Book: В поисках хороших парней



В поисках хороших парней

Белинда Джонс

В поисках хороших парней

Моему отцу, Трефору Джонсу, неутомимому путешественнику, в честь его семидесятилетия.

Дави на газ

Если девушка не находит приключений там, где она живет,

она должна поискать их в другом месте.

Джейн Остин

Описываю ситуацию. Стояла поздняя ночь. Мы с моей лучшей подругой Эмили возвращались домой после чудесных выходных, проведенных в Лас-Вегасе. Нам всегда трудно покидать этот живой, сверкающий неоновыми огнями, фантастический город и возвращаться домой в серую, унылую Англию, но на этот раз наше состояние граничило с отчаянием.

– У меня такое ощущение, что мы собираемся вернуться в огромный, тихий, безжизненный приемный покой, где и просидим до следующей поездки, – вздохнула я.

Мой взгляд блуждал по шоссе, натыкаясь на белые полосы разметки. За последнюю пару ночей мы осознали, что в журналистике особо не попляшешь. Не то чтобы наша работа нам не нравилась, но… Вообще-то, мы пописываем статейки для парочки известных женских журналов в Великобритании, и с семьями и друзьями у нас все в порядке. В этом плане никаких проблем нет. Основная наша проблема – отсутствие того самого, Единственного, и это отсутствие приводит к плачевным результатам. В последнее время нам все кажется каким-то тусклым и неинтересным. Без любви запасы нашей жизненной энергии на исходе, а оптимизм равен нулю. И только Вегас помогает нам вернуться к жизни, почувствовать вкус неожиданных удовольствий. Больше всего я обожаю тот нервный трепет, который охватывает меня в ожидании кого-то или чего-то, что может произойти. Последствия нашего возвращения из Вегаса в вечный День Сурка представлялись мне ужасными, меня буквально подташнивало.

– Неужели ничего нельзя сделать?! – взмолилась Эмили. Она так газанула, что на секунду мне вдруг показалось, что мы поворачиваем назад, в стрип-бар. Если бы! Она просто выключила радио и с мольбой посмотрела на меня.

– На сей раз я правда не могу вернуться назад, в эту серость.

В ее дрожащем голосе слышалось что-то большее, чем просто тоска по приятно проведенному времени. Я чувство вала то же самое. Обычно мы покорно, как зомби, садились в самолет, летели домой, и там занимались тем, чем должны были заниматься. Мы, конечно же, не особенно радовались этому и постоянно ныли, утешаясь только перспективой будущих путешествий. Но мы всегда возвращались домой. На сей раз нежелание ехать было столь велико, что, казалось, превратилось в непробиваемую стену, которая росла с каждым оборотом колес. Мы просто-напросто скоро в нее врежемся и там и застрянем. А дальше что? Есть ли у нас хоть какой-нибудь выбор? Я с досадой опустила стекло и высунулась в окно, подставив лицо ветру. Ощутив приятную свежесть, я просунула голову еще дальше.

– А ну сядь на место! – потребовала Эмили, дернув меня за плечо.

Я неуклюже плюхнулась на сиденье и нервно рассмеялась.

– И что мы будем делать?

– Понятия не имею. – Эмили пожала плечами. – Это же ты у нас голова. Попробуй провести свой любимый умный штурм.

– Мозговой штурм, – поправила я, бросив взгляд на часы на панели управления. Итак, у нас впереди около пяти часов пути в машине. Пять часов? Мое сердце екнуло. Неожиданно показалось, что судьба дает нам шанс. Спасительные пять часов, чтобы найти гениальное решение, при думать, как избавиться от возможных помех и направить всю энергию на спонтанный поиск любви и коктейлей из водки с клюквенным соком. Меня охватила нервная дрожь от собственных намерений. Набрав побольше воздуха, я выпалила:

– Я думаю, пришло наше время идти за радугой.

– Ого, быстро же ты! – удивленно откликнулась Эмили. – И каков план?

– Еще не знаю, – призналась я, потянувшись за блокнотом и ручкой. – Но мы должны действовать очень быстро. Если мы сядем в самолет, ворота, ведущие в волшебный новый мир, закроются для нас навсегда! – Немного драмы не помешает, только прибавит адреналина.

– Тебе включить свет? – поинтересовалась Эмили.

– Пока не надо, – отозвалась я. Сейчас мне хотелось побыть в темноте. Самые удачные мысли обычно приходят ко мне ночью, когда все кажется возможным.

– А как мы будем придумывать план? Как обычно? – поинтересовалась Эмили, тоже настраиваясь на участие в Великом Процессе.

– Естественно. Раньше нам всегда это удавалось.

Описываю Великий Процесс: Эмили играет роль музы, а я творю. Я прокручиваю в голове миллионы комбинаций и идей и, когда одна из них кажется мне особенно удачной, сообщаю ее Эмили. Та, в свою очередь, приходит в восторг, мы начинаем болтать всякую чепуху, перебивая друг друга, и улетаем в мир безумных возможностей и фантастических ожиданий. Странно, но, в конце концов, нам как-то удается остыть и составить реальный план действий.

Именно таким образом мы работаем последние двенадцать лет, с тех самых пор, как судьба столкнула нас с Эмили в офисе журнала «Мне 17». Она была на недельной стажировке, а я временно выполняла обязанности корреспондента, пока они искали человека на эту должность. В момент ее появления я была необычайно подавленна, поэтому не обратила особого внимания на юную блондинку, которая в тот памятный понедельник утром вошла в мой кабинет. Я дала ей задание написать небольшой отрывок, будучи абсолютно уверенной, что мне придется полностью переписывать его заново. Но, к моему удивлению, ее коротенький текст оказался очень забавным. Я дала ей еще несколько заданий, и с каждым из них она справилась просто великолепно: все ее опусы заставляли смеяться до колик. Весь оставшийся день мы ездили на стульях от ее стола к моему и при этом безумно хохотали. (На то, как смеется Эмили, стоит посмотреть: она сгибается пополам, хватается за живот, лицо становится похожим на цветок фуксии, а из глаз и даже носа катятся слезы… Это фантастика!). К сожалению, главный редактор посчитал, что рабочий кабинет является неподходящим местом для такого веселья, и рявкнул на нас, требуя, чтобы мы прекратили хиханьки и занялись делом. Я, как школьница, прикусила губу, но все равно не могла сдержать улыбку. И когда недельная стажировка Эмили закончилась, она по-прежнему поджидала меня у выхода на улицу Карнаби, и я брала ее с собой на все задания. С ней было так весело и забавно. До этого все друзья в ответ на мои головокружительные идеи мямлили: «А вдруг не получится? А что, если…», Эмили же всегда была полна энтузиазма, какую бы идею я ни предлагала. Очень скоро наши «хиханьки» вышли за пределы работы: мы соблазни ли охрану, проникли за кулисы и познакомились с участниками стрип-шоу «Чипендейл», а, в конце концов, оказались на танцполе бок о бок с самим их солистом Томом Джонсом. Когда мы были вместе с Эмили, жизнь била ключом. Судьба подарила мне сестру и закадычную подругу. Для нас обеих жизнь была головокружительным удовольствием с редкими полосами неудач, встречающимися только для того, чтобы вспомнить, как здорово нам было, – а никак не нудным выполнением каждодневных обязанностей, чередующихся с истериками. Перемена жизни и превращение фантазии в реальность стало нашей общей целью. И вот сегодня мы как раз были очень близки к таким переменам, или, по крайней мере, мне так казалось.

Я ослабила ремень безопасности, чтобы повернуться, и пристально посмотрела на свою музу, которая на бешенной скорости неслась через пески Невады. Никому и в голову не придет, что такая бойкая и самоуверенная – и, надо заметить, с шикарным бюстом – девушка, как Эмили, испытывает какие-либо трудности в личной жизни. Однако невезение с мужчинами и являлось главной проблемой, связывающей нас. Несмотря на бесконечные поиски того самого Единственного, обстоятельства нам не благоприятствовали. Мы даже стали рисовать картинки худшего развития событий: я – семидесятилетняя старуха с двенадцатью кошками, бьющаяся в конвульсиях, а Эмили – развалина, доживающая свои дни в богадельне «Прощай, молодость». Именно против этого и был направлен мой план. Я посмотрела в блокнот – пусто. Бросила взгляд на часы. Еще четыре часа. Прекрасно. У нас еще уйма времени.

Но сначала о главном. Я должна признаться, что у нас абсолютно разные вкусы. Эмили нравятся мужчины постарше, умудренные опытом и любящие. Я же всегда выбираю молодых, красивых и равнодушных. Ей нравятся богатые и холеные, мне же – бедные и стильные уроды. Она обожает чисто выбритых и коротко стриженных, я же схожу с ума от бакенбардов и волос, стянутых в конский хвост. (Господи, когда же я наконец-то перестану зацикливаться на длинноволосых?! От них одни неприятности! К несчастью, я испытываю к ним необъяснимую тягу еще со школьной скамьи, так, что у меня мало надежды избавиться от этой пагубной привычки.) Кстати, следует учесть и наши абсолютно противоположные стили поведения. Эмили всегда решительна и безумно соблазнительна, я же обычно стесняюсь и прикрываюсь работой: «Ой, мне так хотелось бы написать о вас статью». В заслугу мне можно поставить то, что я никогда не стреляю глазками в барах и не подхожу первой, и не потому что я трусиха, просто я не умею рассчитывать на «авось». Хотя, с другой стороны, развитие отношений обычно оказывается на моей совести.

У Эмили все не так. Она как молодое вино, ошеломляет, влюбляет, доводит до сумасшествия, а затем бросает. Недавно она призналась, что просто умерла бы без этого чувства, которое охватывает иногда при первой встрече, когда захватывает дух и подгибаются колени от нестерпимого желания. И она не врет. Для нее это как наркотик. Я же, похоже, нахожусь в «завязке». Вот уже несколько лет как я ни с кем не встречаюсь. В свои тридцать с небольшим я уверена, что постоянные отношения – удел других. На днях я решила подсчитать, сколько дней в этом году я провела в мужских объятьях, и получилось что всего шесть, то есть оставшиеся 359 дней я была одна. И это еще был удачный год! В принципе, я никогда не хотела выйти замуж, даже когда была совсем малышкой. Мои родители развелись, и идея, что семья – это кандалы, надолго осталась витать в атмосфере дома. И все же иногда меня охватывает такое чувство одиночества, что буквально нечем дышать. У меня есть друзья, и я люблю их, но тут совсем другое – как будто ты упустил в жизни кого-то, даже еще не встретив его. И только Эмили удается переубедить меня, вернуть к жизни и заставить поверить, что еще чуть-чуть – и мы обязательно встретим наши половинки. Правда, с некоторых пор я перестала в это верить.

Начало моей взрослой жизни было далеким от романтики. Мой первый парень бросил меня на следующий же день после того, как я с ним переспала. Это так меня травмировало, что последующие два года я вообще ни с кем не спала. Затем я нашла милого благодарного девственника, который считал меня многоопытной, тогда как на самом деле я ни о чем не имела ни малейшего представления. К тому времени у меня было намного больше опыта в поцелуях фотографий, чем реальных людей. (Я все еще иногда с сожалением вспоминаю тот день, когда сменила «Адам энд зе Антс» на парня, который был другом диджея из местной дискотеки «Для тех кому нет 18».) После девственника был только один приличный парень среди тех, с кем я встречалась, – Дон, обходительный студент художественного факультета из Америки. Мы скорее были друзьями, а не любовниками и расстались по-доброму. Затем, после череды абсолютно неразумных страстных влюбленностей, мое сердце крепко-накрепко застряло в ловушке, расставленной загадочным хиппи с огненно красными дрэдами, сломанным в трех местах носом и жутким раскатистым смехом. Кристиан – единственный мужчина в моей жизни, который выкрикнул «я тебя люблю!» прямо мне в лицо в тот момент, когда мы оба достигли вершин оргазма (в отличие от жалких стенаний постфактум, которых было полно в моей жизни). До сих пор он остается «номером один». Наше знакомство началось с фразы, которая не обещала ничего хорошего. Он спросил: «Не одолжишь мне 30 пен сов?» Мы были в одном грязном подвальчике Эксетера, и ему не хватало денег расплатиться в баре. Я посмотрела в его огромные карие глаза, обрамленные густыми ресницами, и это была любовь с первой пинты. Я буквально помешалась на нем. Никогда в жизни я не испытывала такого волшебного, уносящего от реальности чувства только от того, что человек находится рядом, К концу вечера мы обменялись банданами в знак вечной любви и договорились встретиться на следующий день на лужайке перед церковью. Он опоздал почти на три часа. Но я простила его. Мы валялись на траве и делились самым сокровенным до заката солнца, а затем пошли домой. Пока я нервничала, заваривая чай на кухне, он что-то отстукивал на печатной машинке в моем кабинете. Когда он ушел, я вытащила лист и обнаружила слова «Слушай, ты классная!», напечатанные посередине страницы. И я клюнула. Мне не верилось, что такой сексуальный и необычный парень мог влюбиться в такую угловатую и бесцветную девушку, как я.

В конце концов, мы стали жить вместе в квартирке не далеко от лондонского Финсбури-парка. Если не брать во внимание наши споры, взаимные обвинения и непонимания, то это был просто рай. Он даже предложил мне выйти за него замуж, но вместо того чтобы обрадоваться, я испытала острый, до спазмов желудка, приступ ужаса. Я знала, что, если сделаю это, то упущу шанс стать тем, кем я хочу, поскольку болезненная ревность и неуверенность в себе тормозили нас обоих. В конце концов, однажды на работе я начала безудержно рыдать в женском туалете, и абсолютно незнакомая мне женщина сказала: «Знаешь, если это причиняет такую боль, то это не любовь».

Я поняла, что пора разбежаться. Однако расставание с Кристианом было самым мучительным периодом в моей жизни. Я возвращалась к нему не один раз, и от этого становилось еще хуже. Однажды в пылу ссоры он сказал мне, что я никогда не буду счастлива, потому что никому не поз волю любить меня по-настоящему. Это звучало как проклятие, которое, похоже, до сих пор меня преследует.

Думаете, это был конец нашей истории? Примерно восемь лет назад я помогала маме переезжать и во время уборки дома обнаружила его старые любовные письма. Они меня просто убили. Три часа спустя я возвращалась в Лондон и все еще была в состоянии прострации. Я сто яла на платформе, мысленно перечитывая его письма, когда, как гром среди ясного неба, появился он. Та же платформа, тот же поезд и тот же пункт назначения. Господи, как будто я вызвала его своими переживаниями! По пути в Лондон мы играли в слова, пили пиво и болтали. У него был ребенок, но он расстался с его матерью. Теперь он казался более разумным, спокойным и уверенным в себе. Мне было так легко с ним. Казалось, судьба дает нам еще один шанс, и я мысленно прокручивала в голове все возможные варианты. В Паддингтоне он со своим велосипедом отправился в одну сторону, я на такси – в другую. На прощанье мы поцеловались. Это был захватывающий дух, страстный поцелуй.

– Ты помнишь?.. – начала я с улыбкой, вспоминая случай из нашей жизни.

– Я помню все, Белинда, – прошептал он, нежно сдувая локон с моего лица.

Я потеряла голову от охвативших меня чувств и желаний. Мы договорились встретиться на неделе. Наступил день встречи, но он не появился. Обида и разочарование снова охватили меня, как если бы я снова потеряла его. Я так никогда и не узнала, почему он передумал и не пришел. Но до сих пор, когда я вижу на улице человека, который хоть чем-то напоминает его, у меня екает сердце. Будто в глубине души я все еще надеюсь, что каким-то чудом он опять появится в моей жизни, как тогда, на железнодорожной платформе. Иногда меня мучают сомнения, смогу ли я забыть его и строить свою жизнь с другими…

– О чем это ты думаешь? – прервала мои воспоминания Эмили. – Ты выглядишь такой несчастной.

– О своих бывших, – пробормотала я и потянулась за леденцами.

– Скверно, – поморщилась Эмили.

– И не говори. – Я отправила в рот лимонный леденец. – Слушай, знаешь, что мне только что пришло в го лову?

– Не-а, – покачала она головой в ответ.

– Я знакома со всеми твоими бойфрендами. Эмили на секунду задумалась, а затем подтвердила:

– Точно! Со всеми пятью. А я знаю всех твоих, начиная с… – Эмили наморщила лоб. – Слушай, а кто был после Кристиана?

– Студент-медик, слишком озабоченный медицинскими проблемами. – Я состроила рожу и добавила: – У него были длинные волосы.

– У них у всех были длинные волосы, – нетерпеливо перебила Эмили. – В любом случае я не его имела в виду. Вы и были-то вместе всего несколько недель. Я говорю о другом, блондине.

– Каком блондине? Я не люблю блондинов.

– О том, у которого еще была эта полоумная подруга, которая гонялась за тобой по дому с разбитой бутылкой в руках.

– А-а-а, – до меня дошло. – Ты имеешь в виду Плотника?

– Не твоего интеллектуального уровня, да?

Если верить Эмили, то факты говорили о том, что я за конченный бракофоб. Во-первых, я никогда не встречаюсь с теми, с кем у меня есть хоть какой-то шанс построить будущее. Во-вторых, я никогда не называю своих бойфрендов по именам, а только по их профессиям и таким образом в какой-то степени лишаю их индивидуальности. У меня это всегда – Плотник, Проектировщик, Барабанщик, Таксидермист (хотя, на самом деле, у меня никогда не было таксидермиста, но таксисты в моей жизни, встречались, особенно водители-алжирцы).



– А вот следующий был умен, – продолжала Эмили. – Жаль, у него не было сердца.

Теперь она вспомнила о Музыканте. Когда мне было двадцать шесть, я решила, что слишком большое значение придаю тому, как выглядит мужчина, и специально нашла страшненького, по моему мнению. Правда, все остальные считали его симпатичным, что преуменьшало мою личную победу. Он был сексапилен и остроумен, но при этом одержим стремлением стать самым востребованным в мире музыки. За те девять месяцев, что я впустую потратила на него, моя самооценка серьезно пострадала. Я уверилась, что у меня просто нет той притягательности, которая заставляет мужчин терять голову. Только сейчас я понимаю, что это не так.

Я бы до сих пор пребывала в глубокой депрессии, если бы не благодатное спасение, посланное мне судьбой в лице одного гомосексуалиста, моего нового соседа по комнате Джеймса Бридса, высокого красавчика с внешностью Дэвида Швиммера и стилем Дэвида Бекхэма. Джеймс представлял собой экстравагантную личность. Ко всему прочему он еще и защищал меня и даже правил в нашем доме железной рукой. Иногда он просто отключал телефон и прятал аппарат в шкаф, чтобы не дать мне сделать очередной постыдный пьяный звонок «ну-ты-знаешь-кому». У Джеймса было все, чего не хватало моим бойфрендам. Он открывал передо мной двери, готовил мне ужины, баловал меня бельгийским шоколадом, ремонтировал мой компьютер, водил меня в театр и даже делился со мной дорогущей маской для лица. Наконец-то у меня был кто-то, кто «присматривал за мной». Он, в свою очередь, говорил, что я привнесла в его жизнь немного волшебства. Я брала его с собой на тусовки шоу-бизнеса, где он всегда оказывался гвоздем программы. Потом я по-тихому взяла его с собой в командировку в Италию, где все, от менеджера отеля «Эксельсиор Виктория» до журналиста из газеты «Йоркшир пост», просто влюбились в него. Самое главное во всем этом было то, что мне не нужно было ревновать, я только гордилась им. А у себя дома мы вели чудную диванную жизнь – мы оба обожали реалити-шоу, пледы из искусственного меха и пирожные с кремом. Жизнь была прекрасна.

Эмили в то время удалось обуздать свой норов, и она вела тихую семейную жизнь с гетеросексуалом. Мы не виделись месяцами. И вот я пригласила ее на ужин к себе домой. Готовил, естественно, Джеймс. Тогда она впервые увидела, как устроено наше нетрадиционное жилище: все как на ладони, никаких укромных уголков, а наши кровати разделяла обыкновенная ширма. Эмили просто обалдела.

– А что будет, если ты захочешь кого-нибудь привести на ночь? – пролепетала она.

– Ну, мы живем вместе всего год, – ответила я. – Пока у нас не было таких проблем.

Эмили была в ужасе. Я лишь пожала плечами. Секс перестал волновать меня. Я панически боялась, что кто-то увидит мои обнаженные бедра. Таким образом, данная ситуация была очень удобной и соответствовала моей тактике уклонения. Вместо того, чтобы беспокоиться, что я пропускаю что-то важное, я чувствовала, что получаю от жизни намного больше. Эмили была не единственной, кто считал такую жизнь абсурдной. «Ты никогда ни будешь с нормальным мужчиной, пока ты живешь с Джеймсом», – внушали мне знакомые и коллеги по работе. И они были правы. Ну какой нормальный мужчина мог соответствовать тому уровню, который предлагал мне Джеймс?

В конце концов, потребовались усилия целого государства, чтобы разлучить нас. Меня отправили в командировку в Америку, и я по уши влюбилась в эту страну. А теперь, когда я приехала сюда с Эмили – магнитом для мужчин, свободной и жаждущей приключений, – страна отвечала мне взаимностью. Едва мы вошли в бар на бульваре Сансет, как наша жизнь начала меняться прямо на глазах. После стольких лет забвения и прозябания в Англии я почувствовала, как на меня обрушился шквал любви. Неожиданно оказалось, что мужчины замечают меня, что они хотят поговорить со мной и даже поцеловать меня. У Эмили к этому времени количество поклонников уже просто зашкаливало. Казалось, стоит нам просто погромче заговорить с британским акцентом, и мужчины сами слетаются к нам, как пчелы на мед.

Мы возвращались сюда так часто, как только могли, наслаждаясь оказываемым нам вниманием. Само собой разумеется, иногда у нас случались проколы. Как, например, с бывшей звездой мыльных опер, горой мускулов, который жаловался, что его сердце было смертельно ранено его последней подружкой, а его тело «умерло навсегда». Однако, как только я «вернула это тело к жизни и запустила его механизм», он нашел себе безумно богатую стройную блондинку. А еще был Ник, единственный из всех моих ухажеров за последние двадцать лет, за которого я вы шла бы замуж.

– Знаешь, он мне никогда не нравился, – призналась Эмили. – Бесхребетный.

– Да еще ипохондрик, – добавила я. – К тому же, он был жадным, а я этого терпеть не могу.

– И в два раза старше, чем те, с кем ты обычно встречаешься.

Эмили была права. У него был двадцатилетний сын, который по возрасту был намного ближе к моим обычным ухажерам. Что же тогда так привлекало меня в нем?

– Он был похож на молодого Аль Пачино, – задумчиво произнесла я. – И никому так не шел красный цвет, как ему.

– Я не сказала бы, что это веская причина для того, чтобы связать с ним свою жизнь, – парировала Эмили.

– Ага, так вот в чем была моя ошибка все это время, – вздохнула я.

Прошло уже три года как он бросил меня ради инструктора по аэробике (как будто мне и без этого не хватало комплексов по поводу моих бедер). Посмотрите на меня, я сижу здесь и как сумасшедшая прокручиваю в голове тысячи планов, как найти мужчину моей мечты. Я посмотрела в блокнот – все еще пусто, не считая каких-то каракулей. Мне требуется вдохновение от моей музы. Вспомнив старое доброе правило «живи так, как тебе нравится», я задала Эмили следующий вопрос:

– Если бы у тебя было полно денег, чем бы ты занималась?

– Охотилась бы на мужчин, – вот так запросто Эмили сформулировала основную цель своей жизни. – Это единственное, что меня возбуждает.

Я согласно кивнула и нацарапала слова «мужчины» и «трепет». Ладно, начало положено.

– А ты? – тут же спросила Эмили. – Чем бы ты занималась, если бы тебе платили зарплату независимо оттого, чем ты занимаешься?

– А я бы путешествовала, – откликнулась я. – Как сейчас. Жаль, что мы не можем просто продолжать ехать – вперед, через всю Америку, от одного приключения к другому. Это мечта всей моей жизни. Каждый штат настолько не похож на другой, что это все равно, что посетить пятьдесят стран за раз или посмотреть тысячи фильмов в одном.

Я написала «путешествие» и «приключения», с остервенением обведя их несколько раз. И опять посмотрела на часы. Три часа и несколько минут. С каждой секундой наша миссия – сделать эскапизм образом нашей жизни – казалась все более и более невыполнимой. Поддавшись порыву отчаяния, я уставилась в окно, барабаня ручкой по стеклу. Вокруг темная, темная ночь. Мы одни на этой горной дороге. Чем выше, тем натужнее гудит мотор. Я размышляла о том, как выглядели бы эти загадочные силуэты при дневном свете, когда заметила промелькнувший дорожный указатель с надписью «АБВГД».

– Что?! – Это, должно быть, чья-то шутка. – Эмили, ты не могла бы вернуться назад?

Правила дорожного движения никогда не были для Эмили помехой, а их нарушение – препятствием для выполнения задачи. Она дала полный назад. Я пыталась найти какую-нибудь надпись типа «Извините, указатель временный. Мы просто пытаемся найти подходящее название из пяти букв для нашего города». Ничего подобного. Меня разобрало любопытство. Я полезла за дорожным атласом и принялась искать этот городок по алфавитному указателю, но в списке городов его не оказалось ни в Неваде, ни в Калифорнии. Но то, что я нашла, поразило меня еще больше. Существовал целый ряд мест, названия которых были настолько абсурдны, что было бы сложно придумать что-либо еще более несуразное.

– Гигиенск, штат Колорадо; Эксгибиционистово, штат Северная Дакота; Мутный, штат Миссури, – я читала на звания вслух со все возрастающим скептицизмом. – Только послушай – Огурец, штат Западная Виргиния.

– Издеваешься? – захохотала Эмили. – Ты можешь себе представить, кто будет воспринимать всерьез человека из Огурца?

– Ну, я была бы не против пожить в Сладкограде, штат Оклахома. Разве это не великолепно? Нет, подожди, лучше в Блаженстве, Айдахо.

– И я хочу жить в Блаженстве, – заканючила Эмили.

– Все хотят, – согласилась я.

– Давай дальше, – потребовала Эмили.

Я поднесла атлас поближе к свету, пытаясь разобрать мелкий шрифт.

– Летящий Орел, Висконсин; Смакованниково, Арканзас. – Я запнулась, не веря своим глазам. – Если ты думаешь, что это предел, то ты ошибаешься: Пошловзглядово, штат Алабама.

– Пошловзглядово? – Эмили взвизгнула. – Извини, но разве такое бывает?

Я кивнула в абсолютной растерянности.

– Слушай, они что, все были под кайфом, когда называли города?

Я смеялась, забыв про наши трудности. Это самая лучшая игра в города на свете! Я посмотрела, сколько страниц в атласе, и попросила Эмили назвать цифру от 1 до 120.

– 97! – выпалила она.

Я внимательно посмотрела на страницу.

– Молодец, ты угадала!

– Где я?

– В Пенсильвании. Готова?

Эмили радостно кивнула.

– Попкоперсиково, Нахуторск, Синеяйцево, Сношаевск, Любвигорск… Осторожно! – Мы едва не угодили в железные объятия встречному «БМВ», когда Эмили согнулась пополам от смеха и нечаянно задела руль. – Берегись! – взвизгнула я.

– Ничего страшного не случилось, – недовольно проворчала Эмили. – Мы были далеко друг от друга.

– Да нет, – отозвалась я, давясь от смеха. – В Пенсильвании есть деревушка с названием Паника.

– Как? Ну кто захочет жить в Панике? Мне становится не по себе от одной мысли об этом!

– Может, тебе больше понравится жить в Проституткино? – поддразнила я.

Эмили скорчилась от смеха.

– А представь, приезжаем туда, а там правда живут одни проститутки!

– А затем мы едем в Голубки, штат Теннеси, а там одни гомосексуалисты.

– Все, прекрати! – Эмили уже перешла на гомерический хохот.

– Или в Лопаткине, Кентукки, где на улицах стоят костоправы и вправляют всякие вывихи.

Мы обе бились в истерике от смеха.

– Прекращай, хватит! Не могу, а то я сейчас описаюсь, – взмолилась Эмили.

Мы прекратили нашу игру в города и сосредоточили все внимание на дорожных знаках в поисках указателя заправки. На первой же попавшейся Эмили выскочила из машины и помчалась внутрь, а я опять взялась перелистывать атлас. Вот тогда-то мне и бросилось в глаза богатство любовной тематики: Юношеград, штат Небраска; Неизменяево, штат Иллинойс; Ромео, штат Мичиган; Казанова, штат Нью-Йорк; Поцелуйменяйск, штат Флорида. Мне хотелось удивить Эмили как можно большим количеством городов, поэтому я вернулась в начало, к букве А, чтобы поиск был более методичным. К ее возвращению я уже закончила штаты Алабама и Аризона и перешла к Арканзасу. И здесь-то я и обнаружила городок, название которого явно претендовало на звание «самого грубого».

– Боже, – с хитрой улыбкой произнесла я, пока Эмили устраивалась на сиденье. – Представляешь, какие парни живут в Плешиголовкине?

– Обрезанные?

– Эмили! – возмутилась я.

– Ты первая начала.

Неожиданно мои мозги заработали с бешеной скоростью.

– А что, если… что, если?.. – бормотала я, раскачиваясь в автомобильном кресле, не в силах сформулировать всю ту кучу гиперактивных мыслей, которая роилась в моей голове.

– «Что если» что? – съязвила Эмили.

– Что, если мы поедем туда и выясним это?

Лицо Эмили исказила гримаса легкого отвращения.

– Ты хочешь поехать в Плешиголовкино и…

– Да нет же, конечно же, не туда. А, например, в Казанову или Поцелуйменяйск. Что, если мы поедем туда в поисках любви?

Эмили моргнула, пытаясь понять суть моего предложения.

– Ну, представь только, вдруг мы найдем своих будущих мужей в Свадебнограде, Северная Каролина, или здорового крепкого парня в Мужественногорске, Айова?

– Боже, какой класс!!! – До нее дошла красота идеи. – Великолепно!

– Это гораздо круче, чем еще одна вылазка на выходные в Вегас для срочной подзарядки энергией. Мы могли бы путешествовать месяцами!

– Или отправились на поиски Единственного – воплощения Американской Мечты, – проворковала Эмили, внося свою лепту в идею.

– «Тельма и Луиза»[1] со счастливым концом!

– Класс!

– Я взяла бы на себя организационную часть, а ты бы завлекала мужчин. Ну чем не идеальный план?

На лице Эмили мелькнула тень сомнения.

– Слушай, не хочу выглядеть скептиком, но кто будет финансировать эту поездку?

Вообще-то, сомневаться не в ее характере, но сейчас на то были веские основания. Все свои сбережения мы прокутили в Вегасе. На мгновение я задумалась. Проклятье! Всегда есть какое-нибудь «но». Хотя, с другой стороны, было бы желание, а возможности всегда найдутся.

– А мы можем писать статьи о своих приключениях, – решительно сказала я. (На данный момент и я, и Эмили были внештатными корреспондентами, так что у нас не было проблем с режимом работы.) – Или… или мы могли бы посетить пару-тройку городов, вернуться домой, заняться работой, подкопить денег – и снова в путь. Это полностью успокоило Эмили.

– Когда же мы приступим? – нетерпеливо улыбнулась она.

Я улыбнулась в ответ и почувствовала радостное возбуждение и прилив надежды. Господи, кажется, все складывается просто великолепно. Путешествие, романтика, лучшая подруга – чего еще желать? Мы начнем с того, что выберем десяток городов, а затем поедем туда и проверим, что за мужчины там живут. Выбор вслепую, просто наудачу. И кто знает, кого мы там встретим?!

– А прикинь, если мы найдем себе какого-нибудь деревенщину? – поддразнила ее я.

– Или неграмотного фермера! – Эмили включилась в игру.

– Или бедолагу, живущего в автоприцепе.

– Или культуриста.

– Или настоящего ньюйоркца.

– Или джентльмена с Юга.

– Слушаю, мэм! – Я рассмеялась.

– Или настоящего ковбоя, как на картинке! Здесь мы обе глубоко вздохнули.

– Точно, мы должны начать с Техаса, самого американского штата Америки, – подытожила Эмили.

Я была абсолютно согласна, поэтому открыла атлас на 106-й странице и начала водить пальцем по строчкам в поисках подходящих романтических названий. Копилкино, Волшебнеевск, Бен Гур…

– Что? – Эмили взвилась.

– Слушай, я не выдумываю, – сказала я, продолжая свои поиски и продвигаясь дальше на запад. – Лапшайск…

– Лапшайск? – взгляд Эмили говорил о том, что она все слышит и внимательно следит.

– Смокинг, Подмигивайск… Нашла! – В моем взгляде читалась победа. – Рай!

– Великолепно! – радостно отозвалась Эмили. – Это приведет нас к Адаму и Еве. – Она задумчиво улыбнулась. – Похоже, судьба дает нам еще один шанс наладить личную жизнь.

И в этот момент все разочарования в личной жизни, которые я когда-либо пережила, стерлись из памяти. Больше не будет этого съеживания в постели от страха в очередной раз пережить боль разочарований. Я проделаю этот путь – от пустынь Аризоны до болот Луизианы. И я делаю ставку на жизнь и любовь. Итак, прости-прощай жизненное кредо «ты встретишь его, как только перестанешь искать», и здравствуй новое – «ищите и обрящете».

– Это будет так здорово! – воскликнула Эмили.

– Это будет даже лучше, чем ты думаешь, – заверила я ее. – Это будет просто Блаженство, штат Айдахо.

Рай, штат Техас

– Фиговый лист.

– Есть!

– Запретный плод.

– Есть!

– Запасное ребро.

– Имеется.

– Прекрасно, мы готовы отправляться в Рай!

Мне хотелось бы сказать, что мы бороздим просторы Техаса в кабриолете «тандерберд», и ветер треплет наши волосы, причесывая нас в стиле «я упала с самосвала». Но правда такова: мы герметично задраены в арендованный «бьюик». Техническое совершенство его автоматического управления купило нас с потрохами. Кнопки круиз-контроля, акселератора, кондиционера, радио и регулятора гром кости срабатывают при легчайшем касании, создавая иллюзию, что вы играете на компьютере, а не управляете автомобилем.

– Сдается мне, что мы должны быть не на машине, – хмуро заметила я, когда мы покинули аэропорт Остина. – Это же страна ковбоев, значит, нам следовало быть в седле.

– Сдается мне, что Рай находится в 150 милях отсюда, – парировала Эмили. – Я знаю более удобный способ проделать путь ковбоя Мальборо.

Я тихонько хихикнула, затем глубоко вздохнула, предвкушая будущие приключения.

– Господи, мы и впрямь это делаем!

– Ага, кстати, а как ты представляешь себе этот рай Адама и Евы? – с сарказмом спросила Эмили.

Я даже выпрямилась от внезапного приступа беспокойства.

– А что, если наша мечта – это не мечта вовсе, а реальность? – выпалила я вслух. – А что, если мы приедем в Рай и окажется, что это действительно волшебный оазис с пышной растительностью и нежнейшими цветами, и парочка одиноких ковбоев уютно расположилась под яблоней…



– … Их шляпы надвинуты на глаза, поэтому единственное, что мы видим, – это рты, жующие длинные травинки. – Эмили вступила в игру. – Мы приближаемся, они вскакивают на ноги, протягивают нам мозолистые ладони и ведут нас к своим роскошным жеребцам…

– Кожаные куртки отливают золотом в лучах заходящего солнца, – пробормотала я. – И в одно мгновение они поднимают нас на спины своих жеребцов…

– И мы скачем к горизонту, сидя вдвоем в седле!

Мы дружно вздохнули. Наверное, это немного по-детски – рисовать счастливый конец, когда не было еще и начала. Но, учитывая, сколько придется туда ехать, найти Адама в Раю или хорошего парня в Хорошеевске. После чего мы оценим, есть ли у нашей мечты ноги (а также руки, тело и другие важные части и органы, которые и составят нам Единственного). С одной стороны, все это жутко волнительно, а с другой – так многообещающе. Больше всего на свете лично мне нравится это ощущение – на краю громадных перемен в жизни. А что может быть громаднее Техаса?

– Господи, я и не знала, насколько огромен этот Техас, – сказала я, склоняясь над картой путеводителя. – Он больше Франции, Бельгии, Голландии, Швейцарии и Люксембурга, вместе взятых!

– Не может быть! – Эмили от удивления открыла рот.

– Правда! Двадцать миллионов людей называют этот «штат одинокой звезды» своим домом.

– В то время как остальные просто зовут его тюрьмой, – продекламировала Эмили.

– О чем это ты? – Я удивленно подняла брови.

Она указала на здание прямо перед нами, опутанное колючей проволокой и с решетками на окнах. «Пенитенциарное учреждение г. Рай», – прочитала я официальную вывеску. Странно, в путеводителе об этом ничего не сказано. Хотя этот трудно было не заметить, учитывая, что практически на каждого жителя города приходится один заключенный. (1600 жителей – 1300 заключенных). Мы вышли из машины, чтобы рассмотреть тюрьму вблизи.

– Думаю, этим пожизнякам явно не хватает женской компании. – Я украдкой пыталась рассмотреть лица заключенных в толпе оранжевых комбинезонов.

– Мне казалось, что на время путешествия мы собирались повысить требования к потенциальным мужьям, или я не права? – скривилась Эмили, поворачивая назад. – И, кроме того, это тюрьма общего режима, что, на мой взгляд, слегка отдает голубизной.

– Ты еще громче это скажи, – подначила я Эмили, догоняя ее. – Это то, что нам сейчас просто необходимо, – линчевание в качестве приветствия.

– Хочу надеяться, что это не было дурным предзнаменованием. – Эмили закусила губу. Мы возвращались назад к машине. – В первом же пункте назначения нас приветствует толпа заключенных.

– Не переживай, – успокоила я ее. – Я уже договорилась о свидании с человеком, стоящим на страже закона.

– У нас будет свидание? – взвилась она и поскользнулась на влажном газоне.

Я поймала ее за руку, чтобы она не упала. Не понимаю, почему она так бурно реагирует. Вообще-то, свидания и есть главная цель нашего визита.

– Да, мы приглашены на обед. – Я постаралась произнести это как само собой разумеющееся. Хотя в глубине души ликовала от придуманного мной начала нашего путешествия.

– И интересно, с кем? – спросила Эмили.

– А это сюрприз, – пропела я, усаживаясь в машину.

– Безобразие! – запротестовала Эмили, забираясь следом за мной. – Я думала, что вся фишка в том, что мы приезжаем в эти места инкогнито и смотрим, что из этого получится.

– Да так оно и есть, – убеждала я ее. – Просто, когда я искала этот город в Интернете, то единственной ссылкой был магазинчик «Мир оленей». Ну, я туда и позвонила, что бы выяснить, где нам лучше остановиться и с чего начать осмотр достопримечательностей. И разговорилась с хозяином…

– Это у нас с ним свидание? – перебила меня Эмили.

– Нет, владелец магазина – женщина, Нэнси Грин. Короче, она мне и сообщила, что в городе есть только один-единственный подходящий холостяк…

– Подожди, подожди! А как же одинокие ковбои, ожидающие нас под яблонькой?! – вспылила Эмили.

– Остынь, будут тебе и ковбои, – раздраженно буркнула я в ответ.

Эмили с такой силой нажала на газ, что ледяной воздух кондиционера обжег нам щиколотки.

– Ладно-ладно! – сдалась я. – Я все тебе расскажу.

– Сначала скажи, с кем у нас будет свидание, – безапелляционным тоном потребовала Эмили.

Я сдержала вспышку раздражения. Я-то надеялась, что сообщу ей эту новость под гром фанфар, но, видимо, придется обойтись рекламой слабительных, которая звучит сейчас по радио. Я прочистила горло и объявила:

– Мэр города Рай! Эмили просто невыносима!

– А что, у Рая есть еще и мэр?

– Естественно. И зовут его Томми Келсо.

– А он такой же, как английский мэр? Такой же толстый и небритый? – расспрашивала Эмили.

– Понятия не имею, – призналась я.

– Ну а лет-то ему сколько?

– Должно быть, сорок с чем-то.

– Тогда он мой! – обрадовалась Эмили. – Гм. Супруга мэра… Мне нравится. – Она отрепетировала царственный взмах рукой. – Ну рассказывай, что ты знаешь о моем возможном царстве.

Раз она наконец-то унялась, я вылила на нее весь поток информации, собранной мной о нашей маленькой деревушке любви.

– Рай находится практически посередине штата Техас, и поэтому известен как город-ворота. Если поехать на восток или юг, то попадешь в сказочную страну гор, а если на север или запад – окажешься среди просторов равнин и хлопковых полей.

– А что ты знаешь о самом Рае? – Эмили решила извести меня своими вопросами.

Я взяла новую страницу распечатки. Там говорилось, что жители Рая обитают среди высоких трав, орехов пекан и опунций. Мы посмотрели по сторонам и не увидели ни чего, кроме банка и молочного магазина, возвышающихся на иссушенной земле. Справа от нас была бензоколонка, рядом с которой болталась группа подозрительных пацанов. Выглядели они так, будто принимали активное участие в обучающей программе «Как стать бандитом».

– Город Рай – сад Техаса? – фыркнула Эмили. – Да они что, издеваются?

– Может, они просто любят пошутить? – предположила я, тоже несколько обескураженная отсутствием бурной растительности, но пытаясь сохранять позитивное настроение. Из Интернета я выяснила, что, оказывается, город назван так не из-за того, что напоминает библейский сад, а в честь почтмейстера Фреда Райкова.

– Ну и какого черта его не назвали Райков? Ничего бы страшного не произошло, вряд ли они попали бы под Закон об описании товаров.

– Ты права. И это было бы совсем по-райски!

– Не смешно, – огрызнулась Эмили, пока я вела ее к назначенному нам месту встречи.

Реальность царствования среди грязных, невзрачных бунгало, клубов перекати-поле и парикмахерской под названием «Чубчик» явно снижала привлекательность самой идеи.

– Зато здесь сказано, что местные жители чрезвычайно доброжелательны, – попыталась я подбодрить подругу.

– Мне казалось, в данном случае это само собой разумеется. Разве ты не сказала, что название «Техас» обозначает «друг» на одном из языков индейцев?

– Так ты слушала! – поразилась я. – Да, оно произошло от слова tejas. Ого! – невольно произнесла я, увидев следующее предложение.

– Что еще? – угрожающе спросила Эмили.

– Здесь написано, что жители Техаса «традиционно занимаются сельским хозяйством и животноводством».

Но прежде чем мы успели пошутить на тему «как вы находите этого козла», мы увидели мэра. Томми Келсо был в меру упитан и одет со всеми подобающими регалиями и даже с аксельбантом. Правда, для костюма он почему-то выбрал грубый лен, а не мех горностая, да и встречу нам назначил не в кабинете, отделанном красным деревом (на что можно было бы рассчитывать, учитывая, что он мэр), а в пресловутом «Мире оленей», специализированном магазине по продаже изделий из шкуры оленя и сувениров соответствующей тематики. (По правде говоря, этот магазинчик был единственным привлекательным для туристов местом в Рае.)

– Добро пожаловать. – Он крепко пожал нам руки, почему-то при этом отводя глаза в сторону. – Знаете, вообще-то, вы первые английские леди, с которыми я встречаюсь, – признался он, будто отдавая дань уважения дружественным чужеземцам.

– А вы наш первый мэр, – выпалила Эмили.

– Да? – он испуганно отскочил. – Ну, вы уже знакомы по телефонным разговорам с Нэнси, – он указал на внушительных размеров мадам, стоящую неподалеку. Она будет вашей дуэньей на сегодня.

– Дуэньей? – Эмили открыла рот от удивления.

Я выразительно посмотрела на нее. Интересно, где это Томми набрался таких представлений о женщинах Англии? С одной стороны, все его поведение скопировано из фильма «Комната с видом», а с другой – его возмущенный взгляд предполагает, что он насмотрелся «Рита, Сью, а также Боб».

– Не желаете ли перекусить перед обедом? – Нэнси взяла на себя обязанности гостеприимной хозяйки. Она подвела нас к стойке бара и принялась уговаривать Эмили попробовать склизкие кусочки бедного Бэмби.

– А вы знаете, что вяленая оленина является сильным афродизиаком? – провозгласила Нэнси, не обращая внимания на то, что последнее слово заставило мэра Томми в ужасе спрятаться за прилавок. – С тех пор, как моя дочь взяла кусочек с собой в школу, ее преследует целая толпа воздыхателей. В результате все ее подруги заказывают мне оленину!

– А как этим пользоваться? – Эмили увлеченно рас сматривала сероватый лоскуток мяса. – Потереть им за ушами перед выходом на ответственную вечеринку?

– У меня есть идея! Может, вам попробовать предложить его на парфюмерном рынке? – сострила я. – Всего один вдох – и весь мир у ваших ног.

Я повернулась к мэру в надежде, что он оценит мою шутку, но он затаился в отделе, где продавались кошельки из оленей кожи, увлеченно проверяя качество швов на сумке для яиц. Не очень-то вежливо с его стороны. Уж не знаю, что заставило его так нервничать, но подозреваю, что он посчитал тему разговора слишком женской. И пока Эмили заказывала большой кусок вяленой оленины у Нэнси, я попыталась завязать с ним разговор. В ответ – никакой реакции. По-моему, мы уже дошли до того состояния, что не можем даже привлечь внимания того, кто назначил нам свидание.

– Идите к нам! – Я энергично замахала мэру рукой, прямо как на аэробике.

– Не хочу подходить слишком близко, – крикнул он в ответ, все еще держась на почтительном расстоянии. – Вы же знаете, какие жаркие сейчас предвыборные дни! – добавил он, недвусмысленно указывая на камеру слежения.

Господи, что же происходит? Неужели мы действительно кажемся такими чопорными или проживание рядом с тюрьмой наложило на мэра свой отпечаток? Даже когда мы садились в его огромный «макси-вэн», чтобы до обеда покататься и посмотреть на оленей, он прогнал нас с переднего сиденья, на котором легко разместилась бы бейсбольная команда. Пришлось довольствоваться задним. Теперь мы находились на «безопасном» расстоянии. Правда, общаться мы могли только на той громкости, которая требуется, чтобы докричаться до водителя школьного автобуса сидя на последних местах. Эмили в недоумении покачала головой.

– Как ты думаешь, если одна из нас выйдет за него замуж, он будет настаивать на отдельных спальнях?

– Что, что? – прокричал испуганно Томми с места водителя.

– Ничего, – прощебетала я в ответ, зажимая Эмили рот рукой. – Поехали!

После короткого осмотра живых и мохнатых версий того, что Эмили только что ела, пришло время для настоящего обеда. «Обед с мэром» вызывал в моем воображении образы роскоши, этикета и проблем с выбором соответствующих столовых приборов, то есть всего того, что напрочь отсутствовало в нашем случае. Ресторан «Красный барон» представлял собой не что иное, как деревянный барак. Внутри он был таким грязным, что заставил бы даже видавшего виды инспектора санэпидемстанции мечтать о скорейшей дезинфекции в джакузи. Я рискнула пройти в туалет, где обнаружила мусорное ведро, полное использованных ватных тампонов, покрытых слоем пыли. Может, в Рае и пять церквей, только вот заповедь «опрятность угодна Богу» жителям этого города, видимо, неизвестна. Я пулей вылетела из дамской комнаты. И обнаружила Эмили, которая в замешательстве стояла перед салат-баром, пытаясь выбрать между вялыми листьями салата, подгоревшими кусочками цветной капусты и подгнившими помидорами. Так как надо было взять хоть что-то, она остановила свой выбор на сухой корявой морковке и перешла в отдел горячих блюд. Здесь в приступе смелости, которой за ней никогда не наблюдалось, она схватила целого неразделанного цыпленка и направилась к столику. Я отважилась на картофельное пюре и наложила целую тарелку с верхом. Никогда раньше я не молилась перед едой, но сейчас истово возносила мольбы. (Господи, не позволь нам увидеть, как это все готовят, и избавь нас от расстройства желудка!) Теперь-то я понимала, почему Нэнси отказалась поехать с нами.

– Приятного аппетита, – пожелал нам Томми и жадно набросился на еду.

Мы с изумлением наблюдали, как он перемалывал зубами кости. Затем он удивил нас еще больше, сообщив, что является совладельцем этой забегаловки и поэтому обедает здесь практически каждый день. Пока мы с Эмили пытались производить убедительное впечатление жующих и глотающих, мне пришла в голову мысль: а не подсыпают ли здесь Томми чего-нибудь в еду? С каждой ложкой он становился все более уверенным в себе и все более разговорчивым. Может, мы вовсе и не виноваты в том, что он так себя вел с нами до обеда? Может, это просто низкое содержание сахара в крови? В любом случае, Эмили решила рискнуть задать ему несколько личных вопросов.

– Итак, Томми, как здесь обстоят дела со свиданиями? – спросила она, запивая ложку еды целой бутылкой лимонада.

Он отложил вилку и помрачнел.

– Знаешь, мне хватит пальцев одной руки, чтобы перечислить всех свободных женщин в Рае, и все они мне как сестры, – объяснил он. – Если я хочу кого-нибудь найти, мне приходится уезжать в другое место.

– И у меня тоже самое, – тихо вздохнула Эмили.

Я одобрительно чмокнула ее и задала ему следующий вопрос.

– А что техасские женщины ценят в мужчинах?

– Я абсолютно уверен, что больше всего им нравятся мужчины в обтягивающих джинсах и с красивой задницей! – хихикнул он.

Мы опешили от его игривого тона и второпях выпалили следующий вопрос.

– А скажите нам, что надо сделать девушке, чтобы заарканить техасского мужчину?

– Ну… Мы люди простые, от сохи, не то, что эти городские щеголи, там, – он махнул в сторону Хьюстона. – Да вы сами убедитесь, что техасцы – настоящие мачо. Они любят брать инициативу в свои руки. Если ведут девушку в бар, то платят только сами. Ну, они не любят прямолинейных леди, – предупредил он. – И еще, не уважают тех, кто соглашается лечь в постель на первом же свидании.

Последняя фраза повисла в воздухе, как угроза. Мы с Эмили одновременно покраснели, почувствовав себя оскорбленными лично, и сразу даже не нашлись, что ответить.

– Ну что, девушки, как насчет десерта? – спросил он, милосердно переводя разговор в другое русло.

Привычка, выработанная годами, дала о себе знать, и я сама не заметила, как согласно кивнула. Боже, я и по сей день понятия не имею, что съела тогда. Но в конце нашего кулинарного теста на выживаемость нас ждала награда.

– А у меня для вас есть подарок, – сообщил Томми и, вытащив, из бумажного пакета книжки «Райский вкус. Кулинарные рецепты», вручил каждой из нас.

– Здорово! – поблагодарила я. – Как мило. Посмотри, здесь есть рецепт десерта «Еще одно любимое блюдо Томми Селлека»!

– Знаешь, ты была права, они тут действительно любят пошутить, – прошептала Эмили, воспользовавшись моментом, когда Томми отошел поблагодарить повара. – Поедем отсюда, – захныкала она.

Я еще раз взглянула на Томми. Наверняка он мужчина чьей-то мечты, но только не нашей.

– Ладно, – признала я поражение. – Мы попросим его отвезти нас назад, как только он вернется. (В любом случае, попытка стоила того. Все же не каждый день удается пообедать с самим мэром.)

К удивлению, теперь он пустил нас на переднее сиденье. («Интересно, значит ли это, что мы уже помолвлены?» – хихикала Эмили, усаживаясь рядом со мной.) Он даже пригласил нас выпить по стаканчику пива часиков в шесть в мексиканском ресторанчике «Кастаньеты».

– Как жаль, что мы не сможем. Нам нужно быть на месте к четырем. – Я вежливо отклонила предложение. – Мы остановились на местном ранчо, и это самое позднее время, когда они могут показать нам наши апартаменты.

– Это правда? – спросила Эмили шепотом, пока Томми перекидывался парой слов с каким-то знакомым.

Я кивнула.

– Оно называется «Х-бар»! – Я радостно захихикала в предвкушении вечера. – Хочу Х-фильм, хочу Х-парней, хочу полуобнаженных ковбоев в черных кожаных крагах!

– Ух ты, – только и успела произнести Эмили.

Томми вернулся за руль и повез нас по дороге, показывая достопримечательности – стройные ряды лесных складов и элеваторов.

– Это дом Джимма Шумана, а этот – Росса Аплетонна. – Он называл владельцев каждого дома, мимо которого мы проезжали. – Я тут всех знаю. Это моя работа.

– Работа мэра занимает все ваше время? – спросила я.

– Да нет, что вы, – рассмеялся он. – Я еще владею компанией, занимающейся хранением продуктов, но, вообще-то, по профессии я… – Он слегка занервничал, потом взял себя в руки и произнес: – Я главный городской гробовщик.

– Что?! – Мы ахнули, как в плохом фильме ужасов.

– А вот и мой офис, – сказал он, подъезжая к моргу. – Раньше он назывался «Похоронное бюро „Скорбный день", но я переименовал его в «Ушедшие из Рая». Хорош, да? – хвастливо произнес Томми, собираясь тронуться дальше.

– Минуточку. – Эмили схватила его за руку. – А можно нам заглянуть внутрь?

Должно быть, я в свое время насмотрелась сериала «Шесть футов под землей», так как тоже горела желанием попасть туда.

– Ну, если вы хотите… – И он выключил мотор.

Как только мы очутились внутри длинного одноэтажно го здания, мы сразу забыли о бренности бытия и принялись выбирать для себя гробы. Мне приглянулся бронзовый кофр с бархатной обивкой абрикосового цвета (мне показалось, что нежный теплый будет приятно оттенять мертвенную бледность). Эмили же выбрала гладко отполированную сосну, обтянутую небесно-голубым сатином. Я как раз собиралась задать вопрос, можно ли заказать крышку со встроенным DVD-проигрывателем (ну, вы понимаете, на всякий случай), когда услышала воркование Эмили:

– А трупы? Где трупы?

Томми разочаровал нас, объявив, что на данный момент нет ни одного. В качестве утешения он отвел нас в комнату, где бальзамируют тела. Учитывая, что Эмили боится даже зубных врачей, я была потрясена ее маниакальной страстью к разного рода зондам и приспособлениям, выставленным в шкафчиках. Больше всего ей понравился степлер, который используют для скрепления челюстей, чтобы рот не открывался.

– А сюда вы кладете тело, над которым работаете? – Эмили постучала пальчиком по длинному металлическому столу.

– Да, – кивнул Томми.

– А почему он под наклоном и упирается в раковину?

– Э-э-э, ну… для дренажа. – Он сконфуженно улыбнулся.

Я судорожно втянула воздух. Господи, сладкий запах формальдегида! Я прислонилась к прохладному кафелю стены, едва сдерживая тошноту.

– В каком-то отношении это довольно сложное дело, – признался Томми. – Чем дольше я работаю, тем сложнее мне с эмоциональной точки зрения. Я занимаюсь этим уже четверть века, и теперь каждый, кого я хороню, – мой хороший друг.

– Это, должно быть, ужасно, – посочувствовала я.

– Хотя, с другой стороны, я знаю, как они должны выглядеть. – Он открыл шкаф и показал нам свою коллекцию косметики. – Я гримирую их, и мужчин, и женщин, чтобы они выглядели как живые.

– А если… – Лицо Эмили исказила гримаса.

– Если они попали в аварию? Тогда восстанавливаю, – сказал мэр, угадав мысли Эмили. – Моделирую из кожи, воска и пенопласта.

– Это должно быть очень сложно, – выдавила я из себя. Теперь мне точно нужно на свежий воздух. Где тут вход?

– Да нет, это для меня не проблема, – мотнул головой Томми.

– Не проблема? – Кровожадная Эмили подалась вперед, чтобы уловить самую суть. – А что тогда проблема?

– Натягивать колготки, – нахмурился он.

Моя тошнота внезапно сменилась любопытством.

– Правда? А почему?

– Ну, потому что даже живому человеку приходится изгибаться и вилять попой, чтобы надеть их. А каково, если тело закостенело! Лично я большой поклонник чулок, – заявил он. Вероятно, он был единственным мужчиной в этой стране, который так считал.

Я оставила Томми с Эмили и отправилась в приемную на поиски воды. Как тихо! Когда я осталась одна, то страдание, впитавшееся в эти стены, просто невозможно было игнорировать. Я прижала ладонь к обоям. Все стоны и горестные слезы о несбывшемся притаились здесь. Перебирая свою жизнь, я прихожу к выводу, что я достаточно современна, но есть одно «но». Я не хочу покинуть этот мир, не испытав настоящей любви, той, что делает обоих абсолютно счастливыми и действительно много значит. Неожиданно я еще больше убедилась в мудрости своего решения – отправиться в это путешествие. Годы могут пролететь незаметно, пока мы зарабатываем на жизнь. Иногда это просто необходимо – бросить все и сделать то, чего просит душа. Мы с Эмили шутили по поводу поисков нашего Единственного, но теперь-то я точно знала, что это путешествие нам необходимо. И у нас все обязательно получится. Мы не можем терять время…

– Госпожа Гробовщица! Нам пора! – позвала я Эмили.

– Знаешь что? – улыбнулась она, когда мы вернулись к машине. – Это было одно из самых лучших свиданий, на которые я когда-либо ходила! (Конечно, кому нужна вяленая оленина, когда у тебя есть целый морг?)

На прощанье мэр Рая заключил нас в объятия. Надо же, он наконец-то рискнул дотронуться до нас! Что-то здесь не так. Куда девалось его утреннее смущение и благоговейный страх? Мы продолжали испытывать его и чмокнули в щечку… Опять не покраснел.

– До свидания, Томми! – пропела Эмили, автоматически переходя на флирт: взгляд томный, ресницы полуопущены. Она скользнула за руль. – А может, надо сказать «до свидания, Адам»?

Ну, наконец-то! Он стал просто пунцовым. Здесь нам больше делать нечего, свою работу мы выполнили.

Вопреки всем моим ожиданиям, ранчо «Х-бар» оказалось тихим семейным бизнесом, и ни одной симпатичной задницы вокруг. Ага, не все потеряно. Молодой человек лет тридцати, который занимается постояльцами, очень даже ничего.

– Стэн Мидор, – отрекомендовался он.

– Привет! Белинда и Эмили, – представились мы, глупо улыбаясь.

Увидев огонек интереса в наших глазах, он тут же сообщил, что вот та рыжеволосая латиноамериканка, заполняющая наши бумаги, – его подружка. К счастью, разница во времени давала о себе знать, да и мы слишком устали, что бы расстраиваться по этому поводу.

– Ну что ж, давайте разместим вас в Круглом доме, – сказал Стэн и уселся в свой куцый пикап, показывая путь к нашим владениям – отдельно стоящему домику для гостей.

Мы поехали за ним в своем практически не приспособленном к канавам и грязи авто. По пути пришлось остановиться, чтобы дать возможность перейти дорогу любознательному стаду. Несколько коров продемонстрировали нам свои морды, перечеркнутые белыми отметинами, до боли напоминающими маски из фильма «Крик». Как вы пони маете, это было далеко не самое приятное зрелище для двух истеричек, да еще в темноте, бог знает где, без телефонов и с бензином на нуле.

Дом, в который нас поселили, представлял собой круглое каменное здание с огромным окном в два этажа для созерцания мескитовых деревьев и семи тысяч акров бес крайней и бесплодной земли. Винтовая лестница вела к двум спальням: гигантской супружеской и поменьше, с двумя кроватями, накрытыми симпатичными пятнистыми одеялами «под оленя». В ванной имелся очаровательный унитаз с мозаикой из монеток, птичьих лапок и милых безделушек. Все было сделано с большой любовью. То, что здесь постарались создать уют, было так же понятно, как и то, что выбора у нас все равно нет. Мы сказали Стэну, что у нас кончился бензин, и тот обещал утром принести канистру и залить бак. На прощанье он показал нам большую коробку печенья в кухне. Вообще-то, нашу первую ночь в поисках Единственного мы представляли себе совсем не так – я и Эмили один на один с коробкой печенья. Но мы так устали, что, честно говоря, даже обрадовались такой ситуации.

– Ну, все, открываем пиво и включаем телик! – радостно воскликнула я в предвкушении того, как утону в мягком кожаном диване, а мысли о мертвецах наконец-то уступят место телевизионному дурману.

Не тут-то было. Телевизор почему-то не работал. Мы нажимали на все кнопки, переставляли все имеющиеся провода – все безрезультатно. Тишина оглушала.

– И что мы будем делать? – проворчала Эмили.

Я в растерянности раздумывала, не напиться ли нам и просто лечь спать, как неожиданно Эмили стрелой пронеслась через всю комнату и прыгнула ко мне на колени.

– Что опять случилось? – ласково спросила я, обняв ее дрожащие плечи.

– С-с-ск-скорпион, – только и смогла выдавить Эмили. Трясущейся рукой она махнула туда, где белый с поблескивающими чешуйками паук спускался вниз с потолка всего в нескольких сантиметрах от ее кровати.

– О боже! В жизни не видела настоящих скорпионов, – сказала я, внимательно наблюдая за острыми клешнями и загнутым хвостом. – Скажи спасибо, что он не приземлился тебе на волосы, иначе это было бы все равно, что искать иголку в стоге сена. (Эмили блондинка.)

– Ты что – пьяная?! – Эмили подскочила и уставилась на меня.

– Возможно, – скромно подтвердила я.

Пока Эмили рыскала по дому в поисках других смертельных опасностей, я придерживалась политики невмешательства и решила подкрепить лозунг «чему быть, того не миновать» еще одной бутылочкой пива.

– Слушай, а может, нам принести вещи из машины? – заплетающимся языком спросила я.

– Что – сейчас? – возмутилась Эмили. – Тебе без них до утра никак не обойтись?

– Я просто вспомнила, что Стэн говорил о мексиканских нелегалах и беглых заключенных, которые иногда заглядывают на ранчо в поисках ночлега…

Эмили с грохотом слетела вниз.

– Ты что, издеваешься?

– Нет, я серьезно. А ты разве не слышала? Ты, наверное, выходила в туалет, когда он об этом рассказывал, – пояснила я. – Да ладно, не думаю, что он хотел напугать нас, просто предупредил на всякий случай.

Эмили поднесла руку ко лбу, находясь практически на грани истерики.

– Да не переживай, все будет нормально. Ну, я имею в виду, нам не о чем беспокоиться. Только если попадутся воры-трансвеститы, – захихикала я.

– Пойдем за вещами! – оборвала меня Эмили. Пока мы пробирались в темноте к машине, в ближних кустах что-то зашевелилось. Мы помертвели от страха и задрожали, как испуганные лани. По иронии судьбы, это и была лань. Точнее, олениха. Мы увидели ее при свете фар. Она была очень красивая и робкая, но явно ручная. Мы почувствовали себя Белоснежками, которых вышли поприветствовать лесные жители. К сожалению, сказочное настроение было недолгим. Как только мы вернулись в дом, Эмили опять вошла в роль Терминатора и принялась тщательно проверять большую спальню на предмет опасностей, прикрикнув на меня, чтобы я занялась постелью. Мы договорились заправить нижнее покрывало под матрас, чтобы ползающие твари до нас не добрались, и лечь вместе, что бы было не так страшно. Я посоветовала Эмили заплести ее шикарные, цвета спелой пшеницы волосы в косу – если скорпионам потребуется трап, они смогут воспользоваться ее косой, – и начала лениво заправлять покрывало. Я де лала это автоматически, не глядя, и как раз потянулась к дальнему концу, когда Эмили зашипела, как закипающий чайник: прямо под моей зависшей ладонью сидел еще один маленький проклятый скорпиончик.

– Все! Хватит с меня! Я больше не могу! – закричала Эмили.

Мы пулей вылетели из спальни. Нас охватила паника. Уезжать? Но без бензина, без малейшего представления, где мы находимся и в какую сторону двигаться, куда мы денемся? Я выбрала самопожертвование, поэтому от правилась во вторую спальню и улеглась там, мечтая о таком месте на земле, где единственным незваным техасским гостем в постели был бы Мэтью Макконахи.[2] Эмили же решила воссоздать сцену из фильма «Арахнофобия» с элементами шоу «Беверли-Хиллз»: она облачилась в походные штаны, уселась в деревянное кресло-качалку, закинула ноги в ботинках на маленький круглый столик и собралась не спать всю ночь, оставаясь на страже. Для полноты картины не хватало только большой двустволки в руках.

К 4. 30 утра она чувствовала себя заблудшей душой, обреченной на вечные скитания на этой грешной земле.

В 5. 30 решила попробовать уместиться в холодильник.

Когда в 6. 30 утра взошло солнце, Эмили уже не могла больше терпеть. Она решила, что в машине при дневном свете спать будет абсолютно безопасно. Едва входная дверь со скрипом отворилась, как она услышала странный звук маракасов и, опустив глаза, увидела крохотного мексиканского мужчинку в цветастой рубахе с рюшами. Шучу. На самом деле она увидела огромную гремучую змею, ползущую среди камней. Вы считаете, нет ничего громче звенящего будильника? Ошибаетесь! В то утро весь Техас был разбужен пронзительным воплем Эмили. Я неслась по лестнице, сбивая все на своем пути и ожидая увидеть свою подругу бегущей между остроконечных кустарников и оленьих лепешек и декламирующей на ходу монолог короля Лира. Вместо этого я услышала следующую тираду:

– Заключенные! Гробовщики! – С каждым выкриком ее глаза все больше расширялись. – Скорпионы! Гремучие змеи! – Все еще в состоянии аффекта, она повернулась ко мне: – Это, по-твоему, называется хорошо проводить время?!!

Я пыталась произнести что-нибудь членораздельное в ответ, как откуда ни возьмись на своем тарантасе появился спаситель Стэн с канистрой бензина.

– Хорошо спали? – Более удачный вопрос трудно было вообразить.

На какое-то мгновение мне показалось, что Эмили собирается растерзать его, но вместо этого она, игриво ткнув его кулаком, произнесла:

– Как младенцы! – тихо добавив, чтобы слышала только я. – Всю ночь на ногах с криками и причитаниями.

– Давай канистру, я заправлю! – Я поспешила его от влечь, повторяя, как заведенная, слова благодарности, пока он приводил нашу машину в боевую готовность.

– А чем вы, девочки, собираетесь заниматься вечером? – спросил он, закидывая пустую канистру в свой пикап.

Я молчала в замешательстве. Зная, что у Эмили есть только одно желание – как можно скорее и как можно дальше уехать из этого «рая», – я собиралась предложить ей рвануть в Даллас и там склеить парочку нефтяных магнатов, но мы еще не успели обсудить с ней такое изменение маршрута. Поэтому я просто пожала плечами в ответ:

– Пока ничем.

– Ну, тогда – если вы не против, конечно, – моя семья с удовольствием приготовит для вас настоящий техасский ужин.

– Здорово, спасибо. Это так мило.

Со стороны Эмили раздался звук, который можно описать только как угрожающее рычание.

– Но, э-э-э, – суетливо начала я, – нам, видимо, придется уехать сегодня.

– Как жаль! – огорчился Стэн. – Моему брату Крису так хотелось познакомиться с вами.

– У тебя есть брат? – оживилась Эмили. – А он женат? Стэн неопределенно улыбнулся в ответ на ее лобовую атаку.

– Абсолютно холост. И… – тут он остановился на секунду, улыбнувшись про себя, – он собирался взять с собой друга.

– Правда? – Я удивленно подняла брови, но прежде чем позволить надежде проникнуть в мою душу, посмотрела на Эмили. Ей решать. Она, бедняга, абсолютно измучена. Кто же знал, что нам придется заплатить столь высокую цену за встречу с двумя одинокими ковбоями?

– Вообще-то, мы можем задержаться на один день, – сдалась она.

Я преклоняюсь перед этой девушкой. После всего, что она перенесла! Вот это да!

– Не может быть! – С радостными криками я заключила ее в объятия, как только Стэн скрылся из виду. – Ты уверена, что сможешь вытерпеть еще одну ночь здесь?

Эмили фыркнула.

– Ну, я рассудила так: если все пойдет как надо, то наши постели будут полностью заняты ковбоями и для скорпионов там просто не останется места. Если же дела пойдут не так хорошо, то, по крайней мере, мы получим бесплатный обед и переедем отсюда в ближайший мотель.

– Принимается! – взвизгнула я, на радостях обнимая ее еще раз.

Часть дня мы развлекались на родео (на наш взгляд, ни чего хорошего – слишком много рогов и копыт и слишком много длинных усов). Вторую же половину дня мы провели в тюрьме. Разумеется, мы ехали со скоростью 140 километров в час там, где стоит ограничение 70. И это называется Техас! Нас сразу же арестовали, и мы предстали перед местным судьей, который грозился упечь нас на сутки в тюрьму. К счастью, Эмили умеет разговаривать с судьями, и ее принцип «выйти сухими из воды, не замочив одежды» сработал в очередной раз. При этом юридический термин «законное желание» получил новую смысловую нагрузку. Судья даже простил нам штраф в 240 долларов. Правда, ради этого нам пришлось очень долго флиртовать с ним, и в результате мы просто неприлично опаздывали на ужин. Нам удалось добраться в наши апартаменты только к восьми часам, а ужин должен был начаться в семь.

Угли барбекю сердито потрескивали, а Стэн одарил нас суровым взглядом, прежде чем признался, что его брат Крис и обещанный гость Кейси тоже опаздывают.

– Они придут, как только закончат клеймить стадо.

– Это что значит? Они проставляют на коров торговую марку? – с любопытством спросила Эмили, пытаясь вернуть расположение Стэна своим интересом к животноводству.

– Нет, – ответил тот абсолютно будничным тоном, – «клеймить» означает кастрировать.

Эмили была ошеломлена. Но это оказалось еще не все.

– Крис предупредил, что у них не будет времени по мыться и переодеться, так что они придут в чем есть. Поэтому на их одежде может быть немного крови.

– «Немного» – это сколько? – Меня слегка подкосило.

– Ну, так, мелкие брызги, – заверил нас Стэн.

– Господи, надеюсь хотя бы «Олд спайс» они успеют воспользоваться, – пробормотала Эмили.

Видимо, в качестве дополнительной услуги по обслуживанию клиентов все семейство Мидор собралось на нашей кухне, усиленно заполняя кастрюли и сковородки продуктами со своего ранчо – бобовыми, картофельным салатом, какими-то крупами, а также ребрышками и пряностями. Для первого знакомства мы выглядели слишком чумазыми, поэтому решили попытаться незаметно проскочить в ванную мимо всей этой толпы. Но по пути столкнулись с недавно овдовевшим дедушкой семейства Эдом и тетей Розой.

– Здравствуйте! Добрый вечер! Извините за опоздание, – протараторила я. – Мы будем буквально через минуту. Только примем душ и причешемся! – По-моему, я их просто загипнотизировала. – Еще раз извините! – вы крикнула я и помчалась вслед за Эмили.

– Только не это, – протянула Эмили, застыв на верхней ступеньке.

Я проследила за ее взглядом. Боже! В Круглом доме комнаты располагались так, что каждый, кто проходил в ванную, мог видеть тот бардак, который мы оставили в спальне: простыни разбросаны и скомканы; кровать отодвинута от стены, чтобы скорпионы не могли воспользоваться ею как лестницей. Все это слишком напоминало сцену после бурно проведенной ночи любви. Затем мы краем глаза уловили наше отражение в зеркале: я в хлопчатобумажном комбинезоне, а Эмили в коротеньком платьишке в цветочек. К счастью, наши гости-хозяева были слишком вежливы, чтобы начать подтрунивать над нами по поводу поисков Единственного. Мы разговаривали о мюзикле, который отец Стэна ставил на этих выходных, и о мамином паломничестве в церкви Великобритании. Такие замечательные, набожные люди! Нам даже стало стыдно, что вместо персикового пирога мы принесли ящик «Будвайзера».

– А вот и они, как раз вовремя, – тетя Роза поприветствовала опоздавших Криса и Кейси.

Мы слегка расслабились, увидев, что они тоже принесли пиво. Оба действительно были заляпаны кровью и грязью. Кивнув нам головой, они полностью сосредоточились на поглощении ребрышек. С одной стороны, это было хорошо. У нас была возможность как следует их рассмотреть. Эмили нравились «настоящие мужики», так что волосатая грудь Криса и его внешность в стиле «Отчаянный» вызвали бурю одобрения с ее стороны. Меня же всегда тянуло к красавчикам, а Кейси с его холодными голубыми глазами и слегка загорелой кожей мог бы поспорить красотой с целой толпой манекенщиков. Все это очень напоминало то, о чем мы всегда мечтали. Двое парней, которые полностью соответствуют нашему вкусу, плюс стол, полный еды. Но оказалось, что такое огромное количество родственников не шибко способствует воплощению мечты в реальность. (И мы еще жаловались на присутствие одной дуэньи. Мы не знали, что нас ждет! Теперь у нас их было пять!)

