Book: И тогда он зачистил город



И тогда он зачистил город

Александр Тамоников

И тогда он зачистил город

Все изложенное в книге является плодом авторского воображения. Всякие совпадения непреднамеренны и случайны.

А.Тамоников

Глава первая

Вторая половина девяностых годов.

Среда, 18 мая. Город в центре России

Дежурный бармен небольшого кафе «Фергана» двадцатидвухлетний Вячеслав Леонидов, которого все, и ребята заведения, и клиенты, называли Славиком, отпустив последнего покупателя из разряда лиц, заполнявших кафе ежедневно с момента его открытия для похмелки, вздохнул с облегчением. Присел на стул, взглянул на часы. Было без двадцати десять. Славик начал считать утреннюю выручку. Из кухни вышла Татьяна Тимохина, супруга владельца «Ферганы», в недалеком прошлом офицера секретной диверсионной группы специального назначения, майора Александра Тимохина, ныне владельца этого кафе. Татьяна присела напротив бармена, спросила:

– Схлынул народ? Что-то сегодня поздновато.

Бармен, не отрываясь от работы, кивнул:

– Да, нынче клиентов многовато было. И вроде не понедельник и не послепраздничный день. А очередь до дверей с шести утра не убывала. Пьют люди, много пьют. И не только мужчины, женщины тоже.

Татьяна кивнула в сторону кухни:

– Я пойду и приготовлю бутерброды, салаты, в общем, закуску на день.

– Хорошо! А Сан Саныч за товаром поехал?

– Да! К обеду должен вернуться. Ты же быстренько наведи порядок в зале. Объявятся клиенты, принимай заказ, сбрасывай его мне, деньги сложи в сейф!

– Как всегда.

– Да! Но не все! Сегодня зарплата.

Бармен улыбнулся:

– Это уже радует!

Татьяна, отдохнув, вернулась в кухню. Бармен, сложив мятые купюры различного достоинства в сейф, вышел на улицу. Прикурил вторую за день сигарету. Во время обслуживания утренних клиентов времени на перекур не было. К кафе подошел и дворник, убирающий территорию, прилегающую к кафе, поздоровался хриплым пропитым голосом:

– Привет, Славик! Как дела?

Леонидов ответил:

– Привет, Петрович, припозднился ты сегодня. Да и видок имеешь неважный.

Петр Петрович Салазин, или Петрович, вздохнул:

– А каким ему, внешнему виду, быть, если всю ночь с соседом, Герценом, самогон жрали?

– В смысле, с Герценом? Фамилия, что ли, такая у дружка?

– Да не! Фамилия у него самая что ни на есть русская. Иванов. Шибко умный он, вот и получил прозвище Герцен.

– А почему Герцен? Почему, скажем, не Ломоносов?

– Я знаю? Его Герценом уже давно кличут. Раньше в институте преподавал, кандидат наук. Каких, не скажу, не знаю, но умный ужас, во все врубается. На любой вопрос ответит. У нас жены в один год померли. Сначала его Екатерина, потом моя Лида. Вот с того времени кореша. Герцен большой мастак самогон варить, что хочешь, ученый, вчерась брага подошла, к вечеру и выгнал. Попробовали первачок, и понеслось. Проснулся, не поверишь, в кладовке. И чего туда забился, хотя ложился на диван? Не помню ни хрена. Ты бы это, Славик, похмелил, что ли?

Бармен, докурив сигарету, бросил ее в урну:

– А чего самогоном не подлечился?

– Так то, что Герцен выгнал, выпили за ночь, а с утра он на рынок ушел. Тапереча до вечера бродить по городу будет. Потом, само собой, сообразит литрушку. Но до вечера сердце к черту остановиться может. Так похмелишь?

– При условии, что территорию подметешь как надо, а не как вчера.

– А чего вчера? Нормально подмел.

– Сан Саныч недоволен был.

– Да? Понял. Сегодня все сделаю в лучшем виде. Кстати, его самого нет в кафе, а то предъявит претензии? Он мужик хоть и хороший, правильный, но за бардак вздрючит.

– Нет его, за товаром уехал. Супруга здесь, на кухне.

– Татьяна, добрая душа. Эта ничего не скажет.

– Ладно, пойдем! Но до приезда Тимохина территория блестеть должна.

– Какой разговор! Надо, значит, будет!

Бармен с приходящим дворником вошли в кафе, прошли к стойке. Славик достал из укромного местечка полбутылки водки, налил в стакан сто граммов. Петрович укоризненно покачал головой:

– Славик? Издеваешься? Что мне сто граммов? Лей полный! Тогда в норме буду.

Бармен долил стакан.

Дворник, чтобы не расплескать драгоценную жидкость, взял емкость двумя дрожащими руками, выпил спиртное мелкими глотками. Поставил стакан на стойку и попросил:

– Водички бы, Славик.

Запил водку. Бармен предложил дворнику бутерброд, тот отказался, достал смятую пачку «Примы», понюхал сигарету, прикурил. Выдохнув дым, икнул. Улыбнулся:

– Ну, теперь другое дело. Теперь можно и за работу.

Дымя «Примой» и забрав метлу с совком, Петрович покинул кафе.

Славик же быстро навел порядок в зале. Поставил по местам сдвинутые толпой столы, убрал с них посуду, мусор, выставил стулья, протер влажной тряпкой пол. Уложился в полчаса. За это время никто из клиентов не заходил.

Клиент появился чуть позже, в 11.30. В зал, заметно хромая, вошел немолодой уже мужчина, лет пятидесяти. Присел за столик у окна.

Стоявший за стойкой бармен спросил:

– Будете что-нибудь заказывать?

Мужчина ответил:

– Кофе! Если можно, сваренный из зерен.

– Больше ничего?

– Ну, еще, пожалуй, пачку «Бонда».

– Не густо!

– Да я, собственно, ненадолго. Встреча с товарищем здесь назначена, он отсюда недалеко живет. Или вы таких клиентов не обслуживаете?

– Ну, почему же? Мы каждому посетителю рады. Минуту, я принесу то, что вы заказали.

Мужчина добавил:

– Если уж варить кофе, то рассчитывайте на несколько порций, кто знает, сколько ждать придется, а я хороший кофе обожаю.

– Понятно. Сделаем!

Бармен обслужил мужчину. Появились две молодые пары, Славик переключился на них. Те заказали вино и фрукты. Затем подошли еще клиенты. Начался дневной период работы кафе. Относительно спокойный по сравнению с утренним шквалом жаждущих похмелиться посетителей и вечерним, когда люди, отработав свое, заходили в «Фергану» подзарядиться перед возвращением домой. Или напиться по тому или иному поводу, а больше безо всякого повода. Вечером случались драки, редко, но случались, поэтому после обеда и до закрытия заведения в нем находился сам хозяин, Александр Тимохин. Тот быстро успокаивал драчунов, что вызывало восхищение и уважение Славика, который не обладал способностью разнять дерущихся и элементарно защитить себя. В отличие от своего сменщика, Артема Грудова, тоже молодого человека – на год старше Леонидова, недавно отслужившего в армии положенные два года. Артем мог и без Тимохина разобраться с любителями скандалов и потасовок.

Татьяна в будни уходила из кафе в час дня. Встречала дочь из школы. Вечером супруга хозяина в заведении не появлялась.

Обслуживая клиентов, Славик обратил внимание на то, что хромого мужчины в зале нет. Забеспокоился. Неужели воспользовался моментом и ушел, не заплатив? Но вроде не похож он был на мелкого афериста. Да и заказ стоил недорого. Может, вышел на улицу?

Выбрав момент, Славик также покинул кафе. Петрович как раз мел около ступеней.

Славик спросил дворника:

– Петрович, ты не видел, из кафе хромой мужик не выходил?

Тот ответил:

– Выходил. Недавно. Во двор пошел.

– Зачем?

– Это ты у него спроси. А что, не расплатился?

– Мети, мети!

Бармен вернулся в кафе. Его тут же подозвала молодая пара, заказавшая еще бутылку вина и лимонных долек. Обслужив клиентов, Славик взглянул в сторону окна. Ушедший было мужчина как ни в чем не бывало сидел за столиком. Он указал рукой на чашку:

– Повторите, пожалуйста!

Славик, успокоившись, передал Татьяне просьбу этого необычного клиента. Выставив перед ним чашку кофе, бармен, ставший по совместительству и официантом, спросил мужчину:

– Не пришел ваш товарищ?

Мужчина вздохнул:

– Не пришел! Хотя и обещал. Теперь уже не придет. Но ничего. В принципе встреча была нужна больше ему. Возможно, обстоятельства не позволили прийти. Созвонимся. Сколько я должен за кофе и сигареты?

Бармен назвал сумму.

Мужчина расплатился. Кладя бумажник в карман костюма, спросил:

– Извините, а кто владеет кафе?

– У вас есть претензии по обслуживанию?

– Нет! Просто интересно. Я многих из тех, кто занимается подобным бизнесом, знаю. Возможно, мне знаком и ваш хозяин!

Бармен ответил:

– Тимохин. Александр Александрович Тимохин.

Мужчина задумчиво проговорил:

– Тимохин, Тимохин, нет, такого не знаю. А чем он, если не секрет, занимался до открытия собственного дела?

– В армии служил. Офицером. По-моему, майором уволился.

– Понятно. Поэтому-то он мне и неизвестен.

– А жена его работает на кухне.

Бармен мог и не говорить этого, но сказал. Почему? На данный вопрос Славик и сам бы вряд ли ответил. Просто сказал, и все!

Мужчина, допивая кофе, кивнул:

– Ясно! Это неудивительно. Сейчас многие семейным бизнесом занимаются. Так и проще, и выгодней. Вас, наемных работников, не обижают?

– Нет! Хозяин мужик нормальный, а супруга у него тихая. Работает, как все, и голос ни на кого не повышает.

– С зарплатой как?

Бармен наконец понял, что пора прекратить ненужный разговор:

– А вот это, извините, не ваше дело!

– Да-да, конечно! Что ж, пойду домой. Спасибо, до свидания!

Мужчина поднялся и направился к выходу. Спина его пиджака была испачкана побелкой. Славик подумал, где это тот приложился? А может, в таком виде и зашел в кафе? Хотя нет! Сначала пиджак его был чист. Ну и хрен с ним. Еще на каждого обращать внимание.

В зал с черного хода вошел Тимохин:

– Привет, Славик! Как наши успехи?

– Нормально, Сан Саныч! С утра выручка неплохая.

– Татьяна на кухне?

– Да!

– Передай, пусть подменит тебя, а ты со мной на разгрузку «Газели»!

– Понял! Минуту! Только переоденусь!


Частный дом на северной окраине Города недалеко от Кремля. 11.00

В кабинете, оформленном в старинном стиле, в широких кожаных креслах, стоявших у журнального столика, сидели двое мужчин среднего возраста – Мирза Левоев, главарь преступной группировки, на три четвери контролирующей город, и его второй помощник, он же начальник охраны Георгий Багров. На столике разместились различные спиртные напитки, дорогая закуска, хрустальная пепельница и последняя модель стремительно входящих в обиход граждан сотовых телефонов. Главарь группировки нервничал:

– Куда провалился Хромой? Второй день болтается по городу и никаких результатов. А у нас нет времени. Позвонит Салман, что я ему отвечу?

Багров, потягивая виски, спокойно, в отличие от босса, произнес:

– Если Хромой взялся за дело, то что-нибудь обязательно нароет!

