Book: Лучшие подруги



Лучшие подруги

Линда Трент

Лучшие подруги

Глава 1

Ранняя весна, 1977 год

Южный методистский университет,

Даллас, Техас

– Жаль, что ты не изменила своего решения и не едешь с нами, – сказала Челси, садясь за туалетный столик и доставая из верхнего ящика свою расческу.

– Мне нужно готовиться к экзаменам по английскому. Ты же знаешь, какие у меня оценки. – Карен с отвращением посмотрела на открытую книгу, лежащую передней. – Ненавижу литературу!

– Ну что случится, если ты получишь «В» вместо «А»? Семестр только начался. До выпускного экзамена еще далеко.

– Не хочется огорчать маму; для нее это так важно. И потом она по-прежнему против моей общежитской жизни.

Челси засмеялась и принялась расчесывать свои длинные каштановые волосы.

– Карен, это же глупо. Мы уже старшекурсники. Ты живешь в общежитии почти четыре года.

– Я знаю, но мама до сих пор не может с этим смириться. Если бы не папа, я так и ездила бы каждый день из дома. У него в семье все оканчивали наш университет и жили на кампусе. Мне помогли его любовь к традициям и рационализм: он не понимает, зачем создавать себе лишние трудности. Это для матушки несколько миль – пустяк. Она считает, что лишаться из-за них домашнего комфорта просто глупо! Сама понимаешь, плохие оценки льют воду на мамину мельницу.

– Это, конечно, твое дело. Но думаю, глупо отказываться от поездки на озеро: такой ясной погоды, может быть, больше и не будет.

– А с кем ты едешь?

Голос у Карен был грустный.

– Только с Райном. Это ведь не вечеринка.

Карен покачала головой:

– Нет. И даже думать об этом не хочу. Челси посмотрела на часы:

– Все, подружка, я должна бежать. Мы договорились встретиться у общежития. Ты уверена, что не передумаешь?

– Повеселитесь без меня. А я тут тем временем закисну, зубря английскую литературу и представляя, как вы там развлекаетесь.

– Обещаю, что исключительно для тебя мы постараемся скоротать денек как можно хуже.

– Карен, наконец, улыбнулась:

– Нет уж, не надо. Погуляйте от души. Обними за меня Райна.

– Непременно, – хватая платок и выбегая из комнаты, воскликнула Челси.

Девушки познакомились с Райном Морганом на дискотеке в колледже два года назад: тогда они учились на втором курсе. С той поры Челси, Карен и Райн стали неразлучной троицей. Каждая из подруг любила молодого человека по-своему, а он, казалось, любил их одинаково сильно. Челси часто подшучивала над ним, говоря, что он хочет жениться разом на них обеих. Райн же лишь смеялся в ответ – такая перспектива была ему по душе. Челси торопливо сбежала вниз по ступенькам, и вскоре молодые люди мчались в машине Райна по направлению к озеру.

– Карен молодец, – узнав, что одна из его подружек осталась готовиться к экзаменам, сказал Райн. – Вот увидишь, она будет на коне. Нам за ней не угнаться, и дело кончится тем, что, состарившись, мы станем ее приживалами.

– Втроем до конца! – Челси весело улыбнулась. Если положить руку на сердце, она радовалась тому, что сегодня Карен с ними не было: уж очень хотелось побыть с Райном наедине.

– Еще несколько месяцев, и мы будем каждый сам по себе. – Не отрывая глаз от дороги, Райн взял девушку за руку. – Ты когда-нибудь думала об этом?

Челси внимательно посмотрела на друга. Райн был не только красив, но и умен. Ей нравились умные мужчины, она находила их в высшей степени сексуальными. Райн же, по мнению Челси, был лучшим представителем мужской половины – интеллектуал, каштановые волосы, карие глаза цвета сосновой коры, высок, строен, мускулист… Иными словами, это был настоящий супермен, с ним Челси чувствовала себя в безопасности.

– Да, в последнее время я часто об этом думаю. Страшновато быть предоставленным самому себе, – грустно сказала Челси.

– Да, немножко страшно, – Райн согласно кивнул. – Я напечатал резюме, чтобы разослать в компании, которым, может быть, нужны компьютерные программисты. Хотелось бы остаться в Далласе. Челси встрепенулась:

– Мне как-то и в голову не приходило, что ты можешь уехать. Я так привыкла и к тебе, и к Карен. Вы ведь мои лучшие друзья.

– Я уверен, что в Далласе кто-нибудь да возьмет меня на работу. Я тоже не хочу с вами расставаться.

Молодые люди замолчали. Райн по-прежнему держал Челси за руку, она же, будто совсем забыв о своем спутнике, задумчиво разглядывала очертания оставшегося давно позади города.

– Забавно, правда? – вновь заговорила девушка. – Так много лет я хотела получить диплом художника, а после этого устроиться на службу и ходить каждый день на работу… теперь же мне такая жизнь просто невыносима.

– Ничего не поделаешь. Ты выбрала не самую легкую профессию. И прежде чем добиться успеха, тебе придется взять несколько классов прикладной живописи.

– Даже думать об этом не хочу! Я люблю рисовать, учить не мое призвание. Может быть, придется экономить, но я добьюсь своего. – Челси засмеялась. – Мне не привыкать: у нас в семье не было такой банковской книжки, как у Карен.

– Это хорошо, когда есть деньги. Но к деньгам нужно что-то еще. Интересно, куда пойдет Карен со степенью по музыке? Диплома учителя она ведь не собирается получать.

– Карен не переделаешь: она плывет по жизни и всегда оказывается наверху. Может быть, ей предложат музицировать в каком-нибудь уютном местечке и за приличные деньги.

– Похоже, ты не знаешь ее семью, если думаешь, что она вообще будет работать, – усмехнулся Райн. – У родителей Карен иные планы.

Челси не без удивления взглянула на Райна. Карен послали в колледж для того, чтобы она нашла хорошего мужа – получение степени считалось делом второстепенным. Челси знала об этом, но ей казалось, что Райн не столь осведомлен о планах семейства Карен.

– Она, если захочет, сможет настоять на своем.

– Совсем как ты? – понимающе подмигнув по дружке, поинтересовался Райн.

– Не совсем, – Челси улыбнулась.

Полчаса спустя они приехали на озеро Криквайн и остановились на своем любимом месте. Пока Челси расстилала покрывало, Райн вытащил сумку-холодильник из багажника.

– Надеюсь, ты голодна и будешь есть эти сандвичи?

– Сам готовил? – явно иронизируя, спросила Челси. – По старому семейному рецепту?

– Давай, давай смейся. Может, мое угощение и не слишком изысканно, зато нам его хватит с лихвой. Я приготовил на троих. Думал, что Карен поедет с нами. – С этими словами Райн протянул Челси сандвич с пивом.

– Ну, что ж, придется захватить с собой сверточек и для Карен, – с аппетитом откусывая бутерброд, пробубнила Челси. – Может, даже удастся пронести в общежитие пиво. Если кто-нибудь увидит меня с ним, скажу, что собираюсь мыть волосы.

– Ха! – Райн весело рассмеялся. – Ты думаешь, тебе кто-нибудь поверит?

– Скорее всего, нет, – не переставая жевать, отвечала Челси. – Действительно вкусная стряпня.

Райн открыл пакетик картофельных чипсов и положил его на покрывало.

– Ты окончательно решила остаться в Далласе? – усаживаясь рядом с Челси, спросил он.

Девушка молча кивнула в ответ.

– Мне нравится в Далласе, – наконец развернув свой сандвич, продолжал Райн. – Хочу пустить здесь корни. Как все дети военных, не люблю переезжать с места на место. Мои родители думают, что я вернусь в Колорадо, но Даллас мне как-то ближе. Все-таки четыре года самостоятельной жизни… Мой брат после того, как окончит школу, вероятно, будет жить в Боулдоре. – Райн хмыкнул, вспомнив своего младшего братишку: мальчишка так любил учиться, что, казалось, готов был остаться в школе навсегда.

– Эх, хорошо бы иметь ангар, – мечтательно глядя в небо, проговорила Челси. – Как в кино о Нью-Йорке. В одном конце рисовать, в другом жить, и плевать я хотела тогда на машину, на стоянку, на офис… – хрумкая картофельными чипсами, рассуждала девушка. – Здорово! Правда?

– Ага, – беззаботно отвечал Райн. – Но где же такой ангар найти? Хотя где-нибудь на окраине и можно отыскать что-то в этом духе. Но только вряд ли я разрешу тебе жить там одной. В Далласе много всякого сброда и как раз на окраинах.

Челси с благодарностью улыбнулась другу.

– Может быть, мы могли бы жить там все втроем? – заглядывая ему в глаза, спросила девушка.

– Как ты себе это представляешь? Три человека в одном доме – не многовато ли?

– Тогда кто эти двое? – с деланным равнодушием, лениво потягивая пиво, поинтересовалась Челси.

– Ну, например, ты и я.

– Хм, заманчивая перспектива. – Челси изо всех сил старалась скрыть свое волнение. Неожиданно Райи заговорил о слишком важных для нее вещах.

– Временами лучше, когда мы только вдвоем, – продолжал молодой человек.

– Но ты ведь любишь бывать и с Карен.

– Да. Но с тобой все как-то иначе… – Голос Райна чуть-чуть задрожал, ему вдруг стало неловко. Да, он любил их обеих, но Челси была ему ближе, роднее, желаннее… Он внимательно посмотрел на зардевшуюся от его слов девушку.

– Ты такая красивая, – нежно прошептал Райн, осторожно касаясь ее каштановых, как у него, волос.

– Давай лучше пройдемся вдоль озера. – Девушка поспешно встала.

Карен ее лучшая подруга, и она тоже любила Райна. Челси не могла позволить себе воспользоваться его, быть может, мимолетным настроением. Закинув покрывало в багажник, они побрели вдоль берега. Солнце было уже низко. Высокие полупрозрачные облака скользили по розовому небу. Солнечные блики, отражавшиеся в воде, больно и сладко слепили глаза. В шелесте прибрежных ив, казалось, потонули и слова, и мысли.

– Здесь так замечательно, – прошептала завороженная неземной красотой заката Челси.

– Почему ты захотела пройтись? – спросил Райн. Молодой человек, словно не замечал окружавшего их великолепия. – Скажи, только честно…

– Я лучшая подруга Карен, – стараясь не смотреть ему в глаза, отвечала Челси.

– Но при чем здесь дружба? Или… – остановившись на полуслове, Райн обнял девушку за плечи. – Или я для тебя только друг?

– Конечно, нет, – она грустно усмехнулась. – Мои чувства к тебе куда больше, чем просто дружба. И боюсь, это не очень честно по отношению к Карен…

– Знаешь, – перебил ее Райн, – последнее время я думаю о тебе даже по ночам. Мне грустно, что ты не видишь во мне мужчину.

У Челси перехватило дыхание. Девушка словно остолбенела от неожиданности. Разве смела она надеяться на то, что ее самые сокровенные мечты, в которых трудно было признаться даже себе самой, станут реальностью?

«Ах, ну до чего же все нелепо! – прильнув к плечу Райна, с горечью думала Челси. – Он так красив, так сексуален, мне так хорошо с ним, и я так хочу его… Но даже сейчас мы не вдвоем – нас всегда трое!»

– Пойдем, пора возвращаться, – едва сдерживая вспыхнувшее вдруг желание, произнесла она.

– Все верно, – неохотно согласился Райн. – Уже почти совсем стемнело.

Они повернули назад к машине. День близился к концу. Багровые облака, словно кровавые следы погибавшего солнца, низко нависли над вдруг почерневшим озером. Где-то вдалеке запел соловей. Ночь вступала в свои права.

– На кампус мы все равно уже опоздали. Так и так придется ломиться в закрытую дверь. Может быть, еще по баночке пива? – неожиданно для себя предложила Челси.

– Хорошо. – Райн достал из машины две банки пива и протянул их девушке. – Подержи-ка минуту. – С этими словами он открыл багажник и, немного покопавшись, извлек оттуда вязаную кофту. – На вот, накинь: становится прохладно.

– Спасибо, – натягивая кофту и устраиваясь на прибитой к берегу коряге, сказала Челси. Затем, немного помолчав, она спросила: – А что, если ты не найдешь работы в Далласе?

– Придется уехать в другой город.

– Но я не хочу, чтобы ты уезжал!

– Можно поехать вместе.

– Не думаю, что Карен отпустят родители.

– Я не предлагаю брать с собой Карен.

Челси зажмурилась. Ей казалось, что все происходящее – просто сон. Прекрасный, волшебный сон. Действительно, зачем им думать о Карен?..

– Она тоже любит тебя не как друга, – услышала она вдруг свой голос. «Господи! Да что со мной происходит? – мелькнуло у нее в голове. – Почему я пытаюсь остановить его?..»

– Но ты же сама говорила, что нельзя любить вас обеих! – воскликнул Райн. – Я должен сделать выбор.

– Именно сегодня?

– Да.

Челси торопливо допила пиво.

– Надо подумать. – Ее трясло как в лихорадке. – Надо подумать, – бормотала она.

– Быть может, тебе не нравится мой выбор? – прошептал Райн, привлекая Челси к себе.

– Нет! – испуганно воскликнула девушка. – Как ты мог так подумать! Я… Я просто думаю, что сказать Карен.

Райн вымученно улыбнулся.

– Даже когда ее здесь нет, она все равно с нами. Я так больше не могу. – Он выхватил из рук Челси пустую банку и кинул ее в сумку. – Пойми ты, – возбужденно шептал Райн, обнимая девушку за талию, – я хочу быть с тобой, по крайней мере, сегодня…

Челси больше не сопротивлялась. Ее влекло к нему с такой силой, что дружба с Карен уже не могла остановить клокотавшую в ней страсть.

– Любимый! – почти простонала она, срывая с себя кофту…

Забыв обо всем на свете, они рухнули на не успевший еще остыть песок. Райн, нежно целуя ее в глаза, волосы, уголки губ, заботливо расправил под ней кофту. Челси, приникнув к нему всем телом, судорожно сжимала коленями его бедра. Едва владея собой, юноша припал к ее губам.

О, что это был за поцелуй!..

Больше всего в эту минуту Челси хотела отдаться своему возлюбленному. Он целовал ее с такой страстью, с таким наслаждением, что, казалось, еще немного, и она сгорит в пылком любовном огне.

Лаская каждый сантиметр ее тела, Райн не замечал, кал его движения становились все смелее и смелее. Одна пуговка, другая, и блузка Челси оказалась расстегнутой. Увидев обнаженной прекрасную девичью грудь, он со стоном приник к ней губами. От неожиданности девушка вздрогнула.

– Если ты не хочешь, я не буду, – пытаясь остановиться, прохрипел Райн.

– Молчи, – облизывая пересохшие губы, прошептала Челси и с новой силой прильнула к его груди.

Ее руки скользнули к нему под свитер.

– Мне так хорошо с тобой, – почти одними губа ми произнесла она, лаская его грудь, плечи, торс…

– Господи, как я хотел тебя все это время. – Голос Райна дрожал. – Челси, – страстно, едва переводя дыхание, шептал он. – Челси!

Пытаясь помочь и ему, и себе, девушка торопливо стянула блузку и, привстав на локтях, откинула ее в сторону.

– Какая ты красивая! – воскликнул Райн.

– Ага, особенно когда темно, – пытаясь скрыть свое смущение, пошутила Челси.

– Глупышка, – хмыкнул Райн, целуя ставший упругим от возбуждения девичий сосок.

Его руки скользнули к пуговицам на джинсах. Челси хотела, было помочь ему, но он отвел ее руку.

– Разреши мне… Я так мечтал об этом. Пальцы Райна немного дрожали, но вскоре пуговица вынырнула из петельки, и «молния» расстегнулась сама собой. Челси приподняла бедра, чтобы ему было удобнее снять с нее джинсы. Прохладный ночной ветерок, словно желая привести девушку в чувство, коснулся ее кожи. Она облегченно вздохнула.

– Тебе холодно? – спросил Райн, лаская ее округлые бедра.

– Нет, – прошептала Челси. – Мне никогда не будет холодно с тобой.

Она верила в это. Прикосновение его рук и звук его голоса доводили ее до исступления. А ведь это было только начало.

Видя, какое наслаждение доставляют Челси его прикосновения, Райн, казалось, преобразился как мужчина. С каждым мгновением юношеские ласки становились изысканнее и изощреннее. Вот он взял ее сосок в рот и начал нежно водить по нему языком, вот его рука скользнула вниз… Изнывая от желания, Челси стонала и изгибалась всем телом. Она никогда до этого не занималась любовью, но сейчас все получалось как-то само собой. Слегка покачивая бедрами, девушка раздвинула ноги и, схватив его ладонь, с силой прижала ее к самому центру своей женственности. Райн, тяжело дыша, резким движением сорвал с нее трусики – отступать было уже не куда. Слегка приподнявшись, юноша стянул с себя джинсы, свитер и прижался к Челси.

Удивительно, каким волшебным было ощущение от прикосновения голых тел. Словно благословляя влюбленных, выглянула из-за туч луна, в мерцании ее бликов тела молодых людей казались отлитыми из серебра. Челси с благоговением посмотрела на Райна.

– Ты красивый, – прошептала она.

– Ты тоже. – Он привстал на локтях и взглянул на девушку так, будто видел ее впервые.

– Челси, я был слепым до сих пор.

Челси лишь улыбнулась в ответ. Его восхищенный взгляд доставлял ей неизъяснимое удовольствие. Она и сама не могла отвести глаз от Райна.

Протянув руку, Челси провела пальцами по его груди и торсу.

– Я хочу всегда помнить тебя таким.

– Зачем полагаться на память? Лучше, если мы всегда будем вместе.

Челси приложила свой указательный пальчик к его губам:

– Никаких обязательств. Никаких уз. Я хочу, чтобы мы были свободными, как ветер, как солнечный зайчик. Это единственное, что нам нужно в жизни. Я навсегда запомню тебя купающимся в лунном свете и глядящим на меня с такой любовью.

Райн легонько коснулся ее волос и лег на нее сверху, пытаясь прикрыть собой обнаженное девичье тело.



– Ты замерзла.

Она обхватила его плечи руками.

– Теперь нет, – нежно целуя Райна в губы, отвечала Челси.

Молодой человек снова принялся целовать плечи и грудь своей возлюбленной, доводя ее до экстаза.

Кровь стучала в висках, трепет охватывал душу. Еще немного, и сердце, казалось, выскочит из груди.

Когда Райн, наконец, вошел в нее, Челси была более чем готова, и даже жгучая и сладкая боль, как будто внутри нее что-то оборвалось, ни на мгновение не остановила ее. Зато юноша, натолкнувшись на невидимую преграду, замер, боясь причинить ей еще большую боль. Но Челси, ритмично двигая бедрами и извиваясь всем телом, словно молила не мучить ее истерзанное любовной мукой сердце. Стараясь не торопиться, Райн проникал в нее все глубже и глубже. Когда же девушка вдруг почувствовала, что больше не может владеть собой, он ускорил движение. Еще мгновение, и необыкновенной силы ощущение заставило Челси вскрикнуть. Райн прижался к ней еще теснее, и с его последним толчком она застонала, как раненая тигрица. Слезы навернулись на глаза, но это были слезы неведомого доселе наслаждения.

Они долго лежали, обнявшись, не произнося ни слова. Никогда раньше Челси не чувствовала себя более любимой, более защищенной… Райн, осторожно дотронувшись ее лба губами, бережно прижал к своей груди.

– Даже в самых смелых фантазиях я не мог представить такого, – гладя волосы своей возлюбленной, сказал он. – Я и не думал, что это может быть так чудесно.

– Я тоже. – Челси вся светилась от счастья.

– Почему ты не сказала, что невинна? – заботливо укрывая ее своим свитером, ласково спросил Райн; голос молодого человека едва заметно дрожал от переполнявшей его сердце нежности.

– Я ждала тебя, – приподнимая голову и улыбаясь ему, прошептала Челси.

Они вновь замолчали. Казалось, этой ночи не будет конца. «Как хорошо им вдвоем, – думала Челси, – как они любят друг друга. И как не хочется возвращаться в город»…

– Челси, ты очень дорога мне, – словно читая ее мысли, заговорил Райн. Казалось, он был чем-то взволнован. – Я не хочу расставаться с тобой. Поехали ко мне.

– Боюсь, тому, с кем ты живешь в комнате, это не понравится. – Челси грустно вздохнула.

– Мы могли бы снять комнату в мотеле, – предложил Райн.

– Мне нужно вернуться в общежитие. Карен будет волноваться, если я не вернусь.

– Господи! Ну, при чем тут Карен? Я же совсем о другом! – Райн нахмурился. – Если я отправлюсь искать работу, ты поедешь со мной? – с трудом сдерживая непонятно откуда взявшееся раздражение, спросил он.

– Я всегда буду любить тебя. Именно в этом мое счастье. Ты свободен. Свободен! – Челси поспешно встала. – Никто и никому ничем не обязан, – мягко, но твердо проговорила она, ей не хотелось, чтобы Райн чувствовал себя ответственным за нее больше, чем раньше.

– Это означает, что ты не поедешь со мной, если я должен буду уехать?

– Это означает, что незачем думать обо всех этих «если», – Челси ласково улыбнулась Райну. Она знала, что поедет за ним на край света, и была уверена, что он понимает ее. – Помнишь, в книге Пророка? «Ветры дуют между нами, а мы растем не в тени друг у друга».

Райн молчал.

– Что-нибудь не так? – спросила девушка.

– Нет. Все в порядке. – С этими словами он сел, натянул на себя свитер и потянулся за джинсами.

Что-то его беспокоило, но Челси никак не могла понять что. Может, Райн не понял ее? Не понял, что она готова пожертвовать собой, но сохранить их любовь? Вольная птица не проживет в клетке и дня, думала Челси, вслед за Райном надевая свою блузку. Любовь тоже…

– У меня никогда не будет сожаления о проведенном сегодня вечере, – обнимая ее за плечи, тихо проговорил Райн.

– Все было великолепно. Но пойми меня правильно, я… я не хочу, чтобы Карен знала об этом.

– А с чего ты решила, что я собираюсь рассказывать о случившемся и ей, и кому бы то ни было? – Молодой человек как-то странно, как-то совсем по-чужому посмотрел на нее.

– Ты о чем? – удивилась Челси. – Скажи мне, я что-то не понимаю.

– Я попросил тебя жить со мной, а ты сказала, нет. Вот и все.

– А чего ты ждал? – Челси недоуменно пожала плечами. – И ты, и я должны жить на кампусе. Позволить себе снимать квартиру мы не можем. Кроме того, никто из нас не хочет быть связанным. Ведь так? Вспомни, как часто мы говорили об этом. Вряд ли за один вечер можно в корне изменить свои взгляды.

– Конечно, – закидывая в машину валявшиеся на траве вещи, коротко ответил он.

– Райн, – Челси положила ему на плечо руку. – Сегодняшний вечер был самым прекрасным в моей жизни. Никогда не забуду его, пока жива. Ты чудесный, и я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, Челси. И всегда буду любить. – Райн хотел сказать что-то еще, но не сказал.

Челси с беспокойством заглянула ему в глаза. Она не могла понять, что его так печалит. Но, может, ей показалось? В конце концов, какие могут быть обиды? Они слишком хорошо знают друг друга. Сегодняшняя ночь – ее первый сексуальный опыт, и она благодарна судьбе, что стала женщиной, что все началось с Райна… Челси с нежностью посмотрела на друга.

– Спасибо, милый, – садясь в машину, едва слышно прошептала она.

Глава 2

– Поздравляю, миссис Кэвин! – широко улыбаясь, доктор взглянул сквозь бинокулярные очки в карту Челси. – Вы беременны.

Челси не верила своим ушам.

– Как только я услышал о ваших симптомах, – записывая результаты анализов в ее карту, продолжал доктор, – мне все стало ясно. – Оторвавшись от своих записей, он достал фармацевтический календарь. – Хм. Посмотрим. Последний период здесь. Это означает, что вы должны где-нибудь…

– Вы уверены? – перебила его пациентка. Хотя Челси и догадывалась о последствиях поездки на озеро, она все равно до последней минуты надеялась на лучшее.

– Я вам еще не назвал дату. Видите ли, нужно посчитать.

– Я не об этом, доктор. Вы уверены, что я беременна?

– О конечно! Вне всяких сомнений. Это у вас впервые?

Боясь разреветься, Челси лишь кивнула в ответ и опустила глаза. Так, значит, она и вправду беременна… У нее не укладывалось это в голове. Неужели все так серьезно?

– Я пропишу вам витамины. Кстати, не мешает немного поправиться, но только совсем немного: легче следить за весом постоянно, чем худеть потом, – доктор коротко хихикнул. Его манера разговаривать действовала Челси на нервы – этакий кудахтающий старичок-добрячок. – И не слушайте бывалых жен, уверяющих, что надо есть за двоих. Договорились?

Девушка резко встала и набросила ремешок сумочки на плечо.

– Спасибо, доктор… Я лучше пойду.

К горлу подкатила тошнота, и Челси, судорожно сглатывая воздух, кинулась к двери, через плечо, бросая нечленораздельное: «До свидания». Доктор крикнул что-то вроде того, что еще не назвал даты, но ей было все равно. Казалось, мир рушится у нее на глазах. Надо придумать, надо срочно придумать, как спасти себя и этот пресловутый мир! Не в силах дожидаться лифта, который, как назло, застрял где-то наверху, она кинулась вниз по лестнице.

И вот, наконец, прохладный весенний воздух, и этот кудахтающий доктор и вся его разнесчастная клиника позади. «Надо что-то делать, надо что-то делать», – повторяла про себя Челси, торопливо открывая дверцу своей старой подержанной машины. Она плюхнулась на сиденье и прижалась головой к рулю. Горячие слезы обжигали глаза, и волна страха, вернее ужаса, с новой силой захлестнула ее. «Ну же, дуреха, возьми себя в руки! – говорила себе девушка, с трудом переводя дыхание и снова начиная плакать. – Беременная! Я должна сказать Райну и Карен». Но как?! Райн женился бы на ней. Она в этом не сомневалась. Он был слишком порядочным, чтобы поступить по-другому. Но Челси не хотела выходить замуж. Через два коротеньких месяца она окончит университет и начнет новую жизнь. Ее ждет блестящее будущее. Ее ждут успех, богатство, слава – ради этого она упорно работала все эти четыре года.

Конечно, как любая другая женщина, Челси хотела брака и детей когда-нибудь, но не сейчас. К тому же ей невыносимо было думать, что ради своего счастья она должна перешагнуть через свою лучшую подругу. Челси и Карен дружили с первого класса начальной школы, Карен такая спокойная и застенчивая с благодарностью принимала опеку уверенной в себе Челси. А когда насту пила пора подростковых флиртов и свиданий, Челси, обнаружив, что ее отношения с ребятами складывались легче, чем у Карен, частенько «уступала» понравившегося подруге парня.

Райн был исключением. Да и начиналось все не сколько иначе. Во-первых, девушки изрядно повзрослели. А во-вторых, поначалу это была только дружба. И Челси, и Карен долго не отдавали себе отчета в своих чувствах к Райну. Когда же Челси поняла, что он единственный мужчина, которого Карен полюбила по-настоящему, было уже поздно – она не смогла уступить.

В том, что Карен никогда не занималась любовью ни Райном, ни с кем-нибудь еще, сомневаться не приходилось: уж слишком она была застенчива. Мало того, если это все-таки произошло, то Челси сразу узнала бы об этом: девушки всегда рассказывали друг другу все без утайки. Иногда даже казалось, что их откровенность чрезмерна. И тут-то вопреки обыкновению, лидировала Карен; Челси порой, боясь обидеть подругу, могла не много слукавить. Так было и с Райном…

Нет, никогда в жизни она не расскажет ей всей правды: Карен не сможет этого пережить. И Челси тоже.

«Мне следовало назвать себя другим именем, – думала девушка. – Вдруг доктор решит найти меня, чтобы назначить следующий прием? О, только не это!» Встречаться с ним во второй раз ей совсем не хотелось. Хотя надо отдать должное старику: у него хватило такта назвать ее миссис Кэвин. А ведь заполняя перед обследованием больничный бланк, она и словом не обмолвилась о своем семейном положении. К тому же у нее не было обручального кольца.

С той роковой поездки на озеро прошло не так уж и мало времени. Доктор прав – она слишком миниатюрна для того, чтобы позволить себе поправиться даже на килограмм. А значит, к выпускным экзаменам ее беременность вряд ли останется незамеченной и Райном, и тем более Карен. Да и наблюдательность преподавательского состава тоже не стоит недооценивать. Челси стало дурно при мысли о том, что кто-то будет шептаться у нее за спиной и само собой многозначительно посматривать на Райна, что, впрочем, вполне понятно: об их тесной и, надо сказать, непонятной для многих дружбе знал весь университет.

Но больше всего Челси пугало то, как отнесется к этому сам Райн. Ведь ни для кого не секрет, что некоторые девушки специально беременели, пытаясь таким образом женить на себе своих дружков. Вдруг Райн подумает, что ее положение – всего лишь старая, как мир, уловка? Этакий образчик женских хитростей? У бедняжки волосы становились дыбом от таких мыслей.

«Что же делать, – в сто первый раз спрашивала себя Челси. – Что делать?»

– Ну, во-первых, привести свою физиономию в порядок, – посмотрев ненароком в смотровое зеркальце машины, вслух произнесла она.

Звук собственного голоса подействовал на девушку отрезвляюще. Она достала из косметички коробочку с пудрой и кисточку для макияжа – несколько мазков, и следов от слез как не бывало.

– Вот так-то лучше… Ну, а теперь в общагу. Не стоит откладывать разговор с Карен в долгий ящик. – Говоря сама с собой, Челси завела машину и выехала по Пристон-роуд. – Вместе мы решим, что сказать Райну. И потом, может, действительно нам лучше пожениться?..

Райн был инженером-электронщиком, и его интересовали проблемы компьютерного дизайна. Он уже разослал свое резюме в фирмы, занимающиеся такого рода вопросами. Правда, приглашений на работу ему никто до сих пор не присылал. Конечно, нелегко содержать семью в самом начале своей карьеры, но ведь жертвы во имя ребенка не бывают напрасными. Всем в той или иной мере приходится чем-то жертвовать, и ей тоже…

Челси была необычайно талантливой студенткой, так, по крайней мере, говорили те, кто видел ее картины, университетская профессура пророчила ей большое будущее, если, конечно, она по-прежнему будет много работать. Вот тут-то и возникали проблемы. Раньше все решалось само собой: когда было нужно, она могла стоять над мольбертом дни и ночи напролет. С появлением ребенка то чтобы дни, но и ночи становились куда короче. И как ни верти – выше собственной головы не прыгнешь, значит, прощай карьера, прощай мечта всей ее жизни… Поначалу мысль об аборте казалась девушке дикой: она выросла в семье, где аборт приравнивался к преступлю. Нет, Челси не осуждала женщин, прерывающих нежеланную беременность, но сама решиться на такое она могла. Или все-таки могла?.. В конце концов, ребенок должен быть радостью, а не обузой. Кому станет лучше, если она родит?.. И потом сейчас аборт – это не то, что раньше. Одна ее приятельница несколько месяцев назад оказалась точно в таком же положении, и ничего, обошлось же.

Припарковывая машину у общежития, Челси уже твердо знала, что делать. В этой жизни она может рассчитывать только на саму себя, а стало быть, свобода превыше всего. К тому же ей есть к кому обратиться за помощью – та самая приятельница, что уже делала аборт, подскажет, куда ей пойти.

– Привет. А я голову ломаю, где ты пропадаешь, – с радостью кинулась навстречу подруге Карен. – Посмотри, какие джинсы мне прислала мама. Великолепно. Правда? Особенно задние карманы.

Челси даже не взглянула на обнову подружки. Карен, перестав улыбаться, с недоумением посмотрела на нее.

– Что случилось?

Челси молча села на кровать и жестом пригласила Карен сесть напротив. Так повелось еще со школьных времен – с этого у них начинались все серьезные разговоры. Девчонками подружки любили посекретничать друг с другом. Теперь же подобные откровения, точнее подготовка к ним, считались дурным знаком. Карен с беспокойством смотрела на Челси.

– Ты выглядишь ужасно. Неприятности с экзаменами?

– Нет, это не из-за учебы.

– О Господи! – Карен не на шутку испугалась. – Что случилось?

– Я ездила к доктору.

– Зачем? Разве ты заболела? – недоумевала Карен.

– Если бы ты не уходила на занятия до того, как я просыпаюсь, то наверняка бы заметила, что по утрам мне не очень хорошо, – с трудом произнесла Челси.

– Каждое утро? – Карен засмеялась. – Ты говоришь как беременная! Смешно, никогда бы не… – увидев, что Челси готова разрыдаться, она осеклась на полуслове. – Нет! Это невозможно! Скажи мне, что это неправда!

– Увы, подружка, рада бы солгать, но… – Челси беспомощно развела руками.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Карен снова смогла говорить. Ее голос был едва слышен:

– От кого ребенок?

Челси отвернулась и, сглотнув подступивший к горлу комок, сказала:

– От Райна.

Наступила гнетущая тишина. Наконец Карен произнесла напряженным голосом:

– Я не знала, что вы настолько близки.

– Мы не близки. – Челси взяла подругу за руку. – Поверь, это было только однажды. И все. Клянусь.

Карен во все глаза смотрела на Челси, словно та была незнакомкой. Казалось, она не замечает дружеского рукопожатия. Челси отдернула руку и отвернулась, не вы держав взгляда Карен.

– Это было тем вечером, когда мы поехали на озеро. Ты осталась готовиться к экзамену по английской литературе. Помнишь? Я приехала домой поздно и, мягко говоря, навеселе. Ты еще тогда сказала…

– Я помню, – перебила подругу Карен. Она пыталась держать себя в руках, но ей это плохо удавалось: слишком сильным было потрясение от услышанного.

– Ты… понимаешь… мы там не только выпили. – Челси вскочила и заметалась по комнате, пытаясь унять волнение. – Я не сказала тебе, потому что боялась твоего осуждения. Кто же мог предположить такую развязку?!..

– Не могу поверить, что Райн способен на такое, – с дрожью в голосе проговорила Карен.

– Ну, какое «такое»?! Он ведь не монах. Мы просто выпили лишнего. Вот и все.

– Со мной такого не произошло бы. – Карен почти плакала. – Я никогда не теряю голову до такой степени.

Словно не слыша подругу, Челси продолжала ходить взад и вперед. Карен же вдруг успокоилась.

– Он женится на тебе, – решительно заговорила она. – Райн не бросит тебя в трудную минуту.

Челси остановилась как вкопанная.

– Вот именно. Но я не хочу выходить замуж.

От неожиданности Карен чуть было не потеряла дара речи.

– Не хочешь? – с трудом поборов свое изумление, переспросила она. – Но… Но как ты собираешься воспитывать ребенка? Райн не позволит…

– Ты что, не понимаешь? – перебила подругу Челси. – Райн слишком дорог мне, я не могу так с ним поступить. – Она глубоко вдохнула. – Ребенка не будет.

Карен вскочила с кровати. Ее лицо выражало страх и недоверие.

– Что ты говоришь? – воскликнула она. – И слышать об этом не хочу!

– Тебе придется. – Челси пристально посмотрела на Карен. – Ты должна мне помочь. Если бы я могла обойтись без тебя, я бы так и сделала.

– Неужели ты думаешь, что Райн позволит сделать тебе аборт?

– А зачем ему знать? Второго такого разговора я не переживу – с меня довольно и наших объяснений с тобой. Если бы ты знала, чего мне стоило рассказать тебе всю правду?!



– Было бы лучше подумать о последствиях несколько раньше, – холодно заметила Карен.

– Послушай, не надо так. Хочешь знать, почему я решила избавиться от ребенка? Мы обе любим Райна, и он любит нас. Мы знаем это давно; нам, во всяком случае, до сегодняшнего дня такое положение нравилось. А что будет, если я скажу Райну о ребенке? Как честный человек, он сделает мне предложение, и нашей чудесной дружбе – конец. Скажешь, я не права?

Карен неохотно кивнула:

– Права…

– И ты, и Райн слишком дороги мне. Вот почему я стараюсь сделать аборт. И не надо, чтобы кто-нибудь узнал об этом. Только мы. – Она сунула в карман джинсов и вытащила свернутый листок бумаги. – Я заглянула в комнату Джессики и взяла у нее координаты врача. Карен взяла бумажку.

– Это имя врача, который делает аборты? – Она отчаянно повертела листок в руках. – Значит, о твоих планах, помимо меня, знает еще и Джессика?

– Нет. Я сказала, что врач нужен не мне, а нашей с тобой однокласснице.

– Какая наивность! Да Джессика в жизни не поверит, что ты стараешься не для себя!.. Вскоре по всему общежитию пойдут разговоры…

– Ерунда. Она не разболтает. Подумай, Карен. Джессика сама прошла через это. Ей ли не знать, каково девушке оказаться в таком положении? Лучшего союзника трудно себе представить. Я хочу отправиться на прием! Прямо сейчас – операцию откладывать нельзя. Джессика сказала, что важен каждый день.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

– Мне нужно, чтобы ты отвезла меня к доктору.

Карен замахала руками:

– Нет-нет! И не проси меня даже. Все, что угодно, делай, только не это! Неужели ты не знаешь, как я отношусь к абортам?

– Да, я в курсе, но что еще мне остается делать? Не к Райну же обращаться за помощью… Карен, ты же моя лучшая подруга!

Девушки замолчали.

– Хорошо. Я отвезу тебя, – Карен сокрушенно вздохнула, – но только потому, что не могу придумать ничего другого.

Челси подошла к телефону. Перед тем как снять трубку, она замешкалась.

– Я правильно поступаю? Может, есть иной выход?

– Не знаю, – с трудом выдавила из себя Карен. Челси подняла трубку и набрала номер.

Всю дорогу назад в общежитие Челси молчала. Девушка была так бледна, что сердце Карен разрывалось от страха за подругу.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – припарковывая машину, спросила она. – Может, сбегать за Райном?

Челси отрицательно замотала головой. Случилось все не так, как она ожидала. Смысл происшедшего только сейчас стал доходить до нее. Она убила своего ребенка. Своего и Райна.

– Обещай, что ты никогда не скажешь ему, – сдавленно прошептала Челси.

– Ради всего святого, успокойся! Ты же знаешь, я не из болтливых.

Но Челси вдруг разрыдалась, разрыдалась громко, по-детски.

– Я должна была пойти к нему, – всхлипывая, как малый ребенок, говорила она. – Он ведь не посторонний в этом деле! Надо было посоветоваться и с ним.

– Поздно кусать локти. Что сделано – то сделано. И потом ты же знаешь, он никогда не согласился бы на аборт. – Карен обняла подругу за плечи. – Думаю, ты правильно поступила.

– В самом деле? – в первый раз с того момента, как они сели в машину, Челси посмотрела на Карен.

– Надеюсь, ты права. Я не хотела связывать его и себя. Ребенок разрушил бы все наши планы. Пришлось бы пожертвовать не только карьерой, но и дружбой. – Как это бывало всегда, когда девушка начинала говорить, она успокоилась. Но на душе от такого спокойствия легче не становилось – чувство вины не оставляло Челси.

– Райн никогда ничего не узнает, – угадывая настроение подруги, произнесла Карен. – Ты все верно говоришь. Для нас троих так лучше. Окончим колледж, устроимся на работу, а потом будем думать о семье. Жизнь длинная, еще успеем нарожать ребятишек.

Последние слова Карен задели Челси за живое, и по ее щекам вновь покатились слезы.

– Господи! Опять я плачу, – вытирая глаза и пытаясь улыбнуться, пробурчала она. – В конце концов, это же не последняя моя беременность. Одному Богу известно, какая я плодовитая… – Девушка всхлипнула; жалость к себе разрывала ей сердце.

Еще немного, и Карен разрыдалась бы вслед за по другой.

– Не плачь, Челси. Я не могу смотреть, как ты плачешь, – говорила она, смахивая навернувшиеся на глаза слезы.

– Если бы я хоть чуть-чуть сомневалась в своем решении, я никогда не пошла бы на аборт. – Челси насупила брови. – Ты права. Теперь поздно что-либо менять.

– Мне жаль, что я не смогла быть рядом с тобой в приемной… Как ты себя чувствуешь? – заметив, что Челси сильно побледнела, неуверенно спросила Карен.

– Все в порядке. Я просто устала.

Но это было неправдой: ее сильно тошнило, Челси просто не хотела жаловаться ни Карен, ни кому-нибудь еще. Она не любила, когда ей сочувствовали, считая, что со всеми трудностями лучше разбираться самой. Так было всегда, так будет и впредь. Заставив себя улыбнуться, она сказала:

– Единственное о чем я сейчас мечтаю, так это о том, чтобы поспать. И как можно дольше. Полжизни отдала бы за большую подушку.

Карен облегченно вздохнула – раз Челси начала шутить, то все действительно не так страшно.

– Так в чем же дело? – подхватывая шутливый тон, спросила она. – Вперед и с песней!

Вылезая из машины, Челси лишь согласно кивнула, на разговоры у нее больше не было сил.

Следующие несколько дней Челси провела как в бреду. У нее началась депрессия. Забросив занятия, она почти не выходила из комнаты.

– Райн постоянно спрашивает о тебе. А я не знаю, что сказать ему, – Карен растерянно развела руками. – Так долго продолжаться не может.

– Не суетись, подружка. Я скоро приду в норму. А Райна возьми пока на себя. Скажи ему все, что захочешь, но только не говори правды, – отворачиваясь к стенке и накрывая голову одеялом, проговорила Челси.

– Райн взял нам с тобой билеты в кино. Сегодня вечером показывают «Звездные войны». Он говорит, что ты очень хотела посмотреть этот фильм. Ну что? Идем?

– Я не могу.

– Но это же глупо! Тебе не кажется, что пора выходить из подполья? – Карен присела на постель рядом с Челси. – Ты не можешь постоянно прятаться от Райна. Что он подумает?

Челси откинула одеяло и села.

– Ах, Карен! Ну, неужели ты не понимаешь, мне трудно с ним лукавить. Ему будет достаточно одного взгляда, чтобы заподозрить неладное.

– Ты похудела. Мне бы так. – По своей природе Карен была склонна к полноте, и поэтому она постоянно ограничивала себя в еде. Надо сказать, удавалось ей это на все сто: выглядела девушка замечательно. – Скажешь Райну, что занялась собой и сидишь на диете.

– Мне не хочется сегодня в кино. Может быть, завтра? Вдвоем? Ты же любишь смотреть хорошие фильмы дважды.

Карен пожала плечами.

– Решай сама, – она покачала головой. – Но знаешь, избегая Райна, ты только усложняешь дело.

– Думаю, мне надо съездить домой. – Челси обернулась к Карен. – Хочу повидать родителей.

– После выпускных?

– Нет, сейчас.

– Но как ты себе это представляешь? Твой отец в Германии. Да и потом нельзя пропускать занятия, когда до выпускных экзаменов осталось всего два месяца.

– Не имеет значения. Колледж меня теперь мало волнует. Хочется перемен.

– Но ты же не можешь просто взять и улететь в Германию! – недоумевала Карен.

Челси молчала.

– Мне надо идти: Райн уже внизу. – Карен наморщила лоб. – Ну, так что, ты остаешься или нам все же подождать тебя?

– Нет. Идите. Я знаю, как ты не любишь опаздывать на начало фильма.

Карен задержалась у дверей и с неподдельной искренностью спросила:

– Ты не сделаешь никакой глупости?

– Еще более глупое, чем то, что я уже сделала? Нет. Я ведь ни о чем не жалею, дети в моем положении – непозволительная роскошь. – Челси грустно улыбнулась.

– Ну да, ну да. И все-таки… – Карен нахмурилась. – Я вернусь рано.

Непонятно почему, но у Карен были дурные предчувствия. Она знала, что Челси не склонна к суициду, однако оставлять ее в таком состоянии одну было немного страшновато. Уж слишком затянулась ее хандра, и это выглядело, мягко говоря, странно; с ранних лет Челси отличалась веселым нравом, она относилась к той породе людей, которым дурное настроение было совсем несвойственно. Райн уже был в фойе кинотеатра.

– А где Челси?

– Она не придет.

– Она злится на меня за что-то? – недоумевал Райн. – Или что? Не могу понять, почему Челси так старательно меня избегает.

Карен раздраженно передернула плечами. Он, видите ли, не понимает! А тогда на озере он понимал?! С тех пор как Челси призналась ей в том, что они с Райном занимались любовью, Карен как подменили. Она то и дело ловила себя на мысли, что думает о той роковой для подруги ночи. Карен решила оставаться девственницей до замужества, но чувство ревности сводило ее с ума, и все «за» и «против» высокой морали меркли по сравнению с этим чувством. Бедняжка изнывала от страстей, разрывавших ей душу. О, как она злилась на себя из-за этого! Злилась и искала виноватых. Райн, разумеется, был первым; Челси – второй…

– Почему ты молчишь? – Молодой человек явно огорчился, он не ожидал подобной реакции.

– А?.. Извини, задумалась. – Карен смущенно отвела глаза. – Ты спрашивал о Челси? У нее много домашней работы, она даже вынуждена пропускать занятия. – Девушка покачала головой и, немного помолчав, добавила: – Подозреваю, что она прогуливает колледж больше, чем следовало бы в ее положении… Я очень волнуюсь за нее.

– Волнуешься? Но почему?

– В последнее время Челси постоянно хандрит. – Карен изо всех сил сдерживалась, чтобы не рассказать Райну правды. Это было нелегко, он слишком хорошо знал Челси и понимал, что с ней происходит что-то неладное. – Может, ее пугает скорое окончание учебы?

– Ерунда! Она, по-моему, с первого курса мечтает о «взрослой» жизни. Ее трудно заподозрить в желании отсрочить выпускные экзамены.

– Она сказала, что хочет навестить своих родителей.

– В Германии? Так это же здорово! Может быть, мы сможем поехать втроем? Скорее всего, предложений начать работу сразу после окончания у меня не будет. А значит, каникулы в нашем распоряжении. Или у тебя другие планы?

– Не у меня, у мамы… И, честно говоря, даже не планы. Ей наверняка не понравится, если мы вместе поедем в Европу. Она не понимает нашей дружбы.

– Просто я не приглянулся твоей маме.

– Дело не в тебе. Она считает, что трое – это слишком много. На свидания следует ходить одной, а не волочить за собой подружку. «Во времена нашей молодости…» – изображая маму, Карен многозначительно погрозила пальчиком. – Ну и так далее.

Райн рассмеялся:

– Действительно, похоже!

«Глупенький, – подумала Карен, – ему и в голову не приходит, что я ревную его к Челси!» Порой она готова была продать душу дьяволу, лишь бы остаться с ним вдвоем. Когда они целовались, у Карен земля уходила из-под ног. Она не особенно любила целоваться, но с Райном это было совсем по-другому. «Мама права, – мелькнуло у нее в голове, – втроем далеко не уедешь». Девушка с грустью посмотрела на Райна. Окажись она на месте подруги, все было бы иначе. Никаких абортов, никаких разговоров о дружбе! Она непременно бы женила его на себе. Иногда мужчинам для их же собственного блага необходимо, чтобы ими руководили.

Кино, как и обещал Райн, оказалось хорошим. Правда, для него самого это не имело особого значения: он волновался о Челси больше, чем подозревала Карен. И не потому, что было уязвлено его мужское самолюбие, хотя и это имело место, – ведь все началось после их поездки на озеро… Райн пристально посмотрел на Карен. «Нет, она ничего не знает, она до смешного не умеет врать».

«Райн, голубчик, – бывало, шутила Челси, – у тебя, наверно, большое сердце». – «Еще бы! – вторила подруге Карен. – Любить двоих не каждому под силу». Девушки и не подозревали, насколько они близки к истине. Райн любил Карен за ее почти детскую наивность и за то, что она искала в нем опоры. Рядом с ней он чувствовал себя большим и сильным. Челси же, гордая, независимая Челси, словно запретный плод, притягивала его к себе, как магнит. Она была сложным, непредсказуемым человеком, это интриговало Райна куда больше, чем невинность и, что греха таить, обычность Карен. Он понял, что Челси любила его одного. И не только потому, что она отдалась ему, хотя, по правде сказать, и этого было бы достаточно… С ней ему казалось, что звезды с неба падают прямо в сердце.

Карен не сводила глаз с экрана. Она медленно, почти механически жевала поп-корн. «Хорошенькая, и даже красивая», – подумал Райн. Нет, он не стал любить Карен меньше. Просто Челси была теперь для него важнее. Как сказать об этом Карен? Райн не знал. Ему не хотелось причинять ей боль, не хотелось собственными руками разрушать их дружбу. Очень скоро они окончат колледж и разбредутся в разные стороны. Может, все решится само собой? Зачем форсировать события? Наверняка родители Карен постараются помочь ей забыть и его, и Челси… Кстати, о Челси. Как уговорить ее выйти за него замуж? Она чрезвычайно упряма и независима. Свобода для нее превыше всего. Но Райн не собирался отступать. Он добьется Челси во что бы то ни стало.

После окончания фильма Райн и Карен не стали задерживаться в буфете, и сразу же вышли на улицу. Ночь была довольно прохладной. Видя, что Карен мерзнет, Райн обнял ее за плечи.

– Господи! Опять я забыла куртку, – расплываясь от счастья, промурлыкала девушка.

– Да уж. Что бы ты без меня делала?

– Пропала бы совсем! – изо всех сил стараясь идти с Райном в ногу, отвечала она. – …А мы, что, куда-нибудь торопимся?

– Ох, прости, – только сейчас заметив, что чуть ли не бежит, Райн малость сбросил скорость. – Действительно холодновато… Слушай, может, вызовешь Челси к общежитию? Минут на пять. Хочу убедиться, что с ней все в порядке. Хорошо?

Карен кивнула:

– Попробую, но ты ведь знаешь, какой она бывает упрямой.

– Знаю. – Райн вздохнул. – И все-таки… Я очень волнуюсь…

Карен посмотрела на него с удивлением:

– Вот не подумала бы! Мне казалось, ты так увлечен фильмом.

– Ты уверена, что она не сторонится меня? – пропуская мимо ушей, замечание Карен, спросил Райн.

– А разве у нее есть на то причины?

Райн не ответил и переменил тему, решив поговорить об этом с самой Челси. Когда они подошли к Мэри-Хей-Холл, Райн сел на ступеньки общежития, а Карен пошла за Челси. Стали подходить другие парочки; расставаясь с неохотой, они целовались, желая друг другу спокойной ночи. Райну всегда нравилось смотреть на влюбленных, но сейчас ему было не до того. Карен и Челси явно не спешили. «Еще немного, и я сойду с ума», – думал молодой человек.

– Райн, она уехала! – выбегая, наконец, из обще жития, воскликнула Карен.

– Что это значит? – захлопал глазами Райн.

– Ее гардероб пуст. Внутри у него похолодело:

– Это невозможно!

– Дежурная сказала, что час назад Челси села в такси и уехала. У нее было два чемодана. – Карен трясло как в лихорадке. – Я же говорила, она собиралась родителям!

«Почему? Почему она так поступила?»: изумлению Райна не было предела.

– Челси не может уехать в Германию, ей надо сдавать выпускные экзамены.

Карен сокрушенно покачала головой.

– Я же говорила… Она взяла почти все свои вещи. Все, что могло влезть в чемоданы. – Неожиданно для себя самой Карен заплакала. – Почему я сразу не догадалась? Будь проклято это кино!

– Где твоя машина? Мы должны найти ее.

Райн сел за руль, а Карен на заднее сиденье, чтобы удобнее было смотреть по сторонам – вдруг удастся перехватить Челси где-нибудь по дороге? Сперва они поехали на Лав-Филд, там им сказали, что следует обратиться в аэропорт Далласа. Два часа беготни по аэропорту не увенчались успехом – Челси нигде не было видно. Друзья поспешили назад в Даллас. Оставался еще центральный автовокзал, но и здесь неудача. Челси исчезла.

Райн не находил себе места. Вдруг с Челси случилось что-нибудь ужасное? Вдруг ее похитили или, может, она попала в аварию и потеряла память? Ставя машину на общежитскую стоянку, он обернулся к Карен. Девушка тихо плакала.

– Успокойся, еще не все потеряно… Может, позвонить в полицию?

Карен замотала головой.

– Нет-нет, она точно поехала к родителям, – всхлипывая, сказала она. – У нее была сильная депрессия.

– Почему я ничего об этом не знал?

– Она не велела говорить… – Карен посмотрела на Райна, как побитая собака. – Не могу поверить, что она уехала, даже не попрощавшись. Ведь можно же было хоть записку оставить.

– Послушай, а вдруг она сорвалась куда-нибудь на уик-энд? Ну, так просто, развеяться…

– Нет, это невозможно, – утирая слезы, Карен вздохнула. – Челси сделала, как сказала. Она наверняка летит сейчас в Европу на том самолете, что вылетел прямо перед нашим носом.

У Райна защемило в груди.

– Черт! Она, по крайней мере, могла бы сказать до свидания.

– Челси не любит прощаться. Хорошо еще, что она сказала о своих планах навестить родителей.

– Да, ты права… – Райн сокрушенно покачал головой. – И все-таки можно было бы и попрощаться.

– Все будет хорошо, – перебираясь на переднее сиденье и прижимаясь к Райну, попыталась утешить его Карен. – Куда бы она ни поехала, мы скоро ее увидим.

– Может быть, я чего-то не знаю? – спросил Райн.

– Не забивай себе голову всякой ерундой, – слишком беззаботно и слишком поспешно ответила Карен.

Если бы девушка раньше хоть раз солгала бы, то теперь Райн в жизни бы ей не поверил. Было много странного и необъяснимого в этом. Во-первых, поведение Карен насторожило бы и постороннего – сначала она злится, потом плачет, потом машет на все рукой. Во-вторых, поспешный отъезд Челси перед экзаменами смахивал на бегство; она не тот человек, чтобы наплевать на учебу без веских на то причин.

– Мне кажется, ты что-то недоговариваешь. – Райн взял девушку за подбородок. – Ну-ка, признавайся, подружка.

Карен нахмурилась и опустила глаза.

– Это не моя тайна, Райн, – твердо сказала она. Молодой человек помрачнел. Допытываться было бесполезно. Он знал, Карен лучше умрет, но не нарушит данного Челси слова. Эти две девушки умели хранить секреты, умели дружить как никто другой…

Глава 3

Грустные, они брели вдоль берега, держась за руки.

– Я так скучаю по Челси, – вздохнула Карен. – Мы ведь почти никогда не расставались.

– Знаю, – произнес Райн и обнял девушку за плечи. – Но рано или поздно все равно пришлось бы расстаться.

– Вовсе не обязательно. Я не собираюсь уезжать из Далласа, а Челси могла бы рисовать здесь с таким же успехом, как и в любом другом месте. – Она грустно улыбнулась. – Мы часто мечтали, как найдем какой-нибудь огромный склад или ангар, как будем там жить. Мое пианино в одном конце, а мастерская Челси в другом. Этакие вольные художники.

– Всю жизнь вместе. – Райн внимательно посмотрел на Карен. – И это все, о чем вы мечтали?

Карен усмехнулась:

– Конечно, нет. Я мечтала влюбиться, выйти замуж, родить двух чудесных малышек… Впрочем, ничего существенного.

Райн подобрал камушек и бросил его в воду, тихий всплеск походил на приглушенный всхлип.

– Челси всегда мечтала о путешествиях, – задумчиво произнес он. – Она боялась быть прикованной к одному месту.

– Ничего удивительного. Надо знать ее родителей. Они совсем на нее не похожи.

– Однако вместо того чтобы окончить колледж, она вдруг кинулась их навещать, – сердито буркнул Райн.

Карен неопределенно пожала плечами. Ее так и подмывало рассказать Райну правду. И чем больше она думала об этом, тем больше ей казалось, что Челси скрыла от нее самое главное, скрыла, что она больше не интересуется Райном.

– Я не уверена, что Челси вернется назад, – неожиданно для себя самой сказала девушка.

– Ты что-нибудь узнала о ней? – взволнованно спросил Райн.

– Да, – солгав однажды, Карен уже не могла остановиться. – Вчера я получила от Челси письмо. Она пишет, что бросила колледж и, возможно, останется в Германии навсегда… Не понимаю, как можно плюнуть на четыре года учебы. Ведь еще немного, и диплом у нее в кармане. – Она села на песок и искоса посмотрела на Райна, пытаясь оценить, насколько правдоподобно звучат ее слова.

Райн был потрясен услышанным.

– Она написала, почему уехала так внезапно? – даже не пытаясь скрыть своей растерянности, поинтересовался он.

– Нет, но на конверте был обратный адрес, и по нему удалось узнать телефон ее родителей. Вчера было уже слишком поздно, поэтому я позвонила только сегодня утром. Челси не стала вдаваться в подробности, она сказала, что не могла ждать и недели. Кажется, у нее заболела мать… – Карен осеклась, она зашла слишком далеко. Но отступать девушка не собиралась. Она не могла потерять Райна, не могла. – Ну почему не сказать все как есть?! – Карен театрально всплеснула руками.

Покраснев от собственного вранья, она низко опустила голову. «В конце концов, я имею на это право, – думала Карен. – Если бы Челси на самом деле любила Райна, она бы не сделала аборта и заставила бы его жениться на себе».

– А почему ты сразу не сказала о письме и о телефонном звонке?

– Челси, зная, что ты волнуешься, просила меня ничего не рассказывать тебе. Ей трудно было уехать, но еще труднее для нее остаться с родителями. Ну вот, чтобы не было пути назад… В общем, не надо мучить ее выяснениями отношений.

Райн хмыкнул и отвернулся. Было видно, что он рассержен.

– Я бы не хотела, чтобы ты злился на нее. Это ведь Челси, она же жуткая оригиналка. И если бы не ее отношение к нам, все выглядело бы куда пристойнее.

Он сел на корточки и положил руки на колени.

– Я привык к взвешенным поступкам. Мои родители за всю свою жизнь не сделали ничего предосудительного и даже мало-мальски сомнительного. Мой несовершеннолетний брат был самым необузданным в нашей семье, но максимум, на что его хватало, так это опоздать в школу часа на полтора.

– Моя семья такая же. – Карен сорвала травинку и посмотрела сквозь нее на солнце. – Моя мама постоянно занята какими-то встречами с «интересными людьми», какими-то собраниями. Отец день и ночь на работе: у него своя компания. Каждый вечер ровно в семь мы собираемся за столом, каждый уик-энд выезжаем на пикник… Ты думаешь, я скучаю? Нисколько! Мне приятно думать, что, даже если я уеду в Китай, мои родители не изменят своим привычкам; приятно знать, что, когда бы я ни вернулась, все будет как прежде. Челси совсем другая… Мне не понять, как можно жить с такой неопределенностью. На самом деле мы с ней очень разные. Наверное, поэтому-то и так долго вместе. Она моя самая близкая подруга… Я всегда хотела быть похожей на Челси. Мне нравились ее самоуверенность, смелость, независимость. Ведь она не только очень красива, но и умна. У нее удивительная память. Я же должна сто раз прочесть, прежде чем запомнить, сто раз улыбнуться, чтобы обратить на себя внимание.

– Не преувеличивай. Ты всю жизнь одна из лучших учениц. Да и поклонников у тебя не меньше, чем у Челси.

– Это все благодаря Челси; она научила меня, и учиться, и производить на мужчин впечатление. Она со школы постоянно помогала мне делать уроки и таскала за собой на вечеринки. – Карен задумчиво улыбнулась. – Я всегда была очень застенчива.

– Вот уж не замечал.

– С тобой все иначе.

Райн взглянул на девушку и взял ее за руку.

– У тебя пальцы длиннее, чем у Челси.

– Поэтому я играю на пианино, а Челси рисует. Карен уставилась на свои руки, словно видела их впервые.

– По-моему, ты кокетничаешь, когда говоришь, что на тебя не очень-то обращают внимание, Челси как-то рассказывала, скольким ты отказала в свидании.

– Я просто не хочу встречаться с кем попало. Ты думаешь, я заносчива?

– Нет. Ты просто разборчива.

Карен разглядывала берег. «Интересно, где они остановились с Челси в тот вечер? Здесь же?» Карен встала, отряхивая джинсы. Райн последовал ее примеру.

– Давай пройдемся, – предложила она.

– Давай, – рассеянно отвечал Райн. – …Мы с тобой гораздо больше похожи друг на друга, чем любой из нас на Челси. Ты когда-нибудь думала об этом?

Она согласно кивнула:

– Челси похожа на бабочку. Красивую и беззаботную.

– Хорошее сравнение. – Райн улыбнулся, вспоминая Челси.

Карен пристально посмотрела ему в глаза:

– А на кого похожа я?

– На цветок… Ты не прыгаешь с места на место, – немного подумав, ответил он.

– Ну. Это ведь скучно.

– Не знаю. Кому-то, может, и скучно. А что, разве лучше прийти после работы домой и не застать своей жены дома? Она, видите ли, уехала в Германию! Почему? Зачем?

– Не знала, что ты собирался жениться на Челси. – Карен старалась скрыть свое волнение, но тщетно.

– Я вообще подумывал о женитьбе, – понимая, что сказал лишнее, поспешил успокоить подругу Райн. – Совсем скоро мы окончим колледж, и надо где-нибудь пускать корни.

Интересно, думал ли он о том, чтобы жениться на ней? Спросить об этом Райна, как говорится, в лоб Карен не смела: она боялась рисковать, боялась услышать «нет». Не говоря ни слова, молодые люди побрели назад к машине.

– Да, кстати, меня пригласили на интервью, – нарушил молчание Райн.

– Правда? Кто?

– «Дейтон компани».

– Компания отца? Так это же здорово! Я скажу ему, чтобы он принял тебя на работу.

– Нет, пожалуйста, не говори. Мне важно устроиться самому.

– Понимаю, – поспешила согласиться Карен, про себя она решила непременно поговорить с отцом. Если он будет знать, что Райн – тот самый парень, о котором так часто рассказывала дочь, то проблем с работой у молодо го человека не возникнет. А Карен только об этом и мечтала, вернее, даже не смела мечтать.

– Я бы очень хотел там работать. Это лучшая компьютерная фирма в Далласе.

– Да, это лучшая компания во всем мире! Хотя, возможно, я слишком пристрастна. – Карен счастливо рассмеялась. – Если они возьмут тебя на работу, то наверняка ты останешься в Далласе. Ведь так?

Райн улыбнулся девушке:

– Да. Я и не спешу отсюда уезжать.

– Мне казалось, что ты хочешь вернуться к своим в Колорадо, – заглядывая Райну в глаза, произнесла Карен. – Или я ошибалась?

– У меня есть причина остаться здесь, – обнимая Карен, ответил он.

Она надеялась услышать нечто более определенное, но Райн молчал.


Пытаясь унять раздражение, Челси принялась расчесывать свои волосы. Она изо всех сил старалась не обращать внимания на мать, которая не закрывала рта с того момента, как вошла в комнату.

– Мне бы хотелось, чтобы ты подстригла волосы, – сказала Эйлин Кэвин. – Они такие длинные, тебе с ними наверняка жарко.

– Я люблю длинные волосы.

– Это не очень модно. И потом длинные волосы не то, что тебе надо. Ты с ними простовата.

Челси неопределенно хмыкнула.

– Неужели? – с едва скрываемой насмешкой спросила она.

– Почему ты не хочешь, чтобы я записала тебя в салон красоты? У нас на военной базе прекрасные мастера. Короткая стрижка и химия сделают из тебя красотку.

– Мама, – Челси с трудом держала себя в руках, – я не хочу стричься. Мне нравятся длинные волосы.

– Ну, хорошо, хорошо, – наконец-то сообразив, что перегнула палку, Эйлин решила сменить тему разговора. – Да, кстати. Папа хотел, чтобы ты кое с кем встретилась.

Челси устало посмотрела на мать и сказала: – Опять вы за свое. Я не хочу ни с кем встречаться.

– Господи! Ну что тебе стоит? Он майор. Недавно разведен. Ричард говорит, что у него впереди блестящая карьера.

У Челси не было желания выходить замуж за военного.

– Одного генерала в семье достаточно, – ответила она, чтобы подразнить мать.

– Твоя ирония неуместна. Отец работал изо всех сил, чтобы получить звание, и я тоже. За каждый значок на его кителе мне пришлось немало потрудиться.

Челси мудро промолчала.

– Мы были очень удивлены твоему неожиданному приезду. И очень рады. Конечно, можно было бы и предупредить, что ты приедешь. Я до сих пор еще не знаю, в чем причина столь скоропалительного решения…

– Я хотела увидеть тебя и отца, – отрезала Челси.

– А как же колледж?

– Чтобы быть художником, диплом не обязателен. Я пошла в колледж, чтобы учиться, а не зарабатывать бумажку.

– Я не согласна с тобой. Ну, да разве ты когда-нибудь слушала меня? Отца, кстати, вряд ли обрадует твое решение. – Эйлин нахмурилась. – Лучше ему не знать, что ты бросила учебу. Я сказала, что ты приехала на каникулы. Может, это нехорошо, но…

– Все нормально, мама. Я понимаю.

То, что дочь бросила колледж перед самым окончанием, было более чем достаточно, чтобы привести Ричарда Кэвина в ярость. Отец Челси отличался бешеным нравом, он вспыхивал по самому незначительному поводу. С детства она боялась даже сидеть с ним рядом за столом, последствия могли быть непредсказуемы. «Так зачем, – спросила себя Челси, – я сюда приехала?»

– Может, это была ошибка? – задумчиво произнесла она.

– Конечно! – думая, что дочь говорит о колледже, воскликнула Эйлин. – Хочешь, я позвоню к вам в деканат? Думаю, они разрешат тебе вернуться. В конце концов, Ричард генерал. Это что-нибудь да значит.

– Но не для гражданских лиц. – Челси криво усмехнулась. – Кроме того, я не хочу возвращаться.

На самом деле это было не совсем так. Челси скучала по Райну и по Карен больше, чем могла себе представить. Эйлин подошла к окну и выглянула во двор.

– Ты должна познакомиться с этим молодым человеком. В твоем возрасте следует подумать о замужестве. У тебя был парень в Соединенных Штатах?

– Да.

– Кто он?

– Студент. Райн Морган.

– Если бы ты его любила по-настоящему, то не бросила бы колледж… Что он собой представляет?

Голос Челси стал нежным:

– Он умный. Красивый. Высокий. Его специальность инженер-электронщик. Райн хочет заниматься компьютерным дизайном.

– Замечательно! Но вряд ли он понравился бы отцу. – Эйлин посмотрела на часы. – О! Папочка будет с минуты на минуту.

– Иди, ма. Я скоро спущусь.

Эйлин ушла, и вскоре Челси услышала, как скрипнула дверца шкафчика, в котором стояло спиртное: перед встречей с супругом мать всегда подбадривала себя двойным скотчем. Челси грустно вздохнула. Родители наводили на нее тоску. «Ну что за жизнь, – думала девушка, – когда женщина всего лишь бледная тень своего мужа. Как можно жить только его успехами? Как можно зависеть только от его настроения?» Челси вернулась домой по привычке: она росла в любви и заботе. Только вот не родители заботились о ней, не родители любили ее. Челси воспитали дедушка и бабушка, им она обязана счастливым детством. Но ни дедушки, ни бабушки, увы, уже не было в живых…

Ричард Кэвин даже в кругу близких ему людей не мог оставить своих армейских привычек: командовать было делом его жизни. Эйлин же, издерганная, несчастная женщина, видимо, родилась солдатом. Она не смогла стать хорошей матерью, ибо все силы ее души уходили на то, чтобы ублажать мужа.

Покопавшись в верхнем ящике письменного стола, Челси достала бумагу и ручку и принялась писать Райну. Но, написав несколько строчек, она поняла, что не сможет отправить письмо – уж слишком невеселым оно выходило. И потом надо же было объяснить свой внезапный отъезд… «Нет, я слишком люблю его, чтобы сказать правду». – Челси скомкала листок бумаги и кинула его в корзину. «Дорогая Карен…» – снова взявшись за ручку, написала она.


Прозвенел звонок, и Карен выбежала из колледжа, спеша увидеть Райна.

– Ты сегодня выглядишь счастливой, – улыбаясь подруге, заметил Райн.

Карен весело рассмеялась.

– Я получила «А» по английской литературе. Только что объявили оценки.

– Великолепно! Может, махнем на озеро? Не мешает отпраздновать это событие.

Карен слегка нахмурилась.

– Почему на озеро? Давай поедем куда-нибудь еще. Если ты не против, конечно.

– О чем разговор! Скажи только куда.

Карен задумалась. Она знала, что Райн любил ездить на озеро, поскольку там была бесплатная парковка: с деньгами у студентов, как правило, всегда туговато.

– Давай просто погуляем, – предложила девушка.

– Давай, – Райн согласно кивнул.

Пройдя студенческий центр, они повернули на улицу, по обеим сторонам которой росли огромные дубы. Немного помолчав, Райн спросил:

– Ты что-нибудь слышала о Челси?

– Сегодня я получила от нее письмо.

– С ней все в порядке?

– Да. – Карен чувствовала себя немного виноватой. Зная, что Райн по-прежнему волнуется, она не сразу сказала ему о письме.

Челси писала, что возвращается. С одной стороны, Карен радовалась возвращению подруги; с другой… С тех пор как Челси уехала, Райн уделял внимание только ей одной. «Это ли не счастье?» – думала девушка. И если бы не угрызения совести – ведь она уверяла Райна, что Челси, скорее всего не вернется, – Карен чувствовала бы себя на седьмом небе от блаженства.

С того момента как Карен узнала о том, что Челси и Райн были близки, ей не хотелось оставлять их один на один. Поэтому отъезд подруги не очень-то огорчил ее. Карен не могла поверить, что Челси вот так просто и навсегда отказалась от Райна. Она бы на месте подруги не сделала бы этого никогда.

– Ты чем-то расстроена? – Райн взял девушку за руку.

– Да так, пустое. – Карен прижалась к его плечу и облегченно вздохнула.

«Нет, я поступила правильно, – сказала она себе. – В конце концов, Челси сама бросила его».

Если положить руку на сердце, родителей Карен огорчало, что за четыре года, проведенных в колледже, у нее на пальце не появилось обручального кольца. Впрочем, Карен это тоже немного расстраивало… «Лучшее место найти мужа – это колледж», – частенько повторяли у них в доме. Поэтому, когда дочь решила учиться на музыканта, ее тут же отправили в университет. Родителей Карен совершенно не волновала дальнейшая карьера дочери. Никто, включая саму Карен, даже и не думал, что она когда-нибудь будет работать… Как-то Карен рассказала своей старшей сестре Джойс, что ей очень нравится Райн, но он пока не может выбрать между ней и Челси. Когда же Челси бросила колледж и уехала в Германию, Джойс посоветовала Карен предпринять решительные действия, используя эту возможность. Она призналась сестре, что сама тащила своего мужа Тодда к алтарю и что, по ее мнению, так бывает почти со всеми.

– Знаешь, мне немного страшновато оканчивать колледж, – сказала Карен, с нежностью посмотрев на Райна. – Я не люблю перемен. А вдруг мы больше никогда не встретимся?

– Я же сказал, что собираюсь остаться в Далласе.

– Да, но мы начнем жить каждый сам по себе. Вместе же на работу не пойдешь… Невыносимо думать, что я никогда не увижу тебя снова.

– И не думай, этого не случится.

– А что если «Дейтон компани» не возьмет тебя на работу? Тебе придется уехать в Калифорнию, чтобы попытать счастья там.

Райн помолчал немного.

– Ты знаешь, для меня очень важно быть рядом с тобой.

Карен почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но она не стыдилась этих слез, не прятала их.

– Ах, Райн! Иногда я не знаю, как жить в этом мире. Он кажется таким огромным и непредсказуемым. С тобой я чувствую себя в безопасности.

Райн остановился и обнял Карен, заглядывая ей в глаза.

– Я люблю тебя. Мне больно думать, что мы когда-нибудь расстанемся.

– Ты любишь меня? – переспросила девушка.

– А ты что, впервые об этом слышишь? – Райн ласково улыбнулся ей.

– Мне казалось, мы говорили о другой любви. Я всегда была уверена, что ты любишь меня как сестру. Я ошибалась?

Райн молчал, и Карен испугалась, что слишком поспешила с этим разговором.

– Я не скрывал, что вы с Челси дороже мне, чем все остальные в этом мире, – наконец заговорил он. – Я люблю вас обеих. Каждую по-своему.

– Челси уехала, – со страданием в голосе сказала Карен. – А что, если она никогда не вернется?

Райн погладил пальцем ее подбородок.

– Ты права. Может быть, Челси никогда не вернется. И мы с тобой остаемся вдвоем. Если бы я был дорог ей, она бы попрощалась со мной. По крайней мере, написала бы из Германии…

– Послушай, не надо о Челси. – Карен с трудом скрыла обиду. – Я говорю о нас с тобой.

– А может, нам пожениться? – вдруг спросил Райн, спросил так, словно просто поинтересовался, что она по этому поводу думает.

– Это предложение? – опешила Карен. Он засмеялся:

– Да. Я полагаю, что да. У меня нет опыта в подобных делах, думаю, моя неловкость простительна.

У Карен отлегло от сердца.

– О какой неловкости ты говоришь? – она радостно улыбнулась. – Да. Я очень хочу выйти за тебя замуж.

Райн медленно наклонился и поцеловал ее. У Карен перехватило дыхание. «Райн сделал мне предложение! Я выйду за него замуж». Она крепко обняла его и ответила на поцелуй так страстно, как никогда раньше. «Он сделал мне предложение! Мне, а не Челси!»

– Я не ожидала этого, – немного приходя в себя, искренне сказала Карен.

– Я тоже…

– Мы будем счастливой парой, помяни мое слово. Ах, как приятно думать о свадьбе. Надо срочно сообщить родителям. Они помогут нам утрясти вопрос с квартирой. – Карен вся сияла. – Я такая счастливая.

Райн нежно ей улыбнулся:

– Обещаю быть хорошим мужем. Ты можешь смело положиться на меня, только… Только ты уверена, что не хочешь подумать над моим предложением? Я не хотел бы торопить тебя с ответом.

Карен весело рассмеялась:

– Я так долго ждала этих слов! А ты говоришь «подумать»! Господи! Как я боялась, что на моем месте окажется Челси.

– Она уехала и, как ты уже сказала, может никогда не вернуться.

Карен вдруг испугалась.