Подозревая, что обычная тактика завлечения мужчин – фривольные остроты в сопровождении достаточно рискованных оголений некоторых частей тела – не самый удачный способ понравиться будущей свекрови, Эмили сидела в наглухо застегнутой блузке и с закрытым ртом, что ей было абсолютно несвойственно. Обычно у меня хорошо получается общаться с родителями женихов, но эти родственники оказались настолько порядочными, что мне очень хотелось подрисовать на своем лице пару-тройку веснушек. Я быстро перебирала в уме все мои встречи с потенциальными свекрами и свекровями, пытаясь вдохновиться на какую-нибудь тему для разговора. Почему-то единственное, что лезло в голову, – это воспоминание об одной из потенциальных мам, жгучей блондинке с вечной сигаретой во рту. Помню, я с замиранием сердца наблюдала, как она аккуратно стряхивала пепел в ладонь из-за отсутствия пепельницы, а потом, когда набралась целая пригоршня, она просто стряхнула все на ковер. В тот день этикет меня мало заботил. Здесь же основная проблема состояла в следующем: создавалось полное ощущение того, что мы находимся на пробах на две абсолютно разные роли: в фильме для взрослых – двух сексапильных красоток, а в семейной комедии – малышек Бо и Пип, и все это на одной сцене в одном эпизоде.

Потянувшись за солью, я глянула на Криса и Кейси, которые до сих пор не произнесли ни слова. Я задала им вопрос, но их головы по-прежнему склонялись над мисками с едой. Хорошо хоть, мама с папой рядом. Они-то и сообщили нам, что их сыночек Крис недавно окончил Техасский технологический институт, где изучал сельское хозяйство. В будущем он хочет продолжить семейную традицию и остаться на ранчо. Благодаря их вступлению он наконец-то открыл рот:

– В университете к ковбоям и студентам, изучающим сельское хозяйство, относятся как к неотесанным деревенщинам. Нас считают тупицами, которые и двух слов связать не могут, – пожаловался Крис достаточно красноречиво. – Но в наши дни сельское хозяйство – это такой же бизнес, как и любой другой. – Его ручища потянулась за маслом. – Правда, самое смешное, что на этом нельзя заработать много денег. Сейчас уже не стать супербогатым, занимаясь животноводством, как было раньше. Хотя бедствовать тоже не будешь. – Он размазал масло по булочке и добавил: – Само собой разумеется, что, если девушка интересуется, много ли я буду зарабатывать, я всегда отвечаю: «А как же!»

Мы одобрительно засмеялись и поинтересовались, стремится ли он к богатству.

– Пока я живу нормально и могу позволить себе отдохнуть и делать то, что я хочу, мне все равно, буду я миллионером или нет, – ответил он.

Первый боец выступил отлично. Теперь мы переключи ли свое внимание на второго – двадцатичетырехлетнего Кейси Виллиса. Он вырос у Мидоров и летом помогает Крису на ранчо. Мы спросили, носит ли он джинсы «Ранглер» и сапоги из змеиной кожи.

– Да нет, конечно! Это городские выпендрежники наряжаются, как идиоты, – он возмущенно ухмыльнулся. – Если по местным горам пройтись в таких сапогах на каблуках, все ноги переломаешь.

– А если ты идешь на дискотеку в город? В твоем гардеробе есть хоть одна настоящая ковбойская рубаха?

Он отрицательно покачал головой.

– Если мы едем в Сан-Диего, то одеваемся как все – в футболки и бейсболки.

Упс, еще один стереотип разбит в пух и прах.

– Знаете, я тут вспомнил. – Крис слегка подался вперед и заулыбался. – Когда я учился в восьмом классе, мо ей учительницей была мама Кейси, и мы переписывались со своими ровесниками из Нью-Йорка. И они спрашивали у нас всякие глупости типа: «А правда, что вы в школу езди те на лошадях?» Они спрашивали абсолютно серьезно! Ну, вот мы как-то и решили сделать для них альбом. Привели лошадей в город и устроили там шоу – целую битву! – и все засняли.

– Точно! – присоединился Кейси. – А потом в конце альбома написали под фотографиями: «В Нью-Йорке вам приходится устраивать разборки с автоматами, а мы здесь все решаем по старинке – с помощью ружей».

Мы с Эмили радостно улыбались. Может, их бессловесное приветствие нас и разочаровало, но приятно было сознавать, что они умеют разговаривать. Неожиданно обстановка разрядилась, и все почувствовали себя намного легче. Дальше разговор уже пошел естественно, все болтали, и у каждого была возможность внести свою лепту в дискуссию. Мы даже несколько раз дружно посмеялись. А новые блюда все продолжали поступать…

Крис уставился на тарелку с фруктовым салатом. Было заметно, что он не является приверженцем растительной пищи. Его мама вздохнула и протянула ему несколько пирожных.

– Все было очень вкусно. – Мы с Эмили хором пели дифирамбы, подчищая остатки десерта.

– На здоровье, угощайтесь! – улыбались наши гости.

– До свидания! Вы были так любезны! – недвусмысленно намекали мы. Но все семейство собралось уезжать только после того, как каждая крошка и соринка были собраны. Они уселись в джип, увозя с собой в прицепе оставшуюся еду вместе с одноразовой посудой. Нам из остатков достались только Крис и Кейси.

– Наконец-то мы одни, – произнесли мы с Эмили дружно.

Вручив всем по бутылке пива, мы отправились в благоухающую ночь. Луна и ковбои – что может быть романтичнее?

Пока мы подтаскивали стулья поближе к остаткам костра, до меня дошло, что на данный момент это даже больше того, о чем мы мечтали. Только второй день нашего путешествия, а у нас уже есть пара перспективных знакомств. Я ужасно нервничала и волновалась, пытаясь украдкой взглянуть на Кейси. Мне хотелось понять, могу ли я усидеть рядом с таким красавчиком. О боже, а это еще что? Когда я наконец-то решилась посмотреть прямо на него, то увидела, что его щеки жутко вздулись, а лицо напоминает гигантскую жабу.

– Табак жует, – пояснил Крис, заметив мою реакцию. – Сначала катаешь его во рту, а потом сплевываешь.

При этих словах Кейси как раз выхаркнул большой комок хлюпающей мерзости себе под ноги.

– Ф-у-у, – мы с Эмили взвизгнули.

Он повторил.

– Ф-у-у-у! Кейси!

В ответ – только блеск голубых глаз. Крис просветил нас, что к табаку добавляют стекловолокно, чтобы оно слегка ранило полость рта, и тогда никотин попадает в организм.

– Ты с ума сошел! – заорала я, потрясенная тем, что Кейси причиняет себе такой вред. – Знаешь, это самое противное зрелище, какое я когда-либо видела!

По лицу Кейси я поняла, что это была шутка. Он показал мне теперь уже абсолютно пустую коробку из-под датского табака. Странно, но меня это очень тронуло. И мне стало стыдно за свой наезд.

– Крис, а Крис! – Я поняла, что Эмили понесло. – Ну, Кейси виртуозно владеет языком, а ты что можешь предложить девушкам?

Ого! Молодец, сразу берет быка за рога! Крис подошел к вопросу серьезно, задумался и произнес:

– Ну, наверное, я умею смешить. Все всегда смеются надо мной! – И он нахмурился.

Мы захихикали, уловив намек.

– Если бы мне встретилась хорошая девушка, мне кажется, я бы очень сильно ее любил. Просто сейчас мне некому дарить свою любовь, – и, глубоко вздохнув, добавил: – Кроме коров, конечно. Но с ними я довольно жестоко обращаюсь, мне все время приходится их резать. Не думаю, что они меня любят!

О боже! Он просто великолепен! Впервые я сошлась во вкусах с Эмили.

– И как долго у тебя нет девушки? – спросила она его.

– Год. А до этого я встречался с одной девушкой пять лет, но она никак не могла решить, хочет ли прожить на ранчо всю жизнь. Иногда мы строили планы на будущее, собирались куда-нибудь поехать, но у меня не получалось, так как животные требуют постоянного ухода. И я сказал ей, что она должна на что-то решиться. Мы расстались, но все еще поддерживаем отношения.

– А ты мог бы бросить свое ранчо ради женщины? – Эмили продолжала игру.

– Нет, потому что я действительно считаю, что мне повезло. Я не променяю его ни на что!

Да-а, это уже серьезно. Слишком много потребуется пересмотреть в своем образе жизни. Вот это-то мы и упусти ли в своих фантазиях о ковбоях.

Чем для начала занялась бы Эмили, я знаю – уничтожением пауков в округе. Что же касается меня, то я всегда думала, что полностью посвятить себя любви и ради этого бросить все – просто здорово. Однако если надо приспосабливать свою жизнь под коров, боюсь, это будет для меня слишком сильным культурным шоком. Но опять же, если рядом будет Кейси, то, может, оно того и стоит. Я бы вставала до рассвета и готовила ему еду только за то, что бы иметь возможность потереть ему спинку в маленькой ванной.

– Ну а сколько самое большее длился твой роман? – спросила Эмили у Кейси, возвращаясь к начатому разговору.

– Примерно месяца полтора, – произнес он с виноватой улыбкой.

– Ого! Поделись опытом! – полушутя сказала я.

– Сначала девушки ведут себя так, будто они не против. Но потом они почему-то уходят к другим, – вздохнул он как-то безнадежно. – Но, с другой стороны, мне еще никто не разбивал сердца.

Боже праведный! Похоже, он и вправду хочет влюбиться без памяти. Я могу дать ему такую возможность! Как бы мне хотелось, чтобы кнопки на его наглухо застегнутой рубашке расстегнулись. Клянусь, у него должна быть очень мягкая кожа на груди! Я бы с удовольствием поверила, что он и есть мой Единственный, если бы была уверена, что я ему тоже нравлюсь.

– Еще пива? – Эмили раздала бутылки и придвинула свой стул чуть ближе к стулу Криса. Она спросила его, какой он представляет себе идеальную девушку для ковбоя. (Мы придумали теорию, по которой, если заставить парня описывать девушку своей мечты, и при этом сидеть рядом, он обязательно перенесет свои фантазии на тебя.)

– Певица Шаниа Твейн – объявил Крис.

Выбор неплох, но над ним надо поработать. Эмили больше похожа на стажерку Долли Патрон.

– Но на самом деле мне нужна просто добрая, хорошая девушка.

Ага, уже лучше.

– Кто-то, кто всегда будет рядом. – Он на секунду задумался и подытожил: – Та, что не бросит!

Я задала тот же вопрос Кейси. Он сказал, что ему нравится актриса Элизабет Шу, потому что она не пользуется косметикой. Мне это показалось замечательным, хотя я-то больше смахиваю на другую актрису – Элизабет Херли, поскольку без полного макияжа меня никто никогда не видел. Но следующая его фраза все испортила. Он сообщил, что мечтает встречаться со стриптизеркой.

– Почему? – не удержалась я.

– Потому что они раздеваются! – ответил за него Крис.

Ха-ха, если это все, что ему нужно… Неожиданно все замолчали.

– Ты слышал этот хруст?

Мы быстренько нашли печенье в надежде на еще одну встречу с нашей оленихой. Но она не подошла. Тогда мы рассказали парням о нашем оленьем сафари с мэром, а заодно и о том, что он предупредил нас, что техасские мужчины сами любят проявлять инициативу и не терпят, когда это делают женщины.

– Что за ерунда! – отреагировали они гневным хором.

– Мне вообще сложно сходиться с людьми, особенно если я их вижу впервые, – признался Крис. – Я никогда не знаю, что сказать или сделать, поэтому вечно торчу в углу, как дурак! У меня есть круг знакомых, с которыми я обычно провожу время, и все. – Он на секунду задумался. – Наверное, поэтому у меня и не было никого целый год, потому что я не могу первым заговорить с девушкой. Она должна начать разговор. Я хочу, чтобы девушки подходили ко мне сами и заговаривали со мной!

Кейси воодушевленно кивал в знак полного согласия. Это казалось абсолютно нелепым. Такому потрясающе красивому парню не хватает смелости подойти и познакомиться с девушкой? Но он тоже заявил, что не знает, что сказать. Ради бога, да ему и говорить ничего не надо! На мой взгляд, ему стоит только пальцем поманить, и он вый дет из бара с парочкой девушек на каждой руке. В то же время я попыталась им внушить, что дело не в том, что ты говоришь, а в том, как ты это говоришь.

– Если ты понравился девушке, то ей вообще все равно, какую чепуху ты несешь, – настаивала я.

Кейси вдохновился нашей извращенной мудростью и подтрунил:

– Вам надо остаться в Круглом доме и организовать школу свиданий для обучения местных парней.

– И назовем его «Ранчо Амура». – Мы с Эмили с энтузиазмом подхватили шутку, мечтая только о том, чтобы начать давать первые уроки прямо сейчас.

Смешно, но при всех наших смелых заявлениях и раз говорах о том, что надо жить чувствами, я ни за что в жизни не сказала бы Кейси, что он мне очень понравился. Я просто не знаю, как это сказать. В моем представлении я и так уже миллион раз ясно дала ему это понять, хотя, может, я ошибаюсь? Помнится, я три дня работала с одним фотографом над репортажем и каждый день, возвращаясь вечером домой, кляла себя за то, что буквально вешаюсь на него. Все было без толку. Пару месяцев спустя мы случайно столкнулись на улице и зашли в бар. Я долго извинялась перед ним за свою навязчивость, а оказалось, что он и представления не имел, что нравится мне. Я была потрясена. Мне-то казалось, что единственное, чего я не сделала тогда, – так это не написала помадой свой номер телефона на его руке.

Трудно понять человека, которого плохо знаешь. Наши ковбои ясно дали понять, что им нравятся инициативные женщины, но значит ли это, что теперь наша очередь? На танец мы их пригласить не можем. Я просто не знала, что еще можно сделать. И, кроме того, я не была уверена в том, что они имели в виду нас. Может, мы им и понравились, но они не предпринимают никаких действий, потому что мы из другой страны и у нас с ними не может быть будущего? Единственное, в чем я была уверена, так это в том, что меня парализовало от страха переступить эту черту. Все, чего я хотела, так это лежать рядом с Кейси, смотреть, как он жует травинку и слушать его слегка хриплый протяжный голос. Хоть бы он перестал стесняться, прислонился ко мне и перебирал мои волосы и смотрел на меня сквозь свои длинные черные ресницы и потом…

Мои мечтания были нарушены звуком отодвигающихся стульев. Они уходят! О, нет! Ну почему у нас под рукой нет лассо?

– Вам правда пора идти? – заканючили мы.

Вечер не может закончиться вот так!

– Уже час ночи, а нам в шесть вставать, – объяснил Крис. – Ранчо не то место, где можно взять больничный.

Он, конечно, был прав, но нам было обидно. Видимо, нам так и не удастся испытать их кожаные кнуты.

– Давайте мы вас хоть проводим до джипа, – предложили мы.

Мне почему-то казалось, что в машине будет вонять, как в мясной лавке, и она вся будет в опилках, но на самом деле в ней сладко пахло грушами. Я могла бы наслаждаться этим ароматом всю ночь, но ключ зажигания уже в замке.

– Последний вопрос. – Я наклонилась к окну, сгорая от желания продлить общение.

– Что?

Момент был слишком напряженный, и я не придумала ничего лучше, чем произнести вопрос, который мы с Эмили решили задавать всем мужчинам в каждом штате.

– Чем, на ваш взгляд, техасские мужчины отличаются от среднестатистического американского мужчины?

Крис лукаво на меня посмотрел, завел машину и сказал:

– Вы же слышали поговорку – «в Техасе все намного больше».

С этими словами они умчались. Мы еще немного почесали языками с Эмили и поплелись спать. Наши головы были настолько заняты двумя прекрасными ковбоями, что мы даже не вспомнили про своих друзей-скорпионов.

Наутро мы проснулись с теми же мыслями. Для меня это знак: если с утра меня преследует чувство, что этот человек рядом, – значит, все: он мне нравится. И в этом случае у меня есть шанс влюбиться по уши. Если же, проснувшись, я ничего не чувствую, у этого человека просто нет шансов завоевать меня. Или я не горю особым желанием доводить свои чувства до безумной любви.

– Почему мы не встретили их в первый же вечер?! – ругалась Эмили. – Слушай, а может, сегодня никуда не поедем?

Жаль, но остаться мы не могли: места на дневной рейс до Лос-Анджелеса уже забронированы. А так как наше путешествие очень ограничено по времени, то нам придется сразу же пересесть в машину, как только мы приземлимся. (Мы будем в пути три дня, пока не доберемся до Хорошеевска, и проведем эти трое суток в поисках калифорнийского Единственного.)

– Наверное, это не очень хорошо, думать о других мужчинах, когда мы только что нашли две великолепные жемчужины на необитаемой земле. – Я вздохнула. Мне совсем не нравился такой подход. – Но давай посмотрим на это по-другому. Мы уже поняли, что Крис и Кейси нам нравятся. Значит, все будет зависеть от того, что произойдет в Хорошеевске. Мы можем вернуться в Рай в любой момент после Хорошеевска, по пути в другие города по нашему маршруту.

– Правда? – Эмили повеселела.

– А почему нет? Нью-Мексико граничит с Техасом, так что мы можем вернуться сюда после городка Говори-правду-или-пожалеешь.

– Мне нравится твой подход, – одобрила Эмили. – Сейчас мы попробовали маленький кусочек пирога, а когда вернемся – съедим весь.

– Точно, – подтвердила я.

Эмили вскочила с постели и с новыми силами начала собирать вещи. В середине процесса она внезапно остановилась.

– Слушай, но мне так хочется увидеть их еще раз до нашего отъезда.

– И мне тоже! Мы просто обязаны попрощаться с ними!

– Правда, есть одна загвоздка – они на работе.

– Все будет нормально, – уверила я ее. Хотя сама опасалась, что там будет много крови и визгов, сопровождающих кастрацию быков. Да, весело.

В конце концов, мы очутились перед большими железными воротами. Мы постучали в них, дрожа от страха, но тут увидели, как наши мальчики, превратившись в пастухов, выгоняют стадо. Это такое эротическое зрелище! Удивительно, что его концепция так мало используется в мужских стриптиз-шоу.

– Слышишь, там играет песня «Ты такой мачо!»? – засмеялась Эмили, когда мы смотрели, как наши ковбои с гортанными криками размахивают хлыстами, а их кони вздымают копытами пыль.

– Господи, они такие мужественные и сильные! – выдохнула я. Правда, нам сообщили, что Кейси уже успел сегодня свалиться.

– Ты ушибся? – спросила я тоном заботливой сиделки, почувствовав себя Флоренс Найтингейл.

– Не-а, я приземлился на задницу! – рассмеялся он.

Я просто его обожала! Он такой естественный и абсолютно не понимает, насколько он красив. Единственное, что меня пугало, так это то, что он может слишком много возомнить о себе. Когда я в последний раз встречалась с таким неиспорченным, то так его захвалила, что он просто-напросто превратился в монстра. Он убедил себя, что я не достаточно хороша для него, и использовал любую возможность унизить меня. Я не могла представить Кейси в этой роли, но всегда буду этого бояться. А вдруг в один прекрасный день он поймет, какой он красавец, и найдет себе кого-нибудь покрасивее и помоложе? Тут я сообразила, что как-то слишком далеко загадываю, и попыталась вернуться к общему разговору. Крис рассказывал Эмили о своей «катастрофе» на одном из последних родео:

– Я прыгнул с лошади на быка, и как раз в тот момент, когда я начал прижимать его к земле, ему удалось освободиться, накинуться на коня, и они оба промчались по моей голове.

Мы с Эмили пришли в ужас, представив, какой ущерб это принесло его черепу. Но он только рассмеялся и пожал плечами:

– Это был последний день моего участия в родео. Просто невероятно, как легко он об этом говорит!

– Если по тебе промчится бык, то все с замиранием сердца ждут, остался ли ты в живых. И если все хорошо, то все просто смеются, – пояснил Кейси.

– А-а-а, – натужно улыбнулись мы.

Жизнь на ранчо – это действительно совершенно другой мир. Мы были готовы стоять и слушать их истории весь день, но тут подъехал Стэн. Наверное, хотел убедиться, что мы на самом деле уезжаем с ранчо, а не вступаем в сговор с мексиканскими бандитами.

– Он смотрит на нас так, как будто мы какие-то злостные обольстительницы, – прошипела Эмили – А мы рассчитывали всего-то на прощальные объятия!

Но и этому не суждено было сбыться. Мальчики слишком стеснялись сделать первый шаг, а мы находились под строгим взглядом Стэна. Эмили попыталась протянуть время, изучая дырочку на рубашке Криса.

– От чего это у тебя тут дырка? – спросила она.

– Не знаю, – сказал он, разворачивая руку, чтобы посмотреть. – Хочешь зашить? – добавил он, подмигивая.

Эмили наклонилась поближе и призналась:

– Знаешь, я не очень хорошо шью.

– Ну что ж! – вступил Стэн с твердым намерением отправить нас куда подальше.

Я опустила глаза, вздохнула и подумала – сейчас или никогда.

– А это тебе, – произнесла я, чувствуя себя школьницей, и протянула Кейси конфету на палочке в виде шоколадного ротика в розовой глазури. (Я хотела подарить ему что-нибудь, чтобы загладить свою вину за то, что налетела на него из-за табака. И эта конфета – единственное, что пришло мне в голову!)

Он взял ее, слишком смущенный, чтобы что-то сказать в ответ. А Крис в это время продолжал наседать на Эмили:

– Скоро у меня будет электронная почта, так что мы сможем общаться, – сказал он ей вслед.

– Не потеряй бумажку с нашими телефонами! – крикнула она, оглянувшись. Стэн уже вел нас к машине.

– Она вот здесь! – ответил Крис, вытаскивая записку из нагрудного кармана.

Он был в другой рубашке, не в той, что вчера, значит, все будет хорошо! У ворот мы остановились и обернулись, чтобы на прощанье взглянуть, как Крис и Кейси рысью несутся в сторону горизонта.

И если бы вы прислушались, то услышали бы наш шепот: «Возьмите нас с собой!»

Хорошеевск, штат Калифорния

Мужчины, у которых татуировок больше, чем зубов. Убогая нищета. Разбойные нападения. Едва ли это можно назвать калифорнийской мечтой, и все же именно так описали нам город Хорошеевск.

– Милые мои, вы вообще когда-нибудь были на Чистом озере? – спросила нас девица из турагентства. В ее вопросе читалось: «Дорогуши, вы вообще понимаете, во что ввязываетесь?» Думаю, она так реагировала еще и потому, что мы приехали из Лос-Анджелеса – города голливудских улыбок и платиновых кредиток, где даже покойников наряжают в туфли на высоких каблуках и в бриллианты. Но чем больше нас стращали, тем больше мы твердили, что обязательного найдем «хорошего» мужчину в Хорошеевске. Нам предстояло проехать тысячу километров, поэтому мы решили, что днем, во время самых пробок, будем отсыпаться, а ехать будем по пустым ночным дорогам.

Покидая Лос-Анджелес под покровом темноты, мы так боялись, что у нас мурашки бегали по коже. Но нам уда лось покрыть пятьсот с лишним километров до Санта-Нелла, всего один раз столкнувшись с законом: Эмили получила штраф за превышение скорости, который она, как обычно, не заплатила, применив свой метод оголения. Зато я чуть не умерла: не заметив в темноте, что Эмили оставила в бутылке с водой прозрачную пластиковую трубочку, я решила насладиться последним глотком прямо из горлышка и перевернула бутылку кверху дном. В результате я практически сделала себе трахеотомию, только в обратную сторону. Слава богу, все обошлось.

В три утра мы зарегистрировались в мотеле и сразу же свалились в кровати, умирая от желания поспать. Мне показалось, я едва успела закрыть глаза, как меня разбудил телефонный звонок.

– Алло, – просипела я в трубку.

– Привет! Это говорит мистер Смит из Национальной лотереи. Вы только что выиграли десять миллионов долларов!

Я моментально проснулась.

– Шучу! Пора вставать – это служба отеля, вы просили вас разбудить.

Слишком милый остряк для дешевого отеля. Думаю, вы со мной согласитесь.

Еще двести километров – и мы въехали в Сан-Франциско. Зрелище было совершенно психоделическим, но при этом мы не испытывали никакого желания прокатиться на трамвае, сбежать из Алькатраса или, в крайнем случае, воскурить палочку фимиама. Правда, мы прокатились по великолепному километровому мосту из красного металла под названием «Золотые ворота». Пока я наслаждалась панорамой, Эмили выбрала очень интересный метод борьбы за безопасность движения – она набирала скорость с закрытыми глазами. Наша Эм явно не большой фанат высоты.

Однако вскоре скоростное шоссе с бесконечными рядами машин сменилось сельскими дорогами с деревенскими пейзажами, где на сотни километров вокруг не было ни одной машины, кроме нашей. Мы знали, что въезжаем в Винную страну. Теперь нас окружали бесконечные виноградники с идеально ровными и симметричными решетками и лозами. Издалека пейзаж напоминал модулятор на голове «Восставшего из ада», но наши мысли быстро переключились с «ужастика» на «Маленький дом в прериях»,[3] когда мы наткнулись на районный магазинчик Черри, источавший душистый запах мускатного ореха и свежевыпеченного хлеба. Мы обшарили все полки с красиво расфасованными конфитюрами, вареньями и соленьями. А также пробежались глазами по довольно любопытному ряду сопутствующих товаров: виноградное мыло, кружки с надписью: «Настоящие охотники любят большие оленьи рога» – и компакт-диски местной знаменитости, – легендарного исполнителя полек Фрэнка Янковича. Здесь были и три его «нетленки»: «У меня дома есть жена», «Я остановился, что бы попить пива» и «Полька для стриптиза».

Лучезарная старушка приготовила нам толстые сэндвичи и дала по кружке горячего сладкого вишневого сока. Мы уселись на скамейку рядом с магазином, подставив лица солнцу и наслаждаясь великолепным ощущением свободы и приключений, – в очередной раз нас ждала неизвестность. Пока Эмили поднимала тост во славу неба василькового цвета, во мне росла уверенность в том, что наши поиски будут удачными. Я была абсолютно убеждена в том, что каждая из нас найдет своего Единственного. А чувство, которое постоянно преследует нас дома, – что мы упускаем в жизни что-то важное, – исчезнет навсегда. Уже сейчас я испытывала редкое для меня состояние расслабления, смешанного с удовлетворенностью моментом бытия. Как в детстве, когда веселишься на пикнике и нет никаких «завтра последний срок» и «обязательства превыше всего». Я закрыла глаза, чтобы полностью отдаться этому чувству. Я сделала глубокий вдох – и набрала полные легкие выхлопных газов, неожиданно выпущенных громадным грузовиком, чей работающий мотор источал зловоние, пока владелец совершал покупки в магазине. Мне очень хотелось уничтожить его, но мы не стали связываться – сегодня все должно быть хорошо, ведь впереди нас ждет Хорошеевск.

Кстати, как ни странно, хотя сама Эмили абсолютно не управляема, все ее бойфренды были просто образцом того, что подразумевают под словом «хороший», – надежные, преданные, готовые на все ради нее. А у меня, как правило, ни один не подходил под определение «хороший». Вообще-то, раньше я считала, что хороший – значит скучный или глупый. Я всегда мечтала о непредсказуемых, мистических мужчинах, а не о «домашних собачках». За свой выбор я платила горючими слезами по поводу отсутствия должного внимания со стороны моих бойфрендов. Таких моментов в моей жизни было более чем достаточно, но все равно я не была уверена, что готова переключиться на «хороших» парней. По правде говоря, окружающая нас действительность была очень даже подходящей для создания цивилизованных, зрелых отношений. Напа походила на Тоскану своими деревушками в итальянском стиле и золотыми волнистыми полями. Мы сгорали от желания остаться здесь на месяц-другой и прогуливаться на закате с богатыми холеными спутниками. Этот край, несомненно, принадлежал богатым. Особенно Сант-Хелена. Надменная элегантность чувствовалась во всех ее барах, книжных магазинах и бутиках, включая шикарный магазин «Донна Карана». Все вы глядело так, будто весь город тщательно спланировал настоящий дизайнер. И вот тебе на, через несколько миль мы увидели самое абсурдное из всего, что можно было предположить, – английский паб! «Лорд Дерби в центре города», – прочитала Эмили по-английски корявое название. Мы недоумевали. Через какое-то время нас ждало очередное потрясение: над таверной «Каменный дом» реял флаг моих предков с изображением уэльского дракона.

– И что дальше? – негодовала Эмили. – Чудаковатый кокни, торгующий угрями в желейной заливке?

– Думаешь, мы действительно всего лишь в сотне километров от ужасающей бедности? – я удивленно подняла брови.

Эмили не ответила, так как отвлекаться было нельзя – мы начали подъем по очень опасной горной дороге. Пока она сосредоточенно вела машину, я высунула голову в окно. У меня захватило дух от великолепия горного пейзажа. Ну как Хорошеевск может быть ужасным? Здесь так красиво.

Дорога начала выравниваться, и мы увидели первый указатель в сторону Чистого озера. Дорожный щит оповещал: «Самое замечательное укромное место отдыха в северной Калифорнии».

– Наверное, это вежливый способ сообщить туристам, насколько беден этот район, – заметила я, пока мы проезжали мимо убогих городков, расположенных на берегу озера.

Тем не менее, для природы не существует бюджетных ограничений, и ландшафт, окружающий серебристую гладь воды, был потрясающим. Огромный щит гласил, что это самое большое природное озеро в Америке и что здесь замечательный воздух. Если верить другому рекламному щиту, то Озерный округ – единственный экологически чистый район в Калифорнии. Я набрала полные легкие чистого воздуха и, шумно выдохнув, потребовала, чтобы Эмили остановилась. Она выехала на покрытую травой обочину, взгляд ее говорил: «Считай, что это лучшее, что я могу сделать». Перед нами была огромная трещина, оставшаяся от землетрясения, пересекающая дорогу. Рядом с трещиной мы увидели табличку с надписью: «Мужской дефект». Я не могла не сфотографировать ее.

– А тебе не кажется, что нас предупреждают о том, что все местные мужчины хулиганы и преступники? – нахмурилась Эмили.

– Не говори так! Я помню, как турагент стращала нас, но я уверена, что они хоть бедные, но замечательные. Увидишь, они будут загорелыми, розовощекими и улыбчивыми, с открытыми, доброжелательными сердцами. – С каждым словам меня заносило все дальше, и я продолжила: – Они обязательно помогут нам донести наши чемоданы и угостят свежеприготовленным лимонадом, и наша жизнь от знакомства с ними изменится в лучшую сторону.

– Ну, ты даешь! А не слишком ли много надежд? – усомнилась Эмили.

– Ну, если нельзя найти хорошего парня в Хорошеевске… – Я замолчала, потому что наша машина, наконец, въехала в город.

Мы сбавили скорость. И причина была не в том, что там стоял ограничитель или наш путь преградило стадо коров, совсем нет. Сам город неожиданно заставил нас почувствовать себя неуютно. Вокруг ни души, и при этом полное ощущение того, что за нами внимательно следят. Интерес но, если бы нам завязали глаза, почувствовали бы мы разницу между Сант-Хеленой и Хорошеевском, – или это гнетущее впечатление связано с визуальными образами? Я и раньше бывала в убогих местах, но нигде не чувствовалось такой скрытой угрозы. Даже рекламные щиты разительно отличались – в Рае было написано: «Сохраним красоту Техаса», а здесь: «Позвоните в службу спасения – 911»!

– Знаешь, давай сразу поедем в гостиницу, – попросила Эмили.

Как будто это была крепость. На самом деле гостиница «Пуховоперинная железная дорога» больше подходила для любовного гнездышка. Я решила, что это удачная мысль, соответствующая целям нашего путешествия, – останавливаться в тех гостиницах, которые обычно выбирают любовные парочки. Девять ярко-красных товарных вагонов, переоборудованных уникальные номера люкс с огромными, во всю стену, окнами, показались мне чрезвычайно привлекательными, поэтому я выбрала эту гостиницу. Но теперь, находясь здесь, я не могла даже представить себе, что отчетливо осязаемое зло этого города может вдохновить на любовные чувства. Разве что в случае «переспим сейчас или никогда, потому что завтра мы умрем»!

– Слушай, не хочу тебя расстраивать, но нам придется спросить дорогу, – произнесла я извиняющимся тоном, когда поняла, что знаю только название гостиницы и не знаю адреса. (Так как в Хорошеевске всего около 2000 жителей, я посчитала, что гостиницу будет видно издалека. Но я ошиблась.) – Кажется, в парке есть какие-то люди.

– Ты имеешь в виду тот неогороженный зеленый луг? – поправила меня Эмили.

Я кивнула в знак подтверждения.

– Давай спросим у них.

Мы подъехали к гогочущей толпе личностей в ужасающих спортивных футболках с короткими рукавами. Только я собиралась приоткрыть окно и попытаться привлечь их внимание, сработал инстинкт самосохранения. Так что я наглухо защелкнула двери и потребовала, чтобы Эмили немедленно рванула с места куда глаза глядят. Сдается мне, у них куча самодельных татуировок, да и вообще это женщины.

– Вот тебе и Хорошеевск! – вздрогнула Эмили. – Ни за что не поверю, что сюда вообще кто-нибудь приезжает отдыхать!

– Согласна. Интересно, а где они здесь живут?

Тут я вспомнила, что в турагентстве мне обещали вид на озеро из окна номера. Мы повернули поближе к воде, минуя ряд длинных серебристых капсул жилых автоприцепов, которые так любят изображать в журналах мод. Перед глазами так и стоят эти картинки: блондинка, растрепанная после грязной ссоры, с фингалом под глазом, в платье, приспущенном с одного плеча, сидит на табурете, в руках – жутких размеров пластиковый бокал для коктейлей. А на заднем фоне ее пьющий муженек в фуфайке, заляпанной кровью избитой им жены, дурачится с дворняжкой. По крайней мере, молодая парочка сумасшедших – Саманта Мортон и Джаред Лето – именно так изображали изгоев, влачащих жалкое существование в жилых автоприцепах. Действительность была еще более ужасающа. Трудно себе даже представить, что когда-то Хорошеевск мог поспорить с самыми модными курортами. В конце XIX века Хорошеевск и, правда был магнитом для богатых и знаменитых, благодаря шикарному отелю на 5000 мест под названием «Курорт Барлетта». Это был знаменитый дворец развлечений с казино, минеральными водами, концертными залами и элегантным бальным залом. Но по трагической случайности в 1934 году этот курорт был уничтожен пожаром. Сего дня по уровню к нему приближается разве что «Гавань Конокти» в Кельсевилле. Хотя верхом оригинальности считается «Пуховоперинная железная дорога». Как только мы узрели эти заметные товарные вагоны на берегу озера в окружении дубов, лавров и красных деревьев, траурный марш Хорошеевска превратился в сладчайшую симфонию.

– Слава богу! – выдохнула я. – Это просто великолепно!

Мы свернули на подъездную дорогу из гравия, чувствуя себя так, будто въезжаем в охраняемый рай. Атмосферу было не сравнить! Нас вышли встречать хозяева – Лен и Лорайн. Это была симпатичная пара, правда, с некоторой долей здорового практицизма – этакие хитрые лисы в полном расцвете. (Ну и правильно, чтобы выжить в таком окружении, надо обладать изрядной находчивостью.)

Лорайн с абсолютно черной копной волос и подведенными жгучими глазами выглядела как Клеопатра на пенсии. Седая шевелюра Лена вызывала в памяти водевильных дедушек. Хотя ему и было под семьдесят, мне он очень даже понравился. (Странно, мне никогда не нравились мужчины, которые по возрасту годились мне в отцы, но в дедушки – совсем другое дело.) Показывая нам горы ржавеющего металла, которые были превращены в номера люкс, Лен сообщил, что он лично перевез товарные вагоны из самого Санта-Фе, Нью-Мексико.

– И как только я их установил, я решил приобрести девять комплектов самых дешевых покрывал, ламп и столов, – признался он. – Но Лорайн мне не позволила!

Слава богу, у Лорайн был талант. Так как мы были здесь единственными постояльцами (интересно, стоит ли нам обеспокоиться?), нам показали все девять вагонов, каждый из которых был уникален. Первым был «Касабланка».[4]

– Надо же! – я задохнулась от восторга и удивления, как только мы вошли внутрь.

В алькове около входа стояло настоящее пианино с нотами песни «Ты должна это помнить». Над дверью сияла красным неоном вывеска «Кафе Рика-американца», а в дальнем углу на вешалке висел знаменитый плащ Богарта и фетровая шляпа. Я как раз рассматривала кровать, размышляя, сколько же соглашений о «чудесной дружбе» было в ней заключено, когда Эмили позвала меня в ванную. Здесь над раковиной висело зеркало с классической цитатой из фильма: «Глядя на тебя, пью за тебя, малыш».

– Великолепно! – воскликнула я, преклонясь перед умением Лорайн учитывать мельчайшие детали. Ей даже удалось где-то приобрести черно-белые фотографии Ингрид Бергман и всех остальных героев фильма. Это было слияние фильма и реальности. Я всегда скептически относилась к тематическим гостиницам, в основном из-за их низкопробного кича, но это показывало совершенно новый уровень эстетики. Я с нетерпением ждала, что же мы увидим в следующем вагоне.

– «Дикий, дикий Запад», – прочитала Эмили вывеску и открыла дверь. Этот номер больше походил на повозку, чем на вагон поезда. – Представляешь, мы открываем дверь, а здесь нас ждут Крис и Кейси, – пошутила Эмили.

Она остановилась перед классическим портретом ков боя, одетого в кожу и посасывающего конец лассо.

– Напоминает рекламу сигарет, я как-то видела: «Наконец-то окурок, достойный поцелуя», – захихикала Эмили.

Затем мы осмотрели «Мятный сироп» со свежесрезанными цветами, уютный сельский вагончик под названием «Влюбленные в царстве вина», украшенный оборками и кружевами, и «Розовый бутон», отделанный старомодным ситцем. Фраза «боже, посмотри на это» уже навязла в зубах, так часто мы произносили ее, удивляясь всяким мелким де талям. Эти номера были настолько изысканно красивы, что я убедилась – Лорайн оказывает обществу ценнейшие услуги почти даром, всего-то 120 долларов за ночь.

– Вот это мой выбор, – сообщила Эмили, когда мы зашли в «Крутой байкер» и обнаружили там рай «харлей дэвидсона».

Лично мне больше нравилась элегантность арт деко «Восточного экспресса». Но у нас в запасе оставался еще один номер, прежде чем мы решим, где остановимся, – «Вагончик разврата». Мы пересекли газон, поднялись по железным ступенькам и прочитали старый полицейский плакат-предупреждение: «Остерегайтесь карманников и распутных женщин».

– Похоже, мы нашли свой приют на эту ночь, – улыбнулась, я входя внутрь.

Интерьер украшали сливы и пыльные розы, а игривая вывеска, светящаяся розовым неоновым цветом, предлагала нам ни в чем себе не отказывать в «Ля Манеже». Перед возвышающейся на постаменте ванной-джакузи лежал ворсистый ковер. Бархатное одеяло с портретом обнаженной женщины и кровать, обитую черной кожей, дополняли павлиньи перья и зеркальный потолок.

– Не удивляйся, если посреди ночи я разбужу тебя своими криками, – предупредила я, рассматривая свое отражение на потолке. – Ты же знаешь, мне вечно что-то мерещится, так что я могу подумать, что кто-то собирается прыгнуть на меня с потолка.

– Не переживай, я уверена, в этой комнате есть дополнительная звукоизоляция, – отозвалась Эмили, вытянув шею и осматриваясь. – Меня больше интересует, что о нас подумают Лен и Лорайн из-за нашего выбора!

– Может, нам стоит им объяснить, что мы надеемся познакомиться с местными парнями?

– Давай, – согласилась Эмили.

Мы так и сделали. Прямо на наших глазах наши хозяева побледнели. Даже не взглянув друг на друга, они завопили в один голос: «Не надо!»

– А почему? Они такие ужасные? – спросили мы. Лен и Лорайн поджали губы в знак подтверждения.

Мне показалось, что им не хотелось обижать местных, но и поужинать они нам посоветовали в соседнем городке, сославшись на то, что в Хорошеевске не слишком большой выбор.

– И что будем делать? – хмуро спросила Эмили, пока мы устало поднимались к нашему изящному патио, чтобы полюбоваться, как солнце медленно садится в серебристую воду озера. – Если даже местные жители предостерегают нас от здешнего мужского населения.

– Может, двинем в Приозерск? Мне он кажется достаточно безопасным. – Я закусила губу, обдумывая варианты. – Мы можем поужинать там, это всего лишь в пятнадцати минутах езды отсюда.

Эмили не очень-то понравилась моя идея.

– Или туда, или придется подбирать объедки на парковке жилых автофургонов.

– Ладно, поехали! – решила Эмили.

В порыве оригинальности мы вырядились к ужину в самые страшные штаны, соорудили невообразимые прически и с помощью фиолетовых и коричневых теней нарисовали себе синяки и подживающие засосы.

– Ты страшна как атомная война! – объявила мне Эмили.

– Спасибо, ты тоже.

– Господи, ну так же нельзя! – вздохнула я, пока мы двигались по направлению к Приозерску. – Мы едем в город, молясь о том, чтобы остаться незамеченными.

– В такие моменты я очень жалею, что не занимаюсь карате, – вставила Эмили.

– Не надо об этом! – нахмурилась я. – Мне и так страшно.

Одна моя половинка пыталась убедить меня, что мы слишком бурно реагируем, а другая кричала, что мы обезумели, если собираемся остаться в этом месте на ночь. Если бы не эта удивительная гостиница и не наши поиски Единственного (очень сомнительные в данном случае), мы были бы уже далеко от Хорошеевска и мчались назад в соблазнительную элитную долину Напа.

Сначала нам показалось, что все здания в городе одно этажные. Однако очень скоро мы наткнулись на ряд симпатичных причудливых домов в викторианском стиле, в которых располагались магазин изделий из хрусталя, вегетарианский ресторан и кофе-хаус, окрашенный в розовато-лиловый цвет. Это привносило в город хоть какое-то разнообразие и напоминало стиль хиппи. Мы посчитали, что пицца будет самой безопасной едой в этом месте, поэтому смело направились в ресторанчик «За круглым столом» и попытались оценить посетителей, пока изучали меню.

– Все нормально, – убедила я Эмили. – Я вижу здесь даже несколько семей.

Пицца оказалось самой лучшей из всех, какие я когда-либо пробовала. Когда я жадно проглотила последний ломтик артишока и кусочек пиццы, мы разговорились с нашей официанткой, симпатичной блондинкой Джессикой. Ей было двадцать лет, она изучала морскую биологию, и у нее был когда-то парень из Хорошеевска.

– Расскажи нам об этом! – потребовали мы, сгорая от желания узнать как можно больше о местных парнях (желательно не вступая с ними в контакт).

Она на секунду задумалась, а затем выдала следующее безрадостное описание типичного жителя Хорошеевска:

– Примерно 28–32 года, худой, злой наркоман с исколотыми руками. – Она помолчала и криво улыбнулась. – Говорят, что у мужчин здесь наколок больше, чем зубов.

Мы уставились на нее. Это даже хуже, чем мы предполагали. А она еще не закончила.

– Он все время где-нибудь шляется или мотается автостопом. Он, конечно, может сходить в парк или в прачечную, но в основном торчит дома, отсыпаясь или принимая наркоту.

Короче говоря, полная противоположность того, что включает в себя слово «хороший». Да-а-а…

– И много здесь наркоманов? – перебила Эмили, задавая вопрос, который сейчас волновал ее больше всего.

– Хорошеевск называют метадоно-амфетаминовой столицей Калифорнии, – проинформировала нас Джессика.

На секунду я задумалась, должна ли я впечатлиться. Несомненно, это претензия на известность, а их хвастливые рекламные щиты упустили такую гордость.

– Здесь очень легко купить наркотики, – продолжала развивать тему Джессика. – На холмах Озерного округа они есть практически везде. Местные оборудуют лаборатории по производству метацетина на кухнях, и это никого не волнует. Мы называем их шириками или торчками, – объясняла она, обогащая наш словарный запас. – Я их ужасно боюсь!

Мы с Эмили впали в ступор и сидели в полном молчании, пока Джессика обслуживала других посетителей.

– Мой бывший тоже был торчком, но я об этом не знала, – призналась она, снова присаживаясь к нашему столику. – Мы с ним тут устраивали сцены из загробной жизни – у меня были волосы жуткого черного цвета, а он одевался и красился в стиле группы «Кьюэ». Мы были достопримечательностью Озерного округа! – засмеялась она. – Когда мы познакомились, он был такой красивый и так отличался от всех остальных. Я все еще скучаю по нему, – в ее голосе послышалась тоска.

– И сколько вы были вместе? – спросила Эмили.

– Пять лет. Мы вместе жили в Хорошеевске какое-то время.

Я еле сдержалась, чтобы не закричать: «Ты что, больная?»

– Нашей самой большой проблемой была его бесконечная доброта, он не мог постоять за себя. Какие-то сумасшедшие все время заходили к нам и воровали наши вещи.

Для меня это было полным откровением – мне не приходило в голову, что у жителей Хорошеевска есть имущество.

– Мне всегда было страшно оставаться дома одной, но я не понимала, насколько мерзко я жила, пока не вернулась в Приозерск, – сказала Джессика. – Я не предупредила его, что собираюсь уходить. Просто собрала вещи и ушла.

– Надо же. И что он сказал, когда узнал? – спросила я.

– Он был очень расстроен, но мне действительно лучше было уйти. В конце концов, он был слишком тяжелым грузом для меня, поскольку все время был под кайфом.

– Господи, какой кошмар, – ужаснулась Эмили.

Она всегда умела обходить стороной мужиков, которые вели непотребную жизнь.

Мне же все это было слишком знакомо. У меня был бойфренд, который обладал ангельским характером, но превращался в беспозвоночное, амебу, неодушевленный предмет, как только заглатывал очередную порцию своей секретной смеси наркотиков. Единственной его положительной чертой было то, что он, как мог, защищал меня от наркоты. Он не позволял даже намекать на то, чтобы я попробовала покурить, нюхнуть или уколоться. Он очень боялся, что, если я втянусь, обвинят в этом именно его. К счастью, меня никогда и не тянуло к наркотикам. Хватало того, что я видела, как он сам тупеет на глазах и как меняется его характер. Несколько месяцев я закрывала на это глаза. Когда он не был под кайфом, он был просто чудо. И вот однажды он решил познакомить меня со своим новым лучшим другом, и едва я вошла в комнату, как наступила на шприц. Я побледнела и потеряла дар речи, но мне все же удалось выдавить одно-единственное слово – «прощай».

– А что за женщины в Хорошеевске? – поинтересовалась Эмили жизнью второй половины населения.

– Их мир вращается вокруг свиданий и пьянок. – Джессика покачала головой и неожиданно наклонилась ближе. – Я хочу большего. Я хочу учиться и путешествовать. Молодежь Приозерска более амбициозна, но здесь тоже нечем заняться. Здесь есть только клуб «Спортивный кубок», который работает по пятницам и субботам.

Мы оживились. Звучит многообещающе…

– Там есть караоке, но в основном в этом клубе собираются парни и хлещут пиво литрами. Вы можете заглянуть туда.

– Может, сходишь с нами за компанию? – предложила Эмили.

Не поверите, теперь мы сами хотели дуэнью. Джессика скорчила рожу:

– Меня не интересуют те, кто туда ходит. Я, вообще-то, встречаюсь с нашим менеджером. Он действительно очень хороший парень.

Интересно, достаточно ли он хорош, чтобы позволить нам остаться в пиццерии и провести ночь на печке. От одной мысли о возвращении в Хорошеевск нас бросало в дрожь.

– А нам обязательно возвращаться? – спросила Эмили, когда мы рассчитались. – Возможно, наши вещи уже в подвале какого-нибудь спидоносца.

Джессика посмотрела на нас с сочувствием и вздохнула:

– А еще говорят Калифорния – страна солнца и сыров! Если бы они только знали…

– Сначала мексиканские бандиты, теперь воры-наркоманы – что ни говори, а ты умеешь выбирать места для поиска возлюбленных, – съязвила Эмили, когда мы пришли на парковку.

– Ну, извини, – понурилась я, полностью признавая свою ошибку.

– Я имела в виду, что мужчины Хорошеевска не обладают ни одним из требуемых качеств.

– Ага, кроме одного – способности самоликвидироваться. Как сейчас, – ввернула я.

Эмили закатила глаза и вдохнула холодный ночной воздух.

– Слушай, здесь, в Приозерске даже атмосфера другая.

– Да, практически нормальная, – подтвердила я.

Наверное, поэтому мы обе не спешили сесть в машину.

Будто старались запомнить это чувство расслабленности и спокойствия, перед тем как вернуться назад, в тот ужас. Попытка была неплоха, но она не удалась. Как только мы оказались на дороге, ведущей в Хорошеевск, к нам вернулись прежние страхи и темные мысли.

– А здесь нет ничего другого поблизости, куда мы мог ли бы поехать? – заскулила Эмили. – В Техасе, например, было полно альтернатив Раю.

Я включила подсветку для чтения и уткнулась в карту. Мы уже проехали местечко под названием Гармония, которое находится в нескольких часах езды от Лос-Анджелеса, но население там составляло всего восемнадцать человек. (Я, конечно, люблю преодолевать трудности, но не до такой же степени…)

– В нескольких часах езды на восток есть город Райский уголок, – предложила я.

Эмили на мгновенье воодушевилась, но потом выпалила:

– Нет. На это я больше не поведусь. Если уж Хорошеевск настолько хорош, то Райский уголок наверняка будет настоящим адом.

– Давай уж потерпим и переночуем сегодня здесь, – сказала я. – А завтра утром, когда придем в себя и отдохнем при свете солнца, тогда и решим, что делать дальше.

– Нам сюда? – спросила Эмили, вглядываясь в темноту.

– Да, поезжай прямо, – я махнула рукой.

Мы ехали мимо жилых автоприцепов, не смея даже взглянуть на них: сейчас главное – добраться до нашей гостиницы. Наши внутренности сжались от страха. Дубы и красные деревья, которые казались днем такими красивыми, превратились в зловещие корявые фигуры, а каждая веточка напоминала шприц. Сердце у меня бешено стучало.

– Ну все, как только я выключаю мотор, бежим в дом, – скомандовала Эмили, въезжая на дорожку из гравия. – Побежали!

Выскочив из машины, мы помчались вверх по ступенькам, а затем потеряли несколько драгоценных минут, борясь с замком и ожидая, что вот-вот покрытая шрамами рука схватит нас.

– Заходи! Заходи! – вопила Эмили, затаскивая меня вовнутрь.

Прямо у входа мы наткнулись на наши чемоданы. Странно, но они были на том же месте, где мы их оставили. Заключив друг друга в объятия, мы с облегчением вздохнули и даже сплясали от радости. И тут Эмили озаботилась судьбой нашей машины.

– Ты думаешь, безопасно оставлять машину на улице на ночь?

Я развела руками.

– Не очень, но что делать? Правда, можно разобрать ее на части и перенести в дом по одной детали за раз.

Нет, здесь жить невозможно. Я посмотрела на часы. Только половина десятого. Рань несусветная! Хорошо еще, что мы взяли напрокат кассету с фильмом «Жизнь прекрасна»[5] в библиотеке гостиницы. (Хотя судя по тому, что рассказала Джессика, более актуален был бы «На игле».)

Будем смотреть кино, сидя в джакузи, решили мы, переоделись в купальники и с нетерпением ждали, пока ванна наполнится водой. Десять минут спустя мы уже смотрели анонсы видеофильмов сквозь поднимающийся от воды пар. Затем посмеялись над диалогом молоденьких Виолетты и Мэри, когда они увидели Джорджа Бейли около киоска с мороженым:

Виолетта: Он мне нравится!

Мэри: Тебе все нравятся!

Виолетта (возмущенно): И что в этом плохого?

Да, лет десять назад мы тоже так рассуждали. Два часа спустя мы вытащили наши розовые сморщенные тела из ванны, выключили светящуюся вывеску и улеглись на пуховые перины. Теперь нам уже не было страшно: в наших головах витали образы ангелов-хранителей, любящих семей и дружелюбных соседей. Закрывая глаза, я улыбнулась – жизнь действительно великолепна.

Мы проснулись под звук проливного дождя, и реальность опять напомнила о себе. Хорошеевск это вам не Бедфордский водопад. Как бы мы ни полюбили «Пуховоперинную железную дорогу», страх быть убитыми прямо в нашем вагончике пересилил все другие доводы. Мы решили переехать в уже опробованный нами Приозерск, поближе к любителям литровых пивных бутылок (и к чудесной сытной пицце). Как по волшебству, едва мы добрались до дорожного знака, указывающего на ограничение скорости в Хорошеевске, солнце пробилось сквозь тучи и засверкало во всю силу.

– Как раз вовремя! Мы можем щелкнуться! – обрадовалась Эмили и съехала на обочину.

Мы все еще позировали, радостно повизгивая, когда услышали стрекот и скрип, предваряющие появление поджарого велосипедиста, похожего на футболиста Дэвида Джинолу. Он вроде бы не проявил никакого интереса к тому, чем мы занимались. (Впрочем, если он местный, то, возможно, ему мерещились в данный момент видения и похуже.) Но в чем я уверена, так это в том, что он внимательно посмотрел на меня и лукаво улыбнулся. В результате я едва удержалась от искушения прыгнуть к нему на раму.

Я всегда мечтала воплотить наяву романтическую сцену из фильма «Буч Кэссиди и Санденс Кид», где Пол Ньюман и Кэтрин Росс дурачатся на сеновале под мелодию песни «Капли дождя падают мне на голову». Может, наконец-то пробил мой час?

Взгляд Эмили говорил одно: ни в коем случае.

– Но он мне показался таким романтичным, – надув губы, заныла я, не отводя глаз от удаляющейся спины.

– Никогда не могла понять, почему грязные волосы и засаленные карманы являются для тебя такими сексуально притягательными? – неодобрительно воскликнула Эмили. – Ну почему тебя не привлекают серебристые «мерседесы», как всех нормальных девушек?

Я безнадежно пожала плечами.

– Может, я посмотрела «Оливера Твиста» в слишком юном возрасте, и он произвел на меня неизгладимое впечатление? – предположила я и умоляющим тоном произнесла: – Ну, пожалуйста, давай его догоним на машине.

– Вообще-то, он едет в Хорошеевск. Ты что, опять хочешь туда попасть? – содрогнулась Эмили при одной мысли об этом.

– А может, он единственный хороший парень в этом Хорошеевске, – возразила я. При свете солнца я была куда смелей, чем ночью. – Попытка должна стоить того.

– Ты что, забыла все, что нам вчера рассказала Джессика? – Эмили выразительно посмотрела на меня, но, тем не менее, поддалась на мои уговоры.

– Вон он! – вскрикнула я, указывая на заправку. – Внутри, около кассы.

Мы остановились около воздушного насоса, пока парень не появился с баночкой «Севен-ап» и шоколадкой в руках.

– Завтрак для чемпионов! – произнес он, поднимая вверх свои покупки.

Я использовала это как предлог, чтобы заговорить с ним.

– Э-э-э, – я пошла навстречу. Нас разделяло всего несколько шагов. Он улыбнулся, и я заметила, что у него не хватает нескольких зубов. И если Эмили это заставило бы в отвращении отшатнуться, то я убедила себя, что его редко стоящие – ладно, согласна, отсутствующие – коренные зубы делают его скорее похожим на Вигго Мортенсена, чем на Фагина.[6]

– Извини за беспокойство, – я пустила в ход свою самую обворожительную улыбку, – но мы как раз проезжали мимо и хотели найти настоящего хорошеевца. Ты случайно не оттуда?

– И да и нет, – улыбнулся он в ответ, загадочно откинув голову. – Я действительно живу здесь, но вообще-то я из Нью-Йорка.

– Ничего себе, далеко же ты забрался от дома! – воскликнула я. – И что привело тебя в Хорошеевск?

Не заметив моего удивления, он признался:

– Здесь всем наплевать, можешь безнаказанно делать все что угодно!

Тысячи колокольчиков забили сигнал тревоги. Но они не могли отвлечь меня от его зеленых гипнотических глаз – или от моей главной миссии: выяснить правду о мужчинах Хорошеевска, а именно: насколько они хороши.

– Да, они хорошие. И я один из них, – настаивал он, добавив: – Конечно, иногда это считают недостатком. Другие могут воспользоваться вашей добротой, поэтому некоторым из нас и приходится защищаться.

Это один из способов оправдать сомнительную репутацию, которая преследует местных? Или они действительно не такие уж плохие, как все говорят?

– Просто здесь очень много эксцентричных людей. Они не боятся быть самими собой.

Обожаю парней с теориями – в отличие от тех, кто тупо пожимает плечами и мямлит «не знаю». Итак, пока он на подъеме, я не могла не задать ему следующий вопрос:

– А как ты думаешь, почему девушки встречаются с плохими парнями?

– Настоящие женщины любят настоящих мужчин. Плохие женщины любят плохих мужчин, – подытожил он с лукавой улыбкой.

В ответ я только хихикнула. Какие удивительные беседы можно вести с далеким от совершенства незнакомцем, прислонившись к бензоколонке! Никогда не думала, что вид потрепанного жизнью парня, раскачивающегося на велосипеде, может быть таким возбуждающим. Мне на секунду представилось, как я слизываю остатки орехового масла с его губ. Но я даже не знаю его имени…

– Джино Бонфилия – представился он с шикарным итальянским акцентом.

У меня просто ноги подкосились. Говорю вам, если бы он в этот момент наклонился поцеловать меня, я бы ответила на поцелуй со всей страстью.

– А ты женат? – спросила я, надеясь, что его это не смутит.

– Разведен, – ответил он. – Моя бывшая жена управяет таверной «Каменный дом».

– Да? – Я припомнила название. – Мы проезжали ее по пути сюда.

– После меня она вышла замуж за англичанина. До этого он был владельцем «Лорда Дерби», а теперь им заведует его бывшая жена. Она испанка.

– Надо же! – произнесла я только для того, чтобы поддержать разговор. – Кто бы мог подумать, что на Чистом озере живут такие космополиты!

Оказалось, что Джино тоже имеет некоторое отношение к бизнесу, связанному с торговлей спиртным. Правда, он не баром заведует, а собирает пустые жестянки и бутылки и сдает их. Уж не знаю, что отразилось на моем лице в ответ на такое признание (поверьте, я его совсем не осуждала!), но он быстро добавил, пытаясь продемонстрировать положительную сторону своей профессии:

– Зато я индивидуальный предприниматель, сам себе босс!

Его улыбка во весь рот заставила меня тоже улыбнуться. Но я с трудом могла представить, что такой аргумент мог бы подействовать на моего папочку. А мне, например, простота образа жизни казалась сексуально привлекательной. Меня бы совсем не беспокоило, что мой муж собирает банки и бутылки. А может, как раз это должно меня беспокоить? Может, именно в этом моя проблема?

Пока я размышляла над этим, Джино вкратце рассказал всю историю своей жизни. Он женился в девятнадцать, в двадцать два стал отцом и таким образом лишил себя молодости, а теперь находится в поисках себя: кем он хочет быть и что хочет делать.

– Я из хорошей семьи, – похвастался он и с гордостью сообщил, что его мама – известная художница, сестра – знаменитый шеф-повар, а его дед когда-то владел газетой «Денвер пост».

Теперь мне стало еще интереснее выяснить, как это он умудрился так сбиться с пути истинного. (Хотя, помня о его первых словах – «здесь можно делать все что угодно, и тебе за это ничего не будет», – легко догадаться, как именно.)

– Я скучаю по семье, – признался Джино. – Но в данный момент наслаждаюсь своей независимостью.

Итак, видимо, о каких-либо отношениях вопрос не стоит. Наверное, оно и к лучшему. Я не смогла бы жить в автоприцепе. Я слишком большая неряха. Через пару месяцев наше жилище превратилось бы в мусорное ведро.

Тут Джино сообщил, что ему пора возвращаться на работу.

– Пока, – помахала я ему вслед.

– Меня вообще удивляет, что он работает, – пропела Эмили, подходя ко мне. – Подумай о тех деньгах, которые ему наверняка подарила Зубная фея.

– Очень смешно. – Я бросила на нее испепеляющий взгляд.

– Ну, ты взяла у него телефончик? – спросила она уже в машине.

– Сомневаюсь, что он у него вообще есть, – призналась я.

– Ну, если так, ты всегда сможешь указать ему дорогу к своему дому, оставляя на пути консервные банки…

Я шутя ее стукнула.

– Ладно, на самом деле я хотела спросить, вытеснил ли он из твоего сердца ковбоя Кейси? – спросила Эмили.

Я задумалась. Джино был таким свободным и умудренным опытом, что по сравнению с ним Кейси выглядел наивным ребенком. Однако я уже встречалась с вечно безденежными хиппи не один раз, и после всего того, что Джессика рассказала нам вчера вечером, я ни за какие блага мира не согласилась бы жить в Хорошеевске. Значит, выиграл Кейси. Назад к джинсам!

– А жаль, – вздохнула Эмили.

– Почему это? – нахмурилась я.

– А я только что придумала, какая песня была бы самой подходящей на вашей свадьбе с Бонфилия.

– И какая же? – спросила я осторожно.

– Канкан, – захохотала она. И я должна это выслушивать!

Впереди у нас было полно времени, и мы решили объехать все имеющиеся в Приозерске отели и гостиницы, чтобы сравнить цены, предлагаемые удобства и уровень безопасности. Но нам не удалось уехать дальше гостиницы «Якорная стоянка» из-за сверкающих глаз клона Лесли Нильсена, стоящего за административной стойкой. (Волосы с сединой плюс отменное остроумие – абсолютно во вкусе Эмили.) Когда мы поведали ему, что сбежали из Хорошеевска, он закатил глаза и сказал:

– Вы видели там указатель, на котором написано «Маленькая Швейцария»?

Мы утвердительно кивнули.

– Поверьте мне, хоть швейцарцы и держат нейтралитет, но если бы они увидели этот указатель, точно разбомбили бы весь город! – засмеялся он. – Господи, такое ужасное место! – продолжал разглагольствовать он, пока мы плати ли за номер и заполняли регистрационные формы.

Тут мы запнулись, поскольку никак не могли решить, какого же цвета наша машина. Я бы сказала, что она насыщенного персикового цвета, а Эмили написала, что машина цвета манго. Мы поспорили. По взгляду Лесли было понятно, что ему очень хочется взять нас за головы и столкнуть лбами. Он забрал у нас формы и в графе «Транспортное средство» написал «паршивое». Такие детали вообще-то не имели никакого значения, так как сам факт того, что мы на легковушке, отличал нас от всех остальных гостей: каждая вторая машина на стоянке была грузовым пикапом. Выяснилось, что Чистое озеро является «окуневой столицей Запада» и мы умудрились выбрать гостиницу для рыболовов. И поверьте мне, это было совсем не так, как в фильме «Там протекает река».

– Что мы наделали? – недовольно бубнила я, пока наш багаж везли мимо толпы разинувших рты коренастых мужиков, от которых за версту несло пивом.

У нас возник непреодолимый соблазн спрятаться в нашей комнате и заказать пиццу, лишь бы не заговаривать ни с кем на улице. Вообще-то там и спрашивать было не у кого, тот ли это мексиканский ресторанчик на берегу озера, который нам нужен. Мы решили, что добежим туда, но по пути нас остановил Лесли. Он заявил нам, что хотел бы представить нас владельцу гостиницы, Джону Таити, которого еще называют рыбным королем. Лесли сообщил, что хозяин приехал в город, чтобы проконтролировать ремонтные работы судна, но если судить по мозолистым рукам мистера Таити и испачканной машинным маслом одежде, он и сам принимал активное участие в процессе.

– Он замечательный человек, – продолжал Лесли, переходя практически на шепот, чтобы Таити не было слышно. – Приехал сюда с Мальты, когда ему было всего девять лет, не зная ни слова по-английски и без гроша в кармане. Теперь ему пятьдесят восемь, и он миллионер.

Ого! Такого мы точно не ожидали здесь услышать!

– Ему принадлежит и главный причал в Пойнт-Арене, это примерно в ста километрах к северу отсюда. Оттуда виден маяк, на котором снимали сцены фильма «Вечно молодой» с Мелом Гибсоном, – проинформировал нас Лесли, вручая брошюрку, рекламирующую «романтическое убежище».

Тут мы признались ему, что приехали в Приозерск в поисках любви. Мистер Таити услышал наши слова и не мог поверить своим ушам.

– Вы хотите познакомиться с мужчинами, которые живут здесь?

Мы кивнули. На его лице появилось странное выражение, и он поспешил к выходу. Подозреваю, чтобы заказать нам пару коек в сумасшедшем доме.

– Есть ли потенциальные женихи среди постояльцев гостиницы? – спросила Эмили, слегка подтолкнув локоточком Лесли. – Тогда бы мы могли провести свой отпуск в качестве жен рыбаков.

– Толпа бесполезных идиотов! – отрубил Лесли.

Мы решили, что это означает «нет».

– А как местные бары? Что вы порекомендуете?

– Помните сцену с баром из «Звездных войн»? – скривился он.

Ну не могут же они все быть настолько эксцентричными и глупыми? Это же не Хорошеевск.

– Они – дети не человека и не зверя, – презрительно произнес Лесли.

Да, это точно не сулило нам ничего хорошего. Впрочем, Эмили уже не нужно было искать своего Единственного, он стоял перед ней.

– А у тебя есть избранница сердца? – спросила я от ее имени, сама не понимая, почему выбрала такой старомодный оборот.

Лесли признался, что в городе есть одна женщина, которая ему очень нравится, но она замужем. А затем добавил, что раз в Калифорнии половина браков заканчивается разводами, то нужно просто подождать.

– А-а-а, так ты старый романтик! – поддразнила его Эмили.

– Я расскажу вам о самом романтическом подвиге в моей жизни! – Лицо Лесли оживилось в предвкушении того, как он сейчас нас заинтригует. – Я привез цветы в Хорошеевск на День святого Валентина.

Мы громко выразили бурю восторга.

– Расскажи нам подробности!

– Это было одолжение местному торговцу цветами, – начал Лесли. – Эти бедные женщины в автоприцепах ни когда в жизни не получали ни одного цветочка, а тут чей-то муж под кайфом наконец-то решил проявить себя. Ну и чтобы выглядело еще романтичней, вручая ей цветы, я сказал: «Это от твоего бойфренда!».

Мы рассмеялись. Если бы Эмили жила здесь, она обязательно встречалась бы с Лесли. Но это практически то же самое, как если бы я встречалась с Джино. Мы обе вступи ли бы в те отношения, которые у нас бывали миллион раз. Но наше путешествие предполагало, что мы будем осваивать новые территории, а не вляпываться в прежние ошибки. Поэтому мы продолжили наши поиски, убеждая себя, что парочка новых перспектив бродит где-то рядом.

Мексиканский ресторан оказался очень бойким местом, полным абсолютно нормально выглядевших людей. За одним из столиков сидел даже настоящий красавчик. Правда, с ним была и его не менее привлекательная подружка. Но мы все же отметили этот факт парочкой охлажденных коктейлей «Маргарита».

– Итак, куда бы ты хотела пойти сегодня вечером? – спросила Эмили, забрасывая ноги на столик, когда мы вернулись в наше патио. – В «Спортивный кубок» или в «Спортивный кубок»?

– Я как раз просматриваю рекламу в газете «Пчелиная хроника Озерного округа» в поисках альтернативы, – отозвалась я.

– Если найдешь, скажи.

Я продолжила чтение. Затем глубоко вздохнула:

– Ты не поверишь, но мы только что пропустили «Ежегодные международные гонки червей»!

– Не может быть! А мы могли бы в них участвовать?

– Здесь сказано: «Зрители приглашаются, желающим предоставляются черви».

– Продумано, однако.

Устав от шума и суеты, мы решили вздремнуть перед длинным вечером забытья в боулинг-клубе. Я видела во сне дорожки для шаров и скрипучие пластиковые тапки, когда зазвонил телефон и загадочный голос произнес: «Вас беспокоит Единственный». По крайней мере, это было то, что мне послышалось. Я попыталась сделать вид, что понимаю, с кем говорю, но на самом деле моя голова была слишком тяжелой, чтобы сообразить, чего он хочет, и причем здесь автомобильные гонки.

– Подождите минуточку, – попросила я. Я попыталась осмыслить полученную информацию. Бесполезно. Затем потрясла Эмили за плечо и спросила: «А кто такой Марк? Ты знаешь какого-нибудь Марка?»

Она посмотрела на меня непонимающе.

– Я уверена, что он сказал Марк Таити, звучит знакомо. – Я почесала голову.

– Таити? – хрипло переспросила Эмили. – Так это же фамилия рыбного короля.

– Точно, – пробормотала я. – Но это не он. Эмили пожала плечами и перевернулась на другой бок.

– Э-э, извините, – вернулась я к разговору. – Я не совсем поняла, что вы сказали. Не могли бы вы повторить?

– Меня зовут Марк Таити. Я сын Джона, вы познакомились с ним сегодня утром в гостинице. Он сказал, что вы – прекрасные леди, которые ищут Единственных. Ну, так вот, вы их уже нашли! – радостно сообщил он в достаточно развязной манере, свойственной местным парням. – Я сего дня участвую в гонках «Приозерский спидвей» вместе с моим другом Бобби, и мы хотели бы пригласить вас посмотреть. Вас будет ждать холодное пиво. Вы найдете нас на трассе после гонки.

– Хорошо, – ответила я.

И положила трубку, пытаясь понять, что только что произошло.

– А ты не боишься, что это будет как свидание вслепую, когда и впрямь думаешь, что лучше ослепнуть? – спросила Эмили, пока мы пытались найти въезд на «Спидвей».

– Не-а, все будет хорошо, – ответила я. Лесли дал нам свое благословение, значит, мне кажется, они являются исключением из здешних правил. Попробуй следующий поворот налево.

– Ты уверена? – Эмили удивленно подняла брови.

Местность становилась все более неровной – я подозревала, что мы умудрились въехать на чье-то поле для выпаса коров. Мы как раз пытались определить источник жуткого шума, когда Эмили пришлось со всей силы нажать на тормоза.

– О боже! – хором крикнули мы и пригнулись к панели управления. Еще пара поворотов шин, и нас закатали бы в песок гоночные машины, с ревом проносящиеся мимо.

– Мрак! Я всегда думала, что дорожка должна быть чем-то огорожена! – мой голос все еще дрожал, а жизнь мысленно проносилась перед глазами.

Эмили дала задний ход на полной скорости, припарковалась, и мы столкнулись с еще одной неприятностью. За те полчаса, которые прошли с того момента, как мы покинули отель, температура упала градусов на 20. Мы-то представляли себя в купальниках из разноцветных флажков, разбрызгивающими шампанское, а теперь мечтали о теплых шерстяных пальто и пластиковых стаканчиках горячего чая. На улице – морозильник!!!

– Такое впечатление, что наше путешествие было проклято с самого начала, – стуча зубами от холода, проворчала Эмили, пока мы пробирались на свои места мимо металлических кресел стадиона. – Эффект такой же, как если бы мы уехали домой. Сдается мне, что прежде чем отправиться дальше, нам нужно либо пересмотреть свои биоритмы, либо сходить к колдуну, изгоняющему бесов, или я не знаю что еще.

Меня немного обидело такое заявление. Несмотря на все ужасы и разочарования, а заодно и угрозу переохлаждения, я наслаждалась нашим путешествием.

– Сюда? – спросила Эмили, усаживаясь рядом с Джо ном Таити (хозяином нашего отеля, свахой и потенциальным свекром), его женой и целой ватагой внуков. Двое из них были детьми Марка. (Разве я не сказал, что он разведен и у него двое детей? Вроде бы нет, но теперь вы об этом знаете.)

Мы поздоровались и стали рассматривать детей. Если Джаниа и Джулиан хоть чем-то походили на папу, то их отец явно должен быть родственником Антонио Бандераса. Дети были потрясающе красивы: с большими темно-карими глазами и темными блестящими волосами. Джаниа забралась на колени к деду, со знанием дела рассуждая о гонках и талантах папочки как гонщика. Она напоминала юную Вайнону Райдер с горящими и притягивающими, как магнит, глазами. Дочка Бобби Сесилия была белокожей блондинкой и смахивала на улучшенную копию Гвинет Пэлтроу. Может, мы и не нашли наших Единственных, но вот парочку качественных производителей нашли точно. (Конечно, при условии, что красота детей – не заслуга их бывших жен.)

Джон сообщил нам, что мы только что пропустили первый заезд Марка, и хотя он опять сядет за руль, это будет где-то примерно через полчаса. Нам некого было поддерживать, но чтобы выжить, просто необходимо было хлопать и топать (это помогало согреться). Выбрав понравившиеся нам по цвету машины, мы бросили все свои силы на их поддержку. В это время я обнаружила, что, играя с Мишелем, четырехлетним кузеном наших потенциальных пасынка и падчерицы, можно очень даже согреться. Все просто. Если посадить маленького ребенка на колени и поиграть с ним, подкидывая его вверх-вниз, то ему захочется кататься на такой «машине» снова и снова. Мы проделали это столько раз, что я даже вспотела.

