тем более что ведьма прислушалась к его совету и парила теперь над дорогой, ориентируясь по свету автомобильных фар.

Машины, по прикидкам Крюкова, шли с довольно приличной скоростью, но метла от них не отставала. Более того, создавалось впечатление, что она вполне способна прибавить прыти.

– Куда они едут? – встревоженно спросила Мара.

– На кудыкину гору! – огрызнулся Крюков.

– А что она из себя представляет – эта кудыкина гора?

– Откуда мне знать! – возмутился Федор.– Я здесь в первый раз!

– Как – в первый раз?! – обернулась ведьма и зыркнула в Крюкова огромными глазами.– Ты же местный уроженец!

– Вот уж дудки! – хмыкнул Фреди Крюгер.– Я – больное порождение Голливуда! К русской народной традиции не имею никакого отношения!

– Что еще за Голливуд?

Вопрос ведьмы Мары поставил Федора в тупик. Не в том смысле, что он не знал ничего о фабрике грез, а в том, что он впервые встретил человека – пусть даже летающую на метле ведьму! – который не слышал о Голливуде!

– Ты что, с Луны свалилась?

– При чем здесь Луна? – смутилась Мара.– Просто интересно, как ты у нас оказался.

– Приехал по обмену опытом,– соврал Крюков.

Ситуация требовала серьезного анализа, возможно– даже каких-то действий... Ибо сон, в который впал Федор, вполне мог быть гипнотическим... Вдруг неизвестные темные силы загипнотизировали Крюкова с целью выпытать информацию?..

Ситуация, конечно, скандальная – как раз в контексте сиротинского бреда, с которым лейтенант ознакомился как в письменной, так и в устной форме... Почему бы не предположить, что и Сиротин, как сейчас Крюков, подвергался гипнотическому воздействию?.. С какой целью – не суть важно! Не исключено, что просто мешал конкурентам и они попытались таким оригинальным способом довести его до психушки. И ведь почти добились своего!.. Но с лейтенантом Крюковым у них этот номер не пройдет. Офицер Конторы – это вам не сильно пьющий бизнесмен! Нас белой горячкой не запугаешь!

– Ворота! – воскликнула Мара.– Я так и знала!

Может, ведьма действительно что-то знала, но для Крюкова выплывший из темноты святящийся прямоугольник явился полным сюрпризом. Тем не менее не приходилось сомневаться, что вереница машин, которую они преследовали, движется именно сюда.

Метла значительно ускорила свой полет, без труда обогнав автомобили. Затем последовало снижение – столь стремительное, что Федор весьма чувствительно соприкоснулся пятками с почвой. Несколько раз Крюков прыгал с парашютом, поэтому пришел к выводу, что ощущения вполне сопоставимы...

Мара, стараясь держаться в тени деревьев, медленно двинулась по направлению к светящемуся прямоугольнику. Федор, затаив дыхание и сгорая от любопытства, последовал за ней. Безусловно, то был вход – вот только куда?

В освещенном пространстве стояли два человека, один из которых был Крюкову хорошо знаком.

– Как и договаривались, Калидис,– шесть новехоньких «мерседесов»... – громко, ни от кого не таясь, сказал Степан Степанович Соловьев.– Плюс фотоаппараты.

– Магнитофоны на Эбораке хорошо пошли,– поведал человек, которого назвали Калидисом.– Записи нужны... И батареек везите побольше.

– Составь списочек наиболее популярных у вас мелодий, и мы их тебе доставим в лучшем виде! – кивнул головой Соловьев.– Я-то полагал, что возникнут языковые проблемы.

– С русским уже не возникнут. Нам достаточно встретиться с носителем языка, чтобы мгновенно его усвоить. С английским пока проблемы... Пришлите хоть одного знатока.

– Ладно, что-нибудь придумаем... – Соловей махнул рукой в сторону подъезжавших автомобилей: – А вот и они... Где твои орлы?

– Минутку,– сказал Калидис и, засунув два пальца в рот, пронзительно свистнул.

Откуда-то из темноты – чуть ли не из-под земли – на освещенной площадке возникла толпа существ устрашающего вида. Собственно, ничего чудесного в их появлении не было – ну, лежали себе на траве под кустиками... Но Крюков едва не вскрикнул от неожиданности! Подобная невыдержанность для офицера – большой минус... С другой стороны, интересно, кто бы на месте Федора сдержался, увидев подобные рожи?.. К чести Федора надо заметить, что он не только не заорал в испуге, но даже сумел опознать в разношерстной толпе похожих на слонов глеков и волосатых до полного безобразия ресков, виденных им на подаренной Сиротиным фотографии...

Мара на появление загадочных существ никак не отреагировала. Не отрываясь, она следила за всем происходящим на площадке.

Машины выстроились в ряд перед светящимся прямоугольником. В свете их фар Крюков заметил, что ворота закрыты, причем плитой – довольно солидной и изукрашенной иероглифами.

– Дорога гельфов... – чуть слышно прошептала возле его уха Мара.

Скорее всего, она знала, куда именно ведут ворота, но делиться сведениями с Федором не торопилась. Он же был настолько скромен, что не стал тревожить ее допросом. Нюх оперативника уже подсказал ему, что Мара – хоть и ведьма, но из конкурирующей со Степаном Степановичем фирмы... С Фреди Крюгером у нее вышел явный прокол. Похоже, она собиралась его обольстить, чтобы выпытать местные тайны, да не на того напала! В том смысле, что не разобралась в ситуации и допустила крупный для разведчика промах...

Дальше аналитический аппарат Крюкова начал давать серьезные сбои. Сон становился все запутаннее и даже грозил обернуться кошмарной явью!

Дело в том, что Крюков при виде странноватых существ, облепивших земные «мерседесы», не удержался от соблазна и все-таки ущипнул себя за ляжку. Увы, если верить конкретно возникшей боли, он вовсе не спал! Такая вот нарисовалась ситуация, откровенно не соответствовавшая рамкам служебной докладной... Если Федор в устной или письменной форме начнет излагать майору Кочубинскому подробности полета на метле с ведьмой Марой, то впечатлительного начальника либо хватит удар, либо он хватит кулаком по столу и отправит несущего откровенную ахинею подчиненного в институт Сербского... Прямо какие-то «Секретные материалы» получаются!

– Вы нам пришлите еще черного жемчуга,– попросил Соловьев.– На него – большой спрос... И усьмяг тоже. Клиенты от них в восторге.

– Сделаем, Степаныч,– отозвался Калидис.– За нами не пропадет... А тележки просто класс! Барон будет доволен.

– Горючки мы вам подбросим,– пообещал Соловьев.– Готовьте емкости...

Калидис подошел к каменной плите и положил руку на один из иероглифов. Этого оказалось достаточно, чтобы казавшаяся несокрушимой стена дрогнула и словно бы растворилась в воздухе. Странные существа, среди которых, впрочем, попадались и человеческие особи, окружили машины и покатили их в открывшийся зев. Поначалу Крюков подумал – вход в ангар, возможно даже подземный; потом – что там тоннель; в итоге же просто развел руками, не зная, как объяснить развернувшееся перед ним действо.

Последнюю машину с криками «Хэх!» закатили в ворота, и плита благополучно встала на свое место. Степан Степанович Соловьев куда-то исчез вместе с доставившими товар «экспедиторами», а Крюков продолжал неподвижно лежать рядом с задумчивой ведьмой под развесистым деревом.

Больше всего увиденное им напоминало самую обычную торговую операцию: мы вам – «мерседесы», а вы нам – черный жемчуг... Возможно, тут действительно контрабанда – как утверждал бизнесмен Сиротин?.. Правда, имелось одно весьма существенное «но»: для контрабанды нужна государственная граница, а она в пределах Москвы и Московской области не фигурирует... В самом факте продажи Степаном Степановичем Соловьевым шести «мерседесов» некоему Калидису, скорее всего, греку – нет никакого криминала... Упоминались какие-то «усьмяги» и черный жемчуг, но можно ли считать эти товары запрещенными?.. Словом, вопросов у лейтенанта было явно больше, чем ответов...

– Ну что, полетели, выкормыш Голливуда? – спросила Мара, поднимаясь с земли.

На «выкормыша» Крюков обиделся, но вслух ничего не сказал: он ведь целиком зависел от Мары, поскольку только она могла вытащить его то ли из кошмарной яви, то ли из дурацкого сна... Крюков уже привычно пристроился за спиной ведьмы и столь же привычно затаил дыхание. Мара заложила такой крутой вираж после взлета, что Федор невольно крякнул.

– Держись! – подбодрила ведьма.– До рассвета осталось всего ничего.

– А что будет с рассветом?

– Врежемся в землю... При солнечном свете ведьмы не летают...

Ценная информация... Что называется, век живи– век учись!.. Узнать бы еще, как эти ведьмы летают по ночам и на каком основании таскают за собой не то чтобы совсем безгрешных, но во всяком случае не имеющих статуса нечистой силы людей...

– Возвращаемся в основной мир...

Крюков уже знал, что последует дальше, и приготовился к толчку. К счастью, и на этот раз все для него обошлось относительно благополучно, хотя появление под ногами буквально из ничего огромного города произвело неизгладимое впечатление. Москва безмятежно спала, но даже во сне нахально подмигивала очумевшему от впечатлений лейтенанту многочисленными разноцветными огоньками.

– Куда летим? – спросил Федор.

– Боюсь, что никуда,– отозвалась ведьма.– Светает... До ночного клуба, пожалуй, не дотянем.

– Так снижайся! – забеспокоился Федор, которому никак не улыбалось сверзиться с высоты Останкинской телебашни, которая как раз замаячила на горизонте.

– По-твоему, я должна голой шастать по Московским улицам?.. Это же неприлично, Крюгер.

Федор хотел сказать, что летать на метле в голом виде еще неприличнее, но передумал: время и место для дискуссии были не самые подходящие...

Москва с высоты птичьего полета в ночную пору выглядела непривычно. До сих пор Федор обозревал ее только с тротуара или из окна автомобиля. Тем не менее, присмотревшись повнимательнее, он определил, что находится недалеко от собственного дома.

– Сворачивай вправо,– распорядился он.– И снижайся.

Под чутким штурманским руководством ведьма, заложив напоследок еще один вираж, аккуратно приземлилась прямо на балкон крюковской квартиры, расположенной на девятом этаже. Балконная дверь была, разумеется, заперта, и Федор уже подумывал, как бы половчее разбить стекло. Однако портить имущество ему не пришлось: дверь легко поддалась нажиму Мары и без проблем впустила ночных странников в крюковские апартаменты...

Неужели Федор, уходя из дому, забыл ее закрыть?.. Обстоятельство, конечно, огорчительное: столь ранний склероз может стать досадной помехой в карьерном росте... Впрочем, в свете ночных приключений подобный облом можно было расценить как мелкое недоразумение.

– Очень миленькая квартирка,– сказала Мара, оглядывая единственную комнату.– А ванная у тебя есть?..

Пока гостья плескалась в ванной, проголодавшийся Федор колдовал у кухонной плиты и напряженно анализировал ситуацию. Ситуация анализу поддавалась не очень. Версию о сне можно было смело отбросить. Оказавшись в привычной обстановке, Федор мог со стопроцентной уверенностью заявить, что в данный момент не спит. Окончательно убедил его в этом подтекающий уже неделю кран на кухне. Для сна – пусть даже и гипнотического – такая подробность – излишество...

Первый мучительный вопрос: кто такая Мара?.. На вид – вроде бы молодая и очень красивая женщина. А как быть с ее метлой?..

Метла стояла на почетном месте в прихожей, и Федор, пользуясь удобным моментом, тщательно ее осмотрел. Ничего чудесного или хотя бы просто задевавшего глаз не обнаружил...

Нет, дело явно не в метле, а в Маре... Либо она умела летать, либо обладала способностью к гипнозу и могла, используя свой талант, создать у жертвы иллюзию полета... Но зачем ей понадобилось создавать эту иллюзию именно у Федора Крюкова?.. Захотела познакомиться с понравившимся мужчиной?.. Слишком замысловатый путь... Получается одно из двух: либо Мара действительно ведьма, либо инопланетянка...

6

Земля. Кощеево царство. Рассказывает резидент паррийской разведки принц Ник Арамийский (он же князь Мышкин, он же Рыжий, он же Сынок)


Надо признать, Василию было отчего изумиться! Я и сам в первый момент растерялся от открывшейся глазам перспективы...

Конечно, я предчувствовал необычность финала нашего затянувшегося путешествия в лифте, но действительность превзошла все мои ожидания. Кощеев дворец – давно, казалось бы, провалившийся в безвременье – вдруг восстал из ниоткуда во всей своей циклопической красе!..

Пока потрясенный Василий сыпал ругательствами, я анализировал обстановку. Еще в лифте мне показалось, что мы движемся не столько в пространстве, сколько во времени. Возвышавшийся на холме Кощеев замок был наглядным подтверждением того, что мы угодили в прошлое. Оставалось выяснить – насколько глубок временной провал и есть ли возможность выбраться отсюда?..

– Этого же не может быть! – выдал Василий первую осмысленную фразу с момента нашего появления в прошлом Кощеева царства.

В принципе, я с ним был согласен... Для человека более привычно путешествие в пространстве, а что до времени, то все мы неизбежно движемся из настоящего в будущее. Перемещение из настоящего в прошлое имеет массу темных моментов, требующих специального пояснения.

– Это я называю «найти вчерашний день»!..– покачал головой Василий.– Черт знает что!..

Черт, возможно, и не в курсе происходящего, но Сагкх знает наверняка... Я не сомневался, что провал во времени возник стараниями Черного скомороха. Именно этим путем он мог попасть в далекое прошлое Земли, многое в нем изменить и перепутать... Не исключал я также и того, что мой отец Рыжий Алекс (так его звали в Кощеевом царстве) двигался той же дорогой...

Как говорится, проторенная тропка... Вот Каронг на нее и наткнулся: просто знал, что искать и где – потому и нашел... А вдруг и порки ищут этот путь? Тогда ясно, почему Усладов крутится подле Казюкевича и построенного Каронгом здания...

Одно неприятно: во временной провал, совершенно того не желая, угодили мы с Василием...

– Ну что, пошли?

– Куда?! – возмутился Щеглов.– Что я в этом замке потерял?.. Ищи лучше дорогу обратно!

– Если из ситуации и есть выход, то он скрыт там, в замке...

Василий, конечно, дураком не был, но, попав в совершенно абсурдную ситуацию, слегка подрастерялся – что, впрочем, объяснимо и простительно... Я и сам чувствовал себя не в своей тарелке.

– Может, глубина провала не слишком велика... – обнадежил я Василия.– Пара месяцев или год...

– А какая разница?

– По прошествии этого времени мы опять окажемся в настоящем, то есть догоним свое время.

Василий мою мысль, видимо, усек. Во всяком случае он пошел за мной по хорошо утоптанной дороге, петлявшей к вершине холма, на котором возвышался знакомый нам во всех подробностях замок.

Я с интересом оглядывался по сторонам, пытаясь определить, изменился ли ландшафт с той поры, когда мы с Виком и Дарьей в первый раз наведались в Кощеево логово. Кажется, да, изменился... Я точно помню, что по правую руку тогда зеленел веселенький березовый колок – а сейчас там голая степь, поросшая ковылем. Следовательно, березовый колок еще не успел вырасти. Выходит, временной провал гораздо глубже, чем мне хотелось бы...

– Может, нам лучше поискать Соловья? – предложил Василий.– С ним проще будет договориться. Заодно выясним обстановку. И потом начнем действовать.

– Соловья мы здесь не найдем,– покачал я головой.

– Это почему же? – удивился Василий.– Он утверждал, что прожил чуть ли не две с половиной тысячи лет. Хвастался, помнится, знакомством с Аристотелем – а этот грек еще до нашей эры жил.

Рассуждал-то Василий по-своему логично. Проблема лишь в том, что человек (и любое другое существо) не может одновременно находиться в двух разных точках времени и пространства. Чтобы Соловей объявился здесь, он должен исчезнуть из времени нашего... Это касается и других доживших до наших дней обитателей Кощеева царства.

– Бред,– покачал головой Василий.– Черт меня дернул связаться с инопланетянами!.. По твоей милости я сюда угодил!..

Наше появление у ворот замка не произвело на стражу ровным счетом никакого впечатления. Во всяком случае нам довольно долго пришлось свистеть и плясать перед высоченными стенами, прежде чем нас наконец заметили и окликнули со сторожевой башенки:

– Чего надо?

– Мы к Его Бессмертию со срочным посланием.

– Его Бессмертие в дальнем походе... Катитесь отсюда, пока вас стрелами не приветили!

Отсутствие в замке Кощея оказалось для меня неприятным сюрпризом... Поход – дело серьезное. Затянуться может на многие месяцы... Мне совсем не улыбалось провести столь большой отрезок времени вдали от жены Наташки, братьев, сестер, племянников, папы, мамы, и вообще – от своей нормальной жизни, которая должна бить ключом в назначенном мне судьбой времени, а не цвести стоялой лужей в давно минувших веках!.. Нет, в замок необходимо проникнуть во что бы то ни стало: именно в нем находится ключ от будущего. Этот ключ – конечно, Черный скоморох. Или, если угодно, Сагкх. Он был источником силы Кощея, его невероятно возросшего могущества!.. Имелись веские основания полагать, что он еще в замке. К нему тянулся грязными руками Каронг, а теперь – и порки.

– Эй, олух царя небесного! – крикнул я во все горло.– Кто комендант замка?

– Ты кого олухом назвал, скотина?! – раздался с башенки грозный рык.– Погоди ужо, будет тебе сейчас комендант!..

Конечно, столь нелюбезное обращение к стоявшему на страже Кощеевых интересов оборотню было самой обычной провокацией. Иначе волчара и с места не сдвинулся бы... Теперь же счел себя обиженным двумя ничтожествами, которые вздумали потревожить покой тысячелетнего замка и его грозных обитателей.

Я не исключал, что Кощеев слуга кликнет на подмогу товарищей, и готовился к серьезной драке. Но тот, видимо, поленился хлопотать по столь незначительному поводу.

Массивные ворота замка остались неподвижными. Зато открылась у самого подножия башенки небольшая калитка, и из нее высунулась довольно противная морда, жаждавшая наших с Василием молодых жизней. Я ударил по ней кулаком раньше, чем она успела открыть пасть для хулы. Оборотень потерянно ойкнул и рухнул на порог. Расторопный Василий подхватил его под руки и оттащил в угол.

– Мохнач, ты что, заснул там? – послышался ленивый голос сверху.

– Иду! – крикнул я голосом своего недавнего противника – кажется, получилось довольно удачно, поскольку у ленивого больше никаких вопросов к нам не возникло.

Разумеется, мы с Василием не стали подниматься по лестнице, чтобы познакомиться с соратниками оглушенного Мохнача. Тем более для передвижения по замку нам не требовались провожатые...

А по двору, между прочим, ходили павлины – возможно, предки тех птиц, которые так поразили Дарью во время первого нашего здесь появления. И орали они столь же похабно!

Кроме павлинов, никто нам навстречу не вышел – из чего я заключил, что привыкший к комфорту Кощей увел с собой не только дружину, но и значительную часть челяди.

Замок был чудовищно велик! Чтобы оживить голосами его бесчисленные залы, требовались тысячи и тысячи резвых и деятельных существ!.. Определенно, в предыдущие мои визиты здесь все-таки было повеселее...

Легкость, с которой мы проникли в Кощеево логово, могла удивить кого угодно, но только не меня. Для охраны грандиозного сооружения не требовалось большой дружины. Защитой ему служила всепланетная слава хозяина – весьма негативного толка! Попробуйте найти сумасброда, который по доброй воле сунется к первейшему и злейшему магу Земли... Кощей и его челядины непоколебимо уверовали, что такого смельчака на планете просто нет... Видимо, у них, знавших ситуацию в округе лучше меня, имелись основания так полагать.

Однако в данном случае самоуверенность Кощея подвела. Нашлись смельчаки, одолевшие по следу Сагкха пространство и время...

Только не подумайте, что я нас с Василием имею в виду. Нет, речь идет прежде всего о моем прапрадеде князе Феликсе Тимерийском, который, рискуя головой, попытался изменить катастрофически складывавшуюся ситуацию... Голову он действительно потерял – много позже и не по воле Сагкха, но усилиями других существ, среди которых были не только враги несчастного князя, а и его друзья... Именно с князя Феликса началась история, бросившая черную тень на весь благородный клан Тимер, к которому принадлежу и я. Боюсь, что мы очень нескоро избавимся от той тени: так и будем ходить по спирали, подчищая оставленные покойным князем и его беспокойными потомками следы...

Сагкх был в замке! Это я почувствовал сразу... Не его след, с которым мне уже приходилось встречаться во время авантюры Кукария и который мы с помощью шара, принесенного Виком, благополучно переправили в Черную плазму, а именно сам Сагкх – злобный младенец, до икоты напуганный чужим миром и потому враждебный ему... Сей младенец обладал столь великой мощью, что без труда мог бы уничтожить планету Земля, превратив ее в пепелище!

Но Сагкху это не пришло в голову. Он предпочел затаиться под крылышком Кощея, наивно полагая, что нашел в его лице если не родственную, то во всяком случае близкую душу... Не знаю, какая душа у Сагкхов. Надеюсь все же – не такая черная, как у Кощея...

Сагкх если и творил зло в нашем мире, то только по незнанию его законов, а не по злому умыслу... Кощей же жил во зле осознанно! Он упивался злом, используя для укрепления своей власти пороки этого мира. Черная сила несчастного младенца, порожденного миром другим, требовалась ему, дабы увеличить свою и без того неимоверную мощь!..

Кощей надорвался во зле – его смерть ни в ком не вызвала сочувствия... Зато у него нашлись последователи. Сначала к власти рвался Каронг, потом Кукарий, наконец, на тропу охоты за Сагкхом ступили порки в лице их резидента Валерия Викторовича Усладова...

– Какая встреча! – воскликнул Василий.– Вот уж не думали тебя здесь увидеть! Валера, ты ли это?

Усладов сидел на троне Его Бессмертия и щурил на нас заплывшие жиром глазки. На лице его читалось самодовольство. Кажется, он ощущал себя хозяином положения и упивался властью над попавшими в безвыходное положение людьми. Прежде чем договариваться о чем бы то ни было, следовало сбить с него спесь.

– Я полагаю, что в вашем лице мы имеем дело с резидентом поркианской разведки на Земле?

Усладова, похоже, удивила моя осведомленность: на его лицо набежала тень озабоченности... Он мучительно просчитывал ситуацию, пытаясь понять, где и каким образом «прокололся» – выражаясь нашим профессиональным языком.

– У меня есть к вам предложение, Валерий Викторович... Давайте пройдем в соседний зал – там более уютно. Откровенно говоря, мы с Василием проголодались и рассчитываем на ваше гостеприимство.

– Замок принадлежит не мне, а Кощею,– развел руками Усладов, но тем не менее повернулся к дверям и громко крикнул: – Жабан!

Кого я не ожидал здесь встретить – так этого сукина сына!.. Макар Терентьевич Жабаненко в своем первозданном обличье впорхнул в зал и насмешливо нам поклонился. Мимика и жесты яснее ясного указывали, что он нас узнал, и, следовательно, мы имеем дело не с Жабаном прошлых лет, а с Жабаном времен нынешних... Ситуация, что и говорить, парадоксальная: приходя вместе с Усладовым в Кощеев замок, он вытеснял себя самого в прошлое и устраивался на освободившемся месте!.. Очень может быть, что Кощей и его челядь очень удивлялись, почему этот жабий сын то стремительно молодеет, то столь же стремительно стареет...

– Давай покормим наших гостей,– мягко улыбнулся Кощееву любимцу Усладов.– Пусть челядь подсуетится.

Жабан щелкнул беззубым ртом и пошлепал выполнять распоряжение нового хозяина.

– Давно вы его завербовали?

– Это сделал еще Каронг. Потом он работал на Кукария, а мне достался по наследству... – охотно пояснил Усладов.– Ценный работник, но ненадежный: приходится его постоянно проверять.

Все-таки скотина этот Найк – он же Никон: сдав нам Сиротина, о Жабане и словом не обмолвился!.. Вот и доверяй после этого разоблаченным поркианским агентам...

Усладов хоть и был в Кощеевом замке гостем, но власть его здесь была непререкаемой. Не прошло и десяти минут, как стол уставили яствами и вином.

– Полагаю, именно Жабана Кощей оставил управлять замком в свое отсутствие?

– Вы очень проницательны, мой юный друг! – Усладов отсалютовал мне наполненным до краев кубком.– В этом смысле Жабан для меня оказался просто находкой. Вы, наверное, знаете – почему.

– Он рассказал вам, кто унес Черного скомороха отсюда много лет тому назад.

– О, нет,– улыбнулся Усладов.– Сведения о вашем замечательном предке мы собирали из других источников... Что касается Жабана, то это именно его Феликс Тимерийский обвел вокруг пальца, выкрав из замка и Скомороха, и плененную красавицу...

Мне явно не нравился человек, сидевший напротив с сахарной улыбкой на устах... Впрочем, вполне возможно, он и не был человеком. Если верить нашему осведомителю Найку, порки способны выращивать живых существ искусственным путем, попутно изменяя их природу.

– Если не секрет, Валерий Викторович, на какой планете вы родились?

– На Поркиане, Никита Алексеевич... Но вас ведь не это интересует, насколько я понимаю. Не знаю своих родителей – их вообще не было в общепринятом смысле. Я – результат генетических комбинаций и научных экспериментов моих создателей порков.

– Не сказал бы, что их усилия завершились впечатляющим результатом!

– Ха-ха, Никита Алексеевич! – старательно изобразил бурное веселье мой собеседник.– Я ценю ваш юмор, но не судите опрометчиво. Вы еще не знаете моих возможностей. Как, вероятно, не знаете и того, что ваша бабушка Милена произведена на свет тоже моими создателями...

Об этом я как раз слышал, но, честно говоря, не верил... О нашей семье и на Парре, и на окружающих планетах ходит столько слухов и сплетен, что если верить всему, то, чего доброго, заработаешь комплекс неполноценности или манию величия!.. В конце концов, королевская семья для того отчасти и существует, чтобы досужим кумушкам было кому перемывать косточки...

– Важно не то, как ты на свет появился,– заметил слушавший нашу пикировку Василий,– важно, каким ты путем по жизни прошел.

– Золотые слова,– зааплодировал Усладов.– Браво, Щеглов!.. Что же касается меня, то я обязан спасти древнейшую цивилизацию во Вселенной, и я ее спасу.

– Каким образом? И за чей счет? – полюбопытствовал я.

– За ваш, разумеется,– пожал плечами Усладов.– В том смысле, что мои действия так или иначе отразятся на судьбе цивилизаций планет Светлого круга. Не исключено, что многие из них просто погибнут.

– И вам их не жалко? – спросил Василий.

– Жалеть можно одного человека, лично известного, но когда речь идет о гибели миллионов – это просто статистика... Вас, Щеглов, мне до слез жалко. У меня доброе сердце. А вот что касается принца Арамийского, то его высочества мне нисколько не жаль.

– Взаимно,– не остался я в долгу.

– Вот видишь, Василий,– повернулся к шоферу Усладов,– жестокосердие свойственно не только поркам. Но у порков есть качество, которого нет у Героев: они поразительно умны!

– Высшая раса,– усмехнулся Василий.

– Именно! – вдохновенно произнес Усладов.– Именно высшая! Ты посуди сам, Василий: раса, достигшая неслыханных высот в своем развитии, поднявшаяся на ступень, на которую никто и никогда не поднимался – ну разве что за исключением Сагкхов! Раса, покорившая пространство и время!.. Неужели эта раса должна погибнуть, а какие-нибудь сиенские пахари и эборакские проходимцы, которые никогда не поднимутся выше нынешнего своего уровня, будут коптить небо в свое удовольствие? Абсурд!.. Главное то, что порки способны со временем восстановить человеческую популяцию на опустошенных планетах, но никто и никогда не воскресит самих порков!.. Элементарная логика подсказывает, что правда на стороне моих хозяев. Взамен ушедших они создадут более совершенную породу людей: настоящих полубогов, которые покорят самые отдаленные уголки Вселенной!.. Вот цель, достойная просвещенного ума, дорогой Никита Алексеевич!

– По-моему, твои порки – просто сумасшедшие,– буркнул Василий.

– Пусть будут сумасшедшими,– ухмыльнулся Усладов.– Но это гениальные сумасшедшие!

Лицо Усладова буквально пылало от вдохновения, когда он рассуждал о своих хозяевах... Нет, верноподданным холопом он не был. Его, похоже, действительно захватил план переустройства Вселенной. А собственная роль в грандиозном проекте приводила в состояние эйфории... Кажется, порки его не доработали... В частности, тщеславия в нем могло быть и поменьше.

– А при чем здесь тщеславие?! – обиделся на мой выпад Усладов.– Обидно слышать!.. Уверяю вас, Никита Алексеевич, во Вселенной найдется очень мало голов столь же светлых, как у меня! Естественно, порки в расчет не берутся... А потом, я ведь честен – насколько вообще может быть честен резидент, находящийся во вражеском стане!

– Значит, Земля попадет под вашу зачистку? – спросил Щеглов.

– Извини, Василий, так получилось... Тебе, впрочем, гарантирую жизнь и безбедное комфортное существование – при соблюдении определенных условий.

– Я вроде уже староват для производителя.

– Шутник,– построжал лицом Усладов.– Будешь работать экспонатом в поркианском музее. В конце концов, Земля – забавная планета, достигшая определенных высот технического прогресса. Думаю, десяток-другой землян мы сохраним – как пример эволюционного курьеза.

– Сам ты курьез, Усладов! – рассердился Василий.– Доберусь я до твоих порков, и тогда увидим, кто кого! У нас, между прочим, ядерное оружие есть!

Усладов затрясся от смеха, чуть не захлебнувшись вином, которое он как раз в это время глотнул,– настолько забавной показалась ему угроза Василия.

– Вот кого вы собираетесь защищать, Никита Алексеевич!.. Ядерная бомба у них есть – кто бы мог подумать!

Усладов не отказал себе в удовольствии поиздеваться над Василием. А заодно и надо мной... Прямо скажу: попытка ядерного шантажа со стороны Щеглова была не самым удачным ходом в разворачивавшейся игре двух резидентов.

– Скажите, Валерий Викторович, это по вашей вине мы угодили в ловушку?

– О, нет, Никита Алексеевич, уверяю вас: я здесь совершенно ни при чем... Видимо, обычный несчастный случай – для вас. А для меня – счастливый. Я ведь изыскивал средства, как нейтрализовать вас и вашего беспокойного брата Вика – дабы вы не вздумали препятствовать нашим планам... Благодарите Каронга! У князя Тагира были обширные планы относительно Сагкха, но, увы, недостаток ума и образования сгубил этого незаурядного, по человеческим меркам, субъекта. А ведь порки предлагали ему свое покровительство!.. К сожалению, даже лучшие из людей не способны грамотно просчитать ситуацию и частенько становятся жертвой непомерно раздутого самомнения. Этот идиот решил захватить Землю – ни больше, ни меньше! Сговорился с Кощеем, Кукарием и прочими того же уровня деятелями, забыв, что имеет дело всего лишь с людьми, которые несовершенны по своей природе!

– Но ведь и вы человек, Валерий Викторович?

– Только по очень и очень немногим параметрам. По сути, я порк, но в человеческом обличье. Создан специально для работы среди гуманоидов. Работал на многих планетах – в том числе и на Парре. У меня огромный опыт, Никита Алексеевич, не чета вашему.

– Мне почему-то кажется, что у вас развился комплекс неполноценности, Валерий Викторович. С одной стороны, вы как бы порк, а с другой – явно недоделаны. В смысле – сильно очеловечены.

– Ну, вы и язва, Никита Алексеевич,– погрозил мне пальцем Усладов.– Нет, вы не правы... Порки, к сожалению, утратили способность размножаться естественным путем уже очень давно. Это была плата за бессмертие... Что же касается меня, то через пару тысяч лет я превращусь в истинного порка, все человеческое отпадет как ненужная шелуха... Порки, конечно, изготовляют и обычных людей, которые работают на нас, но я – исключение. Скорее всего, за мной последуют и другие столь же совершенные существа. Бессмертие бессмертием, но и Поркиану нужна свежая кровь!

– Так ты импотент, Валера? – удивился Василий.

От этого вопроса Усладова почему-то передернуло. Порк он там или не порк – но и человеческое ему не чуждо!.. Отвечать Усладов не стал, а Василий был настолько деликатен, что перевел разговор на другую тему:

– А зачем тебе Сагкх понадобился? И что он собой представляет?.. Вас, инопланетян, послушаешь – голова кругом идет! То вы младенцем его называете, то скоморохом, то еще кем-то... Кукарий вон тоже приперся в Кощеев замок. Шуму было до небес, а в результате – пшик!.. Может, никакого Сагкха нет, а есть только ваши глупые суеверия?

– Вы себе не представляете, Никита Алексеевич, как меня забавляют земляне,– хихикнул противно Усладов.– Девственное – в смысле магии и постижения законов Вселенной – племя! Я в них буквально влюбился! И буду, видимо, единственным порком, который искренне оплачет их кончину... А ведь какие им предоставлялись перспективы!.. Но сначала ваш прапрадед, Никита Алексеевич, потом ваш же батюшка подложили землянам большую свинью! Если бы не они, Кощей Бессмертный мог бы попортить очень многим кровь во Вселенной! Вы слышали, какие у него были планы?.. Очень амбициозный человек! С таким даже нам, поркам, пришлось бы изрядно повозиться!.. Вы, кстати, в курсе, как ваш предок Феликс проник в прошлое?

– По правде говоря, ничего об этом не слышал... Он ведь умер совсем молодым.

– Очень любопытная история!.. Когда Сагкх попал на эту планету, я сказать затрудняюсь... Но мы, порки, установили факт его присутствия здесь сто пятьдесят лет назад. Надо отдать ему должное: он вел себя ниже травы и тише воды, прикинувшись – по своему обыкновению – самой обычной игрушкой. И в качестве таковой переходил из рук в руки, из поколения в поколение... Словом, он затаился, ничем не выказывая свою чудовищную силу, о которой в силу младенческого возраста, возможно, даже не подозревал... Но время шло, Сагкх развивался – как любое живое существо. Он пробыл в нашем мире что-то около трехсот лет, и хотя для Сагкхов это – миг, тем не менее кое-какие изменения в его организме произошли... И вот однажды он попал в семью, которая имела пристрастие к оккультизму. Тогда, в начале прошлого века по местному летосчислению, оккультизм вошел в моду... Разумеется, то была не магия, а лишь пародия на нее. Но и ее хватило, чтобы разбудить спящего Сагкха. Он слегка подыграл тем людям – самую малость, а последствия проявились весьма заметно! Их тут же засекретила местная власть. Суть произошедшего мне выяснить не удалось... Важно, однако, то, что Высшему Совету Светлого круга, который пристально следил практически за всеми планетами, в том числе и за Землей, стало известно о Сагкховой активности. На Землю послали эмиссаров – с целью любыми способами переправить младенца отсюда на более отдаленную планету... К огорчению Высшего Совета, эмиссары со своей задачей не справились. Более того, они настолько напугали Сагкха, что он ушел глубоко в прошлое. И это уже была катастрофа! Активность Сагкха там сразу отметили пристрастные наблюдатели настоящего: реальность стала меняться совсем не по тем законам, которые издавна определяли плавное течение эволюции. Из прошлого пошла мощная волна, способная в короткие по историческим меркам сроки изменить настоящее и будущее Земли, а далее – всего Светлого круга!.. Именно тогда некий кентавр Семерлинг – один из самых видных членов Высшего Совета – подключил к проводившейся в глубочайшей тайне операции вашего предка. Какими резонами он при этом руководствовался, я, честно говоря, затрудняюсь ответить... Тем не менее князя Феликса Тимерийского вывели как раз на ту семью, где столь неосторожно решили побаловаться магией. Семьи как таковой уже не было. Живой и здоровой осталась только девушка, которой и принадлежал Черный скоморох. Как вы знаете, Сагкхи никогда не разрывают связь с понравившимися им людьми. Младенец, видимо, очень привязался к ней. Во всяком случае, даже находясь в прошлом, он поддерживал с девушкой контакт... Ваш предок князь Феликс был редкостным хватом! Он без труда покорил сердце красавицы и уговорил ее помочь Высшему Совету в отзыве Сагкха из прошлого... Если верить Жабану, то сначала в замке объявилась именно девушка по имени Наташа, а уж потом на головы неосторожно пленивших ее Кощеевых подручных свалился отчаянный инопланетный князь. Он много здесь чего натворил, отправив в мир иной более двух десятков оборотней... Как вы догадываетесь, Кощей в это время был в отлучке – иначе Его Бессмертию тоже не поздоровилось бы! Ведь на помощь своей подружке явился сам Сагкх!.. У Жабана до сих пор дрожат поджилки, когда он вспоминает жутковатое явление рассерженного младенца. В общем, Сагкх ушел вместе с той парочкой на планету Альдеборан, где князь Феликс отстроил себе замок Лорк Ней для долгой и счастливой жизни с земной красавицей. Но прожили они вместе неполных два года. И знаете, кто их убил, уважаемый Никита Алексеевич?

– Неужели Сагкх? – не удержался от вопроса потрясенный услышанным Василий.

– О нет. Сагкх души не чаял в своей давней подружке и сблизился с рожденным ею младенцем, которого назвали Андреем. Я веду речь о Проклятом князе, на которого тень Сагкха упала еще до зачатия... С благословения Высшего Совета Светлого круга его родителей убил просвещеннейший кентавр Семерлинг с помощью бродячих пщаков. Да, по приказу Высшего Совета были уничтожены не только Феликс с Наташей, но и все, кто так или иначе соприкасался с Черным скоморохом! Пострадали, разумеется, только те, до кого сумели дотянуться, в том числе и на Земле. Лишь Кощей Бессмертный был вне пределов досягаемости просвещеннейших, победной поступью шагая по земным странам и континентам. Его оберегало само время... Но подаренное младенцем Сагкхом ему и его присным бессмертие рано или поздно взорвало бы ситуацию на Земле. Наступил бы неизбежно момент, когда Кощеево царство сравнялось бы с земной реальностью не только в пространстве, но и во времени! Именно тогда в дело вмешался внук Проклятого князя и правнук Феликса король Парры Рыжий Алекс. Очень результативно вмешался, надо сказать... Кощей был разгромлен в пух и прах, отброшен в параллельный мир, где влачил довольно жалкое существование – не столько человека даже, сколько фантома... Вот такая занятная история, дорогие мои... Ну что, Василий, по-прежнему считаешь Сагкха суеверием или изменил свое мнение?

Вопрос Усладов задал не без ехидства, но Щеглов на провокацию не поддался – лишь задумчиво почесал подбородок... Рассказ поркианского резидента произвел на него большое впечатление: он не рвался больше повидать Сагкха и потрогать его руками.

– Не понимаю, Валерий Викторович, какие цели вы преследуете в этом замке? Неужели собираетесь украсть скомороха?

– Ценю ваш юмор, Никита Алексеевич,– усмехнулся Усладов.– Мои планы не столь грандиозны. Я всего лишь хочу помешать вашему прапрадеду совершить глупость.

– Прямо скажу, Валерий Викторович, вы – отчаянный человек. Остановить Героя, идущего к намеченной цели,– это серьезно! Далеко не всем по плечу!

– У меня есть хороший помощник.

– Вот как? И кто же он?

– Вы, Никита Алексеевич. Пока вы в Кощеевом замке, князь Феликс Тимерийский не может сюда попасть... Поначалу мы хотели выкрасть одного из сыновей вашего брата и готовили многоходовую комбинацию, но ваше появление здесь значительно облегчило нам задачу.

– А зачем вам понадобился младенец, Усладов?

– Не надо так смотреть на меня, Никита Алексеевич! Понимаю ваши чувства, но уверяю вас, что ничего плохого вашему племяннику и не грозило. Нам просто нужен был живой потомок князя Феликса. Вот мы его и получили! Все очень просто, дорогой коллега: между смертью вашего предка и вашим рождением прошло семьдесят лет – как раз такой промежуток и будет разделять принца Ника и князя Феликса, какие бы парадоксы со временем ни происходили. Иными словами, князь Феликс может попасть в прошлое – но либо за семьдесят лет до вашего пребывания здесь сейчас, либо через семьдесят лет после... В таком же положении находится и ваша прабабушка Наташа – даже Сагкх не в силах помочь ей и изменить данную ситуацию.

– Но ведь Жабан прибыл в это время, хотя он в нем вроде бы уже есть?

– Правильно,– согласился со мной Усладов.– Просто вы, Никита Алексеевич, не Феликс Тимерийский, а его потомок: он не может вытеснить вас из времени и пространства, чтобы утвердиться на вашем месте. Уж тем более он не может встретиться с потомком, рожденным через много лет после его смерти: у времени тоже есть свои законы, которые неподвластны магическим заклятиям, Никита Алексеевич!

Скорее всего Усладов был прав. Во всяком случае мне трудно было опровергнуть его стройные логические рассуждения. Зато стал понятен план, который пытались реализовать порки. Если Феликсу Тимерийскому и его земной подруге не удастся проникнуть в прошлое, то им не останется ничего другого, как отправиться на Альдеборан без Сагкха.

– Вы сохраните жизнь своим прапрадедушке и прапрабабушке, Никита Алексеевич, и спасете от многих неприятностей вашего прадедушку.

– Вы уверены, что договоритесь с Сагкхом?

– Безусловно,– кивнул головой Усладов.– Разум всегда договорится с разумом. К тому же у Сагкха не будет выбора. Только мы в силах помочь ему уйти в Черную плазму. Но сделаем это не раньше, чем он выполнит ряд наших условий.

– А если он не согласится?

– Младенец-то? – вскинул правую бровь Усладов.– Ему так хочется к папе и маме... О последствиях своих действий он и не задумается...

Будь я сторонним наблюдателем, пожалуй, восхитился бы комбинацией, затеянной порками. Эти вымирающие существа шли на чудовищный риск, дабы сохранить себя. Участь иных миров их не волновала вовсе...

Передо мной стояла довольно простенькая задача: исчезнуть из этого времени раньше, чем здесь появятся мои предки... Пока я знал лишь один надежный способ собственного исчезновения, но прибегать к нему не очень хотелось.

– Только умоляю вас, Никита Алексеевич, давайте без самопожертвований. Я понимаю – Герой, честь и все такое... Спасение цивилизации... Никого своей смертью вы не спасете, а вот племянников поставите под удар! Возможно, нам придется устранить вашего брата и его супругу. Погибнут многие люди – погибнут по вашей вине. Зачем же отягощать свою совесть? А главное – ради чего?.. Вы спокойно посидите в замке три-четыре дня – не больше. А потом я помогу вам выбраться из временного провала в наш сияющий красками мир... В конце концов, человеческая жизнь для нас, порков, просто миг! Вам ведь с Василием без разницы, в каком качестве будет существовать человеческая цивилизация, и будет ли она существовать вообще через сто, двести, триста лет! Вас уже все равно не будет... Можно пожертвовать собой ради сча-стья детей – это я еще могу понять, пусть не эмоци-онально, но хотя бы логически... А вот жертвовать собой ради счастья отдаленных потомков, которые то ли родятся, то ли нет,– полный абсурд! Тем более что они вполне могут оказаться совершеннейшими подонками! Я же вам предлагаю спасти жизнь предков– людей достойных и благородных, погибших во цвете лет в результате предательства. Такая дилемма стоит перед вами, дорогой коллега! Мешая мне, вы присоединяетесь к убийцам князя Феликса и его жены. Заодно убиваете десять тысяч обитателей Альдеборана, начисто вырезанных жабовидными пщаками, чтобы замести следы... Конечно, на кону будущее человечества... Да ведь оно всегда на кону – в отличие от прошлого! Человеческий род, вполне возможно, прервется и без вашего участия, Никита Алексеевич. В Землю может врезаться гигантский метеорит, или вспыхнет вдруг ядерная война... И все для землян закончится раньше, чем порки начнут реализовывать свои грандиозные планы.

– А если я вас убью, Усладов?

– Это не так просто сделать, коллега, как кажется. Я же сказал вам, что порки бессмертны; я – почти порк, следовательно, почти бессмертен... Кроме того, моя смерть ничего не изменит. Вы лишь сильно осложните ситуацию. Но мои помощники все равно доведут дело до конца... А сейчас я должен вас покинуть, коллега, дабы предотвратить похищение вашего племянника и возможную гибель близких вам людей. Не будете возражать?

Вот ведь сукин сын! С таким противником мне сталкиваться еще не приходилось. Все козыри были у него на руках, и любой мой ход вел к проигрышу... Вполне вероятно, что далеко не все в его словах правда, но могло быть и правдой... Прежде чем действовать, мне следовало подумать – только времени на размышления Усладов как раз и не оставлял. Я готов был убить его за одну лишь поганую улыбочку, но удар моего меча мог обернуться кровавой баней для родных: порки, вне всяких сомнений, пойдут на что угодно для реализации своих грязных целей... К сожалению, я пока не видел, чем им помешать.

Усладов встал, вежливо нам поклонился и неспешным шагом покинул зал. Он даже ни разу не оглянулся, видимо абсолютно уверенный в том, что связал меня по рукам и ногам... Мой отец любит повторять, что безвыходных ситуаций не бывает, но очень возможно, что он просто в них не попадал... Тем не менее не оставалось ничего другого, как делом доказать правоту отца и найти выход там, где его нет и быть не может.

7

Земля. Москва. Рассказывает принц Вик Нимерийский, посол по особым поручениям Высшего Совета Светлого круга


Весть об исчезновении Ника пришла почти одновременно с атакой на его квартиру, в которой находились мы с Дарьей и тремя детьми.

Переполох поднял Степан Степанович Соловьев. Он примчался к нам рано утром, обеспокоенный долгим отсутствием Василия. На Соловье-разбойнике буквально лица не было. По-моему, он очень опасался за свое далеко еще не отлаженное дело. И хотя нас тоже волновало отсутствие Ника, Наталья все же не удержалась от язвительного замечания:

– Нечего контрабандой заниматься! Нарушаете закон, а потом трясетесь за свою свободу.

– Ты, Наташенька, не права,– заступился за Соловья Александр Сергеевич Караваев, входивший в число соучастников сомнительного предприятия.– Мы не нарушаем закон по той причине, что его просто-напросто нет. А если мы обратимся во властные структуры за разрешением на торговлю с Эбораком, нас не так поймут... Со временем, когда все утрясется, мы поставим в известность президента страны, но этот час пока не пробил.

Меня в тот момент махинации Соловья, честно говоря, волновали менее всего, так что я сразу перешел к делу:

– Ты уверен, что они отправились именно к Казюкевичу?

– На все сто. При мне об этом шел разговор. Казюкевич обещал пригласить Сиротина и еще одного своего знакомого, фамилию которого я, к сожалению, запамятовал, чтобы обговорить все детали.

– А Нику зачем понадобились ваши «детали»? Он что, с вами в доле?

– Долю я ему предлагал, но он отказался.

– Тогда зачем он отправился к Казюкевичу?

– По-моему, его заинтересовал человек, которого собирался пригласить нефтяной магнат.

– Речь, случайно, шла не об Усладове?

– Точно! – обрадованно воскликнул Соловей.– Именно Усладов – владелец сети магазинов... По слухам, очень скользкий тип, но со средствами и связями в самых верхах... Василий обещал мне обо всем рассказать вечером, но на встречу не явился. В общем, пропал человек... А ты в курсе, Вик, что за этой квартирой следят? Вокруг вашего дома наблюдается странное шевеление... Уж не местные ли органы забеспокоились?

– С Сиротиным вы зря связались, Степаныч,– попенял Соловью Караваев.– Налим еще тот... Голову даю на отсечение, что он настучал на нас куда следует! Вполне возможно, Василия с Никитой арестовали прямо в офисе Казюкевича, а теперь явились по наши души...

За «шевелением», как выразился Степан Степанович, я наблюдал уже минут пять, стоя перед окном. И сильно сомневался, что мы имеем дело с местной правоохранительной системой. В свете открывшихся фактов скорее следовало предположить, что акцию против нас готовит поркианский резидент. По моим прикидкам, его воинство насчитывало около десятка человек, которые довольно грамотно блокировали подъезд и подходы к нему. С нападением, однако, не спешили, видимо, ожидая сигнала.

– Одень детей,– сказал я Дарье.– И держитесь наготове.

Жена не стала задавать лишних вопросов, зато всполошилась Наталья, по случаю пропажи на целую ночь мужа находившаяся во взвинченном состоянии:

– Что случилось, в конце концов?!

Ответить я не успел. Стена, подле которой стояла рассерженная Наталья, вдруг покачнулась и стала растворяться в воздухе, открывая черный, как сажа, провал.

– Эй, это что еще за хамство?! – крикнула Наталья и отпрыгнула на средину комнаты.

– Точно не местные,– сделал вывод Соловей.– Местные искривлять пространство и убирать перегородки еще не научились... Здесь чувствуется рука опытного мага, большого знатока своего дела.

– Возьмите на руки детей и держитесь ко мне как можно ближе! – строго распорядился я.

Окружающее пространство стало менять конфигурацию. Нам повезло, что все мы находились в одной комнате. В противном случае нас разметало бы по разным мирам возникшим в обычной московской квартире лабиринтом. Я попытался воспрепятствовать чужой воле, но, увы, моих магических сил не хватило, чтобы остановить запущенный кем-то процесс. Помощь Соловья-разбойника помогла мало... Похоже, мы имели дело с очень опытными магами, которые к тому же долго готовились, прежде чем осуществить нападение. Их магическая сила имела несколько степеней защиты, которые запросто в один миг не создашь и не разрушишь.

– Сейчас нас попытаются закрутить в хороводе и разбросать в разные стороны,– догадался о планах неизвестного мага Соловей.

Верная мысль... К сожалению, опять наших со Степанычем совместных усилий не хватило, чтобы остановить завертевшийся под ногами пол... Кем бы ни были противники, но дело свое они знали... Самое скверное – они захватили нас врасплох.

– Держитесь друг за друга! – крикнул я и обхватил стоявшую рядом с ребенком на руках Дарью за плечи. Соловей помог Караваеву. А вот Наталью держать было некому, и она медленно заскользила к краю круга, испуганно прижимая к себе моего сына Феликса... Еще секунда – и их бы выбросило чудовищной силой в никуда... И тут все вдруг закончилось. Пол остановился так внезапно, что мы не удержались на ногах. Стены мгновенно вернулись в нормальное положение. К счастью, никто не пострадал – только годовалый Феликс заплакал на руках у Натальи, стоявшей у дальней стены с лицом белее мела.

– Это мы остановили магический процесс? – спросил меня Соловей, поднимаясь с пола.

– Вряд ли,– покачал я головой и посмотрел в окно, где суетились люди, не без основания считавшиеся нашими врагами.– Скорее последовала команда «отбой»...

Знать бы еще, кто отдал эту команду и почему... Я нисколько не сомневался, что отступившиеся от нас существа готовили похищение. Должно быть, им требовался ребенок. Возможно, они собирались похитить его с целью шантажа. Хотя не исключалась и версия убийства...

Непонятно другое – почему прекратили столь удачно начавшуюся операцию? Ведь они захватили нас врасплох, прорвав отлаженную сиринцем Аббудалой Кахом защиту! А достойнейший Аббудала – далеко не последний маг во Вселенной!.. Если кто и мог справиться с его детищем, то только порки. Они славились своими познаниями в области магических искусств...