Мирза повысил голос:

– Когда?

– Как только, так сразу. Ты же знаешь, как он работает. Конкретно.

– Я спрашиваю, когда ты последний раз связывался с ним?

– А?! Так с утра пытался, но он не ответил.

– На какой хрен я закупил вам мобильники? Чтобы вы игрались с ними?

– Но что я сделаю, если телефон Хромого не отвечает? Вернее, связь с ним недоступна!

Главарь передразнил второго помощника:

– Недоступна! Да мне плевать, доступна связь или нет.

Багор изобразил обиду:

– Слушай, Мирза, ты чего на мне злость срываешь? Я свое дело делаю? А Хромой за свои дела пусть сам отвечает. И он ответит. Чего ты суетишься?

– Что мне сказать Салману? Он должен сегодня звонить!

– Если тебе нужен мой совет, то скажи урюку, что мы будем работать с ним! И готовимся к этому очень даже оперативно.

– Да? А Салман тут же пришлет своего человека, проверить нашу оперативность. Что мы предъявим ему?

– Пока человек приедет, мы найдем место, где можно складировать наркоту. И потом, босс, транспорт с грузом Салман отправит не сразу. Ему сейчас важно что? Убедиться в том, что мы реально в состоянии обеспечить прием, хранение и реализацию товара. А для этого нужно всего ничего, представить Салману схему работы по наркоте и место хранения героина, которое еще надо подготовить. Схема у нас отработана, осталось найти безопасное и удобное место. Хромой найдет его.

Мирза налил себе фужер коньяка, залпом выпил крепкий спиртной напиток. Закусить не успел. Его сотовый телефон издал сигнал вызова.

Главарь пальцем указал помощнику на мобильник:

– Салман!

Багров нагнулся к боссу:

– Отвечай! Только спокойно и уверенно, Мирза. Я, если не против, послушаю ваш диалог, дабы потом проанализировать его!

Мирза махнул рукой:

– Слушай!

Багров быстро вставил в телефон штекер с проводом и динамиком, который приложил к уху. Кивнул главарю:

– Готов!

Левоев включил мобильник:

– Салман? Ассолом аллейкум, дорогой! Как здоровье, дела? Как семья, дети?

– Ва аллейкум, ассолом Мирза, у меня все в порядке. Что скажешь по поводу организации совместного дела?

– Я буду с тобой работать, Салман!

– Одного желания мало.

– Понимаю и плотно занимаюсь подготовкой к работе.

– Это хорошо! У меня не так много друзей, которым я мог бы доверять серьезные дела.

– Мне можешь. Твои условия приемлемы. Поэтому мои люди активно работают.

– Результаты этой работы?

– Схема продумана, и я готов обсудить ее с тобой. Место хранения товара определится в ближайшие дни.

– Ясно! К выбору места хранения отнесись самым серьезным образом. За безопасность груза в Городе будешь отвечать лично ты. А это большая ответственность. Малейший прокол – и сам понимаешь… спрос пойдет по полной программе! Так что работай в этом направлении тщательно, не спеша. Но и особо не затягивая время. Месяц у тебя есть. Не экономь – расходы будут возмещены. У меня все! У тебя будут ко мне вопросы?

– Из всего, что ты сказал, Салман, я могу сделать вывод, что теперь мы партнеры?

– Можешь!

– Хоп! Рад был слышать тебя!

Левоев отключил телефон. Багров отбросил на стол наушник. Главарь заметно повеселел. Он вновь налил себе коньяка, на этот раз немного, граммов пятьдесят, сделал глоток, прикурил сигарету и, откинувшись на спинку кресла, взглянул на помощника:

– Все прошло как нельзя лучше. Я не ожидал подобного от Салмана. Каково твое мнение, Багор?

– Ты прав, босс! Все складывается прекрасно! У нас есть целый месяц. За это время можно горы свернуть, весь Город перелопатить. И мы сделаем это. Одно я не понял, о каких условиях ты говорил?

Главарь группировки объяснил:

– Предлагая участие в работе с наркотой, Салман сразу же выставил условия по разделу сфер деятельности, ответственности и прибыли.

– И какова же наша доля в прибыли?

– Сорок процентов!

– Сорок? При том, что вся ответственность за хранение и распространение наркоты ляжет на нас?

– У нас еще есть возможность отказаться. Достаточно перезвонить Салману. И не будет никакой наркоты. У нас. Так и будем продолжать заниматься рэкетом, да разборками с безголовым Боксером. Мне позвонить Салману?

Багров изобразил улыбку, больше смахивающую на оскал хищника.

– Не надо, Мирза! Сорок процентов – это неплохая доля, учитывая размеры прибыли, что реально можно получить от продажи героина, до которого сейчас охотников хоть отбавляй.

– Я знал, что ты одобришь мой договор. И все же где шарахается Хромой?..

В кабинет вошла секретарша, любовница Мирзы, размалеванная во все цвета радуги. Кокетливо улыбнувшись, доложила:

– Прибыл Валентинов!

Мирза воскликнул:

– Наконец-то! Давай его сюда!

Девица развернулась и, вильнув еле прикрытым короткой юбкой задом, покинула кабинет.

Тут же вошел Валентинов.

– Где тебя носило столько времени, Хромой? – спросил Мирза. – За то время, что ты отсутствовал, можно весь город дважды пешком обойти.

Валентинов, присев на диван, ответил:

– Что я и сделал, выполняя твой приказ.

– И каковы результаты твоих трудов?

– Есть одно местечко. Очень даже неплохое.

– Что за место?

– Кафе под названием «Фергана».

– «Фергана»? – переспросил главарь банды. – Странное для этих мест название.

– Сейчас как только не называют магазины, кафе, рюмочные.

– Чем приглянулась тебе эта «Фергана»?

Хромой указал на столик:

– Может, сначала предложишь выпить и закусить?

– Ты не позавтракал в кафе?

– Нет! Только кофе выпил.

– Хоп! Возьми стул, подсаживайся к столику.

Валентинов выпил коньяку, съел несколько бутербродов. После чего ответил на ранее заданный вопрос:

– Теперь насчет «Ферганы». Место просто идеальное и для хранения дури и для ее распространения. Кафе находится на улице Большакова, дом 14, в обычной пятиэтажке, квартира 42, третий подъезд, квартира располагается на первом этаже, переоборудована в кафе или, скорее, в забегаловку, так как утром с 6.00 и вечером до 20.00 выполняет функции обычной рюмочной. Имеет выход на улицу и тихий, немноголюдный двор. Жильцы дома в основном военные пенсионеры, так как здание находится на балансе КЭЧ (квартирно-эксплуатационной части) местного гарнизона. Кафе не бросается в глаза, ибо дом отстоит от улицы метров на десять. Но посетителей принимает довольно много. По утрам очереди. Это объясняется тем, что дом находится практически в центре Города. Под забегаловкой подвал на всю ее площадь. Подвал имеет выход в кафе и во двор и служит, судя по всему, складом. Но самое главное достоинство этого кафе то, что оно расположено недалеко от центрального рынка, развлекательного центра и единственного действующего на сей день кинотеатра «Марс». В развлекательном центре постоянно проводятся дискотеки, в «Марсе» устраиваются всевозможные шоу, то есть там почти всегда полно молодежи. Использование кафе как прикрытия базы хранения и пункта реализации наркоты считаю самым оптимальным вариантом. Курьеры свободно могут брать дозы, упакованные в пачки сигарет или в различные «Сникерсы» и тут же реализовывать их в развлекательном центре и у кинотеатра. Впрочем, и центральный рынок неплохая площадка для реализации товара. Подвал же обеспечит хранение довольно крупной партии. Да и подвозить наркоту вперемежку с товаром для кафе, водкой, пивом, водой не составит труда.



Мирза, выслушав Валентинова, поднялся из кресла, подошел к рабочему столу, развернул карту Города. Проговорил:

– Значит, говоришь, улица Большакова, 14. Так, вижу. Она пересекается с улицей Центральной. Да, место действительно привлекательное. А подвал позволит хранить крупную партию наркоты.

Он повернулся к Валентинову:

– Насколько крупную?

Хромой ответил:

– А ты сам, Мирза, прикинь, сколько героина вместит тайник подвала площадью в пятьдесят квадратных метров? При высоте в два метра!

– Да, много! При этом варианте отпадает необходимость поиска, а в дальнейшем содержания перевалочной базы за Городом. Весь товар можно сразу забросить в подвал. А как ты, Хромой, вышел на это кафе? И каким образом получил информацию по подвалу? Подсказал кто?

Мирза впился в Валентинова острым взором своих черных безжалостных глаз.

Валентинов усмехнулся:

– Точно! Подсказали. В местном отделении милиции. Ты, конечно, босс, Мирза, но и боссу иногда не мешает подумать, прежде чем задать, извини, не совсем умный вопрос. На кафе вышел случайно, обойдя, как ты правильно заметил, почти весь город. Вчерашний день, когда обследовал окраины, прошел вхолостую. Ничего стоящего не подвернулось. С утра решил заняться центром. И обратил внимание на толпы мужиков, снующих у дома 14 по Большакова. Подумал, чего это они тут с раннего утра пасутся? Посмотрел. И увидел забегаловку. Позже, как пьянь рассосалась, зашел в кафе. Посидел в зале, присмотрелся. Затем, выбрав момент, прошел во двор, спустился в подвал, наткнулся на глухую стену с массивной железной дверью. Там же встретил бомжа. Тот и поведал, что стена разделяет основной подвал с подвалом кафе. Вернулся в забегаловку. На входе поговорил с дворником. Тот с утра выпил и был разговорчив. Выложил все об этом заведении: и кому принадлежит, и сколько народа в нем работает, и часто ли наведываются в кафе менты… короче, слил всю необходимую информацию. После чего, рассчитавшись с барменом, я сразу двинул сюда.

Мирза вернулся к столику, прикурил сигарету, присел в кресло, уставившись на Валентинова:

– И кто же хозяин данного питейного заведения?

Хромой ответил:

– Некий Тимохин Александр Александрович, в прошлом профессиональный военный, уволенный в запас в звании майора. По словам дворника, Тимохин – тыловик. Последнее место службы какой-то затерянный в песках Туркмении рембат. Уволен по сокращению штата. На кухне до обеда работает его жена, Татьяна, у Тимохина дочь, вот жена майора и уходит из кафе, забрать дочь из школы. Дворник особо отметил, что Тимохины на редкость приличные люди. Добрые, особенно Татьяна. Постоянно проживают где-то в Южном микрорайоне вместе с матерью владельца кафе.

Багров поинтересовался:

– На какие шиши отставной майор, которого вышвырнули из армии, приобрел это кафе?

Багрова поддержал Мирза:

– Да! Это ты узнал, Хромой?

Валентинов налил себе еще рюмку коньяка, медленно, смакуя обжигающий напиток, кивнул:

– Естественно, узнал! Уволившись со службы и приехав с семьей в город… кстати, Татьяна вторая жена офицера, первая обретается здесь же, но связи с бывшим мужем не поддерживает. Да и Татьяна ранее была замужем, так что ее дочь приходится Тимохину приемной. Так вот, приехав в город и имея кое-какие сбережения или на деньги жены, которая вполне могла продать дом или квартиру в Туркмении, они выкупили квартиру по известному адресу у подруги матери майора, уехавшей к сыну на Украину. Ну а затем из хаты они сделали кафе. Работают около года и вполне успешно, по их меркам.