Гонки все еще продолжались, а Марка и Бобби не было видно. Ну, наконец-то дошла очередь до них, они финишировали вторыми, конечно же, благодаря нашим истеричным воплям в их поддержку. Как только все закончилось, дедушка Таити и его семейство поднялись и пригласили последовать за ними на трассу. Мы с Эмили переваливались, как утки, на всех этих ухабах и комьях грязи и пыли. Мы умудрились вырядиться в босоножки и чувствовали себя очень глупо. К тому же мы застеснялись. Наступил тот самый момент. Если бы у нас были волшебные палочки, мы бы взмахнули ими и растворились в воздухе. Но у нас таких не было, поэтому мы поздоровались, пожав друг другу руки, как только наш гонщик снял шлем.

Марк Таити и правда оказался высоким, темноволосым и красивым. В свои тридцать шесть он выглядел превосходно. Даже весь испачканный машинным маслом, он производил хорошее впечатление. Его второй пилот Бобби Флатон, примерно лет сорока, с наивными глазами, обрамленными густыми ресницами, и с кустистыми усами на манер деревенских жителей, был больше похож на обыкновенно го служащего. Мы все время обращались к нему, хотя он вручил нам по бутылке ледяного пива – именно этого нам больше всего «хотелось» в условиях местной Аляски. Пока семья увлеченно болтала, мы с Эмили старались не производить впечатление зачуханных русских невест по переписке. К тому же Марк и Бобби отличались от всех мужчин, с которыми мы когда-либо встречались, поэтому мы не имели ни малейшего представления, как себя вести и что делать. Честно говоря, я так замерзла, что даже не могла понять, нравится ли мне кто-нибудь из них. Единственная мысль, которая засела в моей голове, – пойти куда-нибудь погреться. Мы стояли и пытались выдавить из себя хоть какие-то слова, преодолевая стук зубов, когда Марк наконец-то произнес:

– А вы не хотите поехать ко мне?

Мы удивленно посмотрели на него, всем своим видом показывая: «Ну не при детях же». Потом до нас дошло, что он сказал это просто из вежливости. Сейчас уже одиннадцать вечера, а в Приозерске не очень-то приняты ночные развлечения. По крайней мере, те, которые законны. Хм. Соглашаться ли нам? Могу признаться, что Эмили уж точно не жаждет продолжения, но если мы постоим еще несколько секунд, то я просто превращусь в глыбу льда. А если верить тому, что он сказал, то его дом намного ближе, чем наша «Якорная стоянка».

– Если только ненадолго, – с извиняющейся улыбкой произнесла я.

– Максимум на полчасика, – подчеркнула Эмили.

– Не беспокойтесь. Значит, мы можем ехать!

Мы все направились к стоянке, а маленькие Винни и Гвинни сообщили своим папочкам, что предпочитают нашу машину. Мы были так довольны, что понравились им, что даже включили радио, подпевая какой-то песне и показывая им, какими классными мачехами мы могли бы стать. Они улыбались в ответ. Надо сказать, их улыбки показывали, что вообще-то они все понимают, чего мы от них никак не ожидали. Единственное неудобство состояло в том, что мы не могли обсуждать при детях их папочек в качестве потенциальных женихов.

Увидев дом Марка, мы поняли, почему ему так хотелось нам его показать. Мы бы тоже зазывали всех, если бы жили в огромном белоснежном дворце, похожем на дворец из се риала «Династия». После автоприцепов Хорошеевска (не говоря уже о землянках Приозерска) для нас это был шок.

– Наверняка он просто сдает много бутылок, – пробормотала я, пока мы шли к парадной двери.

Понятно, что собственность здесь дешевле, чем в Беверли-Хиллз, но огромная люстра, как та, что висит в холле, стоит везде одинаково. Мы сделали шаг и чуть не по колено утонули в мягком ковре, а затем посмотрели одну за другой шикарные, со вкусом обставленные комнаты. Дом был просто громадным. Только гостиная размером с выставочный зал мебельного салона, с диванами, на которых могли поместиться десять человек, даже если бы они вытянулись в полный рост. В бильярдной был бар, уставленный напитками. По размеру он не уступал любому бару в кафе или ресторане. В следующей огромной комнате не было ничего, кроме натянутой посередине палатки. О, вот в таких походных условиях я бы точно смогла жить. Эмили сказала Марку, что мы переезжаем немедленно, но ему не стоит об этом беспокоиться, скорее всего, он этого и не заметит. В таком доме можно неделями не встречаться друг с другом! Затем он проводил нас наверх, показал спальни, которые были больше, чем вся наша квартира, и отделанную мрамором ванну в старинном стиле, какие обычно бывают в пятизвездочных отелях.

– А покажи нам восточное крыло, – попросили мы его. Нашему восторгу не было предела, когда он, проведя нас через свою спальню, вывел на огромный балкон с видом на озеро. Ой, извините, ошиблась – это не озеро, это его бассейн. Мы даже осмотрели гараж, где стоял новенький «харлей дэвидсон» рядом с блестящим черным «тан-дербердом».

– Моя жена вечно жаловалась, что я трудоголик, однако ей нравилось все то, что мы могли себе позволить благодаря этому, – заметил он.

Не сомневаюсь! Когда его дети уже уютно расположились в своих комнатах, он игриво посмотрел на нас и спросил:

– Что общего между ураганом и женщиной?

Мы пожали плечами. Кто ж знает?

– Оба начинают со слабого всасывающего звука, а затем сметают твой дом!

Мы растерялись.

– Это особенно хорошо срабатывает с разведенными, – объяснил Марк, и они обменялись понимающими взглядами с Бобби.

Удивительно, как это Марку удалось остаться неженатым? Может, он слишком быстро избавляется от претенденток? А может, он нас обманывает – этот дворец слишком чист для дома, в котором живут дети. Как только мы с Эмили вернулись в гостиную цвета слоновой кости, мы сразу же приступили к допросу Марка. Нам хотелось узнать как можно больше о его манере поведения с девушками, чтобы понять, как себя держать.

– Итак, – начали мы, – куда ты обычно приглашаешь девушку на первом свидании?

– Ну, если это в Сан-Франциско, то сначала ужин, затем развлечения, а затем прогулка на яхте «Причал рыбака».

Ну что ж, цивильно, и даже романтично. На это я совершенно согласна.

– А если в Приозерске? – спросила Эмили.

– Ну, может быть, я отвез бы ее на моем «харлее» в дом моего отца, конечно же, в отдельную комнату, а если же наши отношения намного интимнее, то в «Пуховоперинную железную дорогу».

– Мы там ночевали! – воскликнули мы, в один голос.

– В «Вагончике разврата»? – он удивленно поднял бровь.

– Да! – радостно откликнулись мы.

– Я там был несколько месяцев назад.

Мы должны были бы опять радостно воскликнуть, но вместо этого наступила тишина. Так как до нас дошло, что вчера мы спали в кровати, в которой пару месяцев назад Марк занимался любовью с другой женщиной. Интересно. А они почистили павлиньи перья на кровати после этого? Эмили решила продолжить разговор и спросила Бобби, а куда он бы повел девушку.

– В стриптиз-клуб! – с невозмутимым видом ответил он.

Мы расхохотались.

– Ну, да, сначала романтический ужин, а потом в стрип-клуб!

Бобби уж точно самый решительный в этой паре. Его улыбка была почти неотразимой, но, видя, что бедный Марк как может старается быть гостеприимным, мы опять вернулись к Самому Завидному Жениху Чистого озера.

– А как ты представляешь себе Единственную? – спросила я, мысленно облизывая карандаш и готовясь записать его слова.

Он внимательно посмотрел на меня и произнес:

– Та, которая много смеется и часто улыбается. Такая, как ты…

Улыбка застыла на моем лице.

– У тебя очень-очень красивая улыбка, – добавил он.

– Спасибо большое. Это единственное выражение, присущее моему лицу. Я больше ничего и не умею, только улыбаться. Если мне кто-то нравится, мне приходится звать Эмили, чтобы она произвела впечатление, так как я могу только казаться жизнерадостной… – Я продолжала бубнить до тех пор, пока окончательно не испортила комплимент.

– Калифорнийские женщины не очень-то любят улыбаться, – заметил Бобби холодно. – Многие из них ужасно заносчивы.

– Да? А что ты скажешь по поводу калифорнийских мужчин? – спросила я, готовясь задать волновавший нас вопрос. – Чем, на твой взгляд, они отличаются от мужчин других штатов?

– Ну, думаю, в целом мы более загорелые, более коммуникабельные и намного больше любим развлекаться, чем другие американцы. И, конечно же, мы намного романтичнее – у здешних женщин завышенные требования, и мы просто вынуждены им соответствовать. У нас должна быть высокая конкурентоспособность!

Мистер Загадка умудрился уйти от ответа. Тогда за дело взялась Эмили и продолжила допрос.

– Итак, Марк, ты сказал, что мечтаешь о женщине с красивой улыбкой, а еще что?

– Красивые голубые глаза, белокурые волосы, гладкая кожа. Кроме того, она ездит со скоростью 180 километров в час.

Эмили поперхнулась клюквенным соком, когда до нее начало доходить, что теперь она стала объектом его комплиментов.

– А еще проливает сок! – пробормотала она, добавляя новую черту к списку и новое пятно дивану.

Наша неловкость сбила хозяина с мысли, и он отправился включать музыку.

– А теперь твоя очередь, Бобби! – Я легонько наступила ему на носок.

– Она должна быть безумно влюблена в меня, – впервые он говорил серьезно. – Я хочу, чтобы она меня уважала и полностью доверяла мне. Доверие – это великая вещь!

– А ты заслуживаешь того, чтобы женщина тебе доверяла? – Мы пристально посмотрели на него.

– Абсолютно! Мы оба очень порядочные парни! – настаивал он. – У нас даже есть свой кодекс чести, по нему мы и живем.

К моему великому удивлению, оказалось, что он говорил об этом совершенно серьезно. Он вытащил из кармана какую-то карточку и зачитал вслух: «Быть верным своему слову. Обязательства выше личных интересов. Защищать гуманизм», а самым загадочным было следующее: «Быть трехмерными людьми».

Мы были ошеломлены. Марк и Бобби не только отличались от тех, с кем мы обычно встречались, они отличались от всех мужчин на земле. Скольких парней вы можете назвать, которые серьезно хотят измениться к лучшему? Мне это показалось чудесным, несмотря на то, что я как-то не совсем поняла, в чем все-таки заключается их кодекс чести. Только я собиралась расспросить Бобби об этом, как он первым задал вопрос:

– Вы считаете, что большинство мужчин – сволочи?

– Нет, – быстро ответила Эмили.

– Да, – сказала я.

Эмили немного помолчала, а потом добавила:

– Вообще-то, я тоже так считаю. Просто я сначала восприняла вопрос, как «нравятся вам мужчины или нет».

– Все правильно, вы правы. Мне кажется, это у нас в крови. Мужчина может быть и сволочью, но если он заботится о своей Единственной, тогда это нормально. На самом деле мы не можем ничего поделать с нашей сволочностью. Мы просто обречены быть такими!

Я рассмеялась.

– Где ты этого набрался?

– Вижу, вы никогда до этого не встречались с Серебряными рыцарями?

Наконец-то мы начали понимать, в чем дело. Марк и Бобби посещали эти чудаковатые курсы под названием «Как улучшить свою жизнь», которые так популярны в Америке и над которыми у нас все смеются. Я как-то даже сама записалась на такие в Лос-Анджелесе. И хотя они были очень даже жизнеутверждающими и интересными, часть меня (а вместе с ней и все мои друзья и родственники) возмутилась: «Это культ!», поэтому я их, в конце концов, бросила. Впрочем, какая разница! Похоже, что этим ребятам они здорово помогли! Интересно, смогли бы они помочь заблудшей душе Джино?

– Я не имею права рассказывать об этом курсе подробно, – продолжал Бобби, – но мне понравилось, что он направлен на сохранение семейных ценностей. Правило, которое я применяю в большинстве случаев, – быть примером для своих детей.

Это особенно соответствовало моменту, так как Бобби сам воспитывал свою дочь Сесиль. В результате он даже бросил пить. Эмили решила поддержать его и разыгрывала из себя трезвенницу. Она пила только клюквенный сок, а мы с Марком пили водку. Хотя напились скорее Эмили и Бобби, потому что в том, что случилось позже, обычно обвиняют зеленого змия. Когда мы беседовали о том, как необходимо время, чтобы понять, кто ты есть и кем хотел бы стать, Эмили (разговоры о смысле жизни привлекают ее исключительно в интерпретации шоу «Монти Пайтон») начала мало-помалу критиковать усы Бобби.

– Они такие кустистые, как называется такой фасон? Бобби только закатывал глаза и улыбался, слишком довольный, что она вообще обратила на него внимание, чтобы обижаться.

– Ну, правда, ты что, большой поклонник «магнум-Пи»?[7]

Шутки Эмили становились все более рискованными:

– А ты умеешь танцевать, как тот парень из фильма «Фрэнки едет в Голливуд»? – Но что бы она ему ни говорила, Бобби принимал с высоко поднятым подбородком (вернее, я бы сказала, верхней губой). Тогда она приступила к льстивым заигрываниям:

– Ты даже себе не представляешь, как сексуально ты выглядел бы без них! О боже! – Она впала в экстаз.

Мне хотелось схватить Бобби за шиворот и потрясти со словами: «Бедняга, ты даже не представляешь, с кем связался! Тебе лучше сдаться прямо сейчас!» А Эмили тем временем потребовала поддержки:

– Марк, тебе не кажется, что ему будет намного лучше без усов?

– Ну, может быть, – промямлил Марк.

– Белинда, а ты как считаешь?

Мне было жаль его, но я тоже утвердительно кивнула.

– Бобби, ну давай! Ты будешь потрясающе выглядеть! Сбрей их! – Эмили нажимала.

Бобби дотронулся до лица сентиментально-созерцательным жестом.

– Но я ношу их уже десять лет.

– Тем более! Тебе давным-давно пора обновить свой имидж! – продолжала Эмили.

– Ну, я не знаю…

– Серьезно, тебе надо или сбрить их, или купить кожаные штаны, вставить кольцо в сосок и ехать на сходку голубых байкеров в Сан-Франциско.

О боже! На мгновение мне показалось, что Эмили переборщила. К моей радости, Бобби продолжал улыбаться.

– Марк, я могу одолжить у тебя бритву?

У меня отвисла челюсть. Такого не может быть! Он же не откажется от своего стиля, которого придерживается уже десяток лет, ради девушки, с которой знаком всего несколько часов?! Вот тебе на! Бобби торопливо отправился в одну из множества ванн.

– Надеюсь, его щетина не забьет раковину, – бросила Эмили.

– Ничего страшного, он сам слесарь, – успокоил нас Марк.

Мы с волнением ждали. Все же у него было очень ответственное здание. Десять минут спустя он появился. Перед нами стоял новый, гладковыбритый, намного более симпатичный мужчина. Я вытаращила глаза от восторга!

– Бобби-Сью, ты просто красавчик!

Он застеснялся, но казался очень довольным, когда Марк пожал ему руку. И, наконец, Эмили обняла его в знак великого одобрения. Ее взгляд из-за его плеча говорил: «Ну вот, теперь можно и подумать…»

– А сейчас, когда мы наконец-то от этого избавились, – Эмили взяла Бобби под руку и игриво посмотрела на него, – пойдемте играть в бильярд!

Ну, видимо, будучи Серебряными рыцарями, Бобби и Марк перестали тренироваться на бильярдных столах в барах, как они делали это раньше. Благодаря чему мы и выиграли у них со счетом 3:1, и в нашей победе мы были немилосердны. Я сказала «в нашей», но на самом деле это была победа Эмили – акулы бильярда. Я радовалась тому, что не порвала сукно. Водка ударила мне в голову, и я постоянно спотыкалась о подставки для сына Марка и ставила стакан мимо стола. Оказывается, я очень опасна с кием в руках.

– Итак, девочки, чем еще вы хотите заняться? – спросил Марк, внимательно следя за моим кием.

– Этим! – хором сказали мы. Эмили красноречивым жестом указала на бильярдный стол, а я случайно сильно ударила кием по лампе.

– А может, покатаемся на лыжах? Или на водных лыжах? Рыбалка? – предлагал он.

– Мы же из Англии, – напомнила я, – мы любим смотреть телевизор.

Время бежало быстро, и оказалось, что уже четыре утра. Наши желудки давали о себе знать.

– Сложите оружие, – посоветовал нам Марк. – Мы будем вас кормить.

Через несколько секунд Серебряные рыцари дружно занимались готовкой на кухне. Марк взбивал яйца для омлета с картошкой, а Бобби готовил гамбургеры. Мы с Эмили устроились за барной стойкой размером с брайтонский причал и наблюдали за ними, как в кулинарном шоу. По каким-то не понятным мне причинам у меня вызывает бурю эмоций, когда люди с любовью относятся к приготовлению пищи. Может, потому что у меня нет ни терпения, ни желания заниматься этим самой? Гремучая смесь водки и двух чудесных мужчин, продолжающих раскрывать нам свои добродетели, довела меня до слез. Эмили заметила это и сказала: «Сейчас мы тебя развеселим!» Слишком поздно! Тушь потекла по моим щекам от переполнявшего меня чувства пьяного восхищения нашими поварами.

– Тунис? – улыбнулась Эмили, передавая мне рулон бумажных полотенец.

Я кивнула. Действительно, аналогичные чувства я испытывала последний раз именно там. Каждый вечер во время нашего пребывания там мы ходили в пух и перья разукрашенное кафе, которым заведовал низкорослый тунисец в феске. Мы наблюдали, как он забирается на подставки, чтобы взять заварку, чайники и кипяток, а затем молча сосредоточивается на приготовлении сладкого мятного чая. И мое сердце не осталось равнодушным. (Эмили не так сентиментальна.) Перед отъездом я отблагодарила его. Пока Эмили загорала и флиртовала с местными продавцами на пляже, я подарила ему новый, написанный каллиграфическим почерком ценник. Когда я вручала его ему в тот вечер, в его глазах показались слезы, и он обнял меня своими маленькими, коротенькими ручками. Я была так тронута, что, наверное, его левое плечо до сих пор мокрое от слез. Воспоминание о маленьком тунисце только усугубили ситуацию. Мне пришлось извиниться и удалиться в ванную, чтобы там успокоиться. Когда я прислонилась к позолоченным панелям, мое сердце переполнили радость и надежда. Как хорошо, что мы приехали в Хорошеевск и, несмотря на то? что перспективы были ничтожны, встретили двух отличных парней – хотя и в нескольких километрах от города!

Когда я вернулась, немного успокоившись, разговор шел о работе Марка. После угощения он показал нам фотографии своего нового экскаватора, который его компания недавно приобрела. Его рвение просто завораживало, когда он подробно объяснял, какова мощность экскаватора, его вес и производительность. Эмили и здесь умудрилась найти тему для шуток, а я задремала. Полчаса спустя я проснулась от крика. Оказалось? что Марк и Эмили родились в один день – 15 мая. Пока они строили планы совместного празднования, мой взгляд упал на часы, стоящие на каминной полке. Шесть часов утра! Черт! Наш самолет должен лететь в пять вечера из Лос-Анджелеса, и впереди было часов восемь или девять пути на машине. Нам пора сматываться!

Как только я поднялась, Марк и Бобби начали уговаривать нас остаться еще на несколько дней. Это, конечно, было очень заманчиво. Нечасто встретишь таких парней. В их присутствии мы чувствовали себя богинями. Но надо было ехать.

В дверях мы пошутили, что Марку не мешало бы проверить наш багаж и карманы. А вдруг мы прихватили фамильное серебро? Он засмеялся, и мое сердце забилось сильнее. Мне казалось, что он более взрослый в этой паре, но чем свободнее он себя чувствовал, тем привлекательнее становился. Бобби взял у нас ключи и подогнал машину, оставив включенным мотор, чтобы мы не возились с зажиганием. Вряд ли можно было быть более милым и внимательным! Эмили была в восторге. Я просто светилась от счастья. Когда я тяжело вздохнула, они повернулись ко мне и умоляюще попросили:

– Ты не будешь больше плакать?

Я кивнула и попыталась скрыть подступающие слезы. И если до этого не было ясно, кто кому больше понравился, то теперь все встало на свои места. Бобби открыл дверцу со стороны водителя для Эмили, а Марк – для меня. При свете утренней зари они казались такими мужественными, красивыми и привлекательными. Я сделала шаг вперед, а затем испортила всю прелесть момента чрезмерной болтовней. Я начала безумолку молоть чепуху. Затем, не оставив Марку времени на ответный жест, я чмокнула его в щеку и нырнула в машину. Ну почему? Чего я боялась? Зачем испортила такой трогательный момент? Самое странное, что я могла бы спокойно поцеловать Джино – буквально спустя несколько минут после знакомства, но для меня намного сложнее сделать это с таким мужчиной, как Марк. Мне кажется, я всегда легче себя чувствовала с теми, к кому испытывала чисто физическое влечение. Я знала, как себя вести с ними, и меня ничто не беспокоило. Но когда в моей жизни появляется умный мужчина, то я не знаю, что делать. Наверное, мне не мешало бы научиться справляться и с тем и с другим одновременно!

У Эмили таких проблем нет. Я посмотрела в ее сторону. Мне было видно, что Бобби все еще рядом с ней. Очень близко к ней. Они не разговаривали. Я пристегнула ремень и опустила стекло, взглядом прощаясь с Марком. В этот момент Эмили с шумом опустилась на сиденье, бормоча что-то себе под нос. Последние взмахи руками, и мы поехали.

– Ну? – Я потребовала подробностей.

– Да ничего! Он просто спросил: «Можно я тебя поцелую?»

– И?

– Поцеловал.

– И?

– Я не знаю! – поежилась она. – Слава богу, он сбрил свои усиши!

– Ну, так он тебе понравился? – напирала я.

Она задумалась, а потом ответила:

– Не очень чтобы. А тебе – Марк?

– Не так, как обычно, – призналась я. – Но под конец мне они оба очень понравились. Может, мы научились избавляться от своих стереотипов? Ведь когда мы их увидели, то решили, что они нам вообще не подходят. А оказалось, что с ними мы провели время намного лучше, чем с теми, кого считали идеальными половинками.

– А ты права, – признала Эмили. – Будем считать, что мы получили хороший урок.

Когда мы выехали на главную магистраль, я спросила:

– Ты бы хотела встретиться с ними еще раз? Эмили щелкнула по индикатору.

– Не думаю.

– И я тоже, – произнесла я и нахмурилась. – Это не логично. У нас была великолепнейшая ночь, и мы почему-то не хотим ее повторить.

– Это потому, что второй такой уже не будет, – сделала вывод Эмили, набирая скорость. – Сегодняшняя ночь была такой великолепной, потому? что мы вчетвером флиртовали и шутили. В следующий раз я была бы с Бобби, а ты – с Марком, и все изменилось бы. Эта встреча уже не была бы такой легкой. Просто ничего бы не получилось.

Мы погрузились в молчание. Затем я вздохнула:

– Итак, у нас было все, о чем мы мечтали, – два лучших друга и двойное свидание – но всего одну ночь.

Эмили улыбнулась, опять прибавляя скорость:

– Да-а-а, но это была великолепная ночь…

– На Каледониан-роуд поверните налево, пожалуйста. А теперь направо на Оффорд, – я показывала таксисту дорогу к моему дому в Лондоне.

Мы проехали местную забегаловку «Лондис» и тюрьму «Пентовилле». Я улыбнулась, вспомнив, подобное учреждение в Рае. Мне понравилось все. Даже такие мелочи, которые не совсем укладывались в образ американской мечты. Я уже умирала от желания снова поехать в Америку!

– Вот здесь, пожалуйста, на автобусной остановке, – попросила я таксиста.

Я вышла из машины и оказалась на дороге, усеянной мусорными пакетами. До моих ушей донеслись обрывки брани, которой обменивались подростки между собой. Наконец я справилась с замком и попала в квартиру. Я приняла твердое решение сразу начать откладывать деньги на нашу следующую поездку. Работа в журнале, правда, не самый подходящий способ быстро заработать. Иногда проходит несколько недель, прежде чем получаешь ответ от выпускающего редактора, понравилась ему твоя идея или нет. И если да, то надо организовать интервью, изучить предмет, собрать материал, расшифровать пленки с записями, затем написать эту чертову статью и только потом предъявить счет к оплате. И с этого момента может пройти от шести недель до семи лет (ну, по крайней мере, так кажется), прежде чем получишь деньги. В свободное время я собирала всю возможную информацию о городках, которые, на мой взгляд, стоило посетить, и старалась найти самые романтичные места для ночлега.

Что же касается наших красавцев… Бобби позвонил Эмили в первый же день, как только мы вернулись. Это был первый международный звонок в его жизни! Они мило поболтали, но Эмили просто застыла от ужаса, когда услышала: «Знаешь, я почувствовал прикосновение любви во время нашего прощального поцелуя». Она ненавидела себя за то, что с тех пор избегала разговоров с ним, но ничего не могла с этим поделать. Что же касается Марка, то он приезжал в Лондон по делам и пригласил меня поужинать с ним. Я под каким-то вежливым предлогом отказалась, испугавшись, что он начнет приставать. Ну что, интересно, мне в нем не нравится?

А наши ковбои? В течение нескольких недель Эмили злилась на весь мир, потому что получила письмо по электронной почте от Криса, который все же сделал первый шаг.

– Вот так всегда, вечно тебе пишет тот, кто не нужен, а от того, кто нужен, не дождешься, – вздохнула она, прежде чем начала меня подбивать на звонок Кейси.

Я рискнула попробовать и сама удивилась своей смелости. Но все получилось не так, как я задумала. Трубку взял Крис, и я почувствовала, что ему неловко со мной разговаривать. А тот, кому предназначался звонок, так никогда и не перезвонил. Не очень-то приятно. Мы расстались так мило, так многообещающе. Что же случилось? Это пробудило во мне еще большее желание вернуться в Америку и найти своего Единственного.

И вот, наконец, настал тот день, когда, переполненная надеждами и ожиданиями, я собралась бронировать билеты. Господи, вот оно счастье! Вот что делает мечту реальностью – аэропорт, номер рейса и время вылета. Трясущимися руками я набрала номер Эмили, сгорая от нетерпения поделиться хорошими новостями. Но вместо восторга, на который я рассчитывала, услышала, как она тихо сказала:

– Я не могу поехать.

– Что? – Мой мир полетел в тартарары. – Что случилось?

– Я познакомилась с одним… Бум! Удар в самое яблочко!

– Но… – Это было единственное слово, которое я смогла произнести. Я была потрясена. Как это случилось? Когда?

– Я бы сказала тебе раньше, но не была уверена, что из всего этого что-то получится, – извинялась Эмили.

Я-то точно в этом не уверена. Мое сердце сжалось. Затем она продолжила:

– Знаешь, по-моему, он мой Единственный. Не-е-ет! Мне хотелось кричать. Все должно было быть не так! Она должна была встретить кого-нибудь в Свадебнограде, а не в Деревянном парке!

– Не могу поверить.

Я упала на диван. Если бы тогда у нас хватило денег объехать все города, этого бы не случилось. Внезапно меня охватил приступ паранойи.

– Ты не обманываешь? Это же не из-за скорпионов?

– Нет, – рассмеялась она. – Он на самом деле существует.

– И ты любишь его?

– Да.

Это ужасно. Знаю, я должна была радоваться за нее, но не могла. Более неподходящего времени для такого известия сложно было придумать.

– А ты не могла бы все равно поехать? Знаешь, как в этом сезоне востребованы дуэньи? – Конечно, она может поехать. Ей не надо будет никому изменять, этим буду заниматься я. Она просто будет дополнительной парой глаз, помогающей в выборе.

– Понимаешь, мы уезжаем в отпуск на этой неделе. Трудно сказать, что поразило меня больше – ее «мы» или отпуск.

– И куда вы едете? – Мне стало плохо. Господи, только не в Америку.

– Куда-то на Карибы. Он сам заказывал билеты. Меня не будет две недели.

Мне захотелось плакать. Не верьте! Я уже рыдала. Но прежде чем первые слезы сменились громкими всхлипываниями, я успела повесить трубку со словами: «Я перезвоню позже», произнесенными таким тоном, каким обычно разговаривают с незнакомыми людьми.

Я поставила телефон на место и почувствовала, что меня предали. Ну как Эмили могла так поступить со мной? Хотя на самом деле она просто сделала то, что мы и собирались сделать. Только в другом месте и без меня.

Два часа спустя Джеймс вернулся домой с работы и на шел меня сидящей на том же месте в полной темноте.

– Чем ты тут занимаешься, сумасшедшая леди? – спросил он, затем включил все светильники и поставил кейс и пакеты с покупками. И только потом погладил нашего кота Кебиджа.

– Она меня кинула! – тупо произнесла я. – Эмили.

– А разве вы собирались сегодня встретиться?

– Нет, не собирались. – Я вздохнула. – Но я собиралась поехать с ней в Америку.

Джеймс так и застыл в полном смятении с наполовину открытыми консервами для кота в руках.

– Что происходит?

Стараясь перекричать мяукающего кота, я быстро ввела его в курс дела.

– Ну, тебе просто надо найти кого-то другого для путешествия, вот и все, – он пожал плечами.

– Я не могу!!! – закричала я.

– Почему?

– Она моя муза! Другой такой просто нет! Без нее это не путешествие!

Джеймс внимательно посмотрел на меня.

– И все?

Я пожала плечами.

– Я не могу поехать с кем-либо еще.

– А Сара?

– У нее есть бойфренд, – рявкнула я.

– Лара?

– Она замужем. Мы с тобой ходили на ее свадьбу. Ты что, не помнишь?

– Точно, – кивнул он. – А Нина? С ней будет весело!

– Работает.

– Она может взять отпуск, – возмутился Джеймс.

– Но не на три же месяца!

– А-а-а.

Джеймс продолжил перечислять имена, но я отметала каждую кандидатуру.

– Я знаю, с кем ты можешь поехать, – победным голосом произнес Джеймс. – Кэрри.

– Кто?

– Ну, та девушка, с которой ты познакомилась в командировке в Сингапуре. Шотландка.

Я покачала головой:

– Я с ней провела всего пять дней!

– Но она же тебе понравилась? – Джеймс наседал на меня.

– Да.

– И ты сказала, что в пьяном виде она очень забавная, так?

– Ну, так, – подтвердила я.

– А разве ее работа над проектом не закончилась?

– Почти, я не помню точно, когда она освободится. Джеймс посмотрел на меня. Я – на него. А что, это мысль.

– Даже не знаю, она еще такая неискушенная, – засомневалась я.

– А это здесь при чем? – спросил Джеймс.

– Мне нужна такая, как Эмили, близкая подруга, которая в то же время имеет опыт общения с мужчинами. А Кэрри слишком чистая. Ей всего двадцать два. Выросла в Оркни. У нее был всего один бойфренд, насколько мне известно. Откуда я знаю, как она себя поведет с каким-нибудь деревенщиной из Миссисипи, если тот вдруг к ней пристанет. Я не хочу отвечать за то, что я ее развратила.

Джеймс скорчил рожицу.

– А вдруг ей понравится? Не надо решать за нее.

Пока Джеймс отправился успокаивать Кебиджа, я перебирала в уме все возможные варианты. С одной стороны, даже подумать страшно о поездке с кем-то другим, кроме Эмили. Мы изучили друг друга вдоль и поперек, никогда не ссоримся. Она водит машину как заправский гонщик и умеет соблазнять мужчин. Кроме того, она способна рассмешить меня. Но, с другой стороны, я не хочу отказываться от этой поездки. Мне очень хочется попасть во все те го рода, которые были в моем списке. А может, у меня это получится с другой девушкой?

Я позвонила Кэрри домой в Эдинбург. Она была согласна. Я сочла ее готовность и энтузиазм хорошим знаком. Это напомнило наше знакомство с Эмили. Мне понравилось и ее отношение – она не задавала лишних вопросов и считала, что нам будет весело, что бы ни случилось. Правда, у нас вышла небольшая накладка со временем. Я уже забронировала билет и внесла залог за гостиницу в Казанове и Сношаевске. Мы там должны быть через неделю, а Кэрри освободится только в начале февраля, то есть только через три месяца. Она даже отпуск на несколько дней не может взять, так как уже отгуляла все положенные ей дни. Господи, ну кого же мне взять на эти несколько недель в компаньоны? Кого-то, кто не возражал бы против того, что после посещения двух городов он уже не будет участвовать в проекте. Кого-то, кто понимал бы порывы моего сердца.

– Я приготовлю на ужин твое любимое блюдо, – крикнул Джеймс и поставил кастрюлю на газ. – И не забудь, в программе сегодня документальный фильм о Грегори Пеке.

Я внимательно посмотрела на него.

– Что такое? – нахмурился он, заметив мой взгляд.

– Ты не хочешь поехать со мной в Нью-Йорк? И в Пенсильванию, – добавила я, затаив дыхание. Я знала, что не так-то легко будет его уговорить.

– Что? На поиски Единственного?

Я кивнула.

– Вынужден тебе напомнить, что я не девушка.

– Но ты же убежденный гомосексуалист, – напомнила ему я. – Это практически одно и то же.

Джеймс осторожно отставил в сторону сковороду с соусом.

– И что мне надо будет делать?

– Ничего, просто сопровождать меня, – сказала я, все еще сидя с ногами на диване. – Будешь проверять моих парней на благонадежность, может, и себе кого найдешь.

– Не знаю даже. – Он задумался.

– Ну, поехали, ты всегда был очень разборчивым, когда дело касалось моих парней.

– Кто-то из нас должен быть разборчивым.

Я промолчала. Джеймс просто уверен, что у меня ужасный вкус. Стыдно признаться, но он прав.

– Ну, поехали, ты уже сколько лет не отдыхал! – уговаривала я.

– Ты единственная, с кем бы я согласился поехать отдыхать, но как только мы с тобой куда-то отправляемся, то постоянно ругаемся.

Ага, вот оно что. Джеймс действительно такой друг, о котором любая девушка может только мечтать. Он даже предложил мне бесплатно пожить у него при условии, что я наконец-то осуществлю свою заветную мечту и напишу книгу. И мы жили в полном согласии в его маленькой квартирке. Но если мы выходили с ним в большой мир, это была катастрофа. Оба хотели быть лидерами, оба считали, что каждый из нас знает лучше, что делать, и все это заканчивалось криками, за которыми следовали мои рыдания.

– А если мы договоримся уступать друг другу? – рискнула я.

– И сколько продлится путешествие? – Джеймс подозрительно посмотрел на меня.

– Ну, хотя бы на неделю? Плюс посещение магазинов в Нью-Йорке.

– «Барниз»? – Глаза Джеймса заблестели.

– Как скажешь.

– Ладно, тогда договорились.

У меня было примерно минут десять, пока Джеймс не передумал. Я рванула вниз к компьютеру и быстро заказала два билета. Когда я призналась ему, что сделала, краска сошла с его лица вместе с автозагаром.

– Но, но… – Он начал заикаться, казалось, он вот-вот упадет в обморок.

– Что тебя так беспокоит? – грозно спросила я, готовая расставить точки над «i».

Ему действительно было плохо.

– А что я надену?

Казанова, штат Нью-Йорк

В своей книге знаменитый венецианский любовник Джакомо Казанова поразил своих современников тем, что дал описание 122 страстных любовных сцен, которые он пережил. Конечно, согласно современным стандартам «поцелуй – кровать», это не так уж много, и дух такое число не захватывает. Хотя и оно заставило меня задуматься над тем, что мне есть к чему стремиться. Это будет уже третий штат на моем пути, а у меня, кроме флирта, ничего и не было. Ладно, даже если при переходе к следующему этапу отношений на моем пути встретится старый бабник, я все равно согласна.

Город Казанова находится в трех перегонах к северо-западу от Нью-Йорка и всего лишь в паре сотен миль от Ниагарских водопадов (все еще считающихся мировой столицей молодоженов, хотя дни такой славы остались далеко в прошлом). Когда мы уже подъезжали, мой друг-провидец Джеймс объявил:

– У меня плохие новости.

Я знала, что все шло слишком хорошо, и это не могло длиться долго. Последние дни Джеймс был слишком оживлен. Он настоял на том, чтобы мы взяли в аренду ярко-алый кабриолет, и надевал костюм, галстук и водительские перчатки, даже когда был в роли пассажира. Теперь, похоже, наступило время отрицательных эмоций.

– Что случилось? – спросила я и бросила тревожный взгляд на уровень бензина.

– Город Казанова был назван не в честь Казановы, – он скорчил рожу.

– Только не это! – закричала я. – А в честь кого?

– В честь одного банковского клерка из Швейцарии по имени Теофилус де Казенове. – Джеймс удивленно поднял брови. – Звучит, как имя того волосатого чудовища из фильма Ленни Генри.

– Теофилус Дикий Зверь, – пробормотала я с упавшим сердцем, стараясь при этом не поддаваться панике. Должен же быть, в конце концов, хоть один выдающийся бабник среди 2600 жителей этого города.

Но шансов на это просто не было. В образцово-показательной деревне Казанова «обеспокоенные жители борются против нежелательных явлений». Они такие приверженцы целомудрия и хорошего вкуса, что одна из вывесок кафе, на которой изображалась «пошлая» мерцающая кофейная чашка, была с позором снята под всеобщее одобрение. (Подозреваю, что местные жители не ездят в отпуск в Лас-Вегас.) Наряду с киосками фаст-фуда, пластиковыми фасадами, банками и ресторанами, обслуживающими прямо в машине, гостям города предлагался вид на широкую безмятежную гладь озера, большие дома в колониальном стиле (стоящие так далеко от главной дороги, что увидеть их обстановку, не нарушив закона, нереально), и элегантную белую деревянную церковь. Все это напомнило нам сцены из фильма «Иствикские ведьмы» (хотя мы больше чем уверены, что метание вишневыми косточками здесь сведено к минимуму). Когда мы посещали сувенирные магазины «Подвальчик Салли» и «Бледно-синий», Джеймса удивило абсолютное спокойствие горожан. Ему удалось убедить себя, что все местные жители – жуткие за нуды, и он жаждал как можно скорее уехать из этого странного места.

– Они не очень-то дружелюбны. Ты заметила? – прошептал он, когда мы проходили мимо витрины с ароматизированными свечами. – Похоже, их даже не заинтриговал наш акцент.

Вот тут он попал в точку. Никто не приветствовал нас ликующими возгласами: «Ребята, вы из Англии?» На нас вообще не обращали никакого внимания.

– Так где же мы будем жить? В «Кудрявом клене»? В «Пчелином домике»? В «Деревенщине»? – Джеймс с не одобрением читал вывески, пока мы ехали к центру по улице Олбани.

– Конечно же, нет, – ответила я на его презрительный взгляд. – Вот там – «Дом Линклен». – Я остановилась перед симпатичным трехэтажным зданием из красного кирпича с черными ставнями и декором белого цвета.

Джеймс посмотрел на дом и высказал удовлетворение его внешним видом.

– Не так уж и плохо, – признался он.

Он вышел из машины и пересек входной портик с колоннами. И тут налетел на огромных размеров стеклянную вазу, из которой торчали аляповатые цветы с толстыми стеблями. К счастью, ваза была в руках энергичной девушки-администратора. При помощи Джеймса ей удалось устоять на ногах и донести свою вазу до стола в целости и сохранности, даже не разлив воды. Она сразу занялась нашей регистрацией и заполнением документов. Настал наш черед удивляться: «А вы вообще отсюда?» Пока Джеймс надрывался, перенося наш багаж (здесь не было лифта, носильщиков, зато в ванной были приклеены милые резиновые кошачьи лапки – чтобы не было скользко), я спросила шуструю девицу, есть ли в городе интересные холостяки. Она на секунду задумалась, а потом заверещала, выпучив глаза:

– Владелец гостиницы! Он не женат!

– Расскажите мне о нем, – попросила я ее.

– Его зовут Дэн Купер. Ему тридцать четыре, очень успешный бизнесмен и приятный человек! Хотите с ним познакомиться? – Она уставилась на меня.

Ее энтузиазм был очень заразителен, и я энергично кивнула. Потом спросила, насколько это удобно. Оказывается, это практически входило в дополнительные услуги отеля. Она подняла телефонную трубку и пригласила его спуститься вниз, сославшись на то, что один из гостей (то есть я) хочет побольше узнать о местных достопримечательностях (то есть о нем). Пока мы ждали его, я рассматривала отель глазами «жены владельца». Я бы предпочла изменить главный вход и перенести его поближе к винтовой лестнице, а холл с высоким потолком мог бы стать отличным местом для приемов с шампанским. В пользу владельца говорило и то, что он явно не скупился на цветы – в каждом углу было как минимум по одной вазе с букетом. Я уже рисовала себе экстравагантного, фигуристого красавца, пахнущего дорогим одеколоном, в свитере с V-образным вырезом и в итальянских туфлях, когда реальность в лице хозяина спустила меня с небес на землю. Передо мной возникла пара ног в серых шортах, спортивных тапках и носках. Бежевых носках! Больше всего ему подходило определение «серая мышь». Дэн, стесняясь, проводил меня в пустую столовую, выдал мне целый ворох рекламных листовок об округе Мэдисон (не о том, который знаменит своими мостами. Тот находится в Айове) и говорил со мной так, как будто я историк с семилетним стажем. В тот момент, когда я попыталась перейти на более личные темы, появилась оса, жужжала и кружилась вокруг нас. Дэн потянулся за мухобойкой (не самый сексуально привлекательный инструмент) и начал гоняться за осой, время от времени сотрясая воздух слабыми ударами. Тут на помощь пришла активная администраторша, и бестия была побеждена. Администраторша также смутила хозяина, заставив его покраснеть до корней волос. Она рассказала, что одна из гостей, гадалка, посмотрев на линии его ладони, сказала: «А вы великолепный любовник!» Девушка засмеялась и добавила:

– Это же забавно: настоящий Казанова в Казанове. Я улыбнулась. Дай бог ей всего хорошего. И Дэну тоже.

Он очень славный, но в моем присутствии чувствовал себя настолько неловко, что продолжать разговор с ним было бы слишком жестоко. К большому разочарованию администратора я позволила ему уйти.

– А тебе не кажется, что твои планы не совсем удачны? – спросил Джеймс.

Так и знала, что он мне это скажет.

Поздно вечером мы сидели в гостиничном баре, отделанном с претензией на старину, и потягивали эль. Мы были единственными посетителями.

– Все эти города – точки отсчета нашего путешествия, – объяснила я.

Так как мы с Эмили были неожиданно приятно вознаграждены, отъехав всего лишь несколько километров от Хорошеевска, я решила, что в этом путешествии буду менее скрупулезно придерживаться географии.

– Раз нет клева здесь, будем шире расставлять наши сети.

– А можем мы расставить сети так, чтобы захватить и Ниагарский водопад? – заискивающе произнес Джеймс. – Мне всегда хотелось съездить туда, кроме того, это место очень популярно среди молодоженов, значит, соответствует твоей любовной тематике.

– Конечно, – согласилась я. – Я тоже об этом подумала.

Мы решили, что уедем рано утром, но ночью я передумала. Я пришла к выводу, что мы слишком быстро сдались. Мы просто обязаны предпринять, по крайней мере, еще одно усилие. Прежде чем отправиться в город, переполненный целующимися парочками, надо хотя бы попытаться найти кандидата на роль Единственного здесь. Мне запала в душу идея посетить претенциозный местный клуб «Казанова». Я уже представила себе, как Джеймс обыгрывает всех гольфистов с тяжелыми золотыми клюшками.

– Вообще-то, мужчины в супермаркете ближе нам по возрасту, – возразил Джеймс. – И не надо быть членом клуба, чтобы попасть туда.

Он правильно понял, чего я хочу.

– И мне, на самом деле, нужна новая пара кроссовок.

– Время покажет….

Итак, мы в огромном супермаркете. Центр «Карусель» предлагал незабываемый опыт совершения покупок. После того как Джеймс перемерил такое количество кроссовок, что в них можно было обуть толпу марафонцев, он все еще не испытал счастья Золушки, примеряющей хрустальную туфельку. Я больше не в силах была смотреть на этот парад коробок, поэтому оставила Джеймса заниматься его обувными спекуляциями и отправилась в отдел товаров для душа. Я собиралась обновить макияж, прежде чем в последний раз обойти магазин в поисках неженатых посетителей. Когда я увидела свое отражение в зеркале, то поняла, что мне уже ничто не поможет – лицо усталое, лак на ногтях облез, а пластырь, которым я заклеила мозоли на пальцах ног, отклеился. Я была далеко не в лучшей форме.

Признав поражение, я перешла в отдел сладостей к разноцветным контейнерам с липкими леденцами и прочей ерундой, которой я собиралась запастись для нашей дальней поездки. Где-то должен быть автомат, торгующий конфетами-тянучками. Я отправилась на его поиски по близлежащим отделам, и вот тут-то и увидела Его. На самом деле, я успела заметить лишь темные блестящие волосы, стянутые в конский хвост, и энергичную походку. Но этого было достаточно. Мой разум предупреждал: «Не надо!», а сердце вопило: «Вперед!», но быстрее всего среагировали ноги. Я уже бежала за ним, невзирая на то, что благодаря длинному узкому платью, которое было на мне, создавалось впечатление, что я передвигаюсь в тяжелых кандалах. Мне не хотелось пугать его моим видом гейши на марафонской дистанции, поэтому я встала на соседнюю бегущую дорожку и пошлепала по ней с такой скоростью, чтобы постараться опередить его. Внимательно следя за своим призом, я сошла со своей дорожки и неуклюже преградила ему путь.

– Вы не торопитесь? – выпалила я. – У вас не найдется минутка поговорить со мной?

– Э-э-э, – он запнулся, явно озадаченный отсутствием блокнота с ручкой у меня в руках и моим безумным видом. – Наверное… – согласился он.

Я понимала, что надо что-то сказать, но стояла как за чарованная, рассматривая неимоверное количество пирсинга, поблескивающее по всему его лицу, и не могла произнести ни слова.

– Всего четырнадцать, тебе видно двенадцать, – сообщил он, следя за мои взглядом, пересчитывающим колечки и сережки на его носу, ухе и брови.

– Ого! – Я почувствовала прилив сил.

Я забросала его глупыми вопросами о том, насколько это больно, будет ли капать из дырки на его нижней губе, если он вытащит оттуда сережку. Он отвечал на вопросы подробно, удовлетворяя мое любопытство и заставляя содрогаться. В то же время его огромные карие глаза с шикарными ресницами околдовывали меня. Несмотря на то, что в нем было так много дырок, он совсем не грязный. Волосы чисто вымыты и сверкают, кожа безупречна, а брюки из гладкого молескина выглядят абсолютно новыми. Похоже даже, что его белая футболка выглажена. Пока он рассказывал, что-то в нем (то ли его улыбка, то ли изогнутая левая бровь с кольцом) настолько напомнило мне о любви всей моей жизни Кристиане, что я испытала холодок дежавю, когда оказалось, что он тоже Рыба по зодиаку. Он казался таким знакомым и таким притягательным! Он говорил со мной так, будто нас познакомили на частной вечеринке друзья, а не я принудила его к беседе в супермаркете. За считанные минуты я выяснила, что он студент, изучает психологию, что ему двадцать с небольшим (да знаю, что слишком молод!), живет в Сиракузах (в 30 километрах от Казаковы), часто повторяет «точно!», а зовут его Пол Чирарделли. Классная фамилия! Особенно мне понравилось, что она итальянская, как и у Казановы. Но вот имя Пол казалось слишком простым для такого загадочного, экзотического создания.

Все то время, пока мы говорили, он смотрел мне прямо в глаза со все возрастающим любопытством. Я просто не понимаю, как мне удается поддерживать разговор с кем-то, кто мне до такой степени нравится. Если бы я могла, я сделала бы все, чтобы он остался стоять на месте, и я насмотрелась на него, а затем поднялась бы наверх, чтобы вдохнуть свежего воздуха и прийти в себя. Но время бежит. У меня осталось буквально несколько секунд, до того как Джеймс заявит в полицию о моем исчезновении и заставит службу безопасности разыскивать меня по всему магазину. Мой разум заговорил, пытаясь заставить меня оторваться от Него, но большая часть меня хотела упасть на колени и умолять его: «Люби меня!» Должна вас предупредить, что в моих расширенных зрачках можно прочесть все, что я думаю. Я знаю, что выгляжу как безумный подросток, но ни чего не могу с этим поделать. Вот такая я!

– Пойдем выпьем, – предложил он, и его зрачки тоже расширились.

Я тоже ему нравлюсь! Как все легко получилось! Я чуть не вскрикнула от радости, но вспомнила, что мне придется ему отказать. Впервые за последние годы меня пригласили выпить, а мне надо ехать с гомосексуалистом на Ниагарский водопад, потому что с ним я договорилась раньше.

– А ты не можешь попросить своего друга задержаться? – спросил Пол, когда я объяснила ему, в чем дело.

Не питая особой надежды – Джеймс такой педант, – я попросила Пола подождать несколько минут, прежде чем я вернусь к нему с вынесенным мне приговором.

– Ладно, мне нужно купить батарейки, так что я буду здесь через пять минут, – улыбнулся он.

Затем мы оба еще колебались несколько мгновений, боясь, что больше никогда не увидимся. Все слишком зависело от обстоятельств. Я глубоко вздохнула и поспешила в отдел спортивной обуви, откуда с улыбкой победителя уже выходил Джеймс, явно желая похвастаться своими новенькими щеголеватыми кроссовками. Но я как заведенная с маниакальной страстью твердила, что я встретила такого замечательного мужчину, и, и…

– Да успокойся ты. Пока мы туда вернемся, его там уже не будет, – обнадежил меня Джеймс.

– А если будет? Давай подождем хоть чуть-чуть, – я встала на цыпочки и хлопала в ладоши, как ребенок, упрашивающий своего папочку.

– Мы же договорились, что в шесть уезжаем на Ниагару.

– Знаю, знаю, но понимаешь, это ОН, это действительно ОН! По-моему, я влюбилась!

Джеймс закатил глаза.

– Ну пожа-а-лу-у-уйста! – ныла я.

Джеймс помрачнел. Я не хотела злить его. (Он ужасен, когда злится.)

– Ну хоть пойдем, ты познакомишься с ним, – попыталась я пойти на компромисс.

– Ладно, но еще пять минут, и мы уходим. Нам бог знает куда ехать, и так уже поздно.

Я понеслась вперед. Чем ближе мы подходили к месту встречи, тем больше я нервничала.

– Его здесь нет! – провозгласил Джеймс.

У меня упало сердце. Может, он мне просто привиделся?

– Пойдем.

Джеймс уже собирался вывести меня из магазина, когда из-за искусственных цветов показалась темноволосая голова. Ура!!! Он все-таки пришел! Я поспешно познакомила молодых людей, а затем завела пустой разговор. От абсурдности всей этой ситуации у меня подскочила температура. К моему удивлению, Джеймс спас положение, начав подтрунивать над акцентом Пола. Я подлила масла в огонь, внеся свои поправки. В итоге Пол с удивлением обнаружил, что против него сговорились на его же собственной территории, затем посмотрел на меня и произнес:

– Знаешь, твой акцент меня возбуждает.

Ну вот и все. Я побеждена. В голове полная неразбериха. Как только кто-нибудь произносит это слово, я пропала. Я никогда не могла произнести его сама, но услышав его, испытала сладострастное желание. В результате меня заклинило, и я с ужасом услышала собственные слова:

– А я дважды целовалась с парнями, у которых были проколоты языки.

Пол рассмеялся моему глупому хвастливому заявлению и показал мне, что у него продето целых два колечка. О-о-о, это же двойное удовольствие! Понятно, что Джеймсу не очень-то по душе пришелся наш разговор, и он сменил тему, спросив нашего Металлиста, как быстрее до браться до автострады. Пол выглядел расстроенным.

– А вам обязательно нужно ехать?

Я не смогла произнести «да» под таким заразительным, соблазняющим взглядом, так что эту обязанность взял на себя Джеймс:

– Боюсь, что придется.

Пол вздохнул, взял меня за руку и произнес:

– Итак, как же тебя зовут?

Не могу передать, как неожиданно прозвучал этот вопрос, учитывая, сколько мы уже проболтали.

– Белинда, – представилась я и полезла за визиткой, чтобы вручить ему. – Тут все мои телефоны и адрес электронной почты.

Он взял мою визитку протянул свою. Две тоненьких полоски бумаги, которые могут изменить наши жизни. Мне хотелось обнять его на прощание, но я не посмела. К счастью, Джеймс первым пожал Полу руку. Я протянула свою, он взял ее и поцеловал так, как будто я была арабской принцессой. Бросив прощальный взгляд, кричащий «я так тебя хочу», я повернулась и нетвердой походкой поплелась в сторону стоянки. Застегивая ремень безопасности, я припоминала нашу встречу, перебирая в уме каждую секунду. А Джеймса спросила, не кажется ли ему, что Пол – рисковый парень и искатель приключений? Все, что Джеймс мне ответил, вместилось в одну фразу: «Он абсолютно в твоем вкусе». Ну что ж, кратко, но емко. Меня начала беспокоить мысль, что Пол может быть плохим бойфрендом, потому что он жутко гиперсексуален, а затем я начала мучить себя видениями, как ему понравится какая-нибудь другая девушка и он влюбится в нее. Мое настроение резко упало, но затем я подумала, что было намного лучше, пока я была бесшабашной. И я быстренько вернула себе хорошее расположение духа. Удивительно. Я не могла не улыбаться. Мои гормоны продолжали играть как заведенные. Я поняла, что это как раз то, на что я надеялась, когда отправлялась в это путешествие. Не могу поверить, что все произошло так быстро. Часто ли вам приходится испытывать такое сильное чувство физического влечения к кому-либо, да еще при этом и взаимное? Марк и Бобби были замечательными, но они не взволновали меня. Да, я была без ума от ковбоя Кейси. И что? Когда я поняла, что он не отвечает мне взаимностью, то сразу же остыла к нему. А здесь совсем другой случай. Мне казалось, я просто взорвусь от нестерпимого желания. Я проклинала себя зато, что заперта в машине, когда единственное, чего я хочу, это танцевать, размахивать руками и кричать о своем счастье.

Вскоре моя радость была омрачена. Мы пропустили важный поворот, и за этим последовал жуткий скандал с Джеймсом по поводу того, куда нам следует ехать. Пока мы переругивались и кричали друг на друга, я почувствовала, что ощущение счастья ускользает от меня. Нет! Не уходи! Мне так хотелось, чтобы это ощущение длилось как можно дольше! Это несправедливо! Мне показалось, что меня просто мошенническим образом лишили самой привлекательной фантазии о моем новом знакомом и о том, что могло бы случиться, и это раздражало меня. Даже когда мы с Джеймсом наконец-то прервали наше мрачное молчание и обменялись несколькими осторожными фразами, я чувствовала, что он явно не расположен обсуждать Пола. Честно, я даже не смела произнести его имя вслух. До конца путешествия он останется моим тайным наслаждением.

Я-то надеялась, что мы проведем ночь в ярко раскрашенном отеле для новобрачных, но, к нашему удивлению, на Ниагарских водопадах полностью отсутствуют какие-либо гостиницы любовной тематики. Наши надежды не оправдали ни «Немного Парижа», ни «Все учтено». Мы нигде не могли найти вибрирующей кровати в форме сердца. В конце концов, мы остановили свой выбор на старомодном отеле «Лунный свет». Нас привлекли его розовые неоновые огни и замечательное расположение – через дорогу от кафе «Дэнни».

– Умираем от голода! – сообщили мы, как только нам вручили меню.

Мы не обратили внимания ни на пятна кетчупа по всему столу, ни на то, что наш стол был весь заставлен тарелками с недоеденными бургерами и омлетами. Из себя нас вывело то, что они перестали продавать алкоголь. Практически не сговариваясь, мы с Джеймсом сделали огромные заказы и состроили гримасы. Я посмотрела на Джеймса.

– Представляешь, как это нас разочаровало бы, если бы мы проводили здесь медовый месяц?

– Проделать такой путь и не иметь возможности даже выпить пива! – содрогнулся он.

Почувствовав прилив сил, мы решили проехать к водопадам в полночь. Пока мы добирались туда, ряд дешевых отелей превратился в сонный пригород. Но нам никак не удавалось обнаружить сами водопады. Зато мы наткнулись на контрольный пункт на канадской границе.

– Опусти стекла! – скомандовал Джеймс.

Мы навострили уши и прислушались, пытаясь уловить звук падающей воды. Ничего. Надо же, быть буквально в нескольких шагах от одного из самых известных природных чудес и не найти его. Какое разочарование! Помнится, кто-то сравнивал Ниагару с Блэкпулом – если бы! Блэкпул утопает в огнях, и в нем полно лавочек с горячей едой. А это место казалось таким тусклым и заброшенным. Единственное, что меня утешало, это то, что я здесь без Пола. Мне, конечно, хотелось бы взять его с собой. Но сейчас я даже рада, что не предложила ему этого. Такая унылая атмосфера способна убить любую страсть. Но, тем не менее, ночь я провела с ним – во сне, конечно…

На следующее утро мы убедили себя, что должны зайти в Ниагарский супермаркет (там нет налогов) до того, как поедем на сами водопады, чтобы не ходить по магазинам с мокрыми волосами. Я была только «за» – Джеймс наверняка будет так увлечен покупками, что мне удастся ускользнуть незамеченной и позвонить Полу. Тут мне пришла в голову идея. После Сношаевска у меня будет несколько свободных ночей до моего возвращения в Лондон. Я собиралась остановиться у своих британских друзей в Нью-Йорке на эти несколько дней. А что, если вместо этого я вернусь в Сиракузы и увижусь с Полом? Мы могли бы сходить в бар, как он и предлагал.

Оставив Джеймса в его стихии, я вытащила карточку Пола и набрала его номер. Но прежде чем нас соединили, нажала отбой. Внезапно меня охватил страх. Существует ли он на самом деле – мужчина моей мечты, от которого я так схожу с ума? Есть только один способ проверить это. Я снова набрала его номер. Я не отношусь к тем, кто тщательно продумывает свое поведение. И всегда иду так далеко, как только возможно. Пока это не закончится слезами или унижением. Как сказала когда-то Софи Лорен: «Лучше сожалеть о сделанном, чем о том, чего ты не сделал». Мое сердце сильно забилось, как только я услышала гудки.

– Алло.

Это он! О боже! Я представилась как истеричная девушка из Британии, которая пристала к нему в супермаркете. Он ответил радостным приветствием, и мы проболтали минут двадцать, перемежая разговор тонкими, но прозрачными намеками и комплиментами. Ни за что в жизни не смогу воспроизвести, о чем именно мы говорили. Мое сердце стучало так, что заглушало все вокруг. Но общий смысл разговора сводился к следующему: мы оба абсолютно счастливы, что встретились, и абсолютно убеждены, что должны встретиться еще раз. Я сказала ему, что подумаю, как это можно осуществить на практике. Как только мы попрощались, мне опять нестерпимо захотелось поговорить с ним. Я надеялась, что он сразу же перезвонит мне, но он не позвонил. Итак, стараясь стереть с лица довольное выражение, я вернулась к Джеймсу и громко пожаловалась на то, что не смогла ничего купить, так как мне не удалось найти ничего подходящего моего размера.

– Мне кажется, нам уже пора ехать на водопады, – решил он и, обняв меня, повел к машине.

На какое-то мгновение я почувствовала себя виноватой, что позвонила Полу за его спиной. Но это для его же блага. Теперь, когда я знаю, что обязательно встречусь с Полом еще раз, можно посвятить себя Джеймсу.

К тому, что называют самым захватывающим зрелищем в мире, можно проехать через один из множества старых парков. Мы прошлись по не очень сочной траве (интерес но, неужели на Ниагарских водопадах требуется еще и дополнительная поливка?), перегнулись через заграждение и… Наконец-то! Самый известный водопад в мире!

– Я думал, он больше, – проворчал Джеймс.

– Может, он не так впечатляет, потому что мы видим его сверху? – предположила я.

Мы какое-то время продолжали смотреть.

– Вообще-то он забавный, – пришел к выводу Джеймс.

– Ага, – согласилась я. Затем оглянулась вокруг. Для места, которое в год предположительно посещают 10 миллионов человек, здесь на удивление очень мало народу. Большинство туристов – семьи и пожилые пары. А еще говорят, мировая столица молодоженов! Мы с Джеймсом были больше похожи на молодоженов, чем кто-либо из них. И это настораживало! Мы опустили монету в автомат. Все, что нам удалось увидеть, была падающая белая пена.

– И что теперь? – вздохнул Джеймс.

Сдается мне, если бы мы правда были молодоженами, то нашли бы чем заняться.

Нельзя быть на Ниагарских водопадах и не прокатиться на катере, на так называемой «Лодке, сделанной из тумана». Как только мы вошли на причал, нам вручили одноразовые голубые пластиковые пончо (вроде мешков для мусора с капюшоном), которым мы несказанно обрадовались. Джеймс боялся вымокнуть, поэтому затянул тесемки капюшона до такой степени, что виден был только его нос. Но как только мы отчалили, от ветра его пончо взлетело, и по существу укрытыми оказались только плечи. Тогда он опустил его вниз и попытался пристегнуть к пуговице на поясе. Пока Джеймс боролся с накидкой, мы скользили по водной глади к величественному водопаду «Подкова». Я же предпочла сдаться водной стихии и была готова искупаться в водах Ниагарского водопада. Заметив радугу в ярком свете, я попыталась пристроить фотоаппарат так, что бы сфотографировать Джеймса на ее фоне, пока она не пропала. Он сказал мне, что радугу невозможно сфотографировать. При проявке она исчезает. С чего он это взял? Я помню, мне кто-то доказывал, что кошки не видят через стекло. И я, глупая, тогда поверила.

Лодка остановилась совсем близко от того места, где вода падает в озеро. Это все равно, что попасть в огромных размеров стакан с солевым слабительным! Я замерла от удовольствия. Когда туман из капель воды, висящих в воздухе, немного рассеялся, моему восторгу не было предела от захватывающей дух близости к огромным лавинам воды. Подумать только, что мы предпочли прогулку в супермаркет этому искрометному зрелищу! Смахивая капельки воды с ресниц, я вспомнила, что моя мама рассказывала, будто с детства я обожала воду. И пожалуйста, посмотрите на меня. Я вся промокла в водах Ниагары! Исполнилось мое давнее желание!

– Мы можем делать все, что захотим! – крикнула я Джеймсу.

– О чем ты? – Он боролся с ветром, чтобы развернуться ко мне.

– Мы выросли, зарабатываем деньги и можем позволить себе поехать куда угодно, чтобы посмотреть на чудеса света!

Я увидела, как недоумение Джеймса переросло в улыбку, когда до него дошло, что я имею в виду. Ребенком обязательно хочешь сидеть на том месте, которое уже занято; подростком мечтаешь сбежать от родителей и поехать с друзьями на Ибицу; в двадцать думаешь о романтических знакомствах на райских пляжах. А сейчас меня больше всего возбуждает мысль о том, что, проснувшись утром, я могу сказать: «Хочу посмотреть пирамиды!» или «Хочу станцевать вальс в Вене», а потом запросто это исполнить.

Кто бы мог подумать, что уже поизносившаяся Ниагара внезапно заставит меня почувствовать, что весь мир открыт передо мной! Вода имеет волшебную силу, это точно!

Катер развернулся и медленно направился назад к причалу. Интересно, а нет ли в моем радостном возбуждении заслуги Пола? Всем известно, что это один из побочных эффектов влюбленности – становишься оптимистичным и непобедимым. Внезапно я почувствовала внутреннюю дрожь – господи, трудно даже поверить, что мы опять увидимся с Полом через несколько дней! Будет забавно, если окажется, что я нашла свою настоящую любовь в самом начале пути. Может, мне отменить все запланированные поездки в другие города из моего списка? Для Эмили хватило всего двух. Может, мне достаточно трех?

Сойдя на берег, мы прошли мимо мусорного бака с надписью: «Только для одноразовых пончо». Не каждый день увидишь такую надпись. Мы зашли в сувенирный магазин. Пока я листала книгу о Мэрилин Монро, описывающую ее съемки здесь, на Ниагарских водопадах, в триллере «Ниагара» (довольно грустном), Джеймс купил себе маленькую бутылочку с водой из водопадов. А затем, вместо того чтобы пройтись под водопадами (мы оба намерены были это сделать), мы, глядя на величественные каскады воды, одно временно подумали: «А не пора ли вернуться к машине?»

– И что ты думаешь? – спросила я Джеймса, усаживаясь за руль. – Куда ты хочешь поехать?

Джеймс изучил карту, а затем уверенно объявил:

– Я готов пройти весь маршрут.

Я повернулась к нему и удивленно спросила:

– Это ты говоришь?

Он утвердительно кивнул головой.

– Сегодня вечером. Ты и я. Сношаевск!

– О-о-о, Джеймс! Никогда бы не подумала, что ты согласишься.

Сношаевск, штат Пенсильвания

Два человека топтались в темноте около красного кирпичного здания, пытаясь не разбудить его обитателей. Один шарил руками вдоль оконного выступа и под подоконником, а второй перелезал через какие-то коряги и ограждения.

– Что-нибудь нашел?

– Пока нет. Попробуй еще раз посмотреть на крыльце. Имена этих двух непрофессиональных «взломщиков» были Джеймс Бридз и Белинда Джонс. Мы заранее позвонили в гостиницу и предупредили, что вряд ли приедем раньше полуночи. Администратор пообещала оставить для нас ключи от номера в секретном месте. И когда она говорила, что это будет секретное место, она не шутила.

– Ой! – воскликнул Джеймс, вытаскивая руку из-под шероховатого наличника. – Но это глупо! Могли бы, по крайней мере, оставить нам фонарик!

– Сдается мне, что большинство людей предпочитают сношение в темноте, – попыталась пошутить я.

– Не смешно, – сурово бросил мне Джеймс. – Я выжат как лимон и хочу спать.

Мне было жаль его, хотя этот ночной поиск «сокровищ» был для меня намного предпочтительнее дневного сценария развития событий. Так как Джеймс заказывал гостиницу, это означало, что нам придется регистрироваться как мистер и миссис Бридз.[8] И в лучшие времена фамилия «Бридз» звучала слишком смешно для голубого, а в гостинице Сношаевска это было еще смешнее. (Во время всего нашего путешествия Джеймс постоянно представлял меня своей женой. В основном только для того, чтобы подразнить меня. Он знал, что меня это просто бесит.)

– Нашла! – ликующим шепотом «прокричала» я, вытаскивая ключ из-под свободно вставленного кирпичика. – Пойдем.

Фонарей не было, поэтому пришлось на ощупь прокладывать себе дорогу к нашему отдельному входу. Мы передвигались вдоль забора короткими перебежками. Это было естественным продолжением нашего путешествия. Весь путь по Пенсильвании проходил в темноте. Четырьмя часами раньше, намереваясь остановиться, чтобы поужинать, мы наугад свернули с магистрали на дорогу, ведущую в городок Мошовон. (Трудно представить себе более ужасное название, это как сокращение от двух слов – мошонка и вонючий, но, как оказалось, оно соответствовало данному месту.) Главная улица была такой же унылой и безрадостной, как в рассказах Чарльза Диккенса. Мы ехали мимо жалких остатков полуразорившихся и закрытых предприятий и пешеходов, съежившихся, будто от ледяного ветра, хотя вечер был умеренно холодным. На самом деле, этот убогий городок превзошел даже Хорошеевск, поэтому мы решили поискать еду где-нибудь в другом месте. По крайней мере, таков был наш план. Но нам никак не удавалось вернуться на основную трассу. В пятый раз проехав по одной и той же улице, мы забеспокоились, что застрянем здесь навсегда. Тогда Джеймс предложил свернуть в другом направлении. Неожиданно перспектива, открывшаяся нашему взору, обрадовала нас. Даже в темноте я могла сказать, что это была очень живописная местность, окружающая дорогу, ведущую на вершину холма. Были видны сияющие огни большого здания, и мы начали прихорашиваться в предвкушении ужина с графинами и столовым серебром. Однако наше настроение упало, когда мы увидели табличку «Психиатрическая лечебница г. Мошовона».

– О боже! – испуганно воскликнула я.

Мы повернули назад на такой скорости, что, если бы на нашем пути встретились какие-либо преграды, мы просто перелетели бы через них. Я была настолько уверена, что меня могут принудить пройти шоковую электротерапию, что быстро нашла дорогу к основной магистрали. Теперь вы понимаете, с каким облегчением мы вздохнули, когда обнаружили, что наше убежище на следующие две ночи – по-домашнему уютное и чистенькое. Весь интерьер здесь был подчинен одной теме – животноводству. Изображения коров, свиней и овец красовались везде – от бордюров на обоях до держателей туалетной бумаги. И к тому моменту, как я закончила приспосабливать хрюкающих и мяукающих под различные нужды, Джеймс уже спал. Я включила чайник в нашей кухоньке и высыпала в чашку пакетик рас творимого горячего шоколада. Ожидая, пока закипит вода, я поняла, что все это время непрерывно смотрю на телефон. Интересно, уже слишком поздно звонить Полу? Я уже, конечно, сегодня с ним разговаривала, но это же было из другого штата… Поэтому, я думаю, можно…

– Я умирал от желания позвонить тебе, но боялся показаться слишком навязчивым! – выпалил он, услышав мой голос. Затем он рассмеялся. – Но, боюсь, я выдал себя с головой, рассказав тебе об этом!

– Мне очень приятно было это услышать! – заверила я Пола, очарованная его искренностью.

– Я рассказал своим друзьям о тебе, и они все просто обзавидовались! – продолжал он.

– А я похвасталась своей маме, – призналась я.

– А я своей! – рассмеялся он.

– Это какое-то безумие! – веселилась я.

– Точно.

Потом наступила короткая пауза, мы просто улыбались друг другу в трубку, а затем начали строить планы, когда мне лучше приехать. Возможно, я буду там уже через два дня! Не могу поверить, что мы оба так жаждем встречи. Это напомнило мне то время, когда я познакомилась с Кристианом. Тогда не было вопросов или сомнений, мы просто делали то, что велело нам сердце. Я улыбнулась, ложась на софу, все еще прижимая трубку к уху. Мне всегда нравилась идея страстного водоворота событий: познакомились, переспали и поженились, и все это в течение одной недели. Я миллион раз слышала о счастливых парах, у которых именно так развивались события и которые прожили потом вместе лет тридцать.

– Я так счастлив, что мы встретились с тобой, – сказал он, и его голос звучал абсолютно искренне.

– И я тоже. Больше ни о чем не могу думать, кроме как о нашем знакомстве, – призналась я. – Как жаль, что я не смогла остаться и выпить с тобой в баре.

– Мы обязательно наверстаем упущенное: пойдем на площадь Геральдики и будем пробовать текилу в каждом баре.

– Классно!

– Мы с тобой наклюкаемся!

– Точно!

И опять тишина. Меня это не очень беспокоило. У нас будет столько тем для разговоров, когда мы наконец-то встретимся.

– Скорее бы! – сказала я ему.

– Скорее бы! – Пол мечтательно вздохнул и извинился за свою сентиментальность и впечатлительность.

Когда мы наконец-то пожелали друг другу спокойной ночи, я заснула, и мне снились поросята с сережками в ушах.

На следующее утро из окна своей спальни я впервые могла рассмотреть Пенсильванию при дневном свете.

– И что ты там видишь? – спросил Джеймс, прихорашиваясь.

– Отсюда – только ровные фермерские поля и башни элеваторов.

– И что, нет никого, кто бы занимался любовью?

– Нет.

– Как жаль.

Наверное, надо привыкнуть к тому, что твой родной город назван в честь полового акта. Я-то ожидала, что все прохожие, будут лукаво смотреть на нас и украдкой посмеиваться. Я ошибалась. За завтраком нас ожидало восемь человек, являющих собой образец высокой нравственности. Они-то уж точно были всецело за христианскую добродетель и супружество. Когда оказалось, что они ошибочно считают нас супружеской парой, мы решили скрыть от них тот факт, что колесим по Америке в поисках мужчин. Я да же заметила, что стараюсь держать свою левую руку под столом, чтобы никто не заметил отсутствие обручального кольца. (Мы с Джеймсом лаялись, как самая настоящая семейная пара, так что для окружающих это было очень даже убедительное зрелище.)

– И как вы планируете провести сегодняшний день? – спросил Берт, джентльмен с Юга средних лет, склоняясь над тарелкой с виноградным пудингом.

– Ну, вы же знаете этих женщин – она, естественно, хочет пройтись по магазинам, – и Джеймс посмотрел на меня с видом заговорщика.

Берт фыркнул, показывая, что ему это хорошо знакомо.

– Это точно, вчера Роза купила лоскутное покрывало, которое можно свернуть в подушечку.

– Как интересно! – заметила я и приступила к отрезанию следующего кусочка тоста.

– Рекомендую свозить вашу юную леди в «Деревню чайников», ей там очень понравится.

– Вообще-то, я надеялась осмотреть окрестности, – начала я, пытаясь объяснить, что мы здесь практически еще ничего не видели.

– Должен вас предупредить, если увидите ее за рулем – лучше прячьтесь подальше!