Однако порки очень неохотно покидали свою родную планету. Маловероятно, чтобы кто-нибудь из них прибыл на Землю собственной персоной. Действовали их подручные, действовали по хорошо продуманному плану – с применением так называемых «отложенных заклятий», которые особенно трудно поддаются разрушению. Именно это предопределило превосходство нападавших надо мной и Соловьем.

И все-таки они не довели до конца свое черное дело... Кто-то их остановил... Неизвестный союзник? Вряд ли... Скорее начальник похитителей, отчего-то решивший, что мои дети им больше не нужны. А ненужными они стали потому, что в их руки уже попал представитель клана Тимер. Мой брат Ник, к примеру...

Меня не обрадовали сделанные выводы. Но во всяком случае ситуация прояснилась – если и не до конца, то в степени, достаточной для начала военных действий.

– Мне нужен Сиротин! – сказал я Соловью.

– А дети?! – бросила на меня страшный взгляд Дарья.

– Пока им ничего не грозит,– мягко ответил я.– Когда возникнет опасность, мы найдем способ ее нейтрализовать.

Дарье мои слова почему-то не показались убедительными. Собственно, по-иному и быть не могло... Я и сам встревожился не на шутку. Мы имели дело с весьма опасными и коварными противниками, обладавшими немалой магической мощью. Конечно, самое умное – отправить Дарью и детей на Парру. Но я не был уверен, что в пути с ними ничего не случится. Безотносительно – воспользуемся мы Дорогой гельфов или попытаемся пройти сквозь время и пространство... Прежде чем решиться на такой шаг, следовало выяснить, кто нам противостоит.

– С вами ничего не случится,– сказал я, глядя Дарье в глаза.– Пока Ник у них – нашим детям ничего не грозит.

– У кого это – у них?! – всполошилась Наталья.

Должен сказать, что моему брату досталась уж очень заполошная жена. Сейчас глаза у нее сделались круглыми, и смотрела она на меня так, словно это я повинен в бедах ее дорогого мужа.

– Привыкай, Наталья,– попробовал я ее успокоить.– Разведка – занятие небезопасное. Случаются и проколы... Думаю, все обойдется.

– Ничего не обойдется! – вспылила необузданная супруга Ника.– Где этот негодяй Казюкевич?! Я ему пасть порву!!

– Успокойся, Наташенька,– попытался воздействовать на дочь папа Караваев.– В конце концов, Вик лучше знает, что надо делать.

– Да ничего он не знает! Стоит тут и корчит из себя мудреца!.. Степаныч, ну-ка отвези меня к Сиротину – я из него вытрясу гнилую душонку!..

Мысль здравая, хотя высказала ее Наталья в излишне экспрессивной форме... Именно эти двое – я имею в виду Сиротина и Казюкевича – могли быть в курсе неприятностей, случившихся с Ником и Василием. Не говоря уж о том, что Сиротин напрямую был связан с Усладовым – если верить захваченному поркианскому агенту.

– Чем у нас занимается Найк? – спросил я у Соловья.

– Мы его используем на хозяйственных работах,– пояснил Степан Степанович.– Ведет себя тихо. Мои за ним присматривают. Сбежать не сможет. Но если в дело вмешаются порки, ничего гарантировать нельзя: судя по всему, магической силы у них поболее, чем у нас.

Оспаривать утверждение Соловья-разбойника я не стал, поскольку был с ним абсолютно согласен. Одолеть порков – совсем непросто! Возможно, потребуется помощь... Запрашивать Высший Совет пока не хотелось, но я не исключал и такой вариант.

– Если со мной что-нибудь случится, попробуй перебраться с детьми на Альдеборан к Алексу,– сказал я Дарье.– Ты знаешь, как пользоваться Дорогой гельфов. В параллельный мир уйдешь через квартиру Капитолины. Наталью прихвати с собой.

– Вот уж дудки! – запротестовала неуемная дочь народного артиста.– Я пойду с тобой, Вик, куда бы ты ни отправился!

– Ладно,– согласился я,– но имей в виду: при данных обстоятельствах ты будешь не помощницей, а обузой.

– Еще посмотрим, кто для кого будет обузой!..

Я очень высоко оцениваю землянок – и внешние данные, и внутренние бесспорные достоинства... Но недаром мой па говорит, что у всех женщин имеются недостатки, и женщины земные, увы, не исключение. Даже более чем!.. Последние слова он произносит, понизив голос и убедившись, что ма нет рядом... К сожалению, мы пропускали мимо ушей слова отца и короля, и все трое женились именно на землянках!.. Разумеется, лично я об этом не жалею, поскольку к моей жене характеристика па относится в гораздо меньшей степени, чем, скажем, к сокровищу, доставшемуся Нику. Более своенравной и своевольной женщины, чем Наталья, мне видеть пока не доводилось! Боюсь, мой брат еще хлебнет с ней горя...

Отправив Дарью с детьми к ее родителям в сопровождении Соловья, я, прихватив неуступчивую Наталью, поехал в офис Сиротина. Об этом налиме я знал более понаслышке – в частности, от того же Найка, кстати тоже характеризовавшего Евграфа Виленовича не самым лучшим образом.

– К Евграфу пойдешь одна,– инструктировал я Наталью.– Сразу за горло его не хватай – попытайся изобразить несчастную жену, обеспокоенную пропажей мужа.

– Не учи ученую! – последовал дерзкий ответ.

Сам я решил до поры до времени не раскрываться перед Сиротиным, доверять которому, естественно, было нельзя.

У Натальи при входе в офис бизнесмена не возникло проблем – сиротинская охрана проявила себя с самой лучшей стороны, рассыпавшись в комплиментах при виде ослепительной красавицы. Они быстренько связались с шефом и получили от него добро, после чего один из особо любезных охранников вызвался проводить посетительницу в кабинет бизнесмена. Меня охранники не заметили. Я поставил барьер невидимости и легко проник сначала в офис, а потом и на второй этаж, где обитал Сиротин.

– Наталья Александровна,– всплеснул руками хозяин, поднимаясь из-за стола,– какими судьбами?

На лице Сиротина было столько доброжелательности, что ее вполне хватило бы не только для Натальи, но и для меня, проникшего следом в кабинет без разрешения. Я оставался невидимым для Евграфа Виленовича, воображавшего, что он находится наедине с дамой, и, возможно, переигрывавшего с галантностью. Говорю «возможно», поскольку никаких дерзких поползновений со стороны бизнесмена не заметил. Ну разве что он взял даму за локоток...

Зато поведение Натальи смело можно назвать хамским, если не откровенно уголовным! Мало того что она врезала ногой по самому чувствительному месту Евграфа, так еще и приставила к его голове дуло пистолета.

– С ума сошла, стерва? – зашипел согнувшийся Сиротин, но, разглядев пистолет, примолк.

– Где мой муж? Считаю до трех.

– Но позвольте,– Сиротин опустился на ближайший стул, пересиливая нешуточную боль,– какой еще муж?

– Раз,– произнесла Наталья, переводя дуло пистолета с головы Сиротина на его сердце.

– Это черт знает что! – дернулся Сиротин.– Я действительно виделся с вашим мужем вчера у Казюкевича. Мы вели деловые переговоры... Уверяю вас, я понятия не имею, куда они потом с Васькой отправились. Может, в казино, а может, в бардак к девочкам.

– Два,– произнесла Наталья таким голосом, что даже у меня мурашки побежали по телу.

– Ты психопатка! – взвизгнул Сиротин.– Я тут совершенно ни при чем!

– Если я психопатка, то ты – козел! – не осталась в долгу Наталья.– Для меня не секрет, что ты продался черным магам. Спрашиваю в последний раз – где мой муж?

Сиротин очень неуютно чувствовал себя под дулом пистолета. У него даже капли пота выступили на лбу. По-моему, он лихорадочно высчитывал свои шансы в противоборстве с ослепительной гостьей. С одной стороны, в нем жила, конечно, надежда, что Наталья стрелять не решится, но надежда – это далеко не уверенность... Уж больно старательно целилась в него из пистолета нахалка! Наконец, Наталья могла нажать на спусковой крючок случайно – допустим, при неожиданном резком движении хозяина кабинета... Словом, Сиротин на сопротивление не отважился, а попытался заговорить гостье зубы.

– Возможно, его арестовали... Ко мне буквально несколько дней назад приходил товарищ из компетентных органов, который интересовался вашим мужем. По-моему, там заподозрили, что Мышкин совсем не тот человек, за которого себя выдает... Я, разумеется, сделал все от меня зависящее, чтобы их разуверить, но, боюсь, мне не поверили.

– Фамилия товарища?

– Лейтенант Крюков. Очень приятный и вежливый молодой человек... Конечно, это ни о чем не говорит.

Мне показалось, что Сиротин в данный момент не врет. Похоже, любопытствующий офицер действительно заходил в его офис. Очень может быть, что и не только к нему... А я ведь предупреждал Ника, что местные органы им заинтересуются – если уже не заинтересовались! Но брат отнесся к моему предостережению легкомысленно... Между тем ничто не помешает тому же Усладову – вот хоть с помощью Сиротина! – используя местных правоохранителей, вывести в нужный момент паррийского резидента из игры... Конечно, Ник легко бы ушел из расставленных землянами ловушек – но лишь в том случае, если здешним сыщикам не помогают порки. Кто мог гарантировать, что люди Усладова не проникли в местные структуры управления и контроля? Поркианский резидент, судя по всему, не первый год орудует на Земле.

– Это ты, подонок, сдал им моего мужа!

То ли господин Сиротин сделал неосторожное движение, то ли Наталья решила сорвать на нем досаду, но второй удар получился сильнее и болезненнее первого. Евграф Виленович не усидел на стуле и сполз на пол... Хотел бы я знать, кто научил Наталью так ловко драться? Удары она наносила столь стремительно, что даже я с трудом их фиксировал глазом. Для Сиротина же ее выпады каждый раз оказывались неприятным и весьма чувствительным сюрпризом... В этот раз он минуты три приходил в себя, корчась от боли.

– Чертова каратистка! – процедил он наконец сквозь зубы.– Чтоб ты провалилась, садистка!

– Не надо меня сердить, придурок,– ласково произнесла Наталья.– Я не буду церемониться с врагом рода человеческого. Здесь тебе не суд присяжных.

– Да что тебе от меня надо? – взвизгнул Сиротин и тут же прикрыл рот рукой, устрашенный грозным движением гостьи.– Ладно, молчу.

– Проводишь меня к этому лейтенанту.

– Да ради бога... – Сиротин осторожно поднялся с пола и медленно – дабы не спровоцировать гостью на еще один удар – опустился на стул.– Вы что же, сударыня, собрались брать Контору штурмом?

– Не твое дело, Евграф... Имей в виду: попытаешься выкинуть фортель на виду у своих охранников– пристрелю без всяких разговоров!..

Охая, стеная и болезненно морщась, Сиротин поднялся со стула и направился к двери, кося испуганным взглядом на пистолет в руках похитительницы. Секретарша удивленно взглянула сначала на слегка помятого шефа, потом на ласково улыбнувшуюся ей даму, но задавать вопросы не рискнула.

– Бодрее держись! – цыкнула на Евграфа Виленовича Наталья уже в коридоре.

Вопреки правилам вежливости, предписывающим пропускать даму, Сиротин шел на пару шагов впереди спутницы, которая небрежно сунула пистолет в сумочку, висевшую на плече. Впрочем, выхватить его оттуда она могла в любую секунду, и Сиротину волей-неволей приходилось это учитывать. Кроме того, он явно опасался третьего удара, который мог оказаться куда разрушительнее для его здоровья, чем два предыдущих...

Во избежание неприятных неожиданностей я решил подстраховать Наталью и спустился по лестнице первым. Четверо охранников при виде шефа построжали лицами и приняли соответствующие позы – то есть подтянули животы и принялись есть глазами начальство. Сиротин в обществе вооруженных молодцов заволновался и не нашел ничего лучшего, чем метнуться к ним и заорать благим матом:

– Хватайте ее, она террористка!

За что получил такой чудовищный пинок ногой под зад, что пролетел едва ли не десять метров по натертому до блеска полу и чуть не разнес вдребезги стеклянную дверь, врезавшись в нее головой.

Возможно, Наталье пришлось бы несладко в противоборстве с четырьмя рослыми молодцами, но тут в дело вмешался я, в два счета опрокинув на пол всех четверых чувствительными ударами. Сделать мне это было проще простого по той причине, что охранники, во-первых, растерялись после истошного крика Сиротина, а во-вторых, не видели меня – чем я не замедлил воспользоваться. Со стороны все выглядело, наверное, очень странно: здоровые ребята падали, как кегли, сбитые невидимым шаром... Впрочем, мои выверенные удары не имели целью кого-то изувечить: через пять минут охранники опять будут пригодны как для жизни, так и для службы.

Вслед нам раздалось несколько испуганных криков сотрудников сиротинского офиса, ставших свидетелями странного происшествия, но на Наталью они не произвели особого впечатления, а на меня тем более. Я подхватил за шиворот растерявшегося и ошеломленного Евграфа Виленовича и придал ему необходимое ускорение.

– Что это было? – растерянно спросил Сиротин, очутившись в салоне чужого автомобиля.

– Не что, а кто! – ответил я, подсаживаясь к нему на заднее сиденье.– Вы не очень ушиблись?

Мое появление не столько испугало Сиротина, сколько обрадовало – во всяком случае, вздохнул он с явным облегчением:

– Никак не могу привыкнуть к вашим инопланетным выкрутасам... Если не ошибаюсь, родной брат Никиты Алексеевича Мышкина?

– Не ошибаетесь. Но по паспорту я числюсь Виктором Алексеевичем Красавиным и официально в родстве со своим братом не состою.

– Издержки нелегальной работы... – любезно улыбнулся мне Евграф Виленович.– Искренне рад, что вы вмешались в наш с Натальей Александровной разговор Я уже всерьез начал опасаться за свою жизнь. Это ведь не женщина – это амазонка! Избила меня самым натуральным образом!.. Зачем же так негуманно обращаться с дружески расположенным к вам человеком?

– Не серди меня, Евграф,– холодно отозвалась сидевшая за рулем Наталья.

– Боже упаси! – вздрогнул Сиротин.– Я ничего от вас скрывать не собирался... Никита Алексеевич с Василием вошли в лифт после делового разговора в кабинете Казюкевича, и больше мы их не видели.

– То есть они покинули офис Казюкевича без помех?

– В том-то и дело, что они его не покинули, хотя никто им, разумеется, помех не чинил... У Кости возник к ним вопрос по поводу заключенного контракта. Он позвонил вниз своим охранникам, чтобы они придержали гостей на выходе. Но, увы, лифт пришел, а наших друзей в нем не оказалось... Вы себе не представляете, как мы были потрясены! Опросили всех сотрудников... Четверо подтвердили, что видели их входящими в лифт... А охранники их не обнаружили... К тому же у Казюкевича на каждом углу видеокамеры, которые засняли момент, когда ваш брат и Щеглов заходят в лифт, а вот на выходе ни одна их не зафиксировала.

– Что же они, по-твоему, испарились, Сиротин? – гневно рыкнула от руля Наталья.

– Казюкевич решил, что это – магия... – понизил голос почти до шепота Сиротин.– Вы же знаете, кто проектировал и строил его офис... Тот самый Каронг, которому вы, Виктор Алексеевич, столь ловко снесли голову. О, незабываемое зрелище – у меня до сих пор поджилки трясутся!

– А что сказал по поводу исчезновения моего брата Усладов?

– Какой Усладов? – растерянно переспросил Сиротин.

– Резидент поркианской разведки... Разве вы с ним не знакомы, Евграф Виленович?

– Да как вам сказать, Виктор Алексеевич... С Усладовым я шапочно знаком, но то, что он резидент, для меня новость. И смею вас заверить – очень неприятная... А куда мы едем?

– На очную ставку. Вы ведь знакомы с господином Найком?

– Разве он на Земле?

– Найк совершил очень серьезное преступление на планете Эборак и был приговорен к смертной казни. Однако мне удалось отсрочить исполнение приговора, поскольку ваш знакомый чистосердечно раскаялся и изъявил желание сотрудничать с силами Добра. Вы понимаете, о чем я говорю, господин Сиротин?

– Но я ведь ни в чем не виновен?

– Вы уверены в этом, Евграф Виленович? Ваши отношения с господином Усладовым действительно не выходят за рамки общепринятых норм и правил? Вы знаете, какие цели преследует он на Земле? Наконец, что вы вообще знаете о порках?

Сиротин не спешил с ответами на мои многочисленные вопросы. Если судить по выражению лица, то его сотрудничество с Усладовым было более тесным, чем он пытался показать. Возможно, он и не слышал о порках, но опыт общения с Внеземельем наверняка подсказывал ему, что в лице улыбчивого бизнесмена он имеет дело с весьма опасным существом. Однако до определенного момента его это не слишком беспокоило – заволновался он только после того, как мы прищемили ему хвост.

– Видите ли, Виктор Алексеевич, я догадывался, конечно, что с Усладовым не все чисто, но ведь догадку к делу не пришьешь.

– Это вы ему рассказали о странном юноше Мышкине?

– Да как вам сказать... По-моему, он знал о вашем брате больше, чем я.

– И что он вам посоветовал?

– Обратиться в правоохранительные органы... Вообще-то я туда сигнализировал и раньше, но анонимно. А в тот раз он предложил мне подписаться собственным именем.

– И вы согласились?

– А что мне оставалось делать? Я ведь заключил договор о сотрудничестве с черными магами. Усладов намекнул мне, чем заканчивается обычно для упрямых людей игнорирование взятых на себя обязательств. Кроме того, он заплатил весьма солидные деньги за риск и связанные со всей этой историей неприятные моменты.

– И компетентные органы отреагировали?

– Ко мне приходил офицер из Конторы. Я говорил об этом Наталье.

– Я слышал ваш разговор. Лейтенант Крюков, если не ошибаюсь... Кого из сотрудников Усладова вы знаете лично?

– Да, собственно, никого. Если не считать одной очень красивой девушки по имени Мария и очень мрачного типа по фамилии Сидоров. Он при Усладове выполняет роль шофера и телохранителя. По-моему, сволочь, каких поискать. Но это субъективное мнение...

В ночной клуб мы зашли с черного входа – дабы не привлекать к себе внимания. Впрочем, днем заведение практически пустовало – видимо, клиентура и сотрудники отдыхали после бурных ночных радений.

На пороге кабинета хозяина ночного клуба Степана Степановича Соловьева мы столкнулись с молодым человеком приятной наружности, который довольно недружелюбно покосился в нашу сторону. Нельзя сказать, что его взгляд прожигал до костей, но Сиротин почему-то смутился и даже слегка побледнел – словно встретил знакомого, от которого предпочел бы держаться подальше... Впрочем, встреча была мимолетной. Молодой человек уже через секунду скрылся за поворотом, и я не исключал, что смущение и испуг Евграфа Виленовича вызваны предстоящим свиданием с Найком, знавшим о своем агенте много такого, о чем тот предпочел нам не говорить.

Найк скромно сидел в углу кабинета, сложив руки на коленях. При нашем появлении он поднял голову и усмехнулся, видимо, опознав Сиротина. Соловей-разбойник расположился за столом у компьютера и что-то объяснял немолодому кругленькому субъекту с благообразным лицом, в котором проступало что-то лягушачье.

– Жабаненко Макар Терентьевич,– представил нам своего подручного Соловей.– В просторечии – Жабан.

Жабаненко вежливо хихикнул в ответ на проявленный к его персоне интерес и сдержанно нам поклонился.

О Жабане я уже слышал и даже, кажется, видел его во время посещения Кощеева замка, но тогда у него было совсем другое обличье. Впрочем, в данный момент он меня не очень интересовал...

Я спросил у Степана Степановича о молодом человеке, только что покинувшем его кабинет.

– Крюгер это,– с досадой махнул рукой Соловей.– Фреди Крюгер. Он у меня работает. Пришел узнавать адрес Мары.

– А кто такая эта Мара?

– Стриптизерша. Из местных. Пришла к нам по объявлению.

– Адрес ты дал?

– Нет, конечно,– пожал плечами Степаныч.– Он же вампир – этот Крюгер! Откуда мне знать, что у него на уме?

– Так он из твоих?

– Нам только вампиров в Кощеевом царстве не хватало! – обиделся Соловей.– У нас и без них – полный комплект.

– Просто у него такой сценический имидж,– пояснил Жабаненко.– Дамочки – прямо тащатся!.. Приняли мы его по рекомендации вашего брата, Виктор Алексеевич, и не прогадали. Они дуэтом поют – Аркан Кенар и Фреди Крюгер.

– А почему ты решил, Степаныч, что он вампир?

– По морде же видать,– пожал плечами Соловей.– Я вампиров за версту чую!

– Нет в России вампиров,– вмешалась Наталья.– Наверняка какой-нибудь артист – взял псевдоним персонажа голливудского фильма.

– Я, между прочим, тоже персонаж из фильма «Царевич Елисей»,– хмыкнул Соловей.– И Жабан – персонаж. И все тут кругом персонажи – в кого ни ткни... Но это еще не значит, что я – не разбойник, а Жабан – не оборотень.

– А Мара-то не ведьма?

– Да кто их, баб, разберет, которая ведьма, а которая нет?

– Ну, Степаныч,– возмутилась Наталья,– ты все-таки думай, что говоришь!

– Что тут думать, драгоценная моя? Иная воркует голубицей, а глазом моргнуть не успел – черной вороной закаркала.

– Это я ворона?! – вскинулась Наталья.

– Не о тебе же речь,– пошел на попятный Соловей.– Я просто так – в общем разрезе...

Спор между Натальей и Соловьем по женскому вопросу грозил затянуться надолго и перерасти в крупную ссору, поэтому я поспешил вмешаться:

– Значит, адреса этого Крюгера у тебя нет, и откуда он взялся, ты не знаешь?

– На что мне их адреса? – пожал плечами Соловей.– Главное – чтобы они кровь посетителей не пили: скандал с милицией недешево ныне стоит.

– Кенар говорил, что он с вашим батюшкой знаком,– обворожительно улыбнулся Наталье Жабан.

– Подожди, какой еще Кенар? Это Аркашка Канарейкин, что ли? Круглолицый такой, с ухмылочкой?

– Вроде он... – подтвердил Соловей.– Точно: в ведомости по зарплате он числится Канарейкиным.

– Ну вы нашли вампира! – засмеялась Наталья.– Пить-то он, конечно, пьет, но далеко не кровь, смею вас уверить.

– Хоть с этим разобрались,– облегченно вздохнул Соловей.– Такой контингент, понимаешь, подобрался – голова кругом идет!.. Артисты – хуже нечистой силы: никакого представления о порядке! Сплошь срамники и пьяницы!.. Один день знакомы – уже адрес ему подай!

Меня Фреди Крюгер заинтересовал. Хотя бы уже тем, что знаком с моим братом. Зачем-то ведь Никите понадобилось рекомендовать его Соловью?.. Вампир Фреди или нет – типчик он в любом случае подо-зрительный... Надо бы узнать у Александра Сергеевича Караваева адрес его хорошего знакомого Аркадия Канарейкина и наведаться к певчей птице с визитом.

– Найк, вам известен человек по фамилии Сидоров?

Для черного мага мой вопрос прозвучал неожиданно, и ответил он на него не сразу:

– Я ведь вам говорил, что наш разговор с Усладовым занял не более получаса. Был с ним какой-то тип. И девушка еще, но она в беседе не участвовала: то танцевала, то у стойки стояла.

– Звали девушку Марой?

– Боюсь ошибиться,– покачал головой Найк.– Мне было не до нее.

– А как она выглядела?

– Брюнетка. Кареглазая. Длинноногая.

– Похожа на нашу,– вскользь заметил Соловей.

Очень может быть, что эта девушка совершенно ни при чем – как и Фреди Крюгер... Но проверить их все равно придется: к Усладову можно подобраться только через его агентов – он их, кажется, немало наплодил в Москве.

– Ты мне объясни, Сиротин, почему «мерсы» не пригнал в назначенное время? – прервал мои размышления Соловей.– Васька позвонил, сказал, что сделка состоялась. Я жду, понимаешь, как последний дурак. Клиент ждет... И какие вы после этого бизнесмены?

– Извини, Степаныч,– заюлил Сиротин.– Накладочка вышла. Когда Мышкин с Щегловым неожиданно пропали, мы с Казюкевичем впали в сомнение. А Усладов и говорит: давайте я проверю, чем эти ребята дышат, потом и примем решение о сотрудничестве... Мы согласились... А что, черный жемчуг действительно от импотенции помогает?

– Помогает,– ответил за Соловья Жабан.– Это вам не виагра какая-нибудь. Его даже внутрь принимать не надо. Повесил на шею – и ходи гоголем.

– Степаныч, как другу! – вдохновился Сиротин.– Десять килограммов, а? Два «мерседеса» отдам!

– Черт с тобой,– махнул рукой Соловей.– Гони тачки... Но смотри, Евграф: вздумаешь юлить, тем более стучать на меня – я тебя по старинке на кол посажу! Без всяких судов и прочих ваших канительных учреждений.

Любопытная информация. Выходит, у Усладова есть свои люди в окружении Соловья – иначе каким образом он собирался его проверить?.. Удивляться этому, конечно, не приходится, поскольку Степаныч набирал сотрудников, можно сказать, с улицы. Разумеется, активность столь колоритной фигуры, как Соловей-разбойник, не могла не привлечь внимание поркианского резидента... Вряд ли Усладова заинтересовал контрабандный товар – скорее, ему нужна Дорога гельфов... По словам Найка, поркам подвластен лишь участок от Орлана до Эборака: именно им они воспользовались при нападении на замок барона Гилроя. Но нужен им, понятно, не Эборак. Именно Земля чем-то их привлекла.

– Резидент интересовался Кощеевым царством? – спросил я у Сиротина и Найка.

– Разговор был,– слаженным дуэтом подтвердили разоблаченные агенты.

– Ты присматривай за воротами,– предостерег я Соловья.– Не исключено, что они вот-вот подвергнутся атаке со стороны основного мира.

– Стережем как зеницу ока. Не волнуйся, Виктор Алексеевич, мы не настолько глупы, чтобы пускать туда конкурентов. Сил у нас пока в достатке – дадим острастку любому, кто сунется!..

Будем надеяться, что это действительно так... Насколько я знаю порков – очень упрямые и очень коварные существа. Если уж они задумали пробраться гельфийской дорогой на Землю, то сделают все возможное, чтобы добиться своего.

– Предупреди Калидиса, что в ближайшее время возможна еще одна атака на замок Элубей. Пусть Гилрой не расслабляется.

– Вот козлы эти порки! – расстроился Соловей.– Поломают коммерцию... А дело только-только пошло в гору...

– Официально предупреждаю вас, Евграф Виленович,– строго посмотрел я на Сиротина,– в случае продолжения сотрудничества с Усладовым вас ждет Межпланетный суд. Магадан не обещаю, но на Тартар вы вполне возможно попадете.

– А что такое Тартар? – не понял Сиротин.

– Место вечной скорби,– слабо улыбнулся Найк.– Лучше, Евграф, на кол сесть, чем отправиться туда.

Адрес Аркадия Канарейкина я узнал у Александра Сергеевича Караваева. Наталья опять вызвалась меня сопровождать. Возражать я не стал: ее участие в разговоре могло быть весьма полезным. Во-первых, она знала этого Кенара, а во-вторых, обладала способностью развязывать языки и самых молчаливых мужчин. Делала она это, правда, совсем не по-женски, прибегая к кулакам там, где Евины дочери предпочитают обольщение... Воинственная жена досталась брату Нику, и очень хорошо, что это его, а не мои проблемы!..

Канарейкин явно жил не в хоромах... Как я успел заметить еще во время первого визита на планету, земляне предпочитают обитать не в замках, а в малогабаритных ячейках, которые они называют квартирами... Дарья уверяла, что все дело в деньгах. Мол, на замки и дворцы у большинства землян не хватает средств... На мой совет – взять да и отменить деньги, которых все равно не хватает,– она лишь покрутила пальцем у виска. Оказалось, что я не первый умник, упавший с небес на Землю: были и до меня реформаторы, мечтавшие о том же. Однако у них ничего не получилось: и деньги они не отменили, и замки не построили для всех желающих... Возможно, все дело в климате, возможно, в психологии землян, но без денег они пока обходиться не способны...

Впрочем, не одни они такие во Вселенной. На том же Эбораке для товарообмена широко используют черные жемчужины, о которых хлопотал Сиротин... В последние годы мне пришлось довольно много путешествовать по разным планетам, выполняя поручения Высшего Совета и своего отца. Должен сказать, что жизнь далеко не везде устроена так, как на Парре или на Сирине. То есть далеко не везде, увы, люди живут в замках, дворцах или просторных домах... Многие еще ютятся в лачугах или вообще не имеют крыши над головой.

Иные цивилизации устроены совершенно нелепо! Их правители, вместо того чтобы заботиться о своих согражданах и подданных, дерут с них три шкуры!.. Поначалу меня это поражало, возмущало и вызывало сильное желание навести порядок. Мой пыл остудил отец и король Алекс Седьмой, заявивший, что свобода и процветание не падают на людей с небес и что усилия залетных героев не столько помогают процессу эволюции, сколько вводят людей в соблазн... Возможно, он прав...

Мы довольно долго простояли у двери, тревожа тишину, царившую в апартаментах Аркана Кенара, длинными настойчивыми звонками. После того как нетерпеливая Наталья стала бить ногой в дверь, из квартиры послышалось недовольное бурчание, а потом на пороге возник хозяин – опухший после сна и бурно проведенной ночи да к тому же еще и небритый. Увидев меня, он очень удивился, а Наталью в первый момент не узнал.

– Чего надо? – не очень вежливо спросил он.

– Шоколада! – надменно ответила моя спутница и, отодвинув удивленного хозяина, вошла внутрь.– Допился до чертиков – своих не узнаешь?!

– Фу ты,– провел рукой по мятому лицу Канарейкин.– Лезут в дом ни свет ни заря...

В квартире царил беспорядок. На столе стояла пустая бутылка из-под водки, на блюдечке лежал обглоданный хвост селедки... Судя по всему, хозяин расслаблялся перед сном. Результаты его «расслабухи» мы как раз и наблюдали: Канарейкин мучительно соображал, кому и чем он обязан столь неожиданным визитом?.. Наконец его осенило, и он расплылся в добродушной улыбке.

– Наташка Караваева, что ли?

– Не Караваева, а принцесса Арамийская.

– Ты смотри, что на белом свете делается! – покачал Канарейкин чугунной головой.– Та – натуральная ведьма; эта – принцесса... Ты что, за араба замуж вышла?

– При чем тут арабы? – в свою очередь удивилась Наталья.– У тебя, часом, извилины не перепутались?

– Подожди,– вспомнил Кенар.– Ты вроде бы за Мышкиным была замужем?

– С Никитой Мышкиным вы, следовательно, знакомы? – взял я бразды в свои руки.

– Допустим,– не стал отрицать Аркан.– Он мне помог устроиться на работу в «Кощеево царство» – будь оно неладно!

– Мало платят? – посочувствовал я.

– Платят, положим, немало,– задумчиво почесал затылок Канарейкин.– Вот только народ там подобрался странный... У меня чуть крыша не поехала, когда я кое-что увидел... Можете считать меня придурком, но она летала, и он с ней!

На лице Канарейкина читалось смущение. Он настороженно следил за нами, ожидая то ли смеха, то ли диагноза. Поскольку мы вежливо молчали, продолжил рассказ:

– Я ведь не пил, клянусь мамой! Ну, принял всего-то грамм сто после напряженного трудового вечера... И вдруг – нате вам! Глянул в окно, а там она!

– Кто – она? – рассердилась Наталья.– Что ты ходишь, как кот вокруг сметаны?

– Мара летит на метле, а у нее за спиной – Федька! Заложили вираж перед окном гримуборной, и были таковы!

– Федька – вампир Фреди Крюгер? – спросил я.

– Вампиром он стал недавно,– махнул в мою сторону рукой Кенар.– До этого в охранной фирме работал.

– А вы Фреди Крюгера давно знаете?

– Федьку-то? Мы с ним за одной партой сидели. Потом пути наши разошлись, но изредка мы встречались.

– Значит, ничего предосудительного прежде вы за ним не замечали?

– Ничего. Нормальный мужик... Когда Мара его на Лысую гору пригласила, я решил, что это остроумная шутка. Мне и в голову не приходило, что они действительно полетят, да еще и на метле!.. Черт знает что такое! Центр Москвы... Наше бурное время... И вдруг на тебе – ведьма с вампиром отправляются на шабаш!.. Слушайте, может, у меня просто крыша поехала?

Канарейкин смотрел на нас с надеждой, видимо ожидая опровержения своих ночных страхов, которые он пытался заглушить лошадиными дозами водки... Надо сказать, что на Земле очень много пьют, и предпочтение отдают не вину, а сорокаградусной. Потом сильно удивляются, что им чудится нечто!.. Иногда, конечно, действительно чудится... Но в данном случае мы имели дело явно не с белой горячкой. Просто Аркан Кенар – неподготовленный человек. Вот и впал в замешательство, обнаружив в своих знакомых черты, выходящие за рамки общепринятого... Вампиров, как я заметил, народ вообще не любит! Зато к ведьмам относятся более терпимо – особенно лица мужского пола...

– Ну и чего ты икру мечешь? – пожала плечами Наталья.– Подумаешь – ведьма!

– Я тебя умоляю, красавица, не надо меня утешать!.. Понимаю, что свихнулся и карьера моя кончена!

Канарейкин потянулся к бутылке, но она уже опустела. Досада, которая появилась на его лице, описанию не поддается. Однако не все еще было потеряно! На дне стакана оставалось грамм пятьдесят спиртного... Дрожащая рука Кенара метнулась за порцией лекарства, но – увы! Стакан повел себя странно и артисту не дался: сначала он просто отодвинулся в сторону, а потом оторвался от стола, пролетел несколько метров по воздуху и утихомирился в Натальиной руке... Канарейкин так и застыл с открытым в предвкушении водки ртом.

Честно говоря, я тоже удивился – хотя и в гораздо меньшей степени, чем страдающий с похмелья Аркан. Никак не ожидал, что Наталья не чужда магическому искусству. Причем то, что мы наблюдали, вполне можно было отнести к магии довольно высокой пятой категории.

– Получилось! – обрадованно воскликнула Наталья и даже попыталась захлопать в ладоши, но ей мешал стакан.

– Еще одна ведьма! – выдохнул в ужасе Аркан Кенар и обреченно рухнул на тахту.

На артиста больно было смотреть. Во-первых, жуткое похмелье, способное выдавить жалость даже из каменного сердца; во-вторых, нервное расстройство, чреватое весьма серьезными последствиями... Не склонная к всепрощению Наталья все-таки не выдержала душераздирающего зрелища и отдала вожделенный стакан:

– На уж, пей, алконавт... Мне бы научиться водку в воду превращать – полстраны на ноги поставила бы!..

Мои запросы формулировались куда скромнее: я всего лишь хотел найти Фреди Крюгера и задать ему несколько вопросов. Слегка очухавшийся после «лекарства» Канарейкин выразил горячее желание помочь: манипуляции со стаканом произвели на него глубоко оздоравливающее впечатление. В конце концов, если летают предметы домашнего обихода, то почему бы не летать женщинам?.. Прямо скажу: не понял, на каких логических посылах выстроено умозаключение, к которому пришел оживший Кенар, и не постеснялся высказать свое недоумение вслух.

– Ну как же? – удивился Аркан.– Народная мудрость: водка без бабы – деньги на ветер...

Мне тоже в этой связи пришла в голову народная мудрость: век живи – век учись... Впрочем, озвучивать ее я не стал, посчитав в данных обстоятельствах неуместной.

– Федькин адрес у меня есть,– сказал Канарейкин, поднимаясь с дивана.– Если вы на машине, то здесь десять минут ходу...

Мы были на новеньком «мерсе», подаренном Наталье заботливым мужем. За время, проведенное на Земле, я уже настолько привык к механическим тележкам, что даже не замечал гари, ими распространяемой... Наверняка земляне и по этому поводу изобрели «мудрость» – что-нибудь вроде «стерпится—слюбится»... Лично я порекомендовал бы им вместо филологических изысканий озаботиться изысканиями экологическими, чтобы не травить себя и гостей всякой химической гадостью...

8

Земля. Москва. Информация к размышлению


Федору Крюкову не обломилось на празднике жизни. В том смысле, что его ночная гостья, приняв ванну, плотно позавтракала, но ничего, кроме «спасибо», ему не предложила... Сам Федор, сбитый с толку ночными приключениями и своими собственными размышлениями по поводу то ли ведьмы, то ли инопланетянки, инициативу проявлять не стал. Более того, вздохнул с облегчением, когда странная гостья, одолжив у хозяина джинсы и рубашку и слегка над ними поколдовав, покинула квартиру.

Конечно, если рассматривать поведение Крюкова с точки зрения служебной целесообразности, то оно было просто глупым: оперативный работник, прежде чем выпустить объект из поля зрения, должен выпытать всю его подноготную – адреса, связи... На худой конец – снять отпечатки пальцев... Крюков же не удосужился узнать ни адреса Мары, ни ее фамилии!.. Впрочем, если она – инопланетянка, то фамилия у нее, естественно, фальшивая.

Кошмар какой-то!.. Человек с более слабой, чем у Федора, психикой, наверное, давно уже свихнулся бы от впечатлений, а лейтенант лежал на диване и пытался проанализировать создавшееся положение.

Мелькнула мысль об отчете вышестоящему начальству, но Крюков ее отбросил как преждевременную: лейтенант Конторы, летающий на метле,– это слишком смело даже для наших, склонных к демократии времен!.. Начальству нужны факты, а с фактами у Крюкова были большие проблемы. Пожалуй, не стоило зацикливаться на ночном полете и связанных с ним ощущениях – дабы не выпасть из реальности в до предела запутанный фантастический мир... Куда более перспективной для разработки Крюкову показалась история с контрабандой: вполне осязаемые «мерседесы» меняли на вполне натуральный черный жемчуг! Все – вещественно; есть о чем доложить начальству! Имеются даже конкретные фигуранты, которым можно предъявить обвинения!..

Спать Федору не хотелось. Пары часов полудремы на диване ему хватило, чтобы в половине девятого подскочить на ноги свежим, бодрым и готовым к кипучей деятельности. Вечно капризничавший старый «жигуленок» завелся с пол-оборота: Крюков счел это хорошим предзнаменованием. Ободряюще подействовала на него и Москва – деловая, суетливая, всем своим прозаическим видом опровергавшая нелепую мысль о том, что в ее пределах могут водиться какие-то там ведьмы, тем более инопланетяне... Двадцать первый век на дворе! Век технического прогресса и компьютерных технологий! Какие могут быть постукивания по дереву и поплевывания через плечо? Все в мире просто – как дважды два! Все давно изучено, заверено печатями и сдано в архив! А чудеса если и бывают, то только в сказках да в голливудских боевиках, которые Федор, к слову, терпеть не мог – за надругательство над правдой жизни...

Майор Кочубинский своим строгим и деловым видом утвердил Федора в мысли, что реализм есть лучшая и высшая форма искусства. Да, непосредственный начальник Крюкова вполне соответствовал образу офицера Конторы, созданному великим отечественным кинематографом в противовес разгульному Голливуду! То есть Кочубинский менее всего напоминал Джеймса Бонда. Федор не мог представить его несущимся на предельной скорости в автомобиле, прыгающим без парашюта из горящего самолета, соблазняющим встреченных женщин и вообще производящим бедлам, за который истинного разведчика уволили бы из органов в два счета без выходного пособия!..

– Есть результаты? – поднял на Крюкова мудрые глаза Кочубинский.

– Есть фамилии...

Майор внимательно выслушал подчиненного. По его сумрачному лицу трудно было понять, одобряет он действия лейтенанта или имеет к нему претензии служебного характера.

– Значит, Соловьев и Калидис... – задумчиво постучал карандашом по столу Кочубинский.– Калидис, судя по всему, грек... Что, разумеется, ни о чем не говорит.

– Сиротин намекал мне, что Степан Степанович Соловьев – вор с огромным стажем и обширными связями в криминальном мире.

– То есть вполне может оказаться, что «мерседесы»– ворованные?

– Скорее всего так оно и есть... Если документы в порядке, то зачем гонять машины ночью? Такую сделку легче провернуть днем.

– Логично,– согласился Кочубинский.– Остается черный жемчуг. Это еще что такое?

– Не исключено, что мы имеем дело с наркотиком.

– Очень даже может быть,– в очередной раз легко согласился с лейтенантом майор.– А при чем здесь инопланетяне?

– Возможно, просто пыль в глаза пускают доверчивым клиентам. Дескать, не местное дерьмо, а суперпрепараты, привезенные летающей тарелкой с далекой планеты Эборак.

– Не слишком ли фантастическая реклама?

– Так ведь покупатель-то у них необычный – обкуренный и обколотый с ног до головы! У них в мозгах давно все перемешалось. Глюки им понятнее, чем реальная жизнь!

– Тоже верно... Значит, так, товарищ лейтенант, я наведу справки о Соловьеве и Калидисе у наших коллег из МВД и Интерпола, а вы попытайтесь выяснить, кто поставляет «мерседесы» вашему знакомому и где у них находится перевалочная база. Желаю успеха!..

Окрыленный пожеланиями мудрейшего из начальников, Федор немедленно отправился в ночной клуб – с целью прощупать ситуацию и навести кое-какие справки... Увы, его сыскной пыл натолкнулся на полное непонимание подозрительных субъектов. Степан Степанович Соловьев отнесся к Фреди Крюгеру не то что враждебно, но настороженно... Слишком уж давить на криминального авторитета Крюков не решился – чего доброго, заподозрит в просителе если не сотрудника правоохранительных органов, то агента конкурентов, вынюхивающего производственные тайны...

Покидая кабинет шефа, Крюков столкнулся нос к носу с Евграфом Сиротиным, который в сопровождении рыжеватого молодого человека и ослепительной черноволосой красавицы направлялся в гости к Соловьеву. К счастью, Сиротин ни вскриком, ни взглядом не выдал своего знакомства с сотрудником Конторы. Что, разумеется, не давало Федору гарантий на будущее.

Крюков решил подождать Сиротина на выходе и на всякий случай объяснить ему, как невыгодно в наше время плести языком по поводу работающих в органах знакомых...

Минут пятнадцать лейтенант томился в «жигулях». Наконец рыжеватый молодой человек и красивая брюнетка покинули ночной клуб и сели в стоявший неподалеку белый «мерседес». Сиротин, некоторое время постояв на крыльце и проводив глазами отъехавшую машину, неспешно двинулся по тротуару.

– Евграф Виленович,– негромко окликнул его Крюков,– садитесь, пожалуйста, в «жигули».

Сиротин вздрогнул, поспешно оглянулся, лицо его исказила гримаса ужаса. Впрочем, он быстро узнал высунувшегося из окна автомобиля Федора и с облегчением перевел дух.

– Прошу! – коротко бросил ему лейтенант.

Сиротин охотно принял приглашение и, кряхтя, влез под жестяную крышу истрепанной дорогами и непогодами машины.

– Прямо скажем, скромное средство передвижения для деятеля сексуального искусства.

– Вы, кажется, на что-то намекаете, Евграф Виленович?

– Боже упаси, товарищ лейтенант. Просто пошутил. Я же понимаю – служба.

– Расскажите мне о ваших спутниках.

– Наталья Александровна Караваева-Мышкина – она же принцесса Арамийская, двадцати лет от роду, артистка, каратистка и садистка. Сегодня едва меня не изувечила... Красавин Виктор Алексеевич – он же принц Вик Нимерийский, посол по особым поручениям Высшего Совета Светлого круга; женат на москвичке, трое детей. Очень серьезный во всех отношениях молодой человек.

– И что делает на Земле посол по особым поручениям?

– По официальной версии – навещает тещу и тестя. А чем на самом деле занят и какие преследует цели – затрудняюсь ответить... В данный момент – разыскивает своего брата. Дело в том, что Никита Алексеевич Мышкин, он же принц Арамийский – он же Рыжий, он же Сынок, он же резидент паррийской разведки – пропал вместе с шофером Жигановского Василием Щегловым буквально на наших глазах.

– То есть как пропал?

– А вот так, уважаемый Федор Васильевич! Зашли в лифт, а выйти из него забыли. И где сейчас находятся– никто не знает... Магия – что тут поделаешь? Вы, вероятно, уже успели познакомиться с ее проявлениями в заведении Степана Степановича Соловьева?

– Я летал на метле с ведьмой Марой, Евграф Виленович.

– Обратите внимание, Федор Васильевич: я даже не удивился! Не кручу пальцем у виска, намекая на ваше нездоровье... Примите мои искренние соболезнования и, в свою очередь, посочувствуйте мне. Теперь, надеюсь, вы понимаете, почему я обратился в органы с этим, на взгляд непосвященных, идиотским заявлением?

– Понимаю,– кивнул головой Крюков.– Но мне почему-то кажется, Евграф Виленович, что вы рассказали мне не все.

– Федор Васильевич, дорогой, если я вам расскажу все, мне свернут шею. И сделают это на счет «раз-два». Вам, кстати, тоже не поздоровится. Чего доброго, прихлопнут и вашу Контору. Такая будет потеря для страны!

– Не иронизируйте, Евграф Виленович.

– Да какая тут ирония, Федор Васильевич? Вы просто не представляете могущество этих существ! Они всех нас в порошок сотрут – и не заметят!.. Хочу вас предупредить по поводу Мары, товарищ лейтенант: не вздумайте ее искать – во избежание ну просто очень крупных неприятностей!

Последние слова Сиротина прозвучали как угроза. Их даже можно было бы принять за шантаж, но после пережитого минувшей ночью Федор отнесся к сказанному, как к предостережению, не лишенному оснований.

– Что вы знаете о черном жемчуге?

– Если верить продавцам, то это – средство от импотенции. Стимулятор сексуальной активности... Я заказал десять килограммов. В наше склонное к загулам время столь ценный продукт пойдет нарасхват.

– Наркотическое вещество?

– Боже упаси. Достаточно повесить несколько жемчужин на шею, и вы – сексуальный гигант.

– За стимулятор платите долларами?

– Нет – «мерседесами».

– А почему вдруг «мерседесами»?

– По слухам, на планете Эборак большим спросом пользуются не только «мерсы», но и наши «жигули». Платят за них золотом, черным жемчугом и усьмягами.

– Что такое усьмяги?

– Подобие наших устриц, но обладают оздоровительным эффектом... Представляете, какие для нашего бизнеса открываются перспективы?

– Не представляю,– честно признался Крюков.

– Всепланетный рынок!.. Триллионы потенциальных покупателей!.. Америка отдыхает!.. Европа рыдает!.. Россия становится единственной супердержавой!.. И все – в рекордно короткие сроки!..

Федора открывающиеся перспективы не столько обрадовали, сколько насторожили. Зато Евграф Виленович прямо-таки пылал вдохновением! И, надо полагать, не он один испытывал восторг по поводу открывшейся калитки во Внеземелье... Однако давно и хорошо известно, что расширение контактов между цивилизациями неизбежно ведет к росту преступной деятельности!.. Пока бабушка надвое сказала, получат ли Земля и Россия прибыль, зато сюда уже успела через образовавшуюся щель заползти всякая инопланетная нечисть – Федор убедился в этом собственными глазами.

– Если вы Степана Степановича Соловьева имеете в виду, то напрасно, товарищ лейтенант. Соловьев – нечисть наша, исконно посконная и сермяжная... Мара – другое дело. Вы, конечно, ничего не слышали о порках?

– Не доводилось.

– На месте вашего ведомства я бы обратил внимание на Усладова Валерия Викторовича – видного столичного бизнесмена. И не спрашивайте меня больше ни о чем, Федор Васильевич: сам знаю ненамного больше вашего. Пользуюсь слухами и догадками. Усладов готовит что-то страшное и разрушительное для всей планеты.

– А звездные принцы?

– Понятия не имею, какие цели преследуют эти молодые люди, но точно знаю, что Усладову они – враги.

– Спасибо за информацию, Евграф Виленович. Если у вас возникнут проблемы, то позвоните по этому телефону. Спросите либо меня, либо майора Кочубинского...

Сиротин неспешным шагом отправился в офис, к которому его любезно доставил компетентный водитель, а Федор довольно долго просидел за рулем своего автомобиля в глубокой задумчивости. Ситуация, что ни говори, щекотливая... Одно дело – следить за контрабандистами, и совсем другое – инопланетная агрессия, грозящая подорвать основы Российского государства, а то и вовсе уничтожить земную цивилизацию. Скрывать такую информацию – пусть даже она выглядит бредовой – должностное преступление по меньшей мере!.. С другой стороны, велик риск быть непонятым вышестоящими товарищами, для которых ирреальность сродни ненаучной фантастике, не имеющей к делам Конторы ровным счетом никакого отношения.

...Майор Кочубинский выслушал доклад подчиненного с большим вниманием. Конечно, Крюков сделал все, чтобы сообщить полученные от Сиротина сведения в более-менее приемлемом виде. Упор он сделал на то, что в лице Евграфа Виленовича органы имеют весьма специфического информатора, обладающего болезненным воображением, но это, разумеется, не повод от него отмахиваться.

– Следовательно, контрабандный канал все-таки существует? – сразу же ухватил существенное Кочубинский.

– Выходит, так... Мне кажется, что следует обратить внимание и на Усладова, возможно – установить за ним наблюдение. Верить в его инопланетное происхождение мы не обязаны, тем более докладывать об этом генералу, но поставить руководство в известность о возможности подготовки им террористического акта мы должны.

– Уж больно источник ненадежный,– поморщился майор.– Этот псих черт знает что может наплести.

– Не наша забота. Генерал сам поручил разобраться с Сиротиным. Вот мы и разбираемся.

– Логично,– вздохнул Кочубинский.– Пожалуй, рискну доложить генералу об Усладове... А за тобой, Федор,– канал контрабанды.

– Хорошо, Николай Валерьянович. Сегодня же попытаюсь проникнуть на склад, куда пригоняют «мерседесы» и свозят товар, предназначенный для поставок.

– Риск,– предостерег Кочубинский.

– Зато есть шанс выяснить, кто за всем этим стоит, и раскрыть всю преступную цепочку... Разрешите выполнять, товарищ майор?

– Выполняйте, товарищ Крюков...

План у Федора был простой, можно даже сказать – примитивный. Он собирался забраться в багажник «мерседеса», приготовленного Сиротиным для обмена, предварительно просверлив в нем отверстия для дыхания и наблюдения... Конечно, велика опасность обнаружения – тут майор Кочубинский прав... Зато успех сулил Крюкову большие приобретения – возможно, даже внеочередное звание... К тому же Федора мучило прямо-таки болезненное любопытство. Как ни пытался он расставить произошедшее с ним и услышанное от Сиротина по полочкам, в результате получался абсурд! Будучи от природы человеком трезвомыслящим, лейтенант Крюков не мог признать существования нечистой силы и инопланетян даже в качестве фантастического допущения, а уж тем более – в реальности.

Его осторожность находила полное одобрение у майора Кочубинского, которому тоже не улыбалось прослыть в глазах начальства легковерным идиотом. Контора – это вам не Голливуд с его «Секретными материалами»! Тут, прежде с чем трепаться об инопланетянах, надо схватить за руку хотя бы одного «зеленого человечка», а лучше представить в качестве доказательства летающую тарелку! В последнем случае смело можно рассчитывать не только на старлея, но и на капитана...

Вдохновленный столь приятной перспективой, лейтенант Крюков осмотрел стоянку подле сиротинского офиса и без труда обнаружил искомое: два новеньких «мерседеса», поблескивая полированными боками, ждали перемен в своей судьбе, судя по всему – далеко не ординарных...

Крюков поставил рядом с забугорной роскошью свой потрепанный «жигуленок» и занялся соседней машиной, стараясь не привлекать к себе внимания. Обстоятельства лейтенанту благоприятствовали: охранник хоть и наличествовал на объекте, но нес свои обязанности спустя рукава... Оборудовав лежбище, Крюков, однако, не занял его сразу – дабы не заработать радикулит в ходе продолжительного пребывания в крайне неудобной позе. Он бдительно следил за всем, что происходило в округе.

Ничего подозрительного или просто заслуживающего внимания за час наблюдений не случилось, и лейтенант без помех предался размышлениям, перебирая в уме самые разнообразные варианты. Версии – одна нелепее другой – позволили Федору скоротать время до той минуты, когда на стоянке появился Евграф Виленович в сопровождении четверых молодых людей, двое из которых были, судя по всему, водителями. Разглядывать их Крюков не стал, поспешно нырнув в багажник «мерса». Лежать оказалось жутко неудобно, но тут уж ничего не поделаешь – служба... Федор на всякий случай проверил, как вынимается из кобуры пистолет, и замер, боясь привлечь к себе внимание малейшим шорохом. Ждать пришлось недолго. Сиротин и трое его подручных разместились во второй машине, а в «мерседес», который облюбовал лейтенант, сел только водитель.

Ехали минут двадцать. Крюков даже не успел подремать на своем неуютном ложе, как машина остановилась. Послышались голоса, заскрипели железные ворота. Водитель покинул «мерседес», чтобы никогда уже больше в него не возвратиться.

– А когда я могу получить свой товар? – услышал Федор голос Сиротина.

– Да хоть сейчас,– отозвался Соловьев.

– Машины проверять будете?

– А чего их проверять? Не обманете чай – не в ваших интересах...

От слов Соловья у Федора полегчало на душе. Пока все складывалось удачно. Если уж при свете дня контрабандисты не стали осматривать машину, то ночью тем более в багажник не полезут!..

До наступления темноты, по расчетам Крюкова, оставалось приблизительно около часа. Срок, конечно, весьма приличный – когда лежишь неподвижно в согнутом положении... Федор изначально настраивал себя на подвиг терпения и воздержания, но, к счастью, совершать его не пришлось. Вновь заскрипели ржавые ворота, и голоса, звучавшие буквально над головой Федора, стихли. Похоже, склад или ангар, куда загнали «мерседесы», опустел – лейтенант, как ни вслушивался, не сумел зафиксировать ни звука, ни шороха.

Он осторожно выбрался из багажника и размял затекшие члены. В довольно обширном помещении стояли шесть машин различных марок. Кроме «мерседесов», имелись два «жигуленка» десятой модели, «Нива» и «форд»... Почему контрабандисты сбывают за один раз именно шесть автомобилей, а не, скажем, пять или семь,– Крюков не знал. Возможно, простая случайность, но не исключено, что в цифре таился некий смысл...

Побродив по складу, Федор обнаружил кучу самых разнообразных вещей: фотоаппараты, магнитофоны, одежду, батарейки, аккумуляторы, бочки с бензином... В самом углу стояли старинные сундуки, разукрашенные причудливыми рисунками, напоминавшими китайские иероглифы. Недолго думая Крюков открыл один из них и был просто потрясен невиданным зрелищем.

Его глазам предстала золотая посуда столь искусной работы, что все ведущие земные аукционы задохнулись бы от зависти!.. Впрочем, копаться в чужих вещах лейтенант не собирался. Он искал черный жемчуг и нашел его – в последнем сундуке.

Жемчуг был крупным – едва ли не с голубиное яйцо! – и идеально круглым. Вряд ли его принимали на счет – несмотря на дороговизну... Федор недолго думая захватил пригоршню черных шариков и ссыпал себе в карман, надеясь, что никто не хватится пропажи, а если хватится, то Крюков будет уже далеко отсюда... Зато у экспертов Конторы появится возможность установить, из какого вещества сделано лекарство от импотенции!..

Обследование склада заняло довольно много времени, поскольку проводилось в полумраке, почти в темноте – под тусклый свет фонарика. Лейтенант так увлекся, что едва не прозевал приближение хозяев товара. К счастью, он успел скрыться в багажнике, прежде чем открылись ворота.

Взревел двигатель «мерседеса», и затаившийся Федор смог перевести дух. Путешествие-расследование вступило в решающую фазу.

На этот раз Федору пришлось изрядно поскучать в своем убежище, а также пережить ряд неприятных моментов, связанных с передвижением по проселочной дороге. Крюков нисколько не сомневался, что везут его к тем самым светящимся воротам, у которых он минувшей ночью прятался вместе с ведьмой Марой. И когда над ним зазвучали знакомые голоса, он не очень удивился.

К сожалению, обзор из багажника был никакой – в лучшем случае Федор видел лишь полотно дороги. Слышать он тоже ничего практически не слышал – кроме отдельных слов, долетавших справа. Видимо, там шел торг, который, впрочем, не затянулся... Водитель заглушил двигатель и, судя по хлопнувшей дверце, покинул машину.

Скоро дверца хлопнула во второй раз – место водителя занял другой человек, даже не попытавшийся запустить мотор. Машина покатилась – но не сама по себе, а под воздействием усердных помощников, чье сопение Крюков слышал довольно отчетливо.

Двигались так добрых двадцать минут. Лейтенант никак не мог взять в толк – зачем эти люди напрягаются, вместо того чтобы повернуть ключ зажигания? В конце концов, машины предназначены вовсе не для того, чтобы их толкать, а в некотором роде как раз наоборот: умные люди на них ездят!..

Двигатели взревели приблизительно через час после начала движения, заставив Федора вздрогнуть. Правда, рев продолжался недолго – буквально через пять минут все стихло, а «мерседес» остановился... Крюков сообразил, что путешествие закончилось. Пора было покинуть убежище – пока сыщика не обнаружили... Увы, он явно запоздал!..

Багажник внезапно открылся, и чей-то удивленный вопль заставил Федора стремительно распрямиться. Впрочем, слово «стремительно» в данном случае звучит слишком сильно: трудно проявить расторопность при затекших членах!..

Пока лейтенант Крюков обретал себя, его вытащили из тайного убежища и явили удивленному миру. Мир встретил лазутчика хрюканьем, сопеньем, хаканьем и прочими скотскими звуками, которые, видимо, выражали удивление. По слоновьим хоботам Федор опознал глеков, а по заросшим волосами образинам – ресков. Были и другие странные существа – с отвисавшими до плеч щеками и с большими водянистыми глазами. Эти хоть и отдаленно, но все же напоминали людей... Нет, Федор Крюков не удивился, оказавшись в столь странной компании,– он просто потерял дар речи!.. Разумеется, лейтенант видел на фотографии рядом с Василием Щегловым глека и реска, но тогда он полагал, что это – шутки кинематографистов, а отнюдь не природы! Теперь приходилось признать, что перед ним не ряженые, а самые что ни на есть натуральные существа, для которых подобное обличье столь же естественно, как для Федора его собственная физиономия. Люди среди этого инопланетного сброда тоже были, но родню в Крюкове они не опознали и вели себя по отношению к нему нисколько не дружелюбнее прочих... По выражениям лиц, рож и рыл лейтенант сообразил, что готовится расправа без суда и следствия. И свершиться она может в любую секунду, поскольку мечи уже извлечены из ножен и занесены над головой пришельца.

– А в чем дело? – разыграл удивление Федор.– Я пришел к вам с миром.

– Вы кто? – задал Крюкову разумный вопрос подошедший человек, в котором лейтенант без труда опознал Калидиса.

– Фреди Крюгер,– представился Федор.– Певец. Работаю на Степана Степановича Соловьева.

– Не певец он, а вампир! – Крюков с удивлением узнал в приближающемся субъекте сатира Кукиша – того самого, который приревновал его к ведьме Маре.– Лазутчик он! Чего там, рубите ему голову, ребята!

«Ребята» согласно захрюкали и закхекали, готовясь исполнить разумный призыв. К счастью, в дело вмешался Калидис, который жестом восстановил порядок и громко распорядился:

– Ведите его к барону! Там разберемся, что за фрукт и зачем к нам заявился...

Тут только Федор обнаружил, что находится в довольно обширном дворе громадного замка, стены которого сложены из каменных блоков. Крюкову хоть и не приходилось бывать в средневековых рыцарских хоромах, но представление о них он имел – ну, хотя бы по фильмам, которые видел в детстве.

Владение неведомого барона, в гости к которому столь неожиданно попал лейтенант, очень напоминало логово пса-рыцаря, угнетающего с помощью своей дружины окрестное население. Существенный диссонанс в средневековый пейзаж вносили новехонькие машины числом около двадцати, аккуратно стоявшие у каменной стены, словно на стоянке перед супермаркетом.

Сопротивляться было совершенно бессмысленно: ворота замка плотно закрыли, а подъемный мост подняли. Даже если бы Федор и вырвался из рук пленивших его существ, бежать особенно некуда.

Крюкова сразу обыскали, отобрав пистолет и паспорт, потом грубо толкнули в спину и потащили под руки под своды огромного здания, где, надо полагать, находилась резиденция хозяина замка. Крюков попробовал пошевелить плечами, и понял, что попал в лапы громил, превосходивших его физической силой. Реск справа и глек слева в два счета «загнули салазки» чрезмерно активному пленнику. Шедший впереди Калидис оглянулся и осуждающе покачал головой:

– На вашем месте, молодой человек, я бы не усугублял ситуацию...

Совет был дельным, и Федор принял его с благодарностью.

Никакой особой роскоши Крюков в замке не обнаружил. Абсолютно голые стены, кое-где украшенные дурно сработанными гобеленами. Пол выложен тяжелыми плитами, которые не пощадили ни время, ни ноги, обутые в грубые солдатские башмаки. Лейтенант успел пару раз споткнуться, прежде чем его ввели в приличных размеров зал с камином. По случаю жаркой погоды камин не функционировал, зато подле него стоял человек, показавшийся Крюкову знакомым. Пока он напрягал память, пытаясь вспомнить, где видел этого смазливого молодого блондина, заговорил длиннорукий и громогласный барон, сидевший в кресле у стрельчатого окна:

– Это что еще за образина?

Нельзя сказать, что Федор Крюков числил себя в писаных красавцах, но все же внешностью своей он не выходил за рамки параметров среднестатистических граждан. То есть имел средних размеров нос (уж никак не хобот!), средней полноты губы и самые обычные голубые глаза. Что же касается волос на лице и теле, то здесь он далеко уступал как рескам, так и заросшему полуседой бородой барону... Словом, с какой стороны ни посмотри – лейтенант Крюков был молодец хоть куда, никоим образом не подходя под оскорбительный отзыв о нем грозного феодала.

– Вот его бумаги,– доложил Калидис и протянул паспорт блондину.

– Любопытно... – Молодой человек оторвался от камина и подошел к окну.– Крюков Федор Васильевич, уроженец города Москвы. Холост, детей не имеет...

Надо сказать, что «уроженец города Москвы» в ту минуту пребывал в некоторой растерянности. То есть в растерянности он пребывал с первой секунды появления в замке, населенном странными существами. Он уже почти смирился с мыслью, что каким-то непостижимым образом очутился на другой планете, но в эту выстраданную схему никак не укладывался блондин, не только говоривший по-русски, но и свободно читавший на родном языке Федора.

– Ну а к нам ты зачем приперся? – недовольно глянул на пленника барон.

– Случайно получилось... – попробовал оправдаться Федор.– Выпил лишнего, прикорнул в открытом багажнике, а проснулся здесь.

– Нам он представился как Фреди Крюгер,– доложил хозяину Калидис.– Сатир Кукиш, сопровождавший груз, считает его вампиром.

– Кровь мы, случается, льем, но никогда не пьем...– вздохнул бородатый барон.– С вампирами у нас разговор короткий: осиновый кол в брюхо – и дело к стороне!

– Я артист! – прокашлялся Федор.– А ваш Кукиш просто-напросто ревнивый дурак! У него на меня зуб из-за Мары.

– Кто такая Мара? – пристально посмотрел на Крюкова блондин.

– Может, стриптизерша, может, ведьма, а может, инопланетянка.

– Исчерпывающий ответ,– усмехнулся молодой человек.

Крюков мучительно напрягал память. У него почти не осталось сомнений в том, что этого парня он видел! И видел, разумеется, на Земле – поскольку на иных планетах Федору до сих пор бывать не приходилось даже во сне.

– Твое мнение, благородный принц Алекс: вампир он или не вампир?

– Я артист! – снова выкрикнул Крюков, и тут же его осенило: с красивым блондином его свела не жизнь, а кино, снятое расторопным Мышкиным. Фильм под названием «Царевич Елисей» Федор смотрел в квартире Канарейкина – тогда и обратил внимание на ловко орудовавшего мечом блондина!.. Аркадий назвал исполнителя роли царевича Елисея провинциалом, но, выходит, ошибся. Благородный принц Алекс, судя по всему, был старшим братом принца Ника Арамийского.

– А как поживает прекрасная Зульфия – жертва сексуальных домогательств Сени Курицына?

В глазах блондина, устремившихся на Крюкова, заплясали веселые искорки. Судя по всему, он уловил суть вопроса – в отличие от пребывавшего в полном недоумении барона.

– Так вы знакомы с Кукуем?

– Шапочно,– слегка покривил душой Федор.– Зато я хорошо знаком с вашим братом, принц Алекс. Именно он рекомендовал меня на работу.

– Благородный Ник Арамийский якшается с вампирами? – вскинул удивленно глаза барон.

– Он не вампир, благородный Гилрой, он – артист,– усмехнулся блондин.– На Земле живут странные люди: им мало реальности, и они без конца пытаются создать ее жалкое подобие.

– Это что же, новый род магии?

– Можно сказать и так,– пожал плечами Алекс.– Я бы назвал это магией развлечений.

– Петь умеешь, артист? – грозно нахмурил брови Гилрой.

– Да! – твердо сказал Крюков, хотя, задай ему такой вопрос кто-нибудь на Земле, он, безусловно, ответил бы отрицательно.

– Калидис,– обернулся к слуге барон,– принеси инструмент.

«Грек» исчез, но уже через минуту вернулся с самой обычной земной гитарой. Крюков не стал задавать вопросов по поводу того, откуда она здесь взялась: если Соловью удается перебрасывать на другую планету автомобили, то о гитаре можно не спрашивать.

– А что вы предпочитаете?

– Пой, вампир, или на кол посажу!..

Крюков от великой растерянности едва не грянул песню Аркана Кенара про кровососущих тварей, но вовремя сообразил, что в такой аудитории это будет равносильно смертному приговору. И изобразил «Батяню-комбата»!

Барон Гилрой оказался благодарным слушателем. Даже уронил слезу в концовке. Реск, стоявший справа от исполнителя, всхлипнул; глек – хрюкнул; Калидис едва не зарыдал в голос... Словом, песня взяла за живое.

– Угодил, артист! – Гилрой хлопнул в ладоши.– Калидис, вина моему новому другу.

Кубком вина дело, естественно, не ограничилось. Тут же организовался пир на весь мир. Слегка захмелевший Федор раз пять (а возможно и десять!) исполнил «Батяню» перед почтенной публикой. Такого успеха Фреди Крюгер не имел даже в ночном клубе!.. Аплодировать обитатели замка не умели, зато хрюкали и вопили от души.

...После четвертого кубка лейтенант решил, что в зале собрались жутко симпатичные ребята, дружбой с которыми можно гордиться. Поэтому в качестве звезды эстрады он охотно фотографировался с присутствующими и даже принялся раздавать автографы – чем окончательно расположил к себе всех.

– Слушай, артист, научи меня играть на гитаре,– обратился к Федору Гилрой.

– Раз плюнуть, твое благородие! – охотно откликнулся перебравший горячительного в приятной компании лейтенант.– Главное – пальцы правильно расставить...

Надо сказать, у барона Гилроя с музыкальным слухом все было в порядке, а привыкшие к мечу пальцы оказались на редкость гибкими... За пару часов обучения инструментом он, конечно, не овладел, но несколько аккордов усвоил твердо. Его игра на гитаре произвела на простодушных дружинников еще большее впечатление, чем выступление Федора. Словом, вечеринка прошла удачно, а чем она закончилась – лейтенант слегка запамятовал: уж очень крепкое подавали к столу вино...

Проснувшись поутру, Крюков не сразу сообразил, где находится, а сообразив – ужаснулся собственному легкомыслию. Таких проколов разведчикам не прощают!..

Кроме всего прочего, Федор боялся, что наболтал лишнего... Вообще-то недержанием речи он никогда не страдал, но ведь и напился до полной потери памяти первый раз в жизни!.. Оправданием ему, конечно, могла служить непривычная обстановка, в которой он оказался, но это слишком хилое оправдание для уважающего себя профессионала, который в любой самой абсурдной ситуации должен сохранять голову ясной и светлой.

К слову, проснулся Федор не на средневековом ложе под балдахином, а на самой обычной раскладушке, выставляемой обычно для внезапно нагрянувшего гостя в наших среднестатистических семьях!.. Фантасмагория, судя по всему, продолжалась, и даже похмельный синдром не внес в ее запутанное течение ничего нового и существенного.

Анализировать ситуацию Крюков даже не пытался. Когда действительность начинает соответствовать законам бреда, самое лучшее – подчиниться течению жизни и просто наблюдать за происходящим, храня в сердце надежду, что рано или поздно все как-нибудь да образуется...

Нельзя сказать, что апартаменты, в которые поместили Федора, поражали роскошью: небольшая комнатушка с одним-единственным подслеповатым оконцем... Правда, была здесь все-таки и лохань с водой – холодной, которая сразу освежила и привела в чувство раскисшего от впечатлений лейтенанта. Окончательно заставил его прийти в себя неожиданно появившийся принц Алекс.

Блондин сел на единственный стул, стоявший в углу каморки, и с интересом уставился на Федора. Менее всего посетителя можно было назвать простодушным: такого обвести вокруг пальца куда труднее, чем барона Гилроя.

– Вчера вы обмолвились, дорогой Крюков, что знакомы с моим братом Ником Арамийским?

– Я его знал как режиссера и актера Никиту Мышкина... – попробовал увильнуть от прямого ответа Федор, но, что называется, не на того напал.

– Федор Васильевич, вам лучше быть со мной откровенным. Я осуществляю общее руководство в этом секторе по поручению своего отца короля Алекса Седьмого и Высшего Совета Светлого круга. В моей власти либо отпустить вас на Землю, либо отправить на Тартар... Сдается мне, что вы не совсем тот человек, за которого себя выдаете.

– Не понимаю вас, принц. Неужели вы считаете, что я вампир?

– Нет... Но вы очень похожи на агента порков, и это куда серьезнее, чем если бы вы оказались просто вампиром... От кого вы узнали, что мой брат Ник – инопланетянин?

– От Евграфа Сиротина,– честно признался Крюков, дабы не запутаться в показаниях, ибо в лице принца Алекса он, похоже, имел дело с человеком весьма осведомленным в земных делах.– Мы познакомились на одной пирушке. Все уже изрядно хватили спиртного. Речь зашла о фильме «Царевич Елисей», и Евграф Виленович понес ахинею. Никто ему, разумеется, не поверил, поскольку у Сиротина репутация человека, склонного к белой горячке.

– А вы видели фильм?

– Да. Поэтому хоть и не сразу, но узнал вас. Кроме всего прочего, вы похожи на своих братьев.

– Вы, следовательно, знакомы и с Виком?

– Просто видел его вчера в ночном клубе у Степана Степановича Соловьева. И даже краем уха уловил, что речь шла об исчезновении вашего брата Ника. Подробностей я не знаю, но якобы Никита с Васькой Щегловым пошли в гости к Казюкевичу и не вернулись.

– О чем еще рассказал вам пьяный Сиротин?

– Упоминал о каком-то Усладове, который является агентом или резидентом таинственных инопланетных существ... Я же говорю: мы к его словам не прислушивались, посчитав их пьяным бредом.

– А в машине вы как оказались?

– Если честно, то из-за жемчужин... – разыграл смущение Федор, извлекая из кармана черные горошины.– Не обладая большими средствами, я решил прибегнуть к... заимствованию.

– То есть к краже,– усмехнулся Алекс.

– Увы,– сокрушенно развел руками Крюков.– Но поскольку вор из меня никудышный, я едва не попался. В складе появились люди. Мне не оставалось ничего другого, как спрятаться в багажник. Вот так я и оказался на чужой планете. Как она, кстати, называется?

– Эборак... Зачем вам понадобился черный жемчуг?

– Только вам и только под большим секретом, принц Алекс: «Я встретил девушку – полумесяцем бровь».

– И у вас возникли сомнения по поводу собственной потенции?

– Видите ли, ваше высочество, если бы речь шла об обычной девушке, то я обошелся бы без стимуляторов. Но в том-то и дело, что тут явление из ряда вон выходящее!

– Любопытно. И чем ваша пассия отличается от прочих женщин?

– Она летает на метле!.. Прежние мои знакомые женского пола от земли не отрывались никогда!

– Выходит, ваша Мара – ведьма?

– Я обратился за разъяснениями к Степану Степановичу Соловьеву. Он сказал, что никакими сведениями о Маре не располагает, что взял ее, можно сказать, с улицы – без всяких рекомендаций, исключительно за внешние данные.

Принц Алекс задумался... Федор мог бы добавить еще, что, если верить Сиротину, Мара – близкая знакомая Усладова, но решил со своими откровениями не спешить. В конце концов, инопланетный витязь не производил впечатления набитого дурака и, надо полагать, сам был способен сделать выводы из услышанного.

– Скажите, ваше высочество, я могу покинуть этот замок и осмотреть окрестности, или пленнику это не дозволяется?

– Вы здесь не пленник, а гость, господин Крюков. Думаю, барон Гилрой пойдет вам навстречу.

Такой оборот дела пришелся Федору по душе. Уж если офицер Конторы попал на чужую планету, он должен собрать о ней все возможные сведения – дабы не ударить в грязь лицом перед руководством и представить доказательства того, что не с девочками развлекался и не пьянствовал с приятелями, а выполнял свой профессиональный долг, рискуя жизнью и здоровьем!

– Я бы на вашем месте проверил сатира Кукиша. Почему он вдруг решил подставить меня под карающие мечи?

– Спасибо за совет... Возможно, он просто пытался устранить соперника. Нечистая сила часто бывает неразборчивой в средствах. Впрочем, люди в этом смысле тоже не святые...

Может быть и так, конечно, но нюх оперативника подсказывал Федору, что с сатиром Кукишем все не столь очевидно: этот сукин сын явно приперся на Эборак не только по делам торговым.

9

Земля. Кощеево царство. Рассказывает резидент паррийской разведки принц Ник Арамийский (он же князь Мышкин, он же Рыжий, он же Сынок)


Прямо скажу: положение, в котором мы с Василием очутились, было просто аховым!.. Сбежать можно из любой тюрьмы – даже если в ней самые надежные во Вселенной запоры, но выбраться из временной ловушки – задача совсем не для среднего ума. Может быть даже – не для ума человеческого (я, собственно, на Сагкха намекаю).

Василий моего оптимизма не разделял. На него большое и крайне негативное впечатление произвел рассказ Усладова о монстре из Черной плазмы.

– Ты что же, готов взять на себя ответственность за гибель человеческой цивилизации?

– Вот только не надо демагогии, Никита! – возмутился Василий.– При чем здесь цивилизация? Щеглов – слишком мелкая сошка, чтобы в результате его действий или бездействия случались катаклизмы вселенского масштаба... Ты хоть знаешь, как он выглядит?

– В некотором роде он никак не выглядит. Или, точнее, он может выглядеть как угодно.

– Объяснил, называется! – обиделся Василий.– Эй, Смычок, подойди.

Смычок, довольно неприятный типчик с мордочкой, похожей на крысиную, и с похабным голым розоватым хвостиком, свисающим из штанов, был приставлен к нам Жабаном – то ли в качестве надсмотрщика, то ли лакея. Вообще-то никаких неудобств мы в замке Кощея не испытывали: обслуга живенько реагировала на все наши капризы. Словом, не жизнь, а разлюли-малина – как выразился все тот же Василий... Здесь можно было не только три-четыре дня, но и полгода прожить на полном пансионе, отдыхая от суетной Москвы.

Щеглов, конечно, мог себе позволить повалять дурака какое-то время. К сожалению, у резидента обязанностей поболее, чем у шофера, да и обстоятельства требовали от меня активных действий.

– Слушаю, вашество! – вытянулся перед Василием в струнку Смычок. Черные маслянистые глазки настороженно следили за каждым нашим движением, а остренькие зубки посверкивали в приветливо оскаленной пасти. Среди нынешней свиты Соловья-разбойника я этого типа не встречал – видимо, он сгинул где-то на тысячелетнем пути из прошлого в будущее.

– Ты Сагкха видел?

– Никак нет, вашество! – В глазах крысака промелькнул страх, и он опасливо покосился на дверь, словно ждал подвоха.

– А как Кощей с Сагкхом общается?

– Не могу звать, вашество. Мы – люди маленькие, а местами так и вовсе не люди.

– То-то и оно, что местами... – недовольно буркнул Василий.– Свободен.

Не исключено, что Смычок знал о Сагкхе больше, чем сказал нам, но, вероятно, он получил от Жабана четкие инструкции не потакать чрезмерной любознательности гостей. Впрочем, я и без этого урода знал, что вступить в контакт с Сагкхом можно только с помощью черной магии.

– Ох уж эта ваша магия! – вздохнул Василий.– От нее одни сплошные неприятности. Ну, может быть, за исключением карт... Слушай, Никита, все равно нам здесь делать нечего. Научи передергивать по высшему паррийскому разряду!

У Василия Щеглова, как и у всякого уважающего себя землянина, имелась мечта. К слову, не слишком благородная, но по-человечески понятная. Дело в том, что расторопный шофер Венедикта Жигановского как-то однажды очень крупно продулся в казино. И затаил на это заведение обиду, поклявшись отомстить. То есть обыграть заведение в пух и прах.

Однако владельцы казино были не лыком шиты и по части магии игры могли дать Василию сто очков вперед. Трижды Щеглов пытался отыграться, но неизменно оказывался бит самым беспощадным образом. И тогда у него родилась идея прибегнуть к помощи инопланетянина в героическом противостоянии с ловкими земными шулерами.

К сожалению, никакими способностями на избранном поприще игрока Василий не обладал. То, что легко давалось Сене Курицыну и папе Караваеву (не говоря уж о Наташке, которая в последнее время делала большие успехи в магическом искусстве, грозя заткнуть за пояс учителя – то есть меня), никак не получалось у Василия. Мешали Щеглову горячность и неуемное желание побыстрее добиться успеха. Но несмотря на бесчисленные неудачи, он не оставлял надежды овладеть приемами карточной магии и без конца изводил меня настойчивыми просьбами о помощи.

– Смычок, неси карты.

Крысак упрашивать себя не заставил и через пять минут появился с новехонькой колодой.

– Для разминки сыграем в подкидного...– Василий принялся перетасовывать карты.

– А это что еще за игра? – удивился я.

– Ну, в дурака,– пояснил Василий.

– Кто дурак-то? – обиделся я на столь странное предложение.

– Ты будешь дураком, если останешься.

Ну, это мы еще посмотрим!

Правила игры в подкидного дурака были столь незамысловаты, что их легко усвоил не только я, но и Смычок, решивший составить нам компанию. Василий, между прочим, принялся мухлевать уже при сдаче. Я оставил его некорректные действия без последствий. Что касается Смычка, то он оказался посредственным игроком. Я в два счета скинул карты и со спокойной душой наблюдал, кто из моих партнеров дурнее.

Разумеется, больше шансов остаться в дураках имел Василий. Каким бы недотепой ни был Смычок, азами магии он владел. Более того, я не мог не отметить, что Кощеевы слуги прошли хорошую школу при своем небесталанном патроне. А Василий действовал как самоуверенный дилетант.

Смычок уже похихикивал, предчувствуя победу, но тут случилось нечто, заставившее меня насторожиться. Щеглов отбил тузами трех Смычковых королей, включая и козырного, хотя, по моим расчетам, никаких тузов у него быть просто не могло, поскольку они уже вышли.

– Так дело не пойдет! – обиделся Смычок.– Это уже не магия, а чистое мошенничество!

Крысак был совершенно прав, но в данном случае он напрасно предъявлял претензии Василию Щеглову: нашего земного лоха явно кто-то использовал.

– Сдавай на четверых,– сказал я Смычку.

Крысак сильно побледнел и вытер рукавом кафтана пот, заструившийся по узенькому лобику. Он, конечно, понял мой намек и готов был бежать от карточного стола куда глаза глядят.

– Ты с ума сошел, благородный принц Ник! – прошипел Смычок в мою сторону.– Это же верная гибель!..

Да, в игре с таким партнером у человека шансов нет – это я знал, между прочим, и без подсказки Кощеевой шестерки. Все мои магические познания – просто пшик по сравнению с той мощью, которой обладал Сагкх. Но игра уже началась, и он вряд ли выпустит нас из-за стола, не удовлетворив своего законного любопытства... Прямо скажем, мысль Василия поиграть в карты в замке Кощея в то время, когда здесь находится Сагкх, была не очень удачна. Ибо любая игра – в сущности, магия, где бал правит случайность, а не закономерность.

Смычок сдал карты на четверых и вопросительно глянул в мою сторону. Василий, пребывавший в эйфории от только что одержанной победы, не сразу сообразил, что ситуация изменилась коренным образом.

– Значит, так,– сказал он.– Играть давайте без ваших магических штучек-дрючек. По-честному.

– Как это – по-честному? – удивился Смычок.

– В открытую,– сказал Василий, переворачивая карты.– И попробуй теперь сказать, Смычок, что я тебя обманул.

Надо отдать должное Щеглову – мозги у него работали! Столь оригинальным ходом он лишал нас со Смычком всех преимуществ, ибо игра тут же из области высокого магического искусства превращалась в простую забаву... Я не возражал против того, чтобы поиграть с судьбой в кошки-мышки; Смычку, похоже, было все равно; оставалось заручиться согласием последнего нашего партнера. Его карты пока что лежали закрытыми.

– Ты зачем на четверых сдал? – удивленно покосился на Смычка Василий.– До трех считать не умеешь?

– Сагкх подсел к нашему столу,– негромко сказал я Василию.– Теперь от него зависит, какой будет игра.

– Это что же, играем двое на двое? – хмыкнул Василий, который, похоже, не очень поверил в участие таинственного существа в нашей забаве.

Карты Сагкха по-прежнему покоились на столе. Видимо, младенец размышлял. Никто не любит проигрывать, а дети тем более. Если бы игра шла втемную, Сагкх обставил бы нас без труда. Конечно, он это отлично понимал!.. С другой стороны, абсолютное превосходство над людьми делало игру для него неинтересной: по себе знаю, как скучно играть, зная результат наперед... Свой расчет я как раз и строил на том, что Сагкху захочется испытать судьбу. Азарт возьмет в нем верх над детским самолюбием.

Карты раскрылись в тот момент, когда я уже решил, что фокус не удастся. Василий удивленно захлопал глазами: он никак не ожидал, что мои слова о четвертом участнике – правда. Если играть двое на двое, как предложил Щеглов, то партнером Сагкха оказывался Смычок. От такой перспективы он едва не поседел.

– Еще одно условие,– сказал я громко.– Если выигрываем мы с Василием, то вы отпускаете нас из замка и возвращаете в наше время.

– А если выигрываем мы? – пискнул вдруг крысак чужим голосом и тут же в испуге зажал рот рукой, не совсем понимая, с чего это вдруг он решил задать свой вопрос.

– Тогда мы остаемся в замке,– пожал я плечами.– Или, если угодно, отправляемся на несколько столетий назад.

– Последнее предложение мне кажется более справедливым,– пискнул Смычок чужим голосом.

Должен сказать, что я схитрил. Дело в том, что меня устраивало и прошлое, и будущее – лишь бы выбраться из временного отрезка, в котором вот-вот должен был появиться мой предок, тем самым обеспечивая ему свободу рук... Конечно, предпочтительнее вернуться в свое время. Ибо уход в прошлое для нас с Василием равносилен если не смерти, то во всяком случае был чем-то близким к ней: мы при таком варианте практически теряли надежду вернуться к родным и близким... Словом, ставка для нас вышла более чем высокая. Надо полагать, Сагкх это понимал.

– Вы можете выйти из игры,– пискнул Смычок.– Или любой из вас.

Сагкх проявил благородство. Сам я бросать карты не собирался, а вот Василий... Если я уйду в будущее, то через некоторое время он тоже может оказаться там с помощью Усладова. Если же я проиграю и отправлюсь в прошлое, то у него хотя бы будет шанс передать об этом весточку моим родным.

– Нет, не верю я Усладову,– покачал головой Василий.– Боюсь, что после твоего исчезновения он мне голову оторвет. Какое порку дело до Василия Щеглова? Он вселенские вопросы решает!

Честно говоря, и такой вариант развития событий был более чем вероятен. Усладов не принадлежит к числу благородных натур и вполне способен сорвать зло на ни в чем не повинном человеке.

– Втравил ты меня, Никита, в гиблое дело. На такие ставки я еще не играл... Ладно, Сагкх, твой ход.

– А почему мой?

– У тебя козырная шестерка.

– Играем семь партий,– вновь пискнул Смычок.– Так интереснее.

– Тебе – удовольствие,– хмыкнул Василий,– а нам – хоть пропадай!.. Ладно, уговорил... Зачем же ты с валета ходишь? У тебя вон две семерки!

– Не учите меня жить!

Сагкх был младенцем упрямым, но Василий оказался еще упрямее. Так они и препирались между собой, совершенно игнорируя нас с крысаком. Впрочем, Смычок с появлением Сагкха потерял способность к общению и только озвучивал мысли монстра из Черной плазмы.

Что же касается меня, то я мучился сомнениями. Сукин сын Усладов оказался прав! Конечно, мой прапрадед Феликс Тимерийский был Героем. Сложность в том, что я – не Феликс, но тем не менее взял решение проблемы на себя. Я жертвовал чужими жизнями, а не своей, и хотя то были жизни давно умерших людей, мне легче не становилось.

Несколько раз я собирался бросить карты и отказаться от игры. Лишь мысль о гибели человеческой цивилизации останавливала меня. В конце концов, Усладов высказался недвусмысленно по данному поводу, и я нисколько не сомневался в том, что он не шутит.

Я до того ушел в свои мысли, что почти не следил за происходящим. Процесс игры «в открытую» и не требовал от меня особых умственных усилий. Во всяком случае поначалу я думал именно так.

Мы с Василием выиграли сначала одну партию, потом вторую... Тут я сообразил, что подкидной дурак– игра более сложная, чем показалось сначала. И что при открытых картах все преимущества на стороне человека с большим опытом – то есть Василия: совершенно непостижимыми для меня ходами он умудрялся ставить Сагкха в тупик!

– Это вам не магия,– потирал руки Щеглов.– Подкидной дурак, младенец, умственных усилий требует. А ты все время торопишься. За каким чертом ты ходишь с дам, когда у тебя на руках остаются восьмерки? А туза козырного зачем мне отдал?

– Чтобы ты принял! – рассердился Сагкх.

– Ну и что толку? Я, конечно, принял. Но теперь у меня на руках все козыри, тузы и короли, а вы со Смычком чем отбиваться будете?

Сагкх обиженно сопел острым носиком крысака и пытался сопротивляться железной поступи Василия. Увы – он был бит и в четвертый раз!.. Общая победа осталась за нами, хотя три последние партии мы благородно проиграли своим огорченным соперникам.

– Начинаешь соображать, младенец, и без всякой магии! – сказал удовлетворенно Василий.– Посидишь пару-тройку вечеров с тем же Смычком и освоишь игру на все сто процентов. Какие твои годы?

– Вы меня обманули! – обиженно пискнул Сагкх.– Так нечестно.

– Это ты брось,– остановил Щеглов готового заплакать младенца.– Игра велась самым наичестнейшим образом. Просто тебе жизненного опыта не хватило. Надо, брат, меньше магией увлекаться, а больше развивать логическое мышление. Магия магией, но технический прогресс тоже кое-чего стоит.

– А что такое технический прогресс?

– Это когда от карт и подкидного дурака переходят к забиванию козла.

– Убить козла – не так уж и сложно,– пискнул Сагкх.– Я не только козла могу убить, но и сатира, и крысака тоже, и вообще всех!

– Ты соображай, что городишь! – рассердился Щеглов.– Убить живое существо каждый дурак способен! Нет, «забивание козла» – это, брат, не для средних умов. Тут нужен интеллект!.. Эх, жалко, нет в вашем зачуханном замке костяшек.

– Карт здесь тоже поначалу не было. Это я их сделал и научил Кощея играть.

– Молодец! – одобрил Сагкха Василий.– Цивилизатор ты наш! Они тут, в средневековье, совсем темные... А где ты бумагу для карт взял?

– Придумал.

– А домино придумать можешь? Я тебе сейчас на столе ножичком нарисую, как они выглядят.

– Не надо рисовать. Просто мысленно их представь...

Василий представил все настолько ярко, что уже через мгновение на стол просыпались маленькие черные четырехугольнички с белыми дырочками, две бутылки водки и кучка маленьких рыбешек на обрывке газеты. Если не ошибаюсь, эти рыбешки земляне называют килькой.

– Водка-то зачем? – удивился я.– Не говоря о кильке.

– Вот черт! – почесал затылок Василий.– Непедагогично получилось... Видимо, ассоциации сработали.

– Водку и кильку убрать? – спросил Сагкх.

– Нет, зачем же? – запротестовал Василий.– А где ты продукты добыл?

– В будущем,– пискнул Сагкх.

Василий открыл бутылку и осторожно понюхал популярный напиток. Потом отпил из горлышка глоток и восхищенно прицокнул языком:

– Уважаю, младенец!.. Тебе, конечно, этот продукт ни к чему, но для зрелого ума он не бывает лишним.

«Забивать козла» оказалось труднее, чем играть в подкидного дурака. Но Сагкх игру освоил на удивление быстро и в два счета начал обставлять нас с Василием.

– А ты, брат, талант! – восхитился Щеглов.– В пролетарской бытовке тебе цены бы не было. Мы, пожалуй, тебе уже не соперники. С Кощеем сыграешь – он, как я слышал, знатный козлятник! О Жабане не говорю – вот игрок, так игрок!

– Жабан – дурак,– возразил Сагкх.– А вас мне не хочется отпускать.

– Ну, брат, это ты погорячился,– возразил Василий.– Карточный долг – долг чести!.. Мы без тебя тоже будем скучать, но тут уж ничего не поделаешь.

– Катитесь! – обиделся Сагкх.– Подумаешь... Без вас обойдемся...

Тут я почувствовал толчок – словно кто-то ударил меня пинком под зад! – и стремительно полетел куда-то, хватая ртом воздух, который явно был в дефиците. К счастью, полет продолжался недолго. Буквально через несколько секунд я приземлился, весьма чувствительно соприкоснувшись пострадавшим от Сагкховой любезности местом с каменной плитой. Рядом, кряхтя, поднимался Щеглов:

– Ну и младенец, мама дорогая! Никакого представления о политесе... Плохо мы воспитываем нашу молодежь!

– Чью это – вашу?

– Я в общем говорю... А куда он нас выбросил, если не сказать – выпнул?

Вопрос был абсолютно по делу, ибо наше новое пристанище менее всего напоминало офис магната Казюкевича, из которого мы столь неосторожно отправились в свое путешествие. Нельзя сказать, что я большой знаток архитектуры, но, по-моему, это здание не вписывалось ни в один из известных мне стилей. А я побывал на многих планетах!.. Василий вполне согласился со мной, что на Земле так не строят. Пол – словно бы перекатывался волнообразно под нашими ногами и выглядел непривычно и даже жутковато... Впрочем, никаких особых неудобств в передвижении мы не испытывали. Скорее наоборот: хождение по такому полу требовало гораздо меньших физических затрат, чем по обычному.

То же самое происходило и с другими частями странного сооружения. Стоило нам сделать шаг к стене, как она начинала двигаться навстречу... Мы поворачивались лицом к двери – и дверь тут же распахивалась... Здание изгибалось самым подхалимским образом – лишь бы только нам угодить. При этом и пол и стены были абсолютно твердыми на ощупь.

– Черт-те что! – обиделся невесть на кого Щеглов.– Мудрят, мудрят... Нет чтобы жить, как все нормальные люди!.. Слушай, резидент, ты не знаешь, куда нас забросил писклявый паразит? На какой планете и в каком времени мы находимся?..

Вообще-то обиженный младенец мог зашвырнуть нас куда угодно – как во времени, так и в пространстве... Тем не менее мне почему-то показалось, что со временем он шутить не стал, а вот что касается места высадки...

Справедливости ради надо заметить, что о конкретной планете мы с Сагкхом не договаривались. Я упустил из виду, что Сагкх – в некотором роде гражданин Вселенной! Для него любая точка пространства доступна в любой час и в любую секунду. То есть пнул он нас куда пришлось; где мы в конечном счете окажемся и как оттуда будем выбираться – вовсе не его забота.

– Хоть одна живая душа здесь есть? – рассердился Василий.– Или мы так и будем ходить по этому дому, пока не помрем от его угодливости?.. Не сочти меня нецивилизованным и отсталым, твое высочество: мы на Земле тоже понимаем, что такое комфорт – только тут, по-моему, с комфортом явно перестарались! Не успеешь ноги согнуть, как тебе под зад прыгает кресло!.. Впечатление – будто мы попали к расслабленным старцам, которым любое движение в тягость!..

Если бы Василий не упомянул о расслабленных старцах, я бы, пожалуй, долго еще размышлял над странностями местного бытия, но тут меня словно озарило – порки!

Младенец Сагкх читал мои мысли – как читал мысли всех окружавших его существ. А я практически постоянно думал о поркианском заговоре! Вот он и отправил нас туда, где этот заговор созрел... Возможно, с его стороны это не просто любезность – он вполне мог преследовать собственные цели. Скажем, в его планы не входит вмешательство порков ни в личные, ни в земные дела... Конечно, наш недавний партнер по картам – младенец, но сей младенец – Сагкх, обладающий безграничными возможностями и недоступным человеческому пониманию даром предвидения... Я уже не исключал, что и в Кощеев замок мы попали его волей, а вовсе не милостью Каронга! И поймал он нас в ловушку не для забавы... Когда имеешь дело с Сагкхом, самые невероятные и фантастические вещи в один прекрасный или, наоборот, непрекрасный момент вполне могут оказаться реальностью.

Последний вывод принес мне некоторое облегчение, ибо снимал с меня ответственность за сделанный в Кощеевом замке выбор.

– Мы выйдем когда-нибудь отсюда или нет? – озверел Василий.– Что ты стоишь с таким задумчивым видом, словно отравленных грибков объелся?!

– Скорее всего, мы – на планете Поркиан,– объяснил я ему.– А вот выберемся мы отсюда или нет– вилами по воде писано...

Что такое вилы и как ими можно писать по воде – я, честно говоря, представлял плохо. Но так уж замысловато выражаются на Земле. Поживите с мое на этой планете – и не того еще нахватаетесь!..

Что же касается планеты Поркиан, то логово порков наглухо закрыто представителям других миров для посещения. Вокруг Поркиана такая магическая защита, что прорвать ее под силу только Сагкху!.. Очень может быть, что мы с Василием – первые человеческие существа, ступившие в колыбель древнейшей во Вселенной цивилизации.

– Польщен,– откликнулся на мои слова Василий.– Тем более, что Усладов мне уже обещал место экспоната в местном музее... Как ты думаешь, нас уже обнаружили?

В принципе, если бы речь шла о любой другой планете (я имею в виду, естественно, планеты с развитыми в магическом смысле цивилизациями – такими, скажем, как паррийская или сиринская), то о присутствии чужаков в замке хозяева знали бы уже через несколько секунд. В любой паррийской крепости есть система защиты и оповещения. Но дело в том, что Парра – открытая планета и гости у нас не редкость. Среди них, правда, попадаются и такие, которые прибывают к нам с недобрыми намерениями... Иное дело – Поркиан. Никаких гостей порки не ждут, следовательно, им ни к чему и охранные магические заклятия. Похоже, у нас с Василием есть неплохой шанс использовать самоуверенность порков в своих интересах.

– Сматываться надо отсюда! – воспротивился Щеглов.– Хотя бы по Дороге гельфов!

Увы... Планета Поркиан всегда существовала на-особицу и в Империю гельфов не входила. Скорее всего, порки уже тогда презирали людей и смотрели на их суету крайне неодобрительно. А сумасбродная попытка императора гельфов Вэла Великого вломиться в логово Сагкхов – Черную плазму – вызвала, вероятно, у порков бурю злорадного смеха. Прямо скажем, безумная попытка закончилась тем, чем и должна была закончиться,– грандиозным поражением, едва не погубившим человечество. Империя гельфов, охватывавшая практически все заселенные как гуманоидными, так и негуманоидными расами планеты, рухнула в течение нескольких минут, и винить в этом Сагкхов нельзя. Ибо они использовали свое право на самозащиту... Потребовались многие и многие тысячелетия, чтобы человечество оправилось от последствий страшного удара и вновь принялось обживать опустевшие планеты Вселенной. Разумеется, люди не избавились от самоуверенности, но, во всяком случае, научились считаться с чужим мнением – особенно подкрепленным немалыми возможностями, допустим, Сагкхов из Черной плазмы.

– А Земля тоже входила в Империю гельфов? – спросил Василий, выслушав мой небольшой экскурс в историю Вселенной.

– Разумеется. Причем в силу удачного расположения она была одним из центров тогдашней цивилизации.

– Вот! – поднял палец к потолку Василий.– А я что Сашке говорил?! Заладил, понимаешь, свое: приматы, приматы... Ну какой из меня примат?! Я – человек, и ничто человеческое мне не чуждо!.. А почему на Земле не осталось следов присутствия гельфов?

– Станция Дороги гельфов – чем тебе не след?.. На Земле много чего интересного можно обнаружить – стоит только присмотреться попристальней... Ты ведь, Василий, совсем недавно и Кощеево царство считал сказкой.

Пока Щеглов размышлял над прошлым родной планеты, я вывел его в обширный зал, заставленный огромными прозрачными шарами, в которых что-то кипело и булькало. Живых существ не наблюдалось и там.

– Самогон варят, что ли? – удивился Василий.– Ты гляди, какие змеевики!.. Воля твоя, Никита, но, по-моему, эти ребята перепились и спят.

Шутка Щеглова была бы ничего себе, когда б не некоторое беспокойство... точнее, страх, нами испытываемый... Я знал стопроцентно, что отсюда мы можем вырваться только в случае невероятного везения. На любой другой планете я бы просто подхватил Василия и переместился с ним на Землю. Но на Поркиане такой номер не проходит: она буквально завернута в магический шар!.. С другой стороны, хотя сами порки крайне редко покидают свою планету, но вот созданные ими существа свободно перемещаются во Вселенной. Взять того же Усладова, к примеру... Следовательно, в этом странном сооружении наверняка есть место, разрисованное пентаграммами, откуда порки рассылают своих агентов с заданиями. Туда же последние возвращаются, выполнив оные... Зал с пентаграммами я и искал, рассчитывая очутиться там раньше, чем до нас доберется местная охрана.

Василий с интересом разглядывал прозрачные колбы, пытаясь вникнуть в разворачивавшийся перед ним химический процесс. Его первоначальное предположение о местном ликеро-водочном заводе не выдерживало никакой критики. Щеглов это вскоре понял и свою гипотезу отверг.

– О! – сказал вдруг Василий, проходя мимо очередной колбы.– По-моему, это глаза... А вон там рука мелькнула... Слушай, Никита, да они здесь людей делают!.. Любопытный, однако, подход к вечной проблеме...

Всмотревшись в емкости, я согласился с Василием. Скорее всего действительно конвейер по производству людей... О талантах порков в этой области мы уже слышали от Усладова, а теперь могли убедиться, что резидент нам не лгал...

Чем дальше мы шли по залу, тем очевиднее становилось, что второе предположение Василия более соответствует действительности, нежели первое. На выходе «конвейера» обнаружились вполне человеческие тела – причем не младенцев, а зрелых людей.

Широкую ленту, на которой они неподвижно лежали в ряд, Василий назвал «транспортером». Лента начиналась в огромном непрозрачном кубе, в котором, видимо, происходила завершающая фаза сборки, и тянулась по узкому, похожему на кишку коридору в помещение, где только что созданные существа оживлялись. Делалось это с помощью шлемов, надеваемых на головы. Через секунду «полуфабрикаты» вставали на ноги и энергичным шагом направлялись к выходу. За те полчаса, пока мы наблюдали процесс, не менее полусотни человек ушли «в жизнь»...

Странное «производство» слегка смутило и меня, и Василия.

– Да... – задумчиво протянул Щеглов.– А тут растишь детей, растишь, платишь алименты, платишь... Умеют же люди устраиваться!

– Порки – не люди,– поправил я своего спутника.– Хотя внешне отдаленно на нас похожи.

– Но эти-то – вылитые мы! – указал пальцем на конвейер Василий.– Все при них, включая самые незначительные детали!..

Что именно Щеглов понимал под «незначительными деталями» – я уточнять не стал... От себя могу добавить еще, что искусственно созданные существа были не только разного пола, но и разного возраста– если, конечно, так можно выразиться. Я имею в виду чисто внешнее впечатление. По виду – люди от двадцати до сорока лет. Ни детей, ни стариков мы среди них не обнаружили.

– А почему бы нам с тобой не присоединиться к ним, Никита? – сказал вдруг Василий.– Встанем в строй – благо, мы такие же голые, как они... Здесь ведь все, похоже, автоматизировано. Вряд ли автомат способен отличить искусственного человека от естественного...

Предложение мне показалось занятным и даже остроумным. Внешне мы с Василием вполне соответствовали конечному продукту, выпускаемому странным заводом. Однако имелись и различия. В первую очередь, конечно, интеллектуального плана. Не исключал я также и того, что порки программировали своих «ребят» на выполнение определенных функций. В том числе – функций агентов на чужих планетах

Слегка потеснив соседей, мы встали в очередь к кабине, куда искусственные люди заходили по одному. Что там с ними происходило – определить было трудно, но назад никто не возвращался...

Василий занервничал. Мне тоже сделалось не по себе: существовал риск лишиться собственного разума, получив взамен поркианский...

Стоявший впереди нас голый тип средних лет – худощавый, с цепкими серыми глазами – оглянулся и неожиданно произнес:

– Что вы дергаетесь? Это же самая обычная процедура: агентурное задание... Вас для какой планеты готовили?

– Для Земли,– быстро ответил я.

– Значит, пойдем вместе. Я тоже землянин.

Как человек более опытный в делах Внеземелья, я первым ступил на порог таинственного помещения, которое чрезвычайно напоминало ненавистный лифт Казюкевича. Ничего особенно примечательного там не было – если не считать шлема, который медленно спускался с потолка мне на голову. В принципе, я мог легко уклониться от встречи с ним, но, боюсь, тогда бы двери кабины для меня никогда не открылись, а в контролирующие инстанции поступил бы сигнал о сбое в программе. Так что пришлось подчиниться местным правилам.

Перед глазами на стене вспыхнула сначала красная лампочка, потом зеленая... Процедура, похоже, завершилась, и шлем сам сполз с моей головы. Никаких изменений в своем сознании я не заметил и никакой новой информации, кажется, не приобрел. Я так и остался принцем Ником Арамийским, перед которым распахнулись створки ловушки и открылся свободный путь для возвращения на Землю.

Знакомый уже тип, посетивший кабину сразу передо мной, помахал приветственно рукой и направился в центр пентаграммы, чьи замысловатые линии украшали открывшийся моему взору зал. Яркая вспышка заставила меня прикрыть глаза ладонью. Судя по всему, произошел выброс энергии, сопровождающий переход сквозь пространство и время... Пентаграмм вокруг было великое множество, и я на всякий случай запомнил ту, с которой только что ушел в неизвестность наш «коллега».

Василий объявился через полминуты, весьма довольный тем, что все для него закончилось удачно.

– Видимо, эта их штука не для моих мозгов,– сказал он мне.– Каким я был, таким остался, орел степной, казак лихой... Нашего брата электронными причиндалами за здорово живешь не взять!..

Хорошо бы, чтобы так оно и было, но я не исключал, что проведенная над нами экзекуция даст о себе знать в самый неподходящий момент.

– А теперь куда? – глянул на меня Василий.

– К пентаграмме,– ответил я, делая шаги в нужном направлении.– Будем надеяться, что в этот раз кривая нас вывезет...

Не прошло и нескольких секунд, как мы с Василием уже находились в комнате с оклеенными обоями стенами. Щеглов с первого взгляда опознал родную земную обстановку. Согласившись с ним, я поздравил нас обоих с благополучным возвращением из временного и пространственного плена.

– С прибытием вас! – раздался за нашими спинами знакомый голос.

Мы с Василием обернулись, как по команде, и с изумлением уставились на «попутчика» с поркианского завода. Впрочем, ничего удивительного в его здесь присутствии не было: магический рисунок всегда переносит человека не просто на планету, а в строго определенное место, где нарисована точно такая же, но принимающая пентаграмма.

– Белов Анатолий Иванович,– назвал себя новоявленный землянин.– Вы, конечно, в курсе, что будете выполнять мои поручения?

– Разумеется,– подтвердил я.– Мы ведь на конспиративной квартире?

– Совершенно верно, господин агент,– кивнул головой Белов.– Сейчас я подготовлю все необходимые для проживания на этой планете и в этом городе документы. Здесь существуют очень строгие правила, касающиеся идентификации личности. Убедительная просьба не забывать об этом, господа!..

Мы с Василием очень даже хорошо знали затронутую тему, но свою осведомленность в тонкостях московской жизни демонстрировать не стали, без споров дав себя сфотографировать. Затем занялись одеждой, которой доверху был набит стоявший в углу комнаты шкаф... К слову, пентаграмма, столь нас выручившая, была выткана на ковре, который лежал посреди зала самой обычной трехкомнатной квартиры... Мебель вокруг тоже не поражала воображения: диван, два кресла, упоминавшийся выше шкаф и стол, на котором стоял компьютер или аппарат, внешне на него очень похожий.

Не прошло и пяти минут, как лжекомпьютер выдал нам с Василием паспорта граждан Российской Федерации. Я значился Ивановым Иваном Ивановичем, а Василий – Петровым Петром Петровичем.

– Вот халтурщики! – расстроенно ахнул Щеглов, глядя на свою фотографию в липовом паспорте.– Не могли что-нибудь позамысловатее придумать!.. Я бы, например, вполне мог быть Онегиным, а Иван Иванович – Печориным.

– Видимо, накладка вышла... – почесал переносицу лже-Белов.– Сейчас все поправим!..

Действительно, через минуту у нас появились другие паспорта – с названными Василием фамилиями.

– Вы ведь в первый раз на Земле? – строго вопросил Анатолий Иванович.

– Так точно, в первый! – подтвердил я.– До этого мне довелось поработать на Парре, а Петр Петрович Онегин чуть ли не пять лет прослужил на Эбораке – в дружине небезызвестного барона Гилроя.

– В отличие от вас, я на Земле уже в третий раз.– Лже-Белов глянул на нас холодными серыми глазами.– Так что знаний здешней жизни мне не занимать...

Мы с Василием невольно переглянулись, ибо совершенно точно знали, что наш новый знакомый появился на свет каких-нибудь сорок минут назад на далекой планете Поркиан. Но это, конечно, еще не означало, что лже-Белов пытается ввести нас в заблуждение. Просто поркам зачем-то понадобилось вложить в девственные мозги посланца именно такое представление о его прежней жизни. Судя по всему, он готовился для ответственной работы на Земле, которая под силу только очень опытному и уверенному в своих силах агенту.

– Хотелось бы кое-что уточнить, господин Белов,– как можно мягче сказал я, боясь угодить впросак своими вопросами, и, кажется, действительно угодил, поскольку Анатолий Иванович взглянул на меня с недоумением.– Нам с Петровичем сообщили, что мы поступаем в ваше распоряжение. Ну и, естественно, под начало резидента поркианской разведки Валерия Викторовича Усладова. Однако в детали предстоящей операции не посвятили.

– Странно,– нахмурился Белов.– Я полагал, что мне пришлют более подготовленных агентов.

– У начальства, видимо, были свои резоны,– примирительно заметил Василий.– А мы люди маленькие... Что касается нашей подготовки, то можете не сомневаться, господин Белов: я этот город знаю вдоль и поперек.

– Еще бы вам не знать! – буркнул недовольно наш начальник.– Вы же прошли через рефролятор.

Что такое «рефролятор», я не стал уточнять. Скорее всего, тот шлем, который мы с Василием попеременно надевали на голову. Теперь понятно, почему ни он, ни я прибавления знаний в своих головах не обнаружили: уж мы-то с ним знали о Земле никак не меньше, чем порки!.. И все равно мне такая метода подготовки агентов показалась куда более удачной, чем наши занятия в Школе резидентов: двадцать секунд – и дело к стороне!.. Я, например, учился много месяцев, а потом выяснилось, что – не по тому веку! У порков, судя по всему, подобных накладок с подготовкой агентов не бывает.

– Вам нужно адаптироваться в городе,– строго взглянул на нас Белов.– Обзавестись квартирами, связями, автомобилями. Словом, вжиться в образ... Вы машину водить умеете, господин Онегин?

– Двадцать лет за рулем! – обиделся Василий, но после моего пинка в лодыжку быстро исправился: – По легенде, естественно.

– Возможно, придется устраиваться на работу... Вы в курсе, что это такое?

– А как же? – пожал плечами Василий.– Согласно заданию я должен попытаться устроиться шофером к видному политическому деятелю и расположить его к себе.

– Отлично,– кивнул головой лже-Белов.– Действуйте, господа агенты. Вот вам номер моего телефона. О себе сообщайте регулярно через каждые шесть часов – если не случится форсмажорных обстоятельств. При малейшей опасности докладывайте немедленно. Вопросы есть?

– Вопросов нет,– вытянулся в струнку Василий.– Разрешите выполнять?

– Выполняйте,– ответил лже-Белов и повернулся к своему лжекомпьютеру.

Конспиративную квартиру мы с Василием покинули без помех. Спустились по лестнице и вышли из подъезда кирпичного дома. Москва вступала в новый рабочий день, не обращая внимания на двух скромных людей в джинсовых штанах и одинаковых белых рубашках, которые бодренько рысили по ее улицам. А то, что эти люди за неполные сутки отмотали время чуть ли не на тысячу лет назад, потом преодолели расстояние в немыслимое количество световых лет,– москвичей не интересовало. Ну не любопытный они народ – эти москвичи. Каждый занят личными проблемами, так что для проблем вселенских у них вечно не хватает времени. Вот и плетут порки руками Усладова с компанией у них под носом заговоры!

– Наконец-то,– вздохнул полной грудью далеко не свежий воздух Василий.– А я уж не чаял выбраться.

– Не расслабляйтесь, господин Онегин,– порекомендовал я легкомысленному спутнику.– Боюсь, ничего еще не кончилось, все только начинается. Думаю, затеянная порками операция вступает в решающую фазу.

– Не пугай меня, принц датский,– отмахнулся Василий.– Вопрос «быть или не быть?» мы решаем в положительном смысле. Надо накапать Вене Жигановскому на этого Усладова. Венедикт Владимирович– человек со связями: он на поркианских агентов найдет управу!

– Будем надеяться,– вздохнул я, вера Щеглова в возможности председателя его партии показалась мне чрезмерной.

10

Земля. Москва. Информация к размышлению


Майор Кочубинский всегда почему-то неуютно чувствовал себя в кабинете генерала. Хотя помещение не поражало ни габаритами, ни роскошью обстановки. Стиль – самый что ни на есть деловой, располагающий к краткости доклада и точности формулировок...

Кочубинский, завершив речь, застыл в неудобной позе на стуле. Генерал же поднялся и, заложив руки за спину, прошелся по кабинету. Анатолий Иванович богатырскими статями не отличался, но держался подчеркнуто прямо, что добавляло солидности его худощавой фигуре.

– Мне кажется, товарищ майор, что вы доложили не всю информацию, которой располагаете.

– Информация полная, товарищ генерал,– неуверенно откашлялся Кочубинский.– Я лишь позволил себе слегка сместить акценты.

– Зачем? – Генерал круто развернулся на каблуках и вперил отливающие сталью глаза в подчиненного.

– Испугался диагноза,– честно признался майор.– Слишком уж все это смахивает на психическое расстройство.

– Хорошо, что признались, но плохо, что скрываете детали! Впредь докладывать мне все – вплоть до мелочей и самых невероятных фактов! Вы поняли меня, майор?

– Так точно, товарищ генерал!

– Если не ошибаюсь, товарищ майор, по мнению Сиротина, некий Валерий Викторович Усладов является инопланетным резидентом?

– Да. Мы Усладова проверили. Честно говоря, ничего примечательного в его биографии не обнаружили.

Усладова Кочубинский «просвечивал» лично. Бизнесмен действительно был довольно богат, но до звания олигарха недотягивал. В Москву прибыл из провинции. Майору удалось даже отыскать знакомых Усладова, с которыми тот начинал свой бизнес. Не обошел Кочубинский вниманием и школу, где учился Валерий Викторович. Согласно полученной оттуда справке, Усладов прошел там десятилетний курс обучения... Имелись, впрочем, и странности: из трех одноклассников Валерия Викторовича двое не помнили его вовсе, а третий сильно колебался: то ли был такой, то ли нет?.. Ну да со дня окончания школы подозрительным бизнесменом прошло более тридцати лет, так что немудрено запутаться.

– А с Мышкиным у нас что?

– Мышкин пропал.

– То есть? – удивленно взглянул генерал.– Вы разве не вели за ним наблюдение, товарищ майор?

– Вели,– вздохнул Кочубинский.

История с исчезновением Мышкина получилась довольно скандальная. Как ни оправдывайся, но начальству есть на что негодовать!.. Если верить докладу старшего лейтенанта Пантюхина, то Никита Мышкин вместе с Василием Щегловым вошел в офис Казюкевича приблизительно в три часа дня, и с той минуты сотрудники Конторы потеряли их след!.. По утверждению Пантюхина, Мышкин и Щеглов офис не покидали.

– Черт знает что!.. А о неполном служебном соответствии вы своим сотрудникам напоминали, товарищ майор?

Разумеется, Кочубинский напоминал! И даже в весьма некорректной форме – с использованием нецензурных выражений, к которым прибегал крайне редко в минуты сильного душевного подъема... К сожалению, в данном случае крепость выражений никак не способствовала исправлению положения. Проведенное по горячим следам расследование лишь усугубило ситуацию, превратив ее из скандальной в фантасмагорическую.

– Бред! – раздраженно воскликнул генерал.– Наверняка Мышкин заметил слежку и воспользовался черным ходом. А ваши люди его проморгали!

– Виноват, товарищ генерал!.. Есть еще одна важная деталь: Мышкина ищем не только мы, но и некий Виктор Алексеевич Красавин, который по агентурным сведениям доводится родным братом пропавшему. И ищет настолько активно, что уже дважды наведывался в квартиру исчезнувшего Федора Крюкова: его зафиксировала камера наблюдения, установленная у подъезда дома.

– Так у вас еще и Крюков пропал?.. Поздравляю, товарищ Кочубинский!

– Пока не с чем, товарищ генерал... У меня нет никаких сомнений, что лейтенант Крюков вернется в ближайшие день-два.

– Как Красавин узнал адрес нашего сотрудника?

– От хорошего знакомого Крюкова Аркадия Канарейкина.

– Это тот самый Аркан Кенар, с которым Крюков пел в ночном клубе?

– Точно так, товарищ генерал.

– С Кенаром надо бы поговорить: наверняка он что-то знает.

– Аркадий Канарейкин сидит сейчас у меня в приемной. Его доставили пятнадцать минут назад на допрос.

– Прекрасно, пусть пригласят артиста в мой кабинет. Я сам с ним поговорю.

Ждать певучего Кенара пришлось недолго. Не прошло и пяти минут, как молодой человек приятной наружности переступил порог генеральских апартаментов.

Аркадий Канарейкин был явно не в своей тарелке, хотя, кажется, и трезв. Окинув взглядом помещение, он вальяжно раскинулся на предложенном генералом стуле. Но за его показной бесшабашностью угадывался страх: ни с того ни с сего у нас людей на улицах не хватают и не везут их в казенном автомобиле по всем известному адресу...

– Не понимаю, за что меня арестовали? – обиженно глянул на генерала Кенар.– Мои выступления в ночном клубе еще не повод для преследования!

– Никто вас не арестовывал, господин Канарейкин. Вы приглашены для беседы.

– Для дружеской беседы приглашают в ресторан,– вздохнул Кенар.– Впрочем, неприятностей следовало ожидать... Я сразу понял, что там нечисто.

– Вы не могли бы уточнить, господин Канарейкин, где именно нечисто?

– В «Кощеевом царстве»... – Канарейкин посмотрел сначала на скромно сидевшего в углу Кочубинского, потом на двери.– Только заранее предупреждаю, уважаемые граждане начальники, что человек я творческий, суеверный и склонный к загулам!.. Словом, наговорить могу всякого – тем более в припадке вдохновения.

– Нас интересует ваш товарищ Федор Крюков.

– А что, он кого-нибудь замочил? – округлил глаза Канарейкин.– От вампира всего можно ожидать!

– Давайте без шуток, гражданин Канарейкин! – строго попросил Кочубинский.

– Какие могут быть шутки?! – возмутился скандальный свидетель.– Он чего-то натворил, а меня трясут уже второй день!

– По какому поводу трясут?

– По поводу исчезновения Мышкина!.. Я, между прочим, этого хмыря видел только однажды. Зато его женушка у меня вот где сидит! Ведьма – каких поискать!

– Это вы в переносном смысле? – полюбопытствовал генерал.

– Нет уж, извините, гражданин начальник! В самом что ни на есть прямом! А в переносном – это они действуют! Берут мужика, сажают на метлу и переносят по воздуху!.. То есть Наташку Мышкину я на метле не видел – врать не буду. Но стакан с водкой она у меня из-под носа увела! Можете себе представить?! Стаканы у нее летают!

Кочубинскому стало неловко перед генералом за свидетеля. Ох уж эти артисты! Наплел с три короба – словно не в Контору пришел, а к подружке на свиданку! И позу мог бы принять поприличней: развалился тут – как хряк на солнцепеке!.. Если бы не присутствие генерала, Кочубинский давно бы поставил зарвавшегося Кенара на место.

– А на метле кто кого возил?

– Ведьма Мара нашего дорогого вампира Фреди Крюгера... Я же его как родного в напарники взял! Мы же с ним за одной партой сидели! А он такой фортель выкинул: взял да и похитил этого Мышкина!

– Почему вы решили, что он похитил Мышкина?

– Нет, я ничего такого не утверждаю... – спохватился Канарейкин, сообразивший, видимо, что слишком далеко зашел.– Но зачем-то же его ищут, отрывая от дела занятых людей и угрожая им физической расправой!

– Кто конкретно угрожал вам расправой?

– Наташка обещала по шее дать... Если бы она была обычной бабой, я бы просто послал ее подальше, но связываться с ведьмой – себе дороже!.. Я правильно говорю, гражданин начальник?

– Зовите меня Анатолием Ивановичем.

– Хорошо. А скажите, Анатолий Иванович, вы случайно не в нашем доме живете?

– Боюсь, что нет,– усмехнулся генерал.

– Это я к тому, что вы на моего соседа похожи из «хитрой» квартиры.

– Почему «хитрой»?

– Хозяева там меняются через два дня на третий... Но это так, к слову. Извините. Я нового соседа в первый раз сегодня увидел. Вероятно, обознался...

Кочубинский, слушая ахинею, которую нес певчий Кенар, даже зубами скрипел от возмущения. Терпит же мать-земля таких уродов! Это ж умудриться надо– перепутать генерала черт знает с кем! Сосед у него, видишь ли, появился! Да какое дело занятым по горло людям до твоих соседей, придурок?!

– С ведьмой Марой вы где познакомились?

– В ночном клубе... Прямо скажу, внешние данные у нее – загляденье: грудь, талия, бедра – полный отпад! Один крупный недостаток – ведьма... Спросить хочу у вас, Анатолий Иванович: за это дело у нас сейчас судят?

– За какое?

– За ворожбу там, за колдовство разное... Раньше, я слышал, их на кострах сжигали... Понимаю, что у нас смертную казнь отменили, но неужели даже плевенькой статьи в УК против них не осталось?

– В УК есть статьи за мошенничество и за дачу ложных показаний! – не выдержал Кочубинский хамского ерничанья артиста перед наделенным высокими полномочиями лицом.

– Эти статьи не подойдут! – разочарованно махнул рукой Кенар.– Думаю, Мара Федьку охмурила и под свою дудку заставила плясать. С малых лет его знаю – всегда нормальным мужиком считался. В охранной фирме работал, а туда психов не берут... Словом, весьма положительный гражданин был – пока ведьма его на метле не прокатила. У меня от такого зрелища едва крыша не поехала! А с Федьки и подавно – какой спрос? Он же далекий от искусства человек.

– Вы считаете, что колдовство – искусство?

– Да уж не ремесло, точно!

– Если я вас правильно понял, господин Канарейкин, вы собственными глазами видели, как Мара и Федор Крюков летали на метле?

– Видел! – с вызовом глянул на генерала артист.– Она, как и положено ведьме, в чем мать родила, а он – в самой обычной джинсе... Шустренько так над ночной Москвой резвились.

– Спасибо вам, Аркадий Евгеньевич, за ценную информацию. Вы очень нам помогли.

К немалому удивлению Кочубинского, генерал с чувством пожал расплывшемуся Канарейкину руку и лично проводил его до дверей. Да еще приказ отдал старшему лейтенанту Пантюхину: доставить отморозка домой!.. С другой стороны, черт его знает... Может, генерал и прав: с психами лучше обращаться вежливо – во избежание громких скандалов. Времена пошли либеральные, правозащитников развелось – палкой не отбояришься! Вот и приходится уважать права даже таких придурков, как этот Аркан Кенар...

– Обкуренный какой-то... – не удержался от комментариев Кочубинский, когда генерал вернулся на свое место.

– Вы полагаете? – прищурился на подчиненного Анатолий Иванович.– А мне показалось, что информация, полученная от Аркадия Канарейкина, подозрительно созвучна откровениям господина Сиротина – как устным, так и письменным.

– Но ведь и Сиротин – явный псих! – осмелился возразить начальнику Кочубинский.– У нас и справка от его лечащего врача есть.

– На Канарейкина тоже есть справка?

– Пока нет,– вздохнул майор.– Но, думаю, скоро будет.

Генерал с любопытством глянул на подчиненного и потер рукой подбородок. Возможно, ждал, что Кочубинский выдвинет свою версию по поводу происходящих в Москве странных событий, но майор явно решил следовать народной мудрости, которая, как известно, не рекомендует лезть поперед батьки в пекло. Инициативных сотрудников ценят только в кинофильмах, а в реальной жизни предпочитают исполнительных и свято блюдущих субординацию.

– Крюков вам, товарищ майор, ничего про метлу не рассказывал?

– Никак нет, товарищ генерал.

– А про девушку по имени Мара?

– Про Мару рассказывал. По его сведениям, она сотрудничает с Усладовым. Я написал об этом в докладной записке.

– Вижу, вижу,– кивнул головой генерал.– Выходит, все нити ведут к Усладову... Значит, по мнению Сиротина, Валерий Викторович готовит нам крупную неприятность?

– Есть основания полагать, Анатолий Иванович, что Сиротин боится конкуренции Усладова в деле с контрабандой и вполне способен его оговорить просто из подлости. Этот страдающий белой горячкой бизнесмен никогда не стеснялся в средствах.

– Я читал в докладной о его художествах в деловой сфере. Согласен с вами: Сиротину доверять нельзя. Но у нас еще меньше оснований доверять Усладову, товарищ майор. А раз так, надо тщательно все проверить.

– Но ведь нечего нам предъявить Усладову, товарищ генерал. Я уже и к коллегам из МВД обращался, и к налоговикам: чист, сукин сын! Не подкопаешься. Даже странно как-то.

– Что ж тут странного,– пожал плечами генерал.– Честных бизнесменов в России большинство. Это нам с вами приходиться иметь дело все больше с грешниками.

Кочубинский расценил заявление генерала как политическое, а потому комментировать его не рискнул. Раз наверху считают, что в бизнесе у нас орудуют в основном ангелы с крылышками, значит, так тому и быть. Не майору оспаривать мнение высокого начальства.

– Надо повидаться с Валерием Викторовичем Усладовым.

– А предлог? – осторожно полюбопытствовал Кочубинский.

– Хотя бы исчезновение Мышкина.

– Но ведь нам по поводу исчезновения популярного артиста никто заявлений не подавал.

– А по поводу Василия Щеглова?

– Тоже... Хотя вопрос, конечно, можно «провентилировать».

– Вот видите, как все удачно складывается, товарищ майор. «Провентилируйте» и поручите кому-нибудь оформить все надлежащим образом. А мы с вами наведаемся пока в офис к Усладову.

– Вам бы не следовало туда ехать, товарищ генерал. Не нравится мне этот человек. Предчувствие у меня нехорошее.

– Предчувствие к делу не подошьешь, а вот личное впечатление – очень даже можно!.. Распорядитесь насчет машины, товарищ майор...

Будь воля майора Кочубинского, он отправился бы к Усладову не иначе как в сопровождении взвода автоматчиков... Черт его знает, этого Сиротина: может, не все в его словах ложь и бред!.. А уж генералу тем более не следовало бы так рисковать...

С другой стороны, возможно, Анатолий Иванович прав. Если никакой чертовщины вокруг Усладова нет, то дело можно будет потихоньку спустить на тормозах... В конце концов, нельзя же серьезное расследование выстраивать на показаниях натуральных придурков – что Сиротина взять, что Аркана Кенара... Эти артисты совсем обнаглели в последнее время. На метлах они летают! Художественные натуры!.. И ведь не постеснялся оболгать близкого друга...

Разумеется, Кочубинский не был настолько сумасшедшим, чтобы поверить в полеты на метле лейтенанта Конторы, пусть даже временно исполняющего обязанности вампира. Да обкуренный он, этот Аркан Кенар,– по глазам же видно! Такому после «дозы» черт-те что может привидеться!.. Надо бы не к Усладову ехать, а в ночной клуб «Кощеево царство», да потрясти тамошних обитателей на предмет одурманивающего зелья! Кочубинский в этом смысле очень рассчитывал на лейтенанта Крюкова. Нет, неспроста отсутствовал Федор! Были все основания полагать, что он напал-таки на след наркомафии... Только бы не опростоволосился лейтенант и голову не потерял ненароком. Все-таки не мальчики ему противостоят, а опытные волчары!..

В офис господина Усладова генерал с майором прошли по своим удостоверениям. Нельзя сказать, что их появление там вызвало большой переполох, но настороженность во взглядах охранников угадывалась. Тем не менее Кочубинский ничего экстраординарного ни в помещении офиса, ни в поведении сотрудников Усладова не обнаружил. Ни ведьм тебе, летающих на метлах, ни оборотней, ни вампиров... Майору даже стало неловко за свои глупые детские страхи.

Пройдя по коридорам, в которых царила строгая деловая атмосфера, генерал с Кочубинским поднялись по лестнице на второй этаж, где находился кабинет шефа.

Усладов поднялся навстречу гостям из-за стола и широко развел руки, словно собирался их обнять. Но в последний момент передумал...

Ничего инопланетного в нем не было: вполне среднестатистический гражданин со Среднерусской равнины, достигший, видимо, пятидесяти лет. То есть средней упитанности, среднего роста и среднего телосложения господин.

Генерал сухо поклонился хозяину, руки не подал и присел на предложенный стул. Кочубинский последовал примеру начальника, храня на лице строгость и значительность.

– Чему обязан, господа, столь неожиданным визитом?

Генерал с ответом не спешил, разглядывая стены кабинета, которые, впрочем, ничего примечательного не представляли. Ну, разве что за исключением странного рисунка над головой Усладова, сделанного в абстракционистском ключе, а потому не несущего в себе никакой полезной информации.

– Мы по поводу вашего хорошего знакомого, господин Усладов. Я имею в виду Мышкина Никиту Алексеевича.

– Вы знаете, господин... э...

– Белов,– подсказал генерал.

– Так вот, господин Белов... Это очень странная история... Возможно, даже мистическая... Вы, кстати, верите в чудеса, господа?

– Мы в чудеса не верим, господин Усладов,– строго сказал генерал.– А потому убедительная просьба: отвечайте на наши вопросы коротко и по существу.

– Извините. По существу: пропали, знаете ли, и господин Мышкин, и господин Щеглов... Сказать, что испарились прямо на моих глазах, не могу. Просто вошли в лифт и исчезли.

– И что вы об этом думаете?

– Ничего, господин Белов,– пожал плечами хо-зяин кабинета.– Сбит с толку... Полтергейст какой-то... Я Мышкина и Щеглова знаю шапочно: познакомился с ними буквально за полчаса до их... Правда, по слухам, этот Мышкин – человек со странностями. Экстравагантная личность, склонная к неординарным поступкам. Мой хороший знакомый господин Жигановский считает Никиту Алексеевича идиотом. Я не то чтобы разделяю его мнение, но вынужден признать, что кое-какие основания для подобного заключения у Венедикта Владимировича есть.

– И все-таки вы заключили с этим, как вы выражаетесь, идиотом сделку?

– Мы достигли только самых предварительных договоренностей. И то – не корысти ради, а из чистого любопытства. С моей стороны, разумеется. Как-никак – известный актер и режиссер. А еще по непроверенным данным – инопланетянин... Шучу, конечно, господа... Кофе, чай?

– Если можно, кофе, пожалуйста,– кивнул головой генерал.

Усладов распорядился, и через полминуты на пороге возникла очень красивая девушка в строгом деловом костюме и в длинной – ниже колен – юбке, с тремя дымящимися чашечками на подносе. Кочубинский кофе взял, но пить не торопился, провожая глазами удалявшуюся секретаршу.

– Вашу сотрудницу, случайно, не Марой зовут? – полюбопытствовал генерал.

– Ее зовут Светланой... С Марой я тоже знаком. Впрочем, никакая она не Мара, а просто Мария. Вы ведь танцовщицу из ночного клуба имеете в виду?

– А вы бываете в «Кощеевом царстве»?

– Доводилось заглядывать,– кивнул головой Усладов.– Очень приличное заведение, но, разумеется, на любителя.

– А вы в курсе, что эта Мара летает на метле?

– На метле?! – хихикнул Усладов.– Вы знаете, я бы не удивился... Увы, ничего подобного за ней не замечал... Ну да не скажу, что мы близко знакомы...

В поведении Усладова майор Кочубинский не заметил ничего подозрительного. Бизнесмен держался абсолютно спокойно, на вопросы отвечал охотно и даже с юмором, продиктованным самой ситуацией: ну не могут же солидные люди всерьез обсуждать всякую чертовщину!.. Словом, как и предполагал Кочубинский, их внезапный визит ничего не дал в плане информации. Что же касается впечатления, то здесь тоже все было в рамках: Усладов оказался типичным российским бизнесменом – в меру образованным, в меру воспитанным, в меру развязным, но в общем ничем особо не примечательным. Он блестяще оправдывал всем своим видом и поведением мнение, сложившееся о нем у майора Кочубинского на основании полученных из разных источников сведений... Все-таки генерал Белов, не в упрек и уж тем более не вслух будет сказано, недооценивает полезность кабинетной работы, основанной на глубоком анализе. Личное впечатление бывает обманчивым, а вот справочный материал редко подводит вдумчивого человека.

– Вас, господин Усладов, тоже называют инопланетянином. Вы в курсе? Более того – резидентом инопланетной разведки.

– Что вы говорите, господин Белов?! – Глаза Усладова сверкнули из-под густых бровей весельем.– А почему бы и нет? Недаром же наши мудрые предки говорили: с кем поведешься, от того и наберешься... Надеюсь, вы не арестовывать меня пришли?

– Пока нет,– мягко улыбнулся генерал.– Просто проверяем поступивший сигнал. Речь идет об очень больших деньгах, Валерий Викторович. Вы ведь в курсе, что пропавший Мышкин сказочно богат?

– О, да! Слышал – и от Жигановского, и от Казюкевича, и от Сиротина... Если мне не изменяет память, он получил наследство от отца?

– И сильно его приумножил, играя на бирже.

– Но ведь игра на бирже не преследуется по закону?

– Игра игре рознь, господин Усладов. В данном случае поражает масштаб!.. Большие деньги таят в себе большие неприятности.

– Вы, кажется, в чем-то меня подозреваете, господин Белов?

– Вынужден подозревать, Валерий Викторович. Вы, Казюкевич и Сиротин были последними, кто встречался с Мышкиным и Щегловым. Согласитесь, это наводит на размышления. Если пропавшие в ближайшие день-два не обнаружатся, мы вынуждены будем принять меры.

– То есть арестовать меня, Казюкевича и Сиротина?

– Не могу исключить и такой вариант развития событий. Ничего не поделаешь – работа у нас такая.

Впервые за время разговора Кочубинский заметил беспокойство в глазах Усладова. Но это было вполне оправданное беспокойство: какого бизнесмена обрадует перспектива быть замешанным в сомнительном деле, грозящем если и не отсидкой, то, во всяком случае, длительным судебным разбирательством?

– Вы, случайно, не знакомы с Фреди Крюгером, господин Усладов?

– Какой еще Крюгер? – удивился бизнесмен.– При чем тут Крюгер?

– По нашим сведениям, он причастен к похищению господина Мышкина. Исчез приблизительно в то же время.

– Бред,– покачал головой Усладов.– Хотя постойте... Фреди Крюгер и Аркан Кенар – два придурка, изображающие вампиров. Конечно, «Кощеево царство»!.. Но в этом случае вам лучше обратиться к владельцу ночного клуба. Есть очень интересный человек в Москве – Степан Степанович Соловьев по прозвищу Соловей-разбойник. Колоритнейшая личность! По слухам, с криминальным душком... Насколько я знаю, этот Крюгер близок к патрону.

– Вот видите, господин Усладов, общими усилиями мы кое-что выяснили. К сожалению, слишком мало, чтобы снять подозрения и с вас лично, и с ваших коллег по бизнесу – я имею в виду господ Казюкевича и Сиротина. Нам, безусловно, не хотелось бы прибегать к таким крайним мерам, как подписка о невыезде, тем более арест. Но поймите и вы нас: люди-то пропали!.. Венедикт Владимирович Жигановский грозится направить депутатский запрос в Генеральную прокуратуру по поводу похищения своего шофера. Он видит в этом козни своих политических противников... Словом, назревает крупный скандал в Думе, и мы обязаны принять упреждающие меры, дабы нас не обвинили в бездействии и неспособности бороться с разгулом преступности.

– Я вас понимаю,– вздохнул Усладов.– Как это все некстати...

– Мы рассчитываем на вашу активную помощь, господин Усладов. Подумайте, посоветуйтесь с Казюкевичем и Сиротиным. Может, и вспомните что-нибудь интересное... Засим разрешите откланяться.

– А как же кофе? – забеспокоился хозяин.

Белов допил свой кофе залпом. Кочубинский машинально последовал его примеру, хотя в последний момент в его голове мелькнула мысль, что делает он это совершенно напрасно, что далеко не всегда пример начальника бывает полезным для подчиненного... Майору вдруг показалось, что с ним происходит нечто из ряда вон выходящее. Картина, висевшая над головой Усладова, качнулась в его сторону, и он едва не запутался глазами в ее непонятных линиях... К счастью, болезненное состояние Кочубинского длилось недолго, и, кажется, генерал Белов с Усладовым ничего не заметили.

Бизнесмен любезно проводил гостей до порога своего кабинета и на прощание пообещал, что сделает все от него зависящее, чтобы внести ясность в странное и запутанное дело с пропажей двух человек чуть ли не в самом центре нашей славной столицы.

– Ну что же,– сказал Белов, садясь в машину,– давайте теперь наведаемся в «Кощеево царство», товарищ майор.

– Я бы не стал с этим спешить, товарищ генерал. Мне кажется, следует подождать возвращения лейтенанта Крюкова.

– Крюкова? – удивленно переспросил Белов.– Какого Крюкова? Ах да, извините... Вы имеете в виду Крюгера... Он ведь работает у нас в Конторе?

Кочубинский удивленно посмотрел на генерала – неужели и на Анатолия Ивановича кофе подействовал столь же негативно, как и на самого майора? Кажется, подозрительный напиток если и не отшиб Белову память, то очень сильно ее затуманил. Чем еще объяснить, что он не сразу вспомнил фамилию сотрудника, отправленного на оперативное задание? Прежде подобных казусов с генералом не случалось. Анатолий Иванович Белов на всю Контору славился своей феноменальной памятью... И сел он почему-то на переднее сиденье, рядом с водителем, хотя прежде всегда ездил на заднем...

Нельзя сказать, что Кочубинский в чем-то заподозрил своего начальника – боже упаси! Он просто озаботился его здоровьем... Напрасно некоторые думают, что в «органах» работают железные люди – нет, люди – самые обычные, которым ничто человеческое не чуждо! Некоторым из них майор Кочубинский категорически не рекомендовал бы пить кофе в кабинетах подозрительных типов... Впрочем, сам он чувствовал себя прекрасно и о легком недомогании, приключившемся с ним в офисе Усладова, практическим не вспоминал...

– Вы все-таки присмотрите за Соловьевым, товарищ майор,– продолжил генерал обычным своим голосом.– И еще: мне нужен Красавин Виктор Алексеевич. Хорошо бы его арестовать.

– Но за что? – слегка встревожился Кочубинский.

– Так ведь он инопланетянин,– пожал плечами генерал.– Родной брат паррийского резидента и, скорее всего, тоже агент.

Теперь на генерала Белова с изумлением смотрел не только Кочубинский, но и сидевший за рулем старший лейтенант Пантюхин. У майора екнуло сердце: ведь предупреждал же генерала, чтобы не связывался с Усладовым до выяснения всех обстоятельств дела! И вот – нате вам... Не иначе – подмешал в кофе отравы, сукин сын!

– В кодексе нет статьи против инопланетян,– осторожно заметил Кочубинский.– Суд не даст санкции... Нет, задержать на какое-то время мы его можем, но какой в этом смысл?

– Извините, товарищ майор, я имел в виду не арест, а именно задержание и допрос подозрительного типа. Надо же, в конце концов, выяснить, почему он охотится на нашего сотрудника Федора Крюгера.

– Вы имеете в виду Фреди Крюкова?

– Лейтенанта Федора Крюкова,– мягко поправил зарапортовавшихся начальников старший лейтенант Пантюхин.

– Именно! – дуэтом отозвались Кочубинский и Белов.

Нельзя сказать, что распоряжение генерала было абсурдным – в определенной степени, вполне здравая мысль... Кочубинский и так собирался заняться братцем похищенного Мышкина... Просто у майора появились сомнения по поводу странностей в поведении всегда такого собранного и четко формулировавшего задачи генерала. У Анатолия Ивановича, видимо, не самый удачный день, и он не только сам путается в именах и фамилиях сотрудников, но и Кочубинского ненароком запутал.

– Попробуйте проследить за Арканом Кенаром,– посоветовал генерал.– Он наверняка выведет вас на Красавина.

– Будет сделано, Анатолий Иванович,– с готовностью отозвался Кочубинский.

Майор давно уже не занимался оперативной работой, но в данном случае у него не было другого выхода– приказ есть приказ. Хотя, по мнению Кочубинского, с поставленной задачей вполне мог справиться старший лейтенант Пантюхин, который успел познакомиться с Арканом Кенаром и очень хорошо знал, где тот живет. Справедливости ради следует заметить, что у генерала имелись основания не доверять столь серьезное дело старшему лейтенанту: именно Пантюхин упустил Мышкина – то ли ударившегося в бега, то ли похищенного... В любом случае, это серьезный прокол в работе офицера Конторы. Так что Пантюхин еще легко отделался. Генерал Белов хоть и справедлив, но строг и вполне мог впаять осрамившемуся подчиненному неполное служебное соответствие. Что, впрочем, непременно произойдет, если Пантюхин проколется снова. Надо полагать, старший лейтенант это очень хорошо понимает, а посему и нет нужды его подгонять. До сих пор Кочубинский считал Пантюхина очень дельным и цепким сотрудником и не хотел бы разочароваться в нем.

– Этот Кенар – полный псих, товарищ майор,– прокашлялся Пантюхин, провожая фигуру ступившего на порог родного учреждения генерала пристальным взглядом.– Постоянно несет ахинею.

– Наслышан,– сухо отозвался майор.– Но нас не Кенар интересует, а Красавин Виктор Алексеевич.

– Я Красавина проверял. Ничего особенного. Женат, трое детей. Приехал в гости к теще с тестем. У Мышкина бывал часто. Случалось, оставался ночевать.

– А откуда он приехал?

– Из провинции,– пожал плечами Пантюхин.– А может, из ближнего зарубежья. Но гражданство у него российское.

– Благодарю за исчерпывающую информацию,– ехидно заметил Кочубинский.

– Приказа не было, товарищ майор,– обиделся Пантюхин.– Мышкина окружает чертова уйма народу. В его доме кто только не бывает: и артисты, и политики, и бизнесмены... Годы уйдут, чтобы обо всех справки навести.

– Ладно,– махнул рукой Кочубинский,– поздно оправдываться. Будем искать Красавина – раз он понадобился генералу...

11

Земля. Москва. Рассказывает принц Вик Нимерийский, посол по особым поручениям Высшего Совета Светлого круга


Наши с Натальей поиски пропавшего Ника оказались безуспешными. Что само по себе весьма тревожило. Когда два человека пропадают в центре Москвы, поневоле начинаешь подумывать о вмешательстве инопланетных сил!.. В довершение ко всему мне так и не удалось повидаться с загадочным вампиром Фреди Крюгером. Он тоже куда-то исчез, забыв предупредить своих знакомых.

Я, естественно, побывал в квартире Крюгера (или Крюкова) и провел там обыск, не санкционированный местными властями: к сожалению, не располагал временем, чтобы уладить все необходимые в подобных случаях формальности. Результаты с лихвой компенсировали мне угрызения совести по поводу проникновения в чужое жилище. Оказывается, Крюгер лишь носил личину вампира, а был на самом деле ни больше ни меньше как сотрудником местных спецслужб! Удостоверение личности, подтверждавшее это любопытное обстоятельство, я нашел в письменном столе вышеозначенного субъекта.

Неожиданное открытие заставило меня призадуматься. Я и раньше не исключал, что в исчезновении Ника повинны местные органы, да и то только в том случае, если им помогал Усладов. На Земле нет такой тюрьмы и таких стен, которые могли бы остановить моего брата, вздумай он выйти на свободу. Иное дело – соучастие в пленении Ника поркианского резидента: он вполне способен наложить магическое заклятие, которое окажется не под силу Герою.

Передо мной стояла в общем-то достаточно простая задача: выйти на непосредственных начальников Федора Крюкова и попытаться установить, поддерживают ли они контакты с Усладовым.

Я довольно долго крутился у солидного здания на известной всей Москве площади и в конце концов проник туда с помощью несложного магического приема. К сожалению, люди, обитавшие в этом здании, делились информацией крайне скупо. На мой вопрос: «Где я могу найти Федора Крюкова?» – все только пожимали плечами и настороженно косились в мою сторону. Один из сотрудников Конторы даже попытался проверить мои документы – пришлось уйти в параллельный мир, дабы избежать дальнейших расспросов и преследований.

Из параллельного мира я вернулся через полчаса, выждав, когда поулягутся страсти, вызванные моим внезапным исчезновением. Мне крупно повезло, поскольку в коридоре я буквально столкнулся нос к носу с Аркадием Канарейкиным. Кенар меня, разумеется, узнал, но сделал вид, что мы не знакомы.

Аркан был не один. Его сопровождал мордатый молодой человек, внушавший уважение и широкими плечами, и солидной не по годам комплекцией. Сначала я подумал, что Канарейкина арестовали. Однако артист вовсе не выглядел убитым горем, и я предположил, что Кенара решили допросить по поводу его исчезнувшего приятеля и партнера Фреди Крюгера – по совместительству сотрудника Конторы.

Как ни в чем не бывало я прошел мимо заинтересовавшей меня парочки, поставил барьер невидимости, развернулся на сто восемьдесят градусов и повис на хвосте у мордатого субъекта.

Канарейкина ввели, судя по всему, в приемную весьма значительного лица. Здесь сидел строгий человек средних лет, выполнявший обязанности то ли секретаря, то ли помощника. Не прошло и минуты, как Аркана пригласили в кабинет. Мне проникнуть туда не удалось – мордатый сразу за Канарейкиным закрыл дверь. Конечно, я мог бы воспользоваться параллельным миром, но не захотел тратить время на хождения туда-сюда, боясь пропустить нечто важное в разговоре.

Слух у паррийцев куда изощреннее, чем у землян. Так что я спокойно слышал всю беседу из приемной, сидя на стуле буквально в пяти шагах от мордатого. Ни он, ни помощник значительного лица и не подозревали о моем присутствии.

Подслушанный разговор ничего нового мне не дал, и я был этим обстоятельством слегка разочарован. Канарейкина действительно довольно скоро отпустили. Его мордатому конвоиру (по фамилии Пантюхин) поручили доставить артиста домой. Я же остался в приемной и дождался, когда из кабинета выйдут непосредственные начальники Федора Крюкова. Ждать пришлось довольно долго – во всяком случае, генерала Белова, поскольку майор Кочубинский отлучался по своим делам минут на пятнадцать.

С визитом к резиденту поркианской разведки Усладову генерал с майором отправились после того, как вернулся отвозивший Кенара Пантюхин. Я, к сожалению, не мог сесть к ним в машину четвертым – с моей стороны это выглядело бы откровенной наглостью. Зато сопровождал их почетным эскортом на Никовом «мерседесе».

А вот в офис Усладова я не пошел: риск был слишком велик. У меня имелись все основания полагать, что поркианский резидент окружил себя существами, для которых, в отличие от землян, все мои барьеры невидимости и прочие магические штучки не представляют тайны. Я бы многое дал, чтобы услышать, о чем говорили Усладов и генерал, но, увы, оставалось сидеть в машине и следить за тем, как зевает широкой пастью старший лейтенант Пантюхин.

Я – небольшой знаток земных воинских званий, но, конечно, сообразил, что старший лейтенант будет поглавнее просто лейтенанта; в свою очередь майор – главнее их обоих; ну а самый наиглавнейший – генерал... Из подслушанного в генеральских апартаментах разговора я узнал, что ни Белов, ни Кочубинский с Усладовым не связаны, о местонахождении моего брата не имеют ни малейшего понятия и озабочены пропажей своего сотрудника Федора Крюкова.

Дождавшись, когда генерал с майором закончили переговоры с Усладовым, я двинулся за служебной машиной, надеясь услышать хотя бы обрывки их разговора. Но, увы, московские улицы были под завязку заполнены гудящими и хрюкающими автомобилями, и хотя нос моего «мерса» едва не упирался в багажник серенькой «волги», за рулем которой сидел Пантюхин, я так ничего существенного и не разобрал. Только у самого здания Конторы, когда «волга» остановилась и генерал покинул машину, удалось подслушать диалог майора и старшего лейтенанта.

Речь шла обо мне. Оказывается, генерал поручил двум своим самым надежным офицерам задержать меня – ни больше ни меньше! Сделать это они собирались с помощью моего старого знакомого Аркана Кенара.

Ситуация, что ни говори, складывалась забавная... Конечно, я мог просто сесть в «волгу» и назвать себя – ведь у меня тоже возникла потребность в разговоре с генералом. Но решил не торопиться. Дело в том, что не исключалось сотрудничество Кочубинского или Пантюхина с Усладовым без ведома шефа. Каждый из них в отдельности, а то и оба вместе вполне могли быть агентами поркианской разведки. Прежде чем вступать с ними в контакт, следовало их проверить.

Для начала я отправился к Аркадию Канарейкину и застал его сильно подогретым горячительным напитком под названием коньяк и в очень хорошем настроении: Кенар, похоже, праздновал счастливое возвращение из стен Конторы. Мое появление в комнате, конечно, не слишком его обрадовало.

– У меня, между прочим, дверь заперта на ключ,– укоризненно глянул он в мою сторону и поспешно осушил наполненную до краев рюмку.– Я с вами свихнусь, честное слово!

– Извини,– признал я свою вину, поскольку действительно проник в чужую квартиру своевольно.

– А если бы я был с дамой, можешь представить всю степень конфуза?! Это ты у Наташки нахватался трюков?

– Скорее, Наташка у меня... точнее, у моего брата... Ты в курсе, что твой приятель Фреди Крюгер работает лейтенантом в Конторе?

Почему-то мои слова произвели на Аркана прямо-таки уничтожающее впечатление. Он едва не захлебнулся коньяком, и мне пришлось осторожно постучать ладошкой по его спине, дабы помочь артисту вернуться в нормальное состояние. Вместе с дыханием к Кенару вернулся и дар речи – поначалу только нецензурной. Что его так расстроило – я, откровенно говоря, не совсем понял.

– Неужели быть лейтенантом хуже, чем вампиром?

– Ой, я тебя умоляю! – вскинулся Кенар.– Ты хоть соображаешь, что городишь?! А главное – кому?! Я ведь артист! Понимаешь ты, маг и чародей задрипанный! Артист!! А меня теперь все стукачом будут считать!.. Быть лейтенантом Конторы гораздо лучше, чем вампиром, тут ты абсолютно прав, Витя, но артисту лучше дружить с вампиром, чем с лейтенантом! Профессия, брат, обязывает... Ну, Федька, гад, втравил меня в кефирное дело!

Канарейкин, похоже, еще долго собирался изливать миру в моем лице свою неизбывную печаль по поводу друга, столь гнусно его обманувшего и начисто уничтожившего его авторитет в артистических кругах, но тут в дверь позвонили.

– Это Кочубинский с Пантюхиным. Они меня ищут.

– А ты что, враг народа?

– Нет,– удивился я.– Наоборот – друг вашей планеты. Тем более что у меня жена местная уроженка.

– А сам ты чей уроженец? – пристально глянул на меня Канарейкин и отпил коньяк из горлышка бутылки.

– Я родился на планете Парра. Но моя мать тоже родом с Земли.

– Инопланетянин значит... – вздохнул Канарейкин.– А летать ты умеешь?

– Честно говоря, не пробовал. На полетах обычно специализируются женщины – у них лучше получается... Ты открой дверь, а то ведь, чего доброго, вышибут.

– Иду! – крикнул работникам Конторы Аркан Кенар и направился к выходу, подтягивая штаны.

Я успел поставить барьер невидимости раньше, чем в квартиру ворвались Кочубинский и Пантюхин с пистолетами в руках. При этом они, кажется, нелюбезно обошлись с хозяином, который, следуя за ними, обиженно потирал плечо.

– Да что же это такое?! – воскликнул Канарейкин, ставя опустошенную бутылку на стол.– Ни сна, ни отдыха измученной душе! Лезут и лезут – то те агенты, то эти!

– Какие еще – те агенты? – возмущенно уставился на артиста Кочубинский.– Ты что несешь, придурок?!

– Я свободная личность в свободной стране! – не остался в долгу Кенар.– Я на вас генеральному прокурору пожалуюсь, в суд подам!.. Затерроризировали бедного артиста! Врываются с пистолетами! Ужас!.. А если у меня, скажем, в гостях дама на сносях?! Это же преждевременные роды как минимум! Зачем мне это надо?! И кто будет платить в таком случае алименты – органы, что ли?!

– Ты что несешь, недоумок, какие органы?

– Вероятно, половые... – прояснил свою мысль Канарейкин.– Вы зачем ко мне приперлись?

– Смирна!!! – рявкнул выведенный из себя майор Кочубинский.– Засужу, сукин сын!!! Ты мне уже всю плешь сегодня проел своим идиотизмом!! То у него ведьмы, понимаешь, то дамы на сносях! Артист!

– От компетентного товарища слышу!.. Ей-богу, даже стыдно за вас перед инопланетным гражданином. Ну никакого политесу!

– Что еще за инопланетный гражданин? – спросил с интересом старший лейтенант Пантюхин, который, в отличие от своего начальника, сохранял спокойствие.

– А я откуда знаю? Он сказал, что родился на Парре, а наша родная планета, если мне не изменяет память, называется Землей.

– И где он сейчас?

– Кто? – не понял Канарейкин.

– Конь в пальто! – рявкнул Кочубинский.– Ты тут дурака из себя не строй, Кенар, этот номер у тебя не пройдет! Я точно знаю, что никакой справки из психдиспансера у тебя нет и не предвидится!.. Где Красавин?!

– Да только что тут был. Вон в том кресле сидел. Рыжеватый такой... Слушай, может, ему в туалет приспичило? Инопланетяне, в конце концов, тоже люди – особенно после банки пива.

Кочубинский с мордатым Пантюхиным немедленно приступили к осмотру помещения. Благо, квартира Канарейкина была предельно компактной и состояла из комнаты, туалета и кухни... Я компетентным товарищам не мешал: сидел себе тихонько в кресле и внимательно наблюдал за их действиями. Никакого наигрыша в их поведении не обнаружил. Они действительно меня не видели и, следовательно, являлись природными землянами – что мне и требовалось выяснить.

– Нет его там,– сказал вернувшийся из туалета Пантюхин шарившему под тахтой Кочубинскому.

– Ты что, издеваешься над нами, придурок? – ласково спросил майор у Канарейкина, поднимаясь на ноги.– Мы тебе что, клоуны?

– Нет, вы посмотрите на них! – всплеснул руками Кенар.– Упустили опасного преступника, а теперь пытаются перевести стрелки на ни в чем не повинного человека!

– Я тебе пасть порву, пьяница! – задохнулся от возмущения Кочубинский.– Где Красавин, кобель рогатый?! Не доводи до греха!

– За кобеля, конечно, спасибо, а за рогатого – вдвойне! – обиделся Канарейкин.– Что касается инопланетянина, то он за твоей спиной сидит в кресле. Ищут, понимаешь, вчерашний день, профессионалы! Ну и кто из нас после этого пьяница?!

Кочубинский собрался вновь разразиться ругательствами, но я его опередил вопросом:

– А в чем, собственно, дело, господа?

Кочубинский и Пантюхин обернулись в мою сторону, как по команде синхронно раскрыв рты.

– Принц Вик Нимерийский,– вежливо представился я,– посол по особым поручениям Высшего Совета Светлого круга. На Землю прибыл инкогнито, но обстоятельства вынуждают меня открыть вам, господа, свое истинное имя и полномочия. Вот моя верительная грамота...

Грамота была написана не на бумаге – хотя по виду этот материал практически ничем от нее не отличался. Дело в том, что гурундус – живое существо, и именно поэтому не сгорает во время перехода через время и пространство. Писать на нем – одно удовольствие! А поскольку живет гурундус почти миллион лет, то письмена сохраняются практически вечно.

– А почему по-русски написано, если вы инопланетянин? – спросил Пантюхин, разглядывая официальный документ.

– В принципе, можно проявить и латинские буквы, и даже китайские иероглифы... Вы умеете читать по-китайски?

– Он и по русски-то читает с трудом,– ехидно хихикнул Канарейкин, заглядывая через плечо старшего лейтенанта.– Все честь по чести. Действительно принц Нимерийский, действительно посол... Две печати. Светлого круга и Паррийского королевского дома... Слышь, парриец, а зачем вы нашего двуглавого орла сперли?

– Это не мы у вас, а вы у нас его позаимствовали,– обиделся я на несправедливую критику.– Двуглавый орел – геральдический символ клана Тимер вот уже на протяжении четырех тысяч лет.

– Свежо предание, да верится с трудом... – скептически хмыкнул Канарейкин.

– На Земле двуглавые орлы есть в природе? – спросил я у Аркана.– А у нас на Парре их не перечесть!..

Канарейкина я не убедил. Он принадлежал к породе людей, которые верят только собственным глазам, да и то только в том случае, если их глаза не затуманены алкоголем... Что касается двуглавых орлов, то они действительно паррийская достопримечательность. Хотя на естественности их происхождения я не настаиваю. Согласно старой легенде, их вывели искусственным путем еще во времена Великой Гельфийской империи. Они довольно быстро распространились по многим планетам, но уцелели в конечном итоге только на Парре да в гербе Российской Федерации.

– Орлов оставим в покое,– строго сказал майор Кочубинский, с трудом переваривая полученную от меня информацию и пытаясь проверить на свет грамоту – что ему, естественно, не удалось. Я попытался объяснить сотруднику Конторы, что гурундус – не бумага, но он только махнул в мою сторону рукой.

– Надо доложить генералу,– подсказал растерявшемуся майору старший лейтенант Пантюхин.

Кочубинский совету подчиненного внял, достал мобильный телефон и, отвернувшись от нас, набрал номер:

– Разрешите доложить, товарищ генерал, подозреваемый задержан... Нет, сопротивления не оказал. Представился принцем Нимерийским. Несет ахинею. Трясет у нас перед носом дурацкой бумажонкой, которая, по его словам, является верительной грамотой... Короче говоря, товарищ генерал, полный и окончательный посол. Может, его для начала в институт Сербского направить на экспертизу?.. Слушаюсь, товарищ генерал!.. Взяли его у Кенара на квартире... Да, артист тоже здесь... Обоих вести?.. На конспиративную квартиру?.. Понял. Разрешите выполнять, товарищ генерал?..

Видимо, генерал Белов дал окончательное добро, поскольку Кочубинский отключил мобильник. Лицо его после разговора с генералом показалось мне еще более сосредоточенным, чем раньше. Майор, похоже, над чем-то мучительно раздумывал, не находя ответа на вопрос, который поставила перед ним жизнь.

– Задержанных велено доставить на конспиративную квартиру,– передал Кочубинский распоряжение генерала напарнику.

– А почему не в Контору? – удивился Пантюхин.

– Откуда мне знать? – огрызнулся Кочубинский.– И вообще: выполняйте приказ, товарищ старший лейтенант!

– А меня за что задерживают?! – совершенно резонно возмутился Аркан Кенар.– Я вам не посол, не резидент, не агент! Я – гражданин Российской Федерации! Я землянин, наконец!.. Никуда не пойду! Несите в машину на руках!.. Эх, черный ворон, что ты вьешься над моею головой, ты добычи не добьешься, черный ворон, я не твой!..

– Никто тебя никуда везти не собирается, придурок! – рассердился Кочубинский.– Спустишься на четвертый этаж, ответишь на вопросы генерала – и свободен.

– Ага! – Прилегший было в изнеможении на тахту Аркан подхватился на ноги.– Что я говорил! У меня память на лица почти абсолютная. Видел я вашего генерала сегодня, когда он выходил из тринадцатой квартиры... Тоже мне – конспираторы!

Кочубинский с Пантюхиным переглянулись. Майор даже смущенно откашлялся. А я, честно говоря, не совсем понял, чему так обрадовался Канарейкин. И почему нас решили доставить на конспиративную квартиру, а не прямо в Контору... Конечно, у генерала Белова могли быть свои резоны, но мне показалось, что даже его подчиненные не сочли аргументы начальника убедительными... Что-то здесь было не так... Я, к сожалению, плохо знал генерала Белова, но Кочубинского и Пантюхина его распоряжение, кажется, поставило в тупик.

– Ладно, пошли,– хмуро бросил Кочубинский.– Генералу виднее, где кого допрашивать...

Наш переход из квартиры восемнадцать в квартиру под номером «тринадцать» не занял много времени. Мне при этом пришло на ум, что цифра «13» считается у землян несчастливой... Аркан Кенар охотно подтвердил, что чертовщина действительно имеет место быть. Присутствует она, безусловно, и в квартире, в которую мы направляемся. Первый ее хозяин допился до белой горячки; второй – попался на махинациях с недвижимостью; третий в пух и прах проигрался в казино; четвертый разошелся с женой и переквалифицировался в гомосексуалисты... Ну и так далее.

Генерал Белов сам открыл дверь конспиративной квартиры, имевшей столь богатую историю, что я лично входил в нее не без некоторой робости. Аркадий с любопытством оглядел поизносившиеся стены и иронически хихикнул:

– Я сразу понял, что с новыми жильцами этой хатки опять что-то неладно. Но никак не предполагал, что здесь прописались работники спецслужб.

– Ты соображай, что городишь! – вспыхнул майор Кочубинский.

– Будем считать, что я просто неудачно выразился. Не надо цепляться к словам, товарищ майор... Еще раз здравствуйте, товарищ генерал.

Белов на Канарейкина посмотрел с удивлением, словно видел его в первый раз в жизни. А мне кивнул – хоть и вежливо, но холодно.

– Вот верительная грамота этого типа... – С кривой усмешкой на тонких губах Кочубинский протянул начальнику гурундус, исписанный красивым каллиграфическим почерком.– Принц Нимерийский говорит, что бумага живая.

– Конечно,– кивнул головой генерал Белов, пробегая грамоту глазами.– В этом нет никаких сомнений...

Если судить по его лицу, то ничего интересного для себя он не обнаружил. Ну, подумаешь – верительная грамота посла по особым поручениям Высшего Совета Светлого круга... На какой-нибудь другой планете такая реакция влиятельного сановника меня нисколько бы не удивила. Но мы находились на Земле – и это, что ни говори, сильно меняло дело!

– Садитесь, господа,– небрежно кивнул нам генерал.

Сразу скажу, что квартира номер «тринадцать» ничем не выделялась в ряду прочих земных квартир, где мне удалось побывать. И обставлена она была стандартной для этой планеты мебелью... Насторожил меня расстеленный на полу ковер. Ковры на Земле, конечно, не редкость, и узоры на них часто бывают весьма замысловатые. Но на этом рисунок слишком уж удачно складывался в нечто, очень похожее на пентаграмму.

– Слушаю вас, принц Вик,– сказал Белов вполне доброжелательно, но в серых его глазах читались настороженность и даже враждебность.

– Я хотел бы поговорить с вами об Усладове.

– Усладов... – Генерал перевел глаза с моего лица на потолок.– Где-то я слышал эту фамилию.

– Не только слышали, но и виделись с ее обладателем каких-нибудь полтора часа назад.

– Рад, что беседую с информированным человеком,– усмехнулся генерал, отнюдь не смутившийся тем, что его поймали на лжи.– И что же Усладов?

– По моим сведениям, этот человек является резидентом поркианской разведки и готовит вторжение на Землю.

– Но ведь это только слова, принц Вик,– мягко улыбнулся генерал.– Я действительно беседовал сегодня с Усладовым. Он, представьте себе, утверждает, что опасность для нашей цивилизации представляете, наоборот, вы.

– А кто это – мы?

– Вы – паррийцы. Вечные смутьяны, терроризирующие многие планеты во Вселенной.

– Должен сказать, господин Белов, что вы хоть и неверно трактуете события, но при том проявляете совершенно запредельную для землянина осведомленность во вселенских делах... Имеете агентов на других планетах?

Кочубинский кашлянул и потянулся к стоявшей на столе бутылке с минеральной водой. Налил стакан, но пить почему-то не стал, а отставил его в сторону – и сделал это, как мне показалось, с испугом... Пантюхин вильнул глазами, избегая взгляда начальника... Даю голову на отсечение, как говорят на Земле, что этим двоим слова генерала показались не менее странными, чем мне.

– У нас пропал сотрудник, господин Красавин. Вы, вероятно, в курсе нашей проблемы?

– А у меня пропал брат, господин Белов. Вы, вероятно, тоже в курсе моей проблеммы?

– Наслышан,– улыбнулся Белов.– У нас к вашему брату возникли вопросы, и я не исключаю, что он скрылся именно по этой причине. Более того, я склонен думать, что и вы, господин Красавин, не без греха. Именно поэтому и приказал своим подчиненным вас задержать. Для разговора по душам. Я не знаю, где сейчас находится ваш брат, но, возможно, вы знаете, где находится наш сотрудник?

– Вы имеете в виду Фреди Крюгера?

– Видите ли, принц Вик,– вздохнул генерал,– мы на Земле не верим в инопланетян. Уж извините нас за дремучесть. И я, и мои подчиненные воспринимаем ваши слова как бред больного воображения. Я лишь пытаюсь вам подыграть, ибо надеюсь с вашей помощью выйти на след пропавшего офицера. Если бы не столь прискорбное обстоятельство, то, скорее всего, вас бы уже везли в психиатрическую лечебницу.

Канарейкин захихикал. Кочубинский с Пантюхиным с облегчением перевели дух. Судя по всему, последние слова генерала произвели на них благоприятное впечатление и рассеяли зародившиеся было сомнения в адекватности начальника.

– Ваш сотрудник, насколько я знаю, интересовался контрабандой, переправляемой по Дороге гельфов?

– По какой дороге? – Вопрос должен был задать генерал Белов, но его опередил майор Кочубинский.

– Не важно, господа. Тем более что в инопланетян вы не верите... Я, кажется, догадываюсь, где находится Крюгер, и готов помочь вам в поисках. Но только в обмен на информацию о моем брате.

– Шантаж! – подхватился на ноги майор Кочубинский.– Ты нам ответишь за это, Красавин, или как там тебя!

– Успокойтесь, товарищ майор! – строго при-крикнул на расходившегося подчиненного генерал и, повернувшись ко мне, сказал с улыбкой: – Очень интересное предложение, принц Вик, хотя и сомнительное с моральной точки зрения. Мы на своей планете представляем власть, а вы, насколько мне известно, занимаетесь противозаконной деятельностью. Разумеется, мы сделаем все от нас зависящее, чтобы найти граждан Российской Федерации Мышкина и Щеглова. Но и вы, господин Красавин, должны выполнить свой гражданский долг и помочь нам в поисках нашего коллеги. Такой расклад вас устроит?

– Вполне,– кивнул я головой.– Сколько вам потребуется времени, чтобы найти моего брата и Василия Щеглова?

– Думаю, мы уложимся в два дня.

Конечно, со стороны генерала Белова это могло быть откровенным блефом... Но уж очень уверенно он говорил – словно что-то знал наверняка. Неужели земные спецслужбы действительно причастны к похищению Ника, или Белов представляет сейчас вовсе не Контору?.. Ситуация складывалась странная. Я никак не мог отделаться от мысли, что передо мной не тот человек, за которого он себя выдает.

– Хорошо. Двух дней хватит и мне, чтобы найти Фреди Крюгера. Думаю, он находится на Эбораке в замке барона Гилроя... Как видите, я более откровенен, чем вы.

– Ничего себе откровенность! – нервно хохотнул Канарейкин, внимательно прислушивавшийся к моим препирательствам с сотрудниками спецслужб.

– Вы не совсем правы, господин Красавин. Нам тоже нечего скрывать. Я вам совершенно официально заявляю, что ваш брат в данный момент находится на Земле.

– Вот это я называю достойным ответом генерала спецслужб зарвавшемуся психопату! – громко зааплодировал Канарейкин, находя наконец горячую поддержку у майора Кочубинского, который хоть и не аплодировал, но очень энергично кивал головой.

– Вы не первый, от кого я слышу об инопланетянах, принц Вик,– продолжил Белов.– До вас был господин Сиротин. Еще раньше вышел фильм вашего брата, поставивший в тупик наших экспертов невероятными спецэффектами. А недавно присутствующий здесь господин Канарейкин порадовал нас замечательным рассказом о ведьмах и вампирах... Конечно, все это не лезет ни в какие ворота, но когда несколько человек говорят об одном и том же, есть повод призадуматься... Вам не кажется, господин Красавин, что пришла пора прояснить ситуацию?

– Что вы имеете в виду?

– Вы сами заговорили о Дороге гельфов и планете Эборак. Попробуйте нам доказать, что и дорога, и планета, и ваш барон Гилрой, якобы захвативший нашего сотрудника, действительно существуют. В противном случае наш торг становится беспредметным.

– И каким образом я должен это доказать?

– Возьмите моих людей на указанную вами планету. Покажите им загадочную дорогу. Если они подтвердят ваши слова, то я готов поверить вам и в отношении господина Усладова...

Нельзя сказать, что я пришел в восторг от такого предложения, но вынужден был признать, что генерал прав в своих сомнениях. С другой стороны, сотрудники земных спецслужб никак не могли стать для меня обузой – хотя бы потому, что я без труда в любой момент мог скрыться из-под их наблюдения. Я рассчитывал, что со мной останутся Кочубинский и Пантюхин, но у генерала имелись, как оказалось, свои соображения на этот счет.

– С вами, господин Красавин, будут работать наши офицеры Печорин и Онегин. Согласны?

– Вполне,– пожал я плечами, слегка сбитый с толку напором генерала, который навязал мне незнакомых попутчиков.

Генерал резко поднялся, коротко кивнул мне головой и бросил строгий взгляд на своих сотрудников:

– Объясните товарищам Онегину и Печорину ситуацию и возвращайтесь в Контору. Я жду от вас подробного доклада о проделанной работе, товарищ майор.

– Есть! – дуэтом отозвались Кочубинский и Пантюхин, подхватываясь со стульев и поедая глазами спину удаляющегося начальника.

– А как же я? – спохватился Канарейкин, когда за генералом закрылась входная дверь.

– Раньше надо было суетиться,– огрызнулся в его сторону Кочубинский.– А теперь у нас приказ: передать вас обоих Онегину и Печорину.

– Почему же не Пьеру Безухову? А то есть еще такой замечательный персонаж у Гоголя – Хлестаков.

Должен признаться, что Гоголя я не читал, и вообще в земной литературе – полный профан. Можно было, конечно, проконсультироваться у Дарьи, но, увы, ее под рукой не оказалось. Так или иначе, но я сообразил, что Аркан Кенар, вспоминая Пьера Безухова и Хлестакова, явно издевался над работниками компетентных органов. Они, в отличие от меня, издевку уловили и отреагировали соответственно темпераменту: Пантюхин поморщился и пожал плечами, а Кочубинский бросил на артиста зверский взгляд и пробурчал себе под нос нечто, очень напоминающее местное ругательство... Мне показалось, что Кочубинский с самого начала нашего знакомства находится не в своей тарелке. Создавалось впечатление, что его мучает какое-то подозрение, которое никак не оформится в законченную мысль.

– Вы не подскажете мне, господин Кочубинский, о чем вы так долго разговаривали с Усладовым? Для пользы дела – тем более, что оно теперь у нас общее.

– Во-первых, с Усладовым мы разговаривали не более пятнадцати минут, во-вторых, вас это совершенно не касается, господин Красавин.

– А мне показалось, что вы пробыли в офисе поркианского резидента около часа. Вот и господин Пантюхин не даст соврать.

– Что?! – присевший было на стул Кочубинский вновь подхватился на ноги.– Пантюхин, это правда?

– Пятьдесят семь минут,– пожал плечами старший лейтенант.– Я по часам засекал. А в чем дело, товарищ майор?

Кочубинский побледнел как полотно. Казалось, он вот-вот грохнется в обморок. Но сотрудник компетентных органов стоял, подобно скале, и шептал посеревшими губами: «Я так и знал...» Фразу эту он повторил раз пять – не меньше, чем, естественно, разбудил любопытство не только во мне, но и в старшем лейтенанте Пантюхине, и даже в Аркане Канарейкине, которому вроде бы вообще не было дела до чужих забот.

– Да что случилось-то? – рассердился Пантюхин.

– Нам подменили генерала! – выдохнул Кочубинский, округлив до неприличия глаза.– Или перепрограммировали... Я сразу понял, что здесь нечисто. То есть не понял, а заподозрил...

Канарейкин очень выразительно покрутил пальцем у виска. Пантюхин неприличными жестами не злоупотреблял, но по лицу было видно, что он почти готов согласиться с артистом... Я же слушал сбивчивую речь Кочубинского с большим вниманием. В частности, меня очень заинтересовало небольшое недомогание, случившееся с майором после выпитой чашечки кофе.

– Вы потеряли сознание?

– Вроде бы нет,– покачал головой Кочубинский.– Но по моим прикидкам, разговор не мог длиться более двадцати минут... Ну, тридцать – от силы, но никак не час!

– В лице Усладова мы имеем весьма опасного и коварного противника,– сказал я офицерам Конторы.

– Бросьте вы мне мозги пудрить! – возмутился Канарейкин.– Вашего генерала я за сегодняшний день видел трижды. Один раз на лестничной площадке, второй – в Конторе и третий – только что. Могу головой поручиться, что это один и тот же человек.

– Считай, головы ты уже лишился,– мрачно изрек помрачневший Пантюхин.– Не мог ты видеть генерала утром на лестничной площадке: он до обеда сидел в Конторе безвылазно.

– Только не надо меня держать за психа, товарищ старший лейтенант! – вскинулся обиженный Канарейкин.– В половине одиннадцатого я спускался по лестнице и встретил мужчину, выходившего из тринадцатой квартиры. Мы столкнулись нос к носу! Я извинился; он пробурчал что-то неразборчивое... А еще через двадцать минут вы меня прихватили в магазине, когда я покупал коньяк, и повезли в Контору. Вот почему я так удивился, встретив своего соседа в приличном кабинете и при высоком звании. До сего времени в эти сомнительного достоинства хоромы, знаменитые только своими тараканами, особы такого ранга не селились!..

Не доверять Аркадию Канарейкину в данном случае оснований не имелось. Но и Кочубинский с Пантюхиным весьма уверенно утверждали, что генерал Белов с девяти утра до двух пополудни точно находился в здании на площади. Отсюда следовал один парадоксальный вывод: генералов – двое, и они как две капли воды походят друг на друга.

– Тут ведь одного внешнего сходства мало – тут компетентность нужна! – покачал головой Пантюхин.

– Теперь это просто делается,– пренебрежительно махнул рукой Канарейкин.– Информация считывается прямо из мозга и переносится с помощью электронных импульсов в мозг другого человека.

– Ну ты, знаток! – рассердился Пантюхин.– Где ты такие технологии видел? Это же фантастика, чистый Голливуд!

– А ты с кем дело имеешь? Ты с инопланетянами дело имеешь! Им что на метле полетать, что человека клонировать – как два пальца об асфальт!..

Я собирался уже поддержать Канарейкина, ибо точно знал, что для порков клонирование не представляет проблемы, но тут входная дверь распахнулась, и в комнату вошли два типа, при виде которых отвалились челюсти у всех присутствующих, включая и меня самого.

– Онегин,– представился тот, что был постарше и потолще.

– Печорин,– назвался его молодой коллега и пригладил рукой растрепавшуюся рыжую шевелюру.

– Это что же на белом свете делается! – простонал Канарейкин.– Неужели и эти – клоны?

– От клона слышу! – огрызнулся товарищ Онегин.– А вы почему сидите, как из-за угла мешком пришибленные? Для вас что, приказ генерала Белова – пустой звук?.. Смирно, когда с вами разговаривает подполковник!

– Нет,– покачал головой Канарейкин.– Точно не клон... Или я Ваську Щеглова от клона не отличу? От него же портвейном всегда за версту разит!..

12

Внеземелье. Планета Эборак. Рассказывает наследный принц Паррийской короны, командир Первого легиона пограничной стражи Светлого круга принц Алекс Оливийский


Последняя вылазка Калидиса на Землю за контрабандным товаром была особенно удачной, ибо кроме «мерсов» и прочего барахла расторопный подручный барона Гилроя доставил на Эборак письмо от резидента паррийской разведки Ника Арамийского. Письмо предназначалось мне и содержало массу интересной информации. Сказать, что я был очень удивлен, узнав о заговоре порков, не могу, поскольку их возросшую активность мы фиксировали давно и даже готовили несколько упреждающих ударов... Другое дело, что с ответными действиями теперь придется поторопиться: операция порков на Земле, похоже, вступала в решающую фазу... Впрочем, для этого я и прибыл на Эборак.

– Принц Вик переправил жену и детей на Парру?– спросил я у Калидиса, прочитав послание.

– Сразу же, как только его высочество принц Арамийский, после короткого перерыва, вызванного известными обстоятельствами, приступил к исполнению своих обязанностей.

Дети Вика были самым уязвимым нашим местом. За братьев я не слишком беспокоился: они обладали немалым опытом противоборства с различными авантюристами, и хотя порки – самые могущественные из всех известных мне существ, но и у них есть слабые места.

– Что еще велел передать мой брат?

– Сатир Кукиш, который гостит у нас в замке, завербован вместе с неким Жабаном сначала агентами черных магов, а потом и резидентом поркианской разведки Усладовым. Жабан разоблачен усилиями вашего брата Ника, а Кукиша он поручает вам, благородный принц.

– А чьим агентом является Фреди Крюгер?

– По сведениям ваших братьев, он – лейтенант земной Конторы Охранителей. Правда, в свете открывшихся обстоятельств, это еще не гарантия того, что он не является агентом порков...

Об «известных обстоятельствах» Ник написал. Более всего меня поразило, что брат сумел попасть на планету Поркиан, куда до сих пор посторонним хода не было. Во всяком случае, я не слышал, чтобы хоть одному представителю человеческой расы удалось там побывать... Клоны – серьезная опасность, но они – всего лишь инструмент, которым управляют самые изощренные во Вселенной мозги. Похоже, у порков далеко идущие планы, для осуществления которых им нужен Сагкх. Сагкха они уже не получат. Хотя это вовсе не означает, что бессмертные старцы теперь успокоятся.

– Тащи сюда сатира, Калидис.

– А что делать с Фреди Крюгером?

– Пусть пока погуляет.

В отличие от Ника я имел основания доверять лейтенанту земной Конторы: вряд ли агент порков стал бы настраивать меня против своего коллеги Кукиша. Да и сатир не стал бы призывать Гилроевых дружинников посчитаться с вампиром – будь Фреди агентом его хозяев.

Хитрый Калидис привел сатира, не показав ему своего недоверия. Я сидел в кресле. Кукиш стоял у порога. В его маленьких круглых глазках застыла настороженность, но не страх. Сатир еще не знал, что разоблачен, а потому держался достаточно уверенно.

– Хотел тебя спросить, уважаемый Кукиш, почему ты призывал дружинников рубить вампира Крюгера мечами, хотя, насколько мне известно, вернейшее средство против кровососущих – осиновый кол?

– Так ведь сначала голову надо срубить, а потом можно и колом пришпилить,– шмыгнул носом сатир.

– Ты ошибся,– покачал я головой.– Крюгер – не вампир.

– Извиняюсь, благородный принц. Только его у нас в ночном клубе все вампиром называли, и он этого не отрицал.

– А по моим сведениям, вы из-за девушки поссорились. Точнее – из-за ведьмы. Ее, кажется, Марой зовут.

– Это он вам сказал?

– Вопросы здесь задаю я, милый Кукиш. Все остальные на них отвечают.

– Так я ничего такого не говорю, благородный принц. С ведьмой Марой я действительно знаком...

Мне было понятно, почему Кукиш переметнулся к поркам, предав своего нового главаря Соловья-разбойника. Пока существовал Сагкх и обжитый им замок, все обитатели Кощеева царства могли рассчитывать если не на бессмертие, то во всяком случае на долгую жизнь... Сагкх давно ушел в свою Черную плазму; заколдованный им замок нашими стараниями рухнул в небытие; и подданные странного царства, возникшего волею заброшенного в наш мир инородного младенца, остались у разбитого корыта... Соловей гарантировал им безбедную жизнь в течение нескольких десятилетий. Дальше процессы старения возьмут свое, и сатир Кукиш прекратит затянувшееся существование на Земле... А порки – это бессмертие! Кукиш и Жабан очень надеялись, что их старания на службе у новых хозяев будут отмечены по высшему разряду.

– Во Внеземелье ведь тоже встречаются сатиры, Кукиш, и все они смертны?

– Потому что родом с Земли, благородный принц. Кто-то бежал от тяжелой Кощеевой длани, кто-то просто отправился искать лучшую долю по Дороге гельфов...

– Но ты же родился человеком, Кукиш, насколько я знаю?

– Шутка Сагкха,– пояснил сатир.– Бессмертие – в обмен на личину.

– Вообще-то личины бывают у сатиров, милейший, а у людей – лица. Ты прав в другом: каждый сам выбирает путь и сам отвечает за свой выбор. По нашим сведениям, Кукиш, Мара вовсе не ведьма. И ты это знаешь...

После моих заключительных слов сатир заволновался – кажется, наконец сообразил, что я пригласил его далеко неспроста. Кукиш затравленно оглянулся на дверь, в проеме которой стоял вооруженный энергетическим мечом Калидис, и попробовал усмехнуться. Усмешка на его козлобородом рыле вышла не очень убедительной.

– Для меня все бабы – ведьмы.

– Но далеко не все женщины на Земле являются агентами порков... Ты, конечно, знаком с бизнесменом Усладовым?

– Может, и видел в ночном клубе,– нервно передернул заросшими козлиной шерстью плечами сатир.

– Усладов – резидент поркианской разведки на Земле. И вы с оборотнем Жабаном работали на него, Кукиш. Твой старинный приятель уже чистосердечно признался. Очередь за тобой.

– Я ничего не знаю.

– Глупо! – укорил я Кукиша.– Зачем же навлекать на свою голову неприятности? У благородного Гилроя, который любит работать по старинке, есть заплечных дел мастера, способные разговорить даже земную обезьяну! А ты у нас сатир как-никак. И можешь, кажется, сам сообразить, где твоя выгода.

Никому не пожелаю находиться в плохо проветриваемом помещении рядом с потеющим от страха сатиром. А Кукиш еще и не мылся по меньшей мере неделю!.. К сожалению, мне некому было перепоручить допрос негодяя, вот и приходилось терпеть.

– Зачем ты прибыл на Эборак?

– Погостить у старого друга Бирюка.

– Не серди меня, Кукиш. Повторяю: мы можем договориться. Пока за тобой не числится серьезных преступлений. Но упрямство тебе дорого обойдется.

Кукиш не принадлежал к числу героических натур, а потому принял мои уговоры близко к сердцу. Своей поросшей шерстью шкурой он явно дорожил и не собирался с ней расставаться ради бессмертных порков.

– Я должен был помочь Маре обосноваться в замке Элубей.

– Зачем?

– Здесь очень сложная магическая защита, мне она не по зубам. А Мара – маг первой категории...

Кукиш, похоже, не врал. Тем более что порки уже пытались овладеть замком Элубей, и это у них едва не получилось благодаря предательству черного мага Найка. Собственно, сильно обветшавшее от времени строение само по себе никакой ценности не представляло. Но Элубей располагался всего в нескольких сотнях метров от Дороги гельфов: не овладев им, порки не могли добраться до станции, ведущей на Землю... Непонятно было одно: зачем им понадобилась Дорога гельфов? Что именно они собираются по ней перебрасывать? Живую силу? Мощное оружие?.. Неужели они всерьез рассчитывают захватить планету? Но ведь это же война! Не только с Землей, но и со всем Светлым кругом!.. Вряд ли они всерьез надеются, что Высший Совет останется равнодушным к их наглой диверсии против одной из планет, входящих по вселенскому соглашению в сферу нашего влияния. Конечно, просвещеннейшие иной раз бывают крайне нерасторопны в принятии решений, но отнюдь не в тех случаях, когда внешняя угроза принимает такие масштабы...

Я приказал Калидису взять пока Кукиша под стражу и не спускать с него глаз. Не приходилось сомневаться, что агент рассказал все, но знал-то он крайне мало! Естественно... С какой стати порки, известные Вселенной своей скрытностью, стали бы делиться планами с шестеркой?..

Фреди Крюгера я нашел во дворе замка. Липовый вампир весьма успешно обучал Гилроевых дружинников вождению земных машин. Среди ресков и глеков есть немало сообразительных ребят, способных не только мечом махать. Да и земные механические тележки не так уж сложны в управлении, как это может показаться на первый взгляд. Подъемный мост замка Элубей был опущен, ворота распахнуты настежь, и автомобили то с ревом вылетали за стены, то возвращались обратно, отравляя выхлопными газами чистейший воздух планеты Эборак, которая и не предполагала, что когда-нибудь подвергнется подобному надругательству.

Среди самых завзятых автогонщиков первенствовал, безусловно, барон Гилрой. В молодости он считался отчаянным наездником, но годы взяли свое, и он слегка охладел к лошадям в последнее время. Зато теперь его и клещами нельзя было вытащить из-за руля механической тележки – настолько изобретение землян пришлось ему по вкусу.

Я поднялся вслед за Фреди Крюгером на сторожевую башенку и бросил взгляд на обширное плато, раскинувшееся чуть не до самого горизонта. Каменистая почва и ровная, как стол, местность позволяли тележкам развивать запредельную скорость – чем и пользовались водители, соревнуясь друг с другом в умении делать крутые виражи.

– Ну, как вам наши успехи, принц Алекс?

– Впечатляет, господин Крюков. Только вряд ли обучение водительскому мастерству эборакцев – достойное занятие для лейтенанта Конторы. Мне кажется, что ваши начальники ждут от вас большего. Думаю, вам будет интересно узнать, что генерал Белов захвачен порками и переправлен на одну из подконтрольных им планет.

Федор Крюков ответил не сразу – видимо, переваривал информацию, которую я вывалил ему на голову. Дабы ускорить процесс, я передал ему письмо, написанное майором Кочубинским, которое Калидис принес с Земли вместе с посланием моего брата.

– Вы, вероятно, хорошо знаете почерк своего начальника и его стиль?

– Он мог написать и под вашим давлением.

– Разумеется. Все же мне кажется, Федор Васильевич, что вы и сами успели кое в чем разобраться и имеете представление о том, чем занимаются на Земле мои братья.

– Снимают кино и зарабатывают миллиарды в баксах,– усмехнулся Крюков.

– Насколько мне известно, кино на Земле снимают многие, а баксы пытаются заработать практически все. Во всяком случае, эти занятия не считаются на вашей планете предосудительными или запретными.

– Что вы от меня хотите?

– Я жду от вас помощи, товарищ лейтенант. По моим сведениям, на планете Орлан находится тщательно охраняемый поркианский Центр по подготовке десанта на Землю. Мы несколько раз пытались туда проникнуть, но – увы!.. Наши агенты проваливались еще на подступах к Орлану.

– Почему бы не напасть на эту планету и не разгромить Центр? По слухам, у вас под рукой очень большие силы, принц Алекс.

– Возможно, когда-нибудь мы последуем вашему совету, лейтенант Крюков, а сейчас связаны договором с порками и не хотели бы первыми его нарушить. Война может дорого обойтись планетам как Светлого, так и Темного круга. Погибнут миллиарды существ. Наша задача – этого избежать.

– Видите ли, принц, я плохо разбираюсь в земной политике, а уж вселенская для меня и вовсе темный лес. Я только лейтенант – то есть человек, выполняющий приказы, но отнюдь не принимающий решения.

– Вы меня удивляете, Федор. Я моложе вас на год, и это не мешает мне брать ответственность на себя в критических ситуациях. Такова доля Охранителей. А вы – человек Конторы. И не важно, в каком вы чине. Когда генералы выбывают из боя, лейтенанты занимают их места.

– Где вы так хорошо научились говорить по-русски, принц Алекс?

– Моя мать – уроженка вашей планеты и вашей страны. Впрочем, она родилась в далеком прошлом.

– Не понимаю? – удивленно взглянул на меня Крюков.

Понять услышанное от меня человеку, еще вчера и не помышлявшему о существовании иных миров и цивилизаций, конечно, было трудно. Даже мне, потомку Проклятого князя и сыну короля Алекса Седьмого, не все доступно в странной истории, над которой ломают веками головы лучшие умы Светлого круга. Ведь логика действий Сагкха и логика человеческих действий – далеко не одно и то же. Кому дано постичь существо, которое мыслит одновременно категориями прошлого, настоящего и будущего, и не только мыслит, но и реализует свои желания во времени и пространстве?..

– Зачем поркам проникать в прошлое Земли? Чем их не устраивает настоящее?

– При нынешнем настоящем у них нет будущего. Порки жаждут бессмертия и ради него пойдут на все... Личного бессмертия, товарищ лейтенант.

– Стремление, в общем-то, похвальное,– пожал плечами Крюков.

– Возможно, но только не за счет жизней других существ... Все мы стоим перед выбором: личное бессмертие – или бессмертие вида... Чем-то приходится жертвовать.

– Насколько я знаю, людям бессмертие никто пока не предлагал... Не из этого ли проистекает наше с вами бескорыстие, принц Алекс?

– Вам предложат, товарищ лейтенант. За сущие пустяки – за предательство человеческого рода... Мне очень жаль, что я подвергаю вас столь чудовищному соблазну, но другого выхода нет...

Крюков в ответ лишь пожал широкими плечами – кажется, не поверил в мои философствования. Для человека, которому едва минуло двадцать пять лет, не существует ни смерти, ни старости... Мне этот земной охранитель был симпатичен, но еще не факт, что он выдержит искус. Тем более что в роли искусительницы выступит прекраснейшая из женщин, к которой лейтенант, скорее всего, неравнодушен. Во всяком случае так утверждает сатир Кукиш.

– Вам предстоит спасти женщину, господин Крюков. Вырвать ее из лап барона Гилроя, пользующегося на окрестных планетах дурной славой. Думаю, порки о нем тоже наслышаны и потому сумеют оценить вашу самоотверженность.

– Вы что же, схватили Мару? – резко обернулся ко мне Крюков.

– Пока нет, но скоро возьмем. Вашу Мару выдал сатир Кукиш – еще один претендент на бессмертие. Став однажды на путь предательства, трудно с него сойти.

– Очень похоже на предостережение в мой адрес.

– Что делать, лейтенант Крюков? Профессия Охранителя обязывает: иногда приходится быть неделикатным...

Ведьму Мару мы прихватили вечером этого же дня. Должен сказать, что хоть я и женатый человек, не склонный к супружеским изменам, но и на меня искусственно созданная порками красавица произвела сильное впечатление. В физической силе она не могла, конечно, сравниться ни со мной, ни с Гилроем, ни с любым из его дружинников, но ее магическое искусство находилось на весьма высоком уровне, и нам с бароном пришлось приложить немало стараний, чтобы распутать петли, которыми оплела нас даровитая чародейка. Потерпев поражение в магическом поединке, она чисто по-женски продолжала кусаться и царапаться до тех пор, пока мы не связали ей руки.

– Уймись, красавица,– посоветовал ей Гилрой.– Печать на твои магические заклятия уже наложена. Если к тебе и вернется когда-нибудь твой дар, то только за стенами Элубея. Но выйти за эти стены тебе вряд ли удастся. Не в моих привычках убивать женщин, но надежную клетку мы для тебя найдем.

Мара сверкнула в нашу сторону почти черными глазами, которые наверняка испепелили бы более слабые сердца, но мы с Гилроем устояли, и это подействовало отрезвляюще на возбужденную нелюбезным приемом женщину. Правда, несколько ругательств она все же отпустила – впрочем, не по нашему адресу, а в сторону предавшего ее сатира Кукиша.

– Зачем ты пожаловала в мой замок, красавица? – строго спросил Гилрой.

– Развяжи мне руки, урод, тогда и поговорим.

Барон хоть и обиделся слегка на «урода», но чувство собственного достоинства не потерял и не стал препираться с женщиной по столь пустяковому поводу, как собственная внешность. Справедливости ради надо отметить, что уродом Гилрой не был, хотя и красавцем я бы его не назвал. Ну а слава грозного воителя, безусловно, сглаживала недостатки его внешности. Барон всегда пользовался успехом у женщин и, вероятно, вполне заслуженно.

– Руки я тебе развяжу – в обмен на обещание не царапать и не кусать моих ребят. Психованные кошки в замке Элубей никогда не пользовались успехом.

Шутка барона имела успех у его дружинников, весьма недовольных поведением вздорной бабы, которая, вместо того чтобы оценить бесспорные достоинства окружавших ее доблестных мужей, вздумала оказывать сопротивление в тот момент, когда ее никто всерьез не домогался.

– Я так и не получил ответа на свой вопрос, ведьма.

– Неправда, разбойник, ты получил его от этого негодяя! – Удар был нанесен все-таки женской рукой, поэтому сатир Кукиш, по неосторожности задержавшийся подле освободившейся от пут красавицы, остался жив. Правда, в чувство он пришел далеко не сразу, а только после усилий личного лекаря барона, колдовавшего над ним в течение нескольких минут.

– Хороший удар! – одобрил Гилрой.– И хотя ты едва не отправила на тот свет ценного свидетеля, взыскивать с тебя за его увечья я не стану. Но впредь веди себя пристойно и помни, что находишься в замке, где свято блюдут законы и правила приличий.

Вторая шутка барона имела еще больший успех, чем первая. Я всегда знал, что Гилрой обладает своеобразным чувством юмора и грубоватым обаянием. Умение внушать не только страх, но и симпатию очень помогает ему на поприще авантюриста, которое он избрал с младых ногтей.

Я в разговор барона с агентом порков не вмешивался. Во-первых, это было бы невежливо по отношению к барону, который и юридически, и фактически обладал всеми правами судьи в замке Элубей и на окружавших его землях, а во-вторых, мне незачем было светиться перед женщиной, которую я собирался в скором времени выпустить на свободу. Так что я скромно держался в толпе окружавших кресло барона дружинников, ничем не выдавая своего интереса к происходящему.

– Что нужно поркам на моих землях, и почему вы с таким упорством пытаетесь захватить замок одного из самых грозных воителей во Вселенной?

Гилрой выразился несколько высокопарно, но очень по-эборакски: местных аборигенов трудно заподозрить в излишней скромности.

– О твоих достоинствах мы наслышаны, барон Гилрой,– ласково пропела Мара.– К сожалению, нам известны и твои недостатки.

– Например? – нахмурился барон, ожидавший подвоха.

– Ты славишься своей неподкупностью.

Прямо скажем – сомнительный комплимент. В том смысле, что барону Гилрою в долгой и бурной жизни частенько приходилось грешить против совести, и уж конечно не последнее место в его грешках занимали материальные ценности. Барон, естественно, заподозрил Мару в издевке и уже приготовился издать угрожающий рык, но коварная искусительница его опередила:

– Ты никогда не изменял Светлому кругу.

Чистая правда! Против такого утверждения нечего было возразить ни друзьям, ни врагам барона... Гилрой сменил гнев на милость и благосклонно кивнул.

– Если бы не этот твой недостаток, благородный барон, порки осыпали бы тебя милостями.

– А на что мне их милости? – усмехнулся Гилрой.– Я – свободный барон, живу на свободной планете, и все, что мне нужно, добываю собственными руками и храбростью своей доблестной дружины,

Ответ барона вызвал бурные овации. На Эбораке до сих пор вождям не аплодировали. Подозреваю, что дело не обошлось без влияния землян, которые в последнее время зачастили в замок.

– Есть богатство, которое ты можешь получить только от порков, Гилрой. Я имею в виду бессмертие. Согласись, быть бессмертным – значит, быть не просто воителем, но почти богом.

– Богом мне бывать не приходилось,– честно признался Гилрой.– И я даже не знаю, плохо это или хорошо... Только скучно, наверное, жить целую вечность.

Последнее замечание барона, похоже, стало для красавицы полной неожиданностью. Ей, видимо, казалось, что личное бессмертие есть величайшая ценность во Вселенной, от которой не в силах отказаться ни одно живое существо. Как говорится, было бы предложено... А тут вдруг неожиданно выяснилось, что среди смертных имеются и исключения.

– Я кое-что слышал о порках, красавица. Эти древние чахлые старцы уже не способны любить женщин и ненавидеть врагов. Мне такая жизнь в тягость. Кроме того, я еще не потерял надежды попасть в рай. С какой же стати я буду менять бессмертие души на изношенное тело и противиться установленному Богом порядку вещей? Всему есть свой срок. Я был бы плохим солдатом, если бы боялся смерти.

Слова Гилроя дружина встретила сочувственным молчанием, которое выглядело куда более весомо, чем крики одобрения и неумелые аплодисменты. В замке собрались далеко не ангелы, но эти суровые существа никогда не предавали соратников ни в бою, ни в мирной жизни. Большего от солдата, пожалуй, требовать нельзя.

– Ты глуп, Гилрой! – в сердцах воскликнула Мара.

– Я мудр, женщина, и честен в отношениях с Богом, своей дружиной и с людьми, которым дал слово эборакского барона! Уведите ее.

Приказ Гилроя выполнили незамедлительно. Дружина проводила Мару неодобрительным гулом. Эта женщина была искусительницей. Но искушала она явно не тем, на что с охотой откликаются мужчины...

Побег ведьмы Мары мы с Гилроем готовили особенно тщательно. У хитрой и далеко не глупой женщины не должно было возникнуть ни малейшего сомнения в том, что ее освободитель действует по собственному почину. Бежать Маре с Крюковым предстояло ночью по подземному ходу, которым уже однажды удачно воспользовался Найк, по чистой случайности перехваченный потом за стенами замка. Главная сложность состояла в том, чтобы беглецы не наткнулись на какого-нибудь страдающего бессонницей челядина или дружинника, которые от неожиданности могли поднять крик и сорвать нам все дело.

Организацию побега я поручил Калидису, естественно, знавшему все закоулки замка Элубей и быстро сумевшему проложить самый безопасный маршрут. Барон Гилрой отправился спать, а мы с Калидисом затаились в подвале по соседству с камерой, где содержалась наша красавица. Надо признать, что Фреди Крюгер очень удачно «снял» выставленного у дверей камеры стража. Что, впрочем, неудивительно, поскольку на ответственный пост мы назначили хорошего приятеля Калидиса, некоего Чака – типчика хитренького и не без артистических способностей (как сказали бы на Земле). При Гилрое Чак выступал в роли шута и советника одновременно. Прикинуться потерявшим сознание после удара по голове тяжелым тупым предметом ему труда не составило... С засовами Фреди Крюгер справился в два счета и ступил победителем на порог камеры.

– Ты?! – услышали мы громкий шепот красавицы.– Но как ты здесь оказался?!

– Потом расскажу,– отозвался Крюков.– Бежим!

– Ты его убил? – спросила ведьма, увидев распростертое тело Чака.

– Какая разница? – огрызнулся Крюгер.– Быстрее. У нас мало времени...

Послышался звук шагов крадущихся по коридору людей. Мы с Калидисом выждали время и отправились следом. Беглецов увидели уже во дворе, когда они, освещаемые бледным светом ночного спутника Эборака, миновали открытое пространство и скрылись в башенке, таившей подземный ход. Более никаких сюрпризов вроде бы не предвиделось. Оставалось надеяться, что Мара не только сама покинет негостеприимную планету Эборак, но и прихватит с собой на Орлан своего освободителя – отважного Фреди Крюгера, рискнувшего головой ради спасения прекрасной дамы... Я верил, что мой план удастся и мы получим от сотрудника земной Конторы интересующие нас сведения.

13

Внеземелье. Планета Орлан. Информация к размышлению


Для Федора Крюкова факт существования внеземных цивилизаций оказался большим сюрпризом. Вот тебе и ответ на извечный для землян вопрос: есть ли жизнь на Марсе? По значимости его вполне можно поставить сразу же вслед за популярными «кто виноват?» и «что делать?»...

На Марсе жизни, быть может, и нет, зато она ключом бьет на Эбораке. За два дня, проведенных под гостеприимным кровом замка Элубей, Крюков убедился в этом собственными глазами. Гилрой, проникшийся к гостю симпатией, лично отвез Федора в соседний город Артук, где появление бароновского «мерса» произвело настоящий фурор.

Нельзя сказать, что город был уж очень велик, но его население составляло никак не менее ста тысяч человек. Артукцы оказались очень любознательными людьми: если и не в полном составе, то весьма значительным числом они окружили инопланетную диковинку и криками выразили ей свое одобрение...

Крюков отметил, что Артук далеко не бедный город – судя по добротности домов и внешнему виду обывателей. Артукская архитектура мало чем отличалась от земной. В общем-то, это и неудивительно, ибо для нормального проживания человеку что на Земле, что на Эбораке нужны крыша над головой и четыре стены, спасающие от холода, ветра и дождя. Все остальное – не более чем дань моде и тщеславию.

На вопрос Федора, сколько людей и прочих живых существ проживает на планете, Гилрой и Калидис только пожали плечами: живут себе и живут... Зачем их считать-то?

Конечно, трудно, посетив один-единственный город, делать далеко идущие выводы о всей планете. Тем не менее Крюкову показалось, что эборакцы не представляют для Земли серьезной угрозы. Однако вскоре выяснилось, что Эборак и Земля не исключительны во Вселенной – в смысле обитания.

Открытие Федора отнюдь не обрадовало. Оно сулило землянам массу новых хлопот и беспокойств, ибо относительно рядом существовало немало цивилизаций, куда более могущественных, чем земная... Об этом Крюкову сначала поведал Калидис, а потом и новый знакомый – принц Алекс Оливийский. У Федора вроде не было оснований не доверять им, но он все-таки сомневался. Как-то не укладывалось в голове, что его родная планета может стать разменной монетой в игре могущественных существ...

Он принял предложение Алекса Оливийского вовсе не потому, что поверил инопланетному красавцу-блондину, а с расчетом узнать как можно больше о внезапно открывшемся его взору загадочном мире и, уже исходя из собственных впечатлений, принять решение, на чью сторону встать во вселенском споре...

«Освобождение» Мары из замка грозного барона Гилроя прошло без сучка без задоринки. С подземным ходом Крюкова ознакомил Калидис, так что чувствовал он себя там как рыба в воде... Примерно через двадцать минут они с Марой выбрались на свежий воздух и продолжили путь по эборакской тверди. Правда, скоро Мара вдруг остановилась и погрозила смутно вырисовывавшемуся в ночном полумраке замку Элубей кулачком.

– Что будем делать? – спросил у нее Федор.– Если мы в ближайшее время не покинем планету, то нас наверняка очень быстро обнаружат.

– Ты хотел бы вернуться на Землю?

– Разумеется. Но Дорога гельфов перекрыта. Принц Алекс позаботился.

– Должна тебе сказать, что наследный принц Паррийской короны – большой негодяй и на редкость коварный тип.

– Все вы тут не ангелы... Так поможешь мне вернуться на Землю?

– К сожалению, путь с Эборака на Землю мне не ведом. Велик риск ошибиться в расчетах и угодить совсем не туда, куда стремишься. Полетишь сначала со мной на Орлан, а уж оттуда тебя перебросят на Землю.

– Опять на метле?

– Нет, на этот раз обойдемся без инструмента. Обними меня за шею покрепче...

Сказать, что Федора потряс или напугал межпланетный переход, нельзя: он его практически не заметил, занятый мыслями о красавице, к которой ему пришлось прильнуть всем телом. Возникло даже желание коснуться губами пухлых губ Мары, но реализовать его Федор не успел – ведьма внезапно отстранилась и сказала, недовольно хмуря брови:

– Все, приехали... Сколько раз тебе повторять, чтобы ты вел себя прилично? Я все-таки маг первой категории и одним взмахом ресниц могу отбить у любого охоту к дурацким ухаживаниям.

– Извини,– пожал плечами Федор, оглядываясь по сторонам.– До сих пор мне не доводилось иметь дело с ведьмами... А что, вы физиологически отличаетесь от обычных женщин?

– Нет, каков негодяй! – обиделась Мара.– И этому человеку я спасла жизнь!

– А я вернул тебе свободу,– напомнил Крюков.– И пока что не дождался даже слова благодарности. О прочем уж промолчу...

Конечно, время и место для пикировки были выбраны не самые удачные, но пустая болтовня позволила Федору освоиться в совершенно незнакомой обстановке. Они с Марой находились в огромном зале, сверкающий пол которого покрывали странные, замысловато переплетающиеся линии. Более вроде ничего примечательного... Разве что потолок – девственно чистый, в отличие от пола, и расположенный на довольно приличной высоте, выглядел монументально. Никаких отверстий в нем Федор не обнаружил... Как же они проникли в зал?

– Мы что, уже покинули Эборак?

– Эта планета называется Орлан... Настоятельно рекомендую тебе вести себя скромнее, дабы не нарваться на большие неприятности!..

Дешево и красиво... Крюков в изумлении покачал головой: ни тебе ракет, ни прочих технических приспособлений – дружески обнял приглянувшуюся женщину за шею, и вот тебе, пожалуйста, планета Орлан... Федор не очень-то понял, как оказался на планете Эборак, поскольку лежал в багажнике автомобиля. Но тогда путешествие длилось более получаса, а здесь все совершилось в какие-то секунды!.. Вот только одежду он где-то потерял и теперь чувствовал себя довольно неловко. Все-таки невежливо являться в гости, да еще к инопланетянам, в голом виде... Мару, однако, не смущали ни собственная нагота, ни нагота спутника. Она бросила на него беглый взгляд и отвернулась, возможно, даже удовлетворенная осмотром.

– А кому принадлежит дворец? – спросил Крюков, бодро шагая за поспешавшей Марой.

– Поркам,– не оборачиваясь бросила ведьма.– Не задавай лишних вопросов, землянин.

– Зови меня Федором,– попросил Крюков,– «землянин» звучит слишком уж официально.

– Если мне не изменяет память, то раньше тебя звали Фреди.

– Артистический псевдоним,– пояснил Федор.– И фамилия моя не Крюгер, а Крюков.

– Значит, Кукиш был прав – ты не вампир? – В голосе Мары явственно слышалось разочарование.

– А с какой такой радости я должен быть вампиром?! – возмутился Крюков.– Хватит того, что ты ведьма.

– Я не ведьма – я маг первой категории... Меня создали искусственно – то есть без участия родителей.

– Ребенок из пробирки,– пожал плечами Крюков.– Современные технологии, ничего не поделаешь... Но у тебя ведь пупок есть?

– Наши создатели порки считают, что мы ничем не должны отличаться от обычных людей, дабы нас не разоблачили... Больше ничего не заметил во мне странного?

– Странного в тебе много,– вздохнул Крюков,– я имею в виду твои внутренние качества, а не внешность.

– Ты что же, видишь мои внутренности? – ужаснулась Мара и даже отшатнулась от рассмеявшегося Федора.

– Ну, ты даешь, Машка! Речь – о морально-нравственных качествах.

– Чтоб ты провалился, земной придурок!..

Провалиться Федор не успел – вопреки пожеланию магини первой категории. Как раз в ту секунду он остолбенел при виде странного существа, двигавшегося ему навстречу. У этого типа, отдаленно напоминавшего земного кузнечика, внутренности торчали как раз на виду и выглядели настолько неэстетично, что способны были надолго отбить аппетит впечатлительному человеку. Перемещался «кузнечик» на двух задних конечностях, зато имел четыре руки – точнее, то, что их заменяло. О голове незнакомца Федор вообще не стал бы распространяться, а уж о чудовищной пасти – тем более... В замке Элубей Крюков насмотрелся на типов самого причудливого вида, но этот был, безусловно, самым уродливым из всех, что до сих пор встречались лейтенанту... Оставалось надеяться, что морально-нравственные качества страшненького субъекта окажутся более приемлемыми для землянина, чем его внешний вид.

– Их называют «космической саранчой», а сами они кличут себя абигойцами. Я их терпеть не могу! Лет семьдесят назад они заимели претензию покорить всю Вселенную, но нарвались на Чернопалого, и тот задал им жару.

– А кто такой Чернопалый? – насторожился Федор, не представлявший себе урода, который мог бы одолеть подобных монстров.

– Прадедушка Алекса Оливийского. Друг Сагкха из Черной плазмы... Тот еще был тип! Вселенная трепетала при одном упоминании его имени!.. Чернопалого не боялись только порки... Между прочим, бабушка твоего Алекса тоже была искусственного происхождения – как и я.

– Это ты к чему?

– Просто к слову пришлось...

Возможно, так оно и было, но Федору хотелось думать, что Мара обмолвилась не случайно, а намекала на свою способность дать не менее здоровое потомство, чем прародительница паррийского принца. Очень уместное замечание, поскольку их путешествие по загадочному дворцу, кажется, закончилось. Федор с удовольствием разглядывал вполне приличные апартаменты, скорее всего, принадлежавшие его знакомой. Во всяком случае Мара вела себя в них полновластной хозяйкой.

Пока Федор раздумывал, куда бы если не прилечь, то хотя бы присесть после долгой дороги, невесть откуда взявшееся кресло само подкатилось ему под зад. От неожиданности он упал в него, высоко вскинув ноги,– чем привел Мару в хорошее расположение духа. Она тоже присела в кресло, возникшее буквально из воздуха на глазах потрясенного Федора. А потом из воздуха появился стол, уставленный тарелками с аппетитной на вид закуской.

– Хорошо живете,– покачал головой Крюков.– Ни готовить не нужно, ни убирать... У наших женщин половина жизни проходит на кухне.

– Земля – очень отсталая планета,– сказала Мара, и ее замечание совсем не понравилось Федору.

– Смотря что считать прогрессом... Я, между прочим, абсолютно согласен с Гилроем – по поводу бессмертия. Ты, кстати, смертна?

– Я же не порк,– недовольно повела плечом Мара.– Хотя с младенчества живу среди них...

Федор Крюков не был большим знатоком средневековых нравов и обычаев, но ему почему-то казалось, что рыцарь, спасший даму из рук коварного злодея, имеет на нее некоторые права. Вероятно, Федор излишне ярко представил себе возможность реализации своих прав, потому что обеденный стол, изрядно уже опустевший, внезапно исчез, а на его месте появилось роскошное ложе, вполне способное вместить двоих.

– Ты что, хочешь спать? – невинно спросила Мара.

Федор уловил в ее вопросе большую дозу фальши. Спать ему не хотелось, и ведьма это очень хорошо знала. Возможно, со стороны лейтенанта Крюкова столь рискованное поведение во время выполнения ответственного задания и было нарушением служебной дисциплины, но тут уж ничего не поделаешь – так сложились обстоятельства!.. А потом, чем сотрудники нашей Конторы хуже их джеймсов бондов, которые занимаются черт знает чем в бесчисленных сериалах о них?!

Словом, Федор Крюков пал – и в буквальном смысле (на ложе), и в переносном... До сих пор он считал, что ведьмы ведут распутный образ жизни, но Мара к немалому его удивлению была девственницей... Видимо, умение летать на метле в голом виде свойственно не только известным особам, но и скромницам, имеющим, правда, отношение к магическому искусству...

Федор не слишком огорчился, что его партнерша оказалась не совсем ведьмой... С другой стороны, соблазнение невинной девушки накладывает на порядочного человека определенные обязательства! Ведь прав без обязанностей не бывает...

Неожиданная интерпретация расхожей истины привела Крюкова в смущение. Легкая любовная интрижка командированного на другую планету сотрудника грозила обернуться затяжным романом, а возможно и штампом в пока еще девственно чистом паспорте Федора! Опять же, вряд ли начальство одобрит брак своего офицера с инопланетянкой – да еще агенткой порков!..

Впрочем, речь о браке вести пока что было рано: у Федора имелись все шансы сложить голову в тылу коварного врага. Что касается грозных начальственных указов – они и вовсе тонули в тумане неопределенности... Короче, Федор в случившемся не раскаялся и посыпать голову пеплом не стал. Более того, увлеченно продолжил грешить дальше, махнув рукой на инструкции и предписания родной Конторы...

Утро встретило Крюкова светом. Непонятно откуда попадавший в помещение, он был, скорее всего, искусственного происхождения. Окон в апартаментах Мары не наблюдалось – Федор обратил на это внимание еще вчера, но не успел выяснить причину их отсутствия. Без окон лейтенант не мог установить, день на дворе или ночь, а спросить было некого, поскольку Мары рядом не оказалось. Куда исчезла его беспокойная подруга, он не знал, но очень надеялся, что она скоро объявится и прояснит ситуацию.

А пока Крюков подумал об утреннем кофе, не слишком рассчитывая на то, что его причуда будет исполнена на планете Орлан, где об этом земном продукте наверняка и не слышали... Однако лейтенант ошибся: не прошло и нескольких секунд, как в комнате появился столик с дымящейся чашечкой!

Кофе был самый что ни на есть натуральный – Федор в этом сразу же убедился, попробовав его на вкус. Ложе мгновенно исчезло – стоило Крюкову подняться, зато появилось кресло, которое лейтенант и занял... Все-таки, что ни говори, очень странный дворец, способный вызвать нервное расстройство у впечатлительного человека! Но Крюков адаптировался уже во Внеземелье и отнюдь не чувствовал себя не в своей тарелке... Пришла пора осмыслить ситуацию и наметить план действий.

Прежде всего следовало выяснить, где находится генерал Белов, которого, если верить майору Кочубинскому, похитили порки. Поначалу Крюков посчитал версию начальника фантастической – у него даже мелькнула мысль о психическом нездоровье майора... Но, совершив мгновенное перемещение с одной планеты на другую, он вынужден был признать, что таинственные порки обладают такими уникальными возможностями, которые землянам и не снились! И если они действительно задумали сделать Земле какую-то гадость, как утверждает инопланетный принц Алекс Оливийский, то землянам очень трудно будет противостоять столь могущественным существам. Федор пробыл на планете Орлан всего-то несколько часов, а уже навидался столько чудес, что иному рачительному писателю-фантасту хватит на несколько романов!..

После кофе следовало бы принять душ. Крюков не сомневался, что сейчас на него прольется поток воды – даже отошел в угол, дабы не замочить кресло... Увы, ничего не случилось!.. Возможно, эта комната не предназначалась для водных процедур и следовало поискать специализированное помещение?

Крюков нашел его без труда. Душ, правда, отсутствовал, зато имелся бассейн с удивительно прозрачной, чуть голубоватой водой, температура которой вполне подходила для купания. Федор с удовольствием поплавал, поражаясь тому, как легко странный водоем менял свои пропорции, то вытягиваясь в струнку, то принимая форму овала. Объем воды при этом оставался неизменным... Крюкова подобное поведение бассейна позабавило, и он минут двадцать пытался понять, как же все-таки тот устроен и какие механизмы заставляют его трансформироваться по желанию заказчика. К сожалению, ничего технического он не обнаружил и впал по этому поводу в задумчивость. Похоже, на планете Орлан использовались технологии, в корне отличные от доминировавших на Земле...

Пришла пора позаботиться об одежде: болтаться по чужому дворцу в голом виде и далее было просто неприлично. Чего доброго, заявится горничная и сгорит от стыда при виде незнакомого волосатого мужчины!..

Крюков вернулся в комнату, где на столике стояла пустая чашечка, и заказал себе еще кофе. Заказ был мгновенно исполнен. В дополнение к напитку появилась еще и пара бутербродов со странной икрой голубоватого цвета. Федор их не просил, а потому употреблять не рискнул. Видимо, вышла накладочка, и местный компьютер, отвечавший за питание, не совсем понял заказчика.

Как и предполагал Федор, в квартире Мары не было даже намека ни на платяные шкафы, ни на одежду. Зато имелось зеркало, в которое Крюков мимоходом заглянул и тут же понял, что нашел искомое. Постояв перед зеркалом всего секунду, он обрел трусы, а потом узрел себя в парадном мундире с погонами лейтенанта. Мундир Крюков и на Земле-то практически никогда не носил – тем более он выглядел лишним на планете Орлан при выполнении секретного задания! Федор попытался представить себя в одежде более демократичной, но добился только того, что на его погонах сначала появилось по четыре звездочки, потом капитанские «эполеты» сменились майорскими...

Крюков вспотел от напряжения, пытаясь избавиться от мундира. Все потуги неизменно заканчивались тем, что он просто феерически рос в чинах, одним махом дослужившись до генерал-майора, затем до генерала армии и наконец до маршала! Выше был только чин генералиссимуса, однако зеркало, видимо, посчитало, что Федор такой чести недостоин, и лишило его и маршальских звезд, и мундира...

Другой бы на месте Крюкова огорчился, а он, наоборот, взвыл от радости. И тут же получил в компенсацию за утерянное потертые джинсы, а также белую майку с надписью во всю грудь «Я хочу Мару» и с портретом орланской ведьмы в самой непристойной позе верхом на метле. Изображение было настолько реалистичным, что Федор даже покраснел от смущения... После неимоверных усилий рисунок удалось слегка изменить – убрать метлу и приодеть любовницу в довольно симпатичное платьице. Надпись же осталась и ни в какую не хотела меняться на более приличную. Ну, скажем, что-нибудь вроде: «Я люблю Мару»... Ничего подобного! На майке самым похабным образом проступало дурацкое слово «хочу»...

В раздражении Федор снял одежку и швырнул ее в угол. Она испарилась – к большому его облегчению. Но радовался лейтенант преждевременно, поскольку через секунду опять красовался в майке с той же дурацкой надписью!.. Эксперименты Федор решил прекратить – во избежание еще более худшего варианта.

В изнеможении Крюков опустился в кресло и погрозил настырному зеркалу кулаком. И тут в комнате появилась Мара, одетая, между прочим, в точно такое же платье, как на рисунке. Увидев на груди Федора неприличную надпись, она слегка покраснела и даже рассердилась:

– Тебе что, ночи было мало?

– Я не виноват! – возмутился Федор.– Спрашивай со своего дурацкого зеркала – это оно придумало!

Надпись на майке вдруг изменилась: вместо «хочу» появилось слово «люблю», вполне Федора устроившее. То ли зеркало над ним наконец-то смилостивилось, то ли Мара «колданула» – так или иначе, все устроилось к общему удовольствию.

– А почему ты не стал есть икру гамудинуса? – удивилась Мара.– Если верить дейрийцам, она укрепляет силы и восстанавливает мужскую потенцию.

– Я, между прочим, не дейриец, а землянин,– обиделся Федор,– и в гамудинусах не нуждаюсь!.. Это ты мне икру прислала?

– С чего ты взял? – пожала плечами Мара.– Ее подают всем мужчинам, проведшим ночь в сексуальных утехах.

– А что, за нами наблюдали? – насторожился Федор.

– Да кому это нужно? – удивилась Мара.

– Тогда откуда он узнал, что я нуждаюсь в икре гамудинуса?

– От тебя и узнал. Дворец оценивает наше состояние и реагирует на наши мысли и эмоции... Вы, земляне, поразительно несообразительные существа!

– Иными словами, я тебе не понравился... – огорчился Крюков.

– Если бы не понравился, то я бы не пошла за тебя замуж... Точнее, не взяла бы в мужья.

– А что, существенная разница – самой выйти замуж, или взять кого-то в мужья? – попробовал пошутить Федор.

– Мы с тобой на Орлане,– напомнила Мара.– По здешним обычаям муж считается собственностью своей жены.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Жил себе жил Федор Крюков свободным соколом и вот однажды, случайно согрешив с ведьмой, вдруг превратился в ее собственность – как какой-нибудь диван или автомобиль!

– А у нас на Земле все наоборот,– попробовал он переиграть ситуацию в свою пользу.– У нас жена считается собственностью мужа.

– Ну что взять с отсталой планеты?! – отмахнулась Мара.

Крюков, в принципе, считал Землю весьма продвинутой по части секса и семейных отношений, но спорить с Марой не стал. Вопрос, кто в чьей собственности находится, в эту минуту волновал его меньше всего... А икру гамудинуса он все-таки попробовал. По вкусу она практически ничем не отличалась от красной икры, которой так любят лакомиться снобы.

– Стоит ли женщине, родившейся на Поркиане, руководствоваться обычаями какой-то там планеты Орлан, населенной весьма странными существами вроде того кузнечика?

– Не говори глупости! – рассердилась Мара.– Здесь живут обычные люди, ничем не отличающиеся от землян. Орлан давно уже является полигоном, где порки отрабатывают новые технологии по заселению пустующих планет – как социальные, так и биологические. В результате многочисленных опытов установлено, что устойчивы во всех отношениях лишь общности, где главенствующее положение занимает женщина. Орлан – подтверждение всегдашней правоты порков и их неоспоримого превосходства над всеми другими расами и цивилизациями.

– Я так понимаю, что ты предана поркам телом и душой?

– Разумеется, ведь им я обязана своим появлением на свет, не говоря уж о высокой миссии, которую они на меня возложили.

– И что это за миссия? – насторожился Крюков.

– Я должна стать земной Евой – то есть продолжить человеческий род после того, как нынешнее население планеты завершит свое грешное существование.

– А с чего твои порки решили, что наше существование такое уж грешное? И кто дал им право распоряжаться нашими жизнями?!

– Порки здесь ни при чем. Земляне прекратят существование в силу естественных причин. Мои наставники озабочены лишь тем, чтобы это произошло без ущерба для планеты, которую надо сохранить для продолжения жизни. Новую жизнь понесем туда мы с тобой.

– Иными словами, мне уготована роль Адама... А кто, интересно, выбран Змием-искусителем?

– Змея не будет – по той простой причине, что мы уже согрешили. Наставник Ираклус одобрил мой выбор. Так что радуйся, Адам, твоей жизни ничего не угрожает.

Легко сказать – «радуйся»!.. У Федора, между прочим, на Земле остались папа с мамой, братья, сестры – родные и двоюродные, куча племянников, друзей, да и просто хороших знакомых, которые должны ни с того ни с сего лишиться жизни, потому что так захотелось поркам!..

Крюкова так и подмывало сказать пару ласковых инопланетной дурочке на родном, хотя и нецензурном, языке, но он сдержался. В конце концов, ведь не Мара разрабатывала и осуществляла чудовищный план. Ей отвели роль детородной машины, призванной заполнить пустующие земные пространства, и она, кажется, гордится своей «высокой» миссией... Зато Федору Крюкову роль Адама на развалинах родного мира не улыбалась никак...

– А я могу повидать Ираклуса? Любопытно пообщаться с существом, обладающим столь могучей интеллектуальной мощью.

– Ираклус нас ждет! – торжественно заявила Мара.– Великий прост в обращении, но ты, Адам, должен помнить о пропасти, вас разделяющей.

– На этот счет можешь не сомневаться,– заверил Федор.

Кузнечики в коридорах дворца им больше не попались. Зато Крюков увидел немало других самых причудливых существ. Иным, пожалуй, лучше было бы родиться растениями, чем махать руками-сучьями среди приличных людей, заставляя их шарахаться в стороны, дабы избежать травм.

– Не знал я, что формы жизни во Вселенной столь разнообразны,– не удержался от комментариев Федор.

– Далеко не все из них имеют аналоги в живой природе. Многие созданы порками – как более подходящие для тех или иных условий существования.

– Прямо скажу: твои порки – великие затейники!..

Ираклус жил в таких роскошных апартаментах, рядом с которыми квартира самого Федора Крюкова на далекой Земле смотрелась собачьей конурой. Поневоле закомплексуешь и проникнешься величайшим уважением к человеку, для которого построен почти что рай...

Впрочем, Великий Ираклус если и напоминал человека, то весьма отдаленно. Первое, что бросилось в глаза Крюкову,– огромная голова. Она царила – иного слова тут не подберешь – над тщедушным телом. Чтобы замаскировать довольно непредставительную фигуру, Ираклус задрапировался в широкий балахон ярких расцветок.

Лицо у порка было морщинистым и желтоватым. Подбородок отсутствовал. Зато глаза поражали своей величиной, занимая чуть ли не пол-лица.

Великий сидел в кресле, вокруг которого суетились пять холуев вполне человеческого вида. Никакой необходимости в их бурной деятельности не было – по той простой причине, что за исполнением всех человеческих и нечеловеческих желаний следил сам дворец, как успел уже убедиться Федор. Многочисленная челядь выполняла чисто декоративные функции: не может же значительное лицо принимать гостя, пусть и столь непримечательного, как Федор, без должного блеска, который придает Великим их свита.

– Приветствую тебя, землянин,– небрежно кивнул Федору порк.

– Рад лицезреть Великого Ираклуса во всей его неземной красоте.

Комплимент был сомнительного свойства, но Ираклус воспринял его как должное. Ему и в голову не пришло заподозрить пришельца в лицемерии, тем более – в издевке. Порк, судя по всему, очень высоко ценил свои внутренние и внешние достоинства... Зато от Мары Крюкову достался вполне чувствительный тычок локтем в бок, который он перенес со стоицизмом, свойственным сотрудникам земной Конторы.

– Я слышал, что ты, землянин, готов послужить великому делу Преобразования и Превращения и даже сделал в этом направлении первые шаги.

Федор не совсем понял, что Ираклус подразумевал под «первыми шагами», но опровергать его не стал. Если речь идет о Маре, то Крюков очень надеялся, что за первыми последуют и «вторые шаги».

– Хотелось бы услышать из твоих уст, Великий, более конкретные указания по части служения, ибо пока я брожу во мраке и боюсь неловким движением навредить делу.

– Ты преувеличиваешь свои возможности, землянин,– снисходительно усмехнулся порк.– Такое ничтожество, как ты, ни намеренно, ни тем более случайно не может помешать реализации наших планов. Но я ценю твое рвение.

– Увиденное в твоем дворце, Великий, переполняет мою душу восторгом и восхищением перед безграничными возможностями существ, способных создавать подобную красоту!

– Ты видел очень мало, землянин, а понял еще меньше,– лениво отмахнулся от посетителя порк.– Пока мы властвуем только над пространством, а хотим властвовать и над временем. Мы добьемся своего в самое ближайшее время. Тогда и наступит эра Великого Преобразования! Мы перестроим все миры, погрязшие в глупости и разврате. В частности, и твою планету.

– Развратников у нас хватает,– вздохнул Федор.– В дураках мы тоже не испытываем недостатка... А поче-му именно Земле выпало счастье стать первым объектом приложения ваших усилий?

– Вопрос разумный,– важно кивнул огромной головой-тыквой порк.– Но вряд ли ты способен понять ответ. Мы жаждем бессмертия и абсолютной власти над Вселенной, землянин. Мы установим законы ее развития, а все остальные расы будут обязаны следовать им...

Претензия, что ни говори, выглядела масштабно, но в скромные мозги Крюкова никак не укладывалась. Допустим, власть над пространством установить – еще куда ни шло, а над временем как? То есть над настоящим, возможно, даже над будущим человек в определенной степени властен, но что делать с прошлым? Оно ведь состоялось, и изменить его нельзя!

– А сколько тебе лет, Великий Ираклус?

– Я прожил на этом свете почти пятьдесят тысяч земных лет, ничтожный, и хочу вернуться к своей юности, чтобы вновь ощутить вкус и прелесть расцвета...

Желание, в принципе, понятное. Хотя сам Федор как раз находился в поре расцвета и не испытывал ни малейшего желания что-то менять. Все его планы и надежды связывались с будущим, которого у него может и не быть, если этот престарелый тип осуществит свои безумные планы.

– Но ты не ответил на мой вопрос, Великий. Почему именно Земля?

– Дело не в Земле – дело в Сагкхе, ничтожный... Впрочем, ты вряд ли слышал о Черной плазме. Мы рассчитываем на поддержку самого могущественного существа во Вселенной, но даже если он откажет нам в помощи, мы все равно добьемся своего... А что касается Земли, то она вернется в пору своего природного расцвета, когда по ней не ступала нога человека. И вы, Ева и Адам, будете первыми в новом раю...

Федора так и подмывало задать Ираклусу вопрос по поводу психического здоровья порков, поскольку ему казалось, что существа, прожившие столь долгую жизнь, наверняка имеют склонность к маразму. Ибо что же еще, кроме маразма, способно породить такие чудовищные проекты? Поркианская затея, скорее всего, не удастся, но даже попытка ее осуществления может дорого стоить землянам.

– Я потрясен, Великий, масштабами ваших планов! И очень сожалею, что мои мозги не в силах охватить их грандиозность!.. У меня есть личный вопрос: скажи, Великий, разве ничтожные не вправе уповать если и не на бессмертие, то на продление сроков собственной жизни?

Ираклус захохотал. Впрочем, «захохотал» – слишком громко сказано: скорее закхекал, закудахтал – словом, стал издавать довольно отвратительные звуки, приведшие в полный восторг окружавших его холопов, которые принялись вторить хозяину с усердием, достойным лучшего применения.

– Ты будешь жить долго, Адам,– снисходительно пояснил отсмеявшийся порк.– По земным меркам – действительно почти бессмертие. Девятьсот лет тебя устроят?

Цифра, что и говорить, впечатляла! Тем более что Федор рассчитывал максимум на девяносто. И восторг, который с готовностью выразило его лицо, был наигран лишь отчасти.

– Разумеется, ты должен заслужить нашу милость, землянин. Оценивать твой труд будет рожденная нами Ева. От ее слова зависит, быть ли тебе Адамом нового мира, или ты будешь раздавлен как клоп. Старайся, землянин, твое будущее в твоих руках!.. Свободен...

Мара дернула Федора за локоть и повела прочь из апартаментов, где впавший в изнеможение после долгого разговора порк предался мечтаниям о своем возвращении в пору расцвета...

В каком-то смысле Крюков старому маразматику даже сочувствовал. Пятьдесят тысяч лет – почтенный возраст – с какой стороны ни посмотри! Для мыслящего существа – вообще запредельный! За такой срок можно все испытать и всем пресытиться. И мечтать только об одном – о тихой, безболезненной смерти... А это странное существо жаждет жизни – и не просто жизни, но утех молодости!.. Странное желание в почтенном старце...

– Смертным трудно понять Великих,– сухо сказала Мара.– Не стоит и пытаться... Нам с тобой отпущено девятьсот лет счастья. Только этот дар надо еще отработать. Ибо ни что в мире не дается просто так – все требует оправдания действиями и преданностью.

– Готов к труду и обороне! – отрапортовал Федор.– Объясни лишь, что от меня требуется.

– Есть люди, препятствующие продвижению порков к великой цели. Мы обязаны их нейтрализовать. Негодяи, не способные постичь величие идеи Преобразования, должны быть наказаны.

– И много их?

– Достаточно, чтобы лишить нас с тобой счастливого будущего.

– А зачем вам понадобились эти древние развалины на Эбораке – ну, замок Гилроя? Какой в нем прок для порков, умеющих строить такие великолепные дворцы?

– Нам нужен не замок, а отрезок Дороги гельфов от Эборака до Земли. Элубей и его обитатели могут помешать нашим планам.

– Но ведь вы попадаете на Землю простым усилием воли!

– Мало переместиться самим – нужно еще перебросить оборудование для реализации великого проекта. А это можно сделать только с помощью энергетического коридора, созданного когда-то гельфами... Порки, к сожалению, не владеют всей информацией о дороге. Им удалось оседлать лишь один ее участок – от Орлана до Эборака. А остальные контролируют проклятые паррийцы! Они – главная помеха на пути порков к величию!

– Выходит, порки не столь уж могущественны – раз не способны справиться даже с одним упрямым эборакским бароном.

– Великий Ираклус недаром назвал тебя ничтожеством, Фреди Крюгер! Дело не в бароне Гилрое, а в паррийцах, силы которых весьма существенны. Конечно, война неизбежно закончится в пользу порков, но будут потери, и прежде всего – времени. А для Великих фактор времени сейчас является определяющим!.. Десант для нападения на Эборак почти готов, но мы опасаемся ловушки и не хотели бы раньше срока раскрывать свои карты!..

Конспирация – дело хорошее... Крюков отнюдь не льстил себя надеждой, что за один день пребывания на планете Орлан ему удастся прояснить все планы могущественных существ, возмечтавших стать богами. В конце концов, Великий Ираклус раскрыл ему не слишком многое. Возможно, резидент Усладов знает больше, чем прекрасная Мара, но до этого сукина сына еще надо добраться. И не просто добраться, а ухватить за жабры! Инопланетный налим обладает уникальными способностями мага и чародея – если верить тому же майору Кочубинскому. А не верить нет оснований, поскольку опрометчивые действия одного из самых блестящих умов Конторы уже привели к весьма печальному результату. Федор имел в виду генерала Белова, который не учел, что имеет дело не с земными аферистами, а со вселенскими.

– Я единственный землянин на планете Орлан? – спросил Крюков у своей спутницы.

– Разумеется, нет,– снисходительно улыбнулась Мара.– Здесь их около десятка, а скоро будет еще больше.

– Зачем они понадобились поркам?

– Тебе об этом знать не обязательно – как и мне...

Ну, раз информацию из первых рук получить не удалось, следует подключить к делу извилины. Если исходить из того, что случилось с генералом Беловым, то хитроумные порки задумали и частично уже осуществили на Земле подмену влиятельных фигур, дабы земные политики и спецслужбы не вздумали чинить им помехи в многотрудной деятельности по уничтожению планеты. Делается все втайне, чтобы избежать вмешательства тех же паррийцев, которых порки побаиваются. Судя по всему, побаиваются не беспричинно.

– А можно повидаться с земляками? – спросил Крюков у Мары.– Интересно, как они на Орлане устроились.

– С одним условием: ты никому не скажешь, что являешься уроженцем Земли.

– Договорились,– легко согласился Федор.– Просто поболтаем о том о сем...

Крюков ожидал, что его поведут в темный подвал, где томятся в узких сырых камерах несчастные узники, но ошибся. Похоже, порки имели свои представления о том, как надо ограничивать свободу нежелательным элементам. Да и какая необходимость держать под запорами людей, которым бежать абсолютно некуда? Так что ошалевшие от перемен в собственной судьбе земляне слонялись бесконвойными по необъятному дворцу и дивились разуму существ, сумевших создать столь совершенное творение. Среди них Крюков без труда опознал нескольких деятелей, которых видел по телевизору.

Генерала Белова Федор обнаружил среди зарослей экзотических растений, оживлявших монотонную череду стерильных помещений, способных вызвать у непривычного человека раздражение. Все здесь было сделано не по-земному и не по-русски. Деревья росли прямо на террасе, с которой открывался великолепный вид на окрестности, поросшие густым лесом. Лишь пространство, непосредственно примыкавшее к огромному дворцу, который следовало бы называть городом, было ровным как стол и выложенным белой плиткой. Чуть ли не у самого горизонта, во всяком случае в паре километров от дворца, возвышался прямоугольник, в котором Крюков опознал ворота станции гельфов... Именно в сторону этих ворот и смотрел стоявший на краю террасы Белов.

– Здравия желаю, товарищ генерал,– тихо сказал Федор, будто случайно притормозив рядом.

Белов вздрогнул, но не обернулся. Терраса отнюдь не пустовала: здесь прогуливались многие причудливые существа, включая и столь не понравившихся Федору кузнечиков. Так что следовало соблюдать осторожность. К счастью, Мара отстала, залюбовавшись цветком, и с ее стороны слежка Крюкову пока не грозила.

– Как вы попали сюда, товарищ лейтенант? Вас тоже похитили?

– Никак нет, товарищ генерал. Прибыл по заданию майора Кочубинского, воспользовавшись помощью инопланетного принца – родного брата нашего Мышкина.

– Значит, Кочубинский догадался о подмене?

– Так точно, догадался, но разоблачать самозванца не торопится. Сами понимаете, чем для него это может закончиться: отправят в психушку – и дело к стороне.

– Понимаю,– сухо отозвался генерал.– Вам удалось выяснить, что ищут на Земле наши тюремщики?

– Порки жаждут бессмертия и божественного могущества. То, что при этом погибнет шесть миллиардов землян, их волнует мало. Они собираются восстановить популяцию. Я уже назначен на роль Адама. Мне обещаны девятьсот лет жизни.

– Угораздило же вас, батенька! – хмыкнул Белов, не повернув головы в сторону лейтенанта.

– Прямоугольник, который вы так пристально изучаете, товарищ генерал, ворота станции гельфийской дороги – энергетического коридора, связывающего многие планеты. Не советую вам бежать этим путем: заблудитесь непременно... Во дворце есть зал с пентаграммами, с помощью которых можно прыгать с планеты на планету. К сожалению, вам и этот способ побега недоступен... Остается силовая акция! Ее вполне способен осуществить один мой знакомый. Чтобы с ним договориться, придется мне вернуться на Землю.

– Инопланетный принц?

– Так точно. Он стережет Дорогу гельфов на Эбораке.

– Порки пытались ее захватить?

– Да. Причем уже дважды. Мара говорит, что им нужно переправить оборудование на Землю, дабы осуществить задуманное.

Белов какое-то время молчал, переваривая полученную информацию. Крюков от нечего делать обозревал окрестности. Надо признать, что Орлан – прекрасная планета, способная удовлетворить запросы любых здравомыслящих существ! К сожалению, ею распоряжаются субъекты, которых Федор при всем желании не мог бы назвать нормальными.

– Мне кажется, товарищ лейтенант, что порки пытаются ввести кого-то в заблуждение. Разговоры об оборудовании ведутся, скорее всего, для отвода глаз. Они ведь похищают наших государственных деятелей, подменяя их клонами! Чтобы запустить оборудование, не требуются «подставы» в наших властных структурах. Для этих целей вполне достаточно взять под контроль параллельный мир, если он действительно существует.

– Он существует,– прокашлялся Федор.– Я летал туда на метле с Марой.

– Почему не доложили об этом мне?

– Извините, товарищ генерал. Поначалу подумал, что она меня просто загипнотизировала! В такое трудно поверить с первого раза.

– Пожалуй... Я и сам, честно признаюсь, чувствую себя не в своей тарелке... А ваш принц обладает магическими способностями?

– С Марой он, во всяком случае, справился.

– Ваша Мара, лейтенант, по здешним меркам ничего собой не представляет. Вот сила порков действительно велика.

– Их много во дворце?

– По слухам, не более десятка... Как я успел выяснить, порков вообще немного осталось: от силы несколько сот тысяч. В подавляющем большинстве они предпочитают не покидать родную планету. Возможно, здесь, на Орлане, для них климат не совсем подходящий.

– Они зубами держатся за жизнь!

– Не уверен. В том смысле, что порки вполне способны погубить всю Вселенную, если есть хоть призрачная надежда на успех их плана... У вас есть дети, лейтенант?

– Пока нет... Надеюсь, что скоро будут.

– А порки уже не надеются. Им абсолютно нечего терять! Будущего в нашем понимании у них нет и не предвидится. Поэтому ничто не помещает им обставить свой уход с подобающей таким самовлюбленным существам пышностью.

– Понимаю,– кивнул головой Крюков.– В крайнем случае их устроит и вселенская катастрофа – как достойное завершение многотысячелетнего жизненного пути.

– Именно... Ну что ж, товарищ лейтенант, перед вами стоит очень сложная задача – помешать поркам осуществить гнусную задумку.

– Разрешите выполнять, товарищ генерал?

– Выполняйте, товарищ лейтенант...

14

Земля, Москва. Рассказывает резидент паррийской разведки принц Ник Арамийский (он же князь Мышкин, он же Рыжий, он же Сынок)


Прямо скажу: наше с Василием появление на конспиративной квартире произвело на присутствующих прямо-таки потрясающее впечатление! Даже мой брат Вик не смог скрыть своего изумления. Что уж говорить об остальных?.. Буквально поверг всех в шок рассказ Василия о наших приключениях как в прошлом, так и в настоящем. Я сам хотел поведать собравшимся о временном провале и планете Поркиан, но чтобы переспорить и переорать Щеглова, надо быть по меньшей мере телевизором, включенным на полную громкость! Пришлось ограничиться небольшим комментарием и кратким анализом сложившейся обстановки.

– Их, что же, прямо в колбе выращивают? – не верил Кочубинский.– Прямо в полный рост?

– А что тут такого? – пожал плечами Василий.– Поточное производство! Стеклянные колбы, змеевики и конечный продукт на выходе... Мы с вашим лже-Беловым познакомились, когда он сошел с конвейера.

– Следовательно, он вам доверяет? – уточнил существенное Вик.

– Более чем,– подтвердил я.– Да и какие у него могут быть сомнения на наш счет? Можно сказать, из одного инкубатора вышли.

– А почему фамилии такие дурацкие? – хмыкнул Аркан Кенар.– Онегин и Печорин... Тоже мне – конспираторы! Ну, назвались бы Петровым и Сидоровым.

– Это я неудачно пошутил,– вздохнул Василий.– Брякнул первое, что в голову пришло. Онегин и Печорин со школьной парты вот где сидят у меня! Я за Онегина, как типичного представителя, двойку получил! А из-за Печорина моих родителей в школу вызывали. Я его по рассеянности в сочинении с княжной Мэри обвенчал.

– Любопытно,– задумчиво проговорил Вик.

– Вы видели инопланетного садиста?! – возмутился Василий.– Ребенок, можно сказать, испереживался по поводу классических персонажей, а ему – любопытно!

– Я не о том,– отмахнулся Вик.– Скажите, Кочубинский, а ваш генерал тоже учился в школе? Он в курсе, кто такие Онегин и Печорин?

– Ну, знаете,– взмахнул сотрудник Конторы руками, как орел крылами,– генерал Белов – один из самых высокообразованных людей государства! Уж конечно он знает, кто такие Онегин и Печорин!

– Тогда почему этого не знает лже-Белов?.. Допустим, порки забыли вложить в него школьную программу в полном объеме, но ведь здесь, на Земле, он пополнил свой багаж с помощью Усладова! То есть усвоил практически все, что хранила память Белова.

– Значит, не все! – рассердился я на занудного братца: дались ему эти Онегин с Печориным!

– Вот! – поднял палец к потолку Вик.– То, что касается служебной деятельности Белова, клон знает досконально. А во второстепенных деталях – путается... Серьезный промах порков при подготовке агентов. На этом их и следует ловить!..

Я всегда говорил, что мой брат – гений! А если не говорил, то теперь непременно скажу! До такого додуматься!.. Ведь, судя по всему, лже-Белов – не первый из внедренных порками в местные властные структуры клонов. По внешнему виду их от оригиналов не отличишь, а вот на Онегине и Печорине они будут сыпаться как миленькие!.. Нет, не зря я хотел обратиться в Высший Совет с предложением назначить младшего брата на мое место: это же не резидент будет, а пальчики оближешь!

– Голова! – согласился со мной по поводу Вика Василий.– Мы теперь этих клонов в два счета на чистую воду выведем!

– Ты погоди радоваться! – осадил шофера и сценариста майор Кочубинский.– Ну, знаем мы, что наш клон – не генерал Белов. Но попробуй сказать об этом высшему начальству! Махом вылетишь из Конторы по полному служебному несоответствию!

– Положим, я в штате Конторы не состою,– скромно сознался Василий.– Но не лишено! Голыми руками и за здорово живешь агента порков не возьмешь: у него, брат, профессиональная подготовочка – не вашей чета!

Кочубинский на критику Василия обиделся. И на мой взгляд – справедливо. В любые охранительные структуры берут только очень хорошо подготовленных людей. Но ведь никто из земных начальников не мог даже предположить, что компетентным органам придется заниматься инопланетными магами. Так что я Кочубинского и его соратника Пантюхина не осуждал, а, скорее, сочувствовал им, как коллега коллегам.

– Они тебе не коллеги, а оппоненты,– возразил Василий.– Ты – разведчик, а они – контрразведчики. Темнота инопланетная! По идее, они должны тебя арестовать, а не точить с тобою лясы.

Еще один правдоруб на мою голову выискался! Хотя, конечно, зерно истины в словах Василия Щеглова было. Недаром же Кочубинский с Пантюхиным помрачнели ликами. Люди они как-никак служивые, и за связь с резидентом чужой разведки их в любом случае по головам не погладят.

– Под трибунал пойдут! – подтвердил информированный Василий.– Верная статья за измену Родине!.. Земная бюрократия, Никита,– страшная сила... Слушай, а может, им тебя завербовать? Будешь тайным агентом Конторы, и все проблемы разрешаются в мгновение ока!

– Ты соображай, что городишь! – обиделся я на Василия.– Я ведь резидент паррийской разведки!

– Я-то соображаю,– хмыкнул Василий.– И получше многих. Как резидент-инопланетянин, ты юридически не существуешь, ибо инопланетян – это всем известно – нет и быть не может!.. Зато ты юридически существуешь как Мышкин Никита Алексеевич. Именно в этом качестве компетентные товарищи вполне могут тебя завербовать. А то, что ты еще и принц Арамийский,– Кочубинский с Пантюхиным за твою шизофрению ответственности не несут...

При таких друзьях, как Василий Щеглов, никаких врагов не надо! Назвать шизофреником Героя и резидента может только совершенно безответственный и темный тип, не сведущий в тонкостях конспиративной работы!

Однако сотрудников Конторы предложение Василия вполне устроило. Ну еще бы! Получить в тайные агенты заслуженного артиста, известного всему миру режиссера и долларового миллиардера – это же верное повышение по службе! Руководство Конторы будет в полном восторге! А то, что может пострадать моя репутация в деловых и артистических кругах, никого не интересует!

– Насчет репутации не беспокойся,– заверил меня Василий.– По нынешним временам лучшей рекламы не придумаешь. Можешь смело писать на афишах: «Никита Мышкин – агент Конторы»: от зрителей и поклонников отбоя не будет!

– Хватит тебе, Ник, корчить из себя недотрогу! – возмутился Вик.– Если нужно для дела, то вербуйся.

Ладно... Как говорит в таких случаях Василий, раз пошла такая пьянка – режь последний огурец!.. Никто не посмеет обвинить Ника Арамийского в том, что он поставил свой личный имидж выше интересов дела! Пусть я стану агентом земной Конторы, но хотелось бы, чтобы окружающие оценили размер приносимой мной на алтарь общего дела жертвы!

– Ты на орден намекаешь? – сразу просек мою мысль Василий.

– А что, агентам Конторы ордена дают?

– Если есть за что,– солидно прокашлялся Кочубинский.

– Будет! – заверил Василий.– Слушай, может, мне тоже завербоваться? У вас в Конторе свободных вакансий много?

– Давайте не будем превращать серьезное дело в балаган! – обиженно отозвался Кочубинский.

– Пожалеешь! – пообещал потенциальному вербовщику Василий.– Такие агенты, как я, на дороге не валяются! Много ты знаешь людей, которые самого Сагкха в подкидного дурака обставили? Джеймс Бонд отдыхает! Я на планете Поркиан побывал, где до меня не ступала нога человека!.. Вот ты кем разбрасываешься, Кочубинский! Не быть тебе подполковником! Так и засохнешь в майорах!

– Я бы его завербовал,– подсказал начальнику старший лейтенант Пантюхин.– Во избежание утечки информации... Как бы Партия солидарного прогресса в Думе не поставила вопрос ребром.

– Теперь дудки! – гордо сказал Василий.– Теперь, брат, я в агенты не пойду. Василий Щеглов два раза себя не предлагает.

Вспыхнувший не ко времени скандал быстро замяли. Бумагу о сотрудничестве с земной Конторой я подписал – естественно, не как принц Арамийский, а как Никита Мышкин: мне ведь тоже перед бюрократами из Высшего Совета придется отчитываться. А просвещеннейшие, надо полагать, весьма косо посмотрят на резидента, подвергшегося вербовке... Опять же, этика разведывательной работы – для меня не пустой звук.

– Ты ему удостоверение выдай,– посоветовал Кочубинскому Щеглов.

Но майор почему-то на такой шаг пойти не решился, сославшись на то, что тайным агентам удостоверения не положены – во избежание разоблачения. И вообще – требуется, мол, приказ по Конторе о зачислении в штат и прочие бюрократические процедуры... По-моему, Кочубинский просто боялся брать на себя ответственность, а потому всячески юлил, на чем его мстительный Василий и подловил.

– Ты нам зубы не заговаривай! – обиделся за меня Щеглов.– Завербовал человека – будь добр оформить соответствующим образом! А если он травму получит на службе Российской Федерации или того хуже – ноги протянет? Семья останется без кормильца! О зарплате-то вы не договорились!

– Какая зарплата, какая компенсация? – возмутился даже Пантюхин.– Он – миллиардер! А у нас копейки платят!

– Темный народ, хотя и компетентный,– покачал головой Василий.– Любой труд должен достойно вознаграждаться – вот главнейший принцип либеральной экономики! Привыкли, понимаешь, как истинные партийцы, задарма на людях воду возить!

– А нам кто заплатит?! – взвился Пантюхин.– Рискуем жизнью и здоровьем за гроши!

– А ты завербуйся в агенты паррийской разведки,– подсказал старшему лейтенанту Василий.– Я вот завербовался – и в ус не дую! Каждый месяц по десять тысяч долларов вынь да положь, уважаемый резидент. И совесть у меня чиста, Пантюхин, ибо защищаю я во Вселенной интересы Светлого круга, в который входит и наша Земля. И никакая прокуратура ко мне не подкопается, поскольку в нашем Уголовном кодексе нет статьи за связь с инопланетянами! Учись, Контора, как надо устраиваться в жизни!

– Я бы завербовался,– встрял в разговор доселе молчавший Аркан Кенар.– У меня есть заслуги перед Светлым кругом – Виктор Алексеевич не даст соврать.

– Мне такие агенты не нужны! – отрезал Кочубинский.

– К тебе, майор, и не вербуюсь! – хмыкнул Канарейкин.– Я к Никите Алексеевичу... в смысле, к его высочеству принцу Арамийскому.

– Полезный сотрудник! – кивнул головой полномочный посол по чрезвычайным поручениям Высшего совета.

– Я бы тоже завербовался,– вздохнул Пантюхин и косо глянул на своего непосредственного начальника.

Кочубинский аж подпрыгнул при этих словах подчиненного. Его прямо-таки затрясло от возмущения:

– Товарищ старший лейтенант, вы отдаете себе отчет в своих действиях?!

– Отдает,– отозвался за Пантюхина Василий.– Человек находится в здравом уме и твердой памяти... Это же шутка, хохма, товарищ майор. Какая может быть паррийская разведка? Вы в своем уме?! Что, собираетесь об инопланетянах в докладной написать? Экий вы, право, фантазер!

Кочубинский, однако, на демагогию Василия не поддался и тупо стоял на своем. А Пантюхин не рискнул идти напролом, игнорируя мнение руководителя. Ситуация, что ни говори, была сомнительной: Сагкх его знает, существуют эти самые инопланетяне или нет? Вдруг их завтра признают официально и на самом высоком уровне? Кем тогда будет выглядеть старший лейтенант Пантюхин в глазах руководства и коллег?.. Словом, Пантюхин отказался, пообещав подумать и все как следует взвесить. Зато Аркан Кенар подмахнул бумагу шутя и тут же получил подъемные из моего кармана в размере пяти тысяч долларов – больше у меня просто не было.

– А удостоверение Никите ты все-таки выдай,– посоветовал расстроенному Кочубинскому Василий.– Вам так удобнее будет его контролировать. Он ведь все равно везде пролезет и без удостоверения, как таракан. Сделается человеком-невидимкой, и хоть в Кремль пройдет, хоть в Государственную думу.

– Как это – невидимкой? – не поверил Пантюхин.

– А вот так! – в азарте воскликнул Василий и вдруг исчез на глазах изумленной публики.

Я, прямо скажу, удивился. А уж как удивились Кочубинский с Пантюхиным – это ни в сказке сказать, ни пером описать. Майор в ужасе подхватился на ноги; Пантюхин начал шарить рукой под пиджаком, где у него было спрятано оружие... Аркан Кенар шарахнулся к двери, но на полпути остановился и прошептал побелевшими губами:

– Вася, ау!

– Что еще за «ау»? – раздался из ниоткуда голос Щеглова.– Чего вы так на меня уставились?

По-моему, Василий и сам не понял, что поставил барьер невидимости. Тем более что прежде он такими способностями не обладал. А уж упрекать людей в том, что они на него уставились, выглядело с его стороны нахальством: смотреть в буквальном смысле было не на что.

– Василий,– сказал слегка отошедший от испуга Кенар.– Мы тебя не видим, слово артиста.

– Брось трепаться! – обиделся Щеглов и явил наконец миру свой лик.

Кочубинский обессиленно рухнул в кресло, Пантюхин вложил пистолет в кобуру, а Кенар с криком «Это надо обмыть!» ринулся прочь из квартиры... Относительное спокойствие сохраняли только мы с Виком, хотя, конечно, и нас случай с Василием шокировал. То есть барьером невидимости нас не удивишь, но мы никак не предполагали, что Василий обладает магическими способностями. Ведь прежде за ним ничего такого не наблюдалось. В народе, правда, говорится, что, мол, с кем поведешься, от того и наберешься...

– Что вы на меня уставились, как на привидение?– возмутился Василий.– Что я такого сказал?

– Поркам продался, сукин сын! – сделал неожиданный вывод Кочубинский.– Клон задрипанный!

Пантюхин опять достал пистолет и попытался нацелить его на растерявшегося Щеглова.

– Это я продался?! – возмутился Василий.– Ты мне врага народа не лепи, Контора, не на того напал! Я – член Партии солидарного прогресса, агент паррийской разведки! Имею благодарность от Высшего Совета Светлого круга! Твою политическую провокацию я так не оставлю!

Мне возмущение Василия было понятно, хотя, войдя в раж, он слегка погрешил против истины. В частности, Высший Совет ему благодарность не объявлял, но, возможно, в будущем он ее и получит, поскольку, безусловно, достоин. В любом случае обвинения в адрес Щеглова касались и моей скромной персоны, поэтому я счел нужным вмешаться:

– Никому Василий не продавался. Свой магический дар он, скорее всего, либо приобрел на Поркиане, либо выиграл в карты у Сагкха.

– Поздравляю тебя, Василий,– сказал со вздохом Вик.– В свое время нашего прадеда князя Андрея Тимерийского едва не казнили за связь с Сагкхом.

Ну кто, спрашивается, тянул Вика за язык? Нашел время для экскурсов в историю Светлого круга и славного клана Тимер!

– А кто он такой, этот Сагкх? – спросил Пантюхин.

– Что-то вроде черта,– от большого ума взялся пояснять Василий, чем привел сотрудников компетентных органов в изумление, граничащее с ужасом.– Но он совсем младенец!..

Пантюхин немедленно убрал пистолет – то ли решил, что земное оружие против друга маленького черта бессильно, то ли посчитал, что ссориться со Щегловым просто опасно.

– С ума можно сойти! – только и сказал старший лейтенант.

– Вы не расстраивайтесь,– посоветовал я коллегам.– Сагкх ушел из нашего мира и вряд ли вернется. Виделись мы с ним в далеком прошлом. Впрочем, младенца даже там уже нет, поскольку его изъял оттуда мой прадедушка Феликс Тимерийский...

Видимо, я не очень понятно объяснил, поскольку у майора Кочубинского глаза полезли на лоб – почти в буквальном смысле. Возможно, они в конечном итоге переместились бы и на затылок, но положение спас Аркан Кенар, вернувшийся после недолгого отсутствия с бутылкой коньяка в руках.

– Значит, так,– важно сказал он,– сейчас мы, Васька, проверим – истинный ты маг или липовый...

Я, честно говоря, не понял, каким образом Кенар собирается проверять способности Василия и при чем тут коньяк... Все с интересом смотрели за манипуляциями артиста, и мне ничего не оставалось, как присоединиться к любознательным зрителям.

– Пятьдесят грамм,– сказал Аркан, оборачиваясь к Василию.– Осилишь?

– Ты за кого меня держишь? – обиделся Щеглов.– Да мне такая доза – только губы намочить!

– А сколько наливать? – удивился Кенар.

– Краев не видишь?

– Ну, ты титан, Вася! – покачал головой Аркан.– Уж на что Наташка – натуральная ведьма, а и то подняла всего ничего!

– Какая еще Наташка? – насторожился Кочубинский.

– Супруга нашего дорогого резидента.

– А она у нас по оперативным разработкам проходит как земная женщина! – расстроился майор.

– Среди земных женщин, по-твоему, ведьм не бывает, Кочубинский?.. До чего же вы, компетентные, плохо знаете жизнь и свою клиентуру!..

Хорошо знавший жизнь Кенар налил коньяк в стакан до краев. Граммов двести – никак не меньше... По-моему, Василий погорячился. Чтобы поднять такую емкость, не расплескав содержимое, требовались опыт и сноровка. Даже если действовать рукой, не полагаясь на магию, все равно для нормального человека – задача непосильная! Наверняка разольет половину.

– Нет, стой! – вскричал Кенар.– Рукой – каждый дурак сможет! Ты покажи нам крибли-крабли-бумс!

– Я тебе фокусник, что ли? – обиделся Василий.– У человека душа горит от нанесенного оскорбления, а он над ним эксперименты проводит!.. Ладно, черт с тобой – пусть будет крибли-крабли-бумс.

Пантюхин ахнул, и было от чего: стакан взмыл над столом и поплыл к Василию, который и сам, похоже, растерялся от такого его поведения и даже предпринял героическую попытку уклониться от встречи с ним, но потом махнул рукой и принял коньяк внутрь – как и подобает уважающему себя мужчине.

– Чего на свете не бывает,– покачал головой окончательно сбитый с толку Пантюхин.– Прямо не Василий, а какой-то Игорь Кио! Тебе бы, Щеглов, в цирке выступать – огреб бы бабок целый мешок!

– Бабки огребают в казино! – крякнул от удовольствия новоявленный маг.– А в культурном учреждении, именуемом цирком, их зарабатывают в поте лица... Налей, Аркадий, нашим коллегам граммов по сто, а то на них смотреть больно.

Возражений со стороны офицеров не последовало. Да и с какой стати им было возражать? Продукт абсолютно качественный – что наглядно подтверждала довольная физиономия Василия, который вдобавок великодушно простил майору из Конторы дурацкие подозрения на свой счет. Для доказательства собственного земного происхождения Василий рассказал компетентным товарищам стихотворение Михаила Юрьевича Лермонтова «Выхожу один я на дорогу», а для особо недоверчивых спел «Мурку». Тут даже у майора Кочубинского пропали все сомнения, ибо представить, что на далекой планете Поркиан знают эту популярную песню, он категорически не мог.

– Ну, хватит лирики,– сказал Вик.– Расскажите лучше, какие инструкции вы получили от лже-Белова на наш счет.

– У нас задание,– пояснил я,– проникнуть любым способом в замок Элубей и снять магическую защиту... Ты ведь согласился взять нас на Эборак?

– Я согласился поменять Фреди Крюгера на вас с Василием, но поскольку вы уже здесь, то с вампиром повременим.

– Нет, позвольте! – возмутился оживший после небольшой дозы коньяка Кочубинский.– Вы мне верните моего сотрудника! Я его отправил на задание и несу за него ответственность!

– Ничего с ним на Эбораке не случится,– отмахнулся от майора Вик.– Погостит немного, расширит кругозор... Нам нужно выведать планы порков с помощью лже-Белова, поскольку Усладов всех нас знает в лицо и в любую минуту может разоблачить.

Что правда, то правда... Мои портреты, точнее афиши, висят чуть ли не на всех московских перекрестках. Чего доброго, поркианский клон узнает, кто скрывается под именем Печорин!.. Я полагал, что Кочубинскому и Пантюхину следует вернуться в родное учреждение и тщательно следить за лже-Беловым, сообщая обо всех его действиях нам и ни в коем случае не пытаясь помешать. В конце концов, опытному магу (а поркианец, безусловно, большой профессионал в своем деле) не составит труда нейтрализовать потуги землян, имеющих весьма слабое представление об инопланетных технологиях диверсионной работы.

– Вы полагаете, что порки готовят диверсию против нашей планеты? – спросил встревоженный Кочубинский.

– Вполне вероятно,– кивнул головой Вик.– Зачем-то же они внедрили в вашу Контору своего агента.

– Белов нам сказал, что в ближайшие день-два прибудут еще около сотни ответственных сотрудников,– вспомнил я.– Принимать их будет лично Усладов.

– Сто магов! – схватился за голову Кочубинский.– Уму непостижимо! Нам с ними не совладать!

– Не боги горшки обжигают,– утешил его расхрабрившийся после коньяка Василий.– Держись, Контора! Где наша не пропадала?!

Я тоже был настроен оптимистично, хотя коньяк и не пил. После того как удалось вырваться из временной ловушки, у меня не осталось сомнений в правоте отца, который утверждал, что безвыходных ситуаций не бывает. Слов нет, порки – могущественные противники, но ведь и мы не пентюхи, а профессионалы высокого класса, распутывавшие и не такие узлы!

– Вот именно,– одобрительно икнул Василий.– Ну, за межпланетное сотрудничество, мужики!..

К сожалению, коньяк уже весь выпили, и из тоста слова Щеглова превратились в лозунг – что тоже, конечно, неплохо. Во всяком случае, бодрит и призывает к великим свершениям!..

Офицеры Конторы со мной согласились и отбыли восвояси. Аркана Кенара я отослал в ночной клуб Соловья с наказом следить за всеми подозрительными персонами, которые там появятся, и немедленно звонить резиденту, если возникнут хоть какие-то подозрения в отношении артистов или посетителей. Мы с Виком решили ехать ко мне на квартиру улаживать семейные дела, а Василий отправился к Жигановскому оправдываться за долгое отсутствие на рабочем месте. Ибо он, став миллионером, от баранки отказываться не собирался, считая, что без его участия и сам Жигановский, и вся Партия солидарного прогресса заедут не туда... В общем, Василий имел веские основания для своего мнения. Я настоятельно рекомендовал ему проверить депутатов Думы на предмет знания литературы, и он заверил меня, что непременно это сделает и выведет всех неучей на чистую воду! Пьяным за руль Василий принципиально не садился, поэтому поехал в Думу на такси.

Семейные сцены, последовавшие после того, как мы с Виком предстали перед разъяренными женами, я пересказывать не буду. Скажу только, что особенно усердствовала моя Наташка, у которой сложились весьма превратные представления об обязанностях Героя и резидента перед человечеством. Тем не менее проблемы мы уладили. Вик отправил Дарью с отпрысками на Парру – под предлогом обострившейся на Земле ситуации, а нас с Наташкой примирила ночь.

Утро огорошило меня и вернувшегося с Парры Вика довольно неприятными новостями. Сюрприз преподнес Василий, появившийся на экране телевизора в качестве героя дня, точнее ночи. Я всегда считал, что магическое искусство рассчитано далеко не на всех, а уж землянам – да еще в стельку пьяным – лучше играть в подкидного дурака!.. И как я упустил из виду, что у Щеглова зуб на казино и что, получив магический дар, он непременно захочет отомстить игорным заведениям, выпившим из него немало крови и вытрясшим уйму денег наличными?.. Словом, если верить жизнерадостному тележурналисту, некто Василий Щеглов, между прочим, личный шофер небезызвестного Венедикта Жигановского, обчистил едва ли не все московские казино! Обчистил – не в смысле обокрал, а в смысле – обыграл... Король выигрыша! Такую умопомрачительную сумму никто и никогда в казино еще не срывал!

Под угрозой разорения злачные заведения начали закрывать перед удачливым игроком двери, но Щеглов устроил грандиозный скандал и был поддержан другими посетителями, которые обвинили владельцев в нечестной игре и потребовали продолжения. Пришлось вмешаться милиции, доставившей в отделение особо рьяных горлопанов, включая и самого Щеглова... По этому поводу лидер Партии солидарного прогресса Венедикт Жигановский уже заявил решительный протест и пообещал сделать запросы в Генеральную прокуратуру, Верховный и Конституционный суды на предмет незаконных действий милиции. Венедикт Владимирович справедливо, на мой взгляд, обозвал владельцев казино подонками, которые пьют кровь трудового народа, а когда вдруг начинает везти человеку от сохи, точнее, от баранки, то они тут же натравливают на него охранку! «Где справедливость?! – вопрошал с экрана Жигановский.– Нет ее и не будет, если в дело не вмешается Партия солидарного прогресса, которая не позволит нарушать право простого человека на культурный досуг!..»

Блестящая речь Венедикта Владимировича нашла горячий отклик в сердцах внимавших ему журналистов, которым, надо полагать, тоже приходилось бывать в казино – и не без последствий для личных карманов!

– Крупно нас Василий подставил,– покачал головой Вик.– Если Усладов сейчас смотрит телевизор, то поймет, что вы вырвались на свободу.

Брат был, конечно, прав, но у меня язык не повернулся осудить Василия. Все-таки он не профессионал в разведывательной области и втянут в нашу сферу не совсем по своей воле... Опять же – многое пережил за последние дни, что негативно отразилось на его нервной системе... Человеку захотелось расслабиться!.. Будем считать, что все, что ни делается – делается к лучшему! Если расчеты порков строятся только на младенце Сагкхе, то им придется сворачивать агентурную и диверсионную работу на Земле – чего мы и добиваемся!

– А если нет? – прищурился Вик.

– Тогда мы наконец узнаем их истинные цели!

– Если узнаем... – хмуро бросил мой недоверчивый брат.

В любом случае сидеть и посыпать голову пеплом не имело никакого смысла, поэтому, подхватив по дороге освобожденного из милицейских застенков Василия, мы отправились к Соловью. Щеглов, похоже, успел выспаться на казенных нарах и выглядел свежим и бодрым, хотя и слегка смущенным приключившимся с ним конфузом.

– Много денег наиграл? – обернулся я к нему.

– Пустяки,– отмахнулся Василий.– Три миллиона баксов... А эти – такой хай подняли, словно я с них последние штаны снял! Ментов понагнали! ОМОН вызвали!.. Испугались истинного профессионала, аферисты!

– Делаю вам устное предупреждение о неполном служебном соответствии, агент Щеглов! – строго сказал я.– Еще один прокол – и прощай благодарность Высшего Совета Светлого круга и звание вселенского магистра.

– Это еще что за звание такое? – насторожился Василий.

– Вроде вашего доктора наук... Вселенский магистр имеет право преподавать во всех университетах Светлого круга. Плюс кое-какие материальные блага: дворец на Сирине, замок на Парре и охотничий домик на Альдеборане.

– Не хило,– согласился Василий.– А ничего, что у меня нет высшего образования? Все-таки неловко для доктора наук.

– Для доктора, может, и неловко, а для магистра – в самый раз. Никто же тебя не заставляет лекции читать, но право такое будет. Если, конечно, станешь магистром.

– Убедил,– вздохнул Василий.– Обещаю, что до конца операции в казино – ни ногой!..

Соловей, встретивший нас на пороге собственного кабинета, выглядел встревоженным и расстроенным. Для Степана Степановича тяжелым ударом явилась весть об измене старого товарища Макара Терентьевича Жабаненко. Все-таки более тысячи лет вместе водку пили – и вдруг такая подлянка! Жабан продался– и кому?! Каким-то зачуханным поркам!.. Соловей-разбойник начал вибрировать еще вчера, когда я донес до него эту скорбную новость, но и к утру не успел остыть.

– Да что ты так убиваешься, Степаныч? – утешил его Василий.– Мало в своей жизни сволочей видел?

– Но не до такой же степени! – Соловей жестом пригласил нас к рабочему столу.– Куда мы катимся?! Ведь никому верить нельзя! Тотальное падение нравов!

– Ты наше письмо Алексу на Эборак отправил?

– А как же,– кивнул головой Соловей.– С часу на час ждем ответа... Такую коммерцию могут поломать, паразиты!

– А что Жабан говорит? 3ачем им Дорога гельфов понадобилась?

– Жабан финтит, отнекивается, но мы его все-таки дожали и кое-что вытрясли. Многого он, конечно, не знает: Усладов недоверчив и об истинных целях порков распространяться не любит. Но по мелочам проболтался. Они Дорогу взорвать хотят! Якобы начнется цепная реакция от планеты к планете, волна ударит в дверь Черной плазмы, которая такого напора не выдержит и откроется с большим выбросом энергии. В результате начнутся пространственные и временные катаклизмы – их порки и собираются использовать для продления собственной жизни... В общем, бред сивой кобылы! По-моему, старцы совсем свихнулись...

То, что свихнулись – это очевидно, но, к сожалению, менее могущественными они не стали... Мы с Виком переглянулись. Вообще-то в Дороге гельфов заключена страшная сила. Лучшие умы Светлого круга пытались разгадать принцип действия энергетического коридора – пока что без большого успеха. Ясно одно – временной фактор играет там не последнюю роль. Ведь наши предки гельфы добились практически невозможного: синхронизировали по времени процессы, протекающие на всех без исключения планетах, соединенных Дорогой гельфов! Если всю связанную в цепь энергию вдруг высвободить, то удар будет действительно страшный и многое изменится во Вселенной!

Самым слабым звеном сковывающей планеты цепи оказалась Земля. Причина тому – младенец Сагкх, который вздумал поиграть на ней со временем. Результатом его игры может стать гибель не только цивилизаций Светлого и Темного кругов, но, между прочим, и Черной плазмы! Возможно, маленький Сагкх это понял и принял меры: сначала затащил нас с Василием в прошлое, а потом выпнул на планету Поркиан, где мы смогли воочию убедиться в катастрофических намерениях порков.

– А как они собираются взорвать Дорогу гельфов? – спросил Василий, встревоженный не менее Соловья угрозой хорошо налаженному бизнесу.– Вот подонки!

– Черт его знает,– пожал плечами Степаныч.– Как мы ни бились над Жабаном, ничего он по этому поводу не сказал. Скорее всего действительно не знает. Он ведь неграмотный. Шурупит в магии мал-мала – и все. А там – математические расчеты и прочая дребедень, которую даже мой компьютер не в состоянии переварить! У порков, по слухам, мозгов раза в три больше, чем у нас. А уж во сколько раз они умнее людей, я и не представляю. Как-никак, очень долгие жизни за их спинами: самый молодой порк раз в двадцать меня старше, а я уже более двух тысяч лет землю топчу!

– Что-то ты, Степаныч, набавляешь и набавляешь: то он тысячу лет прожил, то уже две.

– Кто их считал, эти годы? – огрызнулся Соловей.– Спроси у историков – они в курсе...

Мой заигравший свадебный марш Мендельсона мобильник прервал беседу на самом интересном месте. Мелодию настроила Наташка – с той целью, чтобы я никогда не забывал о своем статусе мужа и поменьше трепался с поклонницами, совершенно непостижимым образом узнававшими номер моего телефона. Однако в этот раз звонила не поклонница. Гражданина Печорина вызывал на ковер непосредственный начальник – генерал Белов. Собственно, генералом он не был, а уж Беловым – и подавно, но тем не менее настаивал на своем праве распоряжаться нашей с гражданином Онегиным судьбой.

– Допрыгался! – сказал я Василию, положив мобильник в карман.– Поркианское начальство, насмотревшись на твои художества по местному телевидению, рвет и мечет. Того и гляди, отправят тебя обратно на Поркиан – как недоделанного клона!

– А что я там, собственно, потерял? – смущенно почесал затылок Щеглов.

– Усладов тоже полчаса назад звонил Жабану,– сообщил Соловей.– Разговор они вели под моим личным контролем. Валерка уже в курсе, что вы вырвались на свободу. Правда, пока не понял, каким образом вам это удалось. Винит во всем Сагкха, который благополучно убыл из Кощеева замка в неизвестном направлении. Но об отмене операции речи не шло. Усладов только посоветовал Жабану не попадаться тебе, Никита, на глаза и в случае малейшей опасности бежать под его крылышко. Он уверен, что в его офис вы не сунетесь...

Как я и предполагал, уход Сагкха ничего не изменил в планах порков. Видимо, они заранее брали в расчет, что младенец из Черной плазмы может не принять предложенные ему условия игры и поступит по-своему.

– Жабан рассказал, как они с Усладовым перемещаются в прошлое?

– Рассказал,– кивнул Соловей.– С помощью пентаграмм. Одна из них находится в офисе Казюкевича и сделана, кажется, сто лет назад самим Сагкхом. А другая – в Кощеевом замке. Возникла она там тоже не без помощи чертова младенца... Пентаграмму Казюкевича обнаружил еще Каронг: он снес стоявший на ее месте старенький домишко и выстроил новый офис, но не успел воспользоваться результатами своих трудов. Сагкха в замке уже нет – его забрал Феликс Тимерийский, а пентаграмма, естественно, осталась.

– У меня сейчас мозги скиснут,– сказал Василий.– Можете вы мне объяснить, мудрецы: два раза забирал младенца из замка ваш расторопный предок или один?

– Видишь ли, Василий,– задумчиво начал Вик,– когда имеешь дело с Сагкхом...

– То лучше сразу запастись справкой от психиатра! – прервал его Щеглов.– Спасибо за разъяснение.

Надо признать, что Василий был прав... Ну не может человеческое сознание постичь временные парадоксы, связанные с существом совершенно иной природы – то есть с Сагкхом. Скорее всего, не поняли их и порки, но тем не менее решили воспользоваться – всем нам на беду.

– Сейчас важнее другое,– не стал обижаться на Василия Вик.– Следует выяснить как можно скорее, каким образом порки и их агенты собираются взорвать Дорогу гельфов. Мне кажется, для этой цели они хотят использовать земные средства – иначе бы не стали похищать генерала Конторы и заменять его своим агентом...

Рассуждал мой брат, как всегда, логично. Пришлось нам с Василием отправляться на ковер к начальству на заслуженную головомойку. Заслужил ее, между прочим, Василий, а отдуваться наверняка придется обоим... Не мог я исключить и вариант, что нас с Щегловым разоблачили. Для этого Белову всего лишь следовало поговорить с Усладовым на тему ночного дебоша, устроенного шофером видного политического деятеля... Все-таки более вероятным мне казался сценарий, когда лже-Белов, который, как я успел заметить, отличался предельной мнительностью, не станет докладывать о художествах своего подчиненного резиденту, а постарается вправить мозги Онегину в рабочем порядке – дабы не подорвать своего реноме руководителя.

– Я вас подстрахую,– сказал Вик, садясь за руль «мерса».– Но и вы не лезьте в бутылку! Это в первую очередь тебя касается, Василий. Раскаяние и послушание!..

На тайное свидание лжегенерал вызвал нас, разумеется, не в Контору, а на конспиративную квартиру – ту самую, что расположена в доме, где проживал недавно завербованный мною агент Аркан Кенар. У знакомого подъезда обнаружилась машина, за рулем которой сидел старший лейтенант Пантюхин. Мы успели переброситься с ним несколькими словами и, в частности, узнали, что безграмотных людей, не владеющих информацией о Печорине и Онегине, в стенах Конторы пока не обнаружено – хотя Кочубинский опросил на предмет знания творчества Пушкина и Лермонтова уже более двухсот сотрудников.

– Я и не сомневался,– обрадовался Василий.– Понял, резидент, какие образованные люди служат у нас в контрразведке?! Сидеть бы тебе на нарах, если бы не наше законодательство! Кто вообще решил, что инопланетян нет и не может быть? Кто ввел в заблуждение по этому поводу высокое начальство? Уж не вы ли, маги и чародеи?!

Ответить Щеглову я так и не успел, поскольку мы как раз переступили порог конспиративной квартиры, где нас уже поджидал разъяренный не на шутку лже-Белов.

– Сагкх знает что такое! – взял он с места в карьер.– Вы что себе позволяете, господа агенты?!

Ну и так далее и тому подобное – с применением как местного сленга, так и межпланетных идиоматических выражений... Я с грустью подумал, что подобную ерунду порки вложили в мозги своего совершенного создания, а вот про Онегина и Печорина забыли! Между прочим, это характеризует их не с самой лучшей стороны...

– А в чем дело? – пожал плечами Василий.– Все сделано в полном соответствии с легендой, полученной мною от руководства. Велено было устроиться на работу к видному политическому деятелю – я устроился. И псевдоним взял, по-моему, весьма пристойный – Щеглов. Согласитесь, Анатолий Иванович, что для пролетария эта фамилия подходит больше, чем фамилия Онегин, от которой за версту несет интеллигентщиной!

– А скандал?! – возмутился лже-Белов.– Вас по местному телевидению показывали! Это провал для агента!

– Ничего страшного,– попытался утешить я начальника.– У Партии солидарного прогресса очень специфический имидж. Господин Онегин вынужден соответствовать – ради конспирации.

– Вот именно,– развил мою мысль Василий.– Эти прогрессисты – сплошь скандалисты, игроки и моральные разложенцы! Из их пороков я выбрал са-мый невинный, дабы не уронить честь поркианского агента. И вот она – благодарность от руководства! Внедряют, понимаешь, человека в сомнительную во всех отношениях партию и ждут от него ангельского поведения! Если я буду вести себя паинькой, переходить дорогу в положенном месте, обниматься с сотрудниками милиции и не пить водку в компании сомнительных девиц, во мне сразу же распознают инопланетянина – со всеми вытекающими отсюда неприятными последствиями. Морду, во всяком случае, точно набьют – как чуждому элементу!..

После нашего дружного отпора лжегенерал Белов заметно сник. Все-таки конспиративная работа требует от агента некоторых издержек морального плана, и руководитель, считающий себя умным, должен это понимать.

– Хорошо,– вздохнул лже-Белов.– На первый раз я вас прощаю, агент Онегин, но имейте в виду, что в случае повторения ваших художеств, пусть даже вызванных соображениями конспирации, я вас отправлю на Поркиан!

– Слушаюсь, товарищ начальник,– уныло отозвался Василий.

Инцидент на этом был исчерпан, разговор перешел в деловое русло. Судя по тому, как окаменел ликом наш начальник, нам предстояли великие дела, и мы с Василием мигом подобрались и стали по стойке смирно.

– Операция вступает в решающую фазу! – не сказал, а пролаял лже-Белов.– Она потребует предельной мобилизации всех сил. Буквально завтра на Землю прибывают наши агенты. Их следует принять и разместить. Вы понимаете, о чем я?

– Так точно, понимаем,– дуэтом подтвердили мы с Василием.

– Все должно пройти без сучка и задоринки. Вопросы есть?

– Есть,– выступил я вперед.– Насколько мы понимаем, речь идет об изъятии из оборота, так сказать, по меньшей мере сотни человек. Хотелось бы заранее ознакомиться со списком подлежащих замене, чтобы сориентироваться в обстановке...

Затрагивая эту тему, я сильно рисковал, но лжегенерал Белов счел мое беспокойство уместным. Операция предполагалась масштабная, а силы, находившиеся в распоряжении резидента Усладова, были весьма ограниченными.

– Здесь фамилии людей, изъятие которых поручено лично вам. Как видите, их не так много,– протянул нам лист бумаги лже-Белов.– Думаю, при известной сноровке вы сумеете изолировать этих десятерых.

– А если просто по кумполу? – простодушно предложил Василий.

– Запрещаю! – строго сказал лжегенерал.– Возникнут проблемы с утилизацией тел. Кроме того, нам нужна информация, содержащаяся в их памяти. Будете привозить всех сюда и переписывать содержимое мозгов в новые носители. Последние – во всяком случае, определенная их часть – прибудут в ваше распоряжение. Перезапись должна проходить быстро и эффективно. Вас обучили пользоваться соответствующей аппаратурой?

– Да! – дуэтом подтвердили мы с Василием, хотя понятия не имели, что скрывается под оболочкой самого обычного на первый взгляд компьютера.

– Желаю успеха, господа. Во славу порков!

– Во славу! – дружно подхватили мы призыв начальника.

Мне фамилии, обозначенные в списке, переданном нам липовым генералом, абсолютно ни о чем не говорили. Но я надеялся все же по указанному перечню лиц если и не определить точно, то хотя бы предположить, какую в конечном итоге цель преследуют порки.

Видные политические деятели – из тех, что мелькают на экранах телевизоров,– в списке не значились. Василию фамилии тоже были незнакомы. Зато вызванный для консультаций майор Кочубинский в буквальном смысле схватился за голову!

Встреча наша происходила с соблюдением всех мыслимых правил конспирации – то есть в машине с затемненными стеклами, летевшей по улицам Москвы на приличной скорости. Впрочем, скоро мы угодили в пробку, но тем не менее...

Я за время пребывания на Земле насмотрелся шпионских фильмов и потому могу с полной уверенностью заявить, что наша с Кочубинским встреча прошла по высшему разряду. Василий сидел за рулем, мы с майором расположились на заднем сиденье. Все трое надели темные очки, а Щеглов еще и перчатки – дабы не оставить своих отпечатков пальцев. Ибо машину мы взяли без спроса у Соловья и слегка нервничали по этому поводу. Не хватало только, чтобы нас остановили гаишники и начали проверять документы! Ехать же на тайную встречу на моем абсолютно засвеченном «мерседесе» было просто глупо. Так, во всяком случае, заявил Василий, и я с ним согласился.

– Они рвутся к ядерному оружию! – прошелестел побелевшими губами Кочубинский, ознакомившись со списком.

– Вы уверены?

– Полной уверенности, конечно, нет, но ведь и список у вас, как я понимаю, не весь.

– А что? – сказал Василий.– Украдут бомбу, врежут ею по американцам, те в долгу не останутся... Взлетит на воздух не только планета, но и Дорога гельфов!..

Предположение Кочубинского, поддержанное Василием, не лишено было здравого смысла. Судя по всему, майор Конторы гнал волну не с бухты-барахты. Правда, он категорически отказался пояснить, почему пришел к выводу о ядерной бомбе, заявив, что не может разглашать государственную тайну. Я и не настаивал, поверив сотруднику земной Конторы на слово. Дело, абсолютно очевидно, принимало скверный оборот и могло завершиться самым нелепым и трагическим образом. Трагическим не только для Земли, но и для Вселенной.

– Вы не пробовали намекнуть вышестоящим товарищам, что с генералом Беловым не все в порядке?

– Пробовал,– хмуро отозвался Кочубинский.– В ответ мне тоже намекнули, что у меня проблемы со здоровьем. Порекомендовали отдохнуть... Если я сунусь с тем же опять, то выводы будут сделаны соответствующие. Не говоря уж о том, что о моих сомнениях непременно сообщат лжегенералу... Ну не укладывается у моих руководителей в голове, что на белом свете могут существовать инопланетяне! В крайнем случае они способны поверить в летающую тарелку. А все ваши пентаграммы, переходы через пространство и время – для них не более чем признаки прогрессирующей психической болезни!.. Такое в силах понять теперь лишь один руководитель – настоящий генерал Белов. Вам что-нибудь известно о его судьбе?

Увы, ничем существенным майора Кочубинского я порадовать не мог. Калидис, правда, принес письмо от моего брата Алекса Оливийского, вселившее в нас некоторую надежду. Ею я и поделился с офицером Конторы.

– Он что же – заслал Федора на другую планету? – поразился Кочубинский невероятным зигзагам в судьбе своего сотрудника Крюкова (он же Фреди Крюгер, он же Вампир).

– В лице Крюкова мы имеем дело с профессионалом? – в свою очередь спросил я.

– Разумеется,– вздохнул Кочубинский.– Но мы готовили его для земной деятельности. Не уверен, что он справится, попав в совершенно необычную обстановку. Перемещения с планеты на планету наверняка плохо отражаются даже на здоровых людях.

– Все когда-нибудь начинают... – философски заметил ветеран межпланетных путешествий Василий Щеглов.– Ничего с твоим Крюгером не случится, Кочубинский...

На всякий случай мы с Василием объехали потенциальных клиентов – благо, их адреса были помечены в составленном лже-Беловым списке. Иные из них находились под бдительной охраной. К сожалению, земные сторожа вряд ли способны справиться с инопланетными магами. По крайней мере мы с Василием на пару могли бы без труда выкрасть из-под носа накачанных коротко стриженных молодых людей любого из перечисленных в списке субъектов. Для этого нам всего лишь требовалось поставить барьер невидимости.

– Прямо скажу, у Усладова большие шансы на успех! – покачал головой Щеглов.– Своих десятерых мы с тобой можем защитить, но об остальных-то ничего не знаем...

Спорить с Василием было трудно. В сложившейся патовой ситуации даже мой оптимизм дал изрядную трещину. Я сгоряча предложил в открытую атаковать офис Усладова, а там – будь что будет! Но понимания у своего рассудительного брата не встретил.

– А кто тебе сказал, что Усладов станет с нами драться? У него в этом городе наверняка есть потайные углы. Операцию он готовит давно и легко сумеет избежать прямого столкновения, если сочтет его для себя невыгодным.

– Что ты предлагаешь?

– Предлагаю подождать вестей от Федора Крюкова. Кочубинский прав: нам нужен генерал Белов, ибо он единственный из земных начальников глубоко вник в проблему. Утро вечера мудренее. Время у нас еще есть.

Пришлось согласиться с Виком. Умение терпеть и ждать входит в набор качеств, необходимых Герою и резиденту. Сон мой, правда, крепче не стал, а пробуждение и вовсе наступило гораздо раньше поло-женного срока благодаря звонку Аркана Кенара. Ночной агент выбрал не самое удачное время для доклада – пять часов утра! Я собирался послать его подальше, но вовремя вспомнил, что у Кенара работа специфическая, и в его голове, скорее всего, давно перепутались день и ночь, а понятие о режиме работы нормальных людей, включая резидентов, начисто отмерло. Пока агента Кенара можно было отметить разве что за старательность и за стремление побыстрее отработать полученный гонорар. Похвальное, конечно, качество, но недаром же местное население придумало и часто употребляет выражение «заставь дурака богу молиться – он и лоб расшибет».

– Среди личного состава ночного клуба,– докладывал скороговоркой Кенар,– агентов порков практически не обнаружено.

– Что значит – практически? – удивился я.

– Есть некоторые сомнения по поводу двух дур: одна посчитала Онегина любовником Анны Карениной, из-за которого та бросилась под поезд; другая назвала Печорина декабристом... Думаю, это у них от недостатка образования. «Мы все учились понемногу...» Лучше классика не скажешь.

– Что еще?

– О самом главном чуть не забыл! – спохватился Аркан Кенар.– Вампир вернулся вместе со своей шмарой.

– Какой вампир? – не понял я спросонок.

– Напарник мой Федька Крюков с Марой... в смысле – с Машкой. Очень может быть, что прилетели на метле, но ручаться не могу. Когда я зашел в гримерку, они уже были там и ворковали, как голубки.

– А где Крюков сейчас находится?

– В ночном клубе, естественно.

– Скажи ему, пусть никуда не отлучается, но так, чтобы Мара не услышала. Уяснил?

– Так точно, товарищ начальник. Все сделаем в лучшем виде.

Я растолкал Вика, и мы помчались в ночной клуб «Кощеево царство». Благо, в эту пору движение на московских улицах относительно привольное – до дневных многокилометровых пробок еще далеко.

Ночной клуб завершал свою обычную программу. Разъезжались самые стойкие гости – что, безусловно, было нам на руку, ибо прибыли мы сюда отнюдь не для веселья.

Аркан Кенар из соображений конспирации поджидал нас на пороге. Хорошо хоть пароль не стал спрашивать, а без задержек провел наверх в гримуборную вампира Фреди Крюгера, который встретил нас пусть и не с распростертыми объятиями, но вполне любезно.

– Генерал Белов находится на Орлане в укрепленном замке порков. Извлечь его оттуда крайне трудно... – начал с главного Крюков.

– Будем надеяться, что принц Алекс Оливийский справится с поставленной задачей! – вздохнул я с облегчением.

15

Внеземелье. Планета Орлан. Рассказывает наследник Паррийской короны, командир Первого легиона пограничной стражи принц Алекс Оливийский


К моему немалому удовлетворению лейтенант земной Конторы Охранителей справился с поставленной перед ним задачей. Он не только проник в тщательно охраняемую резиденцию порков на Орлане, но и сумел выбраться оттуда на Землю. Мои братья, приславшие гонца на Эборак, настаивали на немедленном штурме дворца порков и освобождении генерала Белова.

Надо признать, что для таких требований у них были весьма серьезные основания. Складывающаяся на Земле ситуация близилась к критической. Порки готовили свою операцию на этой планете долго и тщательно, и осуществить задуманное могли буквально в считаные часы.

По уставу мне полагалось доложить обо всем Высшему Совету и, дождавшись ответной реакции, действовать в рамках полученных инструкций. Я не сомневался, что Высший Совет даст добро на операцию против порков на Орлане, но это «добро» придет на Эборак через несколько дней – когда никому уже не будет нужно. Порки, которым терять больше нечего, решили сыграть ва-банк. Результатом их во всех отношениях рискованной игры вполне может стать гибель населения многих планет, включая и Парру, где просвещеннейшие будут обдумывать ситуацию – возможно, до той секунды, когда их сметет в небытие высвобожденная ядерным взрывом энергетическая волна.

– Надо рисковать,– сказал я Гилрою.

– А на Тартар мы с тобой не угодим волею Высшего Совета – из-за сих героических, но не санкционированных действий? – ухмыльнулся барон.

– Возможный вариант развития событий, но только в том случае, если мои братья неверно оценили ситуацию на Земле. А вот если братья правы и порки готовы взорвать Дорогу гельфов, то у нас с тобой, благородный барон, есть шанс окончить свои дни либо в огне, либо в Черной плазме, куда вынесет Вселенную взрывной волной.

– Замечательная перспектива! – согласился Гилрой.– Ну что ж, принц Алекс, давай рискнем. Я стану первым бароном на Эбораке, которому удалось пощипать порков!..

На разработку плана просто не было времени. Я принял решение атаковать Орланскую цитадель в лоб, а там – будь что будет!.. По моим прикидкам, в логове порков должно находиться не менее десяти тысяч охранников. У меня под рукой имелось два легиона пограничной стражи – Первый и Восьмой – общей численностью чуть меньше двух тысяч бойцов... При таком соотношении сил атаковать хорошо укрепленный замок рискованно, зато на нашей стороне была внезапность.

– А как же магическая защита? – напомнил мне Гилрой, поправляя висевший на поясе энергетический меч.

– Защиту беру на себя. Как и пролом в стене... Задача твоих дружинников – ворваться в брешь и захватить плацдарм.

– Да помогут нам на чужой планете эборакские боги!..

Магическую защиту я собирался прожечь испытанным способом – с помощью «слез Сагкха», доставшихся мне в наследство от моего предка Андрея Тимерийского. Я уже использовал это радикальное средство на планете Арбидон и не сомневался, что оно поможет и на Орлане.

Гилрой с уважением глянул на серебряный перстень с черными камнями, красовавшийся на моей руке, и одобрительно кивнул головой. Барон слышал, конечно, о Чернопалом и знал даже, почему князь Тимерийский получил свое странное прозвище. Именно «слезы Сагкха» в немалой степени поспособствовали возвышению моего доблестного предка и именно они сослужили ему хорошую службу в противоборстве с космической саранчой. Не было ни стен, ни магических оберегов, которые мой предок не смог бы прошибить своей мощной дланью, украшенной четырьмя черными камнями, подаренными младенцем из Черной плазмы.

Гилрой недаром выменивал у землян механические тележки, которых в его замке набралось не менее полусотни. Если не вся дружина барона, то значительная ее часть передвигалась по Эбораку со скоростью, ставившей в тупик потенциальных противников. Последние дни хитроумный Гилрой только тем и занимался, что обучал своих бойцов новой тактике штурма крепостей с применением технических средств, полученных от землян. Мне его идеи понравились, и я не возражал, чтобы он использовал отработанные приемы на Орлане, поскольку наш успех на этой планете во многом зависел от быстроты действий.

По Дороге гельфов машины катили дружинники. Особых усилий это не требовало, могучих рук хватало – так и экономилась «горючка».

Я знал, что станция гельфов расположена в паре километров от поркианской цитадели и за ее воротами ведется пристальное наблюдение. Свой расчет я строил на том, что порки – крайне высокомерные существа, на сто процентов уверенные в своем магическом и техническом превосходстве над остальными расами Вселенной. Вряд ли они пустят в ход весь свой арсенал против горстки придурков, которые по незнанию вздумали сунуться в замок, способный отразить нападение миллионной армии...

Едва мы ступили на орланскую почву, как я приказал своим легионерам залечь за ближайшие камни. Порки нас, конечно, сразу обнаружили и наверняка установили численность. Мне было важно, чтобы защитники цитадели не поняли, что их атакует регулярная часть. Мой легион формировался из лучших бойцов разных планет Светлого круга, а командный состав сплошь состоял из Героев-паррийцев, неоднократно отличавшихся в битвах. А вот дружина Гилроя очень напоминала по своему составу самую обычную разбойничью шайку, да и по нравственным качествам недалеко от нее ушла – не при бароне будь сказано... Именно поэтому я выставил баронское воинство на обозрение порков.

При подобных дерзких операциях важно не только замок захватить, но и вовремя ноги унести! Поэтому части своего легиона я приказал неотлучно находиться у ворот станции гельфов и ни в коем случае не дать себя оттеснить до нашего возвращения... Оставалось надеяться, что все мои помощники четко уяснили свои задачи – иначе налет на логово порков вполне мог закончиться конфузом.

За руль нашего «мерседеса» сел Калидис, зарекомендовавший себя во время тренировок умелым водителем. Я расположился рядом с дейрийцем на переднем сиденье, барон Гилрой с двумя телохранителями-глеками – на заднем. Остальным водителям приказано было завести двигатели и ждать. Сигналом для атаки станет вспышка пламени у стены замка. Примерно треть Гилроевых дружинников разместилась в машинах, всем другим приказано было атаковать бегом.

Калидис повел «мерседес» к замку на предельной скорости, выписывая по гладкой, как стол, местности немыслимые зигзаги. Конечно, я слегка искривил пространство, дабы не нарваться на какое-нибудь техническое новшество порков – типа пушки, стреляющей электрическими разрядами. Наши противники за долгую жизнь освоили многие приемы не только белой и черной, но и технической магии. Они никогда не стеснялись пользоваться своим арсеналом ни при обороне, ни при нападении... И все-таки я был почти уверен, что в одинокую механическую тележку порки стрелять не станут. Скорее всего, решат, что мы едем для переговоров...

Я не ошибся в своих предположениях: нас беспрепятственно пропустили к стенам замка, которые даже не окружал ров. Видимо, порки, целиком полагаясь на магические барьеры, сочли его излишним. Впрочем, стены грандиозного сооружения сами по себе внушали уважение. Если они и уступали стенам построенного циклопами Кощеева замка, то самую малость.

Гилрой, осмотрев вблизи громадный дворец порков, который скорее можно было назвать хорошо укрепленным городом, покачал головой. Кажется, он усомнился, что подобную защиту способны взломать «слезы Сагкха». У меня же времени для сомнений и размышлений не имелось. Я поднял правую руку, посоветовав своим спутникам закрыть глаза.

Чудовищно яркая вспышка – и в казалось бы несокрушимой стене замка порков образовалась огромная дыра с оплавленными краями. В пролом ринулись мы с Гилроем, сопровождаемые двумя глеками, трубившими своими хоботами боевой клич. Обернувшись, я успел заметить, что от ворот станции гельфов нам на подмогу стартовало полсотни машин. Домчать до замка они должны были в считаные секунды.

Со стен цитадели по приближающимся тележкам ударило несколько электрических разрядов, но искривленное пространство помешало стрелкам попасть в цель. Все-таки техническая магия – вещь весьма ненадежная, особенно при столкновении с магией черной. В дружине Гилроя служили опытные ребята, которых трудно чем-то удивить, тем более – напугать.

Мы с Гилроем и двумя глеками бежали по внутреннему двору роскошного сооружения, и нас пока никто не атаковал. Лишь у входа в главное здание защитники замка попытались поставить на нашем пути магический барьер, который я прожег «слезами Сагкха», заодно спалив и незадачливого мага. За спинами послышались крики, визг и трубные звуки набегавших людей, ресков и глеков. Гилроева дружина ворвалась в замок и стремительно растекалась по двору, практически не встречая сопротивления. Похоже, в поркианской цитадели не ожидали от нас такой прыти и просто-напросто растерялись. Выскочившую навстречу группу кузнечиков в сотню особей мы просто разметали по сторонам и порубили мечами.

Меня пугало не столько сопротивление защитников замка, сколько необъятность самого сооружения, где горстка моих легионеров могла просто-напросто раствориться. Распыление сил сыграло бы поркам на руку, ибо их дружина превосходила нашу по численности раз в пять. Я приказал легионерам держаться вместе и атаковать противника «сжатым кулаком».

Кузнечики, составлявшие, видимо, основу гарнизона цитадели, уже опомнились от неожиданности и густо повалили на нас изо всех щелей, потрясая энергетическими мечами. Надо отдать им должное, они очень умелые бойцы. К тому же имеют четыре руки и во время драки используют их на полную катушку, орудуя сразу двумя мечами, перебрасываемыми из клешни в клешню, что создает противнику массу неудобств.

Дабы не терять попусту легионеров, я вновь прибег к «Сагкховой слезе». Чудовищный язык пламени слизнул полсотни кузнечиков, а остальных обратил в бегство.

– Чернопалый! – пронесся по дворцу панический вопль, и этого было достаточно если не для победы, то во всяком случае для передышки.

Мне нужен был генерал Белов, но где искать землянина в этом огромном здании? Следовало захватить «языка» и «разговорить» его.

Повинуясь моему приказу, легионеры начали прочесывать здание, преодолевая редкие очаги сопротивления. Мне тоже пришлось несколько раз пускать в ход меч, но локальные стычки уже ничего не решали– если не весь замок, то значительная его часть находилась под нашим контролем. Дружинники Гилроя времени даром не теряли и уже приступили к «коллекционированию» забавных и ценных предметов, которых тут было великое множество.

– Мы обнаружили порка, принц Алекс,– отрапортовал легионер по имени Фелист.– Ну, то есть мы думаем, что он – порк.

Фелист был родом с планеты Арлакон и никогда в жизни не сталкивался с представителями этой загадочной расы. Впрочем, я и сам видел порков только однажды – когда в составе паррийской делегации вел с ними переговоры на Ирбене. Мне тогда едва исполнилось семнадцать лет. Древние старцы-мудрецы произвели на меня двойственное впечатление: с одной стороны, поражал воображение их интеллект, с другой – возраст, который ощущался в медленных, расслабленных движениях и в полном отсутствии эмоций, а возможно, и интереса к жизни...

Порк лежал в огромном кресле, которое слегка покачивалось из стороны в сторону, баюкая тщедушное тело, укутанное в пестрые одежды. По его морщинистому лицу трудно было определить реакцию на наше внезапное появление, но вряд ли он испытывал радость. Он не сделал навстречу нам ни единого движения – просто лежал и смотрел на нас огромными – в пол-лица – практически черными глазами.

– Ты – правнук Чернопалого, если не ошибаюсь? – спросил порк тихим бесцветным голосом.– Где-то я тебя видел?

– Возможно, мы встречались на Ирбене. Я – наследник Паррийского престола принц Алекс Оливийский.

– Разве клан Тимер настолько обеднел, что его представители решили поправить свои дела разбоем?– В голосе порка прозвучала насмешка.– Я удивлен, принц Алекс... Ты грубо нарушил договор, заключенный между порками и Высшим Советом Светлого круга. Если мне не изменяет память, ты присутствовал при его подписании и, следовательно, хорошо знаешь его положения... Мое имя Ираклус. Я – член Поркианской Коллегии Мудрых. Прими мой протест, благородный принц.

Кажется, подпись Ираклуса действительно стояла под заключенным обеими сторонами соглашением. И вроде он был на Ирбене – хотя я его не помнил. Это и немудрено: для обычного человека все порки – на одно лицо. Огромные головы, испещренные морщинами лица, тщедушные тела и ничего не выражающие глаза – вот и попробуй при таких приметах отличить одного от другого.

– Я отклоняю твой протест, почтенный Ираклус. Вы, порки, первыми нарушили договор и проникли на планету Земля, которая входит в сферу влияния Высшего Совета.

– Разведка на территориях друг друга ведется и нами, и вами, благородный принц. Это не повод для расторжения договора.

– Речь идет не о разведке, Ираклус, а о диверсии чудовищного масштаба. Нам стало известно, что вы, порки, задумали взорвать Дорогу гельфов и тем самым распахнуть дверь в Черную плазму. Это страшное преступление, и нет во Вселенной расы, которая вас не осудит. Думаю, и Сагкхам ваша активность вряд ли придется по вкусу. Вы станете изгоями в мире этом, но вряд ли и тот, другой мир, примет вас с распростертыми объятиями.

Ираклус молчал. Конечно, он мог отрицать очевидное, но счел это, видимо, ниже своего достоинства. Я впервые увидел, как огромные веки – морщинистые и ярко-желтые – прикрыли глаза. Еще не хватало, чтобы почтенный... точнее, непочтенный старец заснул во время нашего разговора!.. Но порк пролежал с закрытыми глазами совсем недолго – возможно, просто оценил создавшуюся ситуацию и пришел к каким-то важным для себя выводам.

– Сагкх разгадал наш план... – прошелестел Ираклус бесцветными губами.– Чертов младенец!.. Взрыв Дороги гельфов – всего лишь запасной вариант, подготовленный на всякий случай... Если бы не упрямство и глупость твоего брата, принц Алекс, то у нас не возникла бы необходимость прибегать к крайностям. К сожалению, этот юнец обвел вокруг пальца нашего резидента и выбрался из временной ловушки.

– Резидентом ты называешь Усладова?

– Он – наша гордость, наше обновление... Конечно, в нем пока много человеческого, но через несколько тысяч лет он превратится в истинного порка... Я и сам рассчитываю омолодиться, принц Алекс. Энергию для омоложения и созревания может дать Черная плазма. Мы неоднократно пытались ее получить, раньше нам это удавалось, но в последнее время везение от нас отвернулось. Сначала подвел Проклятый князь, а теперь в дело вмешались вы – его достойные потомки... Чтоб вас Сагкх всех побрал!

– И тебя не мучает совесть, порк, за те миллиарды жизней, которые ты готов принести в жертву своему бессмертию?

– Нет, принц Алекс. Когда живешь вечно, такие категории, как совесть, перестают для тебя существовать.

– Но смерти ты боишься, почтенный? – спросил я с усмешкой.

– Человеку не по силам убить порка,– чуть шевельнул пальцами Ираклус.– Мой череп способен выдержать удар энергетического меча. Что касается тела, то оно представляет собой подвижную субстанцию, не подлежащую умерщвлению. Даже если ты сумеешь его разрубить и разметать в разные стороны, кусочки найдут друг друга, сольются, примут нужную форму и соединятся с головой.

– Но тебя можно сжечь в огне, почтенный Ираклус!

– Разве что в адском,– равнодушно отозвался порк.

– Я имею в виду «слезы Сагкха». У тебя есть шанс, Ираклус, получить в полном объеме то, о чем мечтают твои соплеменники: энергию Черной плазмы – правда, в сильно концентрированном виде.

Ираклус дернулся. Расслабленное тело его собралось в резиновый мячик и буквально взлетело в воздух. Кажется, порк готовился нанести мне удар, но я опередил порка, подняв вверх правую руку. Злобный красный огонек вспыхнул в доселе абсолютно черных глазах и тут же угас. Каучуковое тело расслабилось, мягко опустилось в кресло и вновь бессильно растеклось по плоскости.

– Ты опоздал, потомок Чернопалого: мы все равно добьемся своего.

– Возможно, твои соплеменники и получат энергию для продолжения жизни, Ираклус, но тебе-то в том какая корысть? Ты станешь просто пеплом, и дверь в бессмертие закроется для тебя навсегда.

– Вынужден признать, что сила в этот раз на твоей стороне, человек... Что тебе нужно от старого Ираклуса?

– Мне нужны земляне, которых содержат в твоем замке.

– Всего-то? – В голосе порка послышалось удивление.

Оказывается, я был не прав, полагая, что эти отвратительные существа не испытывают эмоций. Страх за собственную шкуру им все-таки ведом! Более того, этот страх управляет их поступками, диктует цели, ради достижения которых они способны на любую подлость. Жалкое и порочное племя трусов, лишенное представлений о порядочности и благородстве! Раса шкурников, которые когда-то, возможно, были людьми!..

– И ради кого-то ты, человек, рисковал своей жизнью? Ты даже более глуп, принц Алекс, чем я думал... Неужели тебе не дорога собственная жизнь – такая до смешного короткая?

– Мы теряем время, Ираклус! Вместе с ним ты можешь потерять свое бессмертие.

– Я понял, принц Алекс. Пусть будет так, как ты хочешь...

Порк издал звук, похожий на свист. Кажется, отдал кому-то приказ... Я очень надеялся, что он будет услышан.

На Парре и на других планетах ходит много историй о невероятных способностях этих существ. И пусть не все в тех байках правда, но порки действительно многое умеют. Усилием воли они могут повелевать как живой, так и неживой материей. Их дворцы и прислуга – часть огромного организма, созданного искусственно, но от этого не менее совершенного, чем объекты природы. И управляет отстроенным огромная, похожая на тыкву голова! Именно из нее идут сигналы во все уголки личного дворца и именно в нее собирается информация о процессах, протекающих в грандиозном сооружении, про которое не сразу и скажешь со всей определенностью – живое оно или мертвое?.. Наверное, поэтому порки так не любят покидать свои жилища и перемещаться даже по родной планете – не говоря уж о планетах чужих! И то, что Ираклус с родного Поркиана перебрался на Орлан, говорит о его не совсем типичном для порка характере... Впрочем, Орлан настолько давно вошел в сферу влияния поркианской цивилизации, что считается, видимо, продолжением их родной планеты...

Возможно, в слабой и склонной к безделью душе образ жизни порков вызовет восхищение... А мне были неприятны и эти потерявшие совесть существа, и все, что их окружало.

– Зачем тебе такая многочисленная охрана, Ираклус, если ты не боишься ни энергетического меча, ни пули, ни веревки?

– В окружении этих существ я чувствую себя богом! Ведь они созданы нами, порками. Это семена, которые мы посеем на опустевших планетах, и есть надежда, что они дадут жизнеспособные всходы...

Самодовольный тип внушал мне отвращение. Он безусловно заслуживал наказания за свои бесчисленные преступления, но, увы, я не судья, и не мне выносить ему приговор, который он заслужил.

Ираклус сдержал свое слово. Не прошло и пяти минут, как его слуги ввели в зал около десятка людей, в которых я без труда опознал землян.

– Кто из вас генерал Белов? – спросил я.

От группы отделился худощавый человек невысокого роста и строго глянул на меня спокойными серыми глазами:

– Вы – принц Алекс Оливийский? Лейтенант Крюков рассказывал о вас.

Ответить мне помешал Фелист, вбежавший в зал с криком:

– Нас атакуют, благородный Алекс!

– А мне показалось, что мы договорились? – прищурился я в сторону встревоженного Ираклуса.

– Клянусь, я тут ни при чем! – воскликнул мой знакомец.– Я не единственный порк в цитадели, я отвечаю только за свой сектор!

– Это правда,– негромко сказал Белов.– Замок очень велик. По моим наблюдениям, здесь находится по меньшей мере два десятка порков.

Нам пора было убираться отсюда. Дело свое мы сделали. Защитники замка оправились от растерянности и наращивали давление на захваченный нами плацдарм. Они значительно превосходили нас численностью – рано или поздно это должно было сказаться на ходе боя.

– Я бы уничтожил зал с пентаграммами,– негромко подсказал мне Белов.– Он находится сразу же за стеной. И еще: Ираклуса следует либо убить, либо прихватить с собой. Он слишком много знает: чего доброго, успеет предупредить свою агентуру на Земле, что здорово осложнит нам жизнь...

Совет был дельным, и я им немедленно воспользовался. Язык пламени Сагкха прожег стену, прошелся по замысловатым рисункам, нарушив все магические сплетения... Теперь поркам придется изрядно потрудиться, прежде чем они сумеют восстановить связь с Землей и другими планетами, осуществляемую посредством пентаграмм.

– А если я откажусь идти с тобой, принц Алекс?– лениво повернулся в мою сторону Ираклус.

– Тогда придется убить тебя, почтенный порк. Это не доставит мне удовольствия, но совесть мучить не будет!

– Мы теряем время, принц Алекс,– сказал Белов.

Я поднял правую руку и направил ее на порка. Если бы он промедлил еще секунду, то она была бы последней в его жизни. Но Ираклус проявил прыть, которую трудно ожидать от существа, прожившего столь долгую жизнь. Сказать, что он подхватился на ноги, не могу, поскольку пола он не касался – просто парил на расстоянии вытянутой руки.

– Сохраняйте дистанцию, Ираклус,– предупредил я его.– Если попытаетесь скрыться, я вас мгновенно уничтожу...

Дружинники Гилроя и мои легионеры отступали в образцовом порядке, отдавая зал за залом наседавшим кузнечикам, число которых все увеличивалось. Видимо, из дальних секторов огромного здания прибывало подкрепление. Впрочем, несколько языков пламени Сагкха охладили пыл поркианских прихлебателей...

Быстрому отходу мешало барахло, которым Гилроевы головорезы разжились в поркианской цитадели. Бросать его они не собирались. С моей стороны было бы слишком несправедливо принуждать их к этому. В конце концов, они имели все права на добычу, захваченную с риском для жизни.

Наиболее жаркая схватка произошла во дворе. Здесь нас поджидало не менее тысячи кузнечиков, которыми управляли висевшие над нашими головами, словно воздушные шарики, порки. До сих пор я и не предполагал, что эти существа способны передвигаться таким образом! До налета на цитадель я вообще мало что знал о порках. Знакомство с почтенным Ираклусом открыло мне глаза на многое, и я надеялся, что оно будет продолжено с большой пользой для Светлого круга, ибо Ираклус наверняка владел самой разнообразной информацией.

Надо отдать ему должное: он не пытался бежать– особенно увидев, как я с помощью «слез Сагкха» буквально испарил двух управлявших боем порков. После столь недвусмысленной демонстрации силы бешеный натиск моих и Гилроевых легионеров дал результаты: кузнечики сочли за благо не мешать нашей ретираде. Прорубившись к пролому, дружинники свалили «одолженное» у порков барахло в оперативно поданные Калидисом машины и продолжили отступление в пешем порядке.

Прикинув на глазок ценность захваченных сокровищ и выяснив потери, Гилрой пришел к выводу, что игра стоила свеч...

Я тоже был удовлетворен операцией. Первый и Восьмой легионы блестяще справились с поставленными задачами! С легким сердцем я выразил всем участникам атаки на поркианскую цитадель благодарность от себя и от имени Высшего Совета. Мои слова встретили одобрительным ревом и визгом, после чего мы благополучно покинули планету Орлан.

– Сколь долго вы собираетесь таскать меня за собой, принц Алекс? – спросил Ираклус, неслышно передвигавшийся в метре от моей правой руки.

– Я отпущу вас, как только будет завершена наша контрдиверсионная операция на Земле.

– Вы, следовательно, надеетесь на успех, благородный Алекс?

– Наш успех будет и вашим успехом, Ираклус. В противном случае вы сгорите вместе с нами...

Мне показалось, что порк усмехнулся. Утверждать, конечно, не могу, поскольку слабо разбираюсь в мимике этих своеобразных существ... Странно, неужели порк собирается выжить в аду, сотворенном при его непосредственном участии? Хотелось бы узнать, каким образом?

16

Земля. Москва. Рассказывает резидент паррийской разведки принц Ник Арамийский (он же Рыжий, он же князь Мышкин, он же Сынок)


Операция вступала в решающую фазу. Это мы с Василием поняли еще утром, когда на наши головы (в переносном, естественно, смысле) посыпались клоны беспокойной планеты Поркиан. Ночь – по официальной версии – мы провели в «трудах и заботах», а фактически – очень хорошо выспались. Наш бодрый цветущий вид отметил лично лжегенерал Белов, прибывший на конспиративную квартиру в полдень, дабы выслушать доклад «расторопных подчиненных» Онегина и Печорина, а также проинструктировать новых агентов, пребывавших в слегка очумелом состоянии. Еще вчера их не существовало в природе, а сегодня поутру они оказались на Земле, в несколько секунд напичканные информацией. Я сам подобрал им одежду и обеспечил документами. Так что к приезду лже-Белова они были абсолютно готовы к выходу в «большой свет».

Лжегенерал сначала пересчитал их по головам, потом сверился со списком и, кажется, остался доволен проделанной нами работой по адаптации клонов к земным условиям.

– Как обстоят дела на Эбораке? – строго глянул лже-Белов в нашу с Щегловым сторону.

Дела на Эбораке обстояли как нельзя лучше. Магическую защиту удалось снять, и замок Элубей взят штурмом доблестных поркианских наемников. Путь с Эборака на Землю открыт по самой надежной из дорог – Дороге гельфов. Вот-вот должны хлынуть неисчислимые полчища!

– Неисчислимые полчища нам, пожалуй, ни к чему,– задумчиво проговорил лже-Белов, явно обрадованный тем, что неприступная эборакская твердыня захвачена за одну ночь.

– Неплохо бы устроить заварушку на улицах столицы,– подсказал я генералу.– В суматохе смену местных кадров произвести проще.

– Пожалуй... – потер подбородок лже-Белов.– Но придется поставить в известность Усладова.

– Зачем? – удивился Василий.– Операцию провели вы, господин генерал, а вся слава достанется ленивому резиденту, который за столь долгое время так и не сумел обеспечить надежный плацдарм на Земле для приема сил. Не говоря уж о том, что он дважды проваливал операции на Эбораке!..

Критика резидента Василием была, что ни говори, нарушением субординации, но лжегенерал выслушал агента Онегина благосклонно: в словах подчиненного содержалась сермяжная правда!.. Как ни крути, а лже-Белов тоже человек – со всеми присущими нашей породе слабостями. Не суть важно – искусственно нас производят или мы появляемся естественным путем – все одинаково тщеславны и не хотим горбатиться ради незаслуженного возвышения собрата!..

– А куда вы дели принца Нимерийского? – вспомнил лжегенерал.

– Принц оглушен и взят в плен во время штурма замка Элубей! – быстро ответил Василий.– На него наложено магическое заклятие, и он не может нам помешать.

– Прекрасно! – просветлел ликом лже-Белов.– Я доволен вами, господа. Обязательно отмечу ваш вклад в успешное проведение операции на Коллегии порков...

Услышь Вик о своем пленении, Василию точно не поздоровилось бы! Это же придумать надо такое! Ну, сказал бы, что принц Нимерийский героически пал в битве!.. Хотя, пожалуй, эта версия еще хуже... Ладно, пусть пока брат условно побудет пленником темных сил. Главное, что на самом деле он свободен как птица!

– А этот... Крюгер... Нет – Крюков! – продолжил лже-Белов.– Что с ним?

– Крюков нами освобожден,– веско доложил Василий.– Но он, мягко выражаясь, немного не в себе. Крыша слегка поехала от впечатлений... Мы его накачали водкой и отправили домой отсыпаться. Думаю, через сутки очухается!

– Отлично,– кивнул головой лже-Белов.– Что предлагаете дальше?

– Перво-наперво,– вступил я,– берем под свой контроль параллельный мир – тот самый, где находится Кощеево царство и станция гельфов. Наши коллеги через тоннель, проделанный Соловьем для перегона машин, проникают в основной мир и устраивают здесь небольшую заварушку...

– А можно и большую! – поправил Василий.– Пусть местная власть запаникует. Пока они будут отбиваться от монстров, мы в спокойной обстановке все и провернем!

– Разумно,– согласился с планом лже-Белов.

– Есть пожелание, господин генерал... – вкрадчиво начал Василий.– Неплохо бы операцию по захвату Кощеева царства возглавить лично вам.

– Зачем?

– Мне знамение было свыше! С вами мы победим! – не растерялся под взглядом острых генеральских глаз агент Онегин.– Через полчаса поркианское войско двинется по гельфийской дороге с Эборака на Землю. Следовательно, через час десять минут мы должны встретить его у ворот станции гельфов... Как хотите, господин генерал, но времени ставить в известность резидента Усладова нет! Думаю, не поздно будет сообщить ему о вашем решении после того, как мы приберем к рукам Кощеево царство!..

По-моему, агент Онегин рассуждал вполне логично. Лже-Белов склонился к тому же мнению. Новых сотрудников опрашивать не стали, поскольку их знание оперативной обстановки было ниже всякой критики. Чтобы коллеги адекватно ориентировались в ситуации, предстояло немало потрудиться, загружая их мозги нужной информацией.

– Новичкам оставаться на месте! – распорядился лжегенерал звеневшим металлом голосом.– Господа Онегин и Печорин, следуйте за мной!..

Как мы и предполагали, лже-Белов прибыл не один. Его сопровождали десять охранников, рожденных, скорее всего, не на Земле. Каким бы олухом ни был «наш» генерал, но порки, разрабатывавшие операцию и кодировавшие людей для ее успешного проведения, предусмотрели если не все, то очень многое. Наверняка ребята с Поркиана натасканы не только в земных боевых искусствах, но и в магии. Повязать себя за здорово живешь они вряд ли позволят...

– Простите, господин генерал, а под какой вывеской работают ваши люди? – спросил я у лже-Белова.

– Охранная фирма «Гермес»,– небрежно бросил клон.

– У нас могут возникнуть проблемы с Соловьевой нечистью и при входе в тоннель между мирами, и у станции гельфов. Может, есть смысл увеличить эскорт? Обитатели Кощеева царства обладают немалыми магическими возможностями. Чего доброго, вздумают оказать сопротивление! Если они перехватят идущую с Эборака рать на выходе с Дороги гельфов, то могут нанести ей немалый урон!..

Лже-Белов счел мои опасения небеспочвенными. Использовав мобильник, он собрал под своей рукой полсотни хорошо тренированных бойцов – весьма внушительная сила!.. Глядя на стремительно увеличивавшийся поркианский потенциал, нам с Василием оставалось только головой качать, прикидывая в уме, какой дружиной хорошо обученных магов управляет резидент Усладов, если совсем недавно объявившийся на Земле лже-Белов имеет столько клевретов!..

Наше появление у гаража, используемого Соловьем для контрабандных операций, вызвало нешуточный переполох. Устрашенная количественным превосходством атакующих охрана и не подумала оказать сопротивление. Лишь какой-то оборотень-крысак пискнул что-то невразумительное вроде: «А по какому праву?!» – и тут же увял, когда ему сунули под нос удостоверение генерала Конторы... Соловей, похоже, предупредил свою нечисть, чтобы не вздумала связываться с местными правоохранительными органами, тем более демонстрировать свою магическую силу. Гараж нам открыли без лишних разговоров, после чего Соловьевы гвардейцы исчезли из поля зрения с поспешностью, достойной восхищения.

– Пока все складывается как нельзя лучше! – сказал я лжегенералу.

– Твоими устами да мед бы пить,– ответил за начальника агент Онегин.

Наш кортеж, насчитывавший более десятка машин, зарулил в гараж, чтобы через минуту, сдвинув в сторону тщательно замаскированную дверь, оказаться в параллельном мире, где не было даже намека на гарь и вонь, свойственные миру основному – с его чадящими трубами и прочими прелестями техногенной цивилизации.

– Ловко они устроились,– процедил сквозь зубы генерал Белов.

– Соловей бабки лопатой гребет,– подтвердил агент Онегин и, на мой взгляд, сделал это совершенно напрасно – по той причине, что не мог поркианский агент, находящийся на Земле всего несколько дней, настолько глубоко вникнуть в тонкости местной жизни. По счастью, озабоченный лже-Белов прокола не заметил.

До станции гельфов путь, надо сказать, неблизкий. Занял он не менее сорока минут. Впрочем, дорогу заасфальтировали. Затрудняюсь даже определить – с помощью магии Соловей ее сооружал или пригнал сюда технику из основного мира?.. В любом случае, здесь можно было без опаски развить скорость до двухсот километров в час – вполне достаточно, чтобы финишировать вовремя.

Машины остановились напротив разукрашенной иероглифами плиты. Лже-Белов первым выбрался на свежий воздух, подавая пример подчиненным. Вокруг – тишь да гладь да божья благодать... Разумеется, обитатели Кощеева царства и не думали на нас на-падать, строго на этот счет проинструктированные Соловьем. Я посмотрел на часы – самая пора Алексу подсуетиться. Мы свою часть задачи выполнили: доставили лже-Белова в укромное место, где ни он, ни его охранники-маги не представляли опасности для землян. Настал черед Алекса и Героев из его легиона продемонстрировать свои незаурядные бойцовские качества.

Каменная плита наконец дрогнула и словно растворилась в воздухе. Из проема на нас бросились воины с энергетическими мечами в руках. Числом они, пожалуй, не превосходили охранников лже-Белова, но уж конечно не клонам, недавно вылупившимся на белый свет, было противостоять испытанным во многих битвах Героям Парры! Энергетические мечи клоны, правда, обнажили и даже продемонстрировали неплохую выучку – на уровне талантливых новобранцев.

Лже-Белов в горячке решил прибегнуть к магии – да не на тех напал! Как говаривает в таких случаях Аркан Кенар, цитируя Александра Сергеевича Пушкина, «нас всех учили понемногу чему-нибудь и как-нибудь...» Крылатое выражение великого поэта в самый раз подходило клонам и их не шибко мудрому командиру.

Я тоже обнажил меч. А Василий от схватки уклонился, пробормотав себе под нос: «На фига мне это надо?.. Это не с Сагкхом в подкидного дурака играть»... Справедливости ради надо отметить, что у Щеглова меча не было. Да и вообще – не его дело «мочить» и вязать поркианских агентов!..

Драка закончилась буквально через пять минут. С обеих сторон обошлось без потерь – по той простой причине, что силы бойцов были слишком неравны. Героям не составило особого труда обезоружить своих противников и связать их крепко-накрепко веревками, наложив поверх уз еще и магические заклятия.

Лже-Белова пленил лично мой брат Алекс Оливийский, но я сомневаюсь, что сие деяние зачтут ему как подвиг: не та фигура!..

В суматохе я тоже едва не «отличился», но вовремя сообразил, что передо мной хоть и Федот, да явно не тот! Иными словами, я чуть не пленил настоящего Белова, который после непродолжительного отсутствия вернулся на Землю... Смешно, конечно, но не настолько, чтобы хвататься за живот и дрыгать ногами– как повел себя Василий. Хотя, возможно, это у него было нервное. Все-таки человек он относительно мирный, и вид ста мужиков, устрашающе размахивавших мечами, негативно подействовал на его самочувствие. Впрочем, вооруженных бойцов теперь осталось только пятьдесят, а их противники стояли в стороне и косили на победителей злыми глазами.

К своему изумлению, я обнаружил на поле боя еще одного странного типа, про которого Алекс небрежно сказал:

– Это порк по имени Ираклус. Не могу обещать, что он будет нам помогать, но надеюсь, что не помешает.

Характеристика, данная большой тыкве с хиленькими ножками, мне не понравилась. Я слышал о порках, что они – великие маги. Очень может быть, что Ираклус превосходит в этом виде искусства всех нас вместе взятых!

– Не исключаю,– подтвердил мой брат.– Но если порк попробует подстроить нам пакость, то она будет последней в его долгой жизни.

– Хватит меня запугивать, благородный принц! – возмущенно запищала тыква с глазами.– Я дал вам слово! К тому же не испытываю ни малейшего желания умереть на этой захудалой планете!..

Оказывается, порк боялся «Сагкховых слез», красовавшихся на указательном пальце моего брата. Это наша семейная реликвия, к которой мы прибегаем крайне редко. В данном случае ее применение, на мой взгляд, было оправданным: ведь речь шла о судьбе человеческой цивилизации!

– Калидис, забирай пленных,– обернулся в сторону станции гельфов Алекс.

Из тоннеля выступил расторопный человек с хитрым и насмешливым лицом, по которому я без труда определил дейрийца. О Калидисе я слышал и от Соловья, и от Вика – так что не очень удивился его присутствию здесь. Ближайшего помощника Гилроя сопровождал десяток глеков, вполне годившихся на роль конвоиров.

– Доставишь клонов на Эборак,– приказал дейрийцу Алекс.– И глаз с них не спускайте!

– Я бы все-таки допросил хотя бы вот этого... – Настоящий Белов кивнул головой на своего двойника, на лице которого страх мешался со злобой.

– Думаю, бесполезно,– сказал Алекс.– Порки наверняка закодировали их на случай провала... Я прав, Ираклус?

– Это обычная практика,– подтвердил порк.– В ближайшие месяцы клоны не произнесут ни слова. А потом зафиксированная в их мозгах информация никому не будет интересна...

Скорее всего, так оно и есть... Я, признаться, поначалу удивился, почему плененные никак вслух не выразили своего отношения к господам Онегину и Печорину. Ведь, с их точки зрения, мы с Василием заслуживали самого решительного осуждения – вплоть до нецензурщины! Тот же липовый Белов буквально прожигал нас глазами, но не издал ни звука. По-моему, он так и не понял, что перед ним не искусственные создания порков, запрограммированные на верность хозяевам, а мыслящие и способные на оригинальные поступки люди... Его, конечно, проблемы.

– Вам, господин Белов, придется полагаться только на собственную интуицию и здравый смысл, играя поркианского агента,– сказал Алекс.– Прямо скажу, задача у вас не самая легкая, ибо Усладов невероятно хитер и обладает нюхом мага высокой квалификации.

– Усладов – уникум! – пискнул порк.– Вам с ним не справиться!

– Ну, это мы еще посмотрим! – напрягся Василий.– Я, между прочим, тоже маг не из последних...

Претензия землянина на магическое величие, видимо, позабавила порка: Ираклус закудахтал и задергал конечностями... Зря, между прочим, он так веселился, поскольку человек, за одну ночь обобравший все московские казино, заслуживает уважения...

– В первую очередь нам следует убедить Усладова, что все идет по плану,– сказал я.– Дело в том, что лже-Белов и резидент, мягко говоря, не очень доброжелательно настроены по отношению друг к другу. Не исключено, что Усладов приставил соглядатаев к своему ненадежному помощнику, которым поручил наблюдать, как лжегенерал и два его подручных Онегин и Печорин выполняют поставленную задачу.

– Что вы предлагаете? – покосился в мою сторону Белов.

– Предлагаю похитить тех десятерых земных деятелей, которых нам поручено заменить на клонов. Выполнив свою часть задачи, сможем поехать к Усладову для доклада и координации дальнейших действий.

– Вы полагаете, что это легко сделать? – нахмурился Белов.

– Проще простого,– усмехнулся Василий.– Земная охрана магам не помеха...

Алекс нас с Василием поддержал, и генерал Белов, в данном случае представлявший земную Контору и, следовательно, обладавший правом решающего голоса, неохотно согласился. В роли похитителей решили задействовать прибывших с Алексом Героев-паррийцев, которые внешне не отличались ни от клонов, ни от землян. Оставалось только переодеть их в камуфляж: в нем так любят щеголять земные охранники!..

Наше возвращение в основной мир прошло без приключений. Даже если за нами кто-то и наблюдал, скорее всего, ничего подозрительного не заметил: въехало в огромный ангар около десятка машин, набитых камуфлированными амбалами,– столько же спустя примерно час из того же ангара и выехало. В первой машине сидели те же лица. Только Белов теперь был настоящим.

У паррийцев похищение земных сановников особых затруднений не вызвало. Поставили барьеры невидимости, усыпили объекты и спокойно вынесли их из помещений мимо зевавших во весь рот охранников. Не прошло и получаса, как на конспиративной квартире собралась довольно солидная компания двойников, очумело смотревших друг на друга. Клоны помалкивали, а земляне выражали решительный протест генералу. Возмущались, надо признать, вполне обоснованно, но, на мой взгляд, излишне эмоционально. Особенно пыжился молодой и продвинутый сотрудник президентской администрации, давно и хорошо знавший Белова.

– Ты нам тут волну не гони! – цыкнул на расходившегося администратора шофер Василий.– Объясни лучше, откуда у тебя взялся брат-близнец и почему в твоей биографии ничего о нем не сказано?!

– Позвольте! – взвился с дивана продвинутый сотрудник.– Какой еще близнец?! Это провокация!

– Вы что же, отрицаете свое сходство с этим человеком? – вежливо полюбопытствовал я.

– Вы тоже похожи на известного актера Мышкина! – не остался в долгу сотрудник администрации.– И что с того?

– Ничего. Ведь я и есть тот самый Мышкин.

– А я, к вашему сведению, Петр Васильевич Семенов! Вот мои документы!

– Это я Семенов, а не вы,– вмешался в наш диалог с сотрудником администрации клон.– Вот и документы.

Растерявшийся скандалист взял из рук претендента на место под солнцем паспорт и сравнил его со своим. Естественно, совпало все – вплоть до последней запятой, не говоря уж о фотографии!

– Не понимаю, Анатолий Иванович,– обратился он к Белову.– Мы же с тобой сто лет знакомы!

– Твое счастье, Петр Васильевич... – вздохнул Белов.– Обращаюсь к вам, господа, с настоятельной просьбой хранить молчание обо всем, что вы здесь увидите и услышите. Это, кстати, в ваших интересах.

Наступил самый ответственный момент операции. Нам требовалось избавиться от клонов, которые отнюдь не горели желанием возвращаться на породившую их планету Поркиан. Мы решили пойти им навстречу – поскольку их преждевременное появление могло насторожить порков, которые наверняка бы заподозрили, что операция на Земле разворачивается не совсем так, как задумывалась. Именно поэтому, по предложению Алекса, мы собрались раскидать клонов по обитаемым планетам, предварительно стерев из их мозгов информацию, отвечающую за идентификацию личности.

В принципе, ничего сложного в находившемся на конспиративной квартире мыслекорректоре порков не было. Действовал он почти как обычный земной компьютер. Следовало всего лишь надеть на клона шлем, напоминавший мотоциклетный, и произвести необходимые манипуляции с клавиатурой. Клон получал новое имя и новую цель – вполне достойную и благородную. Потом в его мозги записывалось название планеты, где отныне ему полагалось безвыездно проживать. После чего перевербованный, если так можно выразиться, агент вставал в центр пентаграммы и через мгновение исчезал, сопровождаемый удивленными возгласами землян.

– Черт знает что! – выразил общее мнение экспансивный Семенов.– Кто вам дал право проводить опыты над людьми?! Я доложу об этом президенту! Даром тебе это не пройдет, Белов!

– А где вы видели людей? – ухмыльнулся Василий.– Это же фантомы. Объемное ваше изображение, Семенов.

Государственные деятели переглянулись, а вопрос задал все тот же сотрудник президентской администрации:

– Секретные технологии?

– Я тебя предупредил, Петр Васильевич,– веско сказал Белов.– Не задавай лишних вопросов! Президенту ты, конечно, можешь доложить, но я бы не стал с этим торопиться. Мы находимся пока еще на начальной стадии разработок в очень интересной научной сфере. Не смею больше задерживать, господа. Охрана ждет вас у подъезда.

– А как мы вообще сюда попали? – спросил кругленький господин небольшого роста, числившийся, кажется, в военном ведомстве.

– Да... – протянул Василий с нажимом.– Странные люди нами управляют! Случается, сами себя не помнят... Пить надо меньше, товарищ!..

Совет Щеглова поверг присутствующих в смущение. Больше никаких вопросов к генералу Белову не последовало. Сановники и чиновники быстро сориентировались в ситуации и стали уверять друг друга, а заодно и кругленького господина из военного ведомства, что приехали сюда конечно же по собственному почину, получив приглашение генерала. Что до научного опыта, то, надо признать, он завершился вполне успешно. Работы в этом направлении, безусловно, следует продолжать...

– Благодарю вас, господа, за высокую оценку наших скромных усилий! – любезно распрощался с «гостями» генерал Белов.– Думаю, это не последняя наша встреча...

Если отпущенных господ и смутили обшарпанные стены видавшего виды московского дома, то вслух своего мнения они высказывать не стали. Слегка тревожили их провалы в собственной памяти, но выстроившиеся у подъезда солидные лимузины и знакомые лица водителей и охранников быстро вернули им утраченное чувство реальности... Надо полагать, усладовские соглядатаи остались довольны устроенным нами представлением.

– Самое время нанести визит Валерию Викторовичу,– сказал я генералу.– В качестве охранников с вами пойдут паррийцы. Усладов их в лицо не знает. Думаю, все обойдется...

Меня, честно признаюсь, мучили сомнения. В конце концов, мы могли только догадываться о планах Усладова, а все нити заговора он держал в своих руках и в любую минуту мог переиграть ситуацию в свою пользу. Я, например, не был уверен, что у порков нет в запасе еще какого-нибудь сюрприза и что основной план их строится исключительно на провоцировании ядерного противостояния. Возможно, у них имелся и другой «запал», способный вызвать взрыв на гельфийской дороге. Уж не говорю о том, что порки могли если не украсть ядерную бомбу, то во всяком случае создать некое ее подобие: технологически это не представляло для них большой проблемы.

– Какие могут быть сомнения? – пожал плечами Ираклус, который до сих пор отсиживался на кухне.– Если бы нам удалось взять под свой контроль два участка дороги – от Орлана до Эборака и от Эборака до Земли – мы, естественно, доставили бы на Землю необходимые компоненты или ядерную бомбу целиком.

– А почему бы не взорвать заряд прямо на Орлане? – спросил я Ираклуса.– Эту планету вы все равно потеряете – зато никаких хлопот со Светлым кругом и земными спецслужбами!

– К сожалению, взрыв на Орлане не даст ровным счетом ничего,– вздохнул порк.– По нашим расчетам, в этом случае разрушится лишь небольшая часть гельфийской дороги, а вот обратная волна может накрыть и Поркиан!.. Идеальным для диверсии местом является Земля: она находится в самом центре гельфийской дороги и именно к ней сходятся все нити гигантской паутины, которой оплели Вселенную ваши зловредные предки...

В моем кармане опять заиграл марш Мендельсона, и я схватился за телефон. Звонил Вик. Он расположился возле офиса Усладова и внимательно следил за тем, что там происходит. По его словам, операция началась. К логову поркианского резидента потянулись машины, из которых выходят весьма солидные люди. Самое время нам было включаться в игру. Точнее, подключить к ней генерала Белова, выступавшего в роли поркианского агента. Паррийскую охрану возглавил Алекс, в задачу которого входило обеспечить отступление Белова, если поркианский резидент его разоблачит.

– А кино? – вспомнил вдруг Василий.– Алекс снимался в «Царевиче Елисее». Усладов наверняка фильм видел.

– Не будет Усладов присматриваться к простому охраннику,– махнул рукой мой старший брат.– Мало ли в этом мире похожих людей?..

К сожалению, приходилось рисковать, поскольку кроме Алекса послать к Усладову было некого. Его Герои-паррийцы на Земле оказались впервые и без умелого руководства легко могли попасть впросак. Принц Оливийский передал мне перстень со «слезами Сагкха» и беспокойного порка, с которого я не должен был спускать глаз.

Через десять минут мы прибыли к знакомому офису. Генерал Белов в сопровождении паррийцев отправился к Усладову, а мы с Василием, прихватив порка Ираклуса, втиснулись в машину Вика. Говорю «втиснулись», потому что в ней уже сидели трое: сам посол по особым поручениям, лейтенант Конторы Федор Крюков и агент паррийской разведки Аркан Кенар, старательно отрабатывавший свою зарплату.

– Странная складывается ситуация,– сказал мой брат.– Федор утверждает, что порки назначили его на роль Адама.

– И не просто порки,– усмехнулся Крюков,– а вот этот самый Ираклус, что сейчас болтается у окна, привлекая внимание прохожих...

Порка я действительно в машину не взял: во-первых, и так тесно, а во-вторых, я не исключал подлости с его стороны и не собирался вместе с коварным Ираклусом сжигать доблестных агентов.

– Как же так, почтеннейший? – высунул голову в окно Крюгер.– А Мара вам поверила!

Порк промолчал – то ли ему нечего было сказать в ответ на предъявленное справедливое обвинение, то ли он огорчился по поводу самого Крюкова, оказавшегося агентом ненавистных ему людей.

– Мы фиксируем всех входящих к Усладову и выходящих от него. Вот взгляни... – Вик протянул мне целую пачку фотографий.– Возможно, тут есть ваши с Василием знакомые...

Кое-кого из запечатленных я действительно узнал. О Василии и говорить нечего: он назвал более десятка высокопоставленных деятелей как правительства, так и президентской администрации. Я не исключал, что кое-кого Усладову даже похищать не пришлось – по той простой причине, что со многими из них он был лично знаком. Эти люди могли просто откликнуться на приглашение известного предпринимателя и приехали поздравить его, скажем, с юбилеем... Да мало ли под каким предлогом можно заманить людей в ловушку?.. Между прочим, среди посетителей Усладова обнаружился и нефтяной магнат Казюкевич.

– Не понял,– покачал головой Василий,– зачем ему понадобилась менять Казюкевича на клона? Ведь Костя не имеет отношения к ядерному оружию... И с Усладовым вроде в хороших отношениях.

И тут меня осенило! Словно щелкнуло что-то в мозгах – и завеса спала. Именно Казюкевич – ключевая фигура в планах Усладова! Точнее, не сам магнат Костя, а здание его офиса, построенное Каронгом вокруг созданной сто лет назад Сагкхом пентаграммы, позволяющей передвигаться не только в пространстве, но и во времени!..

– А ведь Ираклус не обманул твою Мару,– усмехнулся я, обращаясь к Крюкову.– Да и тебя, пожалуй, не обманул, если ты, конечно, успел вступить с ней в интимную связь.

– При чем тут это? – запротестовал смутившийся Крюгер.

– Временные парадоксы... – пояснил я.– Если Мара забеременела, то отец будущего ребенка не может просто так исчезнуть из этого мира – в отличие от нас, не согрешивших или согрешивших не с той.

– Ты что несешь, Никита? – удивленно глянул на меня Аркан, обеспокоясь психическим здоровьем работодателя.– Куда мы можем исчезнуть и с какой стати?

– Дело в том, что Усладов решил взорвать бомбу в прошлом,– пояснил я Кенару и всем присутствующим.– Ядерный взрыв разрушит Дорогу гельфов. Огромный выброс энергии уничтожит жизнь на очень многих планетах, включая Землю. Поскольку это случится еще до нашего рождения, то окажется, что все мы, включая и жителей Москвы, исчезнем, словно нас никогда и не было! Ведь получится, что мы появились на свет от несуществовавших родителей, которых, в свою очередь, родили наши несуществовавшие бабушки и дедушки! И так далее... Стоять!

Приказ относился к порку, воздушным шариком парившему у окна. В этот момент он попытался сделать резкое движение. К счастью для себя, порк вовремя опомнился, ибо через мгновение его бы не стало – я не собирался миндальничать с врагом рода человеческого.

– Браво! – сказал Вик.– Что значит разведчик, наделенный мозгами!.. На месте Высшего Совета я произвел бы тебя в магистры и оставил здесь вечным резидентом!..

Последнее предложение я воспринял как шутку, а в остальном мне было приятно, что брат столь высоко оценил мои умственные способности. Профессия резидента таит в себе массу негативных моментов, однако, что ни говори, бывает и на нашей улице праздник! Хотя и специфический, ограниченный рамками конспирации, тем не менее он приносит удовлетворение измученной переживаниями душе.

– Если я тебя правильно понял, Никита,– нахмурился Федор Крюков,– то в результате этого взрыва Земля погибнет еще тысячу лет назад?

– Земля не погибнет – просто человечество вымрет. Как вымерли динозавры или мамонты.

– Поздравляю, товарищ Адам! – не удержался от ехидного замечания Кенар.– Завидная карьера для лейтенанта Конторы!.. Надо признать – из Машки получится потрясающая Ева! Будете рожать мальчиков, шагающих строем, и девочек, летающих на метлах. Красота!

– Какая же ты сволочь, Ираклус! – произнес не на шутку расстроенный Крюков.– Я до сих пор считал, что чем дальше цивилизация продвигается по пути прогресса, тем гуманнее она становится.

– Энергия Черной плазмы означает для нас жизнь, а ее отсутствие – смерть! – огрызнулся порк.– Можешь ты это понять, глупый человек? Вы ведь не хотите умирать. И мы в этом смысле ничем от вас не отличаемся!.. Почему я должен быть человеколюбом в ущерб вполне естественному для меня порколюбию?..

Вступать в спор с вселенским эгоистом я не собирался. Да на это и не было времени. Требовалось во что бы то ни стало остановить Усладова – то есть сорвать его операцию. По моему мнению, следовало немедленно захватить офис Казюкевича и с помощью «слез Сагкха» уничтожить пентаграмму, пронзающую время...

– Вряд ли это выход из положения... – покачал головой Вик.– Скорее всего порки предусмотрели и третий вариант. Если не удастся протащить ядерную бомбу в прошлое, ее взорвут в настоящем – с теми же разрушительными последствиями...

Вероятно, брат прав... Порки, надо отдать им должное, большие мастера многоходовых комбинаций!.. Конечно, с помощью генерала Белова мы можем перекрыть Усладову доступ ко всем без исключения ядерным зарядам, хранящимся на территории России, но ведь ядерное оружие есть не только в этой стране. К тому же поркианский резидент и сам способен, опираясь на земные технологии и уйдя в подполье, изготовить бомбу... Вне сомнения, такой ход событий порки тоже рассчитали.

– Что ты предлагаешь?

– Надо дать Усладову бомбу! – отозвался мой мудрый брат.– Зачем заставлять поркианского резидента попусту ноги бить?

– С ума сошел?! – не удержался от комментария Василий.

Он, конечно, погорячился. Вик если и сойдет когда-нибудь с ума, то лишь после того, как нормальных людей во Вселенной не останется... Я просек его мысль сразу! Да и Федор Крюков (вот она – агентурная выучка!) тоже быстро сообразил что к чему и предложил способ реализации идеи Вика. Вариант Крюкова рассмотрели со всех сторон и одобрили все присутствующие, включая несдержанного Василия. Засим Фреди Крюгер покинул салон и в сопровождении Аркана Кенара направился в офис...

Вик включил приемник, о котором мы, увлеченные разговором, откровенно говоря, подзабыли, а потому и не сразу врубились в шедшую в усладовском кабинете дискуссию. Микрофон лежал в кармане пиджака Белова, так что слышимость была приличной. Конечно, Усладов тоже мог воспользоваться земной техникой и заглушить сигналы, но ему, похоже, и в голову не пришло заподозрить родного поркианца в использовании средств земной техномагии. Еще одно подтверждение тому, что поркианский резидент не догадывается о совершенной нами подмене лже-Белова на Белова настоящего... В принципе, время позволяло уцелевшим после налета на Орлан легионеров Алекса поркам поставить Усладова в известность о случившемся там прискорбном событии. Но очень может быть, что в орланской цитадели не связывали этот налет с проводившейся на Земле операцией. Скорее всего там даже не заметили исчезновения какого-то землянина, переживая по поводу Великого Ираклуса, который, как мне показалось, с интересом прислушивался к доносящимся из приемника репликам.

– Я возмущен вашими действиями, господин Белов! – хрипел и визжал Усладов.– Вы ослушались моего приказа!..

Возможно, хрипы и повизгивания следовало отнести на счет приемопередающего устройства землян, но не приходилось сомневаться, что поркианский резидент был недоволен действиями своего помощника, проведшего на Земле без году неделю.

– Я действовал в рамках инструкций, полученных на Поркиане,– спокойно ответил Белов.– Меня удивляет ваша реакция, господин Усладов. Вы только планируете захват станции гельфов, а я ее уже захватил! То есть выполнил ту часть операции «Подмена», которую возложили лично на меня! А вы пока не можете внятно объяснить мне дальнейший план действий! Я и мои люди ждем указаний, господин резидент, а не упреков и поучений!..

Отповедь была, что называется, по существу. Судя по примирительному бурчанию, Усладов это осознал... Меня, честно говоря, больше волновали не реплики поркианского резидента (план его действий в общих чертах мы раскрыли), а условный сигнал от Кенара.

Вдруг Усладов раздраженно спросил:

– Это еще что за тип?

– Мой муж... – ответил женский голос, принадлежавший, похоже, той самой Маре, о которой мы были наслышаны.– Его благословил в Адамы сам Великий Ираклус!.. У вас свои задачи, Усладов, а у нас – свои.

– А второй?

– Аркадий Канарейкин. Работаю на господина Белова...

Начиналось то, чего мы с таким нетерпением ждали. Оставалось надеяться, что артист Кенар достойно сыграет придуманную ему роль. Прямо скажу, чрезмерных усилий она не требовала. Важно было только не вызвать подозрений у резидента Усладова. Пока в голосе Кенара не чувствовалось и тени волнения.

– Где-то я тебя видел... – произнес с сомнением Усладов.– Ах, да! В «Кощеевом царстве».

– Я заслан в окружение Соловья прямо с Поркиана,– мгновенно нашелся Кенар.

– Вы обязаны были представиться мне!

– Никак нет! – возразил нахальный Кенар.– Мне приказали работать в автономном режиме до появления господина Белова.

– Вы меня удивляете сегодня, Валерий Викторович,– послышался раздраженный голос генерала.– Неужели для вас новость, что нас всех проверяют? Это разумно, поскольку дело, которому мы служим, требует предельной осторожности. В конце концов, поркам виднее, кого и как контролировать.

– Разрешите доложить, товарищ генерал, ваше приказание выполнено! – бодро встрял в разговор руководителей Кенар.– Удалось получить заряд необходимой мощности!

Слова Канарейкина явились сюрпризом не только для резидента Усладова, но и для генерала Конторы. Мы рассчитывали, что многоопытный Белов правильно отреагирует на слова своего агента, и не ошиблись в предположениях.

– Благодарю за службу!

Усладов не сразу откликнулся на прозвучавшие реплики – видимо, переваривал только что полученную информацию. А возможно, досадовал на то, что в столь важном деле его опередил не очень симпатичный ему человек.

– Опять самовольничаете! – не слишком любезно буркнул наконец Усладов.

– Но позвольте! – возмутился Белов.– Эту задачу поставили передо мной на Поркиане! И здесь, на Земле, я получил точно такой же приказ от вас! Мои агенты оказались расторопнее ваших, господин Усладов, но это не имеет ровным счетом никакого значения. Главное – задача выполнена!.. Кстати, во избежание провала я бы приостановил операцию «Подмена», поскольку результат достигнут. Или у вас есть на этот счет иные соображения, господин резидент?

– Я остановлю операцию не раньше, чем собственными руками ощупаю ваш подарок, господин агент.

– Как вам угодно, господин Усладов. Куда прикажете доставить заряд?

– В офис Казюкевича.

– Разрешите выполнять?

– Выполняйте, господин Белов. И помните: никакого самоуправства впредь я не потерплю! А о вашем поведении будет доложено руководству! Мне кажется, что на Поркиане недоработали с вашими мозгами!..

Последнюю фразу резидент произнес вполголоса. Судя по всему, генерал Белов сделал вид, что ее не расслышал... Собственно, она вообще не имела к нему никакого отношения, поскольку он на Поркиане не был и не подвергался воздействию тамошних манипуляторов.

Генерал благополучно покинул усладовский офис в сопровождении своей надежной охраны, и я вздохнул с облегчением. Пока что все шло по плану, и мы имели большие шансы на успех...

Надо полагать, жители ничем не примечательного с виду московского дома были крайне удивлены оживлением, которое царило сегодня в их всегда таком спокойном дворике. То и дело сюда прибывали машины – преимущественно иномарки; из них выходили люди – весьма и весьма значительные, если судить по внешнему виду. Они заходили в первый подъезд, потом дружно его покидали. Уезжали куда-то, снова возвращались, без конца хлопали дверью подъезда, тревожа ни в чем не повинных мирных обывателей непрекращающейся суетой... Никто и не подозревал, что здесь вершатся великие дела и решается вопрос глобального масштаба – быть Вселенной или не быть?..

Генерал Белов остался страшно недоволен нашей, как он выразился, самодеятельностью. Волю своим чувствам он дал на конспиративной квартире, куда мы вернулись после разговора с Усладовым:

– Вы хоть соображаете, что натворили?! Где я возьму ядерную бомбу?! Не говоря о том, что передавать ее в руки Усладова – чистое безумие!

– Скажите, господин генерал, земные спецслужбы способны арестовать и изолировать резидента пор-ков?– спокойно спросил Вик.

Ираклус, которого я вновь передал под опеку Алекса, противно хихикнул. Белов задумчиво теребил подбородок. Прибывшие на подмогу генералу майор Кочубинский и старший лейтенант Пантюхин тоже не торопились лезть поперед батьки в пекло.

– А вы? – ответил вопросом на вопрос слегка успокоившийся Белов.

– Попробовать можно,– вздохнул Алекс.– К сожалению, нельзя гарантировать, что задержание поркианского агента не повлечет за собой многочисленных жертв среди местного населения. Скорее всего, мы с ним справимся. Но Усладов – маг высшей категории! Он способен спалить и разрушить полгорода...

Белов недоверчиво покосился на развалившегося в кресле Ираклуса. Тот в ответ издевательски развел руки:

– Усладов – наша гордость, дорогой землянин. Сделан, можно сказать, на перспективу – с применением последних достижений в области генной инженерии. Даже я не знаю всех его возможностей!..

Слова Ираклуса убедили Белова гораздо больше, чем наши с Виком обоснованные предположения. Увы, против нас была наша молодость: генерал никак не мог представить, что в лице юнцов имеет дело с весьма профессионально подготовленными людьми.

– Нужна не ядерная бомба, а ее оболочка. Без начинки... – продолжил Вик.

– Где я достану макет бомбы за столь короткое время? – пожал плечами генерал.

– По-моему, в военном музее есть... – подсказал Крюков.– Можно, наверное, договориться.

– У музейщиков зимой снега не выпросишь,– покачал головой Кочубинский.– Они же удавятся за свой экспонат. На одни согласования уйдут месяцы!

– Значит, придется изъять силой,– усмехнулся Алекс.

– А вы уверены, что Усладов настолько глуп и не отличит макет от настоящей бомбы?

– Конечно отличит – если дать ему на это время. Но мы его поставим в цейтнот и заставим действовать в спешке,– сказал я.– Кроме того, через прессу пройдет деза, что с одного воинского склада похищена ядерная бомба.

– Я вас умоляю, молодой человек! – возмутился Белов.– Вы хоть соображаете, какой поднимется шум! До президента дойдет! Нам всем тогда не сносить головы!

– А мы-то тут при чем? – возразил я.– Пусть спрашивает с прессы. Мало ли какие фантазии приходят этим ребятам на ум?.. Ну что, звонить журналисту Атасову?

Генерал Белов ответил не сразу: видимо, анализировал ситуацию, оценивал шансы на успех. Мы его не торопили: ответственность, которую он на себя брал, была нешуточной!.. Впрочем, в случае провала нашего хитроумного плана пострадают все – и правые, и виноватые, а отвечать за промах и взыскивать за него будет некому. Наверное, Белов пришел к тем же выводам. После почти двухминутного молчания он решительно махнул рукой – действуйте!..

Чтобы проникнуть в музей, паррийским Героям не потребовалось прилагать особенных усилий. Иное дело – макет дурацкой бомбы, сделанный в натуральную величину и обладавший чудовищным весом. Изъять его из музея без применения технических средств не представлялось возможным. Именно поэтому акция носила силовой и скандальный характер.

Ражие парни в камуфляже и масках ворвались в учреждение, самым хамским образом положили на пол охрану и служителей, подогнали технику и с помощью кара погрузили махину в грузовик. Командовал парадом вампир Фреди Крюгер, в исполнителях ходили паррийские и земные спецназовцы... На операцию ушло не более десяти минут! После чего к директору музея без масок и с удостоверениями в руках явились майор Кочубинский и старший лейтенант Пантюхин, строго-настрого запретившие всем распространяться о пропаже экспоната до той поры, пока не поступит добро из Конторы, которая взяла расследование инцидента на себя.

Сотрудники военного музея оказались людьми дисциплинированными и предписаний офицеров спецслужб не нарушили. Однако информация о похищении бомбы – правда, в сильно искаженном виде – в прессу все-таки попала. Для этого мне, между прочим, пришлось затратить немало усилий и еще больше денег. Не осуждаю телевизионщиков за корыстолюбие – случай-то экстраординарный! Тот же Эдик Атасов сопротивлялся соблазну целых полчаса и внял нашим увещеваниям лишь после того, как генерал Белов показал ему свое удостоверение и заявил, что делается все исключительно для блага государства и в интересах земной цивилизации.

После благословения высокопоставленного сотрудника Конторы телевизионщики дали волю своим виртуальным натурам. Хай поднялся такой, что очень скоро оправдались затраченные мною на информационную диверсию деньги. Заголосили не только наши, но и западные СМИ, которым я, понятно, не заплатил ни цента. И все они, не подозревая о том, работали для одного-единственного зрителя – я имею в виду Усладова. Поркианский резидент занервничал под давлением прессы, начал названивать Белову, требуя доставить бомбу немедленно.

– А я чем, по-вашему, занимаюсь?! – орал в трубку расстроенный телелаем генерал.– Вы видите, что творится в эфире?! Все службы подняты на ноги! Кругом милицейские кордоны! Имейте в виду – времени у вас будет в обрез! За нами уже увязался хвост спецназовцев, готовых в любую минуту пойти на штурм!..

Между прочим, Белов говорил чистую правду: город стремительно наполнялся поднятыми по тревоге войсками. Милиция прямо-таки свирепствовала. Генералу Конторы с трудом удавалось, используя свой немалый авторитет, проталкивать машину, везущую макет бомбы, к офису Казюкевича, где в нетерпении ожидал Усладов. Похоже, у паррийского резидента все было готово.

Чтобы поприсутствовать при «историческом событии», мне пришлось надеть маску и камуфляж. Бомбу мы выгрузили с величайшими предосторожностями специально припасенным для этой цели краном. При перегрузке едва не произошел серьезный инцидент, заставивший Усладова взвизгнуть от негодования, а может, и от страха. В последний момент бомбу все-таки удалось удержать в равновесии и аккуратно разместить на тележке.

– Катите ее к лифту,– с облегчением вздохнул поркианский резидент.

Мы тоже почувствовали облегчение, когда муляж адской машины разместился точнехонько над пентаграммой, созданной когда-то в недобрый час младенцем Сагкхом.

– Поторапливайтесь! – крикнул Усладову Белов.– Вы слышите, нас атакуют!..

Автоматные очереди действительно раздавались уже перед самым входом в офис.

Оттуда же неслись громкие крики и хрипы.

– Это ведь всего лишь земляне... – пожал плечами Усладов.– Искривите пространство.

– Нас атакуют паррийцы! – возразил Белов.– Пространство они искривили и без нас!.. Что вы копаетесь, господин резидент?! Погубите все дело!..

А с пространством вокруг и правда происходило что-то весьма странное. Стоявший напротив офиса Казюкевича дом вопреки всем физическим законам стал стремительно надвигаться на нас. По-моему, мои однопланетники-паррийцы перестарались, имитируя атаку, и заставили осажденных пережить несколько неприятных секунд. Зато осознавший опасность Усладов заторопился.

– В сторону! – крикнул поркианский резидент.– Все в сторону – я начинаю!..

Он действительно начертил в воздухе огненный знак, после чего уверенно ступил в лифт и оперся рукой на макет бомбы. Дверцы лифта закрылись, что-то загудело, далее нас едва не ослепила яркая вспышка. На том все и закончилось. То есть почти все. Наступил черед Алекса, которого вызвал по рации генерал.

– Ушел? – спросил Алекс, подходя к лифту, который в этот момент как раз распахнул дверцы, словно приглашая моего брата войти. Кабина была пуста: ни Усладова, ни макета бомбы... Мы на всякий случай отошли в сторону и отвернулись.

Вторая вспышка получилась куда более яркой, чем при уходе Усладова,– сработали «слезы Сагкха», выжигая все вокруг. Когда мы приняли исходное положение, лифта уже не было, а в полу зияла огромная воронка, от которой разбегались в стороны причудливые линии. Для пущей надежности Алекс прошелся по ним огненным языком повторно.

Сказать, что здание офиса мы испортили безвозвратно, не могу, хотя его ремонт, безусловно, влетит Косте Казюкевичу в копеечку. К слову, нефтяного магната еще предстояло освободить. А пока мы едва не стали жертвой его клона, заподозрившего неладное и вздумавшего применить против нас свое магическое искусство. Однако в дело вмешался Ираклус, которого мой брат таскал за собой.

– Отставить,– негромко сказал он сразу присмиревшему лже-Казюкевичу.– Операция закончена. Приказываю всем клонам немедленно эвакуироваться на Поркиан...

Решение, конечно, запоздалое, но мудрое. Оно избавило нас от лишних хлопот. Нет, мы отловили бы поркианских агентов, но это заняло бы много времени и потребовало бы немало усилий...

К счастью, Усладов не успел отправить во Внеземелье захваченных в плен видных государственных деятелей и бизнесменов. Мы обнаружили их в подвале дома и выпустили на свет божий, наказав более разборчиво выбирать себе знакомых. Генерал Белов лично допросил нефтяного магната Казюкевича (настоящего) и пообещал ему большие неприятности, если тот не перестанет якшаться черт знает с кем. Перепуганный магнат дал честное благородное слово, что никогда в жизни и ни при каких обстоятельствах больше такого не допустит, после чего поехал в ресторан к Соловью – торговаться за черный жемчуг... Нет, Костя неисправим – я так и сказал генералу.

– А этого-то куда денем? – кивнул Белов на Ира-клуса.

– Если угодно, можем представить его президенту,– пожал плечами Алекс.

– Нет уж,– запротестовал генерал.– У нас своих негодяев хватает.

– Тогда придется отправить его на Поркиан. Я обещал сохранить этому подлецу жизнь.

– Зачем же так грубо, принц Алекс? – укорил моего брата порк.– Я старше тебя на добрые пятьдесят тысяч лет.

– Возраст, к сожалению, не гарантия мудрости и благородства, Ираклус. Тебя, конечно, надо судить, но, думаю, что приговор уже прозвучал – его вынесло само время. Поркам нечего больше делать во Вселенной. И мой вам совет: угасайте тихо – иначе мне придется разорить ваше гадючье гнездо! Я это сделаю, Ираклус, слово потомка Чернопалого!..

Ираклуса Алекс действительно отпустил – правда, лишь после того, как тот отозвал с Земли всех своих агентов. Да и Сагкх с ним, с этим порком! Его смерть не принесла бы нам славы. Будем надеяться, что пережитое на Земле приключение сделало Ираклуса умней и он сумеет объяснить своим затаившимся на Поркиане соплеменникам, что пришло время их ухода...

Мои патетические размышления по поводу жизни и смерти прервал звонок от Атасова, которому грозили большие неприятности. Однако генерал Белов, надо отдать должное его опыту, в два счета урегулировал ситуацию ко всеобщему удовлетворению. И овцы остались целы, и волки сыты.

Ядерная бомба, оказывается, действительно была похищена, но не с воинского склада, а из музея. И не бомба вовсе, а ее макет... Скорее всего, похитители собираются сдать оный в металлолом – ни на что больше артефакт не годится.

К заявлению генерала была приложена видеокассета, якобы снятая камерами слежения музея, где ражие парни в камуфляже и в масках вершили свою грязную работу. Картинка получилась более чем убедительная и сразу сняла все возникшие у общества к властям вопросы. Конечно, как всегда в таких случаях последовали оргвыводы в отношении людей, то ли не проявивших бдительности, то ли, наоборот, перебдевших... Но и с ними ничего страшного не произошло.

К примеру, директору музея влепили «строгача» – за несоблюдение правил техники безопасности. Какое отношение техника безопасности имеет к похищению бомбы – не поняли ни я, ни директор музея. Да это, думаю, и не важно. Тем более что генерал Белов пообещал заступиться за пострадавшего, когда шумиха вокруг происшествия стихнет.

Не знаю, что докладывал по поводу отгремевших событий в правительственные инстанции Белов. Если верить майору Кочубинскому, который поделился своими сведениями с Крюковым, ставшим-таки старшим лейтенантом, то об инопланетянах в генеральском донесении было сказано очень мало и в предположительном, а не в утвердительном смысле.

В принципе, меня такой вариант устроил, а старлея Крюкова – тем более. По той простой причине, что ни одна земная инстанция теперь не вправе предъявить ему претензии по поводу женитьбы на инопланетянке. Была Мара – да вся вышла. Зато появилась некая Мария Крюкова – законная жена вполне приличного мужа. А то, что она на метле летает,– кому какое дело? Впрочем, беременной женщине сейчас не до полетов... Не знаю, можно ли эту пару считать Адамом и Евой, но нисколько не сомневаюсь, что демографическую ситуацию в России они поправят. Я и сам собираюсь внести в это дело посильный вклад и даже могу назвать точное время, когда он состоится.

То есть жизнь продолжается. Местами – бьет ключом! Я, в частности, имею в виду бизнес Соловья и Василия на Дороге гельфов. По счастью, это не та деятельность, которая требует пристального внимания паррийского резидента на планете Земля. Молчит и Контора, поскольку официально никакой Дороги гельфов нет и быть не может. Но, разумеется, бдит... Да и мы, непризнанные, бдим.

Так что, дамы и господа, живите спокойно и наслаждайтесь выпавшим на вашу долю счастьем!


Купить книгу "Ловушка для резидента" Шведов Сергей

home | my bookshelf | | Ловушка для резидента |     цвет текста   цвет фона