– А что если она вернется? – с замиранием сердца спросила она. – Ты не передумаешь?

– С Челси покончено. Она предала меня, предала нашу дружбу. И ведь просто так, из прихоти! – Райн нахмурился. – Жене нельзя не доверять. С Челси же вечно жди подвоха. Ты вот смогла бы так поступить? Впрочем, чего я спрашиваю? Конечно, нет! Ты верный друг, ты преданная жена. И мне повезло, что я встретил тебя!

– Знаешь, бегство Челси не предательство. Поверь. Она моя лучшая подруга, но я не выгораживаю ее, – честно сказала Карен. – Признаюсь, временами я завидовала Челси: ей так легко жить! Она всегда знает, что, когда и как делать. Она решительнее меня в тысячу раз. И я восхищаюсь ею.

Райн пристально посмотрел на Карен.

– Так, значит, ты говоришь, что у Челси была причина уехать? Хотя теперь это уже несущественно, – видя, как встревожилась Карен, добавил он. – Челси, кроме всего прочего, не хочет замуж. Карьера для нее важнее. По крайней мере, сейчас.

Карен, нахохлившись, словно воробей, посмотрела на Райна:

– Боюсь, Челси для тебя важнее.

– Что за чушь? Ты ведь моя невеста, – он обнял ее за талию. – Думаю, нам стоит вместе объявить твоим родителям о предстоящей свадьбе.

– Это было бы здорово, – немного оттаяв, произнесла Карен. – Только вряд ли я удержусь и не позвоню им сегодня же вечером.

Райн весело рассмеялся: – Ну, нот! А я хотел соблюсти традицию. Может, мне тогда заняться кольцами?

– Кольца! – ахнула Карен. – Я об этом не подумала!

– Зато я подумал. Подумал и решил, что без тебя мне с этим не справиться. С украшениями мне не особо везет: вечно покупаю какую-то ерунду. А вообще-то, какие кольца тебе нравятся?

– Ну, конечно, с бриллиантами!

– Пусть пока это будет маленький бриллиант. У меня ведь до сих пор нет работы. А разбогатев, я куплю тебе бриллиант побольше.

– Никогда! Я сентиментальна и хочу, один раз надев кольцо, носить его, не снимая.

– Хорошо. Давай тогда завтра же пойдем по магазинам.

Глава 4

Самолет, на котором летела Челси, приземлился ровно по расписанию. С трудом пробираясь сквозь толпу пассажиров к багажному отделению, Челси блаженно улыбалась. Милый, старый, добрый Даллас! Она и не ожидала, что так полюбит этот город, что так прикипит к нему душой… Получив багаж, Челси поспешила к выходу. Поток пассажиров вынес ее через узкий проход, и она оказалась на улице. Карен уже бежала к ней навстречу, вовсю размахивая рукой, чтобы привлечь внимание подруги. Через минуту девушки бросились друг другу в объятия.

– Господи! Неужели я дома? – причитала Челси, едва сдерживая слезы радости.

– Тебе бы шею свернуть за твои фокусы, – в тон, подруге отвечала Карен. – Мы так волновались!

– Я звонила и писала, – запротестовала Челси. Она посмотрела по сторонам. – Ты одна?

Карен смутилась:

– Да. Я попросила Райна остаться дома. Мне хотелось самой встретить тебя.

Челси была несколько удивлена и разочарована, но не стала показывать вида.

– Ты выглядишь чудесно! – стараясь скрыть свою досаду, воскликнула она. – Окончание колледжа пошло тебе на пользу.

– И у тебя хватает нахальства говорить про колледж?! – с наигранным возмущением воскликнула Карен. – Если бы ты только поговорила со мной прежде, чем взять и уехать. О чем, черт возьми, ты тогда думала?

– Не знаю, – серьезно ответила Челси. – Мне просто нужно было уехать, думать у меня тогда не было сил.

– Я понимаю. Прости. – Карен улыбнулась подруге. – Ты всегда была моим левым полушарием. Мне не хватало тебя…

– Никогда так больше снова не уезжай! – Карен кинула подругу взглядом знатока. – Ты выглядишь прекрасно. Германия пошла тебе на пользу. Какие румяные щечки! Мне кажется, что ты даже немного прибавила в весе.

– Возможно, – ответила Челси. – Но что мы стоим тут, как две дурочки?! Багаж я уже получила. Пойдем.

По дороге Карен буквально засыпала Челси вопросами о Германии. Когда же ее любопытство иссякло, Челси, наконец, спросила сама:

– Как Райн?

– У него все хорошо, – с некоторым замешательством отвечала Карен.

«Что-то тут не то», – подумала Челси.

– Ты ответила таким странным голосом. Вы не поссорились? – поинтересовалась она.

– Нет. Челси, мне надо кое-что тебе сказать.

– Ой! Я, кажется, забыла у турникета одну из своих сумочек! Постой пока здесь.

Челси поспешила назад к зданию аэровокзала. Так и есть, ее сумочка, заботливо поднятая кем-то из пассажиров, висела на турникете.

– Жаль, что ты не захватила Райна. Сейчас бы его мужская сила нам пригодилась, – возвращаясь к подруге, заметила Челси.

Карен взяла у нее из рук забытую сумку.

– Ничего, справимся сами. Кстати, у меня дома есть кое-что из твоих вещей; уезжая, ты забыла их в общежитии.

– Спасибо. Надеюсь, тебе пригодилась моя голубая блузка? Я специально ее оставила, ты ведь время от времени брала ее поносить.

– Да… – Карен вдруг вся как-то посерьезнела и повзрослела. – Челси, нам надо поговорить. Мне кажется, с тех пор как мы виделись в последний раз, прошла целая жизнь!

– На самом деле всего лишь несколько месяцев. – Челси стало тревожно. Серьезность Карен не предвещала ничего хорошего. – Готова поспорить, сейчас градусов девяносто по Фаренгейту, а это только июнь. – Она внимательно посмотрела на подругу. – Кажется, наклевывается серьезный разговор – ты ведешь себя, мягко говоря, странно. Быть может, ты по-прежнему сердишься на меня?

– Нет-нет! – Карен замахала руками. – Просто… Впрочем, давай лучше сядем в машину.

Челси слегка нахмурилась; сердце подсказывало ей, что разговор будет о Райне, но вряд ли то, что она услышит, придется ей по душе.

Закинув сумки в багажник, девушки сели в машину и уже вскоре ехали по автостраде номер сто восемьдесят три на восток по направлению к небоскребам Далласа, поднимавшимся на горизонте.

– Я нашла тебе квартиру с гаражом внизу, как ты просила, – сказала Карен. – На Виллоу-лэйн, недалеко от Санхерст-стрит. Квартира, конечно, маленькая, но там есть отдельная спальня и гостиная. А если учесть, что она дешевая и абсолютно пустая, то можно въехать в нее сегодня же. Хочешь, поедем туда прямо сейчас?

– Конечно, хочу! По крайней мере до тех пор, пока я не найду работу, дешевая квартира – это то, что мне нужно.

Дома вдоль Виллоу-лэйн принадлежали преимущественно молодежи, иными словами, тем, кто только начинал свою карьеру. На Санхерст было то же самое, с той только разницей, что снять квартиру здесь стоило дороже, чем могла позволить себе Челси.

– Не так давно я сама искала квартиру. Ну а когда ты позвонила, сразу же подвернулся этот вариант.

– А зачем тебе квартира?

– Вообще-то я искала дом. – Карен остановила машину перед одним из кирпичных строений. Все, как всегда, первый этаж отводился под гараж, на втором располагались комнаты. – Правда, не здесь, а на Сан-херст. Сюда я заглянула случайно. – Она выключила двигатель. – Челси, думаю, нам надо поговорить…

Последние слова Карен повисли в воздухе. Подруги неловко переглянулись; одна была смущена, другая встревожена.

– Ну же! Не томи, – не выдержала Челси. Карен молча подняла левую руку. Бриллиант на кольце сверкнул, словно холодный огонь.

– Ты обручена! – ахнула Челси – Но почему ты мне сразу же ничего не рассказала? Кто он? – Челси взяла руку Карен и более внимательно посмотрела на кольцо.

– Раин.

Челси растерялась:

– Как?!

– Я обручена с Райном. – Карен судорожно сжала руку Челси. Казалось, она боялась, что подруга выскочит из машины, выскочит и исчезнет теперь уже навсегда. – Пожалуйста, попробуй меня понять!

– Понять?.. – Челси растерянно посмотрела на подругу. – Что понять? – Она захлопала глазами, как маленькая девочка, вдруг увидевшая в своей спальне слона.

– Недели две назад он сделал мне предложение. Мы хотели, чтобы ты узнала об этом здесь, в Далласе. Я решила сказать тебе это сама. Зачем ставить Райна в неловкое положение? – затараторила Карен, боясь поглядеть подруге в глаза. – Ты знаешь, я любила его, я никогда не скрывала этого, я…

– Да, ты не скрывала, – перебила ее Челси. – Но я, кажется, тоже… – Она осеклась не в силах вымолвить больше ни слова.

– Пожалуйста, скажи, что ты рада за нас. Ты моя лучшая подруга. Я не вынесу, если это тебя рас строит.

– Конечно, я рада за вас, – машинально отвечала Челси. – Два самых близких мне человека собираются пожениться. Это прекрасно. – Она понемногу приходила в себя и даже сумела улыбнуться.

У Карен отлегло от сердца:

– Слава Богу! Ты не представляешь, как я волновалась. И Райн тоже. Мы всей душой любим тебя.

– В конце концов, и ты, и я всегда знали, что Райну придется выбрать одну из нас. – Челси надеялась, что ее улыбка выглядела естественно.

– Давай сначала посмотрим твою квартиру, а потом я покажу тебе наш будущий дом, – уже совсем успокоившись, предложила Карен, выходя из машины.

Челси заставила себя пойти вслед за подругой. Ну, не все ли равно, какая у нее квартира? Если есть крыша от дождя и достаточно места для работы, она готова здесь поселиться навечно. Челси хотела только одного: забраться куда-нибудь и, свернувшись клубочком, спрятаться от всего мира. Ей необходимо привыкнуть к мысли, что Райн теперь принадлежит другой женщине.

Подруги заглянули к женщине, которой принадлежала квартира, и взяли у нее ключи. Вместе они поднялись по ступенькам, которые вели мимо гаража. Карен по-прежнему болтала, не умолкая.

– Квартира рядом с торговым центром. Кстати говоря, это в высшей степени удобный район. Двор – просто сказка! Такие огромные деревья.

Челси рассеянно рассматривала квартиру, Квартира была так себе, ничего особенного, но вполне чистая и с хорошим освещением. Основная комната оказалась больше, чем ожидала Челси. Спальня… Впрочем, спальня ее совсем не волновала.

– Я беру эту квартиру.

– Вот так сразу? – удивилась Карен. – Ты даже не хочешь заглянуть в ванную?

– Довольно того, что она есть.

– Да, но там только душ.

– Годится. Я люблю душ.

Челси направилась, было к выходу, но Карен ее остановила.

– Мы с тобой по-прежнему друзья?.. Ты понимаешь, о чем я?

Челси понимала. Она знала, что такое любить.

– Все нормально, подружка, – она грустно улыбнулась.

– Прости меня. Я знаю, как тебе дорог Райн. – Карен выглядела жалкой. – Но отказаться от него я не в силах.

– И не надо, он выбрал тебя. – Челси глубоко вздохнула. – Меня выйти за него замуж он не просил.

– А если бы попросил? – с тревогой в голосе спросила Карен. – Что бы ты ответила?

– Откуда мне знать, – Челси пожала плечами. Карен явно не устраивал подобный ответ, но она старалась не показывать виду.

– Я помогу тебе обжить эту квартирку. Достаточно хороших занавесок и красивой мебели. – Девушка вдруг замолчала, а потом нерешительно добавила: – Ты будешь на свадьбе моей подружкой?

– Конечно!

Челси знала, что, чем скорее она примирится с этим браком, тем лучше. «Втроем до конца!» – мелькнуло у нее в голове. Боже, как давно это было. Но почему было? Она по-прежнему любит их обоих. И Карен, и Райн – часть ее жизни, если не сказать больше…

– Это точно? – переспросила Карен.

Челси улыбнулась и обняла свою горемычную по дружку так крепко, словно та тонула.

– Как я боялась нашей встречи! – Карен вдруг разрыдалась. – Мне так стыдно, но я не могу, понимаешь, не могу без него!

– Глупенькая. – Челси расплакалась вслед за по другой. – Лишь бы ты и Райн были счастливы.

Карен вскинула голову и впервые с момента их встречи посмотрела Челси в глаза.

– Спасибо, – просто сказала она. Челси не ответила.

Челси всячески избегала Райна. Поначалу все это выглядело довольно естественно: ей надо было обжиться на новом месте, ему – готовиться к свадьбе. Но к концу первой недели девушка поняла, что больше так продолжаться не может.

Слава Богу, для встречи подвернулся хороший случай.

Трои Грин, хороший приятель Райна, недавно переехал в новый дом и по этому поводу устраивал вечеринку. Челси, конечно же, пригласили одну из первых. Карен и Райн само собой в приглашении не нуждались: по праву закадычных друзей молодые люди захаживали друг к другу без всяческих церемоний.

Первым, кого увидела Челси, войдя в гостиную, был, конечно же, Райн.

– Привет, – поздоровался он, глядя ей прямо в глаза. – Давно не виделись.

Стараясь не показывать своего волнения, Челси молча кивнула в ответ.

– Вот видишь! – воскликнула тут же подоспевшая Карен. – Я же говорила, что Челси непременно придет. С чего ты взял, что она избегает тебя? Думаешь, это так просто – привести квартиру в порядок, утрясти дела с работой, ну и все такое?

– Это правда. – Челси с признательностью посмотрела на подругу. – Устроиться на новом месте заняло больше времени, чем я ожидала.

– Мы могли бы тебе помочь, – сказал Райн.

– Спасибо, но я предпочитаю сделать все это сама.

– Вэнди Джонсон на следующей неделе дает мне уроки кулинарного искусства, – пытаясь перевести разговор на другую тему, сказала Карен.

Челси с трудом отвела взгляд от Райна.

– Кулинарного искусства? Ты собираешься учиться готовить? – немного иронично переспросила она.

– Давай не будем об этом, – Карен рассмеялась. – Я умею готовить. Да. Умею.

Райн и Челси переглянулись, пытаясь не расхохотаться во весь голос.

– Мы знаем, – ответила Челси, – кому-кому, а нам-то известны твои эксперименты с продуктами.

– Надеюсь, в скором времени мне удастся заработать на кухарку, – сказал Райн, с любовью глядя на Карен. – В противном случае нашей музыкантше придется зарабатывать мне на похороны. На кабачках и рыбных консервах я долго не проживу.

– Господи! Что я слышу?! – воскликнула Карен.

– Не переживай, подружка. – Челси изо всех сил старалась казаться веселой. – Сейчас навалом книжек по кулинарии, доходчиво объясняющих, как приготовить, например, яйцо всмятку.

Челси озорно подмигнула Райну, и они дружно рассмеялись.

– Смейтесь, смейтесь, – добродушно проворчала Карен. Она оглядела гостиную и сказала: – Здесь все выглядит так, словно Трои жил в этом доме чуть ли не с детства. Посмотри на эти цветы. Спорю, что их купила Вэнди. Они почти уже обручены.

– Они хорошая пара. – Челси окинула взглядом гостиную. – Да и гнездышко они свили себе прелестное.

Кто-то из гостей врубил музыку.

– Ну, наконец-то! – Карен захлопала в ладоши. – Я так давно хотела потанцевать. – С этими словами она схватила Райна за руку. – Пойдем скорее, пока не кончилась эта песня.

Но тут ее окликнула Вэнди.

– Ой! Я должна поболтать с ней. Может, пока потанцуете вдвоем?..

Не дожидаясь ответа, Карен убежала.

– Ты не должен танцевать со мной. – Челси была смущена таким поворотом дела.

– Отчего же?

Райн взял ее за руку.

– Не хочется здесь толкаться локтями. Прямо перед домом тоже танцуют. Пойдем?

Они вышли на улицу.

– Ну вот, хоть можно вздохнуть, – обнимая Челси за талию, сказал Райн.

Во время танца ни он, ни она не проронили больше ни слова. Когда же музыка кончилась, Райн отвел Челси в сторону.

– Быть может, стоит объясниться?

– Ты о чем?

– Хотя бы о том, что тебе следовало бы попрощаться с друзьями, прежде чем уехать.

– Извини, – Челси опустила голову. – Мне надо было побыть одной.

– А что, написать ты не могла?

– Но я писала…

– Карен, а не мне!

– Прости, Райн. Я была не права.

– Господи! Ну что ты заладила «прости, извини»?! – взорвался Райн. – Я чувствую себя полным идиотом. Я ничего не понимаю!

– А что здесь непонятного? – разозлилась Челси. – Я хотела побыть одна. Как видишь, вам с Карен это пошло на пользу. Ты наконец-то разобрался в своих чувствах. Она… Она получила то, о чем так долго мечтала.

Челси с вызовом посмотрела на Райна. Глаза их встретились и…

– Челси… – Райн взял ее за руку.

Этого было достаточно, чтобы потерять голову. Достаточно для Карен, но не для нее.

– Не надо, Райн. Все уже решено. Она моя лучшая подруга. Я очень хочу, чтобы вы были счастливы.

– Правда?

– Конечно. Как ты можешь в этом сомневаться? – Челси с нежностью и грустью смотрела на Райна. – Еще раз прости. – Она едва сдерживала слезы. – Пожалуй, мне лучше уйти.

– Из-за меня?

– Нет. Из-за себя.

Челси повернулась и побежала к своей машине. Райн печально смотрел ей вслед.

Ах, если бы Челси знала, чего стоило Райну пода вить в себе желание догнать ее. Он готов был, забыв о Карен, бежать за ней сломя голову хоть на край света. Стоило ей только обернуться.

Ругая себя, Райн вернулся в гостиную. Карен все еще болтала с Вэнди. Увидев своего жениха, она помахала ему рукой. Райн любил Карен, но…

Конечно, Карен нуждается в нем больше, чем Челси. Она такая хрупкая, такая ранимая. Это ли не идеал жены? Еще мальчишкой Райн мечтал о том, чтобы в нем кто-нибудь нуждался; в женщине ему всегда нравилась ее незащищенность. Так его воспитали родители. Карен прекрасно впишется в его семью. И все-таки Райн не мог не думать о Челси. Стоило ему только взглянуть на свою невесту, и он уже проклинал себя за то, что не догнал Челси.

Покончив с дамскими разговорами, Карен поспешила к Райну.

– А где Челси?

– Она уехала.

– Так скоро? Вечеринка ведь только началась. Райн подошел к бассейну и посмотрел на воду.

– Она сказала, что ей нужно уехать, и уехала. Ты ведь ее знаешь.

– Надо будет позвонить ей завтра. Вэнди хочет привлечь ее к подготовке моего девичника. – Видя, что Райн чем-то огорчен, Карен нахмурилась. – Вы, случаем, не поссорились?

– Конечно, нет.

– Может, как-то случайно ты обидел ее? Мама предупреждала, что неловкой ситуации не миновать, мы слишком много времени провели втроем… Ты ведь не пожалеешь, что выбрал меня?

– Никогда. – Райн привлек к себе Карен. Да, это было совсем не то, что обнимать Челси. Сравнивать по дружек все равно, что сравнивать лед и пламя. Нежность Карен меркла перед чувственностью Челси. – Я выбрал тебя и рад этому.

– Я так рада. – Карен уткнулась лицом ему в грудь. – Не знаю, что бы я делала без тебя.

Да, она была нежной, уязвимой, ранимой. Она нуждалась в Райне, как никто другой. Он наклонился и поцеловал ее. Карен нравились его поцелуи, но она не отвечала на них так страстно, как Челси. Райн ругал себя последними словами: зачем он постоянно сравнивает их? Но…

– А что если кто-нибудь увидит, как мы целуемся? – смущенно склонив голову, спросила Карен.

– Мы обручены. В этом нет ничего плохого.

Она искоса посмотрела на освещенные окна, словно боясь увидеть, как кто-то стоит и наблюдает за ними.

– Я знаю. Но всему есть свое время и свое место. «Быть может, после свадьбы она станет другой», – имея в виду исключительно страстность, подумал Райн. Ему казалось, что Карен нравилось быть застенчивой. И где-то как-то это было правдой – она считала застенчивость своим главным преимуществом перед Челси.

– Ты, как всегда, права. – Райн понимающе улыбнулся.

– Давай лучше войдем в дом. Зачем давать повод для сплетен? – Карен смущенно опустила глаза.

Молодые люди вернулись в дом.


Карен, вальяжно развалившись на постели, застланной покрывалом, томно поправляла бигуди.

– Если бы ты знала, как мне надоело сушить волосы, – вздохнула она.

Слова Карен были обращены к сестре, сидевшей за туалетным столиком и просматривавшей список приглашенных на свадьбу гостей.

– Надеюсь, мы никого не забыли, – словно не слыша сестру, пробормотала Джойс и нахмурила лоб.

– Если даже и забыли, то слишком поздно что-нибудь менять. Приглашения разосланы две недели назад. Неловко как-то напоминать о себе людям, решившим наверняка, что о них просто-напросто поначалу забыли. – Чтобы посмотреть, готова ли прическа, Карен рас крутила один локон. – Да что же это такое! Волосы еще совсем мокрые… Слушай, а мои подарки уже здесь? Ты их видела?

– Ага. Я заглянула в комнату для гостей, когда шла к тебе. Такое ощущение, что там горы постельного белья. Думаю, вам долго не придется покупать новые полотенца.

– Честно говоря, кое-что из подарков я уже посмотрела. Замечательно! Прекрасные подарки на свадьбу.

– Мой тебе совет: отложи часть из них в укромное местечко, и у тебя всегда будет что подарить, когда вас пригласят на подобное торжество.

Карен рассмеялась:

– Как ты это себе представляешь? Того и гляди подаришь кому-нибудь его же подарок. Нет уж, подобные трюки не для меня.

– Ну, как знаешь. – Джойс пожала плечами. – Проезжала сегодня утром мимо вашего дома. Райн, кажется, всерьез занялся лужайкой, что-то там постоянно стрижет и сажает.

Карен улыбнулась и поджала под себя ногу.

– Меня это так умиляет… Вот увидишь, мы будем счастливой супружеской парой. А дом просто прелесть, правда?

– Да, для молодой семьи лучшего и не надо. Это ваш первый дом.

– Первый? – Карен удивленно посмотрела на сестру. – Что ты имеешь в виду?

– Ну, вы же не собираетесь оставаться в этом доме навсегда?

– А почему бы и нет? – растерянно спросила Карен. – Наши родители всю жизнь прожили в одном доме.

– Да, но это не совсем то, с чего обычно начинают молодые парочки. – Джойс засмеялась. – Хотя мама говорит, что она не отказалась бы переехать куда-нибудь еще, если бы не сопутствующие новоселью хлопоты.

Карен оглядела комнату:

– Я люблю этот дом.

– Я тоже. И все-таки он староват. Мне лично хотелось бы чего-нибудь поновее. Жить в доме, который старше тебя, по крайней мере, вдвое, бр-р! – Джойс поморщилась. – Я тебе говорила, что мы с Тоддом купили земельный участок за торговым центром?

– Прекрасно! Значит, вы, наконец, решили построить дом?

– Да, и это будет дом моей мечты – шикарный, комфортный и, что тоже немаловажно, очень близко отсюда. Наши родители стареют, и одна из нас должна быть рядом с ними.

– Мы тоже собираемся жить всего в нескольких кварталах отсюда.

– Да, конечно, – сказала терпеливо Джойс. – Но это же не навсегда, кто знает, где ты будешь жить лет так через десять.

– Я восхищаюсь твоей предусмотрительностью. – Карен с нежностью посмотрела на сестру. – Мне и в голову не приходило подумать о том, что будет через десять лет.

– Это потому, что я старше тебя, мне уже положено думать о старости. Слава Богу, что пока все-таки не о своей. – Джойс весело рассмеялась.

– Хорошо, что Тодд не возражает. Некоторые мужья не хотят жить рядом с родителями жены.

Джойс лукаво улыбнулась:

– На самом деле Тодд пока не знает, где наш участок расположен. Впрочем, ему и в голову не взбредет сказать «нет», если я чего-нибудь по-настоящему захочу.

Карен с удивлением посмотрела на сестру:

– А что, если ему это не понравится?

Джойс пожала плечами:

– На самом деле Тодда больше интересуют бизнес и гольф, нежели место, где мы будем жить. Еще давно мы решили, что он будет заботиться о деньгах, а я позабочусь о том, чтобы у нас был хороший дом, и в нем было весело.

– Ты молодец. – Карен вздохнула. – Боюсь, мне никогда этому не научиться. Слишком я не уверена в себе.

– Уверенность приходит с опытом. Бери пример с меня и с мамы, и все будет хорошо.

– Думаешь, я, как и ты, похожа на маму?

– Конечно! Посмотри в зеркало: ты, мама и я – это же одно лицо.

– Нет. Я имею в виду характер, склад ума… Вы обе с такой легкостью справляетесь с домашними делами; в отличие от меня ни ты, ни мама не забываете, где лежат карты или когда послать записку молочнику и разослать приглашения. Я же постоянно упускаю все это из виду, хотя с детства должна была бы запомнить…

– Ах, чепуха! – перебила сестру Джойс. – Конечно, у тебя теперь свой дом, своя семья, но мы все равно будем рядом, и ты всегда можешь рассчитывать на нашу помощь. Со временем из моей маленькой сестренки получится прекрасная домашняя хозяйка. Поверь, дело это нехитрое.

Карен печально вздохнула. Ей бы уверенность Джойс да еще в придачу самостоятельность Челси…

– В конце концов, ты права. – Она махнула рукой, словно пытаясь отогнать от себя грустные мысли. – Если не ты и мама, то Челси всегда сможет мне помочь.

– Карен, удачная ли эта мысль, так часто видеться с Челси? – немного помолчав, спросила Джойс.

– Что ты имеешь в виду? Мы дружим с ней с раннего детства, мы прожили с ней в одной комнате четыре года. Кому, как не к ней, я побегу в трудную минуту?

– Да, но, помнишь, ты как-то сказала, что Райн был увлечен вами обеими. Поначалу тебе даже казалось, что он любит ее сильнее тебя.

Карен слегка нахмурилась:

– Мало ли, что было вначале… Кроме того, я доверяю и ему, и ей. Райн любит меня, и Челси не станет кокетничать с ним за моей спиной.

– Тебе видней. – Джойс неопределенно хмыкнула. «В сущности, Карен еще совсем девчонка, что толку говорить ей про коварство и любовь?» – подумала она.

– Если бы ты лучше знала их обоих, то тебе бы и в голову не пришло задавать мне такие вопросы, – не унималась Карен: подозрения Джойс задели ее за живое.

– Хорошо, хорошо. Разве я спорю? Просто мама немного взволнована. Другое поколение, сама понимаешь.

– Ну, вот поэтому я ничего ей и не рассказываю. Маму повергала в недоумение даже наша дружба. – Карен робко улыбнулась. – А что уж говорить о другом?..

Джойс притворно всплеснула руками.

– И слышать об этом не хочу! – воскликнула она. – Тут я солидарна с мамой. О чем другом может идти речь?

Карен прикусила язычок: еще немного, и она бы рассказала о своих невинных поцелуях при луне.

– Я не имела в виду ничего такого… ну, ты понимаешь… Ни Райн, ни я даже не помышляли перед свадьбой.

Девушка вспыхнула, как маков цвет: она вдруг вспомнила, что ее подруга, по крайней мере, однажды, зашла куда дальше поцелуев.

– Слушай, что я тебе скажу, сестренка, – по-своему истолковав смущение Карен, решительно заговорила Джойс. – Мужья всего лишь мужчины и их можно водить за нос, если ты знаешь, когда сказать «нет».

– Ты имеешь в виду, что нужно уметь отказать мужу, когда он делает что-нибудь не по-твоему? – изумилась Карен.

– Я понимаю, звучит это несколько грубовато, но такова жизнь. Мужчины, просто переросшие мальчишки. Мы должны управлять ими.

– В нашем с Райном случае такое даже представить невозможно. Он гораздо умнее меня.

Джойс нахмурилась:

– Глупости! Что значит умнее тебя? Да, Райи способный молодой человек, но и только. Мало того, в сравнении с людьми нашего круга он несколько простоват. Скромное финансовое положение накладывает свой отпечаток.

Карен не ответила. Она знала, что у Морганов не так уж много денег. Райн этого и не скрывал. Не скрывал, что вынужден зарабатывать на свое обучение в колледже сам, что вопрос работы актуален для него больше, чем ему этого бы хотелось. Не скрывал и где-то даже гордился таким положением дел; если бы не уговоры Карен, он никогда бы не принял помощи от ее родителей.

Джойс решительно продолжила:

– От тебя будет зависеть карьера Райна. И ничего предосудительного здесь нет. Я же помогла Тодду вы биться в люди. Думаешь, до того, как мы поженились, его интересовали дела компании? Нисколько. Ему хотелось открыть свое дело, связанное с частной бухгалтерской практикой. Ты представляешь, сколько времени он ухлопал бы на то, чтобы обеспечить семью должным образом? Ведь в Далласе бухгалтерских контор больше, чем достаточно.

– Райн мечтает работать в компании отца. Он пытался устроиться в «Дейтон компани» еще до того, как сделал мне предложение. Он обожает компьютеры. – Карен гордо улыбнулась. – Райн такой умный, Джойс. Мне так хочется, чтобы вы нашли с ним общий язык.

– О! Об этом не беспокойся. – Джойс откинулась на спинку стула и улыбнулась сестре. – Главное, чтобы ты была счастлива. И лучший способ для Райна сделать тебя счастливой – добиться успеха. Уверена, папа посодействует его продвижению по службе. Мы же с мамой поможем ему добиться расположения сильных мира сего. Так что считай, синяя птица у него в кармане.

– Спасибо, Джойс. Я так признательна тебе за поддержку.

Карен облегченно вздохнула: приятно знать, что ты не одна и что, случись беда, тебе обязательно помогут. Полагаться только на собственные силы она не умела, да и к чему лукавить, не хотела учиться.

– Пора составлять список подарков, – взглянув на часы, заявила Джойс. – Ты видела серебряный поднос, который прислала тебе тетя Енис?..

Выходя вслед за сестрой из комнаты, Карен чувствовала себя абсолютно счастливой.

Глава 5

– Не вертись, Карен, – уже в десятый раз одернула свою подругу Челси. – С такой скоростью я никогда не закончу твою прическу.

– Да сиди, пожалуйста, спокойно. – Сесилия Бейкер, мать Карен, уже начинала дергаться. – Мы и так безумно опаздываем.

– Без меня не начнут. – Карен расхохоталась.

– Какое легкомыслие! – всплеснув руками, воскликнула Сесилия. – И это в день свадьбы. Свадьба – очень важный момент в твоей жизни, а ты все смеешься. Надо быть посерьезнее.

Челси искоса посмотрела на миссис Бейкер. Карен как-то рассказывала, что в свое время ее мать без особого восторга отнеслась к выбору своей дочери. Каково же ей теперь выдавать Карен замуж за Райна? Зная хорошо семью Бейкеров, Челси прекрасно понимала, как Сесилия относится к людям другого круга, как она относится к ней самой и, разумеется, к Райну.

Еще немного, и миссис Бейкер расплакалась бы.

– Ты мой ребенок, – причитала она. – Не могу поверить, что ты уже выросла.

Карен встала и обняла мать:

– Только, пожалуйста, без слез. Того и гляди испортишь свой макияж. Такое ощущение, что ты провожаешь меня в кругосветное путешествие на ездовых собаках! Я перееду всего лишь на Санхерст-стрит. Мы по-прежнему будем видеться каждый день.

– Это уже совсем другое.

Челси усадила Карен обратно на стул:

– Господи, неужели и на собственную свадьбу тебе не удастся попасть вовремя! Ты когда-нибудь угомонишься?

Карен хихикнула, словно нашкодившая школьница:

– Не сердись, Чел. Лучше поскорей сделай меня красивой.

– Куда уж больше!…

Челси взяла прядь светлых волос и стала укладывать их так, как любила Карен.

– Я должна подстричься.

– А нельзя было подумать об этом раньше? – Сесилия беспомощно развела руками. – Если бы вы знали, Челси, как я уговаривала ее записаться на прием в салон красоты!

– Видишь, мамочка, рано или поздно я всегда с тобой соглашаюсь. – Карен скептически посмотрела на свое отражение в зеркале. – Господи, какая я все же дуреха… Мне, честно говоря, немного страшновато – вдруг я что-нибудь не так сделаю?

– Ерунда! Главное не нервничай, – с видом заговорщика Челси подмигнула подруге. – Нам ли не знать, что все продумано до мелочей? Осталось только подколоть волосы и надеть свадебное платье.

– Дурацкая прическа! – воскликнула Карен. – Обязательно подстригусь и причем сразу же после медового месяца.

Челси едва заметно покраснела. Она слишком хорошо помнила их с Райном первую и, увы, последнюю ночь, чтобы слова «медовый месяц» остались ею незамеченными.

– Твоему жениху нравятся длинные волосы, – почти прошептала Челси.

– Он привыкнет и к коротким, – безапелляционно заявила Сесилия. – В вашем возрасте стрижка всегда выигрышнее. Я сама запишу тебя на прием.

Открылась дверь, и вбежала Джойс.

– Гости уже на пороге, а ты до сих пор не одета!

– Я не дам ей встать с этого стула, пока не закончу прическу, – решительно заявила Челси.

– Ненавижу свои волосы! – воскликнула Карен, обращаясь к сестре. – Посмотри, даже Чел не может ничего с ними сделать!

– Ой, девочки, мне бы ваши заботы, – отмахнулась Джойс. – Надень, по крайней мере, хоть свадебные подвязки.

– Я не могу без Челси. Видишь, она пока занята прической.

– Ну вот, я так и знала! Мы непременно опоздаем. И это из-за того, что у тебя всего лишь одна помощница, – сказала Сесилия, поправляя лежавшую на кровати фату. – Когда Джойс выходила замуж, у нее было полно подружек.

Карен с любовью посмотрела на подругу.

– С Челси мне больше никого не надо.

– Вот теперь все! – облегченно вздохнув, Челси, наконец, улыбнулась. – Дай мне лак для волос и закрой глаза… Сначала лак, потом фата. – Легким движением она накинула фату на Карен и заколола ее шпилькой. – Потом подвязки… Ну-ка вытяни ногу… Готово!

– Поторопись, – сказала Джойс, когда Карен привстала на мысочки, чтобы посмотреть на подвязку в зеркале. – По-моему, уже заиграла музыка.

– Не может быть! Джойс, миленькая, сбегай по смотри, что там происходит.

– Ага, я мигом: одна нога здесь, другая – там. – С этими словами Джойс выскочила за дверь.

– Не верю глазам своим, неужели осталось только надеть платье? – явно довольная тем, как выглядит дочь, шутливым тоном произнесла Сесилия. – Ну, теперь-то мне можно помочь Челси? Ей одной не справиться с таким количеством пуговок.

– Она все еще голая! – вернувшись в комнату, воскликнула Джойс. – Музыка, между прочим, играет уже минут пять, не меньше.

– Господи! Я опять опаздываю, – чуть не плача, пропищала Карен, вдевая руки в рукава платья.

– Похоже, ты слишком много ешь. – Пытаясь застегнуть дочери «молнию», Сесилия неодобрительно покачала головой. – Ты потолстела.

Замечание матери буквально раздавило Карен, она растерянно захлопала глазами и обернулась к Челси.

– Неужели, Чел?

– Что-то я не вижу, – тут же подскочив к подруге, быстро ответила Челси. – Похоже, это юбка перекручена. Ну-ка, втяни свой живот. – Она поправила юбку и ловко застегнула «молнию». – Вот так. Платье как по тебе.

Карен с благодарностью посмотрела на Челси; жаль, что нельзя остаться в комнате вдвоем. И мать, и сестра постоянно нервировали Карен до крайности. Положа руку на сердце, ее неуверенность в себе была плодом их воспитания.

Пока Челси поправляла фату, Джойс помогала Карен застегнуть пуговки на рукавах. Сама Карен так сильно дрожала, что в жизни не справилась бы с этим одна.

– Я хорошо выгляжу? – спросила она, внимательно разглядывая свое отражение в зеркале.

– Надо было принести сюда большое зеркало! – с досадой воскликнула Джойс.

– На те деньги, которые мы давали этой церкви в течение многих лет, можно было подумать о том, чтобы купить в комнату невесты зеркальце во весь рост, – заметила Сесилия.

– Господи! Ну почему так много сложностей! – Карен готова была расплакаться.

В комнату неожиданно постучали, и из-за двери показалась голова Фултона Бейкера.

– Вы еще не готовы? Давайте, дамы, поторапливайтесь, пора занимать свои места в церкви.

– Идем, идем! – воскликнули в один голос Сесилия и Джойс.

– Как я выгляжу, папочка? – взволнованно спросила отца Карен.

– Ты настоящая красавица, милая. – Казалось, Фултон увидел свою дочь впервые в жизни. Он помол чал, затем отвернулся, словно стыдясь охватившего его волнения, и обратился к жене и Джойс: – Пойдемте.

Карен повернулась к Челси и схватила ее за руку:

– Ах, если бы ты знала, как я благодарна тебе! За все, за все… Твоя доброта ко мне безгранична.

Челси почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

– Не надо, подружка, потом… – она протянула Карен белый молитвенник. – Это взято напрокат, подвязка голубая, платье новое. Мы ничего не забыли?

– Бабушкин перстень, – испуганно пробормотала Карен. – Невесте нельзя надевать ничего старого. Я забыла оставить его дома. Что теперь делать?

– Давай сюда, – коротко сказала Челси, помогая подруге снять кольцо с указательного пальца.

– Пойдемте! – поторопил девушек Фултон. – Мы уже должны быть внизу.

В сопровождении мистера Бейкера Челси и Карен поспешно спустились в вестибюль. Увидев невесту, музыканты заиграли чуть громче. Гости, как по команде, уставились на Карен. Бедняжка чуть было не лишилась чувств; внимание окружающих чуть было не сыграло с ней злую шутку.

«Это все моя проклятая стеснительность», – подумала она.

– Эй, подружка, возьми себя в руки, – видя, каково приходится Карен, ободрила ее Челси. В ответ Карен лишь пискнула, словно кролик, попавшийся в западню. Пройти через весь проход к алтарю казалось ей не под силу. Она поискала глазами Райна. Вот он, смотрит на нее с такой нежностью, с такой любовью! У Карен немного отлегло от сердца. А где же Челси? Челси была, как всегда, рядом.

Оркестр заиграл свадебный марш. И Карен, опершись на руку отца, шагнула вперед, стараясь держаться увереннее, чем это было на самом деле.

Народу в церкви собралось видимо-невидимо. Бейкеры посещали самую большую церковь в Далласе, само собой, среди прихожан оказалось немало желающих поглазеть на свадьбу. А если учесть еще и приглашенных, то можно представить, как оробела Карен. Мало того, Челси тоже вопреки обыкновению чувствовала себя не в своей тарелке. Господи, как ей хотелось в этот момент бросить все и убежать куда-нибудь подальше. Больше всего на свете она боялась посмотреть Райну в глаза. И все же глаза их встретились… У Челси перехватило дыхание. Нет, она не в силах терпеть эту муку! Бежать, бежать со всех ног… Но тут девушка случайно взглянула на подругу. Казалось, та была ни жива, ни мертва. Как она смотрела на Райна тоже! Отчаяние, ужас, надежда, любовь – все сосредоточилось в этом взгляде. «Бедняжка Карен, – подумала Челси. – Бедняжка и я…»

Делать нечего. Коли начал, как говорится, терпи до конца. Свадьба – пустяк по сравнению с тем, что им обеим придется еще пережить… Вперед вышел священник.

– Кто привел эту женщину под венец? – спросил он, как подобало традиции.

– Я, – ответил Фултон и передал руку Карен Райну.

На секунду он замешкался, словно не зная, что ему делать дальше, растерянно посмотрел на дочь, затем отвернулся и сел рядом с Сесилией.

Челси с трудом следила за свадебной церемонией. Ее сердце болело, она думала о своем – она думала о Райне, о Карен, об их чуть было не рухнувшей дружбе. В нужный момент, как и полагалось подружке, она взяла букет у Карен и подала ей кольцо, предназначавшееся жениху. Руки Карен были ледяными, казалось, она скорее уронит кольцо, чем сможет надеть его на палец своему избраннику. Когда Карен отвечала священнику, ее голос дрожал и был почти неслышен. Голос же Райна не дрогнул, не изменился даже и на полтона.

Церемония подходила к концу. Райн поднял фату и нежно поцеловал невесту. Она наклонила голову и робко улыбнулась.

Органист заиграл бравурный марш, под который новая супружеская чета зашагала к выходу. Челси испугалась, что ее ноги откажутся идти. Но на выручку подоспел Трои: он предложил ей руку, и она, оперевшись на нее чуть ли не всем своим весом, последовала за Райном и Карен, направившимися к выходу.

Когда молодожены отрезали первый кусок свадебного торта, Челси была рада бесконечным вспышкам фотоаппаратов – с ними легче было щуриться, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Каждый из новобрачных, соблюдая ритуал, дал откусить другому от своего куска. Похоже, и Райн, и Карен искренне радо вались тому, что самый торжественный момент – венчание – уже позади.

После того как большинство гостей угостили тортом и пуншем, Райн снял подвязку Карен и бросил ее в толпу неженатых мужчин. Один из молодых людей, которого Челси раньше не встречала, ловко поймал ее и под одобрительные возгласы друзей нацепил себе на руку.

Стараясь взять себя в руки, Челси не без некоторого удовольствия принялась хлопотать, как говорится, по хозяйству. Поскольку они были все-таки в церкви, танцев не было. Были только торт и пунш. Челси бегала за чистыми стаканчиками для Вэнди Джонсон, которая разливала пунш, за чистыми блюдечками для двоюродных сестер Карен, которые резали торт, за все новыми и новыми цветами, которыми осыпали новобрачных. Это не входило в ее обязанности, но она изо всех сил старалась чем-то себя занять.

Свадебный торт – поистине совершенное творение лучших кулинаров Далласа – представлял собой бело снежную башню. Сесилия и Джойс хотели, чтобы торт был сделан в форме фонтана и ступенек, но Карен почему-то захотелось именно башню. Прекрасную белую башню, усыпанную цветами и, словно кружевами, увитую изящными маленькими лесенками. Само собой и мать, и сестра не стали настаивать на своем. Но, если говорить откровенно, подобная сговорчивость Сесилии и Джойс была результатом стараний Челси, которая не покладая рук, трудилась над тем, чтобы свадьба Карен прошла так, как этого хотелось в первую очередь невесте. Челси пришлось даже несколько раз немного повздорить с Сесилией и Джойс, но игра стоила свеч – Карен осталась довольна и венчанием, и подружкой.

Но Челси все-таки совершила ошибку, посмотрев Райну прямо в глаза…

После церемонии, которая, казалось, тянулась вечно, Джойс подошла к Челси и сообщила, что Карен отправилась сменить свой свадебный наряд на обычный. Челси тут же поспешила в комнату для переодеваний.

Сесилия уже расстегнула свадебное платье дочери и помогала ей его снять. Челси повесила платье на вешалку, аккуратно расправляя слегка замятые оборки юбки.

– Утром в понедельник я отнесу его в чистку, – сказала Сесилия, обращаясь к Карен. – Оно должно быть вычищено и упаковано, а то, не дай Бог, пожелтеет. Когда-нибудь твоя дочь наденет его.

Карен весело рассмеялась, мысль о детях показалась ей забавной.

– Не говори о птенцах, пока я их не высидела!

Сесилия скептически пожала плечами:

– Не вижу ничего смешного. Это дорогое платье. Просто глупо надеть его один раз и выбросить.

– Зато будет, о чем пожалеть, – улыбнулась Челси.

Карен задумчиво коснулась платья:

– Моя дочь… Когда-нибудь у меня может быть дочь!..

– Одевайся скорее, – перебила ее Сесилия. – Удивительно, как тебе удается так попусту тратить время. Гостям уже надоело толкаться в церкви.

Карен натянула шелковую блузку цвета слоновой кости и принялась застегивать голубой костюм, который она покупала специально для этого дня. Челси не нравился этот костюм, но Карен выбирала его вместе с Сесилией и Джойс, а стало быть, ни мнение Челси, ни мнение самой Карен не принималось в расчет.

– Ну, как? – оправляя слишком узкую для своих пышных бедер юбку, нервно спросила Карен.

– Замечательно! – ответила Челси. Ей не хотелось огорчать подругу.

– С тобой все в порядке? – шепотом спросила Карен, обнимая Челси за плечи.

Стараясь казаться веселой, Челси беззаботно кивнула в ответ.

– Конечно!.. Будь счастлива, Карен.

– Спасибо, подружка.

– Перестань виснуть у Челси на шее, – в очередной раз одернула Сесилия Карен. – Ты помнешь свой костюм. Ну вот! Смотри, блузку уже пора гладить.

Не обращая внимания на замечание матери, Карен сильнее заправила свою кофточку под ремешок юбки и нетерпеливо посмотрела в зеркало. Поправив прическу, она взяла сумочку и замерла на мгновение, словно пытаясь понять, готова ли она вступить в новую жизнь.

– Я думаю, что готова, – едва слышно произнесла Карен.

– Поторопись. Все ждут, – проворчала Сесилия, всовывая в руку дочери букет и направляясь к двери.

Глядя на эту женщину, можно было подумать, что она торопится на работу, а не на свадьбу собственного чада. Челси снова подумала о том, что вряд ли Райн нравится Бейкерам. «Странно, как Карен этого не замечает», – думала она.

Когда они снова вернулись в холл, их уже ожидала выстроенная Джойс колонна незамужних девушек, присутствующих на свадебной церемонии. Выйдя вперед, Карен встала на ступеньки и, прицеливаясь, посмотрела через плечо. Затем она отвернулась и бросила свой свадебный букет цветов назад через голову. Челси машинально подняла руки и поймала букет.

Девушка смотрела на цветы и не верила своим глазам. Плохо владея собой, Челси взглянула на Карен, которая так и светилась от счастья, и неожиданно для себя самой весело рассмеялась.

Гостям раздали мешочки с рисом, и они горстями стали бросать его под ноги молодоженам, когда те выходили из церкви. Карен, смеясь, пряталась за Райна, обнимающего ее за талию. Минуту спустя они уже бежали к своей машине. Трои и друзья Райна разукрасили ее кремами для бритья и обуви. К антенне были привязаны бумажные ленточки, а связку пустых банок из-под минеральной воды и пива прикрепили к заднему бамперу. Когда машина тронулась, Челси услышала, как гремят камушки, положенные в колпаки колес.

– Приятно видеть счастливыми жениха и невесту, – подойдя к ней, сказала Вэнди Джонсон.

Челси внимательно посмотрела на Вэнди. Девушка была очень грустна. Она печально смотрела вслед заворачивающей за угол машине.

– Да, наши молодые, по-моему, действительно счастливы, – сказала Челси.

– Надеюсь, мы будем следующими, – подходя к девушкам, проговорил Трои, с любовью глядя на Вэнди.

– А вдруг нет? – Вэнди с улыбкой посмотрела на Челси. – Букет, увы, поймала не я.

– Тогда Челси следует поторопиться, – подмигивая своей подружке, сказал молодой человек. – Мы уже назначили день, и он не за горами.

Челси улыбнулась Вэнди и Трою.

– Я так счастлива за вас.

– Мне всегда хотелось быть июньской невестой, – сказала Вэнди по дороге назад в церковь. – Это последняя суббота в июне, но не пойти на свадьбу Карен я не могла. Мы назначили дату нашей свадьбы на пятнадцатое июля.

– Так скоро? Как же вы успеете? – участливо спросила Челси; поговорить о чужих проблемах – это было как раз то, чего ей сейчас не хватало, она изо всех сил старалась забыть о Карен и Райне.

– О! Мы уже кое-что сделали. Я чуть ли не за полгода начала готовиться. Просто ты была занята свадьбой Карен и поэтому ничего не замечала. Дня через два тебе принесут приглашение на наше венчание.

– Неужели? – удивилась Челси.

«Впрочем, чему удивляться? – подумала она, оставляя Вэнди. – Все идет своим чередом».

– Может, пора начинать уборку? – спросила Челси, подходя к Сесилии. – Мне кажется, лучше сделать это сегодня, и тогда не придется возвращаться сюда завтра. К тому же работы не так уж много.

Сесилия с недоумением посмотрела на девушку: – Дорогая, о чем вы? Мы заплатили церковному старосте за уборку. Ни вам, ни мне здесь нечего больше делать!

Челси смутилась.

– Простите мне мою суетливость. Просто голова идет кругом, – сказала она. – Хотя вроде бы все пока обошлось без накладок.

– Как и следовало ожидать, – холодно заметила подошедшая к матери Джойс. – Первый раз в своей жизни Карен не опоздала, и это хороший знак.

Фултон выглядел, словно он приходил в себя после того, как свадьба уже стала историей.

– По всей видимости, Райн хороший парень. Надеюсь, Карен будет с ним счастлива.

– Конечно, будет, – сказала Сесилия довольно резко. – Странно предполагать обратное в день свадьбы!

Мистер Бейкер с неудовольствием посмотрел на жену, но ничего не сказал.

– Может быть, поедем? Господи, я так устала, да и мальчик тоже. – Джойс, казалось, впервые за весь день вспомнила о сыне.

– Да, пора. Не имеет смысла ждать, пока все гости разъедутся, – сказала Сесилия. – Ну, идем?

– Я все-таки останусь, надо кому-то проследить, чтобы закрыли церковь, – отвечала Челси. Ей, конечно же, не особенно хотелось оставаться. Но, видя, что никто из Бейкеров даже и не подумал об этом, она взяла инициативу в свои руки.

– Прекрасно. – Сесилия наконец-то улыбнулась Челси. – Меня восхищает твоя предусмотрительность. Карен повезло с подругой… Ох-хо-хо, – притворно вздохнула она. – Теперь моя девочка будет жить отдельно, но ты все же не забывай нас, заглядывай в любое время. Мы всегда тебе рады.

– Спасибо. – Это было гораздо больше, чем Челси могла услышать от Сесилии. Долгие годы они не очень-то ладили друг с другом. Мать Карен недолюбливала ее и не особенно это скрывала. – Вы знаете, где я остановилась? Может, зайдете как-нибудь на чашку чая?

«Большей глупости нельзя и придумать, – мысленно усмехнулась Челси, – представляю, с какими лицами Сесилия и Джойс припрутся ко мне в гости. Но по край ней мере я их пригласила, а приходить или нет, пусть решают сами».

Бейкеры уехали, и вскоре церковь совсем опустела. Один из двоюродных братьев Карен вызвался помочь Челси. Они были знакомы уже не первый год. Его звали Томас, он жил в Миссисипи, где обитала большая часть родственников со стороны матери Карен.

– Я рад, что мы приехали на свадьбу, – сказал он, когда с уборкой было покончено. – Иначе где бы мы встретились снова?

Челси улыбнулась ему:

– Через сколько лет ты оканчиваешь Миссисипский университет? Года через два?

– Через три. Мне пришлось пропустить несколько курсов.

Она выключила свет, закрыла в темноте дверь и направилась в комнату для переодевания. Томас пошел следом за ней.

– Мои родители уже давно в отеле: у мамы снова разболелась голова, и им пришлось рано уехать. Я хотел посмотреть, как Карен и Райн сядут в машину, и сказал отцу, что возьму такси. Ты знаешь, где здесь телефон?

– Я могу тебя подвезти. Где вы остановились?

– В Вударт-Армс.

Челси оглядела комнату. Подняв с пола упавшую вешалку, она взяла салфетку и стерла пудру с туалетного столика.

– Они выглядели счастливыми, – говорил Томас, следуя за ней по пятам. – Карен такая застенчивая. Я не думал, что у нее будет большая свадьба. Хотя тетя Сесилия вряд ли согласилась бы на скромное семейное торжество.

Челси не ответила.

Томас поднял с пола коробку и с видом лихого баскетболиста бросил ее в мусорную корзину.

– Два очка! – стараясь казаться непринужденным, воскликнул он. – Знаешь, почему родители не стали настаивать, чтобы я уехал вместе с ними? Они догадались, что я хочу поговорить с тобой.

– Ты о чем? – Челси пристально посмотрела на Тома.

– О том, что ты мне очень давно нравишься, а я все никак не могу сказать тебе об этом.

– Сейчас не самое лучшее время для таких разговоров, – сказала Челси, выходя из комнаты.

– Я думал, что мы могли бы где-нибудь посидеть, выпить.

– Разве тебе уже двадцать один? По закону в Техасе раньше не наливают.

– У меня есть фальшивое удостоверение личности. К тому же я выгляжу старше своих лет. Ну, как?

Спустившись вниз, они встретили священника.

– Очень мило с вашей стороны, что вы задержались. Спасибо. С остальным, пожалуй, я справлюсь сам, – приветливо улыбаясь, сказал он.

Челси взглянула на Томаса:

– Я оставила машину за церковью.

– Давай ключи, я мигом…

Вскоре молодые люди уже ехали по направлению к маленькому бару, в который Челси частенько заглядывала, когда училась в колледже.

Музыка гремела вовсю, дым разъедал глаза, но народец здесь собирался весьма милый (в основном ровесники Челси) и в высшей степени неагрессивный. К тому же тут не очень-то внимательно проверяли удостоверение личности. Томас без труда получил джин с тоником и подсел к Челси, с праздным любопытством рассматривающей танцующие в центре зала пары.

– Как ты думаешь, где они сейчас? – небрежно спросил он. – Я имею в виду Карен и Райна.

– Не имею понятия. Давай потанцуем.

– С этим у меня слабовато. Челси едва заметно усмехнулась:

– Ас чем не слабовато?

– Что, хочешь посмотреть прямо здесь? – Томас недвусмысленно хмыкнул.

Челси никогда не разрешала мужчинам разговаривать с ней в таком тоне. Она прекрасно поняла, на что намекает ее кавалер; провести одну ночь и разбежаться – это не было ей интересно. Но сегодняшний день, похоже, Челси решила сделать исключением.

– Моя квартира в нескольких кварталах отсюда, – удивляясь собственному нахальству, сказала она.

– Это приглашение? – несколько опешив, спросил Томас.

– Да…

По дороге домой Челси успела пожалеть, что пригласила Томаса. Он ей нравился, но и только. О маломальской влюбленности или даже просто влечении говорить не приходилось. Ей не следовало соглашаться на секс с ним, но… Человек, которого она любила всем сердцем, женился сегодня на ее лучшей подруге. Так к чему все эти условности? К чему забивать себе голову нелепыми моральными установками?..

Пока Томас осматривал квартиру Челси, она приготовила им по бокалу коктейля. Постель и кое-какая мебель, купленные самой Челси, стояли в большой комнате.

Занавески на окнах заменила огромная темно-зеленая портьера; старинный дубовый паркет, недавно отреставрированный новой квартиранткой, выглядел лучше всяких новомодных ковровых покрытий. На стенах висели картины.

– Твои? – спросил Томас, когда Челси протянула ему бокал.

– Да, а что?

– Ты великолепно рисуешь.

– Спасибо.

Челси не любила, когда ей говорили «великолепно». К чему праздные комплименты? Она и без них знала, что рисует хорошо. «Но пусть мальчик думает, что мне приятно», – подумала Челси.

– А что там? – спросил Томас, указывая на закрытую дверь.

– Там темница, – она улыбнулась и приоткрыла дверь. – На самом деле здесь я рисую. Трудновато, когда мастерская и спальня в одной квартире: запах скипидара – вещь довольно неприятная. Приходится плот нее закрывать двери.

– И как ты это выносишь? – Сунув нос в мастерскую Челси, спросил Томас.

– Привычка…

Словно, наблюдая со стороны за кем-то другим, Челси видела, как Томас подошел к ней и поцеловал ее в губы. Она ответила на поцелуй, но, ничего не почувствовав, поцеловала его снова. Юноша не замечал ее равнодушия, для этого он был слишком взволнован.

Челси быстро, одним махом допила свой коктейль и обвила его шею руками. Вскоре поцелуи Томаса стали возбуждать ее. Почувствовав это, он попытался расстегнуть на ней платье. Она не сопротивлялась. Правда, в какой-то момент ей захотелось прогнать его, пока не поздно. «Впрочем, он не из тех, кто будет настаивать. Он уедет, как только услышит «нет», – подумала Челси, досадуя на саму себя. Ей не хотелось заниматься сексом с мужчиной, которого она не любила, но остаться одной в этот вечер она боялась. «Будь, что будет, – мелькнуло у нее в голове, – завтра ни он, ни я даже и не вспомним эту ночь».

Челси выскользнула из платья и помогла Томасу снять с себя лифчик. Его неловкость немного раздражала ее. Словно питая ее мысли, он торопливо стянул с нее колготки.

Обнаженная, Челси отбросила покрывало и легла на кровать. Томас быстро разделся и оказался рядом с ней.

Ощущая прикосновения его рук, Челси, наконец, расслабилась. Она прижалась к нему всем телом, пытаясь разбудить в себе желание и хоть на мгновение забыть о Райне… Томас целовал ее губы, шею, грудь. Его ласки становились все смелее и смелее. Челси тихо застонала и закрыла глаза.

Когда он вошел в нее, она вскрикнула от нетерпения. Вот то, чего ей так недоставало сегодня, вот то, от чего можно почувствовать себя живой. Она, словно кошка, вцепилась в Томаса, пытаясь убежать от холодного одиночества, все еще преследовавшего ее.

Мальчик оказался не очень умелым, но энергичным любовником. Челси еще не была близка к оргазму, а Томас уже задрожал всем телом и рухнул на нее. Некоторое время он лежал, словно мертвый. «И ради этого стоило так стараться, – мысленно рассмеявшись, подумала Челси. – Бедняга! Если бы он только знал, как мне далеко до подобной страсти…»

– Это было великолепно! – с трудом откинувшись на подушку, произнес Томас.

Только сейчас Челси поняла, что со времени их первого поцелуя они не сказали друг другу ни слова. Вместо того чтобы прогнать одиночество, секс заставил ее почувствовать себя еще более одинокой, чем когда-либо.

– Думаю, я должен идти, – наконец сказал он. – Не хочется, чтобы родители спрашивали, где я провел всю ночь.

– Да, это ни к чему.

«Интересно, неужели Томас остановился в одном номере с родителями? Если нет, то откуда они узнают, когда он вернулся в отель?» – подумала Челси; ей проще было разговаривать с собой, чем с Томасом, она тяготилась его присутствием.

– Вызвать тебе такси?

– Было бы чудесно. Спасибо.

Сейчас, когда «ночь любви» была позади, он, казалось, испытывал неловкость.

Челси радовалась тому, что завтра рано утром Томас уедет к себе в Миссисипи и по крайней мере год не появится здесь снова. Сегодняшний вечер был ошибкой, и она хотела забыть его как можно скорее.

Накинув на себя покрывало, Челси подошла к телефону, Томас же, стараясь не дышать носом – от запаха краски у него начинала болеть голова, – пошел в ванную комнату. Позвонив, Челси свернулась калачиком в кресле и стала ждать. Через несколько минут к дому подъехало такси.

– Машина уже внизу, – услышав скрип тормозов, крикнула она.

Томас торопливо вернулся в комнату, надел пиджак, сунул свой галстук в карман и, наконец, взглянул на нее.

– Спасибо, Челси. Это было здорово. Я никогда не забуду нашей с тобой ночи.

– Я тоже. Ты лучше поторопись, а то таксисты не любят ждать.

Томас поцеловал Челси в лоб и ушел.

Закрывая за своим гостем дверь, Челси грустно усмехнулась. По крайней мере, теперь она знала наверняка – просто секс ей не нужен. Случайная связь не спасает от одиночества, тем более, когда ты любишь и любишь безответно…

Она встала, накинула на себя халатик и, включив свет, зашла в так называемую мастерскую. Разбросанные на столе краски, кисти, ветошь, обломки картинных рам, несколько незаконченных холстов…

Челси, словно это были работы неизвестного ей художника, внимательно посмотрела на них. «Да, хорошо, – похвалила она себя, беря в руки один из эскизов, – а вот здесь даже больше, чем просто хорошо…»

Девушка вернулась в большую комнату, накинула покрывало на смятую постель и извлекла из-под кровати потрепанные, запятнанные краской джинсы. Ей совсем не хотелось спать, к тому же воспоминания о Томасе вызывали в ней тошноту: надо было как-то отвлечься.

Челси подошла к мольберту и начала рисовать. Ее рука ходила уверенно и быстро. Когда картина была почти уже закончена, она вдруг почувствовала, что ей удалось задуманное. Ночь близилась к концу, незаметно за работой промелькнули и утренние сумерки. Когда же яркий свет полуденного солнца проник через окно, Челси остановилась и выпустила кисть из уставших рук.

Челси наскоро вымыла кисти. Спина разламывалась, ноги не слушались ее, одежда до невозможности пропахла краской. «Если по-хорошему, то надо принять душ», – подумала Челси. Она направилась, было в ванную комнату, но на полдороге махнула на все рукой – в сущности, какая разница, хватило бы сил добраться до постели. Стянув с себя джинсы и майку, Челси запихнула их в пластиковый пакет и рухнула на кровать. Теперь она была достаточно уставшей, чтобы, наконец, отдохнуть.

Работать, работать, работать – вот панацея от всех бед, вот спасение от одиночества. Челси блаженно улыбнулась. И к черту эти любовные страдания, ее жизнь будет посвящена карьере. Со временем она непременно станет первоклассной художницей, деньги и слава помогут ей забыть о разбитом сердце, помогут забыть о несчастной первой и последней любви…

С этими мыслями Челси, наконец, уснула.

Глава 6

Несмотря на то, что новый дом Карен по стандартам ее семьи был невелик, она любила его. Стены розового кирпича, белые карнизы и темно-зеленые ставни – это ли не красота? Картину дополнял ухоженный и в высшей степени живописный газон: прежние хозяева, видно, посвятили ему немало сил. А если учесть, что дома в Сан-херсте были расположены на холме, и дом Карен возвышался почти на вершине этого холма, то можно представить себе, какой изумительный вид открывался сидящим на террасе гостям Карен и Райна.

В доме были три спальни, кладовка, гостиная и еще отдельная столовая. Райну, по правде говоря, этот дом казался слишком большим и особого восторга по поводу его приобретения он не испытывал. Карен, напротив, с первого же взгляда влюбилась в свой будущий дом. Она была уверена, что Райн, в конце концов, примет ее сторону хотя бы потому, что приобретение недвижимости – это всегда выгодно и разумно. Но не выгодность и разумность такой покупки привлекали Карен: она вдруг неожиданно для себя обнаружила, что ей доставляет невообразимое удовольствие возиться с клумбами перед окнами их дома. Почти ничего, не зная о растениях, она, тем не менее, покупала самые экзотические цветы, которых, кстати, было полно в оранжереях Далласа, и экспериментировала с ними.

– Карен, скажи на милость, что ты делаешь? – спросила Сесилия. – Я минут десять звонила тебе в колокольчик у двери.

– Правда? Я и не слышала, как подъехала машина. – Она застенчиво вытерла свои черные от земли ладони о джинсы.

По обыкновению и Сесилия, и появившийся вслед за ней Фултон были одеты так, словно только что вернулись с какой-нибудь важной встречи. Само собой, мягко говоря, затрапезный видок Карен заставил бедняжку смутиться.

– Ты опять сажаешь цветы? – Сесилия передернула плечами; до недавнего времени ей и в голову не приходило, что ее дочь может увлечься такой грязной работой. – И какая такая радость копаться в земле, – она брезгливо поморщилась.

– Я купила их сегодня утром, – пропустив замечание матери, мимо ушей, сказала Карен. – Правда, они красивые? На этикетке было написано, что им нужно много солнца, но я решила попробовать посадить их с восточной стороны. Как ты думаешь, здесь им хватит солнца?

– Не имею понятия. Я пришлю Хуана, он большой знаток в своем деле. Лучшего садовника я не знаю.

– Спасибо, мама, но мне хочется самой… – Карен посмотрела с сомнением на Сесилию и затем на сад. – Хотя, я думаю, он мог бы чем-нибудь мне помочь, не так ли?

– Конечно. За это мы ему и платим. – Сесилия неодобрительно махнула в сторону сада. – Давайте войдем в дом, там прохладней. Не люблю лето в Далласе.

– Я тоже, – согласно закивала Карен. – Весной куда как лучше.

Фултон поспешил распахнуть перед дамами заднюю дверь дома, галантно пропуская их вперед. Карен отправилась в ванную, чтобы хоть чуть-чуть привести себя в порядок, а ее родители прошли в гостиную.

Помыв руки и распустив волосы, которые она, перед тем как выйти в сад, завязала на затылке в тугой хвост, Карен скептически посмотрела на себя в зеркало и тяжело вздохнула – понятно, почему Сесилия так недовольна ею… По дороге в гостиную она заправила футболку в джинсы.

– Я могу пойти переодеться, если ты не против подождать, – неуверенно произнесла Карен, встретившись глазами с Сесилией, которая с трудом удерживалась от комментариев относительно внешнего вида дочери.

– Мы долго не задержимся, – сквозь зубы процедила Сесилия. Ее внимание привлекла хрустальная сова, стоявшая на кофейном столике, сделанном из хромированной стали и стекла. – Милая вещица. Где взяла?

– Подарок Райна на день рождения. Не удержалась до завтра и открыла коробку с подарком сегодня утром. Тебе нравится?

– Весьма и весьма. – Сесилия повертела сову в руках и поставила обратно на столик.

– Райн, кстати, действительно прекрасный работник, – сказал Фултон. – Он все больше и больше мне нравится.

Карен с благодарностью улыбнулась отцу.

– Ну? Что я тебе говорила? – с гордостью проговорила она. – Он такой умный. Нет ничего, чтобы ему не удалось.

– Если так и дальше пойдет, – продолжал Фултон, – то быстрое продвижение по служебной лестнице ему гарантировано. Когда-нибудь он и Тодд встанут во главе компании.

– Надеюсь, ты пока не собираешься на заслуженный отдых? – поинтересовалась Сесилия. – Я еще не готова к тому, чтобы видеть тебя с утра до вечера каждый день дома.

– О! У тебя будет на это время: в ближайшие десять лет я вряд ли оставлю компанию. Да и потом мы, скорее всего не устанем друг от друга – гольф вещь увлекательная. – Фултону понравилась собственная шутка, и он довольно захихикал.

– Думаю, забавно уйти на пенсию, – вставила Карен. – Сидишь, целый день дома и делаешь все, что захочешь.

– Оставляю это твоей матери, – сказал Фултон. – Я предпочитаю службу, заниматься делом оно как-то поприятнее.

– Ну, вот и выясняется, что сидеть дома – значит бездельничать. Да я каждый день валюсь с ног от усталости! – вспылила Сесилия. – Тебя послушать, только ты один и работаешь.

– Рада, что вы заехали, – затараторила Карен, пытаясь сменить тему разговора; она всегда была миротворцем в семье. – А то я уже успела соскучиться…

– На самом деле мы привезли тебе подарок ко дню рождения, – остановила ее Сесилия. – Выйди-ка на крыльцо.

– На крыльцо? – удивленно переспросила Карен, открывая дверь. – Я ничего не вижу.

– Посмотри на улицу, – крикнул ей Фултон. – Подарок красного цвета.

Карен всплеснула руками.

– Машина! Вы купили мне машину?! – выбегая на крыльцо, воскликнула она.

Следом за дочерью вышли Сесилия и Фултон.

– Не просто машину. Это «БМВ». Ты уже взрос лая, настало время респектабельных вещей. К тому же твоя прежняя машина накрутила уже немало миль. Мы подумали, что пора сменить ее на новую. – Фултон положил руку на плечо дочери; это говорило о многом – отец Карен был скуп на ласку. – Как тебе цвет?

– Я люблю красный!

– А по мне так слишком ярко, – сказала Сесилия. – Но в этом году красный в моде.

– «БМВ»! Не могу поверить! – Карен подбежала к машине. – «БМВ»!

– Если ты дашь мне ключи от своей старушки, то по дороге домой я отгоню ее к дилеру. Наша машина тогда постоит пока здесь. Я заберу ее чуть позже.

– Наш папочка в своем репертуаре, – съязвила Сесилия. – Право слово, целый спектакль.

Фултон нахмурился.

– Я просто не вижу смысла гонять сразу две машины. Зачем лишние концы? Это нелогично.

Карен открыла дверь своего новенького «БМВ»:

– Боже, какая прелесть!

– Я рад, что тебе понравилось. Это индивидуальный заказ. Посмотри на бардачок.

– Ох! – выдохнула Карен. – Мои инициалы! Это самый лучший подарок из тех, что мне когда-либо дарили. Спасибо, папочка!

– А как насчет меня, – поинтересовалась Сесилия. – В конце концов, я выбирала цвет салона.

– Салон просто сказка! – Карен запрыгала от радости. – Я не доживу до вечера, чтобы показать ее Райну.

– Сегодня он, скорее всего, будет поздно. Возникли кое-какие проблемы с одним из наших крупных клиентов. – Фултон малость посерьезнел. – Я предложил заняться этим Райну. Хочу посмотреть, как ему удастся выкрутиться из довольно нестандартной ситуации.

– А ты не слишком рискуешь? Конечно, тебе вид нее, что делать, папочка, но Райн ведь работает совсем недавно.

– Если твоему мужу когда-нибудь придется управлять компанией, я должен быть уверен, что он способен работать, когда на него давят. – Фултон благосклонно улыбнулся. – Кроме того, я должен был забрать машину, а то твоя мать так бы никогда и не перестала пилить меня.

Карен села в «БМВ» и провела рукой по мягкой кожаной отделке.

– Как она мне нравится! Райн просто обалдеет от такой красоты!

– Но помни, мы купили ее не Райну. Не позволяй ему ездить на ней на работу, а тебе оставлять свой драндулет, – предупредила Сесилия. – Мы хотим, чтобы у нашей дочери была первоклассная машина.

– Спасибо, мама. – Карен с благодарностью посмотрела на мать. Что и говорить, щедрость ее родителей не знала предела.

– Чья это машина стоит возле дома? – Вернувшись с работы, спросил Райн.

– Угадай!

Он поцеловал ее в лоб.

– У нас гости? – спросил он шепотом.

– Нет, – смеясь, ответила Карен.

– Тогда не знаю. – Райн развел руками. – Я слишком сильно устал, чтобы думать: сегодня был очень трудный день.

– Это моя машина!

Райн несколько опешил.

– Ты купила машину?

– Не просто машина, – передразнивая отца, сказала Карен, – а «БМВ». Мама с папой подарили мне ее на день рождения.

Райн нахмурился:

– Карен, ты не можешь принять такой подарок.

– Как это не могу? Я уже это сделала. – Она весело расхохоталась и выбежала на крыльцо. – Хочешь покататься?

Райн вышел вслед за женой.

– Это самая последняя модель. Ты представляешь, сколько она стоит?

– Ну, вроде бы неприлично спрашивать о цене подарка. – Карен недоуменно пожала плечами. – Ты чем-то недоволен?

– Милая, постарайся понять правильно. Ты ставишь меня в неловкое положение. Мне не по карману такие вещи. И когда моей жене делают подарки, за которые я не в состоянии выплатить даже страховку…

– Ну, при чем тут страховка! – воскликнула Карен. – У нас должна быть хорошая машина.

– А чем плоха твоя прежняя машина? Ей всего-то четыре года, и она в отличном состоянии.

– Вовсе нет. Кондиционер работал плохо. Кроме того, отец уже отвез ее дилеру, продавшему ему этот «БМВ».

Райн недоверчиво посмотрел на Карен, потом подошел к гаражу и заглянул внутрь. Прежней машины там действительно не было.

– Карен, это уж слишком, – едва сдерживая себя, заговорил он. – Разве мы с тобой не обсуждали, на каких машинах мы будем ездить?

– Не будь глупым. Эта машина – подарок. Тебе не надо платить за нее.

– Я не хочу таких подарков; я хочу решать сам, когда продать старую машину и купить новую. Кстати, подумав о страховке, я, по крайней мере, пока не куплю «БМВ».

– Опять ты за свое! Мама и папа заказали эту машину специально для меня. Прежняя машина тоже была куплена ими, а значит, они имеют право продать ее в любой удобный для себя момент.

– Но разве твоя прежняя машина была оформлена не на твое имя?

– На мое, конечно. И прежняя, и эта. Я же объясняю тебе, мне их подарили! – Карен, нахмурившись, посмотрела на Райна и отошла в сторону.

– Я собираюсь позвонить твоему отцу и выяснить этот вопрос.

– Даже не думай!

– Но почему?

– Ты обидишь его.

Райн чувствовал себя не в своей тарелке. Ссориться со своим новым тестем и боссом ему не хотелось, и без того в семье Бейкеров его не особенно любили. Будучи человеком умным и наблюдательным, он заметил это с самого первого дня их знакомства. Впрочем, особенной проницательности для подобного наблюдения не требовалось.

– Но разве я могу тягаться с твоими родителями, когда речь идет о подарках?.. – Райн сокрушенно вздохнул.

– Что за глупость! – воскликнула Карен. – Ты сделал мне чудный подарок. Я люблю твою маленькую сову, она прелестна! Я поставила ее на кофейный столик. Мама, кстати говоря, оценила… Ты же знаешь, какой у нее хороший вкус и как она не любит хвалить чужие вещи.

Райн хмуро посмотрел на машину. Это было больше, чем подарок, скорее всего родители Карен решили дать ему понять, что он не может содержать их дочь так, как им того хотелось бы, и что они собираются поступать по-своему, не считаясь с ним. «А не слишком ли я мнителен и щепетилен? – подумал Райн. – Может, им просто хотелось порадовать дочь? И потом у богатых свои привычки…»

– Думаю, я слишком устал, чтобы адекватно реагировать на подобные презенты, – сказал он.

Карен подошла к мужу и обняла его.

– Я знала, что, немного подумав, ты согласишься со мной. – Она с нежностью посмотрела на Райна. – Знаешь, сегодня я приготовила на обед нечто особенное. Котлеты «тако»!

Райн невольно улыбнулся. Карен очень старалась, но результаты ее стараний по-прежнему были не очень-то съедобными.

– Звучит весьма привлекательно. К тому же я чертовски голоден, – пытаясь не усмехнуться, сказал он.