Левоев спросил:

– Кто слил тебе эту информацию?

– Да все тот же болтливый дворник, Петрович.

В разговор вновь вступил Багров:

– Кто же крышует забегаловку, если мы о ней до сих пор ничего не знали? Менты? Или сучонок Боксер, посмевший влезть на нашу территорию? Или, может, оставшиеся в городе люди Вано?

Валентинов усмехнулся:

– Я тоже задал себе этот вопрос. Но ответа не получил. По словам того же дворника, ни менты, ни отморозки Боксера, ни тем более люди Вано, которых практически не осталось в городе, кафе не прессуют.

Мирза воскликнул:

– Это что ж получается? Тимохин свободно пашет без «крыши»?

– Получается, так!

– Лихо!

Главарь повернулся к Багрову:

– В чем дело, Багор? На нашей территории почти год работает забегаловка, а мы с нее ничего не имеем?

– Но босс! Эти забегаловки то открываются, то закрываются. Сегодня забегаловка и один хозяин, завтра магазин какой-нибудь и другой владелец. Чтобы все тотально контролировать, нам надо содержать раза в два больше людей, чем мы имеем сейчас. А это деньги. И большие деньги. Согласен, упустил «Фергану». Возможно, вне контроля и оброка работает еще с десяток объектов. Но мы все равно выйдем на них рано или поздно.

Мирза махнул рукой:

– Ладно! Всех денег не срубишь, главное, чтобы на нашу территорию не проник Боксер! Как Вано увел своих чеченов на Кавказ, мы прижали спортсменов, и они сейчас сшибают мелочовку на окраинах. Но Боксер не из тех, кто надолго мирится с поражением. Наступит время – и он заявит о себе. Надо внимательно отслеживать его движения.

Багров проговорил:

– А лучше замочить, пока силу не набрал. А спортсменов да отморозков под себя забрать. Они без Боксера никто.

Мирза кивнул:

– Правильно мыслишь, Багор. Но сделать это надо по-хитрому, без открытой войны. Она сейчас ой как на руку ментам. В течение месяца Боксер силу не наберет, а когда у нас будет наркота, мы только за счет героина перетащим на свою сторону большую часть его пацанов. И когда Боксер останется без людей, спокойно уберем его. Как говорилось в одной кинокомедии – без шума и пыли! Но ближе к делу! Берем в оборот забегаловку Тимохина! И начинаем работу по кафе немедленно. Эта «Фергана» должна принадлежать нам.

Главарь повернулся к Валентинову:

– Ты, Хромой, пригласи ко мне адвоката. После чего на тебе наблюдение за женой Тимохина и ее дочерью. Я должен знать о них все. В плане их повседневной жизни. В какую школу ходит дочь, когда из школы ее забирает мать. На чем Тимохина добирается на работу, в школу и домой. Гуляет ли девочка одна и где гуляет. Кто ее подруги. Родители и адреса этих подруг. На тебе также мать отставного майора. Ее привычки, связи. Обычно бабы ее возраста проводят вечера дома или во дворе, но иногда встречаются и с подругами детства или юности. Узнай все об этих подругах. А также, кем она работала до выхода на пенсию.

Мирза перевел взгляд на Багрова:

– Ты, Багор, отряди пару своих молодчиков на ежедневное утреннее и вечернее посещение кафе. Сам же займись обслуживающим персоналом. Кстати, Хромой, сколько человек работают на Тимохина?

– Двое сменных барменов, не считая приходящего дворника.

Левоев вновь обратился к Багрову:

– Вот этими батраками и займись. Пробей барменов. Кто такие, где живут, что собой представляют, имеют ли семьи, детей и связи в ментовке или в других правоохранительных органах. Род занятий вне работы, пристрастия, короче, все, что нам нужно, дабы определить, как поступить с ними при необходимости. Теперь что касаемо вас обоих. Работать по кафе «чисто», аккуратно, дабы не засветиться до поры до времени. К делу привлечь самых надежных пацанов. Ровно через неделю, 25-го числа, встречаемся здесь. Время я сообщу дополнительно. Подводим первые итоги работы и принимаем решение, что делать дальше! А сейчас по рюмке за успех нашего дела – и, как говорится, по рабочим местам.

Багров разлил коньяк по трем рюмкам.


Разгрузив «Газель», перетаскав ящики, коробки, упаковки в подвал и отпустив водителя, Владимира Николаева, который постоянно подрабатывал на собственном грузовике у Тимохина, Александр предложил бармену перекурить. Они присели на скамейку возле третьего подъезда. Тимохин спросил:

– Значит, с утра было много народу?

– Да! Обычно заходит меньше! Но это же к лучшему! Будет выручка, будет и зарплата, ведь так, Сан Саныч?

– Так! Вечером выдам получку. Прошлый месяц сработали неплохо, поэтому и получить будет что!

– Это хорошо! С вами работать можно! Вы не скупердяй. Другой из-за копейки повесится, а вы нет, платите нормально.

– Как работаете, так и получаете.

Тимохин протянул бармену пачку «Космоса»:

– Бери! Зажигалка или спички есть? А то у меня и то и другое в машине остались.

– Есть!

Бармен вытянул сигарету, чиркнул зажигалкой.

Закурили. Выпустив дым, Александр взглянул на небо:

– Хорошая погода сегодня. Но будет дождь.

– Откуда вы знаете?

Тимохин усмехнулся:

– Знаю! Утром инцидентов в кафе не было?

Бармен пожал плечами:

– Да нет! Клиенты вели себя спокойно. Да оно и понятно, мужики с похмелья. Больные. До шума ли им? Вот вечером бузить будут. Но вы умеете их успокаивать!

– Это ерунда. Значит, с утра все было как всегда?

– Да… не считая… хотя и это тоже ерунда.

Александр взглянул на бармена:

– Чего не считая? Договаривай!

– Так, сказал, ерунда, Сан Саныч!

– Славик?!

– Ну, ладно! Короче, сегодня после десяти тип какой-то странный забрел в кафе. Пил только кофе, объяснив, что ждет друга, с которым у него якобы назначена встреча. А сам глазками хитрыми так и стрелял по залу.

– Это все?

– Нет! Вел себя мужик подозрительно.

– Чем? Тем, что осматривал кафе и пил кофе, а не водку?

– Если бы. По мне пусть хоть воду глотал бы.

– Так в чем дело?

Вячеслав затушил окурок:

– Понимаете, обслуживая клиентов, что пришли ближе к обеду, я посмотрел на столик, за которым сидел этот тип. И… его на месте не было.

– Что, ушел, не расплатившись?

– Вот и я так подумал, вышел на улицу. Спросил дворника, не видел ли он прихрамывающего мужчину, который недавно покинул кафе? Петрович ответил: видел, мол, во двор пошел. Хотел пойти следом, но тут еще люди подошли, пришлось вернуться. А потом я опять на столик посмотрел, мужик этот, хромой, как ни в чем не бывало сидит, где сидел.

– Ну, вот, может, вышел на минуту по делам.

– Не знаю. Вернувшись, он попросил рассчитать его. А потом стал о вас расспрашивать.

– Лично обо мне?

– Ну, точнее, о владельце кафе. Типа он многих людей, занимающихся подобным бизнесом, знает.

– И что ты ему сказал?

– Да ничего особенного. Сказал, что вы офицер запаса, владеете этим кафе недавно. О зарплате он спрашивал, об обслуживающем персонале. Насчет зарплаты я ему сказал, это его не касается. Он поблагодарил за обслуживание, по-моему, посетовал на то, что не пришел друг, и ушел.

– Ну и что в его поведении подозрительного?

– А то, что пришел он в чистом пиджаке, а когда вернулся со двора, спина его была испачкана побелкой, а туфли пылью от керамзита. Это говорит о том, что он лазил в подвал. Вопрос, зачем?

Александр задумчиво произнес:

– Действительно, что ему надо было в подвале?

– Там бомж обитает, может, его следует расспросить о мутном типе? За пузырь вина да пару бутербродов он все расскажет.

– Васька? Да, тот расскажет, если уже не ушел на свалку, где может проторчать неделю.

– Если этот хромой имеет непонятный пока интерес к кафе, то он обязательно должен был поговорить с Петровичем. А тот как раз находился в состоянии, способствующем общению. Вы извините, но мне утром пришлось похмелить его, иначе он работать бы не мог. Всю ночь, как объяснил, с соседом самогон жрал. Болел.

– И много Петрович выпил в кафе?

– Стакан!

– Водки?

– Да!

– Многовато! А сейчас он работает?

– Не знаю! По времени уже должен был закончить уборку. Возможно, ушел. Хотя… вряд ли, чего ему дома делать? Дружок-сосед до вечера подался куда-то, да и зарплата сегодня. Наверняка возле входа метлой машет.

Тимохин взглянул на бармена:

– Ты вот что, спустись-ка в подвал, глянь, на месте Васька или нет. Если на месте, скажешь, что я подойду, разговор есть. А после посмотри, не ушел ли Петрович. Если нет, пусть бросает метлу и идет в зал. Ждет меня. Понял?

Бармен кивнул:

– Понял.

Собрался уйти, но Тимохин остановил его:

– Скажи, Славик, как думаешь, что бы означал визит в кафе этого хромого? Принимая во внимание его не совсем обычное поведение. В худшем для нас случае?

Бармен вздохнул:

– В худшем случае, Сан Саныч, кафе заинтересовались бандиты. Что означает в ближайшее время к нам в гости заявятся «шестерки» Мирзы. Его банда контролирует центр Города. Ну и обложат оброком. У них это называется платой за «крышу»!

– Значит, хромой что-то типа разведки здесь проводил?

– Наверное! Хотя его появление может и совершенно ничего не означать. Но… для чего он лазил в подвал? Вот что непонятно. Будь он посланцем Мирзы или просто человеком с заскоками, на хрена ему сдался подвал?

– Слушай, а если он нашего Ваську бомжа знает? Вспомнил о нем, решил поговорить. Это объясняет его интерес к подвалу.

– Но тогда Васьки на месте не было! Слишком быстро вернулся хромой!

– Так иди проверь!

– А если все-таки бандиты? Впрочем, их появления следовало ожидать. Они не пропустили бы нормально работающее кафе.

– С ними разберемся. Ты время не тяни! Мне Татьяну скоро отпускать!

Славик спустился в подвал.

Вернулся быстро. Один. Доложил:

– Бомжа внизу нет.

– Ясно! Давай за дворником, если и он не ушел.

– Иду!

Бармен пошел в обход дома, Александр вошел в зал. Татьяна сказала:

– Саша! Мне пора за Олей!

– Я все помню, дорогая! Но, возможно, придется немного задержаться.

– Тогда опоздаю, сам знаешь, как сейчас троллейбусы ходят!

– Поедешь на такси! Успеешь!

– Что-нибудь случилось?

– Нет! Просто надо разобраться с одним делом. Пустяковым, но надо! Не волнуйся. Сейчас тебя сменит Славик, и ты переодевайся. Такси я сам вызову.

По лицу Татьяны пробежала тень тревоги:

– И все-таки что-то случилось.

– Танюша! Все нормально. Поверь и не волнуйся.

– Я верю!

– Ну и хорошо!

Александр сел за крайний в углу столик. Закурил.