– Зато вы не увидите рядом Джеймса, – я мило улыбнулась. – Я только что установила новенькое катапультируемое кресло.

– Ну, вы молодцы, – захихикал Берт.

– Ты что это делаешь? – возмущенно спросила я Джеймса, когда мы наконец-то оказались одни на крыльце. – Неужели обязательно выглядеть женоненавистником, когда ты притворяешься моим мужем?

Он ничего не ответил. Его внимание было сосредоточено на седобородом старике, одетом в темный костюм и соломенную шляпу-канотье с широкими полями. Черная лошадь, запряженная в его повозку, как раз процокала мимо.

– Надо же! Прямо как герой фильма «Свидетель»! – Джеймс встал на бордюр тротуара и следил взглядом за повозкой, пока она не скрылась. – Посмотри! А теперь женская версия… – Он показал на двух амских[9] женщин в длинных голубых платьях с передниками. На одной был белый капор, а на другой – черный.

– В белом ходят замужние женщины, а в черном – на оборот, – объяснила я Джеймсу. Чувство было такое, будто мы встретили единорога. На фоне машин, джинсов и кроссовок эти люди выглядели абсолютно сюрреалистично.

– А как отличать мужчин? – спросил Джеймс с любопытством. – Как понять – женат он или нет?

– Если с бородой – значит, женат. Они начинают отращивать бороду в день свадьбы и больше уже никогда ее не сбривают.

– Они выглядят как пародии на библейского Иова, – прыснул Джеймс, заметив мужчину с шапкой жестких волос, торчащих в разные стороны, и очень густой бородой. – А почему у них нет волос над верхней губой?

– Потому что испокон веков усы ассоциировались с военными, так что они здесь запрещены, – просветила я его. – Амы – пацифисты.

– А откуда ты все это знаешь? – с подозрением спросил Джеймс.

– Ну, я решила на тот случай, если вдруг мой Единственный окажется амом, хорошенько подготовиться, – невинно ответила я.

– Я уверен, они не могут жениться и выходить замуж за людей другой веры.

– Очень редко, но такое случается. Самым сложным было бы для меня в этом случае не краситься, не выпрямлять свои кудряшки и ни при каких обстоятельствах не стричься…

– И что, так и ходить с секущимися концами? – ужаснулся Джеймс.

– Ну да! Должна тебе сказать, что волосы у них стянуты в пучок, символизирующий вечную жизнь, – небрежно бросила я. – А еще мне пришлось бы выучить пенсильванский диалект датского языка, который в принципе является разновидностью немецкого и который я никак не могла выучить в школе.

– И наверняка все женщины должны готовить?

– Конечно.

Джеймс с сомнением посмотрел на меня.

– Да, знаю, это для меня самое непреодолимое препятствие, – ухмыльнулась я. – А еще они должны вставать очень рано утром, потому что они фермеры.

– И телевизор, кино, а также эротические журналы наверняка запрещены.

– Зато здесь есть все радости простой жизни, – вздохнула я мечтательно. – Домашние животные, свежий воздух, штопка при свечах.

– Хорошо, романтичная ты наша, – засмеялся Джеймс, увлекая меня в сторону магазинчика «Деревня чайников». – По-моему, тебе пора пройтись по магазинам.

Мы побродили по магазину примерно полчасика. Здесь были всевозможные отделы, торгующие произведениями искусства и изделиями ручной работы. Там продавали любовно вышитые салфетки всех видов, включая и совсем малюсенькие под чайные чашки. На салфетках красовались цветы лаванды, корицы и других травок, которые добавляют в чай. Здесь можно было купить разнообразные виды фруктового варенья и конфитюра, но один из фруктов – ревень – пользовался особой популярностью, так как сегодня был ежегодный сношаевский Фестиваль ревеня. Оказалось, что если мы поспешим, то еще успеем застать церемонию коронации Короля и Королевы ревеня. Заняв места на пластиковых стульях рядом примерно с пятнадцатью повозками с туристами средних лет, мы дружно поприветствовали девушку-меннонитку (религия, схожая с амской, но менее строгая), которая была избрана Королевой ревеня. Местного прыщавого официанта из кафе назначили Королем.

– Господи, если он здесь самый красивый, то… – На лице Джеймса выразилось отвращение.

Я потащила его назад, к машине. Мне ужасно хотелось проехать немного подальше, чтобы посмотреть на настоящую жизнь амов.

Всего лишь несколько минут езды от Сношаевска – и мы въехали на исконную территорию амов. Наша машина была единственной на протяжении громадного пространства. Нам довелось увидеть этих преданных своей религии, трудолюбивых людей в их естественной среде. Джеймс предположил, что они должны ненавидеть туристов, приезжающих поглазеть на них. Однако они не обращали на нас никакого внимания, продолжая заниматься своим делом – развешивали выстиранное белье, вспахивали поле огромным плугом, который тянули еще более огромные лошади. Их абсолютно не волновало, что мы на них смотрим. Их спокойствие и уверенность в себе внушали уважение. Я сбавила скорость до черепашьего шага, когда мы приблизились к повозке, соблюдая при этом необходимую дистанцию.

– Обгоняй! Обгоняй! – умолял Джеймс.

Я никуда не спешила, чувствуя, что медленная езда позволяет ощутить связь с этими людьми, и любуясь треугольным отражателем света позади телеги.

– Что ты делаешь? – шипел на меня Джеймс, раздражение которого росло. – Дорога свободна! Давай поезжай скорее!

– Я не хочу!

– Послушай! Он специально взял левее, уступая тебе дорогу.

– А я не хочу обгонять.

– Ты что, чокнулась? – взорвался Джеймс, явно испытывая огромное желание отобрать у меня руль.

Только когда я увидела, что водитель повозки пытается свернуть на обочину, чтобы дать мне возможность проехать, я прибавила скорость и обогнала его.

Еще через две минуты Джеймс завопил, чтобы я остановила машину.

– Что?

– Останови! Здесь! Сейчас! – орал он. – К черту! Я быстрее дойду пешком! – объявил он, вылезая из машины, и со злостью хлопнул дверью.

Похоже, что размеренная деревенская жизнь нравится далеко не каждому. Наблюдая, как он злится, подбрасывая камни на обочине дороги, я размышляла о том, как долго смогла бы прожить здесь без Интернета, шикарного вечер него платья и замороженных полуфабрикатов от фирмы «Маркс и Спенсер». Неплохая идея для реалити-шоу – вместо жизни в джунглях показать жизнь среди амов. Я знаю, что сейчас одна из телекомпаний работает над проектом с рабочим названием «Амы в городе», где они следят за пятью подростками, проходящими «рамспринг» – ритуал посвящения. Юные амы уезжают из дома, чтобы попробовать блага цивилизации – учатся водить машину, пробуют спиртное, слушают рок-музыку, чтобы потом принять обоснованное решение – остаться в городе или вернуться в деревню и полностью посвятить себя амской вере. Культурный шок? Все равно, что увидеть мир глазами пришельца. Представьте, что они чувствуют, когда открывают для себя мобильный телефон с цифровой камерой и полуобнаженных женщин, которые трясут грудью. Вы наверняка считаете, что у бедных подростков летят все предохранители, и они не могут насытиться свободой и всеми доступными им развлечениями. А вот и нет! Большинство из них все же возвращается домой. И какова, на ваш взгляд, самая распространенная причина? Одиночество! Они привыкли быть в окружении большой дружной семьи и вдруг оказываются один на один с жестоким миром.

Я опустила стекло машины и позвана Джеймса:

– Может, поедем поужинать?

Он неуверенно посмотрел на меня.

– Если хочешь, можешь сесть за руль, – добавила я. За ужином, состоящим из типичного амского куриного паштета, ветчины, картофельного пюре, соуса, макарон с сыром, жареного сладкого картофеля, сельдерея и салата, мы рассуждали о преимуществах жизни амов по сравнению с жизнью нашего испорченного общества.

– Мне кажется, у них все так строго организовано, – заявила я. – Каждое воскресенье проводятся так называемые «спевки», и если молодому человеку понравилась какая-то девушка, он может довезти ее до дома на своей телеге.

– Типа на своем «форде фиеста»? – вставил Джеймс.

– Пусть так, если хочешь. Только там нет никаких обжиманий на заднем сиденье. Наверное потому, что там просто нет заднего сиденья, – продолжила я. – В любом случае мне кажется, это здорово – вместо паров пива и воплей в самое ухо на переполненной дискотеке, ты останешься с девушкой в интимных условиях, абсолютно трезвый, и поэтому можешь отвечать за каждое сказанное тобой слово и за все испытываемые тобой эмоции.

– А что потом? – Джеймс глотнул лимонада.

– Если они нравятся друг другу, то ему позволено приходить к ней домой по субботам раз в две недели.

– Свидание раз в две недели? – удивился он. – Ну, у них точно нет возможности совершить необдуманные поступки.

– Ну да. Жениться можно только в ноябре или декабре (когда урожай собран, а суровая зима еще не наступила), поэтому если затянул с предложением, то придется ждать еще целый год.

– Ты серьезно?

– Да. И свадьбы играют только по вторникам или четвергам.

– А это почему?

– Причина все та же – это наиболее свободные дни на ферме. Все события подчинены распорядку работы на земле. А ты знаешь, что когда мужчина делает предложение девушке, то вместо брильянтового кольца он дарит ей фарфор или часы?

– А ты удивляешься, как Келли Макгиллис уживается с Харрисоном Фордом, – рассмеялся Джеймс.

– Можешь издеваться, сколько хочешь, но, очевидно, это срабатывает, – произнесла я, отправляя в рот последнюю ложку суфле с домашним мороженым. – Знаешь, когда мы с подружками идем куда-нибудь, мы большую часть времени даже не общаемся с молодыми людьми, потому что стоим где-нибудь в уголке и сплетничаем о своем. По крайней мере, при таком образе жизни, как у амов, точно с кем-нибудь познакомишься, так как знаешь, что он точно будет в одном и том же месте каждые выходные, поэтому есть шанс построить какие-то отношения или вызвать симпатию. Я просто ненавижу это чувство «сейчас или никогда», когда идешь в клуб. Это слишком напрягает.

Джеймс достал носовой платок, потянулся ко мне и вытер мне рот.

– Что там? Мороженое? – спросила я, проверяя, не осталось ли следов на подбородке.

– Нет. Просто если ты хочешь остаться здесь и найти себе ама, надо убрать все это дерьмо с твоего лица.

– Что?! – заорала я.

– Иди сюда, – сказал он, пытаясь на сей раз стереть мои румяна.

– Не-е-ет! – запищала я, пытаясь уклониться.

– Путана! – обозвал меня Джеймс, когда я вскочила из-за стола и бросилась к двери. – Разрисованная кукла! – кричал он мне вслед.

Придумывание мне обидных прозвищ продолжалось на протяжении всего пути домой, в Сношаевск.

Хотя это, конечно, грубое нарушение правил проживания в обществе амов – использование ноутбука, но как только мы оказались в своих апартаментах в гостинице (я надеюсь, вы понимаете, что о ночных развлечениях здесь не могло быть и речи), я решила проверить свою электронную почту.

Ого, целых три послания от Пола! Я раскрыла первое. Мне едва удалось сдержать вздох восхищения, когда я увидела озеро в Голубых горах и прочла следующий текст:

«Это озеро очень красивое, но даже оно не может сравниться с тобой».

Никогда раньше меня не сравнивали с водным пространством, но я приняла комплимент.

Я открыла следующее послание. На этот раз это была золотая листва каньона Читтенанго и записка:

«Мы собираемся поехать на пикник. Мне будет очень трудно заставить себя смотреть на листву, потому что я не хочу отводить взгляд от тебя».

Как романтично! Я выгляжу лучше, чем лист!

В третьем послании были только слова, но какие!

«Когда ты сказала мне, что вернешься в Казанову, это был самый счастливый момент в моей жизни. Я без ума от тебя, и просто непостижимо, как это все быстро произошло. Но кого волнует, как или почему? Все, чего я хочу, – это быть с тобой!»

Ага. Сдается мне, именно это в мире бизнеса называют необдуманным заявлением. Одно дело – становиться легкомысленной и желанной по телефону, и совсем другое – увидеть все эти слишком поспешные выражения чувств в печатном виде. Может быть, нас слегка заносит? Мы пытаемся проскочить целый этап отношений и сразу же прийти к счастливому концу. Если бы мы были амами, то двигались бы намного медленнее. Я начала подозревать, что отсутствие спешки все-таки лучше.

Я подскочила и опять вернулась в кресло, раздумывая над тем, что же мне ему ответить. И тут зазвонил телефон! О, нет! Это наверняка Пол! Я замерла, будто любое движение могло выдать меня. Сердце трепетало. Я так и не подняла трубку, и он оставил сообщение на автоответчике. Мне стало стыдно за свою трусость. Две секунды спустя телефон зазвонил вновь. На этот раз я заставила себя успокоиться и сняла трубку, но притворилась, что еще не проверяла свою электронную почту. А что я, по-вашему, должна сказать ему в ответ на признание «я без ума от тебя»?

Не знаю. Может, я слишком бурно реагирую? Я имею в виду, что сама-то втайне думаю то же самое: «Я хочу быть с тобой». Может, мне просто не знаком такой стиль поведения, когда мужчина настолько хорошо ко мне относится и одновременно абсолютно откровенен в своих чувствах, поэтому я испытываю неловкость и на уровне подсознания сопротивляюсь возможным отношениям? Мне очень хотелось в это верить. Но пока мы разговаривали, я поняла, что меня начали жутко раздражать его бесконечные шутки, как мы напьемся при нашей встрече («мы будем вместе блевать текилой – ха-ха-ха»). Это далеко не тот разговор, который можно вести в повозке, ведь так? Может, это все из-за того, что у нас всего-то пятнадцать минут совместных воспоминаний? Но в то же время мои чувства мгновенно превратились из сильного желания в паранойю. Если я все же поеду к нему, он что, будет круглые сутки находиться рядом со мной? Не уверена, что после трех лет одиночества способна сразу же перейти к безумной любви. Я могу и отчебучить что-нибудь. И вообще, есть ли между нами хоть что-нибудь общее, кроме слишком бурного и слишком романтичного воображения? В эту ночь мои сны были немного грустными.

Второй день в Сношаевске, и все еще никакого намека на секс. Тогда мы с Джеймсом решили переехать в одно та кое место в Пенсильвании, где народ наверняка будет этим заниматься: «Зона молодоженов Цезаря Поконоса, или Земля любви». Ведь это место специально для парочек. Впервые я не возражала, чтобы Джеймс называл меня женой.

– Поздравляем!

Нас встретили радостными криками, когда мы наконец-то преодолели сотню миль дороги от Сношаевска и приехали сюда.

– Спасибо! – улыбалась я в ответ, чувствуя себя новым чемпионом «Формулы-1».

– Как прошла свадьба? – спросил нас жизнерадостный администратор.

– Великолепно! Лучший день в моей жизни! – Джеймс заслонил меня спиной. – Все еще не можем до конца избавиться от этого проклятого конфетти.

У меня отвисла челюсть, и я оттащила Джеймса в сторону.

– Только не говори, что это ты сделал!

– Сделал!

– Джеймс, нет! – зашипела я. – Одно дело выдавать нас за пару со стажем, но за молодоженов?!!

– Я подумал, что мы получим дополнительные услуги бесплатно, – ответил он.

Честно говоря, мы действительно их получили: огромную форму для выпечки бисквита в виде песочных часов, одинаковые футболки с надписью «Цезарь Поконос», по крытые глазурью сердечки-значки, специально для молодоженов, и самую большую в моей жизни бутыль с пеной для ванн. Сначала я подумала: «А не многовато ли?», но потом, когда увидела огромную ванну, поняла, что это то, что надо.

– Целое море несправедливости! – произнесла я, когда мы открыли дверь нашей «Римской башни».

Это был громадный, четырехуровневый номер «люкс» в красных и золотых тонах, в центре которого помещалась ванна высотой с двухэтажный дом в форме бокала шампанского. Я не верила своим глазам – чтобы забраться в ванну, надо было преодолеть целый пролет винтовых ступеней.

– Ты должна это увидеть! – позвал меня Джеймс снизу. Оценив, что потребуется как минимум полчаса, чтобы наполнить ванну, я понеслась вниз осматривать зал с белы ми колоннами, в котором был даже настоящий камин.

– Ты где? – позвала я, не обнаружив Джеймса в холле. – Здесь, у бассейна!

– Около чего? – Я пошла на голос. Не может быть! В нашей комнате был настоящий бассейн в форме сердца!

– А еще есть сауна и душ на двоих.

– Невероятно! – Я замерла, не зная, с чего начать. Мне хотелось попробовать все.

– Счастлива, дорогая? – пошутил Джеймс.

– Помолчи! – засмеялась я и шутя шлепнула его.

Не отрицаю – я в восторге! Вряд ли найдется несколько одиноких девушек, которые хоть раз пожили бы в таких апартаментах! Пока Джеймс плескался в бассейне, я вернулась наверх, чтобы выпить бокал шампанского. Все это напоминало сцену из старого мюзикла Басби Беркли – не хватало разве что целого отряда девушек в одеяниях из пены.

– Моя очередь! – потребовал Джеймс, который тоже желал опробовать ванну.

– Давай фотографироваться! – заверещала я и побежала за камерой.

Около часа мы развлекались и наслаждались каждой секундой, жалея только о том, что мы не со своими бой-френдами.

Может, если бы мы были настоящими молодоженами, мы заказали бы еду в номер и кормили друг друга с рук, сидя перед камином. Но мы хотели посмотреть на другие пары, и поэтому отправились вниз, в столовую, где нас ждал классический буфет. Он оказался не очень-то подготовлен к приему вегетарианцев, поэтому пришлось обходиться тем, что есть.

– Не волнуйся, – Джеймс кивнул в сторону магазинчика подарков, – мы всегда сможем закусить съедобным женским нижним бельем.

Мы остановились, осматривая столовую и выбирая, куда бы нам сесть. Большинство круглых столов было занято, но мы пристроились рядом с парой из Нью-Джерси.

– Новобрачные? Поздравляем! – подняли они за нас тост, когда мы подсели к ним.

Я чувствовала себя такой виноватой, что быстро сменила тему разговора.

– Говорят, здесь великолепные поля для гольфа… Никто меня не поддержал.

– Расскажите нам, как вы познакомились, – продолжали они.

Я знала, что Джеймс будет рад выдать им сумасшедшую сказочную историю, но мне хотелось свести ложь до минимума. Поэтому я произнесла:

– Общий друг.

– А-а-а, а свадьба у вас была здесь, в США?

– В гостинице «Плаза» в Нью-Йорке, – сообщил Джеймс.

Я наступила ему на ногу. Это абсолютно неподходящая аудитория для историй в стиле Армани/Версачи. Эта пара из Нью-Джерси была такая славная и добрая. А что делать с нашим опьянением и тем (уверена, что жена это заметила), как Джеймс обхаживает бармена? За кофе я не выдержала и решила признаться:

– Знаете, мы вообще-то не муж и жена! Женщина сочувственно пожала мою руку:

– Не переживай, в наше время многие пары сначала живут так, не расписываясь. Современные нравы!

Я прикусила губу. Не уверена, что она готова услышать, насколько мы с Джеймсом современны.

Концертная программа нас не вдохновила, и мы отправились в игровой зал.

– Я соскучилась по нашей комнате, – призналась я после изнуряющей игры в пинг-понг и импровизированного десерта из шоколадной краски для тела.

– Так давай вернемся в нашу комнату! – Джеймс подхватил мое уставшее тело на руки, перенося через порог, как сделал бы любой нежный муж.

Но вместо того чтобы заснуть в объятиях любящего мужчины, я лежала без сна, разглядывая синтетические звезды на потолке, и анализировала ситуацию с Полом. Больше всего меня беспокоило, что с того момента, как я переступила порог этого царства эротики, я ни разу не пожалела о том, что его здесь нет. Я потеряла к нему интерес, потому что он сделал шаг навстречу? Или эти спазмы в желудке, которые я ощущаю, предупреждают о том, что у меня на это есть веские основания? Учитывая, что у нас нет достаточной базы для каких-либо отношений, трудно предположить, что он так переполнен чувствами. Господи, ну почему я была так легкомысленна, когда мы впервые встретились? Но если быть откровенной до конца, то мне уже становилось не по себе от мысли о дальнейшем контакте с ним. Мое настроение невыносимо переменчиво, одно затруднение – и мне уже неинтересно. Сейчас мне даже не хотелось разговаривать с ним, не то, что ехать к нему. Я только сейчас поняла, что просто не смогу этого сделать. Точно, я не поеду в Казанову. И чем быстрее я решу эту шараду, тем лучше. Я повернулась на бок и посмотрела на часы. Только 23. 20. Я сделаю это сейчас, и, когда я с этим покончу, смогу спокойно заснуть. Я пробралась через всю комнату к телефону, позвонила, но никто не ответил. Я не могу просто оставить ему сообщение на автоответчике. Или могу?

– Вернись в постель! – прикрикнул Джеймс.

Я вздохнула, отключила мобильник и забралась под покрывало, согревая свои озябшие ноги об того, кто ближе всего подходил под определение мужа из всех имеющихся в моем распоряжении.

Утром я проверила электронную почту. Ни одной весточки от Пола. Интересно. Может, он по голосу почувствовал перемены во мне, когда я разговаривала с ним из той гостиницы? А может, он просто решил поиграть в равнодушие? Меня это устраивает.

Он позвонил, только когда мы с Джеймсом были уже в Нью-Йорке. Его голос звучал устало:

– Слава богу, ты сняла трубку! Все, о чем я только мог мечтать, – это услышать твой голос!

– Э-э-э, Пол, – начала я. Надо остановить его, пока он не продолжил.

– Извини, что не звонил тебе, но я не мог. Я был в тюрьме.

– Что?!! – Я сразу же забыла, что хотела сказать.

– Меня задержали за управление автомобилем в не трезвом состоянии.

– Господи! – Он явно хочет, чтобы его пожалели.

– Это было ужасно. Один из моих друзей попал в аварию, и он был в коме. Я так разволновался, что просто пил, пил и пил.

– Ужасно, мне так жаль, – произнесла я с сочувствием в голосе.

– Единственное, что помогает мне жить в данный момент, так это мысль о том, что мы завтра встретимся.

– М-м-м, – промямлила я.

У меня душа ушла в пятки, а он продолжал радостно болтать о том, как он счастлив, что увидит меня завтра. Черт! Я не могу бросить его сейчас!

Похоже, мне все-таки придется ехать в эту чертову Казанову.

Когда это возможно, я предпочитаю останавливаться на ночь в бывших публичных домах, поэтому выбрала «Дом Диккенса». Там мы условились встретиться с Полом.

Конечно, когда выбираешь маленький семейный отель вместо безликих стандартных гостиниц, всегда рискуешь потратить несколько драгоценных минут на комплименты хозяину по поводу его исключительного вкуса в оформлении интимных кабинок для коктейлей вместо того, чтобы в это время привести себя в порядок. В отеле «Дом Диккенса» просто чувствуешь себя обязанной сказать несколько добрых слов хозяину. Весь интерьер здесь хорошо продуман и работает на вас: каменные лягушки оснащены сенсорами, которые срабатывают, когда кто-то проходит мимо; а предупреждение о запрете курения звучит следующим образом: «Если мы застукаем вас, то решим, что вы горите, и предпримем соответствующие меры по тушению пожара». Самое интересное – это спальни. Каждая из них посвящена какому-нибудь лирическому поэту. У меня это – Элизабет Баррет Броунинг. А еще на втором этаже есть кухня, заваленная продуктами. Подбадриваемая владельцем, я взяла горсть мягких шоколадных печенюшек и полбутылки охлажденного шардонне и отправилась устраиваться в уютном мире плетеной мебели, кружев и вышитых вручную строчек из стихотворений типа: «Любить и быть любимой – самое большое счастье на земле». В своем обычном состоянии я бы сочла это несколько вычурным, но сегодня немного романтики мне не помешает. Пока я добиралась до Казановы, я решила, что во время свидания не буду предвзято относится к Полу. Правда, по прошлому опыту я знаю, что мужчины, которые умирают от страсти вначале, очень быстро достигают пика и через пару недель забывают обо всех своих пламенных обещаниях. Однако в принципе это путешествие в какой-то мере посвящено тому, чтобы избавиться от старых привычек и посмотреть на будущее свежим взглядом. Итак, я решительно настроена сбросить свой багаж опыта и жить под девизом: «Люби так, как будто ты никогда не испытывала разочарований!» Для встречи с Полом я выбрала именно эти строки.

Ожидая, пока высохнет лак на ногтях, я внимательно листала страницы сборника стихов Броунинг, оставленного на тумбочке. Наряду с вечными строками: «Как я тебя люблю? Давай я расскажу тебе…», я нашла еще несколько абсолютно замечательных, подходящих к моей ситуации:

Скажи это снова, снова и снова, что ты так любишь меня,

Хотя такой повтор и сродни песне кукушки…

Скамей, что ты любишь меня, любишь меня, любишь меня.

А еще стихи говорили о том, как любовь может изменить человека, о том, чего я пока не испытывала, но всегда страстно желала:

Ты похитил мою душу, такую слабую и беззащитную,

И вознес ее на трон свой золотой!

А что, если я так нервничаю из-за Пола только потому, что чувствую притяжение любви, которая ожидает меня? А что, если мою душу вот-вот вознесут на золотой трон? Посмею ли я поверить, что такое возможно? Полбутылки шардонне смело ответили: «Да!», и теперь я неожиданно для себя вся дрожала, как бабочка, в предвкушении свидания.

Я свободно зачесала все волосы назад, чтобы придать себе взъерошенно-сексуальный вид и затем, поскольку было уже 21. 00, потянулась к телефону. Я чувствовала себя немного виноватой. Пол просил меня позвонить, когда буду выезжать из Нью-Йорка, но я вспомнила об этом только на борту самолета, а потом не позвонила ему из гостиницы, потому что боялась, что он захочет встретиться сразу же.

А я хотела привести себя в порядок, чтобы, когда он меня увидит, выглядеть, как богиня. Ну, в любом случае, я этого не сделала. Я набирала его номер и чувствовала себя такой счастливой. Подумать только, миллионы девушек в этот пятничный вечер готовятся к выходу в город, надеясь встретить свою любовь, а мне нужно всего-навсего просто сказать: «Приходи!»

– Алло! – Это его папочка. (Я не сказала, что он все еще живет со своими предками? Признаю, это настораживает, но сегодня я сама позитивность, поэтому не буду об этом думать.)

– Здравствуйте, это Белинда. Я могу услышать Пола? – Мне с трудом удавалось сдерживать радость.

– Он сегодня ночует у своего друга Джона.

– Что? – Я почувствовала себя так, будто мне влепили пощечину.

– Он будет завтра утром. Я передам, что вы звонили. Нет, нет, нет! Утром? Это же невыносимо долго!

– Но, но… – Я пыталась что-то сказать и одновременно придумать причину, по которой он ушел. – Мы должны были встретиться с ним сегодня. Он ничего не просил мне передать?

– Нет.

– А с ним никак нельзя связаться? Я знаю, что у него нет мобильного, но, может, вы знаете телефон Джона?

– Нет, извините. Спокойной ночи.

И все?! Я еще долго смотрела на трубку, из которой доносились короткие гудки.

Ничего не понимаю. У нас назначено свидание. Если верить Полу – то потрясающее свидание. И что же случилось за считанные часы, которые оставались до моего приезда? До его ослепления моей красотой? (Это, как я предполагала, произойдет при встрече.) Почему он не сидит около телефона в ожидании моего звонка?

Я бросилась на кровать. Я не могла и не хотела верить, что придется ждать как минимум двенадцать часов, чтобы хотя бы услышать его голос. Это просто бессмысленно! Ну почему он ушел ночевать к другу именно в тот вечер, когда я должна приехать? Если у него изменились планы, он должен был позвонить мне и сказать. А может, он специально ушел? Может, он намеренно избегает меня? У меня все похолодело внутри. Но что могло так резко поменять его на строение? Не может быть, чтобы это из-за меня. Когда мы последний раз разговаривали с ним, он рвался увидеться. Что происходит?

Я ходила по комнате, в глазах стояли слезы. Я едва сдерживала истерику и все нарастающее чувство крушения всех надежд. От природы я очень нетерпеливый человек. И все эти вопросы без ответов никак не способствовали моему спокойствию. Вчера я не хотела видеть Пола, а сегодня, когда приехала в его город с единственной целью – встретиться с ним, он бесследно исчез. И теперь я безумно хотела его видеть. Ну почему я не позвонила раньше? Могла бы застать его, поймать до того, как он ушел. Проклятое тщеславие! Я сделала еще один глоток шардонне. Теперь меня так задевало его отсутствие, что единственное, что мне оставалось, – попытаться найти его в городе. Вспомнив его слова, что вся ночная жизнь в Сиракузах протекает в районе площади Геральдики, я решила обходить все бары до тех пор, пока не найду его.

Я посмотрелась в зеркало, последний раз сбрызнула лаком волосы и села в такси. Таксист взглянул на меня, достал из кармана свою расческу и протянул мне. Сдается мне, что не очень-то я еще освоила взъерошенно-сексуальный стиль. Мне, наверное, прямо тогда и следовало повернуть назад, но вместо этого я прочесывала улицы, останавливала людей, которых принимала за Пола и спрашивала: «Вы не подскажете, куда обычно ходят развлекаться длинноволосые парни с пирсингом?» Они непонимающе смотрели на меня. Единственный попавшийся мне длинноволосый парень с пирсингом смог предложить только одно место, да и то бесперспективное.

1. 30 ночи. Не понимая, куда мне дальше идти, и отчаявшись кого-либо найти, вся продрогшая, я опять позвонила в тщетной надежде, что отец просто чего-то не понял и Пол дома, ждет моего звонка и ругает себя за то, что пропустил его. Ничего подобного. Трубку опять снял его папа, зевающий в трубку и явно разбуженный моим звонком. Он сказал, что от Пола нет никаких известий. Класс! Теперь его родственники будут считать меня «охотницей за мужчинами», да еще вдобавок и с дурными манерами.

Вернувшись в «Дом Диккенса» и стараясь не потревожить остальных постояльцев, я поняла, насколько пьяна. Я не могла удержаться на ногах, потому что каждая дощечка ступенек, как подрывная мина-ловушка, была наполнена хрупкими воспоминаниями. На самом верху моя душа практически отправилась на небеса, когда я столкнулась лицом к лицу с горящим глазом тряпичной куклы размером с ковер. Мне хотелось только одного – свалиться в постель и выплакаться, но объявление, висящее в ванной, призывало к тому, чтобы гости смывали тушь до тех пор, пока не будут выглядеть, как белоснежные полотенца. Я пыталась тихо умыться, но мыло выскользнуло из рук и с шумом упало в раковину. Казалось, даже ватные шарики производят шум. Едва добравшись до постели, я разрыдалась. Я выкинула на ветер 180 долларов, чтобы надо мной потешались даже романтические надписи и кружева. Все другие постояльцы слились в объятиях со своими любимыми, а я не просто одинока – меня буквально выбросили на помойку.

4 часа утра. Я не выдержала и позвонила маме в Девон. Рыдания мешали мне говорить. Мамины успокаивающие слова и ее жалость не помогли.

6 часов утра. Господи, видимо, мне больше никогда не суждено спать – я обречена на вечные боли в сердце. Это адские муки.

11 часов утра. Позвонила мама, чтобы узнать, как я там. Когда я сняла трубку, до меня дошло, что Пол не звонил до сих пор. Удушающее горе вернулось опять.

Во время разговора мама убедила меня в неадекватности моей реакции на отношения с Полом. Я всего-то виделась с ним раз в жизни. На самом деле все обстояло иначе: я убивалась не конкретно по Полу, а по своей личной жизни вообще. Мне так нужно было поверить, что это путешествие в поисках Единственного изменит мою жизнь, и вот я опять все в той же до боли знакомой ситуации.

– Я не для того отправлялась в это путешествие, – выпалила я. – Ненужной я могла себя чувствовать и дома!

Постепенно я успокоилась, пообещав маме, что не буду вешаться на веревке от занавесок. В свою очередь, она убедила меня, что должно быть какое-то разумное объяснение тому, что произошло, и уговорила попробовать позвонить Полу еще раз. Этим я и занималась с определенной регулярностью. И каждый раз слышала только механический голос автоответчика.

Можно было бросить все и уехать домой, если бы я была уверена, что за этим не последует невроз, который может затянуться на долгие годы. Поэтому я решила потратить еще немного времени, чтобы выяснить, что же происходит.

Однако надо было найти более дешевый отель. Мне все равно, в принципе, больше нечем было заниматься, поэтому я вышла на унылые, пустынные улицы, мечтая о том, чтобы кто-нибудь попытался меня ограбить или, по крайней мере, случайно задел, тогда можно было выместить хоть часть злобы: «Сегодня не твой день! Зря ты связался со мной, дружище!» При ближайшем рассмотрении жители Сиракуз казались еще более несчастными, чем я. Я остановилась на главной улице и огляделась вокруг. Сами Сиракузы выглядели сиротливо: серые, унылые, давно забывшие свои лучшие дни. Если бы я назначила встречу Полу на тропическом острове или хотя бы в Нью-Йорке, то нашла бы чем себя занять. А здесь? Тут даже нет субботней кутерьмы в магазинах, чтобы хоть как-то развлечься. Может, они все ездят в «Карусель»?

Я вошла в пустынное кафе. Здесь можно бесконечно решать дилемму «уезжать или оставаться», отогреваясь за чашечкой кофе. Мама права – это наверняка какое-то огромное недоразумение. Но мой внутренний голос подсказывал: «Он просто тебя не хочет!» Или это кричала моя паранойя? В любом случае что-то не так. Прошел как минимум час после моего последнего звонка в дом Чирарделли. Я оставила сообщение на автоответчике, умоляя, чтобы хоть кто-нибудь, мне все равно кто – папа, брат, уборщик, грабитель, – оставил для меня сообщение, объясняющее, что происходит. В этот раз я особенно настаивала на том, что в данном случае буду рада услышать даже плохие новости. Что еще можно сделать? Остается только сдаться и признать поражение. Или, по крайней мере, составить альтернативный план. Я позвонила в аэропорт и выяснила, что в 17. 30 есть рейс на Нью-Йорк, там, по крайней мере, я смогу увидеться с друзьями. По-моему, еще немного – и рассудок вернется ко мне. Нужно всего лишь убить еще три часа, а затем можно будет оставить этот жуткий эпизод навсегда в прошлом. В то же время я решила написать Полу записку и оставить в его почтовом ящике.

Поймав такси, я назвала адрес Пола, при этом предупредив, что хочу туда кое-что отвезти, а потом сразу поехать в центр «Карусель». Туда, где все началось. Мне попался водитель, который взял меня под свое покровительство. Заметив мои затуманенные слезами глаза, он сказал:

– Ну, это наверняка из-за парня!

Я закусила губу и кивнула. Надеюсь, он не будет больше проявлять сочувствие. Я и так еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Одно нажатие на педаль тормоза, и слезы польются рекой.

– Хочешь поговорить об этом? – заботливо спросил он, посмотрев на меня в зеркало заднего вида.

Я подняла на него глаза. А что, если он поймет то, что я никак не могу понять? Я быстро рассказала ему свою историю, но это было ошибкой. Теперь он твердил, что я слишком «красивая, особенная и умная» для такой гниды. Мое сердце преисполнилось благодарности за такую поддержку, и я окончательно потеряла контроль над собой. Слезы полились рекой. Когда мы подъехали к дому Пола, водитель процитировал мне строчку из Библии, пытаясь поднять мой дух. Это помогло. Я вышла из такси в полной уверенности, что теперь у меня есть ангел-хранитель.

Дом Пола оказался не таким уж и скромным. Он стоял отдельно от других строений и выглядел вполне прилично. Я стучала и звонила, но дом не подавал никаких признаков жизни (а может, его обитатели лежат на полу в зале, их пальцы застыли в тот момент, когда они пытались набрать 911?). Я засунула записку под молоточек на двери и вернулась в машину.

– В супермаркет? Я кивнула.

– Кто знает, может, ты встретила Пола только для того, чтобы иметь повод вернуться сюда. А на самом деле, твой Единственный вообще кто-то другой, – предположил таксист. – Кто-то, кого ты встретишь сегодня днем.

Честно говоря, не думаю, что буду в состоянии адекватно воспринимать любую встречу, но мне понравилась эта мысль. Доброта этого незнакомца на самом деле помогла мне успокоиться. Я рассталась с ним, рассыпаясь в сердечных благодарностях, и вошла в мир исцеляющих покупок.

Супермаркет выглядел как Диснейленд по сравнению с главной улицей Сиракуз. Так приятно было оказаться в знакомой успокаивающей обстановке. Теперь мне сложно даже представить себе, в каком экстазе я была здесь в прошлый раз. Если бы можно было стереть из памяти последние мучительные часы и опять испытать то чувство. Я пыталась мысленно вызвать Пола сюда. Мне надо уйти отсюда около четырех, чтобы забрать вещи из «Дома Диккенса» и приехать в аэропорт за час до регистрации. Какого черта я брожу здесь до последнего мгновения? Неужели все еще надеюсь на счастливый конец? Просто невозможно смириться с тем, что я уеду и никогда не узнаю, что же именно произошло. Уже по привычке я направилась к телефону, чтобы позвонить последний раз.

– Алло.

Не может быть! Там есть кто-то живой!

– Ой! – начала я разговор. – Я просто хотела оставить сообщение для Пола.

– Белинда?

Я только сейчас узнала его голос.

– Ты где?

Что ему ответить? Он просто хочет убедиться, что я уже уехала из Сиракуз?

– Я, э-э-э… – промямлила я в растерянности.

– Что происходит? – первым напал на меня он.

– Это ты мне скажи, что происходит, – разозлилась я.

– Ты о чем? – спросил он, и в его голосе слышалось непонимание.

– А ты что, не получил все мои 72 тысячи сообщений? – бросила я.

– Я только что переступил порог. Я ночевал у Джона прошлой ночью.

– Да, я в курсе, – ответила я холодно.

Не знаю, что и думать, но если я хочу дать ему шанс оправдаться, то надо поторопиться. Рейс в 17. 30 до Нью-Йорка – последний на сегодня.

– Я в супермаркете, – выпалила я.

– Ты – здесь? – его голос выражал недоверие.

– Да, – ответила я спокойным тоном. – Если ты можешь подъехать сюда в течение пяти минут, я подожду, если нет – уезжаю в Нью-Йорк.

– Я сейчас буду! – радостно закричал он. – Встретимся в баре около «Карусели». Мы все обязательно выясним. Не могу поверить, что ты приехала!

Кажется, он искренне радовался.

Я воодушевилась, если не сказать смутилась, а заодно разозлилась на себя из-за того, что не помыла голову сегодня утром и что мерзко выгляжу.

Я сидела в баре. Наконец-то он появился. Боже, как он красив! Весь в черном с головы до ног, колечки и гвоздики отполированы до блеска. (Кому нужен Казанова, когда у тебя есть Зорро?) Пока он шел ко мне, я пристально вглядывалась в его лицо, стараясь угадать, рад ли он нашей встрече. Но прежде чем я успела что-то сообразить, Пол заключил меня в огромные, крепкие, бесконечные «могу себе представить, что ты пережила» объятия, и я растаяла. Мы заказали выпивку, и я поведала ему о каждом мучительном часе, проведенном с той минуты, как я приехала в Сиракузы. Он то ужасался вместе со мной, то мучился угрызениями совести. Все это время он прижимал мою руку к своему сердцу, поглаживая ее, как будто пытался уменьшить мою боль.

– Когда ты вчера не позвонила, я решил, что ты не приедешь, – начал он, низко склонив голову.

– Но я же тебе сказала… мы же договорились, – перебила я.

– Ты так и не подтвердила нашей договоренности, – прошептал он.

– У меня мобильник не работал. Проклятый телефон!

Это все техника виновата. (Всегда полезно иметь в запасе какой-либо предмет, который может послужить козлом отпущения.) Вообще-то, если бы он остался дома, это го бы не случилось. Я спросила:

– А почему ты остался ночевать вчера вечером у Джона? Он внимательно посмотрел мне в глаза, а затем со вздохом сказал:

– Мне было невыносимо оставаться дома. Я знаю, что это звучит глупо, но я просто не мог оставаться дома один. Мне было так плохо от того, что ты не приехала, что я ушел и только пил, пил и пил, – он мотнул головой.

Он взглянул на меня и крепко сжал мою ладонь. Мне было жаль нас обоих. Чего только мы не пережили – и все напрасно. Но теперь, когда все выяснилось, хотя я уже почувствовала первые признаки радости, меня еще немного трясло. Он опять с силой прижал меня к себе. Подумать только, я боялась, что буду испытывать клаустрофобию в его присутствии. Единственное, чего я хочу теперь, – это лежать рядом с ним, чтобы чувствовать рядом его дыхание. Мы заказали еще вина, и он снова заверил меня, что я ему очень нравлюсь. Он тоже мне очень нравился. (Хотя бы потому, что я вообще все еще здесь…)

Пол предложил забрать мой багаж и перевезти его в другую гостиницу, пока мы еще в состоянии двигаться. Казалось, что все мои тревоги стоили этого момента – мы шли держась за руки, через супермаркет. Обычно я чувствую себя неловко и немного глупо, когда кто-нибудь ведет меня за руку. Но с Полом я почему-то чувствовала себя так, как если бы шла по красной дорожке на премьеру фильма под руку с исполнителем главной роли.

В ожидании такси мы стояли, прижавшись друг к другу, защищаясь от холода. Нас разрывало противоречие между легкостью интимного общения и внезапным пониманием того, что мы практически друг друга не знаем. Стоянка так си супермаркета явно не тянула на бельведер, усыпанный лепестками роз, но мне так хотелось, чтобы он наконец-то поцеловал меня. Ожидание поцелуя сводило меня с ума.

– Проходи, – он открыл мне дверцу такси и затем сел сам.

По каким-то не понятным мне причинам он решил, что я могу вести его машину, и мы поехали к нему домой. Сна чала мы хотели взять его машину, а потом поехать за мои ми вещами. Моя записка все еще болталась под дверным молотком. Хороший знак. Пока он вел меня в дом через гараж, по моему лицу блуждала хитрая улыбка. Вот уж никогда бы не подумала, что вернусь сюда так скоро. От отчуждения до обожания прошли считанные часы! Пол провел меня в свою спальню. Здесь было темно, как в шахте. Освещалась она какими-то странными флюоресцентными штучками и несколькими плакатами со светящимися глазами. Боюсь, я слишком долго их рассматривала, потому что когда повернулась, то увидела, как Пол падает на кровать. Мне показалось, что вся она зашаталась и покрылась рябью.

– Это водяной матрас, – засмеялся Пол, заметив мой удивленно-озабоченный взгляд, и притянул меня к себе.

– Позвольте зайти на борт. – Я робко прилегла на краешек рядом с ним.

Странные ощущения от этой кровати мешали мне рас слабиться. Пока я представляла, что плыву на огромном плоту, меня заинтересовало, собирается мой спутник подплыть ко мне или нет. Я, можно сказать, бросила себя в девятый вал любви, но почему-то в его океане полный штиль. Не успели мы немного приспособиться к приливам и отливам, как он вскочил на ноги и предложил перевезти мой багаж. Черт! Ну ладно, может, он слишком обеспокоен практическими вещами, которые нам предстоит сделать, успокаивала я себя. Уверена, что как только мы окажемся в моей комнате в гостинице, его страсть вырвется из-под контроля.

Отель, куда я в итоге переехала, был на расстоянии не скольких шагов от его дома. Обыкновенный номер в безликой «Холидей инн», стоящей на основной магистрали. Но мне-то какая разница? Едва ли я буду торчать в своей комнате, любуясь интерьером. Я бросилась в душ, пока он устроился смотреть телевизор, и появилась оттуда в облегающей рубашке из искусственной кожи на кнопках. В его глазах появился огонек желания. На мое: «Тебе нравится?», я услышала громкое: «Очень». К тому же я успела понравиться его другу Джону (он приехал за нами), и к тому времени, когда мы добрались до площади Геральдики, я была в ударе. Больший контраст с моим вчерашним настроением, когда я бродила по улицам с сердцем, обливающимся кровью, трудно было себе представить. На улице стояла жуткая холодина. Но мне было все равно. Бар, в который мы отправились, был просто великолепен. Его кричащий интерьер разбавляли диваны и большие кресла, в которых можно было утонуть и расслабиться. Мы выпили на брудершафт парочку горячих коктейлей, глядя друг другу в глаза. А потом отправились в ярко освещенный зал бара. Как только мы вошли, Пол вздрогнул: за стойкой на одном из высоких табуретов сидела его бывшая подружка с каменным выражением лица. Но он, видимо, был решительно настроен не дать ей испортить нам вечер убийственными взглядами, и поэтому даже купил мне розы. Пол нежно рисовал лепестками круги на моей шее и щекотал меня своим носом. Я заметила, что к одной из роз прицеплен пушистый мишка в рубашке с надписью «Я тебя люблю». Если для того, чтобы досадить своей бывшей, он пошел и на это, то пусть будет так.

Перекусив в закусочной, мы отправились в отель. Я внимательно присматривалась и прислушивалась, пытаясь понять, что же будет дальше. Несмотря на его страстные знаки внимания в течение всего вечера, я не была уверена, что он пойдет со мной в номер. Мне всегда казалось, что я разбираюсь в людях, но с Полом я понятия не имела, что произойдет в следующую минуту. Мы остановились напротив входа, и Пол помог мне выйти из машины. Как только я оказалась на ногах, его друг Джон смотал удочки. Ладно, хоть этот вопрос решен. А что теперь?

Я бесцельно бродила по комнате в ожидании того, что же будет дальше. Он просто развалился на кровати. Переодевшись в пижаму, я забралась под одеяло, жалея о том, что мало выпила. Он прижался ко мне, все еще не раздеваясь. Я стала нежно перебирать его блестящие волосы, но мы до сих пор так и не поцеловались, только один раз я чмокнула его в щеку за розы.

Мало-помалу я развернулась в более доступную позу. Ничего.

Учитывая мой большой опыт общения с мужчинами моложе меня, я думала, что он просто ждет от меня первого шага. Подумать только, а на первый взгляд, в супермаркете, он показался мне суперсексуальным маньяком. Господи, с мужчинами, которые страстно швыряют тебя на кровать, хотя бы знаешь, что делать. А с этими нежными, играющими в холодность юношами вообще неизвестно, как себя вести.

Я пробормотала какую-то льстивую чушь о том, что умираю от желания поцеловать его, при этом мои глаза многозначительно сверлили его плечо. Он сделал одолжение, но после такой паузы, что я успела сто раз пожалеть о том, что вообще произнесла эти слова. До этого я вся была в ожидании двух металлических болтиков в его языке, но они участвовали в процессе не больше, чем неназойливые гости. Это был скорее дружеский, чем страстный поцелуй. Поцелуй, который не заводит и не требует громогласно: «Хочу тебя прямо сейчас и немедленно». Интересно, чью страсть он пытается обуздать – свою или мою? Ясно, что он сдерживается. Может, я ему просто не очень нравлюсь? Может, я его не возбуждаю? Может, он просто слишком хорошо воспитан? Может, он устал?

Господи, ну почему у меня нет машинки, которая могла бы прочитать его мысли и передать мне, что он в данный момент думает и чувствует? Может, это, конечно, и остатки моей паранойи, но вместо того, чтобы почувствовать, что поцелуй сблизил нас, мне показалось, что я опять теряю его. Он сел и начал снимать с себя одежду, но это была просто подготовка ко сну. Теперь я вообще чувствовала себя неуютно. Он здесь, рядом со мной, но что-то опять не так. Ради бога, это же наша первая ночь вместе! Я ожидала слишком многого! Завтра все будет намного лучше, убеждала я себя.

Будильник зазвенел в восемь часов утра. Я была уверена, что вообще не сомкнула глаз. Мне казалось, что я просто была свидетельницей того, как опьянение перешло в легкое похмелье. Прекрасно зная, что выгляжу намного хуже, чем себя чувствую, я отказалась высунуть из-под одеяла что-нибудь, кроме макушки, и прощальный поцелуй получила через простыню. Но по утрам мне и положено быть немного странной, так что я не сомневалась, что потом смогу наверстать упущенное и буду гораздо нежнее.

Он обещал позвонить мне в одиннадцать часов, после суда. Бедняжка, наверное, больше ни о чем и думать не мог. Тогда ничего удивительного, что он так себя вел вчера ночью. Я пожелала ему удачи и, по-прежнему закутавшись с головой в простыню, протянула руку для прощального пожатия. После того как он ушел, мне удалось еще немного подремать. Просыпаясь от жажды, я литрами глотала теплую воду из-под крана. Мне еле удалось заставить себя встать и собрать осколки моего бренного тела в некое подобие человека. Я не заметила, как наступил обед, а я еще даже не завтракала. Мне срочно нужна сладкая булка, потом яйца, чипсы и фасоль – для меня это самое эффективное средство снять похмелье. Наверное, его задержали в суде. Ладно, я решила объявиться сама и набрала его номер.

– О! Ты уже вернулся! Ну и как все прошло? – спросила я.

– Штраф! – ответил он кратко, сообщая мне результат суда.

Пауза повисла в воздухе. Я-то ожидала, что он заполнит ее словами типа: «Я буду через десять минут, чтобы увезти тебя в каньон с золотыми листьями». Вместо этого – тишина. Он молчал. Ох.

– И чем ты занимаешься? – не выдержала я наконец.

– Ничем особенным, но мне надо написать сочинение. Этим я и собираюсь заняться.

Добро пожаловать назад в состояние полной беспомощности. Он разговаривает со мной, как чужой. Я ничего не понимала. Вот уж поистине король туманных посланий. То он покупает мне розы и спит со мной в одной постели, то через минуту находит предлоги, чтобы не встречаться. Что могло измениться с прошлой ночи? Знаю, я вела себя глупо утром, прячась от него, но, несмотря на то, что я раз говаривала из-под простыни, я была очень даже любезна. И он вообще-то ушел со словами: «На эти выходные я весь в твоем распоряжении».

– Значит, мы увидимся вечером? – спросила я осторожно.

– Ну-у, мне все равно надо где-то поесть. Так что мы можем встретиться часов в пять.

Чудно! Звучит самым обыденным образом! И более того, он только что дал мне понять, что не собирается проводить со мной ночь, а лишь потратит на меня время, отведенное на обед. Я что, приехала в Сиракузы ради вот этого?

Знаю, надо собраться и уехать прочь из города, но меня держит то же, что и вчера. Насколько он мне безразличен, когда без ума от меня, настолько моя неуверенность в себе возрастает, как только он теряет интерес ко мне. Наверное, это из-за моего тела. Больше не из-за чего. Не то чтобы он видел или трогал его, но он, должно быть, почувствовал ямки и ложбинки моего целлюлита. Я прибегла к браваде как крайней мере и выпалила:

– Приноси свое сочинение с собой. Я писательница, могу помочь тебе написать его! О чем оно вообще?

В ответ он нес какую-то чепуху, сказав, что лучше сделает передышку и не будет говорить о задании вообще. Ясно, сочинение – просто плод его воображения. Я почувствовала себя униженной его враньем и обиженной, что он избегает меня после всего одного дня, проведенного вместе. Надо же, как все обернулось! Я-то боялась, что не смогу от него отвязаться, а на самом деле практически умоляю его о встрече. Может, я слишком сильно реагирую? Выясним это в пять часов вечера.

Я все еще умирала от голода. Ресторан гостиницы был закрыт, еду можно было заказать только в баре. Пришлось взять грибной суп и жареного окуня. Бармен оказался на удивление суровым. Я была его единственным клиентом. Уже через несколько секунд я выложила ему все свои проблемы и ждала его мудрых советов. (Таксист тогда меня так успокоил, может, и этот мне чем-нибудь поможет.) Он решил, что ему нужно проконсультироваться с человеком примерно того же возраста, что и Пол, и позвал молоденького официанта. Пока он пересказывал ему мою грустную историю, к ним присоединился какой-то бизнесмен и прослушал повесть обо всех моих унижениях от начала до конца. Молоденький официант сказал, что, если бы я проделала весь этот путь, чтобы увидеться с ним, он не отпускал бы меня от себя ни на секунду. Бизнесмен предложил свое решение: «Плюнь на него и поехали со мной в „Барбекю динозавров"!» Мне очень хотелось, но, тем не менее, я отклонила предложение. «Да нет, все хорошо. Зачем мне встречаться с хорошим, внимательным зрелым мужчиной, если проблемное дитя Пол может запросто меня отвергнуть и разочаровать», – подумала я про себя.

Время тянулось ужасно долго. В основном я занималась тем, что приводила себя в порядок. Мне хотелось выглядеть так, чтобы он проклинал себя за каждое упущенное мгновение. Оставшиеся минуты заполнили все те же старые страхи.

Гостиничный автобус высадил меня напротив его дома в назначенное время. Я взяла на себя роль водителя, когда мы поехали на огромную автостоянку, по периметру которой было расположено несколько магазинов, торгующих видеопродукцией, и примерно такое же количество безликих ресторанчиков. Всю дорогу я добродушно подтрунивала над ним, пытаясь его развеселить. Правда, мои шутки можно сравнить с недельной давности «Спрайтом». Сдается мне, я потеряла всякую способность к юмору. Это как если рассказываешь анекдот и понимаешь, что слушателям неинтересно, поэтому с трудом заканчиваешь словами «ну вот», и быстренько меняешь тему. Намного проще быть привлекательным и милым, когда знаешь, что тебя любят. Это помогает проявить самые лучшие качества. В данный же момент я страдала от неуверенности в себе, которая не позволяла мне блеснуть своими способностями. Жуткое состояние.

Мы изучали меню, перекидываясь ничего не значащими фразами. Искры так и не возникло. Но при этом меня сбивало с толку, что Пол взял меня за руку и не выпускал ее. Опять непонятное поведение. У меня в голове и так каша. Я хотела бы получить ответы на некоторые вопросы, но атмосфера была явно не подходящей для игры в открытую. Тогда я решила попробовать следующую тактику:

– Знаешь, сегодня утром я прочитала одну статью в журнале, там обсуждался вопрос: «Что крепче привязывает партнера к тебе – когда ты с ним спишь или когда воздерживаешься от секса с ним». А ты как считаешь?

– Воздерживаешься, – ответил Пол, не задумываясь.

Он стал прикидывать, как долго можно воздерживаться.

Он даже упомянул слово «дразнить» в своих объяснениях, упоминая о мучениях типа «представлять, как это могло бы быть». Ну вот, мне уже стало легче. Ладно. Значит, он сознательно не спит со всеми подряд и не пытается заняться этим на первом же свидании. Он сказал, что это связано с уважением. Ладно, поскольку мне это не очень знакомо, не удивительно, что его поведение кажется странным. Может, я его просто не возбуждаю? Однако то, как он это говорил, очень сильно напоминало интеллектуальные игры. Чем дольше мы обсуждали этот вопрос, тем яснее я понимала, что неправильно интерпретировала его слова. Он говорил о парочках, которые уже давно вместе, и один из них жутко боится официально зарегистрировать отношения. Иногда его слова звучали жестоко. Подумать только, а я-то считала его любвеобильным щенком, вечно трахающимся со всеми подряд. Я уже и не знала, нравится он мне или нет, но, тем не менее, предпочитала его компанию пустой комнате в гостинице.

Он заплатил за двоих. Очень мило с его стороны, правда, может, это вызвано чувством вины. Я вздохнула про себя. В этом нет никакого преступления, если я ему больше не нравлюсь. Я просто хочу, чтобы он признался в этом, если это действительно так. Но когда я пыталась вынудить его на признание всякими намеками, получалось как-то неловко, и он казался возмущенным и отметал все мои сомнения.

Продолжая создавать видимость беззаботности, мы поставили машину около его дома, и его отец решил подвезти нас в гостиницу на своей машине. Пол взял мои ладони в свои руки и не отпускал их, все время поглаживая и нежно массируя их. Я чувствовала себя полной идиоткой. Мало того, поскольку он сидел на переднем сиденье, а я назад нем, мне приходилось все время наклоняться вперед, будто я умоляю его о внимании к своей персоне, в то время как он невозмутимо играл с моими пальцами. Если бы это был кто-то другой, я бы восприняла эту игру, как знак того, что впереди нас ожидает большее. Но у Пола, когда мы вошли в холл гостиницы, я даже не решилась спросить: «Когда я тебя теперь увижу?», боясь показаться ему чересчур навязчивой. Я боялась первой поцеловать его (ведь кто знает, может, именно это его вчера и спугнуло), боялась посмотреть ему в глаза, потому что мой взгляд мог выдать меня. Это обычно происходит, когда не понимаешь поведения другого человека. Я застыла в состоянии полной неопределенности. Когда я дома, на своей территории, я могу делать вид, что все нормально, но, находясь в чужом городе и зная, что завтра последний день моего пребывания здесь, я не могу просто повернуться и сказать: «Увидимся!» Пол делал вид, что никуда не торопится, но я-то знала, что отец ждет его в машине. Когда он потянулся ко мне, чтобы поцеловать, я ожидала, что он просто чмокнет меня в щеку. Его поведение за обедом было достаточно странным, да и поездка в машине совсем не утешала. Вопреки моим ожиданиям, поцелуй был очень нежным и ласковым. Потом повторился еще раз, хотя не уверена, что ярко освещенный холл отеля с постоянно находящимся поблизости администратором был самым подходящим для него местом. Наслаждение растеклось по всему моему телу. Это было похоже на любовный поцелуй – затяжной и многозначительный. Что происходит? Что заставило его из равнодушного незнакомца превратиться в страстного влюбленного? Поцелуй продолжался до тех пор, пока мое сердце не оттаяло и не размякло. Ну, вернее, почти. Что же касается всех этих глупостей вроде того, что «нам казалось, будто мы одни во всем мире», то, может, я и стояла у ворот рая, но шум колес от проезжающих мимо тележек с чемоданами все же отвлекал.

Я открыла глаза и увидела толпу весело смеющихся пилотов. Они смеются над нами? А администратор тоже все еще пялится на нас? А папочка там, наверное, рвет и мечет в машине. Пол пристально посмотрел на меня, но теперь все это мне казалось только хитрой уловкой. Я вообще уже не соображала, что происходит на самом деле. Господи, какое ужасное чувство непонимания! Пол сказал, что позвонит мне в 12. 30 дня после занятий и стоял в холле до тех пор, пока двери лифта не закрылись за мной. Его прощальный взгляд и поведение напоминали шекспировское изречение: «Расставание – это такая сладкая мука». Но если это так, то как объяснить все его поведение?

Мой выход в свет уже завершен, а сейчас только восемь вечера. И что дальше? Я и подумать не могла, чтобы спуститься в бар в одиночестве, поэтому отправилась в свою омерзительную комнату и плюхнулась на кровать, продолжая анализировать свое поведение и думать, как можно было поступить по-другому и как вести себя при нашей следующей встрече. Ну почему я просто не могу оставить все так, как есть? Ведь когда все хорошо, не задаешь себе глупых вопросов, а когда все плохо, по миллиону раз пересматриваешь и анализирую ситуации, только чтобы еще раз убедиться, как глупо себя вела.

Затем я решила, что он мне больше не нравится. Я поняла, что искала в нем то, чего в нем нет. У нас никогда ни чего не получится. Даже на несколько дней. Так зачем я здесь вообще осталась? Хор голосов в моей голове пытался убедить меня, что все закончилось, что это даже к лучшему, но я упорно продолжала бороться с ощущением окончательного разрыва.

Понедельник. Я проснулась в половине одиннадцатого. Через два часа я узнаю, как сложится мой день. Я спрошу Пола, собирается ли он остаться со мной на ночь. Если нет, я уезжаю. Может, это и звучит как ультиматум, но так я чувствую. Я сбегала в соседний киоск и купила себе коктейль и шоколадку на завтрак. День был солнечный, но на улице очень даже свежо. Я все еще была не в себе, но уже меньше чувствовала себя жертвой.

12. 30. Наступило и прошло.

13. 00. Я отправила ему сообщение. Ничего.

13. 30. Я долго извинялась перед администратором, объясняя, что жду звонка, чтобы узнать, надо ли мне оставаться или уезжать.

14. 00. Этот сосунок опять наносит мне удар. Я уезжаю. Быстрые сборы.

14. 30. Я сдала номер и опять отправила ему сообщение, теперь уже с телефона-автомата в отеле. Ничего.

14. 45. Я позвонила ему домой – ответил его отец, он сказал, что Пол еще не вернулся с учебы. Я сказала ему, что вынуждена вернуться в Нью-Йорк раньше, чем планировала, и поэтому хочу оставить записку для Пола.

Я села и вылила весь свой гнев на бумагу: «Если ты думаешь, что вызываешь уважение, то сильно заблуждаешься. Ты не стоил ни потраченного на тебя времени, ни моих чувств…» Две страницы, основная мысль которых заключалась в трех словах: как ты посмел?! Я скрепила их тем же самым мишкой в рубашке с надписью «Я тебя люблю» для большей иронии и уговорила водителя автобуса довезти меня до дома Пола.

15. 00. Мы подъехали к дому. Его отец был в саду, он подошел посмотреть, кто приехал. По его лицу ничего нельзя было прочитать. Тяжело дыша, я сообщила ему, что мне нравится его сын, но так как, похоже, я ему не нравлюсь, то я уезжаю. Папа был слегка озадачен. Ему явно не приходилось раньше иметь дела с сумасшедшими англичанками. Я уже повернулась, чтобы уйти, когда дверь, ведущая в дом, приоткрылась, и оттуда высунулась голова Пола. Он выглядел очень озабоченным.

– Ты что, уезжаешь? – спросил он возмущенно. Это звучало так, будто я его предала.

Меньше всего я ожидала застать Пола дома! Он подошел, поцеловал меня в губы и спросил:

– У тебя есть время поехать со мной куда-нибудь перекусить?

Я ничего не понимала. Что происходит? Все это похоже на сцены из неудачного фарса! Он заявил, что ему стыдно стоять передо мной в таком виде и побежал переодеваться, прежде чем я вообще успела отреагировать. Его папочка предложил мне пройти в дом.

Я не могла спокойно сидеть, открыла холодильник и налила себе стакан холодной воды. Все еще вне себя от шока, я продолжала ждать. И ждала. Боже, он что, в это время прячет другую девицу в корзину с грязным бельем? Я спустилась вниз и позвала его. Тишина. Я еще немного подождала. И еще раз позвала. Опять тишина. Он, наверное, за это время вырыл туннель, движимый сильным желанием никогда не видеть меня больше, и скрылся из дома.

Все! Мне надоело! Никогда еще не встречала таких неуравновешенных людей! Мальчику нужно носить на лбу прибор, чтобы другие могли знать, в каком он на данный момент настроении и чего от него ждать. Господи, я не знаю, что мне делать! Я была уже на пределе. Надо поло жить этому конец.

Я уже подошла к двери, готовая прошагать свои три километра назад в отель, как появился красавчик, его младший брат.

– Привет! Тебе нравится в Сиракузах?

– Нет! – рявкнула я в ответ.

– Почему?

– Из-за твоего братца!

Он странно посмотрел на меня. Тут вошел его папочка.

– Вы уже познакомились с Дэном?

– Да. Из ваших двоих сыновей он мне понравился больше, – мой сарказм рос с каждой минутой.

Тут появился Пол. Сама любезность. Мне хотелось убить его, но я вежливо сквозь зубы попросила его выйти поговорить. Он пошел вперед, протянув мне руки. Он что, думает, что я тут же ухвачусь за них? Он что, сумасшедший? Или считает меня такой дурой?

Мы присели на скамейку в саду. Он смотрел на меня глазами преданной собаки, притворяясь, что не получал никаких сообщений и вообще просто забыл про обещание позвонить в 12. 30. Я заявила, что он мог сказать мне, что я ему не нравлюсь, еще вчера, и я бы уже давным-давно была со своими друзьями в Нью-Йорке.

– Но я не хочу, чтобы ты уезжала. Я хочу, чтобы ты осталась, – просто сказал он.

Меньше всего я ожидала услышать такое, и вряд ли хотела бы услышать это еще раз. На что я рассчитывала? Скандал не поможет мне понять, какие чувства он испытывает ко мне, но Пол мог просто сказать: «Ладно», поцеловать меня на прощание и уйти. То, что еще осталось от мо его разума, призывало не соглашаться остаться ни на каких условиях. Надо положить конец этим беспокойно-бесполезным встречам и убираться подальше от этой аферы. Но та часть меня, которая жаждала удовлетворения, требовала принять его предложение с радостью и закончить это путешествие на мажорной ноте. Я посмотрела в карие завораживающие глаза и осторожно спросила:

– Если я останусь, придешь ко мне сегодня ночью?

Он выдержал мой взгляд и ответил, что ему надо поработать пару часов в районе восьми, после чего он весь в моем распоряжении.

– Правда?

– Да, – подтвердил он, прямо глядя мне в глаза.

Молодец! Вот теперь это тот парень, с которым я познакомилась в супермаркете! Я помнила, как это было здорово, но почему-то ответила:

– Знаешь, мне кажется, будет лучше, если я сейчас уеду.

Он выглядел так, как будто мои слова разбили ему сердце! Неожиданно я стала подозревать, что он действительно испытывает ко мне какие-то чувства. Мне надо просто быть немного терпеливее в обращении с ним. Боже, а что, если в этой ситуации есть и моя вина? Пол немного моложе меня, может, он просто боится? Может, он тоже нервничает и поэтому сдерживается? Итак, я сдалась. Очевидно, моя голова вообще перестает соображать если кто-то держит меня за руку.

Вдохновленная проявлением его чувств, я предложила поехать на пикник к озеру в Казанову. Вначале мне показалось, что он колеблется. Складывалось впечатление, что я требую от него немного больше, чем он предполагал. Но затем он согласился, что при такой солнечной погоде это будет чудесно.

Пока я вела машину, Пол положил руку на мое колено. Это ужасно мешало (и совсем не по той очевидной причине, что мои рыхлые мышцы ног тряслись). Я вожу машину всего год и никогда до этого не ездила с бойфрендом, хотя тысячу раз была свидетелем чужих объятий, пока сидела на заднем сиденье. Обычно я отводила глаза, чувствуя себя лишней и немного смущенной. Когда я была моложе, то всегда мечтала о том, как подобное случится со мной. Такое проявление чувств было для меня знаком настоящих отношений. Этот жест будто говорил: «Я сижу всего в нескольких сантиметрах от тебя, но даже этого мне мало, мне необходимо прикасаться к тебе, чувствовать тебя, несмотря на то, что нам надо думать о правилах движения на дороге». Я рассмеялась вслух – ведь я действительно впервые оказалась в такой ситуации. Одно только это «впервые» стоило того, чтобы совершить мое великое путешествие.

Внезапно мне открылись положительные стороны, и уверенность вернулась ко мне, я начала болтать и шутить. Казалось, Пол тоже расслабился и даже смеялся над моими глупыми шутками. К тому моменту, как я остановила машину у тихого озера Казановы, мы оба улыбались уже абсолютно естественно. Это все просто глупая игра. Только теперь мне стало понятно, что, когда Пол сбегал от меня, я впадала в истерику потому, что он как бы воплощал в себе всех тех мужчин, которые когда-либо меня бросали, и мне хотелось вернуть его любой ценой. Но когда он вел себя нормально, я могла отдалиться и посмотреть на него объективно. И знаете что? Он действительно ничего собой не представлял. Странно, но меня это даже порадовало. Мне хотелось думать, что это мое открытие ослабит его власть надо мной. Конечно, только до следующего раза – когда из пламени он снова превратится в лед…

Мы ели бутерброды и смотрели на проплывающую ми мо лодку. Когда солнце село, стало очень холодно, я предложила вернуться назад, чтобы Пол смог несколько часов поработать. Вместо этого он предложил поехать в кафе «Пятница» и выпить пива. Я праздновала победу! Мы пили «Будвайзер» и болтали о том, как можно потратить миллион долларов. Наши мнения были диаметрально противоположными. Я бы поехала путешествовать вокруг света с толпой родственников и друзей, а он предпочел купить скромный домик, где можно было бы проводить время с друзьями, а все оставшиеся деньги положил бы в банк. Пока мы болтали, я поняла, что буду счастлива переспать с ним сегодня, а завтра утром попрощаться навсегда. Все пойдет своим чередом, и мы расстанемся хорошими друзьями. Все, что ни делается, все к лучшему. А кто бы мог такое предвидеть?

Его папочка снова отвез нас в отель. Еще несколько поцелуев в холле, и просьба позвонить ему в 22. 00. Великолепно – я вернусь в гостиницу, посмотрю пару передач, а затем упаду к нему в объятия. Я помахала ему рукой на прощание и повернулась к администратору.

– Понимаю, что звучит немного странно, но я выехала из гостиницы сегодня утром, а теперь хотела бы поселиться снова. Мой багаж – в камере хранения.

Администратор сделала грустное лицо и сообщила, что мест нет.

– Ни одного? – переспросила я.

– Ни одного, – ответила она.

Вероятно, у меня был вид человека, находящегося на грани нервного срыва, потому что она сжалилась:

– Подождите, пожалуйста, я спрошу у менеджера. Она вернулась и сообщила, что у них есть маленький конференц-зал с большим диваном и телевизором, так что я согласилась.

Я смотрела, как стрелки часов перешли отметку 22. 00, наслаждаясь вновь обретенным мной спокойствием – мне больше не казалось, что я пытаюсь поймать ускользающий конец веревки. В 22. 30 он мне позвонил. Я была на седьмом небе. Правда, наш разговор пришлось прервать, так как вмешался его друг Джон.

– Можно, я перезвоню тебе через десять минут? – спросил он.

– Конечно, сэр, – легко согласилась я и понеслась в киоск купить какой-нибудь еды.

По возвращении я узнала, что мне никто не звонил. Я не волновалась. Ясно же, что Джон проболтает дольше, чем десять минут. В 23. 00 я решила позвонить сама – вдруг он звонил, а администратор просто пропустила звонок. Трубку снял его отец.

– Здравствуйте, а Пол дома?

– Нет, он вышел с Джоном.

Сначала я решила, что он на пути ко мне и что Джон решил его подвезти. Я ждала и ждала. Никто не появился.

Поначалу я была до странного спокойна, а потом впала в гнев от сознания того, что он вынудил меня остаться еще на одну ночь и выбросить на ветер еще 80 баксов. Единственное объяснение, которое приходило мне на ум, что он совладелец гостиницы «Холидей инн», иначе как еще можно объяснить такое поведение? Я была на пути в аэропорт, а он уговорил меня остаться еще на одну ночь. Для чего? Чтобы еще раз унизить меня? ЗА ЧТО? ЗА ЧТО? ЗА ЧТО?

Если это моральное избиение, то я могу устроить ему и физическое прямо сейчас. Я презирала его. За последние четыре дня все мои положительные эмоции иссякли, Пол выпил из меня все соки. Мне и в страшном сне не могло присниться, что я буду испытывать такую боль. Я не знала, что делать – кричать от злости или завыть, как побитая собака. Я стонала от отчаяния.

Моя мама всегда говорила о житейских уроках. И чему же научил меня этот урок? Не рисковать? Не следовать порывам сердца? Я могла видеть только свои отрицательные стороны, например то, насколько отчаянно я пытаюсь найти свою любовь. И мне казалось, что в данном случае это действительно самая большая проблема. Я нуждаюсь не в сексе, а во внимании. Очевидно одно – я готова выкинуть почти штуку баксов просто за то, чтобы кто-то подержал меня за руку.

Монастырск, штат Луизиана

После того ужаса, который я пережила с Полом в Казанове, абсолютно логично, что мне захотелось уйти в женский монастырь. Сложно подобрать более подходящий день для начала целомудренной жизни, чем День святого Валентина.

– Хорошо, что ты едешь в этот раз без Эмили, – заметил Джеймс, погружая мои чемоданы в багажник такси, – из нее монахиня, как из меня балерина!

– Ты прав! – согласилась я, высовываясь в окошко машины и подставляя щеку для поцелуя. – А я еще волновалась, что Кэрри будет недостаточно сексуальной – она же просто идеально подходит для монастыря!

Пока я катила свои чемоданы по аэровокзалу, я думала о том, что Кэрри напоминает мне юную Мэг Райн в фильме «Когда Гарри встретил Салли». Она выглядела такой же чистой и идеалистической, только у нее были короткие каштановые волосы и очень сильный шотландский акцент. Оказалось, что она даже согласна на обет безбрачия, так как только что пережила тяжелый разрыв со своим бой-френдом, с которым они были вместе семь лет.

– Мне так жаль! – отреагировала я на ее приветствие в аэропорту Гатвик, когда она сразу выпалила мне, что теперь свободна. – Извини, я не знала.

Мы с ней настолько мало знакомы, что я и понятия не имела, что у нее вообще был бойфренд.

– Мне очень-очень жаль, – теперь произнесла она, как только выслушала мою печальную историю о Поле.