– Я лучше пойду на кухню: вдруг что-нибудь подгорит. А покатаемся тогда позже, ладно?

– Ладно! – Райн махнул рукой.

Он решил несколько повременить с телефонным звонком тестю. К чему сотрясать воздух? И без того ясно, что Фултон не возьмет свой подарок назад, а Карен будет обижена и расстроена, если он настоит на своем. Так не лучше ли наступить на горло собственной обиде?

Вернувшись следом за Карен в дом, Райн подошел к кофейному столику и взял в руки свою сову. Он купил ее в модном ювелирном магазине, и ему придется платить за нее еще несколько месяцев. Нелепая и смехотворная безделица, куда ей до «БМВ» Бейкеров! Он поставил ее на прежнее место и окликнул Карен:

– Ты снова возилась в саду? Мне очень понравилась твоя сегодняшняя клумба.

– На самом деле это Хуан, – немного помолчав, отвечала Карен. – Мама настояла, чтобы он помог мне. Она считает, что Хуан самый лучший садовник в Далласе… Со мной уж точно не сравнить. Завтра его пришлют к нам подстригать газон.

– Я собирался стричь траву в субботу. – Райн нахмурился, глядя на аккуратные ряды цветов, обрамлявших площадку перед домом. Они больше не казались ему такими красивыми. – Поблагодари свою маму и скажи, что мы сами управимся.

– И как ты себе это представляешь?.. – Из кухни раздался звон посуды. – Ой, чуть не забыла твои любимые специи! Положить их в рис?

– Да, дорогая, – глубоко вздохнув, отвечал Райн.

Судя по всему, обед готовился не для слабых желудков. К счастью, проблем с пищеварением у Райна не было; он любил еду, приправленную специями. Надо сказать, что, узнав об этом, Карен стала пихать перец буквально в каждое блюдо.

– Я жду на обед Челси. Надеюсь, ты не против. Она позвонила сегодня, и я пригласила ее прийти и попробовать мою стряпню.

– Очень хорошо, – искренне обрадовался Райн; после сюрприза с машиной ему не очень-то хотелось оставаться сегодня наедине с Карен, хотя Чел была не лучшей кандидатурой, чтобы разбавить компанию…

На правах задушевной подруги Карен Челси частенько заходила к ним в гости, но обычно тогда, когда Райна не было дома. Он не знал, как к этому относиться. С одной стороны, его обижало, что она не считается с ним. С другой – это было как нельзя кстати: как говорится, с глаз долой – из сердца вон. Но на деле все получалось иначе – его тянуло к ней сильнее прежнего.

Райн проклинал себя за это. Карен любила его и старалась изо всех сил быть хорошей женой. Все заботы по дому она взвалила на свои плечи. Ею можно было восхищаться, глядя на то, с каким усердием она разбираться во всех их счетах, чеках и расходах, с каким усердием хлопочет по хозяйству, пытаясь то и дело угодить своему супругу.

Райн прошел в спальню, снял и повесил пиджак, развязал галстук и с тоской посмотрел на кровать. Карен больше удавалась роль жены, чем любовницы. Это было совершенно очевидно. Она не любила заниматься любовью.

Поначалу Карен добросовестно притворялась, что испытывает оргазм, но обмануть Райна ей все-таки не удалось. Он попытался поговорить с ней на эту тему, но добился лишь того, что уже через месяц после свадьбы она стала избегать близости с ним.

Всякий раз, ложась спать, Райн с раздражением думал о том, что, скорее всего дело в нем самом. Он изо всех сил пытался расшевелить Карен. Но она предпочитала допоздна смотреть телевизор. Само собой, его это обижало и огорчало безмерно. Бывало, ему удавалось затащить ее в постель раньше полуночи, но каждый раз ничего не получалось. Нет, внешние приличия соблюдались неукоснительно, но Райн чувствовал, что для Карен это всего лишь супружеский долг.

В последнее время он редко проявлял инициативу. В результате Карен очень скоро забыла про телевизор, а Райн про женщин вообще.

Нет, он не хотел увидеть Челси: его память о ее сексуальности была слишком свежа и болезненна при теперешнем положении вещей. Она не только получала удовольствие от занятия любовью, она относилась к этому, как к искусству.

Стараясь не думать ни о Челси, ни о своей неполноценной интимной жизни, Райн надел джинсы и поспешил на кухню, чтобы помочь Карен с обедом.

Челси приехала вовремя. В руках у нее была кастрюля.

– Я привезла сопапилосы. – Она посмотрела на Райна. – Привет.

– Привет. – Он подошел к ней и взял из ее рук кастрюлю. – Я отнесу это на кухню.

– Кажется, произошла очередная неудача, – мрачно сказала Карен. – Мясные шарики выглядят как-то странно.

– Какая разница, как они выглядят, главное, чтобы их можно было есть, – успокоила ее Челси. – Дай-ка я их попробую.

Они все вместе пошли на кухню. Райн положил сопапилосы на стол. Челси и Карен подошли к плите и заглянули в духовку.

– И самом деле, выглядят немного странно. – Челси многозначительно хмыкнула. – Может быть, они крупноваты?

– Я подумала, что если шарики делать маленькими, то они непременно рассыплются.

Райн весело рассмеялся.

– Какая предусмотрительность! – воскликнул он. – Это все равно, что, боясь отрезать кусок хлеба, разламывать батон пополам!

Вслед за Райном рассмеялась и Челси.

– А что в этом смешного? – Карен недоуменно пожала плечами.

– Не обращай внимания. Я накрою на стол. – Челси подошла к шкафу и выставила три тарелки. Открыв ящик кухонного стола, она спросила: – А где ножи и вилки?

– Они теперь в тумбочке рядом с холодильником.

– И как тебе не надоест все время что-нибудь перекладывать с места на место?

Челси взяла ножи и вилки и подошла к дубовому столу, который, как и вся остальная мебель в доме, был куплен Карен вместе с Сесилией и Джойс. Райн еще не получил счет из мебельного магазина, но приблизительно представлял, о каких цифрах пойдет речь, опасался, что кое с чем из обстановки все-таки придется расстаться.

– Чудесный стол, – сказала Челси, обращаясь к Карен. – Где ты его нашла?

– В магазине Бендилла. Это любимый магазин мамы и Джойс. Там всегда в высшей степени качественные вещи.

Райн искоса посмотрел на несколько смутившуюся Челси. Она тоже знала цены на мебель в магазине Бендилла.

– Да уж, приобретеньице неслабое, – усмехнулся Райн. – Боюсь только, что в тот день, когда придет счет, мы будем вынуждены сказать ему «прощай».

– Не обращай на него внимания, – входя в столовую с большой тарелкой риса, сказала Карен. – Он сегодня весь вечер ворчит и ворчит.

– А в чем дело? – поинтересовалась Челси.

– Ты «БМВ» перед домом видела? – нахмурившись, спросил ее Райн.

– Как я могла его не заметить? А чья эта машина? Джойс?

– Нет, моя, – улыбнулась Карен, ставя тарелку на стол. – Родители подарили на день рождения.

Челси внимательно посмотрела на Райна.

– Не смотри на меня так, – буркнул он. – Это ее родители, не мои.

– Но ведь это ужасно дорого!

– Господи! Вы что, сговорились, что ли? Возможно, машина не из дешевых, но какая разница? Родителям хотелось сделать мне приятное. К тому же им такие подарки по карману; они же не снимают с себя последнюю рубаху!

Челси слегка нахмурилась.

– Мы чуть было не забыли твои мясные шарики, – решив прервать неприятный для себя разговор, произнес Райн. – Пойду, схожу за ними.

Когда он выходил из комнаты, то услышал шепот Челси:

– Карен, ты уверена, что можешь позволить себе принимать такие подарки?

Ответа Карен он уже не разобрал.

Райну было неприятно, что они тратят больше, чем зарабатывают, и что Челси знает об этом. Он был чело веком гордым, и ему хотелось обеспечить свою жену по высшему разряду. Если бы Карен только согласилась подождать, они бы купили все эти вещи и без помощи ее, родителей. К тому же ему не пришлось бы тогда дергаться из-за страховки этого проклятущего «БМВ».

Но больше всего нервировало Райна то, что Карен, похоже, решила соревноваться со своими родственниками в области приобретений. И дело тут было вовсе не в материальных трудностях; в конце концов, как правило, всем молодоженам нелегко обзаводиться собственным хозяйством. Но покупки Карен, на редкость хорошо подобранные и в высшей степени добротные, не имели, если так можно сказать, собственного лица. Вся приобретенная ею мебель, все эти бесконечные занавесочки, статуэточки и вазочки не служили самому главному – уюту.

Райн положил мясные шарики на блюдо из дорогого роскошного сервиза и понес их в столовую. Карен и Челси, тихо переговаривавшиеся друг с другом, резко оборвали беседу и смущенно посмотрели на него; похоже, Челси пыталась втолковать Карен, что непозволительно жить не по средствам.

– Это не та посуда, – сказала Карен, когда Райн поставил блюдо на стол. – Для мясных блюд мы используем подаренные мамой глубокие тарелки.

Райн пожал плечами:

– Но мне нравится это блюдо. И потом, не все ли равно?

– Все равно?! – Карен театрально всплеснула руками и рассмеялась. – Да ты посмотри, какую я постелила скатерть; сюда подойдет только мамина посуда!

Челси не верила своим ушам. Неужели это та самая Карен, которую она знает всю жизнь? Недоумению ее не было предела. Карен же, не обращая внимания на реакцию подруги, поспешила на кухню.

– Она любит делать по-своему, – мрачно заметил Райн.

– Мне можешь этого не рассказывать: я прожила с ней в одной комнате четыре года…

Челси, стараясь не смотреть на Райна, села за стол. Казалось, она хочет, но не решается спросить его о чем-то очень важном и очень личном.

Карен вернулась с новым блюдом:

– Ну вот. Давайте есть, пока не остыло, а то мы совсем разнервничаемся.

За столом воцарилась неловкая тишина. Похоже, прежних непринужденных разговоров ждать было бессмысленно.

– Как поживают твои кисти и краски? – пытаясь сгладить неловкость, поинтересовался Райн.

– Боже правый! Ты спросил так, словно Челси маляр, – со смехом произнесла Карен. – Лучше спроси, как идет работа над картиной.

– Все нормально. Без дела пока сидеть не приходится, – с трудом заставила себя ответить Челси. Не много помолчав, она продолжила: – Вчера я говорила с одним владельцем картинной галереи. Он сказал, что, возможно, очень скоро мои картины найдут своего покупателя.

– Я же тебе говорила! – с гордостью заявила Карен. Она бы не поверила, если бы услышала, что картины Челси кому-то не понравились. – Тебе надо где-нибудь организовать выставку.

– Три мои картины уже взяли на оценку. Раньше я и мечтать об этом не смела.

– Мне нравится то, что ты делаешь, – сказал Райн. – Твои работы не похожи на картины, виденные мной раньше.

– В этом-то и проблема. – Челси усмехнулась. – Кажется, в живописи я ни рыба ни мясо. Мой учитель говорил, что мне суждено создать свой собственный жанр.

– Так это замечательно! – твердо сказала Карен. – Иногда хорошо быть непохожим на других. Если ты хочешь знать мое мнение, то слава и деньги тебе обеспечены.

– Мне хватило бы и одной славы.

– Деньги тоже важны, – не отступала Карен. – На деньги можно купить все.

– Далеко не все, – немного запальчиво возразил Райн.

– Все, абсолютно все, дорогой, – настаивала Карен. – Назови хоть одну вещь, которую нельзя купить за деньги.

– Любовь!

Райн и Челси ответили одновременно. Карен засмеялась:

– Сразу вдвоем. Я имела в виду нечто вещественное – мебель, посуду, машину… Не будем касаться области чувств.

– Зачем покупать, когда можно взять ту же самую машину напрокат? – улыбаясь Карен, словно маленькой девочке, шутливо спросил Райн.

– Перестань говорить глупости. – Карен откусила кусочек от мясного шарика и наморщила нос. – Действительно невкусно. Да?

– Я пробовала и похуже, – возразила Челси.

– Твоя капустная косироль определенно проигрывает этому блюду, – старательно двигая челюстями, Райн ласково посмотрел на жену. – Жевать, правда, трудновато.

Карен готова была провалиться сквозь землю.

– Простите меня. Вероятно, я все-таки слишком пережарила их.

– Расслабься, подружка. На вечер можно стать и вегетарианцем. – Челси отодвинула мясо и положила себе еще риса.

– Но ты не можешь есть просто рис с хлебом. Что это за еда? – запротестовала Карен. – Сейчас я пойду, закажу по телефону пиццу.

– Нет, нет. Все в порядке. У нас будут сопапилосы на десерт. – Челси пододвинула блюдо с рисом к Карен. – Здесь осталось еще много риса.

– Само собой, – недовольно фыркнула Карен. – Я всегда готовлю слишком много.

Райн взял Карен за руку.

– Рис и хлеб – это здоровая еда. У нас есть консервированные бобы. Я подогрею их, и все будет прекрасно.

– Бобы, кажется, кончились. – Карен положила себе еще риса на тарелку и взяла хлеб. – Я рада, что вы спокойно относитесь к моим неудачам.

– Да нам вроде бы не привыкать, – не без легкого ехидства заметила Челси. – А мясные шарики мы можем использовать после обеда в игре «ваху».

Карен раздраженно передернула плечами, но Райн видел, что она уже успокоилась.

– Честно говоря, я рада, что больше никого не пригласила сегодня, – сказала Карен.

– А кого еще ты могла пригласить? – спросила Челси.

– Билла Джекинса. Он вернулся в город и работает в компании отца.

– Ты имеешь в виду Билла с большими ушами? Того, что играл в старших классах на трубе?

– Его уши не такие уж большие, и к тому же он еще не женат.

– Вообще-то холостяки меня мало интересуют. И потом это попахивает сватовством. – Челси добродушно хмыкнула.

– Но я и не думала о сватовстве! Просто хотелось организовать встречу выпускников, – оправдывалась Карен. – Съездили бы вместе в нашу школу, вспомнили былое.

– Душу мне это не греет, но все равно спасибо.

– Но, Челси, ты же совсем не вылезаешь из своей квартиры! Ты вечно одна. А ведь пора уже подумать и о замужестве.

– У меня все о'кей, Карен, – немного помолчав, отвечала Челси. – Из квартиры своей я вылезаю, сегодняшний вечер тому пример. Недавно ко мне, кстати, заскочила после своей свадьбы Вэнди.

– Я ее тоже видела. Она не похожа на счастливую новобрачную. Может быть, бедняжка просто устала? Свадьба – это так хлопотно…

– Не знаю, я ничего такого не заметила, – ответила Челси.

– Скажи, забавно звать ее Грин вместо Джонсон. Это все равно, что звать меня Карен Морган. Странно звучит. Я думала взять двойное имя, но как-то пока не получается.

Райн удивленно посмотрел на жену:

– Ты об этом мне не говорила.

– А что тут особенного? Джойс же, выйдя замуж, оставила свою девичью фамилию; она теперь Джойс Бейкер Смит. И Тодд, кстати, не возражал. – Карен посмотрела на Райна так, как будто и предположить не могла, что он будет против.

– Не знаю, как Тодд, а мне это не нравится. Бейкер Морган слишком претенциозно звучит. Морганы и без того хорошая фамилия.

– Значит, Джойс, по-твоему, претенциозна?

– Передайте мне, пожалуйста, рис, – чувствуя, что назревает ссора, быстро перебила их Челси. – Не знаю почему, но я никак не могу наесться.

Райн с благодарностью посмотрел на Челси; он был рад, что она вовремя остановила его. Всякий раз Райн заводился как мальчишка, видя, что Карен изо всех сил старается во всем походить на свою сестру.

– Действительно, поговорим об этом позже, – сказал он, передавая Челси блюдо с рисом.

Карен многозначительно посмотрела на Челси. Челси же сделала вид, что она этого не заметила. Ей от всего сердца было жаль Райна.

Действительно ли Карен такая мягкая и нежная, как казалось ему прежде, думал Райн. В последнее время она стала слишком безапелляционной, временами почти агрессивной в стремлении все делать по-своему. В ее поведении все больше и больше сквозили манерки Сесилии и Джойс. Скажи ему кто-нибудь раньше, что такое возможно, он бы не поверил. Теперь же Райну стало очевидно, что истинный характер Карен не имеет ничего общего с его прежним представлением о ней.

Глава 6

Лето заканчивалось, и Челси наконец-таки испытала на себе, что профессиональным художником быть не легко. Одна из картин, выставленных в галерее, почти сразу была продана, что вселяло определенные надежды, однако этим все и кончилось: другие ее работы, увы, никто не покупал. По мере того как таяли деньги, Челси писала небольшие по размеру картины специально для продажи. Времени на них уходило немного, и пусть за них давали не ахти какие деньги, раскупались они довольно быстро.

– Ненавижу писать на продажу, – грустно вздыхая, сказала Челси.

Карен посмотрела на несколько уже вставленных в рамы и приготовленных для магазина картин.

– А мне нравятся, особенно вон та с розами. Если бы розы были голубые, я бы купила эту картину для дома.

Челси посмотрела на нее с досадой:

– Когда в последний раз ты видела голубые розы, Карен? Лучше посмотри на тот холст, что в самом конце. Он наверняка тебе понравится.

Стараясь не поцарапать одну раму о другую, Карен осторожно отодвинула в сторону несколько картин.

– Вот эта? На которой нарисовано озеро?

– Да.

Челси оценивающе посмотрела на свою работу. Картина была искусно написана в фотоманере, даже знатоки этого жанра вряд ли бы отличили ее с первого взгляда от фотографии.

– А что это за озеро? – поинтересовалась Карен.

– Я его придумала. Так сказать, собирательный образ.

– Немного похоже на то, куда мы часто ездили. Ты не находишь?

– Думаю, ты права. Хочешь эту картину? – Челси внимательно посмотрела на подругу.

– Нет, я возьму ту с розами. Сколько я тебе должна?

– Какие деньги между друзьями? Бери так.

– Нет, это несправедливо. Сколько бы ты получила, если бы продала ее через магазин?

– Двадцать пять долларов.

Карен вытащила свою чековую книжку из сумочки.

– Тебе не кажется, что это очень дешево?

– Да, но двадцать пять долларов лучше, чем ничего. Я быстрее продам дюжину таких картин, чем хотя бы одну из тех, что действительно хороши и висят в галерее. Мне, в конце концов, надо платить за квартиру.

– Ненавижу деньги! – воскликнула Карен. Челси не могла удержаться от смеха.

– С какого времени? – поинтересовалась она.

– С тех пор как я стала заниматься домашним хозяйством. Райн бывает таким скупым. Я увидела чудесное платье в магазине «Шеди леди», а он сказал, что нашей семье оно не по карману.

– Но этот магазин действительно ужасно дорогой.

– Ну и что? Раньше я одевалась только там, – Карен картинно закатила глаза. – Ему все еще не дает покоя наша мебель. Он пришел в ужас, узнав, сколько она стоит.

Челси промолчала.

– Если бы Райн решал, как устраивать быт, мы спали бы на картонных ящиках и сидели на полу.

– Но у меня же в доме тебя это не смущает?

– Тут совсем другое дело; мастерская художника должна быть неустроенной в смысле комфорта.

– Вот как?

– Ну да. Твоя квартира все равно, что мастерская. Это в порядке вещей сидеть здесь на полу. Наш дом не годится для подобных вольностей. – Карен хихикнула. – Ты можешь себе представить моих родителей, сидящих в гостях у своей дочери на полу?

Челси рассмеялась от всей души.

– Или Джойс с Тоддом, – давясь от смеха, добавила она.

– Тодд-маленький еще, куда ни шло, а вот Тодд-большой вряд ли сможет согнуть свои ноги и сесть на пол.

– Вот не думала, что Тодда кто-нибудь называет Тоддом-большим, – заметила Челси.

– А его так никто не называет, во всяком случае, у нас: ему это не подходит. Джойс, правда, когда надевает каблуки, становится выше его. Впрочем, дело даже не в росте… – Карен оглядела квартирку Челси. – А ты, работая здесь весь день, не чувствуешь никаких симптомов клаустрофобии?

– Нет. Комнатка, конечно, тесновата, но мне помогают окна. И само собой то обстоятельство, что эта квартира мне по средствам. – Немного помолчав, Челси добавила: – Ты знаешь, в какой-то момент я испугалась, что не смогу научиться рисовать, как мне бы того хоте лось.

– Ну, какую чушь ты несешь! У тебя же талант. Твои картины восхитительны, причем все без исключения.

– Ты моя лучшая подруга и потому не можешь быть объективной.

– Райн думает точно так же.

– Приятно слышать, – спокойно сказала Челси; она наконец-то научилась слышать его имя, не испытывая при этом физической боли. – Поблагодари его от моего имени.

– Поблагодари сама. Я с ним сейчас не разговариваю.

Челси удивленно вскинула брови:

– Вы поссорились?

– И это уже не в первый раз. То, что я тебе раньше не говорила об этом, вовсе не означает, что мы жили дружно. Последняя ссора началась из-за этого платья, ну а потом, как говорится, и пошло, и поехало. В последнее время Райн такой молчаливый. Ему не нравится, когда я с родителями и сестрой занимаюсь нашим домом.

– Не могу представить Райна молчаливым. Быть может, он устает на работе?

– Он работает не больше моего отца. Папа говорит, что Райна любят сослуживцы. Я думаю, он тихий только дома и только из-за денег. – Карен произнесла это так, словно речь шла о чем-то невероятном.

– Может быть, он действительно переживает из-за того, что ты так много тратишь. Не знаю даже предположительной цены вашей мебели, но сразу видно – она не из дешевых. И я помню, что, когда на прошлой неделе мы зашли с тобой в магазин, ты купила безумно дорогие туфли!

– Прикажешь ходить босой? Туфли, кстати говоря, обычные. Я купила их только потому, что они подходят к моему прогулочному костюму.

– Если мне не изменяет память, это уже вторая пара под один и тот же костюм. Как часто ты надеваешь его? Я тебя не видела в нем со дня вашей свадьбы.

– Теперь, когда у меня есть туфли получше, я буду носить его чаще. Ты говоришь, как Райн. – Карен поморщилась от досады и, стараясь закончить неприятный для себя разговор, стала разглядывать купленную у Челси картину. – Думаю повесить ее в столовой. Как ты на это смотришь?

– Не знаю… – Челси слишком огорчили откровения подруги. Уж кто-кто, а она прекрасно понимала Райна. Решив для себя, втайне от Карен порвать этот злополучный чек на двадцать пять долларов, Челси немного успокоилась. Пусть это будет ее подарком Райну. – Впрочем, если повесить напротив окна, будет очень даже мило. Там как раз не хватает цветного пятна.

– Ты знаешь, – Карен старалась говорить небрежно, – мне не очень нравится жить в браке. Раньше я думала по-другому.

– Не нравится? Да ведь это то, о чем ты мечтала чуть ли не с пеленок!

– Знаю. Нет, я не жалею, что вышла замуж за Райна, просто, когда мы были холостыми, нам жилось гораздо веселее. Ты, должно быть, и сейчас ходишь на вечеринки и на свидания. Мне же только и остается, что сидеть дома.

– Какие вечеринки? Какие свидания? Да мне лишний раз и к тебе-то заехать некогда. Мало того, что я вынуждена зарабатывать себе на жизнь этими сусальными картинками, которые, кстати, убивают уйму времени, я к тому же должна еще работать над своими эскизами. Мне приходится очень много работать, в противном случае о карьере лучше забыть.

– После твоих слов мне стало полегче. И все же приходила бы ты почаще, а то я целыми днями предоставлена сама себе.

– Вам с Райном надо почаще оставаться вдвоем. Вы ведь все еще молодожены.

– Я себя таковой не чувствую. Мы и так проводим слишком много времени вместе. Из-за этого у него в голове появляются мысли, что я уделяю слишком мало внимания некоторым вещам.

– Ты это о чем? – вставляя одну из только что законченных картин в раму, поинтересовалась Челси.

– О сексе. И как только люди могут получать от этого удовольствие. Я не знаю.

– Карен, тебе не следует говорить мне об этом.

– А кому следует? Маме? Я уверена, что Джойс, как и я, была девственницей до свадьбы. Родители при нас только иногда целовались или держались за руки. Уверена, Джойс чувствует то же самое, что и я. По крайней мере, они с Тоддом спят отдельно – у каждого своя спальня.

– В самом деле?

– Джойс говорит, что это из-за того, что он храпит, но, я думаю, причина не в храпе… Не могу пожаловаться на Райна как на мужчину, просто мне хорошо и без постели. Секс все равно, что репчатый лук: некоторые люди любят его, а некоторые не переносят.

– Скажешь тоже! Лук! Я ненавижу лук.

– А я ненавижу секс. Не понимаю, что в нем хорошего и почему все говорят, что это так здорово? Единственная надежда – забеременеть. Сначала будет нельзя, а потом некогда. С ребенком всегда найдешь предлог, чтобы не заниматься сексом.

– Мне не нравятся эти разговоры.

– Но почему?

– Это касается только вас с Райном.

Карен вздохнула.

– Думаю, ты права. Иногда я говорю слишком много. – Она встала и потянулась за сумочкой. – Ты не хочешь пройтись по магазинам?

– Спасибо, но у меня еще много работы. Может быть, в следующий раз. – Челси знала, что прогулки Карен в дорогие магазины дают повод Райну волноваться за их финансовое положение. Она не хотела в этом участвовать.

Оставшись одна, Челси задумалась. Карен не любит секс. Это означает, что Райн, должно быть, раздосадован и обижен. Он не из тех, кто может навязывать себя другому. Впервые с того момента, как Челси узнала о том, что Карен и Райн решили пожениться, она забыла о ревности. Теперь ей было бесконечно жаль Райна, и от этого становилось еще хуже.

Глава 7

Приближалось Рождество, и дела у Челси пошли получше. Сначала были проданы три ее картины, а потом она придумала несколько ностальгических сюжетов в викторианском стиле для рисунков маленького формата, которые пользовались у покупателей бешеным успехом. Наконец-то можно было спокойно вздохнуть и не дергаться при виде счетов, регулярно вынимаемых ею из почтового ящика. У нее вошло в привычку обедать с Карен и Райном, по крайней мере, один раз в неделю или у нее, или у них. Теперь, пользуясь своей удачей, Челси частенько покупала мясо; и бывало Райн запекал его в гриле на ее крохотной веранде, пока она с Карен трудились над холодными закусками.

– Вот так будет красивее, – сказала Карен, накидывая на карточный столик скатерть. – Ни за что не догадаешься, что это ненастоящий стол, если, конечно, специально его не рассматривать.

– Он и без твоих украшалочек не плох, – возразила Челси. – Подумаешь, недеревянный. Когда-нибудь будет и деревянный.

– Да я не об этом! Мне и в голову не пришло бы использовать какие бы то ни было вещи не по назначению. А ведь здорово получается.

– Посмотри хлеб, пожалуйста, – попросила Челси. – Мне кажется, он подгорает.

Карен подошла к духовке и открыла дверцу.

– Как раз вовремя, – надев на руку прихватку, она вытащила поднос с хлебом из духовки и поставила его на кухонный столик. – Как вкусно пахнет. Я так много ем в последние дни.

Карен грустно вздохнула. Со дня ее свадьбы она прибавила несколько фунтов, и это несколько портило ее.

– Масло в холодильнике, – усердно кроша зелень для салата, командовала Челси.

Вскоре появился Райн; в руках он нес глубокую тарелку с мясом.

– Надеюсь, у вас все готово: мясо не любит ждать.

– Одну секунду. – Челси вытащила картофель из микроволновой печи и положила его в розовую чашу. – Теперь готово!

Друзья сели за стол. С точки зрения «хорошего тона» сервировка стола оставляла желать лучшего: разно мастные тарелки и блюда не понравились бы снобам. А вот человек творческий пришел бы в восторг от чисто художественных изысков.

– Это у тебя новая тарелка? – спросила Карен, сев на свое обычное место.

– Да. Я нашла ее на распродаже в прошлую субботу. Мне она нравится больше всех остальных.

– Мне тоже. И вообще у тебя чудесно, Челси. Все так мило, уютно и необычно, нет слов. – Райн улыбнулся и посмотрел на жену. – Мы могли бы избавиться от наших уродливых сине-красных тарелок и отправиться на блошиный рынок.

– Ты же знаешь, это невозможно. – Карен передала ему чашку с салатом. – Те блюда подарила мама. Кроме того, они дорогие.

Ожидая, пока до нее дойдет тарелка с мясом, Челси намазывала масло на хлеб.

– У меня был интересный телефонный разговор, как раз перед тем, как вы пришли.

– Кто звонил? Мужчина? – Карен наклонилась вперед.

– Нет. Это был звонок от компании, которая вы пускает поздравительные открытки. Жена владельца компании купила одну из моих картинок, написанных в викторианском стиле, и ее муж хочет купить еще несколько для своей новой серии почтовых открыток.

– Чудесно. – Райн ободряюще ей улыбнулся. – Ты ведь собираешься сделать это, не так ли?

– У меня почти нет выбора. Я не могу позволить себе отказываться от работы. Он, правда, ничего не сказал о цене. Я напишу несколько эскизов и покажу ему. Вот уж не думала, что буду заниматься прикладной живописью. Это предложение так неожиданно.

– Обдумай все хорошенько, Чел, прежде чем соглашаться, – сказала Карен и, загадочно улыбаясь, добавила: – У меня тоже хорошие новости.

– Еще одна рождественская распродажа? – шутя, спросил Райн, но в то же время в его голосе чувствовалось напряжение.

– Конечно, нет. Я ходила сегодня к доктору. – Она сделала паузу, чтобы произвести эффект. – У меня будет ребенок.

Райн перестал жевать и пристально посмотрел на нее. Челси сделала усилие, чтобы не захлебнуться чаем.

– Беременна? Ты уверена? – спросила она у Карен.

– Абсолютно. Роды в июне. – Ее глаза сияли. – Почему ты молчишь, Райн?

– Все как-то неожиданно… А это точно?

– Я же сказала, что точно. Мог бы, по крайней мере, хоть сделать вид… – Карен обиженно надула губки. – Я думаю, что у него шок, – прощебетала она, обернувшись к подруге.

– Мы же не собирались пока заводить детей, – сказал Райн. – Сначала надо встать на ноги. Сейчас мы не можем себе этого позволить.

– Ребенок родится только летом. К тому времени ты заработаешь кучу денег. – Карен довольно улыбнулась и с нежностью посмотрела на Райна. – Ну, пожалуйста, не порть мне настроение, дорогой.

Райн, наконец, улыбнулся:

– Вот уж не думал. Дети – большое счастье, просто все так неожиданно.

– Джойс говорила, что тебя это вряд ли обрадует.

– Ты рассказала Джойс прежде, чем сказать мне?

– Я ведь пошла к ее доктору. Тому, к которому ходят она, Тодд и их сын. Джойс считает его самым лучшим доктором в Далласе.

– А что не так с нашим доктором?

– Ничего, но он не специалист в таких вопросах. А я хочу, чтобы у моего ребенка было все самое лучшее.

– У нашего ребенка, – тихо поправил ее Райн. Карен не обратила на него внимания. Она повернулась к Челси.

– Ты должна мне помочь купить для новорожденного одежду, коляску для прогулок, детскую кроватку и кресло-качалку. Я уже готова сидеть и качать ее часами.

– Или его, – сказала ей Челси. – Конечно, я помогу тебе.

– А ты будешь крестной? Твоя церковь признает крестных родителей?

– Нет.

– Но неофициально, надеюсь, можно? Я такая счастливая. У меня будет ребенок. Он будет меня любить больше всех на свете. И я буду любить его всем сердцем.

Челси опустила глаза, головой она понимала возбуждение Карен, но в душе ее коробила бестактность подруги по отношению к Райну.

– Я найду тебе книгу имен, – тихо сказала Челси.

– Да. Мы должны будем выбрать ему правильное имя. – Карен взглянула на Райна. – Если ты не хочешь, чтобы у него было имя отца.

– Нет, спасибо.

– Мне тоже хочется, чтобы у него было свое собственное имя. Но если это будет девочка, – в порыве вдохновения продолжала Карен, – мы могли бы назвать ее Карен Челси Рай Морган. Рай это от имени Райн.

– Это слишком сложно. Надо все-таки купить книгу имен, – смеясь, сказала Челси.

Карен продолжала, не переставая, болтать остаток обеда, Райн же не проронил больше ни слова. Но что больше всего огорчило Челси, так это то, что он судя по всему не чувствовал себя счастливым. Даже рождение ребенка не радовало его.

В течение нескольких следующих недель Райн привык к мысли, что он станет отцом. Забеременев, Карен расцвела, и он радовался, глядя на нее. Они посмотрели список имен, и ни одно из них не показалось им подходящим на все сто.

– Мы должны решить, наконец, – сказала Карен, листая уже до дыр зачитанную книгу. – Она родится раньше, чем мы выберем ей имя.

– Никогда не думал, что так трудно будет назвать ребенка, – вздохнул Райн.

– Мне нравятся несколько имен, но большинство из них с фамилией Морган звучит плохо. Вот, пожалуйста, Мэнди или Тэмми, чудесные имена, но с фамилией Морган не звучит. – Карен грустно покачала головой.

– Как насчет Кэнди? Не уменьшительное от «Укэндисф», а просто Кэнди. А если будет мальчик, то давай назовем, его Джейсон или Джошуа, ты не против? – спросил Райн.

Карен поморщилась:

– Я не смогу называть крошечного малыша такими взрослыми именами.

– Может быть, Джеми? Она не будет всю жизнь ребенком. Мы должны выбрать что-нибудь, что будет ей подходить в более взрослом возрасте.

Карен покачала головой:

– Я не назову свою дочь каким-нибудь дешевым именем.

– Может быть, Синди или Келли? – спросил Райн.

– Келли, – задумчиво произнесла Карен. – Это не подходит к Морган. Она подтянула бандаж на животе, пытаясь приладить его поудобнее. – Мне уже жарко. Мама говорит, что жара этим летом может меня доконать. Джойс такого же мнения.

– Жаль, что они не перестают рассказывать тебе страшные истории. Разве ты не видишь, как плохо на тебя действуют все их охи и ахи?

– Надо подготовиться и к худшему. Я сказала доктору, что хочу рожать под общим наркозом. – Карен нахмурила лоб. – А он не согласился.

– Ему виднее.

– Он мужчина. Что может знать мужчина о родах?

– По словам доктора, тебя ждут легкие роды.

– В жизни ничего смешнее не слышала! Откуда ему это знать. Джойс говорила, что, когда она была беременна, ей говорили то же самое. Кстати, именно тогда она и решила, что большой Тодд будет спать в другой комнате.

– Он дурак, что согласился на это.

Карен наклонила голову и потрогала пальцами шов на блузке.

– На самом деле я хотела попросить тебя о том же.

– Что? – Райн сердито посмотрел на нее. – Я не уйду в другую спальню.

– Но только до того, как родится ребенок. Мне будет лучше одной. Я не могу спать сейчас даже рядом с тобой.

Слова жены задели Райна за живое.

– Я категорически против. Супруги должны спать вместе.

Карен упрямо сжала губы:

– Я больше не хочу заниматься любовью.

– О чем мы говорим? До сегодняшнего дня я не притрагивался к тебе в течение нескольких недель.

– Зато сегодня я чувствовала себя ужасно. Ведь внутри тебя нет ребенка, и ты не знаешь, как он может толкаться.

– Я пытался быть осторожным. И мне показалось, тебе было приятно.

Карен раздраженно покачала головой:

– Нет. Если на самом деле ты любишь меня, ты не откажешь мне, тем более, когда я в таком положении.

Райн тяжело вздохнул.

– Карен, ты ведешь себя так, словно ни одна женщина не осталось живой после рождения ребенка. Беременность это состояние, а не болезнь, – мягко, словно урезонивая капризную девочку, произнес Райн. – Я спросил доктора, и он сказал мне, что нам можно заниматься любовью еще несколько месяцев.

– Ты спросил моего доктора? – возмутилась Карен. – Ты задал ему подобный вопрос? Как ты мог?

– Не вижу тут ничего особенного, – сказал Райн с досадой. – Ради Бога, ты же рожаешь не девственницей.

– Как можно было поставить свою жену в такое положение?

– Ну, начнем хотя бы с того, что ты мне солгала, сказав, будто врач запретил нам заниматься любовью. Я же повел себя как любой нормальный мужчина…

– Ты хочешь сказать, что ты проверял меня? – перебила Райна Карен. – Тодд, между прочим, тоже нормальный мужчина, но он никогда не поступил бы так с Джойс.

– Я не Тодд. И я бы не женился на Джойс, даже если бы она была единственной женщиной на свете. До того как мы поженились, ты любила, чтобы тебя целовали и обнимали. В чем дело теперь?

– Я знала, что ты уважаешь меня. Теперь же это не так, – сказала она, повышая голос и сердито сверкая глазами. – Теперь ты делаешь со мной все, что хочешь.

– Большинство жен любят заниматься сексом, – возразил Райн. Он тоже начинал сердиться. К тому же ему было неловко за последнюю ночь: Райн видел, что Карен не хотела заниматься любовью, но притворился, что не заметил этого.

– Я не большинство! – все больше сердясь, воскликнула Карен. – И откуда такая уверенность? Ты спрашивал об этом наших друзей?

– Конечно, нет. Я думаю, тебе стоит обратиться к психиатру. Это просто ненормально, что тебе не нравится, когда я к тебе прикасаюсь.

– Может быть, все потому, что ты не умеешь делать это хорошо? – сказала она язвительным тоном.

Последние слова Карен вонзились Райну прямо в сердце. Он смотрел на нее, не веря своим ушам.

– Тебе не нравится это слышать, да? – не унималась Карен. Казалось, что она получает удовольствие, говоря Райну гадости. – А знаешь, это правда. Ты плох в постели. Я ненавижу, когда ты суетишься вокруг меня. Это отвратительно.

– Ты заходишь слишком далеко, – почти прорычал Райн.

– Да неужели? – взвизгнула Карен. – А теперь послушай меня, дорогой. Ты исчерпал кредит того, что я соглашалась делать ради тебя. Ты всегда думал, что проблема в моем темпераменте; я же уверена, что мне понравился бы секс, если бы ты умел делать это как следует.

Звонок не дал Райну ответить; он отвернулся, а Карен пошла открывать дверь.

«Неужели Карен права? Неужели я и в самом деле плохой любовник?» – спрашивал себя Райн. Карен была далеко не первой женщиной в его жизни, но она первая сказала, что он никудышный мужчина. Ему вдруг вспомнилась Челси. Тот вечер на озере был самым ярким моментом в его отношениях с ней. Райн никак не мог предположить, что она возьмет и уедет. Ведь на самом деле тогда он занимался с ней любовью не потому, что они выпили пива – он любил ее. Может, Челси уехала потому, что он не понравился ей как любовник и она, боясь огорчить его, решила просто исчезнуть? Райн закрыл глаза. Лучше не думать об этом, иначе можно сойти с ума.

Райн слышал, как хлопнула парадная дверь, как Карен радостно воскликнула «Челси!», как, весело смеясь, та ей ответила тем же. Не долго думая, он поспешил выйти из дома через заднюю дверь; встречаться с Челси прямо сейчас ему не хотелось, его слишком расстроил разговор с Карен.

Увидев, как уходит Райн, Челси спросила:

– Может быть, я пришла некстати?

– Все нормально. Мы поссорились.

– Снова? Когда же это, в конце концов, кончится? – глядя, как Райн идет к гаражу, Челси покачала головой: он выглядел очень расстроенным. – Хочешь, я поговорю с ним? – вдруг предложила она. – Может, ему будет легче привыкнуть к мысли о ребенке?

– Дело не в ребенке. Это касается того, с чем мы разберемся сами. – Карен сердито посмотрела ему вслед. – Я сказала Райну, что хочу спать отдельно, а он повел себя так, словно я попросила его уехать куда-нибудь в Китай.

– Но зачем тебе это надо?

– Мне сейчас трудно спать с ним в одной постели. Я то и дело просыпаюсь и не могу снова уснуть. Это так раздражает! И, кроме того, я уверена, что заниматься любовью с беременной женщиной просто неприлично!

– Карен, ты разговаривала с доктором? – участливо спросила Челси. – У тебя все в порядке?

– Не уверена. – Карен опустила глаза. – Врачи не знают всего. Ребенку вредно, если я буду так скакать… И потом я выгляжу сейчас такой уродливой, такой толстой. Не хочу, чтобы кто-нибудь видел меня.

– Ты не толстая. Ты беременная, – стараясь успокоить подругу, сказала Челси.

Карен прибавляла несколько фунтов каждый месяц.

– Ой, да какая разница? Я не хочу, чтобы он дотрагивался до меня! Неужели непонятно?

Челси села на кушетку рядом с Карен.

– Карен, на самом деле я думаю, что ты совершаешь ошибку. Райн любит тебя. Ты слишком сильно понукаешь им в последнее время. Я не хотела тебе ничего говорить, это не мое дело, но…

– Правильно, это не твое дело, – огрызнулась Карен. Глазами, полными слез, она посмотрела на подругу. – Прости, Чел… Я сама не своя в последнее время. Райн, бедняга, выслушивает от меня такое!.. Мне кажется, будто я схожу с ума.

Челси обняла Карен за плечи:

– С беременными так бывает. Думаю, что в тебе разбушевались гормоны или что-нибудь в этом роде.

– Наверное… Последнее время я или плачу, или злюсь. Мне так плохо! – Она выглянула в выходящее на задний двор окно. – Как ты думаешь, куда ушел Райн?

– Не знаю. По-моему, я слышала, как он заводил машину.

Карен вздохнула:

– Кажется, я все перевернула вверх дном. Эти месяцы должны были стать самыми счастливыми в моей жизни. У меня чудесный муж, и мы собираемся иметь чудесного, красивого ребенка. Я должна быть счастливой.

Челси покачала головой. Если бы она была на месте Карен, она была бы в восторге и уж наверняка никогда бы не захотела, чтобы Райи спал в другой комнате.

– Как только появится ребенок, все нормализуется. Вот увидишь.

Челси искренне верила в то, о чем говорила.

Глава 8

Время для Карен тянулось медленно. Челси и Райн переживали за нее. По мере наступления жары Карен чувствовала себя все хуже и хуже, и ее настроение от этого, мягко говоря, не улучшалось.

– Ненавижу беременность, – сказала она Челси. – Никогда не буду рожать второго. Джойс говорила, что врагу не пожелает таких мук.

Свое мнение о Джойс Челси держала при себе.

– Скоро это закончится. Девять месяцев не так уж и много.

– По словам доктора, я уже давно должна родить. – Расположившись на кушетке, Карен с отвращением рассматривала свои распухшие ноги. – Я выгляжу, как дирижабль.

– Ты слишком много ходишь. Нельзя так утомляться. Разве доктор не предупреждал тебя об этом?

– Интересное дело! Его послушать, так я и чайник не должна наливать. Впрочем, наплевать. Я не могу жить в грязи; лучше сто раз убраться самой, чем смотреть, как это делает Райн. Как трудно жить с мужчиной!

– Когда мы были студентами, его квартира была намного чище, чем наша комната в общежитии.

– Может быть, и так, но мне приходится все время что-то делать, чтобы поддерживать дом в чистоте. В конце концов, к тебе в любой момент могут прийти гости. А я просто умру от стыда, если кто-нибудь увидит у меня дома беспорядок.

Челси осмотрелась вокруг. Безукоризненно убранная комната, в которой они находились в этот момент, могла бы быть салоном для демонстрации мебели.

– Ты великолепная хозяйка. Я никогда не видела, чтобы у тебя было не убрано.

– Это потому, что я постоянно слежу за порядком. У тебя таких проблем нет – художникам незачем забивать себе голову домашним хозяйством, от них этого и не ждут.

Челси весело рассмеялась в ответ:

– Хорошо, что мы друзья. Иногда ты говоришь интересные вещи.

– Я что-то не то ляпнула? Прости. Я имела в виду, что если у тебя в квартире беспорядок, то это нормально – ты работаешь там же, где и живешь. Одним словом, художник.

– Не надо выкручиваться, Карен, – по-доброму улыбаясь подруге, сказала Челси. – Ты делаешь только хуже. Где Райн?

– Откуда мне знать? Думаю, он поехал на техосмотр. Скоро уже конец месяца, – она вздохнула. – Я никогда не собиралась иметь этого ребенка. А что если я не беременна, а просто меня так раздуло? Помнишь, как в «Королеве Мэри»?

– Это было в шестнадцатом веке. Ты беременна. Просто эта книга еще в детстве слишком тебя впечатлила.

– Вероятно, ты права. – Карен попыталась спуститься с кушетки. – Может, лимонада? В жару мне постоянно хочется пить.

– Сиди. Я принесу сама. – Челси бывала здесь часто, и ей было все знакомо. Открыв холодильник, она сказала: – Я не вижу графина. Ты уверена, что у тебя есть лимонад?

– Готова поспорить, что Райн допил его. – Голос Карен был сердит. – Он иногда может такое сделать.

Челси открыла морозильник и сказала:

– Не волнуйся. Я приготовлю еще.

Карен подошла к двери и встала, расставив ноги и заложив руки за спину.

– Не пойму, как до появления кондиционеров женщины решались беременеть? Тебе не жарко?

– Нет. Здесь, как на леднике. Господи! Ну почему ты опять встала?

– Мне трудно все время лежать. Я безумно устала. – Карен подошла к столу и поправила вазу с искусственными фруктами. – Ребенок все время толкается. Такое ощущение, что внутри у меня сплошные синяки.

– Интересно, какое это ощущение, когда в тебе шевелится твой малыш?

– Ужасное! Надеюсь, ты никогда этого не узнаешь. Быть беременной так неудобно.

– Ты не преувеличиваешь? Всякий раз, когда у тебя начинает мерзнуть нос, ты боишься заболеть бронхитом, – заметила Челси. – Быть твоим доктором – сущий ад.

– Райн сказал, что беременность это состояние, а не болезнь, – произнесла Карен, передразнивая мужа. – Если бы он только мог это испытать.

– Он прав. Ты просто избалована.

– Какая у меня хорошая подруга! – иронично воскликнула Карен, глядя, как Челси делает для нее лимонад. – Добавь туда немного сахара, хорошо?

– Концентрат и без того довольно сладкий.

– Знаю, но я люблю, когда там больше сахара. Челси оставила свое мнение при себе и добавила сахара. Она положила в бокалы лед и налила лимонаду.

– Спасибо, – сказала Карен.

Она попробовала лимонад и подошла к сахарнице. Челси показалось, что напиток походил скорее на сахарный сироп, чем на лимонад.

– Ты не перебарщиваешь? – спросила она, наблюдая за Карен.

– По-моему, вы сговорились с Райном. Я похудею после родов. Может, это единственное время в моей жизни, когда мне не надо себя ограничивать в еде. – Она взяла губку и вытерла кухонный стол, на котором и так не было ни одного пятнышка.

– Ты становишься фанатиком чистоты, – заметила Челси.

– Я люблю, когда все блестит. Мне приятно, когда в доме порядок. Райн не понимает. Он сказал, что у меня навязчивая идея. Наверняка вычитал эту глупость в какой-нибудь книжке. – Карен засмеялась.

– Отношения между вами стали лучше? – спросила Челси.

– Думаю, да. Хотя на самом деле брак это такая скучная штука. Когда родится ребенок, будет веселее. Мне кажется, что я ее избалую.

– А почему ты так уверена, что будет девочка?

– Не знаю. Просто уверена. Я даже не подбирала мужских имен.

– А какое имя ты выбрала для девочки?

– Бетани. Просто Бетани. Как тебе?

– Прекрасно. Но на всякий случай тебе следует подобрать и мальчишеское имя.

– Я девять месяцев только и делала, что подбирала имена. Больше не хочу, да и потом у нас уже нет времени. Надеюсь, мужское имя нам не понадобится. – Карен похлопала себя по животу. – Я чувствую, словно беременна целую вечность. На самом деле так оно и есть.

– Я собираюсь зайти на рынок. Купить что-нибудь тебе? Например, персики, они, говорят, этим летом особенно хороши.

– Персики? Было бы неплохо. Я могла бы сделать пирог. Если ты увидишь еще что-нибудь этакое, тоже купи. Тебе дать деньги сейчас?

– Нет, после, когда я вернусь. – Челси поставила свой бокал в раковину. – С тобой, надеюсь, ничего не случится за полчаса?

– Конечно! До родов, боюсь, куда больше, чем даже день.

– Ну, тогда я вернусь часа через два.

– Можешь не спешить. Я никуда не денусь.

Когда спустя час Челси вернулась, Райн сидел возле Карен.

– Что ты делаешь дома? – спросила она, увидев его.

– Карен позвонила мне на работу. Челси положила на пол пакеты.

– Карен, как ты себя чувствуешь?

– Ужасно! – Она с тревогой посмотрела на Челси. – Я боюсь.

– Отходят воды?

Райн покачал головой:

– Похоже, начались схватки. Я пытаюсь засечь время, но Карен забывает сказать, когда они заканчиваются.

– Это нелегко, – раздраженно произнесла Карен. – Ты должен быть внимательнее. – С этими словами она схватилась за подлокотники кресла; начались очередные схватки.

– Я принесу чемодан, – сказал Райн.

Карен было побледнела, но скорее от страха, чем от боли.

– Как ты думаешь, будет намного хуже? – спросила она, обратись к Челси.

– Не знаю – Челси растерянно развела руками. – Давай лучше я помогу тебе дойти до машины.

Неловко ступая, Карен пересекла кабинет. У задней двери она задержалась, пережидая очередные схватки.

– А где Райн? – нервно спросила она.

– Выясним, как только я посажу тебя в машину. Он знает, где твоя сумка с вещами?

– Я сунула ее в шкаф. Кажется, с правой стороны, под зимними юбками.

Челси усадила Карен в машину и, убедившись, что с ней все в порядке, бросилась бегом в спальню. Райн стоял на коленях, заглядывая под кровать. Когда он увидел Челси, то почти выкрикнул:

– Я не могу найти сумку. Она рее время ее перекладывала.

Челси поспешила к шкафу, и вскоре сумка была найдена.

– Скорее, скорее, – торопился Райн. – Господи! Лишь бы не опоздать!

Вскоре они уже входили в больницу. Райн побежал, чтобы привезти кресло на колесах, а Челси осталась с Карен.

– Я умру. Я знаю, что умру. – Карен схватила подругу за руку. – Зачем я только захотела иметь ребенка? Челси, ты позаботишься о Раине?

– Не говори чепухи, Завтра утром ты будешь хохотать, вспоминая свою панику.

– Ни за что. Я никогда не засмеюсь снова.

Райн вернулся с дежурным санитаром, который вез перед собой кресло-каталку. Они помогли Карен лечь на нее и затем все вместе двинулись в приемное отделение. Райн остановился около стола регистратуры, чтобы записать Карен и попросить вызвать ее доктора.

– А где Райн? – требовательно спросила Карен, когда они ее подвезли к лифту. – Почему он не со мной?

– Он звонит доктору. Успокойся.

Они поднялись на четвертый этаж. Челси все время пыталась ободрить Карен; она обещала оставаться с ней до конца.

– Мне хотелось бы, чтобы со мной была ты, а не Райн. Это из-за него я здесь, – ворчала Карен. – Если бы мужчины сами рожали детей, они вели бы себя осторожнее.

Челси украдкой взглянула на дежурного, делавшего вид, что он не слышит нервных высказываний роженицы, способных рассмешить даже самого выдержанного мужчину.

– Успокойся. Зачем устраивать сцены, – шепотом одернула подругу Челси.

– Ах, оставь эти церемонии!.. Где Райн? Неужели нельзя побыстрее?

– Хочешь быстрее? Тогда почему ты не заехала в госпиталь накануне и не заполнила все бумаги? Я же тебе говорила об этом.

– Я ужасный человек, – внезапно раскаялась Карен. – Чел, а вдруг я умру? А вдруг ребенок родится уродцем?

– Не говори ерунды. – Челси все больше и больше раздражала паника Карен; она с трудом держала себя в руках. – Лучше дыши глубже.

Райн подошел уже после того, как Карен была переодета в больничный халат и лежала в постели. Она сердито посмотрела на него, пытаясь дышать так, как ее учили перед родами.

– Ну, как?

– Все в порядке, – ответила за подругу Челси.

– Доктор будет с минуты на минуту.

– Лучше бы он поторопился. Медсестра сказала, что я уже переносила ребенка, – вставила Карен.

– Переносила – это не беда, хуже, когда наоборот. Тебе незачем волноваться. У тебя будут легкие роды.

– Этого говорить не стоило. – Карен схватилась за поручень кровати и как уличная девка заверещала на Райна.

Никогда раньше Челси не видела ее в таком состоянии. Райн же и ухом не повел; похоже, подобное поведение супруги было для него привычным делом.

– Сожми мою руку, когда тебе будет больно, – спокойно сказал он.

– Тебе принести что-нибудь, на чем бы ты могла сфокусировать зрение? – спросила Челси.

– Посмотри у меня в сумке, – прошептала Карен. Челси раскрыла сумку и вытащила маленькую фар форовую собачку.

– Вот это?

– Да. Положи ее на поднос вон там. – Карен посмотрела на собаку, и в этот момент снова начались схватки. – Ну, вот опять! Господи! Мне что, рожать одной? Где этот чертов доктор?!

– Он уже идет.

– Про то, что он идет, я слышу, по крайней мере, час, – почти пропищала Карен. – Ты уверен, что он когда-нибудь придет?

– Абсолютно.

Во время следующего приступа схваток Карен держала Райна за руку и, глубоко дыша, сердито глядела на него.

– Я никогда не буду рожать еще одного ребенка, ты слышишь, никогда!

– Кто бы спорил. Только давай, этого ты все-таки родишь.

Двадцать минут спустя приехал доктор. На время осмотра Челси и Райн вышли в коридор.

– Боже! Мы забыли позвонить мистеру и миссис Бейкер, – воскликнула Челси. – Я позвоню.

Она побежала по коридору в поисках телефона. Вернувшись, она зашла к Карен в палату и сказала:

– Я позвонила твоим родителям. Они сейчас приедут. Сесилия уже переодевается.

– Так они еще не выехали? А Джойс?

– Сесилия собиралась ей позвонить.

– А что, если я рожу до того, как они сюда приедут? Воды уже отошли, и доктор сказал, что это будет уже скоро. – В ее глазах был ужас. – Он дал мне немного выпить деморола, но это нисколько не помогло.

– Это подействует через некоторое время, Карен. Лекарство ведь действует не сразу… С тобой будет все в порядке. Так сказал доктор.

– Чел, останься со мной. Обещай, что ты не уйдешь.

– А я и не собираюсь уходить.

Внезапно глаза Карен расширились; казалось, что схваткам не будет конца. Она закричала, чтобы кто-нибудь сбегал за доктором. Очень быстро появились санитары и повезли ее в операционную. Туда пропустили только Райна, а Челси осталась в комнате для ожидавших. «Бедняга Карен, – думала она, пытаясь, не слышать истошных воплей роженицы. – Такой низкий болевой порог встретишь нечасто. Да и трусиха она отменная. А вдруг с ней действительно что-нибудь случится?» До сегодняшнего дня Челси никогда никого не отвозила в роддом и уж тем более не была свидетелем предродовых мук. Можно представить, чего ей стоило сохранять спокойствие. Временами Челси даже казалось, что проще родить самой.

Внезапно через двойные двери выбежал Райн. Лицо его сияло от счастья.

– Девочка! У нас девочка! – кидаясь к Челси, крикнул он.

У Челси захватило дух:

– С Карен все в порядке?

– Она была молодцом. – Райн стиснул ее в объятиях. – Господи, Челси, я так волновался. Я боялся, что она может умереть, я бы никогда себе этого не простил… Но с ней все в порядке. Доктор сказал, что с ней все в порядке.

– Ну, слава Богу, – выдохнула Челси.

– Я должен туда вернуться, – вдруг слегка по мрачнев и выпуская ее из своих объятий, сказал Райн.

– Девочка! – Челси засмеялась, и на глаза у нее навернулись слезы. – Я так счастлива за тебя!

Райн убежал, а она так и стояла, боясь пошевельнуться: еще минуту назад мужчина, которого она любила больше жизни, больше себя самой, обнимал ее… Челси мысленно ругала себя на чем свет стоит, не понимая, как она может думать о таких вещах, когда Карен только что родила Райну дочь. Чувство вины с неукротимой силой вспыхнуло в ней. Надо срочно вернуться домой, надо бежать отсюда, бежать, как тогда… В этот момент двери лифта открылись, и появились родители Карен. Челси улыбнулась им и вытерла глаза.

– Девочка, – сказала она.

– Так скоро? Я думала, что нам придется ждать еще несколько часов. – Сесилия направилась к двойным дверям, разделявшим комнату ожидания от операционной.

– Вы не можете туда войти, – остановила Сесилию Челси. – Они вот-вот понесут ребенка в отделение для новорожденных, и мы тогда сможем увидеть ее через окно.

– Как Карен? – спросил Фултон.

– Райн говорит, что с ней все в порядке.

– Я должна быть там, – произнесла Сесилия. – Почему не позвонили раньше?

– Все произошло так быстро. У нее были легкие схватки и быстрые роды.

– Так не бывает. – Сесилия подняла подбородок, будто она знала больше о рождении детей, чем Челси когда-либо сможет узнать. – Все схватки тяжелые, а роды – просто настоящий ад.

Фултон отвернулся, всем своим видом давая понять, как он относится к таким разговорам.

– Во всяком случае, ребенок родился, и с Карен все в порядке. – Челси не хотелось выслушивать нравоучения Сесилии. – Появилась маленькая Бетани. Мне так хочется побыстрее ее увидеть.

– Они назвали ее Бетани? – Сесилия поморщилась. – Я надеялась, что они выберут имя, в котором будет намного больше шарма.

– А что ужасного в имени Бетани? – Челси устало вздохнула, ее безумно утомляла безапелляционность Сесилии. – К тому же это единственное имя, которое понравилось им обоим.

– Да. – Тон Сесилии подразумевал, что было бы разумнее не обращать внимания на мнение родителей по этому поводу и изменить имя. – По крайней мере, Карен чувствует себя нормально. Доктор выходил?

– Нет еще. – Челси осторожно подошла и заглянула в операционную. – Я видела, как Райн выходил оттуда.

В этот момент за стеклянными дверями показались Райн и медсестра. В руках он держал матерчатый сверток, настолько небольшой, что Челси не сразу поняла, где ребенок.

– Как они могли доверить ему нести ребенка? – вырвалось у Сесилии.

– Он был во время родов рядом с Карен. На нем стерильный халат. – Пытаясь лучше разглядеть Райна и девочку, Челси наклонилась вперед.

Райн устало посмотрел на Бейкеров, но, увидев Челси, он радостно улыбнулся и осторожно приподнял край одеяла, чтобы показать личико своей дочери. Глаза у девочки были закрыты, но она открыла маленький ротик и протестующе закричала, задвигав ручками и ножками.

– Она красивая! – воскликнула Челси, глядя на пищавшую изо всех своих младенческих сил девочку: волосы такие светлые и тонкие – их почти не было видно – покрывали ее головку.

– Господи! Ну, вылитая Карен, – Сесилия всплеснула руками. – Фултон, ты помнишь нашу Карен? Не правда ли, одно лицо?

– Я полагаю, да, – он улыбнулся ребенку. – Легкие у нее, что надо.

– И посмотри, какие у нее длинные ноги. Она просто копия Карен. – Сесилия улыбнулась Райну, желая и его одарить своим великодушием.

Медсестра что-то сказала Райну, и он пошел за ней, не сводя глаз со своей крошечной дочери и с таким довольным видом, словно изобретение малышей было его личным достижением.

Внезапно у Челси заломило в висках и заныло в груди. Нет, она радовалась за Райна и Карен, но, увидя Райна с ребенком на руках, ей вдруг вспомнилось то, что казалось давно забытым. Челси мучительно думала о том, как выглядел бы ее ребенок. Ее и Райна… Вся дрожа, она извинилась перед Бейкерами и поспешила уйти.

В следующие дни Челси, воспользовавшись предложением одной галереи устроить выставку, работала, не покладая рук – надо было закончить несколько новых полотен, которые смогли бы занять место тех, что, по ее расчетам, в скором времени будут проданы. Работа помогала ей не думать о своем вновь выплывшем из небытия горе. К тому же это был хороший предлог, чтобы избегать приглашений Карен и Райна прийти к ним в гости.

Карен решила стать хорошей матерью. Она прочитала множество современных книжек про грудных детей и знала теперь буквально все о том, как заботиться о новорожденных. Челси же была недостаточно компетентна в этом вопросе, так что подругам на данном жизненном этапе поговорить было не о чем. Все мысли Карен, казалось, вертятся вокруг приготовления еды для ребенка, упражнений для развития координации движений новорожденных и прочее, прочее, прочее. Не обращая внимание на рекомендации врача, она решила не кормить ребенка грудью, что шло несколько вразрез с образом идеальной мамаши. Но в остальном Карен соответствовала выбранному имиджу на все сто.

– Я нашла черно-белую коляску, – чуть ли не с пеной у рта рассказывала Карен. – Ты не представляешь, как трудно было найти такую. Все коляски пастельных тонов, а грудным детям необходимы только яркие вещи.

– Откуда нам знать? – пыталась возразить Челси. – Грудные дети не могут говорить.

– Я уверена, что специалисты знают еще и не такое. Поскольку черный и белый цвета составляют сильный контраст, ребенку должно это нравиться. Сочетание типа зебры приковывает их взгляд. Видишь, она уже изучает его. Бетани просто гениальна.

Челси протянула руку и прикоснулась к малышке.

– Кожа, словно бархат, – с нежностью сказала она.

– Я делала с ней упражнения и для ног. – Карен взяла ножку Бетани и стала аккуратно сгибать ее в колене. – Говорят, что в раннем возрасте такая гимнастика развивает координацию.

– Смотри не пожалей об этом, когда она начнет бегать и штурмовать все на своем пути.

– Я уже записала ее на дошкольные занятия у Мантесори. Список желающих там разбух до размеров бухгалтерской книги. Мама говорит, что подобные занятия не только престижны, но и в высшей степени полезны.

Челси засмеялась:

– Карен, ей всего лишь две недели. Ты ее и в школу уже записала?

– А что тут смешного? Я хочу, чтобы у моего ребенка было все! – Карен внимательно посмотрела на малышку. – У меня появились некоторые сомнения на счет ее имени.

– Слишком поздно его менять. У тебя было девять месяцев, чтобы выбрать имя. И чем тебе не нравится Бетани?

– Звучит несколько старомодно. Мама и Джойс говорят, что это может помешать общению со сверстниками.

– Ерунда! – Челси взяла ребенка на руки. Бетани смотрела на нее с интересом. – Это красивое имя, и оно подходит ей. Никогда не видела такого красивого ребенка.

Карен пристально посмотрела на подругу:

– Чел, ты когда-нибудь думала о… Ты знаешь.

– Да, – ответила честно Челси. – Это беспокоит меня с того момента, как родилась Бетани. Но, честно говоря, не уверена, что сейчас я поступила бы по-другому. И тогда я тоже не могла поступить иначе. Это было бы хуже для всех нас.

– Я безумно рада, что мне не пришлось принимать такого решения. – Карен тронула мягкие волосы Бетани. – Мне не было бы дела, расстроит это Райна или нет. Я бы сказала ему, что он должен жениться на мне, и все. Не так ли, Бетани? Да, именно так. – Она погладила щечки ребенка, и та заулыбалась.

Челси не хотелось продолжать этот разговор.

– А где сейчас Раин?

– Работает как обычно допоздна. С каждым днем он приходит домой все позже и позже. Я надеялась, что с рождением ребенка наша жизнь изменится к лучшему. Но он говорит, что папа не успевает делать всю работу и кто-то должен ему помочь. Представь себе, до того, как Райн там появился, папа прекрасно справлялся и сам. Я думаю, это просто отговорки.

– Он выглядит в последнее время уставшим. Ему надо больше бывать с тобой и с Бетани.

– Кто бы спорил? Если бы на его месте была я, то непременно сказала бы папе, чтобы меня разгрузили по случаю рождения ребенка.

– Нелегко иметь своим боссом собственного тестя.

– Пойдем на кухню. Время купать Бетани.

– Я не могу остаться. Надо забросить несколько картин в галерею.

Карен удивленно вскинула брови:

– Так ты уезжаешь? Жаль. Но, может, заедешь на обратном пути? Я совсем одна, мне так одиноко! Бетани просто чудесна, но она пока только спит.

– Я попытаюсь, но не обещаю наверняка; нужно обсудить предстоящую выставку, подобрать картины, оговорить контракт, обсудить вопросы с прессой, ну, и так далее. На это и дня может не хватить. У меня раньше не было персональных выставок, и поэтому я еще не знаю, как себя вести в подобных случаях.

– Хорошо, но завтра ты приезжаешь к нам на обед. И никаких отговорок.

– Завтра? С удовольствием. – Челси осторожно взяла ребенка за ручку. – Всего хорошего, Бетани. Я вернусь завтра и поиграю с тобой.

– Я уверена, она уже сейчас почти все понимает, – сказала Карен, с любовью глядя на дочь. – Посмотри на ее улыбку.

Выйдя из дома, Челси рассмеялась. Определенно Карен была чудесной матерью, и это не могло не радовать. Раньше она сомневалась в материнских способностях Карен, теперь же и представить ее без дочери не могла.

Картинная галерея была расположена в новом торговом центре – на углу между двумя магазинами. Человек, который не знал, что она здесь, легко мог ее не заметить. Челси припарковала машину и достала картины из багажника. Все они были небольшого размера, так что отнести их в здание не составляло особых хлопот. В дверях ее встретил владелец галереи. Алфред Бэйн – так звали владельца – взял у нее картины и понес их в свой офис, расположенный в задней части помещения. В кабинете Алфреда их встретил незнакомый Челси молодой человек. Он пристально посмотрел на художницу.

– Я хочу, чтобы вы познакомились с моим зятем Джейсоном Рэндолом. У него галерея в деловой части города. Можно сказать, картины – наш семейный бизнес. Джейсон, это Челси Кэвин. Помнишь, я как-то тебе о ней рассказывал?

Бэйн вытащил картины из упаковки и начал расставлять их вдоль стены, словно уже работая над экспозицией. Не отрывая глаз от Челси, Джейсон обошел стол, чтобы не мешать тестю.

– Я очень много слышал о вас и не только от Алфреда, – сказал он. – Это ваша первая выставка?

Челси кивнула.

– Должна признаться, я слегка нервничаю.

– Не волнуйтесь. Вы хорошая художница. Очень оригинальная.

– Спасибо. – Она нетерпеливо посмотрела на Бэйна. – Через день-два я привезу другие картины: они еще не совсем хорошо высохли, чтобы их перевозить.

Бэйн посмотрел на нее так, словно совсем забыл, что она еще здесь.

– Ваши картины превосходны. Мне нравятся и цвет, и композиция. Это приковывает взгляд. Да, именно приковывает.

– Может быть, у вас найдется что-нибудь для моей галереи? – спросил Джейсон.

Челси согласно кивнула:

– Да, конечно. Если мистер Бэйн не будет возражать.

– Нет-нет, – сказал Бэйн и замахал руками. – Мы одна семья. Поместить картины у Джейсона даже выгоднее, чем у меня. – Он взял одно из полотен в руки. – Вот чудесное решение. Как вы назвали эту картину?

– «Может быть», – коротко ответила Челси.

Она начала писать ее, когда узнала, что Карен беременна. В этой картине было все – и ее боль, и ее потерянные надежды. До сих пор Челси никому не показывала эту работу.

– Превосходно. Просто превосходно. Я могу купить ее сам.

Она улыбнулась:

– Она не продается.

– Удивительно, что я никогда раньше с вами не встречался и не видел ваших работ, – сказал Джейсон.

Он смотрел на нее, а не на картины.

– Вы давно живете в этом районе?

– Да, но выставляюсь в галерее недавно. Сначала училась в колледже, потом уезжала к родителям и вот теперь я здесь. Это мои первые картины, написанные специально для выставки.

Челси намеренно не стала говорить о тех своих работах в викторианском стиле, которые предназначались туристам и декораторам: она немного стеснялась их.

– Мне хотелось бы увидеть что-нибудь еще из ваших работ. Можно я как-нибудь загляну к вам в мастерскую? – Джейсон смотрел ей в глаза. Его улыбка была выразительна. На Челси давно уже никто не смотрел с таким интересом.

– Да, – ответила она, слегка покраснев от смущения. – Можете заходить в любое время. Ну, например, завтра после обеда.

– Завтра? Прекрасно.

Она дала Джейсону свой адрес и номер телефона. И только после того, как Челси осталась одна, она вдруг вспомнила, что Бэйн представил молодого человека как своего зятя. Значит, ей показалось, что он обратил на нее внимание как на женщину? Значит, он интересовался только картинами?..

Глава 9

В назначенное время Джейсон Рэндол был у Челси. Его приезд почему-то сильно встревожил ее. «Неужели он так серьезно понравился мне?» – недоумевала Челси. Джейсон занимал ее мысли больше, чем ей хотелось признаться себе в этом. Он был высокий и привлекательный, хотя красивым назвать его было трудно. Несколько раз ей приходила в голову мысль о том, что было бы жаль, если бы он действительно оказался женатым. Джейсон ходил по гостиной, внимательно разглядывая ее картины, не обращая внимания на кровать, стоящую в углу комнаты, на кухню и на все остальное. Когда Челси привела его в комнату, где она работала, Джейсон не стал скрывать своего восторга.

– Фантастика, – сказал он, беря в руки картину, которую она закончила накануне.

– Будьте осторожны. Краска еще не высохла. Впрочем, предостережения явно были лишними, Джейсон занимался картинами не первый день, и он умел брать полотна в руки таким образом, чтобы его пальцы не касались написанного.

– Расскажите мне вот об этом, – многозначительно произнес он, указывая на взятую им картину.

– Я назвала ее «Грезы». Я начала ее писать месяца два назад, когда мои друзья ожидали своего первого ребенка.

– Она говорит об одиночестве. – Он неожиданно посмотрел на Челси.

Челси отвернулась, боясь выказать свое волнение.

– Да. Тогда мне было одиноко.

Он положил картину и подошел к ней:

– Глядя на вас, невозможно поверить, что вы когда-нибудь были одиноки.

Слова Джейсона удивили Челси безмерно:

– Вы совсем не знаете меня. И, по всей видимости, неправильно обо мне думаете.

– Я не знаю вас, – с грустной улыбкой отвечал он, – но чувствую, что мы с вами очень похожи. – И, не объяснив сказанного, Джейсон отвернулся и взял следующую картину. – Это многообещающее полотно.

– Спасибо. Мне надо еще немного поработать над ним. – Челси чуть было не сделала книксен, она слишком робела.

Он подошел к закрепленному на мольберте холсту.

– Во всех ваших работах чувствуется печаль.

– Не вижу причины почему? – сказала она, защищаясь. – Я не отшельница. У меня есть друзья, и не могу сказать, что я одинока.

– Нет? – Джейсон посмотрел на нее так, словно он знал об этом лучше нее.

– Не больше, чем остальные.

– Я понимаю, что вы имеете в виду. – Он подошел к ней совсем близко. – Умение быть одинокой даже в толпе – привилегия избранных, привилегия настоящего художника.

Челси покраснела, как школьница.

– Я сам одинок и могу почувствовать это в других, – продолжал наступление Джейсон.

– Поскольку мистер Бэйн ваш тесть, я полагаю, что вы женаты на его дочери, – вдруг выпалила Челси.

Джейсон отвернулся:

– В некотором смысле вы правы.

– Это все равно, что быть немного беременной. Или вы женаты, или вы не женаты.

– Я женат, но мы не живем вместе. – Он поднял левую руку, показывая, что не носит обручального кольца. – Мы подаем на развод.

– Мистер Бэйн, однако, относится к вам чересчур тепло при таких обстоятельствах.

– У нас с ним деловое сотрудничество. Мы не хотим, чтобы мои отношения с Одри повлияли на наш бизнес.

– Я не думаю, что это возможно.

– Отчего же? У нас с ней дружеские отношения. Одри прекрасный человек, просто мы не хотим больше жить вместе.

– А дети?

– Детей нет. Если бы они были, все было бы намного сложнее. – Джейсон отвернулся, и Челси показа лось, что он переживает по поводу развода гораздо больше, чем старается показать. – К тому же я очень хотел детей.

– Понимаю, – посочувствовала Челси. – Я так была счастлива, что у моей подруги Карен родился ребе нок. Но временами, – она застенчиво хмыкнула, – я почти ревную.

Джейсон выразительно посмотрел на Челси своими почти черными глазами, казалось, они пытались проникнуть ей в душу.

– Я испытываю такие же чувства. Все наши друзья имеют детей, и я чувствую, что мне не хватает этого – школьные игры, репетиции и так далее.

– Мне очень нравится держать на руках маленькую Бетани, – сказала Челси. Ее голос в первый раз с момента их встречи дрогнул, выдавая нешуточное волнение. – Такая крошечная, такая теплая и мягкая. Когда я беру ее на руки, то чувствую, что она мне доверяет.

– Откуда у детей такое доверие? – спросил Джейсон с грустной улыбкой. – По крайней мере, вы можете хотя бы держать ее на руках. Мужчине сложнее. Считается, что держать на руках ребенка – занятие не для мужчин. Однако мне кажется, что нежность и забота в мужчине притягательны, не правда ли? – спросил он с интересом.

– Я говорю слишком много. У меня плохая привычка много говорить. – Она подошла к картинам, которые стояли прислоненными к стене. – А вы вот эту видели? Я попыталась запечатлеть закат. Мне хотелось передать не столько световую гамму, сколько то, что он заставляет меня чувствовать.

– Вы очень чувственная. – Он взял картину и стал внимательно рассматривать ее. – Я хотел бы повесить несколько ваших картин у себя в галерее.

Несколько дней назад Челси проезжала мимо галереи Джейсона. Галерея располагалась в богатом районе города, и было очевидно, что для карьеры лучшего и представить себе невозможно.

– У меня есть несколько клиентов, которые могли бы заинтересоваться вашими работами. Например, один из тех, кто первым пришел мне в голову, имеет виллу в Южной Америке. Он страшный любитель живописи. Помимо этого, таким образом, мой клиент вкладывает деньги. Я уверен, что он будет в восторге от ваших работ. – Джейсон вернулся к той картине, которая называлась «Грезы». – А еще одна моя знакомая непременно должна взглянуть на это полотно. Она декоратор.

Челси удивленно вскинула брови:

– Вот как?

– Виола Персон. Она одна из лучших декораторов в Далласе. У нее очень изысканный вкус. Ужасно дорогой декоратор.

Слушая Джейсона, Челси решила, что у нее появилась возможность забыть о картинах для дешевой продажи. Слава Богу, у нее хватило ума спрятать их в шкаф перед его приездом. Таким людям, как Джейсон, лучше не знать о том, как ей приходилось зарабатывать на хлеб насущный.

– Мне бы хотелось познакомиться с ней. Джейсон снова подошел к Челси:

– Да вы просто очаровательны.

– Неужели? До вас мне об этом не говорили, – смеясь, ответила Челси.

– Учтите, я совершенно серьезен. И, пожалуйста, сделайте одолжение, не пытайтесь меня уверить в обратном.

– Мне хотелось бы поближе узнать вас. Откуда вы родом? Какой вы были раньше? – спросил Джейсон, испытующе глядя на Челси.

– Быть может, кофе? – смущенная до неприличия, предложила она.

– Охотно, – согласился Джейсон. Они вернулись в гостиную.

– До недавнего времени я училась в колледже, Южный методистский университет, – готовя кофе, рас сказывала Челси.

– О, это отличный колледж. Она улыбнулась, соглашаясь с ним.

– Мой отец военный. Поначалу мы часто переезжали с места на место. Но вскоре я стала жить здесь в Далласе с моими дедушкой и бабушкой. Им хотелось, чтобы у меня было американское образование. Мне удалось несколько раз побывать за границей. Я изучала живопись в Англии и Испании. Мои преподаватели – люди малоизвестные, и вы наверняка ничего о них не слышали. Отец никогда не поощрял мое стремление стать художницей и старался не жить там, где можно было бы брать уроки у действительно хорошего учителя. Но все же мне многому удалось-таки научиться.

– Школа у вас прекрасная, но, думается, пора забыть о ней и искать свой стиль.

– Мне кажется, я только этим и занимаюсь. Мое самомнение и без того не знает границ, – смеясь, призналась Челси.

– Не ошибусь, если скажу, что у вас есть на это право.

Челси посмотрела на картины, висевшие напротив окна, и сказала серьезно:

– Такое впечатление, что, работая, я становлюсь более значительной, чем на самом деле. Как будто я становлюсь частью своих картин. Я забываю о себе и не чувствую, как идет время. Моя подруга Карен клянется, что, когда я работаю, она может нести всякий вздор, не боясь быть услышанной.

– Это состояние знакомо всем великим художникам.

– Едва ли я могу назвать себя великой.

– Пока, конечно, нет, но в будущем обязательно! Мне приятно быть первым, кто сказал вам об этом, – не без пафоса произнес Джейсон.

Челси посмотрела ему в лицо, пытаясь понять, действительно ли он говорит то, что думает.

– Вы и в самом деле такого высокого мнения о моих способностях?

– Да. В противном случае я мог бы, и промолчать: раздавать пустые комплименты не мое призвание. Я деловой человек и хочу повесить ваши работы у себя в галерее отнюдь не из человеколюбия. И потом я просто не имею на это права: доверие клиентов – превыше всего.

– Конечно, конечно! Не подумайте, что я кокетничаю с вами. – Челси вдруг испугалась, что Джейсон подумает, будто она набивает себе цену. – Просто я все еще несколько не уверена в себе, да и объективной мне быть сложно: я люблю свои картины, – честно призналась она.

– Ну, в мою объективность можете верить смело. – Джейсон указал на картину, стоявшую несколько дальше других. – Вот, пожалуйста, уже шедевр. Это полотно так и светится жизнью.

Челси по меньшей мере удивило подобное сравнение – картина была не из самых удачных, но спорить с владельцем галереи, пожалуй, не стоило. К тому же нет ничего глупее, чем разубеждать человека в его же собственном мнении.

– Как вы достигли такой ясности?

– У меня свой рецепт смешивания красок.

– Никогда никому не раскрывайте этого секрета. – Джейсон вдруг резко обернулся к Челси и почти прошептал: – Меня огорчают ваши грустные глаза.

От неожиданности Челси растерялась. Что это? Пустые, случайные слова или искреннее участие?

– Вы ошибаетесь относительно моих глаз.

– Отнюдь. – Джейсон наклонился к Челси, но тут же отпрянул от нее, словно боясь самого себя. – Нет, – выдохнул он, – пожалуй, я лучше пойду.

Челси растерянно захлопала глазами.

– Так скоро?.. У меня есть еще работы, которые я хотела бы вам показать. Но, быть может, мне самой подвезти их к вам в галерею и избавить вас от необходимости приезжать сюда вновь?

Он взял ее за руку:

– Я готов приехать к вам в любой удобный для вас день. Но ведь не картины заставили нас встретиться. Мы оба знаем это. Не так ли?

Челси не ответила.

– И именно поэтому я должен сейчас уйти. Останься я сейчас, то вряд ли мне удастся не наделать глупостей.

Она не могла отвести взгляда от его черных глаз. Немногим из тех, кого она знала, удавалось заставить ее так разволноваться и… Почувствовав, как по всему ее телу разливается блаженное тепло, Челси поняла, что ее тянет к нему вовсе не обыкновенный расчет.

– Да, я думаю вам лучше уйти, – прошептала она. Джейсон не шелохнулся.

– Мы действительно живем с женой раздельно. Я не обманываю вас.

– Верю…

– Могу ли я надеяться, после своих откровений встретиться с вами снова?

– Конечно. Я привезу картины к вам в галерею на следующей неделе.

– Я имел в виду – просто встретиться с вами. Например, завтра вечером?

– Завтра? – опешила Челси.

– Понимаю. Может, вы встречаетесь с кем-нибудь еще? – Он протянул руку и коснулся ее щеки. – Хотя не похоже: у вас слишком грустные глаза. Позвольте мне развеять вашу грусть.

– Я буду очень рада увидеться с вами завтра, – пытаясь скрыть едва сдерживаемое волнение, произнесла Челси.

Джейсон наклонился к ней ближе и нежно поцеловал в губы. Челси остолбенела от неожиданного поворота в их первой встрече. Но что больше всего было для нее неожиданностью, так это жгучее желание кинуться ему на шею. С трудом, владея собой, она проводила его до дверей. Направляясь к выходу, Джейсон на секунду замешкался, словно передумав уходить, но все-таки вышел. Глядя ему вслед, Челси готова была расплакаться. Но вот Джейсон, наконец, сел в машину и уехал.

Оставшись одна, она призадумалась о случившемся. После случайной связи ей уже никогда не придет в голову прыгнуть в постель к мужчине только потому, что в один прекрасный момент эта мысль покажется ей хорошей. Но Джейсон появился именно тогда, когда она больше всего нуждалась в чьей-нибудь поддержке, а главное – он, кажется, правильно понял ее…

Челси подошла к зеркалу и стала рассматривать свое лицо. Какую печаль он увидел в ее глазах? Или он говорит так со всеми женщинами? Сейчас сразу после его ухода Челси подумала о том, насколько же подобная тактика бьет наверняка. Все люди имеют какую-то скрытую печаль, и это должно производить впечатление, когда незнакомый им человек вдруг понимает их и готов им помочь.

– Он чертовски обаятельный, – сказала она своему отражению. – Я должна быть осторожна с ним.

Но что имела в виду Челси, говоря об осторожности? Независимо от слов Джейсона она действительно чувствовала себя одинокой и временами отчаянно желала снова оказаться в объятиях мужчины. Он разводится, а значит, пострадавших не будет.

Вернувшись в комнату, Челси решила немного поработать, чтобы не думать только о нем.


– Нет. Пожалуйста, никого не приглашай специально для меня, – настойчиво просила подругу Челси.

– Но ведь тогда будет нечетное количество гостей за обеденным столом, это не очень-то удобно. – Карен нахмурилась, глядя на Челси. Затем она посмотрела на Райна. – У меня не так часто бывают подобные приемы, и, если тебе не трудно, сделай мне одолжение.

– Дело в том, что я стала кое с кем встречаться, – смущенно улыбаясь, сказала Челси.

– Кто он? Я его знаю?

– Нет. Он владелец галереи в центре города. Его зовут Джейсон Рэндол.

– Мне нравится, как его зовут, – обрадовано воскликнула Карен. – Расскажи о нем.

– Я познакомилась с ним в галерее Бэйна. Мистер Бэйн – его тесть.

– Тесть? Он женат? – В голосе Карен зазвучали тревога и недоумение.

– Нет-нет. Не женат. По крайней мере, скоро не будет женат. Он разводится.

– Господи! Это ужасно. – Карен, наконец, обратилась к Раину. – Это ведь ужасно, Райн?

– Челси – взрослая женщина, – тихо произнес Райн. – Она сама в состоянии принимать решения.

– Через несколько недель, может быть, месяцев, Джейсон разведется, – стала убеждать подругу Челси. – Они не живут вместе уже давно.

– И как долго ты встречаешься с ним?

– Почти месяц.

– Ни разу не сказав мне об этом? Я обижена.

– Право, я не предполагала, что наше знакомство перерастет в нечто большее, чем деловые свидания. Лишь в последние дни я поняла, что все намного серьезнее, нежели мне казалось поначалу. – Челси посмотрела на Райна, их глаза встретились, и ее охватило отчаяние.

«Но почему я чувствую себя виноватой? – мысленно недоумевала Челси. – Разве я кому-нибудь изменила?..»

– И насколько это у вас серьезно? – Карен продолжала хмуриться. – Жить раздельно – это еще не показатель. Главное, что юридически он все еще женат.

Челси молчала. Ей не хотелось рассказывать Карен и Райну, что они с Джейсоном стали любовниками.

– Мне бы хотелось, чтобы вы познакомились, – выдержав паузу, сказала Челси. – Можно, я приведу его к вам на вечеринку?

– Да, конечно. Интересно поглядеть на него. – Карен покачала головой. – Честно говоря, я несколько ошарашена твоим признанием. Он тебя любит? Это серьезно?

Зная почти наверняка, что Райн не сводит с нее глаз, Челси старалась не смотреть в его сторону.

– Это может быть серьезно.

И вопреки своему желанию она уже глядела на Райна.

– Кажется, Бетани проснулась, – неожиданно резко сказал он и вышел из комнаты.

Прислушиваясь, Карен замолчала.

– Я ничего не слышу. – Она недоуменно пожала плечами и посмотрела на Челси. – Я подозреваю, кое о чем ты мне все-таки не сказала.

– Он для меня много значит. Гораздо больше, чем мне того хотелось бы.

– И что значит больше, чем хотелось бы? – фыркнула Карен. – Не забывай, ты одинока и не становишься моложе. Не смотри на меня так. Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. – Она сокрушенно вздохнула. – Мне очень хочется, чтобы ты влюбилась в кого-нибудь, вышла замуж. Чтобы ты, наконец, была так же счастлива, как и я.

Челси лишь усмехнулась в ответ: Карен и не догадывалась, что сердце ее подруги по-прежнему принадлежало Райну.

– Джейсон хорошо выглядит и производит впечатление. Я очарована им. Ему принадлежит очень престижная картинная галерея, – сказала Челси, пытаясь выглядеть спокойной и даже немного циничной.

– Но при чем здесь твое ремесло? Это не должно иметь ничего общего с любовью, правда?

– Ну конечно! – Однако Челси все же немного покривила душой, отвечая подруге. Что греха таить, она думала о Джейсоне в первую очередь как о владельце галереи. Нет, ей и в голову не пришло бы лечь с кем-нибудь в постель из-за карьерных соображений, но в случае с Джейсоном они стали близки скорее потому, что у них были общие профессиональные интересы.

Еще больше осложняло ситуацию то обстоятельство, что она, как ни крути, встречалась с женатым человеком….

– Не будет ли правильнее подождать, когда он по-настоящему разведется? Я только и слышу истории о мужчинах, которые говорят, что разводятся, а на самом деле и не думают этого делать.

– Ты снова читала «Ридасдайджест»? – усмехнулась Челси. – Джейсон не обманывает меня.

– Отношения должны быть построены на доверии, иначе они ничего не стоят. А ты когда-нибудь была в его доме, квартире или где он там живет?

– Нет, но это ничего не значит. Он возит меня обедать, танцевать. Если бы Джейсон был по-настоящему женат, то вряд ли бы рискнул показываться со мной на людях.

– Даллас большой город, – возразила Карен. – На твоем месте я бы обязательно побывала у него дома.

– Ты как всегда слишком драматизируешь ситуацию. – Челси выглядела вполне беззаботной, ей не хотелось, чтобы Карен догадалась о ее вдруг вспыхнувшем сомнении. – Увидев его, ты сразу почувствуешь, на сколько нелепы твои опасения. Поверь, я пусть и не так хорошо, как ты, разбираюсь в людях, но негодяя от порядочного человека мне все же нетрудно отличить.

Следующие несколько недель Челси провела как во сне. Джейсон оказался пылким, почти ненасытным любовником. Он желал ее так страстно, что задетое женитьбой Райна с Карен самолюбие Челси, наконец, успокоилось; как женщина она чувствовала себя превосходно – ее хотели, хотели всегда и всю. Они почти не разговаривали, но ей это даже нравилось.

К чему слова, когда чувства говорят за себя сами?

Скоро Челси искренне поверила в свою любовь к Джейсону. Хотя у него не получалось выбраться на вече ринку к Морганам, Челси уговорила его, несмотря на некоторое сопротивление – он явно не рвался в круг ее знакомых, – встретиться с Карен и Райном в субботу.

– Видишь, – говорила подруге Челси, когда они собрались все вместе поужинать. – Разве он не такой, как я тебе описывала?

Она выглянула в окно и увидела, как Джейсон и Райн о чем-то увлеченно беседовали в другом конце двора.

– Он очень славный, – сказала Карен.

– Славный? Джейсон сексуальный.

Карен тоже посмотрела в окно и беспристрастно констатировала:

– Он красивый. Челси нахмурилась:

– Он тебе не нравится?

– Да я совсем не знаю его, – попыталась уйти от ответа Карен. – Ты вытащила картофельный салат из холодильника? Он должен понравиться мужчинам.

Челси открыла дверцу холодильника и вытащила кастрюлю, накрытую крышкой.

– Мне кажется, я люблю его, – сказала она. – И главное я совершенно уверена, что он чувствует то же самое по отношению ко мне… Мне отнести салат на стол?

Уже наступил сентябрь, но было по-прежнему жарко. Словно забыв про смену времен года, лето не собиралось заканчиваться.

– Как у тебя все скоро! – проворчала Карен. – Вы знакомы с ним без году неделю, а ты уже про любовь.

– Он тебе не понравился?

Карен перестала резать помидоры и задумалась.

– Послушай, а когда у него окончательный развод?

– Точно не знаю, но когда я спрашивала его об этом в последний раз, он сказал, что они обратились в суд и их, наконец, занесли в список. Сама понимаешь, спрашивать об этом слишком часто мне неудобно.

Карен пристально посмотрела на подругу:

– Тебе не кажется это несколько странным? Когда кто-либо задумал развестись, он делится своими планами с близкими людьми без наводящих вопросов.

– Тебе-то откуда знать? Ты что, уже разводилась? – хмыкнула Челси. Она изо всех сил старалась не подавать виду, что опасения Карен тревожат ее саму. – И, кроме того, зачем ему меня обманывать?

– Какая наивность! – Карен всплеснула рука ми. – Неужели ты не понимаешь, что он может сделать из тебя наложницу?

Челси нахмурилась:

– Никогда не думала о себе в таких терминах.

– А, по-моему, все лучше называть своими именами. – Карен обняла подругу. – Дорогая, я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Боюсь, он мало думает о тебе.

– Глупости! Джейсон порядочный, и он внимателен ко мне. Это ли не счастье?

– Ну, как знаешь…

– Карен, я просто сказала тебе, что мы любим, друг друга, и, может быть, я выйду за него замуж.

– А он просил тебя об этом?

– Нет. Так вопрос не стоял, но ты же сама сказала, мы пока слишком мало знаем друг друга. Нужно время… – Челси сняла крышку с салата. – Мне казалось, знакомство с Джейсоном успокоит тебя.

Карен покачала головой:

– Мне тоже так казалось. Не пойму почему, Челси, но я ему все-таки не доверяю; есть в нем что-то отталкивающее. Не знаю, что именно, но есть.

Челси довольно ненатурально рассмеялась.

– Вот уж не ожидала, что ты такой знаток человеческой натуры. Ну да ладно. Давай закончим этот разговор. Я люблю Джейсона, и если он предложит мне выйти за него замуж, то я буду только рада, – заключила Челси, пытаясь усилием воли развеять собственные сомнения. – Он как раз такой, каким мне хотелось бы видеть своего мужа. – С этими словами она вышла на крыльцо и улыбнулась мужчинам. В ответ ей улыбнулся только Джейсон.

– Все почти готово, – весело сказала Челси. – Карен в надежде, что вам понравится картофельный салат. Приготовила его, чуть ли не на целую армию.

– О! Я обожаю картофельный салат. – Джейсон обнял Челси за плечи. – Райн показывал мне, где он хочет устроить сад.

Райн, отойдя чуть в сторону, объяснил:

– Ты знаешь, как Карен относится к посадкам, или, вернее, как она любит, чтобы в саду хозяйничал Хуан.

Если бы Челси не знала Райна так хорошо, она бы не обратила внимания на некоторую скованность в его сегодняшней манере говорить. «Наверное, они с Карен снова повздорили», – с облегчением подумала Челси. Нет, она не злорадствовала. Отнюдь. Просто если предположить, что ее друзья ссорились перед их приходом, то становится понятно, почему Карен так не понравился Джейсон. Когда Карен сердита, она сердита на всех.

– Не задерживайтесь долго. Мы и так уже скучаем без вас, – сказала Челси, направляясь к дому.

Джейсон остановил ее и поцеловал в лоб. Почему-то при Райне это выглядело неуместным.

Войдя в дом, Челси вдруг отчетливо поняла, что, несмотря на то, что Райн любит Карен, она никогда не сможет переступить через неловкость, которая будет возникать всякий раз, когда при Райне ее поцелует другой мужчина.

– Она особенная, – глядя вслед Челси, задумчиво произнес Райн. – Мы надеялись, что вы приедете на вечеринку, которую устраивали несколько недель назад, но Чел сказала, что вы заняты.

– Да, это верно. Выходные для меня самое трудное время: клиенты, клиенты, клиенты. Сегодня – редкое исключение. В будни же наступает затишье.

– Довольно странный график работы. – Райн не доверчиво посмотрел на Джейсона. – Я думал, что владелец картинной галереи больше всего работает именно в будни.

– В выходные приходится не только встречаться с клиентами, но и рыскать по всему Далласу в поисках картин.

– Вот как? Я знаю очень мало о вашей работе. – Райн улыбнулся, заметив, что Джейсон насторожился: ни к чему усложнять и без того нелегкие отношения.

– Работа как работа, не лучше и не хуже других, – казалось, Джейсон взвешивает каждое слово.

– Вы говорили, что у Челси таланта больше, чем у среднего художника.

– Трудно сказать. Хотя рисует она хорошо. В противном случае ее картины не висели бы у меня в галерее.

– У нее много замечательных работ, – рассеянно, не придавая разговору большого значения, заметил Райн. – Я всегда думал, что она исключительно талантлива.

– Живопись содержит в себе больше, чем то, что мы можем с вами увидеть; великая живопись всегда живая, у нее есть сердце.

– Значит, вы считаете, что Челси не тянет на великую художницу?

Джейсон кивнул:

– Только не надо передавать ей наш с вами разговор. Она хороший художник, но глубины ее картинам пока не хватает.

– Странно. Она думает, что вы высокого мнения о ее таланте.

Джейсон подмигнул Райну и улыбнулся:

– А почему бы, собственно, не порадовать любимую женщину? Как я уже говорил, она выше среднего уровня и, вероятнее всего, у нее большое будущее.

– Но зачем убеждать ее, что она непризнанный гений? – Райн держался в высшей степени непринужденно, несмотря на то, что Джейсон с каждой минутой становился ему все неприятнее и неприятнее.

– Я же сказал, это делает ее счастливой. Когда она счастлива, счастлив и я. И потом, нам ли с вами не знать, что женщины любят ушами? – Джейсон снова подмигнул Райну.

С каким удовольствием Райн вмазал бы по этой бесстыдной то и дело мигающей физиономии! Джейсон с первого же взгляда не понравился ему, но он и предположить не мог, что правда окажется настолько груба: владелец галереи просто использовал Челси.

Открылась дверь, и на пороге дома появились Челси и Карен.

– Все готово. Давайте попробуем нашу стряпню до того, как проснется Бетани. – Карен улыбнулась подруге. – Мы почти никогда не можем поесть спокойно от начала и до конца. Обязательно один из нас вскакивает и несется или переодевать ее, или кормить, или что-нибудь еще.

Джейсон сел спиной во двор, а Челси устроилась рядом с ним. Райн видел, как Джейсон, сунув руку под стол, гладит колени Челси. Его аж всего затрясло от этих «нежностей». «Лицемер, гнусный и подлый лицемер!» – с негодованием думал он.

– Я собираюсь на пляж в следующий уик-энд, – сказала Челси и обернулась к Джейсону. – Ты поедешь со мной? Я там сняла дом на выходные и собираюсь, как можно дольше поваляться на солнце.

– Увы! Не могу составить тебе компанию. Сама знаешь – работа.

– И все же странно, что вам приходится ездить в поисках картин, – заметил Райн. – Я думал, что художники сами находят вас.

– Художники-то приносят кое-что. Но на выставках бывает много интересного и с точки зрения коммерции, и с точки зрения искусства.

– На любительских выставках? – удивилась Карен. – По-моему, это пустая трата времени. – Не ужели работы непрофессионалов стоят вашего внимания?

На недоумение Карен Джейсон лукаво подмигнул Челси и ответил:

– Порой картины находишь в совершенно неожиданных местах.

Челси толкнула его в бок и сказала:

– Он всегда подшучивает над моей квартирой, вечно забитой холстами и рамами. На днях я хочу перебраться куда-нибудь в другое место. Хорошо бы снять дом нашей с Карен мечты – здоровенный такой ангар. Как насчет этого, Джейсон? Ты будешь там жить со мной? Карен, увы, выйдя замуж, стала настолько респектабельной дамой, что теперь не может составить мне компанию в богемной жизни.

Джейсон, смеясь, похлопал ее по плечу, но на вопрос не ответил.

– Да, Джейсон, как насчет этого? – невинно поинтересовался Райн. – Вы могли бы помогать Челси натягивать холсты и вдыхать аромат красок, когда она будет писать свои новые картины. Это наверняка мечта каждого хозяина галереи – иметь своего личного художника.

Джейсон, слегка прищурясь, посмотрел на Райна, простодушно улыбавшегося ему, и снова ничего не ответил.

Челси понравилось замечание Райна, она по-дружески ткнула его локтем и снова заговорила с Джейсоном:

– А знаешь, он прав. Ты мог бы забирать мои картины сам. Зачем мне лишний раз ездить в центр города? – Челси весело рассмеялась. – Мы назвали бы наш дом мансардой и жили как бедные студенты лет двести назад – голодно, холодно, но вдохновенно.

– Звучит не слишком заманчиво, – небрежно произнес Джейсон. – Голодать не могу ни при каких обстоятельствах, а вдохновения тебе и так не занимать.

Подружки переглянулись, и Челси заметно погрустнела. Но вскоре она снова развеселилась. Но веселье это не могло обмануть Райна. «Нет, во что бы то ни стало я должен рассказать ей правду о Джейсоне. Но как?..» – ломал себе голову Райн. Когда-то Карен говорила ему, что Челси свойственно сближаться с мужчинами, от которых лучше держаться подальше. Сейчас он видел своими глазами, что имела в виду Карен.

Глава 10

Улица, на которой находилась галерея Джейсона, была очень оживленной, и Челси с большим трудом уда лось найти место для парковки. Каждый раз, бывая в центре, она проклинала свою громоздкую машину, с которой вечно возникали проблемы. В воздухе уже чувствовалась запоздавшая осень, и Челси не столько по необходимости, сколько по привычке, выходя из машины, накинула себе на плечи вязаную кофту. У входа в галерею ее встретил незнакомый мужчина.

– Вам помочь?

– Я Челси Кэвин. У меня здесь выставлено не сколько картин.

– Да, конечно. Простите, что я не сразу узнал вас. – Мужчина снова улыбнулся, но уже не так приветливо.

– Все в порядке. Я прихожу так редко, что неудивительно, когда меня не узнают. Джейсон у себя?

Незнакомец замялся, а затем сказал:

– Нет, он не приходил. Сегодня его не будет. Челси расстроилась.

– А вы передали ему мою записку? Мне необходимо для выставки в Вако забрать несколько моих работ.

– Да. Он распорядился выдать вам все, что вы пожелаете.

– Я надеялась застать его. – Челси слегка смутилась. – Это очень важная для меня выставка. Я думала, что он сможет помочь мне выбрать что-нибудь более выигрышное.

– Я уверен, что смогу вам помочь. – Мужчина вел себя подчеркнуто вежливо, но холодно и неприязненно.

– В этом нет необходимости. – Челси подошла к одной из своих картин. – Кто-нибудь интересовался ею? Кажется, она здесь уже зависелась…

– Боюсь, что так, – ответил незнакомец и выразительно посмотрел на свои часы, дескать, не пора ли уже закругляться с разговорами.

Челси видела этого мужчину впервые и непонятно почему явно раздражала его.

– Я возьму эту вещь с собой. Мне не хочется, чтобы она висела до тех пор, пока все не заметят, что ее не покупают.

– Вы можете взять и ту, что висит на задней стене. По той же самой причине.

Мужчина удалился, чтобы снять со стены картину.

Глядя ему вслед, Челси лихорадочно соображала: зачем Джейсон держит такого неприятного человека, и почему он не хочет встретиться с ней в галерее? Может быть, ему просто не передали ее записку? Из шести своих пейзажей Челси выбрала четыре. С помощью незнакомца она отнесла их к своей машине.

Упаковывая холсты в багажник, Челси ненароком оглянулась и увидела супружескую чету, заинтересовавшуюся выносимыми из галереи картинами. Супруги направились к продавцу. Челси же, стараясь оставаться незамеченной, последовала за ними. Разыгравшаяся вслед за этим сцена изумила ее до крайности.

События разворачивались следующим образом: суп руги долго на ломаном английском (судя по всему это были иностранцы) выясняли у продавца что-то относительно только что вынесенных картин, а затем, долго и громко ахая, поспешили уйти.

– Они спрашивали о моих картинах? – едва сдерживая гнев, спросила Челси, подойдя к продавцу.

– Вам показалось, – холодно ответил он.

Но Челси, как говорится, закусила удила: она решила, во что бы то ни стало выяснить, в чем тут дело и догнала супружескую пару.

– Добрый день. Меня зовут Челси Кэвин. Мне показалось, вы заинтересовались одной из моих картин. Если у вас есть вопросы, я с удовольствием отвечу на них.

Дама улыбнулась:

– Как жаль, что все ваши картины уже проданы.

– Отчего же все? – удивилась Челси. – Рядом с выходом висят два моих пейзажа. Хотите посмотреть?

Супруги радостно закивали в ответ.

– О! Великолепно! – подходя к картинам, воскликнула дама. – Это как раз то, что нам нужно.

Не долго думая, Челси сняла со стены выбранную супругами работу и тут же продала ее. После того как супружеская чета удалилась, она чуть ли не с кулаками кинулась на продавца.

– По какому праву вы не дали людям купить мою картину? – Ее ярость не знала предела, ведь именно сейчас она, как никогда раньше, нуждалась в деньгах.

– Видимо, я неправильно понял этих иностранцев, – довольно нагло отвечал продавец.

– Да неужели?! Я расскажу об этом Джейсону! – снимая со стены свою последнюю картину, почти крикнула Челси и, гордо подняв голову, вышла из галереи.

По дороге домой все возрастающий гнев буквально душил ее. Она заехала на бензоколонку, нашла телефонную будку со справочником. Домашнего телефона Джейсона у нее никогда не было, да и к чему? Днем она всегда могла найти его в галерее, а вечера они, как правило, проводили вместе. В телефонном справочнике оказалось два Рэндола. На первый звонок ответил незнакомый мужской голос, а по второму номеру подошла женщина. Челси настолько растерялась, что на мгновение потеряла дар речи, но, справившись с собой, она, в конце концов, заговорила:

– Я, должно быть, ошиблась номером. Мне нужен Джейсон Рэндол, владелец картинной галереи.

– Да, одну минуту. – Женщина, положив трубку, подозвала Джейсона к телефону.

Раздался знакомый голос:

– Алло.

От волнения у Челси тряслись руки.

– Джейсон, кто эта женщина? – дрожащим голосом спросила она.

– Челси? Я не ожидал, что ты позвонишь. – Похоже, Джейсон был несколько напуган неожиданным звонком. – Ты отобрала свои картины для выставки?

– Да. – В телефонной трубке были слышны детские голоса. – Я, наверное, позвонила не вовремя? Извини. Не знала, что у тебя гости с детьми.

Джейсон еще больше растерялся:

– Да, они скоро уйдут. Нет проблем.

– Зато продавец, работающий у тебя в галерее, создал мне кучу проблем. Я собственными глазами видела, как эта сволочь уверяла покупателей, желавших купить мои картины, что они все проданы. К счастью, я оказалась поблизости и поставила все на свои места. Мою картину купили только, благодаря счастливой случайности.

– Так ее все же купили? Прекрасно!

– Ты что, не слышишь меня? Повторяю: твой служащий отваживает покупателей. Представляю, сколько бы я продала картин, если бы не этот диверсант!

– Завтра я первым делом поговорю с ним. Обещаю. – Джейсон говорил так, словно кто-то стоял рядом и ждал, пока он положит телефонную трубку.

Как утопающий хватается за соломинку, так и Челси надеялась услышать от Джейсона объяснения этому кошмару.

– Ты не говорил, что ждешь сегодня гостей. И почему гости сами подходят к телефону?

– Да, – словно не слыша Челси, сказал Джейсон, – я проверю, как обстоит дело с продажей ваших картин. Если подтвердится все сказанное вами, я лично позабочусь о том, чтобы в будущем подобных проблем не возникало.

– Что происходит, Джейсон?

– Я поговорю с вами об этом завтра. До свидания. – С этими словами Джейсон повесил трубку.

На секунду Челси остолбенела, с недоумением уставившись на телефон. Наконец, очнувшись, она повесила телефонную трубку, снова открыла справочник, нашла Джейсона Рэндола и выписала его адрес.

Разыскивая дом, в котором жил Джейсон, Челси рассматривала мало, чем отличавшийся от ее собственного район. Назвать его очень дорогим было нельзя. Все это не вязалось с рассказами Джейсона о себе: зачем он ей лгал, и почему она оказалась настолько доверчивой? На тихой улице стояли кирпичные дома, отличающиеся друг от друга разве что цветом. По таким улицам мальчишки обычно гоняют на велосипедах, а неухоженные газоны явно оставляют желать лучшего. Найдя новый дом и остановив машину, Челси увидела Джейсона. Он стоял во дворе и вскапывал клумбу. Рядом с ним работала женщина в старых джинсах и выцветшей блузке. Пока Челси наблюдала за ними, из дома выбежали двое детей: мальчик и девочка. С веселыми криками они побегали по двору и снова скрылись в доме. Женщина подняла голову, прикрывая ладонью глаза от солнца, в другой руке она держала пакет. Как будто почувствовав что-то, она показала на нее Джейсону, и тот, оглянувшись через плечо, узнал Челси. Он изменился в лице, став каким-то безумно жалким и злобным.

Челси показалось, что почва уходит у нее из-под ног. Эта домашняя, уютная обстановка говорила сама за себя: он жил вместе с женой и детьми. Челси завела машину и тронулась с места. Сейчас ей хотелось только одного: уехать отсюда как можно быстрее. Челси, не помня себя, доехала до дома. С трудом, поднявшись по ступенькам к себе, она на ощупь открыла замок.

Джейсон ей лгал! И лгал во всем!

То, что она узнала, камнем легло на ее сердце. Теперь все объяснилось и встало на свои места. Он не мог встречаться с ней в выходные, потому что проводил их с женой и детьми. Он просил ее не звонить ему на квартиру, говоря, что редко бывает дома. На самом деле в его жизни ей отводилось не так уж много времени, ее звонки только создали бы никому не нужные проблемы. Челси чувствовала себя одураченной, попавшись на обман старый, как мир.

От рыданий, душивших ее, она упала на кровать и свернулась клубком, прижав к себе подушку. Вся комната превратилась в отвратительное пульсирующее пестрое пятно. Джейсон никогда не говорил с ней о будущем, и это всегда удивляло ее. Раньше, но не теперь: никакого будущего у них не было. Как в свое время, верно, сказала Карен: она была его наложницей. И не более.

Челси не могла сказать, сколько прошло времени с того момента, как она вернулась домой, ее вывел из оцепенения стук в дверь. Открыв ее, она увидела стоявшего на пороге Джейсона.

– Какого черта ты прикатила к моему дому? – заорал он, проходя в комнату.

Челси гневно смотрела на него:

– Ты говорил мне, что вы не живете вместе и скоро должны развестись. Я и не думала, что потревожу вашу мирную семейную жизнь.

– Какое это имеет значение? Не делай из себя дурочку. К чему ломать комедию.

– Я верила тебе! – переходя на крик, воскликнула Челси.

– Таких наивных не бывает. – Джейсон саркастически рассмеялся. – Разве я не говорил тебе, чтобы ты никогда не звонила мне домой? Это что, по-твоему, ничего не значит?

– Извини, я не настолько искусна во лжи. Ты сказал, что редко бываешь дома, и я поверила тебе.

Джейсона трясло от негодования:

– Слава Богу, Одри успокоилась, когда я предположил, что это, наверно, кто-то разыскивает дом по адресу. Ты понимаешь, что могло произойти? Если бы с ней что-нибудь случилось, в этом была бы виновата ты!

– А за собой ты не чувствуешь никакой вины? Зачем ты преследовал меня своей ложью об одиночестве, о том, что я тебе нужна. Зачем ты лгал мне?

– Женщины обожают подобные признания. Я ни когда еще не встречал ни одной, которой бы не нравился ореол страдальца. Ведь не поверила же ты, в самом деле, этой чепухе!

– Ты знаешь, поверила. – Челси подошла к нему совсем близко. – Поверила даже тому, что ты любишь меня.

– Я и люблю в некотором смысле.

Челси отшатнулась от него, как будто ее со всего маху ударили по лицу.

– Уходи. Немедленно. И не возвращайся, – гневно сверкая глазами, тихо, но твердо произнесла Челси.

– Ну, перестань. Зачем так горячиться? Ты ведь все равно любишь меня.

Челси подняла голову.

– Да ну? Мало ли что я говорила тебе? Не будь таким наивным, – пытаясь скрыть свои истинные чувства, резко сказала она. – Для меня ты только владелец галереи, как говорится, нужный человек.

Джейсон нахмурился:

– Мы можем забыть о случившемся. Наш союз выгоден нам обоим.

Челси вдруг осенило:

– Теперь понятно, почему твой продавец вел себя так по-хамски. Он знает, что ты женат и что я твоя пассия! Так ведь?

– Я как раз собирался напомнить ему, кто из нас двоих – начальник. Думаю, ему достаточно платят, чтобы он не совал свой нос в чужие дела.

В замешательстве Челси отступила назад.

– Убирайся из моего дома, Джейсон! Немедленно! – Она подошла к двери и распахнула ее.

– Погоди, Чел. Ты просто расстроена. На самом деле я не виню тебя. – Он попытался улыбнуться. – Если ты на самом деле верила мне, то прости, я не предполагал… – Джейсон развел руками. – Откуда мне было знать, что ты такая невинная?

– Оттуда же, откуда я должна была знать, что ты ублюдок. В будущем, надеюсь, я научусь лучше разбираться в людях.

Джейсон, казалось, готов был ударить ее, ему еще ни разу в жизни не говорили в лицо таких слов. Но он чудом сдержал свой гнев.

– Нам нет смысла ссориться, – почти прошипел он. – Сейчас мы все выяснили, и давай забудем об этом.

– Забудем? – воскликнула Челси. – Ты не слышал? У меня нет ни малейшего желания мириться. Я больше не хочу тебя видеть. Никогда!

– Ты многого не учла, детка, – его улыбка исчезла. – Я немало для тебя сделал, но столько же можно сделать и против тебя.

– Не верю, не верю ни одному твоему слову! Ты шантажируешь меня, чтобы спать со мной снова, – твердо заявила Челси.

– Дорогая, давно пора повзрослеть. Вся эта чисто та и невинность, конечно, очаровательны, но мы живем в грубом мире. Здесь каждый имеет свою цену. И не забывай, мы все платим по счетам. Мир искусства существует по тем же законам. Если ты хочешь проникнуть туда, будь добра, заплати сколько положено. Иначе, у тебя ничего не получится. Это аксиома.

– Ты снова лжешь. Мои картины нравятся людям, и для того, чтобы продать их, необязательно с кем-нибудь спать.

– Да, но ты никуда не денешься, если захочешь продать их через галереи. Ведь мы все знакомы друг с другом, и одного моего слова будет достаточно, чтобы тебя нигде не выставляли.

– И это неправда. Зачем твоим конкурентам считаться с тобой?

– Затем, что никто из нас не хочет быть вовлечен в судебные дрязги. А для этого от меня лишь потребуется усомниться в оригинальности твоих картин. Если тебя заподозрят в плагиате, ты можешь забыть о карьере.

– Невероятно! – Челси театрально всплеснула руками.

– Не веришь? А зря. Мне доводилось и раньше практиковать такие штучки…

– Короче, – перебила Джейсона Челси, – если ты не уйдешь, то я позвоню в полицию.

«Да, она это сделает», – мелькнуло у него в голове.

– Ты еще вспомнишь мои слова, – предупредил Джейсон, выходя из квартиры. – И пожалеешь о том, что не послушалась меня сразу.

– Никогда! – захлопывая за ним дверь, воскликнула Челси.

Двигаясь, словно сомнамбула, она подошла к дивану и села. Ее тошнило.

Спустя какое-то время в дверь снова постучали, но Челси встала отпереть уже после того, как услышала звук отъезжавшей от дома машины. Открыв дверь, она обнаружила картину, висевшую в кабинете Джейсона. Челси равнодушно занесла ее в дом и оставила в коридоре.

В ближайшие дни Челси обнаружила, что на этот раз Джейсон ей не соврал. Его тесть позвонил из своей галереи и сообщил, что возвращает ее картины. Челси попыталась объяснить ему, что это недоразумение, что ей никогда в голову не приходило копировать работы других художников. Но Бэйн, оставаясь любезен, был непреклонен. Разубедить его так и не удалось.

Ее выставка в Вако была отменена за день до открытия. Челси была в ярости от бессилия и не могла простить себе собственной глупости – Джейсон оказался редкой сволочью. Все галереи, в которые она обращалась со своими работами, вежливо отказывали ей. Если бы не ее дешевые викторианские картины, то денег не хватило бы даже на хлеб.

– Что с тобой случилось, Чел? – спросила Карен, качая Бетани на коленях.

– Ничего. – Челси не хотелось говорить о Джейсоне: Карен не преминула бы сказать, что они с Райном ее предупреждали.

– Это депрессия. Я читала о ее симптомах. Кажется, сейчас у всех депрессия. Просто какая-то эпидемия, – рассуждала Карен.

– Вероятно, так оно и есть. – Челси протянула ребенку погремушку. Бетани обрадовалась и попробовала засунуть ее себе в рот.

– Ты так расстроена из-за того, что выставку в Вако отменили? Не могу понять, как можно так наплевательски относиться к людям? Даже не потрудились известить тебя, что собираются красить стены на той неделе! Непонятно, как можно вести дела с таким отношением к собственным планам?!

– Красить стены? – Челси почти забыла, что придумала эту нелепую причину, якобы не позволившую ей пригласить своих друзей на выставку. – Ах да. Мне нужно найти новое место, чтобы выставить картины.

– А у Джейсона ты больше не выставляешься? – Карен вытерла потный лобик Бетани. – Кажется, у нее режутся зубки.

Челси с нежностью посмотрела на малышку:

– Нужно попробовать и в других галереях. Начну с Форт-Ворз.

– Часто менять места, конечно, хлопотно, но зато, как говорит папа, выгодно, – подбодрила подругу Карен.

Челси улыбнулась:

– Спасибо за поддержку.

– Мы волновались за тебя. Ты слишком давно не заезжала к нам. В довершение ко всему до тебя совершенно невозможно дозвониться. Ты отключаешь телефон?

– Иногда.

– Очень прошу тебя, не делай этого впредь. Пытаясь позвонить тебе, я вечно слышу только одни длинные гудки. А если мне действительно что-то срочно понадобится?

– Извини. Телефонные звонки мешают мне работать…

– Ты что-то не договариваешь, Чел. И я, как всегда, это чувствую.

Челси внимательно посмотрела на подругу. Времена ми чуткость Карен приятно удивляла и радовала ее. Сегодня был именно такой случай.

– Со мной все в порядке. А не рано ли у Бетани начали резаться зубки?

Как она и предполагала, ее вопрос отвлек внимание Карен: в течение следующего часа она рассказывала, как режутся зубки и о всех интересных вещах, которые малышка совершила за последнюю неделю. Челси немного успокоилась: наконец-то разговор перешел на безопасную тему.

Ближе к шести, когда Райн обычно возвращался с работы, Карен ушла. Челси вернулась к мольберту, но работа буквально валилась у нее из рук; с тех пор как она поссорилась с Джейсоном, ей не удавалось взять себя в руки. Услышав стук в дверь, она сначала решила не открывать, но затем передумала и открыла.

– Райн! – Она сделала шаг в сторону, пропуская его. – Вот не ожидала!

– Я хотел поговорить с тобой. Можно?

– Конечно. – Она жестом пригласила его войти. – Карен ушла несколько минут назад.

– Я позвонил в галерею Джейсона и узнал, что он больше не выставляет твои работы. Объясни, что происходит?

Челси села рядом с ним и машинально, неизвестно зачем положила себе на колени подушку.

– Мы больше не встречаемся, – сказала она.

– И давно? Карен мне ничего об этом не говорила.

– Она не знает, – немного помолчав, Челси робко спросила: – Почему ты позвонил в галерею?

– Я хотел купить родителям подарок на годовщину их свадьбы.

– Я бы дала тебе картину.

– Ну, разумеется. Именно поэтому я и позвонил в галерею. Со мной там поговорили не очень-то вежливо, когда я объяснил чего, собственно, хочу.

– Это был продавец Джейсона. Он меня не любит.

– Что все-таки случилось? – заботливо спросил Райн.

На глаза Челси навернулись слезы.

– He жалей меня, пожалуйста. Я устала плакать, а ты сейчас снова заставишь меня зареветь. – Она ткнула подушку кулаком. – Оказывается, Джейсон женат, но я не хочу, чтобы Карен знала об этом.

– Ну и что? Ты же рассказывала нам о его эпопее с разводом.

– Он живет с женой и вовсе не собирается разводиться. У них есть дети. Я видела их собственными глазами. – Челси всхлипнула, как маленькая девочка. – Я была такой дурой!

Райн немного помолчал, а затем облегченно вздохнул:

– При всем желании не могу тебе посочувствовать, я рад, что ты перестала встречаться с ним. Он мне понравился не больше, чем Карен.

– Почему я только вас не послушала?! Ведь это было так очевидно! Он просто-напросто держал меня на крючке!.. И почему мне всегда приходится платить за науку такой дорогой ценой? – растерянно разводя руками, тихо спросила Челси. Райн притянул ее к себе:

– Все в порядке. Никакой катастрофы не произошло. Плюнь на него.

Челси прижалась своей щекой к его груди и услышала спокойное биение его сердца.

– В определенном смысле катастрофа уже произошла. Он закрыл мне дорогу во все лучшие галереи Далласа. – В руках Райна Челси чувствовала себя защищенной, и можно было расслабиться.

– Он в состоянии это сделать? – с нескрываемым недоумением поинтересовался Райн.

– Он уже сделал это. – Челси закрыла глаза. – А как ты догадался, что я жду тебя, что только тебе я скажу всю правду? – тихо плача, спросила она.

– Я слишком хорошо тебя знаю. – Он нежно по гладил ее по голове.

– Карен никогда не забудет мне этой глупости. Ей сразу не понравился Джейсон. Она предупреждала меня, что ему нельзя верить. Почему же так получилось?

– Наверное, тебе показалось, что ты влюблена. Мы все совершаем ошибки.

Голос Райна был так печален, что Челси удивленно подняла голову; их глаза на мгновение встретились и…

– Я не должна была тебе позволить себя так вести, – внезапно отстраняясь от Райна, сказала она. – И ты не должен.

– Ты о чем? – напряженно спросил он. – Я всего лишь обнял тебя. Это не больше того, что делает Карен.

– Но ведь ты не Карен, – тихо произнесла Челси. Не доверяя себе, она встала с кушетки. – Спасибо тебе. Оказалось, сейчас мне нужен друг больше, чем я думала. Спасибо.

– Все в порядке. – Райн встал, собираясь уходить. – Хочешь, я расскажу Карен все вместо тебя? Я сделаю так, что она поймет; ее полезные советы тут ни к чему.

– Нет, я должна сама рассказать ей. – Челси не хотелось, чтобы Карен знала об их с Райном встрече. И хотя здесь ничего не произошло, она понимала, как это может встревожить подругу. – Я позвоню ей, как только ты уедешь.

Он задержался у двери:

– Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Да, – Челси удалось улыбнуться. – Карен уже поставила мне диагноз – депрессия. Но кончать жизнь самоубийством я не собираюсь. Бывало и похуже. – Челси горько усмехнулась.

– Если я понадоблюсь тебе, позвони.

– Хорошо…

Она проводила Райна до дверей.

– Помни, помни всегда: ты не одна, – выходя на лестницу, сказал он.

– Спасибо.

Челси закрыла за ним дверь и прислонилась к ней щекой. То, что он обнял ее, в такой ситуации было вполне естественно. Но только ли дружеские чувства двигали им? Нет, нет, нет! Она боялась думать на эту тему, боялась надеяться на… Собственно говоря, на что она могла надеяться?

Челси застонала. Ничего не оставалось, как верить в платонические чувства. Иначе их союзу конец. Этого нельзя было допустить – за дружбу неразлучной троицы уже заплачено, и заплачено по гамбургскому счету…

Пытаясь привести себя в чувство, Челси умылась холодной водой. К черту Джейсона! Он не стоит ее страданий.

Подойдя к телефону, она набрала номер Карен и, услышав ее голос, сказала:

– Я должна тебе рассказать кое-что про Джейсона.

Глава 11

– Я хочу, чтобы ты кое с кем познакомилась, – сказала Карен, как только Челси появилась в дверях. – Он тебе обязательно понравится.

– Мне не хочется ни с кем знакомиться. – Челси вошла в кабинет и села в кресло около окна.

– Ну, не будь такой занудой. Ты что собираешься всю жизнь теперь грустить о Джейсоне? Ведь прошел уже целый месяц, как вы расстались.

Челси сердито откинула голову назад:

– Я любила его. Или, по крайней мере, думала, что любила. Пойми, мне тяжело сейчас знакомиться с кем бы то ни было… А кто он?

Карен улыбнулась, видя, что Челси сдается: женское любопытство брало верх.

– Это один из моих двоюродных братьев из Оклахомы. Он не приезжал на мою свадьбу, так что вы не знакомы. Не представляю, какой он сейчас, но мальчишкой он был очень забавен и мил!

– Ни за что. Даже если бы мы и познакомились, он уедет назад в Оклахому, а я останусь здесь, в Далласе.

– Ты уверяла меня, что не хочешь серьезных отношений. Вот я и подумала, что в твоем нынешнем состоянии он подойдет тебе. Ты можешь сходить с ним раз, другой на свидание, затем он уедет, а ты останешься, – старалась убедить подругу Карен.

– Даже если бы я и захотела сходить на свидание, сейчас у меня не бывает свободного времени. Я работаю на полставки и, как правило, тогда, когда нормальные люди отдыхают. А когда я не работаю в Бюргер-Варне, то занимаюсь живописью. Даже маленькие полотна в викторианском стиле требуют немало труда.

– Как подло со стороны Джейсона так с тобой обойтись. Может, подать на него в суд?

– А в чем я его обвиню? Мне же еще придется доказывать подлинность своих работ. Было бы легко доказать, что я скопировала, но доказать обратное практически невозможно. Да и честно говоря, я не любитель публичных скандалов… Знаешь, я все же надеюсь найти галерею, до которой Джейсон не доберется.

– Я как чувствовала, что он первосортный негодяй. Напрасно ты меня тогда не послушала.

– Умоляю, не начинай все сначала.

– Хорошо, хорошо… Просто я хочу, чтобы ты была счастлива. И почему ты как магнит притягиваешь к себе подобных типов? По-моему, все Джейсоны в этом штате ищут именно тебя. В колледже был Брайн Нивенс. Помнишь его? Он использовал тебя для сдачи экзаменов по трем предметам. А Вил Олсен?.. Пожалуй, не стоит перечислять.

– Интересно получается: без списка покупок ты не в состоянии купить даже молоко, зато помнишь все ошибки, которые я когда-то совершила. У тебя редкий талант.

– В жизни важнее помнить только самое главное. Тогда будет сложно повторять одни и те же ошибки. Ты могла бы получше это усвоить, Чел.

– Зачем мне беспокоиться, когда у меня есть ты.

– Лучше скажи, тебе хоть раз нравился неженатый мужчина? – поинтересовалась Карен.

Челси смущенно посмотрела на нее и отвернулась.

– Скорее всего нет, – тихо ответила она.

Из соседней комнаты раздался плач Бетани, и Карен поспешила в детскую. Оставшись одна, Челси горько задумалась. В ее жизни был один хороший человек, и она оказалась достаточно глупой для того, чтобы потерять его навсегда, отдав своей лучшей подруге. Отчаяние, с которым она боролась последний месяц, снова охватило ее.

Держа на руках Бетани, вошла Карен. Малышка, увидев Челси, восторженно заверещала и потянула к ней свои ручки. Карен посадила дочку на колени к Челси.

Обнимая Бетани, Челси умилилась:

– Какая она смышленая и красивая. Ты права, это гениальный ребенок.

Бетани, словно осознанно принимая комплимент, потешно сжала губки и загугукала, шлепая Челси по щекам.

– Бетани, ты можешь рассказать тете Чел о нашем сюрпризе? – вопрошала Карен младенца.

– А что за сюрприз? – поудобнее усаживая Бетани на коленях, поинтересовалась Челси.

– Бетани собирается стать старшей сестрой. Челси вскинула голову:

– Ты беременна?

– Я узнала об этом только утром, поэтому и хотела, чтобы ты непременно сегодня заехала к нам.

– А что сказал Райн?

– Он еще ничего не знает.

– Карен, о таких вещах, по-моему, первым должен узнать муж, – заметила Челси. – А ты не поторопилась?

– Думаю, поторопилась, но хочется побыстрее с этим закончить. Мне не нравится ходить беременной. Но два ребенка – самый оптимальный вариант для семьи. Это как раз то, к чему я всегда стремилась.

– Я знаю. По-видимому, и Райн думает так же.

Карен опустила глаза.

– Он не согласен с тобой? – видя реакцию подруги, удивленно спросила Челси.

– Честно говоря, он не догадывается о моих планах и думает, что я предохраняюсь.

– Карен, я не понимаю тебя. Ты ведешь себя, по меньшей мере, странно. – Челси пристально посмотрела на нее. – Тебе не следовало так поступать!

– Это еще почему? В конце концов, беременна я, а не он. Рожаю, между прочим, тоже я. Кому как не мне решать подобные вопросы?

– Но Райн твой муж!

– Сейчас уже слишком поздно что-либо менять. Я беременна, и мне странно, что ты не рада за меня. – Карен надулась на Челси как мышь на крупу.

– Да я рада за тебя! Но…

– Вот и отлично! Райн будет счастлив. Вот увидишь. Каждому мужчине хочется сына.

– А если снова девочка?

– Нет-нет. Я чувствую, что это мальчик. С Бетани все было иначе. Представляешь, как будет здорово – мальчик и девочка, брат и сестра. Идеальная семья.

– А Сесилия знает? Карен поморщилась:

– Нет еще. До поры до времени не стоит говорить.

– Она скоро заметит сама. Помнишь, как рано стала заметна твоя первая беременность. – Челси озабоченно покачала головой. – Все-таки лучше будет сказать ей до того, как она заметит сама.

– Ты сто раз права. – Нервничая, Карен кусала ноготь. – Может, пойдем к ней вместе?

– Господи! Да что с тобой. Вы должны пойти вместе с Райном!

– Честно говоря, мама недолюбливает Райна.

– Странно все это. – Челси пожала плечами.

– Ты знаешь, каким упрямым бывает Райн. И сколько я ни говорю ему, чтобы он хоть изредка уступал маме, все без толку. Вот вчера они повздорили из-за Бетани: спать ей со светом или без.

– Не вижу причин для беспокойства, если оставлять свет включенным, – заметила Челси.

– То же самое сказал Райн. А мама раздула из этого целую проблему. Поднялся скандал, нас обвинили в том, что мы балуем ребенка.

– Любить ребенка не значит его баловать. Чего вы добьетесь, если она будет плакать по ночам?

– А ты что, тоже говорила с Райном на эту тему? У вас с ним одни и те же доводы.

– Нет, мы с ним как-то не обсуждали проблемы воспитания.

– В любом случае ни Райн, ни мама не уступят друг другу, а я в результате мечусь между двух огней. – Карен вздохнула. – Поскольку я сплю с Райном, то ночью у Бетани горит свет, но когда приезжает мама, я его тушу.

– Бетани ваша дочь, и поэтому воспитанием ребенка занимаетесь, прежде всего, ты и Райн, и не надо ни на кого смотреть. Уверена, что ты до сих пор боишься тем ноты, и страх твой из детства.

– Наверное, ты права. Но какое же безнадежное занятие переубеждать в чем-нибудь родную мать. Мне это никогда не удается.

– Твой сюрприз явно озадачит всю семью, – сочувственно произнесла Челси.

– В том-то все и дело. Поэтому я и прошу пойти со мной к родителям не Райна, а тебя. Не хочу, чтобы все их раздражение опять вылилось на него.

– Да, ситуация не из легких… Ладно, я пойду с тобой. Но с тебя за это причитается.

– Нет проблем, – обрадовалась Карен. – Я всегда знала – на тебя можно положиться.

Вечером Райн пришел с работы усталым. Единственное, чего ему хотелось, так это пообедать и отдохнуть. Но, увидев на столе свечи, он сразу забеспокоился:

– Надеюсь, мы не ждем гостей?

– Конечно, нет. Мне просто захотелось провести сегодняшний вечер немного иначе, чем остальные.

Райн блаженно улыбнулся. Рядом с Карен он всегда чувствовал себя счастливым. В последнее время они занимались любовью чаще, чем раньше, и ему стало казаться, что наконец-то она получает от этого удовольствие. Райн обнял жену за талию:

– А где Бетани?

– Челси посидит с ней сегодня вечером.

– Звучит все лучше и лучше, – улыбаясь во все лицо, заметил он. – Может, отложим ужин до утра?

– Но я готовила весь день.

Райн наклонился и поцеловал Карен. Она ответила на поцелуй и отстранилась, когда ласки мужа стали более пылкими.

– Я должна кое-что сказать тебе. – Освободившись из объятий, Карен повела его в кабинет. – Садись. – Она села на кушетку и усадила его рядом.

– Мы никогда не занимались этим здесь, – нежно прошептал Райн, пытаясь поцеловать жену в шею.

– Ну, хватит, Райн. Будь серьезным. – Она мягко, но решительно оттолкнула его. – Лучше скажи, что тебе нужно для полного счастья?

– Чтобы ты перестала меня отталкивать. – Смеясь, Райн снова попытался обнять Карен за талию, – С тобой невозможно говорить серьезно. – Она решительно отвернулась от него.

– Ну ладно. Я слушаю тебя внимательно. Что случилось? – пытаясь скрыть свое разочарование, спросил Райн.

Карен повеселела:

– У меня чудесная новость. Я беременна!

Несколько минут Райн сидел молча.

– Беременна? – наконец спросил он.

– Ну не смотри на меня так. Если бы я ждала, пока ты надумаешь заводить второго ребенка, мы так бы и остались без сына, по крайней мере, до тех пор, пока Бетани не пойдет в школу.

– Или до тех пор, пока мы смогли бы себе это позволить, – сердито отчеканил Райн. – Карен, как это случилось? Ведь мы же решили вроде повременить со вторым ребенком. В прошлом месяце я взял для тебя рецепт противозачаточных таблеток!

– Ну вот, я так и знала, что ты будешь сердиться!

– Черт побери, какая прозорливость! Но как же ты могла, Карен? Почему не спросила меня? Неужели мое мнение в нашей семье не принимается в расчет?

– И тебе не надоело постоянно кричать на меня! В последнее время ты злишься на все! – отвернувшись от Райна, Карен настойчиво повторила: – Я хочу двоих детей – мальчика и девочку. Если бы мне пришлось ждать твоего согласия на еще одного ребенка, у меня бы его точно не было.

– Значит, заранее зная, как я к этому отношусь, ты все-таки сделала все по-своему?

– Совершенно верно! Удивляюсь твоей недогадливости. Иначе стала бы я приставать к тебе весь последний месяц!

У Райна зарябило в глазах от негодования. Это уже было чересчур.

– Действительно! Иного повода относиться ко мне, как подобает относиться к супругу, у тебя быть не может. А я-то осел… – Он в отчаянии схватился за голову.

– Прости, – сердито пробурчала Карен, – но я не выношу, когда меня постоянно лапают. Не верю женщинам, уверяющим, что им это нравится. Уверена – секс забава для мужчин. Нам же от ваших игрищ одни только неприятности!

Райн заставил себя промолчать. Он отвернулся к окну. Его гнев сменился отчаянием: видно, Карен не переделаешь – она или фригидна, или совсем не любит его. И то, и другое заставляло страдать Райна всей душой.

– Я должна родить в июле. Между моими детьми будет разница в тринадцать месяцев, – как ни в чем не бывало, защебетала Карен.

– И ты находишь это прелестным? – печально усмехнулся Райн.

– Я не ожидала, что все произойдет так быстро, – призналась она. – Обычно на это уходит почти полгода. Думаю, что нам просто повезло.

Райн по-прежнему смотрел в окно.

– Будет два ребенка в подгузниках одновременно. Бетани даже не начнет ходить, – понемногу приходя в себя, заметил он.

– Глупости. Она рано начала ползать и скоро пойдет.

– Остается только сожалеть, что ты не обсудила это со мной.

– Но ты бы отговаривал меня до тех пор, пока не настоял бы на своем!

– И был бы прав! Даже если не брать в расчет меня, тебе еще слишком рано рожать снова. Не говоря уже о нашем финансовом положении!

– Опять деньги! Неужели тебе больше не о чем думать?

– Карен, мы и сейчас-то едва сводим концы с концами! А что будет, когда тебе понадобится врач-акушер?

– У нас страховка!

– Наша страховка не покроет и половины расходов. И потом ты забыла, сколько нужно купить для младенца вещей? А если учесть, что и Бетани в скором времени вырастет из своего гардероба, то вообще туши свет! – Он устало махнул рукой. – Впрочем, что я распинаюсь? Как будто меня кто-то спрашивает…

– Я должна была так поступить. Я очень люблю детей! Правда, беременность ужасна… Хочется разделаться с этим раз и навсегда, – добавила Карен. – Клянусь, это мой последний ребенок.

– Не торопись с клятвами; тебе только двадцать три. Боюсь, через год-полтора ты решишь, что в семье должно быть три ребенка. Потом четыре и так до бесконечности. – Райн сокрушенно вздохнул.

– Ни в коем случае. Я хочу только мальчика и девочку. Только двух. Не больше.

– А вдруг появится еще одна девочка? Откуда такая уверенность, что будет мальчик? – Райн наконец-таки улыбнулся.

– Это мальчик. Я просто чувствую мальчика. – Карен нежно провела рукой по животу. – А после родов я обязательно займусь собой, обязательно похудею. Вот увидишь.

Райн смотрел на нее, словно на незнакомку.

– Неужели я, в самом деле, для тебя ничего не значу?

– Конечно, значишь, – ответила Карен. – Я же люблю тебя.

– Да, ты часто говоришь об этом, но я все как-то не могу тебе поверить до конца – уж слишком ты любишь себя.

– Не говори глупостей. Посмотри лучше вокруг! Я готовлю весь день, убираюсь, стираю, глажу! Ты хочешь сказать, что я стараюсь для себя?

– По мне лучше сандвичи, чем твои роскошные обеды. Лучше пыль на журнальном столике и чипсы перед телевизором, чем постоянно бороться с тобой за один-единственный поцелуй перед сном. Это ведь так просто! Я хочу быть желанным тебе.

– Опять ты за свое! У тебя все, в конце концов, сводится к постели. Ты что, кроме секса, и думать ни о чем не можешь?

– Мог бы, если бы он был почаще!

– Я беременная! Следовательно, мы занимаемся любовью достаточно часто! – Карен начала злиться. – Можно подумать, до свадьбы я была другой!

– Значит, я плохо тебя знал. – Райн выразительно развел руками. – Или я был слеп, или ты выдавала себя за кого-то другого.

Она демонстративно фыркнула:

– Слава Богу, наша дочь не слышит твоих слов! Спасибо Челси. Мне бы и в голову не пришло, что ты можешь так рассвирепеть по поводу моей беременности.

Райн недоуменно поднял брови:

– Значит, прежде всего, ты рассказала Челси, а не мне?

Карен потупилась:

– Она моя лучшая подруга.

– Хорошо хоть Челси догадалась, что мне это может не понравиться, – саркастически заметил Райн. – Тебя, видно, подобные мысли не сильно тревожили.

– Вероятно, она знает мужчин несколько лучше меня, ей, как видишь, не надо выходить для этого замуж! – Карен вся пылала от гнева. – Она-то сама решила за тебя… – внезапно она осеклась на полуслове.

– Что значит – решила за меня? – встревожился Райн.

– Не обращай внимания, – испуганно произнесла Карен.

– И все же, Карен, – не отступал Райн, чувствуя, что она недоговаривает нечто очень важное для него.

Карен попятилась к двери и, не глядя на мужа, вдруг выпалила неожиданно для себя самой:

– Челси была беременной. Это случилось как раз перед ее отъездом в Германию.

– Что? – Он с трудом понимал, о чем говорила Карен. – Челси была беременной? Она никогда не говорила мне об этом.

– Конечно! Это ведь был твой ребенок! – Карен как-то затравленно посмотрела на мужа. – Ну, вот сейчас самое время узнать правду. Не могу я больше скрывать…

Райн почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

– Мой ребенок?

– После той ночи на озере! – почти закричала Карен. – Ты помнишь ту ночь, Райн? Ту ночь, о которой я не должна была ничего знать?

– Почему Челси не сказала мне?

– Она не хотела, чтобы ты знал, и, избавившись от ребенка, уехала в Германию. Теперь тебе, надеюсь, все понятно?

– Я не верю тебе!

– Спроси у нее сам!

Райн вплотную подошел к Карен:

– Почему ты говоришь мне об этом именно сейчас?

– Потому что я устала все время слышать, как ты спрашиваешь, что думает по тому или иному поводу Челси. Мне надоело видеть вас смеющимися вместе, помня при этом, что ты спал с ней.

– Но тогда мы не были с тобой обручены. – Тошнота и оцепенение навалились на Райна.

– Это не оправдание! Ей следовало бы подумать обо мне несколько раньше. Иногда я с содроганием представляю себе, как она развлекалась тогда вместе с тобой. Даже самая последняя шлюха не стала бы наставлять лучшей подруге рога.

– Не говори так о Челси. – Райн пристально посмотрел на Карен. – Я не понимаю тебя. Если ты так относишься к ней, зачем тогда приглашаешь ее к нам в гости?

– У меня почти нет друзей, – кричала Карен. – Если бы я не встречалась с Челси, то осталась бы совсем одна.

Райн вдруг понял, что до этого момента он жил какой-то нереальной, выдуманной для него другими жизнью.

– Значит, у тебя нет к Челси никаких дружеских чувств? – словно бредя, спросил он.

– Я не говорила этого. Обычно я не злопамятна. – Карен сердито вскинула подбородок. – Но не всегда. Может быть, сейчас ты, наконец, поймешь, почему я ненавижу, когда ты прикасаешься ко мне! Первой была Челси!

– Но ты вышла за меня замуж!

Карен ядовито прищурила свои серые глаза:

– Я хотела выйти замуж. И в первую очередь, поэтому я поступила в колледж! Увы, кроме тебя, я ни с кем не встречалась. Надвигались выпускные экзамены, а мои родители хотели зятя. Ты оказался единственным, кто предложил мне руку и сердце.

Райн почувствовал, как оцепенение уступило место резкой боли.

– Значит, ты никогда меня не любила?

– Любила, но ровно настолько, насколько ты этого заслуживал. Я знала, что ты будешь хорошим мужем и, женясь на мне, не достанешься Челси.

– И при этом ты называешь ее своей лучшей подругой?

Карен зло ухмыльнулась:

– Да, я отношусь к ней лучше, чем к тебе. Мы всегда были и будем с ней друзьями. Я слишком дорожу ею, чтобы ссориться из-за пары брюк.

– А что, если я расскажу ей все?

– Она не поверит тебе. Ведь я ее самая лучшая подруга. А тебе придется признаться, что ты знаешь об аборте. И как ты полагаешь, после твоих откровений она сможет оставаться твоим другом?

Карен и здесь все рассчитала верно.

«Неужели эта хищница с металлическим блеском в глазах была когда-то тихой, застенчивой и вечно краснеющей девицей?» – подумал Райн. Но не Карен волновала его. Челси…

– Почему она ничего мне не сказала? – размышляя вслух, почти шепотом произнес он.

– Челси знала, что ты будешь настаивать на женитьбе, а ей вовсе не хотелось выходить замуж. Ты же прекрасно ее знаешь. Свобода превыше всего. Я сомневаюсь, что она вообще когда-нибудь обзаведется семьей. – Карен пожала плечами; казалось, что происходящее доставляет ей удовольствие. – Я вместе с ней ездила на аборт, надо же было кому-то отвезти ее назад в общежитие!

– Ты лжешь, – спокойно сказал Райн.

– Быть может, познакомить тебя с врачом, делавшим Челси аборт? – упиваясь своей местью им обоим, ехидно поинтересовалась Карен.

Райна передернуло от омерзения.

– Так вот, я не желаю, чтобы ты в дальнейшем дотрагивался до меня, – продолжала Карен. – И настоятельно советую тебе перебраться в свободную спальню.

– Не волнуйся. Я с удовольствием выполню твою просьбу. – Райн повернулся и поспешно вышел из комнаты, боясь наговорить жене такого, о чем потом ему пришлось бы жалеть очень долго.

Собирая в спальне свои вещи, Райн решил подать на развод с Карен. Это означало конец его карьеры, но не это огорчало Райна; пуще всего на свете он боялся не увидеть больше Бетани. А ведь Карен вполне могла запретить ему встречи и с дочкой, и с еще не родившимся малышом. Она и ее родители были способны и не на такое. Злопамятность, судя по всему, фамильная черта Бейкеров.

Райн сидел на постели, невидящими глазами уставившись в пол. Челси была беременна и избавилась от ребенка, даже не сказав ему об этом.

Еще немного, и Райн расплакался бы, как маленький ребенок. Он слишком хорошо знал Челси, чтобы не догадаться об истинной причине аборта: она сделала это ради него, она не хотела вынуждать его к женитьбе. Как он виноват перед ней! Он должен был заставить Челси поверить в свою любовь. Если бы только она знала, как он любил ее тогда, как любит до сих пор…

Сердце Райна разрывалось от жалости к ним обоим. Глупец! Он был обижен на нее, он даже не потрудился написать ей письмо. А Челси? Она пожертвовала собой, спасая их дружбу, спасая его, самолюбивого болвана! Если бы Челси осталась в Штатах, он никогда бы не женился на Карен.

Перенеся свои вещи в свободную спальню, Райн буквально рухнул на кровать. До сих пор он даже и представить себе не мог, что горе способно так обессилить и сломать человека. Мысли о разводе без конца крутились у него в голове. И право слово, если бы не дети, он ушел бы от Карен сию же минуту!

– Хладнокровная, расчетливая стерва! – грозя кулаком закрытой двери, выкрикнул Райн.

Глава 12

С наступлением весны Карен решила переехать на новое место и попросила Челси помочь ей с поисками подходящего дома.

– Ты не ошиблась улицей? Это слишком дорогой район, – глядя из окна автомобиля, спросила Челси. – Дома здесь стоят кругленькую сумму.

– Райн хорошо зарабатывает. Кроме того, такая покупка подстегнет его попросить папу о повышении.

Карен остановила машину у роскошного дома. Челси взяла Бетани на руки, и они втроем поднялись по витой лесенке на террасу.

Поздоровавшись с агентом по недвижимости, Карен представила себя и Челси. Они вошли в дом. Это было как раз то, что она искала; строгие столовая и гостиная: стены во всем доме от пола и до потолка были обшиты панелями красного дерева; оконные рамы украшала изумительная лепнина, зрительно делавшая и без того огромные окна еще больше.

– Действительно просторно, – сказала Челси.

– Мы ждем пополнения, – сказала Карен, хотя это было видно и без слов.

Сейчас, на седьмом месяце, она весила больше, чем на девятом, когда вынашивала Бетани. Несмотря на все заверения доктора, что двойня Карен не грозит, окружавшим, да и ей самой это не было очевидно.

– Вы говорили, что здесь четыре спальни, – поинтересовалась Челси.

Миссис Харолдсон, агент по недвижимости, кивнула:

– Да, они наверху.

Лето еще не наступило, но для Карен в доме было уже слишком жарко. С каждым годом она все сильнее не любила жару. Почему оба ее ребенка должны были родиться именно летом?

– Кабинет здесь. – Миссис Харолдсон толкнула ближайшую к ним дверь, и глазам предстала солидных размеров комната, одна стена которой была сплошь увешана книжными полками.

– Ковер выглядит ужасно, – брезгливо поморщилась Карен.

– Да уж, что-что, а ковер видал виды…

– Ну и что ты по этому поводу думаешь? – поинтересовалась у подруги Карен.

– Дом красивый, но слишком большой.

Карен прошла на кухню. Света здесь было предостаточно. Кухонные шкафчики, столы и стулья отличались безупречной белизной. Раковина из нержавейки выглядела в высшей степени стильно.

– Мне нравится. По-моему, еда здесь непременно будет получаться намного вкуснее. Как ты думаешь, Чел?

– Не знаю, как насчет еды, но кухонька впечатляет своими размерами точно так же, как и весь дом. – Она отпустила руку Бетани, и та радостно зашагала сама. – Кажется, Бетани здесь уже нравится.

Карен улыбнулась дочери. Иногда, сама удивляясь своей безграничной любви к своему ребенку, она и пред ставить не могла, что сможет любить кого-нибудь еще больше. Карен рассеянно провела рукой по животу. Интересно, какой у нее будет сын?

Она подошла к окну и посмотрела на задний двор.

– Он маловат, не так лиг?

– Да, но думаю, что только по этой причине дом все еще не купили. Люди, приобретающие особняки с четырьмя спальнями, обычно ищут дворы побольше, – пояснила миссис Харолдсон, а затем добавила: – Здесь все равно найдется место для качелей и песочницы, а перед домом есть уютный уголок для шашлыков. По размерам он напоминает комнату, только снаружи.

– Неужели? – Карен открыла боковую дверь и оказалась на улице. – Действительно!..

– Но как странно, что дворик перед домом не виден из кухни.

– Вы можете поставить стеклянную дверь, – предложила миссис Харолдсон. – Сюда также выходят окна из кабинета. Только нужно раздвинуть шторы.

Карен эта идея понравилась: дом с каждой минутой ей нравился все больше и больше.

– Давайте посмотрим второй этаж, – предложила она.

Надо сказать, что лестница наверх оказалась для нее несколько крутовата.

– Придется подниматься сюда пореже, – пропыхтела Карен.

– Привыкнув, вы перестанете обращать на это внимание, – уверила ее миссис Харолдсон. – У меня тоже двухэтажный дом, и ни на что другое я его в жизни не променяю, хотя поначалу мы всей семьей не любили карабкаться на второй этаж.

– Чел, почему ты все время молчишь? – спросила подругу Карен.

– Пытаюсь привыкнуть. Моя квартира поместилась бы у вас в кабинете.

Карен высокомерно передернула плечами, стараясь всем своим видом показать агенту, что в отличие от Челси она может купить этот дом со всеми его потрохами.

– Моя подруга художница, – как бы невзначай заметила Карен, считая, что это достаточное объяснение для миссис Харолдсон. – Мы вместе учились в колледже.

– А вот главная спальня, – сказала агент, распахивая перед своей покупательницей дверь.

Войдя, Карен попыталась скрыть свой восторг. Комната была такой же просторной и светлой, как весь дом. В спальне оказалась великолепная мебель, роскошные встроенные шкафы, была здесь и ванная комната, оборудованная, что называется, по последнему слову.

– Прекрасно! Вот уж не ожидала подобного великолепия, – не удержалась Карен.

– На втором этаже под коврами дубовый пол, – продолжила миссис Харолдсон. – Сама я предпочитаю ковры, но вы, если захотите, можете их убрать.

– Я люблю современные ковровые покрытия. На худой конец можно и ковры, но не такого, разумеется, пошлого цвета.

– Вкусы у всех разные. Подобрать нужный цвет не проблема.

Челси тоже решила, наконец, высказаться:

– Может быть, его просто нужно хорошенько почистить, это обойдется намного дешевле.

Словно не слыша подругу, Карен продолжала рас спросы:

– А почему здесь только одна ванная?

– Вообще-то дом нетипичный, в нем несколько ванных комнат. Одна, где можно принять только душ, находится рядом с кабинетом, три других расположены наверху… – принялась объяснять миссис Харолдсон. – Вот, например, эти две спальни соединяются через ванную комнату, как номера в гостинице, а в конце коридора, рядом с четвертой спальней, отдельная ваннам комната, там, кстати, и душ.

Карен вошла в очередную спальню.