В зал вошли Славик и дворник. Тот оказался на месте. Они подошли к Тимохину. Александр сказал бармену:

– Ступай за стойку, да вызови такси для Татьяны! Маршрут: кафе – школа – дом. Адрес помнишь?

– Конечно!

– Давай! А мы пока поговорим с Петром Петровичем.

Бармен встал за стойку. Татьяна, переодевшись, уехала на быстро подошедшем такси, Тимохин взглянул на дворника. Последний, виновато опустив глаза, начал оправдываться:

– Вы, наверное, насчет сегодняшнего опоздания, Сан Саныч, вызвали меня? Признаюсь, виноват, и как говорят в армии, исправлюсь. Каюсь и в том, что похмелился. Но иначе просто не мог работать. Жизнь-то моя сами знаете какая. После смерти жены под откос пошла. Ничего не радует. Выпьешь, вроде легче, а наутро хоть вешайся. Вот Герцен, сосед мой…

Тимохин прервал дворника:

– Я не за тем позвал тебя, Петрович! Что пьешь, опаздываешь – плохо, но ты и сам это понимаешь. Меня интересует другое.

– Что именно? Знаю – выложу как на духу.

– Скажи мне, Петрович, у тебя сегодня разговор с хромым посетителем нашего кафе был?

– Был! А что?

– О чем, если не секрет, разговаривали?

Дворник почесал затылок:

– Да какой секрет, Сан Саныч? Дело было так. Вышел этот хромой, когда я урну опорожнял. Сначала прошел мимо и сразу во двор. А тут и Славик. И тоже о нем спрашивает. Мол, ушел клиент, не расплатился. Но Славику работать надо, а я тоже во двор прошел. И успел заметить, как клиент этот хромой в наш подъезд нырнул. Удивился я. За каким чертом понесло туда хромого? Отлить? Так в кафе туалет есть. Навестить кого? Но он в подвал пошел. Непонятно. Ну я на рабочее место вернулся. А потом и хромой появляется. Спрашивает: «Выпить хочешь?» Я в ответ: «На работе не положено». Он: «Так после работы выпьешь», – и сует мне пятьсот рублей. Взял. Думал, уйдет, а он начал о кафе расспрашивать. Особенно интересовался, как дела идут, кто владелец. Каюсь, выложил ему все как на духу. Да при желании он все равно узнал бы.

Александр спросил:

– А чем конкретно насчет владельца кафе интересовался этот хромой тип?

Дворник рассказал, что помнил.

Тимохин, выслушав дворника, задумался. Затем, прикурив сигарету, проговорил:

– Значит, хромой хотел знать все о владельце кафе. Даже домашний адрес?

– Да! А чего, не надо было с ним говорить?

– Ты ж сам сказал, при желании он все и без тебя узнал бы, а так хоть пятьсот рублей заработал.

– Да не в деньгах дело…

– Ладно! А раньше ты этого хромого возле кафе не видел?

Петрович ответил категорически:

– Нет! Точно нет. У меня память на лица хорошая.

– Ясно!

Александр достал из кармана деньги. Пересчитал их, протянул купюры дворнику:

– Держи, Петрович, твоя зарплата.

Дворник бережно принял деньги:

– Спасибочко большое. Хоть и говорят, все беды от денег, да без них куда? Только в могилу. Я ж сегодня могу быть свободен?

– Да!

Дворник повернулся, чтобы уйти. Александр остановил его:

– Погоди, Петрович!

Тот обернулся:

– Да?

– У меня к тебе просьба будет!

– Слушаю! И сделаю все, что в моих силах.

– Ты, когда будешь территорию убирать, повнимательней к посетителям присматривайся. Объявится хромой, тут же сообщи мне.

Дворник кивнул:

– Слушаюсь! Будет сделано. Извините, Сан Саныч, а кто он?

– Если бы знать!

– Скажу, нехороший он человек. Хоть и с виду вежливый, и при деньгах. Глазки у него воровские, злые.



– Ладно, иди! И завтра, Петрович, пожалуйста, без опозданий и в нормальном состоянии на работу.

– Понял. С утра у кафе как штык буду!

– Ну, иди! Отдыхай!

Выкурив сигарету, Александр подошел к стойке:

– Славик, дай-ка телефон!

Бармен выставил на стойку телефонный аппарат.

Александр набрал номер квартиры матери. Телефон они установили почти сразу после того, как переехали из Туркмении. Трубку сняла мать Тимохина, Антонина Сергеевна:

– Алло!

– Мам, это я!

– Случилось что?

– Ну почему сразу случилось? Татьяна с Ольгой из школы пришли?

– Да! Только что. Позвать Таню?

– Позови!

Вскоре Тимохин услышал голос жены:

– Саша?

– Я, родная. Хотел узнать, вовремя забрала дочь?

– Даже ждала немного. На такси доехала быстро, это не троллейбус. Но почему ты спрашиваешь?

– Да просто, Танюша.

– Нет, не просто, я же тебя знаю! Что случилось?

– Ничего! По крайней мере, пока!

– Но что-то может произойти?

– Вот это я и пытаюсь просчитать. Ну ладно, не будем делать из мухи слона. Скажи лучше, как дела у Оли в школе?

– Ее хвалят!

– Это хорошо! Ну, пока, любовь моя.

– Ты когда приедешь?

– Странный вопрос, как всегда, после закрытия кафе.

– Я на ужин оладьи испеку, не против?

– Конечно, нет!

– Тогда до встречи?

– До встречи!

Тимохин положил трубку, передал аппарат бармену.

Сказал:

– Работаем! Я в подвал, разберу товар. Если что, позовешь.

– Хорошо, Александр Александрович.

Отставной майор вышел из кафе, обошел дом, зашел в подъезд, спустился в подвал. Подошел к железной двери склада. Осмотрелся. Подумал: интересно, что здесь надо было хромому? А может, действительно он к Ваське заходил? К бомжу, что жил здесь? Надо будет узнать. Вот только когда теперь объявится в подвале Василий? Это вопрос. Но ничего. Ситуация рано или поздно прояснится. А когда прояснится, тогда и будем действовать по обстановке. Сейчас делать какие-либо выводы рано. Мало информации.

Тимохин достал ключи, открыл дверь, через которую загружался склад, и принялся разбирать привезенный товар.

Глава вторая

Личный адвокат Мирзы Левоева Харчинский Эдуард Константинович прибыл в дом главаря преступной группировки в 15.20. Как всегда, изысканно одетый, он объявился в приемной с букетом цветов, которые преподнес секретарю и любовнице Мирзы:

– Это вам, прекрасная Дина!

Девица довольно улыбнулась:

– Приятно видеть хоть одного воспитанного человека в этом доме. А то приходят все больше типы темные, угрюмые, грубые и наглые. Так и жрут глазами, а ведь знают о наших с боссом отношениях. Спасибо, Эдуард Константинович.

– Не за что, дорогая, не за что! Мирза у себя?

– Да, и он ждет вас!

– Кто у него еще?

– Никого. Один! Доложить о вас?

– Сделай милость, девочка!

Секретарша, виляя задом (а еще изображает возмущение похотливостью гостей любовника), прошла в кабинет Левоева. Почти тут же вышла:

– Проходите, Эдуард Константинович! Кофе вам приготовить?

– Пожалуй. Только покрепче, без сахара и сливок.

– Хорошо!

Харчинский вошел в кабинет.

Левоев сидел все в том же кресле, возле журнального столика.

Адвокат поздоровался:

– Добрый день, Мирза, рад видеть тебя в добром здравии.

– Привет! Проходи, Эдик, присаживайся.

Харчинский устроился в кресле напротив. До него в нем восседал один из помощников главаря банды, Багор. Поинтересовался:

– Чем вызван столь срочный вызов?

– Делами, Эдик, делами.

– Что на этот раз?

– Пустяки, но без тебя не обойтись. Выпьешь?

– Я попросил Дину приготовить кофе. А спиртное не могу, за рулем. Да и не хочу.

– Что ж, хозяин – барин.

– Что за дело, Мирза?

Вошла Дина, поставила на столик небольшой поднос с чашкой ароматного дымящегося черного кофе. Повернулась и молча вышла.

Левоев кивнул в сторону вышедшей секретарши:

– Неплохая фигурка, не правда ли? Особенно попка. Как спелый арбуз.

Адвокат согласился:

– Да, девочка привлекательная, но не умная.

– А мне и не нужна умная. Мне нужна сексуальная, чтобы получать кайф, трахая ее.

– В сексуальности Дине не откажешь. Однако секретарь должен быть человеком надежным, умным, трудолюбивым. А Дина? Как считаешь, в каком свете она выставит тебя, если не дай бог, конечно, переметнется к другому хозяину? Или ею заинтересуются менты?

– Она ничего лишнего не знает!

– Уверен?

– Уверен. И находится под контролем.

Харчинский усмехнулся:

– Для чего контроль, если ты уверен, что Дина не представляет никакой угрозы?

– А чтобы не слиняла. Когда-то ее задница надоест мне, и Дине придется уступить место другой шлюшке. Просто отпустить ее я не могу, следовательно, вынужден буду убрать. А чтобы иметь возможность убрать девицу, необходим за ней контроль.

Адвокат отмахнулся:

– Ладно. В принципе мне без разницы, какие намерения у тебя насчет Дины. Она твоя, и ты вправе делать с ней все, что захочешь. Давай перейдем к делу. Честное слово, у меня не так много свободного времени. Работа в коллегии достала.

Мирза усмехнулся:

– Но не достали деньги, что ты получаешь за эту работу, так?

– Какие это деньги? Слезы!

– Твои слезы да в карман бы работяг. Вот они радовались бы!

– Мы перейдем к делу?

– Считай, уже перешли. А дело таково. Ты знаешь о моих связях с Салманом. Тебе известно, чем занимается Салман. Я решил стать его партнером. А значит, скоро в город прибудет наркота, которую надо не только распространять, сшибая очень хорошие «бабки», но и где-то надежно хранить. Согласен?

Адвокат отставил чашку с недопитым кофе:

– Ты все же полез в петлю! Не понимаю, зачем тебе это надо? Мало того, что имеешь с торговцев? С рынка? Со стоянок, заправок? Со всего, что обложил данью? Это же приличные деньги, Мирза. Зачем тебе еще и наркота?

– Затем, чтобы денег было больше. Пока в России бардак, надо пользоваться этим. Три-четыре года – и все изменится. И вот тогда наступит время сматываться из этой страны. Но кому мы будем нужны «за бугром» без денег? Без солидных денег? Никому. Значит, надо, чтобы эти солидные деньги у нас были. Да, рэкет дает неплохую прибыль, и все же это не то. Другое дело героин с потребностью в нем слетевшей с катушек от вседозволенности и анархии молодежи. Реализация только одной крупной партии принесет такой куш, который ты рэкетом за годы не сорвешь. Поэтому я решил завязаться с Салманом. И решение свое уже не отменю!

Адвокат вздохнул:

– Дело твое! Но что тебе нужно от меня?

– Вот, это уже другой разговор! Минуту. – Мирза налил себе немного коньяку. Выпив, продолжил: – Как я сказал, наркоту необходимо не только аккуратно реализовывать, но, главное, надежно хранить. Где? Там, где безопасно. Хромой нашел такое место. Оно весьма удобно и для безопасного хранения крупной партии наркотика и для распространения. Надо только тайничок оборудовать, но для этого необходимо всего лишь дополнительную стену возвести.