Весь полет от Лондона до Нового Орлеана (ближайшего аэропорта к Монастырску) мы поочередно рассказывали друг другу истории своих болезненных разрывов. Хотя, конечно же, ее история говорила, что у меня все еще впереди. Мне даже страшно представить, как можно расстаться с человеком, с которым ты прожил треть своей жизни (Кэрри завтра исполнялось 23), а из того, что она рассказала мне о поведении своего бывшего, она даже больше меня нуждалась в утешении. Таким образом, наша остановка на ночь в Новом Орлеане была очень даже кстати, учитывая, что примерно 15 % здешнего населения исповедуют древнюю страстную африканскую религию, боготворящую змей. Что же касается Бурбон-стрит, так это просто идеальное место для прощального кутежа. (Нет смысла выбирать непорочность и целомудрие, если за душой нет парочки грехов. Каждому, кто приходит в церковь, надо иметь в запасе что-то, за что можно попросить прощения у Бога.)

– Расскажи мне поподробнее про это брачное агентство на кладбище, – попросила Кэрри, когда мы, дружно держась за руки, отправились на поиски кладбища Святого Луиса.

– Конечно, там нет офиса в склепе. Все намного более эзотерично.

– Это как? – удивилась Кэрри.

– Смысл такой – ты идешь к могиле Мари Лавое, многоопытной новоорлеанской жрицы вуду, стучишь три раза, чтобы разбудить мертвую, – я остановилась, чтобы дать Кэрри время содрогнуться, – затем рисуешь красный крест.

– А потом что?

– Дух Мари исполняет желания всех женщин, которые хотят замуж, – сказала я, стараясь говорить как можно серьезнее.

– Не надо заполнять никаких анкет? И не надо присылать видеокассету?

Я утвердительно кивнула.

– Классно!

Ну, Кэрри слишком слабо реагирует! Мне явно потребуется больше, чтобы проникнуться дьявольщиной, если мы хотим прийти к могиле с соответствующим почтением.

– А ты знаешь, почему мертвых в Новом Орлеане хоронят в склепах над землей? – попыталась я направить разговор в нужное мне русло.

– Думаешь, мне надо это знать? – Кэрри посмотрела на меня с подозрением.

– Потому что Новый Орлеан располагается ниже уровня моря, и первые поселенцы заметили, что если хоронить тела в земле, то они, в конце концов, выскакивают оттуда на поверхность. Представь, из-под земли торчит рука или нос. Прямо-таки триллер!

Я остановилась и осмотрелась.

– А тебе не кажется, что мы уже проходили по этой улице?

Мы уставились на старинные кружевные балконы. Все эти улицы французского квартала выглядели абсолютно одинаково – окна со ставнями, кованые изящные арки и подвешенные корзины, из которых виднелся папоротник и фиолетовые фиалки. На всех домах гордо реяли американские флаги, и в каждом был тенистый дворик со струящимися фонтанами. Все они были превосходны! Я вздохнула. Сегодня и впрямь слишком солнечный день, чтобы потратить его на прогулку между могилами. Если в конце этой улицы удача нам не улыбнется, то мы все бросим и пойдем на поиски невероятно знаменитой новоорлеанской кухни. (И вообще, из Интернета я узнала, что можно просто скачать фотографию склепа Мари и при помощи программы рисования начертить на ней крест.)

– А какого мужа ты хочешь попросить у Мари? – спросила я Кэрри, когда мы повернули на Рю Роял.

– Красивого, стильного, творческого, немного дерзкого. Лучше музыканта.

Я уже открыла рот, чтобы предостеречь ее от такого вы бора, но вместо этого произнесла:

– А на кого он был бы похож?

– На Родди из «Айдлвайдла», – объяснила она.

Даже если бы этот Родди выпрыгнул передо мной из ракового супа и сглазил меня, я бы все равно не узнала, кто это такой. Но я утвердительно кивнула.

– А ты?

Я уже собиралась рассказать ей, что хочу того, кто мог бы заставить меня плакать от смеха и целоваться три часа кряду, когда Кэрри заорала не своим голосом. Может, кладбище мы и не найдем, зато мы умудрились найти Музей истории вуду Нового Орлеана. Над входной дверью красовался амулет – голова крокодила.

– Знаешь, я, наверное, не пойду, – сказала Кэрри, нервничая и с любопытством поглядывая на мрачный интерьер.

– Да ладно тебе, пойдем. Ну, насколько страшно это может… быть, – я запнулась, так как из музея вылетела женщина с перекошенным от страха лицом.

Мне всегда казалось, что должно быть очень забавно запастись амулетами и стимуляторами страсти. Но это место было настолько зловещим, что становилось уже не смешно. Оба зала – оккультный и алтарный – переполнены африканскими барабанами, масками мертвых, черепами, скелетами, распятиями, бусами, бонгами, стеклянными банками с непонятными предметами и пыльными витринами с разлагающимися костями, зубами и сморщенными змеиными шкурами. Здесь все служило тому, чтобы напугать нас. Когда я обнаружила, сколько нужно собрать различного варева и высушенных частей животных, чтобы заставить кого-то полюбить тебя, я поняла, что не одинока в своих поисках – веками женщины переживали точно такие же крушения всех планов и надежд. Оказывается, не настолько уж я и отчаялась, как мне казалось. Я просто не смогла бы пойти на такое. Даже если бы мне гарантировали сто процентное исполнение моего желания, я считала бы себя обманщицей и постоянно жила в ожидании того, что однажды он пробудится от чар и сбежит. И кроме того, о чем это говорит, если ты считаешь, что единственный способ заставить мужчину полюбить тебя – это опоить его зельем? Я предпочитаю подождать того мужчину, который отдаст мне свое сердце на добровольных началах. (Признаюсь, если бы мне предложили зелье, которое наверняка вернуло бы мне моего мужа, в тот день, когда я застала его с инструкторшей по аэробике, возможно, я бы и дрогнула.) Хорошо хоть, здесь не было этих жриц «Эйвон» – теток, которые непременно суются со своими дарами к тем, кому недавно разбили сердце.

Когда я сошла с коврика для желаний, я пообещала себе, что с сегодняшнего дня я буду придерживаться только современных приемов вуду – сладких блесков для губ, бюстгальтеров, увеличивающих и поднимающих грудь, и духов с большим содержанием феромонов.

– Что ты делаешь? – Я застала Кэрри при попытке открыть дверцу шкафа в углу.

– Мне просто любопытно смотреть, что там внутри, – и она показала на табличку с надписью «Практически белый».

Я уже собиралась оставить ее заниматься любительским взломом, когда почувствовала какое-то движение за окошком в дверце.

– Кэрри! – завопила я, оттаскивая ее от двери как раз в тот момент, когда огромный питон-альбинос издал свистяще-шипящий звук. На голове у него были желтые чешуйки.

– О боже! Господи! – завопила Кэрри и заметалась, не зная, в каком направлении бежать к выходу.

К счастью, я помнила. Мы вылетели оттуда с той же скоростью и такие же бледные, как и та смертельно перепуганная женщина.

Ну, раз уж мы рядом с Бурбон-стрит, нам надо выпить.

– Почему нельзя было просто написать – «Питон»? – Кэрри залпом выпила свою рюмку. Ее руки тряслись.

– А ты бы носила бейджик с надписью «Человек» вместо «Кэрри»? – ответила я.

– Наверное, нет, – буркнула она и поморщилась от крепкой текилы. – Пойдем куда-нибудь поедим.

Наши желудки привели нас в «Петунию» – креольский ресторан, выкрашенный в ярко-розовый цвет. Здесь подавали самые большие в мире крепы – разбухшие тридцати сантиметровые блины с сочащимся из них ярко-оранжевым сыром. Мы заказали две порции и пожалели об этом. Большинство американских порций настолько чудовищны, что обычно обед заканчивается фразой: «Знаю, я сказал, что голоден, как волк, но передумал». Мы посмотрели на нашего официанта – блондинистого монстра Франкенштейна – с немой мольбой о помощи.

– Приятного аппетита, – сказал он нам с лукавой улыбкой.

– Я не могу понять, красивый он или страшный. – Я наблюдала, как двухметровая фигура двигалась между шаткими столиками. Официанту пришлось пригнуть свою огромную голову, чтобы пройти в остроконечный дверной проем.

– В нем что-то есть, – сказала Кэрри, хотя ее не очень-то подкупил его отсутствующий хвостик.

Когда он остановился рядом с нами в третий раз, мы решили завести с ним разговор. Промычав «вкусный сыр», мы спросили, бывал ли он в Монастырске. Оказалось, что нет.

– А мы подумываем, не одеться ли нам монашками, когда мы поедем туда. Как вы считаете? – осмелела Кэрри.

Он равнодушно пожал плечами:

– Одна моя бывшая подружка так делала. Она одевалась монахиней и шла гулять по барам.

– И как – срабатывало? – спросила я.

– В смысле?

– Ну, это помогало ей подцепить парней?

Официант удивился.

– Она никогда этого не делала! Она ходила со мной!

– Извините, – поспешно вставила я. – Тогда почему у нее была такая привычка? Она делала это для вас?

– Нет, – сурово прогремел он в ответ. – Ей просто нравилось подтрунивать над монахинями.

– По-моему, это задело его за живое, – скорчила я гримасу, когда официант отошел.

– Не переживай. Сдается мне, он заговорил с нами только для того, чтобы познакомиться. Он тебе понравился?

– Нисколько, – призналась я. – Ну что, попросим счет?

Кэрри посмотрела на наши тарелки. Ни я, ни она не смогли съесть и половины того, что нам принесли, – спаржа, обжаренная в сыре. А наши желудки уже чувствовали, как покрываются клейкой массой.

– Пойдем, – согласилась она, прикрывая свою тарелку салфеткой.

– А что, девушки, знакомы ли вы с южной традицией передавать любовные сообщения при помощи веера?

Этот странный официант опять оказался рядом с нашим столиком. Похоже на то, что он уже позабыл о своих страданиях с бывшей. (Вообще-то, такое поведение свойственно кошкам. Ты ругаешься на них, и в ответ они смотрят на тебя таким презрительным взглядом, будто собираются игнорировать тебя до конца своих дней. А потом, две минуты спустя, они уже вертятся вокруг и трутся о твои ноги.)

– Это было очень популярно в XIX веке среди высшего класса, – начал он свою лекцию. – Можно было передать примерно около двадцати сообщений с помощью веера. Например, веер, приложенный к сердцу, означал «ты завоевал мою любовь»; если сложенным веером дотрагивались до правого глаза – «когда мы сможем увидеться»; если ручку веера подносили к губам, это означало «поцелуй меня».

– Надо же! – Я не совсем поняла, зачем он нам это все рассказывает, но мне не хотелось показаться грубой. – Это, должно быть, похоже на прогулку по минному полю: одно неверное движение – и тебя ждут большие неприятности.

Он радостно закивал головой.

– Но если знаешь все тонкости игры, это замечательный способ переговариваться с незнакомцами. Парни знали, к какой девушке можно подойти и заговорить, так как красавицы уже дали им понять, заинтересованы они в знакомстве или нет. Как только молодые люди входили в бальную залу, девушки брали веер в левую руку, раскрывали его и подносили к лицу. Это означало «я горю желанием познакомиться с вами».

– Правда? – Я удивленно подняла брови. – Я подумаю, а не начать ли кампанию за возвращение в обиход вееров. – Вдруг до меня дошло, что, скорее всего, он сам пытается дать нам знать о своих намерениях.

– Э-э-э, если можно, принесите, пожалуйста, счет, – произнесла я, пытаясь избежать каких-либо недоразумений.

Он передал нам счет прямо из рук в руки. Пока я рылась в своей новой сумке в поисках кошелька, я заметила, что аэропортовская бирка все еще болтается на ручке.

– Извините, у вас не найдется ножниц на пару минут?

– Да, конечно, я заканчиваю в шесть, – ответил он. ЧТО?

– Нет, я просто хотела срезать вот это с моей сумки, – на этот раз я показала ему на болтающийся ярлык и пальцами изобразила режущие ножницы звуком.

– Да, без проблем. Я буду счастлив показать вам город. Кэрри хрюкнула от удивления. Должно быть, официант решил, что мы говорим намеками! Я больше уже ничего не произносила, боясь, что он неправильно истолкует мои слова. Вместо этого просто положила деньги на стол, поднялась, жестом приглашая Кэрри сделать то же самое, и мы поспешили к выходу, улыбаясь и кивая головой до тех пор, пока не добрались до двери.

– Что это было? – спросила Кэрри, как только мы оказались на улице.

– Понятия не имею. Но могу тебе сказать одно, после шести часов вечера нам лучше спрятаться в укромном месте.

Хотя я немного и недоумевала, мне тут же пришла в голову мысль, что, если такое чтение между строк характерно для жителей Нового Орлеана, на самом деле это может оказаться большим плюсом. Самым большим препятствием в общении с ковбоем Кейси было мое неумение дать ему понять, что он мне очень нравится. А здесь, похоже, что парни находят тайный смысл даже там, где его нет.

После посещения дневного спектакля «Милые львы» в цирке «Дю солей» (на случай, если не найдем кладбище, мы решили сходить в цирк) и прогулки вдоль грязной, мутной реки под названием Миссисипи, мы вернулись в гостиницу. И какую гостиницу! Мне сложно представить более подходящее место для проживания в Новом Орлеане, чем «Солнечный дом». С одной стороны, это абсолютно типичный французский дом с внутренним двориком и балкончиками, и все же его дизайн особенный. В нашем номере был отдельный 12-метровый коридор, обшитый деревом, будто предназначенный для целой вереницы слуг с серебряными подносами. Он вел к спальне с четырьмя столбами, выкрашенными в ярко-синий цвет, и с белым шелковым балдахином, висящим на центральном крючке. Стены выкрашены в кремово-карамельный цвет и цвет хаки, а ковры ярко-розового, оранжевого и зеленого цветов. Здесь же были огромных размеров раздвижные двери, которые вели в гостиную с алой софой и креслом в стиле Людовика XIV, обитым цветным твидом. Если отодвинуть тяжелые занавеси с вытканными цветами, попадаешь на веранду, которая спокойно может вместить вечеринку на двадцать гостей. Я была покорена. Хочу здесь жить! Это будет стоить 5000 фунтов стерлингов в месяц – всего ничего, учитывая, как эта красота положительно влияет на мое душевное состояние.

К торту прилагалась бутылочка шампанского, достав ленная нам администратором. Приняв душ и переодевшись в вечерние наряды, мы подняли бокалы и отправились на Бурбон-стрит в поисках традиционного джазового бара. В выборе не было недостатка. Практически в каждом кафе выступали музыканты, более или менее профессиональные, но тут мы услышали песню, которая проникла нам в самое сердце, – «Храни верность».

– Кажется, кто-то пытается нам что-то сказать! – Поразмыслив, мы отказались от раздувающих щеки трубачей и джазменов, бряцающих по клавишам пианино, в пользу истощенных рок-музыкантов, играющих мелодии 80-х.

Кэрри с легкостью называла каждую исполняемую ими песню.

– Прямо как у нас в кафе «Сваха» в Оркли, – радостно сообщила она.

Пока мы стояли, облокотившись на ограждения и наслаждались музыкой, я внимательно рассматривала музыкантов. Мне понравился солист – дикий лев с роскошной гривой и берущим за душу голосом. Но я вынуждена была признать, что ему скорее понравится девушка, затянутая в джинсы и короткую облегающую кожаную курточку с выставленной напоказ грудью, а не я в своей длинной, до пола, юбке. В то же время, осмотревшись, я заметила, что здесь приходится примерно по пять стволов на каждую розу, так что наверняка найдется кто-то и для нас… Ага! Я наметила одну средней привлекательности кандидатуру, напевающую «Моя сладкая девочка». Только я собралась показать его Кэрри, как какая-то фигура заслонила мой указательный палец, и низкий голос произнес:

– Девчонки, можно я угощу вас?

На несколько секунд мы с Кэрри застыли с раскрытыми ртами. У молодого человека, предлагавшего это, были небесного цвета глаза, иссиня-черные волосы и скулы, как горные расщелины. И он предлагает угостить нас? Я бы держала его в музее и брала деньги за право созерцать такую красоту.

– Вообще-то, мы уже пьем, – произнесли мы хором, показывая ему наши бокалы и не в силах отвести от него глаз.

– Ладно, – произнес он и повернулся, чтобы уйти.

– Минуточку! – крикнула я. – Мы ведь можем просто поболтать…

Он окинул нас взглядом, на его лице показалась волчья улыбка.

– Я приведу своего друга.

– Не могу поверить, что он подошел к нам, – пробор мотала я, все еще пребывая в шоке.

– А его друг тоже неплох, – заметила Кэрри, пока наш новый знакомый вел сквозь толпу рыжеватого смуглого молодого человека.

Наши попытки поприветствовать его утонули в шуме, так как солист заголосил во все горло. Нам пришлось выйти на улицу, где обычный шум толпы смешался с шумом лопающихся под ногами пластиковых стаканчиков. Главное преимущество тусовки на Бурбон-стрит в том, что ты не только можешь выходить со своим стаканчиком на улицу, но и спокойно зайти с ним в соседний бар. Без проблем. Вернее, «не беспокойтесь, девушки», как сказали наши новые знакомые, австралийцы. На мгновенье я засомневалась: если придерживаться правил, то они не совсем подходили под нашу миссию – поиски американской мечты. Но как только этот двойник Элвиса направил на меня свои голубые глаза супермена, укол в самое сердце отключил мои мозги. Он же сейчас в Америке, правда? Ну и хватит! Значит, американская мечта! Я решила, что пора узнать, как их зовут.

– Я – Кейн, – прогромыхал брюнет.

«Я вся твоя», – хотелось крикнуть мне в ответ. Разве может быть что-нибудь сексуальнее, чем имя Кейн? Оказалось, может – его фамилия. Кейн Масон. Как звучит! Как глыба мрамора! И так ему подходит! Он рассказал нам, что вообще-то собирался доехать до Нью-Йорка и к этому времени уже должен был там быть, но у него закончились деньги, и он вынужден был пойти работать в бар, чтобы насобирать на дальнейшее путешествие. А по профессии он оператор, и даже сам снимался пару раз. Подозреваю, что как актер он тоже очень даже хорош.

Так как нас начала толкать пританцовывающая женская компания, Кейн предложил перейти в его бар.

– Он не такой шумный, и там я смогу взять напитки со скидкой.

Я стала искать глазами Кэрри, чтобы узнать ее мнение. На какое-то время мне показалось, что она тоже облюбовала Кейна, да это и неудивительно. Он такой дерзкий и вызывающий, и такой красивый. Но ее нигде не было видно.

– Я здесь! Идите сюда! – вдруг услышала я ее голос из бара на противоположной стороне улицы. Кэрри пыталась отделаться от бритоголового мужика в хлопчатобумажном комбинезоне с надписью «Ночные беглецы от Дикси» и, как сумасшедшая, размахивала руками, подзывая нас.

– Мы должны сюда зайти, – тянула она нас за руки.

– Почему? – удивился Кейн. С того места, где мы стояли, хорошо было видно, что духовой оркестр этого заведения больше распугал посетителей, чем привлек.

– Потому, что у меня сегодня день рождения! – заявила Кэрри, будто это была самая веская причина.

Я посмотрела на часы. Она права. Полночь уже прошла, так что праздник действительно наступил.

– С днем рождения! – Я обняла ее, и она затащила меня в бар.

Я с облегчением заметила, что мальчики вошли вслед за нами, а Кейн даже успел купить Кэрри какой-то странного цвета коктейль и с радостной ухмылкой наблюдал, как она, поморщившись, отставила его.

– А из чего он? – спросила я, слегка озабоченная судьбой Кэрри.

– Понятия не имею, мне просто понравилось сочетание цветов.

Кэрри в подпитии напоминает ребенка с широко рас крытыми глазами и непосредственным выражением лица, как у мультяшных героев. От нее трудно отвести взгляд. Кейн подвинул стул поближе и спросил, как себя ощущает человек, день рождения которого практически совпадает с Днем святого Валентина. Мое сердце заныло. Конечно же, я хотела, чтобы они подружились, и спасибо ему, что уделяет внимание имениннице. «Но не оставляй и меня без внимания, ну пожалуйста!» – мысленно взмолилась я.

– Чем это от тебя так хорошо пахнет? – спросил он, наклоняясь ближе к Кэрри.

– Это обычное мыло, – ответила она.

– Правда? – Кейн вдохнул глубже. – Ты бы могла продавать этот запах на улице – три доллара за вдох.

Кэрри была в восторге от комплимента, а у меня свело скулы от зависти. Я недостаточно хорошо знала свою спутницу, и поэтому понятия не имела, уступит ли она мне дорогу, заметив, что кто-то мне понравился, или просто воспользуется случаем, чтобы привлечь внимание к себе. Может, она просто пытается быть вежливой – не может же она грубить ему или игнорировать его. Может, она даже и не заметила, что Кейн мне понравился. С Эмили было все намного проще. Она всегда понимала, нравится мне человек или нет, и делала все возможное, чтобы не мешать мне. И не имело никакого значения, что все мужчины знакомились сначала с ней. У нас с ней были абсолютно разные вкусы. В конце концов, все вставало на свои места само по себе. Сейчас проблема заключалась в том, что я не знала, чего ждать от Кэрри, и это меня беспокоило. Я просто надеялась, что у нас с ней разные вкусы. Борьба за мужское внимание приводит меня в ужас. Я даже не подумала, что у нас могут быть проблемы, потому что я значительно старше Кэрри (если быть точной, ровно на 12 лет). Но мне-то всегда нравились те, кто помоложе – а если ей нравятся те, кто постарше, то наши вкусы могут совпасть и…

– Еще будем заказывать? – Мне удалось поймать про ходящую мимо официантку.

Компания дружно кивнула. Теперь все вспоминали самые страшные истории, случившиеся в День святого Валентина. С Кейном произошел просто потрясающий по своей жестокости случай. Когда он был совсем юным, 14 февраля он застал свою подружку в постели с лучшим другом.

– Это ужасно! – задохнулась я. – Вдвойне отвратительно!

– Они, кстати, продолжили встречаться, – вздохнул он.

Странно, но я подумала, что такой расклад делает историю менее противной. По крайней мере, это не было пустым эпизодом в их жизнях.

– И что же ты сделал? – спросила Кэрри заботливо.

– А я начал встречаться с его девушкой, – весело ответил он.

– Ну, вполне логично.

Моим самым ужасным Днем святого Валентина стал тот, который я провела с относительно новым бой-френдом. Я познакомилась с ним, давая уроки по приготовлению сальсы в магазине «Продукты для здоровья». Вообще-то, сначала я собиралась послать его подальше (он был не много странным, должна вам сказать), но потребность в романтическом свидании на День святого Валентина была веским аргументом в его пользу, и я решила продлить наши отношения еще на один день. Мы пошли в тайский ресторан, слегка выпили (вернее, хорошо напились), а за тем отправились домой и впервые переспали друг с другом, после чего он стал требовать от меня подробного критического анализа его действий. Когда я спросила, зачем ему это надо, он ответил: «Это был мой первый раз». Как я тогда испугалась! Ведь меня саму жестоко бросили после моего первого раза, я не могла поступить так же с ним, поэтому наши отношения тянулись с грехом пополам еще несколько недель. (Хотя мы больше ни разу не переспали.)

– Это было самым ужасным, а так – только всем известное страдание – отсутствие валентинок.

– Смешно, правда? – заметил Кейн. – Хотя 14 февраля считается праздником любви, большинство людей чувствуют себя в этот день особенно нелюбимыми.

Мы перешли к более веселым темам, и Кейн разрывался между мной и Кэрри. Казалось, он никак не может вы брать, за кем же ему приударить, – то он бросал мне многозначительные взгляды, то всем телом устремлялся к Кэрри. Может, для него нет никакой разницы – на 10 лет старше или моложе? (Я почти забыла, что там присутствовал и его друг Мэт как запасной вариант. Он практически не проявлял себя ни как личность, ни как сексуальный объект.) Сосредоточившись на выдавливании сока лимона в напиток, я убеждала себя, что это не конкурс красоты, и Кейн свободен считать привлекательной ту, к кому благоволят его гормоны. Как вы думаете, если я буду усердно повторять: «Выбери меня! Выбери меня!», это может дать результат? Ведь мне он действительно очень нравится. (В нем намного больше сексуальной привлекательности, чем необходимо парню.) Мне помогало еще и то, что пьяная Кэрри срывалась с места каждые несколько минут, чтобы поболтать с абсолютно незнакомыми людьми. Она, как заведенная, кокетничала с каждым проходившим мимо мужчиной, а потом отправляла их. В какой-то момент она исчезла на целых пятнадцать минут, а когда вернулась, то была похожа на броненосца в железном панцире.

– Что с тобой? – Я вытаращила глаза на ее торс, покрытый шипастой броней.

– Это резиновая доска! – объявила она, улыбаясь от уха до уха. – Я только что выступала и играла зудеко. – Это разновидность креольской музыки.

– А нас почему не позвала? – налетела я на нее.

Получается, что я пропустила ее дебют на Бурбон-стрит!

– Ты была просто великолепна, – к нам подошла девушка и обняла Кэрри за плечи. – Мы хотим подарить тебе вот это на память.

Она протянула ей пару изогнутых ложек, перевязанных серебряной ленточкой. Кэрри рассыпалась в благодарностях.

– Э-э-э?.. – толкнула я ее, теряясь в догадках, для чего предназначены такие странные ложки.

– Именно ими играют зудеко! – сказала она, ловко стукнув ложечкой по своему резиновому животику.

Я не могла не восхищаться Кэрри. Она относится к той категории людей, которые преображаются под влиянием алкоголя. Опьянение придает ей энергию, которой в обычном состоянии ей не хватает. Она становится практически неотразимой в глазах окружающих.

– Воды? – спросила я, предлагая ей большой стакан.

– Наверное, я еще выпью водки.

– Я не хочу, чтобы у тебя произошло обезвоживание организма! – сказала я, протягивая ей «разбавитель».

– Пойдемте в мой бар, – предложил Кейн.

Как только мы вышли на улицу, Кейн взял меня под руку. Я знаю, что парни обычно берут тебя под локоток, что бы показать правильное направление движения, или тайком дотрагиваются до твоей руки, чтобы дать понять, что ты им небезразлична. Но вот такое сплетение рук больше походило на прогулку с подружкой по магазинам. Кейн таким образом кидает пробный камешек? Это может быть и не более чем дружеский жест, но втайне я надеялась, что он предпочел меня.

– О боже! – Я отвела глаза в сторону.

– Что? Что? – засуетилась Кэрри.

– Вот та женщина только что показала свою грудь вот тем парням!

Кейн невозмутимо пожал плечами:

– Добро пожаловать на Бурбон-стрит.

– Да нет же, вот та женщина, среднего возраста, очень старомодно одетая и с седовласым мужем.

– Не-е-е-ет! – Кэрри никак не могла поверить и постоянно поглядывала в ее сторону.

Наконец она подошла прямо к той женщине, тронула ее за плечо и спросила:

– Вы же не показывали грудь вот тем парням?

Женщина в ответ подняла свой джемпер и продемонстрировала Кэрри свою обвисшую сморщенную грудь. От шока и нелепости ситуации я фыркнула, а у Кэрри просто глаза вылезли из орбит.

– Ты… ты видела это? – заикаясь, произнесла она. На ее лице был написан такой ужас, что хватило бы до следующего дня рождения.

– Ты же сама напросилась, – подначивал ее Кейн. – Может, они только после а-ля труа.

– Ох, не-ет! – протянула Кэрри с сильным акцентом. – Мне нужно выпить.

Ну, этот-то стакан она явно заслужила.

Придя в бар Кейна, мы сели за маленький столик около окна, а он пошел договариваться с барменом. Присоединившись к нам, он взял свободный стул и поставил его прямо напротив меня. Так что теперь мы сидели колено к колену. Кэрри пыталась втянуть в разговор Мэта. И было понятно, что она делает это ради создания интимной обстановки. Пока мы болтали в основном о фильмах, Кейн взял меня за руку, и все мое тело затрепетало – ура-а! Улыбка застыла на лице, и я пыталась не отводить от него глаз, чтобы не выдать своего волнения. Это переросло в игру «кто кого пересмотрит». Странно, но мне вдруг показалось, что один его глаз излучает тепло и желание, в то время как другой смотрит сдержанно и оценивающе. Это меня и сбило. Я моргнула, он выиграл. Кейн стал громко поздравлять себя с победой, Кэрри, улыбающаяся, счастливая и все еще полная энергии, смотрела на нас, пока не увидела, что мы держимся за руки. Выражение ее лица мгновенно изменилось.

– Я очень устала, я пойду.

– Что? – Мы посмотрели на нее в замешательстве. – Но это же твой день рождения.

– Мне надо в туалет.

– Сходи в туалет здесь, – сказала я, указывая на вывеску «М/Ж».

– Нет, я пойду в отель.

– Но туда далеко идти, – предупредила я ее.

– Ничего, дойду, – заявила она, вставая.

– Ты не можешь пойти домой одна! – уговаривала я, пытаясь заставить ее сесть обратно.

– Могу.

– А ты знаешь, куда идти?

Может, я и недостаточно хорошо знаю Кэрри, но одно знаю точно – у нее топографический кретинизм. Она скорее выйдет к могиле Мари Лавое, чем найдет наш «Солнечный дом». Я тяжело вздохнула:

– Ладно, пойду с тобой.

– Нет, оставайся. Тебе же этого так хочется.

Ах, вот оно что! На меня накатила волна раздражения. Я не делаю ничего противозаконного! Мы из-за этого, собственно говоря, и поехали в это путешествие. Найти любовь!

– Мы все пойдем, – сказал Кейн, вставая и пытаясь спасти положение.

По крайней мере, я так думала.

Вместо того чтобы идти всем вместе вчетвером, наслаждаясь вечерним воздухом, пахнущим магнолией, Кэрри в гордом одиночестве шагала впереди, и ее высокие шпильки пробивали дырки в плитке тротуара. Я разрывалась между радостью от внимания Кейна и волнениями по поводу Кэрри. Ее пассивно-агрессивное поведение и кислая физиономия начали меня беспокоить. Я не знала, что сказать или сделать, чтобы вернуть ее. Когда я пыталась догнать ее, она только ускоряла шаг, будто я в чем-то провинилась перед ней. Но, честно говоря, я не понимала, в чем именно. После зудеко казалось, что она вообще потеряла всякий интерес к Кейну. Может быть, она завидует, что я нашла себе пару, а она нет? Может, с ней такого обычно не случалось? К тому же в свой день рождения все становятся немного не в себе. Пока мы поспешали за Кэрри, Кейн продолжал с легкостью поддерживать разговор. Парочку раз возникали паузы, которые в другое время я чувствовала бы себя обязанной заполнить старательно продуманными шутками, но вместо этого я переводила дыхание и улыбалась. Мне было радостно сознавать, что с Кейном я не обязана все время искать тему для разговора. С ним было легко молчать, что случается крайне редко.

– Послушай, эта гостиница оказалась намного дальше, чем я предполагал. – Мэт остановился и прислонился к ограде. – Я, наверное, вернусь в бар.

– Как хочешь, – ответил Кейн.

– Эй, – Мэт притормозил его, – я не хочу идти один.

Великолепно! Теперь нас тянут в разные стороны.

– Я провожу девушек в любом случае. Как хочешь, – просто ответил Кейн.

Я обожаю его! Это было так по-мужски! Так открыто!

Мэт поворчал и поплелся вслед за нами. Теперь Кэрри уже настолько удалилась от нас, что практически была около гостиницы. Мы втроем остались стоять на дорожке под нашим балконом. Я показала им наши окна, описала замечательные апартаменты и извинилась за то, что не могла пригласить ребят к нам.

– Ну, теперь, когда Кэрри доставлена в целости и сохранности, ты просто обязана пойти со мной выпить, – настаивал Кейн.

– Не могу, – мотнула я головой.

– Почему? – спросил он.

– Это ее день рождения. Я не могу бросить ее одну в день рождения.

– Да она заснет через пять минут.

Хм, он прав. Что же тогда меня удерживает?

Я услышала, как дверь балкона со скрипом открылась, и выглянула Кэрри. Я помахала ей рукой. Что за сцены из «Ромео и Джульетты»? Она удалилась, не говоря ни слова. Я тяжело вздохнула. Не припомню, когда в последний раз чувствовала себя такой виноватой. Как будто она моя мама, а я малолетняя оторва, плохая дочь, которая якшается с дурной компанией. Придется идти к ней, пока меня не «дисквалифицировали». Но не могу же я уйти от Кейна без поцелуя. А как же быть с Мэтом, который стоит и нетерпеливо стучит пальцами?

– Пожалуйста, пойдем с нами. – Кейн подошел ближе ко мне.

Я воспользовалась ситуацией и прижалась к нему для прощального объятия. Мэт поворчал и отвернулся. Почувствовав, что нравлюсь Кейну, я подняла голову. Теперь между нашими губами не было никаких препятствий. Он продолжал попытки уговорить меня пойти с ними, отводя пряди волос с моего лица, а я продолжала отказываться. Это первый наш ночлег вместе с Кэрри, и я не могла рисковать и ссориться с ней в самом начале путешествия. Кейн вздохнул. Крушение всех планов! Я прижалась еще ближе, и до него наконец-то дошли мои намеки. Когда наши губы слились в поцелуе, я услышала шум на балконе и сильный хлопок дверью. Но вместо того чтобы виновато от него отшатнуться, я еще теснее прижалась к нему. Я поняла, что все мое существо ликует. Это как раз то тонизирующее средство, которое было мне нужно после проклятого Пола. Кто-то хочет меня, при этом ничего не отнимая. В этот момент мы были не такими уж и пьяными, поэтому все наши действия были вполне осознанными. Моя рука потянулась к его волосам, мне хотелось взъерошить их, но почувствовав гель для укладки, я убрала пальцы. Великолепно – я не нервничаю, не дрожу и не горю страстным желанием. Я просто наслаждаюсь моментом.

– Ну пойдем же! – прошипел Мэт.

Мы оторвались друг от друга.

– Увидимся завтра? Вернее, уже сегодня? – прошептал Кейн мне на ухо.

– Мы едем в Монастырск, – напомнила я.

– А когда возвращаетесь?

– Не знаю, это зависит от многих причин. Может быть, на День святого Валентина. Но не раньше полудня.

– Найди меня, пожалуйста.

О боже! Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, но, по-моему, у меня есть мужчина для празднования Дня всех влюбленных. Я радостно улыбнулась.

– Мы еще встретимся? – прошептал он.

Я кивнула и прильнула к нему для еще одного поцелуя. У него такие широкие плечи, а спина такая мускулистая, что это чувствуется даже через толстовку.

– Кейн! – У Мэта закончилось терпение.

Кейн закатил глаза, нежно поцеловал меня и растворился в ночи.

Какое-то время я стояла, глядя ему вслед. Я чувствовала себя отомщенной. Один-единственный поцелуй Кейна стер всю горечь воспоминаний о Поле, вернув меня к жизни и зарядив изрядной долей оптимизма. Надо почаще это делать – тереться акрилом о кашемир, ведь чиститься о качественную вещь намного приятнее. И тут я вспомнила, что мне придется сейчас встретиться с Кэрри.

Она все еще не спала. Сидя на кровати, она внимательно следила за мной, пока я слонялась по комнате.

– Он же тебе не нравится, ведь так? – с издевкой в голосе спросила Кэрри.

– Ну, на самом деле… – начала я. – Нет, конечно, нет, – быстро исправилась я.

– Ты будешь с ним встречаться?

Конечно же! – хотелось закричать мне.

Но вместо этого я сказала:

– Может, и нет.

Я уже собиралась забраться под одеяло, когда раздался телефонный звонок. Какого черта звонить так поздно! Кто это может быть?

– Ответь, – попросила Кэрри, приподнявшись на кровати.

Это был Кейн. Он хотел узнать номер телефона того места, где мы остановимся, когда вернемся в Новый Орлеан.

Я сказала ему, что еще не знаю, где конкретно мы будем жить, и попросила дать мне номер его телефона. Его голос был таким радостным, таким милым и сексуальным. Мне пришлось отвернуться, чтобы Кэрри не заметила улыбку радости на моем лице.

– Черт! Да он влюбился в тебя! – фыркнула Кэрри, когда я повесила трубку.

– Он просто пьян. К утру он обо всем забудет.

Ну почему я должна скрывать свои чувства? Это безумие! Я уже взрослая женщина! Но мне казалось, что будет слишком эгоистично с моей стороны продолжать отношения. Мы приехали сюда в поисках любви, однако если только одна из нас найдет ее, то я считаю, что правильно будет принести в жертву мужчину ради сохранения женской дружбы. Все так запутанно. Есть ли выход из этой ситуации? Путешествовать только с тем, кто будет за тебя искренне рад? Это было бы чудесно! А может быть, с подругой, у которой уже есть мужчина? Но тогда ее душа не будет принимать участия в игре, и появятся другие проблемы. Многое зависит от того, как ты сам к себе относишься. И одна часть меня ясно осознавала, что я не могу поставить мужчину на первое место. Это не по-сестрински. Я помню, как однажды рассказывала своей близкой подружке о новом парне, с которым у меня завязывались отношения, и где-то в середине моей истории она пробурчала: «Но если ты начнешь с ним встречаться, тогда я останусь одна, потому что у меня нет парня!» Я закрыла глаза, чувствуя усталость. И все же в глубине души я испытывала большую радость – в моем сердце втайне от всех происходит что-то необыкновенное. И мне очень нравилось это чудесное со стояние.

Мы приветствовали наступивший день, сидя на балконе и попивая кофе с молоком и с пышками. Мое предположение о том, что наша гостиница – самое чудесное место в Новом Орлеане, полностью подтвердилось, когда гостиничный чеширский кот присоединился к нам, чтобы понежиться на солнце.

– Это рай! – выдохнула я, погружая пальцы ног в его теплую шерсть.

– Пойдемте, сестра Белинда! – Кэрри весело напомнила, что мы собирались сегодня присоединиться к монахиням. – Пора собираться.

Я смотрела, как Кэрри закрывает чемодан, где лежат ее сапоги на огромных шпильках, легкий свитер и ложки для зудеко. Это придало мне уверенности, что все неприятности и неловкости вчерашней ночи она оставит в этой комнате. Я собиралась сделать то же самое. Нельзя не чувствовать себя заново родившейся, когда над нами такое волшебное синее небо. Монастырск находится на полпути между Новым Орлеаном и столицей штата Батон-Ружем. Мы выехали на трассу, которая, если верить карте, все время повторяет изгибы Миссисипи, но при этом могучая грязная река очень редко попадала в поле зрения. Повезет, если мы вообще увидим хоть парочку болот.

– Не самая красивая местность, да? – спросила Кэрри, разглядывая в окно окрестности.

Вокруг простирались голые равнины с торчащими кое-где деревцами. Но, несмотря на бледность зимнего ландшафта, мы все же были в восторге от одной мысли, что едем по Луизиане. Все, что нам нужно, – это немного музыки зудеко, чтобы Кэрри могла отбивать такт своими ложками. Я покрутила ручку настройки приемника и остановилась на классике в исполнении местной легенды – Дафа Кершоу. Если верить диджею, то его песни звучали даже в космосе, так как один из астронавтов «Аполлона-12» был его большим поклонником. Пейзаж вокруг становился более индустриальным по мере приближения к Латчеру. Здесь ютились огромные цилиндрические танкеры, а ржавеющие краны, казалось, расталкивали друг друга локтями, стараясь занять лидирующее положение. И, наконец, мы увидели водонапорную башню серебряного цвета со скромной надписью «Монастырск». Наши представления о скромности монастыря изменились, когда перед нами предстало здание, которое легко можно было принять за Белый дом. В поддержку такого великолепия природа тоже постаралась и создала чудесное братство дубов, окутанных паутиной великолепного тонкого мха. И только когда мы остановились, чтобы полюбоваться на причудливые серые борозды, то увидели зловещий остроконечный забор, окружающий участок монастыря.

– Как ты думаешь, это чтобы никого не впускать или не выпускать? – спросила Кэрри озабоченно.

Не знаю, но после моего опыта с Мошовоном мне не хотелось это выяснять. Кэрри вцепилась руками в переднюю панель, так как я резко газанула и неслась на бешеной скорости до тех пор, пока ландшафт не приобрел знакомые очертания – простые бунгало и редкая растительность.

– Ты заметила, что наша машина единственная на трассе? Мы не встретили ни одного человека, – нахмурилась Кэрри. – Здесь вообще-то есть жизнь?

– По статистике, здесь официально проживает 250 человек, – уточнила я, пока мы приближались к церкви. Если судить по ее размерам, в ней запросто могло поместиться в два раза больше.

– А это место достаточно шикарное. – Кэрри указала на удивительное здание из красного кирпича с рядом арок кремового цвета, в которых располагались скульптуры в полный рост. Табличка на здании сообщала, что оно было построено на месте бывшего монастыря Святого Михаила.

– Ого, – Кэрри слегка толкнула меня. – Значит, мы пролетели и монастыря больше не существует?!

– Ну, не то чтобы на его месте находится теперь супермодный бар, – ответила я. – Сдается мне, что нам надо отправиться на поиски души.

– А разве мы не там будем ночевать? – Кэрри указала на дальнее здание с надписью «Плантация».

Это единственная гостиница, принадлежащая монастырю. Если судить по фильму «Унесенные ветром», то гостиница достаточно скромная. Но классические белые колонны и крытая галерея, увитая зеленым плющом, радовали взгляд. Вся территория огорожена белым штакетником протяженностью в полтора километра, который украшает ничем не примечательный пустынный луг. Я на секунду представила себе, что летом здесь, по всей вероятности, вдоль забора цветут розы. Как только мы вышли из машины, чтобы выяснить, какой же из симпатичных домиков предназначен для нас, мы погрузились в покой, который исходил от этого места. Нас больше не беспокоило, что вокруг нет ни единой души, наоборот, мы наслаждались тишиной.

– Здесь записка, – позвала меня Кэрри, проходя не много вперед. – И ключи.

Наше жилье превзошло все наши скромные ожидания. По блестящему золотистому паркету мы дошли до двух аккуратных узких кроватей, тщательно заправленных бело снежными льняными покрывалами с пологами из мусли на, задрапированного вокруг красно-коричневых стоек кровати. Мне нравится контрастное сочетание темного и светлого, и белый цвет так освежает.

– Полностью оборудованная кухня, телевизор послед ней модели, ванна-джакузи, – перечисляла Кэрри достопримечательности нашего жилища. – Кресла-качалки на портике.

Поистине великолепное место для подсчета своих прегрешений и пересмотра ценностей жизни. Если бы мы так не хотели есть, то разожгли бы камин и обосновались здесь до самой весны. Рекламные проспекты, оставленные на прикроватном столике, гласили, что единственным местом, где можно поесть, является местная столовая «Гимель». Мы проехали три с половиной мили, как было указано в инструкции, и увидели вывеску «Продажа помидоров».

– Не знаю как тебе, а мне хотелось бы чего-нибудь посущественнее, – сказала я.

Мы поехали дальше. По пути нам пришлось резко свернуть, чтобы объехать мертвую собаку. (Это жуткое предзнаменование!) И тут Кэрри закричала:

– Гименей!

– Это «Гимель», – поправила я ее.

Я проследила за ее взглядом и увидела большую сборную лачугу, пристроенную к автозаправочной станции. Всегда «приятно» подышать бензином и выхлопными газа ми во время еды. Мы пролетели через темный бар и попа ли в ярко освещенный зал ресторана. Это место имело свои отличительные особенности благодаря команде приземистых шестидесятилетних официанток. Одна из них стойко выдержала тщательное изучение нами меню. Я выбрала порцию креветок в кляре. Они оказались блеклыми, сухими и острыми. Никогда в жизни такого не ела – креветки будто были вываляны в песке. К ним прилагался так называемый соус – кетчуп без названия, распространявший стойкий запах уксуса. Кэрри же решила испытать местную кухню и выбрала суп из стручков бамии.

– Ну, ты смелая, – произнесла я, увидев ее тарелку, полную какого-то остропахнущего варева. Мне ее блюдо казалось отвратительным, в темной рисовой массе мерещились плавающие мозги, свиные копытца и цыплячьи лапки.

– На самом деле очень даже вкусно, ты уверена, что не хочешь? – настаивала Кэрри, уверяя меня, что торчащий кусок, напоминающий свиное ухо, всего лишь колбаса. Неожиданно она перешла на шепот: – Внимание, симпатичные деревенщины!

Сквозь слезящиеся глаза мне все же удалось рассмотреть двух парней, которые присели за столик рядом с музыкальным автоматом. Один из них был красавчик, а второй выглядел странновато. Кэрри согласилась с моими оценками, только поменяла их местами.

– У твоего прическа, как у деревенского Ванечки! – насмешничала она над его слишком длинной и редкой челкой.

– А у твоего глаза, как у психа! – бросила я, отворачиваясь. – Такое впечатление, что он вот-вот направит на нас пистолет.

Однако выбора у нас не было. Все остальные посетители были среднего возраста и уже со своими половинками. Наверное, я должна была испытать огромное облегчение, что мы не сошлись во вкусах, но, по правде говоря, мне вообще не было никакого дела до этих двоих. Я все еще остро чувствую вкус поцелуев Кейна на губах. Кэрри, конечно, об этом не догадывается. Мы сегодня ни разу даже не упомянули Кейна. Я все еще считала его имя запрещенным, и мне совсем не хотелось рисковать нашим настроением. Итак, с этого момента я включилась в игру. Все шло нормально, пока Кэрри не предложила заказать мелодию.

– Нет, я не могу! – отрезала я.

Мне представилось дальнейшее развитие событий, напоминающее сцену из какого-то фильма. Девушка мед ленно пересекает бар, подходит к автомату, томно смотрит на парня и потом выбирает песню. Пока диск не успел стать на свое место, отыграв мелодию, парень подходит к девушке. Он так тронут ее выбором, что чувствует себя просто обязанным, нежно дохнув ей на ушко, пригласить ее танцевать…

– Они нас опередили! – возмутилась Кэрри, указывая туда, где «мой» положил свою загорелую жилистую руку на ящик.

Я посмотрела на его более низкорослого, одутловатого спутника, который выглядел так, как будто ему срочно надо в туалет. Мы обе сидели, как на иголках. Нам хотелось поскорее узнать, что же он выберет, чтобы прочитать тайное послание в словах песни. Но тут вмешалась официантка, которая подошла к «моему» и потянула его за рукав рубашки со словами. «Ты сейчас подожжешь стол!» Он оглянулся на быстро тлеющее под его незатушенной сигаретой покрытие стола и завопил: «Туши!» Почему официантка не погасила сигарету сама, остается загадкой. Может, таким образом она учит жизни юных наглых мальчишек. И как только мы решили, что сегодня, видимо, уйдем отсюда без серенады, из динамиков грянула мелодия песни «Слишком правильный, чтобы сдаться». Хаммер?! Я удивленно присвистнула. Ну, это никоим образом нельзя отнести к романтическим заигрываниям. По этому поводу я переключила все свое внимание на кусок принесенного нам шоколадного торта. На этот раз порция была двойной в честь дня рождения Кэрри.

– Ну, давай их обыграем! – не унималась Кэрри. – Пойдем к музыкальному автомату!

– Нет, я не пойду! – промычала я в ответ. Хотя меня стало мучить любопытство, какие же еще песни предлагает это неоновое чудовище.

– Не будь такой занудой! Мы будем совсем рядом с ними. Если мы заговорим чуть громче, они услышат наш акцент, а там ты и не заметишь, как завяжется разговор.

Я быстро засунула в рот еще один маленький кусочек торта, а затем решительно встала, пытаясь очистить зубы от коричневой липкой слюны. Я шла уверенной походкой, но оказалось, что этот мучительный проход через зал к автомату стоил того. Набор песен был поразителен. Когда в следующий раз я почувствую внезапный острый приступ любви, я знаю, что выбирать: «Мне некого обнять в этом мире» в исполнении Мерл Наггард, «Мона Лиза потеряла свою улыбку» Дэвида Аллана и «Слишком долго я один» Пэтги Ловлеса. Здесь была даже песня под названием «Любовное вуду» в исполнении «Дюран-Дюран», которую мне любопытно было бы послушать. Но Кэрри, в конце концов, остановила свой выбор на испробованной и проверенной временем песне, которая нравится всем, – «Отель „Калифорния"» группы «Иглз».

Как и предполагалось, наш акцент привлек к нам внимание, правда, не молодых людей, а единственной юной официантки, чье любопытство пересилило смущение. Ее звали Хиза, и выглядела она, как Бритни Спирс – ошеломляюще ярко. В то время как наши мальчики – ее друзья, как оказалось, – были типичными представителями «местных». Патрик («мой») – застенчивый, но милый строитель, а Джон (на которого положила глаз Кэрри) – более суровый военный снайпер (я так понимаю, у него это профессиональная привычка все время щуриться). Он попытался рассказать нам о жизни на передней линии фронта, но жуткая комбинация луизианского акцента и местного сленга привела к тому, что Хиза вынуждена была переводить нам. А я в это время переводила речь Кэрри – ее оркнийский акцент привел луизианское трио в восхищение и замешательство одновременно. В целом все это не способствовало гладкой беседе, поэтому я решила задать самый главный вопрос нашего путешествия, пока беседа не сошла на нет. Итак, я спросила: «Чем мужчины из Луизианы отличаются от мужчин других штатов?» Особенно меня интересовала разница в отношении к женщинам.

– Мы все ставим семью на первое место, – эмоционально заявил Патрик. – Для нас это самое главное. Парень даже не подумает о том, чтобы встречаться с кем-то, кто не нравится его родителям.

– Ты что, серьезно? – Кэрри не могла поверить.

– А зачем ставить себя в заведомо невыносимое положение? – откликнулся Патрик. – Это же будет влиять на тебя всю оставшуюся жизнь.

Всю жизнь? Разница между его действительностью и моей была огромна. Мой папочка лишь однажды познакомился с одним из моих бойфрендов (киномехаником), и хотя моя мама может припомнить немного больше претендентов, она всегда воздерживалась высказывать свое мнение до тех пор, пока мы не расстанемся. В Луизиане, похоже, родители говорят все, что думают, с первой минуты знакомства.

– Да, это точно, – согласилась Хиза и криво усмехнулась. – И то же самое, если у тебя нет жениха. Здесь, если к 25 ты не замужем, то считаешься старой девой.

– Что?! – удивилась я.

Вот это номер! Как же давно, согласно местным меркам, я вышла из игры! Я уже собиралась объявить, что в Англии все совсем не так, но вдруг поняла, что мой отец согласился бы с жителями Луизианы. Бедный папочка каждый раз опускает плечи, когда я появляюсь у него без мужа и внуков на заднем сиденье. (Дети моей мачехи уже принесли им четверых внуков, и мой отец, по натуре ужасно азартный человек, по-моему, считает, что я сильно подвожу его.) С недавних пор он начал намекать, что я просто-напросто эгоистка, потакающая своим привычкам, которая ставит карьеру выше семьи. Но если честно, я как-то никогда не замечала, чтобы у меня был выбор. Мне всегда везло с работой и никогда – с любовными отношениями. От грустных размышлений меня отвлекло прибытие подружки Патрика, которой мы явно не приглянулись. Совсем не приглянулись! Поэтому, прежде чем Снайпер успел передать ей оружие, мы с Кэрри решили вернуться на свою «Плантацию» с перспективой провести вечер вдвоем, сидя на нашем балконе.

– Ну не смешно ли, – сокрушалась я, передавая Кэрри плед. – Я живу в столице Англии, где, по статистике, у меня должно быть бесконечное множество шансов встретить Единственного, и все же я не могу найти того, кто бы мне понравился, не говоря уже о том, чтобы создать какие-то отношения. В то время, как в Монастырске с населением в 250 человек каждый может рассчитывать найти свою половинку!

– Ну да, – Кэрри согласно закивала головой. – Ты думаешь, что к семнадцати годам они уже исчерпывают все возможные комбинации?

– Наверное, поэтому они и выходят замуж в столь юном возрасте, – подвела я итог. – Здесь нет новеньких, кто мог бы вмешаться в игру.

Раньше, в старые добрые времена, может, такие молодые союзы и могли продлиться всю жизнь, но в современном мире со склонностью к одноразовым отношениям я даю им максимум десять лет, а потом супруги начнут изменять друг другу с чужими мужьями или женами. Это и произошло с моими родителями в маленькой деревушке Оксфордшир, где я прожила первые семь лет. Один-единственный развод вызвал «эффект домино», и не успела я оглянуться, как моя мама переключилась на мужчину, который жил за полем для игры в крикет, а папа выбрал женщину, мимо дома которой я каждый день ходила в школу. И эти перемены совсем не явились неудачной пробой. Мама прожила 20 лет со своим дорогим Чарльзом, а папа все еще живет со своей любимой подругой Сюзанной. Может, маленькие города и есть решение проблемы?

В том, что здесь нечего делать и некуда пойти, есть что-то ужасно расслабляющее. Можно не волноваться, что что-то упустишь. И после вчерашней ночи на Бурбон-стрит, переполненной впечатлениями, простая смена цветов вечернего неба – это то самое развлечение, которое нам было нужно. С наступлением заката полыхающее оранжевое солнце прорезает прозрачную серо-голубую акварель неба, создавая яркий, богатый красками задний фон для черных голых веток деревьев и превращая их в загадочные фигуры многоруких таиландских богинь, кружащихся в танце.

Как только солнце скрылось за горизонтом, я глубоко вздохнула и сказала: «Вот если бы похмелье всегда заканчивалось именно так».

– Хотела бы я знать, как много неисправимых романтиков делают сейчас тоже, что и мы, – произнесла я вслух.

И мои слова эхом отдались от подпирающих небо сводов церкви Святого Михаила.

– О чем это ты? – Кэрри повернулась ко мне.

– Ну, посмотри на нас. Мы с тобой идем по проходу церкви в День святого Валентина!

Кэрри засмеялась и взяла меня под руку.

– Ну, разве мы не чудесная пара?

– Если бы это был Вегас, здесь стояла бы километровая очередь. А тут только мы с тобой, – вздохнула я. – Даже священника нет, а то можно было бы попробовать воспроизвести моменты из «Поющих в терновнике».

– Знаешь, а я иногда забываю, что с Днем всех влюбленных связано имя святого. – Кэрри вернулась к теме празднования этого дня. – Похоже, что открытки от «Хол-марк», цветы от «Интерфлоры» и конфеты от «Сорнтон» окончательно присвоили его имя.

Мы присели на скамью в зале и осмотрелись. Интерьер церкви составляли великолепные красные ковры, витражи на окнах из драгоценных камней и целый ряд скрупулезно продуманных приделов и святынь. В конце концов, наши взгляды приковала к себе раскрашенная алая фигурка монахини, которая олицетворяла собой орден Пресвятого Сердца Иисуса. Сердца и должны быть святы, решила я. К ним должно относиться с глубочайшим почтением, любовью и состраданием. Но вместо этого их пронзают, в них стреляют, их растаптывают. Пол наверняка знал, что причиняет мне боль, но все равно продолжал меня мучить. Если я опять рискну вступить в игру, у меня есть все шансы повторить свои ошибки. Например, с Кейном. Сейчас все мои воспоминания о нем идеализированы, но если мы встретимся сегодня вечером, никто не может дать гарантии, что это не закончится моими слезами. И даже если сегодня все пройдет хорошо, появится новое минное поле эмоций, которое может взорваться в любой момент. Любовь – очень опасная игра. Чем больше ты любишь, тем больше можешь потерять. Много раз я клялась себе: «Все! Больше никогда», но мое сердце, каким бы израненным оно ни было, никогда до конца не верило этим словам. И все еще продолжает надеяться, что где-то есть тот, кто сможет его вылечить, и оно снова даст побеги. Могу ли я запретить ему ждать? Не думаю.

Я наклонилась к Кэрри и сообщила, что наш поиск любви возобновляется.

– Значит, нам не надо отказываться навсегда от общения с мужчинами и полностью посвящать себя аскетичной жизни? – переспросила она.

– Да, – кивнула я.

– А ты не боишься, что Бог расстроится?

– Не-а, – сказала я и поднялась на ноги, – Бог поймет.

За считанные часы мы изменили наш образ жизни, вселившись в номер «люкс» пятизвездочного отеля «Виндзорский двор» в Новом Орлеане, одного из лучших в мире. Ну что же, если одинокая девушка когда-либо захочет побаловать себя нежной заботой в виде подушек из гусиного пуха и клубники в шоколаде, это, конечно же, случится на День всех влюбленных. Я великолепно себя чувствовала и была полна оптимизма, но в течение нескольких последних часов мое настроение резко ухудшилось. Во-первых, сначала нас обмануло гадание на картах таро – Кэрри они сказали, что ей вообще мужчины не нужны, а я выяснила, что мне суждено выйти замуж за бухгалтера. (Даже не знаю, у кого из нас предсказание было более ужасным.) Затем во время дневного чая я попыталась поговорить с Кэрри о Кейне. Я призналась, что он мне очень даже понравился. Но Кэрри только посмотрела на меня, как на сумасшедшую, и перевела разговор на другую тему. В глубине души я надеялась на ее благословение. Я хотела, чтобы она сказала мне что-то типа: «Знаешь, если он тебе действительно нравится, то ты должна быть сейчас с ним, ты должна ловить момент, когда дело касается любви!» Ну, во всяком случае, я бы напутствовала ее именно так. Я абсолютно в этом уверена, потому что именно так я и говорила своим подругам бессчетное количество раз. Конечно, очень грустно оставаться одной и быть одинокой гусыней, но в такой же степени приятно осознавать, что ты сделала это ради хорошего дела. И, кроме того, когда мы занимаемся поисками мужчин, такие жесты вообще должны восприниматься как само собой разумеющееся. Правда, похоже, Кэрри так не считала. Пока мы направлялись на ранний ужин (чтобы избежать зажженных свечей и любовных парочек, которые заполнят рестораны позже), я поняла, что волнуюсь. Вчера мне казалось, что я легко смогу отказаться от свидания с Кейном. Мне нравилась сама идея позволить себе новое самодовольное отношение «оцени меня не по тому, кого я нашла, а по тому, кому я позволила уйти». Но теперь, когда я вернулась в Новый Орлеан, я умирала от желания увидеться с Кейном снова. Не очень помогло и то, что мы прошли мимо того места, где познакомились. Я осознала, что практически через каждый шаг лихорадочно проверяю, лежит ли номер его телефона в моем кармане. Я все равно не утерплю и в какой-то момент постараюсь позвонить ему.

– Посмотри, «Эзотерика»! – Кэрри указала на самый знаменитый торговый центр Нового Орлеана, торгующий аксессуарами вуду и всевозможными магическими травами.

Мы хотели попасть туда в первый день нашего приезда и уже собирались войти, но какой-то религиозный фанатик выскочил прямо на нас и начал кричать о спасении наших душ. Боясь попасть под евангелистское линчевание, мы сбежали от него в прелестный бутик, располагающийся со всем рядом. Там мы потеряли ровно час и накупили гору вещей, одурев от всей этой блестящей бижутерии и футболок, расшитых стразами. Нашему восторгу не было предела, когда мы увидели, что продавцы в этом бутике упаковывают покупки в красные бумажные пакеты и перевязывают их розовыми лентами с завитками. Вот оно, преимущество быть женщиной!

– Итак, где мы оказались?.. – Мы в недоумении оглядывали улицу, попав из французского квартала в симпатичный жилой район, который и позволил нам осознать, что из туристического мира мы попали в реальный.

– Вот это искусство! – Я любовалась великолепным интерьером ресторана, где мы решили перекусить.

Пол в виде шахматной доски, черные лакированные стулья, какие обычно бывают только в кабаре, и обслуживающий персонал, одетый в широкие штаны, идеально по догнанные рубашки и мягкие фетровые шляпы.

– Вот это красавец! – заметила Кэрри, когда самый привлекательный мужчина в зале принял у нас заказ и плавной походкой удалился на кухню.

Настроение у нас заметно улучшилось. Мы выпили по бокалу вина, и Кэрри предложила:

– А давай еще раз посмотрим на наши покупки!

Мы устроили целое представление, вскрывая красные пакеты и демонстрируя друг другу покупки с воплями восторга. И тут я представила нас со стороны – мы ужинаем вдвоем в День святого Валентина, и, как ни посмотри, создается полное впечатление, что мы обмениваемся знаками любви. Ну почему это всегда со мной происходит!

– Кэрри! – прошипела я.

– Что? – спросила она, все еще любуясь брильянтовым кольцом из розового золота в форме голубя, которое она, конечно же, уже нацепила на безымянный палец.

Я быстро объяснила ей, что о нас могут подумать.

– О боже! Ты права! – сказала она и спешно сложила все наши покупки назад в сумку.

Мы украдкой осмотрели зал ресторана, чтобы узнать, кто мог обратить внимание на наше поведение. За небольшим столиком сидели четыре женщины, а за длинным сто лом в углу – шесть. Все они были с характерными короткими стрижками.

– Я не знаю, о чем мы с тобой волновались. Похоже, что мы как раз идеально вписываемся в здешнюю обстановку. – Кэрри сделала большой глоток вина и неожиданно с испугом посмотрела на меня. – Может, гадалка именно это имела в виду, когда сказала, что мне вообще не нужны мужчины?!

– Успокойся, – я взяла ее руку в свою и сжала, стараясь подбодрить. – В море еще полно рыбы – посмотри хотя бы на нашего официанта, он божественно красив!

– Девушки…

Как раз в этот момент он и появился с нашим заказом в руках.

– Счастливого Дня всех влюбленных! – произнес он и подмигнул.

– Нет, теперь он точно про нас подумает что-то не то. – Кэрри закатила глаза.

Раскаяние быстро смылось подступившей слюной. Все свежеприготовленные блюда были шикарны! Перед нами стояли лангусты в легком соусе, фаршированные крабы, крабовые колечки, покрытый золотистой хрустящей корочкой сладкий картофель и аппетитные макароны с сыром. Это – лучшая в мире «домашняя» негритянская кухня.

Я была счастлива. Вкусный обед и вино подействовали благотворно, и я почувствовала симпатию к Кэрри. Не в том смысле. Просто я забыла про обиду из-за Кейна. Когда мы заказали еще одну бутылку вина, я решила, что глупо злиться. Ну что, позавчера вечером я упустила свой шанс, но я могу воспользоваться им сегодня вечером. Теперь любовь не казалась такой уж призрачной. Все, что требуется, – это чтобы кто-то из нас взял инициативу в свои руки. В данный момент я чувствовала, что у меня есть реальный шанс быть с кем-то рядом, и это придавало мне уверенности в себе и щекотало нервы от предчувствия того, что может произойти.

Наш план был таков: вернуться в «Виндзорский двор», быстренько переодеться и отправиться в район магазинов в поисках развлечений. Но наш номер был чертовски хорош, и мы потеряли уйму драгоценного времени, прогуливаясь по золотому ковру и мысленно отдавая глупые приказы воображаемой свите. Как только хмель прошел, мой внутренний голос снова заговорил: «Когда ты собираешься звонить Кейну?» У меня все сжалось внутри, когда я сообразила, что практически не остается времени. Надо придумать какой-то предлог, чтобы выйти из комнаты, иначе я не смогу с ним спокойно поговорить. Что же придумать? Может, сбегать вниз за колой? Я уже собиралась прибегнуть к этой уловке, как Кэрри неожиданно заявила, что теперь ее очередь опробовать наш душ с мраморными стенами. Это мой шанс! Я схватила телефон и пронеслась через зал в кухню, забившись в угол, чтобы Кэрри ничего не могла услышать. Дрожащими пальцами я набрала номер его телефона. Занято! Не-ет! Я набирала номер опять и опять, время от времени выбегая в спальню, чтобы послушать, льется ли вода в душе. Наконец-то обычные гудки. Мне ответили.

– Здравствуйте, можно пригласить Кейна Масона? – я почувствовала слабость от напряженности момента и сильного желания услышать его голос.

– Извините, но его нет.

Я посмотрела на часы. 21. 45. Конечно же, он не будет сидеть дома в пятницу вечером!

– Ему что-нибудь передать? – спросил администратор. Я услышала, как открылась дверь ванной и вышла Кэрри.

– Нет-нет, – бросила я и поспешно положила трубку.

Чтобы Кэрри ни о чем не догадалась, я специально зашумела на кухне, делая вид, что смешиваю напитки. Ну почему я не запомнила ни название его бара, ни улицу, на которой он находится?! Я даже не надеялась отыскать это место. Я почувствовала обиду от того, что упустила единственный шанс увидеться с ним снова, а он подумает, что я просто не захотела. Есть только один выход – вернуться на место преступления! Мне надо убедить Кэрри опять пойти в этот переполненный бар на Бурбон-стрит. Я немного волновалась, пока сидела перед зеркалом и на водила марафет. Такое впечатление, что в моем желании найти Кейна было что-то противозаконное или коварное.

– Уже почти десять вечера, – сказала я, накладывая блестящие тени. – Куда ты хочешь пойти?

Кэрри покрывала лаком волосы.

– Может, опять на Бурбон-стрит? Туда можно дойти пешком.

– Давай. – Я не могла поверить своей удаче!

– Если ты, конечно, хочешь, – добавила Кэрри и посмотрела на меня своими голубыми глазами.

– С удовольствием! Превосходная мысль!

Если на Бурбон-стрит было много народу, когда мы были здесь первый раз, то теперь толпа была просто ужасающей. В одном баре на всю громкость играла запись Эминема, там была вечеринка, протестующая против Дня всех влюбленных. Кэрри предложила не заглядывать туда, а отправиться в «Вэн Хелен Водди». Отлично! Мое сердце билось с удвоенной силой, пока мы шли к бару. Господи, ну пожалуйста, пусть он там будет! Господи, пусть он тоже бродит здесь, пытаясь отыскать меня в толпе! Я внимательно изучала лица всех проходящих мимо, но никого, похожего на Кейна, не было. Я пыталась представить, что случится, когда наши глаза встретятся и он заключит меня в свои крепкие объятия. Мне так хотелось опять почувствовать его руки!

– Только не это! – заныла Кэрри, застряв у входа.

На мгновение я подумала, что она увидела Кейна, но через секунду уже присоединилась к ее воплю. Исполнителей рок-музыки поменяли на неприятного диджея, роль которого заключалась в том, чтобы заманивать подвыпивших девушек на сцену, заставляя их раздеться перед толпой разинувших рот мужиков. Мы с Кэрри с отвращением смотрели на происходящее. Вряд ли можно найти обстановку, менее располагающую к настоящей любви.

– Ну что, пойдем дальше? – предложила Кэрри.

Мне не хотелось уходить. Казалось, что Кейн где-то со всем рядом. Но и оставаться здесь не было никакой возможности, шоу было слишком отвратительным. К сожалению, во всех остальных барах, куда мы заглядывали, происходило то же самое. Мы уже отчаялись, когда Кэрри пристала к высокому молодому человеку с людной стрижкой. Она была достаточно пьяна, так что направилась прямо к нему в попытке очаровать его. И у нее это очень даже получалось, пока на горизонте не появилась пара полуобнаженных девиц с размерами 90–60 – 90, которые покачивали своими выставленными напоказ прелестями.

– Я не могу соперничать с этим, – пожаловалась, она вернувшись ко мне.

Мне оставалось только пожать плечами. К этому времени я потеряла всякую надежду случайно столкнуться с Кейном. И мне не удавалось вдохновить себя на новые поиски. Все, чего мне сейчас хотелось, – это отвлечься.

– Мне кажется, нам пора воспользоваться нашим равноправием, – сказала я и потянула Кэрри в бар с мужским стриптизом.

– Я никогда в жизни не видела мужского стриптиза, – призналась Кэрри, повиснув на моей руке, когда мы заплатили за вход и прошли через ограждение.

Что же касается меня, то я много раз была на стриптизах. Но то, что мы увидели здесь, поражало. Это был обыкновенный внутренний двор, огороженный со всех сторон, где сценой служила импровизированная барная стойка в два раза шире обычной. (Следовательно, к стойке бесполезно садиться, если только не хочешь получить коктейль, смешанный с нижним бельем.) Мы уселись на пластиковые стулья под деревом в конце «зала» и погрузились в происходящее на сцене. Первый актер, Рико, сначала мне не понравился, потому что походил на ребенка, обутого в тяжелые солдатские ботинки, но несколько секунд спустя, могу поклясться, он превратился в человека-паука. Он с легкостью скользил по соседней кирпичной стене, прокладывая себе дорогу при помощи долларовых купюр. Доллары сделали свое дело, и он стал изобретательнее: станцевал польку на водосточной трубе и умудрился показать несколько эротических движений, повиснув на балконе. Потом вернулся к барной стойке. Его танцы (во всех плоскостях – и в горизонтальной, и в вертикальной) демонстрировали великолепный, превосходный контроль над мускулами. А как соблазнительно он двигал попой! Кэрри не могла отвести глаз.

– Он просто чудо! – восторженно произнесла она под большим впечатлением от происходящего.

Следующим был огромный, малоподвижный «вымогатель» с абсолютно отсутствующим чувством ритма. После человека-паука он казался инертным и несексуальным, но группе женщин среднего возраста, сидящих ближе к сцене, он очень приглянулся.

– Да! Вот так! – слева от нас чернокожий танцор, похожий на борца рэстлинга, исполнял приватный танец для нашей соседки.

– Это что, шутка? – потрясенно спросила Кэрри, уставившись на выпуклость в его трусах. – Он же не настоящий! Или настоящий… – Она вытянула шею, пытаясь рассмотреть получше.

А я в это время перевела взгляд на балкон на третьем этаже, где высокий трансвестит вел человека с завязанными глазами и в накинутом капюшоне в комнату с красным светом. Или я ошибаюсь? Насколько я поняла, по соседству был бар трансвеститов. Трудно было не заметить топ-моделей – высоких статных мужчин перед входом, которые служили приманкой. Но я-то думала, что они пытаются заманить посетителей в клуб, а не в постель. Я не могла отвести взгляд от комнаты с красным светом, а Кэрри все еще пялилась на трусы Мистера Банана, поэтому мы не заметили, как перед нами оказался полуобнаженный парень, предлагая нам контактный танец.

– Хотите, я для вас… – и он нарисовал ногой полукруг над нашими головами.

– Что? – начали мы, сначала не поняв.

– Я могу, – и он сделал еще одно движение.

– Нет, нет, – резко ответила я. – Спасибо, не надо. Нет, спасибо.

Нам показалось, что он расстроился.

– Ну, мне его жалко, – вздохнула Кэрри, глядя ему в след.

Я с удивлением посмотрела на нее. Мне снова стало обидно. Она больше заботится о чувствах какого-то стриптизера, чем о моих. Господи, неужели я сделала сегодня не правильный выбор?! Я решила, что выйдет несправедливо, если у меня будет с кем провести День святого Валентина, а у нее – нет, и поэтому мы обе остались в одинаковом положении, без мужчин. А теперь мы сидим в таком месте, где надо платить за то, чтобы нравиться! А все из-за моей бесхребетности, которую я выдаю за заботу о других! Я должна была защитить свои интересы. Мы могли, по крайней мере, прийти к компромиссу – девичник до полуночи, а потом я встречаюсь с Кейном для прощального танца. Я не говорю, что мужчины важнее, чем женская дружба, но единственный верный друг, который достоин такой жертвы, – это тот, кто о ней не просит.

Ладно, я получила еще один урок: жизнь несправедлива. И искорка, пробегающая между мужчиной и женщиной, тоже случается не часто. В следующий раз, если я опять окажусь в такой же ситуации, как с Кейном, я не упущу свой шанс.

Поцелуйменяйск, штат Флорида

Ни одна поездка в Поцелуйменяйск, младший брат Орландо, не может обойтись без заезда в Диснейленд. Может, Диснейленд и не покажется вам тем местом, где можно познакомиться с холостяками, но если верить последним исследованиям, то уровень адреналина в крови от посещения парка аттракционов сродни тому возбуждению, которое человек испытывает, когда влюблен. Таким образом, катание на американских горках вполне может не только доставить удовольствие, но и привлечь к нам мужчин. Поэтому мы и решили туда заехать.

Однако у меня есть подозрение, что катание в медленно вращающихся пластиковых чашках на карусели «Чаепитие у сумасшедшего Шляпника» не совсем то, что нам было надо. Оглядываясь назад, мы, возможно, больше удовольствия получили бы в парке «Ипкот», рассчитанном на взрослых, однако мы не смогли устоять перед очарованием Волшебного царства, потому что там находился замок Золушки, и, следовательно, там же обитал и прекрасный Принц.

– Пропустите! – мы прокладывали путь сквозь толпу малолетних посетителей, пытаясь рассмотреть поближе золотые эполеты Принца.

Он вращался в карете, помещенной в стеклянный шар, и когда Принц наконец-то помахал конкретно нам, на наших лицах появилось разочарование – он оказался совсем не таким, каким должен быть. Ну ладно, в конце концов, он всего лишь прекрасный Принц, а не фотомодель. Надо дать шанс его личностным характеристикам. Мы, как преданные фанатки, подождали, пока он закончит свое выступление в ярком представлении, где исполнялись песенки из мультфильмов, и затем решительно двинулись навстречу ему.

– Стоп! А куда он делся? – Мы в недоумении осмотрелись вокруг.

Он растворился бесследно.

– Спорим, он сбежал с той муслиновой барышней, – сказала Кэрри, прищурившись. – Я заметила, как они друг на друга смотрели.

– Да ладно, кого мы обманываем. Он, скорее всего, гей, – пожала плечами я и переименовала его в Голубого Принца.

Лично мне пираты всегда нравились намного больше, чем принцы. С того самого момента, как Адам Ант впервые появился на экране в клубах дыма и раздувающейся рубашке, завязанной на поясе, и в кожаных штанах, мне всегда хотелось, чтобы мной командовал своенравный и необузданный красавец с растрепанными волосами, а сероглазый Джонни Депп еще больше разжег мою фантазию, появившись в «Пиратах Карибского моря». Сейчас я больше чем уверена, что едва ли можно отыскать более сексапильного пирата, чем его герой Джек Спэрроу – дрэды, татуировки, темное прошлое. Это – мой тип мужчины!

– Так он же говорит, как Кейт Ричардс! – запротестовала Кэрри.

– Мне всегда казалось, что он больше напоминает Томми Купера, – ответила я и потащила Кэрри за руку к карусели вроде той, что была в «Пиратах Карибского моря».

На какое-то мгновение мне показалось, что у нас все получится, потому что нас посадили в лодку к двум одиноким парням. Это первые свободные парни, которых мы увидели за весь день. Нам пришлось протискиваться между ними, и мы оказались совсем рядом, но вместо того, чтобы воспользоваться моментом для невинного флирта, они пожаловались: «Мы думали, ваши места на второй скамейке».

Прекрасно!

К счастью, карусели эффективно заменили реальность. Мы унеслись в темный мир татуированных морских пиратов и летающих пушечных ядер, а также пьющих ром и дерущихся анимационных разбойников в компании грязных пухлых проституток.

– Приведите ко мне рыжую! – потребовал один из налакавшихся пиратов, явно посмотрев на меня.

Для меня это был самый яркий момент дня. Мы уже почти убедили себя, что за следующим поворотом нас ждут господа Блум и Депп, как у одного из пассажиров зазвонил мобильник. Владелец не только ответил, но еще и завязал бесконечно длинный деловой разговор.

– Его надо вздернуть на рее, – сказала я, когда мы на конец-то вернулись на твердую почву.

Всю оставшуюся часть дня мы провели в душе – в бук вальном смысле этого слова. Мы катались на водяных горках, где был устроен сплав на бревне. За весь день мы встретили всего трех симпатичных парней на весь парк, двое из них развлекались со своими девушками, а третий был слишком занят своей ролью одного из гномов Белоснежки, чтобы вообще обратить на нас внимание. Мы уже собрались уходить, когда Кэрри завернула в сувенирный магазин. Я пошла за ней. Мое внимание привлекли ярко-голубые подушечки, на которых было вышито серебром: «Ищу прекрасного Принца». Я уже держала одну в руках, рассматривая со всех сторон и собиралась заплатить, когда услышала за спиной разговор между мамой и бабушкой:

– Ой, какая прелесть – давай купим такую Софи!

– Ты же не хочешь, чтобы она потом всю жизнь ждала принца – прекрасных принцев не существует.

Я разжала ладони, будто в руках у меня была не подушка, а жаба. Диснейленд – не то место на земле, где господствует разум. И вот на тебе, пожалуйста: нет идеального мужчины, который подхватит меня на руки, и мы будем жить долго и счастливо. Его просто не существует!

Это утверждение полностью подтвердилось в центре диснеевского Острова удовольствий. Покупаешь один входной билет – и в твоем распоряжении восемь ночных клубов, плюс бары старого города, где туристов уже намного меньше. Несмотря на многочисленные знакомства (мужчины здесь не боялись подходить к девушкам), мы все еще не встретили настоящего жителя Флориды. Поэтому было бы несправедливо делать какие-либо выводы о мужчинах всего штата, но, честно говоря, у нас создалось впечатление, что здесь все как один считают: «Я заговорил с тобой, значит, ты должна со мной переспать». И если пытаешься отвязаться от них, то оказываешься в глупой ситуации, очень напоминающей нудную бесконечную торговлю с особенно настойчивыми продавцами на пляже в Тунисе. По глупости мы умудрились сказать, где остановились, двум особенно навязчивым поклонникам. После этого я решила, что лучше перебраться из нашего мотеля (расположенного между дешевой закусочной и магазином подарков в форме апельсина) в самую роскошную гостиницу Поцелуйменяйска – «Пальмы Гейлорда».

– Ты же сказала, что тщательно выбираешь все города и все гостиницы так, чтобы названия были связаны с любовной темой или романтикой, – сказала Кэрри, когда мы въехали на дорогу, ведущую к дверям гостиницы.

– Да, – ответила я, уже зная, что она скажет дальше.

– Лорд Гей? – удивилась она. Я весело мотнула головой.

– А что? Мне нравится преодолевать трудности!

Гостиница впечатляла своими размерами. Атриум (1, 5 гектара) со стеклянным куполом по замыслу проектировщиков представлял собой три контрастирующих темы Солнечного штата. Историческая часть была представлена старыми булыжными мостовыми Святого Августина; дух тропического острова Ки Вест воплощали стальные барабаны и закаты; а знаменитые мистические болота – искусственный туман, зовущий пройти по дощатым мосткам туда, где плавают аллигаторы. Все это походило на воссоздание рая на земле, правда, с магазинчиками и рыбными ресторанами, уютно расположившимися среди зелени. Мы рискнули проехать немного дальше, в Гаторленд, где, по нашим сведениям, можно было увидеть настоящих аллигаторов.

В парке аттракционов Поцелуйменяйска (он был от крыт на 20 лет раньше, чем Диснейленд) через цементные челюсти мы приобрели рекламный проспект.

– Если поторопиться, то можно успеть на шоу «Крокодилы джунглей», – сообщила я. – Надо только найти пруд со старым фюзеляжем сгоревшего самолета.

Пробравшись сквозь бамбуковые заросли и перейдя через шаткие деревянные мостки, мы вышли на тропу, которая привела нас к пруду. Здесь уже собралась толпа народу, и нам пришлось протискиваться среди потных тел, что бы найти более или менее проветриваемое место. Пока мы ждали начала шоу, я заметила, что в кустах слева от меня что-то шевелится. Я напрягла зрение и, хм, если я не ошибаюсь… да! Вот опять! Я видела его мельком, буквально несколько секунд, но ошибиться было невозможно – он красавец.

– Кэрри! Я вижу одного! – Я схватила ее за руку, мое возбуждение росло.

– Да их здесь миллионы, – ответила она и пожала плечами в стиле «ну чего здесь удивительного».

– Да не аллигатора, а мужчину, – прошептала я. – Посмотри!

Я показала ей фигуру мужчины, одетого в комбинезон цвета хаки, который приближался к огороженной зоне. У него были темные глаза с пушистыми ресницами, экзотическая щетина и изящно очерченный рот. Если бы у Джорджа Клуни и Джины Дэвис был сын возраста приблизительно лет 28, то это был бы он.

– О боже – он прекрасен! – Кэрри встала на цыпочки. Красавца-дрессировщика звали Тони, а крокодилов – Звездное Небо и Сундук. Затем они вместе продемонстрировали несколько трюков, при этом Тони трижды уворачивался от страшных зубов за несколько секунд до того, как они вонзились бы в его тело.

– Я влюбилась! – клятвенным тоном заверила Кэрри, прижимаясь к железной ограде. – Как ты думаешь, такой парень может влюбиться в такую девушку, как я?

Здрасьте! Может, я чего-то не поняла? То, что я ей его показала, совсем не означало, что я отказалась от него. Почему это он стал предметом ее поклонения? А кто же остался мне? Я внимательно посмотрела на его коллегу. Он, конечно, остроумный, но скорее похож на плод любви Джейсона Стетэма и Сары Джессики Паркер. Пока Кэрри продвигалась все дальше и дальше вперед, я отступала назад. Сказать, что я была раздражена, – значит ничего не сказать. Я не хотела усугублять противостояние, вызванное ситуацией с Кейном. Когда мы приехали во Флориду, я ре шила: «новый штат – новый старт». Но Кэрри забрала себе первого же мужчину, к которому я проявила интерес. Это не сулило мне ничего хорошего.

– А какое следующее шоу? – требовательным тоном спросила Кэрри, как только Тони объявил о конце представления.

– Борьба аллигаторов в 15. 30, – ответила я.

– Пошли!

И она понеслась вперед через осушенное болото и гнездовье птиц к огромной песчаной арене, окруженной рвом с водой, в котором лежали несколько аллигаторов. Усевшись на откидные сиденья, расставленные по кругу как на стадионе, мы осознали, что ведем себя как преданные фанатки рок-группы, тщетно пытающиеся обратить на себя внимание солиста.

– В любую минуту он появится. – Кэрри с нетерпением наклонилась вперед.

– Ну что, вы готовы смотреть, как я буду сражаться с одним из них? – новый борец обратился к толпе.

Кэрри разочаровано вздохнула.

– Этот твой.

– Он не мой! – возмутилась я. – Он мне вообще не нравится!

При всем при этом парень оказался замечательным шоуменом. Он вытащил крокодила длинной более двух метров на песок, уселся на него верхом и, развернув его пасть, засунул свою голову между челюстями. Сумасшедший! А затем я узнала одну потрясающе полезную вещь, на случай, если моим бойфрендом когда-либо станет Тарзан: если крокодила ударить в живот, то он засыпает. Просто, как белый день. (Правда, для начала надо перевернуть чудовище на спину, но это уже детали, мелкие детали, господа…) Честное слово, это было самое удивительное шоу, которое я когда-либо видела, и моему восторгу не было предела.

– Он должен быть на следующем шоу, – молилась Кэрри, пока мы прокладывали путь к следующему месту представления «Встречи в близком бою». Площадка представляла собой низкую деревянную сцену, на которой стояли всевозможных размеров и видов коробки с надписями, начиная от «хрупкий» и заканчивая «ядовитый».

– Ожидайте неожиданного, – прочитала Кэрри. – Да же не знаю, что-то мне не нравится, как звучит это название, – с сомнением добавила она.

– Ты хочешь увидеть Тони или нет? – бросила я в ответ.

Подавив волнение, Кэрри смело заняла место в первом ряду. В этот раз шоу действительно вел Тони. Теперь ему помогал ушлый помощник по имени Николас, долговязый и тощий, с причудливыми бачками и слегка перекошенным ртом. Парни начали с того, что нарисовали на песке границу и предупредили, что ее нельзя переступать ни при каких обстоятельствах, только если они сами кого-либо пригласят. Затем они выбрали себе по деревянному ящику и подошли вплотную к аудитории. Все отпрянули назад. Тони выждал паузу, а затем поставил свой ящик прямо около наших ног, что заставило Кэрри перескочить на пять рядов назад. Я не могла заставить себя сбежать, готовая быть укушенной, покалеченной или ужаленной, и все только во имя страсти.

– Посмотрим, что у нас там, – театральным жестом Тони открыл короб, вытащил оттуда скорпиона и стал размахивать им прямо перед объективом моего фотоаппарата.

– Не хотите ли крупный план? – дразнил он меня. Клешни скорпиона едва не царапали линзу объектива.

Я чуть не закричала, но боялась открыть рот. Я повернулась назад, чтобы посмотреть на Кэрри, и увидела, что она продвинулась еще на пять рядов назад. Тони открывал оставшиеся коробки, занимательно комментируя каждое свое действие. Затем он спросил:

– Какую теперь открывать?

– Большую, – хором ответили зрители.

– Ладно, но нам потребуются несколько добровольцев. – Тони подошел ко мне и спросил: – А куда делась ваша подруга?

Я-то надеялась услышать совсем не эти слова. Пришлось объяснять, что она пересела на десять, но оказалось, что на все двадцать рядов назад.

– Спускайся, – позвал он ее.

– Нет, не могу! – отозвалась она издалека.

– Можешь, – настаивал он, гипнотизируя ее своими темными сверкающими глазами.

Не в силах сопротивляться его приглашению, Кэрри спустилась вниз и стала последней в ряду из шести человек. Я испытала смешанное чувство зависти и облегчения, что я не там.

– Вершки или корешки? – спросил он ее.

– Вершки, – уверенно отозвалась она. Когда до нее дошел смысл вопроса (он-то спрашивал не о репке), ее глаза расширились от ужаса.

– Смотри прямо перед собой, – настаивал он.

– Только если там не змея, – услышала я ее бормотание.

Я с замиранием сердца следила, как добровольцы отодвинули крышку ящика и заглянули внутрь. Ужасно! Это была не просто змея, а огромный питон альбинос, точно такой же, как тот, который напугал Кэрри в Музее вуду. Она точно чокнется! Я отчаянно пыталась привлечь ее внимание, но ее глаза были устремлены вперед. И наконец она его увидела! Надо отдать ей должное, она не упала в обморок и не сбежала. Только за одно это она заслужила право первой претендовать на внимание Тони.

Когда шоу закончилось, мы специально остались посмотреть, как парни упаковывали своих рептилий. Потом мы подошли к ним, чтобы задать несколько невинных вопросов. Оказалось, что Тони начал ходить в «Гаторленд» с двух с половиной лет и всю жизнь мечтал выступать в таких шоу. А вот для Николаса это побочный заработок, так как он учился на автомеханика в компании «Харлей Дэвидсон». За это он, естественно, получил от нас только мимолетное внимание. Призвав на помощь весь свой пятнадцатилетний журналистский опыт, я незаметно перешла к вопросам о личной жизни (а значит, и нашей возможности встречаться). Вот тогда-то и настало время настоящей трагедии. Оказалось, что у Тони есть постоянная подружка! Кэрри побледнела так, как будто только что проглотила смертельную отраву. Девушку звали Зора (потом мы будем называть ее просто Зорька, но это нам не поможет). Кэрри была просто убита. Николас же, наоборот, молод, свободен и одинок. Делаю особое ударение на слове «молод» – ему оказалось всего-навсего двадцать лет. Он даже пригласил нас к себе домой на пиво, но Кэрри была слишком удручена, чтобы куда-либо идти. Тогда я решила попробовать поднять ее настроение, предложив ей поход в бар «Пианино Джаминны», который находился здесь же, в гостинице. Я думала, что музыкальная дуэль двух роялей отвлечет ее от грустных мыслей, но дело закончилось тем, что мы вы пили слишком много мартини с лимоном и все из-за какого-то идиота, который постоянно заказывал песню Элтона Джона «Крокодилий рок»…

– Итак, чем бы ты хотела заняться в последние часы нашего пребывания во Флориде? – спросила я на следующее утро, изучая путеводитель, в котором перечислялись достопримечательности Поцелуйменяйска.

Мы потягивали апельсиновый сок на террасе кафе «Вилла де Флора» нашей гостиницы.

– Мы можем прокатиться на катере на воздушной подушке до Болотистой бухты, или поиграть в мини-гольф, или побродить в «Мире орхидей»…

Кэрри пожала плечами, оставаясь безучастной. У нее с трудом хватало сил на то, чтобы поднести вилку с кусочком блина ко рту.

– Или можем пойти в «Райт эйд» и сделать фотографии вчерашнего представления в течение часа.

– Да-да, ДА! – закричала она радостно.

Раз она не может заполучить самого мужчину, пусть возможность увидеть его красивое лицо на фотографии придаст ей сил, пока она не найдет своего собственного Тони.

Я пришла практически в такой же восторг, обнаружив, что «Райт эйд» располагается прямо напротив магазинчика «Росс» («Оденься хорошо задешево»). Я даже передать вам не могу, как мне нравится искать здесь вещи с огромными скидками. В Лос-Анджелесе это считается грязным делом, так как основные клиенты этого магазина – русские эмигранты и бедные мексиканцы. Но мне все равно доставляет удовольствие копаться в тряпках вместе с ними. И при этом я практикуюсь в испанском.

– Ладно, встречаемся около кассы через сорок минут, – сказала я, сгорая от нетерпения пуститься в поиски.

Я присмотрела себе пару трусиков и майку от «BCBG», в три раза дешевле, чем в обычном магазине.

Когда у меня оставалось всего 5 минут на покупки, я со всеми своими вешалками отправилась в отдел фотоальбомов и записных книжек. Я рассматривала розовый блокнотик с надписью «Поцелуй меня», когда боковым зрением в главном проходе заметила великолепного красавца с дрэдами. Он прошел назад, бросил на меня мимолетный взгляд, и мой охотничий инстинкт моментально дал о себе знать. А не пойти ли мне за ним? Он выглядел как настоящий мужчина. Я на секунду задумалась. Нет, я слишком измотана, да еще и похмелье давало себя знать. У меня не было сил бежать за ним. И вообще, через час мы уезжаем в Колорадо. Смысла нет. О боже! Он идет в этот отдел! Я склонилась к полкам и быстро начала просматривать альбомы, создавая видимость занятости. В баре я еще могу быть смелой, но если я сталкиваюсь с симпатичным мужчиной где-нибудь в другом месте, например в ярко освещенном магазине, то опускаю голову вниз и убегаю при малейшей возможности.

В этот раз не получится. Его присутствие невозможно было игнорировать, слишком уж он властный. Кроме того, в нем было что-то такое яркое и до боли знакомое. Надо что-то сказать.

– Я вам не мешаю? – пролепетала я, все еще копаясь в альбомах с картинками из шоу Бенни Хилла.

– Нет, мне нравится здесь стоять, – произнес он глубоким красивым голосом, и я не могла не взглянуть ему прямо в глаза.

У меня даже в ушах зашумело, когда, разогнувшись, я увидела мужчину лет сорока, похожего на Боба Марли, с осанкой танцора и изящной татуировкой на руках. Внезапно Кейси, Пол и даже Кейн показались мне просто жалкими копиями моего кумира. Друзья мои, это был настоящий мужчина.

– Меня зовут Трой, – представился он мне с некоторым почтением в голосе и протянул руку для рукопожатия.

К несчастью, я загнала себя в ловушку, пытаясь спрятать выбранные мной трусики за вешалками с футболками. Мои руки были заняты, и я не могла ответить рукопожатием.

– Давайте я вам помогу, – предложил он, заметив мои проблемы.

– Спасибо, все в порядке, – быстро ответила я, пытаясь одновременно поменять вешалки местами и освободить пальцы, которые уже начали неметь.

– Да давайте я вам помогу, – и он протянул руку к моим вещам.

– Это нижнее белье, – испуганно пропищала я, отскочив назад.

– Тем более, очень даже хорошо, – промурлыкал он.

– Не совсем то, о каком вы подумали, – состроила я рожу.

– А-а-а, – он понимающе кивнул, – на каждый день?

– Да, – буркнула я и покраснела. – Я вообще-то собиралась купить только футболку…

Можно подумать, ему есть дело до этого. Ну почему я такая рохля в подобных ситуациях?

– Мой коллега делает то же самое, – и он махнул рукой в сторону кассы, милосердно переключая внимание на своего друга. – Видите того парня в синем?

– Что? Топ-модель? – взвизгнула я, настолько он был похож на Смита из «Секса в большом городе».

Его звали Квентин. Если дать ему в руки гитару и прибавить к этому огромное самомнение, получится идеальная кандидатура для Кэрри. У него, правда, был один недостаток – он не проявлял никаких признаков желания познакомиться.

– Итак, вы работаете вместе? – Я повернулась назад к Трою, пытаясь успокоить свои бунтующие гормоны. – И чем вы занимаетесь?

– Мы дальнобойщики! – гордо объявил он.

– Класс! – выдохнула я в восторге. Господи, настоящий мачо!

– Мой 18-колесный стоит во дворе… – добавил он.

– У Пинк есть песня со словами о том, как ее переехал 18-колесный грузовик, – пробормотала я, совсем забыв про то, что мне надо контролировать голос.

– Она тебе нравится? – Он удивленно поднял брови.

– Обожаю ее, – откликнулась я.

Он одобрительно улыбнулся, а потом пробасил:

– Хочешь посмотреть на него? – В каждом произнесенном им слове слышался намек.

Хочу ли я посмотреть на его большой грузовик? Конечно!

– Только сначала надо найти мою подругу, – сказала я, вставая на цыпочки, чтобы пробежать глазами по рядам в поисках Кэрри. Она оказалась в обувном отделе в дальнем конце магазина. – Сюда! – помахала ей я.

Пока Кэрри шла к нам, я расспросила Троя о бесчисленных татуировках, и самое главное, выяснила, кто он по знаку зодиака.

– А где вы живете? – спросил он. В его взгляде чувствовалось уважение и желание одновременно.

– Здесь, в Поцелуйменяйске, – ответила я.

– Не искушай меня, – прогрохотал он, и его чудесные губы растянулись в улыбке. – Я бы с удовольствием!

У меня все сжалось внутри. Господи, как он сексуален!

– Знаешь, я как-то даже написал стихи о поцелуях. Он продекламировал несколько строчек. Я не могла не впасть в экстаз. Это все равно, что изучать поэзию под руководством Барри Уайта!

– Здравствуйте! – Кэрри посмотрела на Троя, а потом многозначительно на меня. – Смотрю, вы заняты.

– Она ко мне пристает! – заявил он, очень довольный собой.

– Ничего подобного! – запротестовала я.

– Пристает, пристает, – мягко продолжал настаивать он.

– Ну да, пристаю, а что? – весело призналась я и утонула в его одобряющей теплой улыбке.

– Ты не хочешь нас представить? – подтолкнула меня Кэрри.

– А, да, извини. Трой, это Кэрри.

– Привет, я обратил внимание на твою белоснежную кожу, – сказал он, пожимая ей руку. – Такое впечатление, что тебя всю жизнь держали в подвале.

Опять! У меня свело живот от волнения – пожалуйста, ну хоть бы она ему не понравилась!

– А какой симпатичный лак у нас на ногах, – произнес он, опуская глаза и любуясь ярко-красным лаком.

Я закатила глаза. Это невыносимо! Лучше бы ему очаровывать мою подругу, отпуская комплименты в мой адрес, иначе всю оставшуюся дорогу Кэрри проведет в багажнике. Я смотрю, она слишком опасная соперница.

– А это друг Троя, – сказала я, смело разворачивая Кэрри в сторону красавца, который шел к нам.

Но он почему-то прошел мимо нас прямо к двери, лишь слегка кивнув в нашу сторону.

– По-моему, мне пора идти, – сказал Трой покорно. – Мой друг не из тех, кто любит болтать просто так.

– Давай мы проводим тебя до грузовика, – быстро предложила я, не готовая расстаться с ним прямо сейчас.

– У тебя есть грузовик? – удивилась Кэрри.

– 18-колесный! – хвастливо заявила я. – Он едет в Огайо, но живет он здесь, во Флориде.

– А как бы ты охарактеризовал мужчин Флориды? – спросила Кэрри, пока мы шли к машине.

Не задумываясь, он вынес следующий приговор:

– Они все авантюристы, считают, что любая девушка, встретившаяся на их пути, должна с ними переспать.

Надо же, точно в цель!

– Большинство из них только и хотят, что трахаться, как порнозвезды, – сказал он с неодобрением. – А мне нравится делать это медленно и со вкусом.

О-о-о, на помощь! Господи, я впервые в жизни встречаюсь с человеком, до такой степени уверенным в своих сексуальных способностях.

– Ты хочешь сказать, что считаешь себя хорошим любовником? – Кэрри осмелела до наглости.

– Я не считаю, я знаю.

Я хмыкнула в ответ на его самоуверенность.

– А как ты можешь быть в этом уверен?

– А я когда-то работал в мужском эскорте, – объяснил Трой как само собой разумеющееся.

Мы с Кэрри замерли на месте, открыв рты и пытаясь осознать произнесенное. Не может быть! Мы всего-то выскочили на часик, чтобы сдать фотографии в печать, и познакомились с человеком, работавшем в мужском эскорте! Более того, он еще и поэт. Не слишком ли много для одного?

Пока мы шли с автостоянки, он рассказал нам, как в свои двадцать с небольшим, когда он валялся на пляже и работал стриптизером (ого, все лучше и лучше), он познакомился с богатой женщиной, приехавшей туда в свадебное путешествие. У них начался роман, который закончился браком, продолжавшимся семь лет. Когда он ей надоел, она порекомендовала его своим богатым подружкам, и он зарабатывал на жизнь тем, что занимался с ними сексом. Мы все еще были под впечатлением того, как искренне он произнес:

– Жаль, что не могу остаться и угостить вас ужином. Было бы так приятно посидеть в интеллигентной компании.

Не знаю, с чего он решил, что мы интеллигентная компания, но мне тоже очень хотелось продлить наш разговор. Я была уверена, что нашлось бы много новых интересных тем для обсуждения. Он уже заставил меня заинтересоваться и прислушаться к тому, что говорил. И никаких пошлых шуточек, если учесть, какую слабость я испытывала из-за похмелья. Мне так нравятся мужчины, у которых есть свое мнение. А у него еще и чувство юмора присутствует. Честно говоря, меня привлекала его легкая порочность. Не говоря уже о его интересном, интригующем прошлом. Я хотела узнать больше.

– А вот и мой грузовик. – Он встал на бордюр и нежно похлопал по машине.

– Негабаритный груз, – прочитала Кэрри надпись на бампере. – Мы должны сфотографироваться!

Все так же продолжая игнорировать нас, Квентин положил пакетики с печеньем в машину, сел на водительское кресло и завел мотор. О, нет! Ну почему им надо так быстро уезжать?

– Оставь мне свой адрес. Я буду писать тебе письма, – предложил Трой мне, чем очень меня порадовал.

Мы обменялись адресами и телефонами, потом быстрыми, ничего не значащими взглядами, и вот он уже в машине, и за ним захлопнулась дверца. Я даже не притронулась к нему. Может, оно и к лучшему, а то я могла бы неожиданно вспыхнуть.

– Смешно. Посмотри на нас, мы только что пытались подцепить дальнобойщиков!

Проходя мимо магазинчика «Росс», я еще раз мысленно поблагодарила его за то, что здесь всегда можно было почти даром получить самое лучшее. Мы пришли в «Райт эйд» за фотографиями.

– Видела татуировки летучих мышей на его правой руке? – спросила я, пока Кэрри рассматривала фотографии Тони.

Она утвердительно кивнула.

– Он сказал, что ему нравится все, что летает.

– Будешь поддерживать знакомство? – спросила Кэрри, все еще не отрываясь от фотографий.

– Может быть. А ты знаешь, что он Рыба по гороскопу?

– Да?

– Да.

Нам обеим очень нравились мужчины Рыбы.

– У него день рождения через пару дней. Он все еще будет в пути. Я думаю, что смогу позвонить ему из Колорадо на домашний телефон и оставить сообщение.

Кэрри наконец подняла глаза.

– Скажи, он был забавный?

– Тони?

– Нет, Трой. Он меня впечатлил.

– Правда? – я повеселела.

– Ну да, такой мудрый, красноречивый и интересный. – Точно! – поддакнула я. – Он кажется таким зрелым по сравнению со всеми теми бойкими мальчишками, с которыми я встречалась до этого.

– А может, ты нашла ЕГО!

– Может… Кто знает? – тихо ответила я.

– Господи! – Кэрри неожиданно выпустила из рук фотографии и повернулась ко мне.

– Что?

– Помнишь, ты сказала, что твой идеал – это Джонни Депп из «Пиратов Карибского моря»?

– Ну? – ответила я, не понимая, причем здесь это. Она радостно улыбнулась.

– Ты хотела дрэды, татуировки и темное прошлое – ты его и получила!

– Точно! – Я удивилась, насколько она была права. У него есть всё, кроме дурацкого акцента. Это может быть настоящим романом!

Оргазмус, штат Колорадо

Теперь в любую минуту мы можем достичь Оргазмуса.

– Это где-то совсем рядом, – выдохнула я.

У меня кружилась голова, было тяжело дышать. Вы бы испытывали то же самое, если бы находились на высоте около 3000 метров над уровнем моря. Известно, что слишком большая высота здесь, в Скалистых горах, может вызывать бессонницу, головокружение и умственные расстройства. Ну вот, наконец-то у нас с Кэрри есть оправдание нашему расстроенному сознанию.

– Мы уже должны были быть там, – нахмурилась я, когда счетчик отсчитал еще один километр. – Где же Оргазмус?

Мы практически тащились, а не ехали, внимательно вглядываясь в сосны на обочине в поисках каких-либо указателей между жизнерадостными игольчатыми лапами. Никаких знаков не было и на проводах телеграфных столбов. Мы проехали еще несколько километров. Создавалось впечатление, что мы ищем ворота в другой мир. Трудно себе представить, что в шестидесятые годы шахты Оргазмуса снабжали молибденом полмира. Конечно, это не то, что золото, но молибден – необходимый компонент при производстве стали.

Сегодня Оргазмус представляет интерес только для лыжников, но даже если это так, указатели-то все равно должны быть. Мы поняли, что слишком далеко заехали, когда попали в городок Лидвилле, давно переживший дни своего расцвета. Его еще называют город-облако. Лидвилле – самый высокогорный город Америки, он расположен на высоте 3100 метров. Соблазнительно, конечно, зайти в бар под названием «Центр помощи жаждущим», но вместо этого мы направились в историческое здание отеля «Делавэр». Дама-администратор производила впечатление человека, прошедшего огонь и воду, она даже глазом не повела, услышав, что безлыжная парочка британок отчаянно пытается попасть в Оргазмус. Она сообщила нам, что мы проехали лишних восемь миль и теперь надо вернуться по той же дороге.

– Не понимаю, как мы умудрились пропустить указатель, – пробормотала я, когда мы уже повернулись уходить.

– Так его еще в прошлом году снегоочиститель сбил, – сказала администратор. – А потом его кто-то стащил.

Я открыла рот от удивления. Нет указателя? О боже! Может, это знак, что нам туда не надо? Прежде чем я успела погрузиться в переживания по поводу плохого предзнаменования, Кэрри напомнила мне, что у нас на всякий случай имеется очень даже приличный запасной вариант. Мы могли поехать на ранчо Горячие Ключи, что всего лишь в нескольких часах езды к северу отсюда. Это была мечта Кэрри с тех пор, как она посмотрела фильм «Городские мошенники». Для меня же это место было связано с личными воспоминаниями. Брат моего единственно стоящего бой-френда (студента-художника Дона) работал там лыжным инструктором. (У меня до сих пор хранится значок с эмблемой Горячих Ключей, подаренный когда-то Доном.) И я втайне надеялась отыскать там следы Дона через местных лыжников. Прошло много лет с тех пор, как наши пути разошлись, и все же мне до сих пор не удалось избавиться от чувства, что я немного скучаю по нему. Не могла же я приехать в Колорадо и даже не попытаться увидеть его?

– Подумай, если мы не останемся ночевать здесь, то сможем провести две ночи в Ключах, – заискивающе произнесла Кэрри.

Ну что ж, перспектива заманчивая. Говорят, что когда-то в Лидвилле было 106 работающих баров, потому как здесь было много отдыхающих. Сейчас остался только один полупустой салон «Серебряный доллар» со скрипучи ми дверьми. В любом случае я отказываюсь уезжать отсюда без фотографии, доказывающей, что мы здесь были.

– Знаешь, мы можем нарисовать свой указатель и повесить его там, где он должен быть! – я пыталась поднять свой дух.

– Хорошая мысль, – с энтузиазмом откликнулась Кэрри. Ей не терпелось уехать из этого викторианского местечка. – Но чем?

Администратор любезно выдала нам альбомный лист и толстый вонючий маркер. Я немедленно приступила к работе.

– Готово! – я даже взбодрилась, посмотрев на свой шедевр. – Сдается мне, не первый раз людям приходится подделывать его!

Мы залезли в машину и поехали назад, тщательно отсчитывая километры. Но почему-то оказались у абсолютно незнакомой нам развилки.

– Я не помню, нам здесь налево или направо? – нахмурилась я.

И когда мы, совершенно запутавшись, повернули назад, то увидели указатель, на котором было написано «Лидвилле» (и стрелка вправо) и «Оразмус» (стрелка влево).

– Подходит! – радостно закричала я и закинула наш самодельный указатель на заднее сиденье.

Нам так хотелось поскорее попасть в Горячие Ключи, что по ошибке мы свернули на юг, а не на север, и неожиданно для себя обнаружили, что приехали в Гранит. Из огня да в полымя! До сих пор мы наивно полагали, что Колорадо – это американская Швейцария, снежные вершины и высоченные сосны, завораживающие своей красотой. На самом деле, мы не увидели ничего, кроме грубого гравия и бледных, как мел, дорог, уходящих ввысь, в горы.

– Им что, трудно было поставить здесь заграждения? – пожаловалась я, согнувшись над рулем, пока машина с трудом преодолевала очередное препятствие на скорости пять миль в час.

Мне уже начало казаться, что мы никогда не доберемся до безопасной дороги, как вдруг мы увидели зеленую населенную долину и – вот оно, счастье! – двухполосное шоссе. Наконец-то я могла расслабиться. Мы набрали скорость и в мгновение ока оказались в Гленвудских ключах, больше известных, как кладбище Дока Холлидея. Пока мы искали, где бы попить чая, мы наткнулись на объявление, предлагающее спуск по горной реке.

– Я всегда хотела попробовать! – Кэрри повернулась ко мне. – А ты как на это смотришь?

Моя рука автоматически потянулась к тщательно уложенной прическе.

– М-м-м.

– Там же нас будут сопровождать молодые спортивные парни! – логично настаивала Кэрри. – Знаешь, какие у них накачанные мускулы от сумасшедшей гребли!

Мне захотелось стукнуть себя. Я же в Колорадо, в конце-то концов! Пора проникнуться духом беззаботности, развлечений на открытом воздухе и познакомиться с местным населением. Кроме того, становилось очень жарко. Точно, шлюзы с ледяной водой, пока сидишь верхом на ярко-желтой надувной лодке, – самый лучший способ освежиться. Мы записались на спуск по реке, правда, наши мечты о красавцах-гребцах не сбылись, инструктором оказалась девушка. С нами в лодке была семья из Джорджии в количестве четырех человек. Должна признаться, что буквально через несколько секунд борьбы со стихией и хорошенькой встряски в бурных водах речки мы пришли к выводу, что это – гораздо более сильный допинг, чем любое катание на каруселях в Диснейленде. Когда самые опасные стремнины остались позади, мы получали громадное наслаждение от роскошного, как во сне, дрейфа, любуясь розоватыми вершинами гор, обрамляющих наш извилистый водный путь. Пейзаж навевал мысли о беглых преступниках, прячущихся в укромных уголках скал. Пока мы искали глазами щетинистых аборигенов, опоясанных крест-накрест патронташными лентами, Кэрри заметила на берегу реки довольно симпатичного рыбака. Увидев нас, он отложил удочку, снял штаны и показал голую задницу.

– Ой, – рассмеялись мы.

– Я слышала, здешние аборигены предпочитают все натуральное, – сострила Кэрри.

А потом небеса разверзлись, и начался ливень. При этом капли были размером с хорошую водяную бомбу. Промокшие до нитки, но абсолютно счастливые, мы возвращались из нашего путешествия. Есть какая-то прелесть в том, чтобы позволить себе не беспокоиться, насколько аккуратно уложены твои волосы. Пока я трясла головой, разбрызгивая капли с мокрых, висящих сосульками волос, как это делают собаки после купания, я почувствовала, как все мои тревоги улетают прочь, и решила позвонить Дальнобойщику, чтобы поздравить его с днем рождения. Я не знала, как начать, опасаясь всего того, что испытала с Полом. Однако неожиданно мне это перестало казаться мировой проблемой. Если я смогла выжить при сплаве по бурной реке, то уж мужчину переживу точно. Я набрала номер его телефона и оставила простое радостное поздравление. Вот и все, ничего страшного не произошло!

Раньше такой поступок привел бы меня в состояние нервного возбуждения: «Ой, а что он обо мне подумает?» и т. д. А сейчас я спокойно села в машину, наслаждаясь льющимися потоками воды за бетонированной площадкой.

Пока Кэрри красила ногти на пальцах ног, закинув их на переднюю панель машины, я прокладывала наш путь в Горячие Ключи, мысленно уносясь в далекое прошлое, в воспоминания о Доне. Когда мы познакомились, мне было 19, я была студенткой журфака, сходящей с ума от знаменитостей. Он был студентом-художником, умным и таким не обычным, уникальным созданием. Сначала я чувствовала себя ужасно необразованной в его присутствии. Он был очень начитанным. Но постепенно я поняла, что он воспринимает меня как необычную, творческую, сексуальную (можете мне не верить) личность, которой было абсолютно наплевать на общепринятые устои или заботу о том, чтобы выглядеть круто. Он никогда не мог забыть, как бесстыдно я заявляла о своей преданности старым рок-группам. В любом случае окончание обучения означало и конец наших отношений по его инициативе. Но он проделал все так красиво, что мы остались друзьями. Мы иногда встречались, пока он не женился на французской красавице и не стал отцом. (Одно из самых болезненных переживаний моей жизни – я впервые в жизни держала в руках его новорожденного ребенка и понимала, что это я должна была стать матерью!)

Во многом утрата связи с Доном была сродни потери своего «я», того лучшего, что было во мне. Ему нравилось в моем характере то, что никто другой (из гетеросексуалов) просто не замечал. Я помню, как я пригласила свою маму в ресторан, где он работал, зарабатывая на обучение, и она еще долго вспоминала, с какой любовью и восхищением он смотрел на меня. Мне все об этом говорили. Мне кажется, это как раз и есть то, что я пытаюсь обрести вновь, – восприятие себя такой, какая я есть.

К 6 часам вечера мы добрались до Горячих Ключей. Это красочный горнолыжный курортный городок с жизнерадостной атмосферой и милыми старинными вывеска ми. Мне так понравились розово-белые неоновые указатели к отелю «Заячьи уши», что если бы мы уже не забронировали места в отеле «Зеленая перспектива», то я предпочла бы провести ночь там.

– Ну что, готова поработать детективом? – спросила я Кэрри.

Она согласно кивнула.

Мы начали с дальнего конца главной улицы. Я шла по одной стороне, а она – по другой, заглядывая в каждый лыжный магазинчик, бутик или интернет-кафе и задавая один и тот же вопрос: «Не знаете ли вы парня по имени Даф Шорт?» И каждый раз ответ был отрицательным. Большинство из тех, кого мы спрашивали, были совсем молодыми ребятами, лет двадцати. Я была уверена только в том, что 14 лет назад брат Дона Даф жил здесь. Встретившись в конце улицы, мы решили пролистать местную телефонную книгу. Нам удалось найти несколько однофамильцев, но, когда мы позвонили, то оказалась что им или пятнадцать или пятьдесят пять лет, но никак не тридцать с чем-то, как тому, которого я искала.

– Наверное, он переехал куда-то, – сказала я, потеряв надежду.

– Может, и тебе пора «переехать»? – спросила Кэрри.

– Да я искала его не из-за любви, – объяснила я. – Мне просто хотелось поговорить с умным, оригинально мыслящим человеком.

– А может, нам удастся найти ему замену на ранчо? Я посмотрела на часы.

– Кажется, нам пора отправляться туда, если мы хотим успеть к ужину.

– Давно пора, я умираю от голода, – отозвалась Кэрри. – Как ты думаешь, а что будет на ужин?

– Тушеное мясо с фасолью, – предположила я.

Как я ошибалась! На самом деле нам подали крабовое мясо в чесночном соусе, салат из зеленого горошка с луком и помидорами, заправленный уксусом «Дижон», затем последовало жареное мясо дикого кабана со сладким картофелем, баранье рагу с овощами и нарезанные кусочками яблоки. Оказалось, что «Зеленая перспектива» – это роскошное ранчо для богатых знаменитостей Дикого Запада. Никакой грязи от старых автофургонов, обеденные столы накрыты белоснежными льняными скатертями, а к еде подается рекомендованная шеф-поваром карта вин Нового Света. Другая неожиданность для нас – здесь полно семейных пар. Да, «Зеленая перспектива» была известна как место, где проводились мальчишники, но теперь в большинстве своем мужчины отдыхают здесь с женами и маленькими детьми. Мы подсели к паре из Нью-Йорка (их дети поели немного раньше на веранде). Дама работала на телевидении, недавно продюсировала концерт «Дивы Лас-Вегаса» с участием Шании, Анастасии, Лизы-Мари Пресли и других звезд, а ее муж был сотрудником издательства «Рэндом хаус». У них имелась квартира в верхней части Вест-сайда с балконом, выходящим на Центральный парк. Теперь вам понятно, кто там отдыхал?

К этому времени мы уже должны были привыкнуть к мысли, что спать будем не в спальных мешках на сеновале, и тем не менее, менеджер ранчо Сара поразила нас до глубины души, когда, проведя через 540 акров «Зеленой перспективы», подвела нас к хижине, расположенной в лощине рядом с журчащим ключом.

– Это «Большая Агнесса», – сказала она, представляя наше жилище на следующие две ночи.

Мы блуждали взглядами по всему дому, пытаясь охватить картину в целом.

– И это все наше? Она кивнула.

От удивления мы открыли рты. Например, что вы подразумеваете под словом «хижина»? Уютную однокомнатную хибарку с парой красных кальсонов, сохнущих над печкой? Кровать, застеленную лоскутным покрывалом, и цветочки в кувшине для молока? Здесь, в «Зеленой перспективе», это означало массивный двухэтажный постоялый двор с просторной спальней и двумя залами – внизу и наверху, не большой аккуратной кухней с изысканным набором продуктов и джакузи в широкой пристройке впереди дома.

– Не может быть! – ахнули мы.

Мы носились вокруг, рассматривая низкую мебель из сосны, шторы из шотландской шерсти, диванные подушки с рисунками на рыболовецкие темы. Мне не нужны магазины, я буду счастлива поиграть в сельскую женушку.

Но сначала нас ждали вечерние танцы «делай с нами, делай как мы, делай лучше нас» в «сарае». Там должен был присутствовать весь обслуживающий персонал (до сих пор мы видели только парочку симпатичных официанток). Кэрри уверяла меня, что там обязательно будет полно красавчиков в стиле Брэда Питта. А по-моему, скорее всего, это будут работники ранчо с обветренной кожей, больше напоминающие Пола Ньюмана. Они будут смотреть на нас сквозь прищуренные глаза и жевать обрезанные сигары. Ладно, скоро проверим, кто из нас прав.

Я ужасно нервничала. Кэрри надела розовый свитер с высоким воротником, а я – обтягивающую рубашку из искусственной кожи, и мы отправились в «сарай» по зеленым полям усадьбы. Здесь действительно было около 20 ковбоев, и все они были симпатичными молодыми людьми моложе 30. К сожалению, мы пришли туда последними, когда все остальные уже разучили основные па.

– Как здорово, – с восхищением произнесла я, увидев, как они дружно двигались сначала в одну сторону, а затем плавно поменяли направление. – Самое ужасное в танцах по кругу то, что ты все время на виду, и нет возможности спрятаться за спины.

– Может, уйдем? – спросила Кэрри.

– Надо выпить, а потом все пойдет как по маслу, – заверила я ее.

Какая я умница, что надела длинную юбку, думала я про себя. Моих ног не будет видно, а значит, никто не увидит, как у меня заплетаются ноги. Но потом случилась катастрофа.

– Здесь нет алкоголя! – удивленно сообщила Кэрри. Я застыла на месте, как вкопанная.

– Что?!

– Только кофе, вода и клубника в шоколаде, – Кэрри перечислила выставленные товары.

– Они издеваются?

Я стала ходить вокруг в надежде увидеть какую-нибудь нелегально принесенную выпивку, но в этот момент меня подхватили под руки и увлекли в круг. Недалеко от меня в толпе танцующих я увидела Кэрри. Она практически сразу попала в такт, в то время как мои шлепанцы на скользкой подошве никак не хотели дружить с полом. Они все время съезжали назад и так и норовили слететь. И в конце концов слетели. Мне удалось выйти из рядов танцующих и отправиться на поиски моей туфли. Я решила на время ретироваться, приземлившись на «сенную скамью», где отдыхали старики и резвились дети. Моя задача состояла в том, чтобы добраться до четвертой скамьи и исчезнуть из пределов досягаемости любого из танцоров. Но не успела я перелезть через первую, как около меня оказалась Кэрри.

– Пойдем танцевать! – настаивала она и тянула меня назад.

– Сейчас. Я на минуточку, – ответила я, пряча свои босые пятки.

– Нет, пойдем сейчас! – упрашивала она.

– Подожди, дай отдышаться, – возражала я.

– Ну, пойдем!

– Нет, – раздраженно рявкнула я, понимая, что мы уже привлекаем внимание.

Мне хотелось закричать: «Я не такая, я всегда участвую!», но я слишком хорошо знаю, что приходит мне в голову, когда другие отказываются принимать участие в коллективных развлекаловках: они просто не хотят выставлять себя идиотами. Но ведь если честно, меня-то это как раз не бес покоит. Мне просто нужно немного времени, чтобы собраться с силами. Кэрри продолжала цепляться ко мне со своим бесконечным: «Пойдем танцевать!»

Великолепно, теперь к ней еще и ковбой присоединился:

– Я Джефф, – объявил он. – Вы танцуете?

У меня было сильное желание стукнуть его подковой по голове, но пришлось подчиниться и присоединиться к танцу. На этот раз движения были не такими опасными для моих босоножек. Все, что требовалось, это галопом проскакать под расставленными руками, совершая при этом повороты в разные стороны. Меня это доконало. Через тридцать секунд я уже задыхалась и спотыкалась, как загнанная лошадь. «Господи, сейчас сердце выскочит», – я хваталась за грудь, так как движения становились все быстрее и быстрее. Я падала в мужские руки, благодаря бога за то, что в большинстве своем они достаточно сильные, чтобы удержать меня в вертикальном положении, и достаточно ловкие, чтобы вести в нужном направлении. Если бы все происходило не так быстро, то можно было бы увидеть самого лучшего танцора. А так все, что я знала, это что здесь есть танцор в черной рубашке, в чьих руках мне особенно приятно находиться, и пятилетний гений, который совершал такие движения, что мог бы перетанцевать самого Рики Мартина. Но наконец-то, о счастье, все закончилось. А я-то, наивная, думала, что мои ноги будут болеть от верховой езды.

Я свалилась на скамью и обнаружила, что «Рики-младший» решил отработать баскетбольные броски в корзину, и мячик летал прямо над моей головой. Я предполагала, что теперь наступит черед более спокойных танцев, в стиле «Милая, добрая Алабама», но практически в мгновение ока кофе был убран, и семьи вместе с персоналом разбрелись по своим хижинам. Рядом со мной остались только Джефф и симпатичная болтушка из Дублина по имени Ива-Мария, которая представилась как детский берейтор.

– А когда же ты перейдешь во взрослую категорию и станешь взрослым борцом?

– Да нет, – засмеялась она, – я работаю с детьми.

– А-а-а, извини, не поняла. К нам присоединилась Кэрри.

– Это Ива-Мария, – представила ее я. – Она детский берейтор.

– Берейтор котят, как мило.

Удивительно, но Ива-Мария вместе с ковбоем Джеффом осталась еще на час поболтать с нами.

– Или я должна вас называть берейтор Джефф?

– Ковбоем можно назвать кого-нибудь другого, но не себя, – признал он. – Иначе это звучит слишком вызывающе.

Джефф родился в Миссури, но, несмотря на это, знал все местные обычаи, как будто всю жизнь прожил здесь. Кстати об обычаях…

– А ты можешь научить меня кидать лассо? – Кэрри слегка придвинулась к нему.

– А почему бы и нет? Конечно, мэм, – улыбнулся он и тут же вручил ей очень жесткую веревку и принес макет коровы для тренировок. – Твоя цель попасть сюда, – он потрепал корову за деревянные рога.

– Поняла, – откликнулась Кэрри.

Она начала ритмично раскручивать веревку над головой, следуя указаниям Джеффа, затем опустила подбородок на грудь и кинула лассо.

– Ну, я так не играю… Я поймала саму себя! – захныкала она, когда веревка аккуратными петлями обвила ее щиколотки. – Ну почему у меня не получилось?

– Это я плохо объясняю. Ты первая, кого я учу. Давай я просто покажу.

Джефф собрал веревку, распутал узлы, а затем стал сзади нее, одной рукой обнял ее, а второй помогал раскручивать веревку. Оказалось, что самое главное – правильно работать запястьем. Кэрри довольно улыбалась. Ну вот, теперь Джеффа, конечно, можно было сравнить с Брэдом Питтом.

– Молодец, так и продолжай, – подбадривал он ее и отступил на шаг назад, чтобы дать ей возможность кинуть лассо самостоятельно.

В Кэрри проснулся спортивный азарт, и она начала наматывать круги с такой скоростью, что вокруг слышался свист и поднялся ветер. Я испугалась, что она просто-напросто сейчас оторвется от земли и полетит, как Карлсон.

– Не так быстро, – пытался успокоить ее Джефф. Кэрри замедлила движение, и вместо торнадо теперь дул только легкий бриз.

– Хорошо. Теперь давай! – скомандовал Джефф.

Кэрри отпустила веревку, и петля плавно обвилась вокруг деревянных рогов коровы. Она была в восторге:

– Сфотографируй меня! Сфотографируй меня!

– Это уже будет не совсем тот момент, – честно предупредила я и щелкнула Кэрри, радостно улыбающуюся от уха до уха с большим куском веревки в руках.

– У тебя получилось, как у настоящего ковбоя. – Джефф был искренне удивлен и потрясен.

Он приступил к разучиванию с ней еще одного трюка, когда петля лассо увеличивается во время раскрутки.

– А у тебя много девушек-ковбоев? – поинтересовалась Кэрри, пока отрабатывала новое движение.

– Ты имеешь в виду, часто ли я с ними знакомлюсь? – Джефф выглядел слегка озадаченным.

– Не-е-ет, я не про это, – захихикала Кэрри. – Я имела ввиду много ли существует ковбоев-девушек?

– А-а. Да, конечно. Их не так уж и мало, как принято думать.

Что же касается первой интерпретации вопроса, то, сдается мне, у него их немало. Он, конечно, не Брэд и даже не Кейси (голубоглазый красавец из Техаса), но я видела до этого, как он испытывал все свое здоровое обаяние на ковбое-блондинке, которая никак не должна была быть в его группе по возрасту. И потом, эти его постоянные заигрывания с Ивой-Марией, которая утверждает, что он ей не нравится. Но, похоже, ей очень даже пришлось по вкусу, когда он заарканил ее. (Есть у ковбоев такой трюк: они пропускают девушку вперед и прямо во время движения накидывают лассо ей на щиколотки, потом сильно дергают, и девушка падает на землю.) У него хорошая техника, заарканивает он превосходно, и, естественно, это не могло не подействовать на Кэрри.

– Чудесно! Давай еще раз! – кричала она вдохновенно. В ее голосе слышалось: «Догони меня, догони!»

При других обстоятельствах я бы расценила ее поведение как флирт, но так как мне Джеффи не нравился, то единственным способом удостовериться, влюбилась Кэрри или нет, было спросить у нее напрямую.

– Итак, мог бы он стать твоим Единственным? – поинтересовалась я у Кэрри, как только мы вернулись в нашу «Большую Агнессу».

– Не-е-а, – протянула она, надевая мягкие носки. – Ну, наверное. А вообще-то, он такой симпатичный и называет меня мэм… – Она мечтательно вздохнула.

– Так нравится он тебе или нет?

– Немного. Ну, не то чтобы очень. Я не знаю.

Буквально семь часов спустя у меня были все доказательства того, что в воздухе запахло любовью. Пока я, прижав нос к оконному стеклу, наблюдала, как олень скачет по траве, высоко поднимая копытца, Кэрри отоваривалась в сувенирном магазине. Она надела безукоризненно белую ковбойскую шляпу, перчатки из тонкой мягкой кожи и значок шерифа, который она купила в Лидвилле.

– Как ты думаешь, Джеффу понравится? – спросила она, вертясь передо мной.

– Сейчас узнаем, – ответила я.

Мы отправились на завтрак под открытым небом, где самый настоящий шеф-повар лично готовил омлеты на ярко освещенной солнцем плите.

– Кэрри, ты только посмотри! – периодически вскрикивала я, поднимая тяжелые серебряные крышки кастрюль и каждый раз обнаруживая там все более изысканные блюда.

Но мне не удалось привлечь ее внимание ни к ветчине, ни к шоколадным пирожным с орехами. Она смотрела только на Джеффа. Он, казалось, тоже был рад, восхищаясь ее новым стилем и хвастаясь каждому проходящему ее выдающимися способностями в закидывании лассо.

– Ого, я смотрю у тебя значок шерифа, – сказал он, заметив украшение на ее лацкане. – Придется мне в твоем присутствии вести себя хорошо.

– Это значок шерифа Лидвилля. К сожалению, моя юрисдикция не распространяется на здешнюю территорию. – Кэрри вздохнула.

Я, конечно, могу и ошибаться, но мне показалось, что Джефф ужасно расстроился.

– Куда сядем? – спросила я, осматривая деревянные столы, покрытые скатертями в белую с красным клетку. Я чувствовала себя героиней фильма «Оклахома».

– Без разницы, – откликнулась Кэрри, даже не повернувшись ко мне.

– Тебя подождать? – спросила я, увидев, что ее омлет практически уже готов.

– Нет, иди… Итак, Джефф…

Ага, вот оно что! Значит, я отказалась от Кейна только для того, чтобы остаться ее верным компаньоном, а когда она флиртует с красавцем, то тут же забывает про меня. Внезапно я почувствовала себя школьницей, которую бросил единственный друг. Я взяла свою тарелку и стакан сока и, все еще нервничая, подошла к столу, за которым сидела группа берейторов обоих полов.

– Извините, можно к вам подсесть?

– Да, пожалуйста, – ответили они.

Я заняла место за их столом, понимая при этом, что помешала их оживленному разговору.

– Скажите, – улыбнулась я, откусывая кусочек кекса, – откуда вы все приехали?

Через десять минут мы все жевали и слушали рассказ Дженн о том, как она стала королевой школьного бала, потому что пришла в джинсах, а не в вычурном платье.

– А где ты ходила в школу? – спросила я.

– Сиракузы, Нью-Йорк, – ответила Дженн.

Я постаралась не слишком сильно дернуться при воспоминании о Поле и сосредоточилась на завтраке.

– Ну как, сегодня поедете кататься на весь день? – спросили они меня.

– Нет, я уже каталась и знаю, какая боль за этим последует, – засмеялась я. – Мы собираемся покататься всего пару часов в первой половине дня.

– Вообще-то Джефф считает, что я должна поехать на весь день, – рядом со мной стояла Кэрри.

– Так ты же никогда не сидела в седле, – напомнила я ей.

– Он считает, что я справлюсь, – настойчиво продолжала она. – И вообще, я выросла на ферме.

– Ну, если так, то ладно, – бросила я. – Если я выросла в Оксфорде, я так понимаю, это значит, что я кандидат наук.

Кэрри отозвала менеджера Сару и сообщила об изменениях в своих планах.

– Мне кажется, будет разумнее, если вы сначала попробуете, прежде чем поедете в семичасовой поход, – осторожно высказалась Сара. – Мы всегда сможем вас присоединить к группе после обеда, если захотите.

Кэрри изменилась в лице.

– А ты как считаешь, Джефф? – Она с мольбой посмотрела на него.

– Кто-нибудь еще хочет сока? – я решила оставить их одних.

В итоге разумные доводы Сары победили, и Кэрри оставалось только обиженно покусывать нижнюю губу.

– Но я хочу быть с Джеффом, – ныла она по пути в хижину.

У нас оставался целый час до похода.

– Давай пойдем к конюшням прямо сейчас, ты сможешь хотя бы посмотреть, как он седлает коня, – предложила я в качестве утешения.

Ноги Кэрри сами понесли ее в сторону конюшен. Пока она слонялась около ворот, строя глазки Джеффу, я пошла посмотреть на парнокопытных созданий, гуляющих в вольере. Здесь было, наверное, штук шесть стройных красавцев-коней и одна пушистая овечка.

– Она считает себя лошадью, – сказала Сара, объясняя присутствие овцы. – Проводит с ними все время. Кстати, вы можете пока подобрать себе сапоги, – и она указала на кучу сапог всех видов и размеров, валявшихся на крыльце.

Здесь были ярко-коричневые, светло-серые, бежевые и даже ярко-розовые. Я выбрала сапоги, которые когда-то были белого цвета. Каблуки странной формы были очень неудобными, и мне казалось, что я иду на огромных ходулях. Мне даже пришлось схватиться за перила, пока я спускалась назад к Кэрри.

– А вот и он! – воскликнула она, когда появился ее герой, выводя лошадиный конвой с малышами на спинах за ворота конюшни.

Малыш, сидящий на шотландском пони, выглядел очень мило, а кроха, устроившийся на спине большого настоящего коня, пыжился от гордости. У меня заныло сердце – я тоже хочу такого!

– Девушки, – Джефф приподнял свою ковбойскую шляпу, приветствуя нас.

Кэрри сияла, как медный самовар.

– Нет, ты только посмотри на него! – Моя подруга не отрывала глаз от своего избранника.

– Он тебе нравится, ведь так?

– Да! – кивнула она, готовая лопнуть от восторга.

Я немного завидовала ей и в то же время чувствовала, что отошла на второй план, потому что все ее мысли были заняты ковбоем, и все же больше всего меня радовало, что на этот раз мы умудрились не влюбиться в одного и того же мужчину. Признаюсь честно, у меня уже появились некоторые сомнения относительно того, надо ли нам путешествовать вместе, но если Кейн и Тони были случайным совпадением, то, вероятнее всего, мы сможем найти общий язык.

– Ну что, девушки, готовы? – Сара объявила, что теперь наша очередь садиться в седло.

Я не совсем была уверена, что разумно посадить Кэрри в седло, когда Джефф все еще в пределах видимости. Я ожидала, что она перепрыгнет через ограду и помчится за ним. Как ни странно, она послушно осталась сидеть в седле и позволила Саре помочь ей со стременами.

– Теперь удобно? – спросила она Кэрри, возвращая ее ногу на место.

– Так намного лучше, – подтвердила Кэрри.

– А как у вас дела? – Сара проверила, как я справилась с задачей.

Я ответила, что все в порядке, хотя на самом деле никогда не чувствовала себя удобно, сидя в седле. У меня все время было такое ощущение, как будто мои колени насильно развели в разные стороны и прикрутили. У меня вообще всегда были проблемы с коленями. С детства я вынуждена была раз в месяц ходить к врачу, чтобы он их поправлял. И сейчас они напоминали о себе. Спрашивается, кто заставлял меня садиться на лошадь? Зато невозможно передать словами то ощущение слияния с природой, когда несешься по великолепным полям верхом на таком божественно прекрасном животном, как лошадь. Мою звали Рыжуха, у нее сегодня была особенно красиво расчесанная грива. Мы взбирались по травяным лугам, покрытым фиолетовым клевером и белыми ромашками, бороздили поля, на которых, как кисточкой художника, были разбросаны ярко-желтые одуванчики, и пытались поймать легкий пух, кружащийся в воздухе. Вокруг переливались все оттенки зеленого. Единственное, что могло поспорить с цветом зелени, – это бесконечно-голубое небо. Все это время с нами был пес Сары по кличке Слим. Он или бежал очень близко к лошади хозяйки, или убегал вперед проверять дорогу и затем возвращался назад, к Саре, чтобы сообщить, что все в порядке.

– Слим был собакой-спасателем, – рассказала нам Сара. – Мы забрали его из приюта в Миннесоте, вызволив из заточения, чтобы сделать королем здешнего царства.

История бедного пса растрогала меня до слез. Когда я повернулась к Кэрри, чтобы улыбкой передать что-то типа «жизнь прекрасна», я увидела, что она сидит на лошади почти что под углом 45 градусов. Хотя Кэрри это, похоже, абсолютно не волновало, Сара почувствовала себя обязанной остановиться и поправить ей седло. Но уже через несколько минут прогулки неспешным шагом Кэрри опять съехала влево. Сара пыталась выровнять ее, но потом, видимо, решила, что не стоит, пока Кэрри не скатилась на 180 градусов. Ее конь по кличке Стэтсои в это время мирно жевал траву. Когда мы добрались до старого изящного домика на лужайке, Сара остановилась.

– Это здание принадлежит усадьбе. Здесь мы обычно завтракаем во время утренних прогулок, – объяснила Сара. – Вы уже знакомы со Стефани?

Мы кивнули. Она занималась закупкой товаров и была очень похожа на Сандру Баллок, и внешностью, и манерой поведения.

– Здесь состоялась ее свадьба.

– Надо же, – удивилась Кэрри, мысленно представляя себя и Джеффа обменивающимися здесь кольцами из белого золота.

– Она не собиралась оставаться в Колорадо, но, пока работала здесь добровольцем во время лыжных соревнований «Горячие Ключи-97», встретила Тодда и уже больше никуда не уехала. И у меня тоже самое – только я встретила своего мужа в «Зеленой перспективе».

– Значит, это очень романтическое место? – спросила Кэрри, поравнявшись с лошадью Сары.

Сара улыбнулась:

– Мне кажется естественным, что работники здесь влюбляются и женятся между собой. Те, кто приезжает сюда работать, заведомо должны иметь много общего между собой. Как правило, они коммуникабельны, легки на подъем и романтичны. Вот так и создаются семьи… Говоря это, я имею в виду, что у них здесь есть достаточно времени хорошо подумать и все взвесить, прежде чем создать семью. Если ошибся в первую же неделю, то три месяца, проведенные рядом, покажутся невыносимо долгими.

На мой взгляд, еще хуже оказаться единственной одинокой девушкой, когда все другие нашли себе пару. Здесь не так уж много возможностей для общения с внешним миром, чтобы пополнить список претендентов. Хотя, я думаю, всегда есть шанс завязать курортный роман…

– Нет. Это абсолютно исключено. И даже запрещено, – заверила нас Сара.

Мы с Кэрри обменялись взглядами и хитро улыбнулись друг другу. Ну что ж, посмотрим.

Дневные часы я провела, валяясь на кровати на втором этаже нашей хижины. Мне здесь нравилось, из окна треугольной формы от пола до потолка была видна осина, так что создавалось впечатление, что сидишь на дереве. Завернувшись в мягкие зеленые покрывала, я пила колорадский чай «Селестиал сизонин». И чувствовала приятную расслабленность во всем теле. Вытащив из сумки пакетик конфет, я обнаружила, что в моем телефоне сели батарейки. Я заставила себя подняться, чтобы подключить телефон. И буквально через несколько секунд услышала сообщение. О боже! Это же Дальнобойщик Трой! У меня задрожали колени, и я с удивлением обнаружила, что вынуждена прислониться к стене.

– Меня тронуло твое поздравление, – сказал он. – Оно заставило улыбнуться и меня, и мое сердце.

Какое милое сообщение! Я улыбалась, слушая, как бедный именинник провел свой день рождения в какой-то жуткой забегаловке в Теннесси, где Квентин сначала ввязался в драку, а потом еще и напился. И теперь Трой присматривает себе работу, чтобы ездить одному. Он закончил свой мини-монолог словами, что почувствовал «какое-то притяжение между нами». К этому моменту я уже сползла на пол. Мне еще никогда до этого не встречался мужчина, который выражался бы так высокопарно, и в то же время сентиментально. Как только сообщение закончилось, я в эйфории начала прыгать по кабинету, а потом понеслась, сломя голову, в большую комнату, чтобы с обычного телефона позвонить маме в Девон (у нас там уже было одиннадцать вечера) и дать ей послушать сообщение Троя.

– Послушай это, – радостно прокричала я ей без всяких объяснений и приветствий. А едва запись закончилась, тут же спросила: – Ну как?

Она ответила коротко:

– Он сексуален!

Сексуален?.. Ну, да, только вот моя мама из Уэльса, и она никогда в жизни не употребляла таких словечек! Надо же! Это серьезно!

– И когда ты собираешься позвонить ему? – требовательным тоном спросила она.

– Не знаю. Я еще не готова к разговору, – призналась я, все еще вне себя от радости.

– Позвони прямо сейчас, – посоветовала мама.

Я так и сделала, и в итоге мы с ним проболтали целый час, разговаривая с таким энтузиазмом, с каким обычно это делаешь, когда очень надеешься, что этот человек и есть твой Единственный и стоит всех потраченных тобой усилий. Нам было интересно узнать друг о друге как можно больше. Это так отличалось от разговоров с Полом, когда мы по кругу повторяли одно и то же. Трою было так много чего рассказать, и он выражал свои мысли правильно построенными, продуманными и содержательными фразами. Я была потрясена, учитывая, что сама страдаю косноязычием. Большинство людей обычно теряют нить разговора, когда я что-то рассказываю, но у Троя таких проблем не возникло, и это такое счастье, когда не надо по несколько раз объяснять одно и то же или возвращаться к предыдущему. Мне и впрямь показалось, что я влюбилась. А еще мне показалось, что он хотел узнать меня получше, задавая вопросы типа: «А у тебя хорошие отношения с отцом и матерью?», «Что ты считаешь своим самым большим достижением в жизни?», «Ты когда-нибудь любила?» Я была польщена. Он даже поговорил со мной о политике. Я не привыкла к такому. Обычно с моими малолетними ухажерами я сама выстраивала беседы, выискивая темы для разговора. Но Трой оказался на редкость интересным собеседником, и должна признаться, что его мнение было куда более обоснованным. Прямо как у Дона! Внезапно я почувствовала новый прилив радости – может, я наконец-то нашла замену Дону?!

Пока мы «изучали» резюме друг друга, я узнала много нового и интересного о Трое. Он служил в морском флоте девять лет, затем занимался серфингом и бездельничал в Сан-Диего, а потом в краткий период актерства снялся в «Пороках Майами» в одном эпизоде вместе с Филом Коллинзом. Я сказала ему, что с его бархатным баритоном, как у Барри Уайта, он должен был бы озвучивать фильмы. Затем мы переключились на темы секса, и тут он заявил, что «не может заниматься этим механически, если не любит человека».

– Но ты же был мальчиком по вызову? – Я не могла не припомнить ему этого факта.

– Это было еще в восьмидесятых, тогда я употреблял наркотики – единственный способ заставить себя заниматься этим, – сказал он, и мне послышались угрызения совести в его голосе.

Меня просто завораживало его «порочное» прошлое. Признаюсь честно, мне казалось очень привлекательным то, что Трой настолько сложный и временами абсолютно противоречивый человек. Может, когда-нибудь я выпытаю побольше его тайн. Но сейчас я решила ограничиться вопросом, встречается ли он с кем-нибудь в данный момент.

– В общем-то нет, – ответил он без обычного энтузиазма в голосе. – За последнее время я несколько раз встречался с разными, но ни с кем, кто заставил бы мою обезьянку взлететь.

Я рассмеялась и поддразнила его:

– Ага, значит, тебе нравится все, что летает, так, Трой?

– Да, Белинда, это так.

Мое сердце забилось сильнее, когда я услышала свое имя, произнесенное таким тоном. А когда он произнес: «Знаешь, встреча с тобой была самым лучшим мгновением в моей поездке», я поняла, что это начало чего-то больше го. Ситуация разительно отличалась от моего бездумного увлечения Полом. С ним я попалась в ловушку: ослепленная любовью, не замечала никаких нюансов. С Троем все было по-другому: мне казалось, что с ним у нас намного больше общего и что здесь намного больше возможностей для развития, так как в основе лежат более прочные, дружеские отношения. Мне нравились его откровенность и прямолинейность, и я очень ценила то, что он не старался угодить мне и говорить только то, что я хотела бы услышать. И все же его неблагополучное прошлое меня немного настораживало. Нельзя допустить, чтобы мной играли. Я должна быть осмотрительной.

– Мне пора, извини, – сказала я ему, заметив в окно, что Кэрри еле плетется домой после дневной конной прогулки (она все-таки выдержала целый день в седле).

– Жаль, – в его голосе слышалось разочарование.

– Ну что делать, надо, – вздохнула я, хотя на самом деле не очень-то хотела заканчивать разговор. – Я была очень-очень рада поговорить с тобой, – сказала я совершенно искренне.

– А я – в сто раз больше, – улыбнулся он мне в трубку. – Позвоню тебе на днях.

– Хорошо, тогда пока.

Повесив трубку, я еще какое-то время пребывала в задумчивости. Мне было настолько интересно слушать Троя, что я забыла обо всяких скрытых смыслах, а когда мы прощались, не чувствовала себя ни зависимой, ни неуверенной в том, что будет дальше. Мы заранее договорились, что созвонимся позже. Он сказал, что относится к тому типу людей, которые любят все обдумать, и, возможно, это как раз тот человек, который и нужен такой нетерпеливой, импульсивной и скорой на решения девушке, как я. Еще меня поразило то, что он сказал о своем одиночестве, о том, что ему не хватает того человека, с которым можно вместе пройти по жизни. Еще несколько недель назад я чувствовала ту же самую страстную тоску по Единственному. Но, очевидно, во мне что-то произошло, что-то изменилось, и излюбленное «бедная я, несчастная, у меня нет бойфренда!» перестало быть моим жизненным кредо. Естественно, мои желания остались при мне, но они больше не руководили всей моей жизнью. И тут я нашла еще одну причину, по которой мне необходимо продолжать общаться с Троем. Неожиданно для себя я поняла, что разговаривала с ним не потому, что мне хотелось заполнить пустоту, а потому, что он мне нравился. Сказав это, я не имею в виду, что собираюсь цепляться за него руками и ногами, лишая всех остальных мужчин Америки малейшего шанса. Я никуда не спешу. Я положу мои чувства к нему на самую верхнюю полку. И он может быть той самой полкой…

Ужин стал еще одним триумфом кулинарного искусства (утка по-московски, тушенная на сковороде с картофельным пюре и грибами, бокал сухого белого вина, за этим последовал десерт, состоящий из крем-брюле, посыпанного песочным печеньем с тонкой прослойкой из сливок!). За ужином мы вели умные разговоры с нашими соседями по столу, вроде тех, что были у меня с Доном и Троем. Обожаю, когда могу предугадать, о чем пойдет разговор.

Мы с Кэрри покидали столовую последними – засиделись за травяным чаем, болтая с женщиной из Нью-Йорка. И когда мы вышли на улицу полюбоваться закатом, я остановилась на секунду, чтобы умилиться открывшимся передо мной сценам. Пруд был окружен маленькими девочками, которые учились закидывать удочки, а их папаши, только что с жаром спорившие о преимуществах Гарварда, теперь самозабвенно играли со своими милыми, кричащими во все горло детьми, а чуть дальше, около костра, тонкие пальчики нанизывали посыпанные розовой пудрой подушечки на концы длинных гладких палочек.

Чудесная картинка! На меня нахлынули воспоминания детства, связанные с моим первым опытом приготовления домашнего зефира. Мне было лет 9 или 10, и я впервые про водила выходные вдали от дома, гостила у подруги Кэролайн. В воскресенье днем ее родители (американцы) развели для нас костер на заднем дворе и разрешили нам поиграть рядом, при этом предупредив об опасностях. Мы развлекались, как могли, и опалили себе все брови. У Кэролайн зефир загорелся, и, пытаясь затушить его и размахивая палкой, она случайно опрокинула тлеющую массу прямо на мои коричневые вельветовые брюки, которые тут же загорелись. Когда мама пришла за мной, первое, что я сказала: «Они меня подожгли!» Больше к Кэролайн меня не водили.

Такую же опасность я чувствовала, находясь рядом с Кэрри. Она выбрала себе самую длинную палку и умудрилась засунуть свой зефир в самую середину костра. Я решила отойти от греха подальше, но, куда бы я ни шла, ветер, казалось, следовал за мной, посыпая меня пеплом. Мне пришлось отойти еще дальше, и я оказалась на траве, где-то посередине между обжигающим жаром костра и прохладным дыханием вечернего воздуха. Так как день подходил к концу, расшалившихся детей увели спать, и на конец-то наступила долгожданная тишина. Я чувствовала необычайное спокойствие. Удивительное ощущение! Может, здесь и не раскрылось мое призвание, как у Кэрри, но даже простое пребывание в этом зеленом раю вылечило мое сердце.

А каковы наши шансы на романтические приключения здесь? Это, конечно, уже наглость – ожидать чего-то большего от «Зеленой перспективы», когда она и так дала нам слишком много. И вообще, я все еще под впечатлением моего разговора с Троем. И тут я вспомнила, что обещала себе не попадаться снова в ловушку, ожидая чего-то несбыточного, упуская при этом все остальные возможности, имеющиеся в распоряжении на данный момент. Я подошла ближе к огню и оценила ситуацию. Вчера вечером за столом Ива-Мария предлагала поехать всем вместе в город, но, похоже, об этом можно забыть. И она, и Джефф куда-то исчезли, поэтому Кэрри пребывала в унынии. У костра остались только мы вдвоем и трое мужчин в ковбойских шляпах. Ну что ж, мне нравится неравное количество! Но опять же… мы уже беседовали с Джоном из Мэйна, который выглядел слишком благопристойным и (Господи, прости) религиозным. Был еще Дэн, который когда-то пел в итальянской опере (это, конечно, здорово, но, опять же, наводит на размышления). Остается только Кайл. У меня сердце заныло, когда мы с Кэрри одновременно подошли к пеньку, на котором сидел Кайл, с надеждой устроиться на нем. Три раза подряд – это уже не совпадение! Может ли это все-таки стать серьезным препятствием для нашей дружбы? Мы подошли, глядя друг другу прямо в глаза, и прежде чем кто-либо из нас успел ретироваться (хотя, похоже, никто и не собирался отступать), Кайл пожелал нам спокойной ночи и сбежал. Мы уже подумали, что придется возвращаться назад в нашу «Большую Агнессу» к горя чему шоколаду, как навстречу нам из тени показался какой-то силуэт, освещаемый только тлеющими углями костра и звездами высоко в небе. На нем была бейсболка вместо ковбойской шляпы, большой бриллиантовый перстень поблескивал на пальце левой руки. (Мы сразу же окрестили его Фальшивый Бриллиант.) Его добродушное подшучивание над нами, интонации голоса подсказывали нам, что он намного опытнее и сексуальнее, чем его трое деревенских друзей-берейторов. И уже через несколько секунд он заставил покраснеть нас обеих.

– Итак, девушки, хотите на вечеринку? – спросил он, распространяя вокруг себя неоспоримое обаяние.

Мы сразу же сказали «да», и он предложил поехать в местный бар под названием «Таверна „Лосиный ручей», пообещав показать нам настоящих колорадских мужчин и возможность побаловаться «надутой шиной» (так смешно почему-то называлось местное пиво).

– Мы можем поехать на нашей машине, – вызвалась Кэрри, добавив (что вывело меня из себя), – Белинда может отвезти нас!

Значит, мне придется обойтись только одним стаканом пива. Джон из Мэйна предпочел постель и Библию, а оперный певец Дэн решил присоединиться к нам и даже уселся на переднее место рядом со мной. В это же время Фальши вый Бриллиант (или сокращенно ФБ) нашел что-то, заинтересовавшее его на заднем сиденье нашей машины.

– А это что? – спросил он, рассматривая наш самодельный указатель Оргазмуса.

– О боже!

– Мы сейчас объясним, – дружно закричали мы, пытаясь отобрать у него листок.

Он поднял руку вверх так, чтобы мы не могли достать.

– А что, девушки, вы поднимаете его в нужный момент во время занятий любовью? – Его глаза блестели от смеха.

Черт! Придется объяснять, зачем и почему мы здесь.

Наблюдая в зеркало за его реакцией, я впервые внимательно рассмотрела его лицо. Внешность в общем-то соответствовала его манерам, если, конечно, вам нравятся мальчики-попрыгайчики с оливковой кожей. Мне нравятся! Ну, давай, давай! Сделай так еще раз! Да-а-а-а. Интересно, а сколько ему лет? Я бы спросила, но он вполголоса болтал с Кэрри. Дэн хранил благоговейное молчание, и у меня была возможность подслушать.

– Твой акцент такой сексуальный, – ворковал ФБ, и, судя по голосу, он был явно возбужден.

Кэрри только довольно хихикала.

Мне опять стало плохо. Похоже, у нас с ней действительно проблема, и она не может разрешиться сама по себе. Я не могла предъявлять Кэрри претензии за то, что у нас совпадают вкусы, но если все будет продолжаться в таком духе, то я могу оказаться простым наблюдателем. Как хорошо было с Эмили!

– Если бы я был лет на пять старше, я умолял бы тебя сбежать со мной! – продолжал ФБ свои инсинуации.

– Почему на пять? – Кэрри нахмурилась. – А сколько тебе?

– Девятнадцать, – ответил он.

– А-а-а. – Ну, значит, он слишком молод даже для того, чтобы употреблять алкоголь, а я по возрасту вполне могла бы быть его мамой. В таком случае, все к лучшему, буду заниматься «настоящими колорадскими мужчинами».

– Приехали. – Было заметно, как Дэн содрогнулся, когда, въехав на стоянку, мы увидели простенькое, запущенное здание.

Мы открыли дверь бара, заранее опасаясь того, что можно было там увидеть: зал, переполненный уставшими от скачек ковбоями и небритыми бродягами. К нашему удивлению, бар был пуст. Единственный столик, за которым сидели люди, был занят сотрудниками «Зеленой перспективы». Ну ладно, здесь есть еще бармен с темной обветренной кожей. Могу поспорить, в молодости он заарканил не одну коровку.

– Покажите удостоверения личности! – потребовал он, как только мы уселись за стойку. – А-а, вы из Великобритании! – отметил он. – Я когда-то жил в Хай Вайкоме!

Ну вот, все планы нарушены.

Мы заказали себе спиртное (ФБ тихонько возблагодарил великое изобретение Америки – фальшивые удостоверения личности), и я сообщила бармену, что в детстве очень часто бывала в Хай Вайкоме. Мы там играли в настольный теннис в спортивном центре Хендикросс. Чего я, конечно же, ему не рассказала, так это того, что как раз Хай Вайком связан с одним из самых ужасных воспоминаний моего детства. Я случайно опрокинула стакан с горячим шоколадом себе на колени, и мне пришлось покидать спортивный центр с задранной юбкой, открыв перед всеми свои толстые короткие белые ноги. Пришлось в таком виде проходить мимо подростков, с которыми я играла в теннис.

– Как тебе тут? – Голос ФБ вернул меня в реальность.

Я посмотрела в его золотисто-карие глаза. Он и впрямь красавчик.

– Ты такая красивая, – услышала я.

Самое удивительное, что ФБ сказал это мне. Я поперхнулась, не зная, что ответить. Прямо, как подросток.

– Правда, очень, – заверил он меня.

– Ты тоже, – выдавила я в ответ.

Наверняка девушки просто пачками вешаются на него. Но он признался мне, что никогда не любил.

– А как ты узнаешь, что влюблен? – спросила я его.

– Я не захочу расставаться с ней ни на минуту. Она будет моим самым близким другом. И тогда я буду уверен: да, я люблю ее!

Я молча с этим согласилась. Он рассуждал вполне разумно. Его представления были вполне реалистичными, а не бредовыми идеями, что любовь уносит на седьмое небо. Он основывался только на одном факторе – дружбе. Я вдруг почувствовала острую боль. Каждый раз, как только я успокаиваюсь, находится кто-то или что-то, что напоминает мне, как чудесно любить и быть любимой, и у меня опять разыгрывается острый приступ жалости к себе оттого, что у меня никого нет.

– У моих родителей замечательные отношения, поэтому-то я и уверен, что такое возможно. Но я боюсь, вдруг мне не удастся отыскать свою половинку или моя половинка успеет встретить кого-то раньше, чем познакомится со мной, – признался ФБ.

Я бы сказала, что звезды явно к нему благоволили, но, тем не менее, посочувствовала. Я знаю очень много людей, которые умеют любить, но которых любовь обошла стороной. Пока я болтала с ФБ, Кэрри умудрилась напиться, и я даже не заметила, как и когда. Она пыталась втянуть через трубочку воздух. В таких случаях обязательно нужен человек, который напомнит, что, если трубочку опустить в бокал, шансов выпить содержимое намного больше, чем если она болтается в воздухе за стаканом.

– О боже! – Кэрри удивилась своей ошибке и тут же заказала еще, чтобы наверстать упущенное.

Как и следовало ожидать, в таком состоянии она, как обычно, перешла к своему любимому занятию – караоке. Ее репертуар был представлен только одной песней на все времена – «Отель „Калифорния"», которую она исполняла бессчетное число раз. Она кричала во все горло, облокотившись спиной о стойку бара. Я поднялась на ноги, и мне даже удалось убедить ее, что акустика в машине намного лучше, чем в баре. ФБ и Дэн дружно поддерживали меня. Как только удалось посадить Кэрри на заднее сиденье, она во весь голос запела: «Ты, единственный, кого я хочу!» Это вызвало восторженное «О-го-го!» у ФБ, который в свою очередь начал рассыпаться в комплиментах. Я посмотрела на Дэна, профессионального певца, который весь вечер молчал.

– Спой что-нибудь, – попросила я его.

– Что спеть? – Он посмотрел на меня с тревогой.

– Мне все равно, что-нибудь. Ну, хотя бы ту песню, за которую тебя так полюбили в Италии.

– Я не помню слова.

Кэрри одиноко вопила, пытаясь взять крещендо.

– Дэн, ну пожалуйста! – взмолилась я.

Было видно, как в темноте сверкнули его глаза, видимо, он соображал, какую мелодию выбрать.

– Не переживай, нам все понравится. Ты же слышал, какие из нас захудалые певцы.

Теперь Кэрри впала в меланхолию и перешла к репертуару Эдит Пиаф. Несмотря на все мои просьбы и увещевания, оперный певец Дэн так и не выдал ни единой нотки. К тому моменту, как мы добрались до дома, он был больше похож на самоубийцу, чем на певца.

– Извини, что приставала к тебе с просьбами всю дорогу, – извинялась я, пока мы шли к нашей хижине.

– Извини, что я так и не спел. – Он тряхнул головой. – Я пел перед тридцатью тысячами зрителей на стадионе в Италии и не смог спеть в какой-то машине.

– Не терзай себя. – Я похлопала его по плечу в знак сочувствия. – Я брала уроки эстрадных танцев, когда мне было двенадцать, и у меня все хорошо получалась во время соревнований, но когда мой двоюродный брат попросил меня станцевать на свадьбе его сестры, я стояла, как вкопанная, но так и не сдвинулась с места.

– Да-а, – Дэн кивнул, все еще не успокоившись.

Он оказался таким милым, и мне было ужасно стыдно, что я поставила его в неловкое положение.

– Пришли. Спокойной ночи, – я улыбнулась ему, стараясь вытащить его из состояния депрессии.

– Спокойной ночи, – он тяжело вздохнул.

Несколько минут я стояла одна в ночной темноте. Про хладный ночной воздух забирался под одежду и пронизывал до самых костей. Дрожа, я переступала с ноги на ногу в надежде согреться. Куда провалились Кэрри и ФБ? Если я пойду домой одна, смогут ли они самостоятельно найти наш домик в полной темноте? Я подняла фонарик высоко в воздух и начала размахивать им, играя в крестики-нолики со звездами, потом попыталась найти их, направив луч света в кусты, где мы с ними расстались. Никакого ответа.

– Кэрри! – осторожно позвала я.

– Ну что?! – раздраженно крикнула она в ответ.

– Извини, но я тут, как дура, стою на холоде, жду тебя, чтобы освещать дорогу домой.

– Можешь не ждать, – откликнулась она, так и не показавшись мне на глаза.

Я отправилась домой, чувствуя себя препаршиво, и начала с остервенением укладывать чемоданы, так как утром мы должны были уезжать. А может, мне уехать прямо сейчас? Может, бросить ее здесь? Посмотрим, как ей это понравится! Мне сразу же вспомнилось все, что я пережила из-за нее по поводу Кейна. Интересно. Ей даже и в голову не пришло вспомнить обо мне, как только в поле ее зрения оказался какой-то мужик. Когда она, в конце концов, показалась в дверях, раскрасневшаяся и улыбающаяся от уха до уха, я, не выдержав, ехидно произнесла:

– Спасибо, что бросила меня здесь одну.

– Ты что? Нет, я никого не бросала! – запротестовала она.

– Да, а как это называется? – настаивала я.

– Я не хотела… – Она искренне не понимала. – Мы просто, просто… наблюдали за машиной.

– Наблюдали за машиной? – переспросила я, удивленно подняв брови. Она что, меня за дуру держит?

– Ты оставила включенным внутреннее освещение.

– Я все выключила.

– Нет, не выключила. Мы смотрели минут пять, и свет все время горел, поэтому мы и стояли там. Он так и не погас.

Это абсурд!

– А почему ты мне ничего не сказала, пока я была на улице? – взорвалась я. – Пока я стояла там с ключами в руках?

– Хочешь, я схожу, – предложила Кэрри.

– Спасибо, не надо, – бросила я, проходя мимо нее. – Я сама схожу.

Я выскочила на крыльцо и заметила, как фигура Фальшивого Бриллианта метнулась за дерево.

– А ты что здесь делаешь? – рявкнула я на него.

– Ничего, – пролепетал он и попятился назад.

– Не стой здесь, зайди в дом! – приказным тоном сказала я, чувствуя себя злой хозяйкой, и отправилась на стоянку.

Естественно, никакого света не было ни внутри машины, ни снаружи. Я стояла и жутко злилась на свою собственную глупость, когда, тяжело дыша, рядом со мной появилась Кэрри.

– Чего тебе? – я уставилась на нее.

– Я не хотела, чтобы ты шла сюда одна, – сказала она, размахивая фонариком.

– Здесь все выключено? Убедилась?

– Честно, свет горел! – пыталась она оправдаться.

– Конечно, кто б сомневался! – ответила я и направилась к дому, за мной нетвердой походкой плелась Кэрри.

ФБ расселся внизу, в зале. Вообще-то, это моя территория. Какого черта! Пока Кэрри открывала бутылку вина, я отправила его наверх, в ее комнату, со словами:

– Хочешь пойти посмотреть, какой красивый вид сверху?

Когда я вернулась на кухню заварить себе чай, Кэрри зашипела на меня:

– Что ты делаешь! Теперь мне придется развлекать его!

– Бедняжка! – ехидно сказала я, заваривая чай. Кэрри взяла два полных бокала вина и понесла наверх.

Вернувшись в свою комнату, я обнаружила, что мне слышно каждое слово, поэтому пришлось заткнуть уши ватой, накрыться с головой одеялом и попытаться пережить еще одну беспокойную ночь.

«Добрейшее утречко!» – пропела я себе. Было восемь утра. Мои вчерашние переживания испарились вместе со странными снами про шоколад «Альпен гольд» с наклейками о розыгрыше призов. Я поняла, что я просто-напросто неудачница. Мне хотелось познакомиться с кем-то, но оказалось, что для меня здесь нет подходящих мужчин, и Фальшивый Бриллиант абсолютно справедливо выбрал Кэрри. Мне остается только порадоваться за нее. Несмотря на то, что я была уверена, что у меня с ней не будет сегодня никаких осложнений, перспектива продолжать путешествие с Кэрри меня не радовала. Эта борьба за мужчин меня очень даже беспокоила, и я пришла к выводу, что есть только два пути. Первый вариант – как истинная англичанка я сделаю вид, что ничего не происходит, и буду улыбаться и терпеть, при этом, правда, возможно, испорчу и путешествие, и свои отношения с Кэрри. И вариант второй – скажу все, что думаю, но настолько вежливо и тактично, насколько смогу, и найду себе новую компаньонку. Уже четвертую в этом путешествии. Господи, неужели это говорю я?

– Кэрри? Ты встала? – Я приоткрыла дверь в ее комнату, как любопытная старуха.

– Мы ничего не делали, – быстро произнесла Кэрри, приподнимаясь на кровати. Обстановка комнаты и наряд Кэрри свидетельствовали об обратном. Рубашка была надета задом наперед и при этом еще и наизнанку.

Я поняла, что она не хочет ничего рассказывать. Протянув ей чашку горячего чая, я быстро спустилась вниз. Нужно загрузить вещи в машину, расплатиться за комнату и попрощаться со всеми.

Через полчаса мы уже ехали в машине. Нам наконец-то удалось выбраться из грязи, впереди, по дороге, тащилась одинокая белая лошадь без седока. И тут Кэрри мечтательно произнесла:

– Надо же, какая огромная разница между обрезанными и необрезанными!

Я повернулась и с удивлением посмотрела на нее. Она взглянула на меня, и тут до нее дошло, что она произнесла последние слова вслух. Я ждала, что она уточнит свою мысль, но она замолчала. Тогда я решила ее подколоть:

– Помнишь, как в баре вы с ФБ хвастались, что никогда не занимались сексом с партнером на одну ночь?

– Ну, – кивнула Кэрри.

– Так вот, теперь вы оба это сделали.

Странное выражение появилось на лице Кэрри. Складывалось впечатление, что она пытается посмотреть на себя со стороны и не узнает себя. Но она быстро пришла в себя, собралась и выдала:

– Но это не было любовью на одну ночь, потому что мы не…

– Нет?

– Нет, – подтвердила она.

– Но, видимо, почти, – не удержалась я от сарказма.

Я не привыкла к такой деликатности в вопросах об суждения секса. Наконец-то за столом, когда мы поедали блины в кондитерской Винона в Горячих Ключах, Кэрри немного расслабилась, и мы поболтали о тех непредсказуемых вещах, которые случаются, если напиваешься в сомнительной компании. Я уверена, что в таком состоянии очень легко зайти слишком далеко, абсолютно не намереваясь этого делать. Например, в один прекрасный момент можешь обнаружить, что зачем-то расстегиваешь ремень парня, просто чтобы было чем заняться и для смены обстановки, совершенно при этом не думая о последствиях. А потом, не успеешь оглянуться… Ну, скажем так, это все равно, что пытаться приладить назад сорвавшуюся пружину. Мы от души посмеялись. И тут я решила испытать по говорку «лучше горькая правда, чем сладкая ложь» и напрямую заявила, что Кэрри слишком молода и красива, чтобы быть моей компаньонкой в этой поездке. Она весело хихикнула, услышав такое признание. Мы уже заканчивали трапезу, и она положила в рот последний кусочек блинчика, окунув его в сироп.

– Серьезно, – сказала я, отставляя в сторону горячий яблочный сидр. – Ты можешь быть моей подругой, но не можешь быть моим партнером в поисках Единственного.

– О чем ты? – она забеспокоилась.

Я осторожно попыталась объяснить ей.

– Только не обижайся. Как только дело касается мужчин, мне начинает казаться, что ты пытаешься соревноваться со мной, и, если мы будем продолжать в таком же духе, то просто разругаемся, и все.

– Это не так! – закричала Кэрри.

– Я же не выдумываю, верно? – Я слегка наклонила голову вперед.

– Я не знала, что тебе понравился ФБ, – сказала она, удивленно открыв, глаза.

– Да знала ты, – честно ответила я. Кэрри опустила глаза.

– Может, ты и права. Но мне, правда, очень-очень понравился Кейн!

– Теперь ты понимаешь, что я имею в виду?

Она вздохнула и кивнула головой, отставляя тарелку.

– Значит, это все?

О господи, мне казалось, что мы расстаемся с ней врагами навсегда! Чтобы не передумать, я напомнила себе, как она своим поведением специально не дала мне побыть с Кейном, как она положила глаз на Тони, ФБ и Кайла, не говоря уже о том, что она практически кинула меня ради этого противно мычащего ковбоя Джеффа.

– Тебе не кажется, что так будет лучше? – спросила я. – Понимаешь, если бы мы просто приехали сюда в отпуск, тогда…

– Но это не просто отпуск, – отозвалась Кэрри. – Я понимаю. Для тебя это – боевой поход. Ты должна до вести до конца то, что задумала.

– Да. Ты не обижаешься? Правда?

Она храбро махнула головой и, помолчав несколько минут, произнесла почти шепотом:

– Мне было так хорошо.

– Мне тоже. – Я встала, чтобы обнять ее. – Никогда не забуду, как ты маршировала по Бурбон-стрит, опоясанная какой-то резиновой фигней для зудеко, и как держала в руках того ужасного белого питона в Гаторленде.

– Ой, кошмар, – Кэрри засмеялась, прижав руки к лицу.

– А как ты теперь кидаешь лассо!

– Ага! Так что все не так уж плохо!

– Конечно, все не так уж плохо. Мы хорошо провели время, но сейчас нам лучше расстаться и пойти каждой своей дорогой.

Кэрри, конечно, хорошая девочка, но мне приходится быть жестокой по отношению к ней.

– А кого ты пригласишь вместо меня? – спросила Кэрри, когда мы вернулись в машину и пристегнули ремни.

– Понятия не имею. Честное слово, – ответила я искренне и направила машину в сторону аэропорта Денвера. – Знаю только, что у нас должны быть абсолютно разные вкусы в отношении мужчин!

Имя, имя, назовите мне имя…..

Нина! Я широко раскрыла глаза. Ну почему мне не пришло это в голову раньше? А, вспомнила, она не могла оставить работу. Работа, работа и работа, она даже свой очередной отпуск редко использовала. Но теперь, когда мне нужна компаньонка всего-то на пару недель, Нина наверняка сможет себе такое позволить.

Я выбралась из кровати, намереваясь немедленно позвонить, но тут до меня дошло, что сейчас всего четыре утра. Проклятая разница во времени. И что мне делать? В ближайшие часы заснуть не удастся. Я поднялась вверх на кухню, отрезала хлеба и приготовила тост. Единственное, что остается, – это сидеть и смотреть в потолок. О, придумала! По возвращении в Лондон я ведь так и не проверяла почту! Просмотрела конверты, один из них оказался с марками из США. Ой, это же штемпель Поцелуйменяйска! Трой! О боже! Наверное, он отправил мне его, пока я была в Колорадо. Я разорвала пакет, оттуда выпал мишка, тщательно завернутый в бумагу, а следом – целая стопка фотографий. Боже, здесь только одна-единственная фотография, на которой был он, и то размытый. Я начала просматривать все остальные. Грузовики на рассвете, грузовики на закате, ряд грузовиков, сфотографированных в зеркале бокового обзора, встречные грузовики и серия фотографий босых ног на панели управления, которые видны проезжающим машинам. Я прочитала прилагавшуюся записку: «Если это для тебя ничего не значит, пришли их назад». Господи, а что это должно, по его мнению, значить? Я решила рассмотреть фото получше. Ну что, вот этот грузовичок со значком «роллс-ройса» очень даже ничего выглядит, сексуально. Да о чем это я? Абсолютно ясно, что Трой СТРАННЫЙ! У меня все перевернулось внутри. Опять произошло то же самое – я познакомилась с очередным идиотом! Я быстро убрала все фотографии обратно в пакет (лучше забыть о том, что я когда-то имела на него виды) и опять занялась своими тостами. Такое ощущение, будто я потеряла хорошего друга. Разговор по телефону в Колорадо был таким чудесным! Я и впрямь решила, что у нас с ним может что-то получиться. Мы так мило болта ли, наши отношения только начинались. Мне казалось, он умеет заставить меня почувствовать, какая я на самом деле. Я была такой счастливой после разговора с ним! Жаль расставаться с ним… Нет! Нет! И нет! Не поддавайся! Вспомни мудрое изречение: «Если ты видишь, что навстречу идет сумасшедший, просто перейди на другую сторону дороги». Чем быстрее я познакомлюсь с каким-либо милым вменяемым жителем Аризоны, тем лучше для меня…

К одиннадцати часам утра я уже договорилась с Ниной. Она как раз пережила самую жуткую неделю в своей жизни, работая каждый день до полуночи, чтобы закончить дизайн журнала и вовремя сдать верстку. И, конечно же, босс просто обязан был отпустить ее в двухнедельный отпуск. Кроме того, едва я (не без умысла) упомянула, что мы обязательно заедем в Грейсленд, я была уверена, что в следующую секунду она закинет свою любимую пижаму с изображением Элвиса в чемодан.

На самом деле Теннесси будет последней остановкой в нашем путешествии, но у меня были хорошие предчувствия в отношении Нины. Она обязательно будет чудной компаньонкой. Мы знали друг друга уже двенадцать лет, вместе работали три года, вместе проводили праздники, никогда не ссорились, и нам никогда не нравились одни и те же мужчины (а это большой плюс!). К тому же она самый веселый человек из тех, кого я знаю, – хоть трезвая, хоть пьяная. Можно будет просто расслабиться и смотреть на нее, как если бы я смотрела телевизор.

А еще у нее потрясающе любящее сердце, которое в данный момент пустует. Я остановилась и задумалась над последней фразой: верно ли, что любящее сердце опустело, если его никто не любит в ответ? Не уверена. В начале своего путешествия я именно так и считала, но сейчас… Единственное, в чем я точно уверена, так это в том, что я желаю Нине любви, предпочтительно с серфингистом или военным (по какой-то непонятной причине она имеет склонность именно к этим двум абсолютно противоположным типам). Конечно, только в том случае, если она сама этого захочет. С тех пор, как она пришла в себя после своей последней любви, ее главная задача на сегодняшний день – развлечения. В этом отношении можно сказать, что мы очень даже похожи. То мы на пару с ней умираем от тоски по любви и страстного желания любить и быть любимыми, то наслаждаемся свободой и размышляем о том, что, может, мы одиноки просто потому, что на самом деле не хотим терять свою свободу… Ладно, всего лишь через четыре штата я узнаю, насколько похожи наши чувства…

Валентинов, штат Аризона

Аризона получила статус штата в День святого Валентина. Все, что осталось с тех времен, это груды кирпича, по форме напоминающие фундамент школы, несколько ржавых рельсов и пара бунгало, в которых никто не живет. Самое ценное в Валентинове – место его расположения. Он стоит в самом начале знаменитой магистрали 66, всего лишь в 270 километрах от Большого каньона. Пока в Валентинове, да и во всей Аризоне, мне не встретилось ни одного сердца – ни настоящего, ни бумажного, ни шоколадного.

С тех пор как мы оказались на американской земле, Нина сияла от счастья. У меня сложилось впечатление, что она решительно настроена получать удовольствие от каждой минуты отпуска. Она радовалась возможности хоть на какое-то время забыть о работе. Я же чувствовала, что на конец-то могу расслабиться. Так здорово быть рядом с кем-то, кого давно знаешь и кому доверяешь.

Ну, вот, теперь это и впрямь захватывает! Фильм «Тельма и Луиза» всю жизнь был моим самым любимым, и повторить хоть малую часть их путешествия – это уже само по себе счастье! Когда фильм вышел на экраны, я жила в Брайтоне. Пьянство Тельмы меня так вдохновило, что я купила себе первую в жизни бутылочку виски, точно такую, как она пила в одном из эпизодов, и уселась с ней на пляже. Я пила виски, смотрела на море и мечтала о том, когда же наступит черед моих приключений. Мне казалось, что нет ничего заманчивее, чем путешествовать по Америке, трахаться в придорожных отелях; смотреть, как официантки, обутые в теннисные туфли, наливают кофе; и показывать возмущенному бойфренду случайный засос, полученный от проезжего гопника. Когда я мечтала об этом, я еще не умела водить машину. А теперь посмотрите на меня – я еду по магистрали 66, у меня на коленях лежит коричневый бумажный пакет, в котором прячется самая настоящая бутылка виски, которая чуть не вылетела, когда мы пересекали глубокую расщелину. Как это здорово! Виват, Аризона!

До Большого каньона мы добрались на закате. Может, это, конечно, одно из самых посещаемых природных чудес света, но настоящая красота заключается в его размерах (360 километров от южного крыла до северного). Тут всегда можно найти крутой склон и, усевшись на него, любоваться красками неба, меняющимися от нежно-голубого до червонно-золотого. А самое главное, никто не будет дышать в спину и толкать огромными рюкзаками. Мы неспешно двигались по горам, исполненные сентиментальных чувств, оптимизма и спокойствия. А потом Нина вспомнила об истинной цели нашего визита:

– Ау-у-у! Белинда! – позвала она, устремив взгляд на истоптанную тропинку, извивающуюся среди камней. – Ты там, внизу?!

Спуск на дно каньона занимает дня два и, если судить по «Сувенирам», виднеющимся на дороге, многие совершают такое путешествие на муле. Мы решили прогуляться не много вниз по тропе, чтобы добраться до острого откоса, популярного среди скалолазов. Но как только мы сделали несколько шагов, в воздухе взвились такие столбы пыли, что нам пришлось прильнуть к камню, чтобы остаться в живых.

– Фу, мул! – Нина поморщилась.

Она произнесла это с отвращением, выплевывая соломинку изо рта. Как только безжалостная пыль улеглась, мы поспешили вскарабкаться наверх, к безопасной пологой площадке. Одно дело, когда бросаешься с обрыва в знак протеста, и совсем другое – разбиться насмерть по глупой случайности.

– У Тельмы и Луизы таких проблем, небось, никогда не было, да? – Пока мы возвращались к машине, Нина терла глаза, в которые попал песок.

– Не было, как-то у нас получилось намного хуже, – подтвердила я.

Мы зашли в небольшой отель «Светлый ангел» поужинать. Я не совсем уверена, что бутерброд с авокадо – атрибут «дикой женщины», какой я пыталась выглядеть, но именно он-то и привлек к нам внимание мужчин – первый знак внимания, полученный от мужского пола за весь сегодняшний день. Не успела официантка поставить передо мной тарелку, как один из парней за соседним столиком, облокотившись о спинку стула, смачно произнес:

– Выглядит аппетитно!

Будучи заботливой молодой леди, я спросила:

– Хочешь немного? – и подвинула свою тарелку в его сторону.

– А это ржаной хлеб? – нахмурился он.

Я кивнула.

– Я не могу есть тмин. Меня от него тошнит! – Он отвернулся к своему бокалу с пивом.

Не самый лучший ответ на мое предложение, хотя полезно знать, что в случае неприятностей не надо будет искать оружие, достаточно просто купить в ближайшем магазине булочки с тмином.

Как только мы закончили ужин, я оставила Нину расплачиваться, а сама отправилась через все кафе в холл гостиницы, чтобы заказать нам номер. Плохие новости! Свободных номеров в гостиницах Большого каньона не было. Пока со мной чуть не случился сердечный приступ от таких новостей, Нина испытала небольшой любовный шок. Здоровый блондинистый официант Джон Митчел родом с Гавайев предложил нам остановиться у него. Его смена закончилась, он собирался домой и предложил нам присоединиться к нему и переночевать у него дома на полу. Мы уже почти согласились, когда мне позвонил здешний администратор и объявил, что нашел для нас комнату в мотеле в 16 километрах вниз по дороге. Нам было стыдно, но перспектива провести ночь на удобной кровати взяла верх.

– А вот Тельма поехала бы с ним, – упрекнула меня Нина, когда ночью мы выехали на поиск нашего отеля. – Где наше наплевательское отношение к удобствам?

– Может, мы еще просто не перестроились из-за смены часовых поясов? – предположила я. – У меня покраснели глаза и раздражение на коже – все признаки налицо.

– Может быть, – согласилась Нина. Но потом она опять начала ругать себя. – Ну, правда, мы зачем приехали? Мы же мечтали о том, чтобы веселиться, флиртовать, а когда нам все это преподнесли на тарелочке с голубой каемочкой, отказались!

– По-моему, мы заблудились.

– Заблудились – в смысле запутались в себе? Или заблудились, потому что не знаем, где мы находимся? – уточнила она.

– Заблудились, потому что уже полночь, и мы должны были оказаться в отеле 40 минут назад. Я не могу даже по карте определить, где мы находимся. Мы где-то.

Мы развернулись назад, в очередной раз проклиная себя за то, что не согласились на предложение официанта. В полном смысле этого слова!

– Подожди здесь, – сказала я Нине, выходя из машины. – Там вроде виднеется какой-то отельчик. Пойду спрошу, может у них найдется какая-нибудь комната для нас.

– Постарайся не напугать сотрудников, – предупредила Нина.

И она оказалась права, но совсем не в том смысле, который подразумевала. Я, уставшая и злая, вошла внутрь и на жала кнопку вызова администратора, и вот оно – свершилось. Настал тот самый момент «появления Годо», которого мы так ждали сегодня целый день. На самом деле наш «Годо» оказался смесью Брэда Питта и Майкла Мэдсена, с темными волосами и длинной челкой. У него был такой же сексуально-привлекательный вид, но, к счастью, без косоглазия и заросших бровей.

– Обычно я белая и пушистая, – произнесла я вместо приветствия.

– У вас английский акцент? – спросил он с характерным дрожанием в голосе.

– Угу, – промычала я.

– Здорово! Обожаю Англию! Чем могу помочь?

– Мы, вообще-то, ищем Гранд-отель, но если у вас есть свободные номера, то мы с удовольствием проведем ночь с вами. Э-э-э, здесь, – быстро поправилась я.

У них и правда был свободный номер! Ура! И пока мой новый знакомый искал для нас комнату, я выяснила, что его зовут Кен. (Ну не может же быть все так хорошо!) Ему 32, он учится на инженера гражданского строительства, а здесь подрабатывает по ночам с одиннадцати вечера до семи утра, пока не начнет ходить общественный транспорт.

– А из какого городка штата Теннесси ты приехал? – спросила я, отчаянно пытаясь продлить наше общение. (У меня появилось новое развлечение – слушать его голос.) Через двадцать минут в холл отеля вошла Нина.

– Какого черта… – она осеклась, увидев Кена. – Ой. Извините, обычно мы белые и пушистые, – пролепетала; она, пытаясь укрыться своими длинными волосами.

– Я сказала то же самое, – украдкой прошептала я, заговорщически сжав ее руку.

Она ответила мне тем же, давая понять, что полностью разделяет мое увлечение. Я продолжала флиртовать, но меня уже охватила паранойя – а вдруг мы и с ней будем биться за одних и тех же парней? Тут Кен упомянул, что у него есть брат Джейк.

– А он тоже тут живет? – Нина заманчиво улыбнулась.

– Вообще-то, да.

Если до этого момента мы чувствовали себя абсолютно разбитыми, то теперь светились от радости. Мы поболтали еще немного, уже только по делу. Пока мы заполняли формуляры гостиницы, Кен в ответ на наши шутки смеялся в тех местах, где и предполагалось. Покончив с формальностями, мы отправились в наш номер, хотя теперь были слишком возбуждены, чтобы заснуть.

– Он та-а-акой сексапильный! – по очереди мурлыкали мы, прыгая с кровати на кровать. (Удивительно, но с Ниной я не чувствовала никакой конкуренции, только общую радость.)

– А какие у него глаза! Какой голос! – Она вертелась как юла. – А еще мне очень понравилась это плетеная веревочка у него на шее.

– А тебе не кажется, что он необычный? Добрый и, могу поспорить, очень даже романтичный.

– Мне кажется, он самый красивый из всех, кого я когда-либо видела, – призналась Нина и прижата подушку к груди.

– Это точно! – согласилась я.

– А представь, если его брат такой же красивый. Мы могли бы сыграть две свадьбы в один день! Вегас всего в пяти часах езды отсюда!

– А потом вместе поехать в свадебное путешествие. Помнишь, как Тельма и Луиза стремились попасть туда, чтобы начать жизнь заново?

– Мы будем пить «Маргариту» на берегу моря, – вздохнула Нина, и мы, наконец-то угомонившись, заснули.

На следующий день мы встали необычно рано, намереваясь застать Кена, пока он не закончил работу. Мы успели как раз вовремя и смогли соблазнить его на короткую прогулку в парк. Он выглядел еще красивее в лучах утреннего солнца, проникающего сквозь ветви деревьев. (Хотя он абсолютно не осознавал своей красоты.) И я в очередной раз представляла себе, как иду рядом с ним, разговариваю и улыбаюсь – полная гармония. Так хорошо! Но потом, во время завтрака из овсяной каши с жженым сахаром, он сказал нам, что у него есть невеста. И у его брата Джейка тоже. На мгновение показалось, что единственное, что нам остается, это броситься с высокой скалы Большого каньона. Нам не удалось скрыть своего разочарования, поэтому мы быстренько попрощались и ушли. Находиться рядом с такой красотой и при этом знать, что она чужая, было не выносимо.

– Нам везет, как утопленникам! – вздыхала Нина.

– И не говори!

Случилось то, чего так боялся ковбой Фальшивый Бриллиант, – мы нашли Единственного, но слишком поздно, он уже занят. Мы решили, что лишь одна вещь может нас утешить в данной ситуации и поднять настроение в прямом смысле этого слова – вертолетная прогулка над Большим каньоном. Полет обошелся в сто долларов с человека за получасовую прогулку, но он стоил этого, особенно когда наш пилот Мартин произнес, едва мы оторвались от земли:

– Видели фильм «Тельма и Луиза»?

Потом он совершил ряд головокружительных маневров, то опускаясь вниз, то взмывая вверх, каждый раз крича нам с восторгом: «У меня есть свои приемчики, обожаю эту работу!» Мартин покорил наши сердца признанием, что он и его второй пилот, родом из Кении, смотрят «Тельму и Луизу» пару раз в месяц.

– Такой классный фильм! – улыбнулся он нам. Хоть наше настроение уже слегка поднялось, никакие уловки не помогли бы нам избежать того, что мы должны были сделать. Пришло наше время подойти к самому краю и совершить прыжок.

– Ты замечательная подруга. – Нина в последний раз посмотрела мне в глаза.

Я еле сдерживала подступающие слезы.

– И ты тоже, дорогая. Ты самая замечательная. Затем мы крепко взялись за руки и шагнули в забвение…

На самом деле, это больше походило на прыжок на месте.

– Знаешь, я бы не хотела умереть, не испытав настоя щей любви. А ты? – спросила я Нину, когда мы оказались на земле.

– Ты опять подумала о Кене? Я рассмеялась.

– Ну, будем надеяться, что здесь таких много и у нас есть шанс встретить свободных.

– Мне кажется, мы выясним это, как только попадем в Теннесси! – сказала она, когда мы вернулись к машине. – Может, там все такие, как он!

– Мечтать не вредно!

После нескольких часов поездки в машине мы остановились перекусить в кафе в Галакси. Мы взяли себе по солодовому напитку и горячему бутерброду. Должна признаться, что перспективы выглядели не очень радостно. Явно незачем возвращаться в Валентинов, поэтому надо решить, куда лучше поехать теперь. Я изучала путеводитель, а Нина отправилась к музыкальному аппарату и поставила мелодию «Вилли и Аноним» (я не шучу). У нас был выбор из следующих городов: город-призрак Овсянник, где Кларк Гейбл и Карол Ломбард провели свою брачную ночь, к востоку – городок Святой Источник (не такое уж яркое название, но зато там находился легендарный мотель, где были уникальные номера в виде вигвамов). Мои мысли прыгали от одного городка к другому. Я пыталась понять, что же нам лучше выбрать, когда вернулась Нина. Она-то и вывела меня из мучительных раздумий, потребовав подробного отчета о моем путешествии по Америке до нее.

– Я хочу услышать все о твоих любовных похождениях в Америке, – сказала Нина самым обыденным тоном, выдавливая кетчуп на тарелку.

Я потянулась за пакетиком с картошкой и начала свой рассказ.

– Ну, в Рае я познакомилась с потенциальным ковбоем по имени Кейси. Он был великолепен! С ним можно было бы переспать, но ничего не было.

– Почему? – озабоченно спросила Нина.

– Ну, больше из-за отсутствия такой возможности.

– Хорошеевск? – потребовала Нина, потянувшись за салфеткой. Наши бутерброды, были вкусные, но слишком жирные.

– Там я познакомилась с Марком, – улыбнулась я. – Между нами пробежала искра. Но… – я запнулась.

– Но, видимо, не та, которая заставляет страстно желать поцелуя? – закончила за меня предложение Нина.

– Точно! – подтвердила я. – Потом был Казанова, этого бы лучше не надо!

– Ладно, – согласилась она. – Хотя ты можешь поставить в плюс хотя бы то, что решилась на такое.

– Ты считаешь, что это не было дуростью с моей стороны – вернуться назад к Полу?

Конечно, нет! А как бы ты еще узнала, Единственный ли это или нет?

Мне нравился такой подход! Это была не дурость, а просто тщательность!

– Сношаевк был по большому счету большим обломом, – продолжала я перечислять.

– А тебе не кажется, что, в принципе, это всегда облом?

– Напоминаю, там я жила в зеркальном будуаре с темноволосым красавцем.

– С Джеймсом, что ли?

– Ага, – удрученно кивнула я, признав поражение. Нина слишком хорошо меня знала.

Я посмотрела, как она отставила пустую тарелку и придвинула к себе шоколадный торт.

– Продолжаем. Монастырск? – потребовала она.

– А, там был любимчик Кейн, – выдохнула я, перекладывая трубочку на другую тарелку. – Единственный, с кем я хотя бы поцеловалась.

– А ты пыталась с ним связаться после того, как уехала из Нового Орлеана?

– Да, но когда я позвонила через несколько дней, мне ответили, что он съехал. Нового адреса он не оставлял. Может, он уже в Нью-Йорке, а может, вернулся домой в Австралию.

– Далековато однако, – прокомментировала Нина. – Ладно, переходим к Оргазмусу.

– Кэрри там добилась больших успехов, чем я. Это добавило разочарований. Если бы у меня был шанс выбрать, где бы я хотела поселиться в Америке, я бы выбрала или Колорадо, или Калифорнию. Кстати, ты пропустила один городок.

– Да? – она задумалась на минуту, а потом догадалась: – Поцелуйменяйск?

Я кивнула, испытывая смешанные ощущения, произнося имя:

– Трой!

– Та-ак, – улыбнулась Нина. – Как я понимаю, ты считаешь его очень даже милым.

– Мне кажется, за все мое путешествие он был самым сексуально привлекательным! – призналась я.

– И при этом не был подростком-хиппи с грязными волосами? – подтрунивала Нина.

– Прямо противоположное! – заверила я. – И с ним было так хорошо болтать. После нашего долгого разговора в Колорадо я подумала, что он и впрямь мог бы оказаться Единственным. Но эти его фотографии грузовиков…

– Ну, ты же всегда говорила, что хотела бы, чтобы твоему парню нравилась его работа.

– Ну не до такой же степени! – парировала я со вздохом. – Но я не хочу полностью сбрасывать его со счетов. Как ты думаешь, не слишком ли поспешно я дала ему отставку?

– Ну, мне кажется, ты вполне можешь поговорить с ним сейчас, когда знаешь, что, возможно, у него не все дома. Теперь ты будешь осторожна и внимательна.

– Вполне может быть. Но, сдается мне, я в любом случае отложу его в сторону.

Нина пожала плечами, потом хлопнула в ладоши, сделала официальную мину и изрекла:

– Итак, обобщая сказанное, – кроме нескольких многообещающих возможностей, собственно секса не было ни разу?

– Да, – подтвердила я. – Но это отчасти из-за того случая с Полом. Мне кажется, надо быть осторожней. Я решила, что прежде, чем ложиться в постель с любым из парней, надо все взвесить и обдумать. Тогда у меня будет больше шансов не быть искалеченной морально, как это случилось с Полом.

– Знаешь что? – У Нины округлились глаза.

Я отрицательно помотала головой, со страхом думая, что она выдаст.

– Мы должны поехать в Феникс.

– Да? – Это было совсем не то, чего я ожидала. – На это есть какие-нибудь особые причины? Я понимаю, что это столица Аризоны, но, мне кажется, кроме зон отдыха с отелями, там больше ничего нет.

– Ну, ты же понимаешь, почему в Валентинове всего 10 жителей?

Я кивнула.

– В Овсяннике всего 150, а в Святом Источнике – 500.

– Ну, да. – Это факты, а с ними не поспоришь.

– А в Фениксе – 1 000 000 жителей! Теперь до меня дошло – играем в цифры.

– И еще, Кен заставил меня подумать о том, что вигвам-мотель не единственное место в Аризоне, где работают такие аппетитные мальчики. Предлагаю заезжать в каждый роскошный отель и смотреть, кто там работает, прежде чем решить, в каком именно мы остановимся. – И Нина многозначительно подмигнула.

– Ладно, – согласилась я.

Интересно, каковы наши шансы встретить такого же красивого мужчину, как Кен, но при этом свободного и желающего стать несвободным.

Поразительно, но мы встретили такого в первом же отеле «Святилище» – зоне отдыха дзэн на горе Верблюжий Горб. Он был одет в черный шелковый пиджак, а бэйджик на лацкане сообщал, что его зовут Рикки Харт. Великолепное имя! А какие у него были чудесные волосы – словно обрамляющий лицо черный янтарь! Его прическа только подчеркивала его красоту. Я решила рассмотреть его получше. Да, он и впрямь красавец! Его глаза насыщенного голубого цвета проникали прямо в душу, идеальная кожа была слегка тронута загаром, а большой чувственный рот слегка изгибался в улыбке.

– Ну что, не хуже Кена? – Нина ткнула меня в бок.

Пока он рассказывал нам про признанные (и даже отмеченные наградами) достоинства их отеля – самый большой бассейн в Аризоне, спа-салон в восточном стиле, возможность есть на открытом воздухе, так как имеются все необходимые приспособления, чтобы блюда всегда оставались горячими, и другие подобные радости, – во мне росло и крепло чувство, что здесь с нами случится что-то необыкновенное. Но при этом в поведении Рикки не было ничего, что хотя бы намекало на это. Как мы с Ниной ни старались максимально использовать наше обаяние, все то время, пока он разговаривал с нами, его глаза были устремлены в пол. Единственный вопрос, не относящийся к делу, который мы услышали от него, был: «Вам не жарко?» Он спросил об этом Нину, которая была закутана в пончо и вязанную крючком шапочку в стиле «АББА», несмотря на тридцатиградусную жару.

– В Большом каньоне было не жарко, – парировала она невозмутимо, но тут же захихикала.

– Как я уже вам сказал, – Рикки решил не обращать внимания на ее смех, – если вы останетесь у нас на две ночи, то могу предложить вам с большими скидками один из наших коттеджей площадью около 300 квадратных метров, которые находятся на склоне. Оттуда открывается чудесный вид на Райскую долину.

Это предложение купило нас с потрохами. После трав мы, перенесенной в Большом каньоне, мы явно это заслужили.

– Чем я еще могу вам помочь? – спросил Рикки, вручая ключи от коттеджа.

К нему присоединился еще один сотрудник, теперь их за стойкой было двое. Так что придется задавать приличные допросы.

– Вы не подскажите, где нам найти коренного жителя? – спросила Нина. – Кто мог бы больше нам рассказать о городе…

– Джек живет здесь уже 60 лет, мы можем познакомить вас с ним, – вступил в разговор второй сотрудник.

У нас вытянулись лица.

– Я сам представитель третьего поколения проживающих в Фениксе, – вмешался Рикки. (Слава богу!)

– Надо же! Может, мы сможем позже познакомиться с вами поближе?

– Без проблем. Я здесь до десяти вечера.

Гм, мы, конечно, больше были заинтересованы в разговорах после работы, но, по крайней мере, есть с чего начать.

Наше жилье находилось на середине крутого подъема, поэтому нам предложили сесть в багги.[10] Нашим водителем оказался юный, улыбчивый и услужливый мальчик. Он повез нас мимо прямоугольных зданий, обрамленных переплетающимися деревьями, ярко-красными цветами и кое-где оставленными для украшения ландшафта большими гладкими валунами. Затем он, как галантный кавалер, первым подошел к дверям и открыл их для нас. О-го-го! Сложно себе представить более шикарное жилье. Оно начиналось с зала, обставленного дорогущей мебелью – рыжевато-коричневыми диванами с медными стойками, с настоящим камином в стене из некрашеного кирпича, сверкающим обеденным столом на шесть персон. В кухне из черного гранита мы нашли текилу и консервированную фасоль. Как и положено, самой большой комнатой была спальня. Здесь стояла огромных размеров кровать с белоснежным бельем и подушками шоколадного цвета. Ванная вызвала еще большую бурю восторга: в душе можно было сидеть, стоять и даже гулять. Пол был с подсветкой, а мыло – черного цвета.

– Как странно. Идешь в душ, чтобы стать чистой, а вместо этого становишься черной, как угольщик, – сообщила я, так как первая опробовала на себе мыло и увидела серо-черные потоки воды.

– Это все дизайнерские фишки, – откликнулась Нина. Она подняла белоснежные жалюзи на окнах спальни и обнаружила огромное патио, выложенное терракотового цвета плиткой.

– Я чувствую себя как рок-звезда! – улыбалась Нина, представляя, как она позирует для фотокамер, уютно устроившись на одном из шезлонгов.

– Странно, что номер отеля может заставить почувствовать такое восхищение!

Я набрала полные легкие пропитанного солнцем воздуха и перегнулась через балконные перила, чтобы насладиться видом. Моему взору открылись каменные глыбы и кусты, пески и редкая зелень, а на горизонте темно-коричневые горы. Хоть звучит не очень впечатляюще, но все же, когда взгляд падает на вечнозеленую пальму или небо яркого, чисто голубого цвета, мысленно будто вышиваешь волшебный оазис по небесно-голубой канве. Мое сердце не просто наполнилось благодарностью, оно было покорено.

В мгновение ока Нина переоделась в купальник и приготовилась принять участие в марафоне на самое длительное пребывание на солнце и самый красивый загар. А я все никак не могла найти себе место. Я бродила по комнате, придумывая, как бы еще раз увидеться с Рикки Хартом.

– Черт! У меня закончились все сигареты, – Нина бросила пачку на стол.

– Я схожу! – быстренько вызвалась я.

– Куда? – поинтересовалась Нина. – Мы же в самом центре пустыни!

– Ну, должны же здесь быть киоски или магазинчик, – Предположила я, умирая от желания спросить об этом у Рикки.

– Он понравился тебе, да? – Нина приподняла солнцезащитные очки и посмотрела на меня.

– А кому бы не понравился? – ответила я.

Тут до меня дошло, что Нина тоже могла захотеть познакомиться с ним поближе, и мне не следовало переходить ей дорогу. Я и так первой получила возможность флиртовать с Кеном. (Правда, толку от этого!)

– Да, паренек ничего. Но я не без ума от него, так что он весь в твоем распоряжении, – с улыбкой произнесла она.

– Если бы! – пропыхтела я. – Он же практически не смотрел на нас!

– Не знаю, – Нина состроила рожицу. – Но мне показалось, что вы друг другу понравились.

– Мне тоже так показалось! – призналась я и состроила мину «знаю, что я опять могу вляпаться неизвестно во что, и знаю, что мои чувства вызваны лишь одиночеством, но…»

– У тебя есть только один способ выяснить это, – объявила Нина и вручила мне пять долларов.

– Привет! Гм-м… Сигареты? – У меня так сильно билось сердце, что я не слышала собственного голоса.

Рикки отправил меня в спа-магазинчик. Скажу больше, он даже вручил мне бумагу для записей, хотя меня так трясло, что я побоялась протянуть руку и взять ее. Это глупо. Конечно, я всегда сходила с ума по симпатичным мордашкам, но ведь предполагалось, что это можно «перерасти». Я бегом спустилась вниз, прошла мимо притягивающего взгляд огромного бассейна и вошла в спа-магазин. Кажется недоразумением, что в магазинчике, основная задача которого – продавать кислородные маски и фитолекарства, я покупаю раковые палочки для желтых от никотина ногтей. Я взяла рекламный листок. Надо же хоть притвориться, что меня интересует мое здоровье. Душевное равновесие всего за 150 долларов – практически даром! После того как я пролетела на бешеной скорости два лестничных пролета, я так запыхалась, что мне уже было не до волнений. Я по дошла к столу администратора и как ни в чем не бывало остановилась, облокотившись о стойку. Рикки вопросительно посмотрел на меня, а я пыталась справиться со своим дыханием.

– Я решила, что стоит задать некоторые вопросы заранее, чтобы ты успел подготовиться. Итак…

Вот теперь-то мне пригодилась бумага для записей – желтого цвета листочки с клейким краем. На них я записала вопросы для него (самый лучший бар, самый романтичный ресторан, и т. д.), а потом добавила:

– Если хочешь, я могу дать тебе время, чтобы подумать над ответами.

Он первый раз за все это время улыбнулся.

– Ну, тогда увидимся позже, – неловко пробормотала я. Опять все испортила. Я уже собиралась закопаться с головой в ближайший бархан песка, когда услышала его ответ:

– Звучит заманчиво.

В пять часов вечера мы с Ниной плавали в бассейне, прилегающем к нашему корпусу, откуда открывался отличный вид на горы. Он полностью находился в нашем распоряжении, и это был просто рай. Так редко удается поплавать, не думая о том, как выглядишь в купальнике. Впервые за все путешествие я почувствовала, что действительно отдыхаю.

В 20. 00 мы спустились в ресторан на террасу. Окружающая территория мерцала золотыми бликами, за нами на низкой подставке горел огонь, а тонкие свечи на нашем столе приветствовали нас теплым сиянием. Официант вы дал нам по изысканному фонарику, чтобы мы смогли прочитать меню. Я думаю, Нине можно было бы и не давать, она сама сияла не меньше. Исполнилось ее самое заветное желание – романтический ужин на двоих. Почему-то за все долгие годы свиданий такое событие до сих пор обходило ее стороной. Многие ее знают как хохотушку, которая может напиться до полусмерти, но если бы они могли увидеть ее сейчас! Кроме ногтей с французским маникюром и безукоризненной осанки она демонстрировала всем своим видом то, чему может позавидовать любой, – природную грацию. Все это создавало атмосферу праздника, и я ей так и сказала, подняв тост:

– За ту маленькую Одри, которая живет в твоей душе!

– Ни слова о Хепберн! Я расплачусь! – Нина улыбнулась, но в глазах у нее стояли слезы.

Она замерла на секунду, чтобы еще раз обвести взглядом обстановку: изысканные блюда, вино, сервировку, даже нашего услужливого официанта, который старался не отходить далеко, на случай, если нам что-то потребуется.

– Это просто волшебно! – У нее по щеке скатилась слеза. – Мне всегда хотелось сходить на такой ужин с мужчиной, но сейчас я здесь с тобой, и ни капельки об этом не жалею!

Я считала, что умение быть гибкой по отношению к своим желаниям – самое большое умение на земле. И Нина им обладала, с чем я ее и поздравила. Я уже не говорю о том, что надо уметь быть благодарным за все те неожиданные радости, которые преподносит нам судьба. За двенадцать лет нашей дружбы мы никогда не ужинали с Ниной вдвоем при свечах. Мы и не подозревали, как это может быть чудесно!

– Какой подарок судьбы! – и я вздохнула с чувством глубокого удовлетворения.

После десерта, состоящего из карамельного торта, мы пошли в бар побаловаться коктейлями, которые возымели свое отупляющее действие. Увидев, что уже почти десять часов, мы решили пробраться в холл и уговорить Рикки пойти с нами в бар после работы. Так как стойка администратора находилась за углом, мы слишком поздно сообразили, что за ней стоит не Рикки. За столом восседала мрачного вида женщина средних лет. Под ее подозрительным взглядом мы почувствовали себя школьницами и придумали на ходу какой-то дурацкий предлог, объясняющий причину нашего визита. И тут я поняла – мы опоздали! Он уже ушел!

– Может, он еще переодевается, – предположила Нина, когда мы возвращались в бар.

– А может, он просто отлучился в туалет? – Я не теряла надежды, и, усевшись в ресторане так, чтобы нам было видно всех входящих и выходящих, мы заняли наблюдательный пост. Я расстроилась. Мне никак не удавалось заглушить это противное ноющее чувство.

– Вот он! – крикнула Нина. Точеный силуэт выдал его с головой.

Я успокоилась и в то же время почувствовала охотничий азарт. Мы дали ему несколько минут дойти до места, а за тем отправились следом за ним за угол. Он был здесь, за стойкой, рядом с хмурой тетенькой.

– О! Привет еще раз, – ляпнула я.

Она посмотрела на нас равнодушно. Рикки, казалось, чувствовал себя неловко.

– Э-э-э… – Ничего не остается, как взять быка за рога. Я представилась тетеньке, которая явно была его боссом, и объяснила, что Рикки любезно согласился нам рассказать историю Феникса.

Она удивленно подняла брови. Господи, я чувствовала себя, как малолетняя фанатка. Наверное, вокруг него все время вертятся девчонки.

– Я не могу ответить на ваши вопросы прямо сейчас, – сказал он. – Стесняюсь говорить в присутствии большого количества людей.

– Стесняешься? – хмурая тетенька фыркнула.

Потом подозвала меня поближе и спросила:

– Что вы думаете о его прическе?

– Прическе? – переспросила я, оттягивая время. Мне не хотелось настраивать ее против себя, но, с другой стороны, не хотелось и обидеть Рикки. – Но сейчас вся молодежь так ходит. – Ага, можно подумать, что я пятидесяти летняя старуха.

Дама пожала плечами и с сомнением кивнула головой. Я вздохнула, расстроившись. Мне так хотелось сказать: «Его волосы великолепны. Он сам великолепен».

– Ладно, дайте знать, как только закончите работу, – я помахала ему рукой на прощанье и отправилась в бар вы пить еще один стаканчик.

– Слушай, меня шатает, – заметила Нина, когда мы вернулись на наше место к окошку. – Даже ноги заплетаются.

К сожалению, мое нервное напряжение не позволяло мне опьянеть. Не могу поверить, что наш избранник всего лишь за углом и может появиться здесь в любую секунду. А вот и он!

– Привет! – махнул рукой Рикки, подходя к нашему столику.

Я начала тараторить, как заведенная, и порхать вокруг него, пытаясь одновременно купить ему выпить, усадить за стол, спросить, как дела, и извиниться за то, что мы поста вили его в неловкое положение, появившись в тот момент, когда там была его начальница. Прежде чем что-то ответить, Рикки начал оглядываться по сторонам; казалось, он колеблется. Кажется, я перестаралась. Сейчас он найдет какой-нибудь предлог и уйдет. Я чувствовала это.

– Вообще-то, я не могу остаться, – признался он.

– Ой! Ну, может, в другой раз? – я пыталась сказать это естественно.

– Мне просто нельзя пить в этом баре, я это имел ввиду.

– О господи, а что вы здесь натворили? – удивилась Нина.

– Ничего, – рассмеялся он в ответ. – Просто сотрудникам запрещено пить в баре и есть в местном ресторане. Это – правило компании.

А-а-а. Ну а куда же еще мы можем пойти? У нас, конечно, есть свой огромный номер с мини-баром и шейкером для коктейлей, но не могу же я вот так сразу это предложить. Это слишком откровенно и, естественно, запрещено их правилами.

– А пойдем к нам в номер, – в любом случае я это произнесла.

– Пойдем.

– Ну, я про то, что… – И тут до меня дошло, можно не придумывать предлоги для уговоров. – Великолепно! Наверное, лучше не уходить вместе?

– Да, будет лучше, если по одному.

– Ладно, тогда… – Я залпом допила свой стакан. Нина последовала моему примеру. – Тогда увидимся через несколько минут. Коттедж номер 5.

– Знаю, я же вас и заселял туда.

– Точно!

Мы в мгновение ока взлетели вверх, сдерживая бурную радость, и уже носились по номеру, проверяя, не болтаются ли какие-нибудь тряпки на спинках стульев. Затем сели ждать. Ждать и ждать… Наконец раздался стук в дверь.

– Извините, я заблудился, – была его первая фраза. Нина отправилась на балкон покурить, оставив нас вдвоем. Уходя, она бросила нам вроде ничего не значащую, но эффектную фразу:

– Ну что ж, не скучайте здесь без меня.

Усевшись на диван, мы начали безумолку болтать. Да, он явно был моложе меня, но в миллион раз привлекательнее, чем любой другой в его возрасте. А когда он признался, что лишился девственности в четырнадцать лет и его первой «девушкой» была тридцатипятилетняя женщина, мне хотелось завизжать от радости. Если уж он смог справиться с женщиной на двадцать лет старше его, то меня он точно не испугается!

– А ты знаешь, что это было абсолютно противозаконно? – не удержалась я от комментария.

– А мы тогда жили в Греции, – ответил он. – Мой отец заведовал там баром.

– Она была местной?

– Нет, из Калифорнии. Вообще, она встречалась с одним из друзей отца, но бросила его ради меня!

– Ух, ты! – воскликнула я.

– Она научила меня всему: как доставить удовольствие в первую очередь женщине, и это очень даже помогло мне в жизни, – он хитро улыбнулся.

– А ты ее любил? – спросила я, сдерживая в себе желание упасть на колени и целовать его ноги.

Без шуток, он просто был создан для любви – мальчик-игрушка.

– Нет, даже тогда я понимал разницу. Естественно, что я буду помнить ее. Она останется моей первой. Я лишь раз в жизни полюбил по-настоящему, но она бросила меня.

– Не может быть! И как давно это было? – Чудно, что я получаю всю необходимую информацию из первых уст.

– Около двух лет назад. Мы, наверное, слишком рано начали жить вместе. Каждый день, просыпаясь, я говорил ей: «Ты такая красивая, я тебя очень люблю». А когда мы расставались, она предъявила претензии, что я повторял это слишком часто, она привыкла и это уже для нее ничего не значило.

– Сука неблагодарная! – заметила Нина, которая как раз вошла на кухню и слышала разговор.

– А сейчас она где? – спросила я.

– Она замужем, – тихо ответил Рикки. – Они объявили о помолвке всего через три месяца после того, как мы расстались.

– У меня случилось то же самое с двумя моими бой-френдами, – вступила в разговор Нина. – Мы расстались, и они практически тут же женились на других.

– А из моих четверо поменяли ориентацию, – внесла я свой вклад в разговор.

– Ты что, серьезно? – Рикки хмыкнул.

– Ну, я не думаю, что в этом виновата я, – засмеялась я.

– А может, стоило бы подумать? – поддразнил он. – Кажется, четверо – это уже не случайность, а закономерность!

– Ну, вот как раз от этой привычки я и пытаюсь избавиться, – парировала я.

– Могу сказать с абсолютной уверенностью, прежде чем встретишь настоящую любовь, твое сердце должно быть разбито не меньше пяти раз! – вмешалась Нина.

– Должно быть, мое тогда уже умерло, – пробормотала я вслед Нине, удаляющейся в спальню. (Обожаю эту девушку. Никаких тебе хлопаний дверью или припадков. Она представляет тот редкий тип подруг, которые искренне рады за тебя, если ты счастлива.)

Рикки продолжал свой рассказ. Он сообщил, что его папочка женился шесть раз, но он видел только двоих из его жен, причем одна из них была его матерью. Я рассказала ему несколько эпизодов из моей жизни. Так легко говорить о своих неудачах с кем-то, кто пережил то же самое, а то и хуже, и все же рассказывает об этом с шутками и прибаутками, а не жалеет себя по этому поводу. Мне нравилось его отношение к жизни! Единственное, что раздражало меня весь вечер, так это его мобильник, который регулярно звонил. Он не отвечал на звонки, но после каждого становился все более обеспокоенным. Я испугалась, что это его подружка разыскивает его. Но не стала спрашивать. А вдруг это правда? Зачем мне это знать? Я никогда не связывалась с теми, у кого уже были постоянные подруги, и не собираюсь изменять своей привычке. Конечно, если он проявит инициативу, то это совсем другое дело!

В конце концов, звонки стали настолько частыми, что он извинился и сказал, что ему пора уходить. Черт! Однако, уже стоя в дверях, он обернулся и поинтересовался наши ми планами на завтра. Я призналась, что у нас пока нет ни каких планов. (Хотя мы собирались отправиться в ботанический сад Феникса и на выставку «Старый Запад», но нам так нравилось наше жилище, что не хотелось никуда идти.)

– А как ты смотришь на то, что я угощу вас завтра мороженым в Старом городе?

– Здорово!

– Я заберу вас часика в три?

– Великолепно!

– Ты ему нравишься! – Нина схватила меня в объятия, как только Рикки отошел на приличное расстояние и не мог нас слышать.

– Я думала, ты уже спишь давно! – засмеялась я, удивленная скачкам в пижаме в такое время.

– Я же тебе говорила, что у меня хорошее предчувствие о вас с Рикки! – веселилась Нина, пока я загоняла ее назад в спальню. – Я принесла тебе удачу!

– Он просто решил быть вежливым, – отнекивалась я, хотя внутри у меня все ликовало.

После вчерашнего разочарования с Кеном это как раз то! самый стимул, который и был мне нужен. Вчера я уже практически оказалась на краю депрессии. А теперь! Я пыталась успокоиться и заснуть, но мне никак это не удава лось. Я все время улыбалась, а ноги сами пускались в пляс прямо в кровати. Господи, не допусти, чтобы у него оказались какие-нибудь странности. Если он придет завтра со стопкой фотографий своего стола, я просто умру!

Рикки Харт, который встречал нас на следующий день, как небо от земли, отличался от того уверенного в себе и разговорчивого Рикки, который был с нами вчера. Он улыбался и был очень любезен, но его заявление о том, что он стеснительный, видимо, все же было правдой. По крайней мере, при дневном свете это выглядело так. К счастью, в Старом городе оказалось полно вещей, которые привлекали наше внимание и вызывали бурю восторга. Единственное, что выбивало из колеи, так это невыносимая жара. Даже в тени торговых залов «Старого Запада» было больше 30 градусов.

– А что там у нас с мороженым? – Я слегка подтолкнула его локтем.

Рикки заулыбался и повел нас в «Шуга боул» – кафе-мороженое в стиле давно минувших дней, с кабинками, обтянутыми розовой кожей, украшениями из хрома и огромной машиной для наполнения сахарных трубочек. Мне здесь так понравилось, что я купила себе на память кружку с названием кафе, ну, естественно, мороженое – вишневый пломбир со свежими ягодами. Во время разговора мы упомянули, что были в Валентинове всего два дня назад. Разговор, естественно, перешел на тему Дня святого Валентина, и мы спросили его, как он относится к этому празднику.

– В прошлом году я водил свою девушку на ужин в ресторан – 100 баксов с человека! – заказал билеты в четвертом ряду партера на мюзикл «Съемная квартира», и пока мы гуляли, друг по моей просьбе расставил свечи и цветы по всей нашей квартире. Я месяц откладывал деньги на то, чтобы позволить себе такой праздник, но не жалею об этом. Она сказала, что это была незабываемая ночь в ее жизни, и она будет помнить об этом всегда.

– Да ты уникален! – восхитилась я. – Никто и никогда не делал ничего подобного для меня.

– И для меня тоже, – поддержала Нина.

– Мне нравится баловать. Мне нравится видеть улыбку на лице моей подруги. Я всегда заходил в цветочный магазин по пути домой и покупал для нее букет. Всего-то три доллара за то, чтобы увидеть ее счастливую улыбку, разве это дорого? Я не понимаю, почему другие этого не делают или не понимают, как это приятно делать. Это же так просто.

Просто? Да. Многие ли это делают? Нет. Если бы только до большинства мужчин дошло, как это просто и какого потрясающего эффекта можно достичь простыми знаками внимания! Это то, что мне не нравится в современных мужчинах, – они ничем себя не утруждают, чтобы продемонстрировать свои чувства, зато обожают, если им преподносят какие-нибудь подарки или сувениры, прав да, при этом всего лишь бормочут слова благодарности. Им и в голову не приходит совершить что-либо подобное в ответ!

– А девушки чем-нибудь подобным тебя баловали? – спросила Нина, будто прочитав мои мысли.

Рикки кивнул.

– На тот же День всех влюбленных моя подруга расклеила штук тридцать открыток по всей квартире. Они были везде – в холодильнике, на телевизоре… А когда я уходил на работу, вручила мне подарочный пакет, в котором было еще восемь открыток, по одной на каждый час работы. На последней было написано: «Возвращайся скорее!»

Я с удивлением потрясла головой.

– Если бы я сделала что-либо подобное для тех парней, с которыми я встречалась, они сбежали бы от меня на другой конец света.

– А я никогда о таком даже не думала, потому что знала, что им это не понравится. Они бы просто удивлялись, какого черта я это сделала, – поддержала меня Нина.

– Ну а я до этого никогда не встречался с девушкой, которая была бы такой заботливой. Я был поражен.

Все, официально заявляю: Рикки – идеальный бой-френд! Он не только сексуален, галантен и остроумен, они не боится ответственности, романтичен и говорит «я тебя люблю», даже когда трезв! А это большая редкость, я вас уверяю! А что он думает по поводу среднестатистического жителя Аризоны мужского пола? Я просто обязана была спросить, чем, по его мнению, мужчины Аризоны отличаются от мужчин других штатов.

– Ну, они более необузданные и любят устраивать пирушки, – и он хитро улыбнулся.

– Много пьют?

– Да, но отчасти из-за того, что, кроме кафе и ресторанов, здесь больше ничего нет.

Мы спросили его, какой ресторан в городе он мог бы порекомендовать как самый сексуально привлекательный, и он посоветовал нам волшебное место под названием «Точка кипения», где подают фондю и где все столики рассчитаны только на двоих и закрыты от посторонних глаз. Я расхохоталась. В детстве я играла мамиными вилками для фондю (пока она слушала своего любимого Демиса Руссоса), но надо бы попробовать и настоящее фондю.

– А пойдем прямо сегодня, – предложила я Нине.

– Вы не сможете зайти туда без сопровождающих. Я работаю сегодня до одиннадцати, но если хотите, я попрошу пару своих знакомых составить вам компанию, – довольно хмуро произнес Рикки.

Я даже не знала, что на это ответить.

– Очень мило с твоей стороны, – было единственной фразой, что я могла выдавить. Я, вообще-то, не предполагала такого исхода событий – он знакомит нас со своими друзьями.

– Уверен, они будут просто счастливы пойти с двумя цыпочками из Англии…

Господин Харт, вы нам льстите!

– А представь, входят два таких обалденных красавца, – предположила Нина.

Она уже заняла свое излюбленное положение на нашем патио.

– Не хотелось бы тебя разочаровывать, но напомню, что в компании есть только один красавчик, и боюсь, что в нашем случае это Рикки. Так что лучше настраивать себя на самое худшее. Дай бог, чтобы у них было хорошее чувство юмора, это единственное, что спасет наш вечер.

В этот момент раздался телефонный звонок. Звонил Рикки, чтобы сообщить нам, что его друзья Ясон и Натан не хотят идти в фондю, а предлагают пойти посидеть где-нибудь в баре. Ладно, пусть будет так, но это значит, что нам надо перекусить, иначе мы быстро захмелеем. Я отправилась на поиски съестного, а заодно и одноразовых тарелок, вдруг придется ночью разыгрывать гостеприимных хозяек. За обедом Рикки упомянул, что Шотландская долина кишит холеными силиконовыми блондинками, которые охотятся за мужьями-миллионерами. И вот как раз в местном роскошном супермаркете мне встретились женщины, которым это явно удалось. Я ни разу в жизни не видела такого количества дизайнерских моделей в очереди в кассу. Такое впечатление, что я побывала в Голливуде. Клянусь, эти женщины тратят не меньше часа на маникюр. Бегая по супермаркету в поисках необходимых продуктов, я размышляла о том, как бы себя чувствовала, если бы жила, как они, – в огромном особняке, с несколькими «мерседесами» и мужем-бизнесменом, у которого своя собственная гардеробная. Это так далеко от моего образа жизни. Я даже не представляю, о чем разговаривают с такими мужьями. Об акциях? О гольфе? Боюсь, что слишком большое количество вечерних приемов и собачек в сумочках выводило бы меня из себя. И плюс ко всему у меня явно не хватает необходимых атрибутов, чтобы стать женой богача. Вывод один – придется мне самой зарабатывать свой миллион! Я ехала назад в «Святилище», приоткрыв окно и наслаждаясь теплым вечерним воздухом, который ласкал мою кожу, как шелк. Мое чувственное восприятие усилилось в несколько раз, как по мановению волшебной палочки. Интересно, получится у нас что-нибудь или нет? Синева неба была потрясающей, и мне казалось, что я плыву по небу в огромном самолете. Моя грудь гордо вздымается, глаза широко раскрыты, а мое сердце разрывается от любви ко всем и вся. Господи, но почему я не испытываю такого чувства радости и оптимизма каждый день? Поставив машину на стоянку, я почувствовала острое желание увидеть Рикки еще раз. Я так надеялась, что чувство любви, переполняющее меня, окажется заразительным и захватит и его тоже.

– Я так счастлива! – сказала я ему. Мои глаза сверкали. – Мне просто хотелось тебе это сказать.

– Спасибо, у меня такое же чувство, – ответил он.

– Ты же подъедешь к нам попозже? – Я постаралась придать голосу умоляющие нотки.

– Я не смогу уйти раньше одиннадцати, но если ты хочешь…

– Конечно же, хочу, – заявила я. И это точно соответствовало тому, что я чувствовала. (У меня нет времени на длительный флирт, завтра утром мы улетаем в Нью-Мексико, так что сегодняшняя ночь – мой единственный шанс побыть с ним.)

– Ладно, я попробую, – пообещал он.

Всю дорогу назад в наш номер я улыбалась. Обожаю это место! Мне нравится мое нынешнее состояние!

– Я воспользовалась моментом, – произнесла я прямо с порога, присоединяясь к Нине на патио.

– Ты о чем? – спросила она.

– Я в такой эйфории, что, кажется, могу взлететь.

– И я тоже! – сказала Нина и встала. В ее глазах блеснули слезы. – У меня захватывает дух от этой красоты. Пока я любовалась долиной, жизнь казалась мне такой пре красной, что я даже расплакалась.

Я повисла на ней с объятиями, радуясь, что у меня есть кто-то, с кем я могу разделить радость момента.

– Удивительно! Никогда в жизни я не была так счастлива!

Пока мы обнимались и дурачились, радуясь своему счастью, я подумала о том, что мне очень повезло с этим путешествием. За все это время у меня было несколько моментов, когда я была абсолютна счастлива. Когда мы сидели на скамейке перед магазином «Вишневая страна» в Северной Калифорнии; на балконе отеля «Солнечный дом» в Новом Орлеане; в тот вечер, когда мы готовили на костре зефир в «Зеленой перспективе» в Колорадо, да и наш вчерашний ужин в ресторане – но настоящий момент затмил все! Я тихонько вздохнула. Так чудесно отправиться на поиски благословения и получить его. И только когда мы уже приводили себя в порядок перед предстоящим вечерним походом, до меня вдруг дошло, что ни в одном из перечисленных мной кульминационных моментов не было мужчин. Некоторые парни – Кейси, Трой, Рикки и даже Пол, прежде чем я узнала его получше, пробуждали во мне желания и приводили в состояние чудесного трепетного ожидания, но все это было связано только с ожиданиями и внешним влечением, с желанием получить больше. А сего дня я почувствовала, что абсолютно счастлива, счастлива просто от того, что все это есть на свете. Что-то подобное я испытала лишь, когда целовалась с Кейном, потому что это был единственный раз, когда мой мозг отдыхал от поисков возможных вариантов развития событий. Я просто наслаждалась тем, что мое желание исполнилось.

Смешно. Говорят, любовь приходит тогда, когда перестаешь ее искать, а ко мне вернулась жажда жизни, когда я отправилась искать любовь. И я получила намного больше, чем рассчитывала. Для начала, ну кто бы мог подумать, что можно испытывать такую бурю чувств, не связанных с любовью? Я была уверена, что все эмоции достаются только влюбленным. А теперь вижу, что это неправда. Есть бесконечное количество способов наполнить сердце радостью и счастьем. Их так же много, как и красок в палитре художника. Оказалось, что я сильно недооценила, насколько может улучшиться жизнь, если позволить себе испытать что-то новое, отправиться на поиски неизведанного.

Само собой разумеется, это совсем не означало, что я буду пребывать в таком состоянии вечно. Пока мы спускались вниз к бару, чтобы там встретиться с друзьями Рикки, я очень нервничала. Что-то не помню, чтобы ходила когда-либо раньше на свидание вслепую. (Ну да, я знакомилась по Интернету, но там хотя бы были письма и фотографии, какими бы фальшивыми они ни оказывались потом. А тут?) Пока я боролась с выражением испуга на лице, Ни на начала нервно хихикать. К тому времени, как подъехали парни, она была уже практически в истерике. Это выглядело не очень любезно, учитывая, что один из них – Ясон – был очень маленького роста. Я была уверена, что он поду мает, что Нина смеется над ним.

– Не обращай внимания, – сказала я, пытаясь закрыть ее спиной. У нее от смеха потекли слезы. – Вам принести чего-нибудь выпить? – спросила я Натана – парня нормального роста, причесанного и одетого в стиле 50-х годов.

– Лучше пойдем, мы оставили нашего товарища ждать нас в машине, – объяснил он.

– А почему? С ним что-то случилось? – Нине удалось взять себя в руки настолько, что она даже смогла задать вопрос.

– Да ничего, – озадаченно отозвался Натан. – Он просто не хочет идти.

Какова бы ни была причина, я обрадовалась, что можно избежать вечера «двое на двое». Мы дружно отправились на стоянку.

– Ого, какая огромная шляпа! – удивленно произнесла Нина, указывая на третьего парня. Он стоял, облокотившись на «форд фокус».

– Это прическа «афро», – прошипела я. Интересно, сколько еще ляпов выдаст Нина за сегодняшний вечер?

Первое местечко, куда мы зашли, называлось «Счастливая семерка». Это был спортивный бар с музыкой в стиле техно. С огромными металлическими лестницами и ступеньками, специально устроенными так, чтобы у парней была возможность увидеть, что у девушки под юбкой, пока она поднимается или спускается по лесенке. (Уловив эту атмосферу сплошного съема, Нина переименовала бар в «Счастливая съемка».) Мы заняли столик на террасе и на полную использовали «счастливый час» – порция любого напитка стоила всего доллар. Казалось, наши спутники знакомы с каждым вторым посетителем бара. Они представили нас своей знакомой по имени Дженнифер, с которой, по признанию Натана, каждый из них переспал, за исключением Рикки. Нина тут же окрестила ее «Дженнифер по вызову» и каждый раз, когда та проходила мимо, начинала насвистывать песню из «Красотки». Мы достаточно быстро нашли общие темы для разговоров, а Бен («афрошляпа») вообще стал моим любимцем. Если бы Рикки не занял место в моем сердце, я бы точно подумала над этим вариантом. Но тут Бен как раз и показал свою оборотную сторону… Подвыпивший незнакомец «клюнул» на британский акцент Нины и в процессе разговора с ней подвинул свой стул поближе к нашему столику. Бен пришел в ярость и обругал парня последними словами.

– Что это за «помощь на дорогах»? – возмутилась я, в шоке от его реакции.

– Но он же нас вообще не уважает, – громыхал он. – Даже не предупредил, что хочет присесть за наш стол.

– Что?!! – взвилась я. – Ты хочешь сказать, что надо было спросить у тебя разрешение прежде, чем заговорить с Ниной?

– Ну, не совсем…

Два часа спустя мы все еще жарко спорили по этому поводу, прерываемые похлопываниями по плечу и приветствиями. Около одиннадцати вечера у Натана зазвонил телефон, но он даже не подумал ответить. Я не могла не запаниковать. А вдруг это Рикки пытается выяснить, где мы? И если это он, то почему Натан не ответил?

– Кто еще чего-нибудь хочет? – Натан поднялся, что бы пойти к стойке бара.

– А Рикки скоро подойдет? – спросила я, стараясь не выдать своего волнения.

Все трое парней сделали большие глаза.

– А что? – удивилась я, чувствуя смутную тревогу.

И тогда они начали рассказывать про него всякие гадости, и делали это не очень-то вежливо. Все это походило на подростковые сплетни и зависть, и вся эта компания все ниже опустилась в моих глазах.

– Может, пойдем еще куда-нибудь? – спросила я, прерывая поток их сплетен.

«Сладкий папочка» понравился мне намного больше. Стены здесь были расписаны граффити, а еще здесь играла живая латиноамериканская музыка. Несмотря на то, что мы были с тремя провожатыми, парни подходили нескончаемым потоком, приглашая нас танцевать. Один престарелый ухажер был таким навязчивым, что я уже подумывала, не натравить ли на него Бена. Странно, но такое поведение незнакомца его абсолютно не беспокоило.

Очевидно, он приходил в ярость, только когда дело касалось столов и стульев.

– В Англии парень никогда не подойдет к девушке, если она не одна, – сказала я ему. – Они и так вообще-то подходят крайне редко…

– В Аризоне народ дикий, – подтвердил Натан. – Привет! Как дела? – он отвернулся, приветствуя знакомого парня из Милана.

Нина с любопытством слушала, как они болтали на беглом итальянском, перекидываясь шуточками и обмениваясь прозрачными намеками, понятными только близким друзьям. Вокруг нас уже собралась целая толпа. К нам присоединились и несколько дружелюбных девиц типа «ой, как мне все здесь нравится». Они оказались забавными, и Нина неплохо проводила время, а я никак не могла расслабиться, вся в ожидании…

Наконец вошел Рикки, и я постаралась не грохнуться на пол. На нем было легкое темное шерстяное пальто поверх белой рубашки, и выглядел он просто сногсшибательно. Я обняла его на радостях, но, чтобы скрыть возбуждение, быстренько вернулась к разговору с Натаном. Рикки поколебался, чувствуя, что не совсем вписался в компанию, и отправился к стойке бара. Продолжая беседовать с остальными, я обернулась и увидела его около стойки с батареей пустых стаканов. Вероятно, он решил догнать нас. Когда он вернулся, я робко посмотрела на него.

– Кажется, они нашли друг друга, – сказал Рикки, показывая в сторону Нины и Бена, которые самозабвенно кружились в танце. – Впервые вижу его таким счастливым! – добавил Рикки, удивленно качая головой. – Он же вообще не танцует!

– Ей вообще-то понравился Натан, – сказала я.

– Ты уверена? – спросил он, внимательно рассматривая свой бокал.

– Она просто веселится, – ответила я. – Подожди, сейчас убедишься.

Где-то через час я заметила, что, поскольку на Рикки никто не обращал внимания, к нему возвращалась уверенность. А я, в свою очередь, ее теряла и не знала, о чем говорить, хотя вчера вечером мы так здорово общались. Если бы только мы могли остаться одни! Первый шанс у меня появился, когда бар закрылся, и мы решили поехать на квартиру Ясона. Несмотря на то, что сразу за его машиной была припаркована машина Рикки, все автоматически уселись к Ясону, в том же порядке, в каком ехали сюда. Я до последнего мялась около дверцы в надежде, что Рикки пригласит меня сесть к нему, но он молчал. Что происходит? Что за разделение? Я не понимаю!

Пока мы добрались до квартиры Ясона, планы поменялись, и все решили отправиться к нам, а Ясон должен был обеспечить выпивку. Все, кроме Рикки, зашли в дом, чтобы взять по бутылке. Он остался сидеть в машине в гордом одиночестве. Я подошла к его автомобилю и, облокотившись на дверцу, заняла самую соблазнительную позу, на какую только была способна, и поинтересовалась:

– С тобой все в порядке?

– Да, – ответил он, но весь его вид свидетельствовал об обратном.

Я не могла понять, хочет ли он просто побыть один или ему неинтересна моя компания, но решила использовать последний шанс и спросила:

– Можно присесть к тебе?

Он избегал смотреть мне в глаза, но при этом открыл дверь и помог мне сесть в машину. Устроившись, я постаралась придать своему голосу как можно больше сочувствия и спросила, что его так беспокоит. Он, конечно, твердый орешек, но мне удалось все-таки его расколоть, и, в конце концов, он обиженно пробурчал:

– По пути сюда вы залезли впятером в одну машину, а я остался абсолютно один!

– Но ты же никому не предложил сесть в свою! – закричала я. (Поверь мне, я бы заметила, если бы ты хотя бы намекнул!)

– Ты права, не предложил, – вынужден был он признаться.

Тишина.

– Просто у меня сложилось впечатление, что я всем мешаю.

– Ты что, с ума сошел? – я положила руку ему на колено, стараясь подбодрить его.

Он глубоко вздохнул, а потом спросил:

– Они говорили про меня гадости?

Я помолчала секунду, а потом ответила:

– Да. – Я подумала, что ему стоит знать правду, раз уж он все равно об этом догадывается.

– Боже! Терпеть этого не могу! Я знакомлю их с девушками, с которыми у них никогда в жизни не было бы шанса познакомиться, а потом оказывается, что эти девушки больше не хотят со мной общаться.

– Нуда, они старались, как могли, и со мной тоже.

Рикки внимательно посмотрел на меня.

– Но я же здесь, – улыбнулась я ему. – Предупреждаю тебя, это очень хитрый ход. Они заставляют девушку почувствовать себя идиоткой из-за того, что ты ей понравился. Это же естественно, что девушкам нравятся более симпатичные парни. Вот они и стараются. Делают все, чтобы она засомневалась и устыдилась, что попалась на удочку твоего обаяния. А так как она не хочет выделяться из толпы, то и старается потом игнорировать тебя. И сегодня произошло то же самое. А с твоей манерой уходить в себя и отстраняться они почти достигли цели.

Теперь Рикки выглядел еще более жалким. Может, надо было просто соврать, что друзья пели ему дифирамбы?

– Не расстраивайся, это прежде всего характеризует их. Что это за друзья, которые говорят про тебя гадости за глаза? Причем намеренно.

– Я знаю их уже много лет. Они отличные ребята, – встал он на их защиту. – Это единственное, из-за чего мы ссоримся.

Я даже посочувствовала его друзьям. Наверное, очень обидно, когда все девушки сразу же сходят с ума по Рикки. Он не знает, кого ему выбрать, а им всегда достаются только объедки с его стола. А еще хуже то, что он не просто красавчик, а еще и умница, и они прекрасно это понимают. Они наверняка завидуют его обаянию и шарму. Если бы только они могли понять, что выиграли бы намного больше, если бы научились этому у него, а не пытались его опорочить.

– А ты говорил с ними когда-нибудь об этом? – спросила я.

Не успел он ответить, как вся толпа хлынула обратно. Когда они увидели, что я перешла в стан врага, они изменились в лице. «Так вам и надо!» – очень хотелось крикнуть мне. Дьявольские планы не сработали. Они могут говорить все, что угодно. Я знаю, кто мне нравится, – и хочу остаться с Рикки.

– Я могу поехать в твоей машине? – спросила я, выражая ему свою солидарность.

– Не знаю, стоит ли мне вообще ехать, – ответил он со вздохом.

– Перестань! – уговаривала я.

– А ты хочешь, чтобы я поехал? – и он грустно посмотрел на меня.

Его лицо расплылось в улыбке, когда в ответ он услышал мое твердое «да!».

Пока мы ехали, а потом ставили машину на стоянку, мы почти все время были одни. Мы говорили о том, как странно иногда развивается дружба и какими разными бывают люди, когда они одни и когда среди друзей, ведь все зависит от того, какое место им отведено в компании и какую роль они играют. (Я никак не могла избавиться от чувства, что в нашем случае эта самая компания сыграет далеко не положительную роль.) Никакого флирта и никаких поцелуев не предвиделось, и тут опять зазвонил его чертов телефон. На этот раз это были его друзья. Они интересовались, куда он пропал. Меня это уже начинало раздражать. Почему бы им не оставить его в покое? Еще через двадцать минут Бен потребовал помощи. Ему надоело быть третьим лишним в компании Нины и Натана (я же предупреждала Рикки), и поэтому он решил уйти. Но так как он напился, то потребовал, чтобы Рикки доставил его домой. Не могу поверить, что он набрался наглости!

– Придется идти, – сказал мне Рикки.

– Конечно, – ответила я, выходя из машины и всем своим видом показывая, что нисколько не обижаюсь.

– Я постараюсь вернуться назад, но…

– Ничего, не беспокойся! – ответила я. – Поступай так, как считаешь нужным.

Когда я вошла в наш домик, то застала Нину в объятиях Натана в залитой светом гостиной.

– Мы женимся! – закричала Нина при виде меня и чмокнула своего избранника в щечку.

Похоже, ему это нравилось. Пока они строили свои свадебные планы, я смеялась про себя. Нина – самая неотразимая девушка, когда она напивается. Она даже привлекательнее Кэрри. Я помню только одного парня, который пытался сопротивляться ее объятиям и поцелуям, стараясь вежливо отделаться от нее. И хотя он смотрел на меня с мольбой, я убедила его, что проще согласиться. В таком состоянии у Нины энергия бьет ключом. Она неукротима, как стихийное бедствие. Сейчас Натан с трудом верит в свое счастье, но он-то не знает, что происходит с Ниной, когда она напивается до такого состояния. У него практически нет шансов переспать с ней. Я посмотрела на часы. Ну вот, в любой момент… Все, она отключилась… Ее голова лежит у него на плече, она обнимает его, как любимого плюшевого мишку, все тело ее обмякло… В отключке! Когда до Натана дошло, что ее не вернуть к жизни никакими способами, он осторожно перенес ее в спальню, положил на кровать, поцеловал в лоб и удалился. Мне надо было тоже ложиться спать, но я не могла. Для меня вечер остался каким-то незаконченным. Я свернулась калачиком на диване и включила телевизор. Сна ни в одном глазу. Раньше в такой ситуации я или рыдала бы, или бесилась от гнева, а сегодня мне было как-то все равно. Мне очень хотелось познакомиться с Рикки поближе, но, похоже, просто не судьба. Дзы-ын-нь! Телефон.

– Алло.

– Я думал, ты уже спишь…

Это Рикки!

– Нет, смотрю телевизор, – сказала я, пытаясь не выдать свою радость.

– Я хотел извиниться за свое поведение сегодня, и все эти…

– Все нормально, – оборвала его, пытаясь вложить в свой голос всю симпатию.

Я услышала, как он вздохнул.

– Ты еще хочешь, чтобы я зашел?

Мое сердце запрыгало от счастья! Ура! У меня появился шанс!

– Бен говорит, что тоже хотел бы зайти, – добавил Рикки.

Черт! Надоело!

– А как его настроение? Улучшилось? – саркастически усмехнулась я.

– Не очень, – признался Рикки.

– Ну, тогда лучше не надо. – Честное слово, я уже едва сдерживала гнев.

– А если я один зайду? – мягко спросил он. Наконец-то я собралась ответить по-взрослому.

– Послушай, у тебя был достаточно трудный вечер, и мне не хочется принуждать тебя к чему-либо. Чего ты хочешь на самом деле?

– Я хочу быть с тобой! – признался он. Наконец-то!

– Тогда приходи, – просто ответила я.

Положив трубку, я начала носиться по комнате. Сначала я пыталась слегка прибрать комнату, потом занялась прической, потом надела свитер из ангоры, затем сняла его, так как оказалось, что от него все тело чешется. Звонок в дверь прервал мою суету.

– Привет, – улыбнулся Рикки и сделал шаг навстречу.

– Привет, – откликнулась я.

Хотела бы я знать, что этот поздний визит может означать. Я все еще не знала, чего от него ожидать. Пока я готовила напитки, он зажег камин. Стало так уютно, как будто у нас с ним одно одеяло на двоих. И опять мы уселись на диван и начали болтать. Прошлой ночью мы были слишком возбуждены, и разговор вращался вокруг отношений с противоположным полом, при этом не обошлось без юмора. Произошедшие сегодня события наложили отпечаток меланхолии на наши отношения. Суета закончилась, и обстановка стала более интимной.

– Мне кажется, ты самый добрый человек, из всех, кого я знаю, – сказал он мне. При этом так застеснялся, что поспешил к мини-бару наполнить бокалы.

Я затянула какую-то бесконечную историю, а в это время он обнял меня и стал нежно водить пальцами по моей руке. Его прикосновения, такие легкие и нежные, взволновали меня настолько, что мне с трудом удавалось не упустить нить повествования. Может, в этот момент мне надо было закрыть рот и остановиться, но я так волновалась, что начала тараторить еще быстрее.

Рикки продолжал нежно ласкать меня.

Мне уже трудно было сосредоточиться, но я все говорила и говорила, при этом меня не покидало ощущение радостного полета. Наверняка это будет прекрасно… Вот только… Он поднес мою руку к своему лицу и лизнул мой палец. Мне сложно описать, какую невообразимую бурю ощущений это вызвало во мне. Клянусь, мой палец превратился во что-то жидкое, а потом принял форму его рта. Ни когда в жизни я не испытывала ничего подобного. Мы слились в поцелуе. Передо мной снова был тот сексапильный красавец Рикки, каким я увидела его впервые. Такой притягательный и такой неприступный. Прошло всего лишь 36 часов, а я уже была в его объятиях. Пока мы целовались, я почувствовала, как из нежного и чувствительного он превращается в дикого зверя. Я терпела, сколько могла, но потом вырвалась, чтобы прийти в себя.

– А ты агрессивен, – сказала я, дотрагиваясь до искусанных губ.

От идеального бойфренда, каким я себе его представляла, я такого не ожидала.

– Прости, но я не мог сдержаться, – тихо произнес он. И буквально через секунду набросился на меня снова.

Он был так возбужден и напорист, что у меня наверняка останутся синяки от всех этих акробатических этюдов и покусываний, не говоря уже о том, что по пути попадались еще и острые углы диванных ручек и выступы камина. Я понимала, что, если бы мы занялись любовью, все давным-давно бы закончилось, но я сопротивлялась по двум причинам. Во-первых, у меня не было никакого желания попасть в больницу (откуда я знаю, до какой степени исступления он дошел бы, если бы мы оказались в постели), а во-вторых, мне не хотелось этого делать только потому, что «раз уж начали – надо закончить». Не могу сказать, что Рикки мне это объявил напрямую, но промелькнуло что-то такое, что напомнило об ужасной обязанности. На самом деле я не считала себя обязанной и не собиралась делать это только из-за чувства вины. Я умирала от желания, когда мы только начали, но сейчас мне стало ясно, как божий день, что мы абсолютно не подходим друг другу в постели. Если мы продолжим в том же духе, я не получу ни какого удовольствия. Впервые я не собиралась терпеть и подчиняться только потому, что так проще. Я прислушалась к голосу своего тела. Так и есть, оно категорически против. Некоторое время спустя я украдкой взглянула на часы – было уже шесть часов утра. Эта бесплодная борьба закончилась тем, что мы оба лежали на диване, на каком-то жутком бугре, который мне ужасно мешал. Когда я поняла, что Рикки задремал, я попыталась потихоньку освободиться из его объятий и сбежать в спальню.

– Ты же не собираешься бросить меня здесь одного на полпути?

Я посмотрела на нашу огромную расстеленную белоснежную кровать, а потом на узкий неудобный диван.

– Ты идешь со мной? – спросила я Рикки. Он замялся, ведь там еще была Нина.

– Все нормально, – ободрила я его. – Здесь вдесятером можно лечь, и никто не будет друг другу мешать. Тем более что мы все равно будем просто спать.

Мы так и сделали. И мне это понравилось больше всего. Когда он лежит неподвижно – он великолепен. Мы мирно проспали так целых два часа, пока солнечный свет не разбудил Нину, что, в свою очередь, заставило встать Рикки.

– Мне пора уходить. – Он был сама скромность.

Ну вот, и настало это ужасное утро. Я всегда была уверена в том, что если бы от природы я была красавицей, то эта часть утреннего прощания получалась бы у меня на много лучше. А так я лишь испытывала огромное желание укрыться с головой, что явно не способствовало общению. Рикки спустил ноги на пол и поплелся в ванну. Скорее всего, он сейчас сожалеет о случившемся. Я была счастлива выпроводить его, как только он появился из ванной. Терпеть не могу, когда парни начинают притворяться нежными и заботливыми и уверяют, что обязательно позвонят. Пока я провожала его до входной двери, я испытала странное чувство, как будто «уже соскучилась». Он такой красивый! Вряд ли можно найти кого-то, кто выглядел бы лучше после такого непродолжительного сна. Мне и впрямь расхотелось прощаться с ним. Жаль, что он не испытывает такого же чувства по отношению ко мне. Мне вообще не надо было пытаться переспать с ним, он явно был ко мне неравнодушен до этого.

– И куда вы направляетесь отсюда? – спросил он уже в дверях.

– Нью-Мексико, – ответила я, не глядя на него.

– Надолго?

– На трое суток.

– А потом? – Он наклонил голову. Я посмела поднять на него глаза.

– В Северную Каролину.

– Беспосадочный перелет?

– Нет, мы вернемся в Феникс… Нам нужно будет совершить посадку здесь…

На его лице появилось лукавая улыбка.

– Значит, если ты решишь отложить вторую часть полета на несколько часов, то у нас есть шанс вместе поесть фондю.

– Да, есть, – я тоже улыбнулась. Ох-хо-хо! Вот я и попалась!

Говори-правду-или-пожалеешь, штат Нью-Мексико

Мы выбрали городок Говори-правду-или-пожалеешь, намереваясь выяснить, какую роль играет честность в отношениях между людьми. Но когда мы увидели знак, ограничивающий скорость в этом городе, нас заинтересовал еще один насущный вопрос: кто и почему дал городу такое странное название.

Ответ на последний вопрос звучит так. В 40-х годах на радио было очень популярное развлекательное шоу под названием «Говори правду или пожалеешь», и после того, как оно просуществовало в эфире практически 10 лет, в один прекрасный день ведущий Ральф Эдвард объявил, что программа проводит конкурс между городами США на присвоение городу названия шоу. Эта акция задумывалась как часть празднования десятилетия шоу. Если город соглашался поменять название на Говори-правду-или-пожалеешь, то программа, в свою очередь, обещала вести оттуда свои передачи, таким образом гарантируя внимание прессы, а та, в свою очередь, должна была привлечь толпу туристов. Несколько городов выдвинули свои кандидатуры, но Горячие Источники из штата Нью-Мексико – причудливый маленький городок на берегу реки Рио-Гранде – выиграл конкурс. (Продюсеру, видимо, просто понравилась мысль о том, что минеральные воды городка смогут помочь многим больным, страдающим артрозами и ревматизмом, а это отвечало гуманитарной направленности шоу.) Итак, 1 апреля 1950 года городок был официально переименован в Говори-правду-или-пожалеешь. Праздничные мероприятия привлекли 10 000 зрителей. Можно сказать, это был звездный час города, если учесть, что на сегодняшний день его население составляет всего 7000 человек. Хотя договор был заключен на один год, ведущий шоу Ральф Эдвард каждый год приезжал на очередную годовщину переименования города – 50 лет подряд! На праздновании в этом году его не было, зато приехали мы. Жаль, что мы даже не предполагали, что существует такой праздник.

– Что за шум? – спросила я, когда мы проезжали ми мо расписанного вагончика и въехали во двор отеля «Большая сьерра», наш дом на следующие две ночи. Нина прислушалась:

– Похоже на оркестр.

– Хм-м. – Я выключила мотор. – Ты заметила ярмарку на площади? Здорово!

– О, посмотри, в отеле есть спа-салон! Пойдем, приведем наши лица в порядок!

Вот так, в заботах о своих лицах, мы и пропустили ежегодный городской фестиваль, когда всего один день в году покрытая тиной тихая заводь превращалась в бурный поток. Но нашей вины тут нет. Когда мы регистрировались в гостинице, то спросили у администратора, что здесь можно посмотреть интересного, он только пролепетал в ответ что-то о художниках на улицах. Поэтому, пока нашу кожу приводили в порядок, там короновали Мисс Фиесту, а когда, сидя в своей комнате, мы размышляли, куда лучше пойти, чтобы познакомиться с местными представителями мужского пола, они как раз проходили стройными рядами в параде под нашими окнами. До нас так ничего и не дошло. Мы уже ужинали, все еще ни о чем не подозревая.

– Интересно, а зачем вот тот парень нацепил на себя все эти бусы и блестки? – прошептала Нина, когда мы сидели за столиком в модном ресторане. От нас даже час спустя все еще исходил тонкий аромат масла, которым нас умащивали в салоне.

Я повернулась, чтобы посмотреть, о чем говорит Нина. Я ожидала увидеть какого-нибудь хиппи-гуру в балахоне, а вместо этого обнаружила молодого человека лет тридцати в вязаной шапочке в стиле 50-х годов, украшенной дешевыми бусами из пластмассы, которые так популярны на Бурбон-стрит.

– Странно, – нахмурилась я, уткнувшись в меню. – Может, он просто возвращается с какой-нибудь вечеринки.

– А оркестр играет еще громче, – заметила Нина, постукивая в такт ножом и вилкой.

– Угу, – беззаботно промычала я в ответ, просматривая карту вин.

Мы решительно ничего не замечали. Потягивая мерло, Нина все время стреляла глазами в сторону вязаной шапочки.

– Он продолжает смотреть на нас, – прошептала она. – Как ты думаешь, мы ему понравились?

– А он нам понравился? – решила я сразу же определиться с нашими желаниями.

– Не знаю, – ответила Нина. – Чтобы ответить, мне нужен бинокль.

– А с кем он? – спросила я, поскольку не успела заметить его окружения.

– Пара молодых людей, мужчина в возрасте и девушка с длинными волосами. Похоже, они отмечают какой-то семейный праздник.

В такую компанию не очень-то легко вписаться. Мы решили оставить их в покое и заняться семгой, запеченной с оливками. Странная вещь произошла со мной во время этого моего путешествия. Я перестала цепляться за любую возможность познакомиться с мужчиной. Если перед поездкой в первый штат я отчаянно хотела познакомиться с любым, кто мне хоть чуть-чуть понравится, то теперь, побывав уже в девяти штатах, я ощутила, что у меня бесчисленное количество возможностей. В свою очередь, это сделало меня более разборчивой. Ну, по крайней мере, мне хотелось так думать.

Я поежилась, вспомнив некоторых своих бойфрендов, с которыми я встречалась только потому, что больше на горизонте никого не было. Я обычно говорила себе, что должна быть благодарна уже за то, что есть хоть кто-то, кому я нравлюсь, и что, возможно, он и есть лучшее, на что я вообще могу рассчитывать. (Это самое отчаяние отчасти виновато в том, что я так долго тянула эту бессмысленную волынку с Полом.) Но теперь я поняла, насколько это абсурдно. Так легко закрывать глаза на несовместимость только потому, что ты одинока или хочешь доказать себе (а заодно и всему свету), что кому-то нужна, или по тому, что цепляешься за физическую сторону отношений. В этом-то и состоит прелесть перехода к следующему этапу, после первоначальной влюбленности. Прямо как у амов – свидания раз в две недели. Это дает шанс остыть и, посмотрев на все со стороны, увидеть перспективу. Взять, например, Рикки. В его присутствии страсть так и захватила меня, что мне даже удалось убедить себя, что я почувствовала «приход любви», как сказал бы Бобби из Хорошеевска. А сейчас мои гормоны, а с ними и воображение, немного успокоились. (Смена географического положения немало этому способствовала.) И я осознала, что наша сексуальная несовместимость – существенное препятствие к сближению. Может, на его личность повлияло то, что он, несомненно, нравится женщинам. Следует признать, что в этой сфере он даже талантлив (не исключаю, что он унаследовал свои таланты от папочки, который женился шесть раз), и наверняка у него была немалая практика, слишком уж отточены все его навыки! Само собой разумеется, это не означает, что я не хочу встретиться с ним еще раз, но теперь я буду смотреть на него открытыми глазами. Вероятно, должно пройти какое-то время, чтобы дать новым чувствам устояться, прежде чем двигаться дальше. Я знаю огромное количество людей, которые в конце концов оказались связаны длительными отношениями с теми, в кого даже не были страстно влюблены. Все очень просто – они не смог ли найти вескую причину, чтобы разорвать эти отношения. Ну и абсолютно ясно, что еще лучше оценить имеющиеся перспективы помогает сравнение. Если вернуться к реальности, то, на самом деле, я так редко влюбляюсь с первого взгляда, что когда это все-таки происходит, то бросаюсь в омут с головой и тону, пока ко мне не вернется сознание или меня не лишат возможности плавать. Но в этом путешествии мне открылась одна истина – сейчас, к счастью, я могу сказать: «Ну что ж, ковбой Кейси, может, и является мечтой всех девушек, но сейчас я общаюсь с дальнобойщиком». Я больше не допущу в свою жизнь страданий в духе «мне нужен кто-то, кто может быть стимулом для ума и для души». И, возможно, если бы я встретила Кейна до Пола, я бы поняла, как важно чувствовать себя ровней, а не нянь кой, как это было с Полом. Наверное, я была слишком ослеплена его хвостом, чтобы вообще хоть что-то замечать. Возможно, я на пути к более разумному взгляду на потенциальных претендентов. Во всяком случае, очень на это рассчитываю!

После десерта, состоящего из мексиканского шоколадного торта, мы решили отправиться осматривать окрестности, хотя это было нелегким делом, особенно когда приходилось переходить дорогу (из-за огромного количества повозок, запряженных волами). Говори-правду-или-пожалеешь – очень любопытное место. Я, конечно, не ожидала увидеть здесь кофейни сети «Старбакс», но, в принципе, это и неплохо. Плохо то, что здесь практически нет баров.

Единственный бар, который мы нашли, выглядел как ярко освещенный мужской клуб для работяг. Так как нам показалось, что мозолистые руки и стрижка ежиком – обязательное условие для прохода в этот бар, мы продолжили свой путь дальше. Мы шли вдоль главной улицы и незаметно для себя подчинились ритму барабанной дроби и бормотания, доносившихся из одного магазина. Мы подошли поближе, стараясь угадать, что же там происходит. В этот момент двери магазина неожиданно распахнулись, и мы увидели сидящих в кругу оголенных по пояс мужчин, бьющих в барабаны, и толпу одетых в разноцветные юбки танцующих босоногих женщин.

– Зайдем? – спросила я, загипнотизированная ритмом.

– Ты что, с ума сошла? – откликнулась Нина.

– Пойдем! Смотри, как там интересно. Похоже, что в конце коридора виднеется бар, мы только заскочим туда.

Едва мы переступили порог, как в нос ударил жуткий за пах пота. Мы выскочили назад, как ошпаренные. Глаза сразу начали слезиться, в носу щипало.

– Вот это вонь! – Нина повела плечами, как будто хо тела стряхнуть с себя этот запах. – Они там что, отмечают Национальный день потных подмышек?

– Там и правда ужасно воняет, – признала я. – Но если мы сейчас наберем побольше воздуха и проскочим мимо толпы танцующих, то сможем добраться до бара.

– Ты что, хочешь еще раз туда войти? – изумилась Нина.

– Но, может, это вообще единственное место в городе, где хоть что-то происходит.

– А как же автогонки? – предложила она. – Звук сталкивающихся машин всегда поднимает адреналин.

– Но всего на пять минуточек, пожалуйста!

– О боже! Ты сумасшедшая! – сказала Нина. Потом взяла меня за руку, и мы, зажав носы и стараясь не дышать, помчались к другому концу здания.

– Слава богу! – выдохнула Нина, обнаружив, что воз дух в дальнем конце, куда мы все же добрались, пригоден для дыхания.

Здесь стены были украшены фресками, а по периметру комнаты стояли низкие фиолетовые диваны. Я открыла глаза и лицом к лицу столкнулась с изящным, хорошо сложенным эльфом с огромными угольно-черными глазами и всклоченными волосами. Мне он показался неземным созданием, вышедшим из фильма «Властелин Колец». В его присутствии я чуть не потеряла сознание. Может, я просто нанюхалась пачулей?

– Слушай, это не тот бар, который нам нужен. Здесь нет спиртного, – пожаловалась Нина, быстро осмотрев меню. – Пойдем отсюда.

– П-подожди! – заикаясь, выговорила я и как зачарованная продолжала пялиться на моего эльфа.

Он уже дважды прошел мимо и каждый раз так пристально смотрел на меня, что вся комната плыла у меня перед глазами, и только его я видела абсолютно четко.

– Ты что? – спросила Нина.

– Я только поговорю с ним, и все.

– Ему же лет четырнадцать!

– Нет, больше! И он красавец! – запротестовала я, теряя представления о реальности. Эти голубки-хиппи вечно сводят меня с ума.

Поняв, что у меня не все в порядке с головой, Нина уселась за столик рядом с площадкой для детей, бормоча, что моему эльфу лучше бы перебраться куда-нибудь на свежий воздух с более приятными ароматами. Я подошла прямо к юноше, отбросив какие-либо сомнения.

– Привет, – выдохнула я, утонув в его глазах.

Он смотрел на меня так, будто ждал этого момента целую вечность. Шагнув мне навстречу, он спросил:

– Хочешь посмотреть на мои хрусталики?

Уже через минуту мы сидели плечом к плечу на диване и с восхищением рассматривали коллекцию азуритов, цеолитов и прочих сверкающих стекляшек. Хоть он и сказал, что его зовут Марко, про себя я назвала его Аладдином. В какой-то момент, когда наши руки встретились, я рискнула спросить, есть ли у него подружка.

– Нет, – просто ответил он. – У меня не получается.

– Не получается? Да? – Я почему-то обрадовалось, что кто-то испытывает такие же проблемы, как и я. Ну конечно, так как ему всего двадцать, тут есть над чем поработать, он же наверняка еще не познал горечь жизни. – А скажи-ка мне, почему?

– Потому что все заканчивается тем, что девушка начинает считать меня своей собственностью, а это не любовь. Нужно любить всех и вся, а не одного конкретного человека.

Ого, какая философская мысль! Абсолютно с ней согласна. Я почувствовала некоторое облегчение. Оказывается, романтической любви просто нет в природе, поэтому-то я и не могу найти ее! Но, с другой стороны, я сижу здесь в любовном трансе, рядом с неземным созданием, и где-то внутри чувствую приближающееся желание.

– Ты травку куришь? – спросил Марко.

– Нет, – отозвалась я, почувствовав себя взрослой тетенькой.

– А мы собираемся на Слоновий холм с барабанщиками и там разобьем лагерь на ночь. Хочешь поехать с нами?

У меня рот открылся от удивления, но я не смогла произнести ни слова. Я посмотрела на Нину.

– Э-э… – Я перевела дыхание. – В палатках?

– Под звездами, – кивнул он.

О боже, как мне хотелось туда поехать! Ну пусть у меня хватит смелости! Мне так захотелось объятий, поцелуев, захотелось почувствовать, как почва уходит из-под ног.

Я была уверена, что мой эльф точно не превратится в необузданного зверя, он такой нежный. Марко чем-то напоминал мне Кристиана. Он никогда никуда не торопился и был похож на любимого щенка, которого можно тискать, когда захочется.

– Я только спрошу свою подругу, – я увильнула от ответа.

– Ты хочешь поехать на Слоновий хлам, чтобы поспать в палатке? – переспросила Нина, не веря своим ушам.

– Слоновий холм, – исправила я. – Как Слоновий храм.

Она таращилась на меня, как на чудо:

– Ты что, и впрямь собираешься спать на камнях?

– Нет, – сказала я, глядя себе под ноги. Меня застал врасплох ее естественный вопрос. Вот она, реальность. Раньше я бы не смогла устоять перед таким предложением, и точно потеряла бы месяца три своей жизни, завывая под звездным небом. Но сейчас я вынуждена была признаться, что никогда в жизни не смогу жить в палатке и ходить раскрашенной всеми этими символическими знаками.

– И я не люблю чечевицу, – добавила я почему-то вслух.

– Замечательно. – Нина поднялась. – Все, идем?

– Сейчас, я только попрощаюсь…

Когда я вернулась к своему юному барабанщику, он уже был в толпе своих длинноволосых друзей, и наша связь оборвалась.

– Ты не поедешь с нами? – спросил он робко, прочитав ответ на моем лице, прежде чем я успела открыть рот.

– Мне бы очень хотелось, но моя подруга – алкоголичка, поэтому мы отправимся на поиски бара, – попыталась пошутить я.

– А, тогда ладно…

Мне хотелось прикоснуться к нему на прощание, но нас разделяло слишком много тел.

– Ну, тогда прощай, – произнесла я, чувствуя, как у меня все сжимается внутри.

Сложнее всего было повернуться и уйти. Желание боролось с разумом. Наконец разум победил.

Нина решила, что бар в отеле – единственное место, где мы можем спокойно посидеть, поэтому потащила меня обратно в отель, крепко держа за руку. Мы заняли столик на веранде, и я отправилась внутрь заказать нам по бокалу вина. Все это время я пыталась внутренне смириться с новым, незнакомым мне чувством – чувством взросления. Оказывается, совсем необязательно начинать отношения только потому, что тебе кто-то приглянулся.

Вернувшись, я обнаружила Нину в компании незнакомой женщины и двоих мужчин. На одном из них болталось множество бус.

– Это Кем, – представила его Нина. – Можете называть его Джем, как варенье. Он из Парижа.

Я пожала ему руку.

– Привет, – произнес он, уважительно кивнув головой.

– Все эти бусы с фестиваля, – объяснила Нина. И рас сказала мне про все те развлечения, которые мы умудрились пропустить, включая парад местных властей под руководством шерифа.

– Меня зовут Алексия, – услышала я тоненький голо сок и пожала протянутую мне руку.

– Она продюсер музыкальных клипов из Нью-Йорка, – добавила Нина. По голосу было слышно, что она под большим впечатлением от новых знакомых. – А это Карим, его предки – турки, французы и пуэрториканцы! – Нина взглянула на него, чтобы удостовериться, правильно ли она все запомнила. Он кивнул в знак согласия. – Карим тоже живет в Нью-Йорке, – продолжала Нина. – А сейчас он работает над документальным фильмом об этом городе.

– Да? – заинтересованно спросила я, но на самом деле, пока он объяснял мне свой проект, слушала вполуха.

Я все еще пыталась избавиться от мыслей, «что бы? если бы? и как бы?» получилось у нас с Марко. Однако я заметила, что Карим был очень стильный, в рубашке от крутого дизайнера и со множеством колец с драгоценными камнями на пальцах. У меня создалось впечатление, что он предпочел бы оказаться в компании какой-нибудь топ-модели, а не девушки с неухоженными волосами и кожей со следами недавней чистки. Мне казалось, что он отмечает каждый секущийся кончик моих волос и догадывается, что моя футболка куплена в магазине дешевой одежды. Должна признаться, я не чувствовала никакого осуждения с его стороны. Он говорил размеренно и спокойно, к тому же был хорошо воспитан, и даже если бы я пролила бокал вина на его брюки, он не заметил бы. Оказалось, что у него есть право быть спокойным – его папаша владел отелем «Большая сьерра».

– А еще рестораном «Рауль» в Нью-Йорке, – похвастался Джем за своего друга. – Были там?

– К сожалению, пока нет, – ответила я.

– Жаль, – в его голосе послышалось разочарование. – Очень хороший ресторан.

На данном этапе я никак не могла понять, кто из них больше нравится Нине, если вообще нравится. Эти ребята едва ли соответствовали ее стандартам серфингистов, но она выглядела довольной и мило болтала с ними на разные темы. Мы обсуждали кормление грудью, предсказания на картах таро, апачей (их легендарный воин Джеронимо умер как раз там, где сейчас стоит этот отель), а также узнали о недавнем болезненном разводе Джема. Не могу сказать, что ему очень хотелось об этом рассказывать, поэтому он обошелся без подробностей и быстро сменил тему, предложив всем пойти в бар «Лесная шишка». Оказалось, что бар переполнен в связи с Фиестой. Нам, правда, повезло, и мы нашли маленький столик рядом с танцплощадкой, ребята заказали выпивку и приготовились сидеть всю ночь. Стыдно признаться, но мы с Ниной практически сразу захотели домой. Мы уже собирались слинять под каким-нибудь благовидным предлогом, когда мелодию кантри сменила сальса, и Джем пригласил меня на танец. Он оказался искусным танцором и все время подбадривал меня своей обаятельной улыбкой, но у меня не было сил следовать за ним. Я поискала глазами Нину в надежде, что она сменит меня. Когда наконец-то я ее увидела, то оказалось, что она практически спит за столом.

– Ой, извини, дорогой, но мне, кажется, ее лучше отвезти домой, – извинилась я и сбежала вместе с ней.

– Милые мальчики, – сказала Нина, зевая и залезая в кровать под мексиканское покрывало.

– Милые, – согласилась я. – Интересно только, а почему мы к ним равнодушны?

– Может, мы просто слишком устали, да к тому же еще и вчерашнее похмелье, – предположила она и выключила свет. – Они сказали, что завтра опять собираются пойти в бар. Может, если мы сначала хорошо выспимся, а вечером выпьем побольше, у нас что-нибудь и получится.

– Может, они просто слишком взрослые для нас? – предположила я.

– Возможно, ты и права, – согласилась Нина и уютно устроилась на кровати. – Спокойной ночи!

К утру постоянная непреодолимая тоска по Марко сменилась болью и сожалением о том, что могло бы быть. Учитывая, что мы находились в Говори-правду-или-пожалеешь, я решила быть честной с собой и откровенно признаться, «что именно могло бы быть». Да, мои поверхностные желания были бы полностью удовлетворены на какое-то время, но ясно, как белый день, что время, проведенное вместе, в итоге вылилось бы в еще одну бестолковую возню с мужчиной-ребенком. Сейчас я могла точно сказать, что это было абсолютно неразумное влечение, обусловленное привычкой и гормонами. А вот Карим и Джем – обаятельные, образованные, зрелые мужчины с хорошими манерами, на которых стоит обратить внимание. Видите – я взрослею!

– Знаешь, а шеф-повар очень даже ничего, – поделилась Нина своими впечатлениями, пока, сидя в столовой отеля, мы наслаждались обильным завтраком, состоящим из экзотического фруктового салата, сливочного йогурта и свежеиспеченных кексов.

– Может, нам стоит завести с ним разговор? Похвалить его булочки, например? – предположила я.

Я обернулась, чтобы посмотреть на него еще раз, и подпрыгнула от неожиданности. Он стоял прямо рядом с нами и откровенно разглядывал нас.

– Откуда вы приехали? – спросил он, подавая нам чайник горячей воды.

– Из Англии, – ответили мы кратко.

– А я из Питсбурга, штат Канзас.

– Да? – отреагировали мы, стараясь запомнить название города, чтобы никогда туда не поехать.

– А как вас зовут? – спросила я. (Всегда полезно знать имя, на случай если придется обращаться в полицию.)

– Шеф.

– Вас зовут Шеф и вы шеф-повар? – Мне с трудом верилось в такое совпадение.

– Нет, меня зовут Билл, но все называют меня Шеф.

– А-а-а.

– А зачем вы сюда приехали?

С каждым вопросом он все пристальнее смотрел на Нину. Если честно, я не совсем понимаю, почему он просто не вынул глаза из глазниц и не положил их ей на грудь, все было бы проще. Когда он ушел на кухню, чтобы наполнить нам бокалы апельсиновым соком, Нина с мольбой посмотрела на меня:

– Пойдем, а?

Я кивнула, надеясь, пока он занят, незаметно ускользнуть.

– Извините, нам пора! – Мы сбежали через дверь веранды, не обращая внимания на недовольное выражение его лица.

– У меня такое впечатление, что он все еще смотрит на меня, – вздрогнула Нина, когда мы шли к машине.

Я обернулась. Шеф стоял на веранде и сверлил взглядом Нину.

– Не дури, – ответила я и, смеясь, подтолкнула ее к машине.

Мы рванули с места, оставляя за собой клубы пыли.

Так как у нас создалось впечатление, что в этом городе живет самое большое количество идиотов и людей со странностями, мы решили провести утро вне города и отправились в национальный парк «Белые пески» покататься на сандбордах. Парк находился примерно в 300 километрах к юго-востоку от города. Оказывается, с дюн высотой с трехэтажный дом можно съезжать на специальном приспособлении, похожем на огромный тазик. И если такой экстрим не привлечет сюда молодых красавцев в поисках адреналина, то я уж и не знаю, где еще они могут быть.

– Я так и представляю себе – тени от изогнутых тел, футболки от «Онейл», выгоревшие на солнце волосы, – фантазировала Нина. – Как ты думаешь, они тоже приезжают на автобусах с автоприцепом, как и те, что ездят в Корнвол? Мне нравятся эти мини-дома.

Мы проехали мимо городка под названием Орган, а за тем наткнулись на указатель, который был единственным на пустынной дороге: «Военно-ракетная база „Белые пески"» – прочитала я. Странно, а где же национальный парк «Белые пески»? Я выехала на обочину и посмотрела в путеводитель. Там сообщалось, что дорога часто бывает закрыта из-за проводимых здесь ракетных испытаний. Прямо как в театре. Каждый день новый ландшафт! Более того, путеводитель приглашал посетить место, где было проведено испытание первой в мире атомной бомбы. Интересно, кому может прийти в голову добровольно отправиться туда, где опасность для здоровья превышает все разумные показатели?

– Давай заедем туда, – удивила меня Нина своей просьбой.

– Ты это серьезно? Она кивнула.

– Зачем? – Я не понимала ее.

– Не знаю, мне кажется, это очень интересно.

Ну как я могла ей отказать, когда она мужественно терпела вчера жуткий запах пота в баре только из-за меня. Я свернула и поехала по пыльной дороге несколько километров, испытывая какую-то странную отвагу. Правда, пока мы не доехали до большого ярко-красного знака, предупреждающего о повышенной радиации. Указатель гласил: «Вы едете на свой собственный страх и риск». Теперь мне казалось, что мы просто нарываемся на неприятности.

– Закрой окна, – приказала я.

– А тебе не кажется, что ты слишком осторожничаешь? – спросила Нина.

– Здесь опасность везде и всюду! – бросила я в ответ, стараясь не делать глубоких вдохов.

– Ладно, подожди я сейчас, – и Нина открыла дверцу машины.

– Что ты делаешь? – возмутилась я.

– Я хочу сфотографироваться, – объяснила она. – Это всего лишь несколько минут.

– Ты собираешься выйти из машины, чтобы сфотографироваться рядом с предупреждением, запрещающим покидать машину?

– Ага. Я быстро.

Я даже боялась смотреть в ее сторону. А вдруг она наступит на что-нибудь и исчезнет в клубах токсического дыма? Но все закончилось благополучно. Она спокойно вернулась в машину.

– Ты знаешь, что из-за тебя теперь вся машина облучена?

– Не бойся, поехали.

На следующем же повороте мы попали под проверку, и нас не пропустили дальше, так как Нина забыла удостоверение личности в гостинице. Я вздохнула с облегчением и вернулась на дорогу, ведущую к парку. Но буквально через несколько километров мы наткнулись на еще один военизированный контрольно-пропускной пункт.

– Ваш паспорт.

– Э-э-э… – Нина объяснила, что случилось.

– Мэм, паспорт вы должны все время носить с собой.

– Разве? Мы здесь, только чтобы посмотреть на пески, – пыталась она возразить.

– Вы всего лишь в 100 километрах от мексиканской границы. Это пограничный контроль.

– Ой, извините.

Мы смирно сидели в машине и никуда не двигались, а за нами уже выстроилась целая очередь из желающих проехать. Мы просто надеялись, что они сжалятся над бедными девушками.

– Ладно, так и быть, я вас пропущу, – сдался он. – В следующий раз берите паспорт с собой.

– Так точно, офицер. Спасибо, офицер! Оказалось, что найти въезд в парк очень легко. Перед нами была бетонная площадка, за которой простирался белоснежный песок.

– В любой момент мы можем встретить красавцев-серфингистов! – громко радовалась Нина.

Мы зашли в Туристический центр и купили себе сандборды по шесть долларов, напоминающие крышку от огромного мусорного ведра. В стоимость была включена и цена специального воска для доски. Чтобы спуститься, сначала надо было намазать дно доски воском, и перед каждым спуском процедуру полагалось повторять. Пока мы гуляли по Центру, рассматривая сандборды, мы узнали, что пески являются местом обитания странных созданий – жука «фальшивый блеск», сумчатой крысы и белесой ящерицы без ушей. А еще здесь снималось огромное количество фильмов, начиная от «Копей царя Соломона» и заканчивая «Ядерными девчонками». Легко догадаться почему – это место, как черная дыра, притягивает и гипнотизирует.

– Такое впечатление, что мы попали на другую планету, – задыхалась от восторга Нина, прижимаясь носом к оконному стеклу и выбирая дюну для спуска. – Туда? – и она указала на бледную гору песка впереди нас.

Я кивнула в знак согласия.

– Ну что, смело вперед!

Выйдя из машины, мы спустились к основанию дюны и, сделав всего лишь два шага наверх, увязли в песке. А вы думали, что это только по луне ходить тяжело? При каждом шаге наши ноги проваливались по колено в песок. Малейшее продвижение вперед требовало титанических усилий. У меня одышка начинается даже при подъеме на 5-й этаж, а тут еще и сплошной песок в воздухе. И все же мы забрались наверх. Мы ожидали увидеть там толпы серфингистов, катающихся на досках по планете чудес, но, кроме нас, там никого не было. А еще песок, километры песка. Мы очень быстро сообразили почему. Поднялся песчаный ураган. Когда мы приехали, небо было голубым, песок – белым, а дорога – рыжевато-коричневой. Теперь все вокруг было одинаково белого цвета, будто мы находились в облаке. Если бы не яркая окраска сторожевой будки на стоянке, я бы ни за что в жизни не догадалась, где верх и где низ.

– Ну что, рискнем, пока нас тут заживо не замело? – предложила я, отворачиваясь от ветра.

Волосами мне залепило глаза, и я ничего не видела.

– Давай, поехали! – бодро отреагировала Нина.

– Ну, все, я поехала! – закричала я, усевшись на доску, и оттолкнулась в надежде, что понесусь вниз как на крыльях.

Однако доска не сдвинулась с места. Я немного подтолкнула ее вперед. Проехав не более полуметра, доска опять встала намертво.

– Я, наверное, слишком тяжелая! Ничего не получается.

– Не выдумывай, попробуй еще раз! – подбодрила меня Нина.

Я раскачивалась и елозила по песку. Никакого эффекта. Вместо плавного скольжения по склону, я завалилась на бок, потеряв равновесие и создавая вокруг новые барханы.

– Почему у меня не получается? – хныкала я, сойдя с доски у подножия дюны.

– А ты воском намазала? – спросила Нина сверху.

– Не-а, – прокричала я в ответ и в растерянности почесала затылок.

На самом деле я намазала доску, но, может, недостаточно тщательно это сделала и наложила слишком тонкий слой воска. Вымазав весь воск до основания, я опять побрела в гору, но теперь ветер дул мне навстречу, и я смогла одолеть только полпути, прикрываясь доской, как щитом, от колючих иголок песка. Заняв исходную позицию, я приготовилась попробовать еще раз. Небольшой толчок – и я внизу. Не скажу, чтобы у меня захватило дух, но скользить вниз без каких-либо усилий было приятно. Встав на ноги, я улыбалась от уха до уха. Сначала мне казалось, что вообще-то взрослые и даже дети часами катаются на этих горках. Но после всего лишь двух подъемов на гору, я чувствовала себя так, будто пробежала три километра в свинцовых сапогах.

Нина уже вернулась в машину. Дверцу чуть не снесло ураганом, когда я попыталась занять свое место, и мне пришлось преодолеть сопротивление ветра, чтобы закрыть ее. Панель управления замело белоснежным песком за считанные минуты. Песок преследовал нас повсюду.

– Я вся покрыта им, – пожаловалась Нина, высыпая из-под футболки целую горсть песка.

Я отряхнула зеркало и вещи от светлых кристалликов.

– О боже, такое впечатление, что у меня все тело шелушится!

Посмотревшись в зеркало, я обнаружила, что мой блеск для губ сыграл роль клея, и теперь у меня белоснежный сверкающий рот.

– Тьфу, – я сплюнула.

– Зато красиво! – пошутила Нина.

– Просто бриллианты! – поддакнула я.

– Ну что, на обед?

– Умираю от голода.

Когда после стольких километров белого песка мы вы ехали на нормальное шоссе, я была готова кричать от радости. Теперь мы ехали по серпантину трассы 82, и она уводила нас ввысь, все дальше и дальше от равнины песков, в высокие горы, покрытые остроконечными соснами. Это напомнило мне Колорадо. Нам очень хотелось пообедать с привидением гостиницы «Клаудкрафт». В 1900 году рыжеволосая красавица Ребекка, обожавшая любовь и флирт, была убита своим бывшим любовником. С тех пор она регулярно ищет нового ухажера в коридорах этой гостиницы. Вот женщина, достойная преклонения за усердие! Когда мы добрались до гостиницы, то оказалось, что здание на много современнее, чем мы себе представляли. Шикарные дамы в красивых одеждах, увешанные настоящими драгоценностями, потягивали вино и смаковали спаржу. А мы выглядели так, будто сначала нас за ноги протащили через пески, а потом посадили на электрический стул. У меня не было уверенности, что нас вообще согласятся обслуживать в таком виде.

– Мы не можем пойти туда, – сказала я.

– У тебя салфетки для лица и косметичка с собой?

– Как обычно.

– Прекрасно, значит, мы сначала нырнем в туалет и приведем себя в порядок. Все получится, – убеждала меня Нина.

Мы потихоньку прокрались мимо администратора, пересекли холл в готическом стиле и нашли туалет, не испугав по пути никого из местных обитателей. Пока Нина занималась вытряхиванием песка из волос, я отправилась приводить в порядок бриджи.

– Нет! Только не это! – услышала я завывания Нины.

– Что случилось? – Я решила, что она нашла ящерицу в своей гриве. Но все оказалось проще: она испугалась собственного отражения в зеркале, так как ее волосы в несколько раз увеличились в объеме.

– Я похожа на Керен из группы «Бананарама», – возмущалась она своим отражением.

– А как ты умудрилась это сделать? – удивилась я. Та кого эффекта можно достичь, только вылив на себя два пузырька геля.

– Я вытряхивала песок, опустив голову вниз, а теперь никак не могу пригладить волосы, – объяснила она, пред принимая отчаянные усилия по укрощению своих буйных локонов.

В конце концов ей пришлось забрать их в пучок. Моя прическа тоже слегка напоминала взрыв на макаронной фабрике. Но с этим ничего нельзя было поделать. Очищенные от песка, мы выглядели настолько прилично, насколько это возможно, и вполне могли показаться на люди в ярко освещенной солнцем столовой.

– Добрый день, девушки. – Метрдотель вопросительно посмотрел на нас.

– Добрый день. Обед на двоих, пожалуйста.

– Извините, но мы закончили принимать заказы десять минут назад.

Десять минут? Значит, потратив двадцать минут на то, чтобы привести себя в порядок, мы лишили себя обеда!

– А вы не могли бы посоветовать, где можно пообедать?

– Да, конечно.

Ресторан, который рекомендовал метрдотель, вне всяких сомнений намного больше соответствовал нашему внешнему виду, но еду из него я бы не рискнула дать даже собаке. В итоге мне пришлось заполнять свой желудок печеньями из кафе-мороженого, которое находилось неподалеку. Клаудкрафт был приятным городком с очень чистым воздухом, великолепными видами и изящными деревянными домами, но мы почему-то заскучали по своему Говори-правду-или-пожалеешь. Всего лишь за одну ночь и сам городок, и его странные жители запали нам в душу. Я говорила вам, что нашего администратора звали Стакан? Не хочется отрываться от этого забавного городка, но я обещала Нине однодневную поездку в Санта-Фе, где располагалась самая большая коллекция работ Джорджии О'Кифи, включая и самые знаменитые – цветы размером с лист ватмана. Посмотреть эти картины было заветным желанием Нины, у которой дома целую стену занимала репродукция работы О'Кифи «Оранжевые маки».

– Нет, только не это! – вскричала Нина, указывая на очередной контрольно-пропускной пункт.

На этот раз пограничники оказались более строгими. Нас заставили отъехать на обочину, выйти из машины и пройти в маленькую комнату с зеркалами. Я их не виню. У нас не было с собой паспорта, а так как нас еще и песок потрепал, то мы выглядели совсем как нелегальные эмигранты.

– Прости меня. Я больше никогда в жизни не выйду на улицу без паспорта.

– Кто тут из вас писательница? – грозным голосом спросили из офиса.

Раз это не Нина, значит, они вызывают меня. Видимо, я для них как опасный компьютерный вирус. Они осмотрели меня сверху донизу, и им, очевидно, не понравилось, как я выгляжу. Проблема оказалась в том, что моя виза в США была нового образца, и они не хотели ей верить. С этим я ничего не могла поделать. Единственное, что мне оставалось, – защищать свою невиновность. Следующим задержали тучного мексиканца. Его попросили поднять рубашку и повернуться, чтобы проверить, не прячет ли он оружие за поясом. Я порадовалась про себя, что нас хотя бы не заставляли раздеваться. После череды утомительных проверок, которые заняли кучу времени, мы, в конце концов, оказались на свободе.

К тому времени, когда мы вернулись в наш городок, праздничную сцену разбирали, а в кафе, которое мы присмотрели, уже перестали подавать ужин. Мы вызвали администратора в надежде, что Стакан порекомендует нам что-нибудь приличное, но вместо него к нам вышел Джем.

– А ты что здесь делаешь? – удивились мы.

– Я замещаю Стакана сегодня ночью. Там всё такой же ужасный ветер?

Наши руки невольно потянулись к прическам. Волосы все еще были жесткими от песка. Мы поинтересовались у Джема, не знает ли он, где можно поужинать в радиусе двадцати миль. Джем оказался на высоте. Ему было известно такое местечко, и оно всего в двух кварталах отсюда. Мы внимательно выслушали его объяснения и направились к лестнице, мечтая о живительном душе, который смоет остатки песка.

– А во сколько вы вчера ушли из «Сосновой шишки»? – спросила я, стоя на третей ступеньке.

На его лице появилось выражение, означавшее «лучше не спрашивай».

– Что случилось? – спросила я, перегнувшись через перила.

– Алексия, – вздохнул он. – Она в тюрьме.

– Что?! – воскликнули мы и скатились вниз по ступеням.

– На обратном пути меня остановила полиция. Я слишком медленно ехал… – Он с сожалением тряхнул головой.

Оказалось, что у Джема тоже не было с собой паспорта. И даже когда полиции удалось установить его личность, из-за его происхождения – наполовину француз (Францию здесь не любят, поскольку она не поддерживает Буша в войне с Ираком) и наполовину турок (страна, граничащая с Ираком), ему пришлось долго извиняться, лепеча «да, офицер», «нет, офицер». Затем они занялись Каримом. У того с документами оказалось все в порядке. После этого полицейские разбудили спящую Алексию. Она пришла в ярость, выкрикивала ругательства, отказывалась доставать паспорт и внезапно набросилась на полицейского. В итоге она была арестована за оскорбление должностного лица при исполнении служебных обязанностей.

– О боже! – Мы громко возмущались, но больше все го на свете сейчас нам хотелось есть.

– Идите, идите. – Джем понял, что нам сначала надо перекусить, и любезно отпустил нас. – Может, мы с Каримом присоединимся к вам позже.

– Великолепно, – откликнулись мы.

– Сдается мне, они попадут туда раньше нас, – пробурчала я, когда в очередной раз мы свернули на неровную неосвещенную улицу. – Это явно не здесь!

– Он сказал, что напротив дороги к «Сосновой шишке». Попробуй поехать туда! – предложила Нина.

– Мы только что оттуда приехали! – ответила я. – Я пойду и спрошу вот в том отеле. Скажи мне еще раз, как это называется?

– «Лас Варгас».

– Точно?

– Может, Варкас.

– Ладно, они все равно не разберут мой акцент, – пожала я плечами. Пойду, спрошу.

Я открыла дверь и вошла в пустынный холл, охраняемый огромной овчаркой. Вместо того чтобы оскалиться и держать меня на почтительном расстоянии, она села на задние лапы, высунула язык и явно была рада моей компании.

– Здравствуйте! – прокричала я в сторону арок, которые, по всей вероятности, вели в комнаты хозяина отеля.

Мы с собакой прислушались. Тишина. Но я была уверена, что слышала какие-то голоса, чувствовала запах готовящейся еды. Я крикнула опять. Опять в ответ тишина. Ладно. Я погладила на прощание собаку и вышла на улицу.

– Там кто-то есть, – раздался откуда-то из темноты скрипучий голос.

Я нервно обвела глазами местность, стараясь понять, откуда доносится голос. А потом увидела, как за ширмой из бамбука вспыхнул огонек, как будто пытались разжечь трубку. Я замерла от ужаса, не в силах сдвинуться с места.

Надо попробовать еще раз. За ширмой мелькнула фигура, но лица не было видно.

– Э-э, я вообще-то хотела узнать, как доехать до ресторана, – я обращалась к огоньку. – «Лес Варгуис»?

– «Лос Аркос»?

– Точно!

– Вверх по улице, по левую руку ты его увидишь.

Когда мы вошли в кафе, оформленное в стиле 60-х годов, мы сияли от радости, вдыхая чудесные ароматы. Вид у нас был такой счастливый, будто мы нашли утерянные сокровища инков. Мы заказали парочку коктейлей «Маргарита», которые оказались убийственно крепкими, пришлось даже взять «Спрайт», чтобы запить. За ним последовали салаты домашнего приготовления. Вряд ли можно было найти более благодарных посетителей. Мы боялись, что придется ужинать печеньем с водой, а тут такое изобилие. Потом подошел официант, чтобы убрать пустые тарелки из-под салата. Когда же он потянулся забрать у Нины вилку и нож, она отодвинула приборы в сторону, собираясь воспользоваться ими для главного блюда – отбивных на косточке.

– Мэм, я принесу вам чистые для следующего блюда.

– Ой, извините, – она смутилась и вернула приборы официанту.

– Мы приехали оттуда, где их просто облизывают, а не моют, – подразнила я ее, стараясь передать акцент жителей автофургонов.

Нина рассмеялась и задела скатерть, отчего коктейль разлился по всему столу, что ужасно нас рассмешило. И в тот самый момент, когда окружающие уже не сомневались, что видят перед собой двух сумасшедших, сбежавших из больницы, рядом с нами появились Джем и Карим. Они-то как раз выглядели будто представители высшей аристократии в безукоризненно чистых, без единого пятнышка рубашках. Ну и ладно, да, едим мы как поросята. Посмотрим, как они будут выглядеть к концу нашей встречи, еще вся ночь впереди.

– Быстро нашли это место? – спросил Джем, из вежливости делая вид, что не замечает наших истерических смешков.

– Нет, – признались мы, все еще пытаясь совладать с собой.

Поскольку разговор не клеился, мы решили примерить суперстильные очки прямоугольной формы, чтобы проверить, являются ли они секретом крутизны Нью-Йорка. Зря мы это сделали. Нина в очках выглядела как зануда из научной лаборатории, а я – как персонаж триллера. Но, с другой стороны, это помогло парням расслабиться, и разговор потек плавно. На этот раз мы намного больше болтали и веселились. Может, между нами и не вспыхнуло огонька любви, как в Хорошеевске с Марком и Бобби, но нам было приятно находиться в их компании. Со стороны можно было подумать, что мы знакомы много лет.

– Мы собираемся в полночь отправиться в тюрьму, чтобы попробовать вытащить Алексию под залог, если местный поручитель сможет добиться такого разрешения, – сообщил нам Карим, когда мы расплатились по счету. – Хотите с нами?

Это что-то новое в плане романтических мест для свиданий. Мы согласились с большим энтузиазмом. Карим предложил оставить нашу машину на стоянке и всем поехать на его машине. Так как у нас все равно еще было полно времени, ребята предложили нам осмотреть их коттедж с горячим источником.

– Хотите опробовать источник? – Джем выразительно поиграл бровями.

Наверное, я была пьяна, потому что мне действительно хотелось снять одежду и нырнуть в воду. От воды шел пар, и вокруг было темно, только звезды на небе освещали купальню. Нина стояла в нерешительности, особенно после того как седовласый поджарый мужчина лет шестидесяти вошел в воду абсолютно голым. Мне повезло, я успела отвернуться, прежде чем увидела его, а по выражению лица Нины было понятно, что она сподобилась рассмотреть все детали. Я повернулась, чтобы попросить у Карима объяснений.

– Это так и должно быть? – прошептала я ему.

– Да, – ответил он. Его лицо оставалось равнодушным, при этом он громко добавил: – Спасибо, папочка, ты как раз вовремя.

Ага, так это его отец! Вот это была бы неловкость! Но я не могла сдержать улыбку. Карим подумал, что между нами что-то могло произойти! Я повернулась назад к купальне как раз в тот момент, когда туда опять же абсолютно обнаженным входил Джем. Черт! Эти средиземноморцы такие бесстыжие!

– Хочешь попробовать?

– Извини, что?

– Вода очень теплая, – зазывал он меня.

Я опустила руку в воду. Не очень глубоко, а то мало ли, на что можно там случайно наткнуться. В итоге мы с Джемом держались за руки. Минут через 10 я вынула руку из воды.

– Ого, она стала такой мягкой! – Я с удивлением рассматривали свои руки. – Попробуй! Разница огромная! Эта – мягкая и нежная, как у ребенка, а эта – обыкновенная!

Я с удовольствием развлекалась игрой «до и после», пока не пришла пора отправляться в тюрьму.

– Приехали, – торжественно произнес Карим, подъезжая к тюрьме.

В последний момент я испугалась и решила остаться в машине. Нина присоединилась ко мне. Тем не менее, нам хорошо было видно, как Алексию в наручниках провели под стражей из камеры в какой-то офис. Она не производила впечатление раскаявшейся. На лице ее сохранялось агрессивное выражение. Минут через десять появился Карим и уселся за руль, осыпая красочными ругательствами бесполезного жирного поручителя. Этот приступ гнева так не вязался с его образом идеального джентльмена, что мы решили промолчать, пока он не спустит пар. У каждого свой способ разрядки. В этот момент я обнаружила, что моя «младенческая» рука превратилась в «старушечью». Кожа сморщилась и стала чересчур сухой.

– Посмотрите! Вся кожа на руке съежилась и высохла! – в ужасе закричала я, решив, что такой она останется навсегда.

Спасибо Джему, он был рад держать мою руку в своих в любом виде. Мы хотели выпить бренди, но бар оказался уже закрыт, поэтому нам ничего не оставалось, как попрощаться.

– Мы проводим вас до номера, – сказал Карим. – Вы живете напротив «люкса»?

– Какого «люкса»? – удивленно спросила Нина. – А мы почему не живем в «люксе»?

– Там ты будешь жить в свой следующий приезд, – Карим взял ее под руку, – потому что мы будем женаты…

– И у нас будет семеро детей, – весело добавила Нина, подхватывая игру.

Эй! У Нины и Карима наклевывается роман? Если так, то он наверняка будет очень медленно развиваться. Попрощались ребята даже без какого-либо намека на сближение. Я уже закрывала дверь, когда Нина нарочито громко спросила:

– А почему ты не поцеловала Джема на прощание?

– Успокойся, – зашипела я на нее.

– Ему так хотелось! – она продолжала подкалывать меня.

– Нет, не могу, – мотнула я головой.

– Почему?

– Не знаю.

– Да ладно, – и она попыталась вытолкнуть меня за дверь, громко подзывая его: – Джем!

– Не-ет! – сопротивлялась я, хватаясь за дверной косяк, в результате поскользнулась и с грохотом растянулась в коридоре.

Джем повернулся, в его взгляде читалось беспокойство.

– Спокойной ночи, – помахала я ему рукой, лежа на дорожке.

– Чао! – откликнулся он и, пожав плечами, удалился.

Мы проснулись на рассвете, чтобы искупаться в ближайшем к нам горячем источнике, пока там не появились голые мужчины. Так как встречаться с Шефом нам совсем не хотелось, то мы отправились завтракать в пекарню неподалеку. Сначала я было подумала, что у меня просто похмелье после вчерашних коктейлей, но насморк и острая головная боль говорили о том, что это грипп. Я посмотрела на булочку и горячий шоколад, поставленные передо мной, и поняла, что единственный завтрак, который мне нужен, продается в ближайшей аптеке.

– Я возьму аспирин, антигриппин и упаковку витамина С. Спасибо.

Мне с трудом удавалось что-либо соображать, поэтому я шагнула на дорогу, не глядя по сторонам.

– Куда?! – Нина выдернула меня на тротуар буквально из-под колес красавца-кабриолета.

– Под такую машину и попасть не грех! – пробормотала я.

– А ты обратила внимание на водителя? – Нина явно была в восторге. – Он выглядит как красавец с журнальной обложки!

– Нет, я не заметила!

– Я тебе серьезно говорю. Блондин с красивыми бицепсами. Побежали! Он свернул на стоянку магазина!

Мы побежали, но резко остановились, когда увидели, что из машины вышла блондинка и зашагала в магазин. А водитель повернулся и направился прямо к нам. У нас с Ниной одновременно отвисли челюсти, когда, улыбнувшись, он сказал:

– Привет!

Он выглядел, как живая реклама Кельвина Кляйна. Нина, не удержавшись, воскликнула:

– Господи, какой красавец!

– Извини, что? – он казался озадаченным.

– Я хотела сказать, какая великолепная машина! – пропищала она.

Парень лениво улыбнулся.

– Это машина моего отца. Он их создает.

– Господи, какой красавец! – единственное, что Нина могла произнести. – Извини, а ты работаешь моделью?

Его взгляд однозначно означал «нет».

– Знаешь, это даже хуже, чем я думала, – произнесла она, рассматривая его стройную фигуру, ярко-голубые глаза и гладкую кожу рук.

– Прошу прощения за свою подругу, она просто перекупалась в горячем источнике, – я попыталась пошутить.

Его лицо расплылось в улыбке и тут уж не выдержала я:

– Можно сфотографироваться с тобой?

– Вообще-то, я собирался пойти подстричься, – сказал он смущенно.

– Зачем тебе стричься? Ты и так чудесно выглядишь! – Но этот комплимент исходил не от нас с Ниной, а от рыжеволосой женщины, которая подошла к нам.

Она оказалась его мачехой. В ее взгляде сквозило любопытство, но не удивление. Предполагаю, она уже не в первый раз сталкивалась с подобной реакцией девушек на ее пасынка. Она явно слышала все это уже миллион раз, разве что без британского акцента.

– Как долго, девушки, вы собираетесь пробыть здесь? – спросил он.

– К сожалению, мы сегодня уезжаем, – ответила Нина.

– Жаль. – В его голосе послышалось разочарование.

– Да, – вздохнула Нина, – а то могли бы сходить вместе в «Сосновую шишку»…

– Он не может туда пойти, – вставила мачеха.

Он посмотрел на нее с благодарностью.

– Тебе что, запрещено там появляться? – поинтересовалась я.

– Да нет.

– Да-да, – настаивала его мачеха.

– Но не навсегда же, – отозвался он. Я удивленно подняла брови.

– Всего на полгода. Я подрался там. Пришел со своей девушкой, а она уехала домой с другим.

– Но она наверняка сделала это не по доброй воле? – изумленно спросила Нина.

– Вообще-то, по доброй.

Мы на мгновение задумались, как же должен выглядеть тот, ради которого девушка бросила такого красавца.

– Тебе надо было побить ее, а не его! Он посмотрел на нас с недоверием.

– Ну не в прямом смысле, конечно. Я просто хотела сказать, что это она во всем виновата. У того, другого парня просто оказался такой же вкус, как у тебя.

– Тебя забрали в тюрьму? – спросила я, стараясь поддержать разговор.

Он утвердительно кивнул.

– Я провел там неделю.

– А мы там были прошлой ночью! – тут же сообщила Нина, обрадованная, что у нас с ним есть хоть что-то общее.

Из дальнейшего разговора, мы выяснили, что он родом из Калифорнии. Это хоть как-то объясняло его красоту. Но тогда стало непонятно, какого черта