– Хочешь, это будет твоя комната, Бетани? Здесь поместятся все твои игрушки, – прощебетала она, обращаясь к дочери.

– Это дом был построен богатым предпринимателем, вложившим огромные деньги в строительство водопроводов, – сказала миссис Харолдсон. – Я думаю, поэтому здесь столько ванных комнат.

– Чем больше, тем лучше, – заметила Карен. Обойдя весь этаж, Карен решила, что спальня с окнами во двор будет наиболее подходящей для Райна. Очень важно, чтобы ему здесь понравилось, иначе покупка дома может сорваться. Выбранная ею для мужа комната была в высшей степени комфортна, просторна и красива.

– Комнаты, конечно, чудесны, – сказала Челси, стоя в дверях.

– В этом-то и вся прелесть, – живо поддержала ее агент. – Я думаю, что при такой удобной планировке можно смириться и с недостаточными размерами маленького двора. Быть может, конечно, чересчур много спален, но их легко переоборудовать и в кабинет, и…

– Нет, нам понадобятся все четыре, – перебила агента Карен.

Челси недоуменно посмотрела на подругу, но Карен, словно ничего и не заметила. Она не рассказывала Челси, что Райн больше не спит с ней, ей было неловко сознаваться в собственной глупости. Кроме того, Карен чувствовала себя немного виноватой за то, что открыла Райну секрет Челси, но признаваться в этом ни себе, ни тем более подруге она не собиралась. Они спустились вниз.

– Какая удача, Чел. Чудесный дом и недалеко от школы Святой Анны. Джойс уверяет, что это лучшая школа в Далласе, а она-то уж знает наверняка. Проучившись в школе Монтессори, дети пойдут в школу Святой Анны.

– Частная школа? – удивилась Челси. – Я думала, они будут ходить в обычную школу, как когда-то ходили и мы.

– Частная лучше. Школа Святой Анны имеет даже свою футбольную команду. Представляю, как мой сын, играя за футбольную команду школы, делает тач-даун, а Бетани – лидер группы поддержки – хлопает в ладоши и заводит трибуны.

Миссис Харолдсон снисходительно улыбнулась:

– Ваша дочь просто прелесть. Уверена, что еще немного, и она начнет кружить парням головы.

Карен с нежностью улыбнулась сидевшей на руках у Челси Бетани.

– Чудо, а не девочка! Надеюсь, что второй ребенок будет таким же. – Она снова огляделась. – Конечно, последнее слово за мужем, но что касается меня, то я хочу купить.

– Превосходно. Он мог бы подъехать сегодня вечером? Надо поспешить, поскольку есть еще одна супружеская пара, желающая купить этот дом.

– Как только он вернется домой с работы, мы сразу же отправимся сюда.

Подруги попрощались с агентом, и пошли к машине. Пристегивая Бетани к ее детскому сиденью, Челси сказала:

– Тебе не следовало показывать свою заинтересованность. Если она расскажет об этом хозяевам дома, они вряд ли уступят в цене.

– Ой, знаешь, я ведь чуть не завопила от восторга, так мне все понравилось. Мне, видно, уже не научиться скрывать свои чувства. Какая бы ни была цена дома, он ее стоит. Ты когда-нибудь видела нечто подобное?

– Никогда, – честно призналась Челси. – Карен, это, конечно, не мое дело, но разве вам по карману такой дом?

– Может быть, некоторое время будет трудно, – неохотно призналась Карен. – Но здесь мы сможем провести всю нашу жизнь. Он даже красивей, чем дом Джойс.

Застегивая ремень безопасности, Челси робко возразила:

– Какое это имеет значение? А если дом не понравится Райну?

– Понравится. Я сделаю так, чтобы понравился. Чел, у меня должен быть этот дом. И ради этого я готова на многое.

– Может быть, тебе стоит еще посмотреть на дома поменьше?

– Я и так пока живу в доме поменьше. И мне надоела теснота.

– Ну ладно, ладно. Не заводись, – дружелюбно сказала Челси. – Если хочешь, я могу посидеть сегодня вечером с Бетани, а вы с Райном спокойно осмотрите дом.

– Было бы чудесно. Бетани, можешь сказать спасибо тете Чел?

Челси взяла малышку за руку:

– Она знает, что я ее люблю. Она счастливая девочка, ее обожают все взрослые.

– Надеюсь, та же участь ждет и ее братишку, – рассеянно заметила Карен, только и думавшая теперь, как уговорить мужа купить новый дом.

– Особнячок чудесен, но цена баснословная, – заключил Райн, когда они, осмотрев дом, возвращались домой. – Вряд ли нам дадут кредит на его покупку. Ты ведь знаешь, что размер кредита зависит от доходов.

– Я поговорю с папой. Уверена, он нам поможет. Ты завтра попросишь его о повышении, а я утрясу с ним денежные вопросы. Сейчас купим, а потом как-нибудь и расплатимся.

– Ты не будешь просить у своего отца денег. Это, в конце концов, унизительно. – Глаза Райна были прикованы к дороге, но думал он совсем о другом. – Почему ты попросила агента подыскать такой большой дом?

– Это совершенно случайно. Проезжая мимо, я увидела объявление о продаже. А я уже несколько месяцев присматривала дом именно в этом районе. Что ни говори, а раскошелиться все же придется. Такой дом – мечта, сказка!

– Ну, как тебе растолковать. У нас нет денег, чтобы жить в подобных домах.

– Я не глупая, Райн. Я понимаю, что некоторое время нам будет трудно. Я даже готова меньше тратить на шмотки. В конечном счете домохозяйке не нужен полный шкаф дорогих платьев на каждый сезон. – Он ласково улыбнулась Райну. – Я могу быть последовательной.

Он покачал головой:

– Боюсь, этого мало. Скорее всего, тебе придется пойти работать.

– У меня есть работа. Я воспитываю детей и занимаюсь домом, – жестко отрезала Карен. – Мы уже об этом говорили.

– Но нам не выжить на одну зарплату, выплачивая долги за такой дом.

– Это исключено! День, проведенный с детьми, похлеще дня, проведенного за прилавком. Ты не представляешь, как я устаю. – В ее голосе звучала обида из-за того, что ей предложили пойти на работу. – Кроме того, я на седьмом месяце. Никто со мной и разговаривать-то не будет. А потом хочешь, не хочешь, мне придется первое время сидеть с новорожденным. Если нам удавалось выплачивать долги раньше, то мы сможем делать это и впредь.

Райн не ответил.

– Ну, как? Видишь, я все продумала.

– Карен, мы не можем купить этот дом.

– Ты просто скряга. Я говорила с мамой об этом и…

– Так, значит, твоя мать уже в курсе? – Райн нахмурился.

– А что тут особенного? Я встретилась с ней сегодня днем и, естественно, поделилась своими планами, а потом, конечно же, показала дом. Мы, правда, только заглянули в окна, – чуть ли не мурлыча, рассказывала Карен. – Мама предложила медово-бежевый цвет для штор в гостиной и столовой. Тебе нравится медово-бежевый цвет?

– Даже не представляю, что это такое. Карен снисходительно похлопала Райна по руке:

– Все мужчины одинаковы. Не волнуйся. Мы с мамой позаботимся обо всем. Она совершенно уверена, что папа даст денег столько, сколько потребуется. Этот дом, кстати говоря, довольно близко от родителей, папе давно уже хотелось, чтобы мы переехали поближе.

Райн понял, что не на шутку разозлился:

– Господи! Ну почему наши отношения превратились в какую-то вечную борьбу полов?! Мы могли бы быть намного счастливее, если бы ты согласилась на мировую.

– О какой войне ты говоришь? – искренне недоумевая, спросила она. – И о каком таком счастье? Ты жесток ко мне, Райн… Я из кожи вон лезу, чтобы угодить тебе, а он, видишь ли, хочет жить счастливее. Мне, что ли, все это нужно? Этот дом в первую очередь необходим тебе и нашим детям.

– Вот кому-кому, а им-то наплевать на твой дом. Для них главное – мир в семье.

Карен обиженно отвернулась.

– Ну, не знаю… Я люблю тебя так же, как тогда, когда выходила за тебя замуж. У нас уже почти два прелестных ребенка, и скоро мы будем жить в доме, которым сможем гордиться. Разве можно желать большего?

Райн усмехнулся: судя по всему, после своих недавних откровений Карен решила, что она всю жизнь живет, не сказав ему и слова правды. «Да уж, эта женщина – крепкий орешек, – размышлял Райн. – Ее не так уж и легко раскрутить на искренность. Она лжет не только Челси и мне, она, похоже, обманывает в первую очередь себя…»

После той сцены, когда Карен рассказала о своих чувствах к Челси, Райн ожидал, что ее отношение к подруге переменится, но вопреки ожиданию ничего такого не произошло; она разговаривала с Челси, как ни в чем не бывало, и как ни в чем не бывало по-прежнему часто приглашала ее на обед или просто на чашечку кофе.

Что на самом деле чувствовала Карен? Райн все больше убеждался в том, что ее отношение к людям основывалось исключительно на расчете. Испытывала ли она когда-нибудь порыв внезапной любви к кому-нибудь? Он был уверен, что нет.

Супружеская чета Морганов присоединилась в День независимости к Бейкерам. Отмечать все праздники с родителями Карен было довольно тягостно, но, увы, не обходимо, так что Райну пришлось с этим смириться. Семья Джойс, естественно, прибыла в полном составе, что не очень-то обрадовало Бетани. Ей постоянно доставалось от Тедда-младшего, а посему участвовать в игрищах этого избалованного мальчишки малышка явно не хотела.

К вечеру Карен почувствовала себя хуже, и Морганы, не дожидаясь окончания праздничного ужина, вернулись домой. Ночью Райна разбудил звук включенного на всю громкость телевизора. Ему ничего не оставалось, как встать и пройти в гостиную.

– Я не хотела тебя разбудить. – Карен потерла поясницу и раздраженно выключила телевизор. – Похоже, я переела шашлыка.

– А может быть, это ребенок?

– По срокам осталось еще больше недели. Бетани родилась позже положенного. Думаю, и этому рановато.

– Не обязательно. К тому же доктор говорил, что роды могут начаться в любое время.

Карен подошла к двери, ведущей на задний двор.

– Жаль, что не успели поклеить обои в новом доме. Я рассчитывала переехать туда до рождения сына. Мне так хотелось самой устроить ему комнату.

– В твоем положении тебе только этого и не хватало; представляю, как бы ты с таким животом клеила обои. Если ребенок родится раньше срока, я сам обо всем позабочусь. Он ничего не заметит.

– Уму непостижимо, до какой степени равнодушно ты относишься к нашей семье. Тебя бы вполне устроило, если бы мы продолжали жить в старом доме.

– Да, меня бы устроило. – Райн предпочел не распространяться на эту тему. Разговаривать с Карен было не просто, беременность делала ее почти невменяемой. – Ребенок может жить и в моей комнате…

– Даже не говори мне об этом! – раздраженно воскликнула Карен. – Господи! Поясница просто раскалывается. Может быть, начались схватки?

Райн взглянул на часы и подошел к телефону и набрал номер Челси.

Он был уверен, что разбудил ее, она же, несмотря на столь поздний час, не удивилась его звонку.

– Мне кажется, Карен родит этой ночью, – сказал Райн.

– Еду. – Коротко ответила Челси и положила трубку.

– Она едет.

– Вот! Опять… – растерянно произнесла Карен. Райн снова посмотрел на часы:

– Может быть, это ложная тревога, но лучше отвезти тебя в госпиталь. Если же мы ошиблись, то вернемся домой. Иди, оденься.

Карен послушно кивнула и, с трудом переставляя ноги, поплелась к себе в комнату. Глядя ей вслед, Райн вдруг поймал себя на мысли, что сейчас, когда ребенок должен вот-вот родиться, он уже этому рад.

Раин зашел в комнату Бетани и посмотрел на нее. Девочка спала в окружении игрушечных зверушек. Под ее пухленькой щечкой лежал плюшевый медвежонок, а в кулачке она сжимала свою любимую куклу; светлые детские волосики мелкими кудряшками, словно у ангелочка, падали ей на лобик. Когда он слегка прикоснулся к Бетани, она вздохнула и еще крепче прижала к себе куклу. Его любовь к ней была такая чистая, простая и такая сильная! Ради нее он был готов на все.

В комнату вошла Карен, и они вместе стояли и смотрели на свою спящую дочку. Райн обнял Карен за плечи и почувствовал, что ради таких моментов, как этот, можно было терпеть любые неурядицы семейной жизни.

– Как ты думаешь, почему задерживается Челси? У меня определенно начались схватки.

Он не успел ответить, как в дом постучали. Карен поспешила открыть дверь.

Было видно, что Челси одевалась второпях. На ней не было привычного Райну макияжа, и от этого она вы глядела моложе и беззащитнее, чем обычно.

– Ты в порядке? – спросила она Карен.

– Пока да. Худшее впереди. – Она крепко сжала руки Челси. – Жаль, что ты не сможешь быть рядом со мной.

– Мне тоже жаль, но ведь Бетани не оставишь одну. Рядом с тобой будет Райн.

Карен покосилась на мужа:

– Моя сумка с вещами рядом с кроватью.

Когда он вернулся, Карен уже давала Челси последние указания.

– Ну, вы уедете, наконец? – со смехом спросила Челси. – Я знаю не хуже вас, что Бетани любит на завтрак. Идите!

Райн взял Карен под руку и помог ей сесть в машину. Карен схватила его за руку:

– Мне страшно!

– Тебе нечего бояться. Ты легко родила Бетани, и доктор сказал, что этого по идее ты непременно родишь еще быстрее.

– Тебе легко говорить! Если бы ты только знал, что такое рожать… – Голос Карен слегка дрожал, на лбу выступила испарина. – А что если я умру?

– Ты готовишься не к смерти, – заводя машину, ответил Райн. – Через несколько часов у нас будет еще один замечательный ребенок, и ты почувствуешь себя счастливее. Как минимум в два раза.

– А если с ребенком будет что-нибудь не так? Если у него не будет рук или ног, или он будет умственно отсталым?

– Мы все равно будем его любить. Все хорошо. Нет причин для волнений.

– А если…

– Карен, успокойся. Ты себя изводишь безо всяких на то причин.

Словно обессилев, она откинулась на спинку сиденья.

– Я рада, что это мои последние роды. Все-таки беременность ужасна! Ты не можешь себе представить, насколько ужасна. А роды – это вообще просто пытка! И что бы там ни говорил доктор, мне очень больно!

– Я знаю, но зато на свет появится еще один чудный и славный человечек, и мы будем любить его всей душой, – обгоняя зазевавшийся пикап, тихо говорил Райн.

Его нервы были напряжены до предела; но вот, наконец, госпиталь. Теперь можно было немного расслабиться. Райн волновался безумно, но старался не подавать виду. Он остановил машину возле дверей приемного отделения, дежурный помог ему усадить Карен в кресло-каталку. Теперь оставалось только заполнить в регистратуре карту роженицы…

Челси не спалось. По телевизору показывали всякую ерунду. Быть может, сварить себе кофе? Было странно и непривычно находиться в доме Карен и Райна без них. Она не знала чем заняться и пожалела о книге, оставленной дома.

Похозяйничав немного на кухне и выпив чашечку кофе, Челси заглянула к Бетани. Интересно, каким будет ее братик? Но почему, собственно, братик? Отчего Карен ждала именно сына? Впрочем, не все ли равно…

Вид спящей Бетани немного успокоил Челси. Ей вдруг захотелось спать: маленькие дети умеют заразить сном даже самых стойких.

«Пойду-ка прилягу», – подумала Челси и, плотно прикрыв дверь в детскую, направилась в спальню для гостей. Включив свет и увидев разбросанные тут и там вещи Райна, она несколько оторопела. По идее здесь должен царить идеальный порядок. Зная Карен, Челси и предположить не могла, что она станет складывать вещи мужа в комнату для гостей. Постояв в нерешительности минуту-другую, Челси заглянула в большую спальню. Здесь не оказалось ни одной мужской вещи. На спинке кровати висел халат Карен, на туалетном столике лежали ее украшения и разные безделушки, а в шкафу висели только дамские туалеты.

Челси удивилась. Она прекрасно помнила, что во время первой беременности Карен Райн спал в соседней комнате, но его вещи оставались на прежнем месте, а сейчас они были перенесены в другую комнату. Вывод напрашивался сам собой: судя по всему, они уже давно не спали вместе.

Почувствовав замешательство, словно ей пришлось невольно подглядывать за друзьями, Челси выключила свет и вышла из комнаты Карен. Около двери в комнату Райна она остановилась. Почему они не живут вместе? Что произошло? Скорее всего, это дело рук Карен…

Как относиться к случайно выплывшей правде, Челси не знала. С одной стороны, она даже радовалась, что Райн больше не спит с Карен, но с другой, – как говорится, на чужом несчастье счастья не построишь… Но может быть, дела не так уж и плохи? Может, с разрешением от бремени разрешатся и все остальные проблемы? С беременными ведь так непросто. Когда же появится малыш, Райн снова «переедет» в спальню к жене. Ведь они же любят друг друга.

Но тут Челси вспомнила, что в разговоре с агентом по недвижимости Карен говорила, что она хочет иметь дом с четырьмя спальнями, и что все четыре комнаты будут использоваться строго по назначению. И если Карен не рассчитывала на двойню, то, значит, она твердо решила не спать с Райном и дальше.

У Челси не укладывалось в голове, как можно прогнать от себя такого мужчину, как Райн. Она до сих пор не могла забыть его рук, его ласк, его поцелуев. До сих пор она просыпалась порой по ночам от острого желания прикоснуться к нему. На месте Карен она благодарила бы судьбу денно и нощно за возможность засыпать и просыпаться рядом с ним!..

Время тянулось медленно. Было уже за полночь. Челси нашла какую-то книжку и попробовала читать, но ее мысли возвращались к Карен и к ребенку, которого она должна вот-вот родить, к Райну и к его одиноким ночам.

В четыре утра она услышала, как открывается входная дверь, и поспешила навстречу к сиявшему от счастья Райну.

– Еще одна девочка! Подожди, ты скоро ее увидишь. Она такая же красивая, как Бетани.

– Девочка? А Карен сильно разочарована? – Челси чувствовала, что Райн разочарования не испытывал.

– Я думаю, она уже забыла, что хотела сына, – Райн весело рассмеялся. – Как тебе имя Эшлиф?

– По-моему, здорово! Я не знала, что вы заготовили имя и для девочки.

– Ничего подобного! Это целиком моя инициатива.

– Посмотрим, как отреагирует на нее Карен, – рассмеявшись вслед за Райном, сказала Челси… – Впрочем, уверена, что ей понравится. Как, кстати, она себя чувствует?

– Никаких отклонений от нормы. Девочка родилась час назад. Мне следовало бы позвонить, но я побоялся разбудить Бетани. И потом мне не терпелось приехать и сказать тебе самой. – Глаза Райна светились счастьем. – У нее черные волосы. Пока, по крайней мере. У нас теперь блондинка и брюнетка.

– Я так рада за вас, – искренне сказала Челси. – Поскорее бы посмотреть на сестренку Бетани.

– Она немного потолще Бетани, но рост такой же. Все Бейкеры сейчас еще в госпитале. Судя по всему, им очень хотелось мальчика.

– Они скоро привыкнут.

Как-то само собой Райн обнял Челси.

– Еще одна девочка! Прямо не верится! – не унимался он.

– Я приготовила кофе, – чуть покраснев, проговорила Челси. – Может, выпьешь со мной?

– С удовольствием! Спать мне сегодня все равно не придется.

Они пошли на кухню, и Челси поставила на стол еще одну чашку. Райн вытащил коробку с пончиками.

– Это как раз то, что нам нужно.

Удобно устроившись на полу в кабинете, они мило жевали пончики и пили кофе.

– Бетани спала, не просыпаясь. Надеюсь, что твоя младшенькая будет такая же умница, как и ее старшая сестра. – Челси засмеялась. – Забавно думать о маленькой Бетани, как о старшей сестре.

– Я говорил, что у нее темные волосы? Бейкеры были этим несколько разочарованы. Сесилия надеется, что они посветлеют.

– Готова поспорить, этого не будет. Я уверена, Эшли в тебя.

– Я надеюсь. Среди Бейкеров я лишний. Что, впрочем, неудобно, но не огорчительно.

– Я это очень хорошо понимаю. Я люблю Карен, но ее семью переношу с трудом. – Челси многозначительно хмыкнула и взяла из коробки пончик. – Хорошие пончики. Я не ела их со студенческой поры. В общежитии мы только ими и питались.

Раин внимательно посмотрел на нее:

– Кажется, с того времени прошла целая вечность.

– Да уж, время бежит незаметно… – Челси задумалась. – Тогда мы были совсем другими.

– Тебе когда-нибудь хотелось вернуться назад в прошлое?

Она кивнула:

– Я бы так много сделала по-другому.

– Я тоже. – Его голос стал хриплым, а глаза потемнели от сильного волнения.

– Мне пора домой. За Бетани теперь приглядишь ты, – вдруг заторопилась Челси.

– Не уходи, пожалуйста.

У Челси заныло в груди. Господи! Как он смотрел на нее! Словно загипнотизированная, она не в силах была сдвинуться с места. Райн обнял ее и поцеловал. Челси не сопротивлялась. Страсть и боль, любовь и тоска охватили ее целиком.

Челси было так хорошо с ним, что мысли о подруге не могли разрушить ее пусть мимолетного, но все же счастья. Их затаенная любовь вспыхнула вдруг с новой силой. Казалось, что не было этих бесконечно долгих лет одиночества и непонимания, не было ни преград, ни оков…

С глубоким вздохом Челси прижалась к его груди. Не говоря ни слова, Райн лишь крепче обнял ее. Время словно остановилось. Минуты блаженства растянулись в вечность.

– Мы не должны этого делать, – прошептала Челси.

– Да, – едва слышно произнес он.

Челси подняла глаза и с нежностью посмотрела на Райна.

– Я люблю тебя, – призналась она. – Но возненавижу себя, если это произойдет.

– Прости, я виноват. – Глаза Райна были полны слез. – Ты даже представить себе не можешь, насколько мне дорога твоя любовь.

– Мне много хочется тебе сказать, но…

– Не надо слов.

– Но что же нам делать?

Райн как-то весь сник и опустил глаза.

– Ничего. Мы ничего не будем делать. – Его руки лежали у нее на коленях. – Ты должна меня ненавидеть за это.

Она покачала головой:

– Я никогда не смогу ненавидеть тебя.

– Какой же я, в сущности, мерзавец! Карен в больнице с моим ребенком. Наша дочь в соседней комнате. А я целую тебя!

– Нет, это я целую тебя. – Челси заглянула ему в глаза. – Никто никогда не узнает…

– Да что толку! Узнает, не узнает – какая разница? – Его голос был почти сердитым. – Разве это заставит меня не думать о тебе?

– Я должна идти. Если я не уйду сейчас… Впрочем, ты прав, не надо слов. – Челси поспешно встала. – Мы должны притворяться, что ничего не случилось. Ради Карен.

– Знаю. – Райн поднял глаза. – Но ни ты, ни я никогда не забудем этой ночи.

Глава 13

– Вы что, поссорились с Райном, пока я была и больнице? – спросила Карен у Челси.

– С чего ты взяла? – Челси отвернулась и притворилась, что ищет погремушку для Эшли.

– Он говорит то же самое, но я вам не верю. Знаешь, я заметила, что вы избегаете друг друга с того момента, как я вернулась из больницы. Ты больше не приходишь к нам на ужин, а Райн в те дни, когда ты у нас появляешься, всегда допоздна задерживается на работе.

– Ты все выдумываешь. – Челси слегка трясла погремушку над ребенком. Эшли смотрела на игрушку и тянула к ней свои пухленькие ручки, а в это время Бетани пыталась забраться на колени к Челси. – Возможно, у тебя послеродовая депрессия.

Карен задумалась:

– А ты знаешь, действительно, похоже… Я слышала, что в таком состоянии в голову приходят странные мысли.

– А что еще это может быть? Ты знаешь, что мы с Райном никогда не ссоримся. – Ей было трудно произнести его имя таким небрежным тоном и особенно в разговоре с Карен. Челси изнывала от чувства вины перед подругой. Она знала, что Райн чувствует то же самое. Именно поэтому они избегали видеть друг друга. Память об их поцелуе была еще слишком свежа.

– Если все так, как ты говоришь, то я просто идиотка. – Карен засмеялась и взяла ребенка на руки. – Слава Богу, что мне не придется больше рожать. Перевязать трубы было самой мудрой вещью, которую я когда-либо сделала.

Челси усадила Бетани к себе на колени:

– Сегодня я устроилась на работу. За нее обещают неплохо платить.

– В самом деле? Я считала, что ты будешь продолжать заниматься живописью.

– А какой смысл? Мои работы не берут в галереи, а викторианские картинки покупают все меньше и меньше. И потом в последнее время я вообще не могу рисовать. – Челси погладила Бетани по головке. – Нет вдохновения.

– А где ты будешь работать? – поинтересовалась Карен.

– В фирме «Спенсер Констракшэн». Их главный офис находится в деловой части города; я буду сидеть на телефоне. На их зарплату мне, конечно, не разбогатеть, но на жизнь хватит.

– А что они строят? Дома?

– Нет, это коммерческое строительство. В основном офисы. Знаешь, такие огромные и необычные, словно сделанные из черного стекла.

– Как здорово! Я никогда не думала, что тебя потянет на стройку.

– А меня и не тянет. Я же просто девочка на телефоне: переадресовывать звонки в соответствующие офисы, направлять посетителей в нужное место и время от времени готовить кофе. Это, конечно, не блестящая карьера, но мне подходит. Пожалуй, пора отдохнуть от искусства.

– Иногда мне тоже хочется на работу, – задумчиво произнесла Карен. – Но это желание быстро проходит. Кроме того, ты можешь представить, как отнесутся родители, если я скажу, что хочу пойти работать? Они подумают, что я сошла с ума.

– Очень многие работают, Карен, – сухо ответила Челси.

– Мои родители всегда говорили мне, что я не гожусь для подобной деятельности, и, думаю, они правы. Мне гораздо лучше подходит роль матери. – Она улыбнулась малышке и наклонилась поцеловать ее. – Райн говорил с агентом по недвижимости и выяснилось, что мы сможем переехать уже в эти выходные. Не правда ли, здорово?

– Да. Но стоит ли спешить с переездом? Ты только недавно родила.

Карен засмеялась:

– Разумеется, я ничего не буду делать сама. Кроме того, сотрудникам папиной компании оплачивают расходы, связанные с переездом. Райн уже все выяснил. Отец сказал, что это выгодно компании, так как мы переезжаем в соседний с ней район. Так что мне не нужно будет даже шевелить пальцем.

– Я зайду к тебе после работы и помогу распаковать вещи, – предложила Челси, хотя не знала, удачной ли была эта мысль: почти наверняка Райн будет там.

– В этом нет необходимости. Мама пришлет свою домработницу. Мне останется лишь сидеть и говорить ей, куда расставлять вещи. Но все равно спасибо, что предложила.

Челси посмотрела на часы. Райн должен был вот-вот вернуться.

– Мне пора бежать. Я еще должна сделать много дел до того, как начну работать. Я не представляла себе, как часто ношу джинсы и кроссовки, пока сегодня утром не стала просматривать свой гардероб.

– Жаль, что я не могу поехать вместе с тобой. Обязательно купи две-три юбки нейтрального цвета. Я тебя знаю, ты вечно одеваешься, как цыганка. Лучше всего носить яркие блузки с юбками нейтрального цвета. И тогда ты сможешь сэкономить на костюме.

– Все понятно. Бегу! – Челси поцеловала на прощание детей и поспешила уйти.

Челси уже садилась в машину, когда подъехал Райн. Хлопнуть дверцей и уехать, не сказав ни слова, было как-то неловко, поскольку он тоже заметил ее.

– Привет. – Райн кивнул, выходя из машины. – Давно не виделись.

– Я думала, так будет лучше. – Челси поту пилась.

– Возможно, – покорно ответил он. – Как дела?

– Хорошо, – она заставила себя улыбнуться. – Сегодня я устроилась на работу в «Спенсер Констракшэн». Буду секретаршей на телефоне.

– Совсем неплохо. Ты всегда любила общаться с людьми.

Они замолчали. Разговор не клеился, но ни Челси, ни Райн не спешили уходить.

– А ты как? – наконец спросила она. – Выглядишь уставшим.

Он улыбнулся, но глаза остались по-прежнему грустными:

– А кому удается выспаться, если в доме есть младенец? Эшли сейчас спит с Карен, но все равно я слышу, как она плачет по ночам, и встаю.

Челси сделала вид, будто не поняла, что они спят с Карен в разных комнатах, а про себя подумала: «Изменится ли это сейчас, когда родился ребенок? По-видимому, нет».

– Она красивая и славная малышка.

– Спасибо. Карен тебе говорила, что в эти выходные мы переезжаем?

– Да. Она сказала, что все оплатит компания. Он кивнул.

– Мне это не очень нравится, но я не справился бы один, а Трои в отпуске. – Райн снова грустно улыбнулся. – Думаю, это одно из преимуществ быть женатым на дочери начальника.

– Могло быть и хуже.

Их взгляды встретились, и они долго смотрели друг на друга. Наконец он сказал:

– Думаю, мне лучше пойти домой.

– Мне тоже надо спешить.

– Челси, не избегай меня, – сказал он тихо. – Видеть тебя и не касаться тебя трудно, но не видеть тебя еще труднее.

Боясь расплакаться, она молча кивнула и, сев за руль, завела двигатель. Даже сквозь запыленное ветровое стекло Райн увидел, как слезы бежали по ее щекам.

«Спенсер Констракшэн» располагалась в здании, построенном самой компанией. Вскоре Челси узнала, что ее обязанности несколько более обширны, чем она думала раньше. Компания занималась не только строительством, но и внутренней отделкой офисов, а также куплей-продажей недвижимости. Часть здания сдавалась под конторы адвокатов, бухгалтеров и финансовых консультантов.

Коллектив, в котором работала Челси, отличался редкой доброжелательностью, а это помогало ей освоиться с делами, которых, кстати говоря, вполне хватало, чтобы чувствовать себя постоянно занятой.

Одной из первых, с кем Челси пришлось иметь дело, была Шейла Стэнфорд, личная секретарша владельца компании. Ей было около тридцати, она отличалась не только привлекательностью, но и умом. Сплетничая во время перерывов, служащие говорили, что Шейла была, а кое-кто утверждал, что и остается, любовницей Спенсера.

– Иногда с ним бывает трудно работать, – сказала Шейла за чашкой кофе, оставшись как-то утром с Челси наедине. – Иногда он бывает не в настроении. Ты понимаешь, что я имею в виду? Мы с ним вместе так много лет работаем, что стали словно супружеская чета.

– Он женат?

– Лоран? Да ты что. Правда, когда-то он был женат, много лет назад, но компания для него значит больше, чем жена.

Челси вспомнила сплетни о Шейле и решила, что, скорее всего это правда. Она знала, что ее боссу было около сорока пяти, и он был старше своей секретарши.

– Я здесь уже две недели, но его еще не видела.

– Он на строительном объекте в Вако. В последнее время в офис не заезжал. Сейчас он редко руководит строительством сам. Думаю, ему просто захотелось устроить себе небольшой перерыв в конторской работе. Ты знаешь, он ведь хороший архитектор. Именно поэтому ему так быстро удалось добраться до самых верхов, – добавила Шейла. – Эта компания принадлежала его отцу, но масштаб работ при Спенсере-старшем был намного меньше.

– Я не знала, что мистер Спенсер архитектор, и думала, он их только нанимает.

– Нет. Он начинал именно как архитектор и лишь, затем стал заниматься строительством, утверждая, что мы можем проектировать, строить и отделывать здания под офис и даже продавать их, не выходя из кабинетов.

– Такая работа, должно быть, прибыльна.

– Именно. У Лорана было состояние, которое он инвестировал в эту компанию, но можешь не сомневаться он уже вернул свои деньги. – Шейла поставила пустую чашку на стол. – Ладно, пойду к себе. Мне нужно напечатать несколько писем. – Она засмеялась. – Ты не представляешь, как много он закупил лент для печатных машинок. Можно подумать, что следующим его проектом будет почта.

Челси улыбнулась и сняла трубку зазвонившего телефона. Это утро было более спокойным, нежели обычно. Редко удавалось поговорить так долго без бесконечных трелей телефонных звонков.

– Добрый день. «Спенсер Констракшэн компани». Соединив звонившего с тем номером в компании, который ему был нужен, она подумала: «Смогу ли я полюбить когда-нибудь конторскую работу?»

На следующее утро позвонила Шейла и сообщила, что заболела: в городе была эпидемия гриппа.

– Я поработаю за тебя, – сказала Челси. – Лежи в постели и побольше пей.

Этот и следующий день превратились в настоящий кошмар. Челси и так была очень занята, а сейчас ей приходилась работать за двоих. Пришел пакет от Спенсера с рукописными бумагами, но перепечатывать их самой не хватало времени. Она передала бумаги одной из секретарш. Когда же все было готово, Челси положила напечатанный текст на стол Спенсера и, выходя из его кабинета, столкнулась с мужчиной, которого раньше ни когда не видела.

Мужчина нахмурился и спросил:

– Что вы делали в моем кабинете? Где Шейла?

– Вы, очевидно, мистер Спенсер? Я Челси Кэвин. Шейла дома. Она заболела. Я заменяю ее.

– Вы здесь работаете? Раньше я вас никогда не встречал. Почему? – Мужчина больше не хмурился.

– Я работаю здесь недавно. Отвечаю на телефонные звонки.

Он задумчиво провел рукой по чисто выбритому под бородку:

– Я помню, Шейла как-то говорила о том, что девушка, которая сидела на телефоне, собиралась уволиться. Я и не знал, что она уже ушла. – Наконец Спенсер улыбнулся и внезапно как-то похорошел и стал даже привлекательным.

– Не буду вам мешать. – Челси попыталась проскользнуть мимо.

– Я не спешу. Напротив, мне хотелось бы поближе познакомиться со своими новыми служащими.

– Но сейчас около телефона нет никого, кто бы отвечал на звонки.

Спенсер подошел к своему столу и набрал внутренний номер.

– Ты можешь подежурить на телефоне? – спросил он кого-то и тут же повесил трубку. – Садитесь, миссис Кэвин.

– Мисс. Я не замужем. – Челси села на кожаное кресло, стоящее перед столом.

– Как вам работается на новом месте?

– Понадобилось некоторое время, чтобы втянуться, но в целом работа мне нравится. – Конечно, это было не совсем правдой, но она знала, что должна быть осторожной, говоря со своим боссом.

– Хорошо. Я думаю, когда Шейла брала вас на работу, она рассказала обо всех наших льготах: страховка, оплачиваемый отпуск после двенадцати месяцев работы и прочее.

– Да, сэр.

Он снова ей улыбнулся:

– Не будем так официальны. Вы можете звать меня просто Лоран.

Челси несколько растерялась:

– Я слышала, что все, кроме Шейлы, зовут вас мистер Спенсер.

Он засмеялся:

– Вы мне нравитесь. Вы говорите, что думаете, правда?

– К сожалению, да. – Она смущенно улыбнулась. – Но это не касается наших клиентов. Я умею быть тактичной.

– Не сомневаюсь. – Лоран слегка развернул свое кресло. – Вы не замужем. У вас есть парень?

– Нет, а почему вы спросили?

– Я хотел, было пригласить вас куда-нибудь пообедать, а потом решил выяснить, насколько это уместно.

Челси не знала что и сказать:

– Думается, что это не очень удачная мысль. Вы ведь мой начальник.

– Вы боитесь сплетен?

Челси встала и подошла к двери:

– Нет, но вдруг вы решите, что я готова переспать с вами ради карьерных соображений. Если рассуждать здраво, то с вашей стороны опрометчиво назначать мне свидание.

Спенсер громко рассмеялся:

– Я пригласил вас только на обед. Челси покраснела:

– Прошу прощения за грубость. Просто я поду мала…

– Знаю. Я тоже смотрю старые фильмы. И все-таки как насчет просто обеда? Мне действительно хоте лось бы лучше знать людей, работающих со мной. Если бы вы были мужчиной, я мог бы пригласить вас в гольф-клуб, и вы бы не подумали ничего плохого.

– Это верно… Я, – от смущения Челси покраснела как маков цвет, – я с удовольствием пообедаю вместе с вами.

– Чудесно. А как насчет сегодняшнего вечера?

– Так скоро? А впрочем, сегодня я свободна.

– Тогда поедем сразу из офиса. Челси согласно кивнула:

– Договорились.

Возвращаясь к своему месту, она поймала себя на мысли, что ей действительно хочется узнать Спенсера получше. И если им придется работать вместе, это тем более не помешает.

После работы Челси задержалась, глядя, как уходи ли другие служащие. Лоран был одним из последних, спустившихся в холл.

– Извините, опоздал. Срочный звонок. Надо было обсудить вопросы, касающиеся строительства в Вако.

– Все в порядке. Шейла рассказала мне, что в этом проекте вы принимаете участие как архитектор.

– Да, уже больше двух лет я не занимаюсь этим постоянно, но время от времени мне все-таки нужно сделать что-то самому. Может быть, вы хотите посмотреть это здание, когда оно будет близко к завершению?

– С удовольствием.

Спустившись в фойе, Челси заметила, что кое-кто из сотрудников с интересом наблюдает за ними. Но, судя по поведению Лорана, его это не волновало. Мило беседуя, они пересекли фойе, и вышли на улицу под горячие солнечные лучи.

Лоран любезно распахнул перед Челси дверцы вишневого «мерса» самой последней марки, что, разумеется, произвело на нее довольно сильное впечатление: подобная роскошь была для нее в диковинку. Внутренняя отделка машины окончательно добила Челси, она растерялась.

Лоран повез ее в ресторан, до которого пришлось проехать чуть ли не полгорода.

– Надеюсь, вы любите морские блюда? И если да, то это лучшее место в Далласе.

Сев за столик, Челси окончательно сникла – в ресторане такого класса ей, естественно, бывать не приходи лось. Правда, благодаря Карен Челси научилась специально для работы одеваться консервативно и со вкусом, хотя у себя дома по-прежнему любила выглядеть как цыганка.

– Я не ожидала столь необыкновенного обеда. Не ужели вы так угощаете всех своих служащих. – Она посмотрела ему в глаза. – Это действительно просто обед? Или ошибка с моей стороны?

– А вы всерьез расстроитесь, если обед, которым вас угощает компания, окажется чем-то большим? Не ужели я до такой степени отталкивающий?

– Отталкивающим не назовешь вас никак. Просто мне нужна эта работа, и я не хочу себя компрометировать. Ваше внимание может создать определенные сложности в моей жизни.

Он засмеялся:

– Вы действительно откровенны. Это приятно. |Моя последняя секретарша была готова на все, но так и не дождалась ничего.

Челси всмотрелась в его лицо. Романтически печальный Лоран, улыбаясь, становился красив. Его иссиня-черные волосы, выразительные карие глаза, манера вести себя напоминали ей Джейсона Рэндола с той лишь разницей, что Лоран не был женат.

– Вы интересный мужчина, – наконец произнесла она. – Вижу, рядом с вами мне придется быть очень осторожной.

Он наклонился к ней совсем близко.

– Вы тоже мне интересны. Жаль, что мы не встретились раньше до того, как вы начали работать в моей компании. Тогда бы мои действия не выглядели бы столь подозрительными.

Она улыбнулась:

– Возможно.

– И чтобы окончательно рассеять ваши сомнения на мой счет, должен вас сразу предупредить: даже если вам захочется сделать хорошую карьеру через постель, у вас ничего не получится. При вашей должности в моей компании почти нет перспектив для служебного роста.

– Что вы хотите этим сказать?

– Только то, что наши встречи, если таковые, конечно, будут, никак не отразятся на вашей работе. Повышение в компании более или менее стандартно в течение первых нескольких лет и, честно говоря, девушки, отвечающие на телефонные звонки, долго у нас не работают.

– Еще бы! Они слишком перегружены. Вам необходимо нанять телефонных операторов. Они очень устают за день.

– Я подумаю об этом. Кстати, вы первая, кто подсказал мне решение этой проблемы. Спасибо.

– Надо признаться, вам удалось вызвать меня на откровенность. Но теперь я буду расплачиваться за это весь ужин, переживая, не сказала ли я слишком много и не уволите ли вы меня завтра же.

– Обещаю – не уволю. Мне хочется, чтобы вы были рядом.

Впоследствии обедать вместе после работы стало для них привычным. Правда, уже к середине августа Челси знала, что в офисе ее воспринимают исключительно как пассию Лорана. Часть секретарш старательно избегала общаться с ней во время перерывов на кофе, а другие, напротив, становились все более дружелюбны. В сущности, Челси были не по душе ни те, ни другие. Ее дружба с Лораном не заходила дальше разговоров за ужином, но никто из служащих, естественно, этому не верил.

Шейла явно охладела к Челси. Видимо, она раньше все-таки была любовницей Лорана. Но даже, если это правда, то правда в прошедшем времени, а сейчас Лоран влюблен в нее.

И она поняла это раньше всех его признаний. Лоран постоянно находил повод остановиться около ее стола по нескольку раз в день и подолгу разговаривал с ней, даже если оба были загружены срочной работой. Но все это ни малейшим образом не отразилось на ее служебном положении. Спенсер действительно оказался прямодушен в ухаживании за ней. Но этим его достоинства не исчерпывались: он был хорошим танцором, великолепным собеседником, и ей доставляло удовольствие все, что он делал.

Никогда раньше за Челси не ухаживал такой богатый мужчина. Теперь ей стало понятнее отношение Карен ко многим вещам, ведь она единственная дочь состоятельных родителей. Наконец Челси представила Лорана своим друзьям. Карен отнеслась к нему совсем иначе, чем к Джейсону. Было видно сразу, что он ей понравился. Раин, познакомившись, выказал меньше энтузиазма, что было вполне естественно. Челси долго не решалась пригласить Лорана в их дом, понимая, каково придется Райну, но, в конечном счете, каждый жил своей отдельной жизнью. У них ни разу не возникало мысли о возможности развода между Карен и Райном. Поэтому, чем скорее он примирится с Лораном, тем будет лучше для всех.

Однажды вечером, возвращаясь от Морганов, Челси заметила грустное настроение Лорана.

– Что-нибудь не так? – спросила она.

– Нет-нет. Все в порядке. Я просто думал о твоих друзьях. Кажется, у них есть все. Ты согласна?

Челси помолчала минуту:

– Да, кажется, так.

– А тебе когда-нибудь хотелось иметь то же самое? Челси быстро взглянула на него, решив, что он узнал об ее отношениях с Райном.

– Что ты имеешь в виду?

– У них хороший дом, двое чудесных малышей, даже собака.

– Эта собака была идеей Карен. – Челси улыбнулась, вспомнив, как подруга решила, что для девочек необходимо завести домашнее животное, но получилось не так, как хотелось. Собака оказалась непослушной и требовала уйму хлопот и времени. Поэтому Карен отправила ее на задний двор, и дети почти никогда ее не видят. Бедное животное все дни напролет роет лапами землю и лает по ночам на несуществующих взломщиков. Карой уже решила избавиться от нее.

– Я хочу показать тебе кое-что.

Он не повез Челси домой, как обычно, а повернул машину в обратную сторону. Вскоре они оказались в самом респектабельном районе города. Большинство самых красивых домов Далласа было собрано здесь. На конец Лоран остановил машину, и перед взглядом Челси предстала огромная вилла, окруженная старым живописным парком. Изумительной красоты деревья придавали всему неизъяснимую прелесть. Они подошли к дому, и Челси задержалась на крыльце:

– Ты здесь живешь?

– Да. Я хочу, чтобы ты посмотрела дом.

Войдя туда, Челси поняла, почему Лоран раньше никогда не приглашал к себе. Такой дом мог поразить воображение многих людей. До этого момента она не представляла себе, насколько богатым был Лоран. Видимо, ему хотелось убедиться в ее любви к нему, а не к его деньгам. Внутри дом оказался таким же красивым, как и снаружи. Их шаги тонули в шикарных коврах. В нишах стояли экзотические растения, требующие постоянного ухода профессионала. Изящная мебель радовала глаз. Она представила себе, в каком восторге была бы Карен, очутись она здесь. Лоран провел ее по всем комнатам на первом этаже, и, наконец, они вошли в кабинет.

– Это моя самая любимая комната, – загадочно глядя на нее, сказал он.

Челси огляделась – книжные полки вдоль стен, плотно заставленные книгами в кожаных переплетах. В одном из углов стоял чертежный стол, заваленный бумагой и карандашами. Противоположный угол занимал стол из красного дерева. И завершали обстановку несколько уютных кожаных кресел.

– Я могу понять, почему она твоя самая любимая. Думаю, она была бы и моей самой любимой.

– Значит, и ты могла бы быть счастлива здесь? Она засмеялась:

– А кто бы не был? Это настоящий дворец!

– Но дом не состоит только из этого. Я чувствую себя здесь одиноким.

Она посмотрела на него:

– Кажется, я не поняла. Лоран подошел к ней и обнял:

– Я прошу тебя выйти за меня замуж, Челси. Она долго молчала, пытаясь разобраться, сможет ли она выйти замуж за одного мужчину, зная, что любит другого? С другой стороны, у нее вместе с Райном нет будущего. Внезапно она решилась:

– Я буду счастлива, Лоран.

Он нежно обнял ее и начал целовать. Его поцелуи стали ее возбуждать, но не довели до экстаза, который она чувствовала, когда целовалась с Райном. Челси без успешно пыталась перестать сравнивать его поцелуи с ласками Райна. Она ответила на поцелуй Лорана, надеясь прогнать из головы мысли о Райне.

– Ты не сказала, что любишь меня, – нежно прижимая к себе, прошептал он.

– Ты тоже не сказал мне этого.

– Я люблю тебя, Челси, но не умею выразить свою любовь словами. Знаю, это мой недостаток, но, поверь моему слову, я хочу твоего счастья.

Она глубоко вздохнула:

– Я полюблю тебя, Лоран. Было бы ложно признаваться в любви к тебе, но ты мне дорог, и я буду хорошей женой.

Он, не спеша, словно взвешивая каждое слово, ответил:

– Это меня устраивает. Через некоторое время ты меня будешь любить так же, как я тебя.

– Уверена, что буду. – Она крепко прижалась к нему. – Ты даже не представляешь, как сильно я хочу любить тебя.

– Я давно уже не любил, – произнес он едва слышно. – Я даже не ожидал, что это еще случится.

Она подумала: «Вспомнил ли он свой первый брак? Он никогда не говорил об этом». Если бы Шейла не сказала ей, что он раньше был женат, Челси даже не предположила бы этого.

– Я тоже любила раньше.

– Ты его по-прежнему любишь? И поэтому не можешь полностью принадлежать мне?

Она покачала головой:

– Я всегда считала, что в жизни можно любить не один раз. Я не знаю. Может быть, я просто боюсь одиночества.

Лоран снова ее поцеловал:

– Я никогда не причиню тебе боль, Челси. Мы оба взрослые люди, и уже не ждем вечной любви, но я чувствую, что ты даешь мне новые силы. Конечно, мы встречались не очень долго, и, может быть, кому-нибудь наше решение покажется слишком неожиданным, но я твердо стою на ногах и знаю, чего я хочу, а хочу я тебя. Это как азартная игра, в которой твоя любовь не может расти так быстро, как мне хотелось бы, но я мечтаю в нее играть.

Она улыбнулась ему:

– Тогда мы должны пожениться и плевать на остальных. Если другие нас не поймут – это их проблема.

– Тогда назначь день, но не откладывай надолго. Я боюсь, что ты остынешь и передумаешь.

Челси встала на цыпочки и поцеловала его. Хотя сомнения по-прежнему не оставляли ее, она решила, что в будущем все будет хорошо. У нее должна быть своя жизнь, и Лоран был замечательным решением этой проблемы. «Через некоторое время, – сказала она себе, – я полюблю Лорана и перестану мечтать о Райне».

Глава 14

Челси приехала одна, чтобы сообщить Райну и Карен о своем решении выйти замуж.

– Я хотела рассказать вам первым. Лоран сделал мне предложение выйти за него замуж, и я согласилась, – сказав это, она посмотрела в глаза Райну.

Карен вскочила и бросилась ее обнимать. А у него был ошарашенный вид. Глядя на Райна, у Челси навернулись слезы.

– По-моему, ты сделала правильный выбор! – тараторила Карен. – Вы уже назначили день свадьбы? А что сказали родители? Ах да! Мы первые, кто узнал об этом. Я так рада! А ты рад, Райн? Мне на самом деле нравится Лоран!

– Мы еще не назначали дату. – Челси хотелось подойти к Райну и обнять его. – Он сделал мне предложение вчера вечером.

– И ты не позвонила мне? – изумилась Карен, не понимая, как это Челси не захотелось рассказать новость сразу же.

– Я подумала, лучше всего будет приехать. – Челси улыбнулась Карен. – Я знала, что ты будешь рада.

– Рада не то слово! Я просто вне себя! Как ты думаешь, твои родители приедут на свадьбу?

– Не знаю.

– Ну, если они не приедут, я тебе помогу все организовать. Ведь это будет большая свадьба, не так ли? Ну, скажи да! На мой взгляд, большие свадьбы гораздо лучше.

– Я предпочла бы маленькую. Только для своих.

– Подумай, если твои родители все-таки не смогут приехать, то кто тебя подведет к алтарю? – Карен посмотрела на Райна. – Идея! Райну можно поручить это.

Он отвернулся.

– Нет, не думаю, что это хорошая мысль, – быстро вмешалась Челси. – Мне бы хотелось, чтобы это был кто-нибудь другой.

– Но тогда кто? Может быть, подойдет мой отец? Как смотришь на это?

– Может быть. Я еще толком не думала об этом. Ведь предложение мне сделали только вчера.

– Лоран замечательный муж для тебя. Я поняла это, как только увидела его. Райн, помнишь, я тебе говорила об этом? Разве можно сравнить его с Джейсоном? А Лоран сразу произвел на меня впечатление что надо.

– Конечно, мне следовало, прежде всего, проконсультироваться у тебя и не пытаться разобраться во всем этом самой, – поддразнила подругу Челси.

– Мы просто обязаны за это выпить. Я сейчас вернусь. – Карен быстро вышла из кабинета.

Челси и Райн остались наедине впервые с той ночи, когда целовались в этой самой комнате. Они посмотрели друг на друга так, словно их разделял бушующий поток.

– Ты его любишь? – спросил Райн.

Челси отвернулась, боясь услышать собственный ответ.

Он подошел к ней и повторил:

– Ты любишь его? – Его голос и глаза выражали страдание.

Молча, она покачала головой. Одно дело соврать Карен и совсем другое Райну.

– Нет. И он знает об этом.

– Наверное, он очень любит тебя, если хочет жениться, несмотря на то, что ты сказала ему. Почему муж чины так поступают?

– Думаю, он верит, что со временем я полюблю его. Он нравится мне, и я не могу относиться к нему безразлично. – Она не могла вынести выражения его лица и почувствовала, как у нее на глазах выступили предательские слезы.

– Ты совершаешь ошибку, – сказал Райн и нежно стер слезинку с ее щеки.

– Нет, я не могу так жить все время. Ты не представляешь, как тяжело мне было эти два последних года. – Она говорила шепотом на случай, если в комнату войдет Карен. В ее голосе было столько боли.

– Да. Я знаю, как тебе было тяжело.

– Сомневаюсь! Тебе не приходилось приезжать в гости в дом моего мужа и сидеть с нашими детьми!

– Еще нет.

Она с трудом, глядя на него, сжала руки в кулаки, сдерживая себя, чтобы не броситься к нему в объятия.

– Вы очень тихо себя вели, – сказала Карен, вернувшись в комнату. Она несла поднос с тремя бокалами, наполненными вином. – Я даже подумала, что Чел уже ушла.

Она подошла к ним и протянула поднос. Карен взяла последний бокал и торжественно произнесла:

– Я знаю, что еще рано, но, как говорит мой папа: солнце уже перевалило за полдень. – Она подняла свой бокал, сделав жест в сторону Челси. – За твое счастье. – Она внимательно посмотрела на Райна. – Что случилось? Ты не хочешь выпить за Челси?

Он поднял свой бокал.

– За счастье Челси, – сказал он. Челси вино показалось горьким.


– Я просто влюблена в этот дом! – сказала Карен шепотом, следуя за Челси по коридору. Каждая из них несла по коробке с вещами.

– Он производит впечатление. – Челси открыла дверь спальни. – Поставим это сюда.

– Мы здесь одни? Я думала, Лоран наймет служанку.

– Она приходит по понедельникам, средам и пятницам. Сегодня у нее выходной. Поэтому я должна была заехать к нему на работу и взять ключи от дома.

Карен поставила коробку, которую несла, рядом с туалетным столиком.

– Мой Бог! Ты только посмотри на эту комнату! Рядом с этим мой дом просто лачуга.

Челси внимательно посмотрела вокруг, словно впервые очутилась здесь:

– Красивая, правда?

Кровать стояла на возвышении и казалась громадной. Вся остальная мебель в спальне была сделана из дуба и щедро украшена бронзой. Одна стена спальни оказалась полностью стеклянной и выходила на задний двор.

– Я так рада, что ты не переехала к нему до свадьбы, – сказала Карен, подойдя к окну. – Конечно, это не мое дело, но мне кажется, что так поступить было бы дурным тоном.

Челси улыбнулась про себя консерватизму Карен.

– Таким образом, ты поедешь на свадьбу из своего дома, а после свадьбы приедешь сюда. Так лучше. Более традиционно.

Челси начала раскладывать свою одежду в пустые ящики комода.

– Честно говоря, я чувствую себя здесь немного подавленно. Мне нравится моя маленькая квартирка. Я привыкла к ней. А здесь мне даже страшновато.

– Но у тебя здесь будет Лоран, который защитит тебя, – заметила Карен. – И вообще иметь мужа во всех отношениях гораздо лучше. – Она подошла к двери и выглянула в коридор. – А что в других комнатах?

– Спальни для гостей. Иди, посмотри, если хочешь. Карен скоро вернулась. Ее глаза были круглыми от восторга.

– Я никогда еще не видела так много красивых вещей! Должно быть, Лоран богат, как король.

– Возможно.

– Ты рада, что выходишь замуж за такого богача? Естественно, тебя больше привлекает Лоран, чем его деньги, но ты должна чувствовать нечто и в этом. Я имею в виду то время, когда у тебя не было уверенности даже в том, что ты сможешь заплатить за свою квартиру.

– Те дни ушли навсегда. Но я бы сказала неправду, если бы отрицала, что не ценю этого. Экономить каждый цент невесело, но деньги это не все.

– Знаю, знаю. Я об этом уже слышала миллион раз. Нельзя купить за деньги счастье. Но на них его можно взять напрокат на некоторое время.

Челси засмеялась:

– Верно.

Карен села на постель и попрыгала, проверяя ее упругость.

– Ты спокойно можешь иметь несколько детей в таком большом доме. Вы собираетесь завести первого ребенка сразу же?

– Мы это еще не обсуждали.

– Вот как? Напрасно. Скажу по собственному опыту, так поступить лучше всего.

Челси промолчала.

– Если ты родишь ребенка сразу же – наши дети будут ходить в школу вместе. Я могу дать тебе информацию о школе Святой Анны. Вот будет здорово смотреть, как наши дети растут вместе. Если ты родишь девочку, они могут стать самыми близкими подружками, как мы.

– Я даже не знаю, хочет ли Лоран вообще иметь детей. Но я хочу ребенка. А лучше всего, чтобы у меня была большая семья. Я единственный ребенок у родителей и помню, как в детстве очень часто мне было одиноко. Карен, ты не принесешь еще одну коробку? Мне бы хотелось сегодня успеть разложить все вещи.

Как только Карен вышла, Челси перестала распаковывать вещи, и устало села на ковер. Все происходило слишком быстро.

Она и Лоран решили, что нет смысла откладывать свадьбу надолго, и выбрали середину сентября. Меньше чем через неделю они будут женаты. Правильно ли она поступает?

Ее родители обрадовались, услышав о помолвке, но они не могли приехать на свадьбу, и Челси с Лораном решили провести медовый месяц в Германии. Челси надеялась, что эта поездка сотрет из памяти предыдущую. Отец Карен согласился подвести ее к алтарю, и Челси была довольна этим, ведь она провела так много лет, посещая дом Бейкеров. Фултон Бейкер был ей почти как отец.

Карен хотела огромную свадьбу, но в этом вопросе Челси была тверда. Поэтому приглашались только близкие друзья. Карен будет ее подружкой, а Райн другом жениха. Лоран удивил ее, попросив Райна об этом. Оказалось, что близких друзей у него не было. И она решила, что это из-за того, что он так сильно поглощен своей работой.

Челси больше не работала в «Спенсер Констракшэн». Как только она согласилась выйти замуж, он предложил ей уволиться с работы. Челси была рада этому. Она так и не привыкла к этой работе, а сослуживцы продолжали относиться к ней либо неприязненно, либо слишком по-дружески. Шейла Стэнфорд вообще перестала с ней разговаривать.

В последние две недели Челси готовилась стать миссис Лоран Спенсер. Она даже не представляла раньше, сколько это требует бумажной возни и суеты.

Последние несколько недель она почти не видела Райна, но была даже рада этому. Останься она незамужней и одинокой, в конце концов, что-нибудь произошло бы между Райном и нею. А, будучи женой Лорана, у нее будет гораздо меньше искушения.

– Что ты делаешь? Ждешь меня? – спросила Карен, принеся последнюю коробку.

– Что? – Челси посмотрела на Карен с удивлением. – Извини. Кажется, я просто замечталась.

Карен понимающе улыбнулась и села рядом с ней на пол.

– Ну что ты! Если бы я выходила замуж за человека, как Лоран Спенсер, я ходила бы сама не своя все время.

Челси едва удержалась, чтобы резко не ответить ей. Но Карен не переделаешь, она по-прежнему воспринимает Райна как само собой разумеющееся. Открыв последнюю коробку, Челси сказала:

– Я не уверена, что все влезет в этот комод.

– Но мы не можем принести сюда твою мебель. Ты представляешь, как она будет выглядеть здесь?

Челси делала покупки в дешевых магазинах и на распродажах, поэтому ее мебель выглядела соответствующе.

– Посмотри, может быть, как-нибудь удастся разместить твои вещи.

Карен стала открывать и закрывать ящики.

– Он аккуратный. Мне это нравится. Ты не представляешь, как редко подобное встречается у мужчин. Челси, ты только взгляни сюда! Все его белье тщательно поглажено!

– Ты шутишь! – Челси подошла к ящику, который открыла Карен. – Действительно.

– Хорошо иметь горничную. А я сама должна делать все по дому. Райн уверяет, что мы не в состоянии кого-нибудь нанять. – Карен расстроено покачала головой. – Когда же, наконец, у нас будут деньги?

– Интересно, я могу переложить вещи Лорана и положить сюда мои ночные рубашки? Этот ящик почти пустой. Или я сначала должна спросить его?

– Нет, незачем. – Карен взяла белье и очень аккуратно разместила его с одной стороны ящика. – Вот. Теперь достаточно места?

– Очень хорошо.

– Жалко, что Райн не видит этого. – Карен вышла на середину комнаты и закружилась.

– Не пойму, ему-то, что за интерес рассматривать спальню Лорана.

– Да он вечно говорит, что наш дом слишком большой и у нас недостаточно денег. Папа повысил его в должности после того, как я поговорила с ним и объяснила, как мы нуждаемся. Затем он получил премию после рождения Эшли. А если бы он узнал, что родители продолжают давать мне деньги, с ним случился бы припадок.

Челси посмотрела на нее:

– Родители, продолжают давать тебе деньги?

– Да, но только до тех пор, пока Райн не начнет зарабатывать, как следует. Мама считает, что я не должна страдать оттого, что вышла за человека без денег.

– Ты рассуждаешь так, словно Райн получает минимальную зарплату. А он очень прилично зарабатывает.

– Да, и он на хорошем счету на работе. Мне это сказал папа. Просто трудно начинать с нуля. Тебе повезло. Лоран уже имеет этот дом и свое дело. Тебе уже никогда не придется экономить на мелочах.

– Я делала это достаточно долго – всю свою жизнь, чтобы быть избавленной от этого сейчас.

– Да, ты заплатила по своим счетам, как говорит папа. Я так рада за тебя!

– Ну вот, с этими делами покончено.

Карен спускалась вниз по лестнице следом за Челси.

– Надеюсь, мы ничего не забыли, готовясь к свадьбе. Я проверила, все ли в порядке с твоим платьем. Сегодня ты должна забрать его. Не забудешь?

– Я думаю, это мне можно доверить, – сказала Челси с улыбкой.

– Обязательно померь! Не клади его сразу в сумку. Если что-нибудь не так, его тут же на тебе поправят.

– Я так и сделаю.

Челси, идя через весь дом к выходу, подумала вслух:

– Мне долго придется привыкать жить в таком месте.

– А мне бы не пришлось! Я привыкла так жить. И мне нравится этот дом!

Челси, проверив, закрыта ли на замок дверь, сказала себе: «Я не должна чувствовать себя чужой, входя в этот дом».

Свадьба была скромной, но красивой. Челси радовалась, что избежала напряжения, которое сопутствует большой свадьбе, такой, например, как была у Карен. Правда, был один ужасный момент, когда Челси пришлось побороть желание разрыдаться и убежать. Затем Фултон Бейкер взял ее за руку и подвел к Лорану.

В темно-синем костюме он был красив, Лоран повторял слова священника, словно пытался их запомнить. Голос Челси не был столь уверенным. Затем он надел ей на палец кольцо, усыпанное бриллиантами, которые сверкали, словно холодный огонь.

После церемонии Лоран поцеловал ее, и Челси ему улыбнулась. Она поступила правильно. Они шли по проходу – муж и жена.

Поскольку приглашенных было совсем немного, то принимали гостей у Бейкеров. У Челси было странное ощущение, будто все происходящее на самом деле сон и скоро наступит пробуждение. Кольцо с бриллиантами на ее левой руке и рядом с ней сидящий мужчина не означали, что она уже замужем. События развивались с такой скоростью, что она еще не успела почувствовать перемены.

Райн был на свадьбе, но старался оставаться в тени. Дважды Челси ловила его взгляд, но каждый раз он отводил глаза. Челси помнила, как было больно и жутко, когда он женился на Карен, и какой несчастной тогда была она. Если бы у нее только была возможность разделить с ним это горе.

Они покинули дом Бейкеров и поехали в аэропорт. Челси со стороны наблюдала, как Лоран сдавал их вещи в багаж. Это был ее муж. Ее зовут сейчас Челси Спенсер, а не Кэвин. И каждую ночь, и всю жизнь она будет рядом с ним. Это все еще казалось ей сном.

Они сели в самолет и пристегнули ремни.

– Ну вот, все закончилось, – сказал Лоран с облегчением и взял ее за руку. – Я боялся до последней минуты, что ты передумаешь.

– Правда? Я бы этого не сделала.

– Все равно я волновался. – Он погладил ее руку. – Жаль, что мы проводим нашу первую ночь в воздухе вместе с пятьюдесятью другими пассажирами.

Она засмеялась:

– Мне тоже жаль.

– Все дни напролет я думал о тебе и волновался, словно подросток. – Он засмеялся. – Мне казалось, что этот день не наступит никогда.

– А для меня это время пролетело так быстро, как одно мгновение.

– Ну, теперь все хлопоты позади и мы можем расслабиться.

Она взяла его за руку и призналась:

– Честно говоря, я ненавижу летать.

– Тогда почему мы летим в Германию? Я мог бы увидеться с твоими родителями в другой раз.

– Возможно, пройдут годы, прежде чем они вернутся в Штаты. Мама плохо переносит полет, да и давление ее беспокоит в последнее время. Поэтому я хотела, чтобы мы повидали их.

– Мои родители давно уже умерли, и как-то непривычно думать, что сейчас у меня появились другие. Я с ними почти одного возраста.

Она улыбнулась:

– Какое это имеет значение.

– В последние дни я почувствовал свой возраст. Карен просто измучила меня своими бесконечными советами и планами.

– Дело не в возрасте. Дело в том, что она просто Карен.

– Да, кстати, сразу по возвращении из Германии мне придется уехать из города на несколько дней.

– Ты уедешь? Куда?

– В Остин. Я участвую там в строительстве. Это выгодный контракт, и я должен поехать туда.

– Могу я поехать с тобой?

– Думаю, лучше всего тебе остаться дома. Я целыми днями буду пропадать на всевозможных встречах, и ты будешь скучать. А вот с Карен ты могла бы прогуляться по магазинам или сделать что-нибудь еще. Наверняка тебе будет, что рассказать про Германию.

– Конечно. – Челси попыталась не выглядеть расстроенной.

– К тому же в мое отсутствие ты привыкнешь к новому дому.

– Я быстро привыкну, – заверила она его. Челси не хотелось говорить ему, что она просто боится оставаться одна в этом громадном доме.

– Я оставлю тебе список дел, которые тебе нужно будет сделать в мое отсутствие. Например: когда платить экономке.

– Лоран, я не буду в претензии, если ты все дни будешь занят. Я могла бы и там, взяв машину, поездить по магазинам.

– Я туда поеду не на машине, а полечу самолетом. – Он посмотрел на нее так, словно поездка на автомобиле в Остин выглядела чем-то абсурдным.

– О, неужели ты там не сможешь взять напрокат машину?

– Челси, ты не должна сопровождать меня в деловой поездке.

– Хорошо. Я всего лишь спросила.

Самолет тронулся с места и стал набирать скорость. Челси, крепко схватившись за подлокотники, пыталась глубоко дышать. Лоран, наконец, пристегнул ремень и достал журнал из кармашка впереди стоящего кресла.

Как только самолет накренился и начал свой полет, у Челси заложило уши, сердце ее стало учащенно биться, и она в тысячный раз повторила себе, что самолеты летают каждый день, и никакой опасности нет.

После нескольких минут полета она попыталась отвлечься и взглянула на Лорана. Он спокойно листал журнал. Казалось, Лоран совсем не замечает ее.

Через некоторое время Челси почувствовала себя немного лучше.

– Карен влюбилась в наш дом, – произнесла она, пытаясь разговорить Лорана.

– Правда? Это приятно. Я сам разработал проект этого дома.

– Мне следовало догадаться, что ты сам строил свой дом. Неудивительно, что он так отличается от всех домов, в которых мне раньше приходилось бывать.

– Дома такого размера всегда строятся по индивидуальным планам, – сказал он, явно скучая.

– Да, конечно. – Она почувствовала себя новичком в этом предмете. Те дома, в которых приходилось жить ей, были похожи один на другой.

– Да, он слишком большой, но я хотел такой дом, который был бы не только красив, но и хорош для инвестиций денег. Когда я решу продать его, то получу хорошую прибыль.

– Продать его? Ты переезжаешь?

– Когда-нибудь. Ты ведь не захочешь здесь остаться навсегда?

– Я давно мечтала жить в большом доме. А больше твоего только Букингемский дворец! Карен говорит, чтобы заполнить все спальни, мы должны завести кучу детей.

Лоран слушал напряженно.

– Я люблю детей, – быстро сказала она. – Но не собираюсь заводить целую кучу. – Глядя на него, Челси спросила: – Почему у тебя такой вид?

– Челси, думаю, нам следовало обсудить это раньше, но я не хочу детей.

Она посмотрела на него:

– Я тоже думала пожить некоторое время только вдвоем.

– Я их вообще не хочу. Мне следовало сказать тебе об этом раньше, но я так привык к этой мысли, что перестал связывать брак с детьми.

– Ты вообще не хочешь детей? Ни одного?

– Я сделал васектомию.

– О!

– Прости, я не сказал тебе. Просто забыл.

– Все в порядке. Я лишь удивилась, вот и все. – Она взяла журнал и машинально начала его листать.

«Он не хотел и не мог иметь детей!» – Ее охватил гнев. После всех хлопот и напряжения последних дней он сообщил ей об этом только теперь. Он даже не счел нужным предупредить ее, что о детях не может быть и речи. Челси стоило большого усилия не сказать ему прямо в лицо, что она думает о его забывчивости. Она заставила себя успокоиться. Да, это большое разочарование, но жизнь с Лораном обещает быть довольно интересной, чтобы прогнать мысли о Райне навсегда. Ради этого стоило принести любую жертву. Как ни успокаивала она себя, смириться с этим ей было трудно. Челси впервые негодовала на своего мужа. Она не хотела защищать его в том, в чем она сама была с ним не согласна.

Глава 15

– Ты бы предупредила меня заранее, что Лоран не придет. – Нахмурившись, Карен, убрала лишнюю тарелку со стола. – Я приготовила ласагну, и мой рецепт рассчитан как раз на четырех человек.

– Мне жаль. Я сама не знала до тех пор, пока не позвонила в офис. Или он забыл предупредить меня, что будет поздно, или же забыла Шейла. С тех пор как я замужем за Лораном, она относится ко мне не дружелюбно.

– Между ними было что-нибудь? – спросила Карен. – Ну, знаешь, служебный роман?

– Я слышала, что да. А спросить Лорана об этом я не могу.

– А я бы на твоем месте обязательно спросила, даже если бы знала наверняка, что все уже в прошлом.

Челси долго не отвечала.

– Карен, можно с тобой поговорить кое о чем? – Она оглянулась и убедилась, что Райн все еще в детской. – Тебе не кажется странным, что Лоран так часто работает допоздна в последние дни? Он никогда так не работал, когда мы встречались с ним перед свадьбой.

– Ну, вы не так уж долго встречались. Всего пару месяцев. – Карен отодвинула в сторону тарелку и положила на стол подставку для ласагны. Она посмотрела на Челси более внимательно. – А почему ты меня об этом спрашиваешь?

– Когда я звоню, спросить, почему он задерживается, по телефону отвечает Шейла.

Карен задумчиво наморщила лоб:

– В конце концов, она его секретарша.

– Я знаю. – Челси покачала головой. – Вероятно, это просто мое воображение.

– Ну, конечно. Вы ведь еще молодожены.

– Да. Полагаю, что да. – Челси не хотела признаться Карен, что она вовсе не чувствует себя новобрачной. Хотя, наверное, медовый месяц не должен заканчиваться вместе со свадебным путешествием. Сейчас она чувствовала себя более одинокой, чем до замужества.

– О чем вы? – спросил Райн, войдя в комнату.

– Не имеет значения. – Челси не хотела, чтобы Райн знал об ее отношениях с мужем.

– Я уложил девочек спать.

– Хорошо. Сейчас, наконец, мы сможем спокойно поесть. – Карен протянула Челси две чашки с чаем, чтобы та поставила их на стол.

– Как жаль, что Лоран не смог прийти, – сказал Райн. – Он снова работает допоздна?

– Он любит свою работу, – ответила Челси, следя за своим голосом. – Я думала, что строительство приостановят ближе к Рождеству, но вижу, что ошиблась.

– Удивительно, что даже такая погода не заставила прекратить работу. После того дождя с градом на прошлой неделе все остановилось. – Райн поставил свою чашку с чаем на стол. – Я в течение двух дней не мог добраться до работы.

– А Лоран вызвал такси и уехал. Я беспокоилась за него весь день, а он, в конце концов, позвонил только к вечеру и сказал, что заночует у себя в офисе, потому что условия на дорогах очень плохие. Домой же вернулся только на третий день.

Райн внимательно посмотрел на нее:

– Обычно утром дороги хуже, чем днем.

– Я тоже так думала. – Челси повернулась к подруге и спросила: – Карен, а где на этот раз ты спрятала соль и перец?

– В шкафчике, который ближе к раковине.

Челси вышла на кухню и увидела, что за ней следует Райн.

– С тобой все в порядке?

– Конечно.

Он покачал головой:

– Меня не обманешь. Я знаю тебя слишком хорошо.

Она попыталась улыбнуться:

– Я ожидала от замужества, наверное, больше, чем следовало бы.

– Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.

Она кивнула. Его участие едва не заставило ее расплакаться. И чтобы у Карен не возникло вопросов об их отсутствии, Челси поспешила назад в столовую, неся соль и перец.

– Еле нашла, ты постоянно все переставляешь на кухне.

– Я давно хотела иметь по-настоящему большую кухню после той маленькой, которая была у нас в старом доме. Но в этой кухне шкафы развешаны в самых неожиданных местах. Думаю, эту кухню проектировал мужчина, – засмеялась Карен.

«Не обидно ли ему, что Карен отзывается о мужчинах все более и более насмешливо? – подумала Челси, глядя на Райна. – Если это так, он не подает виду».

– Вы придете к нам на Рождество? – спросила Челси у Карен, когда та передавала ей ласагну.

– Непременно. Мне так нравится ваш дом!

Райн засмеялся:

– Ты видишь, где твое место, Челси? Она придет сначала навестить дом и только потом тебя.

– О, ты знаешь, что я имела в виду, – сказала Карен и махнула рукой. – Чел, я в восторге от того, как ты украсила дом на Рождество.

– Спасибо. Честно говоря, я впервые в жизни тратила деньги и не думала о расходах.

– У тебя вышла потрясающая елка. Не знаю, как тебе это удается. Если бы я попробовала украсить новогоднюю елку, как ты, у меня она выглядела бы совсем по-другому. Думаю, здесь играют роль твои способности в живописи.

– Ты что-нибудь пишешь в последнее время? – спросил Райн.

– Нет. Лоран не выносит слишком сильный запах красок. Конечно, он прав. На картины хорошо смотреть, но жить запахом красок и скипидара в состоянии далеко не каждый.

– Несомненно, – сказала Карен и наморщила свой носик. – В общежитии от этого запаха меня просто выворачивало. К счастью, ты очень редко рисовала там. Каждый день нюхать это я бы не вынесла.

– А ты не могла бы расположиться в одной из неиспользуемых комнат на втором этаже? – спросил Райн. – Я знаю, как ты любишь заниматься живописью.

Она рассеянно слушала, словно это не имело большого значения:

– Во всех комнатах пол устлан ковровым покрытием, которое испортится, как только я уроню или пролью что-нибудь на него. И потом, довольно о живописи. Безрадостно заранее знать, что не сможешь выставить ни одной своей картины.

– Это несправедливо, – заметила Карен. – Я по-прежнему считаю, что ты должна подать на Джейсона в суд за шантаж.

– Но так как Лоран не хочет, чтобы я писала, следовательно, нет и смысла стараться побыстрее решить эту проблему.