– Что за место?

– Ты когда-нибудь о забегаловке под названием «Фергана» слышал?

– Да этих забегаловок в городе сейчас тысячи!

– Не слышал. А как раз это кафе и является тем местом, о котором я говорил.

Харчинский спросил:

– Так в чем дело? Тебе впервой захватывать чужой бизнес? Организуй наезд своих отморозков, обложи хозяина кафе непомерным налогом, припугни как следует. И забегаловка твоя! Я-то тебе для чего нужен? По этому делу?

Левоев поднялся, прошелся по кабинету:

– Да, я мог бы, применив грубую силу, отнять кафе у Тимохина – владельца заведения, если бы мне была нужна просто забегаловка. Но, как уже сказал, это кафе мне нужно для организации перевалочной базы реализации наркоты, а посему предпочтительнее вопрос решить тихо.

Адвокат спросил:

– И что ты предлагаешь?

– Во-первых, необходимо разузнать про хозяина кафе, Тимохина, он раньше служил офицером в каком-то рембате ТуркВО. Следует убедиться, что он действительно майор-тыловик, выброшенный из армии по сокращению штатов. Во-вторых, надо попытаться снять проблему мирным путем. Я готов купить это кафе за определенную, естественно, сумму. В-третьих, я хочу знать, не имеет ли Тимохин связей в правоохранительных органах или во властных структурах Города. И всем перечисленным придется заняться тебе, Эдуард Константинович!

– Мне?

– Именно! Не пошлю же я в военкомат и администрацию или на разговор о продаже кафе своих костоломов? Они быстро все дело испортят. Ты же у нас человек ученый, интеллигентный, артист, каких поискать. Юрист, законы знаешь, а также то, как эти законы можно обойти. Естественно, твоя работа будет щедро оплачена.

Харчинский взглянул на Мирзу:

– Насколько щедро? Предпочитаю услышать конкретную сумму!

Левоев усмехнулся:

– Хваткий ты мужик, Харчинский! Молодец. Так и надо. А сумма будет определена исходя из результатов твоей работы. Сумеешь оформить по-тихому куплю-продажу кафе, получишь 20 тысяч долларов. Не сможешь, лишишься гонорара за месяц. Арифметика простая.

Адвокат задумался. Затем спросил:

– Значит, если Тимохин встанет в позу и начнет корчить из себя неподкупного, я, потратив на него кучу времени, не только ничего не получу, но еще и лишусь того, что уже заработал? Странная у тебя, Мирза, получается арифметика. Не логичная!

И вновь главарь банды усмехнулся:

– А ты постарайся решить вопрос положительно, дабы не свершилась несправедливость по отношению к тебе. Все будет зависеть только от твоего профессионализма и артистичности. Очень постарайся, Эдик! Все останутся довольны. Включая Тимохина, если он, конечно, не отупел в своей армии настолько, что не поймет, чем грозит ему отказ от продажи. Но по данным Хромого, Тимохин не идиот. Так что у тебя неплохие шансы заработать, уважаемый адвокат!

– Какую сумму за забегаловку я могу предложить твоему Тимохину?

– Максимум двадцать пять тысяч долларов. Это и за помещение, и за оборудование, и за товар, что будет находиться на складе в момент оформления документов.

– Не мало ли?

– Много! Но я вынужден идти на оплату того, что мог без проблем забрать бесплатно!

Адвокат поднялся:

– Как насчет моего аванса?

Мирза ответил:

– Никакого аванса. Полный расчет при получении мною документов на право владения кафе.

– Сколько у меня времени на работу по Тимохину?

– Неделя! И ни суток больше.

– Я понял тебя, Мирза!

– Вот и прекрасно! Еще кофе?

– Нет, спасибо!

– Тогда до свидания, Эдуард Константинович!

– До свидания!

Харчинский покинул дом Левоева, даже не взглянув на размалеванную любовницу Мирзы, чем сильно удивил Дину. Обычно адвокат сразу не уходил, задерживался в приемной, осыпая комплиментами развратную глупую девицу.

Дина, проводив взглядом адвоката, только пожала плечами, фыркнув вслед Харчинскому:

– Тоже мне кавалер!

Впрочем, адвокат этого не слышал.


Четверг, 19 мая

Александр проснулся, как всегда, в шесть утра. Тут же из спальни позвонил в кафе. Ему ответил второй бармен, сменщик Славика, Артем Грудов, молодой человек лет двадцати трех, недавно вернувшийся из армии, прошедший действительную службу при Главном штабе Сухопутных войск.

– Доброе утро, Александр Александрович!

– Здравствуй, Артем, как дела?

– Нормально! Открываю кафе, на улице уже собралась очередь.

– Открывай, я подъеду как всегда. Да, там в сейфе твоя зарплата, в конверте!

– Я взял. Спасибо!

– Не за что. Заработал. Ну, давай, до встречи!

– До встречи, Сан Саныч!

Тимохин быстро побрился, умылся, оделся в джинсовый костюм. Из спальни вышла Татьяна:

– Доброе утро, дорогой! Кофе сварить?

– Доброе утро. Не надо. Позавтракаю в кафе.

– Ну а я, как отведу Олю в школу, подъеду. Там бутерброды в холодильнике, на утренний наплыв посетителей, должно хватить.

– Да им сейчас не до закуски. Выпить и на работу, у кого она еще осталась. Я вот о чем хотел тебя попросить, Таня. От дома до школы, затем в транспорте и по дороге до кафе, посмотри, не идет ли кто за тобой следом?!

Татьяна удивилась:

– Что? За мной и Олей могут следить?

– Не знаю, но посмотри. Только спокойно, не суетясь, не привлекая к себе внимания.

– Это из-за вчерашнего странного посетителя?

– Да! Скорей всего, его появление в кафе ничего не означает, но в наше смутное время лучше быть начеку.

– Господи! И что же со страной сделали, если люди вынуждены бояться жить в ней.

– Никто и никого не боится. Уверен, все будет нормально, но давай на какое-то время усилим бдительность.

– Ты сейчас говоришь словами военного, офицера.

– Я и есть офицер, потому как бывших офицеров не бывает. Но ладно, я пойду, а то Артему одному трудно будет утреннюю толпу обслуживать.

– Будь и ты осторожен!

– Я всегда осторожен.

К молодым вышла мать Тимохина, Антонина Сергеевна:

– И что же такое вы скрываете от меня, дети?

Тимохин, взглянув на супругу, ответил:

– Мама! Никто ничего от тебя не скрывает. У нас все нормально.

– Думаешь, я уже старая и не в состоянии заметить изменения в настроениях семьи? Вчера вы вернулись встревоженными. И я хочу знать, что произошло?

Александр приобнял мать:

– Все у нас нормально, мама.

Антонина Сергеевна вздохнула:

– У тебя все было нормально. На словах. Но ладно. Считаете не нужным посвящать меня в свои проблемы, не посвящайте. Однако при вашей занятости почему бы мне не водить внучку в школу? Все равно делать нечего!

– Мама, вам сначала надо подлечиться, – сказала Татьяна.

Жену поддержал муж:

– Да, займись лучше спиной. А потом, пожалуйста, води Олю в школу. Кстати, дай рецепт, что выписал тебе врач, мы купим лекарства.

Антонина Сергеевна улыбнулась:

– До аптеки, сынок, я и без вашей помощи дойду! Занимайтесь своими делами.

Александр посмотрел на часы:

– Все! Я побежал, а то Артем в кафе зашьется.

Он вышел из прихожей, спустился во двор, где стояла его новая «десятка». Через несколько минут он выехал на улицу Блока и повел автомобиль в центр Города. К кафе подъехал в 6.40. Оставив «десятку» у тротуара, прошел в кафе. Очередь к стойке занимала практически весь зал. Александр кивнул Артему, показав, что прибыл, и не без труда добрался до бармена:

– Успеваешь?

– Водка кончается!

– Сейчас поднесу пару ящиков. Закуска нужна?

– Нет! А вот минералку тоже надо бы принести.

– Принесу!

Доставив из кладовой водку и минералку, Александр осмотрел толпу. В очереди в большинстве знакомые, опухшие с утра лица. Постоянные клиенты. Неожиданно майор почувствовал на себе чей-то острый, оценивающий взгляд. Перевел взгляд влево и перехватил этот взгляд молодого модно подстриженного парня. Рядом с ним еще трое сверстников, похожих друг на друга и совершенно не похожих на болеющих от похмелья людей. Парень отвел взгляд, что-то сказал соседу. Четверка парней рассмеялась. Александр присел на стул. Дождался, пока к бармену не подошли парни. Тот, кто рассматривал Тимохина, сделал заказ:

– Пузырь «Столичной». Четыре банки «Баварии» и штук восемь бутербродов с колбасой.

Артем ответил:

– Водка только на разлив, бутылками не отпускаем. Разлить пол-литра по стаканам?

Парень чуть повысил голос:

– Я же сказал, пузырь «Столичной», чего ты не понял?

Тимохин сказал:

– Отпусти им бутылку, Артем! Не конфликтуй!

Парень воскликнул:

– Во! Делай то, что тебе шеф говорит!

Бармен молча подал парням бутылку, четыре банки пива. Александр выставил на стойку тарелку с бутербродами. Старший из четверки усмехнулся:

– Колбаса, надеюсь, свежая?

– Свежая! Забирайте заказ, не задерживайте очередь.

Парни с водкой, пивом, бутербродами и четырьмя стаканами устроились за столиком у окна.

Народ схлынул через час. Кафе опустело. Лишь четверо парней, опустошив и бутылку и банки, разделавшись с бутербродами, продолжали сидеть за столом, дымя дорогими сигаретами. Александр подошел к ним:

– Так, ребята, а вот курить в зале запрещено. Прошу расплатиться и пройти на улицу, там травитесь хоть до посинения.

Один из парней обратился к тому, что ранее рассматривал Тимохина:

– Рудик! Тебе не кажется, что хозяин этой забегаловки борзеет?

Рудик взглянул на приятеля:

– А с чего ты взял, Перс, что этот мужик хозяин бадыги? – И перевел взгляд на Александра: – Или мой кореш прав? И ты действительно хозяин кафе?

– Я – хозяин, твой корешок прав!

– Значит, ты накладываешь здесь запреты?

– Значит, я, что дальше?

– Ничего!

Рудик затушил окурок в банке:

– Хоп, братва! Посидели, хватит. – Взглянул на Тимохина: – Мне понравилось у тебя, хозяин. Теперь мы будем частыми гостями твоего заведения.

Александр произнес:

– От чего я не в особом восторге. Но запретить вам появляться здесь не могу. К сожалению!

– Да, ты борзый! Хотя в наше время выживает сильнейший. Пока тебе это удавалось. Что будет дальше – посмотрим. Одна просьба, шеф. Забронируй за нами этот столик и скажи бармену, чтобы обслуживал без очереди. Мы не та пьянь, что трется возле стойки!

– А отдельный кабинет для вас не соорудить?

– Не надо! – ответил Рудик спокойно. – А за обслуживание я готов платить. Так как, договорились?

– Возможно, договоримся, если ты и твои дружки перестанут тыкать, обращаясь к старшему по возрасту, и будут вести себя скромнее. А лучше найдите себе другое кафе, где возле стойки не трется всякая пьянь!

Рудик, ухмыляясь, развел руки:

– Что лучше для нас, а что нет, извините, шеф, наше дело, а в остальном ваши условия, – на слове «ваши», он сделал ударение, – вполне приемлемы. До свидания, шеф! Скорого свидания.

– Счастливого пути!

Парни поднялись. Рудик подошел к стойке, рассчитался, и странные посетители покинули кафе.

Подошел к стойке и Тимохин:

– Как тебе новые клиенты, обещавшие стать постоянными?

– Я предпочел бы не иметь подобных клиентов.

– Почему?

– Вы что, не видите, это же бандиты?! Мне вечером Славик звонил, рассказал о хромом. Вчера появился хромой, сегодня заявились молодчики. Неспроста все это!

– Что ты имеешь в виду?

– То, что кто-то положил глаз на кафе.

– Кто?

– А черт его знает. Но один из сегодняшних пацанов мне известен. Лично не знаком, но о делах его наслышан.

– Конкретней!

В зале никого не было. Только слышалось с улицы, как усердно работал дворник Петрович. Бармен поднялся:

– Дело в том, что у моей сестры муж в бандитах был. В то время город делили две группировки. Мирзы и Вано. Вано притащил сюда чеченов, и те быстро подвинули бандитов Левоева. Затем чечены уехали на родину. Вано тоже куда-то исчез. Но у Вано в банде были не только чечены, но и местные. Так вот местные, оставшись без главаря, разделились. Кто-то подался к Мирзе, а кто-то к Боксеру.

– Но ты же говорил, что город контролировали только две группировки? Мирзы и Вано? Откуда взялся какой-то Боксер?

– Боксер и раньше был, – ответил Артем. – Но его банда, состоящая в основном из малолеток и бывших спортсменов, больше шакалила в области. И заявила о себе в городе после распада группировки Вано. Но не о них речь. Муж сестры подался к Мирзе и оказался в бригаде, занимавшейся рэкетом на объездной дороге. Недалеко от газовой заправки, что у старого завода, был кабак, которым владели армяне. Раньше их «крышевал» Вано. Без него армяне остались и без «крыши». Мирза решил прибрать к рукам бизнес армян. И начал делать это агрессивно. Как-то вечером в кабак явились отморозки Левоева. Они устроили погром в ресторане. Во время погрома убили двух официантов. Через несколько дней армяне, бросив кабак, свалили из города. Сейчас там рулят люди Мирзы. В погроме участвовал муж моей сестры, вместе… с тем, кого сегодняшние гости называли Рудиком. Они потом обмывали погром. На этом шабаше был и я. Родственничек притащил.

Александр произнес:

– Вот оно, значит, что? Но если Мирза решил прихватить наше кафе, то почему не действует агрессивно, как в случае с армянами? Засылает гонцов, те чего-то вынюхивают. Не проще было бы сразу налететь стаей, тем более Левоев наверняка знает, что у меня нет никакой «крыши»?

– Вот это и мне непонятно! Видимо, у бандитов насчет вашего кафе какие-то особые планы.

– Какие?

– Ну откуда мне знать, Сан Саныч?

– А ты у мужа сестры поинтересуйся. Может, прояснит обстановку?

Артем вздохнул:

– Нет больше родственничка. Месяца три назад, сразу после того, как грабанули обменный пункт у вокзала, помните тот случай?..

Тимохин кивнул:

– Помню! Жестокое ограбление. Бандиты убили всех, кто находился в обменнике, хотя никакой необходимости в этом не было.

– Да! Так вот на следующее утро после ограбления труп Лени, бывшего мужа сестры, нашли в лесу недалеко от моста через реку. С аккуратной дыркой во лбу и несколькими стодолларовыми купюрами из тех, что были взяты в обменнике. Так что не у кого, Сан Саныч, спрашивать!

– Ясно! Ладно, попробуем разобраться со своими делами сами. Но, Артем, если ты считаешь, что работать в кафе стало опасно, не держу. Можешь уйти! Не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня.

– Что вы такое говорите, Сан Саныч? Никуда я не уйду.

– Ну, смотри. А вообще, благодарю. Да, Славику позвони, узнай, он останется? Или мне срочно искать замену? Добро?

– Позвоню!

В кафе вошла Татьяна. Александр сразу же пригласил ее за столик в дальнем углу зала.

– Ну, что скажешь, любовь моя? Как проводила Олю, как доехала до работы? Что заметила?

Супруга Тимохина откинулась на спинку стула:

– Дай отдышаться! Торопилась. В школе Олина учительница задержала, а потом долго троллейбуса не было. Спешила.

– Отдышись! Может, кофе?

– Сам приготовишь?

Тимохин крикнул бармену:

– Артем! Сделай, пожалуйста, нам с женой два кофе! Два двойных кофе.

– Хорошо, Сан Саныч.

Артем принес две чашки с блюдцами, поставил на стол. В зал начали входить дневные посетители, и бармен приступил к исполнению своих прямых обязанностей.

Татьяна же, выпив кофе, сказала:

– Ну а теперь слушай. Проводила Олю без проблем, не считая разговора с учительницей, но та только хвалила дочь, однако время отняла. Добралась тоже без происшествий. Никого, кто откровенно следил бы за мной, не заметила. Ну, разве что и у школы, и в троллейбусе видела одного и того же мужчину. Думаю, это простое совпадение.

Александр спросил:

– Почему на этого мужчину ты обратила внимание? Только из-за того, что дважды видела его рядом с собой?

– Нет, не только. Будь он неприметным, я бы и не заметила его.

– Чем же он отличался от других?

– Тем, что хромал!

– Что? Хромал?

– Да! И я сразу вспомнила о хромом посетителе кафе. Но уж очень безобидно выглядел тот, кого я видела. На бандита совершенно не похож, да и не молод.

– Так! Ты рассмотрела физиономию своего попутчика?

– Да! Жалкое такое лицо. Обиженное какое-то.

– А ну пойдем-ка к стойке!

– Мне надо на кухню, Саша!

– Успеешь!

Тимохины подошли к стойке. Александр попросил Артема набрать номер Славика. Тот набрал и передал трубку Александру:

– Алло! Славик? Тимохин. Не разбудил?

Сменный бармен ответил, зевая:

– Считайте, что нет. Доброе утро, Сан Саныч!

– Привет! Ты запомнил хромого, что приходил в кафе?

– Запомнил!

– Поговори с женой и опиши его!

Александр передал трубку супруге.

Спустя минуту Татьяна сказала мужу:

– Это был он, посетитель кафе!

Тимохин вернул трубку бармену, проводил жену на кухню. Там Татьяна, положив руки на плечи мужа, тихо спросила:

– Нам угрожает опасность?

– Не знаю! Боишься?

– Боюсь!

– Тогда сегодня твой последний рабочий день в кафе. В час мы вместе поедем в школу, заберем дочь, и я отвезу вас домой. А вечером прикинем, как поступить дальше.

– Но кто и что хочет от нас, Саша?

– На это пока у меня нет ответа, но думаю, он скоро появится. Ты, главное, не волнуйся. Все будет хорошо. Мне приходилось сталкиваться куда с более серьезным и опасным противником, нежели местные бандиты. И здесь, в конце концов, областной город, а не населенный обкуренными придурками крохотный Кара-Тепе.

– Да, на что ты способен, мне известно!

– Тебе известно далеко не все, на что я способен. В общем, так, готовь бутерброды на смену Артема и завтрашнее утро, я дам объявление в газету о найме повара. Сейчас, когда многие потеряли работу, твое место долго вакантным не будет.

Татьяна сощурила глаза:

– Надеюсь, ты не выставишь в объявление условие, чтобы поваром была молодая, симпатичная женщина до тридцати лет, незамужняя и бездетная?

– Ты на что намекаешь?

– Ни на что. Просто спросила.

– Я покажу тебе текст объявления!

– Зачем, если его можно будет прочесть в очередном номере местного рекламного еженедельника?

– Тоже верно!

Послышался голос бармена:

– Сан Саныч! Вас дворник просит выйти на улицу.

– Ему-то что понадобилось?

– А черт его знает. Скорей всего решил развести на стакан водки!

– Будет ему водка!

Тимохин повернулся к супруге, поцеловал ее:

– Значит, до часу, потом за дочерью и домой. Расчет привезу вечером!

– Как скажешь! Ты муж, я жена! А жена должна слушаться своего мужа! Если любит, конечно. Я люблю, а посему повинуюсь, но обещай, что ты не ввяжешься ни в какую авантюру.

– Обещаю! Война мне не нужна. Судя по поведению бандитов, она не нужна и им. Значит, что? Значит, не все так плохо. Ничего, Танюша, прорвемся! До часу! Пошел!

Проходя мимо стойки, Александр задержался возле бара:

– Артем, выбери время и дай объявление в газету о том, что кафе срочно требуется повар. Оплата по договоренности!

– Татьяна больше не работает у нас?

– Не работает!

– Правильно!

– Что правильно?

– То, что вы убираете ее отсюда! По крайней мере будете чувствовать себя спокойней.

– Это точно! Я к Петровичу!

Александр вышел на улицу, где его ждал дворник.

– Здравствуй, Петрович, что у тебя?

– Желаю здравствовать, Сан Саныч! У меня вот что. Если вас интересует бомж Василий, то он минут пять назад прошел во двор. Сказал, голова болит, отлежаться надо. В подвале, на лежанке своей!

– Ясно! Спасибо за информацию, Петрович. Василий действительно интересует меня. А ты, смотрю, уже убрал все?

– Да уж постарался!

– Самочувствие как?

Дворник вздохнул:

– Могло быть гораздо лучше! Но…

Александр прервал Петровича:

– Ступай к Артему, пусть выдаст тебе бутылку водки. Скажи, я распорядился! И иди отдыхай. Заслужил! Но если не хочешь водки, могу поощрить деньгами.

– Да на что они мне? Опять-таки купить бутылку? Возьму натурой здесь. А вам спасибо, Сан Саныч, за доброту вашу!

– Какая же это доброта? Ведь получается, желая тебе лучшего, делаю худшее. Сам спаиваю тебя!

– Бросьте, Сан Саныч! Еще никто никому насильно в рот водку не заливал. А мне без нее жизнь не жизнь. Трезвым ведь сразу свою покойную супругу вспоминаю. Хорошо мы жили, Саныч, всем бы так. А как вспомню, так впору петлю на шею и… так что мне хуже уже никогда не будет. И лучше тоже. Спасение в забвении.

– А ты вспоминай самые счастливые дни в своей жизни!

– Смерти моей желаешь? У нас с Лидой вся жизнь одним счастливым мгновением пролетела. И наступила мгла.

– Ну, ладно! Если помогает, пей!

Александр без труда нашел бомжа, так как прекрасно знал, где тот устроил себе пристанище. Василий лежал на самодельном щитовом лежаке, рядом с трубами отопления дома. Он открыл глаза, услышав звук шагов Тимохина. Увидев майора, произнес:

– А, это ты, Сан Саныч, а я уж подумал, опять тот хромой заявился.

Александр поприветствовал бездомного:

– Здравствуй, Василий!

– И тебе того же!

Тимохин присел на ящик, стоявший у подобия стола, на котором лежали буханка черного хлеба, банка консервов, пачка сигарет «Прима» и несколько коробков спичек. От Василия исходил слабый, но уловимый запах перегара.

– О каком хромом ты сказал?

– А разве не он – причина твоего появления здесь?

– Ты прав! Он!

– Что хочешь узнать?

– Все, что касается этого человека и в первую очередь то, что вчера он делал здесь, в подвале этого дома. Ты что-нибудь можешь сказать по этому поводу?

Бомж приподнялся:

– Немногое, но могу. И тебе скажу! Хотя он просил не делать этого.

– Просил не говорить о вашей встрече мне?

– Не только тебе, никому вообще, если не желаю заиметь крупные неприятности, как будто мне осталось что терять. И можно чем-либо запугать. Труп не испугаешь. А я умер. Тело еще существует, а душа давно отлетела в небеса.

– Перестань раньше времени хоронить себя. Твоя беда в том, что ты не хочешь ничего менять. Ты сдался, сломался и существуешь по принципу – прошел день, и хрен с ним. А ведь все еще можно исправить.

– Возможно, ты и прав! Но я действительно не хочу ничего менять и жду смерти как избавления. Одного ночами прошу у господа, чтобы легкой была эта смерть. Чтобы вечером уснул, а утром не проснулся. Большего на этом свете мне ничего, Саныч, не надо. Я знаю, ты добрый человек. Сделал бы все, чтобы вытащить меня. И просить не надо. Но я не хочу этого! А значит, все останется как есть! Одно все же попрошу. Сдохну, похорони как положено?! Со священником.

– Перестань!

– Уже перестал. Ты выполнишь просьбу. И я спокоен. А насчет хромого скажу тебе вот что. Встретились мы в подвале случайно. Но это была не первая наша встреча. Точнее, для меня не первая. Однажды на свалке я видел этого урода. Возле крутого джипа. Такой в городе у одного человека. Впрочем, человеком его назвать нельзя. У Мирзы. Надеюсь, ты знаешь, кто такой Мирза?

Тимохин кивнул:

– С недавних пор знаю. А что они делали на свалке?

– Чей-то труп привозили. Понятно, не на иномарке. С джипом на свалку заезжал грузовик. Из него труп и выгрузили в яму, а яму бульдозер разным хламом засыпал.

– Откуда тебе это известно? Сам видел?

– Нет! Дружок, что держит там участок, на котором и я иногда подрабатываю, собирая цветной металл, рассказывал. Вот он все своими глазами видел.

– Значит, хромой был на свалке с Мирзой?

– Да! Они вместе наблюдали за «похоронами». Дружок у меня любопытный, ночью раскопал яму, посмотреть, кого это бандюки похоронили, а заодно и поглядеть, не осталось ли на трупе чего ценного. Ни ценностей, ни денег не нашел, а труп опознать при всем желании невозможно, и лицо и руки были сожжены кислотой. Вот так, Саныч!

Александр закурил:

– Что же творят эти нелюди?

– Правильно сказал, нелюди! Поэтому я чуть не обмочился, увидев вчера в подвале того хромого. Подумал, разузнали бандиты, что дружок про труп на свалке знает, а заодно и про то, что он мог поделиться информацией со мной. Вот и решили убить. На хрена им свидетели? Тем более такие, как мы, которых никто и искать-то не будет. Хорошо, темно здесь, особенно со свету. Не увидел хромой моего испуга. Подай, пожалуйста, «Приму» и спички, а заодно и банку-пепельницу, что за ящиком должна быть.

Тимохин выполнил просьбу бомжа. Тот закурил, нервно и глубоко затягиваясь. Затушив окурок, Василий продолжил:

– Короче, столкнулись мы с ним прямо за перегородкой. Он спрашивает: «Кто такой»? Я в ответ: «Бомж!» Он говорит: «Бомж – это хорошо, давно бомжуешь?» Я отвечаю: «Как бандиты хату отняли». Он интересуется: «За долги небось?» Я говорю: «Нет, просто жил один, наехали, прессанули, заставили бумаги подписать, сунули мелочовку и выкинули на улицу». Хромой усмехнулся: «Бывает, хорошо еще в живых оставили». А потом попросил показать подвал. Ну провел я его по подвалу. До твоей стены с дверью. Хромой спрашивает: «А это что?» И на стену с дверью указывает. Я отвечаю, мол, за перегородкой погреб хаты, переоборудованной под кафе. В погребе склад. В складе товар всякий. Он и стену осмотрел, и дверь. Сказал – крепко сделано. Бережет хозяин кафе свое добро. О тебе спросил. Ответил, что знаю тебя только в лицо. Никаких отношений. Да и кому есть дело до бомжа? Он согласился. Затем сунул сто рублей и предупредил, чтобы я о встрече никому не говорил. Если не хочу заиметь крупные неприятности. Я ему: «Кому мне говорить? Котам, что по подвалу шарахаются? Таким же бездомным?» Хромой рассмеялся: «Даже котам не говори. Иначе не жить!» И ушел! Я обождал чуток, да и сам отчалил. Думал, на свалке пару недель прокантоваться, а сегодня с утра почувствовал себя плохо. Там притулиться негде, вот и вернулся.

Тимохин произнес:

– Ясно! И непонятно, почему хромой обхаживал кафе. Даже подвалом интересовался.

– Да что тебе непонятно? На кафе твое бандюки нацелились. И это очень плохо. Хотя… смотря как разойдетесь. Но скорей всего, попрут в нагляк.

– Так почему не наезжают? Кружат рядом второй день, как вороны, но на дистанции. На прямой контакт не идут. Чего выжидают?

Бомж почесал давно немытую голову:

– Вообще-то Мирза должен бы с ходу кафе брать! Силой! Тем более что отморозков у него хватает.

– Вот и я о том же. Но бандиты медлят. Почему?

Василий пожал плечами:

– Не знаю! Но что-то затевают точно!

– Ладно. Спасибо за то, что рассказал. Минут через пять подойди к двери подвальной. Я тебе еды нормальной и лекарств из аптечки передам.

– Мне бы водки. Перед сном стакан – лучшее лекарство.

– И водку получишь.

– Только ты сам передай. Увижу бармена, не подойду!

– Договорились.

Александр вернулся в кафе. Как и обещал, спустившись в погреб, передал бомжу лекарства, еды различной, бутылку водки, еще пару пачек сигарет. После чего поднялся в зал, где веселилась небольшая компания молодых людей, присел за дальний столик, задумался. Артем, воспользовавшись моментом, протер полы и расставил все столики по местам.

Тимохин попытался проанализировать обстановку, но так и не смог понять логики действий бандитов Мирзы. Не хватало информации. Очевидным являлось одно: кафе оказалось в зоне интересов бандитов. Просчитать бы, в чем этот интерес. Но данное невозможно. Опять-таки из-за недостаточности информации по замыслу главаря организованной преступной группировки. Однако долго так продолжаться не будет. Бандиты обязательно проявят себя. И вот тогда, когда Мирза приоткроет карты, Тимохин получит шансы просчитать цель противника. А просчитав и оценив обстановку, сможет принять решение на контрдействия. Так просто он не сдастся, не сломается, на уступки не пойдет. Майор спецназа Тимохин не бомж Василий. Бандиты получат достойный отпор. Но… все это после того, как Мирза проявит себя. А пока следует позаботиться о безопасности семьи. Прикрыть самый уязвимый участок обороны, лишив врага возможности нанести главный удар с тыла. И продолжать работать так, словно он ничего не замечает, ни о чем не догадывается. Вот только удастся ли надежно обезопасить семью? Вопрос. Эх! Ему бы сейчас пару-тройку ребят из секретной группы спецназа «Фергана». Вот тогда совсем скоро не у Тимохина, а у Мирзы реально появились бы проблемы. Но никого из боевых друзей в Городе не было. Так что приходилось рассчитывать только на себя. Вступать в схватку при явном и значительном преимуществе жестокого, безжалостного противника. И другого пути у майора Тимохина не было.

Размышления Александра прервала супруга. Она присела напротив:

– О чем ты так сосредоточенно думал?

– О жизни! О нас с тобой!

Он взглянул на часы – 13.03.

– Так! Пора ехать! Ты готова?

Татьяна улыбнулась:

– Я-то готова, а вот ты, по-моему, нет!

– Глупости! – Он поднялся: – Артем! Объявление дал?

– Да!

– Хорошо! Я отлучусь на час и вернусь!

– Можете не спешить. Сейчас особой работы не будет.

– Если что, звони на мобильный.

Александр с супругой без проблем добрались до школы. Тимохин внимательно следил за машинами, следующими сзади его «десятки». Откровенной слежки не заметил. Значит, таковой не было или осуществлял наблюдение профессионал высокого класса. Вряд ли настоящий профи пошел бы в услужение к какому-то провинциальному авторитету. Следовательно, за «десяткой» не следили. Не заметил Александр ничего подозрительного и возле школы, и возле дома. А также по пути назад в кафе. До вечера клиентов было мало. А вот после пяти народ повалил. Объявились и четверо молодых людей, во главе с Рудиком. Присели за тот же, что и утром, столик. Рудик жестом подозвал к себе Тимохина. Тот, выдержав паузу, подошел и с ходу повысил голос:

– Ты знаешь, кому пальцами щелкать будешь, корешок? Своим «шестеркам». Чего надо?

Рудик побледнел, но сумел взять себя в руки и удержать подельников:

– Ну, извините, коль вы неправильно поняли жест. Я всего лишь хотел привлечь ваше внимание.

– Дальше?

– А дальше, как и договаривались. Ваш человек обслуживает нас, мы за это платим.

Тимохин произнес:

– Во-первых, мы еще ни о чем не договаривались, во-вторых, бармен, как видишь, занят. Так что либо ищи с дружками другое кафе, либо жди.

– Вот как?

Рудик оглядел подельников:

– Не очень-то гостеприимно нас здесь встречают. Что будем делать?

Один из четверки пробурчал:

– Дай, Рудик, «бабки» хозяину бадыги, пусть сам обслужит.

Рудик взглянул на Тимохина:

– А что? Компромиссное решение. Как вы на это смотрите, Александр Александрович?

– Плохо смотрю. Я никого не обслуживаю. В общем, либо уходите, либо ждите.

– А что-то не видать вашей красавицы-жены? Без нее в кафе неуютно.

Тимохин наклонился к старшему четверки парней:

– Вот это, Рудик, тебя не касается. И чтобы больше о моей жене я от вас ни слова не слышал.

– Я всего лишь комплимент ей сделал, и все!

– Она обойдется и без всяких дешевых комплиментов. Запомните сказанное – дважды повторять не буду.

Один из парней спросил:

– А что будет, шеф?

Но Рудик рявкнул на него:

– Заткнись, Пузырь! Не лезь не в свои дела. – И ту же повернулся к Тимохину: – Все нормально, шеф! Мы подождем.

– Ну ждите, если вам больше нечего делать.

Александр вернулся к стойке, помогать Артему.

Они кружились с толпой до семи часов. Четверка, через Пузыря запасшись пивом, продолжала сидеть за столом.

Тимохин, наклонившись за пачкой сигарет, тихо спросил бармена:

– Артем! А Рудик тебя не мог запомнить, когда бандиты обмывали погром армян?

– Нет. Он и не смотрел в мою сторону. Пил, с какой-то шлюхой развлекался, раздев ее догола. При всех с голой танцевал. А я вскоре ушел оттуда. Нет, он не мог меня запомнить. Кроме того, темно тогда было, и весь шабаш при свете фар машин проходил.

– Ясно! Иди-ка, обслужи их. А то скоро закрывать. Кстати, и предупреди, что у них всего час.

Бармен кивнул:

– Сделаю!

Бандиты, заказав бутылку, распили ее и уехали на светлой «девятке» в сторону рынка.

Глава третья

Последующие дни недели прошли спокойно. На объявление о работе откликнулось много людей. В городе царила повальная безработица, и почти каждый житель пытался зацепиться за любое дело, лишь бы прокормить себя и семью. Александр принял с десяток желающих получить работу. В основном это были молодые женщины. И все старались кокетничать с Тимохиным, дабы привлечь к себе внимание, а возможно, в дальнейшем особую благосклонность молодого, крепкого хозяина кафе. Но Александр остановил свой выбор на немолодой женщине. Она пришла в пятницу, после обеда. Представилась Елисеевой Анной Григорьевной. Извинилась. На вопрос Тимохина, за что женщина приносит извинения, та ответила:

– За то, что отнимаю у вас время. Скорей всего, вы не возьмете меня.

– Почему?

– Хотя бы потому, что я пенсионерка, а кому мы сейчас нужны, когда молодежи безработной полно?

– Тогда зачем пришли?

Анна Григорьевна вздохнула:

– Да я в соседнем доме живу, прогуливалась, вижу объявление. Подумала и решила зайти. Хуже-то все равно не будет? Вот и зашла. А как увидела, какие девочки от вас выходят, поняла, напрасно зашла, но решила, если уж пришла, то поговорю с вами. А там, кто знает, как дело обернется?

– Вы правильно сделали, что зашли. Раньше кем работали?

– Да поваром всю жизнь. Начала трудовую деятельность в заводской столовой, потом были и кафе, и рестораны. Могла бы и на пенсии работать в ресторане «Витязь», но заболел муж. Ему был нужен уход, детей мы так и не смогли завести. А как умер мой супруг, в «Витязе» место уже занято оказалось.

Тимохин внимательно посмотрел на Елисееву. Этот взгляд не остался без внимания женщины.

– Вы как-то странно на меня смотрите: напомнила кого-нибудь?

Александр кивнул:

– Да. Напомнили. Одну очень хорошую женщину из далекого туркменского поселка Кара-Тепе. Она торговала цветами и жила по соседству с моей невестой, ныне женой.

– Бывает!

Тимохин согласился:

– Интересно, как сложилась жизнь той женщины, Елизаветы Владимировны.

– Она осталась в Туркмении?

– Да. Мы с женой предлагали ей уехать в Россию, но она отказалась. И не потому, что не хотела, а потому, что на местном кладбище похоронены ее муж и сын, погибший в Афганистане. Наверное, трудно ей сейчас там приходится. Мы писали в Кара-Тепе, но ответа не получили. Но ладно! Я готов принять вас на работу, но не скажется ли она на вашем здоровье? И хотя никаких деликатесов и изысканных блюд готовить не требуется, но находиться в кафе придется с 8 утра до 5 вечера. Перерыв на обед здесь же. Обед за счет заведения. Не обременит ли вас подобный режим?

Анна Григорьевна воскликнула:

– Что вы, не обременит. И не смотрите, что с виду щуплая, я сильная и среди людей мне будет веселей. Домой, признаюсь, иногда и идти не хочется. Одиночество страшная штука. Особенно когда в одиночестве ты ощущаешь себя никому не нужной!

– Значит, оформляем договор?

– Да, конечно! Только…

Александр обернулся:

– Понимаю! Вас интересует зарплата. – Он назвал сумму, превышающую сумму пенсии женщины в три раза. – Ну как?

– А почему так много?

– Потому что кафе работает с неплохой прибылью. Прибыль и дает возможность платить работникам нормальные, как считаю, зарплаты.

– Знаете, Александр Александрович, я раньше считала предпринимателей скупердяями. Оказывается, ошибалась. Впрочем, вы, наверное, единственный в городе предприниматель, думающий не только о собственном кармане.

– Спасибо за комплимент. Когда вы сможете приступить к работе?

– Да хоть завтра!

– Договорились. Я подготовлю трудовое соглашение, чтобы закрепить наши отношения в соответствии с действующим законодательством, и завтра утром мы его подпишем. А пока можете пройти на кухню, осмотреться. Возникнут предложения, с удовольствием их выслушаю.

Анна Григорьевна поднялась:

– И все же есть бог на свете! Спасибо вам!

– Не за что, Анна Григорьевна! Работайте! Да, зарплату можете получать ежемесячно, еженедельно или, по желанию, ежедневно.

– Даже так?

– Да! Я решил, что подобный вариант наиболее рационален.

Так в кафе появился новый повар, и уже в понедельник, 23 мая, Тимохин убедился в том, что сделал правильный выбор. Елисеева оказалась профессионалом. Казалось, из минимума продуктов она могла приготовить красивое и вкусное блюдо. Работа давалась ей легко. Осталась довольна выбором мужа и Татьяна. Но та из своих, чисто супружеских, соображений.

Дни протекали за днями. Ничего не менялось. Парни Мирзы, казалось, навсегда обосновались в кафе. Приходили ежедневно, как на работу. Хромого больше никто не видел. Тимохину не звонили, не предупреждали, не грозили. Но Александр подсознательно чувствовал, что это затишье перед сильной бурей. И интуиция не подвела его. И началась схватка с бандитами с того, что во вторник, 24-го числа, впервые за прошедшую неделю в кафе не появились ставшие привычными парни из компании Рудика.


25 мая, среда.

Дом Левоева на окраине города. 11.00

В точно назначенное время в кабинете главаря организованной преступной группировки Мирзы собрались его главные подельники, Максим Валентинов – Хромой, Георгий Багров – Багор и адвокат Харчинский.

Размалеванная Дина, одетая так, что ни юбка, ни майка, ни кружевные, видные из-под юбки, трусики, практически не скрывали интимных ее достоинств, внесла собравшимся кофе и чай. Проводив секретаря главаря взглядом, Багор заметил:

– Мирза, надо бы тебе приструнить Дину. Слишком уж блядски она выглядит и ведет себя. Провоцирует мужиков. Добром это не кончится.

Главарь, попивая чай, ответил:

– Багор! С каких пор ты решил указывать мне, кого держать при себе, а кого нет? Мне она пока не надоела, значит, вам всем придется терпеть ее. И попробуй хоть кто пальцем коснуться Дины. Убью! Наступит время, я сам отдам ее вам. И вы сможете хоть скопом, хоть поодиночке спать с ней. Но только после того, как я сам отдам ее на растерзание, а пока закроем данную тему. Я собрал вас не для того, чтобы обсуждать свою любовницу. Меня интересует то, что вы имеете сказать по кафе «Фергана». – Мирза взглянул на Валентинова: – Тебе слово, Хромой!

Первый помощник главаря банды доложил:

– Посмотрел я за женой, дочерью и матерью Тимохина. Проживают они совместно в Южном микрорайоне по улице Блока, дом 15, квартира 10. Квартира трехкомнатная в пятиэтажной «хрущевке». Школа недалеко от дома. Тимохин ездит на новой «десятке», и до недавнего времени ездил один. Жена же его отводила дочь в школу и добиралась до кафе на троллейбусе, часть пути проходя пешком. И в школу от кафе ездила на троллейбусе.

Мирза прервал доклад подельника:

– Ты сказал, до недавнего времени? Что это значит?

– А это значит то, что на прошлой неделе в четверг Тимохин поехал в школу вместе с женой. Затем отвез супругу и дочь домой. После чего Татьяна в кафе больше не появлялась.

Багор поднял руку:

– Позволь, Мирза, слово по теме?

Главарь кивнул:

– Говори!

– Вместо жены Татьяны Тимохин принял на работу повара со стороны. Пенсионерку из соседнего дома.

Мирза вновь кивнул:

– Ясно! – И приказал Валентинову: – Продолжай, Хромой!

– Короче, баба выводит дочь из дома где-то в 7.30 – 7.40. Оставляет в школе и следует на остановку, что у ряда коммерческих ларьков и бывшего клуба машиностроительного завода. Следует по скверу и проулку, где что утром, что вечером полно людей. И только в одном месте, за продовольственным магазином она иногда оказывается одна. Сокращает путь, поэтому и выходит в темный, глухой двор. Он небольшой, но там Тимохину можно взять спокойно, если, естественно, на то будет команда уважаемого босса.

Главарь усмехнулся:

– Ты, Хромой, просчитываешь то, о чем я пока даже не думал.

– Да, босс. Считаю, без прессинга жены Тимохина в нашей ситуации не обойтись.

– Ладно. Посмотрим. Давай по дочери!

– Дочь постоянно находится в школе и только иногда с классом выходит на стадион, когда урок физкультуры, или в сквер, там детям что-то объясняет старый учитель. Она все время находится среди одноклассников. Некоторые сорванцы сбегают с уроков, эта нет. Послушная и дисциплинированная девочка. Помню, мы таких промокашками называли. Домой с матерью они возвращаются по людной аллее и днем. Подруга у Ольги Тимохиной одна, одноклассница Надя, живет этажом выше. Вечером девчонки выходят на улицу, но шатаются по двору и пока светло. Однако хочу заметить, скоро в школах каникулы. И тогда распорядок дня девочек наверняка изменится.

Мирза поставил пиалу на стол:

– Что по матери Тимохина?

– Ничего особенного. Старая больная калоша. В основном сидит дома, вечерами через окно следит за внучкой.

– И что, совсем не выходит из дома?

– При мне выходила редко. В аптеку.

– Где находится аптека?

– За их домом, через дорогу. По той же улице Блока, там, где раньше был овощной магазин, рядом с парком отдыха.

– Значит, она переходит улицу Блока?

– Конечно!

– В каком месте?

– По прямой! До светофоров и «зебр» далековато, вот и ковыляет напрямую.

– Движение на дороге оживленное?

– Только утром и вечером, днем улица свободна. В основном ходит общественный транспорт – троллейбус и автобусы двух маршрутов.

Мирза поднялся, прошелся по кабинету. Подошел к Хромому:

– До светофоров, от улицы Блока отходят второстепенные дороги?

– Да! Несколько и в обе стороны. Я проезжал на своем «Опеле» по ним.

– Используя проулки, можно быстро уйти из района?

– Можно! Выйдя за аптекой на улицу Стоговую, а с нее на объездную дамбу. Десять минут, и центр. При спокойной езде.

– Ладно. Я посмотрю карту города. Ты не сказал, кто родители подруги дочери Тимохина, и не обозначил круг знакомств матери коммерсанта.

– Отец Надежды работает грузчиком на 3-й базе, мать – санитаркой в кардиологическом центре, хотя семья интеллигентная, и раньше предки этой девки работали врачами. Мать же Тимохина если и поддерживает с кем отношения, то по телефону. За время наблюдения ни она ни к кому в гости не ходила, ни к ней никто посторонний не приходил, не считая доктора из местной поликлиники. Но тот с Тимохиным не связан. И у него таких старух на участке десятки. Я проверил через регистратуру. Там доска для врачей висит с кармашками, в кармашках направления, по которым они посещают больных на дому.

Главарь сел в кресло:

– У тебя все, Хромой?

– Да! О разговорах с дворником и бомжем, что нашел себе приют в подвале интересующего нас дома, я уже говорил.

– Хоп. Теперь очередь Багра. Что скажешь ты, Багор?

Второй помощник, развалившись в кресле, доложил:

– Мои ребята во главе с Рудиком неделю отирались в кафе. