Book: Волшебная ночь forever



Волшебная ночь forever

Марина Туровская

Волшебная ночь forever

Купить книгу "Волшебная ночь forever" Туровская Марина

Посвящается моему другу Сергею Данчиву.

Автор

Пролог

Мышь поерзала, сидя на толстой попе, помигала изумрудными глазами и вздохнула. Ее большие уши, попав в солнечный свет, бьющий из окна, стали розово-прозрачными и засветились красными прожилками. Мыши стало теплее и уютнее, но все равно необычность ситуации волновала. Нечасто Хозяйка зовет к себе для серьезного разговора.

– Не нервничай. – Женская рука с аккуратными, коротко остриженными ногтями погладила Мышь по голове. – Сейчас что-нибудь придумаем.

– Че тут думать-то? – заскрипел старческий голос непонятного пола. – Тут надоть топать в ближайшую деревню и проводить экспримент.

Мышь повернулась к говорящему и нервно почесала лапкой с тонкими пальчиками свое толстенькое пузо. Древний старик с не чесанными полгода волосами, не бритый месяца два, одетый в футболку, не стиранную с начала весны, пил молоко из чашки с нарисованным Чебурашкой.

Те же женские пальцы дали щелбана по нечесаной макушке.

– Не пугай ее, она еще к обычным людям непривыкшая. – Женская рука опять погладила Мышь. – Но ты, девочка моя, действительно, сосредоточься. Не стоит воровать яйца из курятников в соседнем совхозе и вообще не показывайся лишний раз никому на глаза.

Мышь покаянно вздохнула, вместе с Хозяйкой осуждая свое недостойное поведение, а Хозяйка продолжала стыдить:

– Две школьницы теперь бегают по лесу, хотят тебя поймать для перепродажи. Учитель из местной школы чуть в психушку не попал, сидит над учебниками вторую неделю, пытается тебя классифицировать. А твоя задача увлечь только одного человека, на которого я укажу. Поняла?

Мышь активно кивнула, чуть не свалившись с края стола, на котором сидела. Рядом с нею стояло блюдце с молоком, лежали две яркие морковки и очищенное от скорлупы яйцо. Мышь могла отказаться от чего угодно – от сыра, от грибов в сметане, даже от сладкой молодой морковки и молока, но только не от яиц. Их она любила самозабвенно и страстно, особенно вареные.

Размером с крупную кошку, с серебристой шерсткой, Мышь одним движением лапы подкатила к себе яйцо и почти полностью засунула его в рот. Старикашка проводил исчезновение яйца завистливым взглядом.

– А я буду рядом, для консультации! – обрадовал он. – Вдруг Мышь не сможет правильно опознать нужную кандута... кондитера... туру.

– А ты будешь сидеть дома, сторожить добро и не путаться под ногами! – Голос Хозяйки подбавил строгости. – Никого опознавать не надо, наш лес сам почувствует нужного человека и расступится, а Мышь проведет.... – Одна рука добавила молока из крынки в чашку и блюдце, другая дала второй щелбан по пушистой макушке. – И не лезть, экспериментатор, это женское дело.

Прихватив морковку, Мышь спрыгнула сначала на табуретку, затем на дощатый пол и, переваливаясь с боку на бок, поплелась к тяжелой двери. Старик внимательно наблюдал за нею.

– Чудесная Мышка. – Хлебнув молока, он сделал умное лицо, отчего морщины на лбу собрались в параллельные изогнутые складки и лоб стал похож на старую стиральную доску. – Как ты думаешь, Хозяйка, она такая вымахала из-за волшебства или из-за генетической мутации?

– Сам ты мутация. – Послышался вздох, и женская рука протерла тряпкой стол. – Просто выросла зверюшка, и все. Я ее зимой в курятнике нашла, еле живую от голода. Сама маленькая, а уши в половину тушки. И как пошла расти, как пошла! Ела за двоих, спала за троих, вот и вымахала... непонятно в кого.

Старик, обиженный тем, что его не привлекают к интересному делу, а заставляют сидеть дома, решил подпортить настроение Хозяйке.

– А некоторые, узнав о нашем эксприменте, будут очень злиться. – И старик хитро улыбнулся.

– А пусть та «некоторая» Кикимора сидит на своем болоте... – Женская рука сильно бросила тряпку, та шлепнулась прямо в блюдце с недопитым молоком. Голос неожиданно стал раскатистым и громоподобным: – И не вякает!

* * *

В десятом часу вечера Москва стояла в автомобильных пробках.

Автомобиль Елены полз по Садовому со средней скоростью семь целых две десятых километра в час. До «Маяковской» оставалось километра два. «Лексус» двигался мимо Музея декоративного искусства на Делегатской, и Елена позавидовала безмятежному виду старинного особняка. Захотелось открыть окно и вдохнуть вечерний теплый майский воздух, но не стоило портить впечатление и пускать в машину загазованную отраву.

Радио бормотало о новостях экономики и политики, музыки на этой частоте практически не бывало. Ровный речитатив диктора перекрыл телефонный звонок.

– Алло, Елена, забыла тебя попросить... – Голос Лидии резал слух и воздух. – А ты где сейчас?

– Где я могу быть? В бане моюсь. – Елена осторожно двигалась, перестраиваясь в правый ряд. – О чем хотела попросить?

– Лена, будь добра, посмотри с самого утра отчет рекламного отдела, я не знаю – включать их в премиальные списки или нет.

– Я отчет взяла домой. – Елена сдержала зевок, на несколько минут сняв правую руку с рычага коробки передач. – Завтра утром дам ответ.

– Сколько можно? – Лида искренне возмутилась. – Опять на работе до девяти сидела? Все! Я заказываю два твоих фотопортрета в полный рост. В профиль и фас.

– Ну, – Лена по всем правилам автовождения вписалась в разворот. – Объясняй.

– Объясняю! Повешу их в твоей квартире в холле, на случай, если случится чудо и ты наконец-то родишь ребенка. Пусть он хоть на фотографиях будет тебя видеть... Что это у тебя?

Телефон заливался мелодией «Я милого узнаю по походке...».

– Игорь звонит. Подожди, я думаю, с ним ненадолго... – Лена нажала на кнопку переключения. – Алло, привет, дорогой.

– Привет, Леночка. Я сегодня задержусь, много дел. Приеду вечером или к утру.

– Игорь, – Лена равнодушно зевнула. – Каждый день одно и то же. Вечер ты называешь время после одиннадцати, ночь – пять часов утра, а утро – вторая половина следующего дня. Ты привыкай называть вещи своими именами. Хорошо?

– Хорошо. – Голос Игоря привычно соглашался.

– И много не пей... – Палец Елены ткнул в панель телефона. – Алло, Лид, это Игорь предупреждал, что задержится.

– Вот-вот, и муж родной на тебя лишний раз полюбуется. Что, опять на ночь отпросился? – Все-таки голос у Лиды был в одной тональности с бензопилой отечественного производства. – Тогда, конечно, мне еще года два не гулять на крестинах.

– Все? Лекция по теме «мать и дитя» закончилась? Тогда отбой. И не звони мне с утра, я с утра сердитая. Все, целую...

Автомобиль Лены остановился перед шлагбаумом въезда на территорию элитного дома.

Шлагбаум дернулся и поднялся, пропуская автомобиль. Вышедший охранник вытянулся, провожая Елену почтительно-завистливым взглядом.


Войдя в темную квартиру, Елена, не выпуская из рук портфеля, включила свет, сняла туфли, надела тапки и, пройдя просторный холл, открыла дверь ванной. Ванная была размером с небольшое кафе, с широким окном, со всеми придуманными на сегодняшний день сантехническими изделиями и душевой кабиной. Косметика и парфюм хранились не только на светящихся полках, но и в специальном холодильнике.

Портфель Елена пристроила на мраморный пол рядом с джакузи и нажала на пульте «набор воды».

Пока наливалась вода, Елена сбегала на кухню-столовую, достала из холодильника йогурт и вернулась в ванную.

Перед тем как раздеться, она пристроила на стенках треугольной ванны трикотажную нестандартную сетку, натянутую на деревянный каркас.

В портфеле зазвонил телефон, и Елена, одной рукой вскрывая йогурт, другой достала мобильник.

– Алло?

– Еленочка Николаевна, это Танечка. – Бодро затараторил окающий голос сорокалетней девушки из славного города Костромы. – Я посудку помыла, полы пропылесосила, салатики ваши получила, фруктики на завтра приготовила, бельишко в химчисточку сдала. Только мне денюшка чуть пораньше нужна. А?

– Умница, Танечка. – Чуть нахмурившись, Елена сосредоточилась, что-то считая в уме. – В воскресенье зайдешь за деньгами.

– Вот спасибочки, вот благодарствуйте. Я прямо с утра забегу.

– Не с утра...

– К вечерочку, к вечерочку... До свидания.

Отключив телефон, Елена автоматически положила его в банный халат и начала раздеваться.

Скинув в корзину для белья одежду – всю: и легкий офисный костюм, и нижнее белье, – она взяла портфель, достала из него толстую папку с документами и с нею залезла в бурлящую воду.

Примерно через полчаса глаза Елены сомкнулись, из рук выпала папка и попала ровнехонько в сетку, которую Елена заказала лично для себя лет пять назад, «перекупав» в джакузи несколько журналов, книг и деловых документов.

Проснувшись ночью, Елена выключила воду, вылезла из джакузи и, почти не глядя, нащупала сначала тапки на полу, а затем банный махровый халат на вешалке.

Шлепнулась в кровать прямо в халате, плашмя, лицом вниз.

Утром она проделала обратный путь в ванную и долго всматривалась в свое отражение.

– На фига я забабахала такое зеркало? – спросила себя Елена. – Только расстраиваться.

Сегодня собственное отражение не радовало, и зеркало, три метра шириной и полтора метра высотой, вызывало особо сильное раздражение. Все недостатки, от вертикальной морщинки на лбу и круговой складки на шее до выпирающего животика, виднеющегося в распахнувшемся халате, беспощадно выставляли себя напоказ.

Подняв полы халата, Елена повернулась к зеркалу спиной и оглядела себя сзади.

– А у них, у трансвеститов, не бывает целлюлитов!

Опустив халат, она заправила за уши русые средней длины волосы и сосредоточилась на умывании.

Струя воды, пропущенная через жесткий фильтр и обогащенная кислородом, бодряще шипела из серебристого крана, напоминая о своей целительности. Взгляд Елены переместился с крохотного прыщика у носа на натуральный родосский мрамор раковины. Зеленовато-кремовый цвет успокаивал.

Елена взяла зубную щетку космического дизайна и выдавила на нее пасту, рекомендованную личным стоматологом.

Привычные действия успокаивали. Как всегда, Елена сосредоточилась на рабочем графике сегодняшнего дня и одновременно, взяв круглую щетку, провела ею по мягкому мылу, залитому в фарфоровую банку, и стала массировать лицо. Растерев до красноты складку на лбу, она перешла к прыщику на носу, но тут назойливо зазвонил телефон.

Морщась от мыла на лице, Елена оглянулась на стиральную машину, присмотрелась к раковине, даже приоткрыла корзину для белья. Телефон голосил, вибрировал и мигал. Мигал через карман халата. Лена, стряхнув воду с руки, достала телефон.

По первому же «хм» Елена узнала директора.

– Доброе утро, дорогой Владимир Самуэльевич.

– Леночка, у меня сегодня две важные встречи. Одна...

Не слушая директора, Лена убрала телефон обратно в карман и, не торопясь, умылась. Голос в трубке продолжал бурчать. Вытершись, Елена достала трубку.

– Я поняла, Владимир Самуэльевич, поняла, что вы будете к обеду.

Десять лет Лена приучала сотрудников не звонить ей раньше восьми утра, пока она не почистит зубы и не выпьет первый бокал сока. Приучила всех, кроме директора.

– И расчеты по новой площадке не окончательны...

– А вот это, дорогой Владимир Самуэльевич, мне бы хотелось выслушать в своем кабинете.

Елена положила телефон на стеклянную полку. Телефон, попав на упаковку косметических салфеток, пробалансировал пару секунд и свалился в открытую корзину с бельем для стирки.

Елена этого не заметила, скинула халат на тумбочку с чистыми полотенцами и встала под душ, переключив его в режим «ливень».


Кухня-столовая занимала сорок метров и располагалась очень удобно. Кухонная часть была как раз у входа, а официальная часть столовой, с тяжелой мебелью и сервизами, была во второй части, где Елена с мужем почти никогда не обедали, а гостей собирали не чаще одного раза в год.

Не глядя, Елена включила телевизор на «Бизнес-канале» и, слушая экономические новости, выжала сок из двух апельсинов, с вечера лежавших на столе. Смахнув капли возле соковыжималки, она сделала первые глотки освежающего оранжевого нектара и открыла холодильник. В дверце стояло несколько общих бутылок красного вина. Нижняя, мужнина, полка заполнена упаковками пива. Зато на ее двух верхних полках лежали фрукты, стояли обезжиренные йогурты и пластиковые упаковки витаминных салатов, доставляемые три раза в неделю из особой экологической оранжереи.

Салат представлял собой проросшие зерновые с прибавлением зелени, лимонного сока и оливкового масла. Открыв крышку упаковки, Лена взяла серебряную вилку и села за стол. Она любила завтракать под приятное урчание ведущих и настраиваться на рабочий день.

Судя по тишине и порядку на кухне, Игорь вчера домой не явился. Значит, явится сегодня вечером, будет в плохом настроении и, конечно же, не попросит прощения.

Позавтракав, Елена прошла к себе в спальню. Телевизор, включенный с первой минуты просыпания, показывал все тот же «Бизнес-канал».

Из шкафа, занимавшего полстены, Лена, переходя от ящиков к полкам, стала привычно выкладывать на кровать чистые трусики, бюстгальтер, нераспечатанную прокладку на каждый день, строгий офисный костюм, а сверху него кинула легкую ажурную футболку.

Одевалась Елена, глядя в телевизор. Нащупав футболку, она секунды две ее разглядывала, не понимая, почему та оказалась в руке. Это бывало с нею часто. Она была рассеянной во всем, что напрямую не относилось к работе. Но не просто же так она выбрала именно легкий вариант футболки?

Раздумчивый взгляд Елены прошелся по кровати, по телевизору, по шторам, по окну. За окном, на ветке дерева, прозрачно зеленели нежные листочки.

– Ах да, весна. Совсем забыла.

У трюмо она ненадолго задержалась, поспешно накрасилась, надела часы и насадила на пальцы «презентационные» три кольца.

В коридоре она целую минуту смотрела на нижнюю полку шкафа с десятком пар темных туфель, решая, какие из них надеть... Взгляд скользнул чуть вправо... Рядом со шкафом, на полу, стояли ботинки и портфель мужа.

Из-за соседней двери гостиной послышался надсадный кашель. Елена замерла, вслушиваясь. Капризный голос Игоря вошел в затылок Лены, заставив содрогнуться.

– Лена! Поди сюда! Ленка, не сбегай, мне помощь нужна!

Решительно открыв дверь, Елена вошла в полутемную, от задвинутых штор, гостиную и остановилась.

На кожаном диване, среди скомканного постельного белья, сидел небритый Игорь и нетрезво смотрел на жену. У дивана на полу стояло пять пустых бутылок из-под пива.

– Ленка... – Игорь качнулся влево и упал на подушки. – Я, кажется, простудился.

Запах перегара, затушенных в пиве бычков, мужского пота и еще чего-то, непонятного, но неприятного, заставил Елену внимательнее осмотреть мужа. Похмельное, еще смазливое, но одутловатое лицо, широкие, но оплывающие плечи, длинные ноги, но намечается брюшко... Муж у нее все еще красивый, но уже противный.

Посередине комнаты на темно-синем паласе белел квадрат листка для записей. Подняв его, Елена нарочито долго рассматривала неровные цифры телефона и подпись: «Кира».

– Что за «Кира»? Опять ночью кого-то подцепил?

На правдивый ответ Лена не рассчитывала, просто хотелось увидеть реакцию мужа.

Вопрос подкинул вверх задремавшего Игоря, и он опять сел на диване. Серьезное лицо далось ему с некоторыми усилиями.

– ...Вряд ли подцепил. Скорее всего, опять насильно в карман записку положили, она и выпала. Мы же, Леночка, наконец-то продали весь подъезд и все квартиры одно– и трехкомнатные, золотой вариант! Отмечали.

Смяв бумажку, Лена кинула ее на палас.

– Вот на этой попойке ты, бедняжка, здоровье и подорвал.

Елена повернулась уйти, Игорь старательно закашлял.

– Лен, ты хоть бы чайку горячего принесла, я ж серьезно заболеваю.

Взявшись за ручку двери, Лена обернулась.

– От дивана до электрочайника двадцать метров. Уверена, ты дойдешь. Во всяком случае, до пива ты доползаешь в любом состоянии. А я могу опоздать.

Муж не сдавался.

– А если у меня температура?

Стараясь не нервничать, Елена досчитала до пяти, успокаиваясь.

– Для тебя особое удовольствие доставать меня именно тогда, когда я могу опоздать на работу?

Выйдя из гостиной, Лена сделала три сильных выдоха и шагнула к шкафу с обувью. Особо не выбирая, она взяла пару туфель на низком каблуке.

Из-за приоткрытой двери донесся гораздо более бодрый, чем до этого, голос Игоря.

– Вот только не надо! Ты никогда и никуда не опаздываешь... Не женщина, а хронический трудоголик.

Не слушая полупьяные вопли мужа, Елена поспешно обулась. Взяв с банкетки в прихожей портфель, она сделала несколько шагов к входной двери, но услышала слабый сигнал своего телефона.

В портфеле Елена его не нашла. Она замерла, вспоминая, куда дела трубку. Звук шел от ванной.

Заглянув в ванную, Елена включила свет и сосредоточилась. Ванная занимала двадцать квадратных метров, и ползать по ней можно было весь день без особого результата. Времени на поиски непрерывно звонящего телефона оставалось в обрез. Значит, нужно идти логическим путем и вспомнить последовательность действий.



Утром она положила трубку в карман халата, а после разговора с директором на стеклянную полочку. На полочке телефона не было... Зато есть коробка с салфетками и салфетки образуют покатую поверхность. Что у нас под полочкой? Корзина с бельем для стирки со сдвинутой крышкой.

Пошарив в корзине, Елена достала трубку, одновременно зацепив что-то из белья. Обрадовавшись находке, она сняла с руки какую-то ажурную тряпку и швырнула в корзину... но тут же достала обратно. Это был бюстгальтер. Дорогой, даже очень. Она видела подобный в бутике рядом с работой, но не решилась его купить. Да нет, зачем же себе врать, она не купила его, потому что не было ее размера. Хотя, если не считать немного выпирающего животика, у нее была вполне стройная фигура сорок шестого размера.

Голос в трубке нудно настаивал на внимании к себе. Звонила Лидия.

– Ты помнишь, что у нас сегодня строители?

Держа двумя пальцами бюстгальтер – черный, в белый горошек, с кружавчиками, Елена рассматривала произведение дизайнерского искусства, купленного за сумму, равную зарплате учителя начальных классов, стараясь понять, что ей так в нем не нравится.

– Помню о строителях, Лида, помню.

– Они сейчас к нам едут, с дороги звонили, просят проплаты, а я в сумме не уверена. Я сейчас в банке. Сколько заказывать?

Смяв в кулаке бюстгальтер, Елена вышла из ванной.

– Лида, не грузи. Я буду в офисе в девять, то есть через полчаса. Там и поговорим.

Решительно пройдя несколько метров по коридору, Елена резко остановилась перед закрытыми дверями гостиной. Оттуда доносилось приглушенное ворчание мужа.

– Таких, как ты, надо в музее трудовой славы выставлять! Отец у тебя Герой Социалистического Труда, а ты капиталистического!

– Только папу не трогай! – чуть повысила голос Елена.

– А-а...

– И маму тоже! – прервала пререкания Елена. – Я твоих родителей не критикую, хотя они и бросили тебя мне на руки, смылись на Кубу десять лет назад и звонят один раз в год, на твой день рождения.

Муж молчал, и было слышно бульканье пива в большой стеклянный бокал. Елена настолько привыкла к подобным звукам, что на слух определяла, сколько муж налил себе «пивка для рывка».

Бюстгальтер в руке взывал к серьезному разговору с Игорем, но Елена знала, в какие многочасовые разборки может это вылиться. Елена быстро засунула дорогую тряпку в портфель и вышла из квартиры.

Спустившись в подземный этаж, она кивнула молоденькому охраннику гаража и прошла к своему автомобилю.

Как только она села за руль, ее лицо стало более сосредоточенным. Устроив телефон в ячейке на приборной доске, Елена поправила пиджак. Все, рабочий день начался.

* * *

Фирма Владимира Самуэльевича, заместителем которого была Елена, относилась к разряду «выше средней» и располагалась на углу Добровольческой и Школьной улиц в доме постройки XIX века. Во внутреннем дворике парковались только три автомобиля, остальное пространство занимали кадки с южными деревцами и цветочные клумбы. Для «рядовых» сотрудников оградили автостоянку через дорогу.

Два этажа особняка занимали шесть комнат менеджеров, комната охраны, зал бухгалтерии и отдельный блок директората на втором этаже.

Без десяти минут девять секретарская не пустовала. На месте секретарши сидел охранник Виктор, флегматично играя на компьютере в банальную «косынку».

Напротив него на стульях, стоящих вдоль стены, сидели трое мужчин, на которых охранник изредка поглядывал ленивым глазом. Ничего эти малахольные спереть не могли, тем более нанести урон в финансово-информационном плане, это Витя понял с первой минуты знакомства, но порядок есть порядок.

Двое круглых мужчин, один выше и толще, другой ниже и тоже толстый, потели в официальных костюмах, с папками на коленях. Третий, Алексей, высокий, но, по мнению Вити, совсем тощий, в свитере и джинсах, постоянно вскакивал с места и трогал то листья деревца, растущего в кадке, то почву в нескольких горшечных цветах, чахнувших на подоконнике.

Без двух минут девять в секретарскую вошла Елена и недоуменно посмотрела на охранника. Виктор встал, одернул пиджак.

– Посетители, Елена Николаевна, ждут бухгалтера, Лидию Сергеевну.

– Вижу.

– Елена Николаевна, мы все документы отдали в бухгалтерию, – начал объяснять высокий и толстый мужчина с раздутой папкой. – Она должна была позвонить вам...

Оглядев мужчин в костюмах и третьего, стоящего к ней спиной, тыкающего пальцем в горшок с засыхающим растением, Елена нахмурилась, от чего складка на лбу, с которой она так тщательно боролась утром, тут же проявилась.

– Да, да, знаю. А где секретарша?

Виктор хотел сказать что-нибудь алибное, лично он к секретарше Зое относился с большим уважением и симпатией, но его перебил более толстый мужчина:

– Ее пока не было, мы с половины девятого здесь сидим. Вы уж извините, мы, строители, привыкли работать с восьми утра.

– А летом на строительной площадке – с семи. – Второй мужчина привстал, придерживая папку обеими руками. – Но можем и круглосуточно.

И оба смотрели на Елену таким взглядом, с таким сильным чувством... Знает она этот взгляд. Им видится подписанный договор, по которому они получают заказ на крупное строительство, платежки с приличными суммами и банкеты с перспективой ближе познакомиться с очень небедной заместительницей. А третий парень, так тот вообще задницу не повернул, цветочки щупал.

– Замечательно. – Елена открыла дверь своего кабинета. – Вам придется подождать пять минут, и я приму вас. Витя, сделай гостям кофе.

Двое согласно закивали.

– Спасибо, Елена Николаевна, – почтительно, но весело поблагодарил Евгений Леонидович, самый толстый из трех посетителей.

– Спасибочки за кофе, то есть за внимание, – поддержал веселый тон Яков Анатольевич, второй строитель.

Сделав стандартную улыбку, Лена зашла в кабинет.

Алексей повернулся и сообщил закрытой двери:

– Растения засыхают. – Он оглянулся на охранника. – Вот, спрашивается, какого рожна заводить растения в офисе, если за ними никто не ухаживает?

– Чего это не ухаживают? – Виктор передвинул две карты на компьютерной «косынке» и встал. Ростом он не дотягивал и до метра восьмидесяти, зато производил впечатление бетонного куба. – Зоя их поливает.

– Их удобрять надо. – Алексей подошел к деревцу в кадке. – Видишь? Концы листьев желтеют, а ствол у корней в узловых почках и дает набухание? Диагноз: сухой воздух и недостаток азота.

Евгений Леонидович и Яков Анатольевич напряглись, наблюдая за разговором.

– Ты кто? – Виктор включил чайник и открыл банку с кофе. – Ты строитель или ботаник? А?

– Я? – Алексей задумался.

– Он из мэрии, – ответил с места Яков Анатольевич. – Из экологического отдела.

– Ах, из мэрии... – Виктор положил в чашки по две ложки кофе, по три ложки сахара и шутливо поклонился: – Звиняйте, дядьку, я думал, шо вы птыца.

– Я действительно ботаник, вернее биолог, – Алексей встал перед журнальным столом, на котором Виктор делал кофе. – Я Тимирязевку закончил, два факультета одновременно. Мне три ложки кофе, хронически не высыпаюсь.

– Диагноз ясен. – Виктор с интересом посмотрел на парня, на полголовы выше его и килограммов на двадцать легче, и положил еще одну ложку кофе в самый большой бокал. – Господа, будьте любезны, возьмите кофе сами, секретаршей я подрабатываю только по полчаса в день. В остальное время я начальник охраны нашей фирмы.

Строители, переложив папки на стулья, с удовольствием переместились к журнальному столику с печеньем и пряниками и взяли чашки.


Интерьер и цветовая гамма большого кабинета Елены полностью отвечали ее настроению. Стены серые, мебель черная. Ни одного цветка, картина на стене и та графика. Сюжет агрессивный – острые и идеально круглые дома будущего.

Сев за свой стол, Елена включила компьютер, достала из портфеля документы, разложила перед собой на столе. Портфель опустила в специальный отсек рабочего стола, посмотрела почту, поправила, не глядя в зеркало, волосы и нажала кнопку.

– Витя, запускай.

В кабинет вошел Евгений Леонидович. Извинительно улыбаясь, он приблизился к столу Елены.

– Вы уж простите, Елена Николаевна, но мы не вас ждем, мы к Лидии Сергеевне. Охранник посадил нас в секретарскую, чтобы мы, так сказать, были на глазах.

Мужчина Елену раздражал. Огромный, потный, самоуверенный. Первый разговор проходил две недели назад в кабинете Владимира Самуэльевича. Строители слушали директора Владимира преувеличенно внимательно, и если он задавал вопрос, то моментально получал излишне подробный ответ. Вопросы Елены как бы «провисали», и ответа ей приходилось ждать. То есть она явно почувствовала не замаскированное снисходительное отношение к себе. Этого она не прощала.

– Зато я как раз хотела задать несколько вопросов по вашим исправлениям в проекте. Присаживайтесь.

С удивлением посмотрев сначала на Елену, а затем на бумаги на столе, Евгений Леонидович тяжело сел на стул.

– А я думал, мы уже все согласовали. Владимир Самуэльевич вчера подписал договор, мы сегодня приехали за наличными деньгами, стройматериалы закупать, аренду техники оплачивать... Может, я пойду?

– Евгений Леонидович, – Лена вошла в Интернет и нашла сайт расценок на строительные работы, – вам придется ответить на мои вопросы и внести изменения. Меня вчера не было, я во второй половине дня как раз отсматривала нашу строительную площадку.

– Но Владимир Самуэльевич подписал договор... – Директор строительной фирмы не понимал, что от него хочет Елена. Она заместитель, пусть и ведет себя как заместитель.

– Объясняю, – Елена не повысила голос, она просто сменила тон, и Евгений Леонидович сразу понял, что начались трудности в реализации проекта, на который он возлагал большие надежды. – Подпись Владимира Самуэльевича дает вам право начать подготовительные работы, заключать договоры с третьими организациями, берущими на себя узкие направления строительных работ. Но наличные деньги и деньги на вашем счету вы получите только тогда, когда на договоре будут три подписи. Директора, главного бухгалтера и, как вы догадываетесь, моя.

– Понял, понял... – Евгений Леонидович заволновался, прижал к животу папку. – Тогда давайте обсудим отдельный проект, который представили из экологического отдела мэрии. Они с нашим проектом не совсем согласны и сделали свой, альтернативный, который сохраняет до восьмидесяти процентов дубового заповедника.

Слово «мэрия» всегда вызывает у бизнесменов реакцию. У каждого свою. Кто-то пугается, кто-то смеется, кто-то напрягается, но реакция возникает всегда. Елена тоже не осталась равнодушной.

– И почему их проект не на моем столе?

– Мы его вчера Лидии отдали, вечером. А вас не было...

– А интересный проект как по деньгам? – Елена смотрела на Евгения Леонидовича, не понимая, куда он клонит. – Вы не обижайтесь, но если их проект более выгодный...

– Ой, нет, нет, – отмахнулся строитель. – Он менее выгодный. Вы можете с представителем мэрии поговорить прямо сейчас, он в секретарской. Только он того... совсем зеленый.

– Какой? – не поняла Елена.

– Зеленый, экологист. Парень совсем больной, даже окурки не разрешает на землю кидать.

– Ну, – Елена развела руки, – у каждого свои убеждения. Я тоже не кидаю на землю бычки, я не курю. А что, мэрия хочет войти инвесторами в наш проект?

– Не хочет, – нахмурился Евгений Леонидович. – У них денег нет.

– Тогда забываем о нем и переходим к вашему предложению. – Елена подчеркнула строчку в первом абзаце на первой странице договора. – Начнем со сроков реализации.

* * *

На стоянку перед офисом лихо въехал «Форд» и, взвизгнув тормозами, остановился, скакнув на месте. Из открытой дверцы машины на асфальт сначала вылезла очень худая нога в эксклюзивных полусапожках, затем показался костлявый бок, а затем и вся Лидия. Дама сорока пяти лет, метр семьдесят и сорока пяти килограммов. Хотя, если не обращать внимания на худобу, было в ней своеобразное обаяние. Особенно учитывая ее вкус в одежде и то, сколько эта одежда стоит. Полусапожки, костюм и особенно украшения на пальцах, запястьях, в ушах и на шее тянули на сто тысяч евро.

Елена по-дружески, но не вслух, называла Лидию осыпавшейся новогодней елкой, на которой остались только игрушки.

Волосы Лида красила в кардинально черный цвет, местами отдающий в зеленый вороний отлив.

Лида взяла с сиденья портфель, дамскую сумочку на длинном ремешке и два картонных пакета из фирменного магазина. Войдя в подъезд, небрежно кивнула охраннику и побежала по коридору. Сзади она выглядела моделью на пенсии.


В секретарской Лида, кокетливо улыбнувшись Виктору и посетителям, открыла дверцы шкафа для верхней одежды, поставила вниз пакеты и кинула сумочку. После этого обернулась.

– Привет, Витя.

Мельком оглядев Якова Анатольевича и назвав его про себя непропеченным колобком, она переключилась на Алексея, сидевшего у окна и читавшего газету. Хорош парень. Не настолько плотный, как она любит, худоватый, но все равно сексуальный. Обидно, что не обращает на нее внимания. Но сейчас не об этом.

– Где Зоя? Странно, она человек обязательный.

– Вы не волнуйтесь. – Виктор выключил «косынку» и перешел в поисковую систему Интернета, чтобы Зоя не подумала, что он настолько тупой, насколько привыкли воспринимать охранников. – Она уже отзвонилась, едет сюда.

– Я не за нее волнуюсь. – Лидия достала из портфеля зеркальце, оценила свой внешний вид и осталась довольной. – Я за Лену волнуюсь, представляю, как она психует.

Виктор встал с кресла, вышел из-за стола.

– Лидия Сергеевна, я пойду к себе, а? – он заговорил шепотом, на ухо Лидии. – Сижу тут секретут секретутом.

– Ладно, Витя, иди. Как у нее настроение? – Лида кивнула в сторону двери с латунной табличкой «Елена Николаевна Кушнерева. Заместитель директора».

– Как всегда. Ровно.

Дверь кабинета открылась, и спиной вперед, кланяясь, из нее вышел окончательно вспотевший Евгений Леонидович. Закрыв дверь, он достал носовой платок, вытер пот со лба, протер шею.

– Еще раз здрасьте, Лидия Сергеевна. – Повернувшись к своему заместителю, Евгений безнадежно махнул платком. – Рано еще стройматериалы закупать, много несостыковок.

Отложив газету, Алексей встал.

– Значит, моя очередь зайти?

– Не советую. – Евгений Леонидович пошел к дверям секретарской, и заместитель покатился за ним. – Она, Леша, не собирается выслушивать кого-то из нас отдельно. Мы должны прийти к общему знаменателю.

– Намек понял. – И Леша пошел за строителями.

Оценив задницы выходящих мужчин, Лидия не нашла идеального варианта и настроилась на предстоящий разговор. Переложив портфель из правой руки в левую, она мелко перекрестилась и открыла дверь кабинета.

– Здравствуй, Еленочка! – Лида нагнетала оптимизм с порога, иначе Лена заморозит рабочими вопросами до самого вечера.

Елена на подругу не смотрела, читала информацию на мониторе.

– Проходи, Лида, садись.

Лидия в три шага пересекла кабинет, резко села, и на впалой груди звякнули ряды золотых цепочек с кулонами-погремушками.

– Лена, Евгений Леонидович названивает мне с самого утра. Я оформила им на фирму перевод на завтра в сто пятьдесят тысяч евро, а они просят еще двадцать.

Постучав по клавишам, Елена отмахнулась ладонью.

– Обломаются. Вчера вечером я еще раз просмотрела их дополнение к договору. Список большой и бестолковый. Я его уже сократила и Евгения Леонидовича убедила.

Зазвонил телефон, Лида подняла трубку.

– Алло... Директор будет позже... До свидания.

Она достала из портфеля папку и положила перед Еленой. На первом листе в пластиковой папке было крупно написано «Проект». Елена скосила глаза на новый документ.

– Это что?

– Понимаешь, Лена, экологический отдел мэрии предлагает сделать наши склады пятиэтажными и за счет этого уменьшить занимаемую площадь земли.

– Дурость какая. Два этажа – оптимальный вариант. – Опять зазвонил телефон, и Лена раздраженно подняла трубку. – Алло... Директор будет позже...

– Я не спорю, Лена, не спорю. – Лида передвинула проект ближе к Елене. – Но они хотят сохранить территорию под лесом. Жалко им дубовую рощу вырубать. И они в чем-то правы.

На опять зазвонивший телефон обе посмотрели с тихой неприязнью. Трубку подняла Лидия.

– Да... Добрый день. Владимира Самуэльевича пока нет... Ближе к обеду.

Повернув к себе телефон, Лена вынула из него шнур и бегло просмотрела первую и последнюю страницы «Проекта».

– Да ты сама, Лида, с дуба рухнула. Ты посмотри на заявленную сумму. А мы десять лет землю не используем, только налоги платим, сплошные убытки.

– Лена! – Лида нагнулась вперед и понизила голос. – Мне-то не надо по ушам ездить. Мы под эту землю два раза кредиты брали. Землю всегда выгодно иметь. Что делать с проектом мэрии?

Лена перекинула папку ближе к Лидии.

– Пусть пошлют на конкурс детских сказок.

Лидия, забрав папку со стола, хотела что-то сказать, но Елена ее перебила:

– Подожди, кажется, Зоя соизволила дойти до работы.



Взгляд Елены изменился. Лиде на две секунды стало жалко секретаршу.


Метр семьдесят пять. Девяносто – шестьдесят три – девяносто пять. Двадцать девять лет. Короткая стрижка белокурых волос, пухлые розовые губы, вздернутый нос, серые большие глаза. И на контрасте с внешностью «надувной куклы» – твердый умный взгляд.

Зоя, при которой большинство мужчин немело, а женщины злились, смотрела в окно и расстегивала легкий плащ. Среди канцелярской мебели высшего класса она выглядела органично, как, впрочем, и в любой другой обстановке. Ее можно было представить в древнем Кремле одной из боярских дочерей, пастушкой на лугу Европы или воительницей германского племени.

Зависть тридцатипятилетней женщины, потерявшей интерес мужа, бездетной и не могущей на все свои деньги купить молодость, страшная сила. Елена на секунду зажмурилась от боли острой иглы зависти, вонзившейся в сердце. Но сразу прошло. Открыв глаза, Лена удовлетворенно заметила не менее «добрый» взгляд Лиды, направленный в сторону секретарши.

Уверив себя, что она справедливая и объективная, Елена подошла к секретарскому столу.

– Та-ак. Английская королева в ожидании герцога Бэкингемского...

Оторвавшись от созерцания пейзажа за окном, Зоя неохотно повернулась к своему рабочему креслу, к Лидии, к Елене Николаевне, женщине хорошей, но, к сожалению, начальнице.

– Смотрите, какая сочная трава на газоне. Весна буйствует.

Переглянувшись с Лидой, ища у нее понимание и находя его, Лена начала наступление:

– Месяц назад, буквально двадцать второго апреля, я предупреждала тебя, Зоя, что при первом же... вернее, при следующем первом опоздании ты будешь уволена...

Медленно пройдя к шкафу, Зоя вынула вешалку, повесила на нее плащ и устроила вешалку обратно. Пакеты внизу шкафа она «не заметила». Лида немедленно решила, что у Зои могли быть серьезные причины для опоздания, тем более охрану она заранее предупредила.

Обойдя начальниц, Зоя села в свое офисное кресло.

– Да не переживайте вы, Елена Николаевна, все успеем.

В кармане Лидии заголосил телефон, она поднесла трубку к уху и услышала о непонятках в платежках на завтра. Звонок случился как нельзя кстати.

– Лена, Зоя, извините, мне пора в бухгалтерию, девочки без меня зашиваются.

Прижав к груди портфель, Лида, пятясь, вышла из секретарской.

Закрыв за собой дверь, она нос к носу столкнулась с Сашей Капустиным, полноватым парнем, главными достоинствами которого, как считала Лида, были молодой возраст, бородка-эспаньолка и то, что она постоянно его хотела.

– Наконец-то. Ты в банке работала или грабила его? – Зыркнув по сторонам, Саша быстро чмокнул Лиду где-то за ухом. – Почему так долго?

Выставив вперед руку с десятком браслетов на тонких запястьях, Лида, сдерживая желание тут же, на линолеуме коридора, содрать с Сашки его офисный костюм и заняться сексом, чуть оттолкнула молодого любовника.

– Капустин, не провоцируй меня. После банка я заскочила в магазин. Если Елена узнает – разозлится. Слушай, полчаса Елена будет объяснять Зое, что главное в жизни – работа, работа и еще раз работа. После ее лекции ты зайдешь в секретарскую и возьмешь из шкафа для одежды два пакета и мою маленькую сумочку...

Саша знал, что с Лидой спорить бесполезно, она всегда права и обязательно убедит в этом, даже если не права. Он подозревал, что это свойство любого главного бухгалтера. Но сдаваться сразу было не по-мужски, и он, как всегда, решил покочевряжиться.

– И куда я их дену? Поставлю себе на рабочий стол на радость наших менеджеров? Или отнесу тебе для развлекухи всей бухгалтерии?

– Не перебивай. – Лида поправила пиджак на Капустине. – Ты запрешь их в багажнике моей машины. Ключи не потерял?

– Нет.

Сашка опять потянулся к Лиде, но та увернулась и поспешила по коридору к своему кабинету.

Сашка смотрел ей вслед с удовольствием. У Лидии были три достоинства, которые его полностью устраивали, – Лида была худая, а только таких он считал сексуальными, она была богата и она постоянно его хотела.

* * *

Зоя сидела за столом, держа спину прямо (как учат в школах благородных девиц), а руки на клавиатуре. Между высказываниями «горячо любимой» начальницы она вносила правку в договор.

Елена стояла напротив, сверлила взглядом пробор белокурых волос. Говорила вполголоса.

– Три с половиной часа я, как последняя профурсетка, отвлекаюсь на совершенно не нужные мне звонки. Факсы, мать их, принимаю, а она меня уговаривает не волноваться, травкой на газончике любуется.

Зоя попыталась пожаловаться:

– Понимаете, воспитательница в детском саду у Димочки попросила полчасика подождать, а сама исчезла на два часа. – Почесав бровку розовым ноготком, Зоя продолжила редактировать договор. – Нянечка бегала из группы на кухню за завтраком, и мне пришлось общаться одновременно с пятнадцатью детьми. Представляете этот кошмар?

Но Елена «кошмар» представить не захотела.

– Зоя, так работать нельзя. Все личное необходимо оставлять дома, с утра понедельника до вечера пятницы. А еще лучше...

Поняв настроение начальницы, Зоя перешла на канцелярский тон:

– Я поставила в известность охрану о своей задержке, но не предупредила вас лично, что директор будет к обеду.

Зоя встала, подошла к чайному столику и включила кофейный аппарат. Елена невольно пошла за нею, ругая себя за демократизм.

– Знаю, он мне утром звонил. А ты, Зоенька, меня достала своими трудовыми подвигами. Третье опоздание за полгода. Как это можно?

Дождавшись конца прерывистой горячей струйки в чашку, Зоя кинула в нее два кусочка сахара.

– Вы кофе будете?

Это было чересчур. Лена не любила нервничать, но сегодня с утра день не задался.

– Ты же знаешь, Зоя, что я пью только натуральный сок и зеленый чай! Без сахара! А кофе вреден для организма, так же как и всякие излишества! – Прислушавшись к словам начальницы, Зоя положила в чашку третий кусочек сахара. – Да ты с ума сошла столько сахара класть!

Сделав первый глоток, Зоя добавила в кофе холодной воды из хрустального графинчика.

– На фигуру не жалуюсь. – Зазвонил телефон, и Зоя подняла трубку. – Алло, фирма «Шанс»... Да. Откуда? Секунду, подождите, пожалуйста. – Нажав на кнопку «тишина», Зоя показала Елене глазами на ее дверь: – Звонок от Валерия Борисыча из совета налоговых льгот, мы его звонок ждем второй день... Алло? Валерий Борисович? Да, она на месте, немедленно переключаю.

Зоя специально растянула ответ, вложив в голос весь мед, не перекисший после общения с пятнадцатью «милыми» детсадовскими спиногрызами, дав возможность Елене доспешить до своего рабочего стола.

Когда за Еленой хлопнула дверь кабинета, Зоя села и, став серьезной, продолжила работу. Переправленный вариант договора пестрел сносками, зачеркнутыми строчками, стрелками переноса слов и добавлениями, но она умело выхватывала нужный смысл.


В автомобиле Владимира Самуэльевича было все, что нужно для жизни. Сиденья, превращающиеся в кровать, телевизор, Интернет, климат-контроль, электробритва, запас «долгоиграющих» продуктов, микроволновка и бар.

Единственное, что раздражало директора, – присутствие в машине двадцатипятилетней Кати. Черт дернул Владимира за известное место. Вчера он застал Катю одну в бухгалтерии. Она прямо-таки стреляла глазами в его сторону и между делом расстегнула две пуговицы на блузке. Свеженькая, в кудряшках, хохотливая и доступная, Катя вызывала желание, и Владимир не выдержал, пригласил ее в ресторан. А уж после ресторана им оставалось только пройти двести метров до дома Владимира и с ходу улечься в постель.

Катя старалась, ублажала, как могла, и ночь прошла весело. А вот утром у Владимира настроение упало. Он представил, что о Кате узнает Зоя, и ему стало неприятно.

– Выйдешь вот здесь, на углу, чтобы нас вместе не видели. – Владимир говорил, не глядя на Катю. А та понимающе улыбалась.

Выскочив из машины, она помахала Владимиру Самуэльевичу и с видом новой фаворитки поспешила по асфальту в сторону офиса.

– Ты, Коля, ничего не видел, – проворчал Владимир.

– Не видел, – подтвердил шофер.

Сегодня Владимир Самуэльевич бар не закрывал. Он начал с коньяка, но он показался ему недостаточно ароматным. За десять минут до приезда в офис он решился на пятьдесят граммов абсента. Семьдесят четыре градуса ударили в голову, и Владимир Самуэльевич, поставив на место бутылку и хрустальный бокал, закрыл дверцу бара.

Выходя из машины, он, как всегда, поднял голову, зная, что не увидит Зою, но все равно мечтая об этом.

Охранники при виде директора подтянулись, с уважением пожали руки.

– Витя, – директор оглядел комнату охраны с мониторами слежения, со щитами пневматического оружия, – начинаем строить спецсклады.

Виктор любил общаться с шефом, его замечания всегда были обоснованы.

– В курсе, Владимир Самуэльевич, видел сегодня подрядчиков.

– Вот и хорошо. Витя, подумай об охране объекта, а то местные жители под корень растащат стройматериалы. Не по злобе, а по привычке. Найми по два человека в каждую смену. Есть кадры?

– Есть, Владимир Самуэльевич. Охрана будет на высоте.


Зоя правила третью страницу, когда секретарскую быстро пересек директор. Он скрылся за дверью со сверкнувшей латунной табличкой «Директор. Владимир Самуэльевич Кагарлицкий». Спина Зои напряглась, но лицо осталось спокойным.

Из кабинета директор вышел без портфеля. Он быстро зашел за стул Зои, обхватил ее сзади за плечи, быстро поцеловал в шею и отпустил. Зоя резко обернулась и в упор посмотрела на директора.

– Еще раз дотронетесь до меня – напишу заявление об уходе.

– Ты о чем? – Владимир бездарно ненатурально удивился.

– Я о Кате из бухгалтерии. – Зоя смотрела прямо в глаза, и Владимир в сотый раз подумал, насколько она волнует его. – Сегодня утром я почувствовала себя курицей в вашем личном курятнике. Больше я подобных чувств испытывать не собираюсь.

Зоя говорила спокойно.

– Я не привык давать отчет в своих действиях, – не менее спокойно ответил директор. – Тем более секретаршам.

Отвернувшись от директора, Зоя продолжила работу, нарочито громко стуча по клавиатуре.

Владимир Самуэльевич развернулся и пошел в кабинет Елены.


Вошедшему директору Елена приветливо кивнула, не отрываясь от работы.

– Здравствуй, дорогой Владимир Самуэльевич. Перерабатываю договор со строителями по поводу складов. – На увлеченную Елену было отрадно смотреть. – Я сегодня, между прочим, подвинула строителей на двадцатку евро.

Владимир подумал о последних пятидесяти граммах абсента. Они напрочь сняли желание работать... И разговор с Зоей тоже.

Сев у стола Елены, он посмотрел на нее с сочувствием.

– Леночка, тебе Лида говорила о завтрашнем пикнике?

– Каком пикнике? Мы с нею обсуждали текущие вопросы.

Оглядевшись, Владимир Самуэльевич без интереса посмотрел на литографию на стене. Черно-серый город ему не нравился.

– А я завтра еду. Японцы очень рекомендуют разумную демократию внутри своей фирмы. Совместная трапеза сближает, конфликты сглаживаются...

Елена, помрачнев, молча достала из правого ящика тяжелую стопу бумаг и с грохотом положила ее на стол.

– Вот. Строители сдадут склад через четыре месяца. Чтобы заполнить его площади, нам нужно подписать не меньше восьмидесяти контрактов. Ребята работают на полную катушку, но все равно каждый договор нужно проверить. Два месяца без выходных. И еще мне необходимо завтра полистать-посмотреть предложения по коммуникациям на новые проекты...

Сморщившись от слов Елены, Владимир встал и снял со стены картину.

– Кто же нарисовал эту мрачную гадость? – Он перевернул картину. – Фамилии нет. Но, наверное, художнику было очень хреново, когда он малевал этот пейзажик. А потом стыдно. Кстати, я не успел посмотреть отчет рекламного отдела. Возьми его отчет, и пойдем, Леночка, в буфет, я утром не позавтракал.

– Да-да, секундик. – Елена нагнулась к портфелю, выложила на стол одну папку, другую... и подняла голову, несколько растерянная. – Нет, не секундик. Мне... э... надо пару листов в отчет доложить. Я тебя, Володя, в буфете догоню. Ладушки?

– Ну, ладушки. Только ты, Лен, недолго, мне скучно одному.

Елена «мило» улыбалась до момента, пока директор не закрыл за собой дверь. Как только он вышел, она нагнулась и вытянула из портфеля бюстгальтер в горошек. Рассмотрев его в очередной раз, она набрала телефонный номер.

После пятого звонка трубка отозвалась стадионным гулом транслируемого футбольного матча. Муж ответил после некоторой задержки, и Елена не сомневалась в причине задержки – Игорь соображал, кому принадлежит высветившийся на определителе номер, чтобы в соответствии с этим выбрать манеру разговора.

Футбольный комментарий перебил негромкий, но убедительный кашель.

– Алло, Леночка, ты?

– Я, родной, я. – Брошенный на стол бюстгальтер давал хороший стимул для выяснения отношений. – Слушай, Игоряша, забыла утром спросить. А чей бюстгальтер лежал в нашем грязном белье?..

Следующая партия кашля получилась громче и надсаднее.

– А-а-а-а... Не знаю.

– Ну, естественно, что не знаешь, но попытайся вспомнить... Черный, в белый горошек, с кружавчиками.

– Уф, напугала, – в трубке послышалось бульканье наливаемой жидкости в бокал. – Это ж твой бюстгальтер, ты комплект себе за бешеные деньги на 8 Марта покупала.

– Покупала, но не черный с белым, а совсем наоборот, зеленый и без кружев. И как может быть моим бюстгальтер первого размера, если у меня полтретьего?

Лена поправила пиджак на весомо выпирающей груди и с нетерпением ждала версию мужа. Понятное дело, что опять соврет. Интересно – как?

В рубке взревел стадион, и Игорь захлопал в ладоши, заулюлюкал, тройку раз прокричал: «Го-ол!» – в общем, как мог, ушел от ответа.

– Наши забили второй гол! Итальянцам!

– Очень рада, – сказала Елена с теплотой диктора, зачитывающего сводку торгов финансовой биржи. – Очень рада, что наши забили второй гол, но не заговаривай мне зубы... Что там с бюстгальтером? Вспоминаешь?..

– А-а-а... – Игорь вспомнил, что простужен, и добавил в голос хрипотцы. – Позавчера, когда ты до одиннадцати на работе засиделась, ко мне ребята заходили. С бабами. Наверное, кто-то у дивана в гостиной забыл, а Татьяна подобрала и смахнула в грязное белье.

– Слушай, муж родной, – Елена разозлилась, – что ты гонишь, конь педальный, какие друзья с бабами, тем более – позавчера? Я на этой неделе приходила с работы в десять и ни разу тебя дома не застала. Заканчивай пить, ты даже соврать убедительно не можешь.

– Я не пьяный, я больной. У меня температура.

– Температура у тебя?.. – Елена швырнула бюстгальтер в ящик стола. – Симулянт! Твое счастье, что меня директор обедать ждет, вечером поговорим...

Зайдясь в кашле, Игорь просипел жалостливым голосом:

– Я вечером работать пойду.

– Куда ты вечером? Ра-бо-тать?! Ну, ты сказочник.

Оглядев телефонную трубку, Елена с размаху кинула ее на базу.

Закинув бюстгальтер в портфель, она взяла папку с отчетом и вышла из кабинета.


Выйдя в секретарскую, Елена бормотала слова, которые она обязательно употребит в выяснении отношений с мужем.

Зоя, сидя за своим столом, одной рукой сняв туфлю на высоком каблуке, разминала пальцы ноги, другой она держала телефон.

– Эти вопросы решает только финансовый отдел... Не надо волноваться, записывайте телефон...

Как всякий нормальный человек, Елена не терпела, когда она нервничает, а рядом кто-то спокоен. Встав перед столом секретарши, она, стараясь показать, что совершенно спокойна, ядовито спросила:

– А что ты тут, собственно, делаешь, Зоя? Я тебя час назад уволила.

Закрыв трубку ладонью, Зоя зашептала, как бы не слыша замечания:

– Владимир Самуэльевич просил не забыть взять с собой отчет по рекламе. – Убрав ладонь с трубки, она продолжила говорить: – Вам лучше все условия уточнить в бухгалтерии. До свидания... Елена Николаевна, секундочку, я список несрочных звонков скинула на ваш компьютер.

Держа в обнимку папку с отчетом, Елена с женской завистью рассматривала стройную фигуру Зои, красивое лицо, изящный костюм.

Зоя, в свою очередь, задержала взгляд на дорогих туфлях Елены и трех кольцах, каждое из которых представляло произведение ювелирного искусства и стоило как российский автомобиль «Лада».

В руке Елены зазвонил телефон.

– Алло? Да, Владимир Самуэльевич, уже спускаюсь... Зоя, есть определенные правила... опаздывать нельзя, понимаешь?

Зоя почти серьезно кивнула головой.

– Понимаю.

– И договор, – Елена постучала пальцем с белым маникюром по бумагам на столе, – нужно доделать сегодня.

– Уже, – спокойно ответила Зоя и подняла трубку зазвонившего телефона: – Алло, фирма «Шанс», я вас слушаю.


Спускаясь по лестнице на первый этаж, Елена остановилась у окна. На газоне действительно зеленела травка и расцвели солнечные одуванчики.


В буфете директорский столик был отгорожен витражной ширмой от остальных столов. И салфетницы на нем стояли не пластмассовые, а мельхиоровые, и вазочка не с искусственными цветочками, а со свежими мелкими тюльпанами.

Директор, непривычно серьезный и сердитый, просматривал толстый глянцевый журнал «Кто есть кто в российском бизнесе», особо внимательно вглядываясь в собственную фотографию и пояснительную статью.

Рядом с журналом Елена положила отчет по рекламе и села напротив директора. Около нее тут же возникла буфетчица с блокнотиком и ручкой в руках.

– Как всегда, Елена Николаевна?

– Да, Бэла, минеральную воду без газа. Еще я возьму курицу, запеченную в сыре с апельсинами. Володя, что за журнал?

Подвинув журнал к Елене, Владимир Самуэльевич провел рукой по глянцу обложки.

– «Кто есть кто в российском бизнесе», тысяча двести фамилий, я под номером тридцать девять. Наращиваю рейтинг, для фирмы полезно. – Дождавшись, когда Елена откроет нужную страницу, он довольно продиктовал буфетчице. – Мне тоже две порции курицы в апельсинах, Бэлочка, бокал шампанского «Брют» и черный виноград на десерт.

Выдержав приличествующие две минуты для рассматривания фотографии директора и прочтения статьи о нем, Елена перевернула страницу и увидела фотографию полного мужчины с носом Жерара Депардье, маленькими глазками и ртом Жириновского.

– Ну и рожа. А ты, Владимир Самуэльевич, получился замечательно. С лоском.

– Спасибо. За одну фотографию штуку евро заплатил, за статью десять. – Рядом со столиком материализовалась Бэлочка с подносом, поставила перед Еленой минеральную негазированную воду, перед директором бокал с искрящимся в луче солнца шампанским. Владимир сделал глоток и наклонился к Лене. – Лен, куда тебе столько денег? Ты работаешь по двенадцать часов ежедневно, только в воскресенье отдыхаешь.

Елена продолжала листать журнал, внимательно вглядываясь в лица. Дойдя до глоссария, внимательно просмотрела список представленных фамилий.

– Сплошной мужской шовинизм, женщин только десять процентов. – Лена отпила из бокала воды. – Я, Володя, в такой нищете выросла, что пока миллиона на счету не будет, не успокоюсь.

– А когда он у тебя будет?

– Ну-у. Я не пью, не курю, экономлю... – В этот момент директор взглянул на кольца Елены. – Очень скоро. Хочу самой себе подарок ко дню рождения сделать, а он у меня через неделю. Вот после миллиончика заработаю еще штук сто для страховки и буду наслаждаться жизнью. Вовсю.

Усмехнувшись, Владимир развернул вилку и нож.

– А сейчас наслаждаться не хочешь? Вдруг завтра на сумме в девятьсот девяносто девять тысяч тебя схлопнет инсульт и будешь ты оставшиеся пятьдесят лет жизни пускать слюну, бессмысленно пялясь в потолок?

– Тьфу на тебя, Володя. – Лена придвинула тарелку ближе к себе. – Может, мне сам процесс зарабатывания нравится.

– Вот этого я и боюсь, – вздохнул Владимир, – увлечешься и жизнь не заметишь. А жить нужно здесь и сейчас. Понимаешь?

– Не понимаю, – Лена ела с аппетитом. – У меня самые большие эмоции вызывают цифры, когда я вхожу в данные банка и проверяю свой счет.

– Дура ты, Лена. – Владимир Самуэльевич пошевелил пальцами, и возникнувшая рядом Бэла налила в его бокал шампанское и поставила бутылку на стол.

– Дура не дура, а девятьсот девяносто тысяч на счету очень даже греют душу.

– Я тоже не бедный человек, – Владимир, смакуя, допил шампанское, – и понял, что за деньги можно купить удовольствие, но счастье за деньги не купишь.

Елена, расправившись с курицей, доедала овощной гарнир.

– Мне бы твои проблемы.

– А насчет завтра ты подумай, – Владимир Самуэльевич кивнул в сторону соседнего столика. – Наши готовятся.


За столиком, который был виден из-за ширмы, сидели сотрудники фирмы, прислушивались к словам начальства.

Андрей щипал виноград, ожидая основного блюда. Он любил борщ, заказывал его в любом кафе и ресторане и заставлял жену готовить через день.

Жена его, Ольга, сидела здесь же, напротив. Пухлая хохотушка, она поглядывала на директора, стараясь услышать, о чем идет разговор.

– Хочет с Зойкой помириться. Катька с самого утра растрепала всем, что сегодня ночью спала с директором. – Оля замолчала и тут молча выругала себя, увидев, как изменилось лицо Усмана.

Если брать как эталон внешность мужчины, называемого «мачо», то на первом месте, конечно же, оказался бы Антонио Бандерас, а вот на втором несомненно примостился бы Усман. Высокий, широкоплечий, смуглый, с темными длинными вьющимися волосами, он олицетворял женскую мечту о сильном мужчине. Его особенно любили тридцатилетние буфетчицы, заведующие складами старше сорока лет и молоденькие продавщицы продовольственных магазинов, впадающие в любовный раж при его появлении.

Одевался Усман всегда в строгие костюмы, ездил на серебристом «БМВ».

Ольга, переставив салфетки на столе, решила вырулить ситуацию.

– Я для завтрашнего пикника кроссовки купила.

Андрей, съев тугую ягоду винограда, с улыбкой посмотрел на жену.

– А может, все-таки на дачу к папе?

К столу подкатила Бэла с заставленным сервировочным столиком. Ольга помогла ей разгрузить столик, особо бережно поставив перед мужем тарелку с борщом.

– Ни за что. Знаю наизусть я эту программу отдыха. Ты три раза за день пообедаешь, к вечеру вы с отцом напьетесь, дети сбегут на пруд купаться, и я буду нервничать, разрываясь между плитой и прудом. А вечером мне посуду мыть, на детей орать и от тебя с отцом бутылки с водкой прятать. Извини, Андрюша, но я буду отдыхать. Так что купи «Похмелин», сразу две пачки.

Жена, в принципе, никогда не спорила с Андреем, но уж если упиралась в какое-то желание, то переубеждать было бесполезно.

– Понял я, Оля, понял. – Андрей попробовал борщ и досолил его. – А ты, Усман, поедешь?

Кинув настороженный взгляд на директора, Усман ковырнул корочку запеченного на курице сыра.

– Обязательно поеду.

Добродушный Капустин, четвертым сидящий за столом, ляпнул то, что говорить было не обязательно.

– А-а, за Зоей присматривать?

Все сидящие за столом внимательно посмотрели на Капустина, и тот виновато шмыгнул носом.

– Шутка. Интересно, когда нам будут выдавать премию? Совершенно на нулях остался.

– Я же давал тебе денег три дня назад. – Усман отрезал небольшой кусок курицы и без аппетита начал есть.

– Так я их потратил. В тот же день. Новый суперский плеер купил, – Саша достал из кармана пиджака плоский плеер, размером два на три сантиметра, с улыбкой ребенка полюбовался им. – И двести граммов черной икры. Как раз на три полноценных бутерброда. Все съел сам, за ужином.

Доедая салат «оливье», Ольга ткнула вилкой в сторону Саши.

– Шесть тысяч за три бутерброда. Оболтус ты, Капустин. Ой, смотри, любовь твоя пришла.

В столовую быстрым шагом вошла Лидия, села за стол к Елене с директором и положила на стол тонкую папку.

– Без меня обедать начали? А я нам премию рассчитывала. – Она погладила ладонью прозрачную папку.

– Слушай, Лидия, ты завтра на пикник едешь? – Елена протянула руку, взяла бокал Владимира и, получив молчаливое согласие, отпила шампанского. – Вот, Владимир Самуэльевич настаивает на отдыхе.

Как ей казалось, незаметно для других Лида оглянулась на Капустина, и тот осторожно ей подмигнул.

– Я еду обязательно. Без мужа и детей. Отдыхать. Вчера такой спортивный свитерок прикупила, прелесть. А как сидит – закачаешься!

Взглянув на плоскую грудь главной бухгалтерши, директор улыбнулся.

– Не сомневаюсь.

– Кстати, господа руководители, – по знаку Лиды Бэла принесла ей салат. – Народ интересуется. Во сколько будем выдавать премию? – И она кивнула на папочку, на которую неприязненно посмотрела Лена.

За соседним столом Капустин толкнул локтем Ольгу.

– Смотри, смотри, премия.

– Откуда знаешь? – Ольга отставила тарелку с салатом и придвинула к себе борщ. – Насквозь все Лидины бумаги видишь?

– В бухгалтерии подглядел, как раз при мне распечатывали.

За столиком директора все трое пили шампанское. Елена внимательно просматривала список фамилий с суммой премии. Директор официальным тоном говорил по телефону. Лидия листала журнал.

Дочитав хвалебную статью о директоре, Лида перелистнула страницу и увидела фотографию толстого мужчины с большим носом и маленькими глазками.

– Ну и рожа. Ну что, Лена, Владимир Самуэльевич, подписывайте список.

– ...Конечно, меня, как и любого бизнесмена, волнуют вопросы банковских ставок... – Владимир Самуэльевич телефонный разговор не прервал и поставил свою подпись на бумаге, не вчитываясь. – ...Но терять два-три часа... кто вызывает? Тогда не обсуждается, буду.

Отставив бокал с шампанским, Елена передвинула список к себе.

– Вычеркни вот эти пять фамилий, – Лена поставила галочки напротив отобранных кандидатур, – а сумму подели между оставшимися.

Всплеснув руками, Лида громко возмутилась:

– Что? И Капустина?

– Его в первую очередь.

– Лена, я список переделаю, мне не сложно, – Лида оглянулась на соседний стол, через витражную ширму. – Но люди обидятся.

– Какие люди? – Лена закрыла папку и отложила ее. – Ты о чем? Мы не зарплату распределяем, а премию. А она не резиновая, на всех не хватит.

Лида сделала обиженное лицо.

– С этим я согласна, но Капустина-то за что?

– Лида, не зли меня. Капустин, конечно, парень обаятельный, но я вчера посмотрела его отчет по рекламному отделу. Лида! Сочинения на вольную тему в бухгалтерии были всегда, но что бы до такой степени цифру завысить! И не смотри на меня так. В его отчете профессиональная бухгалтерская помощь с полувзгляда видна...

Положив руку на руку Елены, Владимир Самуэльевич слегка ее сжал.

– Лена, не кричи, на нас смотрят. Я срочно еду в министерство, вызывают. – Чуть сморщившись из-за пузырьков газа, Владимир допил шампанское. – Ты до каких задержишься на работе?

– Часиков до семи, до восьми... – Директор и Лида переглянулись и недоверчиво хмыкнули. – Ну, до девяти. Держи, Лида, свои бумажки, переделай.

Директор посмотрел на часы.

– Уже три часа, пора ехать. Девочки, не забудьте, завтра в девять утра у входа в офис. За тобою, Лена, машина заедет индивидуально, чтобы у тебя не было повода отказаться.

Елена развела руками.

– Ладно, Володя, пока твоя взяла, хотя я все равно на вторую половину дня ставлю в график вторичный осмотр площадки и переговоры с прорабом. Там же всего будет километра полтора от пикника.

– Лен, ну ты вааще, – Лида взяла со стола папку. – Ты можешь хоть один день отдохнуть по-человечески?

Все трое встали.

– Это и есть по-человечески. А если сидеть целый день и просто пить вино под пустые разговоры, так это для меня не отдых, а мучение. Володя, ты забыл взять отчет. – Лена протянула директору папку. – Лида, списки занесешь через полчаса, я их заново проверю.

– Не сомневаюсь, – вздохнула Лида и, перекрестив руки, показала Капустину, наблюдающему за нею, что премии у него сегодня не будет.

* * *

За окнами стемнело. Виктор встретил охранников, пришедших в ночную смену, и перенастроил две видеокамеры на периметрный обзор территории перед офисом.

Как всегда перед тем, как уйти домой, он обошел этаж руководства. Этаж, такой суетливый днем, теперь стоял пустой и эхом разносил звуки шагов Виктора. В секретарской горел свет, но Виктор его не выключал, знал, что Елена Николаевна до сих пор работает и не надо ее отвлекать.

Поначалу, два года назад, когда Виктор только устроился в «Шанс», он все время, изо дня в день ждал, когда Елене надоест работать. Но проходили недели, месяцы, а Елена каждый день, кроме воскресенья, приезжала на работу и работала до девяти вечера. И она никогда не болела, что при ее четком графике жизни было неудивительным.

На первом этаже тоже никого не было, все пораньше ушли домой, чтобы отдохнуть перед завтрашним отдыхом.

А вот на складе кто-то разговаривал.

Виктор открыл дверь.

В тесном помещении Андрей Дмитриевич и Капустин расставляли коробки с продуктами и спиртным. Рукава рубашек были закатаны, воротники расстегнуты. Пиджаки лежали на одной из коробок, сверху них змейками устроились галстуки. Мужчины переставляли водку к водке, пиво к пиву. Мясную и рыбную нарезку складывали в отдельную коробку, чтобы отнести в холодильник.

Андрей сел на ящик с водкой, устало потер ладонями лицо.

– Девятый час, а мы все копаемся. Во всех фирмах организацию корпоративных пикников проводят в рабочее время, а наша Елена развопилась: «Только в выходной день! А увижу пьяных на работе – уволю по самой мерзкой статье! Работать, работать, работать!»

Сашка особо внимательно оглядел батон сырокопченой колбасы высшего сорта.

– Она мне премию запорола, отчет ей не понравился. А я, между прочим, старался.

Андрей переставил ящики ближе к выходу.

– А ей ничего не нравится, кроме собственной должности и счета в банке.

Отложив батон, Капустин пожаловался:

– Хотел к ней в кабинет прорваться, выяснить, что я такого в отчете страшного написал, но Лидия отговорила... Хватит ли у нас водки на завтра?

Почти все продукты были перенесены и сложены у двери склада, готовые для завтрашней быстрой погрузки в автомобиль.

– Водки никогда не хватает. – Андрей раскатал рукава светло-синей рубашки. – Но это не страшно, не в тайгу едем, будет где купить. А Лидия твоя – тетка с мозгой, хотя на фигуру слишком угловатая.

Капустин потянулся, погладил себя по выступающему животу.

– Нормальная она. Сухие дрова жарче горят.

– Женщина не должна быть дровами, Сашка. А из деревянных предметов я предпочитаю гитару. Вот моя Оля – персик! И настроение у нее всегда хорошее, и слушается меня с первого слова.

Отмахнувшись от начальника, Сашка проверил последний ящик.

– Все, Андрей Дмитриевич, закрыли тему. Смотри, Дмитрич, среди водки текила затесалась. Может, выпьем?

– И поедим. – Андрей с хрустом разорвал пакет с чипсами. – Надеюсь, Елена уже ушла. Вот ведь баба, работает по двенадцать часов. Без выходных. Как ей не стыдно? Наливай.

Капустин ловко достал из ящика с посудой разовые пластмассовые бокалы, вскрыл бутылку и разлил ароматную текилу.

Виктор, подслушивающий у двери, сглотнул голодную слюну. Ему тоже захотелось выпить, хотя на работе он не злоупотреблял. Не выдержав, он вошел на склад. Мужчины при виде его замерли с бокалами в руках.

– А я думаю, кто это по складу ходит?

Тридцатилетний Капустин и сорокалетний Андрей Дмитриевич почувствовали себя школьниками, застуканными завучем за курением. Первым в себя пришел Андрей.

– Так ты же знаешь, продукты всего час назад завезли. Вот, готовимся к завтрашнему дню. Будешь текилу, Витя? – И он достал еще один пластиковый бокал.

– Не положено... – Рука Виктора сама по себе поднялась и взяла бокал. – Но буду. А о чем вы тут разговаривали? Слышал, Елену вспоминали.

Андрей поступил, как настоящий мужчина, – налил всем по полному стакану.

– За юбилей фирмы, – сказал он, чокнулся и выпил первым.

Капустин, оценив растерянность Андрея Дмитриевича, решил его выручать.

– Да, Виктор Алексеевич, мы о Елене Николаевне разговаривали. – Выпив, он залез в пакет с чипсами, закусил усушенной картошечкой. – Короче, нужно Елене Николаевне животину какую-нибудь подарить. У нее через неделю день рождения. Мне Лида по секрету сказала, что Елене стукнет тридцать пять. Все-таки круглая дата.

Виктор улыбнулся. Андрей посмотрел на подчиненного с удивлением.

– Зачем ей животина? У нее муж есть.

Вдохновившись текилой и общим вниманием, Капустин начал импровизировать.

– Муж, он, конечно... он не помешает. Но животное, оно не просто друг человека. Животное заставляет человека быть человеком.

Заедая тысячерублевую текилу десятирублевыми чипсами, Андрей отрицательно погрозил пальцем:

– Не факт. К тому же не возьмет она никого. Прости, Витя, ты к ней хорошо относишься, но я дольше ее знаю... не возьмет она в дом никакое животное. От них нет прибыли.

Но Капустин уже никого не слушал, увлеченный своей идеей.

– Может, кошку? Или волнистого попугайчика, желтого с голубым.

Андрей продолжал отрицательно вертеть головой.

– И кошку не возьмет, и птичку. Никто ей не нужен, трудоголику-миллионерше.

– Ну, ты того, – Виктор забрал у Андрея бутылку и сам разлил по полбокала. – Не заговаривайся. Она все-таки наша шеф. То есть шефша.

– В идеале, для очеловечивания... – Капустин вытащил из коробки понравившийся батон колбасы и, не выдержав, надкусил его. – Ей нужно подкинуть ребенка.

Выдернув из рук Капустина колбасу, Андрей оторвал себе третью часть и передал батон охраннику.

– Нет, ребята, ребенка она в детдом определит.

Виктор молча откусил колбасу, задумчиво пожевал.

– Н-да, Елена Николаевна женщина суровая. Слышь, Капустин, нашарь там хлеба, а то текила с сырокопченкой – это слишком круто.

Саша, допив вторую дозу, хихикнул.

– А хлебушек купят только завтра, для свежести.

У Виктора зазвонил телефон, и он целую минуту угукал в трубку. Выражение его лица менялось с решительно-начальственного на испуганно-милейшее.

– Да, мамочка... Конечно, поспешу... Лука три килограмма почистила? И носки теплые на завтра положила? Спасибо... Уже еду, мама. – Убрав телефон в карман, он замахал колбасой: – Все, мужики, пора по домам.

– А давайте споем? – раздухарился Капустин.

– С ума сошел? – Виктор разлил остатки текилы. – Завтра напоетесь. Кстати, Елена ненавидит застольные пения.

– Мне терять нечего, премию все равно не дадут. – И Капустин запел, высоко подняв голову: – Ой, то не вечер, то не ве-е-ечер...

Виктор и Андрей негромко подхватили:

– ...Ой, мне-е малым-мало спало-о-ось...


В своем кабинете Елена устало и полусонно просматривала бумаги, одновременно внося изменения в компьютер. Зазвонил телефон, и Елена вздрогнула от неожиданности. Определитель показывал код Подмосковья. Понятно, звонил кто-то из родителей, и сейчас начнут учить жизни. Но не брать трубку было невозможно. Тогда мама сорвется из Клина и переселится в ее квартиру, а это чревато скандалами.

– Да, мама, добрый вечер. Как папа?

Мама, не слушая дочь, задавала свои наболевшие вопросы.

– Что ты делаешь на работе в девять вечера в пятницу? Ты совсем себя не жалеешь! Как чувствует себя мой драгоценный зять? Надеюсь, ты в этом году подашь на развод!

– Мама, с какого перепугу я буду разводиться? У нас все нормально, как в каждой семье...

– Вот этого не надо! Оглоеда содержишь, а он тебе даже ребенка не соорудил! Срамота! – Голос родительницы кипел, бурлил и возмущался.

– Мама! – Елена посчитала про себя до пяти. – Нам еще рано ребенка.

– А когда? – задала мама резонный вопрос.

– Ну, когда-нибудь попозже.

– Бывают алкоголички, а бывают трудоголички. Ни то и ни другое почти не лечится. – Мамин голос успокаивался и добрел. – Пора домой, девочка моя.

– Мама, честное слово, уже собираюсь. – Отставив трубку, Елена прислушалась. Ей показалось, что издалека слышна разухабистая песня на три мужских голоса. – Я окончательно заработалась. Представляешь, мам, мне уже мерещатся песни в хоровом исполнении.

* * *

Для Елены подземный гараж ее дома служил границей, где она переключалась с мыслей о работе на домашние проблемы.

Выйдя из автомобиля, она набрала телефон мужа. «Абонент временно недоступен», – сообщил осточертевший миллионам людей ответ. «Значит, он дома», – решила Елена и ошиблась.

Квартира была тиха. Включая свет в коридоре и на кухне, Елена неожиданно почувствовала одиночество. Это бывало с нею редко, и потому чувство было непривычным и неприятным.

Елена давно не пылала к мужу страстью, но настолько сжилась с его недостатками, что сейчас заскучала. Она еще раз набрала телефон Игоря и опять пообщалась с женским голосом, равнодушно сообщившим ей, что абонент недоступен. Сердце Елены неприятно кольнуло предчувствие, и она быстро прошла в гостиную. В баре, где стояла шкатулка для квитанций и денег, конверт с наличностью «на всякий случай» оказался пустым.

– Вот гад, опять деньги взял. Ладно, я с тобою завтра поговорю, – сказала Елена фотографии мужа в серебряной рамочке, стоящей в нише книжного шкафа.

От расстройства Елена решила сделать неожиданный для себя поступок – позвонить Лиде и пожаловаться на мужа. Но телефоны Лиды, что городской, что сотовый, были заняты.

Зато зазвонил ее телефон.

– Алло! – Елена слушала шум в трубке – музыку, переговоры нетрезвых голосов.

– Что, прикольно без мужа, брошенной сидеть?

– Простите, не поняла. – Елена была уверена, что звонившая женщина ошиблась номером.

– Поймешь, когда поздно будет. Ты моего мужика не тронь, лучше за своим следи.

– Бред какой-то. – Елена решила отключиться, но напоследок сказала в трубку: – Ничьих мужей и мужиков я не трогаю, они мне не нужны.

– Это ты так думаешь. Я тебя предупредила!

Положив трубку в открытый бар, Елена посмотрела на себя в зеркало, заставленное рядами хрустальной посуды. Вид у нее был растерянный. Неприятный звонок, хотя понятно, ошибочный.

Ряды бутылок в баре сверкали оттенками дорогого содержимого и манили изысканным вкусом. Для успокоения Елена налила в хрустальную рюмочку армянского коньяка, который Игорь купил на аукционе. На этой бутылке темно-зеленого стекла была не привычная коричнево-золотая этикетка, а просто пожелтевшая бумажка, неровно отрезанная ножницами, с тремя строчками, напечатанными на печатной машинке: название винного завода и год сбора урожая – 1947.

Коньяк немного расслабил, и Елена отправилась в ванную, прихватив с собою журнал «РБК». В ванной она первым делом пристроила на джакузи сетку «для прессы».

* * *

Самостоятельно Алексей не просыпался уже лет десять. В половине седьмого утра на его уставшее от беготни и ответственности тело клала тяжелые лапы немецкая овчарка Эльза. Лапы ложились, куда попадут, правда, на лице они оказались только один раз, и после того случая, получив получасовую выволочку, Эльза стала аккуратнее, щадя не только лицо, но и еще одну часть тела, за которую ей попало больше, чем за лицо.

Заметив активность хозяина и Эльзы, начал орать кот Юстас, требуя законную порцию «Китекета». На кухне в клетке, по размерам больше подходящей павлину, чем раскормленной куропатке, зашумела крыльями и отшелушенным зерном Пятихатка.

Два раза гавкнув для порядка, Эльза села у входной двери, по пути прихватив в зубы висящий на крючке ошейник с поводком.

Проснувшись от общего шума, побрела в туалет, шаркая тапками, бабушка Любовь Вадимовна.

– Леша, она нагадит, выводи! – не меньше трехсот раз в году грозилась бабуля.

После утреннего воспитательного заявления она заперлась в туалете на полчаса, долго снимая, а затем надевая байковую юбку, штанишки с начесом и трусы. Бабуля очень боялась старческого цистита, которого у нее пока не было. И вообще ее здоровье могло вызвать зависть у любого человека старше шестидесяти лет.

Как всегда, Леше приходилось идти «по-маленькому» в ванную, затем чистить зубы и на автопилоте переодеваться и идти выгуливать Эльзу. Он гулял с собакой ежедневно, вне зависимости от времени года, температуры погоды за окном, личной температуры или простуды, а также наличия дождя, снега или жары.

Кормление громкоголосого кота Юстаса и куропатки Пятихатки оставалось на совести бабули.

Любовь Вадимовна ворчала, но животных кормила. В семьдесят девять лет у нее только и было обязанностей, что ухаживать за «захребетниками». Так она огульно называла внука и его «живность».

Каждое воскресенье, иногда в субботу, но главное, в выходной Алексея она закатывал скандальчик минут на пятнадцать, жалуясь на судьбу.

В «судьбу» входили: первое – «неблагодарность дочери», отъехавшей десять лет назад в Бразилию за мужем-иностранцем и бросившей на нее «мальчонку». Второе – «мальчонка» тридцати лет, работающий не то экологистом, не то экстремистом в мэрии, в учреждении, вредном для пенсионеров. Третье – «животина», требующая еды и внимания и создающая грязь. А она, Любовь Вадимовна, чистоту блюла. Полы мыла еженедельно, раз в месяц делала генеральную уборку, постоянно ремонтировала в квартире все, что не устраивало ее придирчивый глаз, и два раза в день протирала лапы суке Эльзе, бдительно не пуская ее из прихожей на основную жилую территорию.

По наивности Алексей через два года жития с бабулей, то есть восемь лет назад, решил освободить бабушку от непосильных обязанностей и снял квартиру, прихватив туда «живность».

Через месяц Любовь Вадимовна, по природе своей скаредная, «разорилась» на звонок дочери в Бразилию и нажаловалась, что внучок ее бросил одну в трехкомнатной квартире и скитается по углам вместе с облезлым хомяком и перекормленной курицей, которая ни в один суп не годится. А еще он увел с собой женского щенка породы «немецкая овчарка» и загубит бедняжку, потому что заниматься девочкой ему некогда и щенок неминуемо погибнет.

Высчитав момент обязательного еженедельного посещения Алексеем бабушки, мама позвонила и выдала сыну все, что думала. И то, что старые люди, прожившие большую часть жизни в семейном сумасшедшем доме под названием «большая семья», в одиночестве быстро умирают или сходят с ума. А ведь бабушка всю жизнь жила вместе с двумя сестрами и их детьми, и только в последние годы семья смогла разъехаться по разным квартирам. И то, что Алексею тоже необходим бытовой уход и строгий глаз, несмотря на его двадцать два года. Пусть за собакой, хомячком и куропаткой Пятихаткой присмотрит бабуля. Она обожает животных.

На сегодняшний день хомячка уже не было, зато появился серо-полосатый кот Юстас, которого та же бабуля и подобрала пять лет назад по пути из магазина.

Алексей, влекомый вперед Эльзой, вывалился из подъезда. Ходили они с собакой в различных направлениях, но обязательно заходили на спортплощадку ближайшей средней школы. Алексей отжимался на турнике, «ходил» руками по лестнице, прикрепленной между двумя столбами, занимался растяжкой.

Некоторые домохозяйки специально задерживались около окна, готовя завтраки, чтобы полюбоваться на высокого русоволосого парня. Стройного и симпатичного.

В прошлом году одна из них, впечатлившись стройным красавцем, стала гулять со своей терьеркой на школьном дворе в спортивном костюме и даже делала какие-то полтора прыжка и два приседания. Через месяц завязался романчик, но быстро закончился. Утром Алексей спешил на работу, а вечером у домохозяйки столовался приходящий муж.

Эльза терпеливо ждала конца выкрутасов хозяина, поглядывая на собак за оградой школы. По устной договоренности на территории школы могли прогуливаться только те владельцы собак, которые занимались на спортивной площадке.

После прогулки-тренировки Алексей принял душ, съел незатейливый завтрак из овсяной каши с тертой морковкой под аккомпанемент бабулькиного ворчания на пенсию, власть и погоду. Затем натянул джинсы со свитером и отправился на работу в мэрию.


Экологический отдел располагался в огромном кабинете руководителя отдела с прекрасной мебелью и десятком дипломов на стенах и в двух комнатах, одна из которых раньше была кладовкой. Кладовка досталась Алексею.

Первым делом Алексей набрал телефонный номер отца.

– Привет, пап.

– Привет, Леша. – Голос отца, севший от постоянного курения, радостно зарокотал в трубке, иногда давая сиплый фальцет. – Как идет борьба с происками капиталистов на почве экологии?

– Со скрипом. – Алексей подвинул на столе фотографию, с которой улыбалась бабуля в обнимку с котом и овчаркой, Пятихатка сидела на бабкином плече. – У меня появился тяжелый объект, сможете помочь?

– Ты знаешь, я и Алевтина Ивановна всегда на посту, всегда в бою. – Голос отца стал бодрее. Он обожал свое занятие – организовывать митинги. – Хоть сейчас можем выехать.

– Спасибо, папа. А сколько ты сможешь подтянуть людей?

– Десять единиц активистов смогу выделить... Если без денег... – осторожно добавил отец.

– Почему же «без денег»? Смогу провести как озеленительные работы, у меня на Кутузовском жильцы самостоятельно высадили цветы на клумбы, есть небольшой запасец, – похвалился Алексей.

– Прекрасно! – Отец повеселел. – Алевтина! Сколько у нас под ружьем? За деньги!.. Ага, понял. Слышь, Лешка? Алевтина говорит, что есть человек двадцать. Тебе хватит?

– Вполне.

– А когда?

– Думаю, что на этой неделе. Сейчас сажусь писать претензию на фирму, посмотрю, что они мне ответят.

– Удачи в бою, Лешка! Держи хвост пистолетом. Не хрен буржуям засорять нашу любимую Родину! – энергично проскандировал отец.

– Я тоже так думаю, – ответил Алексей и сел за компьютер.

* * *

От звука хлопнувшего шампанского Елена вздрогнула и проснулась. Она в спортивном костюме, кроссовках и с портфелем на коленях сидела в середине салона небольшого автобуса. В руках держала листы с бухгалтерским отчетом за прошлый квартал.

Ну, конечно же! Утром позвонил Игорь, сказал, что он в командировке в Коломне и приедет только в воскресенье ночью. На вопрос о бюстгальтере не ответил, опять сделал вид, что не понимает, в чем проблема. Елена вслушивалась в телефонную трубку, но никаких посторонних звуков не услышала. То есть ни перезвона пивных бокалов, ни женских голосов. Игорь шифровался.

Сотрудники в спортивной одежде весело поглядывали друг на друга. Пили вино и смеялись анекдотам, предчувствуя близкий пикник.

За окном бежала назад опушка необычного дубового леса.

Автобус съехал на проселочную дорогу, и в такт ее неровностям синхронно стали подпрыгивать сотрудники фирмы, что вызвало еще больше смеха.

Рядом с Еленой сидела Ольга. Покосившись на бумаги в руках начальницы, она повернула коленки в проход между рядами автобуса и протянула пластмассовый стаканчик под струю шампанского, которое разливал Капустин.

Дальше Капустин налил шампанское в стаканчик Лидии, которая сидела рядом с флегматичным Усманом. Лида незаметно для других провела худыми пальцами по пухлому запястью Капустина, и оба заговорщицки переглянулись.

Усман, одетый в дорогой спортивный костюм, единственный сидел невеселый. Зато Катя на соседнем сиденье загадочно улыбалась, поглядывая на Владимира Самуэльевича, на Зою и на всех остальных. Вчера вечером она сама напросилась в гости к директору, и он, расстроенный тем, что Зоя ни в какую не шла на примирение, взял ее с собою на ужин. Правда, домой не пригласил и на ночь не звал. Но ничего, она еще свое отвоюет.

Катя расстегнула молнию на своей куртке, и Усман с удивлением увидел глубочайшее декольте футболки. Грудь практически вывалилась наружу. Выглядело это настолько вульгарным, что даже он, избалованный женским вниманием и безотказностью, отвел глаза.

Желая поделиться своим счастьем свободного дня, хорошей погодой, чувствами от переполнявшей ее влюбленности, Лидия протянула Усману свой стаканчик.

– Выпей. Классное шампанское, в момент повысит настроение.

Отрицательно покачав головой, Усман оглянулся и исподволь посмотрел на Зою.

А Зоя заливисто хохотала, откинув голову, и вытирала ладонями слезы смеха. Капустин, заполнив шампанским последний стаканчик, подал его Зое.

– Сашка, спасибо. Так хотелось газировочки! – И она, отпив глоток, повернулась к сидящему рядом Андрею.

Владимир Самуэльевич, сидящий за Зоей, воровато погладил ее плечо. На большее он не решился, зная, что Зоя «взбрыкнет» и наговорит жестоких слов.

Андрей, которого раздражал деловой вид Елены, переглянулся с Капустиным, а затем с женой. Ольга поняла намек, аккуратно взяла листы с отчетом из рук начальницы и вместо них вставила в ладони стаканчик с шампанским.

– Извиняюсь, Елена Николаевна, но хватит тебе думать о работе. В седьмой день даже господь отдыхал.

– В седьмой день, Оля. – Елена недовольно посмотрела на стаканчик в своих руках. – А сегодня суббота.

– Дорогая начальница, а народ может обидеться, – встрял с комментариями Капустин.

Не обращая внимания на возмущенный взгляд Елены, Оля уложила деловые бумаги в портфель и быстро передала его мужу. Андрей перехватил портфель и передал директору. Тот, поддержав игру, поставил портфель под свое сиденье.

– Все, отдыхаем. Лена, и ты тоже!

– Да ладно, фиг с вами. – Лена с удовольствием выпила. И тут же набрала номер телефона: – Алло, Юрий Степанович? Вы вчера не выслали мне разработку по коммуникациям... Что? В понедельник?

Выключив телефон, Елена возмущенно посмотрела на Олю.

– Представляешь, у директора фирмы, что будет тянуть нам коммуникации, выходной.

Ольга согласно кивнула:

– Ужас!

Стоя посередине автобуса, Капустин чувствовал прилив веселого настроения.

– А в Израиле, господа-товарищи, в субботу никто не работает, как у нас на Пасху. Даже сигареты не продают и свет не включают.

На слова Капустина никто не обратил внимания, кроме Лидии, улыбавшейся ему все ласковее и интимнее.


Автобус выехал на поляну. Поздняя весна конца мая. Теплое солнце, синее небо. Ярко-зеленые листья на деревьях, сочная трава и особый, свойственный только дубам, запах. В этом месте рос и орешник, и осинки, но основную массу составлял такой редкий в Подмосковье дуб. Деревья стояли мощные, крепкими ветками прикрывая молодую поросль.

Уставшие ехать сотрудники с удовольствием выходили из автобуса и сразу же принимались обустраивать место для пикника. В фирме был наработан большой опыт по совместным пьянкам на природе, только начальство об этом не всегда знало.

Женщины доставали ящики с закуской, мужчины упаковки с вином, водкой и пивом. Виктор торжественно нес ведро с маринованным в сухом вине шашлыком. Он вместе с мамой полночи резал мясо и лимоны. Десять килограммов свинины, три килограмма лука, килограмм лимонов, два литра красного вина. Даже не жаренный, шашлык пах одуряюще вкусно.

Андрей достал из своего рюкзака небольшой топорик в чехле и пошел в лес. Ольга и Зоя расстелили плотную одноразовую скатерть и вместе с Лидой и Катей тут же стали красиво раскладывать закуску по тарелкам, украшая ее зеленью.

Владимир Самуэльевич, единственный, кому привезли офисный стул, снял обувь и восседал королем, наблюдая за действиями радостно суетящихся сотрудников. Катя нарочито поворачивалась к директору то грудью, то попкой. Он без удовольствия разглядывал грудь, и никаких эротических эмоций она у него не вызывала. Зато вид веселой Зои, успевшей перемазаться кетчупом, с приставшей к губе лапкой укропа, вызывал желание все бросить, взять ее за руку и уехать домой. Но это вряд ли бы получилось. Вчера, на пятый звонок, она вежливо послала его... и отключила телефоны.

Немного напрягал Усман. Нервировали его внешность, прекрасная фигура и тот факт, что он был любовником Зоиньки... Но увольнять его не имело смысла. Как представитель в кавказских и закавказских государствах Усман был незаменимым специалистом.

Скоро все сотрудники сидели и полулежали вокруг скатерти на спортивных подушках, закупленных для пикников в прошлом году.

Для первого тоста «За здоровье фирмы! За наш десятилетний юбилей!» все встали. Ни на закусках, ни на спиртном фирма не экономила. Поэтому «лесная скатерть» была завалена не только привычной колбасной и рыбной нарезкой, но и копчеными угрями, утками в кисло-сладком соусе и изысканными салатами с очищенными креветками, авокадо, орехами и пропитанным в коньяке виноградом.


Через час расстеленная светлая скатерть пестрела пятнами сока, закуска теперь не радовала взгляд, зато ублажала желудок. Из пластиковых тарелок вывалился салат. Укроп и зеленый лук лежали на белой ткани яркими островками, с одного края расползалось красное пятно пролитого вина.

Ближе к лесу горел костер, над ним «доходили» шампуры с благоухающим шашлыком.

Ольга осторожно поворачивала шампуры и сбрызгивала мясо сухим вином. Шофер Николай перемешивал угли, заглядываясь на Ольгу, которая действовала на него, как виагра. Он лично не понимал директора: Зоя, безусловно, девушка красивая, но уж очень длинная. Катя из бухгалтерии такая же швабра, хотя грудь у нее больше. А самой сексуальной была фигура у Ольги. И круглый зад, и талия, и грудь пятого размера волновали Николая с первого дня его работы в фирме. Единственный недостаток Ольги – муж Андрей. Но Николай терпеливо ждал случая, когда Ольге надоедят придирки мужа и она решит «отдохнуть». И в этом Николай ее обязательно поддержит.

Ольга косилась на Николая. Она знала о его чувствах, и они ей льстили, но изменять мужу не собиралась. Она просто боялась реакции Андрея.

Директор, перебравшись со стула ближе к народу, патрициански возлежал у скатерти.

В середине поляны встал Капустин, повернулся вокруг себя и заорал нетрезвым голосом:

– Расслабуха! Природа! Костер-шашлыки. Хорошо! Мужики, созрел тост: «За дам!»

Пьяненькая, полулежащая у скатерти Лидия подняла длинный палец и погрозила Елене, напряженно сидящей рядом.

– «За дам» пьем пятнадцатый раз.

Елена всмотрелась в раскрасневшееся лицо Лидии.

– Неужели я, когда выпью, такая же?

– Ты? – Лида захлопала в ладоши. – Ты гораздо хуже. А я не пьяная. Хочешь, скажу цифру по общему обороту за прошлый квартал или за позапрошлый?

– Ни в коем случае. – Елена выставила вперед ладонь, защищаясь от бухгалтерского напора подруги.

Из леса к костру вышел бодрый Андрей. Подойдя к костру, он тронул Николая за плечо.

– Иди, Коля, к директору, нечего около моей жены ошиваться.

Николай послушно встал. Ольга ворошила угли под шампурами.

– Еще раз увижу его около тебя, начну разборки, – спокойно сказал Андрей.

– Я-то при чем? – возмутилась Ольга.

– Ты его провоцируешь.

– Знаешь, Андрюша, – Оля стряхнула с колен спортивных штанов мужа налипшие иголки и листья. – Мне не обидно, что ты считаешь меня шлюхой, мне обидно, что мои сексуальные качества другие мужчины замечают лучше, чем ты.

– Угу. – Андрей подхватил упавший с шампура кусок мяса. – Не готово еще. А если ты, Оля, будешь выставлять свою сексуальность, как бухгалтерша Катя, сидеть тебе дома. – Он встал. – Без мужа.


Елене стало скучно. Посмотрев на часы, она отвела от себя руку Лиды со стаканом вина, набрала телефон и послушала длинные телефонные звонки.

– Представляешь, Лидуша, Игорь опять стал пропадать из дома. Сегодня не ночевал, на звонки не отвечает.

Подобрав с земли два одинаковых дубовых листочка, Лида выискивала между ними разницу. Надкусив один, она ощутила горечь и сплюнула.

– Не вкусно. А я, Ленка, думала, что ты от своего мужа давно устала. Он же тебя воспринимает как богатую тетю. Любит, но пользуется... – Не зная, что делать с листиками, Лида аккуратненько положила их около скатерти. – Я вот о разводе подумываю...

Оценив взглядом действия подруги, Елена хлопнула ее по костлявой коленке.

– Наконец-то становится интересно. – Легко встав, Елена потянулась и поправила задравшуюся футболку. – Я сейчас отлучусь на минуту в лесок, и ты мне все подробно расскажешь.

Рядом, около сидящего на стуле директора, стояла Катя и хихикала, заставляя его съесть виноград со своей руки. Директор кисло улыбался и отворачивался. Елена, весьма далекая от офисных сплетен, и та решила, что Катя слишком надоедливо сегодня себя ведет, постоянно крутясь около директора.

Кивнув, соглашаясь, Елена сделала несколько шагов к опушке и столкнулась с шофером.

– Коля, не расслабляйся, нам еще тут рядом на стройку нужно ехать.

Николай шутливо отдал ей честь.

– Я, как единственный трезвый член экипажа, хочу заметить, Елена Николавна, что пора в угли закладывать картошку. Где у нас картошка?

Елена понятия не имела, где картошка, и растерянно пожала плечами. Оля отвлеклась от шашлыка и закричала:

– В машине, Коля! В пакете синеньком, в полосочку!

* * *

После поляны в лесу было прохладно. Елена встала и заправила футболку в спортивные штаны. Молодые листья орешника радовали глаз зеленым ажуром.

Рядом зашуршали прошлогодние дубовые листья и зашевелились кусты малины.

Сделав шаг в сторону, Елена увидела... размером с зайца серебристую Мышь, с большими, просвечивающимися розовыми ушами. Та сидела на толстой попе и вглядывалась в растения перед собой.

Елена не завизжала и не грохнулась в обморок. Она с интересом оглядела невиданное животное, автоматически прикидывая, сколько может стоить это чудо природы... Получалось много.

Мышь неспешным движением лапки сорвала пучок заячьей капусты, пожевала, сморщилась и сплюнула в сторону. Вздохнув и опустившись на четыре лапы, она пошла, переваливаясь с боку на бок, в глубь леса.

Внешний вид и спокойное поведение невиданной зверушки заворожили Елену, и она пошла за Мышью.

Мышь дотопала до папоротниковых зарослей и пропала под их резными листьями. Через пять шагов розовое ухо показалось в розетке папоротника и опять пропало.

Боясь потерять Мышь из вида, Елена сделала два шага вперед и, зацепившись за корягу, упала, ударившись о землю головой.


Высоко над головой были доски. Потолок. Доски темные, старые. И запах непонятный, не городской.

Скосив глаза, Елена увидела бревенчатые стены, полки с темными книгами, белую печь, три окна с кружевными занавесками. Типичный деревенский дом, какими их показывают в сказках. Все натуральное, чистенькое, настоящее. Занавески на окнах и скатерть на деревянном, с широкими ножками столе связаны крючком. Подушки на лавках и одеяло сшиты из пестрых сатиновых кусков. Печка расписана голубыми и розовыми цветами. Резной буфет натерт воском... Пахло именно воском, а не полиролью.

Переведя взгляд на кровать, Елена увидела свою руку. Рука грязная, в земле, а на запястье часы. Золотые часы в мелких бриллиантах стояли. Елена постучала по ним, прислушалась. Но услышала только шум в голове. Она ощупала голову. Справа набухла небольшая шишка.

Приподнявшись, Елена еще раз огляделась. Она сидела на широкой лавке, застеленной шкурой.

Чуть дальше, за печкой, стала видна высокая кровать с горой подушек, сложенных пирамидкой. Ажурный подзор перины белел вышивкой «ришелье».

Тяжелая дверь избы открылась неожиданно легко, и Елена чуть не выпала на крыльцо.

День сиял солнцем, рядом шумел сплошной лес, гомонили птицы и... никого. Ни одной живой души.

Дом стоял посреди лесной поляны. Сосны, окружавшие поляну, удивляли своей мощью и высотой... А та, оставшаяся пока непонятно где опушка дубовой рощи, с которой вышла Елена и где веселился родной коллектив, выглядела абсолютно по-другому. Там и сосен не было, и подлесок рос гуще, и трава ниже.

Обойдя поляну, Лена не нашла ни одной тропинки. Опыта в хождении по лесу у нее не было, она с детства не терпела туристических походов, вылазки за грибами и всякие прочие собирания ягод.

Если бы Елена внимательнее вгляделась в сосны, возвышающиеся над нею, то смогла бы заметить такое необычное существо, после которого та здоровенная Мышь смотрелась бы безобидной мягкой игрушкой.

За домом был разбит огород. В теплицах и на грядках росло все, что и положено. Во всяком случае, репа, укроп, петрушка, картофель и огурцы были точно такими же, как у Елениной бабушки в деревне под Клином. Но еще зеленели несколько грядок незнакомых трав.

По огороду бродили равнодушные раскормленные куры, на которых Елена чуть ли не наступала, а они, не суетясь, недовольно отскакивали в сторону.

Чуть дальше, за огородом, стоял маленький бревенчатый домик с квадратным окошком. Елена вспомнила предназначение домика – баня.

В проеме низкого входа дощатого курятника, прилепленного к избе, деловитый петух копал яму. Между курятником и стеной дома возвышалась поленница дров.

Проведя рукой по спилам дров, Елена ощутила тепло сосны и смоляной запах жаркого солнца.

Полностью обойдя дом, Елена увидела напротив крыльца круг кострища, отделенный от свежей травы круглыми булыжниками. Рядом стоял сруб колодца с «журавлем». Заглянув в прохладную глубокую темноту, Елена увидела свое отражение в воде. Захотелось напиться и умыться.

Елена потянула веревку «журавля», и из колодца поднялось деревянное ведро, полное чистой воды. Поставив его на скамейку у колодца, Елена зачерпнула кружкой воду и жадно напилась. Заломило зубы от холода. Сполоснув лицо, Елена решила окатить себя ледяной водой.

Сняв с себя одежду и с трудом подняв тяжелое ведро, Елена опрокинула на себя воду. Замерев на пять секунд, она судорожно вздохнула и завизжала от удовольствия.

А чуть дальше в дупле большой ели, свесив ноги, сидел маленький старикашка с нечесаным серым пухом на голове. Он сладостно цокал языком, разглядывая мокрую Елену, и сам себе аплодировал мохнатыми лапками.

– Вот хороша, вот настоящая. Вот это нам свезло так свезло.

Одевшись, Елена возвратилась на огород. И вроде бы есть не хотелось, но сидеть в доме было немного страшно. А с огорода, если станет опасно, можно быстро сигануть в лес.

Выдернув из грядки морковку, Елена обтерла ее о штаны и съела.

На секунду Елене показалось, что за нею наблюдают. Она даже ощутила на своем затылке чужой любопытный взгляд. Приглядевшись к деревьям, Елена не заметила ничего странного. Зато ей понравилась сосна на опушке – с удобными сучьями, по которым она могла забраться к верхушке дерева.

Минут десять Елена прыгала около сосны, примеряясь. Забраться удалось со второй попытки. Ободрав руки, Елена устроилась на ветке и посмотрела вниз.

– Ой, мама!

Это было необыкновенное, впервые испытываемое чувство. Елена увидела себя на краю Земли. Рядом рыжавели ветки соседних сосен. Внизу зеленела большая поляна с деревенским домиком пряничной наружности. За ним огород с курами, пред ним колодец с «журавлем». А вокруг поляны плотный лес, в котором не было ни просек, ни тропинок.

Но что самое странное, горизонта, который так красиво показывают по телевизору, снимая землю с вертолета или самолета, тоже не было. На расстоянии нескольких километров от поляны лес заканчивался зелено-голубым маревом, и казалось, что поляна плывет в бесконечном тумане.

Привыкшая анализировать ситуацию, не откладывая решения на долгое «потом», Елена, сидя на сосне, болтала ногами и не знала, что сейчас делать.

Это было странно. Много лет она если не точно, то хотя бы примерно знала, «в какую сторону думать». А сейчас – ничего. Ни одной действенной мысли.

Но пора было попробовать собраться и принять к сведению все факты еще раз.

Первое – Мышка-мутант. В Подмосковье можно встретить кого угодно, кроме Снежного человека, ему здесь воздух не нравится, но, опять же, лабораторные изыски научных институтов могут создать и не такое. Врут они много, скрывают, но вполне могли вырастить непонятное животное.

Второе – как она смогла сюда попасть? В местность, где нет намека на Москву, город, не могущий исчезнуть за горизонтом. Проявление цивилизации должно сказываться хоть каким-то зданием или поселком.

Третье – дом. Дом жилой. Нет пыли на буфете, печи и столе. Все чистое, и запах домашний. Кстати, дом она рассмотрела наименее внимательно. А вдруг там есть телефон?

«А где мой телефон?» – уже зная результат, Елена похлопала себя по карманам. Телефон остался там, в другом измерении, на скатерти-простыне.

Интересно, что сейчас происходит на корпоративном пикнике? Она бы многое дала за просмотр суеты сотрудников, потерявших начальницу в лесу во время юбилея фирмы.

Как же слезть теперь с дерева? Высоковато она забралась.

Слезание с дерева произошло гораздо быстрее, чем залезание на него. С последней перед землей ветки Лена просто упала. Дерн под сосной оказался мягким, и, отряхнувшись от иголок, Елена поспешила к дому.

Его тщательное обследование она начала с печи. На печной полке лежал большой коробок длинных каминных спичек, комок соли в тряпице, несколько горшков-чугунков. Все чугунки чистые, отмытые до блеска.

На книжных полках стояли книги по большей части медицинского содержания, сонник, травники и несколько женских романов.

В купеческом резном буфете, на верхних полках, Елена увидела старинную серебряную посуду, в ящиках – деревянные ложки и столовые серебряные же приборы. На нижней полке – современная механическая мясорубка, шинковка и набор столовых ножей фирмы «Зелингер».

За буфетом что-то заскреблось, и у Елены испуганно забилось сердце. Осторожно заглянув за угол мебели, она увидела на вязаном чистеньком половике серебристую Мышь. Та сидела около блюдца с куском хлеба в лапе, моргала изумрудными глазами. Поняв, что ее заметили, Мышь, положив хлебушек в блюдце, потопала из избы, пища что-то басом.

– Так это же ты меня сюда завела, гибрид ушастый!

Вопль Елены поддал скорости Мыши, и она шмыгнула в маленькую дверцу, проверченную во входной двери и завешенную куском кожи.

Выскочив за Мышью на улицу, Елена нигде ту не нашла. Обойдя дом, она села на крыльцо. Солнышко понемногу припекало, птички пели, теплый ветер доносил из леса запах прогретой хвои.

Деревянные ступеньки крыльца, округлые балясины, пахнущие летним деревом. Сколько же лет она не была в абсолютной тишине природы? Необычность обстановки, когда не работает телевизор или музыкальный центр, когда не захлебываются сигнализацией автомобили под окном, не ругаются подростки, играя в футбол на дворовой площадке, не гульбанят соседи... первозданная тишина.

Она задремала.


...Высокая, полная, можно сказать, мощная женщина поставила на траву корзину, наполненную разноцветными сыроежками, первыми подберезовиками и ранними опятами. Встала перед ступеньками крыльца и, скрестив руки под грудью, принялась серьезно рассматривать Елену.

Одета женщина была лихо – расшитый русский сарафан, надетый на просторную рубаху. Русые, с проседью волосы забраны в косу. На ногах новые кроссовки. Одежда, конечно, необычная, зато удобная для данной местности.

«Не в сказке нахожусь, – решила проснувшаяся Елена. – Не глюки, я действительно просто заблудилась в лесу».

Вскочив, Елена улыбнулась.

– Здравствуйте, я так рада, что вы пришли, – сказала она.

– Правда? – женщина осмотрела Елену со вниманием крестьянина, покупающего живность в хозяйство.

– Я заблудилась. Нечаянно. Понимаете... – Елена спешила объяснить ситуацию, надеясь сегодня все-таки попасть на строительную площадку для контроля проводимых там работ. – Я за вашей Мышкой шла и упала, а потом здесь очнулась. Не знаете, сколько сейчас времени? У меня часы от удара остановились.

Женщина, прихватив корзину, поднялась на крыльцо, взялась за ручку двери.

– Времени? Какая те разница? Часто болеешь?

Вопросы были не теми, которые она ожидала, не привычными.

– Болею? Вообще не болею. А где я нахожусь?

– Там же, где и я, – строго ответила женщина, вошла в дом, и дверь за нею захлопнулась.

Растерянно-обиженная Елена осталась на крыльце и села на ступеньки. Подняв голову, она увидела очередное чудо природы.

К крыльцу семенил маленький старикашка. Размерами он был похож на лилипута, но параметры его тела и лицо были не состаренными детскими, как у них, а именно старческие. Глаза хитро блестели, и он улыбался во весь огромный рот, сверкая желтыми здоровенными зубами. Надето на нем было что-то невразумительное типа застиранного трикотажного нижнего белья неопределяемого цвета. А на шее пестрел шелковый платок. Видимо, для красоты.

Встав у крыльца напротив Елены, он достал из растянутого на груди кармана пачку «Мальборо» и спросил неожиданно низким голосом:

– Покурим?

– Спасибо, не курю.

Елена смотрела на старичка и медленно понимала, что ничего не понимает. И чем дальше, тем больше. И женщина агрессивно-странная, и старичок какой-то... слишком хитрый, и, главное, никто не удивляется ее появлению.

– Значица, табачку с собой нету. – Старичок говорил утвердительно-печально, но тут же улыбнулся лягушачьим ртом. – А с другой стороны, эт-то хорошо для здоровья, особенно для тваво.

– А что вас так мое здоровье интересует? – начала волноваться Елена. – Я на него не жалуюсь, мне болеть некогда.

Не слушая Елену, старичок засунул сигаретную пачку обратно в карман. Рука его, покрытая серым пухом до самых ногтей, отличалась от нормальных небольшими розовыми перепонками между пальцев.

Почувствовав ошарашенный взгляд Елены, старичок повертел рукой у себя перед глазами, улыбнулся еще шире и сделал несколько танцевальных «па», изобразив чечетку с коленцами.

– Не бойсь, деваха, не заразно. С Хозяйкой познакомилась?

– Да как-то... не очень. Меня Еленой зовут. – Елена решила ничему не удивляться и в доходчивой форме объяснить свое желание побыстрее сбежать отсюда.

Старичок поклонился, держа лапку у груди.

– Домовой я. А она Ягиня. То есть Баба-яга по-современному.

Махнув рукой, Елена встала и вежливо улыбнулась.

– А мне не до шуток. Вы, собственно, не подскажете, как отсюда быстрее к станции железнодорожной пройти? Или к автобусу?

Домовой оглянулся по сторонам, почесал голову сначала одной рукой, потом другой. Прищурился на солнце, почесал грудь, развел руками:

– Отсюдова? Никак.

Елена еле дотерпела манипуляции старичка, а его ответ вызвал раздражение.

– Боже мой, и так голова идет кругом, там люди за меня беспокоятся, я вообще ориентир потеряла – где нахожусь, а вы в игры играете.

Открылась дверь избы, на крыльцо вразвалку вышла Ягиня и, не обращая особого внимания на Елену, кивнула Домовому:

– Ну что, он появился?

Старичок еще раз изобразил танец домовых и почесал голову.

– Не сумлевайся, появится.

Переведя взгляд с Домового сначала на опушку леса, женщина наконец-то уставилась на Елену. Взгляд был оценивающий, но не радостный.

– Слушай, Домовой, так это же не та...

– Как это не та? – Домовой обошел Елену. – Ее Мышь привела, значится, она та самая.

– Да нет же! – Ягиня рассердилась и топнула ногой, от чего где-то в небе испуганно крякнули несколько уток. – Должна быть моложе и красивше!

– А если я «не та», – обрадовалась Елена, – то вы меня отпустите!

Ее слова опять были сказаны в пустоту.

Прищурившись, Ягиня как бы сняла мерку взглядом с Елены.

– Боюсь, она ему не понравится.

Домовой даже сделал шаг назад, чтобы лучше оглядеть гостью.

– Чего это? Нормальная женщина, в соку, без погрешностей, – для убедительности он постучал по груди перепончатой лапкой. – Сам видал. Я за нею из дупла совиного наблюдал, для контроля.

– Знаю я твой контроль, старый бабник. – Ягиня отвернулась от Елены и вглядывалась в лес. – Ни одну хозяйку в своем дому не пропускал, всегда под бок пристраивался. Мне бабы жаловались.

– Я пристраивался? – Домовой возмущался с искренностью обиженного ребенка. – Я не пристраивался, я сны шептал, предсказания. А бабы, дуры необразованные, меня не так поняли...

Елена слушала бред сумасшедших с большим трудом. Ситуация с каждой минутой становилась серьезнее, и ее вежливая улыбка держалась исключительно на хорошем воспитании.

– Хорошо, я могу заплатить. Покажите хотя бы направление, если вам лень идти. – Лена пошуршала по карманам, нашла несколько мелких купюр, сложила их в пачку и протянула сначала Домовому, затем Ягине. Сумма получилась небольшая, но для сельской местности весомая. – Ладно, если на электричках и автобусах, как я понимаю, вы не ездите, то махните в сторону, где находится Москва.

Домовой проявил внимание к деньгам, но взять не решился. Ягиня посмотрела на купюры с брезгливостью.

– Говорит она слишком много, раздражает. Где он, руководитель хренов? Пусть сам с ней мосты налаживает.

Елена не отступала.

– Здесь немного, но с собой больше нет. Вот если вы меня до опушки проводите, туда, где наша компания гуляет, там я могу еще доплатить.

Ягиня не слушала Елену.

– Чувствую, сейчас появится.

Ягиня и Домовой вытянулись «во фрунт», уставившись в лес.

По опушке поляны полукругом синхронно закачались деревья. Ветер нарастал, принося из леса запахи деревьев, весенней травы, цветов, зверей. Слышались шорохи древних молитв, бормотание языческих заклинаний...

Елена завороженно смотрела на лес, поддавшись его магии.

Ягиня ждала с радостной улыбкой. Домовой начал мелко подпрыгивать от нетерпения.

Среди деревьев неожиданно, проявившись как на фотографии, возник высокий, широкоплечий молодой мужчина. В каких-то портах, подвязанных бечевкой, в разодранной майке защитной расцветки. Босиком. Длинные русые волосы забраны в косу и перетянуты на лбу берестяной плетеной веревкой.

Сделав два нереальных широких шага, он встал перед крыльцом и улыбнулся странно спокойной и понимающей улыбкой.

Радостно подпрыгнув, Домовой обеими лапками показал на Елену, хвалясь находкой:

– Привет, друг Леший. Глянь, какая девка-то смачная.

Леший внимательнее смотрел на Елену серыми глазами... и у Елены по рукам побежали мурашки. Не от страха. От того чувства, которое возникает неизвестно откуда и непонятно почему именно к одному, конкретному человеку.

И ничего особенного, кроме выражения глаз, в Лешем не было, и муж у Елены был гораздо красивее и выше ростом, но только от Игоря у Елены мурашки по телу не бегали никогда. И голова так, по-особенному, не кружилась.

«Как жаль, что я встретила его здесь, в дурацкой ситуации, а не там, в нормальной жизни, – подумала Елена. – Нет, – тут же одернула она себя. – Это наваждение, с ним надо бороться. И я смогу. Наверное».

Никто мыслей Елены не читал, на кратковременный ступор внимания не обратил. Ягиня была искренне рада Лешему и говорила с ним голосом тетушки, привечающей любимого племянника.

– Небось из-за пожаров задержался, милый. Я слыхала – весь север торфяниками полыхает. Вот горюшко-то. А эта... – тут Ягиня наконец-то соизволила проявить внимание к Елене и энергично кивнула в ее сторону. – Эта действительно ничего, сойдет.

И тут Елену осенила догадка, от которой ее теперь пробил не жар влюбленности, а страх за собственную жизнь. Она даже прислонилась лбом к высокой балясине крыльца.

– Я все поняла. Вы собрались меня съесть. Дождались приблудную девушку приятной комплекции и теперь ритуально сожрете в лучших языческих традициях. Вы, – Лена посмотрела на Ягиню, – придумали себе, что являетесь богиней Ягиней, а она любила человеческие жертвы. Домовой просто кровушки попьет, а Леший... – Внимательный взгляд Лешего на секунду смутил Лену, но она продолжила: – А Леший либо шашлык из меня делать будет, либо в сторонке посидит.

Трое лесных жителей смотрели на Елену расширенными от ужаса глазами. Первой очнулась Ягиня. Она загоготала в голос и смеялась, поворачиваясь во все стороны, хлопая себя по коленям и утирая слезы.

У Лешего изменился взгляд, перешел с удивленного на понимающий. Он чуть больше улыбнулся.

Домовой хлопнул себя по груди и громко чавкнул от смеха.

– Окстись, болезная, вегетарьянцы мы. Ты для других нужд здеся находишься, для более интересных. Хотя... если, например, тебя под грибную подливочку употребить... Шутю!

И Елена немедленно поверила. Во-первых, очень хотелось остаться живой и невредимой, а во-вторых... здесь действительно было что-то другое, и она это чувствовала. Настроение ее сменилось, и она тут же пошла в атаку:

– Слушайте, а телефон у вас есть? Хоть самый паршивый?

Ягиня, подправив подол сарафана, тяжело села на широкие ступени крыльца и, сделав серьезное лицо, перебила Елену:

– Экология, бабонька моя, ни к черту стала. Леса гибнут, воздух меняется. Воздух меняется – портится вся растительность. Растительность портится – живность губится. Помочь нужна. Поняла?

Серьезные лица «существ» человеческого обличья уже не пугали Елену, она просто решила им подыграть.

– Поняла. Нужно совершить какой-то обряд. Вам чего-то не хватает. Я, видимо, буду принимать участие в жертвоприношении. Надеюсь, не кровавом.

Повеселев, Ягиня повернулась к Лешему.

– Она не безнадежная, даже сообразительная. – С преувеличенно ласковой улыбкой Яга обратилась к Елене. – Я этого слова – «жертвоприношение» – не стала бы произносить... Чтоб не сглазить. Но суть примерно та же. Ты садись, Алена, новости лучше слушать сидя.

Елена села, но не рядом с Ягиней, а чуть дальше, опершись спиной о бревна стены дома.

Леший стоял все с той же дурацкой понимающей улыбкой, медленно оглядывая дом, лес, Елену.

Зато Домовому не стоялось на месте, и он то притоптывал ногами в старых кедах, то срывал и жевал травинки.

– Я слушаю, – напомнила о разговоре Елена.

– Леший, вот, – Ягиня для убедительности показала на лесного красавца. – Дал указание присмотреть кандидатуру для воспроизводства.

Елена встревожилась.

– Чьего воспроизводства?

– Нашего, – вздохнула Ягиня. – Связь между лесами нарушается...

Елена настроилась еще раз прослушать лекцию об экологии, тяжелой жизни современного леса... Но на поляну преувеличенно бодрым шагом вышел мужчина в дорогом костюме, который дней пять назад был новым. Теперь он лохмотьями висел на похудевшем владельце.

Мужчина шел к дому. Стало видно, что левый рукав сильно загажен птицами, правый же практически оторван. Пиджак подвязан галстуком. За плечами мужчины болтался пустой рюкзак, небритое лицо раскраснелось от пота. По мутным глазам и шатающейся походке было понятно, насколько он пьян.

Появление мужчины было неожиданным. Метров за пять до крыльца мужчина сменил направление и пошел к курятнику.

Зайдя в него, он тут же вышел, держа в обеих руках по куриному яйцу, рассматривая их непривычно пеструю расцветку и большой размер.

– Пора вмешаться. – Ягиня, кряхтя, встала. – Счас я ему объясню, откуда яйца берутся.

Не суетясь, она подошла к мужчине и ловко выбила яйца из его рук.

У земли яйца подхватили тонкие лапки непонятно откуда появившейся Мыши. Подхватив вкусную добычу, она, прижимая яйца к груди, быстренько убежала за дом, виляя толстым задом.

Мужчина, совершенно не обидевшись, поднял руку и широким, торжественным жестом перекрестил всех на поляне.

Оглянувшись на Лешего, Ягиня ткнула в мужчину пальцем.

– Во дурак. Я ему два раза объясняла, что мы тоже создания божьи... Только очень старые и не совсем удачные. А он: «Анафема, анафема». Надоел.

Встав в позу оратора, мужчина прокашлялся и заговорил тоном политика на трибуне первомайской демонстрации, когда отчитываются о проделанной работе, а «благодарной публикой» служит толпа пенсионерок.

– Я министра торговли лично знаю, вместе водку пили... Я с префектом Северо-Западного округа два раза в сауне парился, у меня любовниц три штуки, я...

Положив руку на свою высокую грудь, Ягиня пожаловалась Елене.

– Еду подворовывает. Ночью под окнами воет, Мышка наша очень пугается, а Домовой храпеть начинает. Никакого покоя.

Не угомонившись, мужчина продолжил перечислять собственные достижения.

– ...У меня по бытовой технике фирма самая крутая. Тридцать филиалов под собою держит.

Елена смотрела на мужчину, стараясь что-то вспомнить.

Толстое грязное лицо бизнесмена лоснится от жира. Таких она видела не меньше десятка в день. Большой нос, наглые глазки, искривленный, как у Жириновского, рот... Точно, знакомый. Но кто именно?

– Ну и рожа.

Встав, Елена подошла ближе. Неприятный мужик, но надо как-то объединяться против местного населения, находить выход из леса.

Но мужчина объединяться не спешил, он развернулся и направился на огород. Видимо, он хорошо знал расположение грядок.

Скинув рюкзак, не стесняясь наблюдающих за ним женщин и Домового, он выдергивал одну за другой морковь. Особо не вытирая, съедал каждую третью. Перейдя на соседнюю грядку, выдернул пять луковиц. Редиску рвал пучками и засовывал в рюкзак вместе с ботвой.

– Ягиня, почему вы его не остановите? – не понимала Елена. – И вообще, откуда нарисовался в лесу этот странный экземпляр?

– Он, моя драгоценная, своим характером так достал компаньонов, так надоел им своей крутизной на ровном месте, что они посоветовались и три дня назад после крупной попойки решили его проучить. Вывезли за город, надели летный спасательный рюкзак, подцепили на вертолете и опустили в лесочке, тут недалеко.

Ягиня рассказывала подсмеиваясь, Елена не понимала ситуации.

– Зачем они его в лесу пустили?

– Достал, понимаешь, достал всех своими советами. «Я да я, головка от»... неважно чего. Короче, положили его друганы в рюкзак самое его любимое: сигареты, коньяк, какую-то соленую мерзость для еды. Но ни воды, ни хлеба, ни спичек. Сказали: выберешься – значит, действительно крутой.

Подоспевший Домовой закурил, закачал осуждающе головой.

– Некоторые в лесу по алкоголю сильно вдаряют, потом зверей ловят, смешат их. А еще мнут траву и ломают живые деревья. Гады, понятное дело.

Перестав рвать овощи, мужчина достал из рюкзака замызганную бутылку коньяка. Хлебнул и покосился на стоявших рядом. Елена сделала шаг ему навстречу.

– Послушайте, а мы не могли быть знакомы?

Во взгляде мужчины появился ужас.

– Ты на себя давно в зеркало смотрела? Чтобы я с нечистой силой знался? – Кинув в рюкзак бутылку, Рожа неожиданно быстро перепрыгнул невысокую оградку огорода и побежал к лесу, крича на ходу: – А еще спортивный костюм надела! Ведьма-а-а!

– Противный какой. – Сморщившись, Елена наблюдала бег бизнесмена по пересеченной местности. – Что же вы его из леса не выведете? Он-то вам на кой черт сдался?

Домовой сплюнул в сторону, Ягиня ухмыльнулась.

– Зареклась я в людские дела лезть. Если умом тронется или зверь его задерет, так то он сам напросился, а если выйдет в людской мир, так еще лучше, не будет нам тут природу засорять.

Тем временем Леший зашел в лес. Через несколько метров от опушки он нашел огромное сухое дерево, обросшее серым мхом, и легко выдернул его из земли вместе с корнями.

Неся на плечах ствол, он нечаянно задел молодое деревце, и оно надломилось. Леший распрямил поврежденный ствол и несколько раз провел ладонью вдоль коры. Кора срасталась на глазах.

На дворе, рядом с поленницами, Леший пристроил сухое дерево на «козла», распилил и ловкими движениями за пару минут разрубил на ровные полешки. Складывать дрова в поленницу ему помогал Домовой.

Елена и Ягиня залюбовались работой Лешего.

– Умеет, стервец, с деревом обращаться. Он же мне эту избу срубил.

– А почему у вас избушка не на курьих ножках? – задала вопрос Елена с серьезным видом.

– Да ты чего? – Ягиня развязала тесемку у ворота. – На курьих ножках строят только на болотах, чтобы фундамент не подгнил. А у меня тут благодать божья, мне куриные лапки ни к чему.

– А где живет Леший? – Лена спросила, пряча глаза, стараясь не выдать интереса.

– Тама. – Ягиня махнула в чащу. – У него терем побольше моего будет. Так у него и живности целый двор. И лоси, и зайцы. Уток много и даже медведь. А еще у него есть Кикимора. Ревнивая, зараза, и вредная. Если узнает о тебе, может дом мне подпалить, злыдня.

На слове «Кикимора» с Лены ушло наваждение. Стоит, смотрит на мужика голодным взглядом, а время-то идет. И что с нею будет дальше, совершенно непонятно.

– Извините, Ягиня... Как вас по отчеству?

– По какому такому отчеству? У меня отца сроду не было. Я – Богиня, из болотной глины сделанная, медведица меня молоком вспоила, олениха часть крови дала. – Ягиня потерла поясницу. – А красотой и сообразительностью я пошла во всех русских баб.

– Это я уже поняла. А объясните мне подробнее насчет воспроизводства. Что вы, собственно, собираетесь со мной делать? – Елена потрясла рукой, надеясь, что часы заработают. Все-таки швейцарские, не должны ломаться. Блин, ну почему же они не ходят?

– Экология, бабонька моя, на земле ни к черту... – затянула очередной куплет Ягиня. – Воздух меняется...

– О, боже. Я уже это слышала.

– Не перебивай... Связь между лесами нарушается. И надо нам нового Лешаченка произвести или Ягусю. Насчет пола мы не настаиваем, это как получится.

Устав от непонятной ситуации и неясных перспектив, Лена не выдержала светского тона и почти заплакала:

– А я-то здесь при чем? Со мной-то что будете делать?

Ягиня вздохнула, поражаясь глупости Елены.

– Так рожать буду я, а беременеть – ты. Я не могу, у меня физиология другая.

Елена села на крыльцо.

– Это летний пансионат для психов. На выселках. Это же надо такую историю придумать!

И тут Елена вспомнила взгляды своих сослуживцев. Когда они сидели у скатерти, до нее доносился разговор. Капустин и Андрей рассказывали Усману что-то о необычном подарке.

У нее ровно через неделю день рождения. Каждый год сотрудники, не впадая в банальность, придумывали и начальству, и друг другу сюрпризы и розыгрыши. Конечно, денег на объемы первого телеканала, создающего программу «Розыгрыш», не могло хватить, но фантазия у сотрудников работала не хуже.

Елена сюрпризов не любила, а вот Владимир Самуэльевич приветствовал. В прошлом году сотрудники подарили ему ружье. А когда он начал думать, где его можно немедленно опробовать, директора вывезли на полигон, и десять человек, как дети, стреляли столько, насколько хватило денег.

Стреляли из всего, что было в наличии на полигоне. Из обыкновенного ружья, из помпового, из нарезной винтовки. Пробовали стрелочные пули на макетах дичи. После обеда с ресторанным обслуживанием залегли за бруствер и стреляли из автомата и даже из двух видов пулеметов. Там еще стоял танк времен войны, но он использовался только как транспортное средство.

А ей в этом году будет тридцать пять. Но откуда они взяли денег на актеров? Ягиня, Леший, Домовой, Рожа в офисном рваном костюме? И особенно Мышь. Сколько такая стоит? А еще поляна и аренда дома. Нет, подобное мероприятие потянет на полмиллиона, ее сотрудники подобные суммы не потянут.

Так что же происходит вокруг нее – розыгрыш или дурдом?

Оглянувшись вокруг, Елена четко поняла – никакой это не розыгрыш. Она заложница в сельском частном дурдоме.

Легче выполнить их требования и при удобном случае смотаться без выяснения претензий друг к другу.

– Я тебе нравлюсь? – На Елену смотрел Домовой с букетиком ромашек, колокольчиков и еще десятком полевых цветов в руках. – Я необычный и ласковый. В былые времена меня и женить хотели. Я, дурак, отказывался.

Глянув мимо старичка, Лена отметила скатывавшееся к горизонту солнце.

«Часов пять уже. Ничего себе пописать в лесок сбегала».

– Скажите мне честно, Домовой, не знаю, как вас по имени-отчеству. Вот вас лично из психдиспансера сюда насильно привезли, или вы по собственной воле к Ягине прибились?

Домовой подошел к крыльцу ближе, положил на ступеньки букетик, оставив себе ромашку.

– Переживаешь обо мне, значится. Это приятно. Любит, не любит... – начал он срывать лепестки с цветочка. – Но я те честно намекну, что именно ты и псих... Любит, не любит... Рази нормально всю жизнь, а у вас, у человеков, она совсем короткая, сидеть в бетонной коробке, в плохом воздухе и перекладывать бумажки?.. К сердцу прижмет, к черту пошлет...

– Но это работа. – Лена подняла букетик и разглядывала необыкновенно яркие и практически незнакомые цветы. – Работа, она дает деньги, чтобы жить. Общий труд развивает экономику, следовательно, благосостояние государства, а затем, по большому счету, играет роль в эволюции человечества.

Домовой нудно кивал в такт словам Лены и обрывал лепестки цветка, продолжая шептать: «Любит, не любит». Получилось «не любит».

Обидчиво откинув желтую серединку, он встал в «красивую» позу, отставив в сторону ногу и лапку.

– То, что сейчас вокруг тебя, Алена, – вечность и нормальное развитие эволюции. – Снизив пафосный тон, он встал нормально и потер голову. – А конторы ваши и технические средства – очередное временное недоразумение. Поверь, дорогая красивая человеческая женщина, я многое видал.

Сделав шаг вниз, Елена взяла Домового за руку и притянула к себе. Глаза его от неожиданности замигали, переключаясь с человеческого зрачка на кошачий, с поперечной складкой.

В голове Елены завертелись кадры изо всех мистических ужастиков, которые она видела. Но она с собой справилась.

– Домовой, честное слово, не виновата я, что сюда попала. Не нарочно. Подскажи за-ради бога, как мне смотаться отсюда побыстрее? Что сделать? А?

Открыв большущий рот, Домовой хотел ответить. Его глаза в начинающихся сумерках начали подсвечиваться желтым светом, лицо становилось милым и понимающим... Но именно в этот момент к крыльцу подошла Ягиня с тяжелой корзиной, полной овощей и зелени. Она и ответила на вопрос Елены, буднично перебирая травы, наложенные поверх овощей:

– Ребенка, естественно. Вот обряд соблюдем, и ты с Лешим энтим самым главным делом займешься.

Проскочив мимо нее, Домовой на секунду зашел в дом и тут же материализовался на крыльце в цветастой рубахе до колен.

Ягиня нахмурилась, посмотрев на него.

– Ты чего такой расфуфыренный?

Огладив себя по небольшому животу, смочив длинным, в полметра, языком ладони, Домовой прилизал волосы и довольно заурчал:

– Предлагаю для чистоты эксперимента попробовать двойню.

– Придурок. – Ягиня дала Домовому звонкий подзатыльник.

Леший в разговоры не вступал, молча носил ведра с водой в баню.

Заметив у дома новое деревце, мешающее проходу к огороду, он выдернул его и закинул в лес. Деревце тут же впилось корнем в почву и даже распустило пару новых листьев.

– Что-то есть хочется, – расстроенно сказал Домовой.

Ягиня свободной рукой погладила его по голове.

– Давай, соображай сам, я при деле. Вон, ушастую возьми себе в подмогу. – Появившаяся у крыльца Мышь преданно поморгала в сторону Ягини и виновато на Елену. – А на Лешего с девкой не готовьте, им кушать сегодня не положено.

Мышь, прихватив сочную репку из корзины Ягини, забралась в избу.

Она сидела в раскрытом окне дома, держала передними лапами репу и аккуратно грызла ее, балансируя задними лапами на деревянной раме, стараясь, чтобы толстый зад не завалился внутрь или наружу.

Ее как раз потянуло влево, и снаружи стала видна Елена, стоящая у крыльца.

Мышь качнулась внутрь. Стала видна горница.

Не сняв праздничной рубахи, Домовой чистил грибы, ополаскивал в закопченной кастрюле и сбрасывал в большой котелок.

Ягиня, стоя у печи, крошила в старинную серебряную суповницу с вензелями двойной корень, вытащенный из общей кучи собранных трав. Она переоделась. На ней белое платье из старинных, ручной работы, кружев. На шее надета низка серебряных ожерелий.

Нож в руке у нее был тоже серебряный, стертый точильными камнями десятками, а может, и сотнями лет до узкого лезвия. Лицо серьезно. Ни одно движение она не делала «просто так» и сопровождала заговорами, отработанными и проверенными ведуньями за много столетий до прихода на Русь христианства.

– Исполнена Земля еси дивности. На море-окияне есть бел-горюч камень Алатырь никем не ведомый. – Вода в серебряном сосуде кипела, принимая волшебные травы. – Под камнем сокрыта сила могучая, и силе той нет конца...

Шепоту Ягини вторил шепот Домового. Он поглядывал на хозяйку со священным уважением. Но в его руках, к его неудовольствию, оказывались не особые травы, а морковь, картошка и лук. Резал овощи он молниеносно, сказывалась многовековая практика.

Раздумывая, Елена досчитала до ста и подошла к открытому окну.

Мышь, устроившись удобнее, слышала теперь и Ягиню, и Елену.

– Отпустите меня, пожалуйста. Отпустите. Меня ведь ищут, волнуются.

Домовой, забросивший в котелок нашинкованную соломкой морковь, утер картошечный нос с торчащими из него седыми волосками.

– Волнуются, Алена, об волнующих людях. А что на попойке тебя нету, никто и не замечает. Они скорее за водку волнуются, что мало ее.

Продолжая заговор над суповницей, Ягиня ни на кого внимания не обращала.

– Будь ты, сила могуча, в красной девице и добром молодце неисходно, а и жги ты, сила могуча, их кровь и сердце кипучее всю ночь...

Услышав, как ей показалось, полный мистический бред, Елена отошла от окна.

Невозмутимый Леший выставлял около колодца ведра воды. К нему Елена подойти не решилась. Вернувшись к окну, она категорично объявила:

– Не собираюсь я сидеть здесь двое суток.

Примерившись, она вгляделась в лес, наметила себе просвет между деревьями и пошла туда.

Мышь, зная, что из этого получится, хлюпнула носом и повернулась к противоположному краю поляны, откуда тут же и вышла Елена.

Ошалело оглянувшись, Елена пересекла край поляны и опять вошла в лес.

Мышь свесилась наружу для лучшего обозрения, стараясь не выронить огрызок репки. И точно, Лена вышла с другой стороны поляны. Мышь, давно не видевшая наглядного воплощения тутошнего феномена, с удовольствием насмешливо фыркнула.

Остальные мало внимания обращали на хождения Елены, только Домовой, вытаскивая огромный котелок на поляну, заворчал:

– Интересно, с какого раза она сообразит?

Второй раз выйдя из леса, в который, как ей казалось, она и не заходила, Лена встретилась взглядом с Лешим. Тот, относя в дом ведра с водой, задержался на минуту, серьезно глядя на нее.

Его взгляд Елене не понравился. Он говорил о никчемности ее попыток, об обязательности выполнения ее долга. Какого такого долга? Она у местных мифологических личностей в долг не брала и ничем им не обязана.

Стараясь не обращать внимания на подступающие летние поздние сумерки, Лена еще раз пересекла заколдованную поляну, теперь по самому длинному радиусу.

И в третий раз за сегодня, как только она вошла в лес, так перед нею появился просвет между деревьями. Оглянулась. Сзади виднелся такой же просвет.

– Оптический обман. – Елена села на теплый пень. – Лесной оптический кошмар.

Ее терпения хватило на десять минут. Вокруг шелестел темнеющий лес, от которого шел холод. Встав, Елена заплетающейся походкой побрела к дому.

Мышь, извернувшись, свесилась с окна до критической точки. В момент, когда на опушке появилась Елена, а сама Мышь решила куснуть репку, ее толстая попа перевесила, и Мышь грохнулась в крапиву, густо растущую под окном.

– Костер! – крикнула из окна Ягиня. – И ты помнишь, только из березовых дров!

Леший в одно движение перенес дрова из поленницы на кострище. Они сами устроились в «шалашик». Леший просунул в середину сухую бересту, распрямившись, протянул руку. Опять поднялся легкий ветер, и из пальца вышла искра-молния. Костер зажегся и загудел ровным сильным пламенем.

Фокусы с огнем во все времена производили на людей впечатление, а уж на Елену, потерявшую ощущение реальности, в сумерках, в незнакомой местности...

Терять нечего – решила она и подошла к Лешему.

– Везде только этот дом. Я туда, – она показала рукой свои маршруты. – И тут же оттуда.

Леший поправил берестяной ободок на лбу, убрал в косу волосы.

– Тебе еще рано уходить.

Елене показалось, что мужчина и не произносил никаких слов, их прошелестел ветер.

– Слышь, ходунья, хватит ерундой заниматься, – выглянула в окно Ягиня. – Иди ты в баню! Тебя Мышь проводит.

– Я не умею, в бане... – растерянно стала объяснять Елена. – Я никогда не мылась в бане.

– По телевизору видела? – в шутку рассердилась Ягиня.

– Видела.

– Вот тогда веник тебе в руки и полотенце... – Ягиня выставила в окно руку с длинным расшитым красными нитками полотенцем. – На шею. Мышка поможет.

Выбравшись из крапивы, Мышь поморгала красивыми глазками и поспешила к бане. Елена побрела вслед за нею.

Баня была освещена свечами. Они рядами стояли на полках в предбаннике и в самой парилке. На выскобленной скамье лежала рубашка с длинным подолом.

Елена медленно разделась, сложила спортивный костюм и сняла кроссовки. Оставшись в носках, она сделала несколько шагов к двери в парилку, но тут ее аккуратно куснула за ногу Мышь. Она стояла перед Еленой и обеими лапами держала сухой дубовый веник, прижав его к своему пузу.

– Спасибо, – поблагодарила Елена и, нагнувшись, взяла веник.

Мышь не успокоилась и несколько раз ткнула лапой в носки. Поняв требование Мыши, Елена сняла носки и открыла дверь.

Слева от двери была сложена из кирпичей небольшая печь. Снизу горел огонь, сверху на кирпичах был вмазан огромный казан, и через отодвинутую крышку выходил пар кипящей воды. Рядом с печкой стояли деревянные ведра. Некоторые пустые, некоторые с холодной водой.

Мышь юркнула вслед за Еленой, запрыгнула на лавку и уселась рядом с деревянным ковшом.

Взяв ковш, Елена зачерпывала кипяток и выливала в пустое ведро. Неугомонная Мышь прихватила веник, положенный на лавку, и потащила к ведру. Елена замочила веник в кипятке. А дальше все пошло как-то само собой, видимо, проснулась память предков.

Елена ловко облила себя теплой водой, намылилась простым мылом, найденным на лавке. Затем в дело пошел веник, и она хлестала себя до тех пор, пока кожа не порозовела.

Напоследок облившись несколькими ведрами воды, Елена почувствовала себя заново рожденной и легкой.

В предбаннике Елена увидела крынку, прикрытую тряпицей. Под тряпицей оказался холодный хлебный квас. Выпив почти всю крынку, она заметила взгляд Мыши. Оторвавшись от кваса, Елена поставила напиток на лавку, и Мышь допила его.

Елена села на лавку и стала расчесывать волосы деревянным гребнем и рассматривала рубаху. Она была расшита красной шерстяной ниткой. Узор незнакомый, наверное, очень древний. По подолу шли женские треугольные фигурки с поднятыми руками, а между ними ромбы с точкой внутри. У ворота стелились красные цветы-вьюны с ягодами. Пройму украшали семь рядов крестиков.

Елена провела рукой по неровному льняному полотну и перевела взгляд на Мышь. Она сидела у ног Елены, доедала какой-то цветочек.

– Мы с Игорем все чаще на разных кроватях спим... – Елена взяла полотенце и промокнула волосы. – Полгода любовью не занимались. Маму с папой месяца два не видела, все только по телефону... Мне так страшно.

Мышь смотрела понимающе и сочувственно. Отложив полотенце и гребень, Елена встала и оглядела себя.

– А я вроде бы еще ничего, сойду?

Согласно кивнув, Мышь доела цветочек, потянулась к венику и оторвала дубовый листок. Лена погладила Мышь по голове, и она, шевельнув ухом, благодарно замигала большими глазами.

Надев рубаху, Елена огладила ткань.

– Ближе к телу, ближе к делу. С богом!

Через минуту она и Мышь шли к дому.


Ягиня вышла на крыльцо дома, держа перед собой на вытянутых руках серебряную суповницу. Под мышкой она удерживала треножник. Леший подскочил к ней, взял треножник и установил над костром.

Мышь, опередив Елену, уселась тут же, под окном, выбрав место помягче. Домовой выпрыгнул из окна и сел рядом с Мышью.

Не сомневаясь, что ее все слушают, Ягиня торжественно установила серебряный сосуд над костром.

– У нас пять минут времени после закипания варева. – Она впервые от души улыбнулась Елене. – Давай, краля, шевелись.

– Ягиня! – крикнул из-под окна Домовой. – Это... то есть того... а, может, все-таки правда двойню попробуем?

Зашипев, Ягиня обернулась, и лицо ее изменилось, став на секунду на тысячу лет старше.

– Не бузи, Домовой, не отвлекай девочку. Вишь, она на пределе? Нам адреналин в крови ни к чему.

Леший сидел на скамейке у колодца, скрестив руки. На нем не было рубахи, только льняные порты. Елена встала рядом с ним.

Распущенные волосы Лешего спускались на плечи и широкую спину. Плоский живот и рельефные руки говорили о его силе. Умные глаза и спокойствие уверенного в себе человека... Или полубога... С таким можно было прожить всю жизнь – но там, в другой жизни.

«А если другая жизнь мне только привиделась?» – неожиданно подумала Лена.

Леший был серьезен и сосредоточен, Елене передалось его настроение.

Невозможно было представить, что через несколько минут незнакомый мужчина дотронется до нее. И они, соприкасаясь голыми телами, будут заниматься не то сексом, не то любовью. Разве это возможно? И хочет ли она этого?.. Сосредоточившись, Елена прислушалась к внутреннему голосу... Если бы она могла избежать близости с Лешим, она бы с легкостью отказалась. Но если иного выбора нет, то она согласна... Очень даже согласна.

На поляне настала ночь. На небе серебрились звезды привычных созвездий, ярко светила луна, отбрасывая от людей и деревьев темные тени. Красным жаром дотлевал костер.

Лицо языческой богини в сполохах пламени менялось, становясь то моложе, то старше.

– ...И грехом действо не будет, а только жизнь зародит, и жизнь утвердит... И пусть будет соблюден обряд сей... – прошептала Ягиня, взяла с огня костра серебряный сосуд голыми руками и передала его Лешему.

Леший встал, взял из рук Ягини суповницу и ждал дальнейшего, так же не ощущая горячего металла.

Ягиня сняла с шеи самый большой амулет на витой толстой серебряной цепочке. Амулет был похож на знак пацифиста, только с какими-то змейками и колокольчиками, Ягиня опустила его в суповницу, сосредоточенно зашептала заговор. Когда она вынула амулет, с него на траву упало несколько капель, ставших в свете луны перламутровыми.

– Получилось. – Ягиня подула на варево, и оно перестало парить, став холоднее.

Внимательно заглянув в варево и увидев что-то ему понравившееся, Леший медленно отпил несколько глотков и, повернувшись к Елене, отдал ей серебряную кастрюлю.

Испуганно взяв суповницу, Елена посмотрела сначала на Ягиню, затем оглянулась на дом, под окном которого сидели Домовой и Мышь, серьезно смотревшие на нее, и только потом она взглянула на Лешего. Он медленно кивнул, и она решилась.

– Я вот это выпью и пойду с ним? – Елена смущенно улыбнулась Ягине. – А только пусть он сначала ноги вымоет.

– Ой, я не могу на ее прагматичность, – Ягиня хохотнула. – Не боись, Алена, Леший изначально чистый.

– Ну и хорошо. – Елена собралась перекреститься, но Ягиня придержала ее руку.

– Вот это лишнее, это из других ритуалов. Позже пригодится.

Вытерев о рубаху ладони, Елена взяла серебряный сосуд и, зажмурившись, отпила несколько глотков варева. И тут же тяжелое серебро выпало из ее рук, и волшебное снадобье разлилось по траве, жемчужными каплями впитываясь в землю. Притоптанные травинки поднялись, стали расти и расцветать мелкими невиданными цветами.

Елена этого не замечала.

– Голова... Что это?.. Голова...

Вокруг нее медленно менялся лес, становился светлым и серебристым. Земля под ногами теплела и пружинила. Неожиданно Ягиня начала молодеть и расти, достигая размеров сосен по краям опушки.

Глаза Лешего из серых сделались серебристыми, и от них пошел свет.

Земля медленно закружилась под ногами Елены, и она полетела в ночь, в небо, в счастье.

Подхватив теряющую сознание Елену, Леший понес ее в дом.


Остальные ретировались к опушке леса.

Первой шла Ягиня, держа в руках штук десять расписных деревянных ложек, за нею семенил Домовой с чугунком, прикрытым караваем хлеба, последней семенила Мышь, подпрыгивая толстым задом, стараясь не отставать.

– Не торопись, Хозяйка, супчик-то горячий, – пыхтел Домовой.

– Хлеб взял?

– Как же без хлеба? Вон он на котелке сверху прыгает. А могли бы у костра посидеть.

– Нечего за людями подглядывать, в лесной сторожке устроимся.

Со всех сторон к Ягине, Домовому и Мыши потянулись темные тени. Они уплотнялись и становились существами, напоминавшими многих славянских полубогов. Кривоногий лохматый Анчутка. Медведь, бредущий на задних лапах. Высокий резкий Велес с колчаном стрел и луком за спиной, с золотыми волосами в четырех косах. Большой серебристый волк, смотрящий человеческими глазами. Скоморох в одежде из заплат и с бубенцами на шапке с «рогами».

Одна тень задержалась на опушке, оглянулась. Заблестели глаза. Женский силуэт вытянулся и материализовался в худую высокую женщину. Она была непонятного возраста и не красавицей, но самое яркое впечатление оставляли глаза. Большие, черные и очень злые. Взгляд летел через поляну, в окно, светящееся мерцающим огнем трех свечей. Во взгляде было столько ненависти, что он мог прожечь толстые бревна избы... Но тут женщину грубо дернула за рукав темного платья появившаяся из темноты Ягиня.

– Только попробуй испортить ритуал, я тебя, Кикимора, сошлю в Европу, будешь в Берлине в зоопарке сидеть, других болот там уже нету.

– Он мой! – сверкнула глазами Кикимора. – А ты под него чужую бабу подкладываешь!

– Знаешь что, «дорогая»... – Ягиня шипела Кикиморе в лицо. – Ты перестань доставать Лешего, он, бедняжка, от тебя в Сибирь сбегает, в прошлом году аж на Курилы подался. Не нужна ты ему. Тем более что родить ему ты не можешь. То есть детей у тебя много, но все не от него.

– Я тебе этого не прощу... и ей...

И Кикимора исчезла. Следом растворилась в темном лесу Ягиня.


Очнулась Елена, сидя на полу у стены, рядом лежала медвежья шкура с кинутой сверху простыней.

– Пить хочется, – прошептала Елена.

Здесь, в деревенской избе, она была в полной зависимости от мужчины. Леший стоял у окна, смотрел в темноту, в лес. Он обернулся, глаза продолжали сиять. Взяв со стола кружку, он сел на корточки перед Еленой. Забирая кружку из его руки, Елена не нарочно дотронулась до его пальцев, и ток желания пробил ее по всему телу.

В кружке была простая родниковая вода. Выпив ее, Елена не стала вставать, а поставила кружку к стене, на пол.

Леший сидел напротив и наблюдал за нею, затем уверенно и нежно провел ладонью по лицу, по шее, по груди. Елена, замерев, ждала, что будет дальше. Леший, оставив правую руку на груди Елены, левой рукой погладил ее ноги и стал гладить все выше, задирая подол длинной рубахи.

От забытой нежности любовных ласк Елена окончательно потеряла голову. Ей захотелось почувствовать губами тепло кожи Лешего, ощутить упругость его мышц своими руками. Его лицо приблизилось к ней, и Елена обняла Лешего, прижавшись к нему всем телом.

Ее рубашка и порты Лешего оказались на полу, и тела соединились. Лена и ее мужчина не разговаривали, это было совершенно ни к чему. У Лешего сбивалось дыхание от поцелуев и мужской работы. Елена стонала, ощущая только блаженство и свободу ото всех условностей.


Рассвет разбудил Елену солнечным лучом. Улыбнувшись, она потянулась и перевернулась на бок. Открыв глаза, она увидела одеяло, которое не могло находиться в ее квартире. Кажется, техника, когда сшивалось полотно из кусочков разноцветной ткани, называлась «пэчворк». Где-то она недавно видела подобные образчики народного творчества. Резко повернувшись, Елена посмотрела вверх. Над головой были доски избы.

Медленно сев, Елена оглянулась. На полу расстеленная медвежья шкура с простынею, отделанной старинными кружевами, пестрое одеяло, наволочки с вышивкой «прошва» на подушках.

Рядом, раскинувшись, спал Леший. Красивый, стройный, мощный. Солнце грело его живот, волосы змеились по подушке, ресницы чуть подрагивали, прикрывая глаза, смотрящие сон.

За окном, с прибавлением света, все громче начинали петь птицы.

Елена наклонилась поцеловать Лешего, но снаружи зашуршала трава.

Елена быстро перешла к открытому окну, перегнулась через подоконник. Внизу зеленел огород.

Среди грядок показались сначала прозрачные от восходящего солнца розовые уши Мыши, а затем и она вся. Мышь моргала изумрудными глазами и ела морковку. Но тут она начала принюхиваться и смотреть в сторону опушки.

Елене было непонятно ее волнение, а Мышь учуяла запах теплых очищенных вареных яиц. Мышь, как и все ее соплеменницы, не смогла справиться с искушением вкусно наесться и побежала на запах.

Луч солнца прошел по поляне, в лес, и между деревьями показался проход, высветив извилистую тропку.

Елена подняла с пола рубаху, прихватила кроссовки и, одеваясь на ходу, выпрыгнула из окна. Она попала в крапиву, но не обратила на нее внимания и побежала по поляне за уходящей Мышью. Не оглядываясь.

Встав со шкуры на полу, Леший подошел к окну и смотрел ей вслед. Он печально улыбался.

– Не уходи, еще рано, – прошелестел за спиной утренний лес, но Елена не хотела его слышать.


Между двух сросшихся елей в темноте хвойных лап стояла Кикимора и держала в руках вареные яйца. На себя, вчерашнюю, она была мало похожа. Сейчас только глаза выдавали ее, а тело стало частью кривой сучковатой ели. Как только Мышь добежала до нее, она отломила половинку яйца и бросила на землю. И тут же Кикимора исчезла, материализовавшись на десять метров впереди.

Кикимора появилась еще три раза, то деревом, то пнем, то в корнях упавшей сосны, раскидывая приманку. И она сработала. Мышь послушно бежала, открывая выход из леса, забыв об обязанностях сторожа.

Тропинка в лесу перестала быть четкой, вокруг менялись деревья, все больше росло дубов, впереди показался просвет.

Остановившись, Лена попросила Судьбу, чтобы впереди была не поляна с избушкой. С нее хватит, иначе крыша съедет окончательно.

Людские голоса вмешались в шум леса, и Елена поспешила вперед.

Не снижая темпа, Елена выбежала из леса на поляну...

* * *

Пикник по поводу празднования десятилетия основания фирмы «Шанс» продолжался.

Зоя все так же смотрела в лес.

Коля копался в микроавтобусе, переставляя запаску, рюкзаки, мелкие запчасти. Достав большой белый пакет, показал его Ольге, стоящей между костром и скатертью.

– Картошка в этом?

– Я же сказала – синенький, в полосочку! – ответила Оля и стала разгребать угли, освобождая место для картошки.

Как бы очнувшись, Зоя развернулась и пошла к скатерти.

Колю, доставшего пакет, отодвинула Катя, наклонившаяся над коробкой с продуктами.

Елена, остановившись, сначала внимательно посмотрела на компанию, по-патрициански развалившуюся у скатерти, затем на свои ноги.

Кроссовки были все те же, как и сутки назад, и белые носки, аккуратно подвернутые, и спортивный костюм на теле, а не льняная рубаха.

«Мама дорогая! Я, оказывается, шизофреничка с раздвоением личности! – поставила себе диагноз Елена. – Но не могли быть глюки длительностью в сутки. Или я заснула в лесу?»

Она вздрогнула и оглянулась на лес. Сосен не было, вокруг росли дубы и орешник. Среди кустов мелькнуло большое серебристое ухо, просвечивающее розовым.

Лену качнуло назад, и она даже повернулась к лесу... Но голос Лидии вернул ее обратно:

– Ты чего? Уже? Только ведь в лес вошла.

Лидия, пьяно улыбаясь, махнула рукой, приглашая сесть рядом.

Ухо странного существа скрылось в папоротнике. Вопрос о том, возвращаться ли в лес за Мышью или вернуться сюда, в привычную жизнь, не занял и секунды размышлений. Лена шагнула вперед, на пикник.


...Елена Николаевна села на туристическую подушку.

– Ты чего, Лен? Случилось чего? Что с тобой? – приблизилось лицо Лидии. – Ленка, отвечай!

– Знаешь, Лидуша, набуровь мне водочки. Стакан.

Вид Елены был непривычно беззащитным. Лида махнула в сторону, привлекая к себе внимание Капустина.

– Водочки? – ахнула Лидия. – Да когда ж такое было? Лена, скажи мне честно, что случилось? Там, в лесу, медведь или маньяк?

Отодвинув от себя Лиду, Лена еще раз оглядела поляну, на которой действительно ничего не изменилось. На ее руке переливались бриллиантами золотые часы, секундная стрелка дрожала, отсчитывая время. Зато на себе, на штанине спортивного костюма, Лена увидела сине-серебристый цветочек. Именно такие постоянно ела Мышь.

– А может, мне уже нельзя? – Сняв со штанины цветок, Лена повертела его перед глазами, рассматривая пять лепестков, синие тычинки, темно-зеленые мелкие листочки... – Вино осталось?

– Осталось. Мы и половины не выпили.

Лицо пьяного, точнее сказать, очень сильно пьяного Капустина наклонилось над женщинами, в руке опасно бултыхалась початая бутылка. Лидия поцеловала воздух около Сашкиной щеки и подставила стаканчик, в который немедленно полилась пахнущая спиртом жидкость.

– Лидуся, я всегда наготове. – Выражение взгляда Елены Капустину не понравилось. – Вы, Елена Николаевна, определитесь. Или нельзя, или водочки.

Не веря самой себе, Лена сосредоточилась на внутреннем ощущении. «Было или не было?» По многолетней привычке она решила перестраховаться.

– Нельзя... Водочки... Вина красного, – пробормотала Лена. – Сухого. Стакан.

– А водку куда? – расстроился Капустин.

– Сам выпей.

Не заставляя себя долго упрашивать, Капустин послушно и с удовольствием выпил из стакана, запрокинув голову. В этом положении он и рухнул навзничь около Лиды.

Все, кто оказался рядом, перепугались. Но Капустин лежал на травке около Лиды с бутылкой и стаканом на груди, лицо его выражало блаженство.

– Я почти счастлив, – вздохнул он. – А вот если бы вы, Елена Николаевна, вчера мне премию выписали, счастье было бы полным.

Коля, остававшийся трезвым не по убеждению, а по работе, поставил около Елены две открытые бутылки красного вина.

– Хорошее, чилийское. – Он наполнил стакан.

– Спасибо.

Залпом выпив первую порцию, Елена посмотрела на Капустина и позавидовала ему. Тот лежал, устроив голову на ногах Лиды, и счастливо улыбался.

«И чего я на него взъелась? – подумала Елена. – Нормально работает парень. И цифры его по отделу реальные, просто я хотела видеть другую сумму».

– Я решила, Саша, насчет премии. Получишь в понедельник. – Выпив вина на голодный желудок, Лена услышала шум в голове. – А сейчас иди, Капустин, не мешай нам с Лидушей праздновать юбилей фирмы.

– Уже бегу.

И, перевернувшись, Капустин бодро пополз к закуске.

Лида смотрела ему вслед с удовольствием влюбленной женщины, но Лена щелчками пальцев перед глазами перевела внимание на себя.

– Лидия... Лидка! Тебе сны снятся? Яркие?

– Вещие, что ли? – слегка напряглась Лида.

– Не дай бог, – мелко перекрестилась Елена. – Просто очень яркие.

– Не-а. Работы много, дети много внимания требуют, муж... Устаю. – Перехватив взгляд Лены, желающей услышать желаемое, Лидия тут же перестроилась: – Подожди! Сразу после Нового года было. Снилось мне, что налоговая второй раз завернула отчет и пришлось мне одной ехать в офис. Наши-то все отказались, и вот иду я по пустым коридорам, а в кабинетах людей никого нет, и компьютеры сами собой работают, по собственной сети общаются...

Елена, не слушая подругу, наблюдала за Андреем, а тот, не обращая внимания на помогающую ему жену, исподволь смотрел только на Елену. Пора бы уже успокоиться, но иногда у Андрея появлялся собственнический взгляд бывшего любовника.

Первые порции шашлыков он, согласно рангу, вручил директору, затем Елене и Лидии.

– Прекрасно выглядите, девочки.

Усман подошел к костру, прихватил оставшиеся шампуры. Ольга, закладывающая картошку в угли, смотрелась брошенной.

– Ах, дорогая, съешь мясо, отдыхай, – и Усман подал ей руку, а затем шампур.

– Усман, – Ольга встала, взяла шашлык. – Ты такой обходительный. Спасибо.

В этот момент от автобуса подошла Катя с пакетом винограда и апельсинов. Она с таким хозяйским видом стала выкладывать фрукты на пластиковые тарелки, что все невольно посмотрели на Елену и Зою. Елена, понятное дело, совладелица фирмы, а Зоя уже полгода официальная любовница директора, так почему Катя демонстративно села рядом с Владимиром Самуэльевичем?

Над скатертью нависла туча молчания. Сам директор и Усман с особым любопытством наблюдали за Зоей. А та, будучи профессиональной секретаршей, не испугалась общего внимания.

– Кать, ты чего все к мужской половине жмешься, к директору? – В вопросе Зои, в выражении лица было полное понимание ситуации, и она посмеивалась, показывая на пакет с апельсинами: – Мы тоже хотим фруктов, неси их сюда.

Катя не ожидала насмешливого внимания и особенно обиделась на снисходительный тон Зои. Хотелось в ответ сказать либо грубость, либо гадость, тем более что красное вино она успела отполировать рюмочкой водки – и та рвалась выяснить отношения. Настроение Кати поняли все, сидящие вокруг скатерти. Зоя даже села удобнее, чтобы красивее послать Катю в... то есть далеко.

Но тут Владимир Самуэльевич, приподнявшись с подушек, сделал плавный жест рукой, привлекая к себе общее внимание.

– А что-то мы давно не слышали тостов за нашу фирму, за начальство, за женщин? А, Александр?

Капустин взгляд заметил и, встряхнувшись, встал над скатертью. И все слушали его с «благостными» лицами, счастливые обошедшим их стороной «бабским» конфликтом.

А Капустин разглагольствовал, иногда поглядывая на Лидию, которую с каждым стаканом хотел все больше и больше.

– Мы не знаем, почему господь бог и иже с ним создали помимо животных разумных существ. Мы не знаем и поэтому мучаемся.

Андрей, не обращая внимания на слова Капустина, следил за его рукой, в которой качалась початая бутылка, и из нее на пике амплитуд выплескивалась водка. Андрей вычислил момент, перехватил бутылку, выпил ее в три огромных глотка и вставил обратно в руку Капустина. После чего улегся на спину и смотрел в небо, думая о себе, об Ольге, о детях и родителях. Даже мелкий кокетливый смех жены не отвлекал его.

– Некоторые не очень мучаются, – вставил Виктор и толкнул локтем Усмана.

– Тоже понятно. – Саша на секунду сбился с мысли, но тут же вернулся к ней: – И мы, то есть существа более-менее разумные, друг без друга существовать не можем. Скучно. Особенно мужчины без женщин, и наоборот.

– Женщины без нас – запросто. – Виктор, ни разу не женатый, решил сегодня не стесняться и напиться от души и говорил, что думал. – Каждая третья элементарно обходится без мужчины, а мне обидно.

– Не будем о печальном, – продолжил монолог Капустин. – Так вот, я о наших любимых женщинах, наших соратницах. Чтоб они были счастливы и чтоб мы были счастливы вместе с ними!

Все радостно закричали «ура», найдя повод выпить.

Широким жестом Сашка поднес бутылку ко рту и, сделав несколько пустых глотков, с удивлением проверил ее содержимое.

– Ну, ничего себе коллективчик, из рук горючее рвут. Витя, у нас осталось?

Оглянувшись на Лиду, показавшую ему протрезвевший кулак, Виктор пьяно замотал головой.

– Не-а. Только вино.

– По домам! – радостно вскочил Коля... Но тут же, вспомнив прежние указания Елены, расстроился: – Или мы все-таки заедем на объект?

– В попу объект, Коля, – ответила за подругу Лида. – Отдыхаем.

Елена, сделав «согласную» отмашку, набрала телефонный номер, но, не став слушать надоевшую фразу, выключила телефон и положила его в траву, рядом с ногой Лидии, а та нечаянно толкнула его, и телефон провалился в ямку.

– Целый день мобильник у мужа «временно недоступен», а я хотела извиниться.

– За что? – возмутилась Лида.

Задумавшись, Елена налила себе полстакана красного вина.

– Надеюсь, есть за что.

– Неужели ты нашла себе мужчину?

– Не сказать, что нашла, – замялась Елена. – Но видела во сне и, если увижу наяву, то изменю Игорю в ту же минуту.

– Давно пора! – обрадовалась Лида.

– Сегодня замечательный день, – Николай сел около Елены и начал есть вторую порцию остывающего шашлыка. – Какой-то необычный. Правда, Елена Николаевна?

– Очень необычный, – устало улыбнулась Елена. – Ты знаешь, Коля, когда станем собираться, то будьте внимательней, ничего после нас не оставляйте на поляне.

– Да мы всегда все до последнего стакана собираем, – встрял сильно выпивший Виктор. – Даже от предыдущих уродов, не убравших за собой. Все, что горит, – сжигаем, остальное с собой, в город, на помойку.

– Это хорошо, – согласилась Елена. – А то, знаешь ли, экология на Земле ни к черту стала...

Обойдя во время сборов поляну и подняв разлетевшиеся в стороны салфетки и пластиковые тарелки, Елена отнесла их к костру и наблюдала, как они скрючиваются от сильного огня. Иногда она поглядывала на лес, но зайти в него еще раз не решилась.

Сев в автобус, Елена смотрела в открытое окно. Еще вчера вальяжные в офисе сотрудники в дорогих костюмах и с официальными лицами искренно верили в важность своей работы. А сейчас они в спортивных костюмах, согнувшись и иногда падая, бродили по траве весенней поляны и хохотали, подбирая пустые сигаретные пачки, пластиковые вилки-ложки и бутылки.

Около автобуса, не замечая сидящей в нем Елены, прошла Зоя. Она собирала мусор и напевала: «Бьют волны, а мне не больно, а мне прикольно...» Само собой, Елена постаралась найти взглядом директора.

Владимир Самуэльевич медленно шел к автобусу, следя за действиями Зои. Он решил сманить ее на сегодняшний вечер. А что? Качественный пикник, все немного выпили, перекусили, погода чудная, настроение хорошее. Чего выкобениваться-то? Ну, ошибся разочек человек... ну, два разочка. Владимиру осталось сделать пять шагов, но тут наперерез Зои из-за автобуса выскочила Катя. И лицо ее было недобрым.

– Ты чего это, Зоя, меня с апельсинами послала?

– Я? – удивилась Зоя. – Ах, да. А ты чего же, хотела, чтобы я тебя в другое место отослала?

Не зная, к чему придраться, Катя зло дышала, теребя в руках пакет с использованной скатертью.

– Ты, Зоя, мне завидуешь, что Владимир Самуэльевич тебя сменил! – вскрикнула Катя и сама испугалась своего заявления.

– Вот именно, что для тебя он Владимир Самуэльевич, директор. А для меня он Володя, человек, который мне не безразличен, но я его прощать не собираюсь. А ты... – Зоя снисходительно оглядела соперницу. – Ты сиськи-то подбери, а то уронишь, плейбойка дешевая.

Елена из автобуса наблюдала, как Зоя, продолжая напевать: «А мне не больно...» – пошла к Виктору, держащему черный мусорный пакет. Катя с ненавистью смотрела ей вслед.

Владимир Самуэльевич передумал подходить к Зое – он понял, что она пошлет и его. А вот Катю он не хотел совершенно. И низкое декольте с вываливающейся грудью его раздражало.


Скоро все погрузились в автобус и продолжали веселиться и в пути. Допивали вино, пели песни.

Усман часто отвечал по телефону на родном языке. Он много пил весь день и теперь чувствовал себя «никак», одновременно ревнуя Зою и думая о вечере в кругу семьи своей невесты. Скучно, но денежно. И отец с матерью перестали злиться, когда эта самая невеста появилась.

Не поняв настроения приятеля, Андрей, чмокнув Ольгу, пересел к Усману. Разговаривал с ним шепотом.

– Ты замечаешь, Усман, директор на Катю перекинулся?

– Это она на него перекинулась, – уточнил Усман. – Владимиру Самуэльевичу Катя по барабану, он Зою злит.

– А тебе какая разница? – Андрей с удовольствием оглядел Зою. – Она девушка красивая, интересная. С такой за всю жизнь не соскучишься.

Скосив пьяный взгляд на прикорнувшую на плече Владимира Самуэльевича Катю, Усман глотнул из заначенной бутылки.

– В любовницы Зоя больше не пойдет, ей замуж пора... Будешь? – Усман протянул Андрею бутылку, но тот, вздрогнув, отодвинул ее от себя. – А жениться на русской мне родственники не позволят, сам понимаешь.

Как будто получив пощечину, Андрей встал.

– Трахать можно, любить можно, а жениться – родственники мешают? Тоже мне – горный орел.

– Самому стыдно, – обреченно вздохнул Усман.

Андрей пересел к жене, и Ольга, слышавшая разговор, нежно поцеловала его.

* * *

В квартире горел дежурный свет. На звук открываемой двери вышел Игорь. Елена, сев на кушетку в прихожей, первым делом поставила на пол портфель и с пьяным удивлением уставилась на мужа. Игорь сделал изумленное лицо.

– Что так поздно, Лена? Обычно с пикников ты приезжаешь часов в шесть, а с работы часов в десять. По какому случаю исключение? Да еще и крепко выпила...

Елена кисло слушала мужа и перебила его, как только ей надоел его голос.

– Если рассуждать логически, – Елена стала снимать кроссовки, – то после исчезновения всех наличных денег ты не должен показываться дома дня три, а ты сейчас здесь. Что случилось?

Жена удивила Игоря тем, насколько хорошо выглядела, тем, что была пьяна, и особенно своим спокойствием.

– Я на время взял деньги, Леночка, и уже положил их в конверт. А работа на сегодня-завтра не случилась, застройщик перенес встречу на понедельник. Что с тобой? Ты какая-то странная.

Улыбнувшись, Елена встала и, прихватив с собой портфель, пошла в спальню.

– У меня, Игорь, сегодня был тепловой удар.

Для Игоря возвращение денег в семейный бюджет было своеобразным подвигом. Он сам неплохо зарабатывал, но деньги как-то сами собой быстро заканчивались. Он тратил их только на себя, с удовольствием меняя одежду, машины, рестораны для обедов и ужинов и страны отдыха. Откладывать на счет так и не научился. Да и зачем? У Елены всегда есть деньги про запас. И немалые деньги.

Вчера Игорь взял наличные для конкретного дела. Они с Иваном, напарником по работе, должны были съездить на новый объект в Подмосковье. Попутно решили совместить приятное с полезным – взять в короткую командировку новых знакомых. Такая командировочка – удовольствие затратное, а своих денег у него опять не осталось. Чего же не взять в долг у родной жены?

Женщины, с которыми они познакомились два дня назад в ресторане за обычным ужином, им достались уникальные. Обе стильные, обеспеченные, с прекрасными стройными фигурами. Не самые молодые, слегка за тридцать, но после ресторанных двадцатилетних «приставалок-давалок» эти девушки в возрасте показались особенно интересными.

Игорю досталась Кира, женщина демонической внешности с черными глазами. Удивляла только ее профессия – кинолог. Она оказалась владелицей собачьего питомника.

Вчера они с Иваном заехали к ней. Игорь впервые видел такую породу собак. Похожие одновременно на доберманов, догов и оборотней из мистических сказок, у них даже щенки не вызывали умиления и выглядели... недобро.

Кстати, и занималась сексом Кира с легким собачьим подвыванием, что страшно заводило Игоря.


Но так случилось, что и застройщика в эти выходные не было, а Кира срочно уехала в другой город судить на выставке собак. Игорь попытался набиться в провожатые, но Кира отказалась и вела себя как-то нервно.

Короче, поездку пришлось отложить. И вот он, сжав сердце и любимый бумажник, выложил обратно в шкатулку общие деньги, а жена позволила себе отдохнуть без него и вообще веселиться.

– Это повод напиться? – начал закипать и шипеть Игорь. – Ты лицо фирмы, а выглядишь как пьяная уборщица! И вид совершенно счастливый! – возмутился муж.

– Да! – Лена села на прикроватный пуфик и нагнулась, решив аккуратно поставить на место портфель, но чуть не упала носом в пол. – Да! Это был самый интересный в моей жизни тепловой удар. Я сначала не поняла, а теперь с каждым часом все лучше это понимаю. Помоги, у меня не снимается.

Елена дергала ногой, показывая на белые носки, и резко опустила ногу. Она вспомнила, что вчера стояла в этих носках в бане, сделанной из бревен ясеня, а зеленоглазая серебристая Мышь ела очередной цветочек.

Игорь наблюдал за женой, удивляясь все больше. Она не читала ему привычных нотаций нудным голосом, не призывала «иметь совесть» и «подумать о семейных ценностях».

– Первый раз вижу тебя такой. – Игорь сел на корточки перед пуфиком, снял носки с ног жены и поймал себя на мысли, что не делал этого года три. А ноги у Ленки до сих пор симпатичные и педикюр качественный. Не заняться ли с женой сексом... для разнообразия. – Лена, ты сразу в кровать полезешь или рискнешь принять душ?

Выдернув ногу из ладони мужа, Лена встала. Прикосновение Игоря было крайне неприятным.

– В душ обязательно. И не смотри на меня так. У меня был тяжелый день, и попрошу тебя сегодня переночевать в гостиной.

Игорь привык не особенно вслушиваться в слова Елены, поэтому подал ей руку и помог встать.

– Пойдем, доведу тебя до ванной. Нельзя, Лена, много пить, если нет опыта. Почему тебе приспичило напиться? Ты же у нас самая правильная.

Они шли по коридору, то есть Игорь шел, а Елена почти висела на нем.

– Красивый ты у меня мужик, Игорь. Я к тебе привыкла.

– Знаю, знаю, девочка моя. Та-ак, открываем дверочку, заходим, снимаем спортивный костюмчик... – Игорь комментировал каждое свое движение. – Я пока воду включу.

Раздевшись, Елена посмотрела сначала на душевую кабину, затем на джакузи.

– Не хочу в душ, хочу в ванну.

– Ты там заснешь. – Игорь кинул в корзину для белья Еленину одежду. – Не капризничай, лезь в душевую, там ты быстрее протрезвеешь, а то противно на тебя смотреть.

Он подтолкнул Елену в душевую камеру, закрыл за нею дверь, сам настроил на внешнем управлении температуру и напор воды в душе, а через две минуты резко отключил горячую воду, оставив только пронзительно холодную. Эффект наступил не сразу, но зато какой!

– Ах ты! – Дверца душевой отъехала в сторону, Елена, хохоча, выскочила на кафель ванной. – Садист!

Накинув на плечи Елены махровый халат, Игорь оценил ее состояние.

– Трезвяк! Пойдем в спаленку?

Хорошее настроение Елены тут же изменилось.

– Не хочу, – сказала она мужу с искренним чувством. – Я тебя не хочу.

И Игорь обиделся. Плюнув в сторону, он вышел из ванной, нарочито грохнув дверью, и пошел спать в гостиную, грохнув второй дверью.


Взяв компьютер в кровать, Лена привычно начала скачивать нужную информацию, прочитывала «по диагонали» и сбрасывала в нужный отдел... И проснулась, все так же сидя в кровати. На мониторе светились биржевые сводки. Таймер в правом нижнем углу показывал половину второго.

Дверь спальни тихо приоткрылась, и вошел Игорь, улыбаясь особо слащаво.

– Работаешь, любимая? Не передумала?

– Не передумала, – твердо ответила Елена. – Чего это тебя, Игорь, на подвиги потянуло? Любовница, что ли, вовремя не дала?

– Ну, ты скажешь... – сделал обиженное лицо Игорь и так же тихо вышел из спальни.

«Я, наверное, самая удобная жена в мире, – подумала Елена. – Денег у него не прошу, в постели не навязываюсь, с проблемами детей не пристаю. Я не оплачиваю его загулов и покупок, зато квартплату и плату за коммунальные услуги снимают с моего счета».

– Целый день потерян, надо поработать, – решила она... и заснула. Не мешал ни включенный свет, ни ноутбук на коленях.

* * *

В воскресенье Андрея разбудил телефонный звонок.

Сосчитав десять звонков, он возмущенно приподнял голову с подушки. За телефонные ответы по утрам, особенно в их выходные и в его похмельные дни, отвечала Ольга... Похлопав рукой по месту рядом с собой, Андрей нащупал только пустую кровать.

Ну, точно! Они же вчера поссорились. Правда, Андрей не понял из-за чего.

Приехали домой, и Андрей просто попросил сделать поесть. Обычное дело. К его приезду с работы Ольга всегда была дома. Она уходила с работы на два-три часа раньше, чтобы успеть приготовить обед для него и детей. Соответственно, она и получала меньше. То есть кормильцем в семье был он.

И вот вчера на просьбу соорудить ужин Ольга выдала такую фразу, из-за которой у Андрея отвисла челюсть. Она сказала: «Сделай сам, я устала». Вот именно этими жестокими словами. Вчера Андрей начал понимать Усмана – с женщинами пора быть построже.

Андрей накромсал себе пару бутербродов, забрал в кровать пива и решил назло Ольге не ложиться до двух, чавкать бутерами, булькать пивком и смотреть футбол. А она, вредная баба, совсем не пришла. И когда он к двум часам ее простил и даже решил осчастливить сексом, она ему не открыла. Забаррикадировала дверь детской комнаты, прокричала оттуда фразу о своей невероятной усталости и не открыла.

Утром Андрею стало стыдно за свое слегка хамское вчерашнее поведение, и настроение было соответственное.

Телефон трезвонил пятнадцатый звонок. Перевалившись на сторону жены, Андрей взглянул на определитель. Знакомый номер, и звонящий не отстанет.

– Что тебе, Капустин? – рыкнул в трубку Андрей.

– Дмитрич, я понял, ей действительно нужен крокодил.

– Ольге? – удивился Андрей.

Капустин, как всегда, среагировал моментально.

– Зачем Ольге рептилия? У нее есть ты! Елене! Пять дней до ее дня рождения осталось, а меня Владимир Самуэльевич ответственным за мероприятие назначил.

– Когда он успел?

– Сегодня утром, часов в девять.

– А сейчас сколько? – Андрей сел на кровати, потер лицо ладонями.

– Одиннадцать. Дмитрич, смотри! Мы приносим маленького крокодильчика прямо ей в дом. Причину для визита придумаем позже. Кладем крокодила в ванну и сразу смываемся. Выкинуть она его не выкинет, пожалеет, что помрет. Подарить тоже не сможет – никто не возьмет. Поневоле начнет возиться с ним и привыкнет. Характеры-то у них одинаковые!

Голос Капустина бил в уши бодростью и рабочим запалом.

– Твою мать, Сашка, нашел, о чем утром в воскресенье беспокоиться. И где твой похмельный синдром? – Андрей нашарил ногами тапки. – Ты же вчера больше всех выпил!

– У меня комплекция удобная, Андрей Дмитрич, весь алкоголь в живот уходит. Как вам моя идея насчет подарка? Не дешевый подарок, престижный, и хрен кто попрекнет.

– Подожди минуту. – Андрей с телефонной трубкой, переключенной на громкое вещание, прошел в коридор и остановился напротив двери детской комнаты.

– А где мы его возьмем? Крокодила? – Он говорил нарочито громко. – Я их в магазинах редко вижу.

– Есть выход, – Сашкин голос звенел радостью. – Сейчас Усману перезвоню и сразу тебе, то есть вам, доложу о результате.

– Давай, Сашка, звони быстрее.


Андрей ждал. Просчитать свою жену он мог на пять шагов вперед. Чтобы она выдержала слово «крокодил» и не вылетела из детской комнаты с горящими от любопытства глазами? Этого быть не могло. Две минуты на сборы.

Он прошел на кухню, налил полный чайник воды, вскипавший как раз за две минуты, и открыл холодильник. В принципе, ничего готовить не надо, кроме яичницы. Есть салаты, есть мясо и любимый борщ. Вот его он себе и разогреет.

Перелив в стеклянную посуду наваристый борщ, он понес его к микроволновке.

В момент щелчка вскипевшего чайника в кухню вошла Ольга. В старом махровом халате, лохматая, но выспавшаяся и потому решительная.

– Сколько раз тебе говорила – нельзя семь раз в неделю есть украинский борщ. Холестерин, избыточный вес, давление.

– И ранняя смерть, – закончил Андрей. – У меня дед ел его три раза в день. И ничего, дожил до девяноста восьми и помер...

– Не своей смертью, утонул по пьяни, – Ольга закончила фразу за мужем. – Я лично обойдусь вареным яйцом и огурчиком.

Она сдерживалась изо всех последних сил. Любопытство распирало. Все интересы обоих супругов крутились вокруг собственной семьи, детей и фирмы. Все, что касалось сотрудников, взаимоотношений, профессиональных достижений или ошибок, – все воспринималось с особым, собственническим чувством.

Закрыв дверцу микроволновки, Андрей обернулся и улыбнулся на редкость сердечно:

– Ладно, давай мириться, я вчера был не прав.

– Не пра-а-ав? – У Ольги из руки выпало яйцо и растеклось по линолеуму между двумя скорлупками. – Я вчера устала, как и ты, если не больше. В пятницу, пока ты делал вид, что сортируешь продукты для фирмы, я собирала на дачу наших детей, отвезла их за город, к твоему отцу. Затем готовила ужин и вещи для пикника. В субботу помогала накрывать стол, сервировать закуски. Вечером убирала поляну, а по приезде домой волокла тебя на себе из автобуса до подъезда и из лифта до квартиры. А ты барским тоном...

– Хватит! – Андрей выставил борщ на стол. – Капустин предлагает подарить Елене на день рождения крокодила, маленького.

– А-фи-геть... – Ольга наклонилась, вытирая тряпкой пол, и Андрей залюбовался женой. – Только она его выкинет или подарит кому-нибудь.

– Я тоже так думаю, ей никто не нужен. Но попробовать стоит. Совсем баба сбрендила на работе. – Он навалил в борщ сметаны. – Муж не муж, детей нет, домработница приходящая.

– И нам домработница необходима! – с жаром высказала свою мечту Оля. – Я зашиваюсь одна.

– Плешь ты мне проела! – повысил голос Андрей. – Я каждую копейку на новую квартиру откладываю. Можешь годочек потерпеть?

– Нет, – спокойно сказала Ольга, моя руки. – Мой внутренний запас терпения и энергии закончился. Либо я уйду с работы, либо от тебя, либо попаду в психушку.

– Лучше в психушку, – пошутил Андрей и увидел глаза жены.

– Лучше туда, там спокойнее, – согласилась Ольга и оглядела свой растянувшийся халат с вылезшими нитками. – И больше на одежде не буду экономить, я тебя предупредила...

Тяжелый разговор перебил телефонный звонок.

– Алло, Дмитрич, я дозвонился до Усмана, он на проводе.

Андрей включил конференц-связь на своем телефоне.

– Крокодила? Елене Николаевне? Смешно. – Голос Усмана с густым акцентом был грустным. – Я помогу, есть знакомые, экзотику возят.

– А мне все-таки жалко... – перебил Усмана Капустин.

– Кого? – удивился Андрей.

– Елену. – Капустин вздохнул в трубке. – Сидела вчера в автобусе такая одинокая, никому не нужная...

– Зато миллионерша, – зло напомнил Андрей.

Ольга посыпала сыром яичницу.

– Мне, как женщине, ее тоже жалко.

– Крокодил ей нужен для встряски! – завопил Капустин. – Иначе она совсем закостенеет и станет бессовестной олигархой!

– Договорились, достану крокодила. – На линии Усмана заговорил женский голос на его языке. – Пока, рэбята, кушать буду.

Положив телефонную трубку, Андрей сел к столу. Ольга устроилась рядом.

– Из-за Усмана Зою вспомнила. Как наш директор мог променять ее на Катьку? Приспичило, что ли?

– В смысле? – Андрей взял второй кусок хлеба.

– В смысле, что вы, мужики, как у вас хвост прижмет, так готовы на любую бабу наскочить.

– Мне кажется, что Самуэльевич просто устал от умной Зои и решил отдохнуть с Катькой, она же элементарная, как авансовый отчет. От таких, как Зоя, Лида или Елена, можно очень устать.

– Знаешь что, Андрюша? – Ольга достала две чашки из мойки и положила в них пакетики чая. – Мне второй день непонятно, чего ты к Елене привязался? Не можешь забыть ваш роман восьмилетней давности?

– Я? – Андрей даже брызнул бордовыми брызгами борща. – Я напрочь забыл, Оля. У нас двое детей, семья. Ты для меня лучше всех.

Неловко повернувшись, Ольга зацепилась за край стола халатом, и длинная нитка стала распускаться. Оборвав ее, Ольга зло выкинула нитку в мусорное ведро.

– Я для тебя удобнее.

Андрей вытер салфеткой рот.

– Кстати, нас отец на даче ждет.

– И кто поведет?

Молча встав, Андрей подошел к холодильнику, открыл дверцу, достал пиво «Хольстен» и, демонстративно свернув крышку, не отрываясь, выпил бутылку.

– Я не могу.

– Отлично. – Ольга подняла трубку. – Звоню нашим на дачу, чтобы встретили такси. И не спорь! У меня выходной. И на даче я ни единой тарелки не вымою, папа твой на пенсии, один раз может ради нашего приезда напрячься.

Андрей согласился. Он готов был на что угодно согласиться, лишь бы ему не напоминали историю с Еленой.


В фирму «Шанс», где тогда в штате не было юрисконсульта, Андрея привела Лидия. Лидия и сама была не прочь воспользоваться Андреем в личных, так сказать, целях, но он являлся двоюродным братом ее мужа, а скандалов в семье Лидия не любила.

Тогда Андрею было тридцать лет. Харизматичен, легок на подъем, дружелюбный острослов, только что разведенный. Елена и Владимир Самуэльевич приняли его на работу сразу после собеседования.

В институте Андрей женился по страстной любви и был счастлив полгода, пока мама не поставила условие – или я, или та лохушка, которая при походе в магазин кидает обертку от мороженого на асфальт и учит ее жить, настаивая на сдаче одной комнаты в их квартире внаем.

Мама ни за что не соглашалась пустить в дом чужих людей даже за хорошие деньги, поэтому «лохушка» пилила ее каждый день. Девушка устроилась в несколько мелких фирм юристом-консультантом и хорошо зарабатывала, но считала каждую копейку и не могла понять философии свекрови. У них в Феодосии летом сдавался каждый угол. Здесь, в Москве, многие алкоголики и пенсионеры только этим и жили.

Раньше он многих ее привычек не замечал, но вот они поехали в гости, на день рождения однокурсника по юридическому факультету. По пути Андрей купил жене «Сникерс». Она их ела не меньше трех штук в неделю, но не полнела. Обертку от сникерса жена надела на сучок ближайшего куста. Андрей не поверил своим глазам, остановился, снял обертку.

– Зачем ты это сделала?

– А куда ее? У вас тут по полкилометра ни одной мусорки. И вообще дворники за уборку деньги получают.

В этот же вечер Андрей наблюдал, как небрежно жена вытирает руки салфеткой, как во время еды хохочет, задрав голову и широко открыв рот. В ту ночь его страсть несколько уменьшилась.

За неделю он отметил все то, что месяцами замечала мама и говорила ему, но он не обращал внимания. Жена слишком «сладко» говорила с директорами фирм, куда устроилась. «Случайно» все три директора оказались мужчинами. Она выкидывала прокладки «критических дней» в мусорное ведро, не заворачивая их. Ее ногти были самыми длинными, яркими и агрессивными из всех, какие Андрею только доводилось видеть, она даже их не подклеивала, если какой-то ломался. И еще было неприятно, что жена по поводу и без него покрикивала на маму.

Неприятные бытовые мелочи постепенно стали перевешивать достоинства секса.

Страсть улетучилась за две недели. Развод.

Елена оказалась совсем другой. Аккуратная, тактичная, холодная. В койку Андрей уложил ее при первом свидании, но самого свидания он добивался несколько недель, руководительницу невозможно было вытащить с работы. Два раза он подвозил ее до дому и при этом пытался разговаривать на отвлеченные от работы темы, но она засыпала прямо в машине.

Андрей и до, и после развода был, что называется, «ходок», и пассивное сопротивление Елены, которая к тому же была его начальницей и зарабатывала большие деньги, возбуждало его до крайности.

Лена не отличалась особой красотой, фигура и внешность ее были вполне стандартные. Но, как говорят психологи, длительная увлеченность человека человеком только на двадцать процентов держится из-за внешних данных, остальные восемьдесят приходятся на то, какую часть занимает человек в жизни другого человека. А Елена тогда была центром всех интересов Андрея.

Служебные романы тем и хороши, что удобны. Есть о чем поговорить до и после секса, общие интересы и как бы продолженный рабочий день дают фору в карьере.

Не пылая огненной страстью, но уже подумывая о женитьбе, Андрей привел Елену к себе домой, познакомил с мамой. Маме Елена понравилась. И Андрей повез Лену в пансионат на три дня. Елена сопротивлялась до последнего. Говорила о загруженности, о контрактах, о желании поработать в выходные. Владимир Самуэльевич насильно вытолкал ее в отпуск на майские праздники.

Вот там, в пансионате, Елена и увидела Игоря. Тот приехал с веселой компанией, по дури пригласил Лену вечером танцевать, наговорил комплиментов. Елена влюбилась с первой минуты в необычайно красивого и нахального Игоря. И он в нее искренне влюбился. На следующий день он увез ее в свою однокомнатную квартиру и держал там два дня.

И, естественно, ревность дала новый толчок чувствам Андрея. К понедельнику, ожидая Елену на работе, он полыхал страстью к ней не только как к женщине, но и как к приобретенному, долго выбираемому автомобилю, который угнали из-под окон на следующий день после покупки.

Он заготовил целую речь с обвинениями, продумал, как будет прощать... А Елена его «не увидела». Она смотрела сквозь него, не воспринимая как мужчину, зато прекрасно общалась как с юристом, тщательно обговаривая каждый контракт.

Серьезно подумывая об уходе, Андрей стал подыскивать себе новое место работы. Но Лидия и Владимир Самуэльевич отговорили.

Летом Елена вышла замуж, и все как-то само собой устаканилось.

Восемь лет назад рынок недвижимости мог приносить шальные деньги. При минимальных трудозатратах можно было попасть в «золотую жилу», и деньги зарабатывали сами себя. Игорь попал «в жилу» и два года автоматически, работая по три-четыре часа в день, получал приличные деньги, иногда больше Елены. Тогда он «гулял» жену, увозя дня на два-три в Париж, в Сочи, на Канары.

Но постепенно рынок жилья стабилизировался, и потребовалась кропотливая, стабильная работа. Игорь, избалованный относительно легкими деньгами, так и не научился работать больше четырех часов в день.

А Елена набирала обороты, расширяя фирму. И хотя она иногда ворчала на Игоря, а он на нее, первые пять лет они вполне устраивали друг друга. Но отсутствие детей и общих точек соприкосновения в работе дали свои результаты. Они отдалялись. Елена все больше работала, Игорь все больше тратил.

Андрей со злорадством наблюдал за семейной жизнью Елены. Он сам в тот же год, когда и Елена, женился на Ольге, новенькой сотруднице фирмы, которая тут же забеременела и родила сына, а через три года дочь. Он любил жену, но Елена настолько сильно тогда его ранила, что осталась саднящей занозой в его самолюбии.

* * *

Свое хобби, ставшее со временем профессиональной деятельностью, сам отец Алексея, Сергей Борисович, называл «яростный демонстрант». Он не просто участвовал во всех митингах, пикетах и демонстрациях, он их организовывал. Они с матерью Алексея закончили в свое время факультет режиссуры массовых мероприятий при Институте культуры, называемом студентами «Кулёк». После него шли либо в массовики-затейники, либо в любую другую специальность. Режиссерами становились единицы из сотни.

Мама, довольно быстро родив Алексея, осела дома и переквалифицировалась в бухгалтеры, а отец пошел работать в Дом культуры Карачаровского завода и «горел» там с утра до ночи, а часто и до утра. Мама его восторга не разделяла и вскоре развелась. Никакой психологической травмы Алексей от их развода не получил, мама и папа были два отдельных мира, в быту несовместные.

С детства Алексей видел в Доме культуры или дома у отца всех знаменитых артистов, актеров и политиков. Организаторский талант Сергея Борисовича проявлялся во всем, от устроенных гастролей до проведения митинга. Митинги проводились как в защиту коммунистов, так и против них. Ему нравился сам процесс.

К пятидесяти годам он зарегистрировал свою фирму «по оказанию услуг культурного направления» и официально подписывал договоры под кодовыми названиями:

«Лекция» – локальный пикет, десять-пятнадцать человек с транспарантами, написанными от руки.

«Конференция» – митинг в указанном месте, до пятидесяти человек, с тематическими «растяжками» и профессионально сделанными транспарантами, с отработанными выкриками «из толпы».

«Съезд» – массовые мероприятия до пятисот человек, с флагами, наглядной агитацией, с подготовленными для прессы речами «неравнодушной интеллигенции», «пенсионеров» и «работяг». Допускались мелкие потасовки и, за отдельную плату, драки.

На одном из «мероприятий», года три назад, отец встретил Алевтину Ивановну. Та недавно вышла на пенсию и свой путь в профессиональные «демонстранты» только начинала, но митинговала страстно, не стесняясь в выражениях, и всегда заботилась о чае, булках и «подогреве» для соратников по общему делу.

После первой же проведенной «маевки» они стали жить вместе. Через год оформили отношения. Алексей поражался их молчаливому взаимопониманию. Видимо, выпустив пар на митингах и пикетах, дома им хотелось семейной идиллии.

Алексей, заручившись поддержкой отца, стал чувствовать себя уверенней. Несмотря на воскресенье, он заехал на работу подготовить документы для временного закрытия стройки.

Он полил все цветы, проверил почту. Ответ на «Претензию» из фирмы «Шанс» еще не поступил. Алексей собрался было возмутиться, но вспомнил, что отправил факс вчера, в субботу, а у нормальных людей в субботу выходной.

Экологический отдел на самом деле мало что мог. Каждую санкцию против фирмы, гадящей природу, приходилось выбивать неделями, а если фирма крупная, то и месяцами, но Алексей никогда не отступал.

Слухами земля полнится, и иногда одного приезда Алексея было достаточно, чтобы руководство фирмы начинало шевелиться в отношении улучшения очистительных сооружений и расчетов в смете дополнительных фильтров.

Фирма «Шанс» Андрея потрясла. До такой дурости, как строительство складов в заповедной зоне, было трудно додуматься, но они смогли. Его в том офисе раздражало все. И сухой, мертвый воздух кондиционеров, и серый палас под ногами. Черная мебель на фоне белых стен и засыхающие растения в секретарской вызвали стойкое отвращение к руководству. А уж когда он вживую увидел дубовый питомник, то на минуту потерял дар речи. Как можно загубить такую красоту? Насколько бесчувственным должен быть человек, поднявший руку на национальное достояние?

Ни с чем не сравнимый, целебный запах дубов, шелест прошлогодних листьев, желуди с проклюнувшимися ростками или в приросших шляпках...

Каждое дерево имеет свой запах, и каждое можно определить с закрытыми глазами – береза это с молодой шелковистой берестой, осина с холодным стволом и трепещущими от ветерка листьями или сосна с потеками янтарной липкой смолы на шелушащейся коре. Дуб на ощупь можно спутать с другим деревом, хотя бы со старой яблоней. Но никогда не спутать его запаха. Что уж говорить о дубовой роще.

В Подмосковье на сегодняшний день нет большей по объему дубовой рощи. Здесь растет семьсот шестьдесят дубов, не считая подлеска. Фантастическое по красоте, полезности, по уникальности и, в конце концов, по стоимости место.

С пятницы спасение дубового заказника стало для Алексея личным делом.

* * *

Воскресенье Елена провела замечательно. Спала до двенадцати, днем просидела несколько часов в салоне красоты, расположенном на первом этаже ее дома, и, общаясь с маникюршей, парикмахершей и педикюршей, успевала работать на компьютере. Ей в салоне разрешали все. Она была постоянной и, что важнее, очень щедрой клиенткой. Сюда же в холодильник салона ей привозили салаты из проросших зерен и круп на несколько дней вперед.

Приехавшая за деньгами Танюша кормила ее с ложки печеночным паштетом, салатами и принесенной с собой вареной курицей. В перерывах между кормлениями домработница успевала подняться в квартиру и навести там порядок.

Воспоминания не тревожили Елену, она убедила себя, что заснула на короткое время и ей приснился красивый чувственный сон.


В понедельник Елена расчесывала мокрые волосы перед зеркалом в ванной. Зазвонил телефон. Взяв его со стеклянной полочки, Елена «завелась» с пол-оборота.

– Лидия, я тебя сто раз просила на домашний телефон звонить только по личным делам. У тебя личное дело?

– Нет, – спокойно ответила Лидия. – Я по поводу экологов. Они нам в субботу, оказывается, выставили серьезные требования. Пришла телега из мэрии на двух страницах. Мне Витя, охранник, позвонил, он всегда факсы в понедельник в шесть утра фильтрует.

– Лида, я прекрасно знаю обязанности каждого сотрудника. Через сорок минут буду на работе, и не доставай меня.

Положив телефон в карман халата, Елена вышла из ванной.

На кухне она выжала сок из двух апельсинов и выпила его залпом. Включив телевизор на «Бизнес-канале», она достала еще два апельсина и сделала второй стакан сока, который выпила так же быстро.

Открыв холодильник, выставила на кухонный стол сначала один контейнер с завтраком. В нем был салат из пророщенной пшеницы с зелеными травками и мелкими помидорами. Понюхав свежую зелень, она повернулась к холодильнику и выставила еще три кюветы.

Вышедший на кухню Игорь зевнул и уставился на чистые половинки апельсинов в мусорном ведре.

– Ленка, ты за вчера выпила три литра апельсинового сока. Аллергия на подходе.

– Тебе жалко, что ли? – Елена неприязненно посмотрела на мужа.

– И картошки со свининой ты вчера навернула три порции, салат «оливье» тебе Танюша из магазина притаскивала. Не из ресторана, а обыкновенное магазинное говно.

Съев первую порцию завтрака, Елена придвинула к себе вторую.

– Мне захотелось того салатика, из юности, из пластиковой плоской тары. И чтобы майонез из маленького пакета...

– И вилка пластмассовая, – констатировал Игорь.

– Кстати, ты мне вчера пластиковые вилки сменил на серебряные, – погрозилась Елена. – Где пластиковые, зажилил?

– Для аукциона оставил. Будешь входить в сотню самых богатых людей мира, я их по пятьсот долларов продам. – Сев за стол, Игорь сложил руки перед собой на столе. – Лена, ты чего веселишься?

Не отвечая, Елена доела салат.

Взяв с кровати приготовленный офисный костюм, Елена надела его. Рука, застегивая пиджак, задержалась на пуговице на животе. Пуговица еле застегнулась.

– Действительно обожралась, по-другому не скажешь. Сегодня не буду обедать. И ужинать.

Надев туфли, Елена взяла портфель и оглянулась, почувствовав взгляд. Из двери ванной на нее смотрел Игорь.

– Лена, у нас шампунь кончился.

Ожидая услышать что угодно, только не это, Елена немедленно разозлилась.

– Ты предлагаешь мне прямо сейчас за ним ломануться?

– У меня голова мокрая. А в пятницу у меня была температура.

– А у меня, Игорь, на дворе лето, и вполне можно пройтись до магазина в соседнем дворе с мокрой головой.

– Опоздаю. Лен, будь другом, набери телефон магазина, пусть пришлют шампунь и пива легкого, а то голова раскалывается.

Прижав к себе портфель, Елена внимательно оглядела мужа.

– Знаешь, Игорь, а ведь ты мне надоел.

– Да? – Игорь запахнул халат и вышел из ванной в коридор. – Я, кстати, вспомнил, откуда бюстгальтер в горошек взялся. У меня Иван с его новой девушкой были, заехали в прошлую среду прямо с утра, я пошел в магазин и...

Вранье было настолько явным, а Игорь настолько не старался оправдаться, что Елене стало противно. Схватив портфель, она выскочила из квартиры.

«Как я докатилась до этого? Он меня что, совсем ни в грош не ставит? – бормотала Елена на ходу. – Изменяет мне буквально в моем же доме и даже алиби не продумал».

Успокоилась она только в машине, переключившись на рабочий настрой.


«Телега» из мэрии, официально называвшаяся «Претензия», внушала уважение. На двух страницах были расписаны все уже сделанные и возможные нарушения при строительстве складов в заповедной зоне Подмосковья.

Андрей сидел перед столом Елены бледный, с пачкой бумаг в руках.

– Формально они правы и могут прикрыть наше строительство прямо сегодня.

– И как они это будут делать?

– Как... – Андрей положил бумаги на стол Елены, поправил галстук. – Вызовут судебных приставов, ОМОН, милицию.

– Ерунда. – Елена села свободнее. – Пока их бумаги пройдут все согласования, мы освоим котлован и закупим молодняк дубов, чтобы высадить их в любом месте, которое нам любезно укажет экологический отдел.

– Но можно придумать другой вариант застройки. – Андрей встал, одернул пиджак. – У нас только один преимущественный факт...

– И он перевесит все остальные. – Елена жестко посмотрела на Андрея, и у того колючие мурашки впились в спину, как всегда бывало, когда она пристально смотрела на него. – У нас официальная аренда на сорок девять лет. Рощица слишком маленькая, чтобы из-за нее поднимали скандал или устраивали митинги, это никому не нужно. Сунем взятку и будем строить. Иди, работай.

– Понял. – Андрей вышел из кабинета, особо прямо держа спину, чтобы не выглядеть слабаком.

...Бывают такие воспоминания, от которых становится стыдно и хочется оправдаться перед самой собой и перед людьми, ставшими свидетелями некрасивого поступка.

К двадцати четырем годам Елена смогла хоть как-то обустроиться в Москве. Наибольший спрос был на продавщиц, и Елена устроилась в продовольственный магазин.

Два раза в месяц она ездила к родителям под Клин, привозила деньги и отсыпалась сутки от усталости на работе и шума в квартире, где снимала комнату у пьющих супругов в престижном районе Чистых прудов.

Супруги Лену по-своему любили. Им было лет по шестьдесят. Родной сын, замучившись воспитывать родителей, напрягся и купил однокомнатную квартиру в Бутове. Наученная горьким опытом, Лена платила за комнату в начале месяца ровно половину, вторую выдавала порционно, при ситуации «трубы горят».

В колбасном отделе магазина ее и нашел Анатолий Витальевич. Несколько раз поговорив с нею, заметив четкость работы, постоянное присутствие на рабочем месте, вежливость и аккуратность, он предложил Елене попробовать поработать в его фирме начальницей административно-хозяйственного отдела, то есть, как поняла Елена, сестрой-хозяйкой.

Анатолий Витальевич предложил новое место работы, облокотившись на стеклянную витрину, принимая в пакетике свои обычные полкило сосисок. Сосиски стоили три тысячи рублей за килограмм.

Елена работала в особом магазине. Пенсионеры и люди с доходами «ниже среднего» сюда не ходили. То есть заходили, но ничего не покупали.

Если в обычном супермаркете батон стоил пятнадцать рублей, то здесь отсчет начинался от двухсот. Из обыкновенной белой, слишком мелкой муки хлеб здесь не продавался. Хлеб в ассортименте был только грубого помола, с добавлением отрубей, орехов, семечек и еще чего-то, чего лично Елена тогда себе позволить не могла.

А о ценах на колбасу она как-то рассказала родителям, но они не смогли до конца воспринять их всерьез. Ее родители, как и большинство населения России, могли себе позволить на каждый день вареную колбасу «Докторскую» или, в праздники, сырокопченую по пятьсот. В магазине же с приставкой «Экологический» цена вареной колбаски начиналась «скромно» с тысячи рублей и шла она «влет», потому что недорогая.

А уж колбаса и мясо от животных, выращенных в специальных питомниках, где они вольготно гуляли на пастбищах, где корм только натуральный – травы альпийского предгорья и клевер. Отдельные участки для птицы, где есть солнце, пруды для водоплавающих, мелкие натуральные камушки. Мелкорубленая, опять же экологически чистая, без единого грамма удобрений, трава. И поэтому «птица курица» шла от тысячи рублей за килограмм, утка от трех, лебеди от пяти.

Но кто же возьмет лебедя «кусочком»? Брали цельно. А если с перьями, лапками и шкуркой, которую можно натянуть на готовое блюдо, то цена доходила до пятидесяти тысяч рублей. И они всегда были, лебеди. Хранились в отдельном помещении при температуре «ноль» и раз в три дня их обязательно покупали. На праздники или «по случаю».

Хорошо шла колбаса из конины для мусульман. Цена в пять тысяч не останавливала. На каждом батоне колбасы – для православных, для мусульман, для евреев – стояло особое клеймо той конфессии, которой придерживались покупатели. На продуктах для иудеев – фамилия резника. На мясе для мусульман удостоверение халяльного забоя. С православными было легче, они покупали все.

Холодильник для хранения продуктов представлял собой сейф с многочисленными отсеками, на которых красовались крупные, видные всем надписи: Кашерная, Халяль, Постная, Ассорти.

Продавщиц в магазин набирали по оригинальному методу. Не играла роль внешность, включая параметры фигуры. Выбирали девушек от двадцати до сорока лет, приходивших на собеседование в строгой одежде, в обуви на среднем каблуке, с коротко остриженными ногтями, без агрессивного макияжа и яркого лака маникюра.

Получала Елена ровно в два раза больше, чем мама и папа, оба взятые, на своей чулочно-носочной Клинской фабрике, где мама работала технологом, а папа заведующим складом.

И неизвестно, сколько Елена проработала бы продавщицей на теплом месте, если бы не Анатолий Витальевич.

– А сколько денег вы предлагаете? – решила проявить разумность Елена.

– Да уж побольше, чем ты здесь получаешь.

– А я здесь немало получаю, – обиделась Лена, – я здесь очень даже прилично получаю. И руководство доброжелательное, и график меня устраивает.

– Полторы тысячи евро, – спокойно сказал Анатолий, приняв пакет с сосисками.

– Когда приходить на собеседование? – тут же перешла на деловой тон Лена.

– Я сегодня вечером за тобой заеду, а завтра отвезу на работу.

Досчитав про себя до пяти, Лена внимательно оглядела Анатолия Витальевича. Невысокий, с небольшой плешкой, с красными прожилками на щеках, хорошо одетый, с умным взглядом. «Смогу», – подумала она.

– Заезжайте.

И целый месяц она жила у Анатолия, в его однокомнатной квартире площадью в сто двадцать метров.

Елена стала заведующей АХО, сидела на работе по десять часов и, как и Анатолий Витальевич, работала на износ. Комнатку на Чистых прудах держала на всякий ненужный случай. Пожилые супруги обижались, они божились, когда в редкие моменты были трезвы, что готовы ждать «за просто так», лишь бы Леночка приехала и поговорила с ними, рассказала о своих успехах. Но Лена заезжала на пять минут, отдавала деньги и уезжала в золотое гнездо.

А случай, за который ей было стыдно до сих пор, случился через год.

На выходные они поехали на охоту. Анатолий любил стрелять и, кроме «Соболя» с оптическим прицелом, прикупил помповое ружье двенадцатого калибра. Елена еще смеялась, что патроны к нему были очень похожи на футляры для помады.

Ехали на уток, хотя на всякий случай взяли лицензию и на кабана.

На пути к охотничьему хозяйству они поругались. Они все чаще ругались в последние месяцы. Елена созрела для собственного дела. Елена просила дать денег на уставной фонд, Анатолий денег не дал и в кредите отказал. Елена всю жизнь рассчитывала только на себя и теперь еще больше утвердилась в решении никому не доверять в бизнесе.

...Подмосковье, октябрь, изморозь, сухой травостой в мелком колючем снегу. Минус два и запах сена в морозном воздухе.

В сторожку лесника приехали на пяти машинах. Публика собралась достойная, не бедная. Семь человек бизнесменов, один с женой и двое с любовницами. В одиночку приехал только Григорий, самый богатый человек в компании, который устал от внимания сотрудников и женщин. Через пять минут после знакомства Григорий стал открыто ухаживать за Еленой. Анатолий смеялся, Елена шарахалась от нового ухажера. Елена все еще хотела быть с Толей, но отказ в кредите сильно на нее повлиял. Тогда она впервые заметила на лице Анатолия красные прожилки и его растущий живот.

Сторожка в лесу была на две комнаты, с печкой, с широкими лавками, на которых можно было спать, раскинув спальный мешок. Лавки отвели для женщин, мужчины спали вповалку на дощатом полу.

Питались, как и положено в походе, тушенкой, печенной в углях картошкой, поздними грибами, найденными в лесу, и водкой.

На вторые сутки веселого пития подстрелили двадцать уток. Птица была нагуленная, откормленная за лето на тихих болотах.

Ужин был необыкновенно экзотичен. Бывалые охотники обмазали уток глиной прямо с перьями, затем упаковали в фольгу и запекли в земле, в выкопанной яме, где до этого прогорел большой костер и накалились камни. У готовой птицы шкурка с перьями снималась вместе с глиной и фольгой. Запах готовой утки был изумителен. Да еще свежий воздух, костер, ароматная зелень.

Вечером, когда Толя ухрюкался до беспробудного сна, Григорий предложил Елене посидеть рядом с ним, поболтать, так сказать, пообщаться. Елена не знала, под каким предлогом отказать Грише в желании тесного общения. По счастью, в сторожку пришел лесник, вернее, директор лесоводческого хозяйства. Настроение его было невеселым, и ни водка, ни запеченная дикая птица настроения не подняли.

– Не знаю, как жить будем, – обводя тяжелым взглядом веселящуюся компанию, жаловался лесник. – Лес – он тоже заботы и присмотра требует. Нам, чтобы прожить, елки сажать нужно, кормушки ставить для лосей и оленей, санитарную вырубку проводить, а у нас ни на что денег нет.

– Чего ноешь? – пьяно спросил Григорий. – У тебя золотой слиток в руках, лес в Подмосковье, а ты на безденежье жалуешься. Дай разрешение на постройку коттеджей, сдай в аренду гектаров двадцать. Если тебя так лоси волнуют, так делай что-то.

– А кто у меня лес в аренду возьмет? Строить здесь ничего нельзя, а за потравленные дубы вообще срок можно схлопотать.

– Я возьму! – Григорий широким жестом обвел вечернюю поляну с костром и охотниками. – Ленка, у тебя когда день рождения?

– В декабре.

– О! Так чуть-чуть, пару месяцев осталось. Хочешь подарок? Сашка, дашь мне двадцать гектаров на девяносто лет?

– Дам, – лесник обреченно махнул рукой. – Только не двадцать, а пять, и на девяносто не могу, могу на сорок девять.

– Ленка... – Григорий куражно оглядывался, заранее хвалясь необычным «сувенирчиком». – Так что, хочешь лес в подарок?

– Хочу. – Лена покосилась на деревья, становившиеся с приходом ночи пугающе мощными. – Грибы я собирать не люблю, ягоды покупаю на рынке, но от подарка никогда не откажусь.

Лесника поили до пяти утра. Утром его, не проспавшегося, отвезли в офис и оформили на фирму Елены пять гектаров леса, то есть реликтовой дубовой рощи.

И в тот же день Григорий отвез Елену к себе домой.

Надоела она ему через неделю. Ни он, ни она не могли найти предлога для расставания, и просто в пятницу Елене он отзвонился и попросил не приезжать.

И она вернулась в коммуналку, обрадовав пожилых супругов, которые по случаю ее возвращения ушли в недельный запой.

Елена тогда впервые заложила землю под лесом, получила кредит и вложила деньги в реконструкцию заводских цехов под склады. А Анатолий, погоревав месяц, нашел себе новую заведующую.


Прошло десять лет. Земля вздорожала в несколько раз. Теперь есть возможность заработать миллионы, и она эту возможность не упустит.

Елена устало откинулась в кресле.

Под столешницей, пока не видимая никому, средняя пуговица на пиджаке Елены держалась из последних сил. Нитки с утра рвались одна за другой, и осталась последняя.

Елена сладко потянулась, и нитка не выдержала, разорвалась. Средняя пуговица вышла в полет, срикошетила в тумбочку стола, но звук совпал со звуком закрываемой Андреем двери. Оголился розовый живот.

Елена напечатала бумагу с официальной «отмазкой» для мэрии и набрала номер директора.

– Володя, я сейчас тебе на редактуру бумажку занесу, глянь, я тут постаралась вежливо послать экологистов подальше.

– То есть будем строить по старому проекту? – спросил Андрей.

– Будем. Деревьев в Подмосковье много, а свой склад у нас пока один.

Положив телефонную трубку, Елена взяла со стола бумагу и, перечитывая ее на ходу, вышла из кабинета, не замечая, как сильно между разошедшимися бортами пиджака выпирает живот.

Зоя, отвечая на звонок, одновременно сортировала почту с директорскими резолюциями. Мимо нее в кабинет директора одним духом пролетела Елена. Не закрыв за собой дверь, она положила на стол перед Владимиром Самуэльевичем лист бумаги. Директор, разговаривая по телефону, не отрываясь, прочитал бумагу, показал большой палец, одобрив написанное. На Елену он не смотрел, увлеченный телефонным разговором.

Елена стремительно возвратилась к себе в кабинет, «светя» животом.

Зоя с приоткрытым ртом наблюдала за пробежками начальницы. Вставать и выяснять ситуацию ей не хотелось. Она в недоумении почесала ноготком бровку и продолжила разбирать почту.

...В обед очень не хотелось спускаться в буфет. Елена позвонила, и ей в кабинет принесли котлету по-киевски с гарниром, пиццу и двойной кусок вишневого пирога.

Котлету и пиццу Елена съела в пять минут. И сразу после «праздника живота» вспомнила об обещании самой себе сегодня не есть. Она переставила пирог в ящик стола, решив оставить его на вечер, но запах свежей выпечки не давал сосредоточиться.

Выставив его обратно на стол, она взяла ложку и отломила краешек.

В кабинет сначала влетела, а затем постучалась Лидия.

– ...Бардак в стране отражается на любой коммерческой структуре, я уж не говорю о бюджетниках. А что мы имеем по налогам? Где они эти невшибенные цифры берут, Лена?..

– Думаю, что не из головы, – жуя, предположила Елена.

Потрясая бумагами налогового управления, Лида села напротив Елены.

– Вкусно пахнет. Кстати, ты как себя чувствуешь? Я после пикника все воскресенье отходила.

Елена достала из верхнего ящика стола вторую ложку и протянула Лидии.

– Держи, присоединяйся. Нормально я себя чувствую, только такой жор напал, ужас. Все воскресенье, даже в салоне красоты, – сплю и ем, ем и сплю. Живот что-то...

Она провела рукой по животу и замерла.

– А я, как только от Вити узнала о «Претензии» из мэрии, сразу поняла, что пипец нашему проекту, – вещала Лида, доедая пирог, не обращая внимания на оцепенение подруги. – Вкусненько... Лена, ты чего застыла? Есть же московская программа по замене земельных участков. Не переживай так сильно...

Зазвонил телефон, но Лена не стала поднимать трубку. Еще раз ощупав себя, Лена посмотрела на пиджак. Двух пуговиц не было. А последняя, та, что под грудью, держалась на одной нитке. Живот торчал подушкой-думочкой.

– Боже мой... Неужели?..

Телефон продолжал звонить. От его назойливого звука обе женщины морщились, но трубку все равно не поднимали, занятые более интересным делом.

Лидия встала, нагнулась над столом, обстоятельно рассмотрела начинающую паниковать Елену.

– А раньше не видно было. Поздравляю. – Она даже потянула к животу указательный палец, но тут же убрала руку.

Елена поморщилась от неприятного звука звякнувшего на шее Лидии золота.

Вошедшая в кабинет Зоя встала рядом с главной бухгалтершей.

– Елена Николавна, вы чего трубочку не берете? О! Еще больше стал.

Елена ошеломленно воззрилась на Зою.

– Ты раньше заметила?

Пожав плечами, Зоя поясняла, как оправдывалась.

– Прямо с утра. Но он был... компактнее. А что стряслось? Чего он растет?

Интересно было смотреть на Лидию. Ее глаза сверкали совсем не сочувствием.

– А ты вроде бы не говорила, что беременна?

Уловив настроение Лидии, ее любопытствующий интерес, Лена захотела остаться одна, разобраться... Положив руки на голый живот, она пыталась руками услышать, что там, внутри ее.

– Я... я не могу пока объяснить... Вы, девочки, идите... Мне позвонить надо, проконсультироваться...

Как бы опамятовавшись, Лидия встала.

– Действительно, в бухгалтерии дел невпроворот. Ты, Лен, не волнуйся, трепаться не буду. За пирог спасибо.

Два раза обернувшись, Лидия вышла из кабинета. Но Зоя стояла, не шелохнувшись.

– С ума сойти. Болит?

Убрав руки с живота, Елена поправила пиджак, но полы его не сходились, сколько она ни тянула ткань.

– Нет, кажется. Может, маме в Клин позвонить?

Почувствовав себя более уверенно, Зоя оперлась обеими руками на стол начальницы и наклонилась к Елене.

– Мне кажется, не стоит. Представляете реакцию родителей? Будете паниковать втроем с одинаковым результатом.

– А что делать-то?

– Советую в больницу, – очень серьезно посоветовала секретарша. – И рядом должен быть свой человек. Я поеду с вами.

Решительность и уверенность Зои в своих действиях подействовали на Елену.

– Да, придется в больницу. – Посмотрев на живот, который медленно и безболезненно увеличивался, она перевела взгляд на Зою. – А чем прикрыть?

Она примерила к животу папку, затем портфель. Ни то ни другое живот не заслоняло.

– Есть идея. – Зоя выпрямилась. – Секундик, Елена Николавна, я сейчас.

Она быстрым шагом вышла из кабинета, не закрыв за собой дверь. До Елены доносился стук дверец шкафов, тихое бормотание Зои: «Да где же ты, куда пропал?» Вернулась Зоя в кабинет улыбающаяся, с бежевым мужским плащом в руках и своей сумочкой.

– Директорский, безразмерный. С осени в шкафу висит. Володя, то есть Владимир Самуэльевич, похудел и купил себе новый, а этот на всякий случай оставил. – Зоя накинула на плечи Елены плащ. – Вот он и настал, тот «всякий бякий случай». Надевайте и едем.

– А Володя? Его предупредить надо, Лиду.

– Позже. – Зоя достала из своей сумочки зеркальце, поправила помаду. – Наврем по телефону о важных переговорах. Я еду с вами для солидности. Едем?

– Едем... – Елена надела плащ, прихватила портфель, встала. – А может, сразу в дурдом?

Веселый молодой врач ходил вокруг каталки с пузатой Еленой.

– Дурдом, честное слово. Вчера, говорите, не было?

Елена посмотрела на узоры разбитого кафеля на стенах приемного отделения. Ей надоели дурацкие вопросы и свои не менее дурацкие ответы.

Сначала их слушали невнимательно, привычно записывая результаты давления, температуры, внешнего осмотра. Но когда Елена и Зоя заявили о том, что живота вчера не было, Лену стали осматривать с особым пристрастием. Вызвали для консультации психиатра, он обещал подойти часа через два.

Елену и Зою отвели в отдельный бокс и передали карту гинекологу.

Врач выслушал Елену, не перебивая и не удивляясь. В карту он записал код диагноза «родовая горячка», поставил знак вопроса и при дальнейшем обследовании смотрел большей частью не на пациентку, а на Зою в короткой оранжевой юбке, закинувшую ногу на ногу.

Елена, привыкшая к повышенному вниманию к своей персоне, пощелкала пальцами перед глазами врача.

– Эй, доктор, я здесь, а там моя секретарша. Так что у меня?

– Ребенок, дамочка, у вас шевелится. Может, вы забыли что? Не мог же плод за два дня сформироваться! – И он опять обернулся на Зою.

Зоя развела руками, показывая искреннее недоумение, качнула ножкой.

– В пятницу и субботу живота не было, за этот факт отвечаю. В воскресенье Елену Николаевну не видела, а сегодня утром он уже немножко был. К обеду вырос больше.

– Угу, угу, – соглашался врач. – Часто болеете?

Выдохнув воздух, Елена вслух досчитала до десяти.

– Я, доктор, вообще не болею. Во всяком случае, последние лет пять или семь.

– Угу, угу, – делал понимающее лицо доктор. – А в психоневрологическом диспансере с какого года наблюдаетесь?

– Ни с какого, – начала заводиться Елена. – Я нормальная, это ситуация ненормальная.

– Но прошу заметить, – доктор откровенно залюбовался Зоей, сожалея о ее легком помешательстве. Он достал стетоскоп и, сделав особо серьезное лицо, еще раз прослушал живот. – Сердцебиение у плода ровное. Ваше, Елена Николаевна, тоже в норме.

– Вот спасибочки вам, доктор, утешили. Срок какой у этого? – Елена показала пальцем на живот.

– Срок поджимает. Вполне можно госпитализировать. – Заглянув в карту, он пробурчал: «Ага, психиатра назначили, отлично». Он преувеличенно ласково, как безнадежному больному, улыбнулся Елене: – Вы меня здесь подождите немного... я это... проконсультируюсь.

Как-то бочком-бочком врач вытиснулся из бокса приемного отделения, и стали слышны его быстрые шаги, спешащие за консультацией совсем не в гинекологическое отделение.

Поерзав на каталке, Елена поморщилась.

– Зоя, я в туалет хочу.

– По-маленькому? – с надеждой спросила Зоя.

– Нет, совсем по-другому.

Зоя встала с банкетки, уронив на пол директорский плащ. Взяв руку Елены, она гладила ее и говорила тем же «врачебным» голосом, каким общался с нею молодой и поначалу веселый доктор.

– Нельзя, Елена. И по себе знаю, и по рассказам многих, как раз перед родами «приспичивает». Но это ложный симптом. На самом деле пора рожать.

– Зоя, ну хоть ты-то должна мне верить. Какие роды? У меня за последние полгода был один мужчина, и то в эту субботу и понарошку. Не могла я забеременеть, не могла.

Перестав гладить руку, Зоя стала гладить Лену по голове.

– Но доктор тоже не последний дурак. Если у вас внутри, в животе, бьется сердце, значит, там кто-то растет.

– Какой ужас. Зоя, я очень хочу в туалет. Помоги встать, пожалуйста.

Неуклюже спустившись с каталки, Елена схватилась за живот. Она направилась к туалету без двери, как и положено в приемном отделении, но остановилась.

Подбирая с пола директорский плащ, Зоя сильно нагнулась, и из-под короткой оранжевой юбки особенно контрастно стали видны черные трусики в белый горошек с кружавчиками.

Кряхтя от непривычно большого и тяжелого живота, Елена зашла в туалетный отсек и устроилась на унитазе и оттуда «нейтральным» голосом спросила:

– Сколько стоят твои классные трусишки?

Отмахнувшись от каприза, не имеющего отношения к происходящему священнодейству, от внезапно беременной женщины Зоя подошла ближе.

– Ничего не платила, подарок. Ну, как там?

Елена прислушалась к себе, Зоя прислушалась к Елене. Обе сосредоточенно слушали больничные шумы, журчание воды в туалете.

Уже четыре часа подряд Елена была сосредоточена на функциональных особенностях своего тела. Подобная ситуация была ей непривычна. Обычно ее организм работал без сбоев. Неожиданно внизу живота возникла тянущая, пугающая боль.

Лицо Елены скривилось, взгляд стал беззащитным. Зоя, не забывшая ощущения пятилетней давности, когда она сама несколько часов рожала Димочку, начала сочувствовать Елене в десять раз больше.

– Крепись, Елена, – и она, нагнувшись, погладила начальницу по плечу.

– Ой... Ой-ой... Зоя-а, ой!

И тут Елену скрутило. Тупая боль тянула булыжником в тонну, находящимся в... там, где надо находящимся. Елена услышала неприятный воющий звук, звук шел из нее. Это она выла! И звук постепенно нарастал. В той же тональности начали гудеть канализационные трубы.

Перепугавшаяся Зоя металась по боксу, не зная, что делать.

– Эй, Елена Николавна! Лена! Ты подожди! Я сейчас... я за врачом!

– Не могу-у-у... – продолжала гудеть Елена.

Ее начало трясти. Она расставила руки, упершись в стены узкого туалета, и завыла белугой, не стесняясь материться и причитать: «Да кто же меня так подставил, да за что мне это несчастье!»

Трубы гудели все сильнее, за окном начала орать сигнализация легковых машин, а за ними машина «Скорой помощи», у которой завертелся синий фонарь на крыше.

Елена дошла в своих воплях до утверждения, что она сейчас, немедленно умрет и пусть будут все, мягко говоря, несчастливы в личной жизни, кто втянул ее в мистическую непонятку.

Живот Елены тем временем уменьшался, боли смягчились и стали реже. Она продолжала по инерции подвывать, но уже тише. Зоя подбежала к Елене, потянула ее за руку.

– Держись, Елена, держись! Все бабы через это проходят.

Внезапно гудение труб, хрюкнув напоследок, прекратилось.

Сев прямее на унитазе, Елена ощупала живот. Он опал, опал до прежних размеров и не обвис ни на сантиметр.

Осторожно встав, Елена натянула трусики и оглянулась...

Зоя подошла ближе.

– Да вы не стесняйтесь, все мы люди, все мы писаем, а иногда и рожаем... некоторые. Та-а-ак.

Обе женщины склонились над пахнущим хлоркой унитазом. В нем журчала чистая водичка.

– И ни былиночки, ни травиночки, ни кровиночки, – прокомментировала секретарша.

– Типун тебе на язык, Зоя.

– Я, Елена Николавна, со знанием дела говорю. Роды без следов не проходят. Где оно, ваше чудо из чудес?

– А я почем знаю? – возмутилась Елена.

Водичка продолжала бодро бежать в чистейшем унитазе. Ни рядом, ни за ним посторонних «предметов» тоже не наблюдалось.

– Но живот-то был? – не успокаивалась Зоя. – Был. Сердцебиение прослушивалось. Ну и где?

– В гнезде... – Вздохнув, Елена ощупала себя. – Как хорошо без живота-то.

– С облегчением вас, Елена Николавна, – чуть повысила тон голоса Зоя.

– Ага, – Лена не услышала насмешки.

Сев на банкетку, она оглядела медицинский бокс, пол, каталку. Отъезжающую «Скорую» за окном. Еще раз ощупала себя.

Осмелившись, Зоя протянула руку и тоже потрогала живот начальницы.

– С ума сбрендить.

Увидев портфель, Лена открыла его, начала копаться во внутренностях.

– Зоя, короче, ничего не было и не должно было быть. У тебя есть булавка?

– Откуда? Я в офисном костюме и без сумочки.

– Понятно. Господи, ну хоть один договор может быть со скрепкой, а не степлернутый?

– Только не наш. – Зоя строго посмотрела на начальницу. – У меня все под степлером и состыковано миллиметр в миллиметр.

– Иногда идеальность идет во вред. А мне нужна скрепка, хочу пиджак скрепить. Вот! Смотри, экологисты свой проект подсунули с огромной скрепкой. Видишь? – Елена показала Зое левый верхний угол проекта. – Нормальный степлер его не взял.

Сняв скрепку, Елена попыталась проколоть плотную ткань пиджака, но у нее плохо получалось. Ткань держалась противотанковой броней.

– Давайте помогу.

Перехватив скрепку, Зоя растянула край обшлага.

– Держите вот так, я проткну.

В натянутую ткань с противным скрежетом воткнулась скрепка. Сначала с одной стороны пиджака, затем с другой. Поправив пиджак, Елена взяла с банкетки портфель и официальным тоном заявила:

– Все! Я поняла. Ничего необычного сегодня не было. – Разочарованный взгляд Зои ее не смутил. – Типичная ложная беременность... И пошли отсюда.

Зоя продолжала стоять.

– Я, Елена Николавна, что-то читала о ложной беременности, и протекает она как-то не так... – Поймав начальственный взгляд Елены, она заспешила: – Ну, не важно, действительно, пора отсюда сматываться...

Сложив директорский плащ и оправив юбку, она выглянула в коридор. В дальнем конце маячил курящий охранник в черной форме.

– А как мы уйдем, нас выпустят?

– Конечно, нас выпустят. Кому мы нужны?.. – Достав из портфеля косметичку, Елена вынула из нее двойное зеркальце и оценила выражение своего лица. Кислое... но сойдет. – Главное, Зоя, у охранников не просить разрешения, иначе примотаются и начнут душу тянуть. Делай параллельное лицо и пошли твердым шагом. Ты чего такая... сосредоточенная?

– А вы представьте... – Зоя надела на себя директорский плащ. – Сегодня случилось такое, что не с каждым человеком случается, а я даже никому рассказать не смогу, примут за сумасшедшую. Вот мучение-то.

– Очень тебя понимаю. – Елена, стоящая в дверях, всмотрелась сначала в сторону выхода, затем в противоположный конец коридора. Оттуда спешил молодой гинеколог с каким-то пожилым дядечкой врачебной наружности, а за ними семенила крепкая медсестра с самым решительным видом. – Ахтунг, Зоя! Делаем ноги, за нами идут.

– Секундик! – Зоя запахнула плащ и подвязалась поясом. – Вас доктор помнит только с одной стороны, так сказать, с центральной, а меня разглядел с ног до головы. Теперь идем.

В коридоре приемного покоя на десятках стульев сидела очередь больных и их родственников, суетились медсестры, врачи, медбратья со «Скорой» и лаборанты. Пройти сквозь них не составило труда.

К корпусу очень удачно подъехал частник, привезший торопливого посетителя, и Елена, быстро открыв дверцу, села на заднее сиденье.

– Я сегодня закончил, дамой эду, – объяснил водитель с чудовищным акцентом и даже показал руками, куда именно он собрался.

Зоя села рядом с Еленой и улыбнулась гастарбайтеру.

– Штука, – сообщила Елена, и шофер, плохо знающий русский язык, тут же ее понял. – Зоя, ты будешь возвращаться на работу?

– Я? Да вы что, Елена Николаевна? Время половина пятого, мы по московским пробкам приедем только к шести. И вы думаете, я после всего этого больничного цирка смогу нормально работать?

– Я бы вернулась в «Шанс», – задумчиво сказала Елена и увидела недружелюбный взгляд Зои. – Да ладно, сегодня поработаю дома. Тебе куда ехать?

– В детский сад, – радостно выдохнула Зоя, – на Дмитровское шоссе.

– Шеф, так вы как, свободны? – Лена знала, за какие деньги работают водители, и не сомневалась в результате.

– Уже эдем, – ответил водитель, разворачивая машину.

– Только заскочим на Маяковку, я там выйду, – уточнила Елена.

– Взлэтаю, – пообещал водитель и нажал на газ.

Посмотрев в окно автомобиля на бритый затылок «бомбилы», на сосредоточенную Елену, Зоя решала, к месту или нет высказать сейчас свою догадку. Начальница выглядела несчастной, и она решилась.

– Знаете, Елена, мне кажется, на вас порчу наслали. Могу помочь, у меня мать ведьма. – Зоя улыбнулась. – Не шучу.

– Верю. – Елена поправила на коленях портфель. – Но не надо, здесь совсем другое.

– А то звоните, она подскажет...

– Спасибо тебе большое за участие и сочувствие, – шепнула Елена.

– Да на здоровье, Елена Николавна. Только странно...

– Что? – напряглась Елена, услышав в голосе секретарши непонятную интонацию.

– Странно. – Зоя как могла радушнее улыбнулась. – Мне казалось, что экстремальные приключения случаются совсем с другими людьми, не с такими, как ты... как вы.

Они обе рассмеялись и продолжали нервно смеяться, поглядывая друг на друга.

Обеспокоенный водитель несколько раз обернулся на них. Ему было непонятно, почему две необычайно эффектные женщины, севшие к нему на территории больницы, где большинству людей не до смеха, ржут, как две ослицы на узкой тропке в горах.

– Тебе казалось... – посерьезнела Елена. – А я так была абсолютно в этом уверена... Да если бы ты знала... – Она нахмурилась. – Если бы ты знала, что предшествовало моей беременности. Просто лесная небылица.

– Маяковка, – нараспев объявил водитель. – Вылезать будэшь?

– Буду. – Передав Зое тысячу, Лена вышла на шумном Садовом и прошла мимо старинных домов в сторону Патриарших, к своему элитному жилищу.

Войдя в подъезд, она внезапно остановилась в просторном холле с мраморным полом. Елена не часто здесь бывала, попадая на свой этаж напрямую из гаража.

Кованые перила отделаны дубом. По бокам мраморной лестницы красовались две колонны и несколько деревцев, названий которых она не знала. Даже секция для консьержа и охранника выглядела кабинетом высокого уровня.

«У нас красивый дом, – подумала Елена. – Кто же у меня был, мальчик или девочка?»

– Елена Николаевна, вам плохо?

Рядом стоял консьерж, за десять лет работы в доме наевший двадцать лишних килограммов, и участливо заглядывал в глаза.

– Нет, нет. – Она пошевелила пальцами успокаивающим жестом. – Я приехала из налоговой инспекции, возникли некоторые разногласия, вот и задумалась.

– А-а-а, – понимающе протянул консьерж. – Конечно. Там же звери. Павел Тарасович из двенадцатой квартиры после сдачи налоговой декларации слег с инсультом. Но сейчас ничего, бегает.

– Очень за него рада. – Елена нажала на кнопку вызова лифта. – До свидания.

– Всего хорошего. – Консьерж официально шаркнул ножкой, сохраняя чувство собственного достоинства и служебного почтения.

* * *

Зоя позвонила маме из машины. Мамино «алло» было трезвым.

– Мам, я сегодня заберу Димочку, уже подъезжаю к детскому саду.

– А... ты того, не могла бы чуть позже... – голос матери стал противно-просящим. – У меня человек в гостях.

– Милицию вызову, – спокойно предупредила Зоя. – У тебя полчаса.

– Хотя бы часик, – заканючила мать.

– Не обсуждается.

Выключив телефон, она наклонилась к шоферу:

– За следующим домом направо, во двор.

Поворачивая, шофер бросил взгляд на руку, лежащую на подголовнике сиденья. Не увидев обручального кольца, он стал внимательнее разглядывать Зою в зеркальце.

– Слуюшай, дэвушка. Зачем тибэ домой? Поедем, покатаемся, в кафе посыдим.

– Вот тут остановите, пожалуйста.

За оградой детского сада на площадках гуляли группы детишек. С совочками, с мячами, они играли, капризничали, ссорились и мирились. Зоя выглядывала Димочку.

Неожиданно на ее руку легла горячая потная рука водителя.

– Красависа, поэдем погуляем.

Выдернув руку, Зоя протянула водителю тысячу.

– Держите.

– А хочешь, – водитель крутил купюрой перед глазами Зои, – обратно отдам. Только поехали ко мэнэ.

Постоянные приставания мужчин были неотъемлемой частью жизни Зои. Иногда она пыталась объяснять нежелание знакомиться, даже приводила какие-то доводы, но со временем поняла их бесполезность. С представителями кавказских республик дело обстояло совсем плохо. Любое, даже отрицательное, объяснение они воспринимали как согласие общаться и в минуту становились крайне наглыми.

– Пошел к черту... – устало сказала Зоя и вышла из машины.

– Сама билять, – услышала она в ответ.

Зоя резко повернулась в сторону машины. Нормально. Ее довезли за сумму, в три раза превышающую обычный тариф, она не давала повода для флирта, идет за сыном в детский сад, а ее обзывают.

Разозлившись, Зоя подняла с газончика камень и приготовилась швырнуть. Рядом остановился парень, живущий в соседнем подъезде. Он пил пиво, поглядывая по сторонам.

– Ты чего, Зоя?

– Водитель... – Зоя чуть не плакала от обиды. – Оскорбляет непонятно за что.

– Ах, ты гад! – парень попытался открыть дверцу со стороны водителя. – Открой, сволочь, я тебе объясню, как с приличными девушками разговаривать! Понаехали тут, зверье невоспитанное! Я тебе покажу, откуда ноги растут!

Водитель, видимо, знал происхождение ног и газанул с места.

Зоя все-таки кинула камень, попав в багажник.

Парень сначала хотел пульнуть вслед машине бутылку, но его остановил булькающий звук. Он присмотрелся к бутылке, пива в ней было больше половины. И он не решился с ним расстаться, даже ради красавицы Зои.

– Вот урод, а, Зой?

Оглянувшись на соседа, Зоя согласилась.

– Точно. Спасибо за поддержку.

Парень тоскливо проводил соседку взглядом. Он сам к ней несколько раз «подкатывал», но Зоя простым русским матерным языком объяснила ему, что шансов у него никаких, что она не любит бедных, пьющих и не желающих заниматься собственным интересным делом, приносящим доход.

Зайдя в калитку детского сада, Зоя увидела Димочку. Сын в одиночестве сидел на лавочке под навесом, болтал ногами. Он был такой маленький, хорошенький, беззащитный.

«Как Елена может без детей? – думала она, быстро подходя к сыну. – Разве можно жить без ребенка?» Дима соскочил с лавочки ей навстречу. Зоя подхватила сына под мышки, поцеловала.

– Мама, – Димочка обнял ее за шею. – А где дядя Володя?

Елене стало неприятно от того, что сын вспомнил директора.

– Он на работе, сильно занят. Пойдем домой, я тебе мороженое куплю.

Зоя поставила сына на землю, приветливо помахав воспитательницам рукой.

Две воспитательницы смотрели на Зою с завистью и сочувствием одновременно. После Нового года и до недавнего времени Зоя приезжала за сыном на дорогой машине. А в пятницу и сегодня появилась пешком, невеселая.

Чувствуя в своей руке ладошку сына, Зоя медленно шла к магазину. Какое счастье, что у нее есть Димочка. А ведь пять лет назад она хотела умереть, узнав о беременности и не желая рожать от нелюбимого мужа. Успокоилась, когда подала на развод. И сразу стало легче.

Замуж она вышла по настоянию матери. Мария Саймуратовна работала техником-смотрителем в ДЭЗе, ходила по квартирам, составляла акты о протечках, не дай бог, о пожарах, о трещинах в стенах и фактах «залива» соседями.

Двухкомнатную квартиру одинокого мужчины она высмотрела случайно. Его залили соседи, по случаю дня рождения свалившие в раковину гору посуды. Включили воду и пошли праздновать дальше.

Холостяк оказался при хорошей работе, руководил цехом, строящим коммерческие павильоны. Немного выпивал, водил женщин, как рассказали Маше соседки, поговаривал о желании жениться.

Вместо двух раз Маша зашла к Эдуарду Сергеевичу три раза, как бы проверить качество косметического ремонта на кухне, хотя могла просто отзвониться.

– Такой интеллигентный молодой человек, а окна у вас – смотреть страшно. Года два, наверное, не мыли.

– Лет пять, если честно.

«Техничка», как про себя называл Машу Эдик, удивлялся ее настойчивости. «Клеит меня, что ли? А вообще-то красивая баба».

– Пятьсот рублей за окно, подойдет?

– Пятьсот, полторы штуки за три? – Эдик внимательнее оглядел «техничку». Лет сорок, в соку, но, видимо, попивает.

– Да. Недорого? – Маша улыбалась изо всех сил.

Ей самой очень нравился Эдик, но дочь прежде всего. Зою необходимо выселять из квартиры, при ней ни одного мужика не приведешь, с компанией не выпьешь.

Эдик посмотрел на окно. Да, стекла были очень грязные.

– Недорого. А когда? Я работаю с утра до вечера.

– Прямо сегодня, часа через два.

– Хорошо, – согласился Эдик. Техничка так техничка, все равно сегодня вечером из пяти близких знакомых женщин к нему никто приехать не может.

Придя домой, Маша зашла в комнату дочери и встала между нею и монитором дешевенького компьютера.

– Есть работа, пятьсот рублей за окно.

– Сколько? – выключая компьютер, поинтересовалась Зоя.

– Три. Две комнаты и кухня.

Мыть окна было для Зои не впервой. Денег в семье не хватало, и приходилось подрабатывать. Отец семье не помогал. Платил минимальные алименты по исполнительному листу. Десять лет назад он ушел от матери. Сам бы не развелся, настояла свекровь, понимающая, что с Машей он спивается. Подав на развод, отец переехал к себе. Маша, разозлившись, запретила ему видеться с дочерью.

Первое время он бесился, нервничал, качал права. Но с каждым годом все реже возмущался запретом на свидания с дочерью. Через три года отец снова женился. И тогда уже Маша, привыкшая к дополнительным «вливаниям» в семейный бюджет денег и подарков, стала настаивать на свиданиях отца и дочери.

Как и все мужчины, хотя бы на месяц связавшие свою судьбу с Машей, он зависел от нее сексуально, не понимая, почему это происходит. Они не знали, что она их привораживает. Интуитивно это почувствовала вторая жена отца и сделала смелый шаг. Увезла мужа в Питер.

Как только Зое исполнилось восемнадцать, алименты прекратились, и в семье катастрофически стало не хватать денег. Зое хотелось одеваться, Маше требовалась выпивка. Тогда и возникли два варианта подработки. Маша стала понемногу гадать и привораживать. Но денег за колдовство она не имела права брать, иначе мог пропасть дар. Поэтому расплачивались с нею выпивкой и продуктами. Зоя убиралась в квартирах зажиточных граждан.

После двух случаев очень наглого приставания Зоя ходила только к женщинам. Сама мама находила ей работу и сама же следила, чтобы мужиков в доме при работе Зои не было.

Сегодня установка матери звучала по-другому.

– Только оденься получше, халат с собой возьми, там переоденешься. И подкрасься.

– Не поняла. – Зоя с прищуром посмотрела на мать. – Ты меня к мужику отправляешь?

– К мужчине. Холостой, квартира двухкомнатная, балкон, санузел раздельный.

– Исчерпывающий портрет. Лет сколько?

– Тридцать пять. Симпатичный. Зарабатывает много.

Сложив халат, Зоя засунула его в пакет.

– Ты меня уже сосватала?

– Я была бы счастлива. А он еще не знает о твоем приходе. – Маша закурила «Яву». – Думает, мыть буду я.

– Ну, ты и подложила свинью...

– Свинью я подложу вечером, принеси от него что сможешь. Волосы, использованный носовой платок, хоть ноготь состриженный. Лучше всего, конечно, тряпку со спермой, но с этим не спеши. Ну, ты знаешь, что надо.

– Знаю, – вздохнула Зоя.


Открыв дверь, Эдик увидел девушку лет восемнадцати с потрясающими внешними данными. Длинноногая, в короткой юбке, футболке, обтягивающей небольшую, еще не до конца сформировавшуюся грудь. Русское лицо с азиатскими раскосыми глазами, с длинными волосами, вьющимися от природы, волнами лежащими на плечах.

А бедра идеальной, амфорной формы, а тонкая талия и девственно плоский живот! Совершенство! Где же они таких девушек набирают?

– Я не вызывал сегодня, – извинился Эдик. Надо было закрывать дверь и отказываться от платной любви, но руки его не слушались.

– Как не вызывали? – Зоя чуть нахмурилась. – Мне мама сказала, у вас окна грязные, полторы тысячи обещали.

– Ах, окна, – Эдик радушно улыбнулся. – Проходите. Как вас зовут?

– Зоя. С какой комнаты начнем?

«В спальне», – очень хотелось сказать Эдику, но он сдержался.

– С кухни. А готовить вы умеете?

– Умею. И очень хорошо. – Достав из пакета халат, она зашла в ванную, Эдик стоял у двери. – Особенно, когда продукты хорошие!

Восприняв фразу из-за двери, Эдик метнулся на кухню, к холодильнику. В морозильнике стоял ряд коробок с котлетами, пиццей и блинчиками с мясом. Но предлагать девушке при первом романтическом обеде котлеты «Вкусные» Бусиновского мясоперерабатывающего комбината было бы верхом цинизма.

Перед вышедшей из ванной Зоей Эдик предстал с пухлым портмоне в руках.

– Я за мясом, сыром и майонезом в магазин. Еще куплю шампанского и вина. Хотите?

Наклонив набок голову, Зоя посмотрела Эдику в глаза. «И фигли я снимала его волосы с расчески? Он и так готов».

– Я сделаю вам обед, – взгляд ее стал жестче. – Но если вы будете ко мне приставать, я вышибу мною же чисто вымытые окна.

– Понял, понял. Шампанское или вино?

– Шампанское.

Эдик чуть не подпрыгнул от радости.

Пройдя мимо него, Зоя прихватила пакет, в котором было средство для мытья стекол и пластиковое приспособление с резиновой вкладкой.

В магазине Эдик купил пять бутылок шампанского, сыр с синей плесенью, ведерко майонеза, торт, конфеты «Рафаэлло». Уже подходя к кассе, он вспомнил о мясе. Вернулся, взял самое лучшее, парное.

Подходя к дому, он наткнулся на двоих парней и пожилого мужика, стоящих с открытыми ртами. Они смотрели вверх на окна его квартиры, находящейся на втором этаже. В раме окна Зоя мыла стекла. Зрелище было завораживающее.

После мытья окон, с которыми Зоя справилась за полтора часа, она приготовила запеченное мясо в голландском сыре, с луком и майонезом. На гарнир настояла сделать салат и никакого картофеля или вермишели. Эдик согласился. Он соглашался на все, лишь бы она была рядом. Сыр с плесенью ела с удовольствием, с мясом расправлялась красиво.

После второй бутылки шампанского Зоя встала.

– Извините, мне пора домой.

– А, может, джина или виски?

– Нет. – Зоя сознательно «печально» улыбнулась. – У меня плохая наследственность, у меня мама пьяница. Мне пора. Заплатите, пожалуйста, деньги, мне их маме надо отдать.

– Ах, да, да. – Эдик встал, похлопал себя по карманам, достал пачку денег и вытащил из нее две синие бумажки по тысяче.

– Держи.

– Не получится. – Зоя даже не протянула руки. – Купить меня не получится. Давайте полторы, и я пошла.

– А свидание? – Эдик не хотел отпускать Зою, не добившись хотя бы обещания встретиться. – Я могу пригласить тебя на настоящее свидание? С кинотеатром, с кафе после него, с букетом цветов?

– Можете, – решительно ответила Зоя. – У меня работа до четырех, учусь на курсах секретарш до семи. В половине восьмого жду вас завтра у нашего кинотеатра.

И она, вытащив из пачки денег в руках замершего в восхищении Эдика тысячную и пятисотенную купюры, ушла, негромко хлопнув дверью.

Обалдевший Эдик стоял минут пять, соображая, что с ним сейчас делали. Она ушла. Вымыла окна, приготовила обед, выпила бутылку шампанского и ушла. Но как же так? Все знакомые женщины мечтали остаться в его квартире. Он зарабатывал в месяц столько, сколько та техничка с блядскими глазами за год. А Зоя ушла, не взяв пятихатку «на чай».

А, между прочим, завтра понедельник, и его рабочий день расписан до девяти часов вечера, хотя может продлиться и до одиннадцати.


Зоя отдала маме волосы в пакетике и носок, взятый ею из грязного белья.

– Надеюсь, он не хватится их. Хотя мне кажется, не стоит усугублять, он и так влюбился.

– Видела я его, хронический «ходок», – вынесла свое решение Мария. – А нам нужно замуж. Как он тебе?

– Нормально. – Зоя пожала плечами. – Но ревновать будет.

– Будет – не убудет. Мойся, через час начнем.

Пока Зоя плескалась в ванне, Маша закрыла все форточки в квартире и достала с антресолей объемную коробку из-под женских сапог. В ней лежали четыре черных свечи, ветка можжевельника, мельхиоровый поднос и сборник народных заговоров 1887 года издания.

Маша с десяти лет знала все заговоры и привороты наизусть, но все равно каждый раз читала заговор по книге. Особенное впечатление книга производила на посетителей, приходящих за приворотом.

Вышедшая из душа Зоя встала голой перед матерью, расставив ноги. Маша взяла можжевеловую ветку и провела ею между ног Зои.

Зоя своею рукой положила на поднос бумажную салфетку, на нее носок Эдика, затем можжевеловую ветку, а сверху пучок волос.

– Табуретку с лоджии принеси, я забыла ее взять, – шепотом попросила Мария, боясь дыханием сбить пучок волос. Теперь в приготовленной для приворота «композиции» ничего нельзя было трогать.

Взяв с лоджии деревянную, ручной работы, табуретку, Зоя быстро прошла к ванной. Здесь она пошла на цыпочках. Поставила в ванную табуретку и вжалась в стену между раковиной и стиральной машиной.

Осторожно поставив на табуретку поднос, Маша расставила четыре свечки по краям подноса и подала Зое коробок спичек.

– Зажигай.

Поджигая фитильки свечей, Зоя вторила матери.

– ... Как вынутый след... на море-окияне... камень Алатырь... чтобы сухота от живота... от х...я к п...де тянулась нитка желания, трава дурманная.

Мать и дочь стояли в ванной, освещенной свечами. В духоте, в запахе можжевельника, паленых волос и настоящего пчелиного воска.

У Зои закружилась голова.

– Мама, мне плохо.

– Стоять! – Мария шпырнула пальцем в ребра дочери. – Еще две минуты.

Она договорила заговор, два раза ущипнув дочь за попу, «бодря» ее для окончания обряда.


На следующий день Эдик с шести часов сидел в своей машине напротив кинотеатра. Рядом на сиденье лежал букет в метр диаметром, давил на голову тяжким запахом лилий.

Зоя появилась ровно в семь. В «скромном» зеленом, плотного шелка платье в золотой горошек, коротком, с глубоким декольте, в золотых босоножках на высоком каблуке. Смотрелась она райской птичкой. Около нее, сами не замечая того, замедляли шаг взрослые мужчины, а молодые парни либо спотыкались, либо останавливались, задавая дурацкие вопросы типа: «Сколько времени?»

– Райские птички ядовитые, – сказал сам себе Эдик, беря с сиденья букет.

Фильма Эдик не видел, смотрел на профиль Зои. Хотелось дотронуться до коленок, до рук, до шеи, до груди... и дальше, дальше, в глубину, ощущая тепло и мягкую упругость ее тела.

– Классный фильм. Я сегодня с тобой спать не буду, – чуть повернув голову, сообщила Зоя.

– А когда?

– В следующий понедельник. У меня критические дни.

– Я... – Эдик растерялся от ее откровенности, – просто около меня посидишь, шампанского попьем.

– Не мучай себя. – Зоя провела ладонью по его лицу, погладив большим пальцем его ухо, отчего у него побежали мурашки. – Подожди.

Поженились они в августе. Было человек сто родственников в основном со стороны Эдика. Мама упилась вусмерть, сняв на ночь дядю Эдика по материнской линии, служившего в Думе.

Что она не любит мужа, Зоя знала с самого начала, а что не уважает, поняла через три года.

Его работа оказалась не такой денежной, как рассчитывала мама. Над Эдиком стоял владелец фирмы, а он был лишь ее директором.

Директор со дня свадьбы, на которой был почетным гостем, стал бредить Зоей. Он так красиво ухаживал, дарил подарки на дни рождения и на 8 Марта, что она, грешным делом, иногда подумывала, не согласиться ли ей съездить с ним на подмосковную дачу или на остров Крит. Но забеременела.

Перед корпоративной вечеринкой Эдик, надевая на шею Зои золотое колье, попросил:

– Если тебе хочется, можешь поехать сегодня с владельцем нашей фирмы к нему домой.

Правильно поняв мужа, Зоя медленно стянула с шеи незастегнутое колье.

– Я беременна твоим ребенком, а ты отдаешь меня в пользование чужому мужику?

Ровным, безэмоциональным голосом Эдик попытался урезонить жену:

– Он не чужой, он начальник...

Встав, Зоя с размаху въехала мужу в глаз.

– Ты блядь! – заявила она. – Девушки, что на шоссе стоят, они проститутки, зарабатывающие грязным способом деньги. А вот ты настоящая блядь, начиная с мозгов!

К Эдику Зоя больше не вернулась. Родила в срок Димочку и очень хотела поставить в графе «отец» прочерк, но мать настояла на алиментах.

Алименты были большими. Эдик названивал ежедневно. Они сам не знал, чего хочет от бывшей жены. Ее «взбрык» он считал дуростью, люди для счастливой семейной жизни еще и не такое делают. Плохо было то, что он на момент, когда уговаривал ее переспать со своим руководителем, забыл о беременности. Это действительно вышло нехорошо... некрасиво.

А еще его очень тянуло к Зое. Он, как в прежние годы, стал встречаться одновременно с тремя женщинами, выделив для каждой свой день недели. Но больше всего он хотел Зою. Он был уверен, что теща что-то сделала с ним, чтобы он не мог отвязаться от бывшей жены и сына.


...Купив Димочке мороженое, Зоя «прицепом» прикупила минеральной воды, упаковку каши и пива для маминого похмелья.

Придя домой и увидев мать, Зоя очень удивилась. Мама была трезвая и улыбалась.

* * *

Игоря в квартире не оказалось. Сняв туфли и поставив их на нижнюю полку шкафа, Елена надела тапочки и посмотрела на себя в большое зеркало. Все вроде бы нормально... только большая скрепка на пиджаке вместо пуговицы.

Выдернув скрепку, Елена, на ходу снимая пиджак, прошла в спальню, взяла с кровати атласный халат. Надев его, она стала стягивать юбку и опять посмотрела на себя в зеркало. Живота не было, и она стала стройнее. Запахнув халат, Елена сильно завязала пояс и, аккуратно повесив костюм на вешалку, убрала в шкаф.

Делать в спальне было нечего, и Елена прошла в гостиную. Разложенный диван, на котором спал Игорь, был не застелен. Привыкшая к чистоте и порядку, Лена сложила белье, убрала на место, в диван.

Зайдя на кухню, Елена взяла пакет, тряпку и швабру. В гостиной она сложила в пакет пустые бутылки, протерла рабочий стол от сигаретного пепла и вымыла пол. Она не могла нормально себя чувствовать и, конечно же, работать, если пространство вокруг нее было в беспорядке.

Сев за рабочий стол, она включила компьютер, вошла в файл «расписание на завтра», где были записаны несколько пунктов, и внесла изменение. Первым номером теперь стал пункт «Съездить за телефоном».

До вечера она сидела в Интернете, высылала комментарии, возникшие после рассылки предложения о двух проектах. Несколько раз связывалась с Андреем и напрягла Капустина по поводу компьютерного решения сайта их фирмы. На типовой вопрос – надо когда? – Сашка получил стандартный ответ – вчера.

Немного повыв о невыносимости бытия, Капустин обещал к завтрашнему утру представить дизайнерские наброски.

– К утру не надо, Саша, – Елена потерла уставшие глаза. – Нужно днем. Я буду часам к двенадцати. Успеешь?

– Если партия скажет «надо», «есть!» ответит отряд «Гренада».

– У Андрея речевок нахватался?

– Ага, – весело ответил Капустин. – С ним работать одно удовольствие... когда он с Ольгой не ссорится.

– А что, – Елена взбодрилась от любопытства, – они могут ссориться?

– Сегодня весь день – кошка с собакой перед тарелкой еды. Она шипит, он гавкает.

– Бывает. Ладно, Саша, до завтра.

Положив трубку, Елена прикрыла глаза. Усталость навалилась на плечи, на шею, на затылок. Хотелось спать. Автоматически выключив компьютер, Елена, развязывая пояс халата, прошла в спальню.

Спать было жарко, и Елена откинула одеяло. Окна в ее квартире, как и во всем доме, открывались редко. Воздух центра Москвы с каждым годом все меньше был пригоден для дыхания, и в элитных домах без устали работали кондиционеры. Пошарив над кроватью, Елена нащупала кнопку климат-контроля, и в спальню полился прохладный «идеальный» воздух.

Неяркий свет серой ночи ее тревожил.

Ей снилось, что она летит над сплошным лесом, спускаясь все ниже. Солнце, пробиваясь сквозь дубовую листву и еловые лапы, полосами слепило ей глаза, грело летящее тело. Она видела зеленые шишки с желтыми тягучими каплями смолы, цветы липы, гнездо птицы в кустах орешника с горластыми птенцами. Впереди, между сосен, показался просвет. Стала видна заколдованная поляна с избой.

Внутри Елены, в солнечном сплетении, защекотало предчувствием долгожданной встречи...

Проснулась она от присутствия в постели другого человека. Испугавшись, Елена села в постели и притянула к подбородку одеяло.

– Ой-ой, кто это? Кто?

– Дед Пихто, – ответил голос мужа. – Ленка, ты совсем охренела со своей работой? Кто к тебе, кроме меня, полезет в постель?

Не прикасаясь к жене, Игорь, устало завалившись в кровать, закрылся вторым одеялом с головой.

Несколько секунд Елена приходила в себя. Она знала, почему пришел Игорь, ему было лень заново расстелить собранный диван. И все бы ничего, все-таки восемь лет вместе. Но запах! Запах абсолютно чужого мужчины... и еще чего-то... не своего.

Отдышавшись, Елена негромко и властно проговорила мужу в ухо:

– Пошел отсюда.

– Чего? Куда? – сначала непонятливо и тут же испуганно спросил Игорь.

– На фиг! – прошептала Елена.

Слетев с кровати, Игорь, ворча под нос «совсем умом тронулась», вышел из спальни.

Муж еще не закрыл за собой дверь, а Лена опять спала.


Она шла по тропинке за Ягиней, разглядывая глубокие следы от ее кроссовок в черной земле, в которых тут же проступала торфяная коричневая вода. Елена удивилась, насколько Ягиня тяжелая, следов от босых ног самой Елены не оставалось... И тут же Елена увидела, что на ней та же самая льняная длинная рубаха, что была тогда, в волшебную ночь.

Ягиня держала в правой руке гладкую палку, а в левой большую корзину, закрытую кружевной наволочкой. За Ягиней тащилась Мышь тоже с корзинкой, но в два раза меньше, и в ней лежали три белых гриба.

Грибы по обочине тропинки росли, как в киносказках. Подосиновики, подберезовики, мухоморы. Отдельными кучками стояли коренастенькие боровики.

– Да возьми ты у Мыши корзинку, ей ведь тяжело, – оглянулась на Лену Ягиня.

Нагнувшись, Елена взяла корзинку, а Мышь тут же стала выкручивать подосиновик из грибницы.

Елена пыталась поймать взгляд Ягини.

– Кто у меня родился?

Остановившись, Ягиня оперлась о палку.

– У нас. Девочка.

Богиня двумя пальцами осторожно откинула кружева, и Елена увидела личико спящего новорожденного ребенка. Наверное, эта девочка мало отличалась от любого другого ребенка, прожившего первый день своей жизни, но Елене она показалась прекрасной. Не совладав с собой, Елена протянула руку к корзине... но не смогла дотронуться. Воздух загустел и стал пружинить.

– Она... Она удивительна... – Елена продолжала пытаться дотронуться до корзины.

– Ну че ты воздух зазря лапаешь, Алена? – Ягиня покивала головой, удивляясь ее бестолковости. – Соображать надо! Вы ведь в разных измерениях.

– Ага, – согласилась Елена. – А можно ее того... обратно?

Она показала на свой живот и просительно посмотрела на Ягиню. Отодвинув Елену, Ягиня не спеша пошла дальше.

– Нельзя.

Не собираясь сдаваться, Лена шла вслед за Ягиней.

– А у себя, в нормальной жизни, увидеть ее можно?

Елена спрашивала не только женщину, но и Мышь, сочувственно мигающую ей. Не останавливаясь, Ягиня бросила слова через плечо.

– Увидеть и даже воспитать – можно. У тебя есть три дня, начиная со вчерашней полночи. То есть теперь осталось два дня.

Не поняв, Елена остановилась.

– И что это значит?

Мышь покрутила сыроежкой у виска, показывая не то неправильность, не то нечеткость задаваемых Еленой вопросов.

Ягиня поправила кружева в корзине, прикрыв личико сопящего ребенка.

– Значит, что в ближайшие двое суток ты должна забеременеть. Ой, блин, спину тянет. Ты собирай грибочки, Алена, собирай.

Выкрутив три подосиновика, Лена положила их в корзину и непривычным для себя способом угодливо глянула Ягине в глаза.

– Каким же образом? Опять к вам приходить?

Ягиня села в траву, пристроила на заросший мхом пень корзину-люльку. Елена села рядом, погладила Мышь, обгрызающую белый гриб, попыталась потянуться к люльке, но Ягиня шлепнула ее по руке.

– Не надо, не рви себе сердце. Сюда тебе, Аленушка, приходить не имеет смысла, все равно нас не найдешь. А беременеть придется самым обыкновенным способом, как и все, через мужика.

– Через какого мужика? – заинтересовалась Елена.

– Через любого, – отмахнулась Ягиня.

Елена впервые обратила внимание на свою одежду. Поправив на коленях длинную рубаху, Лена задала вопрос, мучивший ее несколько дней:

– А почему именно я? Что я такого сделала?

Погладив Мышь, Ягиня повернулась к Елене, сняла с плеча рубашки приставшую травинку.

– Ничего особенного ты не делала. Ты вообще ничего не делала. Ты равнодушная. Детей у тебя нет и не предвиделось. Мы высчитали, что ты не будешь особенно переживать, ты деньги зарабатываешь, о миллионе мечтаешь. А того пока не поняла, что получаешь ровно то, о чем думаешь. О деньгах – деньги, о семье – семью, о карьере – карьеру. Но только это, остальное опять нужно зарабатывать мечтами и делом.

Разведя руками, Лена попыталась возмутиться.

– Да ладно вам. Таких, как я, тысячи... И почему все-таки я? Ведь до этого все было правильно и хорошо.

Хлопнув себя по коленям, Ягиня захохотала, ухая филином и тряся полными плечами.

– Ой, насмешила, ой, прикололась. – Она вытерла ладонью глаза и посерьезнела. – Для кого хорошо? Для кого правильно? О каких правилах ты говоришь? Нету их, правильных правил. Есть совесть, данная Богом или Судьбой. А все остальное относительно. Поверь мне, я прожила на три тысячи лет больше, чем ты.

Елене смех Ягини не понравился. Выяснять правильность чего бы то ни было с женщиной, прожившей так долго, не имело смысла. У Ягини своя психология, своя точка отсчета, не совместимая с современностью. Или совместимая?.. Ладно, бесполезно заморачиваться философией, лучше перейти к конкретике.

– А как Лешего найти?

Повернувшись к корзине, Ягиня высказала свои эмоции Мыши как самой понятливой.

– Ты видишь, Мышь? Ну, баба. Я ей о вечном, а она о мужике. – Повернувшись к Лене, она уперла руки в колени и раздельно, почти по слогам, проговорила Лене в лицо: – Я тебе дала два дня. Два дня с этой полуночи до полуночи среды. Чем раньше ляжешь с мужиком, тем вернее получится результат. Действуй.

Пересадив Мышь к себе на колени, Елена погладила ее. Застеснявшись, Мышь поморгала своими нереально зелеными глазами и расставила ручки-лапки, извиняясь. Елена погладила ее по голове.

– А мне показалось тогда, утром, что за мной какая-то женщина следила.

– Кикимора следила. Она тебя раньше времени из леса вывела, ревнует к Лешему.

Переставив Мышь на траву, Елена встала.

– А кто такая Кикимора?

Подхватив люльку-корзину, Ягиня стала как бы таять на глазах, и вместе с ней стали таять лес и Мышь, и все остальное... Оставался только затихающий голос.

– Баба такая, злыдня лесная. Считает себя женой Лешего, живет у него. Лешему она не нужна, но он привык...


Елена открыла глаза. Посмотрела по сторонам. За окном ее спальни синел рассвет.

* * *

Леша проснулся рано. За окном синим светом зачинался майский день. Трезвоном заливался телефон. Эльза с удивлением смотрела на хозяина. В комнату, открыв дверь упрямым лбом, зашел Юстас.

Подняв трубку, Леша взглянул на определитель номера. Звонил отец.

– Да.

– Лешка! Меня в ментовку забрали. Вытащи, а то здесь ни хрена не кормят, а у меня сердце.

– Сколько времени, па?

– Полпятого. Последние деньги за звонок отдал. – Отец покряхтел. – Только ты осторожнее, Вадимну не разбуди, а то разворчится на год вперед.

– Поздно пить боржоми, когда почки отвалились. – Леша услышал шарканье бабули по коридору. – Она проснулась.

– Собаку выгуляй, а то нагадит! – сонно прокричала бабуля.

Эльза притащила в комнату поводок, надеясь на утреннее гулянье.

– Подожди, – сказал Леша собаке. – Пап, диктуй адрес, куда тебя заточили.

Пока он записывал адрес, в комнате материализовалась бабуля в байковом халате, надетом на свитер и спортивные штаны с начесом.

– Оглоеда едешь выручать? Взрослый человек, а все рэволюционирует.

– Ба, – Леша прикрыл трубку рукой. – Не могу я его в ментовке оставить, ему почти шестьдесят и сердце барахлит.

– А мне семьдесят девять. – Бабуля достала носовой платок и трубно в него высморкалась. – И я сижу дома, за внуком присматриваю. Мне в половине пятого тоже вставать не резон. Собаку с собой возьми, я ее утром выгулять не смогу.

Между Эльзой и Юстасом, вымывающим лапы, произошла привычная утренняя перепалка.

– Гулять, – сонно приказал Леша и встал.


В милиции Лешино удостоверение сотрудника мэрии произвело должное впечатление, и отца ему выдали через пятнадцать минут.

– И за что тебя приняли, гроза бюрократов? – Алексей спрашивал «просто так», он прекрасно представлял, за что милиция может арестовать компанию орущих пенсионеров.

– Заказ поступил, Леша! Приличный заказ на митинг у станции метро «Коломенская», надо было поддержать местных жителей, они борются против гаражей на спортивной площадке.

– Сильно кричали?

– Мы-то? – Сергей Борисович обиженно ткнул себя пальцем в грудь. – Мы профессионалы, орем ровно столько, за сколько заплачено, и соблюдаем дисциплину. А вот местные жители, и не только мужская часть, постоянно повышали тонус спиртным. Я их прикрыл, сам в руки пошел, деньги-то получены.

В квартире отца их ждала Алевтина Ивановна. Несмотря на то что время было шесть утра, она была одета в привычную для митинга одежду – теплые брюки и желтый джемпер. При появлении мужчин она отставила транспарант «Руки прочь от защитников свободы!!!»

– Борисыч, елы-палы! – радостно заорала она, кидаясь мужу на шею. – Я уже наших собралась обзванивать, вызывать их к отделению милиции. Но метро-то только открылось. Здравствуй, Леша. Чайку попьешь?

– Некогда, Алевтина Ивановна, у меня собака в машине. Ее перед работой надо домой завезти. А вы готовьтесь, если сегодня не будет нормального ответа по дубовой роще, то завтра выступаем. – Произошла некоторая заминка, и Алексей продолжил: – И деньги я перечислю сегодня же.

– Отлично! – обрадовался отец. – Аля, не слушай его, накрывай на стол, я страшно хочу есть, и он посидит с нами.

Домой Алексей поехал через час, оглядывая заполняющиеся людьми улицы Москвы.

– Купить бы дачу, – вслух посетовал он. Эльза с заднего сиденья сладко зевнула, высказывая солидарность с желанием хозяина. – Только где денег взять? А у кого-то дубовые рощи во владении, но они не ценят своего счастья.

* * *

Проснувшись, Елена первым делом внесла в список дел на сегодня еще один пункт – отобрать кандидатуру для отцовства.

Выполнив все привычные действия, Елена надела очередной офисный костюм, висящий рядом с тем, на котором блестела скрепка. Для поездки за город она надела удобные туфли на низком каблуке.

Выходя из квартиры, Елена прислушалась. Из гостиной не доносилось ни звука. Муж то ли спал, то ли затаился, не желая напоминать о своем существовании. И правильно делал. Настроение у Елены было сейчас решительным.

Пришло время менять свою жизнь, и она это сделает. Как всегда, в соответствии с выработанным планом и на высоком качественном уровне.

Спустившись в гараж, Елена, не глядя по сторонам, шла к своей «Инфинити» и чуть не попала под колеса выезжающей машины. Отскочив в сторону, она извинилась перед шофером, скорее жестами, чем словами. Тот через стекло кивнул, принимая извинения.

Она долго тыкала ключом в замок дверцы своей машины, пока не подбежал парень-охранник, наблюдавший за нею, как только она вышла из лифта. Сегодня у нее был, как всегда, сосредоточенный взгляд, но какой-то внутрь себя.

– Елена Николаевна, вы ключами от квартиры дверцу открываете.

– Да? – Она посмотрела на ключи в своей ладони, открыла портфель и достала другую связку ключей. – Да.

Охранник, не решаясь слишком сильно настаивать, опасливо спросил:

– Может, не надо никуда сегодня ехать?

Переключив внимание на парня, Елена решила, что десять лет разницы совсем неплохо и охранника можно оставить напоследок, если она больше никого не подберет. Улыбнувшись, Елена открыла дверцу автомобиля.

– Тебя как зовут?

– Гена.

– До встречи, Гена.


Автомобиль Елены съехал с трассы на проселочную дорогу. Вскоре она увидела дубовую рощу и затормозила.

Выйдя из машины, Лена медленно шла по опушке, вглядываясь в траву. Нашла круг кострища, с ним рядом валялся пластиковый стаканчик, пропущенный при уборке.

Волной лесных запахов и шумом листьев пронесся ветер. Он напомнил Елене тот ветер, который взволновал ее, впервые дав понять важность происходящего на волшебной поляне.

Вдохнув глубоко, до головокружения, Лена почти вбежала в лес. Она стояла на той самой тропинке, по которой уходила к Ягине и Лешему. Оглядевшись, она увидела и кислицу, цветущую белыми и бордовыми цветочками, розетки папоротника.

– Мышь, Мышь! Кис-кис-кис. Ты где?

Дубовая роща тревожно шумела. Елена, вглядываясь в заросли папоротника, шла, не поднимая головы.

Папоротник кончился, и взгляд ее переместился от тропинки к высокой траве... Впереди вместо ожидаемого соснового бора распростерлось просторное поле с пасущимися коровами. Дальше – дачный поселок. Потоптавшись немного, Елена сама себя успокоила, что не туда заехала. Мало ли полян для пикников в этой стороне! Очень даже много.

Вернувшись на поляну, она решительно направилась к своей машине, решив проехать чуть дальше и поискать Мышь там. Ее бодрый шаг прервал звук телефонного звонка. Ее телефонного звонка. Остановившись, Елена оглянулась. Заливаясь трелями и возмущенно мигая разноцветными лампочками, в траве лежал ее телефон.

Она подняла трубку.

– Алло.

– Лена, у меня два договора неподписанных, – загремел визгливый голос Лидии. – Ты когда вернешься?

Рука с телефоном опустилась.... И как-то поблек зеленый цвет листвы и травы, и солнце стало светить назойливо, и пахло бензиновым выхлопом от автомобиля... Последняя надежда пропала, не было никакого чуда. Елена подняла руку с телефоном к уху.

– Если не будет пробок, то через сорок минут.

Она добрела до машины и села на водительское место, голос Лидии бубнил ей в ухо:

– А говорила, что телефон потеряла. Слушай, не могла до тебя вчера дозвониться. Чем закончилась твоя скоропостижная беременность?

Автомобиль осторожно тронулся. Елена постепенно набирала скорость.

– Ой, вот только не надо. Я на сто процентов уверена, что ты еще вчера все узнала от Зои. Роды прошли великолепно и безрезультатно. Один большой продолжительный «пук», и все. Я нашла телефон на месте нашего пикника. Он дорогой, ты знаешь, но главное, в нем десятки нужных номеров.

С каждым действием менялось выражение лица, осанка, взгляд.

В Москву ехала прежняя сосредоточенная Елена.

* * *

Проходя через секретарскую, Елена на ходу приветственно кивнула Зое.

В своем кабинете она села за стол, поставила портфель в нижний ящик стола. Включив компьютер, вошла в «Поиск», набрала «личные дела сотрудников».

Вошедшая в кабинет Зоя посмотрела от порога на начальницу:

– Как самочувствие?

Не отвлекаясь от компьютера, Елена подняла голову, улыбнулась Зое:

– Нормально.

Секретарша сделала несколько шагов.

– А у нас вчера мама поставила новый унитаз.

Поморгав, Елена пару мгновений осваивала информацию.

– Это важно? – уточнила она.

– Очень, – со всей серьезностью ответила Зоя. – Это первая вещь за последние десять лет, которую она купила в дом. К тому же отмечать покупку она стала не «до» его установки, не «во время» и не «вместо», а только после.

– Да, это событие. Поздравляю.

Огромный монитор для переговоров засветился на стене, на нем возникли ряды фотографий сотрудников – мужские и женские. Пальцы Елены щелкали по клавишам, и женские портреты сменялись мужскими.

– Зоя, у нас реальные личные дела, без приукрашивания?

– Конечно. – Зоя с осторожностью поглядывала на Елену. – Витя каждый месяц приносит уточняющие сведения. А зачем они вам?

– Зоя... Зоя... Как ты думаешь, что я отвечу?

– Премию обдумываете? Или у нас кадровая перестановка?

– Не отгадала. Мне нужен отец ребенку.

От неожиданного заявления Зоя опустилась на стул. Осмысливая услышанное, она поправила волосы, пиджак, посмотрела на ногти.

– Уточним, Елена Николаевна, какому ребенку?

– Моему. Будущему.

Приложив руку к сердцу, секретарша сидела, не зная – смеяться или плакать.

– А зачем вам ребенок? – Елена так взглянула на секретаршу, что у Зои внутри екнуло. – Ой, извините.

В секретарской, не прекращая, звонили телефоны. Отставив «мышку», Лена села прямее.

– Зоя, может, ты подойдешь к телефону?

– Ах, да.

Встав, Зоя вышла из кабинета, на ходу качая головой и удивляясь: «Вот это номер».


Закрыв за собой дверь кабинета Елены, Зоя села на свое рабочее место и задумалась. Ее вторые сутки не покидало чувство нереальности происходящего.

Вчера, например, приведя домой Димочку, она ожидала увидеть очередного хахаля своей мамочки. Но чудо! Мать была трезва, а мужчина, из-за которого она переживала, оказался сантехником и ставил унитаз. Старый унитаз, с ржавыми подтеками, прослужил лет тридцать. Щербатый фаянс уже ничем не отмывался, а пластиковое растресканное сиденье щипало попу, если сесть на него не с максимальной осторожностью, а с размаху.

Сантехник, естественно, работал бесплатно. Маша была хоть и небольшим, но начальством и всегда могла подкинуть выгодный заказ в богатую квартиру.

С утра мать сама вызвалась отвести Димочку в детский сад, что тоже случалось крайне редко. Так что на работу Зоя приехала на полчаса раньше обычного времени.

Владимир Самуэльевич звонил три раза. Вечером, ночью и рано утром. Говорил снисходительным тоном одну и ту же фразу: «Перебесилась? Приезжай».

– Извинись, – отвечала одним словом Зоя и, послушав несколько секунд молчание, клала трубку.

В общем, пока не договорились.


В секретарскую вошла пухленькая Ольга. Сегодня она была одета не в привычный брючный строгий костюм, а в драные, в хорошем смысле слова, джинсы и полосатую блузочку, смело открывающую ее грудь.

У себя в офисе ей было не с кем посплетничать, ее слова частенько перевирали с плюса на минус и передавали новый вариант мужу. Андрей, зная о незлобливости жены, в разборки с коллегами не лез, но однажды попросил Ольгу в личные разговоры в своем офисе не вступать. А Зоя собеседник проверенный, от нее ни разу не было утечки информации.

– Зоя, мне необходимо с тобой поговорить, а то меня разорвет желание высказаться.

– Валяй, – Зоя придвинула к себе очередной договор с правками Андрея. – Только сделай нам кофе, а то мне через полчаса отдавать переправленный вариант твоему супругу.

Включив кофейный аппарат, Ольга подставила чашки под краник.

– Вот как раз о муже я и хотела поговорить. Думаю – мириться или не мириться с ним? – Вид у Ольги был мечтательно-наивный. – Я, кажется, уговорила его взять помощницу по хозяйству.

– С ума сойти! – Зоя быстро печатала. – Он перестал на тебе экономить? Пожалей людей, Оля, если это правда, то завтра пойдет снег или Москву снесет цунами.

– Не преувеличивай, – Ольга поставила чашки на стол Зои, села напротив и сделала первый глоток крепчайшего кофе. – Мне так понравилось быть безответственной и немного пьяной! Такое необыкновенно кайфное чувство!

Ольга закатила глаза от удовольствия.

– Знаю. – Зоя продолжала печатать.

– Мы в воскресенье поехали за детьми на дачу. И я! – Голос Ольги зазвенел смелостью и гордостью. – Отказалась готовить и убираться. Представляешь удивление его папочки и детей?

– Представляю. Папашка Андрея небось неделю грязь копил, тебя ждал.

– Было такое, – согласилась Оля. – Но я улеглась в шезлонг и целый день загорала. Андрей пытался меня стыдить, но наша младшенькая, Машка, объяснила папе, что у меня выходной. Во он удивился!

Слушать Ольгу без улыбки было невозможно. Зоя отвлеклась от договора и взяла чашку кофе.

– Неужели ты вытерпела до вечера и не стала ничего мыть, убирать, готовить на пять человек? – как можно сильнее «не поверила» она.

– Не-а, – широко качнула головой Ольга. – Трудно было, но я вытерпела. Все так поразились, что и отец, и дети, и сам Андрей скакали вокруг меня целый день. Хочется еще побыть в такой роли...

Замечтавшись, Ольга чуть не пролила на себя кофе.

– А я решила замуж выйти, – тихо сказала Зоя. – Хочу уйти от мамы, боюсь, она будет плохо влиять на Димочку. Мне в этом году тридцатник стукнет, пора налаживать семейную жизнь.

Ольга взяла свою чашку и чашку секретарши, чтобы переставить на чайный столик, и они опасно звякнули в ее руках от слов Зои.

– Да ты что? А я думала, тебе меньше, – с завистью оглядев фигуру Зои, сказала Ольга. – И вес хороший, и внешность...

Сверив все исправления, Зоя несколько раз набрала двузначный номер кабинета Андрея, но ей никто не ответил.

– Держу форму из последних сил. Оля, а где твой муж?

– Не поверишь. Он и Усман поехали на Птичий рынок.

– С какого такого перепугу?

– У Елены день рождения на носу, подарок ищут. – Ольга показала в сторону двери. – Кстати, как она? Лютует?

– Нет, – Зоя переложила бумаги в прозрачную папочку. – Она просто сошла с ума. Знаешь, Оля, у нас в фирме постепенно все сходят с ума. А ведь было учреждение не хуже других.

– Да-а. Что-то действительно происходит. Но это ладно, а кто тебе предложение сделал – Усман, директор или еще кто-то?

Зоя достала косметичку, оценила в зеркальце свою внешность.

– Предложение сделаю я.

– Ну и правильно. – Ольга встала, поправила юбку. – Нельзя ждать милости от природы, а уж от мужчин тем более. Все, перерыв закончился, спешу работать.

Выходя из секретарской, Ольга столкнулась с Лидией. Обе друг другу улыбнулись, но разными улыбками. Лида снисходительно, Ольга немного заискивающе. И хотя именно Лида познакомила ее с Андреем и даже являлась ему какой-то дальней родственницей, вернее, ее муж, Ольга ее побаивалась.

Лида слегка удивленным взглядом оглядела одежду Ольги. Сама она была в строгом костюме, в туфлях на высоком каблуке и, помимо трех привычных цепочек с многочисленными брелоками и кулонами, на ровной груди, на левом лацкане пиджака сверкала аметистовая брошь в виде скорпиона.

Зоя, заметив сверкание броши, подумала, что она лучше всего передает характер главной бухгалтерши – дорогая, сухая, опасная.

Лида на секунду задержалась около секретарши.

– Цветешь и пахнешь. Как настроение?

– Прекрасно, – тон Зои был категоричным. – Обдумываю свою новую жизнь.

– Флаг тебе в руки. Как Лена?

– Лидия Сергеевна, – Зоя посмотрела ей прямо в глаза. – Это нужно видеть. Думаю, вам стоит к ней зайти.

Дверь кабинета Лида открывала с осторожностью.

– Ну что? Как здоровье? – спросила она в дверях.

Не отвлекаясь от монитора и делая пометки в записной книжке, Елена поманила к себе Лиду, показала на стул.

– Садись. Знаешь, мы с Игорем даже не ругаемся.

Оглянувшись на стену с портретами, Лида осторожно села в гостевое кресло.

– Мы с мужем тоже.

– Очень плохо. – Елена отложила ручку и говорила с серьезным видом. – Это либо от полного взаимопонимания, либо от равнодушия.

Устав от непонятных происшествий, от напряжения в семье, от своей влюбленности в Капустина, Лида не выдержала и почти закричала:

– Слушай, Кушнерева, ты окончательно всем голову задурила! Что случилось?

– Вот!

Елена показала лазерной указкой на монитор, висящий на стене. По пять лиц в три ряда, итого пятнадцать портретов.

Скептически их осмотрев, Лида повернулась к подруге.

– Премии обдумываешь?

– Сдались вам эти деньги! Слушай, я о серьезном. – Елена поманила Лиду, и та придвинулась ближе. – Мне сегодня приснилось, что если я пересплю с мужчиной в течение двух дней, то у меня будет ребенок. Девочка. Очень миленькая. Щечки пухленькие, с румянцем, цвета глазок пока не видела, она спала.

Взгляд Елены ушел «в никуда», в свою личную жизнь. Лида не то кашлянула, не то крякнула, оценивая состояние подруги.

– Понимаю, сильно приспичило, если у тебя вчера живот от ветра раздуло... А из этих, – она кивнула на монитор, – выбираешь, значит? А о муже ты не подумала?

Елена растерянно улыбнулась.

– Как-то в голову не приходило.

– Очень тебя понимаю... А выглядишь ты паршиво.

– Да какая разница, как я выгляжу? – обиделась Лена. – Ты лучше помоги выбрать кандидатуру.

В кабинет решительно вошла Зоя.

– Елена Николаевна, вы у себя телефоны отключили!

– Это сейчас не важно. Как ты думаешь, Зоя, кто лучше?

Переглянувшись с Лидой, которая кивнула на монитор, Зоя повернулась и встала перед мужскими портретами. Она вглядывалась в каждое лицо. Никто так не знал сотрудников, как бухгалтер, начисляющий зарплату, и секретарша, через которую проходят все бумаги.

– А вам для чего?

– Для того самого, – уверила Лена.

– Тогда Усман, – не раздумывая, сказала Зоя.

Три женщины переключили внимание на Усмана. Впервые оценив его как мужчину, Елена отрицательно покачала головой:

– Хотелось бы помоложе.

Лида отреагировала моментально:

– Капустина не отдам.

Теперь с женскими улыбочками переглянулись Зоя и Лена.

– И не надо. А вот это кто? – Лазерная указка остановилась на лице довольно смазливого парня.

Лидии и Зое хватило секунды, и обе синхронно ответили: «А, ерунда!»

Елена переместила указку.

– А вот этот?

Зоя просто отмахнулась, Лидия закатила глаза.

– Подожди, дай сюда твою штуку. – Забрав у Лены указку, Лидия начала разбирать мужчин в порядке очереди, не пропуская никого. – У этого не стоит. А вот эти двое и этот – женаты и женам не изменяют.

– Но хотят! – вставила свой комментарий секретарша.

Выключив указку, Лида кинула ее на стол Елены.

– А тебе самой чего хочется?

Пожав плечами, Елена показала высокий рост, широкие плечи, узкий зад.

Лидия, продолжая ее движения, согнула руку в локте, сжав кулак. Все внимательно посмотрели на предлагаемый размер и согласились с ним. Вслух высказалась Елена:

– Тоже не помешает.

Обойдя стол, Лида потянула Лену за руку.

– Кто выбирает мужиков «для этого дела» по монитору? Давай поднимайся. Тебе же не фотокарточка нужна, а весь человек, так что вперед, на поиски кандидатуры.

Вставая, Елена смотрела на Лиду с опаской.

– В смысле?

– В смысле у нас курилка на первом этаже. Зоя, иди на рабочее место, хоть кто-то должен сегодня делать вид, что работает.


Под лестницей пятеро мужчин, в том числе Усман и Капустин, курили около высокой пепельницы, разговаривали, смеялись.

Лидия, прикуривая на ходу, привычно села на кожаный диван с отдельной пепельницей. Елена, стараясь не дышать глубоко, села рядом, улыбнулась сотрудникам.

Сначала они перестали улыбаться, затем прекратили разговоры и, одновременно затушив сигареты, ушли из курилки.

Лида выпустила из ноздрей дым и стала окончательно похожа на небольшого дракона. Остатки африканского загара, жилистая шея, цепкие худые руки и дым изо рта. Стряхнув пепел в пепельницу, она щелкнула языком.

– Нет, Лена, на работе кандидатуру искать не стоит.

Сделав понимающее лицо, Елена сдвинула брови.

– Этические принципы?

– Чего? – пискнула Лида. – Нет, Лена, просто есть хорошая русская пословица: «Не греби, где живешь, и не живи, где гребешь». Но в данном случае все гораздо проще. Они тебя боятся.

– Плохо. А если пококетничать? – Елена морщилась от дыма, отгоняя его рукой.

– Испугаются еще больше. А чего ты хочешь? Ты столько лет воспринимаешь сотрудников только как трудовую единицу, без полового признака. Да? – Елена, сделав покаянное лицо, согласно кивнула. – Ну, вот и они перестали тебя воспринимать как женщину. Чего ты морщишься?

– Накурено очень.

– Ладно, живи. – Лида, быстро затянувшись два раза подряд, затушила сигарету. – Уже закончила.

Они вышли из курилки и стали подниматься по лестнице, но после первого пролета Елена остановилась и приложила одну ладонь ко лбу, а другую к сердцу.

– Знаешь, Лидуша, а я ведь себя плохо чувствую.

Вид у Елены был такой, будто она сообщает о прилете НЛО.

– И что в этом удивительного? – Лида, идущая сзади, подталкивала ее под попу. – Иди, Ленка, не тормози.

– Здрас-сьте, Лида. Ну ты вообще, я же не болела несколько лет. А именно сейчас мне нельзя... у меня девочка должна быть здоровенькой.

– Не загадывай раньше времени, примета плохая! Хочешь девочку – будет! А если заболела, значит, пора. – Проходя по секретарской, Лида усиленно заморгала секретарше, но Зоя поначалу ничего не понимала. – Езжай, дорогая, домой и болей, а мы с Зоей что-нибудь придумаем...

– Придумаем, – тут же включилась в игру Зоя.

Елене было действительно плохо. И голова кружилась, и на сердце неспокойно. Забирая из стола портфель, она нагнулась и тут же резко выпрямилась от вопля Лиды.

– И знаешь что! Напейся! Мировая практика доказывает – легче будет!

– Да ты что, Лида? – Елена прижала портфель к груди. – Я не могу терять времени, мне разобраться нужно. Сколько времени?

– Два часа, пора обедать.

– Я сегодняшний и завтрашний дни отвожу для особого проекта...

Лида подошла ближе к Елене.

– Скажи мне честно, Ленка, ведь все несуразности начались там, на пикнике. Ты была очень странной...

– Я тебе потом расскажу, позже.

Не глядя на подругу, Елена вышла из кабинета, на вопросительный взгляд Зои остановилась около ее стола.

– Поеду домой, буду разбираться в том, что со мной произошло.

– Мысленно я с вами, – Зоя, не прекращая печатать, подняла сжатый кулак в дружественном жесте.

Отъехав от работы два перекрестка, Елена выехала на Никольскую улицу, заехала во двор ближайшего дома и остановилась. Куда, собственно, она мчится? Без плана?

Взяв портфель с соседнего сиденья, Елена, поглядывая по сторонам, чтобы и самой не мешать въезду-выезду машин, и чтобы ее здесь не заперли, на ощупь достала компьютер. К нему прицепился забытый бюстгальтер в кружавчиках, и Лена нервно засунула его обратно, на самое дно, чтобы не мозолил глаза.

Открыла ноутбук и набрала – «Баба-яга». Выданный список ее неприятно удивил. Помимо ссылок на работы академика Рыбакова, сказочника Афанасьева и десятки других фамилий, в списках по десять-пятнадцать пунктов, на пятидесяти страницах числились рестораны, крем для лица, школа славянского языка и даже салон красоты. Такая же фигня произошла с Домовым. Но здесь доминировала реклама ремонтных фирм.

Хотя, понятное дело, больше всего ссылок было на книги, которые предстояло купить. Их доставляли на дом за небольшую сумму либо бесплатно.

– Зачем ждать? – решила Елена.

Она вырулила на Садовое кольцо и помчалась к книжному магазину.

Здесь она не была лет пять, если не семь. Все переменилось. И витрины, и продавщицы, и расположение отделов, но особенно цены. Если электронные прибабахи существенно дешевели, то книжные издания стремительно дорожали.

Заметив «девушку в возрасте» в дорогом костюме, в дорогих туфлях, с дорогим портфелем в руках и очень дорогим взглядом, опытная консультант-продавщица сделала приветливо-понимающую улыбку.

– Чем могу помочь?

– Минуточку. – Елена пристроила портфель на стопках книг-бестселлеров, достала компьютер. Продавщица терпеливо ждала. – Вот тут я попыталась найти что-нибудь по Бабе-яге, по Лешему, ну и так, по мелочи. Видите, есть ссылки на книги...

Взглянув на монитор, консультантша сменила улыбку с «внимательной» на «совещательную».

– Нужно набирать «язычество», и тогда...

– Тогда информации еще больше, я пробовала.

– Угу. – Продавщица жестом экскурсовода показала в соседний зал: – Пройдемте, история у нас там.

«История» занимала полтора десятка стеллажей, составленных в небольшой коридорчик. От широты выбора Елена растерялась.

– А-а-а...

– А язычество у нас вот тут.

По направлению руки консультантши три полки прогибались под толстенными книгами в суперобложках и в переплетах с золотым тиснением, некоторые были скреплены по два тома. В общем, все очень качественно и недешево.

Согнувшись, Елена присмотрелась к названиям книг и сверилась с показаниями компьютера. Разогнувшись, Елена выставила указательный палец.

– Мне вон ту красненькую... – Продавщица, проследив за пальцем, чуть приподняла брови. Лена поводила рукой и махнула всей ладонью. – И от нее дальше все два с половиной ряда.

Продавщица сделала два шага назад, оценила наносимый урон, то есть прибыток и, зная, что покупательница возьмет все, решила ей ненавязчиво польстить. Интимным тоном она предупредила:

– Девушка, все вместе книги потянут тысяч на тридцать.

– Слава богу... – выдохнув, Елена с благодарностью посмотрела на консультантшу. – Десятку сэкономила. А есть кому помочь мне их до машины донести?

– Есть! – успокоила консультант-продавщица. – Охранники разомнутся.


Алексей обследовал водоканал в пойме Строгина, напротив жилого комплекса «Алые паруса». Комплекс был великолепным, качественным и красивым, а шлюзы дряхлыми.

Как всегда, ремонтники, крепкие мужчины в спецовках «Водоканал», кричали, много жестикулировали, предлагали зайти пообедать «чем бог послал». Особенно старался бригадир, которого все уважительно звали по имени-отчеству Альберт Исмаилович, хотя при знакомстве он представлялся Аликом.

– Шашлык! Бараний! Бастурма! Перец-баклажан печеный!

Алексей за пять лет работы в отделе научился отказываться от застолий отработанными жестом и взглядом. Откуда-то тянуло дурманящим запахом настоящего шашлыка и свежеиспеченного хлеба, и Алексей решил, что сегодня можно и пообедать. Он не отказывался сесть за стол, когда проблема была решаема и не стоял вопрос взяток за «круги на воде». Хотя не помешает выписать штраф и «Претензию».

Пока Алексей заполнял бланк штрафа, бригадир ремонтников дышал за его плечом и докладывал начальству о результатах. Сумма штрафа вызвала у бригадира чуть ли не слезы.

– Вай, Алексей Сергеэвич, вай! Только что сообщил начальству о вашем поступке... Огромное вам спасибо. Вы человэк! – Бригадир полез обниматься, но Алексей переключил его порыв на долгое рукопожатие. – Нэ будэте закрывать объект?

– Зачем? Все равно шлюзы нуждаются в ремонте, а вы работаете на совесть... – Повернувшись, Алексей увидел на берегу четырехугольный шатер. Рядом дымился мангал, возле которого, за отдельным столом, мелко рубил зелень парень в белом переднике и, что особо странно смотрелось на пустынном берегу Строгинской поймы, в поварском колпаке. – Но медленно.

– Спать нэ будэм, йесть нэ будем, будэм турудиться! – уверял работящий обаятельный Алик. – Пойдем кушать, а?

За обедом говорили о погоде, теме для строителей не менее важной, чем котировка рубля на бирже или собственное здоровье. Севший за стол повар рассказывал об особенностях приготовления шашлыка из баранины, мяса для средней климатической полосы сложного. Алик все больше сворачивал к теме ремонтных работ... Алексей не слушал.

Он искренне переживал за экологическую обстановку в Москве-реке. Но она на сегодняшний день была настолько катастрофичной, что реку в черте Москвы нужно было не лечить, а реанимировать. Другое дело – леса. Их еще можно спасти. Деревья все равно росли, хоть и болели. Главное – не допустить вырубки. И дубовую рощу необходимо отстоять.

Бумага, пришедшая из фирмы «Шанс», Алексея разозлила. Профессиональная отписка в стиле «мы вас вежливо послали, на закон мы х... поклали». И предполагаемый штраф их не испугал. Подписана бумага была директором – В.С. Кагарлицким и его заместителем Е.Н. Кушнеревой. Видел он краем глаза эту «ЕН». Монстр, а не человек. Как может женщина не думать о том, чем будут дышать ее дети, внуки и следующие наследники? Женщины, они обычно более дальновидные, а у этой рука не дрогнула подписать смертный приговор реликтовой роще.

А вот хрен им с прибором! Не отдаст он им дубы!

После обеда Алексей от души пожал руки мастеру, повару и бригадиру. Алик, зная характер и репутацию Алексея, взятку не предлагал, но сунул «паек».

– Дома разогреешь, пусть жена завидует.

В «пайке» были бараний шашлык, печеные овощи и лаваш. Алексей не отказался.

Сев в джип «Лексус», Алексей выехал на Строгинский мост.

Когда он ездил на «Жигулях», ему предлагали небольшие суммы взяток. Через два года, пересев на «Тойоту», он услышал новый порядок сумм. Теперь же ему предлагали не просто суммы, а проценты в деле и интересные «многоходовки» для длительного сотрудничества.

Никто не мог понять, почему чиновник мэрии, получающий двадцать тысяч рублей в месяц, не берет денег. И если бы у него была другая ситуация с материальным обеспечением, он, может быть, и сломался бы. Но не имея семьи, если не считать собаку, кота и бабушку, Алексей просто не нуждался в больших деньгах. На хлеб, молоко и питание «спиногрызам» хватало, а сам он человек неприхотливый. Его мама десять лет назад вышла замуж за весьма состоятельного латиноамериканца, к тому же имеющего всего двух дочек, что по масштабам Бразилии – слезы. Мама на год вперед оплачивала квартплату, телефон и «строительные затраты» бабушки, которая перманентно ремонтировала их жилище.

Папа тоже не бедствовал, с каждым годом расширяя перечень услуг для политиков, финансистов и общественных организаций.

Задумавшись, Алексей опомнился, когда съехал с моста не в сторону метро «Щукинская», а ровно в противоположную. Не поздно было развернуться, но Алексей понял, что он едет туда, куда его ведет судьба.

Не снижая скорости, он проехал Строгино насквозь, выехал на МКАД и погнал автомобиль по Ново-Рижскому шоссе. Следовательно, так тому и быть. Через пятьдесят километров он попадет в дубовую рощу, обреченную на уничтожение.

Ему пришла в голову простая идея. Если среднего возраста дубам в роще по пятьсот-семьсот лет, то самые старые вполне могут достигать тысячи лет, а то и... тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить... намного больше. Если память ему не изменяет, ни одна дубовая роща не оставалась без внимания местных жителей, становясь местом поклонения или жертвоприношений вне зависимости от вероисповедания. Значит... Значит, роща наверняка представляет историческую ценность, а это лишний довод для признания ее неприкосновенной.

Свернув на грунтовку, ведущую к роще, он увидел новую дорогу из бетонных плит, проложенных между взрослых и по сломанным молодым дубкам. Ему показалось, что ранили не рощу, а его тело.

Остановившись у строительной бытовки, Алексей вышел и огляделся. Активные строительные работы еще не велись, но место фундамента было обнесено заградительными щитами. В сторонке монтировали металлический ангар для складирования стройматериалов и устанавливали бытовку, снимая ее с тягача. Бытовка выглядела ухоженным дачным домиком, на окнах белели тюлевые занавески.

Навскидку под вырубку попадало не менее пятидесяти деревьев. А еще необходимо расширить подъездную дорогу и сделать обширную автостоянку, что приведет к дополнительным потерям.

Но это явные потери, видные всем. Гораздо опаснее изменения, происходящие постепенно. Подземный, коммуникационный этаж не только повредит корни дубов, но и нарушит естественную циркуляцию грунтовых вод. А еще будет так называемая вытоптанная зона, не позволяющая формироваться подлеску.

Не обращая внимания на взгляды курящих строителей, Алексей вошел в рощу. Шелестя опавшими листьями, он подходил к большим деревьям, осматривал их, трогал кору, проводя по ней руками на высоте своего роста.

Потратив час на обследование, он нашел то, что ему было нужно.


На обратной дороге в Москву зазвонил телефон, и на дисплее высветился номер отца.

– Привет, пап, как здоровьичко?

– Здоровье – хоть куда! – Голос отца и застольные звуки сообщали о плотном обеде, о легкой выпивке и прекрасном настроении. – Лешка, долг платежом красен. Мы тесным коллективом трапезничаем и готовимся выступить на защиту нашей родной подмосковной природы. Но хотим уточнить – когда?

– Зачем ждать? – спросил сам себя Алексей и сам себе, а заодно и отцу ответил: – Завтра, папа, в среду.

– Отлично! Диктуй адрес, куда ехать митинговать.

В телефонной трубке послышалось оживление, разговоры, перезвон хрустальных рюмок. Алексей представил себе подвыпивших активистов...

– Пап! Только вы там аккуратнее, сами половину леса не вытопчите. А ехать по Ново-Рижскому шоссе, куда я тебе вчера нарисовал маршрут.

– Прекрасно! Наши давно хотят выбраться на природу. Алевтина! – Голос отца отдалился от трубки, и было слышно, как он «тяпнул» рюмочку водочки, и она в три глотка покатилась по горлу. – Товарищи! Завтра у нас митинг на пленэре, в дубовой роще, вызываем только своих! – Отец приблизил телефон к своему уху: – Леша, мы будем ровно в девять утра. Восемнадцать человек тебя устроит?

– Палаток сколько?

– Возьмем четыре и самые яркие, чтобы не терялись на фоне леса. – Отец хрумкнул свежим огурчиком. – Транспаранты брать?

– Берите. И растяжки, их удобно к деревьям привязывать. Про будущее поколение и про стариков не забудьте...

– Не учи батяню сыновей строгать! – радостно засмеялся отец, и друзья за столом загудели в его поддержку. – Мы социальные требования даже в зоопарке выставляем! Принцип!

– Тогда народа хватит, – улыбнулся Леша. – Завтра днем к вам заеду, поддержу.

В мэрию Алексей возвращался с чистым сердцем. В организационном таланте отца и его команды он не сомневался.

Заглянув в начальственный кабинет, Алексей поздоровался со своим руководством и, дождавшись ответного кивка, прошел в свой крошечный, размером с чемодан, кабинет. Заранее радуясь сообщению, набрал телефон историка, принципиальность которого часто его выручала при проведении экспертиз.

– Иван Ростиславович? Леша беспокоит. Вас интересует ритуальный объект древних славян в Подмосковье?

Больше ничего говорить не пришлось, профессор исторического факультета МГУ одновременно записывал адрес и комментировал свою радость по поводу нового исторического открытия.

* * *

Привыкнув к раннему вставанию жены, Игорь, не открывая глаз, слушал, как она собирается на работу.

Но привычного хода событий не происходило. Не было ни длительного шума душа, только вода в раковине, ни ворчания соковыжималки, ни громкого «Бизнес-канала». Особенно странно слушалось шлепанье босых ног по полу. А холодильник она так и не открыла.

Симптомы Игорю не нравились. Отработав в понедельник и вторник по десять часов, он решил со среды все-таки гульнуть денька на три вместе с Кирой, напомнив Лене про несостоявшуюся командировку, но сейчас он стал сомневаться в своевременности загула.

Взяв со стула махровый, привезенный из Швейцарии халат и завязывая на ходу широкий пояс, Игорь вышел на кухню. Он сделал себе кофе и быстро выкурил сигарету. Открыв холодильник, Игорь всмотрелся в его внутренности. Со вчерашнего вечера количество продуктов на полке жены не изменилось.

Достав готовые салаты, он вывалил их в красивые тарелки, залил майонезом, посолил, украсил подвянувшим укропом и примял ложкой. Получилось красиво.

Выставил кулинарные произведения на сервировочный столик и, перед тем как заявиться в спальню к жене, наскоро зашел в ванную. Помимо привычных утренних действий унитаз-душ-зубная щетка-бритье, он нанес на лицо крем и особо тщательно надушился духами и дезодорантами. Даже плотная махровая ткань синего халата не сдерживала запахов изысканного парфюма.

Перед окончательным броском в спальню жены он зашел в гостиную и тяпнул для храбрости пятьдесят граммов коньяку.


Елена сидела в кровати с компьютером на коленях. Вокруг лежало штук десять раскрытых книг. И книги какие-то толстые, с занимательными картинками.

Вкатив в спальню сервировочный столик с салатами, Игорь сел в кресло.

Елена не обращала на мужа внимания, делала карандашом заметки в самой толстой книге и тут же сверялась с другими. Игорь, привлекая к себе внимание, постучал тарелками друг об друга.

– Лена, ты на работу идешь?

Сердито взглянув на мужа, Лена притянула к себе далеко лежащий фолиант.

– Сейчас – нет, но если надо будет, поеду после обеда.

– Я завтрак сделал, – гордо сообщил Игорь. – Для тебя.

Отвлекшись от компьютера, Лена осмотрела завтрак.

– С ума сойти. Ты подлизываешься, что ли?

Конечно, он подлизывался, но признаваться совсем не хотелось.

– Испугался я за тебя. – Игорь решился и пересел из кресла на кровать. – Ты еще два дня назад ела без перерыва, а сегодня даже не позавтракала.

Вдохнув теплый запах жены, Игорь потянулся к ней, но Елена не обратила внимания на его приближение. Что-то мешало Игорю почувствовать себя любимым мужчиной... Точно! Пижама. Пижама Лены в красно-желтых полосках на синем фоне резала глаза. Проморгавшись, Игорь потрогал ткань дизайнерского сумасшествия.

– Откуда у тебя эта... бяка?

– Сатинчик. – Будто впервые увидев на себе пижаму, Елена пощупала ее. – Мне ее Лида посоветовала купить, когда мы были в Париже. Точно такую же она видела в бутике на Никитской, но в два раза дороже. Я и купила. Не нравится?

Растрепанная, в идиотской пижаме, со следами вчерашнего макияжа, Лена выглядела усталой и немолодой.

– Ты, Лена, если чем серьезным заболела, так ты честно скажи, я все пойму... – Игорь погладил одеяло рядом с женой. – Если это не заразно.

– Для тебя не заразно. А салатов я не хочу. – Елена задумалась. Как всегда обстоятельно, она перебирала в воображении витрины супермаркета. – Хочу клубнику в сливках.

Игорь понял, что пробил тот роковой час, когда Елена начнет менять свою жизнь. Он этого ждал и боялся три последних года. Но, может, он опережает события? Может, не все так плохо?

Обняв Елену за плечи, он попытался завалить ее на кровать, но Лена, вытащив из-под себя еще одну весомую книгу, «шутя» хлопнула ею по голове мужа.

– Я занята, милый.

Вскочив с кровати, Игорь сделал вид, что понял шутку, и нарочито обиженно трогал голову.

– Вот так вот, любимого мужа! Пойду в магазин, Леночка. Ничего, кроме сливок и клубники, не хочешь?

Елена серьезно задумалась.

– Ликер, сладенький. – Елена впервые за последние дни без неприязни посмотрела на мужа. – Тебе нетрудно?

– С удовольствием сбегаю. Жди через полчаса.

* * *

Не сговариваясь, Лидия и Зоя приехали на работу на полчаса раньше.

Лидия попыталась заняться бухгалтерией, но через четверть часа бесполезного глядения в монитор компьютера и пустого перекладывания бумаг пришла в секретарскую.

Зоя выпила три чашки кофе, полила цветы и решила один из цветочков поставить на подоконник окна Елены. Выбрав полезный хлорофитум в зеленом расписном горшке, она зашла в кабинет. Поставив горшок на подоконник, на обратном пути из кабинета Зоя увидела на рабочем столе лист бумаги, лежащий строго посередине. Это был список сотрудников фирмы «Шанс» мужского пола. Напротив каждой фамилии стояли знаки вопроса и минусы.

Взяв листок, Зоя вышла в секретарскую. Около чайного столика стояла Лидия, делала себе кофе.

– Будешь? – спросила она Зою, кивнув на кофеварку.

– Больше не могу. – Зоя несла впереди себя листок. – Гляньте-ка, Лидия, у Елены не до конца отработан список.

– Интересно. – Лида взяла бумагу, прошлась взглядом по пунктам списка. – Н-да, наши с нею вкусы совпадают.

Снизу, с автомобильной стоянки, забухтел голос Виктора:

– Левее заезжай, в сотый раз объясняю, что твоя стоянка номер шесть, а ты все ближе к подъезду стараешься встать, а у нас здесь паркуется начальство.

Обе женщины тут же встали у окна и наблюдали за автомобилями перед подъездом фирмы. Сотрудники прибывали один за другим.

– Смирнов вроде бы ничего? – Зоя ткнула пальцем в стекло. – Желтая «Мазда».

– Смазливый, но выпивает. Зачем нам плохая наследственность? Вычеркиваем. – Лида приложила листок бумаги к стеклу, а Зоя поставила напротив фамилии жирный «минус» черным фломастером. – А вот, смотри, Кириллов приехал.

Зоя еще раз взглянула вниз, на стоянку.

– Ой, что ты, Лида! Он толстый, Елене нравятся худые. И ваш Капустин, и Кириллов в безопасности. – Поставив «минусы», Зоя опустила руку и нахмурилась. – Теперь что же? Фирма развалится?

Не замечая, что Зоя постоянно переходит с «ты» на «вы», Лида резко обернулась, сверкнув брошкой на лацкане пиджака.

– С чего бы это? У нас хорошо идут дела, сейчас выходим на новый виток... – Фразу она не закончила, узрев кислую улыбочку Зои. – Что не так?

– Лида, посмотрим на ситуацию без розовых очков. – Зоя впервые серьезно говорила с Лидией не как с женщиной, а как с главным бухгалтером и поэтому немного запиналась, волнуясь. – У Елены Николаевны... съехала крыша. На ней держится вся фирма... Если она решит вывести из оборота... свою часть денег, то у нас... реальный шанс месяца через три остаться без работы в фирме «Шанс»... извините за каламбур.

Не принимая сразу версию Зои, Лида все-таки начала анализировать ситуацию.

– А Самуэльевич? Ведь он умный, не бедный, прекрасный руководитель.

– Лида, вы главный бухгалтер, – Зоя сделала жест руками, называемый в XIX веке «всплеснула». – Я к директору отношусь лучше, чем все другие, поверь мне...

– Не объясняй, все знают о вашем романе, – сказала Лида и сразу поняла, что вот этого не надо было говорить.

Зоя вздрогнула плечами и отвернулась от окна.

– Роман, как вы тоже знаете, буксует и не по моей инициативе.

И, как это часто бывает, именно в этот момент к подъезду офиса подъехала «Дэу Матисс», из которой гордо вышла Катя. По-хозяйски взглянув на окна фирмы, она подошла к подъезду и благосклонно кивнула вышедшему навстречу Виктору.

Проводив взглядом соперницу, Зоя повернулась к Лиде и стала еще более серьезной.

– Так вот, если не станет работать «мотор» в виде Елены, Володя не будет заниматься бизнесом. У него достаточно денег, чтобы жить на проценты с капитала. А новое дело он затевать не захочет, он доверяет только Лене.

Грохнув дверью, в секретарскую вбежал Капустин в расстегнутом пиджаке и с сбитым на сторону галстуком.

– Слушайте, говорят, Елена смертельно заболела? Лида, ты почему мне не сказала? Как жалко, – Капустин встал между женщинами и уставился в окно. – Она же мне премию не успела выписать. Что вы там высматриваете?

Отодвинув Сашу, мешающего осмотру, Зоя погрозила ему пальцем:

– Капустин, уйди.

Отойдя к чайному столику, Саша взял печенье, затем еще одно.

– Чего меня все гоняют? Зоя, можно я себе кофе сделаю?

– Делай, – отмахнулась Зоя. – Бобриков тебе нравится? Лида, я тебя спрашиваю.

– Импотент, – автоматически ответила Лида, думая о своем. – А ведь действительно, если что случится с Еленой, мы станем безработными.

– Ехать нужно к Елене, возвращать ее к жизни, спасать от нервного срыва.

– Мне с вами? – Капустин пил кофе и откусывал сразу от двух печений. – Женщины посмотрели на него с обидным снисхождением. – Понял. Иду работать.

Посмотрев на часы, Лида сделала приглашающий жест.

– Побежали.

– Лидия Сергеевна, – Зоя улыбнулась бухгалтерше. – Это вы можете себе позволить уехать с работы в любое время, а я человек подотчетный, мне нужно у директора отпроситься.

– А где он, директор?

Лида попыталась говорить иронично, но Зоя была серьезна.

– Вон он, из своей машины вылезает.

Взглянув вниз, Лида увидела Владимира Самуэльевича, жмущего руку Виктору.

– Я сама с ним поговорю и отпрошу нас. – Лида повернулась к Зое: – А ты собирайся, раньше приедем, раньше Лену в чувство приведем.

Вошедший в секретарскую Владимир Самуэльевич кивнул сотрудницам и, сделав несколько быстрых шагов, зашел к себе в кабинет. Лида поспешила за ним. Не закрыв за собой дверь, она подошла к столу директора.

– Володя, нам нужно уехать. Мне и Зое.

Сев за свой стол, директор чуть нахмурился.

– Что происходит у нас в фирме. Где Елена?

– Вот об этом и речь. Володя, она сорвалась. Понимаешь... – Лида волновалась и теребила золотые цепочки на груди. – Она работает три года без отпуска по шесть дней в неделю. Мы, даже когда в Париж ездили, так она и там умудрилась заключить два контракта и больше находилась здесь, чем там, не отпуская телефонную трубку от уха.

– И к чему твоя длинная речь? – Директор сел так, чтобы ему была видна секретарская и действия Зои. – Ты зря паникуешь, Елена вчера вечером прислала мне новый вариант застройки. Очень дельное предложение.

– Володя! – Лида постучала костлявым кулаком по столешнице. – А сегодня она позвонила мне и сказала, что на работу приедет во второй половине дня, что у нее личные проблемы. Представляешь? У Елены!

– Н-да. – Владимир Самуэльевич сел удобнее. – Очень странно. Ладно, поезжай. А в секретарскую я Катю посажу.

Вздрогнув, Лидия оглянулась на дверь кабинета и сощурилась.

– Володя... я не знаю, какая из Кати любовница, но сотрудник она бездарный. Из нее даже секретарши нормальной не получится. Понятно? – Дождавшись ответного кивка, Лида перешла на шепот: – А Зоя гораздо умнее, чем я думала. Ты потерял прекрасную женщину, Казанова ты офисный.

Развернувшись, Лида вышла из кабинета. Владимир Самуэльевич смотрел ей вслед с растерянной улыбкой. Женщины в его фирме сошли с ума. А он сходит с ума от Зои.


На автомобильной стоянке Лида от души ругалась, топала ногами: выезд ее двухдверному «Форду» загораживал старый «Хендай».

Из комнаты охраны на улицу выскочил Виктор.

– Смотрю на монитор и глазам своим не верю. Главная бухгалтерша топает ногами и ругается так, что даже на наших телевизорах без звука все понятно.

– Ты мне зубы не заговаривай. – Лида схватила Виктора за лацканы пиджака, и он замер, понимая, что если рыпнется или дальше продолжит балагурить, то останется без работы. – Почему моя машина оказалась запертой? Что это за рыдван казахско-корейского производства?

Виктор постарался не нервничать и даже, перехватив руку Лидии, поцеловал ее.

– Лидия, это посетитель, мы недоглядели. Он сидит в маркетинговом отделе, хотите позову?

– Некогда. Витя, ты... – Лидия хотела наругаться всласть, но стало неудобно перед Зоей, с улыбкой наблюдающей за нею. – А, ладно, потом с тобою разберусь, когда премию выписывать будем. Зоя, машину ловить будешь ты, так будет быстрее.


Консьерж, хорошо знающий Лидию, даже не подумал ее задерживать. Боялся холодного нагоняя от Елены и шумного скандала от Лиды.

Открыв дверь, Лена махнула рукой, приглашая зайти.

– Заждалась вас. Проходите. Но есть условие – выключайте телефоны, иначе нам не дадут поговорить.

Зоя и Лида послушно достали из сумочек телефоны, нажали на кнопки.

– Я уже начала за тебя волноваться. – Лида привычным жестом достала из ящика гостевые тапочки, одну пару подвинула Зое и, разогнувшись, с удовольствием оглядела подругу. – Помню, помню улетную пижамку. А мы отпросились с работы тебя спасать.

– Да! – Зоя энергично кивнула и в то же время с любопытством оглядывала прихожую. Квартира поражала размерами и обстановкой. – С работы сорвались. Помощь нужна?

На минуту задумавшись, Елена решительно открыла дверь своей спальни.

– Помощь нужна, проходите.

Спальня, с широкой кроватью, с книжными шкафами и рабочим столом, на котором стоял компьютер и принтер-сканер, была больше похожа на кабинет крупного руководителя, в котором случайно разложили диван. Яркими островами на кровати смотрелись разложенные книги.

– Со вчера маюсь, – Елена села на кровать, показав Зое и Лиде на кресла. – Я вам, девочки, все откровенно расскажу, только не считайте меня сумасшедшей.

– Да куда уж дальше. – Лида с удовольствием плюхнулась в кресло. – Рассказывай.

Укутавшись в одеяло, Елена села в кровати.

– Все началось с серебристой Мыши размером с кошку в субботу, на пикнике. Я тогда вошла в лес пописать...


Рассказ занял всего пятнадцать минут. Зоя поверила каждому слову. Лида сделала свой вывод. Елену необходимо спасать. От переутомления у той съехала крыша.

Сама Лида никогда не теряла головы... Только на Капустине сломалась.

А до этого она со школьной скамьи строила карьеру.

Это был классический вариант – Дальневосточный Охотник выходит на ловлю Московского зверька средней пушистости.

В ее поселке городского типа под Владивостоком, на берегу Японского моря все пахло рыбой. Само море, перерабатывающий рыбный завод, лодки, земля летом и снег зимой, магазины и рыбаки, одежда отца и аптека, где мама работала провизором. Даже в Новый год запахи елок, шампанского, праздничного стола с салатом «оливье» и подарков перебивал запах рыбы.

Лида ела рыбу пять раз в неделю и ненавидела ее.

На весь район было положено только две золотые медали. Лида с девятого класса знала, что получит ее. И она ее получила, вернее – заработала. Ее усидчивости мог позавидовать памятник баснописцу Крылову, который она увидела во второй день пребывания в Москве, на Патриарших прудах.

Большинство ребят заканчивали учебу после девятого класса. Те, кому повезло найти хорошую работу, уходили раньше. Девочки, как всегда, более трепетно относящиеся к учебе, иногда высиживали все одиннадцать классов.

Ни техникумы, ни высшие учебные заведения Дальнего Востока амбиции Лиды не устраивали. Она стремилась в Москву.

Родители, у которых, помимо Лидки-худышки, было еще двое младших сыновей, ее поддерживали. С медалью реальный шанс на поступление дочки есть, да еще освободится ее комната, в которую она братьев не пускала, врезав в дверь замок.

Нет, Лида не вела затворнический образ жизни «ботана». И на школьные дискотеки ходила, покуривая в «дамском» туалете, и на дни рождения, где над нею иногда откровенно потешались. У нее даже был небольшой романчик с парнем на класс старше. Но романчик был вялотекущий. Как она потом поняла, первый сексуальный опыт ей не понравился. И это спасло ее дальнейшую карьеру.

Парень, в свою очередь, раззвонил, что Лидка «сушеный варан» и трахаться с нею все равно что смотреть взрослому человеку программу «Спокойной ночи, малыши».

В Москву Лиду собирали всей семьей, насчитывающей человек пятьдесят.

Лида выбирала институт по двум критериям. Ей нужен был экономический факультет, мама сказала, что все бухгалтеры богатые, и чтоб при учебном учреждении было общежитие.

Она с ходу поступила в Плехановский. Сыграли роль и ее золотая медаль, и великолепные знания, и нахрапистость приезжего человека, которому нечего терять. Училась блестяще. Сидела на каждой лекции во втором ряду в аудитории, чтобы лучше слышать и чтобы ее запомнили преподаватели.

На втором курсе с нею случился казус. Залетный парень, не из «Плешки», на дне рождения однокурсницы, совпавшем с окончанием сессии, увлекся ею по-настоящему. Он воспринял ее худобу и резкость как модную, притащил ее к себе домой и провел ночь, испробовав на ней все те сексуальные «излишества», которые увидел в порнофильмах. Лида, расслабленная закончившейся сессией, позволяла делать с собой практически незнакомому парню все, что ему захочется.

Утром Гоша сидел на кухне, нервно курил. Протрезвев, он боялся обвинения в изнасиловании. Даже при его небольшом опыте было ясно, что Лида была практически девственницей.

С утра Лида, еле сдвинув ноги, вышла на кухню в рубашке Гоши с такими счастливыми глазами, что Гоша еще раз испугался.

– Милый, – Лидия села на шаткую табуретку бедноватой кухни. – Я видела, как в кино ахают от наслаждения женщины, мне и подружки рассказывали. Я не верила. Гоша, ты сексуальный гигант. Я даже в институт сегодня не хочу, представляешь?

Пум! И настроение Гоши подскочило с минус десяти до плюс сорока.

– Как самочувствие? – спросил он ласково.

– Прекрасно! – Лида, подняв руки вверх, длинно потянулась, блаженно улыбаясь. – Только между ног болит.

– А ты что же, – Гоша напрягся, – до меня... ни с кем?

В секунду уловив настроение Гоши, Лида резко опустила руки.

– Конечно, впервые. А разве ты не понял? Ты же опытный мужчина...

Вид Лидии был таким удивленным, таким полагающимся на него, Гошу, что он, сглотнув глоток недоверия, притянул Лиду к себе и поцеловал ее куда-то в область пупка.

– Я хочу встретиться с тобой еще раз, – неуверенно сообщил он перламутровым пуговицам собственной рубашки.

– Посмотрим, – Лида поцеловала макушку Гоши.


На каникулы она из Москвы не уехала. И «отмазку» не пришлось придумывать, Лида устроилась на работу. Ее худоба с умением улыбаться любому клиенту помогли ей стать менеджером по продаже бытовой техники в крупном магазине.

Проявился ее талант моментально высчитывать процент так называемой скидки и заболтать покупателя до степени, когда человек приходил купить щипцы для волос, а уходил с телевизором.

А Гоша, периодически вспоминая о Лидии, стал заходить в магазин, приглашал в кино и даже два раза в ресторан. Сам он окончил инструментальный техникум и трудился на загибающемся производстве АЗЛК.

Лида врала Гоше о занятости, но в кино и кафе ходила. Дело в том, что Лида «расчухала», что такое секс, и начала планомерно и основательно осваивать новую для нее науку. Начала она с заместителя директора магазина, затем перекинулась на однокурсников. Но замдиректора был женат, а однокурсники жениться не собирались. И тогда она сделала ставку на Гошу.

Когда Гоша пригласил в гости Лиду для семейного знакомства, он боялся и мамы, и Лиды. Зря. Женщины после первого бокала вина, принесенного Лидой, как-то зацепились взглядом друг за друга, и произошло то редкое чудо, которое называется взаимопонимание.

Во время семейного обеда выйдя на кухню, мама, не отрываясь от мытья посуды, решила серьезно поговорить с сыном.

– Почему раньше не знакомил?

– Мам, но она же с Дальнего Востока, я думал...

– Правильно думал, я тоже опасалась. Но я тебе скажу откровенно... – поставив последнюю тарелку в сушку, мама обернулась. – Женись. Эта девушка не для гулянок, женись, иначе уведут. Ты будешь за нею, как за каменной стеной.

Развернувшись, Гоша вернулся в большую комнату, она же гостиная, она же комната мамы. Лида ковыряла торт и выжидательно смотрела на Гошу.

А он, ощущая, как вспотели руки, постарался улыбнуться.

– Выходи за меня замуж!

– Ничего себе. – Лида оглянулась на дверь. – А с мамой ты говорил?

– Она согласна.

– Тогда и я согласна.

Обняв Гошу, Лида поцеловала его в нос.

Вошедшая в комнату мама кашлянула, села за стол и придвинула к себе чашку чая.

– Вот и замечательно.

Лида переехала в конце недели, после подачи заявления в загс. Естественно, она прекратила все «эксперименты» на стороне, сосредоточившись на семейной жизни.

Первые десять лет они с Гошей жили душа в душу.

Лида родила двоих детей и при этом зарабатывала столько, что каждый месяц могла отсылать родителям по двести долларов, что для их рыбного поселка было немаленькой суммой.

После перехода на работу в фирму «Шанс» она смогла купить новую квартиру. Туда переехали все, включая свекровь. Лидия искренне уважала и любила эту женщину. А после ее смерти семейная идиллия разладилась. Квартира, две машины, дача, деньги – все было. И муж, не понимая, чего еще добиваться в жизни, запил.

Два года Лида боролась с мужем, затем ей надоело. Она отселила его в старую мамину квартиру и перешла на свободный сексуальный график. Постоянного любовника не было, пока на работу не устроился Капустин. И разница в пятнадцать лет ее не остановила.

* * *

Расспросить подробнее Елену, какую именно клубнику она хочет и с какими сливками, Игорь не решился.

Заезжая на стоянку супермаркета, он рассудил, что лучше перебдеть, чем недобдеть и скупить весь представленный ассортимент по теме клубника – сливки.

Идя между рядов с товарами, Игорь складывал в металлическую корзинку-каталку сливки простые и концентрированные. Дойдя до овощного отдела, он купил свежую клубнику двух сортов по килограмму. В молочном нашел клубничный йогурт и клубничное молоко. Сосредоточившись, он решил «добить» ассортимент, вернулся в винно-водочный отдел и купил клубничное вино и клубничный ликер «Клубника со сливками». Клубничные печенье и кекс он положил «до кучи».

При расчете в кассе звонил его телефон. Впервые за последние месяцы Игорь захотел увидеть на определителе телефонный номер жены. Но звонила Кира.

– Привет, дорогая.

– Что значит «привет»? Ты еще вчера должен был приехать на дачу Вани. – Кира говорила лениво, ее голос перекрывал многоголосый смех. – Я решила развлечь своих собак и взяла трех с собою, думала, мы вечером погоняем их по лесу. Ты во сколько будешь?

От воспоминания о холодной страстности Киры призывно потянуло внизу живота. Захотелось выпить в веселой компании, подальше от жены, захотелось ночью остаться с Кирой, а не в одной квартире с равнодушной Еленой... Но, уехав сегодня, Игорь лишался привычной, удобной жизни, и это при неясности перспектив с Кирой. Он бы, пожалуй, ушел к ней насовсем, но настораживал странный собачий питомник со злобными песиками по пять тысяч евро и любовь к ним Киры. Она относилась к этим монстрам, как к родным детям.

И Игорь взял себя в руки.

– Сегодня, наверное, не смогу, Кира. У меня Ленка захандрила, боюсь от нее отойти.

Молчание в трубке длилось секунд пять.

– И это правильно, Игорь. Побудь с нею, помотай ей нервы. – Кира говорила с холодной злобой.

Выставляя продукты на ленту кассы, Игорь автоматически отметил параметры девушки-кассира. Нормально, можно обрабатывать... Ах, черт, в ближайшие дни ему ничего не светит.

В телефоне женский голос сменился на мужской. Иван шепотом настаивал:

– Какая жена, Игорь? Ты ж ее никогда не боялся... Брось, приезжай, расслабимся. С воскресенья на работе будет аврал дней на пять.

У Ивана рвали из рук трубку, и два женских голоса нараспев звали его: «Игорек, Игоряша, Игорь. Приезжай, мы ждем, нам без тебя скучно». Острым ножом ниже пояса были для Игоря их призывы. Хотелось все бросить и уехать на дачу к Ваньке и веселой компании. «Развестись, что ли? – думал Игорь, наблюдая за руками кассирши. – И куда я денусь? В квартиру, которую я сдал на год вперед? По гостям ездить больше месяца не получится».

– Нет, не приеду. Надо же хотя бы раз в полгода с женой побыть, супружеский долг, наконец, исполнить.

Кассирша, прислушиваясь к разговору мужчины, чуть не выронила бутылку ликера.

Игорь убрал в карман телефон и достал портмоне:

– Сколько с меня?

Женщина сухо назвала покупателю сумму, подумав, о чем в данный момент может разговаривать ее собственный супруг.

В прихожей Игорь увидел две незнакомые пары женских туфель. По голосам из спальни определил Лидию, визиту которой он был совсем не рад, и молодую незнакомку.

Для большего эффекта своего появления он на цыпочках прошел на кухню, стараясь не шуршать пакетами с продуктами.

Вымыв клубнику, он выложил ее горкой в большую хрустальную вазу. Рядом поставил два вида сливок, вино, ликер, кекс и йогурт, остальное убрал в холодильник.

Вкатывая сервировочный столик в спальню, Игорь неприятно изумился тишине, наступившей с его появлением. Лида и Елена напряженно смотрели на него со своих мест, незнакомая девушка с чуть большим интересом.

Не обращая внимания на холодный прием, Игорь подкатил сервировочный стол к кровати. Елена, перехватив ручку столика, остановила его.

– Игорь, послушай, мне нужно побыть одной. Я знаю, тебя обязательно ждет какая-нибудь компания. Езжай, повеселись.

Подобная фраза от жены – счастье для любого мужа. Сегодня фраза звучала оскорбительно. Три женщины, не моргая, выжидательно смотрели на Игоря.

– С чего это я должен уезжать из собственного дома, от законной жены? – При его словах женщины переглянулись. – Что вы на меня смотрите как на щенка, который писает посередине комнаты? Чего ты добиваешься, Лена?

Елена не отвечала, рассматривая клубнику, от двух других женщин тоже не веяло теплотой.

– Хорошо! – Игорь шутовски раскланялся по очереди с каждой гостьей жены. – Выпроводили, девичник себе устроили. Ладно, я тоже не буду скучать. До скорой встречи.

Треск закрывшейся за ним двери разом оживил женщин. Елена радостно хлопнула в ладоши.

– Лида, сходи за ложками, давайте клубнику есть. Зоя, а ты сбегай в гостиную за ликерными рюмками.

И Лида, и Зоя вприпрыжку разбежались по квартире и тут же вернулись.

Хрустальная ваза исходила ароматом клубники. Елена, понюхав летний запах, добавила в вазу взбитые сливки и полбутылки клубничного ликера, перемешала, раздала ложки приятельницам. И все трое начали есть взахлеб.

Первой положила ложку на стол Лида.

– Давно муж надоел?

– Вчера поняла, что давно. – Елена хлюпнула ликером в ложке. – Просто отчета себе не давала.

– Так вот, – Лида разлила ликер по рюмкам и первой выпила. – Если надоел, значит, не надо затягивать с сантиментами и побыстрее распрощаться. Я свекровь не хотела обижать, с Гошей не разводилась. После того как она умерла, ну ты помнишь, я все сорок дней проревела, меня ничто около этого обмылка не удержит. Ухожу с двумя детьми на руках, а тебе и подавно можно...

Зоя, съев не меньше десяти ложек, счастливо похлопала себя по животу.

– Хорошо-то как!

Она впервые была в квартире Елены. Простор, планировка, дорогая мебель – все вызывало зависть, но не черную. Хотелось иметь не хуже. А черная зависть та, когда хочется отобрать у другого человека то, что он заработал. Не важно – образование, деньги, счастье.

– Чувствую себя полной сволочью, но спать с ним в одной кровати не могу, – продолжая свою речь, Лена откинулась на спину в шелковые простыни. – Девочки, Игорь впервые за пять лет сходил в магазин не себе за пивом, а за продуктами для меня. И стало еще противнее. В момент, когда он стал не нужен, в нем проснулась совесть.

– Да ты, Ленка, с ума сошла. – Слегка захмелев, Лида перебралась в кресло и устроила худющие ноги на подлокотнике. – Какая совесть? Она не может проснуться, ее у него нет! Элементарное чувство самосохранения заставило сделать два приличных поступка, и ты готова растаять?

– Не готова. – Лена разговаривала с потолком. – Уходят не от кого-то, а к кому-то. А у меня нет «кого-то».

Зоя встала и, трогая дорогие безделушки на тумбочке, приняла вид психоаналитика.

– Вы показывали ему всем видом, что он надоел?

Не отрывая взгляда от потолка, Елена весело призналась:

– Даже тошноту утром симулировала.

– Из дома выгоняли?

– Два раза.

Лидия и Зоя переглянулись и засмеялись.

– Абсолютно неверный подход к проблеме. – Зоя выставила вперед указательный палец. – От нежелательного экземпляра нужно избавляться поэтапно.

Лидия, страдавшая слабостью желудка, решила живой клубникой не злоупотреблять и переключилась на ликер.

– Зоя, подожди, я сейчас создам доверительную обстановку. – Она разлила «Клубнику со сливками». – За нас, за классных баб. Продолжай, Зоя.

Отпив глоток, Зоя поставила рюмку.

– ...Первое. Необходимо выбрать уменьшительно-ласкательное имя объекта, которое ему наиболее противно. Усман, как вы знаете, жениться на мне не собирался, но и не уходил. Усмана я стала называть Усик, отчего его передергивало. После выбора наиболее тошнотного имени переходим к этапу «мамочка». Буквально с утра заглядываете мужчине в глаза, интересуясь, как он, любимый, себя чувствует, мамочка, то есть вы, за него беспокоится.

Елена начала проявлять интерес к лекции секретарши, села в кровати, поправила пижаму.

– Я так не смогу.

– Приспичит – сможете. – Зоя выпила вторую рюмочку. – Объект скрывается в туалете, а вы через дверь: «Ну, как там? Все в порядке? Бумажка устраивает, животик не тянет?» Вышел объект из сортира – тут же вопрос, что он хочет на завтрак: яишенку, йогуртик. В кофе сколько сахара? Не беспокойся, Усик, мамочка сама сахарочек размешает.

Лида решила проявить скептичность:

– Не чересчур? Так он и на работу перестанет ходить...

Подпрыгнув в кресле, Зоя растеряла вид психиатра и добавила в монолог страстности:

– А вот и неправда. Через три дня пристального «мамочкиного» внимания и ухаживания мужчина сматывается от вас в любое другое место. У Игоря есть своя квартира?

Вопрос застал Елену врасплох, но профессиональная память напомнила:

– Есть! Однокомнатная и очень паршивая.

Сделав утвердительный жест, Зоя уверила:

– Подойдет! Так вот, мужчина забивается в свою конуру и сообщает по телефону, что приехать сегодня не сможет, горло у него что-то разболелось, или ноги слабо ходят. А вы: «Пулей вылетаю к тебе, котик, со всей домашней аптечкой. Спасать и ухаживать». Один раз он продержится, но во второй раз пообещает перезвонить и пропадет без вести... Хорошего отношения долгое время ни один мужчина не выдержит. Правда, Лидия Сергеевна?

– Истина в первой инстанции! – рьяно уверила Лида. – Ты чего, Лена, тормозишь, ликерчик не уважила?

– Подожди, Лида, я чего-то забыла. Ах, да! – Нагнувшись к полу, она подняла портфель, достала из него бюстгальтер и протянула его Зое. – Я видела у тебя трусики такие же. Прощаю. Извини, нестираный, руки не дошли.

Протянув палец, Зоя подождала, когда на нем повиснет лифчик. Черный, в белый горошек, с кружавчиками. Покачала его сначала перед своими глазами, затем встала.

– Вы, Елена Николаевна, недооцениваете вкус вашего директора. У меня полный второй размер груди, а здесь так... недоразумение. Это Лидии, наверное. Она мне трусики подарила, ей они были велики. А где вы его нашли?

Елена и Зоя повернулись к креслу Лидии. Но Лидии там не было, и за креслом тоже. Вскочив на кровать для лучшей видимости, Елена закричала радостным женским воплем победительницы:

– Вот она, варан сушеный!

Лидия, сжавшись, сидела между кроватью и стеной.

Схватив подушку, Лена потрясала ею над Лидией и с размаху била по голове. Бухгалтерша тихо пищала, закрывая голову руками:

– Ой, мамочки, не надо! Я нечаянно, Лена! Утром за тобой заехала, а ты, как всегда, раньше времени на работу умотала, я и не выдержала. Ой, не убивай!

Зоя, оценив блеск в глазах начальницы и ее не совсем трезвое состояние, запрыгала вокруг Елены и с третьего наскока вырвала бутылку. Лида пищала все громче, на четвереньках выползая из-за кровати. Зоя со звоном поставила бутылку на мельхиоровый поднос.

– Елена Николавна! Лидия Сергевна! Руководящий состав называется! Сидеть!

Поскользнувшись на простынях, Елена плюхнулась на кровать, Лида скорчилась в кресле, прикрывшись большим Елениным портфелем. Лена брыкнула голой ногой в ее сторону:

– А-а, ладно, живи. Хороший ты специалист, Лида, но на передок слабая. А мне обидно. Знаешь, Лидия, не буду я тебя бутылкой трескать, а еще лучше сделаю... я о твоем блядском поступке твоему мужу скажу... Нет! Лучше Сашке Капустину.

Медленно встав, Лидия молитвенно сложила руки. Черные волосы выглядели вороньим гнездом, под глазами размазалась тушь.

– Только не Капустину... Лена, умоляю! Гоше все равно, он многое пережил, а Саша мальчик ранимый...

– А вот знаете, Елена Николаевна... – Зоя повысила голос, переключая внимание на себя. – Вы могли бы через пробирку забеременеть.

Лидия и Елена перестали сверлить друг друга взглядами и оглянулись на Зою.

– Да что же... Что же, ни у одного мужика на меня не встанет, что ли? – Лена громко всхлипнула. – Что же, я совсем никому не нужна? За тобой, вон, Зоя, двое бегают. У Лидки и муж, и Капустин, и даже мой муж. А я?

– Прости меня, Лена, дуру страшную. – Лида обняла Лену и всхлипнула вместе с нею. – И что я? Муж – не муж, лет пять уже. А Капустин на полжизни младше. Думаешь, я не боюсь, что он загуляет?

– А у меня, – Зоя всхлипнула и вытерла нос краем простыни, – Усман на год сердце вынул. И теперь я решила, что хватит страдать. Теперь я счастливой буду-у.

И все трое заревели, вытирая носы стянутой с кровати простыней.

Резко зазвонил домашний телефон. Зоя привычно подняла трубку.

– Алло, фирма «Шанс». То есть квартира Елены Кушнеревой... Леночку? – Зоя протянула трубку. – Вас.

– Алло, – лениво проговорила Елена. – Привет, мам. Почему не на работе? Отдыхаю. Кстати, сообщи отцу, что я беременна... Нет, не шучу... Нет, не от Игоря... Нет, приезжать не надо. Мама, мне пора. – Елена передала трубку Зое. – Сейчас опять будет звонить, ты меня не зови, соври, что я уехала.

И телефон зазвонил снова. Зоя безмятежно взяла трубку... и лицо ее изменилось с «домашнего» на «офисное».

– Здравствуйте, Владимир Самуэльевич... Она заболела, я навещаю... Нет, вместе с Лидией Сергеевной... Куда?.. – Услышав что-то неприятное, положила трубку на место. – Он на меня наорал. Велел всей нашей троице прибыть на стройку. Там какой-то митинг собрался, население бунтует.

– Мать твою, я и забыла. – Лида достала из кармана телефон. – Представлю, какие слухи уже ходят по фирме. Тебя, Лена, почти похоронили, Зою с директором развели и с Катей поженили, а меня, наверное, уволили.

– Мне на сборы нужно десять минут. – Прихватив из шкафа платье, Лена ушла в ванную.

Встав под ледяной душ, она выдержала две минуты и вышла из душевой обновленным человеком. Докрасна растерлась полотенцем. Странно, но ни морщинки на лбу, ни круговой складки на шее, ни выпирающего животика – ничего не осталось, исчезло за последние три дня.

Пока сходила краснота, Лена слегка подкрасилась и надела шифоновое платье с желтыми цветами на зеленом фоне, висевшее в шкафу третий год с магазинной биркой.

* * *

Они тайфуном пронеслись по гаражу, стуча каблуками. Елена на ходу отключила сигнализацию и разблокировала двери.

Остановившись у своей «Инфинити», Елена открыла дверцу...

– Девушки! Стоим на месте! Не доводим до конфликта! – К ним спешил Гена с рацией в руке. – У меня палец на тревожной кнопке!

Подбежав к машине, он уставился на Зою. Таких красивых нарушительниц он никогда не видел.

– Вы это... пожалуйста... машина принадлежит очень хорошей женщине, не надо ее угонять.

– Спасибо тебе, Гена, на добром слове. – Елена поцеловала его в щеку. – Девочки, а он подходит. Молодой, симпатичный. Берем?

Охранник удивленно разглядывал женщин.

– Елена Николаевна, не узнал, думал, девушка... Меня брать нельзя, я на работе.

– И нам на работу. Иди, иди, парень, пока я не передумала. – Лида силком засунула Елену на заднее сиденье и сама села за руль. – Ишь, губы раскатала на молодняк. А я тебе говорю, не суетись под клиентом, судьба не дурнее нас.


Машина Елены, подпрыгнув, въехала на стройку.

Выйдя из автомобиля, женщины огляделись. Зоя и Лида здесь были впервые, зато Елена только с начала года заезжала сюда три раза. Ей было с чем сравнивать.

Ангар для хранения стройматериалов и бытовка рабочих стояли на том же месте. Справа, где месяц назад сгрузили фундаментные плиты, огородили площадку. Прибавился экскаватор, на подножке которого курил парень, равнодушно поглядывая на общую суету.

Чуть в стороне, в высокой траве, расположился лагерь непонятных людей.

Толстая тетка не переставая орала в мегафон:

– Розовую палатку ближе к опушке, штабную палатку по центру! Продукты оставляем в машине. Транспаранты с готовым текстом растягиваем сразу, остальные доделываем! В четыре часа у нас телевидение!


Двое строителей в костюмах и с папками, те, что были в пятницу в офисе «Шанса», и еще один незнакомый мужчина, вальяжный, с одутловатым лицом, переминались с ноги на ногу рядом с неподвижным Владимиром Самуэльевичем.

Появление черной «Инфинити» и особенно трех ярких женщин, вышедших из нее, привлекло к себе внимание.

Здороваясь с Михаилом Александровичем, Елена норовила посмотреть ему в глаза, но тот уводил взгляд.

– У вас знакомое лицо, только не помню, где мы встречались.

– Так он же тридцать восьмой в журнале. – Директор потряс журналом «Кто есть кто в бизнесе». – А я тридцать девятый. Лена, представляешь, Михаил Александрович хочет быть нашим инвестором после твоего объявления о конкурсе в Интернете. Так, господа, и вы, девочки, все идем в ангар. Проведем особое совещание, так сказать, на самом объекте повышенного спроса.

Рядом с ангаром стоял «шансовский» мини-автобус. А в самом ангаре, к удивлению и Елены, и Зои, и Лиды, собрались ведущие сотрудники фирмы, сидящие кто на стуле, кто на коробках.

Широко показав на ящики со стройматериалами, Владимир Самуэльевич пригласил вновь вошедших.

– Присаживайтесь. – Обведя взглядом «контингент», чуть нахмурил брови. – А где Усман и Капустин?

Все посмотрели на Андрея с Ольгой, и Оля детским врущим голосом отчиталась:

– А они по делам поехали. – И она стрельнула глазами в сторону Елены, давая понять, что дела связаны с нею.

Конечно, все поняли, что речь шла о покупке подарка ко дню рождения.

– Отлично, их проинформируем отдельно, а теперь о главном. Когда Московская мэрия выставила нам штраф за возможное уничтожение реликтовой рощи из семисот шестидесяти дубов, сумма нас оглушила! Мы поняли, что проект летит к чертовой бабушке. – Дождавшись сочувствующей реакции, директор продолжил: – Но мы посовещались, и Елена придумала достойный выход из создавшегося непростого положения... Мы будем выставлять землю и склады как два отдельных проекта! В заповеднике организуем туристический бизнес, тут у нас приоритетное право как у бывших владельцев. А склады будем строить на земле, которую нам теперь мэрия обязана предоставить в обмен на эту!

– Гениально, – тут же откликнулся Андрей. – Как и все гениальное – просто и качественно.

– Я тоже так думаю, – скромно согласился Владимир Самуэльевич. – И многие инвесторы заинтересовались представленным предложением, и первым откликнулся Михаил Александрович. Прошу любить и жаловать.

Оба строителя, Евгений Леонидович и Яков Анатольевич, с любовью посмотрели на директора и нового инвестора. У них оставалась возможность получить крупнейший заказ.

А еще с любовью на тех же самых мужчин смотрела Катя, решившая, что директор ей вряд ли достанется, а вот Михаил Александрович как раз в ее вкусе.

– А теперь все пойдем и попрощаемся с нашей бывшей дубовой рощей! – пафосно воскликнул Андрей.

– Тем более что скоро будет телевидение, и нам не помешает лишний раз показаться в лучшем свете, – посуровел директор.


Свой автомобиль Алексей оставил у бытовки строителей и пошел смотреть на действия митингующих. Размах ему понравился.

Прокричав в мегафон: «Обед через полчаса!» – Алевтина Ивановна залезла в штабную зеленую палатку.

– Леша, директор фирмы «Шанс» собрал прямо тут совещание своих сотрудников, и после него они смотрят на нас как-то слишком благожелательно. Это настораживает. Еще приехали какие-то фря. Две хотя бы в костюмах, а одна вообще в прозрачном платье в слишком желтых цветочках. А Кушнеревой нету, говорят, больна. – Отложив мегафон, Алевтина Ивановна вытерла пот. – Пойдем наружу, здесь духота.

– Пойдем, – Алексей по-хозяйски оглядел деревья. – Я телевидение в бытовке у строителей подожду.

Алевтина достала из «челночного» баула сверток.

– Заодно и перекусишь там. Это паек митингующих. – Видя смущение Алексея, добавила: – На твои же деньги купленные. Здесь скромно – только бутерброды.


В новом платье и на каблуках Елена чувствовала себя... женщиной. Но женщиной не нужной на строительной площадке. Каблуки проваливались в землю, на них нанизывались, как на спицу, листья и трава. Подол платья поднимал ветер, и приходилось придерживать его руками.

Михаил Александрович, строители и Владимир Самуэльевич вели профессиональный разговор, а ей было не интересно. Время, отпущенное ей для «производства» ребенка, уходило, а она так еще ничего не предприняла.

Директор вызвал их, чтобы держать перед глазами. Поймав тревожный взгляд Владимира Самуэльевича, Лена поздравила себя с правильной догадкой. Он боялся ее срыва.

Не только Лена ощущала себя лишней. Зоя, настроившаяся на серьезный разговор с Володей, злилась потраченному зря времени. Лиде надоело таскаться за компанией мужчин, говорящих непонятными терминами.

Обстановку разрядил приезд Усмана и Капустина. Усман достал из автомобиля коробку и гордо нес ее к ангару, а Капустин скакал рядом и делал загадочные знаки остальным сотрудникам. Все, кроме директора, намек поняли и потянулись вслед за Капустиным. А Елена, дождавшись минуты, когда останется один на один с новым инвестором, тронула его за рукав.

– Я вас видела там, на поляне!

– На какой поляне, вы о чем? – взгляд бизнесмена забегал по траве, скосился в сторону, ушел в небо.

– Ну, как же? Баба-яга, Домовой, Мышь серебристая... – Она знала свою правоту, и ее развеселило его смущение.

– Да вы что, Елена Николаевна. – Достав носовой платок, мужчина промокнул пот на лбу и над верхней губой. – Был со мной грех на той неделе, перепил да и заблудился около своей дачи. Но никаких Домовых, Баб-ег или марсиан не наблюдал.

– Извините, – сказала Лена, крутанувшись на месте, отчего платье поднялось гораздо выше колен, и поспешила за остальными.

Михаил Александрович посмотрел вслед Елене, затем на лес за стройкой.

– Домовой, Баба-яга. Напугала. Вот птички, гадящие на тебя все время, вот это страшно... Но ведь и им всем где-то жить надо.


Из ангара доносился визг и хохот.

– Вся банда в сборе. – Настроение Елены менялось к лучшему.

Из небольшой двери ангара вышел Коля. Увидев Елену, он хотел что-то сказать, но неожиданно плавно упал в обморок к ногам Елены. Похлопав по щекам приходящего в себя шофера, Елена услышала вопящего Капустина:

– Феномен! Таких не бывает!

После солнца помещение казалось темным. Среди стеллажей и раздвинутых ящиков стояли все, кто приехал из «Шанса». Они с детским интересом рассматривали пока невидимое вошедшей Елене.

– Я сначала думал, это мягкая игрушка, а она глазками моргает, – торжествовал Капустин. – Мы с Усманом так и застряли около нее.

– А Колька не выдержал, сбежал, – засмеялся Андрей.

– Сейчас в обморок упаду. – Ольга прислонилась к мужу.

– Не падай, здесь пыльно. – Андрей обнял жену. – А нам еще отбирать домработницу среди десяти кандидатур.

– Лапочка какая! – восхищалась Зоя, захлопав в ладоши. – А уши-то, уши какие огромные!

Внутри Елены защемило предчувствие, она втиснулась между Усманом и Андреем.

На ящике на стопке старых газет сидела Мышь, сложив лапки на пузе.

– Ты? Ты как здесь...

Увидев Лену, Мышь, мигнув изумрудными глазами, сорвалась с места и опрометью выскочила из ангара.

Елена, развернувшись на сто восемьдесят градусов, побежала за нею.

Капустин ткнул кулаком Усмана.

– Я же говорил, что этот гибрид лучше крокодила, а ты: «В обморок она упадет, в обморок». Лида, что с тобой? – Капустин похлопал Лидию ладонью по щекам. – Ты побледнела.

– Боюсь мышей больше налоговой. – Лида села на ящик. – Ну и денек.

– Я не поняла, она про эту Мышь рассказывала? – Зоя призывала Лиду услышать ее, но той было ни до чего.


Мышь петляла в траве, целенаправленно устремляясь к бытовке строителей. Елена бежала за нею, начиная задыхаться. Мышь вбежала в открытую настежь дверь щитового домика и пропала.

Пробежав небольшой коридор, Лена заглянула в открытую дверь первой комнаты.

В комнате на столе, между ноутбуком и пачкой бумаг, сидела серебристая Мышь. В одной лапе она держала бутерброд с сыром, в другой – бутерброд с колбасой, который с наслаждением надкусила.

– Зараза какая. Ты что тут делаешь? – Лена ласково ругалась и медленно подходила к столу, боясь спугнуть мифическое животное.

Мышь, не обращая внимания на Лену, продолжала смачно есть.

– Вкусно тебе, да? А мне что делать?

Мышь заглотнула остатки первого бутерброда и принялась за другой.

– Обжора. Все мысли только о еде. А обо мне ты подумала? О моих нервах, о том, что у меня практически не осталось времени, а я еще не охвачена мужским вниманием?

– Простите, вы с кем разговариваете? – От мужского голоса Лена вздрогнула.

– С Мышью, естественно... – Оглянувшись, она почти уткнулась в незнакомого мужчину. В современной одежде, с короткой стрижкой, он все равно был похож. – Леший...

Та самая молодая женщина, «фря» в цветастом платье, стояла перед Алексеем и смотрела на него сияющими глазами.

– Да, я Леша. А мы знакомы?

– Знакомы. – Непонятная женщина подошла ближе, протянула руку и дотронулась до лица Алексея.

– Мы что?.. Близко знакомы? – Судорожно вспоминая всех женщин, с кем он был «в телесном контакте», Алексей именно ее, стоящую перед ним, вспомнить не мог.

– Очень близко. – Взяв его руку, женщина разглядывала его пальцы, ладони.

– Не уверен. Но где-то я тебя видел...

Как и тогда, в лесу, голова Елены закружилась от желания, по коже побежали мурашки. Не сдерживаясь, не думая ни о чем, Елена поцеловала Алексея. И Алексей ответил на поцелуй.

Мышь, жуя бутерброд, повернулась к целующимся спиной и утопала на другую сторону стола.

Елена, забыв, где находится, ощущая только запах настоящего мужчины, тепло его кожи, рельефность его тела, чуть ли не завалила Алексея на стол. Тот, посмеиваясь, легко отстранился и держал в полуметре от себя, на расстоянии вытянутых рук.

– Подожди, сумасшедшая, тут диван есть.

Елене было все равно, где заниматься любовью. Диван так диван.


Секс получился стремительным и страстным.

Через десять минут Лена сидела на краю дивана, надевала на себя платье. Алексей лежал расслабленный, голый, не до конца понявший, что произошло.


...Елена и Алексей сидели за столом, серебристая Мышь доедала очередной бутерброд. Алексей погладил ее.

– И ее я где-то видел.

– Я тебя напугала?

– Нет, не очень.

– А у тебя есть дети? – с тайной надеждой спросила Елена и сжала руки, не выдавая волнения.

– Детей нет. – Алексей достал из кармана расческу и причесался, не глядя в зеркало, как большинство мужчин. – У меня собака, кот, куропатка и бабушка.

– Будут! – сверкая глазами, сообщила Елена, ожидая радостной реакции от Алексея.

Он посмотрел на нее с легким испугом.

– Ты извини, мне нужно выйти к телевидению. Работа. – И он, на ходу заправляя рубаху в джинсы, ушел из бытовки.

– Что такое? – Елена смотрела на Мышь, не понимая. – Он сбежал. Он даже не спросил моего имени.

Платье, так радующее, пока она ходила по площадке, теперь показалось Елене слишком откровенным. И испачканные туфли выглядели дешевыми.

От неприятных мыслей отвлек прыжок Мыши. Она шлепнулась на попу и пошла к выходу.

– Ты уходишь? – Мышь оглянулась, поморгала зелеными глазами. – Ты не хочешь со мной, в квартиру? Ты хочешь в лес?

Мышь вздохнула.

– Раз надо, значит, надо. – Взяв животное на руки, Елена внесла ее на опушку леса и опустила на траву. – Беги и помни обо мне.

Мышь попрыгала к дубам. Один раз оглянувшись, помахала на прощание лапой.

Обозрев окрестности, оценив суету на стройплощадке и тысячелетнее спокойствие леса, Елена решила, что делать ей здесь нечего. Самое главное она на сегодня сотворила – уложилась в срок.

Незаметно пробравшись к своей машине, она, ни с кем не прощаясь, поехала прочь.


На стройку въехала машина с логотипом НТВ, и началось всеобщее оживление.

Демонстранты трясли транспарантами и скандировали лозунги: «Под здоровыми дубочками растут полезные грибочки!», «Сохраним детям чистый воздух, пусть растут на нашу радость!» и совсем уж непонятный: «Дадим дуба каждому пенсионеру!» Владимир Самуэльевич, сделав значительное лицо, хотя куда уж больше, приготовился давать интервью.

Как раз в этот момент въехала еще одна машина – старенькая «копейка» со следами всевозможных ремонтов. Алексей побежал ей навстречу и помог выйти из машины невысокому старичку, по внешности которого можно было безошибочно определить – историк. Вслед за ним из машины вылезли два здоровяка.

– Мои студенты, – представил их старичок. – Видишь, какие кадры приходят на кафедру.

Пожав руки перенакачанным студентам, Алексей прихватил под локоть историка.

– Иван Ростиславович, вы как раз вовремя. И владельцы земли здесь, и телевидение. А вот оно, центральное дерево.


Руководила съемочной группой Юленька Симакова, девушка симпатичная, но серьезная. До этого она снимала два фитнес-клуба, один салон красоты и бассейн. Надоела ей тема женской красоты до чертиков. Хотелось серьезного репортажа, а тут все радостно кричали о найденном консенсусе, о взаимных перспективах в деле охраны природы.

Археологи светились счастьем, найдя уникальный природный объект, являющийся исторической ценностью мирового уровня. Владимир Самуэльевич радовался встречному предложению. Ведь теперь фирме предлагали равный по площади участок земли, но пустырь. Следовательно, его можно было застраивать полностью, не оглядываясь на Росохранприроду. Михаил Александрович багровел от удовольствия, тряс толстыми щеками, переговариваясь по телефону сразу с тремя возможными инвесторами.

Горячился Алексей, радуясь практически идеальному разрешению конфликта. Елена наблюдала за ним из-за дерева и не могла заставить себя выйти и принять участие в общем разговоре. Поняла, что больше всего ей сейчас хочется еще раз оказаться вдвоем с Алексеем, а все остальное пусть будет завтра, не сегодня.

Радость пожилого археолога была искренней. Он обнял ствол и, приложив ухо к коре, слушал что-то из прошлых веков. Видимо, услышав то, что ему надо, он стал прыгать вокруг деревьев, стараясь дотронуться до предметов, несколько сотен лет назад вросших в их кору. Помощники подхватили под руки научного руководителя и подняли на метр от земли, чтобы любимый преподаватель самолично смог удостовериться в исторической ценности природного заповедника.

Съемочная группа, отсняв митингующих и записав уверения Владимира Самуэльевича в том, что вопрос о застройке дубовой рощи будет пересмотрен, отвлеклась на странные действия вновь приехавших. Первой среагировала репортерша и погнала флегматичного оператора к историкам.

В центральном дереве был вживлен череп козла. От него осталась половина, но и по ней было заметно, насколько его отполировали руки, приносящие жертвы. В шести других дубах были ножи, конская упряжь, женские украшения, каменные пряслица и связка оберегов.

Иван Ростиславович не переставал восхищаться дубовым заповедником. Он заставил сделать не меньше десяти фотографий каждого дерева и общих планов. Тут же достал бумагу, составил акт об обнаружении уникального заповедника с историческими артефактами и заставил всех подписаться на нем. Подписаться согласились все, даже съемочная группа. Они с особым удовольствием слушали бесконечный рассказ Ивана Ростиславовича о важности находки, о том, что в Скандинавских странах и в Англии подобные заповедники охраняются государством и посещать их можно только с особого разрешения и за большие деньги.

Бойкая репортерша очень хотела услышать о человеческих жертвоприношениях, но Иван Ростиславович разочаровал ее, объяснив, что в жертву приносилась в основном еда.

– А что-нибудь такое-эдакое тут происходило? – гнула свою линию Юленька и изобразила пальцами какую-то загадочность.

Историк хитро улыбнулся и показал на землю перед дубом.

– Происходило. В самые большие праздники, например в весенний праздник плодородия. – Иван Ростиславович раздвинул руки и повысил голос. – Тогда вот на этом самом месте жрец, точнее сказать ведун, вступал в ритуальное соитие с самой красивой девственницей.

Все, в том числе и митингующие, синхронно уставились на показываемое место, прикидывая, как здесь располагались «соитствующие».

– Стоя? – серьезно уточнила Юленька.

– Нет, исключительно лежа. – Историк погрозил предкам пальцем. – Этому придавалось особое значение. Также практиковалась практика соития мужа с женой на свежевспаханной земле. Представляете себе деревню в такой праздник? На каждом поле супружеские пары в белых рубахах.

– Представляю! – активно заверила репортерша.

Она была счастлива, получив эксклюзивный материал. Ехала на банальную разборку между «зелеными» и бизнесменами, а тут фольклорные сказки с эротическим уклоном.


До дома Елена доехала без приключений. В квартире было пусто, гулко и чисто. Зайдя в ванную, Елена включила телевизор, скинула платье и залезла в джакузи. Канал она выбрала не коммерческий и в ванную с собою не взяла ни документов, ни финансовый журнал. То есть сегодня она была как бы нормальной женщиной.

Звонок «Я милого узнаю по походке» вывел ее из дремоты. Разговаривать с Игорем не хотелось совершенно, но Елена не умела откладывать даже самые неприятные разговоры.

– Да.

– Я от тебя ушел, – нетрезво заявил муж. – Ты меня выгнала как собаку, и я теперь с другой женщиной. И не проси, не вернусь.

Игорь отключился, а Елена еще секунды две смотрела на телефонную трубку. «Нежданная радость», – улыбнувшись, сказала трубке Елена.

В ванной она и заснула. Проснулась вечером, со свежей головой, с настроением работать.

* * *

Шум леса, лучи солнца веером сквозь листву, женский смех и ласковое прикосновение нежной руки к лицу... Резко открыв глаза, Алексей увидел, что сидит на совещании собственного отдела, а девушка осталась там, в лесу, во сне, поразительно похожая на ту, что заставила его заниматься любовью... Только во сне она не в легкомысленном легком платье, а в старинной грубой ночной рубашке с какими-то узорами, вышитыми красными нитками, и с распущенными волосами до пояса.

– ...Вчерашний репортаж показал, насколько действенна работа нашего чрезвычайно нужного экологического отдела! – энергично хвалил завотделом. – Это, ребята, победа! Алексей, ты тоже молодец.

Благодарственно подняв руки, Алексей сделал задумчивое лицо и, пока обсуждались другие вопросы, додумывал свой сон.

Кстати, а куда она вчера делась? Надо же, вечером о ней не вспоминал, некогда было, да и не очень-то он ее отчетливо помнил, все произошло неожиданно и стремительно. К тому же на стройплощадке перед появлением девушки ему привиделась неведомая зверушка, похожая на мышь гигантских размеров, да еще с разумным взглядом зеленых глаз. А у мышей зеленых глаз не бывает...

Конечно! Ему нужно найти ту девушку. Сегодня он поедет в «Шанс» и там спросит, кем она у них работает. Непонятно, в каком ключе можно общаться со столь легкомысленной особой. Но, в принципе, он ничем не рискует. Ему давно хотелось завести роман без дальнейших тяжелых последствий. А девушка та была необычной и... с нею было хорошо.


Обстановка в офисе была странной. Первыми удивляли охранники. Один с серьезным видом доставал из коробки сверкающие гирлянды и отмечал в бланке их наличие, второй выкладывал яркие буквы на ватмане – и получалось: «С днем рождения». Их начальник, Виктор, кивнув на ходу, выгружал из машины ящики с водкой «Платинум» и носил их в сторону буфета.

Плотнее прижав к себе папку с документами, Алексей поднялся на второй этаж. Секретарша Зоя приветливо улыбнулась и продолжила красить ногти.

– У нас сегодня праздник, Елене Николаевне тридцать пять лет.

– Понятно. – Алексей встал напротив стола Зои и наблюдал за четкими движениями тонких пальцев с кисточкой. – Владимир Самуэльевич у себя?

– Да, ждет вас. – Зоя закрутила крышечку лака и рассматривала собственные ногти. – Если пригласит на день рождения, не отказывайтесь. У нас всегда интересно.

– Спасибо. Я вот спросить хотел... – Алексей переминался с ноги на ногу. – Позавчера, в роще, девушка была в таком... в прозрачном зеленом платье. С волосами распущенными, рядом с вами стояла.

– Ну да, это начальница наша, Елена Николаевна. – Зоя подула на ногти. – У нее тогда выходной был.

– Нет, вряд ли, – уверенно сказал сам себе Алексей. – Начальницей она быть не могла.

– Не могла, – согласилась Зоя. – Но была. Вы проходите, вас директор с утра ждет.

Открыв дверь с латунной табличкой, Алексей вошел в директорский кабинет. Владимир Самуэльевич смотрелся министром в лучшие карьерные годы. Рядом с его столом скромно сидела молодая женщина в строгом офисном костюме, с утянутыми в узел волосами. Взглянув на нее, Алексей вздрогнул. Это была она, та самая... но не она.

– Здрас-сьте, – сквозь зубы проговорил Алексей. Ему захотелось немедленно уйти отсюда, но папка с документами тянула руки.

– Здравствуйте, Алексей Сергеевич, – директор встал из-за стола, протянул руку, здороваясь.

Алексей ответил на приветствие и еще раз взглянул на Елену. Невозможно было представить, что она два дня назад была голой в его объятиях.

Елена смотрела на него спокойно, ничем не показывая, что узнала своего любовника.

«А может, не она? – Алексей пристальнее вгляделся в женщину. – Нет, она, но встречаться с такой дамочкой – подписать себе тюремный приговор на все оставшиеся годы. Высушит и выбросит».

И Алексей сделал то, чего никогда не делал в своей жизни. Он соврал. Соврал сам себе. Он сделал вид, что не узнал Елену, и протянул руку для рукопожатия.

– Добрый день, Елена Николаевна, рад познакомиться.

– Я тоже. – Елена, не вставая, слегка дотронулась до его руки.

Рукопожатие вышло холодным и вялым.

– Я разрешительные документы привез. – Алексей достал прозрачную папку и положил на стол Владимиру Самуэльевичу. – Поздравляю с успешным исходом дела.

– Искренне рад. – Директор даже приобнял Алексея. – А пойдемте-ка, дорогой Алексей, к нам в буфет. У нас вот у Леночки день рождения, она всех приглашает. Правда, Лена?

– Приглашаю, – прошипела та.

Мужчины вышли из кабинета, а она так и осталась сидеть. Сил встать у нее не осталось.

Увидеть в свой день рождения рядом с собою Алексея было неожиданно. А он ее узнал. Она это видела по глазам. Но сделал вид, что они незнакомы. Он испугался. А если испугался, значит, она ему не нужна. И он ей тоже.

И все. Настроение упало до минусовой отметки. Она так и сидела, пока не зазвонил в руке телефон.

– Алло, Елена, – голос Владимира Самуэльевича раздражал своей бодростью. – Коллектив в сборе, ждем тебя для поздравлений.

– Иду, – ответила Елена.

Ей одновременно и хотелось, и не хотелось видеть Алексея. Встав, она, успокаиваясь, досчитала про себя до десяти и вышла из кабинета. В секретарской было пусто, и в коридоре никто не ходил, видимо, все собрались в буфете для ее чествования. Пригладив волосы, Елена вздохнула поглубже и пошла по гулкому коридору.

В буфете при ее появлении включили туш и зааплодировали с букетами в руках. Тридцать с лишним человек, одетые в лучшие костюмы и платья, стояли полукругом в тесном помещении и от души хлопали в ладоши. Все улыбались. Украшенный гирляндами буфет выглядел нарядно. Сдвинутые столы были покрыты скатертями и сервированы праздничными закусками. На отдельном столе без посуды стояли коробки с подарками, а рядом с ним два ведра с водой для цветов.

Вперед вышел Владимир Самуэльевич и, взяв Елену под локоток, повел к столу. Елена на ходу бормотала «спасибо, спасибо» и шла, старательно улыбаясь и не показывая своего тоскливого настроения. Алексей стоял у самой стены, рядом с Зоей, и с любопытством наблюдал за происходящим.

– Элэна Николавна, – Усман притиснулся рядом и трижды ее поцеловал. – Вы нашу мышку отпустили, но Капустин успел сделать несколько фотографий, держите.

В руках Елены оказалась тройная рамка с фотографиями. На одной были видны спины сотрудников, сгрудившихся в ангаре и что-то рассматривающих. На второй сидел на траве Коля в полуобморочном состоянии, снимающий галстук. На третьей в обнимку стояли Усман, Андрей и Капустин, улыбаясь в объектив.

– А где Мышка? – удивилась Елена.

– Так она сбежала, – встрял веселый Капустин, допивающий из бокала шампанское. – Ну, чего, садимся?

Все благожелательно загудели и стали рассаживаться.

Соблюдая ритуал, Елена подошла к столу подарков, оглядела разноцветные коробки.

– Спасибо за подарки, очень благодарна, – сказала она равнодушно, но родной коллектив, подогретый первым ящиком шампанского, благодарность воспринял с энтузиазмом.

Два часа выдерживала Елена бесконечные поздравления. Больше не смогла. Особенно напрягало пристальное внимание Алексея. Он сидел рядом с Зоей, и они о чем-то постоянно говорили. Пара из них получилась необыкновенно красивая. Сидящий рядом с Еленой директор злился, поглядывая на них, а Елене хотелось не то дать пощечину Алексею, не то придушить Зою прямо за праздничным столом.

– Володя, мне домой нужно, плохо себя чувствую, – заявила она.

– У меня тоже хреновое настроение. – Владимир Самуэльевич в пятнадцатый раз взглянул в сторону Зои. – Как ты думаешь, согласится она за меня замуж?

– Кто? – Елена подхватила вилкой несколько прозрачных красных икринок и с недоумением посмотрела на Владимира.

– А ты что, не знаешь?

– Насчет Зои знаю, но ты вроде бы на Катю перекинулся?

– Это я по дурости... Теперь жалею. Созрел для женитьбы, а она трубку бросает, отказывается разговаривать.

– Володя, – Елена невольно отложила вилку, – ты же ей в отцы...

– Нет! – Владимир даже руку вперед выставил, отметая неприятное утверждение. – Я посчитал. Только в старшие дяди.

– Ага, – Елена кивнула в сторону Алексея, – ревность задушила? Ревность великая вещь, а смотрятся они вместе великолепно.

Директор отставил тарелку, не съев и половины наложенных салатов.

– Не трави мне душу.

Сотрудники веселились вовсю. После очередного тоста: «За любимую начальницу!» – несколько человек выдвинулись на свободное пространство и начали танцевать. В центре крутился Капустин, около него отплясывала Лидия, не стесняясь с ним целоваться. Помирившиеся Андрей и Ольга сидели в обнимку. Катерина, понявшая, что с директором ей ничего не светит, переключилась на приехавшего Михаила Александровича. Она кормила его с вилки, а тот урчал от удовольствия.

Всем было хорошо, кроме именинницы. Усман, которого вытащила на танец буфетчица Бэла, уже почти договорился с ней о сегодняшней ночи, когда в дверях появилась невысокая полноватая молодая женщина. Помимо того что ее нос был раза в три больше обычного, лицо ее портили темные усики. При виде ее Усман перестал выглядеть счастливым. Бэла моментально поняла, что бурной ночи сегодня не будет, – приехавшая невеста уведет страстного любовника.

Зоя, увлеченно разговаривающая с Алексеем, с удовольствием заметила смену настроения Усмана. Вроде бы и сердечная рана давно затянулась, а все равно радость от того, что Усман не любит свою невесту и даже немного стесняется, приятно теребила душу.

Коротко поговорив с невестой, Усман взял ее под руку и подвел к Елене. Она выслушала положенные поздравления и приняла в подарок очередной букет. Сразу же после соблюдения ритуала Усман взял невесту за руку и ушел с вечеринки.

– Мне тоже пора. – Елена обвела скучающим взглядом веселящийся коллектив. – Ты остаешься?

– Нет. – Владимир Самуэльевич встал первым и подал Елене руку: – Поехали.

Кинув последний взгляд на Алексея, Елена подала директору руку и встала.

Как она доехала до дома, как вела машину, как забралась в постель, она не помнила. Внутри тянула такая боль, что хотелось заснуть и ничего не чувствовать. Были бы таблетки в доме, Елена, не задумываясь, выпила бы сразу штуки три, но идти в аптеку специально за снотворным было лень.

Включив телевизор, Елена, не видя, пялилась в экран до двух часов ночи.

А на следующее утро, в субботу, как и все последние годы, поехала на работу.

И потекла привычная жизнь, как все последние десять лет. Разница была только в том, что теперь в доме не было Игоря. Но это совершенно не беспокоило Елену.

Танечка сначала перепугалась, что ей снизят зарплату, но Елена никак не стала комментировать ситуацию, и она успокоилась, хотя уборки и работы по дому стало в три раза меньше.

* * *

– Вы ничего не замечаете?

Неожиданно раздавшийся вопрос заставил Елену вздрогнуть. Она отвлеклась от бумаг и с удивлением посмотрела на стоявшую перед ее столом Зою.

– Ты это к чему?

– К тому, что люди начинают вас бояться. Даже Лида старается решать вопросы с Владимиром Самуэльевичем. Охранники при вашем появлении шарахаются по стенкам. Из буфета все сбегают, когда вы обедаете...

– Ну и что? Я не тысяча рублей, чтобы всем нравиться.

Елену раздражало присутствие Зои, и она поморщилась, желая, чтобы секретарша быстрее вышла из кабинета, но та, наоборот, села в кресло для посетителей и протянула Елене зеркальце.

– Посмотрите на себя. Вы за последние две недели ни разу не накрасились. И не улыбнулись.

Раздраженно взяв из рук Зои зеркало, Елена, не взглянув, положила его рядом с клавиатурой.

– Что за дурацкий разговор? – Недовольно оглядев девушку, Елена махнула в сторону двери: – Мое поведение и самочувствие – это мое поведение и самочувствие. Иди, работай.

Нахмурившись, Зоя нагнулась ближе к Елене и смотрела на нее с искренним сочувствием.

– Елена, вас сглазили.

– Что за бред? – окончательно рассердившись, Елена бросила на стол ручку. – Просто я беременна, и у меня токсикоз.

– Килограммов пять скинули за две недели. Это перебор.

– Зоя! – Елена вскочила и стукнула кулаком по столу. – Я тебя сейчас уволю на фиг!

Первым желанием Елены было с размаху дать пощечину обнаглевшей секретарше, посмевшей влюбить в себя ее Алексея. У нее даже пальцы занемели от сдерживаемого жеста... Но через несколько мгновений гнев Елены растворился в тошноте, и она почти упала в свое кресло.

– Мне очень плохо. Зоя, мне так плохо. – Слезы неожиданно потекли солеными ручьями, и Елена вытирала их ладонями, не стесняясь. – Я миллионерша, я беременна, я занимаюсь любимой работой, но я совершенно несчастна. – Она судорожно всхлипнула и поискала глазами на столе, что можно использовать вместо носового платка. – И меня постоянно тошнит. Как только открываю глаза – и до самого вечера. Как же я устала! И не знаю, что делать.

Зоя достала из кармана пиджака носовой платок и протянула Елене. Та благодарно кивнула и смачно высморкалась. И от этого простого действия Елене стало легче. Она улыбнулась и села удобнее. И вид секретарши уже не казался наглым, и было видно, что действует она из дружеских чувств.

– Выход там, где вход.

– Что? – Елена вытирала нос и опять ничего не понимала.

– Нужно ехать в дубовую рощу.

– Я уже там была, Зоя. А там сразу за поляной, на которой мы пикник делали, ничего нет, сплошное поле.

– А тут что-нибудь есть? – Зоя обвела вокруг себя рукой, и Елена послушно оглядела кабинет.

– Мебель...

– Нет. Это мы видим мебель. – Зоя активно ткнула пальцем в пространство. – А фиг его знает, что здесь на самом деле. Миры-то параллельные. Ехать надо.


И настроившись наконец-то понять, стоит ли помнить о майском наваждении либо вычеркнуть и забыть лесную грезу, Елена, на ходу одергивая пиджак, решительно пошла из кабинета вслед за Зоей. В дверях Зоя остановилась, и Елена ткнулась ей в спину.

– Привет, – с дружеской интонацией поздоровалась Зоя и сделала шаг вперед, давая Елене возможность пройти вперед. – Леш, ты извини, но мы сейчас с Еленой Николаевной срочно уезжаем. Ты положи документики, а я их в выходные посмотрю. Спасибо тебе огромное, но...

У секретарского стола сидел на стуле Алексей и, закинув ногу на ногу, перелистывал прозрачную папку, файлы которой составляли то документы, то фотографии формата А4. Елену как будто саданули по затылку – потемнело в глазах, на мгновение пропало дыхание.

– Ничего, Зоя, – «бодро» улыбнулась Елена. – Вы обсуждайте свои проекты, а у меня по расписанию вечерний моцион. Я лучше домой...

Взгляды – у Зои искренне недоуменный, а у Алексея с оттенком насмешливости – ее разозлили, но из себя не вывели. Чуть улыбнувшись, Елена четким шагом пересекла секретарскую и только в коридоре чуть прибавила шагу. По лестнице она почти бежала, но перед выходом из здания сбавила шаг.

На улице было на редкость много людей. Шли и к метро, и на стоянки автомобилей, расположенных на других улицах, и гуляли «просто так», дивясь на старинные невысокие особняки.

Раздражало Елену все: безмятежные разговоры прогуливающихся, деловая походка спешащих служащих, бег детей с мороженым и воздушными шариками в руках и особенно влюбленные парочки, как нарочно начинающие целоваться прямо перед нею.

Несмотря на яркое солнце, было нежарко. И от асфальта, и от булыжников мостовой парило лужами недавно прошедшего дождя.

Шагом «спешу по делу, не трогайте меня – укушу» Елена пролетела из одного конца улицы Школьной в другой, до перехода на станции «Римская» и «Площадь Ильича». В конце улицы стояли несколько пенсионеров, кто в палатке, кто с расстеленными перед ними одеялками, на которых была выложены старые вещи: утюги, вилки и всякая другая дребедень, захламлявшая балконы и дачи.

Продавцы не выглядели престарелыми горемыками, скорее у них организовался клуб по интересам на свежем воздухе. Они переговаривались между собой, передавали приветы общим знакомым, делились опытом собирания уже старых, но еще не антикварных предметов по деревням и маленьким городишкам. Если напротив кого-либо останавливался покупатель, то расхваливали товар и уговаривали купить всем миром, неназойливо, но настойчиво.

Стоя около блошиного рынка, Елена стала успокаиваться. Ни один из продавцов-пенсионеров не предложил ее что-нибудь купить. На «независимом» рынке выживают только хорошие психологи.

Развернувшись, Елена пошла обратно. Меньше раздражали разговоры пешеходов, не резали слух смех и топот детей. И вообще народу стало меньше. Зато начало припекать солнце, и Елене стало душно. Она перешла на левую, теневую, сторону улицы.


Становилось все жарче, и Елена решила передохнуть. Но лавочки на теневой стороне были заняты, а на солнце ей могло стать плохо. Впереди темнела полукругом арка. Старинных размеров – неширокая и низкая, она сохраняла прохладу летом и слабо продувалась зимой.

В горле начало колотиться сердце, лоб покрывался испариной. Десять последних метров до арки Елена шла, держась за стену и прислонив руку к груди.

– Господи, ну неужели все так мучаются, как я? Понятно, если время от времени, но чтобы постоянно?

Елена разговаривала сама с собой, но неожиданно ей ответил женский голос:

– На тебя наводят порчу. И это делаю я.

Вздрогнув, Елена отвлеклась от оценки своего самочувствия и посмотрела в глубь арки. Странно, но там никого не было. Войдя в прохладу старой архитектурной кладки, Елена отдышалась и посмотрела назад. Там тоже никого не было... И тут она услышала дыхание. Частое, напряженное, нечеловеческое. В арке стало неестественно темно, и из дальнего конца, из темноты появилась собака... Странная до страшноты собака. Высокая в холке, с висящей шматами шерстью, с зыбкими очертаниями худого тела, она выступала из темноты, молча оскалив пасть с желтыми клыками, каждый размером с медвежий коготь. Уже догадавшись, что будет дальше, Елена медленно повернула голову. Сзади наступала точно такая же страшная собака.

Неожиданно для себя Елена начала молиться. Не понимая, что она шепчет, какого вероисповедания ее мольба, к кому именно она обращается, она просила не только за себя, но и за то существо, того человечка, что начинал жить в ней.

– Зря стараешься, – недобро усмехнулся голос.

Из стены, прямо напротив Елены, вышла женщина в темном, неопределенного цвета платье. И с нею третья собака. Елена поняла, на кого похожи эти небожьи создания, условно называемые ею «собаки». На свою хозяйку. Высокую, худую, злую.

Сразу было понятно, что разговаривать с женщиной бесполезно. Она была уверена в том, что хотела сообщить Елене, и другое мнение ее не интересовало.

– Скинуть придется ребеночка-то. – Женщина сделала шаг вперед. – На кой ляд он тебе? И не мучайся, все равно ничего не получится. Сглаз на тебе лежит, возраст критический для рождения, да и родила ты... странно. Ты как придешь домой, ляг в горячую ванну, выпей рюмку водки с семью каплями йода, и все, вызывай «Скорую».

Собаки сделали шаг вперед.

И если бы говорила мифическая женщина, не дрожа от ненависти, и не наставляла бы на Елену собак, она бы не смогла справиться с ужасом, окружившим ее. Но, прибегнув к любимому способу справляться с волнением – досчитать про себя до десяти, Елена просчитала ситуацию с обратной точки отсчета.

– Почему ты меня боишься? – Елена чуточку улыбнулась, насколько смогла поднять уголки губ, и тут же черная женщина стала немного ниже ростом. – Зачем ты пугаешь меня злобными псами и сама не выходишь из темноты? Что я тебе сделала?

– Ты-ы-ы? – женщина заговорила, подвывая от ненависти. – Ты опрокинула мою жизнь! Ты забралась к Лешему в постель, и на одного Божка стало больше. А с новыми богами про старых забывают. Ты и в этой жизни отнимаешь у меня возможность жить свободно.

– Ты Кира, – вспомнила Елена. – Ты Кира, любовница моего мужа.

– Ш-ш-ш, – заулыбалась Кира.

Собаки сделали еще один шаг вперед, и темнота сгустилась до удушья.

– Перестань меня пугать, – прохрипела Елена и осторожно вытерла пот со лба. – Давай разговаривать конструктивно. Чего конкретно ты от меня хочешь?

Собаки подняли передние лапы, чтобы сделать шаг вперед, но Кира остановила их движением руки.

– Стоп. Я хочу, чтобы ты скинула ребенка и оставила Алексея в покое. Навсегда.

– Слушай... – Дышать становилось все труднее, и Елена прикрыла глаза, чтобы не видеть страшных собак и не менее страшную Киру. – С ребенком я не расстанусь из принципа, даже не надейся. А насчет Алексея можешь быть совершенно спокойна. Я ему не нужна.

Чуть отпустило, и Кира, не особо обращающая внимание на ее слова, наконец-то прислушалась.

– Как это – не нужна? Ребенка он тебе сделал!

– Это я сама. – Елена задыхалась. – Сама на него набросилась, а он даже не знает. Да не нужна я ему! Не нужна!

Слезы начали трясти ее, и Елена, ощущая, что падает в обморок, стала сползать по стене... Всей спиной прочувствовав старинные кирпичи арки, она села на асфальт и приготовилась погибать, но неожиданно воздух вокруг нее изменился, стал не таким плотным и прохладным. И непонятно откуда послышался голос Алексея:

– Нужна...

От негромкого голоса лицо Киры перекосилось, а из груди послышалось рычание. Рычание подхватили псы, и три злобные черные тени начали свой полет к Елене, к ее горлу и животу.

Закрыв лицо руками, Елена ждала, когда ее начнут рвать собачьи зубы. Но вместо этого ее обхватили руки Алексея. Псы накинулись на него, но он, развернувшись, раскидал их, не обращая внимания на то, что они рвали его одежду, его кожу, его плоть.

Пришедшая в себя Елена решила, что собак она оттащить не сможет, зато перед нею стояла ухмыляющаяся Кира. И, вскочив с корточек, Елена, не имея опыта в драках, зато навидавшись их по телевизору, наклонилась и ударила Киру головой в живот.

Охнув, Кира отлетела к противоположной стене арки. И те звери, что рвали Алексея, отлетели вместе с нею, втягиваясь в нее и исчезая.

Алексей обнял Елену и провел по ее лицу пальцами, приглаживая волосы. Пальцы в крови пачкали лоб Елены, но ни Елена, ни Алексей не обращали на кровь внимания...


Елена очнулась, стоя за спиной Зои. Секретарша обернулась.

– К Владимиру Самуэльевичу отпрашиваться не пойдем. В конце концов, сейчас уже без пятнадцати шесть, рабочий день закончился. Не будем отпрашиваться.

Не совсем понимая ситуацию, Елена сделала шаг в сторону и заглянула в секретарскую. Никакого Алексея там не было. Около стола Зои стояла злющая Лида.

– Не будем, – согласилась Елена.

Взяв со стола пачку бумаг, Лида решительно направилась к Елене.

– Лена, ты задерживаешь меня с подписями.

– Я сейчас не могу, – Елена даже руки выставила вперед, не желая заниматься делами.

– Ты не глядя подпиши. – Лида трясла бумагами. – Я не смогу вовремя деньги в банке получить, народ без зарплаты останется.

Разговор все больше походил на ругань. Зоя встала между начальницами и сложила ладони в примиряющем жесте.

– Лидия Сергеевна, нам срочно нужно съездить по делам.

– Значит, вместе съездим. – Лида хлопнула бумагами по своей ноге. – А бумаги можно посмотреть в машине!

– Тогда вперед, – проговорила на ходу Зоя.

Елена и Лида поспешили за нею.

В коридоре они столкнулись с Капустиным. Тот пристроился рядом с Лидой и шептал, стараясь успеть за быстрым шагом женщин:

– Лида, я тебя ищу. Уже шесть часов, хватит работать. Поедем в ресторан?

Рассерженная Лида отодвинула в сторону Сашу.

– Не могу. У меня важные дела. – Она оглянулась и цыкнула языком. – Саша, отстань от меня на сегодня.

И Лида припустила трусцой вслед за Еленой и Зоей.

Капустин от неожиданного заявления встал столбом. Шедший навстречу Владимир Самуэльевич проводил сотрудниц удивленным взглядом.

– Куда это они?

Растерянный Капустин с ходу стал жаловаться:

– Они сбежали, Владимир Самуэльевич. Дурдом... Уверен, все рванули на гулянку.

– Елена ушла с работы в шесть часов? – не поверил директор.

– Ну! Это не к добру. Они точно на блядки поехали.

– Та-ак. Мне все это надоело, пора выяснить отношения. Я поеду за ними.

– И я с вами, – обрадовался Капустин.


Выходя из здания, Елена заметила взгляды охранников. Действительно, вид у них был испуганный.

И она почему-то совсем не удивилась, увидев Игоря, вылезающего из своей машины. Выглядел он невесело, и костюм смотрелся мятым. И тут Елена поймала взгляд женщины, сидящей за рулем автомобиля Игоря. Откровенная, ярая ненависть чуть не прожигала ветровое стекло.

– Ничего себе экземплярчик! – фыркнула Зоя. – Знакомая ваша?

– Нет, это, наверное, любовница Игоря, – сама себе объяснила ситуацию Елена. – Он или просить что-нибудь приехал, или мириться.

– Чего-то он сегодня не в форме, – оценила Игоря подоспевшая Лида.

– Девушки, не отвлекаемся. – Зоя уверенно открыла дверцу со стороны водителя. – Я поведу, а то вид у вас, Елена, хуже, чем у тени отца Гамлета..

– Леночка! – Муж подбежал и схватил Елену за руку. – Надо поговорить. Я решил к тебе вернуться.

Сдерживая подступающую тошноту, Елена вырвала свою руку и открыла дверцу заднего сиденья.

– Ты опоздал. Я от тебя ушла.

Она хотела закрыть дверцу, но Игорь, пугливо оглянувшись на женщину в своей машине, вцепился в дверцу двумя руками.

– Подожди. Давай поговорим. Ты немного успокоишься...

Легко оттолкнув мужа, Елена села в машину.

– Повторяю для непонятливых. Ты мне не нужен. К тому же я беременна.

От неожиданного заявления Игорь сделал шаг назад, Зоя нажала на педаль газа, и машина рванула вперед.

Игорь, постояв несколько секунд, сел в свой автомобиль рядом с Кирой.

– Не получилось. И разговаривать отказывается.

– А куда она поехала?

– Не знаю. – Игорь повернулся к Кире. – А может, не надо? Она сказала, что беременна, а я с нею полгода не спал.

– Отлично. – Кира повернула ключ зажигания. – Тогда обязательно надо поговорить. Мы ее догоним и вернем тебе.

– Но она же мне изменила!

Реакция Киры:

– Кто бы говорил... Простишь. У тебя другого выхода нет, я с тобою долго жить не собираюсь.

И она, не обращая внимания на оторопевшего Игоря, завела мотор.


Пожимая руки выходящих сотрудников, Виктор оглянулся на гаснущие окна. Он не помнил, чтобы в шесть часов так организованно все сотрудники покинули свои рабочие места. Стоянка быстро пустела. За кокетливой Катей заехал бизнесмен, ставший соучредителем, Михаил Александрович. Та сияла от удовольствия и постоянно махала руками, демонстрируя новые браслет и кольцо.

Но неожиданно появилась новая машина, из которой вышел Алексей.

– Привет, охрана.

– Привет, ботаник. Ты опоздал, рабочий день закончился.

– Мне нужна Елена.

– Она всем нужна. Но сегодня наши руководящие женщины куда-то уехали. А ты позвони ей.

Представив холодный голос в телефонной трубке, Алексей отрицательно покачал головой.

– Нет, мне ее видеть надо. По личному делу.

– Знаешь что... – Виктор поманил к себе Алексея, и тот послушно наклонился. – Я директору не сказал, не сообразил сначала, но есть у меня подозрение, что они все поехали в дубовую рощу. Не знаю, что они там забыли, но слышал, как Зоя сказала, что поедет через Одинцово, а по этому направлению у нас только этот объект.

– Спасибо, – Алексей от души пожал руку Виктору.


Последними из офиса вышли Ольга и Андрей. Пожав им руки, Виктор показал на их автомобиль.

– Мыть пора. Чего это ты, Оля, в последнее время стала уходить вместе с мужем, а не на час раньше?

– Так я же теперь свободная, Витя! – Она счастливо улыбалась. – У нас теперь помощница по хозяйству. У Елены есть Танечка, так она к нам свою сестру устроила. Очень ответственная, и детям она нравится.

– Только говорит много, – дополнил информацию Андрей.

– Симпатичная? – с ухмылкой спросил Виктор.

– Ей почти полтинник, и она старая дева, – радостно объяснила Ольга. – Я бы другую не взяла.


Осмотревшись, Виктор уже хотел запирать дверь, но тут увидел спешащую от автобусной остановки девушку, которую ни с кем из-за носатости и усатости было невозможно спутать.

– Где он? – с ходу спросила она и взялась за ручку офисной двери.

– Он уже ушел. – Виктор смотрел на Лейлу и думал, как это Усман может с нею спать. Если только после пол-литра водки. Или литра.

Лейла теснила Виктора корпулентной фигурой, но охранник стоял насмерть:

– Не положено. Вы дома разбирайтесь с Усманом, а здесь не нужно устраивать скандалы.

– Нет, он прячется!

Девушка вдавила Виктора в дверь и старалась добраться до ручки.

Виктор мысленно перекрестился, благодаря бога, что не ему досталось это усатое сокровище.

– Лейла, я вас не пущу. Сидите и ждите Усмана дома, а здесь частная собственность.

Плюнув Виктору под ноги, Лейла развернулась и гордо пошла к автобусной остановке, крутя мощным задом.

Заперев дверь, Виктор выключил свет в коридоре и пошел делать обход, контролируя работу уборщиц.

В комнате менеджеров горел свет, и Виктор, ругая про себя неэкономных уборщиц, открыл дверь. Прямо перед ним за центральным столом сидел Усман и печально смотрел на литровую бутылку коньяка.

– Я думал, ты уже ушел, – удивился Виктор.

– Не пойду домой. Достала она меня.

– Очень тебя понимаю, – сдерживаясь от смеха, Виктор подошел ближе. – Она только что хотела штурмовать офис.

– Витя, – Усман поднял голову, – разреши мне сегодня здесь переночевать, а завтра я себе квартиру сниму.

– Ночуй, – Виктор сел к столу Усмана, – коньяком поделишься?

– Конечно, – Усман с хрустом свернул пробку. – Специально купил, для тебя взятка.


До рощи доехали за сорок минут. Поразительно, но в пятницу в шесть часов вечера они не попали ни в одну пробку. Лида, не теряя времени даром, заставила Елену подписать документы.

Идею Зои о том, что лечить Елену следует там же, где она сошла с ума, она приняла с удовольствием.

– Правильно, давно пора вправить мозги, а то ходишь злая и страшная. Я такой была, когда от токсикоза страдала. Да! Ты ведь так и не сказала, от кого залетела.

– Не сказала? – преувеличенно оценочно Елена оглядела подруг. – От того парня, с которым Зоя разговаривала весь мой день рождения и до сих пор встречается.

– Я не встречаюсь с ним, – удивилась Зоя. – Мне Володи достаточно. А на дне рождения Алексей мне про собаку рассказывал и про куропатку, которую бабушка купила на рынке, а съесть не смогла.

– Правда? – Елена недоверчиво ухмыльнулась. – Ну-ну.


...Первое, что встретило их в роще, – это бетонная плита, лежащая поперек дороги, перекрывая въезд. Пришлось выходить из машины.

Из рощи исчезли бытовка и ангар, о начинающей стройке напоминали только невывезенные плиты. Зато начинающиеся сумерки освещал большой костер, около которого сидело несколько человек необычного вида. Над огнем висел большой котел, и в нем булькал, судя по сильному запаху, грибной суп.

У Елены, как только она разглядела сидевших, екнуло сердце. Ягиня, одетая в новый сарафан, подкидывала в огонь небольшие полешки. Серебристая Мышь обмахивала пучком дубовых веток корзинку, закрытую кружевами. Рядом сидел Домовой, читал финансовую газету. Золотоволосый Велес с четырьмя длинными косами, одетый в какие-то шкуры, смотрел в огонь, не отрываясь, но появление женщин отвлекло его от занимательного зрелища.

Лида, увидев его, открыла рот от удивления.

– Ничего себе красавец.

– Захлопни рот и вытри слюни, – незлобиво посоветовала Ягиня. – Этот экземпляр не про тебя.

Не решаясь подойти ближе к костру, Зоя зашептала Елене в ухо:

– Странные, ой странные... Бомжи, что ли?

– Это мы по сравнению с ними бомжи. – Елена опять достала носовой платок и тихонько высморкалась. – Живем между небом и землей, я на четвертом этаже, ты на десятом, а Лида так вообще на пятнадцатом. Птички в бетонных гнездах. А у них вся земля – дом.

– Вы чего, девки, с дуба рухнули? – Лида приподняла ногу и счистила с высокого каблука землю и листья. – Хватит философствовать. Пошли к тому дубу, что с этими... с артефактами. Может, на нас озарение спустится, может, молния пробьет. Все-таки какой-то результат, а то что же, мы зря ехали?

Шум подъезжающего автомобиля заставил их обернуться. У перегораживающей плиты остановился директорский «Мерседес», из которого вышли Владимир Самуэльевич и Капустин. Оба первым делом стали рассматривать Велеса.

– Что за маскарад? – Директор шел к костру. – Так ты к нему от меня сбежала, Зоя? Нашла себе красавчика.

В его голосе было столько ревности и боли, что Зоя сделала несколько шагов.

– Володя, ты не понял. Я этого человека, вернее – бога, впервые вижу.

– Значит, это Лида сюда ездит мне изменять. – Капустин подошел и резко повернул к себе Лидию. – То-то за целую неделю ни разу со мной в ресторан не сходила.

– Саша, как ты мог подумать, – начала оправдываться Лидия.

Все звуки перекрыл низкий голос Ягини.

– Приперлися, нашумели, а у нас тут, – она кивнула на корзину, – ребеночек спит. Ишь, как вас много. Но ничего, мы как раз супчику грибного наварили.

– По полтарелочки, – встрял Домовой. – Больше не хватит.

В наступающей темноте появился свет автомобильных фар, и к двум машинам подъехала третья. Из нее вышли Игорь и Кира. Игорь чувствовал себя скованно, он остановился рядом с Еленой и не знал, что делать.

Зато Кира шла уверенно напрямую к костру. И с каждым шагом менялись лицо и одежда. Пройдя прозрачный рубеж, когда воздух задрожал вокруг нее зыбким маревом, к костру она подошла уже в длинном темном платье, распущенные волосы серебрились сединой, появились глубокие носогубные морщины, а нос стал клювом. Черные косые глаза недобро горели.

Кира села на траву у костра, взяла оловянную тарелку и протянула Домовому, тот молча налил ей супа. Ягиня смотрела на Кикимору без радости.

– Опять явилась воду мутить. Я уж надеялась, что ты замуж выскочишь и угомонишься.

– За кого? – Кикимора кивнула в сторону Игоря. – За него, что ли? С ним скучно. Иди сюда, Игорь, поешь варева, оно полезное.

Оглянувшись на жену и ее подруг, Игорь шагнул вперед. И он стал меняться. К костру сел уже совершенно другой человек. Он стал ниже, между поволосевших пальцев появились перепонки, и Домовой смотрел на него, как на младшего брата.

– Я, кажется, схожу с ума, – убежденно заметила Зоя. – У меня галлюцинации.

– А ты иди сюда, наваждение и пройдет, – махнула ей рукой Ягиня.

Переглянувшись с Еленой и Лидой, Зоя сделала несколько шагов вперед. Ее короткие волосы стали расти на глазах. Когда она прошла воздушную стену и села рядом с Ягиней, стало видно, как они похожи.

– Поешь супчику, – ласково проговорила Ягиня и кивнула всем остальным: – И вы все тоже поешьте. И считайте, что в этом году вас ни одна болячка не тронет.

Не сдерживая себя, Елена подбежала к корзине и хотела откинуть кружева, но Мышь отрицательно пошевелила пальцем с коготком.

– Тебе теперь нельзя видеть, Алена, – Ягиня весело ухнула филином. – У тебя теперь своя есть.

Странная компания расселась вокруг костра, и Домовой, разливая в тарелки суп, передавал их по кругу, а Ягиня выдавала деревянные ложки, лежащие перед нею на траве. И никого это не смущало.

Капустин, исподтишка рассматривающий яркого Велеса, решил показать свою эрудицию.

– Если до конца верить в то, что с нами сейчас происходит, то это Велес, верховный бог язычников. Вон та злыдня – Кикимора, а вы, уважаемая, Баба-яга.

– Говоришь много и не по делу. – Ягиня махнула в сторону опушки. – Поели – и пора по домам. А ты, Алена, останься.

Появлению автомобиля Алексея никто не удивился. Только Елена стала считать про себя сначала до десяти, затем до двадцати. Но помогало плохо. Ее все сильнее била дрожь.

В момент, когда Алексей вышел из своей машины, из темноты леса появился Леший.

Леший и Алексей встали по разные стороны костра. Их одинаковые фигуры и лица освещали всполохи костра.

– Ну, наконец-то. – Ягиня встала, и все встали вместе с нею. – Нам пора.

Растерянно наблюдая за всеми, ставшими на миг чужими, Елена осталась сидеть на траве.

Прихватив котелок, тарелки и ложки, мифические персонажи стали заходить в лес и там растворяться. Игорь, Лида с Капустиным, директор с Зоей и Кира, вновь ставшая женщиной, пошли к машинам. Предчувствуя, что сейчас произойдет, Елена подняла вверх руку, и Лида забрала из нее ключи от автомобиля.

Алексей зашел за спину Елены и встал на колени.

На поляне никого, кроме них, не было. Только костер освещал древние привычные ласки мужчины и женщины.

Эпилог

Нос утыкался во что-то непривычное, приятно пахнущее. Приподняв голову, Елена открыла глаза. Это было плечо. После небольшого поворота головы стало понятно, что плечо Лешино. Он спал, одной рукой придерживая Елену, другую закинув за голову. Кисти рук были в белых бинтах, запачканных подсохшей кровью.

Ресницы Алексея дрогнули, и он, просыпаясь, заранее улыбался.

– Как настроение, Алена? – Он потянулся к ней и поцеловал, куда дотянулся, – в шею.

– Подожди. – Елена села, прикрыв грудь краем одеяла. – А как я здесь оказалась?

Потянувшись, Алексей тут же сморщился и потряс забинтованными руками.

– Черт, болят. Если ты помнишь, то вчера я приехал к вам в офис передать Зое проверенные документы на дом, который они с директором хотят купить для своей новой семьи.

– Как... для семьи? – Елена смотрела на Алексея, желая поверить.

– Ну, они ведь женятся через месяц. Ты должна об этом знать.

– Ой, – Елена вспомнила, что Зоя ей говорила, что помирилась с Самуэльевичем, но ревность, видимо, перекрыла всю остальную информацию. – Что-то такое было... Но я думала, что все отложилось, что ты с нею.

– Я с нею подружился. – Алексей провел забинтованной рукой по носу Елены, и стало щекотно. – А когда ты, белая от ревности, выскочила из секретарской, я решил тебя успокоить. Но ты как припустила по всей улице. Без портфеля, без денег. Ладно, думаю, подожду тебя на лавочке, скоро обратно прирулишь.

– А там была Кира. – Неприятное воспоминание заставило Елену вздрогнуть.

– Да, там была Кира. – Алексей нахмурился. – И очень странно себя вела. Меня поразили ее псы и то, что она сказала о твоей беременности. А куда, Алена, было тебя вести? Где ты живешь, я не знаю, а бросить девушку, упавшую в обморок в центре Москвы и, как оказалось, тяжело беременную от меня, я не смог.

– Подожди... – Сев удобнее, Елена разговаривала и оглядывала комнату. – Я думала, мне вчера все привиделось, а у тебя руки поранены. Куда девалась ненормальная Кира?

Комната Алексея ей нравилась. Обои цвета топленых сливок, книжный шкаф, компьютерный стол, широкая кровать. И, конечно же, сам Алексей. Она только смотрела на него, а уже мурашки побежали по коже, заставляя волоски топорщиться от волнения.

– Кира, как ни странно, отозвала своих псов и помогла мне довести тебя до такси.

Шарканье тапок по паркету и стук в дверь заставили переключиться с чувственных грез на реальность.

– Выводи Эльзу, Лешик, а то нагадит! – прозвучало строгое старческое предупреждение. Но звук шаркающих тапок не продолжился. – А это чьи у нас тут туфли мешаются?

– Не отвяжется, – весело усмехнулся Алексей. – Ты лучше выгляни, поздоровайся.

Быстро натянув на себя футболку Алексея, Елена выглянула из-за двери, стараясь не выставлять голые ноги.

Невысокая старушка стояла в коридоре с видом хозяйки, заметившей посередине квартиры неприличный предмет.

– Доброе утро. Это мои туфли, меня Еленой зовут.

– Это хорошо, – непонятно что одобрила старушка. – А я Любовь Вадимовна, и мне семьдесят девять лет.

– Очень приятно, Любовь Вадимовна...

Елена переминалась голыми ногами по полу и не знала, что дальше делать, а закрывать дверь под пристальным взглядом бабушки было неудобно.

– Собаку гулять будете? – сурово уточнила Любовь Вадимовна.

Елена оглянулась на Алексея, тот, улыбаясь, кивнул головой.

– Будем.

– А обедать в ресторан пойдете или без выпендрежа дома покушаете?

– Мы дома, только у меня. – И она добавила неожиданно для себя: – Если хотите, поедемте вместе с нами.

– Вот до чего дошло. – Бабушка задумалась. – Нет, сегодня не поеду. Не причесана, не подготовлена. Завтра ждите. Только собаку заберите с собой!

– Хорошо.

– И это... – бабушка подошла ближе. – Ты мне честно скажи, где его угораздило вчера так руки повредить? Ты-то спала, а я полночи ему руки лечила.

– На меня собак натравили, а он защитил.

– Правильно, показания сходятся. – Удовлетворенно покивав головой, Любовь Вадимовна внимательнее оглядела ту часть Елены, что была ей видна из-за двери. – А еще он вчера выпил водки и проговорился, что ты беременная. От него. Не соврал?

И в этом «не соврал?» было столько надежды беспокоящейся одинокой женщины, что Елена почувствовала слезы дурацкого искреннего умиления.

– Не соврал, – с удовольствием подтвердила она. – У нас... и у вас будет девочка.

– Это счастье, – опять перешла на суровый тон бабуля. – Это радостно. – Повернувшись, она продолжила шаркающий путь на кухню. – Эльзу погуляйте, а то нагадит.


Отказавшись от завтрака, Елена и Алексей, с еще влажными от душа волосами, с чуть припухшими от недосыпания глазами, непрерывно улыбающиеся, гуляли в парке перед домом Алексея. Эльза носилась вокруг них кругами, стараясь привлечь к себе внимание хозяина и понравиться новой хозяйке. Времени было всего половина восьмого, что для субботнего дня рано. Но неожиданно в кармане пиджака Елены зазвонил телефон. Номер определился домашний.

Елена чуть напряглась, не желая слышать голос теперь уже бывшего мужа, но в трубке затараторил окающий голос Танечки, как всегда забывающей о знаках препинания.

– Алло, Еленочка Николавна, тут женщина с утра приехала, говорит, что ваша мама, что нарочно без звонка, иначе вы бы нашли отговорку, не пригласили бы ее, она с чемоданом приехала и двумя сумками...

– Таня! – Елена улыбалась, прислонившись всем телом к Алексею и наблюдая за прыжками Эльзы. – Это действительно моя мама.

– Так я ж не против, Еленочка Николавна. Хочет в Москве пожить – так и пусть ее. За другое переживаю. Ваша мама заявила, что она приехала знакомиться с новым членом семьи и растить внучку... По поводу мужика я поняла, это тот новый, о котором вы мне пока не говорили. Но по поводу второго пункта вопроса я интересуюсь – а где та внучка?

Торопливая речь Танечки, перепрыгивающей с темы на тему, никогда не раздражала Елену, а сегодня просто рассмешила.

– Внучка скоро будет. И мы с новым мужиком и его собакой тоже. К завтраку.

– Я все слышу, – голос мамы был, как всегда, тверд и справедлив. – Чтобы к девяти часам как штык были дома. Я волнуюсь.

– Будем! – весело уверила Елена и сморщилась от удовольствия. Алексей целовал легкими поцелуями ее лицо, попадая то в нос, то в губы.

И опять романтическое настроение прервал телефонный звонок.

– Алло! – заорал окающий голос Танечки. – Я чего звоню-то, отвлекаю. Вчера с работы ваш портфельчик привезли, расстегнутый, а в нем прямо сверху бюстгальтер лежит. Я вот хотела уточнить, он для чего? На вас-то он не налезет, а у меня день рождения через неделю, так я хотела спросить, это для меня?

Вопрос о бюстгальтере прозвучал напоминанием о той, истекшей жизни, где Елена считала себя самой правильной и умной, а оказалась глупой и беззащитной.

Но Танечка права – куда девать красивую тряпку? Лиде она напомнит о небольшом предательстве, Елене самой он тоже радости не доставит. А Танечка, несмотря на внушительные габариты, обладает фигурой «граненый стакан» и к тому же практически плоская. Елена с удовольствием представила, как Танечка примеривает на себе бюстгальтер прямо поверх свитера.

– Бери, Танечка, это тебе от Игоря. А мой подарок будет позже.

– От спасибочки, Еленочка Николавна. А мы вас ждем. Я пылесосю, а мама ваша на кухне шурует, волнуется. Так я побежала помогать.

Утреннее солнце начинало припекать, земля парила вчерашним дождем. Эльза вымокла брюхом и лапами от росы. Елена, без макияжа, с наспех расчесанными волосами, в чуть мятом офисном костюме, выглядела загулявшей студенткой. Молодой и легкомысленной. И Алексей чувствовал себя таким же – шалопутным и бесшабашным.

– Как себя чувствуешь, Алена? – Он обнял ее, как мог, стараясь не задеть свои перебинтованные руки.

– Прекрасно! – Елена, встав на цыпочки, сама крепко обняла его. – А если уточнить, то сказочно хорошо.


Купить книгу "Волшебная ночь forever" Туровская Марина

home | my bookshelf | | Волшебная ночь forever |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 4
Средний рейтинг 3.8 из 5



Оцените эту книгу