– А как ты собираешься провести рождественские каникулы? – спросила Карен.

– Скорее всего, мы останемся дома. У Лорана практически не осталось родственников. Так что спокойное Рождество нам обеспечено.

– Я думаю, что это лучше всего. Мы же, как всегда, будем в кругу семьи. Иногда мне так хочется куда-нибудь ускользнуть и спрятаться на несколько минут. – Карен взяла еще один кусок чесночного хлеба. – У Эшли это будет первое Рождество и, наверное, первое Рождество у Бетани, когда она начнет понимать происходящее.

– Сделайте побольше фотографий и дайте мне негативы.

– Чел, ты так любишь моих девочек, что просто должна завести своего ребенка. Я удивляюсь, почему ты до сих пор не беременна.

Челси нерадостно рассмеялась.

– Я замужем только три месяца. – Она никому не говорила, что Лоран не может иметь детей. – Кроме того, у меня есть ваши, чтобы любить их.

– Это не одно и то же. Совсем не одно и то же.

Райн молча смотрел на нее. Челси знала о его удивительной способности угадывать ее мысли, читать их, как книгу.

– Я не знаю, что надену на этот вечер, – сказала Карен. – Думаю, что мне все еще подойдет это красное шерстяное платье с белым воротником. Хотя оно мне становится узковато.

– А как насчет твоего голубого платья? – спросила Челси. – Оно очень идет тебе.

– Даже не знаю. Я везде его надевала. Пожалуй, придется купить что-нибудь новое. – Она выразительно посмотрела на мужа. – И, пожалуйста, не говори, что мы не можем позволить себе этого. Время от времени мне нужны новые туалеты. Ты ведь не хочешь, чтобы я выглядела старомодной.

– Мне тоже нравится голубое платье, – решительно поддержал Райн. – И никто на вечере, который будет у Челси, никогда раньше тебя в нем не видел.

– Он просто не понимает, – сказала Карен, обращаясь к Челси. – Мужчины могут носить одни и те же старые костюмы на работу, на вечеринки или еще куда-нибудь и никто не обратит на это внимания. С женщинами совсем по-другому.

– Я тоже еще не решила, что надеть, – сказала Челси.

Лоран советовал ей купить что-нибудь новое, но Челси этого делать не хотелось, особенно потому, что Карен не могла позволить себе сделать то же самое.

– Одежда никогда не значила много для тебя, – заметила Карен. – Но сейчас надо одеваться соответственно своему положению. Мы не можем теперь одеваться, как раньше.

Челси посмотрела на свой свитер и джинсы.

– В своем отношении к одежде я нисколько не изменилась.

– Я знаю, но, может быть, тебе стоит немного измениться. Я больше не хожу в джинсах по дому. Ты ведь не знаешь, кто может случайно зайти.

Райн криво улыбнулся:

– Разве кто-нибудь, кроме твоих родных, заходит к нам без предупреждения, с тех пор как мы поженились?

– Дело не в этом, Райн. Ты видишь? – сказала она, обращаясь к Челси. – Мужчины не понимают.

– Я, наверное, тоже мужчина, потому что не вижу причин менять свой образ жизни из-за того, что у меня сейчас есть деньги.

– Мне следовало помнить, что вы, как всегда, вдвоем наброситесь на меня. – Карен хмуро посмотрела на них.

– Я придумала, – обрадовалась Челси. – Разреши мне купить тебе платье на Рождество, и все проблемы будут решены.

Как только Челси сказала это, она поняла, что совершила ошибку. Вид у Райна стал замкнутым, а Карен уверяла, что она не может позволить подруге делать подобные подарки.

Челси обнаружила, что богатство может создать больше проблем, чем разрешить их.

Рождественская вечеринка была сугубо официальной. Все блюда были заказаны и доставлены из ресторана. Такие приемы Челси не любила и обычно старалась избегать. А Карен все это нравилось.

– Эти маленькие сандвичи просто чудесны. Интересно, из чего они сделаны? – сказала она, осматривая комнату. – Ты должна сказать мне, из какого ресторана это все доставлено.

– Лучше спроси у Лорана. Он договаривался о закусках. Или Шейлу, если быть более точной. Я же только оделась и спустилась вниз по лестнице.

– Да, ты выглядишь красивой. Это новое платье?

– Его подарил мне Лоран. Я не стала бы покупать черное для рождественской вечеринки.

– Оно великолепно! – Карен взяла еще один сандвич. – Просто не верится… В вашем списке приглашенных все важные люди города. Мне льстит, что и мы здесь.

– Не будь глупой. Мы друзья и я ни разу не отмечала Рождество без тебя и Райна.

Она улыбнулась ему. С того момента как они приехали, Райн был необычайно грустен и молчалив. Челси почему-то стало неудобно перед ним, и она почувствовала замешательство от всей этой показухи.

Подошел Лоран и улыбнулся ей:

– Ты разговаривала с Максвелами? Они сказали, что сегодня вечером тебя вообще не видели.

– Тогда, наверное, я с ними не говорила. – Челси старалась не быть грубой. Как раз перед приездом гостей муж проинструктировал ее, как она должна вести себя и уделять внимание гостям равномерно. – Где они?

– Это та пара, которая стоит возле витражей. Ты должна запомнить их. Она высокая брюнетка.

– Я сейчас вернусь, – сказала Челси, обращаясь к Карен и Райну.

Она пробралась сквозь толпу и подошла к Максвелам:

– Я так рада, что вы смогли приехать.

– Мы восхищались тем, как выглядит ваш дом. Кто был дизайнером?

Челси улыбнулась:

– Никто. Я сделала это сама.

– Не может быть! – недоверчиво произнесла миссис Максвел.

– Я профессиональная художница. По крайней мере, была ею. Правда, сейчас на пенсии.

– Вы еще слишком молоды, чтобы быть на пенсии, – произнес мистер Максвел, придвинувшись ближе. – Дорогая, она ведь совсем молодая?

– Я думаю, это просто шутка, – ответила ему жена.

– Еще я рисовала викторианские картинки на елку, разукрашивала гирлянды и шила кружевные веера. Я не так хорошо управляюсь с иголкой, как с кистью, но мне нравится, как выглядят кружева и парча вместе.

– Господи! Вы хотите сказать, что все эти украшения сделаны вами? – воскликнула миссис Максвел. – Я бы никогда не подумала.

Челси не показалось, что гостья хотела быть сознательно грубой.

– Да. Прошу извинить меня, но я должна встретить тех, с кем еще не поздоровалась.

Челси нырнула в толпу и снова нашла Морганов.

Карен увидела пианино между гостиной и столовой. Она провела по инструменту рукой, словно приласкала домашнее животное. Челси открыла его и попросила:

– Сыграй для нас.

Карен покраснела и смутилась:

– Я не могу! Перед всеми этими людьми?

– Пожалуйста. Мне очень нравится, как ты играешь.

Карен села на стул, и ее пальцы пробежали по клавишам:

– Какой замечательный звук!

– Лоран держит инструмент настроенным, хотя никто из нас не играет.

Ловкие пальцы Карен заиграли мелодию, которую так любила Челси. Райн стоял рядом и гордо улыбался. У его жены был несомненный талант, и она играла лучше среднего пианиста. Некоторые гости перестали разговаривать, и подошли ближе послушать.

Челси была горда за свою подругу. Это была прежняя Карен, которую она знала еще в колледже. Обычно робкая и мягкая, она перевоплощалась, когда начинала играть. Ее глаза встретились с глазами Райна, и впервые за долгое время она не увидела грусти на его лице. Когда-то он, верно, подметил, что Карен, играя, совершенно преображается.

Ее пальцы ловко двигались по клавишам. Сыграв одну мелодию, она начинала другую, популярные вещи сменялись классическими произведениями. Она казалась неутомимой, а ее репертуар почти неисчерпаемым.

Лоран подошел к Челси и, взяв ее под локоть, отвел в сторону. Когда они вышли из толпы, собравшейся послушать музыку, он сказал:

– Скажи Карен, чтобы она перестала играть.

– Что? – спросила она со смехом. – Почему я должна это делать?

– Потому что она здесь гость. А развлекать других я нанял специального человека. Он опоздал, но сейчас находится в другой комнате и сердится, потому что она играет некоторые из тех вещей, которые входят в его программу.

– Это плохо, – сказала Челси упрямо. – Ему следовало бы приехать вовремя. И потом я люблю слушать, как играет Карен. И остальным тоже очень нравится.

– Они, вероятно, думают, что ее наняли для этого.

Челси покачала головой:

– Но это же смешно. Если бы я оказалась в гостях и кто-нибудь начал играть на пианино, я бы подумала, что у хозяина есть талантливый друг.

– Да, но эти люди привыкли к другой жизни. Они твердо знают, что за развлечения надо платить. Твоя подруга ведет себя по-дурацки.

Челси побледнела. Она чувствовала себя так, словно ее ударили по лицу. Лоран разговаривал с ней грубо не в первый раз, но она не ожидала, что это произойдет и при гостях. Она оглянулась, проверяя, не слышал ли кто-нибудь их. К счастью, поблизости никого не было.

Челси повернулась на каблуках и подошла к пианино. Она внимательно посмотрела на лица людей, которые собрались послушать игру Карен. Они действительно выглядели вежливо-скучными, словно собрались послушать музыку, которую бы исполнял платный музыкант.

Челси взяла Райна за руку и отвела его в сторону, быстро пересказав ему свой разговор с Лораном:

– Мне очень жаль. Я не знаю, как поступить, чтобы это было более тактично.

Райн поднял глаза и осмотрел комнату:

– Где он?

– Пожалуйста, не устраивай сцен. Не сейчас. Я очень сердита на него. Когда гости уйдут, я выясню все сама. Обещаю. Просто найди способ отвлечь Карен от игры до того, как кто-нибудь обратится к ней, словно она нанятый музыкант.

Он немного подумал:

– Позвони к нам домой и попроси Бетани к телефону. А я скажу Карен, что позвонила няня, которая с ней сидит, и сказала, что Бетани очень скучает по матери. Это должно сработать.

Челси так и сделала. Она поболтала с Бетани, пока к телефону не подошла Карен. Челси улыбнулась и передала ей трубку:

– Кажется, Бетани очень не хватает тебя. Карен взяла трубку, и на ее лице появилась улыбка. Челси и Райн отошли в сторону поговорить.

– Мне так неудобно! Мне не хотелось передавать тебе свой разговор с Лораном, но я просто не вижу другого выхода.

– Я тоже огорчен всем этим. – Райн нахмурился. – Он разговаривает так с тобой все время?

– Нет-нет. Конечно, нет. – Она надеялась, что он ей поверил. – Я думаю, он, прежде всего не хотел, чтобы Карен попала в неловкое положение. Просто ему не хватает такта.

Райн не поверил этому, да и Челси никогда не умела врать.

– Ты уверена, что счастлива?

– Что я могу сделать, Райн? Бросить его, только потому, что в его характере мне не все нравится, и я многого не заметила до того, как мы поженились? В конце концов, в браке бывают как взлеты, так и падения.

– Я знаю это не хуже тебя.

Челси бросила взгляд на Карен:

– Думаю, вам лучше сейчас уехать, хотя мне очень стыдно предлагать тебе это. Представляешь, что будет, если кто-нибудь попросит ее сыграть у себя на вечере или поинтересуется тем, сколько ей платят.

– Насколько я знаю Карен, она сама решит уехать сразу же, как только отойдет от телефона. Ты знаешь ее отношение к девочкам.

Карен повесила трубку и подошла к ним:

– Мне очень жаль, но вы не будете возражать, если мы уедем рано? Бетани просит меня приехать домой, и няня никак не может уложить Эшли спать, похоже, у нее болит животик. Я думаю, мне необходимо вернуться.

– Я понимаю. – Челси проводила их до дверей. После их ухода Челси осталась одна в доме, полном незнакомых людей, которых она должна была развлекать. Карен и Райн были единственными ее друзьями, которых согласился пригласить Лоран.

Челси вернулась в гостиную и стала вести себя так, как того требовал Лоран с самого начала. Роль хозяйки на таких вечеринках она переносила с трудом.

– Какой замечательный вечер, – сказала одна пожилая женщина. – У вас была изумительная пианистка. Вы должны мне дать ее адрес.

– Я позвоню вам завтра, – уклончиво ответила Челси.

Место Карен занял пианист, нанятый Лораном, и Челси злорадно заметила, что ему далеко до ее подруги. Его почти никто не слушал. Гости бурно общались между собой, не обращая внимания на музыку.

Челси снова натолкнулась на Максвелов, но не смогла ускользнуть, и миссис Максвел успела обратиться к ней:

– Я так огорчилась, когда услышала о вашем переезде. Вы нашли покупателя на этот дом?

– Действительно было гениально придумано – соединить в одно и рождественскую вечеринку, и осмотр дома, – сказал ее муж. – Гениально.

– Переезжаем? Мы никуда не собираемся переезжать. Дом не продается. – Челси улыбнулась в замешательстве. – От кого вы узнали об этом?

– От Лорана, конечно. – Миссис Максвел вы глядела сконфуженной еще более чем сама Челси. – Десять минут назад он сказал мне, что вы переезжаете в Остин, и он надеется продать этот дом как можно скорее.

– Вы, наверно, не поняли его.

– Нет-нет. Я слышал то же самое, – заметил мистер Максвел. – Лоран открывает новое отделение в Остине и хочет жить там же.

– Извините меня. – Челси повернулась и решила немедленно поговорить с мужем.

Она нашла его на кухне. Он просматривал новые блюда, доставленные из ресторана.

– Вот ты где! – сказал он. – Оказывается, я должен выполнять за тебя твою работу.

– Лоран, а как насчет нашего переезда в Остин?

– Я собирался поговорить с тобой об этом позже. На мгновение она потеряла дар речи и только оторопело смотрела на него.

– Ты продаешь наш дом, мы переезжаем в Остин, и мне совсем необязательно знать об этом?

– Тихо! Не повышай голоса. – Он оглянулся и, нахмурившись, посмотрел на нее.

Челси, громко хлопнув дверью, вышла из комнаты. Она слышала, как он окликнул ее, но не остановилась. Не замечая никого, она прошла сквозь толпу и поднялась по лестнице в спальню. Челси закрыла дверь на задвижку и села на край кровати.

«Переезжаем! – Она не могла прийти в себя. – До Остина несколько часов пути! Чтобы до него добраться, нужно проехать полштата!»

Челси была слишком потрясена, чтобы плакать или связно думать. Она только знала, что ее вечера с Морганами и их детьми скоро останутся в прошлом.

Наконец, она переоделась в ночной халат, прошла и ванную комнату, смыла макияж, расчесала волосы и заплакала. Оцепенелость прошла, и ее место заняло чувство отчаяния.

В какой-то момент она решила позвонить Карен, но не стала этого делать, понимая, что Карен сейчас, скорее всего, занята детьми.

Челси забралась под одеяло и выключила свет. Лоран будет взбешен, но ей нет до этого никакого дела. Последнее время он вспыльчив и груб, а ее друзья раздражают его. Часто она лгала Карен и Райну, что Лоран вечно занят – когда на самом деле был дома и просто отказывался провести вечер вместе с ними. Иногда Челси, возвращаясь, домой, заставала дом пустым. Она не испытывала радости от одиночества да еще в этом огромном доме, но в последнее время предпочитала оставаться одной.

Челси свернулась калачиком под одеялом. Горе доставляло ей почти физическую боль. Молча, она заплакала в подушку. Если они переедут в Остин, она не сможет видеть Райна и девочек месяцами. Возможно, даже годами, если Лоран будет держать ее дома, как он делает это здесь, в Далласе.

С того момента, как она впервые познакомилась с Карен в колледже, Челси не расставалась с ней больше, чем на несколько недель. И мысль о том, что она не увидит Райна, пугала ее, как кошмар. Челси ненавидела себя за те чувства, которые испытывала по отношению к мужу Карен, но ничего не могла с этим поделать. А после того как она вышла замуж за Лорана, она поняла, что любит Райна больше чем когда-либо.

Челси понимала, что опять оказалась обманутой, но винить могла только себя. Кроме как разводом, это положение изменить никак нельзя. Она надеялась, что уснет до того, как разъедутся гости и Лоран появится в спальне.

Глава 16

Когда на следующее утро Челси проснулась, Лорана рядом с ней не было. Она тут же вспомнила, как Лоран решил продать дом и переехать с ней в Остин, даже не спросив ее согласия.

Челси накинула халат и спустилась вниз, ожидая увидеть его спящим на диване. В доме никого не было. Она почувствовала панику. «Куда он ушел?»

Куда бы она ни посмотрела, везде были видны следы вчерашнего вечера. Везде стояли грязные бокалы, тарелки со скомканными салфетками. И почти совсем догоревшие свечи, а на полу валялся мусор.

– Лоран? – позвала она, переходя из комнаты в комнату. – Лоран, где ты?

Вдруг она услышала, как открылась входная дверь. Бегом вернувшись в гостиную, Челси увидела входящего Лорана. На нем все еще был вчерашний костюм.

– Где ты был? – потребовала ответа она.

– Не важно. Ты решила улечься в постель в разгар вечера, а я решил не ночевать дома. – Он посмотрел на нее с отвращением. – Ты ничем не можешь оправдать свое поведение.

– Мое поведение? А как насчет того, чтобы начать продавать дом, даже не предупредив меня об этом? Спасибо, рассказали гости! Ты собирался подождать, пока агент по недвижимости приедет с покупателем, и потом объяснить мне все?

– Ты, как всегда, раздула из мухи слона.

– Куда ты идешь? Мы должны обсудить это.

– Нет, не должны. – Он остановился и посмотрел на нее. – Этот дом принадлежит мне. И я имею право продать его, когда захочу. Бизнес требует моего присутствия в Остине. И как моя жена, ты обязана ехать со мной. Все очень просто.

Она подошла к лестнице и взялась за перила.

– А то, что я чувствую, для тебя вообще не имеет значения?

– А чего ты хочешь от меня? Чтобы я отложил многомиллионное дело до того, как я поговорю с тобой. Я должен построить комплекс магазинов в Остине, который будет больше, чем в Галлерии. Я должен лично следить за тем, как выполняются мои распоряжения. Я не хочу постоянно ездить туда и обратно и уж вовсе не собираюсь жить в гостинице все время, пока не закончится этот проект. К тому же жители Остина, увидев, на что я способен, могут предложить мне еще работу. Мы должны переехать.

– Почему ты ни слова не сказал мне хотя бы несколько дней тому назад? Я не должна была услышать об этом от посторонних. – Она сжала перила так крепко, что ее пальцы онемели.

– Я, правда, не думал, что для тебя это имеет такое значение. – В его голосе совсем не было сожаления, только легкое недоумение. Он повернулся, собираясь выйти из комнаты.

– Подожди! Где ты был всю ночь?

– Не дома. – Он продолжал подниматься.

– Черт возьми, Лоран! Где?

Он холодно посмотрел на нее.

– Я не собираюсь отвечать. Вчера вечером из-за тебя создавались идиотские ситуации везде, где только можно. Ты настояла на том, чтобы пригласить твоих друзей, которые – ты сама это признала – не имеют ничего общего с гостями, представленными в списке. Карен поступила еще хуже, играя на пианино, словно это – вечер любителей музыки. И вдобавок ко всему этому ты легла спать, когда в доме были гости. Это непростительно.

– Карен играла намного лучше, чем пианист, которого ты нанял. А то, что мои друзья нормальные люди, так я этому только рада. Остальные гости были невыносимо скучны. Кажется, никто из них не мог говорить о чем-нибудь другом, кроме как об акциях и вечеринках. У этих людей вообще есть настоящая жизнь?

– Она вполне настоящая. Просто не такая обыденная и серая, как та, к которой ты привыкла до замужества.

– Еще и это! Я устала слышать, как ты нашел меня в канаве.

Он зло улыбнулся:

– А разве не так?

– Послушай, Лоран! Ты простой бизнесмен-подрядчик, а не член королевской семьи. Ты богат и купил себе дорогу в общество, но от этого лучше меня не стал. – Челси подошла к нему вплотную. – Ты должен элементарно уважать меня. Я имею право знать, где ты провел ночь.

Он посмотрел на нее:

– Ты в самом деле хочешь знать?

Уверенность у Челси исчезла:

– Ты был с женщиной?

– Дорогая, вряд ли я бы провел ночь с мужчиной.

Челси бросилась к нему, но он успел схватить ее за запястья. Она сердито посмотрела на него, пытаясь освободиться.

– На этот раз я тебе ответил. – Его голос был ровным и холодным. – Но в дальнейшем ты не должна задавать мне вопросы. Если мне захочется не ночевать дома, я не буду ночевать. Если мне захочется остаться, я останусь дома.

– Тогда я буду поступать так же.

Он оттолкнул ее от себя изо всей силы. Челси ударилась о стену и упала на пол. Ошеломленная, она посмотрела на него.

Лоран встал над ней и погрозил пальцем:

– Ты живешь за мой счет, Челси. Помни об этом.

– Зачем ты женился на мне? – прошептала она. – Ты не любишь меня.

– И ты не любишь меня тоже. Насколько я помню, ты достаточно ясно сказала мне об этом. Но мне всегда нравилось добиваться именно того, что трудно получить. – Он встал. – Но сейчас я имею тебя и вовсе не уверен в том, что хочу быть с тобой. – Он повернулся и ушел.

Челси продолжала сидеть на полу, пытаясь осмыслить случившееся. Она медленно встала и поднялась на верх, чтобы одеться.

– В каком смысле вы переезжаете? – воскликнула Карен.

Челси отвела глаза:

– Мы вынуждены переехать в Остин.

– Когда? – спросил Райн.

– Как только дом будет продан. Я точно не знаю. Мы еще не решили, – добавила она. Челси было слишком тяжело рассказывать им, как на самом деле обстоят дела в ее семейной жизни.

– Ты никогда не говорила мне о ваших планах, – протестуя, возразила Карен.

– Все зависит от заключенного Лораном контракта на постройку комплекса магазинов. Я рассказывала об этом. Вам, наверное, трудно даже себе представить, на сколько это грандиозный проект. Вы обязательно приедете туда, и мы пойдем за покупками.

Карен готова была расплакаться:

– Я никогда не жила вдалеке от тебя.

– Ничего страшного. Будем ездить друг к другу в гости. В конце концов, мы уезжаем не на другой конец земли. Остин всего лишь в часе полета на самолете. Я смогу навещать вас время от времени. – Она посмотрела на Райна, чтобы узнать, как он воспринял эту новость.

– Здесь что-то не так, – медленно сказал он. – Если вы собирались переезжать, ты бы сказала нам сразу же.

– Лоран не хотел огласки, пока не будет известно наверняка. Я рассказываю вам сейчас потому, что сама узнала об этом вчера вечером.

– Но у вас такой красивый дом!

– Карен, он слишком большой. Я чувствую себя там одинокой. Это все равно, что спать в музее. Кроме того, я уверена, что дом в Остине будет по-своему хорош. – А про себя Челси подумала: «Каково мне будет там на самом деле?»

В комнату вбежала Бетани и взобралась к Челси на руки, крепко обняв ее.

– Я буду скучать по тебе, – сказала Челси дрожащим голосом. Бетани смотрела на нее восторженно, не понимая, что происходит.

– Я так мечтала, чтобы ты жила рядом, и наши дети росли вместе, а потом они стали бы хорошими друзьями, – говорила Карен.

На глаза Челси навернулись слезы, и она не могла их остановить.

– Я тоже, – прошептала она, пытаясь улыбнуться ребенку. – Но так не получается.

– Ты не принимаешь участие в решении? – спросил Райн. – Почему?

Она вытерла слезы:

– Конечно, я принимаю участие. Просто работа Лорана требует его присутствия в Остине. Едва ли он переедет туда, оставив меня здесь.

Челси хотела встать с дивана, но почувствовала, что ей трудно подняться, и попыталась скрыть это. Райн протянул ей руку и помог встать.

– Думаю, я старею, – сказала она, пытаясь шутить.

Он ничего не ответил, только внимательно на нее смотрел. Челси хотелось довериться им, но гордость не давала ей этого сделать.

– Когда ты поедешь туда присмотреть дом? – спросила Карен, провожая Челси к дверям.

– Еще не знаю. Лоран собирается ехать туда на следующей неделе. Может быть, он и начнет подыскивать что-нибудь.

– Без тебя? – Карен была в шоке. – Я бы никогда не позволила Райну! Бог знает, что он может выбрать!

– Дома – это бизнес Лорана. И я могу довериться его вкусу. Посмотри на дом, в котором мы живем сейчас.

– Так, значит, ты не будешь принимать участие в покупке дома? – спросил Райн. – Он может купить его без тебя?

– Нет, конечно, нет. – Челси удалось улыбнуться. – Он просто будет его искать, вот и все. А сейчас я должна бежать. У меня куча дел. Увидимся через день или два.

– Приезжай на обед в понедельник и не забудь позвонить мне вечером.

Карен, прощаясь, помахала рукой и закрыла дверь:

– Просто не могу поверить – Челси переезжает!

– Тебе не кажется это странным? – У Райна был удрученный вид.

– В каком смысле?

– Я не вполне уверен, но, по-моему, она недоговаривает нам многого.

– Райн, что ты хочешь этим сказать?

– У меня такое предчувствие, что мы теряем Челси. Но, может быть, это и к лучшему, – сказал Райн, размышляя вслух.

– Я не понимаю тебя! – воскликнула Карен.

– Перемены полезны людям. – Он боялся признаться даже себе, насколько пугает его разлука. Но если бы Челси осталась, он не выдержал бы таких отношений, она слишком сильно притягивала его. А после отъезда Челси он надеялся возродить те теплые отношения, которые были когда-то между ним и Карен.

– Ну, это самые бездушные слова, которые я когда-либо слышала, – сердито ответила Карен. – Я теряю свою лучшую подругу, а ты такое говоришь. Может быть, ты еще и рад тому, что она уезжает?

– Не надо, Карен. Я не хочу ссориться с тобой сегодня.


Дом, который купил Лоран, был почти двойником дома в Далласе. Челси, переходя из одной комнаты в другую, сказала:

– Я здесь потеряюсь.

– Нет, не потеряешься. Самое главное, что все мои требования к дому выполнены.

– Жаль, что мы не выбирали его вместе.

– Я решил, что тебе будет лучше пообщаться с твоими странными друзьями подольше. – В последнее время он не церемонился с ней, оставшись наедине. – Кроме того, я всегда знаю, чего хочу.

Челси нахмурилась:

– Лоран, нам нужно поговорить.

– Пожалуй, не стоит.

– Я думаю, мы должны развестись. Похоже, ей удалось, наконец, удивить его.

– Развод? Нет.

– Почему нет?

– Во-первых, я только что купил дом и, поскольку он приобретен после нашей свадьбы, я должен тебе половину его.

– Мне не нужны были твои деньги ни до свадьбы, ни сейчас. Так что можешь оставить себе дом.

– Во-вторых, это повредит моему бизнесу.

– Что? – Ее удивлению не было предела.

– Я поднялся в более высокие слои за последние несколько лет, и некоторые влиятельные люди посоветовали мне быть женатым. Желательно на красивой и умеющей развлекать, обвораживать клиентов, чтобы они хотели иметь со мной дело.

– Едва ли я гожусь на подобную роль.

– Знаю. Но тебя можно будет научить.

– Учти, Лоран, по закону мне не нужно твоего разрешения на развод.

– Ты уже выяснила? Ну, ну. Сегодня ты полна сюрпризов. Это будет громадной ошибкой даже для тебя. Мой адвокат повернет дело так, что ты не получишь и цента. Кроме того, можно вовлечь сюда и Райна.

– Райна? – воскликнула она. – О чем ты говоришь?

– Для этого совсем необязательно располагать реальными фактами. Ты так часто видишься с ними, что хороший адвокат сможет доказать неверность и судья будет на моей стороне. Ты же будешь выглядеть охотницей за деньгами и шлюхой.

– Мне все равно.

– Вот как? А боссу Райна тоже? Он, кажется, его тесть, не так ли?

Челси отшатнулась.

– Ты шантажируешь меня?

– Нет. Всего лишь объясняю, как неразумно ты поступишь, подав на развод.

Она с удивлением смотрела на него:

– Почему, Лоран? Почему ты хочешь, чтобы я была рядом, раз мы не любим друг друга? Ты в состоянии найти другую жену, чтобы она развлекала твоих клиентов, если это все, что от меня требуется.

– Я занятой человек, и мне жаль тратить время на суды и адвокатов. К тому же ты красивая и можешь эффектно смотреться в обществе. И честно говоря, я нахожу более удобным иметь в доме женщину, а не ездить куда-нибудь, когда нужен секс.

– Ты внушаешь мне только отвращение!

Он улыбнулся:

– Я предупреждал тебя: мне всегда хочется иметь то, что недоступно. Чем меньше я тебе нужен, тем интереснее ты для меня. Конечно, на некоторое время.

Она отошла на другой конец комнаты:

– Я не смирюсь с этим.

– Вот как? Ты очень хочешь вернуться на какую-нибудь нудную работу или попытаешься снова продавать картины, которые никто не захочет выставлять?

– Мне не следовало рассказывать тебе об этом.

– Да, но ты уже рассказала. И я смогу сделать так, что ты никогда не будешь работать художницей. Для этого потребуется только замолвить слово кое-кому. – Он улыбнулся. – Я бы мог даже привлечь к этому Джейсона Рэндола.

Челси отвернулась. Она не позволит больше ему видеть себя плачущей.

– Я ненавижу этот дом.

– Это не имеет значения. – Он посмотрел на часы. – Я ухожу. Оставайся здесь и жди, когда привезут вещи. Смотри, чтобы ничего не поцарапали и не сломали. Я вернусь в девять вечера.

Она заставила себя выглядеть спокойной:

– Где находится твой офис? Я даже не знаю, как позвонить тебе, если ты мне понадобишься.

– А тебе и ненужно будет звонить мне. Я не могу отвечать на глупые вопросы в рабочее время. – И он вышел, не оглянувшись.


Последующие два года Райн старался не вспоминать Челси или, по крайней мере, думать о ней платонически. Это было не так уж и просто.

Он обнаружил, что Челси не только не стала забываться, но, напротив, и ее улыбка, и вся она заполняли его мысли. Он мечтал о ней.

Их отношения с Карен по-прежнему оставляли желать лучшего. Карен пилила его и была такой резкой, что он был бы не против не только отдельных спален, но и жить в разных домах.

Его единственным утешением были дочери. Бетани в свои четыре годика была восхитительной, а Эшли верила, что луну повесил папа. Когда он возвращался домой после работы, они бежали навстречу ему с воплями и смехом, и он радостно одаривал их своей любовью.

К чести Карен, она оказалась хорошей матерью. Он должен был это признать. Но к нему она не проявляла ровным счетом никакого интереса.

К осени 1983 года Райну было почти двадцать девять лет. Скоро ему будет тридцать, однако он не жил той жизнью, о которой мечтал еще в колледже. Правда, он работал в престижной компании и регулярно получал повышения, правда, Карен не упускала случая сказать ему, что все это только благодаря его тестю.

– Карен, мы должны что-нибудь сделать. Мы отдаляемся друг от друга все больше и больше.

Она посмотрела на него, оторвавшись от шитья.

– Отдаляемся в каком смысле?

– Подумай, ты разве счастлива? Я имею в виду, по-настоящему счастлива?

– Конечно. Не понимаю, о чем ты говоришь. – Она снова вернулась к шитью.

Он сел рядом с ней на диван:

– Вспомни, как было в колледже. Мы так много мечтали. Ты не скучаешь по нашим мечтам?

Она отодвинулась:

– Колледж был сто лет назад! Не помни мне юбку.

– Мы собирались зажечь своими идеями этот мир. Я уже разработал план революции в мире компьютеров, Челси решила утереть нос самому Микеланджело, а ты… Что собиралась сделать ты, Карен?

– Не помню. Думаю, я хотела быть женой и матерью. Так что моя мечта исполнилась. – Она улыбнулась. – Хочешь на ужин мясо?

– Нет. Ты разве не хотела еще чего-нибудь, кроме дома и детей? А как твоя музыка?

– Я занималась музыкой только потому, что я должна была чем-нибудь заниматься. Я окончила обучение, и это доставило радость моим родителям. Я могла бы запечь мясо в горшочке. Надо бы сейчас его разморозить.

– Я не хочу ужинать, – сказал он раздраженно.

– Захочешь через пару часов.

– Давай пригласим нянечку и отправимся куда-нибудь поужинать. И в кино. А еще лучше давай где-нибудь потанцуем.

– Я не хочу танцевать. В этих клубах музыка такая громкая и немелодичная. Как ты думаешь, сейчас подростки могут подпевать? Мы всегда подпевали, услышав нашу любимую мелодию!

– А как насчет кино?

– Лучше посмотри телевизор. Если мы куда-нибудь пойдем, мне придется переодеться.

– Ты уже одета. – Он не мог понять, зачем она должна переодеваться. Карен всегда выглядела так, словно ожидала гостей.

– Я не могу пойти в этом старом платье. Какое кино ты хочешь посмотреть?

– Не знаю. Давай просто поедем и посмотрим, что идет.

Карен вздохнула так, словно он просил слишком многого:

– Ты поезжай, а я останусь с девочками. – Она нахмурилась и взяла иголку. – Я весь день была в Центре общественных мероприятий, где планировалась кампания по сбору средств. Я слишком устала, чтобы снова выходить из дома. Кроме того, я сомневаюсь, что нам удастся сразу найти няню.

– Ну, хорошо. Давай уложим девочек спать и сыграем во что-нибудь.

– Во что?

– Я не знаю. Может быть, в «Джин».

– Я ненавижу «Джин». Если ты хочешь чем-нибудь заняться, то, пожалуйста, обойдись как-нибудь без меня.

Он внимательно разглядывал ее профиль.

– Дело не в этом, Карен. – Он взял из ее рук вышивку и отложил в сторону. – С нашим браком сплошные проблемы. Мы редко выходим куда-нибудь вместе. У тебя свои интересы, у меня свои. Нас почти ничего не связывает.

– Это смешно. У нас есть девочки.

Он немного подумал:

– Может быть, нам надо завести еще одного ребенка. На этот раз должен быть непременно мальчик.

Карен посмотрела на него:

– Я не могу иметь больше детей.

– Тебе всего лишь двадцать восемь.

– Я прекрасно знаю, сколько мне лет.

Он взял ее за руки и улыбнулся:

– Ты не хотела бы, чтобы у нас в доме появился еще один малыш? Эшли уже два года, она разговаривает и больше не считается грудным ребенком. Я уже начинаю скучать по ночным кормлениям и подгузникам. Что ты скажешь?

– Я сказала уже, что не могу иметь еще одного ребенка. У меня перевязаны трубы.

– Что?

– Я говорила тебе.

– Нет, Карен. Я бы запомнил такое.

– Еще до рождения Эшли я сказала тебе, что хочу иметь только двух детей.

– Карен, а то, что ты сделала, обратимо?

– Сомневаюсь. Но в любом случае, я не хочу снова быть беременной. – Она опять потянулась за вышивкой. – Кроме того, здесь всего четыре спальни. Нам понадобится еще одна спальня, если появится ребенок.

– Не понадобится, если я переберусь в твою спальню. Где мне и следует быть.

– Давай не будем обсуждать одно и то же.

Он выхватил из ее рук вышивку и бросил на пол:

– Послушай, черт возьми! Я устал от того, что решения принимаешь только ты! Может быть, Тодд и твой отец мирятся с этим, но я не буду. Я хочу, чтобы с моим мнением считались тоже! Я все время старался подстроиться, обойти острые углы, но меня уже тошнит от этого!

– Мне, кажется, ты преувеличиваешь. Я не ожидала от тебя ничего подобного. – Карен повысила голос. – Видимо, мужчины обожают тешить свое самолюбие. Главное для них настоять на своем. Естественно, ты хочешь, чтобы в доме было полно детей! Не ты ведь будешь ходить беременным и испытывать родовые муки!

Он поднялся с дивана и сердито подошел к окну.

– Что меня возмущает больше всего, так это то, что ты даже не сказала мне. Ты не сказала мне!

– Тогда все происходило так суматошно. Эшли только что родилась, а Бетани едва ходила. Я была так замотана, что могла забыть о чем угодно!

– О чем угодно? Ты стерилизовала себя и забыла сказать мне об этом?

– Ну, сказала я тебе тогда или нет, сейчас ты об этом знаешь. Так что давай прекратим. Девочки играют на заднем дворе и, если они войдут, могут услышать тебя.

– Карен, это уже слишком!

Он пришел в бешенство от того, что она ему улыбалась.

– По крайней мере, теперь ты уж точно будешь держаться подальше от моей спальни, – сказала Карен.

Он взглянул на нее:

– Я уже давно не заходил туда. Когда это было последний раз? Год назад?

– Не знаю. Я не отмечала эту дату в календаре.

– По-моему, тебе необходимо обратиться к врачу. Если молодая, здоровая женщина не хочет заниматься любовью, с ней что-то не в порядке.

– Может быть, это тебе стоит сходить к врачу?

– Не многие мужья стали бы терпеть такое. Считаясь с тобой, я веду себя как дурак.

– Давай, давай. Угрожай мне! Это меня не волнует. Ты никогда не уйдешь из семьи, потому что папа тут же уволит тебя, а я сделаю так, что ты никогда не будешь видеться с девочками! А теперь оставь меня в покое. От тебя разболелась голова.

Райн зло посмотрел на нее и пошел в свою комнату. Он вытащил чемодан из шкафа и стал паковать вещи, собираясь уехать на выходные.

Райн, не задумываясь, знал, куда ему хочется поехать. Он должен увидеть Челси и узнать, счастлива ли она. Если нет – он решится на развод.

Уходя, Райн не сказал Карен ни слова.

Глава 17

– А где Карен и девочки? – спросила Челси, жестом приглашая Райна пройти в дом. – Или ты здесь по делам?

– Я здесь только ради тебя, – сказал он, и на его лице появилась хорошо знакомая ей улыбка. – Мы так давно не виделись.

– Да. – Она сцепила пальцы рук вместе, как бы пытаясь удержать себя и не броситься ему на шею. – Ты прекрасно выглядишь.

– Ты тоже. И, должно быть, счастлива в браке.

Челси невесело улыбнулась, но ничего не сказала.

– Проходи. Садись, – суетилась Челси возле Райна. Затем она позвала. – Мария, принеси, пожалуйста, кофе.

– Мария?

– За гаражом есть дом для прислуги. Лоран говорит, что это удобно для нас, а муж Марии присматривает за садом.

– Прекрасно. Вы добились больших успехов. – Райн сидел на плетеной кушетке и смотрел во двор. – Хорошо, что Карен не видела этого дома. Она до сих пор вспоминает тот в Далласе.

– У Лорана, по-моему, страсть к огромным домам. – Челси улыбнулась Марии, которая принесла на подносе кофе. – Спасибо. – Как только прислуга вышла, Челси спросила: – Как поживают Карен и девочки?

– Отлично. Девочки просто чудесны. Жаль, что ты давно их не видела. Бетани быстро растет и ни на минуту не умолкает. Вся наша жизнь – это постоянное вращение возле них. – Он взял чашку кофе и спросил у Челси: – А как ты поживаешь?

– У меня все хорошо. Как жаль, что ты не смог встретиться с Лораном. Его сейчас нет в городе. – Челси старалась говорить спокойно. – Он на всю неделю уехал в Даллас.

– Почему вы не поехали вместе?

– Я очень занята.

На самом деле Лоран велел ей остаться.

– Может быть, я отвлекаю тебя от дел?

– Нет. Нисколько. – Она посмотрела на него и воскликнула: – Только что вспомнила, тебе всего через месяц исполнится тридцать лет. Это кажется невозможным.

– Пожалуйста, не напоминай мне об этом. – Он поставил кофе на столик и грустно произнес: – Тридцать лет.

– Райн, ты становишься красивее с каждым годом. – Эти слова вырвались у нее нечаянно, она не хотела этого говорить. – Так ты приехал повидать меня? Что-то случилось?

– О, я совсем забыл о твоих наставлениях, – сказал Райн, смеясь. – А разве друзей нельзя навещать без причин?

– Но ты никогда раньше этого не делал.

Он наклонился вперед почти вплотную к Челси.

– Я подумываю о разводе с Карен.

Челси едва не разлила свой кофе.

– Что случилось?

– Ничего нового. – Он попытался улыбнуться. – Ты знала, что она сразу после рождения Эшли стерилизовала себя?

– Да, а ты разве не знал этого? Она говорила мне, что сначала все обсудила с тобой.

– Как видишь, Карен говорит правду только в случае, если ей это выгодно.

Челси была поражена.

– Она солгала тебе?

– Нет, она просто ничего не сказала мне.

– Значит, ты видел рубец. Я уверена, его нельзя не заметить.

Он отвернулся, как если бы ответ привел его в замешательство.

– Нет, я не видел.

Челси вспомнила их отдельные спальни.

– Мне так жаль, Райн.

– Мне тоже. Я хотел много детей. Оказывается, я обожаю их.

– Вы можете усыновить.

– И нечего даже думать о том, что Карен согласится на это.

Челси посмотрела на открытую дверь. Ей уже не в первый раз показалось, что Мария следит за ней. Челси молча встала и заглянула в соседнюю комнату. Убедившись, что там никого нет, она вернулась и закрыла за собой дверь:

– Я не хочу, чтобы нас подслушивали.

– Карен изменилась. И я тоже. Но мы изменились по-разному. Она с каждым днем все больше становится похожа на свою мать и сестру.

– Судя по телефонным разговорам, она нисколько не изменилась.

– Челси, ты виделась с ней не так уж и часто. Наш дом словно витрина. Там невозможно жить. Если уроню книгу, Карен тут же подберет ее и поставит на полку, прежде чем я успею поднять. Ты можешь представить, как это все раздражает?

– Да. Я прожила с ней четыре года в общежитии.

– Пойми меня правильно, мне нравится, когда в доме чистота и порядок. Но то, что делает она, просто бред! У меня такое впечатление, что она вот-вот начнет проверять, есть ли у меня грязь под ногтями, прежде чем впустить в дом!

Она почувствовала в его голосе надрыв.

– Неужели главная проблема в этом? Я могу поговорить с ней.

Райн долго молчал.

– Нет. Проблема не в этом. – Он взъерошил волосы жестом, который был ей хорошо знаком. – Мы не спим вместе.

– Вообще? – спросила Челси.

– Уже год. – Он нервно засмеялся. – Я не могу поверить, что говорю тебе об этом. – Вот почему я не видел этого чертова рубца.

Челси взяла его руку.

– Я сожалею, – прошептала она.

– Конечно, я не должен был говорить тебе…

Челси перебила его:

– Ты правильно сделал, что рассказал. Так ты на самом деле собираешься уйти от нее?

– Я не знаю.

– Ты можешь многого лишиться. Во-первых, работы. Мистер Бейкер не производит впечатления человека, который может простить. Особенно если дело касается Карен. Она всегда была его любимицей.

– Я знаю. Сомневаюсь даже, что он известит меня об увольнении. Такие люди существуют по своим законам. – Райн глубоко вздохнул. – В конце концов, работу можно найти. Самое страшное, что Карен не будет давать мне видеться с детьми. Я не знаю, смогу ли пережить это.

– По закону она не имеет права запретить тебе, видеться с детьми.

– Да, но она может настроить их против меня. Несколько моих знакомых, которые прошли через развод, рассказывали мне ужасные истории про то, как они пытались увидеться со своими детьми. Оказывается, есть много способов не допустить общения с детьми. Как говорят мои друзья, бывшие жены хитры на выдумки.

Челси понимала, что Карен вполне способна на такое жестокое отношение к Райну.

– Неужели она смогла бы так поступить с девочками? Они любят тебя.

– Одного этого достаточно, чтобы не показывать их мне. Она пообещала настроить детей против меня, если я уйду от нее. Этот разговор был между нами не далее как сегодня.

– Я не предполагала, что все настолько плохо.

– Это происходило постепенно.

Раздался осторожный стук в дверь и, не успела Челси ответить, как Мария вошла в гостиную.

– Извините, миссис Спенсер. Я всего лишь хотела узнать, выставлять ли мне еще один прибор к ужину.

– Нет, Мария. Я, скорее всего не буду ужинать сегодня. – Она подождала, пока служанка выйдет. Челси поняла, что эта женщина прервала их разговор не случайно. Мария хотела знать, что происходит за закрытыми дверями.

– Она что, твой сторожевой пес? – спросил Райн, усмехнувшись.

– Нет, Лорана. Когда я говорю с кем-нибудь, у меня постоянное ощущение, что она подслушивает разговор.

– Я бы уволил ее.

– Я попыталась один раз. Однако Лоран снова взял ее на работу.

Райн спокойно посмотрел на нее и спросил:

– Это специально для тебя?

– Я не имела в виду, что он следит за мной, – поспешно возразила Челси. – Просто у нас разные требования к служанкам.

– Скажи, ты счастлива с ним? Челси отвернулась и тихо произнесла:

– Да. У нас все прекрасно.

– Я не верю тебе.

Она развернулась к нему:

– Райн, не спрашивай меня об этом! Мне тяжело лгать тебе. Нет, я не счастлива.

Он вскочил с кушетки:

– Я почему-то так и думал.

– Да, мое замужество было ошибкой, но что можешь сделать ты? Оставишь Карен? И никогда больше не увидишь своих детей? Потеряешь все? У Лорана есть деньги, а деньги это сила. Я не знаю, на самом ли деле он такой всемогущий, как говорит, но мне, очевидно, что он может быть куда более мстительным, чем Карен. Если я оставлю его ради тебя, ты вряд ли найдешь работу в Далласе. Следовательно, придется переезжать в другое место, и тебе будет еще сложнее видеться с девочками.

– Но мы будем вместе.

Это было сказано так, словно их ничего не разделяло. Челси пристально посмотрела на него и почувствовала, как ее сердце стало учащенно биться.

– Зная, как сильно ты любишь детей, я не могу допустить этого.

– Может, Карен блефует, и я смогу их видеть.

Челси медленно покачала головой:

– Нет, не сможешь.

– Мне будет достаточно того, что ты рядом. – В голосе Райна было столько любви.

Челси чуть не расплакалась:

– Это сейчас. А что будет через десять лет? Однажды ты можешь пожалеть о сделанном выборе.

– Ты на самом деле думаешь, что я перестану любить тебя через каких-то десять лет? – спросил он. – Я не перестану любить тебя и через сотни лет.

– Ты также всегда будешь любить Бетани и Эшли. Ни один человек не сможет занять их место в твоем сердце.

– Лоран к тебе хорошо относится?

Она отвернулась и сказала:

– Конечно.

– Посмотри мне в глаза. – Он подошел и нежно повернул ее лицо к себе. – Челси?

– Мне трудно тебе ответить. Я живу в доме, который напоминает дворец! Он щедро дарит мне платья, драгоценности. Мы путешествуем по Европе. У меня машина, которая стоит больше, чем дом моих родителей. Я не могла бы мечтать о большем.

– Я не спрашиваю тебя о его банковской книжке.

– Нет. Я несчастлива. – Она резко вскинула голову. – Но какое это имеет значение? Я поняла одно: в этой жизни нет большого выбора. Если я выберу тебя, то цена этого решения равна твоим дочерям. Задумывался ли ты хоть на секунду, как я смогу жить с этим?

– Я не могу поверить, что у нас нет выхода, – раздраженно сказал Райн. – Неужели все останется как прежде?

– К сожалению, да! Райн, подумай о девочках. Если тебя не будет с ними, они вырастут такими же, как и все Бейкеры.

– Я не хочу этого. Если бы Карен как две капли воды не была похожа на женщин в своей семье, думаю, мы жили бы с ней более счастливо.

– Не забывай, девочки любят тебя. Что станет с ними, если ты уйдешь?

– А что, лучше, когда мы с Карен ссоримся, и дети все слышат?

– Понимаю. Но тебе самому придется сделать этот выбор. Я никоим образом не хочу подталкивать тебя к разводу. К тому же ты знаешь, как дороги мне девочки и Карен.

Райн долго молчал, а затем спросил:

– Наверное, мне вообще не стоило приезжать сюда?

– Ничего подобного. Мы в любом случае должны были поговорить с тобой. До этой встречи я надеялась, что когда-нибудь мы сможем быть вместе, но теперь я вижу, что это всего лишь мечта, которая никогда не осуществится.

Долгое время он сидел молча, затем произнес:

– Думаю, мне пора. Дорога дальняя.

– Как, ты уже уезжаешь? Не останешься на ночь в городе? Дорога действительно дальняя.

– Это не лучшее решение – остаться здесь на ночь, зная, что Лорана нет в городе.

– Конечно, ты прав. К тому же Карен будет волноваться.

– Возможно.

– Будет. Мы оба хорошо знаем это. Она не такая холодная и спокойная, какой хочет казаться. Глубоко в душе она так же страдает, как и ты.

– Ты так думаешь?

Челси кивнула:

– Я знаю это. Не забывай, она продукт семьи Бейкеров. Им всем чужды проявления нежных чувств. Возвращайся к ней и попытайся наладить свою жизнь.

– А если я не смогу?

Она глубоко вздохнула и произнесла:

– Тогда приходи и скажи мне об этом.

Они глядели друг на друга, продолжая разговор без слов. Если у него ничего не получится с Карен, то Челси будет ждать его.

– До свидания, – наконец сказал Райн. – Береги себя.

– Хорошо. – Она шагнула в его объятия и тихо произнесла: – Будь осторожен на дороге.

Он уехал.

Приехав домой, Райн увидел Карен, спешащую к нему навстречу. Они посмотрели друг на друга.

– Ты вернулся, – наконец произнесла она.

– Да. – Он захлопнул дверь и поставил свою сумку на пол.

– Я боялась, что ты не вернешься.

– Я был близок к этому.

– Куда ты ездил?

– Это не важно. Сейчас я дома. Насколько я понял, дети уже спят?

– В такое время? Конечно. Эшли плакала из-за того, что ты не пришел к ней поправить одеяло. – Она стояла, скрестив руки на груди.

– А что будет с нами, Карен? Если мы хотим продолжать жить вместе, мы должны изменить что-то в наших отношениях.

– Давай сядем и поговорим об этом. – Она подошла ближе, и он увидел ее заплаканное лицо. – Я могу сделать кофе.

– Нет, спасибо. Я всю ночь пил кофе и не смогу уснуть из-за этого.

Они прошли в кабинет и сели в кресла.

– Я не хотел сделать ничего, чтобы заставило тебя плакать. – Он чувствовал себя неловко. – Я и не предполагал, что ты будешь плакать.

– Как ты можешь такое говорить? Я люблю тебя, Райн. Я испугалась, что ты действительно оставишь меня. Я плакала с того самого момента, как ты ушел из дома. – Ее голос дрожал, и она опустила голову.

– Я, честно говоря, не думал, что ты будешь переживать о моем уходе. Карен, мы должны что-то изменить в нашей жизни. У меня нет желания разводиться.

По дороге домой из Остина Райн думал о том, что сказала ему Челси. Действительно, многие пострадают, если они разведутся с Карен.

– И я не хочу этого. – Жена посмотрела на него. У нее был жалкий вид. – Я так испугалась, что ты не вернешься. Я буду стараться, Райн. Я действительно буду! Все пройдет. Ну, все. Мы уже сказали достаточно друг другу.

– Есть еще один важный момент, Карен. Я был предан тебе. Однако ты не можешь требовать от меня, чтобы я рядом с тобой оставался вечным холостяком. Согласен, давай спать в разных комнатах, если тебе этого хочется, но я не могу жить, словно заключенный.

– Я обращусь в консультацию, – тихо произнесла Карен. – Наверное, со мной действительно что-то не так.

– Я пойду с тобой, если ты этого хочешь. Я слышал, что семейная консультация помогает, если оба супруга хотят перемен. Я не требую от тебя многого. Но давай хотя бы станем, терпимы друг к другу.

– Я постараюсь, Райн. Вот увидишь. Я так жалею о том, что произошло, Райн. Я наговорила тебе столько глупостей. После твоего ухода я вспомнила все это и пожалела, что время нельзя вернуть назад.

– Я хочу спросить у тебя одну вещь, и хотел бы, чтобы ты ответила мне честно. Это правда, что Челси сделала аборт?

– Да. Мне следовало отговорить ее от этого. Я до сих пор чувствую себя виноватой. Но я хотела выйти за тебя замуж и знала, что если бы она сказала тебе о своей беременности, то ты бы достался ей.

Она с невыразимой тоской посмотрела на него. По ее щекам текли слезы.

– Я любила тебя. И люблю. Конечно, я не хотела, чтобы она увела у меня любимого мужчину, но то, что я наговорила тебе, было сказано только для того, чтобы сделать тебе больно.

– И это сработало.

– Боже, Райн. Я сделала столько ошибок. – Ее голос был тихим и беспомощным. – Последние несколько часов я сидела и вспоминала все свои ошибки. Это ужасно!

Карен прижалась к нему и заплакала. Он закрыл глаза и крепко обнял ее.

Вернувшись в пятницу, домой, Лоран протянул Челси обернутый в подарочную бумагу футляр.

– Что это? Вроде сегодня у меня не день рождения и не юбилей, – удивилась она.

– Я давно не покупал тебе подарков.

Челси открыла футляр и обнаружила изумительный золотой браслет, усыпанный бриллиантами.

– Какая прелесть! Лоран, тебе не следовало делать мне такой дорогой подарок.

Он улыбнулся:

– Я могу отнести его обратно, если ты этого хочешь.

Она засмеялась, щелкнув браслетом на запястье:

– Я без ума от него.

– Как ты провела выходные?

– Прекрасно, – сказала она спокойно.

Поскольку Раин был здесь всего лишь один раз, Челси решила, что Мария ничего не скажет об этом Лорану.

– А ты?

– Весь в работе. Устал очень. В следующий раз ты можешь поехать со мной.

– Хорошо. Будет здорово повидаться с Карен. – Она была довольна тем, как ей удавалось скрыть свои чувства от мужа.

– Ну, тогда, может быть, мы полетим на следующей неделе?

Она посмотрела на него и сказала:

– Я не смогу. В следующие выходные будет благотворительное мероприятие, и я уже обещала устроителям помочь в подготовке его проведения.

Он пожал плечами.

– Как угодно. Только не говори мне потом, что я тебе не предлагал. – Он взял свои сумки и направился к лестнице, ведущей наверх, где располагалась их спальня.

Челси в замешательстве проводила его взглядом. Она никогда не могла понять его. Почему Лоран купил ей этот дорогой браслет и затем предложил отправиться вместе с ним в Даллас, когда совсем недавно он не хотел, чтобы она сопровождала его в деловых поездках?

На следующий день все стало ясно. Челси позвонила ему на работу и, услышав голос в трубке, сразу же узнала его.

– Шейла? – спросила она.

– Да. Вы хотите поговорить с Лораном?

– Нет. Я поговорю с ним вечером, дома. – Челси повесила трубку, продолжая смотреть на нее. Перед тем как уехать в Даллас, у него была секретаршей молодая замужняя женщина с ребенком. В Остин Лоран вернулся с Шейлой.

Челси сняла браслет и положила в карман, решим больше никогда его не надевать.

Глава 18

1992 год

– С годовщиной! – воскликнула Патрисия Норлок и подняла бокал. Ее муж присоединился к ней.

Челси посмотрела на Лорана и улыбнулась. За двенадцать лет совместной жизни с ним она больше не верила, что следующий год будет лучше, чем предыдущий.

Лоран осушил до дна свой бокал. Его волосы были почти седыми, а лицо избороздили глубокие морщины. В свои пятьдесят семь лет он выглядел на десять лет старше.

Проведение этой вечеринки, как и всех остальных, было его идеей. Челси завела много знакомств в Остине, но близких друзей у нее не было. Лоран отговорил ее заводить тесные отношения, считая, что она все время знакомится с людьми не их круга.

Это была маленькая вечеринка. Лоран пригласил на нее только самых близких людей. Челси осмотрела гостиную и, убедившись, что Мария справилась со своими обязанностями, успокоилась. Среди гостей она увидела Шейлу.

В последние годы Лоран не пытался скрывать своих отношений с ней, и Шейла сияла, считая это своим триумфом. Ее приглашали на все вечеринки, которые устраивал Лоран, и она зачастую выполняла роль второй хозяйки дома. Челси это больше не беспокоило.

Мария вошла в гостиную и снова наполнила бокалы шампанским. Лорану нравился этот напиток. Челси, взглянув на него, поняла, что он уже перебрал.

Лоран держал свои деньги в двух банках, которые всего несколько месяцев назад обанкротились. Челси не имела представления о его теперешнем финансовом положении, поскольку он никогда ей об этом не говорил, но она знала, что его состояние значительно уменьшилось. И то, что он стал много пить, лишний раз доказывало это.

– Милая вечеринка, – сказала Патрисия, обращаясь к Челси. – У вас получается лучше, чем у других. – Ее глаза следили за Шейлой, которая в этот момент подходила к Лорану.

Челси знала, что Патрисия, как и все остальные жены из их круга, интересовалась тем, была ли Шейла любовницей Лорана, и, если была, то почему она здесь, в этом доме.

Патрисия слишком хорошо воспитана, чтобы самой спрашивать об этом, а Челси никогда и ни с кем не затрагивала эту тему.

– Спасибо. Я так рада, что вы с Джеймсом смогли прийти.

– Двенадцать лет! В нашей компании это почти рекорд, – произнесла Патрисия, смеясь.

Челси улыбнулась, но ничего не сказала в ответ.

– Джеймс говорил мне о Хьюстонском проекте. Мне было так грустно услышать о его провале.

– Это может случиться со всеми. – В мыслях она уже задавала себе вопрос, а что будет с ними. Челси знала, что Лоран рассчитывал на этот проект, надеясь снова крепко встать на ноги. Она посмотрела на другой конец гостиной и увидела мужа, протягивающего Марии свой пустой бокал. Он был пьян, как никогда раньше.

– Как он может так вести себя, не понимаю, – тихо произнесла Патрисия. – Джеймс говорит, что Лоран много пьет в последнее время.

– Мой отец говорит, что он бездонная бочка, – сказала Челси. Никому из ее родителей Лоран не нравился, но они скрывали это. Для нее не было бы неожиданностью узнать, что ее супруг запретил им общаться с ней и вмешиваться в их семейную жизнь. Это было вполне в его стиле.

Она знала, что Лоран стал алкоголиком. Всего один раз Челси попыталась убедить его обратиться за помощью, но он в ярости ударил ее по лицу так, что она упала. После этого она уже не обращала внимания на то, сколько он пьет и когда. Она не хотела быть снова избитой.

Челси взглянула на Патрисию. Эта женщина не была ее близкой подругой, хотя их мужья дружили между собой.

– Уже поздно. Я думаю, нам пора уходить, – сказала Патрисия.

– Но еще ведь так рано.

Челси боялась окончания вечеринки. Обычно, когда гости расходились, Лоран или уходил в сопровождении Шейлы, или оставался дома и тогда требовал от нее выполнения супружеских обязанностей. Алкоголизм не ослабил его желаний, а только уменьшил возможности.

– Нет-нет, уже почти полночь. С нашими детьми осталась няня, и ее нужно отпустить. Я вам так завидую, что у вас нет детей. Сейчас так трудно найти няню, – сказала Патрисия и направилась в сопровождении Челси к гардеробу.

– Мы так рады, что вы пришли. – Челси обратила внимание, что многие из присутствующих здесь гостей тоже собирались. Она увидела Шейлу, а рядом с ней и Лорана. «В конце концов, – подумала Челси, – он предан этой женщине».

Когда гости стали прощаться с Лораном, она подошла и встала рядом с ним. Челси попыталась не замечать, что с другой стороны ее супруга стояла Шейла и так же, как и она, прощалась с гостями.

Джеймс помог Патрисии надеть пальто, и они оба подошли к двери.

– До свидания, – сказал он, пожимая руку Лорану.

– Я не хочу, чтобы вы уходили. Ведь еще рано. Челси, скажи им, чтобы они остались.

– Нам бы хотелось, чтобы вы задержались еще ненадолго, – покорно произнесла она.

Лоран посмотрел на нее так, словно она сказала все наоборот.

– Не слушай ее, – произнес он, едва держась на ногах. – Еще рано!

Патрисия взяла своего мужа за локоть и сказала:

– Помни о няне, Джеймс.

Он вздохнул:

– Я должен отвезти няню домой.

Лоран подмигнул ему и сказал:

– Спорю, ты ненавидишь делать это. Я прав, Джеймс? Скажи, какая она из себя?

– Какой ты ужасный! – Шейла засмеялась и ударила его по руке. – Джеймс, скажи, что он ужасный.

Патрисия холодно улыбнулась. Челси попыталась одернуть мужа.

– Перестань дразнить, – сказала она. Патрисия производила впечатление ревнивой жены. – Позволь им уйти. Их ведь ждут дома.

Неожиданно Лоран повернулся и толкнул ее с такой силой, что она плашмя упала на пол. Челси так больно ударилась, что какое-то время не могла дышать.

Патрисия пронзительно вскрикнула и побежала к ней. Она помогла Челси сесть и поправила ей юбку.

– С тобой все в порядке?

Лоран, покачиваясь, стоял над Челси.

– Прости меня. Я не подумал, что ты могла стоять так близко от меня. Ты же понимаешь, что это была шутка. Скажи им всем, что это шутка. Я бы ни за что на свете не хотел бы причинить тебе боль. – Лоран протянул руку, чтобы помочь ей встать.

Челси проигнорировала его предложение о помощи и осторожно приподнялась. Ей было неловко перед Патрисией.

– С тобой все в порядке? – повторила Патрисия. Было видно, что она искренне обеспокоена.

– Да. Да, я просто упала. Вот и все.

– Нам нужно идти. – Патрисия обратилась к своему мужу. – Немедленно.

Они оба выглядели сконфуженными.

– Да, конечно. До встречи. – Он снова пожал руку Лорану, и они ушли.

Челси, потрясенная произошедшим, села на диван.

– Мне тоже пора, – произнесла Шейла. Она открыла входную дверь и посмотрела на Челси. Они не разговаривали все эти годы. – Пока, Лоран.

– Увидимся позже, – сказал он.

Челси закрыла лицо руками. «Он не ушел с Шейлой».

– Ну что, довольна? Ты снова ухитрилась испортить мне все настроение. – Лоран подошел к ней вплотную.

– Тебе не надо было меня толкать. Я потеряла равновесие, – робко возразила она. Ей было страшно с ним наедине.

Лоран внезапно схватил ее за руку и, дернув на себя, заставил встать на ноги.

– Я видел, как ты сегодня говорила о чем-то с Джеймсом. Что ты сказала ему?

Она не хотела смотреть на него:

– Я сказала ему, что шампанское доставлено от Фиделя. Он просто хотел узнать, откуда шампанское.

– Он мог бы меня спросить об этом!

– Он также мог спросить и Шейлу! – Челси подняла голову. Иногда ей удавалось таким образом остудить его пыл. – Ты считаешь, что я поставила тебя в неловкое положение? А ты? Ты пригласил ее в наш дом, и она вела себя здесь словно хозяйка.

– Она, черт подери, смотрится лучше тебя в этом доме! Я был идиотом, женившись на тебе! Ты обманула меня! Да, это так! Ты вышла за меня замуж только из-за денег!

– Нет, это не так. Я сейчас уже и не помню, почему я сделала это.

Лоран размахнулся и ударил ее по лицу. Инстинктивно она свернулась калачиком, пытаясь прикрыть живот и лицо. Челси услышала жуткие крики и не сразу поняла, что эти звуки издает она.

Кажется, прошла вечность с того момента, как он стал избивать ее. Наконец, Лоран, пошатываясь, направился к двери. Не надев пальто и не сказав ни слова, он вышел, громко хлопнув дверью за собой.

Челси продолжала лежать на полу. Все ее тело ныло, и не было сил подняться. Почувствовав, что к ней кто-то прикоснулся, она вздрогнула от страха.

Мария наклонилась к ней:

– Миссис Спенсер? Вы можете сами встать?

Челси медленно попыталась приподняться:

– Мне вызвать «Скорую помощь»?

– Нет, – быстро сказала Челси. – Как только это станет известно всем, Лоран в следующий раз изобьет меня до полусмерти. – Мне не нужна «скорая». Просто помоги подняться.

Пытаясь встать, она ощутила такую сильную боль, что ей было трудно выпрямиться.

– Все в порядке, Мария. Спасибо.

– Я помогу вам дойти до спальни. Вам нужно отдохнуть. – Женщина повела Челси наверх, нежно придерживая ее.

Чем больше Челси двигалась, тем сильнее отзывалась боль во всем теле. Оказавшись в спальне, Челси сказала:

– Мария, принесите мой чемодан. Тот, с которым я обычно отправляюсь в путешествия.

– Вы ведь не собираетесь уехать, миссис Спенсер? Вы еще себя плохо чувствуете.

– Просто принеси мою сумку. – Челси сидела на краю постели. Перед глазами все двоилось, и она крепко держалась за спинку кровати. Боль была страшной, но еще ужасней было то унижение, которое она испытала. Челси не могла себя больше обманывать. В этот раз он ударил ее на глазах у всех гостей. «А что будет дальше?» – подумала она.

Мария помогла ей упаковать вещи. Все это время Челси внимательно прислушивалась: не открылась ли дверь, и не вернулся ли Лоран? Она боялась его.

Когда все необходимые вещи были собраны, Челси попросила Марию позвонить Хуану, чтоб тот помог отнести их в машину. Она не имела понятия, сколько прошло времени. Обычно Лоран уходил на всю ночь, но если бы он вернулся в этот момент и увидел, как она собирается, то страшно представить, чем бы все это кончилось.

Челси не позволяла себе ни на минуту расслабиться до тех пор, пока она находилась в пределах этого района. Наверняка Лоран подумает, что она поехала в Даллас, на север. Челси взяла направление на юг, в сторону Санта-Маркоса.

При первой же возможности она остановилась в мотеле. Устроившись в номере, она нерешительно взглянула на свое отражение в зеркале.

Ее щека неимоверно опухла. Над левым глазом была большая ссадина. Медленно она подалась вперед и стала рассматривать свое отражение. Челси хотела запомнить это. Она больше никогда не будет прощать его.

Пройдя в ванную комнату, Челси приняла душ и легла в кровать с одним-единственным желанием уснуть.

Глава 19

– Бетани, достань, пожалуйста, жаркое из духовки, – попросила Карен свою дочку, одновременно ставя на стол брокколи. – Эшли, не трогай булочки. Я все вижу.

Эшли улыбнулась ей и, дождавшись, когда мать отвернется, снова протянула руку за булочкой.

– Если ты не перестанешь есть так много, то скоро будешь весить тонну, – сказала Бетани, обращаясь к сестре.

– Нет, не буду. Я как папа. Мы можем есть хоть целый день и не набрать ни грамма.

Карен послушала их и сказала:

– Так, хватит спорить. Все за стол. Райн, иди завтракать.

Достав жаркое из духовки, Бетани почувствовала, как в животе у нее заурчало. Она решительно проигнорировала острую боль, возникшую из-за голода, и осторожно на вытянутых руках внесла в столовую приготовленное блюдо. Сев за стол, она попыталась не обращать внимания на еду.

Райн вошел и улыбнулся всем.

– Выглядит превосходно. Девочки, вы помогали маме готовить это?

– Да, они помогали, – ответила за них Карен. – Она протянула тарелку с картошкой Бетани, а та без слов передала ее Райну.

– Ты не ешь картошку? – спросила Карен. – Я приготовила ее только потому, что она тебе нравилась.

– Я на диете. – Бетани посмотрела на жаркое из мяса и покачала головой. – Я буду только чай.

Райн нахмурился и произнес:

– Доченька, ты достаточно похудела. Еще немного, и ты, как тростинка, можешь сломаться.

Бетани раздраженно ответила:

– Я посмотрела сегодня в зеркало на себя. Я еще толстая.

– Ты носишь одежду седьмого номера, – возразила ей Карен. – А многие считают, что это отнюдь не большой размер.

– Мои руки до сих пор полные. И ноги тоже. Я хочу еще немного сбросить. – Она отпила холодного чая в надежде, что у нее перестанет урчать в животе.

– Может, и мне сесть на диету? – сказала Эшли, посмотрев на свое тело. – Что вы скажете?

– У тебя отличная фигура. – Райн снова посмотрел на Бетани. – Ты себя хорошо чувствуешь? Я не видел, чтобы ты ела на этой неделе.

– Я ела вчера вечером. Помнишь? Я приготовила несколько бутербродов с ветчиной.

– Да, но я не видел, чтобы ты их ела.

– Я их ела с овощами. Мама, скажи ему. Ты ведь видела, что я ела.

Карен слегка нахмурилась. Она близко к сердцу воспринимала разговоры о весе и похудении. С годами она стала полной. Бетани считала, что ее мать очень толстая, и для себя решила никогда не выглядеть так. Приняв решение, она стала претворять его в жизнь.

Сначала это было трудно. Затем, по прошествии какого-то времени, она обнаружила, что стала есть все меньше и меньше, чувство голода ослабевало.

Ей было тринадцать, и на нее уже стали засматриваться ребята. Она заметила, что самые привлекательные девочки из ее школы худые, как модели со страниц журналов. Это лишний раз доказывало ей, что ни в коем случае нельзя становиться толстой. Чтобы подтвердить эту мысль, Бетани посмотрела на мать. Карен намазала масло на булочку, и было видно, что все ее внимание сосредоточилось на этом.

– Может, я пойду? – спросила. Бетани.

– Если не хочешь есть, то хотя бы не уходи и составь нам компанию, – сказал Райн. – Я и так тебя почти не вижу.

– А ты не задерживайся на работе допоздна, – сухо произнесла Карен.

– У меня было чрезвычайно много работы. Мне тоже не нравится задерживаться.

Карен сделала вид, что не поверила ему, и обратилась к Эшли с вопросом:

– Ты сделала домашнее задание?

Она кивнула, не поднимая глаз.

Бетани знала, что это значит. Эшли обычно делала уроки утром, придя в школу. Иногда она и вовсе их не делала.

– Мы сдавали тест по английскому, и я набрала девяносто пять баллов, – сказала Бетани.

– Молодец. – Райн улыбнулся. – А ты, Эшли?

Та свирепо посмотрела на сестру:

– Нам еще не вернули результаты.

Бетани улыбнулась. Она все знала.

– Хочешь хлеб с маслом? – сделав невинный вид, спросила у сестры Эшли.

– Нет, спасибо. Я не хочу есть холестерин и мучное. – Бетани произнесла это с гордым видом. – И тебе не советую.

Эшли намазала масло на булочку и с показным удовольствием стала есть. Бетани отвернулась и, чтобы не поддаться соблазну, стала разглядывать небольшую выпуклость, которую обнаружила у себя на бедре недавно. Эшли сказала ей, что это всего-навсего мускул, но Бетани беспокоилась, что это жир.

– Я нашла еще одну новую диету в журнале, – сказала Карен. – Там написано, что вы можете есть сколько угодно грейпфрутов и мускусных дынь, но без крахмала. Я могу попробовать.

– Все эти диеты не так уж и безопасны, – произнес Райн. – От некоторых больше вреда, чем пользы.

– Тебе легко говорить. – Карен протянула руку за брокколи и сыром. – Мне же эта диета понравилась. Бетани, ты не хочешь со мной вдвоем сесть на эту диету? Ты ведь любишь дыни.

– Она и так слишком долго сидит на диете. – Райн нахмурил брови и посмотрел на жену.

– А что на десерт? – спросила Эшли.

– Шоколадный пирог, – ответила Карен и обратилась к Райну. – Полагаю, ты и сегодня задержишься допоздна на работе?

– Да. У меня сейчас очень много дел, и я, возможно, эту и следующую неделю буду приходить домой очень поздно. А после Билл выйдет из отпуска и разгрузит меня.

– Потом ты еще что-нибудь найдешь, только бы не приходить домой рано.

Бетани попыталась не обращать внимания на них. Сколько она себя помнила, ее мать постоянно находила причины для недовольства мужем. Иногда Бетани искренне удивлялась, почему отец все это терпит. Она решила, что после окончания школы немедленно покинет этот дом и никогда больше не вернется сюда. Пребывание здесь ее угнетало.

Эшли вышла из-за стола и через некоторое время появилась с тарелкой в руке, на которой было два кусочка торта.

– Хочешь один, Бетани?

– Не дразни сестру, она на диете, – сказала Карен. – Можешь дать его мне. Я съем.

Эшли положила другой кусочек торта Райну и ушла, чтобы принести себе.

– Ну, а теперь я могу уйти? – жалобно спросила Бетани.

– Да, конечно. – Райн смотрел, как она уходила, и снова почувствовал беспокойство. Она уже сейчас была очень худой. – Карен, я не хочу, чтобы ты поддерживала Бетани в ее стремлении сидеть на диете. Ты разглядывала ее в последнее время?

– Она худая, – сказала Карен, пожимая плечами и не глядя на Райна.

– Ты тоже это заметила. Мне кажется, мы должны сводить ее к врачу.

Карен посмотрела на него:

– Ну и когда ты предлагаешь сделать это? У меня на этой неделе все дни заняты. Я не смогу отвезти ее к врачу.

– Черт побери, Карен, это важнее ваших дел с Джойс.

– Да? А что я скажу представителям тех компаний, с которыми у меня есть уже договоренность о встрече? Это ведь тоже важно. – Она взяла маленькой ложечкой кусочек торта и положила себе в рот. – К тому же я не вижу причин для беспокойства. Бетани не пропускает школу и у нее хорошие отметки. Она пошла в твою родню. У вас все худые.

Райн не обратил на эти слова внимания.

– Хорошо. Я сам найду время, чтобы отвезти ее к врачу.

– О? Так ты можешь не пойти на работу ради этого? А почему ты тогда не можешь приходить домой вовремя? Хорошо, я запомню.

Он встал из-за стола и бросил салфетку на тарелку. Для него не было неожиданностью, что Бетани не нравится их совместная трапеза и она хочет как можно быстрей встать и уйти из-за стола. Он бы сам это сделал, если бы не Эшли.

Направляясь в сторону комнаты Бетани, он услышал звонок в дверь. Райн открыл ее.

– Челси?

Она вошла в дом, и он смог разглядеть ее.

– Что случилось? Ты попала в аварию?

Она готова была расплакаться:

– Можно мне остаться у вас ненадолго? Я ушла от Лорана.

– Это тетя Чел? – спросила Эшли, неожиданно появившись в прихожей. – А что случилось с твоим лицом?

Райн подошел к девочке и, подтолкнув в спину, сказал:

– Дорогая, иди к маме. Нам нужно поговорить с тетей Чел наедине. – Он провел Челси в кабинет и закрыл дверь. – Что, черт возьми, случилось?

– Я налетела на дверь, – сказала она, пытаясь пошутить. – Мне кажется, что это вполне стандартное объяснение.

– Я убью его!

– Нет, ты не сделаешь этого. – Она остановила его руку, когда Райн попытался поднять трубку телефона. – Я не хочу, чтобы он знал, где я. Завтра найду адвоката и начну бракоразводный процесс.

– Ты выглядишь ужасно. – Он не мог оторвать взгляда от ее опухшего лица.

– Спасибо. Ты всегда умеешь поднять мое настроение. – Она улыбнулась ему.

– Тебе нужно показаться доктору. Позволь мне отвезти тебя в больницу.

– Нет, не нужно этого делать. Сейчас со мной все в порядке. – Челси взглянула на Карен, которая только что вошла в кабинет. – Со мной все в порядке. И пожалуйста, не смотри на меня так.

Карен смотрела на нее с нескрываемым изумлением.

– Лоран не мог этого сделать. Неужели это он?

– Да. Я ушла от него. Я хотела бы остановиться у вас на несколько дней. До тех пор, пока не подыщу себе что-нибудь. Ты не знаешь, сдается ли какой-нибудь дом с гаражом? – спросила Челси.

– Как ты можешь шутить в такой ситуации? – Карен была раздосадована.

– Если бы я этого не делала, то расплакалась бы. А я устала плакать. Последние двадцать четыре часа я только этим и занималась. У вас есть аспирин?

Карен пошла за лекарством.

Челси взглянула на Райна и сказала:

– Обещай мне, что не сделаешь глупостей. Лоран не стоит этого.

– Что все-таки произошло?

– Наверное, я зашла слишком далеко. – Челси покачала головой. – Мне трудно объяснить. Сначала было недостаточно причин для развода, затем они стали нарастать, как снежный ком. А вчера он чуть не убил меня.

– Он и до этого занимался рукоприкладством? И ты молчала? Почему ты мне ничего не говорила? Тебе следует его посадить!

– Если я это сделаю, то, вернувшись из тюрьмы, он найдет меня. Ты ведь знаешь, они не смогут держать его вечность. Обвинив его один раз, я больше никогда не смогу этого сделать.

– Что за идиотизм! Я сам сделаю это!

– Они не позволят тебе.

Он подошел к ней и встал на колени. Райну хотелось обнять ее и держать, не выпуская из своих рук. Было такое впечатление, будто не было никаких двенадцати лет.

– Челси, – произнес он, и в его голосе были страдание и боль.

Она мягко коснулась его лица:

– Со мной все в порядке.

Они услышали шаги Карен. Райн встал и отошел.

– Можно, я останусь у вас? Но я могу пойти в гостиницу, если вам мое присутствие доставит лишние хлопоты.

– Я не хочу ничего слушать. – Карен обняла подругу. – Ты будешь жить у нас до тех пор, пока захочешь. Лоран не посмеет искать тебя здесь.

– Ты можешь занять комнату Эшли. Она без возражений переберется к Бетани.

Челси улыбнулась и кивнула. Она готова была расплакаться.

– Вы не будете возражать, если я прямо сейчас пойду посплю? У меня нет сил.

– Ну, о чем ты говоришь! Райн, занеси ее вещи, а я пойду все приготовлю.

Челси протянула ему ключи от машины. Выйдя из дома, Райн сказал себе, что Челси была права. Если бы он сейчас поехал в Остин, нашел бы Лорана и избил бы его, то вряд ли после этого тот оказался в тюрьме.

«В конце концов, Челси вернулась. Я буду за ней присматривать. Она теперь в безопасности». Он пытался не думать о разводе и о том, что Челси скоро будет свободной.

Челси понимала, что так долго оставаться в доме своих друзей опасно. Причин тому было несколько; одна из них – ее отношения с Райном, а точнее, те чувства, которые они испытывали друг к другу; другая, быть может, самая главная – опасения, что Лоран может как-то навредить Карен и Райну. Челси знала, что ее муж без труда догадается, куда она отправилась, уехав из Остина.

На следующий день после приезда в Даллас Челси стала подыскивать себе жилье. Карен была против этого, настаивая на том, что вначале стоит подождать, пока сойдут синяки, но Челси хотела побыстрее начать новую жизнь. Несколько раз она ловила себя на мысли, что думает о Лоране, о том, что тот делает, и на самом ли деле спровоцировала его в тот вечер. Эти размышления снова наводили на нее страх. Она хотела обосноваться в Далласе и больше никогда не возвращаться в Остин. Челси также записалась на консультацию, чтобы с помощью специалиста преодолеть синдром страха быть избитой.

Осмотр нескольких домов разочаровал ее. Она устала жить в стандартных меблированных домах и мечтать о чем-то совершенно ином.

Агент по недвижимости с неохотой показал ей большое здание, где раньше находился магазин по продаже автомобилей. Экс-магазин располагался в хорошем, безопасном районе Далласа, недалеко от дома, где жили Морганы. На первом этаже здания была как бы мастерская для ремонта и покраски машин, а также маленькие офисные комнаты. Второй этаж целиком занимала громадная комната с окнами, выходящими на улицу и во двор дома.

– Я покупаю его, – сказала Челси. Ей очень понравился этот дом. «Первый этаж можно сдавать в аренду, – подумала она. – Лишние деньги никогда не помешают, а наверху пусть будет мастерская. Много места, прекрасное освещение, да к тому же отдельный вход с улицы…»

Челси с легкостью подписала бумаги к покупке дома: тех денег, которые у нее были, и те, которые она выручила от продажи бриллиантового браслета, было достаточно, чтобы расплатиться за дом сразу. «По крайней мере, – подумала она, – Лоран был щедрым, даря драгоценности».

– Ты купила гараж? – спросила Карен, как толь ко Челси вернулась в дом. – Сумасшедшая, право слово, сумасшедшая.

– Ты меня удивляешь. Неужели, когда сбываются мечты юности, человека, называют сумасшедшим?

– То, что нравится в молодости, не всегда удобно в старости!

– Я хочу снова начать рисовать. У меня теперь есть своя мастерская. А нижний этаж я буду сдавать механикам под гараж, и иметь с этого ежемесячно кругленькую сумму.

– Чем больше ты говоришь, тем страшнее мне становится. Как ты можешь жить над гаражом!

Челси засмеялась.

– Как будто в моей жизни это впервые. Нет, ты непременно должна посмотреть на мое приобретение. Вот увидишь, тебе понравится.

– Ладно, поглядим, увидим, – без особого энтузиазма произнесла Карен.

Челси взглянула на девочек, которые только что вернулись из школы. Она улыбнулась им и, как только те ушли, спросила у Карен:

– А что, Бетани недавно болела?

– Нет, она на диете.

– Но она совсем худая! Ты уверена, что с ней все в порядке?

– Райн хочет свозить ее к доктору, но я считаю, что необходимости в этом нет. Быть худой не значит болеть. Она успевает в школе, у нее много энергии. Бетани мечтает стать фотомоделью, а у них у всех кожа да кости. Кстати о диете, я собираюсь ходить на занятия в клуб здоровья. Хочешь присоединиться?

Челси поморщилась.

– Я ненавижу сауны и тренажеры, – сказала она.

– Я тоже, но после них ты чувствуешь себя намного лучше.

– Возможно, чуть позже я составлю тебе комп нию, но сейчас у меня много дел. Я говорила сегодня утром с адвокатом и начала бракоразводный процесс.

– Так скоро? А каково мнение адвоката? Почему Ты мне сразу ничего не сказала?

– Это было намного сложней, чем я думала. Я не уверена, что поступаю правильно.

– Ты шутишь! – воскликнула Карен.

– Знаешь, в Лоране много хорошего. Иногда он ведет себя, как мальчишка, а я нужна ему больше, чем может показаться со стороны.

– Ты записалась на прием к консультанту? Тебе обязательно нужно поговорить с ним. Лоран взрослый мужчина с ужасным характером. Тебя избивал не маленький мальчик, а он.

– Да, я записалась. Кстати, когда я сказала адвокату, с кем собираюсь разводиться, он не был удивлен. Такое впечатление, что ему уже приходилось встречаться с Лораном в суде. У адвоката сложилось о нем плохое впечатление, и он обещал, что сделает все, чтобы наказать Лорана. Кстати, он настоятельно советовал мне сфотографироваться, пока на лице видны следы побоев.

– Прекрасная мысль. Я сама сфотографирую тебя.

– Такое впечатление, что этот адвокат уже вел дела об избиении жен мужьями. Он спросил, не передумаю ли я.

– Странный вопрос. Ты сильная женщина, самая сильная из тех, что я знаю. Почему ты должна переду мать и вернуться к нему? – Карен нахмурилась.

– Он говорит, многие жены прощают своих мужей в надежде, что все изменится к лучшему. Однако через какое-то время их снова преследуют побои.

– Тебе необходима помощь психиатра.

– Да. Я уже записалась к нему. – Челси улыбнулась. – Знаешь, почему я приехала к тебе? Я знала, что ты не позволишь мне совершить глупость.

– Мы с Райном будем приглядывать за тобой. Мимо них прошла Бетани. Вскоре Челси услышала, как та включила в гостиной телевизор.

– Карен, может, и Бетани следует показать психиатру?

– Зачем?

– Да что с тобой? Неужели ты думаешь, что Бетани смогла бы так похудеть, сидя на нормальной диете? Она выглядит, словно заключенный из концлагеря. С нее того и гляди свалятся джинсы!

– Ты говоришь, как Райн. Он мне уже все уши прожужжал о том, что Бетани слишком худая, выглядит болезненно и что она разрушает свое здоровье. Честно говоря, я устала слышать его причитания! Мне кажется, что таким образом он хочет заставить меня сбросить лишний вес.

– Не знаю, что думает Райн, а меня твой вес не волнует, – возразила Челси, – меня волнует Бетани! Ты знаешь что-нибудь о потере аппетита? У каждого бывают такие дни!

– Потеря аппетита? У Бетани? Не может быть, – неуверенно произнесла Карен. – Она ужинает с нами. Три дня назад я купила ее любимое шоколадное мороженое, и она его съела!

– После этого ее не вырвало?

– Ужас! Как я могу это знать?

– Пожалуйста, Карен. Сделай это ради меня. Свози ее к врачу, а затем к психиатру.

– Ну, хорошо. Я запишу ее на следующую неделю. Но вы с Райном будете посмешищем, когда узнаете, что с ней все в порядке.

Челси облегченно вздохнула. Возможно, каждый день, видя свою дочь, Карен не могла заметить то, что напугало Челси. Карен могла настаивать на том, что Бетани здорова, но, по мнению Челси, у девочки была депрессия.

Челси встала и сказала:

– У меня еще осталось несколько драгоценностей. Я хотела бы их продать.

– Может быть, тебе не стоит продавать все! Оставь кое-что на черный день.

– Думаю, мне лучше избавиться от всего, что напоминает о Лоране. К тому же я хочу заплатить за свой новый дом, да и развод может длиться вечность. Если Лоран не согласится на развод, мне понадобятся наличные.

– Делай, как знаешь. И самое главное помни, что у тебя есть друзья. Мы не дадим умереть тебе с голоду.

– Спасибо… Пойдешь со мной к ювелиру?

– Нет, у меня сегодня первое занятие в клубе здоровья. Если я его пропущу, то могу вообще все забросить.

Когда Челси поднялась к себе в комнату, Карен попрощалась с девочками и ушла. Клуб здоровья располагался в торговом центре.

В первый раз она была здесь вместе с Вэнди Грин, и ей понравилось. Вэнди сбросила все, что приобрела за последние годы. Сейчас она снова выглядела молодой и привлекательной. Карен не знала, поможет ей этот клуб или нет, но решилась попробовать.

Она вошла в кабинет, где за столом сидела ответственная за членство в клубе. Расспросив ее, Карен купила абонемент, который давал безграничное право пользоваться тренажерами в любое удобное время. Он стоил дорого, но клуб гарантировал окупить расходы стройной фигурой и хорошим настроением.

После того как чек был подписан, Карен отвели в соседнюю комнату и выдали трико нужного размера. Надев его, бедняжка сконфузилась: выходя на улицу, она всегда надевала одежду, которая скрывала ее фигуру. Здесь же все были в тренировочных костюмах. С неохотой Карен присоединилась к другим женщинам. Рядом с ней стоял молодой мужчина, который больше походил на греческого бога, чем на простого смертного.

– Это Ханк Фарли, один из лучших наших инструкторов. Ханк, это Карен Морган. Она новенькая.

Он улыбнулся и протянул руку. Карен пожала ее.

– Искренне рад нашей встрече. Мы будем работать вместе. Надеюсь, у нас получится.

– Спасибо, – прошептала Карен.

Только в фильмах ей доводилось видеть таких красиво сложенных мужчин. Ханк не был высоким, но создавалось впечатление, что он мог бы поднять грузовик. Его открытое красивое лицо, должно быть, нравилось всем женщинам без исключения. Карен поймала себя на мысли, что ее интересует, сколько ему лет и женат ли он.

Они подошли к стене, и Ханк показал ей, как нужно стоять, выполняя упражнения для формирования торса. Помогая ей, он крепко держал ее за талию. Поймав себя на том, что не может оторвать от него глаз, Карен попыталась сосредоточиться на упражнении. Это было нелегко.

Ханк провел ее по всему залу, демонстрируя тренажеры и объясняя, как с ними обращаться.

– Не пытайтесь делать упражнения быстро, – посоветовал он. – Вы только повредите себе. Если вы заранее предупредите меня, то я всегда смогу вам помочь.

– Я буду звонить, – тихо произнесла Карен и отвернулась.

– Отлично. – Он посмотрел на нее и улыбнулся так, что она почувствовала себя молодой и стройной. – Ну, а теперь в душ. Когда вы закончите, обернитесь полотенцем и приходите в массажный кабинет.

Карен сделала все, что сказал Ханк. Она быстро приняла душ и, идя в массажный кабинет, говорила себе, что не нужно быть такой глупой. Ханк выглядел сексуально, и каждый раз, когда он улыбался ей, у нее вскипала кровь, но она осознавала, что годилась ему в матери. Это было в высшей степени неприятно.

Открыв дверь, Карен от неожиданности остановилась. Ее уже ждал Ханк.

– Как, вы и массаж делаете?

– Я делаю все. Но зарплату, мне, увы, не повышают. – Он подмигнул Карен и похлопал по столу. – Ложитесь на живот.

Карен засомневалась. Когда она была здесь вместе с Вэнди, та не показала ей эту комнату. Возможно, из-за того, что у ее подруги был более дешевый абонемент. Пытаясь не казаться неуклюжей, она легла на стол.

Ханк начал массировать ей плечи. Его руки были сильными, и то, что он делал, не причиняло боль. Карен почувствовала, что все ее тело расслабилось.

– Вы крепкая, – сказал он. – Не как другие.

– Вы мне льстите.

– Ничуть. Посмотрите на тех, кто приходит в клуб. Они словно каша. А у вас крепкое, мускулистое тело.

Карен не знала, что и ответить.

– Я работаю здесь почти год, и ни разу не видел вас, – продолжал Ханк. – Обычно люди сюда приходят по нескольку раз, прежде чем окончательно решат посещать клуб. Я слышал, вы купили сегодня полный абонемент.

– Да, мне хватило одного раза. Мы заходили сюда с Вэнди Грин.

– Вэнди Грин. Это имя мне ни о чем не говорит.

– Ее инструктор женщина. По-моему, Наоми.

– О, Наоми одна из лучших инструкторов. Вэнди попала в хорошие руки.

Карен готова была побиться об заклад, что те руки, в которые попала она, Вэнди и не снились.

– Какие замечательные ощущения!

– Вы были сильно напряжены. Я не понимаю, почему люди боятся прийти на массаж. Лично я люблю своих клиентов.

– Многие комплексуют по поводу своей внешности, – осторожно произнесла Карен; она считала, что, если никому не будет говорить о своем лишнем весе, то никто и не заметит этого.

– Не понимаю этого. Бывают люди высокие и низкие, толстые и худые. В этом нет ничего плохого. Лично мне не нравятся худые женщины. Они не такие нежные.

Карен не была уверена, правильно ли расслышала то, что он сказал.

– Вы опять напряглись. Расслабьтесь, – сказал Ханк. Она почувствовала, как его руки спустились вниз по спине и отбросили полотенце в сторону.

Карен засмущалась, однако не остановила его. Только Райн видел ее такой, да и то это было давно.

Ханк стал широкими движениями гладить ей спину. Его руки двигались, словно давно уже знали это тело.

– Я родом не из Далласа, – рассказывал он. – Я вырос в Хьюстоне.

Руки массировали уже ее ягодицы. Карен хотела остановить его, но потом передумала, испугавшись показаться не в меру стыдливой. Кроме того, ей это было приятно.

– Я скучаю по пляжу. Здесь солнце не для загара.

– С тех пор как я окончила колледж, у меня не было желания загорать.

– Вы окончили колледж? Я тоже хотел в свое время пойти учиться дальше и стать тренером или спортивным доктором. У меня бы получилось.

– Учиться никогда не поздно.

– Я должен работать. У меня нет времени на учебу. – Казалось, что Ханк действительно сожалеет об этом. – Может быть, позже.

– Если вы серьезно относитесь к учебе, то вам стоит попробовать. – Ее по-настоящему заинтересовал его возраст. – Вы женаты?

Ханк снова засмеялся:

– Ни в коем случае. Я еще не готов к семейной жизни.

Карен едва заметно улыбнулась: он не был женат. Ханк начал массировать голени, и Карен обрадовалась тому, что сегодня утром догадалась побрить ноги.

– Мне кажется, это вам понравится, – произнес он.

Карен закрыла глаза. Если бы это делал Райн, она бы не смогла лежать спокойно. Но Ханк не был заинтересован в сексе, и поэтому она чувствовала себя в безопасности. Карен знала, стоило ей сказать слово, и он тотчас бы накрыл ее полотенцем, и ничего бы больше не произошло. Она промолчала.

Во время обеда она продолжала думать о Ханке. Был ли он таким прекрасным, каким она его запомнила? Имел ли хоть один мужчина такую совершенную фигуру?

– Мама, что с тобой? – Эшли держала на протянутых руках глубокую чашку с горохом. – Она горячая снизу.

– Извини, – смущенно сказала Карен: ее огорчила собственная неловкость, которую, разумеется, все за метили.

Положив себе на тарелку немного гороха, Карен передала чашку дальше. Если она собиралась снова увидеть Ханка, то ей нужно было худеть.

– Я нашла себе жилье, – сказала Челси, обращаясь к Райну. – И хотела бы побыстрее показать его вам.

– Это гараж, папа, – нетерпеливо произнесла Эшли. – Мы проезжали сегодня мимо него.

Бетани положила себе на тарелку десять горошин и передала чашку Челси.

– Я хотела бы жить там!

– Вы обе можете приходить туда в любое время. Я куплю для вас воздушный матрас. Надо поскорее дать в газету объявление о сдаче внаем гаража.

– Ты снова вернулась в квартиру над гаражом? – весело спросил Райн.

– Я по-прежнему против этого, – сказала Карен. – Мало ли кто снимет гараж. Это небезопасно.

– Откуда нам знать? – запротестовала Челси. – Возможно, я буду там, в большей безопасности, чем где бы то ни было. Кто решится ломиться на второй этаж гаража?

– Она начала сегодня бракоразводный процесс, – сказала Карен, обращаясь к мужу.

– В самом деле? – Райн испытующе посмотрел на Челси. – Я рад слышать это. Ты ходила к адвокату, которого я тебе посоветовал?

Она кивнула:

– Мне он понравился. Он страстно желает привлечь Лорана к суду.

– Хорошо. Ударь по его чековой книжке. Он заслужил это.

– Я не знаю, сколько денег на его счету. Мы никогда не обсуждали с ним финансовые вопросы.

– Ты не знаешь, сколько у тебя денег? – спросила Эшли, широко раскрыв глаза. – Как это могло случиться?

– Ешь и не вмешивайся, – строго сказала Карен.

– Ваш дом стоит состояния, – произнес Райн. – Ты имеешь право на половину.

Карен взглянула на мужа:

– Откуда ты знаешь, как выглядит их дом? Мы там никогда не были.

– Я описала его Райну, – спокойно сказала Челси.

– Я записалась сегодня в клуб здоровья. Думаю, мне понравится.

Бетани поморщилась:

– Ненавижу зарядку.

– Надеюсь, ты однажды присоединишься ко мне. – Карен лицемерила: она не хотела этого с того момента, как увидела Ханка.

– Я буду ходить с тобой, мама, – вызвалась Эшли.

– Посмотрим…

Карен с ужасом думала о том, что ее дети могут познакомиться с Ханком. Он не расспрашивал ее о семейном положении и, возможно, посчитал, что она не замужем.

Весь остаток дня Карен вспоминала каждую минуту, проведенную в клубе. Ей казалось, что она не дождется следующего занятия.

Спустя неделю Карен обнаружила, что стала сбрасывать вес. Ханк тоже это заметил.

– У вас стал повышаться тонус, – сказал он, снимая показания с монитора. – Я не помню, чтобы у кого-нибудь результаты проявлялись так быстро.

Она улыбнулась:

– Плюс ко всему я на диете.

– Не переусердствуйте. Если вы быстро сбросите вес, то придется его снова набрать. Как я уже говорил, мне приятней видеть полненькую, чем худую, как пугало, женщину.

– Вы заставили меня почувствовать себя кинозвездой.

Он улыбнулся:

– Это то, о чем я мечтал.

Карен казалось, что Ханк был неравнодушен к ней. Однако спросить его об этом напрямую было страшновато.

После душа она спешила в массажный кабинет и уже без стеснения ложилась на стол. Это для нее стало самым приятным занятием.

– Вы не хотели бы пойти куда-нибудь вечером? – спросил Ханк, массируя Карен.

Она обернулась и удивленно посмотрела на него.

– Прошу прощения?

– Догадываюсь, что нет.

– Полагаю, я могла бы пойти с вами. Просто как друзья…

В голове Карен все перемешалось от волнения. Ей не следовало говорить этого, но она не хотела брать свои слова обратно. Настало время сказать ему о своем замужестве. Карен крепко сжала губы.

– Да? Может быть, в следующую субботу? Но никому не говорите. Нам не рекомендуют встречаться с клиентами. Если узнают, то у меня будут большие неприятности.

– Я никому не скажу. Суббота меня устраивает.

– Где мы встретимся? – спросил Ханк.

– Давайте в ресторане «Нэвил». Годится?

– Вполне…

– Вот и прекрасно, – подытожила Карен, лихорадочно соображая, как улизнуть из дома в субботний вечер. – Быть может, в семь?

– Отлично. Я буду ждать вас.

В течение всего вечера, проведенного в «Нэвиле», Карен не сводила глаз с Ханка, временами ей казалось, что этот субботний вечер всего лишь сон, чудесный и волшебный сон.

Ханк был вегетарианцем, и поэтому вместо мяса она заказала салат.

– Я рад, что вы смогли прийти, – сказал Ханк. – У вас не было проблем дома?

– Что за проблемы? – удивилась Карен.

– Я видел вашу анкету. Вы замужем.

Карен и не подумала о том, что Ханк мог прочитать анкету, которую она заполнила при зачислении в клуб. Знал ли он уже об этом, когда приглашал ее в ресторан!

– За долгие годы супружеской жизни мы научились не задавать друг другу лишних вопросов, – слегка смутившись, отвечала Карен.

– Мне нравятся ваши отношения с мужем. Вы как два свободных человека, хотя и в браке. Если я когда-нибудь женюсь, то хотел бы, чтобы у меня были такие же отношения с женой.

Карен улыбнулась. Она пыталась вспомнить, указала ли свой возраст в анкете. Обычно она этого не делала.

– Сегодня особенный день для меня. У меня день рождения. – Ханк посмотрел на Карен.

– Неужели? Вам следовало сказать мне об этом.

– Зачем? Лучше, когда все происходит экспромтом.

Карен было интересно узнать возраст Ханка, однако она не хотела спрашивать его об этом, опасаясь аналогичного вопроса в свой адрес – ведь ей уже стукнуло тридцать семь, а это не шутка.

– Что вы делаете на Рождество? – спросила Карен.

– Еще не знаю. Из-за отчима, который не хочет меня видеть, у меня сложные отношения с матерью. – Ханк опустил голову.

– Это ужасно, – сочувственно произнесла Карен, решив купить ему рождественский подарок, чтобы праздник не был для него таким одиноким. Если она сделает это как друг, то он не сможет отказаться.

– Да это не так уж и плохо. У Наоми здесь тоже никого нет. Мы, скорее всего вместе что-нибудь придумаем.

– Наоми? Инструктор Вэнди? – Карен вспомнила эту молодую, гибкую и привлекательную девушку.

– Да. Мы уже встречались с ней один или два раза. – Ханк усмехнулся. – Ревнуете?

– Нет! Конечно, нет.

– Мне это очень нравится в вас. Я имею в виду, что и вы, и я не одиноки, но, несмотря на это, мы прекрасно проводим друг с другом время.

– Не понимаю, о чем вы?

– Я не прошу вас уйти от мужа, – тихо, чтобы не услышали соседи, сказал Ханк. – Вы можете доверять мне. Я не буду ничего требовать. Не буду звонить вам домой.

– Я никогда не думала об этом…

Карен была в смятении. Наверно, ей не следовало приходить сюда, ужинать с Ханком и заводить с ним роман. Что будет, если Райн узнает? Ничего хорошего. Но еще хуже, если узнают дети.

– Я живу в районе Васкомб. Это в трех кварталах от клуба, – сказал Ханк.

– Да?

– Я подумал, вы могли бы зайти туда как-нибудь. – Он посмотрел на нее и улыбнулся так, словно между ними уже была какая-то связь.

– Может быть. Да, я бы хотела. – Карен никогда не чувствовала себя такой возбужденной, даже тогда, когда за ней в колледже ухаживал Райн. – Я обязательно приду.

В конце вечера она настояла на том, чтобы ей позволили заплатить за ужин.

– Я выбрала этот ресторан. К тому же у вас сегодня день рождения. – Карен не была уверена, что у него так много денег.

Ханк сопротивлялся недолго. Провожая ее до машины, он заметил:

– В следующий раз лучше оставить наши машины где-нибудь подальше от ресторана. Чтобы никто не заметил нас вместе.

– Я бы никогда об этом и не подумала.

– А тебе и незачем думать, ты можешь полностью положиться на меня. Я умею хранить тайны. И давай перейдем на ты. – Он наклонился к ней и поцеловал ее в губы.

Поцелуй был коротким и нестрастным, однако сердце Карен учащенно забилось. Если бы Ханк сейчас пригласил ее к себе, она бы согласилась. «Оказывается, когда за тобой ухаживают, это намного сильнее возбуждает, чем когда ты замужем!» – подумала про себя Карен.

Всю дорогу домой она улыбалась. Зайдя в дом и обнаружив, что Райн, как обычно, задерживается, Карен расслабилась.

– Привет. Собрание так рано закончилось? – спросила Челси, когда Карен вошла в кабинет.

– Я солгала по поводу сегодняшнего собрания. Чел, ты даже не можешь себе представить, где я была!

– Ты выглядишь так, словно готова вот-вот взорваться.

Карен села на диван напротив Челси:

– Я встретила одного человека.

Челси не поняла:

– О чем ты говоришь?

Карен взглянула на дверь и, убедившись, что девочек поблизости не было, призналась:

– Я встретила одного интересного человека. Мужчину.

Было видно, что Челси никак не могла понять, о чем говорила ей подруга.

– Ну, и? – спросила она.

– Я только что ужинала с ним. Чел, он приглашал меня к себе на квартиру.

От неожиданности у Челси отвисла челюсть:

– У тебя было свидание? Ты с кем-то встречалась?

– Тише! Не дай Бог, услышат девочки. Сегодняшнее свидание – первое. Я хотела тебе сказать, но сама так разнервничалась, – глаза Карен блестели. – Он такой красивый! Ты бы видела, какая у него фигура!

– Карен, я не верю своим ушам! У тебя роман?

– Еще нет. Но я могла бы завести его. Он такой восхитительный!

– А как же Райн?

– Мне нужна твоя помощь. Он работает в клубе здоровья, куда я хожу. Он мой инструктор.

– Но ты ведь всего неделю там занимаешься!

– Знаю! Как только мы встретились, нас сразу потянуло друг к другу! Ты знаешь кого-нибудь, кто бы влюбился в меня с первого взгляда? – Карен засмеялась. – С ним я смогла почувствовать себя стройной и привлекательной.

Челси пристально смотрела на подругу.

– Я хочу, чтобы ты иногда прикрывала меня. Конечно, это будет нечасто. Только тогда, когда мне действительно будет сложно придумать что-то для Райна. Я могу на тебя надеяться, Чел?

– Я не буду этого делать! Ты, должно быть, сошла с ума!

– Ну, пожалуйста! Я сделаю то же самое и для тебя.

– Нет! Ты сама мне говорила о верности и о долге перед семьей. Скажи мне, что ты больше не увидишь его снова!

– Я не могу этого обещать. Если бы ты увидела его, ты бы поняла меня. – Карен закатила глаза и глубоко вздохнула. – Он молод. Думаю, слишком молод. Но, кажется, его это не волнует. Я ему нравлюсь такой, какая я есть. Его даже не волнует то, что я замужем!

– А ты не боишься, что Райн уйдет от тебя, если узнает правду? Тебе все равно?

– Конечно, мне не все равно, но он ничего не узнает. Мы с Ханком обсудили это за ужином. Его так зовут – Ханк Фарли.

– Не говори мне его имени! Я ничего не хочу о нем знать! – Челси опустила голову и закрыла руками уши.

Карен засмеялась:

– Я должна его снова увидеть. Рядом с ним я чувствую, что живу. Забываю, что мне под сорок, что я мать двоих детей.

– А как же Райн? Ему будет больно, если он узнает.

Карен замахала руками:

– Райн никогда не задавал мне вопросов и никогда не интересовался, чем я занимаюсь. Я буду осторожной. – Она встала и потянулась. – Я собираюсь похудеть.

– Мне кажется, ты собираешься потерять Райна!

Карен нахмурилась и села рядом с Челси.

– А я подумала, что ты поймешь меня. Ты столько лет была замужем. Тебе разве никогда не было скучно? – спросила Карен.

– Ну, конечно, было. Но я никогда не заводила романов на стороне. И, поверь мне, супружеская неверность унизительна. Не стоит рисковать семьей ради мимолетного увлечения. Поверь мне!

– Если бы ты увидела его, ты бы поняла меня, – раздраженно отмахнулась Карен. – Я думала, что у тебя нет предубеждений на этот счет.

– Я дала тебе дельный совет. Ты знаешь это. Еще раз повторяю, не стоит рисковать семьей!

Карен оглядела кабинет. Ей нравилась ее жизнь, даже если она откровенно скучала. У нее был чудесный дом и милые дети. Она не хотела развода и понимала, что Райн не будет смотреть сквозь пальцы на ее роман. Карен вспомнила, как несколько лет назад Райн ушел из дома почти на всю ночь. Для нее это было настоящей трагедией.

– Думаю, ты права.

– Ну, конечно же!

Карен посмотрела на свою подругу, которая была сильно возбуждена, и, немного помолчав, сказала:

– Ты хорошая подруга. Может быть, я не заслуживаю такого отношения к себе.

– Глупости. Просто я не хочу видеть, как ты совершаешь ошибки, о которых потом будешь жалеть.

Карен обняла Челси и сказала:

– Спасибо.

Она вышла из кабинета и прошла к себе в комнату. Карен слышала звонкие голоса девочек. Ей был знаком каждый угол этого дома. Войдя к себе, она провела ладонью по стенке, как если бы была здесь в первый раз.

Все в этом доме было ее отражением. В каждой вещичке, начиная от гардин и постельного покрывала, кончая серебряным гребнем и туалетным зеркальцем, была часть ее самой. Даже в самых сумасбродных мечтах Карен знала, что Ханк Фарли не позовет ее с собой, и, если даже он это сделает, то она откажется. Он никогда не сможет предложить ей место прекраснее, чем этот дом.

«Нет, – подумала Карен, садясь на свою кровать. – Челси права – не стоит рисковать». Она сидела и вспоминала сегодняшний вечер, проведенный в ресторане, со спонтанным поцелуем в конце ужина. По край ней мере они могли видеться в клубе. Несмотря на свой возраст и лишний вес, она еще могла нравиться молодым мужчинам. Эта мысль заставила ее улыбнуться.

Глава 20

Бетани осторожно шла по школьному коридору. В последнее время она чувствовала себя слабой и боялась упасть в обморок. Но зато ее фигура казалась ей верхом совершенства, а это стоило и не таких страданий.

Эшли снова прогуляла занятия в школе. Бетани не одобряла подобного поведения и считала, что сестре грозит исключение из школы. Но, казалось, Эшли это не тревожило.

Мимо Бетани по коридору прошла шумная компания. Она оглянулась посмотреть им вслед. Все девочки были толще ее, да к тому же очень громко разговаривали. Бетани никак не могла понять, что особенного нашли ребята в своих спутницах. Тут одна из девочек достала плитку шоколада, и у Бетани заурчало в животе. Даже сейчас, когда, казалось, ее организм должен был уже привыкнуть к голоданию, она безумно мучилась, видя, как другие ее сверстницы, впрочем, и ее сверстницы тоже лопают конфеты, пирожные, шоколадки, нисколько не задумываясь о своей фигуре.

Последним уроком в этот день был английский. Бетани хорошо успевала по этому предмету, особенно в эту четверть, когда им стали преподавать литературу, закончив с грамматикой. Она надеялась сдать английскую литературу на отлично и тем самым порадовать Эшли. В последнее время Бетани все больше и больше беспокоилась о сестре.

Ее родители, казалось, ничего не замечали, но Бет ни видела, что у Эшли появились новые друзья. Сестра никогда не приглашала их домой, и Бетани однажды повстречалась с ними на автостоянке. Все они были намного старше Эшли и явно учились в другой школе.

Бетани подумала о лете, о том, что ей исполнится четырнадцать, а сестре тринадцать. Они станут, наконец, тинэйджерами и ей не придется больше беспокоиться об Эшли.

Бетани прошла в класс и заняла свое место. Увидев, что преподавательница машет ей рукой, она подошла к ней.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – шепотом спросила учительница.

– Со мной все в порядке. Спасибо.

– Когда ты вошла, то выглядела непривычно бледной. Если вдруг ты почувствуешь, что тебе нужен врач – подними руку. Поняла?

– Да.

Бетани прошла на свое место, размышляя о том, почему в последнее время, все задают ей один и тот же вопрос. Незаметно она достала зеркальце из своего рюкзака и внимательно посмотрела на себя. Ничего особенного; немного бледна, но к этому можно было бы уже привыкнуть.

Бетани стало беспокоить ее здоровье; она заметила, что за последний месяц у нее на руках появилось больше волос, чем это было раньше. Бетани скрывала это, надевая кофточки с длинными рукавами, но что делать летом? Она не знала.

Но, быть может, все образуется? Быть может, это всего лишь проблемы роста? Временами у Бетани возникало желание расспросить обо всем мать, но, зная ее отношение к подобным вопросам, она не решалась. А значит, кроме Челси, ей некому было помочь.

Начался урок. Бетани спрашивали редко. Видимо, потому, что она знала все, что касалось творчества Китса и Шелли: поэзия была одним из самых любимых ее предметов. Иногда ей хотелось забыть про свою мечту о карьере топ-модели и стать поэтом.

Прозвенел звонок. Бетани быстро встала и неожиданно почувствовала, что у нее закружилась голова. Она уперлась ладонями о парту и замерла в таком положении, надеясь, что скоро все пройдет. Открыв глаза, Бетани увидела перед собой учительницу, молча наблюдавшую за ней. На ее лице было выражение беспокойства. Бетани улыбнулась и сделала вид, что ищет ручку.

Она вышла из школы и посмотрела на автостоянку в поисках маминой машины и Эшли. Обычно ее сестра ходила только на первый урок, на котором проводилась перекличка, а затем пропускала остальные занятия и появлялась, когда мать приезжала за ними, тем самым показывая, что она провела в школе весь день. Однако сегодня ее еще не было видно.

Увидев знакомую машину, Бетани подошла к ней и села на переднее сиденье рядом с матерью. Карен улыбнулась ей и спросила:

– А где Эшли?

– Не знаю. Наверное, их задержали, – ответила Бетани и подумала про себя: «Неужели Эшли не догадывается, что рано или поздно родителям станет известно о ее прогулах?»

Карен нервно сжимала руль:

– Ну, где же она? У меня нет времени ждать. – Она посмотрела на часы.

– Почему? У тебя назначена встреча? – спросила Бетани.

– Не у меня, а у тебя.

– У меня?

– С доктором Батлером. Он просто осмотрит тебя.

Эта новость неприятно поразила Бетани – она ненавидела врачебные осмотры.

– Но со мной все в порядке.

– Я знала, что ты будешь возражать. Поэтому я не сказала тебе ничего заранее. Твой отец настоял на этом и, возможно, он прав. Ты больше года по-настоящему не обследовалась.

– Но я не больна!

– Вот и проверим.

Бетани насупилась и отвернулась. Ах, как она хотела поскорее стать взрослой и самой решать, что делать и в первую очередь она исключит из своих планов ежегодные медицинские осмотры.

– Как ты думаешь, может, Эшли уже уехала с кем-то, а нас забыла предупредить?

– Может быть, – ответила Бетани, а про себя подумала: «Пусть Эшли добирается сама. Может, это заставит ее быть более осторожной».

Школа располагалась недалеко от их дома – вполне можно было дойти и пешком. Однако Карен не хотела, чтобы ее дети одни без присмотра ходили в школу. Она всегда боялась, что девочек могут похитить. Бетани никак не могла этого понять, ведь разрешалось же им ходить к подружкам в гости, а расстояние до них было даже больше, чем до школы.

Карен завела машину и стала выезжать со стоянки.

– Еще немного, и мы опоздаем. Надеюсь, что Эшли будет такой же сообразительной, как ты.

Бетани довольно улыбнулась. Ей нравилось, когда ее хвалили. Она очень старалась выглядеть совершенной.

Надо сказать, у Бетани это получалось как бы само собой: имея такую сестру, с которой тебя постоянно сравнивают, нетрудно считаться идеалом.

Кабинет доктора находился в деловом районе города. Бетани сидела в приемной и листала журнал. Рассматривая манекенщиц, она заметила, что некоторые из них были существенно толще ее. Бетани улыбнулась. «Наступит день, и я стану одной из них», – сказала она себе.

Услышав свое имя, девочка встала и пошла за медсестрой. К ее неудовольствию, мать последовала за ней.

– Я достаточно взрослая, чтобы одной зайти к доктору, – прошептала Бетани, когда медсестра оставила их наедине.

– Я знаю это, милая. Просто мне хочется послушать, что скажет доктор.

Бетани грустно вздохнула при мысли о том, что ее родители будут всю жизнь относиться к ней, как к ребенку. И даже в пятьдесят мать по-прежнему захочет сопровождать ее к доктору.

Вошел доктор Батлер.

– Здравствуйте, миссис Морган, Бетани. Как вы себя чувствуете сегодня? – Окинув взглядом свою пациентку, он улыбнулся. – Предполагаю, что ты больна.

– Нет. Я себя хорошо чувствую.

– Райн хотел, чтобы вы обследовали ее. Она давно у вас не была, а вы знаете, как он волнуется о здоровье девочек.

– Ты сильно похудела с тех пор, как я видел тебя в последний раз, – сказал доктор. – Почему?

– Я не хочу быть толстой, – просто ответила Бетани.

– Это похоже на бунт, – смеясь, сказала Карен. – Я говорила Райну, что если она хочет быть худой, то пусть будет!

Доктор надел стетоскоп и стал прослушивать, как бьется сердце Бетани.

– С этим все нормально, – констатировал он. – Меня заботит большая потеря в весе. – Доктор засучил ей рукава. Бетани засмущалась, увидев на своей руке мягкие, темные волосы. – У вас периоды регулярно?

Она покраснела и опустила голову.

– Да, – солгала Бетани. Она не хотела обсуждать это с мужчиной.

Он посмотрел на нее так, словно не поверил, и затем спросил:

– Когда это было в последний раз?

– В конце января, – сказала Бетани, понимая, что он не сможет ее проверить.

– Что ты сегодня ела?

Карен ответила за дочь:

– Сегодня была яичница с гренками. Мясо не ела. Она не любит его.

– Это так? Сегодня ты ела яичницу с гренками? – спросил доктор, наблюдая за Бетани.

– Да. – Она могла умело притворяться, что ест, а сама прятала все в салфетку и затем выбрасывала в мусорное ведро.

Врач что-то записал себе в блокнот.

– Думаю, тебе надо сдать анализ крови, – сказал он и по-отечески улыбнулся Бетани. – У меня есть кое-какие предположения, и я хотел бы их проверить.

Бетани знала, что он имел в виду СПИД, и была уверена, что у нее этого нет.

– Терпеть не могу, когда у меня берут кровь.

– Знаю. Никто этого не любит. – Доктор посмотрел на Карен. – Вам знакома болезнь – нервное истощение?

Она выглядела озадаченной, но, однако, кивнула.

– Кто не слышал об этом? Но у Бетани все в порядке с нервами. Она сидит на диете, поэтому и худеет.

Доктор Батлер улыбнулся Бетани и спросил:

– Можешь ли ты сказать, что сейчас у тебя нужный размер?!

Бетани подумала немного и затем ответила:

– Не совсем. Мои руки до сих пор толстые и еще вот здесь. – Она прикоснулась рукой к внутренней стороне бедра!

– Если я скажу, что у тебя вес намного меньше нормы и что ты никогда не потолстеешь, ты поверишь?

– Каждый думает по-своему, – осторожно ответила Бетани. – Я же не соглашусь.

Доктор Батлер снова стал что-то записывать в блокнот.

– Я хочу, чтобы ты легла ненадолго в больницу. Мы сделаем несколько тестов.

– В больницу?! – воскликнула Карен.

– Я не могу, – возразила Бетани. – У меня завтра контрольная по английскому, а в пятницу по биологии.

– Это действительно необходимо? – спросила Карен. – Нельзя ли подождать до весенних каникул? Осталось-то всего ничего! У Бетани хорошие отметки, и она могла бы в этом году окончить школу с отличием. Я не хотела бы сейчас отрывать ее от школы.

Доктор немного подумал и сказал:

– Я не знаю, но мое мнение следующее: за девочкой необходим круглосуточный уход. Она должна немного поправиться. Для нее вредно быть такой худой.

Бетани широко открыла глаза. Они собираются упрятать ее в больницу для того, чтобы снова откормить?! Слезы выступили у нее на глазах. Она так долго добивалась такой фигуры!

– Я не хочу ложиться в больницу! У меня же экзамены.

– Если я сообщу твоим учителям, возможно, они подготовят задание специально для тебя.

Карен выглядела озабоченной и беспомощной:

– Вы действительно считаете, что ей необходимо лечь в больницу?

– Боюсь, что да. Вы несколько запоздали с визитом к врачу. Все слишком серьезно.

– Я отвезу ее домой, чтобы собрать вещи, – тихо сказала Карен.

– Хорошо. А я позвоню в стационар и предупрежу, чтобы вам подготовили палату. – Он снова улыбнулся девочке. – Увидимся позже.

Бетани никак не могла поверить в то, что произошло. Когда ушел доктор, Бетани зло огрызнулась:

– Я не собираюсь ложиться в больницу!

– Ты же слышала, что сказал врач. – Карен смотрела на дочь, словно не видела ее долгое время.

Бетани трясло от злости. «В больницу! Я снова там стану толстой и неуклюжей!»

Несмотря на протест, уже через час Бетани входила в больницу. В ее палате были светло-зеленые стены и зелено-желтые занавески; у окна стояли две кровати, на одной из которых сидела девочка раза в два худее Бетани. Но, глядя на нее, Бетани не только не позавидовала ее «стройности», а, даже наоборот, изменив своей привычке, обрадовалась, что ей далеко до своей соседки.

Когда они остались одни, девочка улыбнулась Бетани и сказала:

– Привет. Меня зовут Стэйси Риджвей. Я так надеялась, что ко мне поселят кого-нибудь! Здесь очень тоскливо одной.

– Меня зовут Бетани Морган. Почему ты здесь?

– Возможно, из-за того же, что и ты. Потеря аппетита. – Стэйси вздохнула. – Мои родители привезли меня сюда на прошлой неделе.

– Ты здесь уже неделю?!

– И ты проведешь столько же, если у тебя такая же болезнь, что и у меня. Они не отпустят, пока ты не наберешь определенный вес. Я здесь уже третий раз. Скоро стану старожилом.

– Мне нельзя здесь задерживаться, я должна ходить в школу!

Стэйси подалась вперед. Ее кожа, казалось, вот-вот лопнет.

– Есть хитрости, с помощью которых можно быстро набрать вес.

– Я не хочу набирать вес. У меня и так толстые руки.

– Их это не волнует. Чем быстрее ты поправишься, тем быстрее выйдешь отсюда. А если тебе нужно, то можешь потом легко все снова сбросить. – Стэйси заговорщицки подмигнула своей соседке.

– Думаю, в этом есть смысл, – задумчиво произнесла Бетани.

– Поверь, в подобных вопросах я почти профессионал.


– Я не смогу тебя снова увидеть, – сказала Карен, обращаясь к Ханку. Они стояли около тренажеров и старались не привлекать к себе внимания. – Я имею в виду какое-то время. – За эти два месяца, что они встречались, Ханку несколько раз удавалось уговорить ее встретиться, и каждый раз она испытывала чувство вины. – Вчера моя дочь легла в больницу, и у меня в голове только это.

– Надеюсь, ничего серьезного? – с неподдельным волнением спросил Ханк.

– Она сидела на жесткой диете. Я уверена, что тесты покажут именно эту причину. Наш доктор такой осторожный.

Карен нахмурилась, вспомнив свою дочь, лежащую на кровати. В маечке без рукавов и трусиках она выглядела не просто худой, а настоящим скелетом. «Как я могла этого не заметить», – спрашивала себя Карен.

– Если бы все сами корректировали свой вес, я бы остался без работы, – Ханк усмехнулся.

Карен улыбнулась в ответ. За последние два месяца она сбросила около семи килограммов и чувствовала себя превосходно.

– Как только Бетани выйдет из больницы, я хочу, чтобы она изредка приходила сюда и занималась вместе со мной.

– Великолепно. Мы найдем ей специальную программу. Тебе могут об этом рассказать подробней в офисе.

Карен желала знать, как она сама сможет заниматься, если приведет с собой Бетани, а, возможно, еще и Эшли. Она не хотела делить Ханка ни с кем, а в особенности со своими дочерьми. Даже, если бы его не было в зале, то все равно ей бы было неловко, так как она уже привыкла шутить и флиртовать.

– Я думаю, что по средам им будет удобно, – сказала Карен.

– У меня в среду выходной.

– Неужели? А я забыла. К сожалению, только в этот день обе мои дочери свободны, – притворно вздыхая, сказала она и подумала: «Среда то, что надо».


Бетани смотрела в зеркало. Ее щеки налились и руки округлились.

– Я выгляжу ужасно, – сокрушенно вздохнула она.

– Глупости! Ты просто прелесть. – Райн стоял рядом и смотрел на свою дочь. – Такое впечатление, что тебя не было вечность.

– Почти месяц. – Она не могла оторваться от зеркала. «Какая я толстая!» – мысленно горевала девочка.

Райн подошел к дочери и обнял ее за плечи:

– Как я рад видеть свою прежнюю Бетани. Оставайся такой. Хорошо?

– Конечно, – покорно отвечала она.

За те недели, которые Бетани провела со Стэйси, она многому научилась. Раньше ей и в голову не приходило, что в дополнение к диете можно пить слабительные и мочегонные средства. Это давало такие восхитительные ощущения.

– Мама готовит тебе на обед твою любимую запеканку. Она так рада, что ты снова будешь с нами. Эшли хотела тебя встретить, но я сказал, что перед экзаменами не стоит пропускать школу. Вы еще успеете пообщаться. Она скучала по тебе.

– Я тоже скучала. – Бетани хотела знать, по-прежнему ли Эшли прогуливала занятия в школе.

– Челси придет к нам на обед. Она очень беспокоилась о тебе.

– Я знаю. Она часто навещала меня в больнице. Райн выглядел так, словно хотел сказать что-то, но боялся произнести. Бетани запомнила этот взгляд, когда ее провожали в больницу. Она знала, что ее родители и Челси переживали за нее.

– Со мной все в порядке, папа. На самом деле.

– Ты давно меня так не называла.

Она подошла к нему и обняла его. Он был такой близкий и с ним было так спокойно. Бетани всегда чувствовала себя рядом с ним в полной безопасности.

– Я не хотела волновать тебя.

– А мы не хотели, чтобы с тобой что-нибудь случилось, – сказал Райн, целуя ее в лоб. – Береги себя. Хорошо?

– Хорошо. – Бетани улыбнулась.

– Вот и чудесно, а теперь давай укладывай вещи и переодевайся. Я буду ждать тебя у регистратуры, – вы ходя из комнаты, произнес Райн.

Оставшись одна, Бетани снова посмотрела в зеркало. «Жирная! Огромная!» Она была в ужасе.

Бетани вошла в спальню матери и, пройдя через нее, оказалась в ванной комнате. В стенном шкафчике, где хранились медикаменты, она нашла какие-то таблетки и быстро стала читать их название. Так как Карен постоянно находилась на диете, то у нее были как слабительные, так и мочегонные средства. Бетани положила несколько таблеток себе в карман и выбежала из спальни. В дверях она чуть не столкнулась с Карен.

– Бетани? Ты испугала меня. Что-нибудь случилось?

– Нет. Мне нужен был аспирин. У меня разболелась голова. Я уже нашла, что искала.

– Хорошо. – Карен прикоснулась ладонью ко лбу дочери. – Как здорово, что ты снова с нами.

– Приятно быть дома. – Бетани улыбнулась и пошла к себе в комнату.

Эшли поняла, что быть плохой намного веселее, чем быть хорошей. Ее новые друзья смеялись над ней, когда она впервые попробовала алкоголь и закурила. Ей не нравился этот смех, но ей нравилось внимание. В их семье Бетани считалась хорошей девочкой: у нее были отличные отметки, и ее всегда ставили в пример младшей сестре. Эшли пыталась стать похожей на нее, но ничего не получилось.

Ее новый друг – старшеклассник по имени Скотт Старк – перешел в государственную школу. Он много курил и пил. Он ездил на небольшом автомобиле марки «Мустанг». В их кругу эта машина считалась одной из лучших.

Эшли впервые увидела его на катке, где она вместе со своими одноклассниками из школы Святой Анны каталась на роликах. Он предположил, что ей больше двенадцати лет, и она не стала его переубеждать. Через какое-то время Скотт узнал ее настоящий возраст, но это его не смутило. Он научил Эшли прогуливать занятия так, чтобы никто в школе этого не заметил. Порой он писал объяснительные записки и подписывал их за Райна. В школе никогда не проверяли такие записки, и Эшли пропускала занятия совершенно безнаказанно.

Когда Бетани лежала в больнице, Эшли поначалу с трудом удавалось видеться с ним. Но вскоре она обнаружила, что может обходиться без прикрытия сестры и с тем же успехом пропускать занятия, что нравилось ей даже больше. Это походило на игру, в которой нужно было обхитрить взрослых: ходить по острию ножа Эшли любила всегда.

– Я видел твою сестру сегодня, – сказал Скотт, как только Эшли села к нему в машину. – Она шла в школу. У нее действительно кожа да кости.

– Знаю. Она боится, что, когда вырастет, будет такой же толстой, как мама. Она снова сильно похудела. Я слышала, как родители спорили об этом прошлой ночью. Отец хочет, чтобы Бетани снова сходила к докт ру. Мама беспокоится, что сестра и так пропустила много занятий. Когда я ложилась спать, они все еще ругались.

– Знаешь, я уверен, что ты сможешь найти, как улизнуть из дома ночью. – Он нагнулся к ней и отбросил ей волосы назад. – Ну? Как тебе такая идея?

Эшли улыбнулась. Недавно, выпив немного, они целовались весь вечер. Ей это безумно понравилось. Однако дальше поцелуев дело не пошло – она не позволила. Скотт расстроился, а ей не хотелось его терять.

– Может, и смогу, – кокетливо сложив губки, сказала Эшли. – А что мы будем делать?

Он многозначительно хмыкнул:

– У нас будет целая ночь, что-нибудь да придумаем. Я мог бы встретить тебя на углу твоего дома, а рано утром привезти обратно.

– Звучит заманчиво. Надо подумать.

Скотт весело улыбнулся:

– Только не думай слишком долго. Я не собираюсь ждать вечность.

– Ты будешь ждать столько, сколько я попрошу. – Эшли передернула плечиком. – Ты не единственный парень в Далласе, у которого есть красный «мустанг» и которому нравится шататься по городу.

Он засмеялся:

– Ты можешь предложить что-нибудь другое, девочка? Хорошо, но, может, ты поделишься со мной своими соображениями?

Эшли наклонилась и поцеловала его.

– Обязательно. А сейчас я должна идти в школу. Сегодня мы сдаем тест по истории, и результаты его пойдут в табель успеваемости.

– Я думаю бросить школу, – лениво растягивая слова, сказал Скотт.

– Сейчас? Тебе осталось учиться совсем немного. Ты же в выпускном классе.

– Меня тошнит от школы. Может, мы вместе убежим куда-нибудь?

Эшли рассмеялась.

– Я и об этом подумаю, – сказала она, выходя из машины. – Завтра увидимся? Мы могли бы поехать на озеро.

– Договорились.

По дороге в школу Эшли улыбалась. Жизнь казалась ей такой интересной и такой простой, что просто прелесть.

Этой ночью она решила притвориться, что спит, а затем посмотреть, когда родители ложатся спать. Она слышала, как отец проверил входную дверь, как ее мать, прослушав последние новости по телевизору, легла спать. Райн утихомирился уже ближе к полуночи. Но все равно, как и предполагал Скотт, выйти ночью из дома не составляло большого труда. Только вот неясно, что из всего этого получится…

Эшли лежала, прислушиваясь к звукам в доме. Она услышала, как открылась дверь в комнате Бетани и как та прошла в ванную. Через несколько минут послышался звук, издаваемый при отрыгивании. Эшли села на кровати и всмотрелась в темноту. «Неужели Бетани снова худеет таким дурацким способом?» – подумала она. Эшли считала это ужасным и противным. Поднявшись с кровати, она решила пройти к сестре и сказать ей все, что она думает о ней.

Бетани сидела на полу, обхватив руками унитаз. Ее лицо было словно вылепленное из воска. Эшли, запинаясь, спросила:

– Ты больна?

Бетани покачала головой и тут же снова уткнулась в унитаз.

– Я чувствую себя ужасно весело, – приходя понемногу в себя, сказала она. – Мои мышцы болят и у меня спазмы. А сердце прекрасно работает.

– Как, это прекрасно?

– Думаю, тебе лучше пойти за мамой.

Эшли развернулась и выбежала из ванной. «Если бы Бетани специально вызывала рвоту, то никогда бы не попросила сходить за мамой», – мелькнуло у нее в голове. Она вбежала в комнату к Карен и стала трясти ее за плечо.

– Мама, проснись. Бетани плохо.

Карен приподнялась и попыталась открыть глаза.

– Эшли? Который час?

– Я не знаю. Уже за полночь. Бетани плохо.

Карен села и протерла глаза:

– Плохо?

– Она в ванной. Ее рвет.

– Идем, – вскакивая с постели, почти выкрикнула Карен.

Эшли стояла в дверях ванной и смотрела, как мать прижимала к себе сестру. Было очевидно, что Бетани плохо и ей нужна помощь.

– Сходи за отцом, – сказала Карен, обращаясь к Эшли. – Мы должны отвезти Бетани в больницу.

Эшли мигом сбегала вниз, позвала Райна, а затем, забежав к себе в комнату, оделась. Она не хотела ничего забыть, ведь ей так редко приходилось выходить из дома ночью, особенно когда утром нужно было идти в школу.

Они посадили Бетани в машину, накинув на нее поверх пижамы большой платок, и на всех скоростях помчались в больницу. Время от времени, поглядывая на дочь, которая сидела, прижавшись к Карен, Райн ловил беспокойный взгляд жены. «Я знал, я чувствовал, – лихорадочно думал он. – За что наша дочь так страдает…» Бетани сидела и смотрела впереди себя невидящим взглядом, едва дыша и, похоже, едва понимая происходящее.

Когда Морганы приехали в больницу, дежурный врач взглянул на Бетани и быстро послал санитара за доктором Батлером, который, несмотря на поздний час, находился в больнице. При больничном освещении кожа Бетани казалась синей.

С каждой минутой девочке становилось все хуже и хуже. Когда, наконец, появился Батлер, она была на грани потери сознания.

– Доктор, мне очень плохо, – едва шевеля губами, прошептала Бетани и лишилась чувств.

Приподняв ей веки и прощупав пульс, доктор нахмурился. Если бы она была в сознании, то дала бы какой-то знак, но за исключением редких подергиваний мышц Бетани лежала неподвижно.

– Вам лучше пройти в комнату ожиданий, – обращаясь к Райну, сказал дежурный врач. – Доктор Батлер подойдет к вам через несколько минут.

Карен пыталась возразить, но Райн вывел ее и Эшли из приемной.

– Он должен обследовать ее. Спросить ты сможешь и потом.

Комната, куда их отвел санитар, была абсолютно пустой. Они сели, тесно прижавшись друг к другу. Карен судорожно схватила Райна за руку.

– С ней будет все в порядке, – обнимая Карен за плечи, сказал он.

– Ей так плохо! Почему она ничего мне не сказала?

– Наверное, она спала, – ответила Эшли. – Я не слышала шагов в ее комнате. Как ты думаешь, у нее грипп или еще что-то?

– Не знаю. – Карен покачала головой. – Я ничего не знаю.

Райн молчал. В отличие от жены он видел, что за последний месяц Бетани снова похудела и была такой же, как в прошлый раз, когда ее положили в больницу. Как она могла так быстро сбросить все, что набрала?

Райн взглянул на Карен. Судя по ее реакции, она не забыла их последнего разговора, когда он настаивал на еще одном визите к доктору. Карен же хотела дождаться окончания учебы и только потом, если было бы необходимо, положить дочку в больницу. Вспомнив это, Райн жутко разозлился. Он резко встал, чуть не оттолкнув от себя жену.

Казалось, прошла вечность, прежде чем вернулся доктор Батлер. У него был мрачный вид.

– Боюсь, у меня плохие новости. Бетани очень больна.

– Вы оставите ее здесь? – спросила Карен. – Она не будет ходить в школу?

Доктор сел рядом с ними.

– Позвольте мне объяснить, что, по всей вероятности, происходит с вашей дочерью. Судя по ее виду, она сбросила все, что набрала у нас. Подозреваю, она принимала слабительные и, возможно, мочегонные средства. У вас дома не пропадали лекарства?

Карен взглянула на Райна:

– Я не смотрела.

– У нее повреждены почки. Я боюсь, что они со всем перестали работать.

– Вы сможете что-нибудь сделать? – в замешательстве спросила Карен.

Райну казалось, что все происходящее здесь не имеет к семье никакого отношения.

– Все не так просто. – Доктор Батлер покачал головой. – Боюсь, что она находится в критическом и весьма нестабильном положении.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил Райн.

– Бетани может умереть. – Доктор выразительно посмотрел на Райна.

Это было почти приговором.

Райн словно онемел от неожиданности.

– Вы ошибаетесь! – взвизгнула Карен; еще не много и с ней случился бы истерический припадок. – Этого не может быть. Она сегодня была в школе! У нее ничего не болело.

– Это вполне возможно. Я видел девочек, которые ставили нас в тупик. Надо немного подождать, а там будет видно. Я не Господь Бог и могу ошибиться.

Райн видел, что доктор всего лишь хочет смягчить удар.

– Как долго ждать? – спросил он тихо.

– Если почки Бетани отказали полностью, то, боюсь, что недолго. Я, конечно, буду все время находиться рядом с ней.

Доктор похлопал Карен по плечу и вышел. Райн долго смотрел на дверь, в которую вышел док тор Батлер. Неужели Бетани умирает?

– Она сегодня была в школе, – повторила Карен. – Он не прав.

Эшли тихо плакала. Карен не заметила, как обняла свою дочь.

– Позвони Челси, – попросила Райна Карен.

– Прямо сейчас? – Он взглянул на часы. – Пол второго ночи.

– Я хочу, чтобы Челси пришла. Она нужна мне. Райн вышел. Найдя телефон, он по памяти набрал ее номер. Когда Челси ответила, он сказал:

– Привет. Это я. – Райн почувствовал, что не хочет говорить.

– Райн? Что-нибудь случилось?

– Да. – Он пытался говорить ровным, спокойным голосом. – Мы привезли Бетани в больницу. Она сейчас под капельницей. Ты не могла бы приехать?

– Я выезжаю.

Он повесил трубку. В этом была вся Челси. Ни одного вопроса, только: «Я выезжаю». Райн вернулся к Карен.

– Она сейчас приедет.

Вскоре Челси уже была в больнице. Услышав о случившемся, она тоже удивилась тому, с какой быстротой все случилось. Челси обняла Карен с Эшли и взглянула на Райна, и он, наконец, почувствовал в себе силы надеяться на лучшее.

Утром им разрешили на пять минут зайти к Бетани. Девочка неподвижно лежала на кровати. Вокруг нее были трубочки, по которым медленно текла какая-то жидкость. Ее светлые волосы были спутаны. Она лежала, не открывая глаз.

– Что случилось с ее кожей? – шепотом спросила Эшли.

Райн уже заметил это. На ее бледной коже можно было разглядеть блестящие капельки. Ничего подобного он никогда раньше не видел.

– Это называется анорексийный иней, – почти шепотом объяснил стоящий рядом доктор Батлер. – Я оставлю вас на минуту.

– Что это означает? – остановил его Райн. Доктор печально покачал головой.

– Боюсь, это означает, что мой диагноз был верен. Речь идет о часах.

Карен и Эшли плакали. Они делали это тихо, стараясь не разбудить Бетани. Райн всем своим сердцем, всем своим существом отказывался верить в возможность такого финала. Его дочь лежала перед ним, и она не должна была умереть!

– Мы теряем ее, – вдруг перестав плакать, сказала Карен. – Мы теряем нашу девочку…

Райн, казалось, не слышал ее. Не отрываясь, он глядел на Бетани.

– Я забыла позвонить своим родителям! – внезапно воскликнула Карен. – Иди, позвони им, Райн!

Он покачал головой.

– Позволь мне побыть с дочерью. У нас всего пять минут… – Он знал, что Карен потом будет упрекать его за это. Но ему было все равно. Ничто не могло оторвать его от дочери.

Следующие двенадцать часов они сидели в гостевой комнате уже вместе с Бейкерами. Каждый час кто-нибудь из них мог пройти на пять минут к Бетани. Она по-прежнему не приходила в сознание; ее лицо с каждым часом становилось все более восковым.

К вечеру следующего дня Бетани умерла.

На Морганов невозможно было смотреть без слез. За одну ночь и Райн, и Карен, казалось, постарели лет на двадцать. Онемевшая от ужаса Эшли походила на маленькую девочку во власти ночного кошмара. Райн обнял ее, а она стояла, прижавшись к нему, и плакала.

Челси не плакала. Она была в шоке. Она любила Бетани так, как если бы это был ее собственный ребенок. Что и говорить, эта девочка с пеленок умела покорять сердца взрослых. Даже непрошибаемые Бейкеры были без ума от своей внучки.

Организацией похорон занималась Челси, – Карен находилась в полной прострации, и Райн не мог оставить ее ни на минуту. Бейкеры предложили было свою по мощь, но, в конце концов, и у них опустились руки. Выписав чек, который с лихвой перекрывал предполагаемые расходы, они свалили все на плечи Челси…

Глава 21

Райн держался хорошо до тех пор, пока не нужно было выбирать гроб для Бетани.

Словно чувствуя, что это, казалось бы, самое не сложное дело подкосит Райна окончательно, Челси пошла вместе с ним. Карен находилась почти в коматозном состоянии, и поэтому Бейкеры взялись отвечать на все телефонные звонки и присматривать за Эшли. Так что, кроме Челси, Райну помочь было некому.

Придя в похоронное бюро, где их уже ждал управляющий, они зашли в директорский кабинет и оформили все необходимые в подобных случаях бумаги. Затем управляющий повел их на задний дворик. Открыв дверь в подсобное помещение, он пропустил вперед Райна и Челси. Гробы лежали в одну линию, словно автомобили на стоянке, и практически ничем не отличались друг от друга. Челси с трудом удерживалась от слез – она знала, что ей ни в коем случае нельзя раскисать. Кроме нее, никто не смог бы помочь Райну справиться со своим горем.

– Вот прекрасная модель, – сказал управляющий, дотрагиваясь до одного из гробов. – Какой цвет был у нее любимый?

Райн оторопело посмотрел на него.

– Ее любимый цвет? Розовый, я думаю.

– Розовый, – подтвердила Челси.

– В таком случае рекомендую этот экземпляр. – Управляющий указал на гроб, который стоял за ними. Он поднял крышку, чтобы показать внутреннюю отделку. – Очень милый, не правда ли? Ваша дочь была такой юной. Да, я думаю, розовый цвет подойдет.

– Сколько он стоит? – прямо спросила Челси. Ей хотелось поскорее выйти отсюда. Когда управляющий назвал цену, у Челси открылся рот. – Вы серьезно?

– У нас есть еще одна модель розового цвета, – сказал он, переходя к следующему гробу. – На этой модели вместо серебряной отделки стальная.

Челси недоуменно пожала плечами и выжидательно посмотрела на Райна.

– Мы возьмем этот, – срывающимся голосом сказал он, едва взглянув на нее.

– Я знаю, это трудно, – произнес мужчина. – Особенно когда это касается таких юных… – Он не стал заканчивать предложения.

Они вернулись в офис. Челси и Райн сели за большой стол напротив владельца похоронного бюро. Тот стал зачитывать им список услуг и расценки за аренду машины и катафалка, за перевозку священника, за использование подпорок для гроба и покрывала. Слушая его, Челси пожалела, что сейчас рядом с ними не было Карен: кто-кто, а она всегда умела выбрать все необходимое.

Наконец была названа окончательная сумма за все ими выбранные похоронные услуги, и Райн, не торгуясь, выписал чек. Челси понимала, что если бы на месте Райна был бы не убитый горем отец, а человек совершенно посторонний, то плата за этот сервис понизилась бы как минимум процентов на пятьдесят.

– Вы сделали хороший выбор, – резюмировал владелец похоронного бюро, принимая чек. – Я бы вы брал то же самое. Уверен, вы не пожалеете об этом.

– А теперь что? – спросил Райн.

– Мы подготовим вашу дочку к шести часам вечера. Вначале я предлагаю пригласить только членов семьи, а после могут войти и все остальные. – Слащавый и заискивающий голос этого кровососа начал раздражать Челси.

– В шесть часов, – сказал Райн. – В это время мы все обычно ужинали дома. – Он посмотрел на потолок, пытаясь таким образом сдержать набежавшие на глаза слезы.

– Если вас устроит другое время…

– Нет, нет. В шесть. Я просто задумался, – Райн встал. – От меня еще что-нибудь требуется?

– Нет. Все, что нужно, мы сделаем сами. – Похоронный директор дежурно улыбнулся.

Челси была рада поскорее уйти отсюда. Райн сел в ее машину и уставился в одну точку.

– С тобой все в порядке? – спросила она. Он схватился за голову.

– Я не могу поверить в ее смерть. Два дня назад Бетани… – его голос оборвался, и, прежде чем продолжить, он немного помолчал. – Бетани была жива, и с ней все было нормально. В конце концов, мы так думали. – Райн отвернулся к окну и продолжил: – Сегодня… Что мы будем дальше делать? Как я смогу приходить домой после работы, зная, что ее больше не будет с нами?

Челси наклонилась к нему и коснулась его руки:

– Понимаю. Я очень хочу вам помочь.

– Кто-то из нас должен был прийти сюда. Карен была не в состоянии. – Вспомнив о жене, Райн начал вдруг заводиться. – Челси, я много думал в последнее время о том, что произошло. Я видел, как быстро Бетани худела, но разве можно было убедить Карен сводить ее к доктору?! Она не хотела, чтобы. Бетани снова пропускала занятия в школе. Сейчас… – Слезы выступили у него на глазах, и он зарыдал, не стесняясь Челси. – Мне следовало настоять на своем. Или же мне надо было остаться дома и самому сделать это!

– Ты не знал, что у нее больны почки. Никто из вас не знал этого. Неужели ты думаешь, вы не справились бы с болезнью Бетани, если бы знали о ней!

– Все, что я помню, это то, как Карен сказала, что я преувеличиваю опасность, что Бетани до каникул осталось всего два месяца и что в больницу можно лечь и потом. Два месяца! У нее не было даже двух дней! – Самообладание покинуло Райна, и он опустил голову на плечо Челси. – Боже! Я хочу разорвать Карен на части!

Она держала его в своих объятиях, словно маленького ребенка, позволяя ему плакать у себя на груди.

– Я понимаю, как тебе больно. Карен сделала это не нарочно. Ты сам знаешь.

– Умом я все понимаю, но не могу не злиться на нее. Бетани худела, а Карен продолжала говорить, что это может подождать, и что у нее нет времени на то, чтобы свозить дочку к доктору. Чем, черт возьми, она была так занята?

Он выпрямился и отвернулся.

– Извини. Я не должен был тебе этого говорить.

– А кому, кроме меня, ты можешь сказать все, что думаешь? Карен? У нее и так разбито сердце. Сам же говорил, что не предполагал такого исхода.

– Она была такой худой! Когда это случилось, Челси? – с надрывом спросил Райн. – Я знал, что она снова сбросила вес, но не мог понять, насколько это было страшно.

– И я тоже. Она носила одежду, скрывающую ее фигуру. Бетани знала, что ты снова отправил бы ее в больницу, если бы обнаружил, насколько она похудела.

– Но мы должны были заметить это! Мне кажется, что я просто испугался узнать правду.

Челси обняла его.

– Мы все боялись одного и того же. Мы все виноваты перед ней… Я должна была быть более внимательной. – Голос Челси дрожал.

Райн обнял ее и тихо-тихо сказал:

– Не вини себя. Это ничего не изменит.

День для Челси прошел в страданиях. Так же как Райн, она с трудом верила в то, что Бетани больше нет.

На второй день состоялись похороны. Родители Райна, его брат со своей женой и детьми прилетели на самолете. Бейкеры, несмотря на то, что никогда не были близки друг с другом, предоставили им несколько комнат в своем доме. Челси боялась, что Сесилия Бейкер не сможет воздержаться от колкостей в адрес миссис Морган и что Карен не выдержит всей процедуры и сорвется. Челси никогда не видела так много людей на похоронной процессии. Часовня, которая находилась за похоронным бюро, была заполнена одноклассниками Бетани, ее друзьями и родственниками. Перед часовней все пространство было усыпано цветами. Почти у всех на глазах были слезы: смерть Бетани была слишком неожиданна.

Карен вела себя даже лучше, чем могла ожидать Челси. Она была смертельно бледна. Однако истерикой здесь и не пахло; более того, она даже присутствовала на отпевании. Райн за эти два дня стал выглядеть старше собственного отца. Он молча сидел перед гробом. Казалось, что Карен согласилась со всем тем, о чем договорились Райн и Челси с владельцем похоронного бюро.

Единственным ее условием было, чтобы Челси сидела рядом с ней. Никто не возражал.

Челси посмотрела на Бетани, лежащую в гробу. «Владелец похоронного бюро хорошо справился со своей работой», – подумала она. Перед смертью у Бетани были бледные, впалые щеки, а теперь они стали пухленькие и розовые, как у младенца. Казалось, что она не мертва, а просто ненадолго прилегла отдохнуть.

Челси заплакала и взяла за руку Карен; какое-то время она не могла контролировать себя.

Приехав на кладбище, Челси встала рядом с Карен и слушала, как священник читал молитву. Прохладный мартовский ветерок теребил ее волосы. Этот прекрасный день никак не вязался с тем, что происходило на кладбище. Бетани очень любила такую погоду.

Челси молча стояла, обняв Эшли за плечи. Девочка была в эти дни предоставлена сама себе. На нее почти не обращали внимания. Челси чувствовала, как Эшли дрожала. Каково ей сейчас хоронить свою сестру? Об этом можно было только догадываться…

Казалось, прошла вечность, прежде чем священник закончил свою речь, и люди из похоронного бюро стали закапывать гроб.

Вернувшись домой, Карен сразу направилась к себе. Челси последовала за ней.

– Я ни с кем не могу сейчас разговаривать, – сказала Карен. Она легла на кровать и закрыла глаза. – Я ни о чем не могу думать.

– Хочешь, чтобы я ушла?

– Нет.

Челси села на край кровати:

– Ты хорошо держалась. Я волновалась за тебя.

– Это было нелегко.

– Понимаю.

Карен вздохнула:

– Моя мать сейчас зайдет, и будет требовать, чтобы я встала и накрыла на стол.

– Я могу это сделать, если ты хочешь.

– Правда? – Карен открыла глаза и посмотрела на Челси. – Я больше не могу притворяться. Все, что я хочу, так это сесть на пол и заплакать.

Через какое-то время Карен сказала:

– Я поняла одну вещь. Жизнь слишком короткая штука.

– Да.

– И очень опасная, если выпустить ее из собственных рук. Я больше не буду этого делать.

Челси взглянула на подругу. Она понимала, как больно было Карен, но никак не могла понять ее послед ней фразы.

– Я буду жить полной жизнью. Это уроки Бетани, – сказала Карен.

Раздался стук в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла Сесилия.

– Все уже приехали. Полежать можно и после.

– Карен нужно отдохнуть. Я все сделаю сама, – предложила Челси.

Карен села. Она посмотрела на свою подругу и сказала:

– Спасибо, Чел, но это все же мои обязанности. К тому же так легче ни о чем не думать.

К середине апреля Карен почувствовала, что она снова может жить. Вначале ей было непонятно, зачем она спит, ест, дышит, говорит, если Бетани уже нет больше в живых. Но со временем боль потери, нет, не прошла, а стала как бы привычной, как бы ненужной, но уже своей.

Карен понемногу стала возвращаться к своим прежним привычкам и развлечениям.

– Мы скучали по тебе, – сказал Ханк, когда Карен заглянула в клуб здоровья. – Мне очень жаль, что так произошло с твоей дочерью.

– Спасибо. – Карен почувствовала хорошо знакомую печаль, вызванную его словами. – Надо начинать жить снова.

– Ты не хотела бы встретиться за ужином в «Нэвиле»? Если это еще слишком рано, я пойму. – Его сильные руки массировали ее тело, и она чувствовала, как спадает напряжение в мышцах.

Карен колебалась всего мгновение, а затем сказала:

– Я лучше приеду к тебе, если ты не против. – Она задержала дыхание в ожидании его ответа.

– Я не хочу, чтобы ты думала, будто я, пользуясь моментом, давлю на тебя.

– Нет. Я решила кое-что изменить в своей жизни. Я устала жить ради кого-то. Невозможно оставаться молодой вечно и нет ничего хуже, оглянувшись назад, сожалеть о прожитом. – За последние несколько недель она снова набрала вес и это еще более усугубило ее депрессию и еще более укрепило ее решение изменить жизнь. – Я хочу прийти к тебе на квартиру.

– В среду после обеда я свободен. Тебя устраивает?

– Да, – удивилась она.

Карен никогда не приходилось заниматься любовью средь бела дня, даже тогда, когда она только-только вышла замуж. Ей казалось это несколько вызывающим, а стало быть, неприличным.

– Конечно. Тебе не нужно будет объяснять, куда ты ушла. Твоего мужа не будет дома. Верно?

– Да, он будет на работе. Полагаю, я смогу прийти.

Карен задумалась о своих отношениях с Ханком. Она много слышала о том, что, как правило, любовники занимаются сексом днем, когда муж на работе. Карен слышала также от своего врача, что нежелание заниматься сексом в это время ненормально. Если любой человек мог это сделать днем, значит, и она сможет тоже.

В среду Карен провела больше часа перед зеркалом, делая макияж и примеривая одно платье за другим. Ей казалось, что ни одно из них не подходит для данного случая. Она не знала, как себя преподнести любовнику. Мысль о том, чтобы спросить об этом Джойс, заставила ее рассмеяться.

Наконец она выбрала простое повседневное платье, расчесала волосы и уложила их назад. Совсем недавно, чтобы выглядеть моложе, она покрасилась в «жгучую» блондинку. Конечно, у нее были проблемы с весом, но Ханк прекрасно знал, какая у нее фигура, и это его не останавливало ни прежде, ни теперь.

Подъехав к дому, где он жил, Карен дважды объехала его квартал, пытаясь успокоить свои нервы. Наконец, она припарковала машину на стоянке, которую посоветовал ей Ханк. Место было тихое и незаметное с улицы. Карен вышла из машины и, никем незамеченная, прошла к дому. Несмотря на все меры предосторожности, ей казалось, что за ней следят. Карен постучала в дверь.

Тут же на пороге появился Ханк и усмехнулся, увидев ее. На нем были только джинсы. Она никогда не видела своего воздыхателя без футболки и была поражена, формами его торса.

У Ханка была маленькая квартира. В гостиной стояли диван, кресло, телевизор, и больше ничего. Несколько любительских эскизов и акварельных рисунков украшали стены. Все они, казалось, были выполнены одним человеком. Ханк проследил за ее взглядом и сказал:

– Это работы Наоми. Довольно неплохо, не прав да ли?

Карен более внимательно посмотрела на рисунки. В них что-то было, однако на настоящие картины они не тянули.

– Прекрасно. – Карен посмотрела на Ханка, а затем снова на рисунки. – Ты до сих пор видишься с Наоми?

Он пожал плечами:

– От случая к случаю. Мы с ней тоже друзья.

Карен не хотела вдаваться в подробности того, что значит «тоже». Ей и так было ясно – Ханка и Наоми связывала не просто дружба.

– Моя спальня вон там. – Он взял ее за руки и повел к двери.

– У тебя есть вино? – немного растерявшись от головокружительных для нее темпов, спросила Карен.

Он задумался и потом ответил:

– Думаю, да. Ты хотела бы прямо сейчас?

– Пожалуйста. – От нервного напряжения на лице у нее выступила испарина. Это был ее первый любовный роман в замужестве, и она не знала, как себя вести.

Ханк прошел на кухню и взял бокал с эмблемой наклейкой довольно популярного ресторана и початую бутылку вина. Это было дешевое вино, но в данный момент Карен просто хотелось выпить и расслабиться.

– Тебе не следует быть такой зажатой, – сказал Ханк, протягивая ей бокал вина. – Мы же не собираемся делать что-то из ряда вон выходящее.

– Я никогда не попадала в подобную ситуацию.

– Это у тебя первый любовный роман! – он усмехнулся. – Верно?

– Конечно. – Карен раздраженно передернула плечом. – Я уже говорила тебе, что не встречаюсь с другими мужчинами.

– Я помню, просто мне показалось, что ты и сейчас сомневаешься. Послушай, это самые настоящие ощущения! – беря ее за руку, сказал Ханк.

Похоже, вино начинало понемногу действовать. Карен наконец-то расслабилась.

– Я чувствую себя глупо. Я имею в виду то, о чем мы никогда с тобой не говорили. Я старше тебя да вдобавок еще и замужем. Мне не следовало приходить сюда.

– Меня не волнует твой возраст. И потом, если ты пришла, значит, хотела. А желание женщины превыше всего.

– Ты такой совершенный, – слегка разомлев, сказала Карен. – Тебя не заботят мой возраст, мой вес, мое семейное положение. Как тебе это удается?

– Все очень просто. Ты мне нравишься. – Ханк улыбнулся. – Как вино?

– Лучше, чем я ожидала. – Карен улыбнулась в ответ.

– Позволь мне показать тебе спальню. Ты все еще можешь уйти, если хочешь. – Он посмотрел на нее так, словно хотел быть абсолютно уверен, что она поняла его верно.

Карен кивнула.

Спальня Ханка была меньше, чем гостиная. Громадная кровать занимала практически всю комнатушку.

– Как ты смог занести сюда кровать? – развеселилась Карен.

– Это было не так уж и сложно. – Он надавил на матрас, и волны побежали по его поверхности. – Я занес матрас в комнату, а потом заполнил его водой.

– Водяная кровать? – удивилась она, надавливая на матрас. – Я ни разу в жизни не лежала на таком!

Ханк усмехнулся.

– Надо же когда-нибудь попробовать. – Он взял из рук Карен бокал с вином и поцеловал ее в шею.

Карен забыла о стыдливости, о скромности, обо всем на свете: она почувствовала, как внутри нее просыпается огонь. То ли вино на голодный желудок, то ли его страстные поцелуи вскружили ей голову. Сильное, мускулистое и до неприличия красивое тело Ханка сводило ее с ума от желания. Карен даже и не вспомнила о своих намерениях отложить занятия любовью на вечер или хотя бы на предвечерние сумерки.

Глава 22

Следующие две недели Карен, казалось, витала в облаках. Каждый раз, когда звонил телефон, она первой подбегала к нему. Несмотря на то, что она просила Ханка не звонить ей домой, он, тем не менее, время от времени беспокоил ее своими звонками. Опасность, связанная с этим, казалось, еще больше возбуждала ее.

После почти пятнадцати лет совместной жизни она наконец-то обнаружила, что секс может доставлять и наслаждения. Как любовник, Ханк не был лучше Райна. Он был более эгоистичным и менее внимательным к ней. Тем не менее, он возбуждал ее. У него была своя жизнь, которая никаким боком не касалась Карен. Любовный роман мог окончиться в любой момент, и это придавало их отношениям еще большее очарование: положа руку на сердце, непредсказуемость и опасность нравились Карен куда больше постели. Ханк оказался довольно энергичным кавалером. Он звонил ей каждый день, и они встречались по нескольку раз на неделе. Карен придумывала повод, чтобы уйти из дому и провести несколько возбуждающих минут на чудесной кровати своего любовника. Однако где-то через месяц она почувствовала, что он несколько охладел.

Как-то Ханк сказал ей, что у него слишком мало времени на работу и встречи с друзьями. Карен была безмерно удивлена: ей казалось, что для мужчин важнее всего на свете именно секс, а не какие-то там друзья, и она не понимала, почему ее возлюбленный несколько иного мнения на сей счет.

– Я не смогу увидеть тебя сегодня вечером, – в один прекрасный день сказал он. – У меня есть одно очень важное дело.

– Если бы ты оставил мне ключи от своей квартиры, я бы могла подождать тебя там, – прошептала Карен, старательно зажимая телефонную трубку: она знала, что Райн и Эшли смотрят телевизор в гостиной. От собственной смелости сердце готово было выскочить из груди.

– Я никому и никогда не даю своих ключей.

– Ты не один? – спросила она. – Мне кажется, что я слышала чей-то голос.

– Это телевизор.

Карен нахмурилась. Она не поверила Ханку.

– Почему ты не можешь поехать по делам чуть позже? Я бы приехала всего на несколько минут.

– Послушай, у меня своя собственная жизнь. Понимаешь?

В тоне Ханка было что-то от капризного мальчишки, и Карен захотелось его сильно, как никогда.

– Я бы могла быть у тебя через десять минут и уже через полчаса уехать.

– Мне надо скоро уходить. Я позвоню тебе завтра.

– Хорошо. Но я буду скучать по тебе. – Услышав шаги за дверью, Карен быстро повесила трубку. Еще бы несколько минут, и она смогла бы переубедить Ханка, но вошел муж. Она недовольно посмотрела на него через плечо.

– Ты только что сейчас говорила по телефону? – спросил Райн. – Мне показалось, что я слышал здесь голоса.

– Следовательно, я разговаривала по телефону. Я пока не имею привычки говорить сама с собой, – раздраженно ответила Карен.

Она ненавидела, когда Райн задавал ей подобные вопросы. Это было похоже на то, что он проверял ее. Каждый раз Карен смеялась, представляя себе, что бы подумал Райн, узнав о ее романе.

– Будешь поп-корн? Мы с Эшли собираемся его приготовить.

– Нет, спасибо. – Она задумчиво посмотрела на телефон. – На самом деле я говорила с Челси. Мне необходимо к ней съездить ненадолго.

– Будь осторожней. – Райн прошел на кухню, оставив ее одну.

Взяв кошелек, Карен поехала к Ханку. Она припарковала машину так, чтобы видеть входную дверь его квартиры, и стала ждать. Через несколько минут дверь открылась, и вышла молоденькая брюнетка. Карен тотчас же узнала в ней Наоми, и волна ревности охватила ее.

Ханк стоял около двери и разговаривал с ней. Они смеялись, и Наоми несколько раз наклонялась к нему, касаясь его щеки. Он приблизился к ней и поцеловал ее так страстно, как когда-то в самом начале их романа целовал Карен. Затем, похлопав Наоми по ягодицам, закрыл дверь.

У Карен заныло сердце. «Наоми была здесь, когда я звонила ему. Они обсуждали меня? Не поэтому ли они так смеялись?»

Она завела машину и выехала со стоянки прежде, чем Наоми смогла дойти до нее. Карен не беспокоило то, что ее могли увидеть. Единственное, чего она хотела в этот момент, – не встретиться лицом к лицу с Наоми. Карен не была уверена, что смогла бы сдержаться и не вцепиться ей в волосы.

Она не хотела так быстро возвращаться домой и поехала к Челси. Карен редко ездила туда ночью. Не смотря на то что подруга уверяла ее, что этот район безопасен, она тем не менее чувствовала себя там дискомфортно. К счастью, Челси была дома.

– Привет. Могу я войти?

– Конечно. – Челси посмотрела на лестницу. – Ты одна?

– Мне нужно поговорить с тобой. – Карен огляделась. – Ты здесь много что изменила.

И это было правдой. Повсюду в углах стояли цветы, а несколько больших цветочных горшков делили эту огромную комнату на две части. Несколько больших холстов загораживали от посторонних глаз две небольшие кровати. Мебель была подобрана со вкусом. Везде, даже в дальнем конце, где находилась мастерская, царили чистота и порядок.

– Мне сейчас необходимо как можно больше работать. Так легче забыть прошлое, – сказала Челси.

– Есть новости относительно развода?

Челси кивнула.

– Суд через две недели. Ты пойдешь со мной? Я страшно нервничаю. Мой адвокат сказал, что, возможно, Лорана там не будет, но я уверена в обратном.

– Ничего, мы будем вместе.

Челси уселась в кресло, положив ногу на ногу.

– Так что произошло?

– Да ничего особенного, – ответила Карен, пристроившись напротив.

– Ты все еще сильно скучаешь по Бетани?

– Конечно. Она была моим ребенком. Я думаю о ней каждый день, когда у меня есть свободная минута. Но здесь я по другому поводу.

– Может, мне приготовить кофе? У тебя такой вид, словно произошло что-то серьезное.

– Нет, не стоит, а то я не усну. Знаешь, Чел, смешно получается. У нас с тобой никогда не было секретов друг от друга, а сейчас мне жутковато все тебе рас сказать.

– Я начинаю волноваться. Что-нибудь с Райном или Эшли?

– Нет, нет. Тебе не стоит гадать, ты все равно не отгадаешь. – Карен глубоко вздохнула. – У меня есть любовник. Все! Сказала!

Челси с ужасом посмотрела на подругу:

– Ты шутишь.

Карен улыбалась:

– Нет, не шучу. Я говорила тебе о нем еще раньше.

– Я думала, что ты решила не делать этого!

– Так и было. Но после смерти Бетани я вдруг поняла, что наша жизнь слишком быстротечна. Я не хочу в один прекрасный день состариться и обнаружить, что я никогда по-настоящему не жила. Чем я занималась все это время? Домашней работой и общественной жизнью. Я жила в вакууме!

– У тебя прекрасная семья! Карен, как ты могла рисковать счастливым браком ради этого тренера!

– Ханк не тренер. Он инструктор в моем клубе здоровья.

– Это не важно!

– Если бы ты его хоть раз увидела, ты бы меня поняла. – Карен взяла в руки подушку и обняла ее. – Ты разве не заметила, как много я сбросила? Это потому, что у меня сейчас есть стимул.

– Есть и другие пути вызвать стимул для похудения!

– Мы видимся с ним почти каждый день, но пойти куда-нибудь почти невозможно, и поэтому общаемся по телефону. Это так возбуждает, Чел! Я чувствую себя моложе своих лет.

– Только не надо мне подробностей. Я не хочу ничего знать.

– Перед тем как приехать к тебе, я ездила к его дому.

– Ты что, не слышала меня? Если Райн когда-нибудь спросит об этом, я хочу ответить ему, что ничего не знала. Если ты собираешься разрушить все, что у тебя есть, то я не хочу быть твоей сообщницей.

– Но мне нужен дружеский совет.

Челси почти с негодованием посмотрела на подругу и воскликнула:

– С каких это пор я стала экспертом по любовным связям? У меня никогда их не было.

– Но в колледже ты со многими встречалась. Это примерно то же самое. Моя проблема в том, что, помимо меня, Ханк, кажется, встречается еще с кем-то.

– Карен, подумай хоть немного! Какое это имеет значение? Ты живешь с другим мужчиной. И этот мужчина твой муж!

– Ну, при чем тут муж?! – отмахнулась Карен. – Лучше скажи, что мне делать? Когда я позвонила сегодня Ханку и попросила о встрече, он отказал мне, сказав, что уходит по делам. Мне показалось, что в тот момент с ним кто-то был. Я решила проверить и поехала к нему. Подъехав к дому Ханка, я стала ждать, не выходя из машины, не прошло и пятнадцати минут, как из его квартиры вышла девушка!

Челси посмотрела на Карен:

– Ты поехала к нему и стала следить за ним? Мы даже в колледже себе такого не позволяли!

– А как иначе узнать правду? Что мне оставалось делать?

– Ты должна была сказать этому Ханку, что не хочешь его больше видеть.

Карен нахмурилась:

– Как ты жестока ко мне.

– Что это значит? – спросила Челси.

– Тебе ли меня осуждать? Вспомни молодость. Я бы не сказала, что в колледже ты жила, как в женском монастыре. Особенно последний год.

Челси отвернулась.

– Иногда я забываю тот год. Трудно поверить, насколько я была юной и наивной.

– Может, ты была наивной, но невинной тебя даже тогда нельзя было назвать.

Челси резко повернулась к подруге:

– Я надеялась, что ты никогда больше не затронешь эту тему.

– Трудно, нет, невозможно забыть ту историю. – Карен почувствовала холодок внутри себя. Каждый раз, вспоминая, что Челси однажды была беременна от Райна, она ненавидела свою подругу. – Поверь, я не хотела ворошить прошлое. Я только хотела показать тебе, что в любовных делах ты куда опытнее меня.

– Извини, но я не смогу тебе помочь, даже если бы у меня было много любовных романов с разными мужчинами. У тебя хороший муж, который не пьет, не бьет тебя и не встречается с другими женщинами. У тебя есть дочь, которой ты нужна сейчас больше, чем когда-либо. Я не на твоей стороне.

– Тебе легко говорить. Ты никогда не умирала от скуки.

– Зато я умирала от одиночества.

– Неужели у тебя не было женатых мужчин? – немного помолчав, спросила Карен.

Челси встала и прошла на кухню.

– Я говорила уже, что нет. Может, выпьешь кофе?

– Нет, мне надо домой. Райн думает, что я у тебя уже давно… Хочу попросить тебя об одном одолжении. Если он вдруг позвонит тебе, разыскивая меня, скажи ему, что я только что вышла и скоро буду дома. Я никогда не задерживаюсь долго у Ханка.

– Ты что, не слышишь меня? – Челси посмотрела на Карен. – Я не хочу, и не буду помогать тебе в этом деле.

– Прекрасно. – Карен нахмурилась. – Правильно говорят, не делай людям хорошего, не увидишь плохого. Когда тебе потребовалась моя помощь, я, помнится, не отказала. Что было бы, если бы тогда в колледже я не отвезла тебя в клинику? Мне кажется, сейчас ты поступаешь эгоистично.

– Тебе лучше уйти. Боюсь, мы можем наговорить друг другу такое, о чем будем жалеть впоследствии.

– Я никогда не говорю слов, о которых потом жалею, – не отступала Карен. – Ты мой должник. И я хочу получить свой долг.

– Настоящие друзья не ведут счета.

– Очень умно. Это могло бы стать девизом. – Карен начала злиться. – Но это неверно. Деньги любят счет. И друзья тоже.

– О чем ты говоришь? Если я тебя правильно поняла, отказавшись прикрывать тебя перед Райном, я перестаю считаться твоей подругой? Но это тоже невозможно.

– Почему? – спросила Карен.

– Потому что глупо! Я даю тебе хороший совет. Перестань думать об этом Ханке, и все будет нормально.

– Раньше ты говорила, что у каждого есть своя путеводная звезда, за которой ему следует идти.

– Нам уже не семнадцать лет. Мир изменился.

– Вместе с ним изменилась и я, – грустно вздохнула Карен. – Я устала быть домашней хозяйкой. Мне хочется чего-то возбуждающего в своей жизни. Ты скоро разведешься и уже сейчас можешь встречаться с кем угодно. Почему я должна сидеть дома и смотреть на чужое веселье?

– Потому что ты замужем! Ты не можешь ходить на свидания только потому, что это делают другие!

– Прекрасно. Я напомню тебе твои же слова, когда ты в следующий раз попросишь меня об одолжении.

– Карен!

– Прощай, Челси. Мне пора идти к своей совершенной семье и быть совершенно скучной по вечерам от своей совершенной жизни. – Выходя, Карен изо всех сил хлопнула дверью. Нет, судя по всему, они не были настоящими друзьями.


– Я рад, что ты смогла приехать пообедать со мной, – сказал Райн, когда официант отошел от их столика. – Мне нужно было с кем-то поговорить о Карен, а ты ее знаешь лучше, чем кто-либо.

Челси настороженно посмотрела на него. Она не собиралась лгать, выгораживая любовный роман Карен, но и не хотела причинять ему боль.

– А что с Карен? – спросила она.

– Я волнуюсь за нее. Это началось сразу после смерти Бетани. – Он замолчал: слово «смерть» до сих пор причиняло ему сильную боль. – Она ведет себя как-то странно.

– Что значит странно?

– Это как если бы у нее в голове появилось вдруг что-то еще. Такое впечатление, что, хлопоча по дому, разговаривая с Эшли и со мной, она где-то там, в облаках. К тому же Карен сильно похудела.

– Карен, сколько ее помню, всю жизнь сидела на диете.

– Да, но сработало это именно сейчас. Я уверен, что со дня похорон она похудела килограммов на восемь.

– Я заметила. Она хорошо выглядит.

Райн покачал головой:

– Мне все равно: похудела она или поправилась, лишь бы это не сказалось на ее здоровье! Меня больше интересует, почему она так энергично занялась собой!

– Горе меняет человека.

– Да, но Карен, что бы ни случилось, всегда любила поесть. Не знаю, как объяснить… Это все равно, как если бы у нее все время был один секрет, о котором она постоянно бы думала.

Челси вспомнила свой последний разговор с Карен.

– Ты, должно быть, все придумал. Может, вам всем вместе отправиться в отпуск? Забыться на какое-то время. Школа закроется через полмесяца. Вы могли бы съездить и посмотреть, как цветут рододендроны.

– Карен говорит, что у нее аллергия на подобные штучки.

– Она могла бы взять с собой необходимые лекарства. – Челси пыталась казаться абсолютно спокойной, но ее бесило поведение Карен, думающей только о себе, о своих прихотях и сумасбродствах.

Казалось, Райн устал от такой семейной жизни.

– Она говорит, что от этих лекарств ее тянет ко сну. Для нее лучший отдых – отдых на Багамах или на каком-нибудь другом известном курорте, где все вокруг заполнено туристами.

Челси лишь невесело хмыкнула в ответ. «Лучше держать язык за зубами», – подумала она.

– Я догадываюсь, о чем ты думаешь, – сказал Райн. – Супруги должны прислушиваться друг к другу! Правильно?

Челси неохотно кивнула. Райн продолжил:

– Я не знаю, почему позволил этому произойти. Я всегда ненавидел конфликты. Сначала мне легко было уступать ей потому, что, когда мы только-только поженились, она была такой милой, такой уязвимой. Мне хотелось защищать ее, спасти ото всех и вся…

– Я попалась на ту же самую удочку, – наконец произнесла Челси. – Сколько раз мне приходилось заступаться за нее.

– Чего я не понял сразу, – продолжил Райн, – так это то, что она была настолько уязвима, насколько уязвима сторожевая собака. Она могла выглядеть тихой и голос мог быть у нее нежным, но если ей в голову приходила какая-то идея, то все вокруг могло гореть синим пламенем, ей было плевать, что думают об этом окружающие.

Монолог Райна был прерван официантом, который принес заказанные ими блюда. После того как он ушел, Челси сказала:

– Я знаю. Но мы оба выбрали эту жизнь. Никто из нас не может теперь отказаться от Карен.

Райн сокрушенно вздохнул.

– Как дела у Эшли? – спросила Челси.

– У нас с ней проблемы, – печально ответил он. – Я уверен, что это из-за смерти Бетани. Она делает все, чтобы оказаться в беде. На прошлой неделе мне звонили из школы. Кажется, у Эшли безумное количество прогулянных уроков.

– Она не болела?

– Нет, ни разу. Я сказал им, что она пропустила за год не более двух дней, но у них есть куча подписанных мной заявлений о пропуске занятий по уважительным причинам.

– Не понимаю.

– Эшли пропускала уроки и подделывала мою подпись.

– Почему твою, а не Карен?

– Предполагаю из-за того, что Карен сама изредка посылала записки в школу, и нетрудно было бы проверить ее подпись. Я ходил в школу, чтобы проверить объяснительные записки, подписанные якобы мной. Они сказали, что как только появится еще одна, то сразу мне сообщат. Однако скоро каникулы.

– У тебя будет целое лето, чтобы разобраться в ее проблемах.

– Сначала я подумал, что смерть Бетани сильно подействовала на нее, но многие записки были датированы мартом.

Челси не на шутку забеспокоилась. Она и сама заметила, как изменилась Эшли, но подумала, что это ей только показалось.

– Если ты хочешь, я поговорю с ней.

– Спасибо. Буду очень признателен. Эшли стала скрытной и дерзкой. Такое впечатление, что она бунтует против всего. – Райн улыбнулся. – Она даже еще не тинэйджер. По крайней мере, до пятого июля.

– Я всегда знала, что она, как говорится, из ранних. – Челси по-доброму усмехнулась. – Скорее всего, это у нее возрастное: все дети когда-нибудь восстают, иначе они не покидали бы родительский дом.

– Возможно. Трудно философствовать, когда дело касается твоей собственной семьи. Если бы Карен спустилась с облаков на землю и занялась бы дочерью, с Эшли было бы полегче. В конце концов, матери легче найти с детьми общий язык, к тому же она не работает. Она могла бы быть с Эшли почаще, чем я.

– Она сейчас очень занята. Не думаю, что Карен бывает дома чаще, чем ты. Если взглянуть на ее еженедельник, то там все исписано.

– Знаю. – Райн раздраженно оттолкнул от себя тарелку с едой. – Как я докатился до жизни такой, Челси? Когда это случилось? Порой мне кажется, что я качусь вниз с горки, и нет возможности остановиться!

Челси отложила вилку:

– Сейчас у вас у всех тяжелое время. Нельзя за два месяца забыть о потере ребенка. Вам надо немного отвлечься и успокоиться.

– Может, смерть Бетани здесь ни при чем? Хотя… ты, вероятно, права.

– Не думали ли вы сходить к семейному консультанту?

– Конечно. Карен сказала, что она слишком занята, а Эшли не хочет идти туда, и если я заставлю ее, то она будет молчать.

– Да, интересно получается. А как насчет тебя?

– Я собираюсь сходить; мне сейчас так плохо и вряд ли будет лучше.

– Сходи и как можно быстрее, пока ты не вышел на работу и пока у тебя есть желание.

Райн кивнул:

– Обязательно. А ты-то сама как? Ты ведь любила Бетани не меньше нас.

– Я всегда думала о Бетани и об Эшли как о своих дочерях. Конечно, мне пришлось нелегко.

– Нам всем было трудно.

Челси подозвала официанта и попросила убрать тарелки. – Хочешь, чтобы я поговорила с Карен?

Он подумал немного и затем произнес:

– Вы что, поругались? Я хотел, чтобы мы поужинали втроем, но Карен отказалась готовить. За пятнадцать лет нашей дружбы это впервые.

– Да, мы немного поспорили. Ничего особенного. Она, возможно, до сих пор сердится на меня, но это не конец нашим отношениям.

Челси не была уверена, что это правда. Они с Карен и до этого ссорились, но мирились на следующий день. На этот раз, когда Челси позвонила ей, Карен была холодна.

– А по поводу чего? Ты можешь мне сказать?

– Нет, не могу. И мне не хотелось бы, чтобы ты спрашивал об этом Карен. Мы сами должны разобраться в своих отношениях.

– Ладно, как скажешь. – Райн внимательно посмотрел на Челси.

– Я постараюсь поговорить с Эшли.

– Ты теперь, возможно, и не узнаешь ее. Она сменила прическу. Это что-то ужасное.

– Да вроде мы не так давно виделись.

– Эшли заявилась с ней прошлой ночью, одна сторона головы подстрижена налысо, а другая осталась без изменений.

Челси понимающе улыбнулась:

– Это протест!

– Мне всегда становилось легче после разговора с тобой. – Райн с благодарностью посмотрел на Челси. – Может, вместо того чтобы записаться к консультанту, мне следует записаться к тебе.

– Это, увы, непозволительная роскошь, – ответила, смеясь, она. – Я только что продала картину и знаю себе цену.

– Ты продала? Какую?

– «Река времени». Она единственная была на выставке.

– Я говорил тебе, что рано или поздно полоса невезения кончится.

– Я подписалась под картиной своей нынешней фамилией. Может, все и забыли то, что говорил тогда Джейсон, но я не стала испытывать судьбу. – Она наклонилась немного вперед и прошептала: – Я завязала узелок!

Райн засмеялся:

– Искусство ради искусства? Я помню, как ты сказала, что не будешь возражать, если тебе заплатят за не законченную еще картину.

– Я была молодой и жила на стипендию. А сейчас мне можно и шикануть.

– Уже известно, когда будет суд?

– Да, – Челси кивнула. – Странные ощущения. Скоро я снова стану мисс Кэвин. Кажется невероятным.

– Хочешь, я возьму на работе отгул и пойду с тобой?

Она отрицательно покачала головой:

– Я попросила Карен составить мне компанию, но так как она до сих пор расстроена, то все вопросы отпадают. Что же касается тебя…. Представь, что Лоран увидит нас вместе в зале суда. Он может запросто вовлечь тебя в этот процесс. Но все равно спасибо.

– Мне все равно.

– А Карен нет. Кроме того, я хочу разобраться с ним сама. Это очень важно для меня.

– Ладно. Но если ты передумаешь, то позвони.

Она кивнула.

– Ты хороший друг, Райн. Я не знаю, что бы я делала без тебя и Карен.

Он улыбнулся ей:

– Мы всегда будем вместе. Три мушкетера до конца.

Челси вспомнила последний свой разговор с Карен и с оптимизмом в голосе произнесла:

– Я надеюсь на это.

Глава 23

К июню Карен уже знала, что Ханк регулярно встречается с Наоми. Несколько раз она наблюдала из машины, как та выходит из его квартиры. Карен сильно ревновала и не могла проигнорировать это бесстыдное, с ее точки зрения, поведение как Ханка, так и Наоми. Хуже всего было то, что она снова почувствовала свой возраст, и у нее возникло ощущение, что ею попользовались. И чтобы Ханк не смог опередить ее, она первая порвала с ним и перестала посещать занятия в клубе здоровья.

Она была худее, чем тогда, когда окончила колледж. Карен, знала, что, в конце концов, родители одобрят ее внешний вид. Райн тоже лестно отзывался о ее фигуре, но его мнение ее не интересовало. Сейчас более чем когда-либо она рассматривала своего мужа как необходимое неудобство. Он оплачивал счета, удовлетворял свои маленькие сексуальные потребности, и его любила Эшли. У него было свое место в доме, а у нее свое.

Через несколько дней после того, как Карен порвала с Ханком, она почувствовала, что теряет самообладание. Райн и Челси заметили это и выразили свою озабоченность, но Карен не обратила на это внимания. Она стала холодней к Челси после того, как та отказалась покрывать ее роман. К своему сожалению, Карен обнаружила, что снова вернулась к старому способу борьбы с депрессией и скукой – она стала больше есть. Чтобы сохранить фигуру, ей было необходимо найти замену Ханку. И она нашла.

Они познакомились на вечеринке, устроенной ее родителями. Отмечали годовщину свадьбы друга и компаньона ее отца. В последний момент Эшли отказалась идти вместе с Карен, и она сильно рассердилась.

– Когда я была маленькой девочкой, – обращаясь к Райну, сказала Карен, – я никогда не перечила своей маме, если она меня просила о чем-то. – С этими словами она быстро вышла из машины и, не оглядываясь, пошла к дому родителей.

– Вы с Эшли не очень-то похожи, – сказал Райн, догоняя ее. – Надеюсь, она все-таки приедет, но не в своих лохмотьях.

– Она одевается так, словно идет на собрание, которое состоится в аду, – заметила Карен. – Как ты думаешь, Эшли не собирается улизнуть из дому? Она ходит на свидания?

– Если даже у нее есть парень, мы об этом узнаем самыми последними. Эшли хотела остаться дома и посмотреть телевизор.

– Почему я ей не верю? Она так меня разочаровывает!

– Это у нее возрастное. Со временем все пройдет, – заметил Райн.

Карен подумала о Бетани, которая и одевалась прилично, и вела себя соответственно. Она никак не могла понять, почему они должны были потерять Бетани. В ту же секунду Карен почувствовала себя виноватой за эту мысль.

Они подошли к дому и открыли дверь. Слышны были разговоры о политике. Когда они вошли, некоторые из гостей с любопытством повернули к ним головы и, узнав их, приветливо улыбнулись. Карен нравились такие вечеринки.

Она виновато улыбнулась, столкнувшись в дверях с Сесилией.

– Извини, мы опоздали, но у нас буквально перед уходом возникла проблема с Эшли.

– Она не с вами?

– У нее, оказывается, какие-то неотложные дела сегодня вечером. – Карен знала, что мать не поймет, как это можно предпочесть вечеринке сидение перед телевизором. Она и сама-то никак не могла этого понять. – Что за люди у вас в гостях?

– Разные, – отвечала Сесилия. – Около пианино стоит семейство Драер. Их сын вместе с ними. Ты должна помнить Марка.

– Марка? Не помню.

– Ну, как же? Милый, чудный Марк. Иди поговори с ним. – Сесилия холодно улыбнулась Райну и продефилировала на кухню.

Карен прошла через комнату и, увидев семью Драер, моментально вычислила Марка. Молодой человек лет двадцати пяти стоял рядом со своими родителями. Довольно было взглянуть на него, чтобы понять, что он был сыном главы семейства.

– Мистер Драер, миссис Драер, мне приятно видеть вас снова. Поздравляю с годовщиной.

– Спасибо, Карен. Ты помнишь Марка, я вас когда-то знакомила.

Карен посмотрела по сторонам и поняла, что Райна рядом с не было.

– Марк. Да, конечно. – Она ничего не помнила. – Это было так давно.

– Да.

– Ваш муж с вами? – спросила миссис Драер.

– Кажется, я потеряла его среди гостей. Он где-то здесь. – Карен пожала плечами. – Наверное, разговаривает с Тоддом и Джойс.

– Нам было так больно услышать о вашем горе, – сказала миссис Драер печальным голосом.

– Спасибо за добрые слова.

Все это время Марк не сводил с Карен глаз.

– Моя жена тоже где-то здесь, – сказал Он, обращаясь к Карен. – Я хотел бы познакомить вас.

– С удовольствием. – Она нашла Марка интересным.

– Идите и поищите ее, – сказала миссис Драер. – Она, наверное, затерявшись в толпе, сейчас испытывает панический ужас.

Марк коснулся руки Карен и, взяв ее за локоть, стал прокладывать путь через толпу. Когда они достигли спокойного места, он сказал:

– Мы виделись раньше? Я должен признаться, что не помню этого.

Карен засмеялась:

– И я тоже. Подозреваю, что наши родители давно и хорошо знают друг друга и поэтому считают, что мы тоже знакомы.

– Если бы мы виделись раньше, я бы запомнил вас. Вы относитесь к такому типу людей, которых я никогда не забываю.

– Марк, почему вы так говорите? Вы хотите флиртовать со мной? – спросила Карен и улыбнулась, глядя на него.

– A как же ваша жена, которая где-то здесь рядом?

– А вы не флиртуете? Ваш муж тоже где-то здесь.

Карен мягко засмеялась. Она знала, как играть в эту игру.

– Вы живете в Далласе?

– Сейчас да. Компания, в которой я работал в Хьюстоне, закрылась. И я подумал, что для меня это неплохая идея переехать сюда и начать все заново. У моей жены родители остались там. И, скорее всего, придется теперь постоянно жить, разъезжая туда и обратно.

– А чем вы занимаетесь?

– Я бухгалтер. Хотел устроиться в компанию «Дейтон компани».

– В компанию отца? Я знаю, у них есть бухгалтеры, но не более того. Впрочем, не мне судить.

Марк улыбнулся:

– Может, вы могли бы замолвить обо мне словечко.

– Думаю, смогла бы.

Карен быстро оценила своего собеседника. Он был немного старше Ханка и более умудренный. Марк подходил ей куда больше, чем какой-нибудь паршивенький инструктор.

– Я буду вам вечно признателен. – В его глазах читались благодарность и нечто большее.

– Серьезно? – спросила она, слегка кокетничая. – А насколько велика ваша признательность?

– Достаточно велика, чтобы просить вас показать мне город.

– Вам и вашей жене?

– Нет, только мне.

Карен улыбнулась. Она испытала такое же чувство в первый день, когда встретила Ханка.

– Я что-нибудь придумаю.

– Марк, я везде тебя искала, – раздался голос позади Карен.

Она повернулась и увидела жалобно смотрящую на ее собеседника невысокую женщину. С темными прямыми волосами, хотя и в дорогом, но неважно сидящем платье. Казалось, подобные сборища ей не по душе.

– Это моя жена, Полли. Полли, это Карен Бейкер.

– Карен Морган, – поправила она. – Бейкер – моя девичья фамилия.

– Так, значит, ваши родители одни из устроителей этой вечеринки? – спросила Полли. – Очень приятные люди.

– Спасибо. – Карен снова посмотрела на Марка. – Было приятно с вами познакомиться. Я поговорю с отцом о вашем деле.

Он улыбнулся и многообещающе посмотрел на нее.

– Я сумею это оценить.

Она развернулась и пошла искать отца. Поиски не отняли много времени. Когда Карен подошла к нему, он весело ей кивнул.

– Мне хотелось повидать вас с Райном. Кстати, он здесь?

– Да, мы приехали вместе. Можно тебя отвлечь на минуту?

Фултон, извинившись перед собеседниками, спросил у Карен:

– Надеюсь, ничего не случилось?

– Я только что встретила сына мистера Драера. Его зовут Марк. Ты знаешь, что он собирается переезжать из Хьюстона в Даллас и ищет работу?

– Нет, не знал.

– Он надеется получить работу в «Дейтон компани». Он бухгалтер.

Фултон задумчиво посмотрел вокруг:

– Я давно знаю его отца. Хочется верить, что его сын весь в него.

– Мне он понравился. Он здесь с женой. – Карен сказала это, чтобы не показаться заинтересованной в нем. – Она такая маленькая, серенькая мышка.

– Да, я их видел. Внешне мальчик очень похож на отца. Смотря на него, у меня возникло впечатление, что время вернулось назад.

– У тебя есть свободное место в бухгалтерии?

– Должно появиться. Мы как раз хотели уволить одного из служащих. Надо поговорить с этим мальчиком прямо сейчас.

– Он, наверное, все еще стоит около чаши с пуншем.

Карен была довольна собой и нисколько не сомневалась, что Марк продемонстрирует свою благодарность.


Челси несколько лет не рисовала, и поэтому ей казалось, что в ее холстах чего-то не хватает. Она не могла понять чего. Узнав, что Жан-Поль Арманд – известный французский художник – будет в течение недели вести семинар в местном университете, она немедленно записалась к нему.

Челси не ожидала, что ее больше заинтересует сам художник, нежели его картины. Жан-Поль был блондином, и его голубые глаза, казалось, заглядывали прямо в душу. Должно быть, у него такой взгляд потому, что он натренировал его, глядя на натуру и замечая все детали.

Однако для Челси это значило нечто большее: видно, и она заинтересовала его.

К третьему занятию Челси убедилась в этом. Жан-Поль подолгу смотрел на нее во время семинара, а когда он закончился, то подошел к ней и сказал:

– Вы не хотите выпить кофе? Надеюсь, вам не надо срочно домой?

Его легкий акцент импонировал Челси.

– С удовольствием. Я не спешу.

Он улыбнулся. У него были белые ровные зубы.

– У вас нет ревнивого мужа, который придет сюда, разыскивая вас?

– Я разведена.

– Удивительно, но я тоже разведен.

– Совпадение не из редких. – Челси закрыла свою тетрадку и положила ее в сумку.

– Я заметил, что вы много записываете. – Он внимательно смотрел на нее. – Неужели мои слова настолько интересны?

– Да. – Челси посмотрела по сторонам и обнаружила, что в классе, кроме них, никого не осталось. – Куда бы вы хотели пойти?

Он пожал плечами:

– Я плохо знаю город. Выбирайте вы.

– Я знаю одно место. Мы можем поехать на моей машине.

Жан-Поль рассмеялся:

– Ох уж эти американцы. Вы так легко возлагаете на себя обязанности. Ну что ж, я вверяю себя в ваши руки.

Челси выбрала одно кафе недалеко от университета. Оно было очень популярным среди студентов и работало всю ночь.

– Я многому научилась на ваших семинарах, – сказала она, после того, как они заказали кофе. – Никогда не думала использовать технику рисования, описанную вами. Перед тем как записаться на семинар, я долго думала. Я уже забыла, как учиться.

– Так ведь прошло не так уж и много времени после окончания школы.

– Мне тридцать семь.

– Какая глупость! Я не знаю ни одной женщины, которая бы призналась, что ей за тридцать.

– Не люблю лгать. К тому же меня не беспокоит старость.

Он выглядел так, словно был поражен ее словами.

– Вы необычная женщина, я таких не встречал. – Жан-Поль наклонился и притронулся к ее волосам. – Я очень хотел бы вас рисовать.

Она посмотрела на него, пытаясь понять, говорит ли он правду.

– Мне это льстит! Но вы здесь ведь ненадолго. Уже прошла половина недели. Вы останетесь в Далласе?

– Нет, к сожалению, не могу. У меня начнется другой семинар в Нэшвиле. Возможно, в Америке я научусь писать песни в стиле кантри. Возможно, я напишу одну для вас.

– У вас должно получиться.

Официант принес кофе, и Челси отпила глоток.

– Горячий!

– Тогда мы подождем, пока остынет. Вы сказали, что никуда не спешите.

Она отодвинула кофе и посмотрела на него.

– Я и не мечтала, что встречусь с вами. Я много лет следила за вашим творчеством.

– Ну, а теперь вы льстите мне. Челси, вы рисуете или просто интересуетесь живописью?

– Я рисую. Я оборудовала в своей квартире мастерскую.

– Вы можете мне показать ваши работы? Я бы с удовольствием посмотрел на них.

– Конечно, с радостью.

– Я свободен завтра после занятий. – Его гипнотический взгляд, казалось, проникал ей в душу.

– Отлично, – сказала Челси.

– Сегодняшний вечер у меня тоже свободен, – сказал он своим бархатным голосом. – Я использую каждую возможность, чтобы поговорить об искусстве. А сейчас передо мной сидит красивая женщина и что еще можно желать? – Он наклонился к ней и взял ее за руку.

Челси удивилась такому повороту беседы.

– Вы очень торопливы. – Она отдернула свою руку. – Я всего лишь предложила вам посмотреть свои работы. Ничего больше.

– Вы не поняли меня, – быстро произнес Жан-Поль. – Я не имел в виду ничего плохого. Это все потому, что у меня так мало времени здесь. Я чувствую, что должен спрессовать в один день несколько дней и ночей.

– Я хотела быть уверенной, что мы поняли друг друга, – дружелюбно улыбнулась Челси.

– Я бы сказал, что мы в совершенстве поняли друг друга. Вы женщина, а я мужчина. Никого из нас не ждут дома, и вечер еще только начинается. Челси, что вы делаете в такую летнюю ночь?

– Мы пьем кофе и пытаемся избежать неприятностей. Вы и летняя ночь могут стать опасным коктейлем.

– Я? – Казалось, он был рад услышать о себе такое. – Мне хотелось бы стать опасным для вас.

Челси едва заметно усмехнулась, она знала, что даже если бы и не была разведена, то все равно возбуждала бы Жан-Поля.

– Как любила говорить моя бабушка: все ваше внутри вас.

– Что это значит? Иногда мне трудно понять английскую речь.

– Я имела в виду, что вы можете обворожить даже птичку, сидящую на дереве. У вас есть талант.

– Я снова чувствую себя неловко. Значит, вы нашли меня обворожительным?

– Да.

– Так почему вы отталкиваете меня?

– Потому, что вы уезжаете в воскресенье, а я не хочу быть покинутой мужчиной, который был здесь всего неделю.

– Почему вы думаете, что в воскресенье я уеду навсегда?

Он с интересом ждал ответа.

– Потому, что вы сами сказали, у вас запланирован семинар в Нэшвиле. А это не так уж и близко от Далласа.

– Да, но самолеты летают туда и обратно. И я смогу вернуться.

Челси пожала плечами:

– Ваш ответ несколько меня озадачил.

– А что особенного в том, чтобы слетать из Нэшвила в Даллас? Если я могу лететь отсюда туда, то я могу лететь и обратно.

– Да, но для чего?

Он придвинулся ближе:

– Не для чего, а для кого. Похоже, в Далласе у Меня появился тот, кого я, боюсь, не смогу оставить. Тот, кто сильно заинтересовал меня.

– Я не верю вам. – Челси опустила глаза.

– Почему?

– Потому, что вы Жан-Поль Арманд. Вы знаменитость.

Он засмеялся:

– А разве известные люди в вашей стране не влюбляются? Вот в это действительно трудно поверить.

– Вы не влюблены в меня.

– Нет? Как вы можете разглядеть, что творится у меня на сердце?

– Это происходит несколько иначе. Люди не могут так быстро полюбить. Мы даже не знаем друг друга.

– Как прозаично! У вас, случайно, нет родственников французов?

Челси улыбнулась:

– Действительно, во мне течет и французская кровь.

– Приятная неожиданность! Мы где-то как-то соотечественники и, значит, найдем общий язык… Как долго вы живете одна? – осторожно спросил он.

– Такое впечатление, что вечность. Хотя юридически развод оформлен только на прошлой неделе. Мы были женаты двенадцать лет, но почти все это время я чувствовала себя одинокой.

– Это грех со стороны вашего бывшего мужа! – воскликнул Жан-Поль. – Ни один мужчина не должен так поступать. Вы не жили вместе?

– Нет, мы жили вместе, но это не спасало от одиночества.

– Вы говорите, как настоящая француженка. Я знаю, что значит жить с кем-то и чувствовать себя одиноким.

– Наверное, это самый худший вид одиночества: когда в доме есть кто-то, а ты, тем не менее, одна. – Челси снова попробовала кофе.

– Он жестоко обращался с вами?

Она вздрогнула. Жан-Поль, похоже, знал, как вы вести ее из равновесия.

– Я бы не хотела говорить о прошлом.

– Значит, он вас бил. Ни одна женщина не хочет говорить об этом. У вас не было братьев, которые могли бы защитить вас?

– Я единственный ребенок у своих родителей.

– Еще один грех. Ваши родители, увидев, какая вы красивая, должны были подарить вам брата, который бы защищал вас. – Он улыбнулся. – Простите мне мою дерзость, но я бы заботился о вас, если бы мы жили вместе. И это не пустые слова.

– Вы давно разведены?

– Вечность. Больше года. – Челси, наконец, рассмеялась. – Вам не нужно быть снова одинокой, имея такой смех. Услышав его, сами ангелы спустятся к вам и составят компанию.

– Ангелы плохие собеседники, – смеясь, заметила она.

Жан-Поль задумался и затем сказал:

– Я думаю, что мне придется найти самолет, который доставит меня снова в Даллас, мне не хватит трех дней, чтобы хорошо вас узнать.

Жан-Поль был очарователен, и было очевидно, что ему нравится ухаживать за женщинами. Несмотря на это и на его плохой английский, Челси нравилось то, что этот мужчина готов был лететь из Нэшвила в Даллас только ради встречи с ней. Она поймала себя на мысли, что думает о его отъезде.

На следующий день он проводил ее после занятий домой. Челси нервничала, глядя, как Жан-Поль медленно ходил от картины к картине, внимательно рассматривая их.

Когда он, наконец, посмотрел все ее работы, то молча подошел к первой из них и долго стоял, задумавшись.

– Они ужасны? – спросила Челси, не дождавшись комментария. – О чем вы думаете?

Он посмотрел на нее так, словно не помнил, что она ждет его вердикта.

– Они неплохие.

Челси расслабилась:

– Вы заставили меня волноваться.

– Они не великолепны, но и не плохи.

Она нахмурилась:

– А что не так в моих работах? Конечно, я не Микеланджело, но мне подумалось, что вы будете более благосклонны.

– Мир уже имеет одного Микеланджело. И ему не нужен другой. К тому же сегодня Микеланджело вряд ли продал бы свои картины: вкусы меняются.

– Да, конечно. – Челси ловила каждое слово художника.

– Не хватает сердца, – по-прежнему рассматривая картину, сказал он. – В них нет души.

Челси покачала головой, не соглашаясь с ним.

– Как вы можете это говорить? Я писала «Интерлюдию» в момент большого эмоционального возбуждения. Я выплакала все свои работы! Как вы можете говорить, что в них нет души?

– Когда ты смотришь на свою картину, то вспоминаешь, что в твоей жизни происходило в тот момент. Но меня-то там не было! И мне твоя картина ни о чем не говорит. – Он подошел ближе. – Игра красок смотрится довольно хорошо, но примерно так же это будет смотреться и на ожерелье, и на ткани. Эти краски не вызывают во мне никаких эмоций.

– Извини меня, Жан-Поль, но ты не прав. У всех моих друзей возникали эмоции.

Он улыбнулся и покачал головой.

– Они все твои друзья. Возможно, они переживали вместе с тобой. Они видели, как ты писала картину, и помнят то время. Это не искусство. Это дневник событий.

Челси недовольно посмотрела на свои картины:

– Но что же мне делать? Как оживить картины?

Жан-Поль рассмеялся и положил руку ей на плечо.

– Загадка веков! Этому невозможно научить. Быть может, надо уметь верить своему сердцу?

– Так, значит, ты хочешь сказать, что у меня нет сердца? Спасибо!

– Сейчас ты злишься! Это хорошо. Злость воспитывает сердце. Так же как любовь, печаль и прочее. Когда однажды кто-нибудь скажет, глядя на твои картины: «Стоило взглянуть, и мне стало грустно!» или «Я смотрю и чувствую, как во мне просыпается любовь», – это будет означать, что в твоих работах появилась душа.

– Услышав подобное, никому другому бы я не поверила… – Челси внимательно посмотрела на холсты. – Сколько нужно работать, чтобы суметь передать настроение?

Жан-Поль пожал плечами.

– Откуда мне знать? Спрашивай об этом себя. – Он улыбнулся ей. – Я сказал все это не для того, чтобы сделать тебе больно. Я сказал это потому, что в тебе очень много таланта.

– Но я не совсем понимаю…

– Талант – это техника. В твоих картинах не хватает души. Это не одно и то же.

– Кажется, теперь я поняла, – задумчиво произнесла Челси.

Жан-Поль подошел к мольберту, на котором стоял незавершенный холст.

– А вот здесь я вижу, что начинает проявляться душа.

– Я еще не закончила эту работу.

– Когда я смотрю на нее, мне грустно, как будто я что-то потерял.

– Я начала работу над ней в первый же день своего развода. Писала всю ночь и после больше не притрагивалась к ней.

– Почему? – спросил он.

– Потому, что каждый раз, когда я смотрю на нее, мне становится очень грустно. – Челси удивленно вскинула брови. – Это и есть то, о чем ты хотел мне сказать? Но почему в одних работах нет настроения, а в других есть?

– Один из секретов рисования – знать, когда нужно остановиться. – На лице у него появилась мудрая улыбка.

– Да, теперь мне будет о чем подумать.

Жан-Поль подошел к Челси, обнял ее.

– Надеюсь, что так. Уверен, ты сможешь стать хорошим художником. Тебе нужно оттачивать мастерство.

– Но где я смогу это сделать? Ты ведь не задержишься в Далласе, даже если вернешься из Нэшвила.

– Дай мне немного подумать. – Он прижал Челси к себе и взглянул в глаза. – Я верю, что найду верное решение.

«Неужели мы знакомы всего лишь четыре дня? – мелькнуло у нее в голове. – Кажется, прошла вечность…»

Его поцелуй был требовательным и страстным.

Когда он повел ее к кровати, она не сопротивлялась.

Жан-Поль ушел от нее рано утром. Челси больше не чувствовала себя одинокой.

Глава 24

В последний день пребывания Жан-Поля в Далласе Челси пригласила его к своим друзьям. Не было ничего удивительного в том, что француз очаровал Карен и Эшли. Челси с улыбкой наблюдала за Эшли, которая ловила каждое его слово. Она даже и не предполагала, что он прекрасно разбирался в рок-музыке.

– Давно я не видел свою дочь в таком настроении. Она болтает без умолку, – заметил Райн, выйдя на кухню к разливавшей чай Челси. – Рад, что она может еще общаться.

Челси улыбнулась:

– Я не думала, что Жан-Полю нравятся дети. Правда, Эшли скоро тринадцать, да и разговаривает она с ним так по-взрослому, что слово «дети» кажется уже неуместным.

Райн пристально посмотрел на Челси.

– Как сильно он тебе нравится? – спросил он.

– Он мне очень нравится. А тебе? – не без некоторого удивления ответила она.

– А мне не нравится.

– Как ты можешь так говорить? Ты знаешь его чуть больше получаса!

– Ну, а если я сказал бы, что он мне нравится, тебя не смутили бы эти полчаса?

Челси взглянула на дверь, чтобы убедиться, что их никто не слышит.

– Ты несправедлив к нему!

– Я не верю ему!

Вошла Карен.

– А почему задержка с чаем? – поинтересовалась она.

Райн развел руками, дескать, он плохой помощник Челси и отошел к окну.

– Тебе понравился Жан-Поль? – прошептала Челси.

– Я думаю, он прекрасен! Красивый и интеллигентный мужчина! Совсем не такой, как твои прежние увлечения!

Челси проигнорировала колкость. – Вот видишь, – сказала она, обращаясь к Райну, – Карен он понравился.

– Я не Карен, – коротко ответил он.

– О, ради Бога, Райн, – возбужденно произнесла Карен. – Не будь таким провинциальным! Мне нравится его акцент, и он такой сексуальный! – Она сделала конспираторский вид и прошептала: – Ты была с ним близка?

– Карен! – воскликнул Райн.

Челси не ответила. Она бросила кусочки льда в глубокую чашку и поставила на поднос, на котором уже стояли пять чашек с чаем.

– Я отнесу поднос в гостиную, а то все остынет.

– Ты переспала с ним, – уверенно произнесла Карен. – В противном случае ты бы не промолчала.

– Это не твое дело, – резко оборвал жену Райн.

– Райн, ты не поможешь мне отнести поднос? Мне кажется, я его сильно нагрузила, – невозмутимо сказала Челси.

Он встал, взял поднос и, сердито взглянув на Карен, вышел из кухни.

– Он такой сексуальный, – повторила Карен. – Интересно, какой он в постели?

– Мне претит подобная публичность в интимных отношениях! – возмутилась Челси и вышла вслед за Райном.

Жан-Поль по-прежнему говорил с Эшли о достоинствах различных рок-групп.

– Когда я пишу картину, то часто включаю музыку, чтобы поймать настроение. Может, тебе и не понравится это, но рок-музыка вызывает во мне злость и безумие. Так много в ней нестройных звуков! Так много страсти!

– Да, я почувствовала страсть, – сказала Эшли.

– Эшли! – воскликнула Карен, войдя в комнату. – Что за слова ты произносишь! Жан-Поль, не обращайте внимания. Иногда она говорит то, чего не понимает сама.

– Я не ребенок, мама!

Жан-Поль подмигнул Эшли и примиряюще улыбнулся.

– Я хотел сказать, что Эшли хорошо, понимает музыку. На многое мы смотрим одинаково. А страсть в искусстве – это не так уж и плохо. – Едва заметно он подмигнул Челси, и та покраснела.

– Как долго вы будете в Далласе? – искоса глядя на Челси, спросил Жан-Поля Райн.

– К сожалению, сегодня я уже уезжаю. – Жан-Поль сделал характерный французский жест, говорящий о том, что он находится во власти судьбы. – Я должен вести семинар в Нэшвиле.

– Это очень печально! – сказала Карен, сев напротив него. Чтобы привлечь его внимание, она прижалась своим коленом к его ноге. – Мы очень бы хотели узнать вас поближе. – Она кокетливо поджала губки.

Челси была изумлена. Карен бесстыдно пыталась флиртовать с Жан-Полем на глазах у всех. Челси не узнавала свою студенческую подругу.

Жан-Полю льстило ее внимание.

– Я планирую скоро вернуться, – довольно улыбаясь, отвечал он. – Семинар продлится всего лишь неделю, а затем снова в Даллас. К Челси, – добавил он.

– Как долго вы собираетесь пробыть в стране? – упросил Райн.

– Еще не знаю. В Нэшвиле пройдет последний запланированный семинар. Это зависит от нескольких причин. – Он выразительно взглянул на Челси.

Она улыбнулась ему в ответ и посмотрела на Карен, несколько встревоженную таким поворотом дела. Эшли тоже это заметила. Райн не показал виду, но Челси была уверена, что он прекрасно понял свою жену. Не слепец же он, в конце концов.

– Надеюсь, вы останетесь поужинать с нами, – сказала Карен. – Я знаю, что Челси редко сама готовит, а мне, пока вы здесь, хотелось бы угостить вас домашней кухней. Я недавно окончила курсы и очень люблю готовить.

– К большому сожалению, я не могу остаться до ужина. Мой самолет вылетает в шесть вечера.

– Как жаль! Ну, хорошо, тогда по возвращении из Нэшвила вы должны зайти к нам поужинать. Я настаиваю. – Карен, казалось, забыла о кокетстве и перешла к делу. – Мы с Челси выберем день.

– Великолепно! – искренне обрадовался Жан-Поль. – Я с нетерпением буду ждать этого дня.

– Мне так нравится ваш акцент. Вы давно говорите по-английски? – Карен прищурила глаза и загадочно посмотрела на своего гостя.

Челси не знала, как остановить Карен, которая снова принялась заигрывать с Жан-Полем. Неожиданно для всех Эшли с хмурым видом встала из-за стола.

– Я ухожу, – сказала она и вышла из комнаты.

– Куда ты уходишь? – спросила ее Карен. – Ты вернешься к ужину?

Эшли не ответила.

Райн встал и вышел вслед за дочкой. Вскоре Челси расслышала напряженный шепот за дверью. Вернувшись за стол, Райн выглядел сердитым. Послышался хлопок дверью, Эшли вышла из дома.

– Она сказала, что будет к ужину, – сказал Райн, обращаясь к Карен.

Карен, словно ничего неприятного не произошло, рассмеялась:

– В этом возрасте они такие независимые. У Эшли, кстати, есть парень. Это так мило!

Челси не понимала спокойствия Карен. Если бы Эшли была ее дочерью, она бы волновалась за нее каждый раз, когда бы та уходила из дома. Посмотрев на часы, она обнаружила, что прошел уже час.

– Как бы мне ни не хотелось этого говорить, но нам пора.

Жан-Поль взглянул на часы.

– Да. Мне еще надо собрать свои вещи.

– Так скоро? – жалобно произнесла Карен.

– Жан-Поль обещал вернуться, – сухо сказал Райн. Он встал и протянул ему руку: – Было приятно с вами познакомиться.

Жан-Поль встал и сердечно пожал протянутую руку. Казалось, он видел, что Райн ревнует, и отчасти сочувствовал ему.

– Надеюсь, до скорого свидания.

Карен встретилась глазами с Челси и еле заметно ей улыбнулась. С содроганием Челси поняла, что Карен решила с ней посоперничать из-за Жан-Поля. Она была рада, что уходит.

Райн проводил гостей до дверей. Настроение у него было скверным: он чувствовал, что Челси снова может обжечь свои крылышки, но понимал также, что не сможет остановить ее.

– Мне он понравился, – самодовольно произнесла Карен.

– Догадаться было нетрудно. – Райн взял поднос с нетронутым чаем и вышел из комнаты.

– Что это значит? – сопровождая его в кухню, возмущенно спросила она.

– А ты как будто не понимаешь! Я не слепой, Карен. Удивительно, что у тебя хватило ума не стянуть с него брюки.

– Ревнуешь? – язвительно поинтересовалась Карен.

– Честно говоря, я думал не о тебе. – Он поставил поднос на стол. – Не мешало бы подождать, пока Эшли выйдет из комнаты.

– Ты это о чем?

– Перестань прикидываться дурочкой. Неужели ты думаешь, что я не видел, как ты заигрывала на вечеринке у твоих родителей? Если ты хочешь себя поставить в глупое положение, то, пожалуйста, не заигрывай с мужчиной Челси, особенно на глазах у Эшли.

Реакция мужа вывела Карен из равновесия, и она стала истерически кричать на него, но Райн этого уже не слышал; он вышел из дома и сел в машину. Что-что, а ревность его не мучила.

Челси со страстью отдалась рисованию. Как и посоветовал ей Жан-Поль, она пыталась работать под музыку, но вскоре поняла, что ей лучше, когда в студии царит полная тишина. Ей это понравилось.

Челси не ждала Жан-Поля, его обещание вернуться не значило для нее ровным счетом ничего. Когда же он все-таки вернулся, она искренне удивилась.

– Не верю глазам своим! – воскликнула Челси, увидев его на пороге своего дома. – Вот уж не ожидала… – Она растерянно развела руками.

– А разве ты меня не ждала?

– Признаться, нет. Я подумала, что ты из тех, кто просто не умеет говорить «прощай».

– Я не из тех. – Он прошел вглубь и, подойдя к ее работам, стал молча их разглядывать.

– Ну, как? – спросила она взволнованно.

– Намного лучше. – Жан-Поль улыбнулся. – Это мои занятия любовью воодушевили тебя?

– Ты не умрешь от скромности, – смеясь, ответила Челси.

– Скажи, как сильно ты скучала по мне?

– Я чувствовала себя одинокой без тебя, – честно призналась она.

– Вот видишь? У меня не было причин быть скромным. Когда мы расстались, я заскучал, а когда вернулся, мы обнялись.

– Ты надолго?

– Я улетаю в Париж в субботу, но у нас есть время сходить к Карен. Она обещала угостить меня домашним обедом.

– Жаль, что ты ненадолго. Мне не хочется снова оставаться одной.

– И не надо. Я приглашаю тебя в Париж.

– Что? В Париж? Вместе с тобой?

– А почему бы и нет? Это всего лишь город. Разве ты не поехала бы со мной в Хьюстон или Нью-Йорк?

– Возможно, но Париж очень далеко!

– Я бы не сказал. Ну, едем?

– Надо подумать. – Предложение Жан-Поля удивило Челси.

– У меня есть новость, которая повлияет на твое решение. Я звонил своему старому другу. Его зовут Менэйр.

У нее открылся рот: – Ты знаешь Менэйра? Того самого?

– Полагаю, что есть только один Менэйр. Мы давно знаем друг друга. Он был моим учителем, а теперь мы соседи. Менэйр сказал, что может взяться за твое обучение.

– Менэйр будет учить меня? – растерянно спросила Челси.

– Из уважения ко мне да. Ты по-прежнему хочешь подумать над моим предложением? Если да, то не особенно долго. Менэйр уже старый человек, и у него не так много времени.

– Ну, конечно, я поеду! Я не смогу упустить такой шанс!

Жан-Поль притворился обиженным:

– Обещания старого человека убедили тебя больше, чем мое обаяние.

Челси наклонила голову набок и, задумавшись, спросила:

– Что ты хочешь, кроме этого?

– Что я хочу?

– Я до сих пор не уверена в своих чувствах к тебе.

Жан-Поль удивленно вскинул брови.

– А при чем тут чувства? Мы говорим о том, чтобы продолжить обучение.

– Я предположила… Мне так показалось… – Челси сконфузилась.

– О, Челси, ты должна простить меня! Я дал тебе повод усомниться во мне. Это ведь душевная проституция, когда в обмен на совместную жизнь предлагаются уроки у известного художника!

– Я ошиблась? – настороженно спросила Челси.

– Конечно! – воскликнул Жан-Поль.

– Неудивительно, что у тебя проблемы с твоей прекрасной совестью!

Все эти восклицания француза не внушали доверия, но Челси решила не смущать себя сомнениями и лишь спросила:

– А где я буду жить?

– Я найду тебе квартиру недалеко от меня и Менэйра. Надеюсь часто заходить к тебе, но жить вместе мы не будем, мне тоже надо работать. Я не могу писать, когда кто-то меня отвлекает, а женщины любят поболтать.

– Я, между прочим, как и ты, собираюсь заниматься живописью. – Челси вдруг не на шутку разозлилась на Жан-Поля. – Что это за условия? От тебя я этого никак не ожидала.

Он засмеялся:

– Американцам дай волю, они, якобы воюя за права слабого пола, нас, мужчин, в порошок сотрут! Вот француженка на твоем месте поняла бы меня правильно.

Челси усмехнулась, считая бесполезным вступать в полемику по данному вопросу, и согласно кивнула:

– В таком случае я поеду с тобой без каких-либо оговорок.

– Отлично. Летим в субботу.

– Я не уверена, что до субботы управлюсь с делами. – Челси на мгновение задумалась. – Нет, точно не успею.

– Какие могут быть дела? У тебя ни семьи, ни работы, ни настоящих связей. Ты можешь сдать этот дом целиком до своего возвращения. А если ты решишь больше не возвращаться, то Райн сможет продать эту квартиру за тебя.

– У тебя все так просто!

Жан-Поль улыбнулся:

– Не только у меня, но и у всех, кто живет, так сказать, налегке. Нет ничего хуже быть рабом обстоятельств. – Он снова посмотрел ее новые работы. – Уверен, что ты станешь хорошей студенткой. Даже Менэйру должно понравиться.

– Неужели я буду учиться у Менэйра? Как-то даже не верится…


– Ты совершаешь большую ошибку, – сказал Райн. – Зачем тебе перебираться во Францию?

– Я хочу учиться у Менэйра. Это очень важно для меня.

– А что, если ты прилетишь туда и обнаружишь, что Жан-Поль обманул тебя?

– Зачем ему это надо? – удивилась Челси. Райн отвернулся к окну:

– Я могу найти дюжину причин.

– Думаешь, из-за денег? Но он не знает, сколько я получила после развода. Он даже не спрашивал.

– Деньги не на первом месте в моем списке, – сказал Райн. – Ты совершаешь большую ошибку.

– Ну откуда такая уверенность?! Он предлагает мне учиться у Менэйра. У меня есть выбор – или остаться посредственностью, или стать настоящим мастером!

– Этот Менэйр знает, как учить таланты? Жан-Поль единственный, кто сказал тебе, что ты посредственность.

– Он специалист и разбирается в этом!

– А как же те, кто говорит, что ты необыкновенно талантлива?

– Тогда почему мои картины так плохо продаются? Ты можешь ответить? А Жан-Поль смог! Он прав, в них нет души. Если Менэйр сможет научить меня как писать картины, передавая им свое настроение, то о большем я и не мечтаю! – почти выкрикнула Челси. Затем, немного помолчав, она спросила: – Когда Карен вернется? Думаю, она будет более понятливой.

– Я не знаю, куда она ушла.

Челси вздохнула.

– Зачем нам ссориться? – Она с нежностью посмотрела на Райна. – Я надеялась, что ты порадуешься за меня.

Он подошел к ней:

– Я счастлив, что у тебя есть возможность учиться у этого Менэйра. Меня просто настораживает поведение Жан-Поля.

– Мы не будем жить вместе. У него нет скрытых мотивов… Почему он тебе не нравится?

Райн пожал плечами:

– Не знаю. Просто мне кажется, что он очень хитрый и скользкий.

– Это неверно. Ты его совсем не знаешь!

– Согласен. – Он сел рядом с ней на диван. – Может, это потому, что я не хочу отпускать тебя в Париж? Кроме Жан-Поля, ты никого там не знаешь. Как я узнаю, что с тобой все в порядке?

Челси с благодарностью улыбнулась ему:

– И во Франции есть почта. Я слышала, что у них есть даже телефон.

Райн рассмеялся:

– Я буду скучать по тебе, Челси.

– Я тоже.

Челси хотела нагнуться и прикоснуться к нему. В доме никого не было. Никто бы не узнал. Но она сдержалась.

– Наверное, не мне тебе это говорить, но у тебя проблемы с выбором мужчин.

– Признаю, случай с Лораном был моей ошибкой.

– А Джейсон Рэндол, а другие?

– Ну, хорошо, я не умею выбирать мужчин, но Жан-Поль не мой мужчина. Я его не люблю и он меня тоже. Это совсем другое.

– Ты думаешь, я тебе поверил? Карен тысячу раз говорила мне, что он твой любовник. – Казалось, это слово причиняло Райну боль. – Это так?

– Ты действительно хочешь правду? – спокойно спросила Челси.

– Нет. Я думаю, все и без того ясно. – Он откинулся на спинку дивана и посмотрел в окно.

– Райн, я должна это сделать. – Челси нагнулась и взяла его за руку. – Такой шанс бывает раз в жизни.

– Не жди от меня слов одобрения. – Райн грустно вздохнул. – Я все еще уверен, что ты совершаешь ошибку. Что, если в Париже тебе вдруг станет ясно, что Жан-Поль – второй Лоран?

– Мне есть куда вернуться. Я многому научилась с тех пор, как ушла от Лорана.

– Я не хочу потерять тебя, Челси. – Райн опустил глаза.

– Ты и не потеряешь…

Их взгляды встретились.

– Последнее время я живу, как в аду, – признался Райн. – Ты даже и не подозреваешь, как все сложно. Карен пошла не по магазинам. Я сразу это понял.

– Понял? Но что?

– Я думаю, она с кем-то встречается. – Райн наклонился вперед и уперся локтями о колени. – Я не знаю, кто он и у меня нет доказательств, но это правда.

Челси покачала головой.

– Думаю, ты ошибаешься, Райн. Она ничего мне не говорила. – Челси знала, что Карен больше не встречается с Ханком. – Она даже перестала ходить в клуб здоровья.

– Какое отношение к этому имеет физкультура?

– Никакого. Я просто так сказала. – Челси испугалась своей собственной неосмотрительности, еще не много, и она проговорилась бы. – Ты же знаешь, как Карен любит ходить по магазинам и скупать все подряд.

– Да, но в последнее время, когда она уходит «по магазинам», то возвращается без покупок. Это на нее не похоже.

– Я уверена, что ты все придумываешь. – Челси боялась посмотреть Райну в глаза, страдания разрывали ей душу. – В противном случае Карен просто рехнулась! – Это было больше, чем Челси собиралась сказать. – Мне пора идти. Эшли нет дома, и Карен может не понравиться, если она застанет нас вдвоем.

Райн рассмеялся:

– Поверь мне, ее это не волнует.

– Не верю. – Челси встала. – Карен скоро придет. Вечером большой ужин. Она, возможно, ходит по магазинам в поисках экзотических приправ.

– Может быть. Я просто хотел сказать тебе о Менэйре и Париже до сегодняшнего ужина. Умоляю! Будь Осторожней с Жан-Полем.

– Спасибо.

Челси ушла, но слова Райна не выходили у нее из головы. «Встречалась ли Карен с другим мужчиной? По чему Райн стал ее подозревать? Если у них так плохо, то, возможно, Райну нужна моя помощь. Париж так далеко от Далласа, – размышляла Челси. – Но не могу же я всю жизнь дожидаться, что когда-нибудь понадоблюсь Райну, наконец, она решила.

После обеда Челси решила прикинуть, что взять с собой в Париж: обязательно мольберт, кисти, краски.

Челси долго сомневалась, какую одежду брать с собой, так как не знала, сколько времени она проведет в Париже. «Когда Менэйр согласился взять меня к себе и ученицы, сколько он предполагал уйдет времени на это? Шесть недель? Шесть лет?» спросить об этом у Жан-Поля.

Вечером она отправилась к нему в отель, чтобы забрать его на своей машине. Его номер располагался на последнем этаже одной из самых престижных гостиниц Далласа. Из его окна открывался вид на небоскребы. Июльское солнце медленно садилось за горизонт.

– Еще не уехала, а уже начинаешь скучать? – пошутил он и, подойдя к ней сзади, поцеловал ее в шею.

– А что, видно? Я люблю Даллас.

– Ты еще не видела Парижа. Этот город заставляет забыть обо всем на свете.

– Еще бы тебе не любить Париж! Париж – твой дом, – смеясь, произнесла Челси и более серьезно добавила: – Сколько времени я буду учиться у Менэйра?

Он обнял ее сзади:

– Кто знает? Такой человек, как Менэйр, не проводит шестинедельных курсов. Он будет учить тебя до тех пор, пока ты не научишься рисовать.

– Мы еще не обсуждали стоимость обучения.

– Я давно ждал этого вопроса, – сказал Жан-Поль.

Когда же он назвал цифру, то у Челси глаза полезли из орбит.

– Что, слишком дорого? Можно будет поговорить с ним о скидке.

– Думаю, не стоит, – ответила Челси, на ходу соображая, сколько у нее осталось денег после развода. – Я не ожидала, что это будет так дорого. Судя по всему, мне придется искать работу.

– Ты будешь учиться у лучшего мастера. К тому же все американцы очень богаты, – сказал Жан-Поль и рассмеялся. Он отошел от нее и, сев на кровать, стал шнуровать ботинки. – Я почти готов идти.

Челси была удивлена, что он считает ее богатой. Она никогда не думала о деньгах – их у нее просто не было. А все ее дорогие наряды были куплены еще в замужестве.

Когда Жан-Поль ушел в ванную, Челси подошла к зеркалу проверить макияж. Надо ли говорить ему, что ее единственный капитал – деньги от развода? Что в Техасе после расторжения брака алиментов не выплачивают и что наследства от богатого американского дядюшки ей ждать не приходится?

Прикидывая в уме, как помягче сказать Жан-Полю о своем шатком финансовом положении, Челси машинально закрыла чемодан, впопыхах оставленный на кровати, и увидела лежавший за ним дамский шарфик. Медленно она взяла его в руки. Где-то ей уже встречался этот шарфик… Челси не сразу вспомнила, что именно такой вот шарф она подарила Карен на последний ее день рождения.

– Эй! Отзовись! – крикнул из ванной Жан-Поль. – Ты, случаем, не ушла?

– Нет, я еще здесь. – Челси быстро свернула шарфик и положила в сумочку.

– Я уже готов, – входя в комнату, констатировал Жан-Поль.

Челси попыталась улыбнуться. «Может, это вовсе и не ее шарфик, – думала она, садясь в машину. – В конце концов, магазин мог продать несколько таких платков… Странно, что после обеда Карен не было дома, и что Райн сомневался по этому поводу».

Когда они подъехали к дому Морганов, Челси, извинившись, отвела Карен на кухню и молча передала ей шарфик.

Карен заколебалась, но затем взяла его.

– Спасибо. А я думала, как мне заполучить его назад.

– Что ты делала у Жан-Поля в номере? – спросила Челси.

– Тихо. Нас могут услышать… А в чем, собственно, трагедия? Жан-Поль сказал, что у вас дружеские отношения. Он позвал меня, и я приехала.

Челси смотрела на нее с презрением и злостью.

– Ты приняла его приглашение и даже не хочешь извиниться?

– Эт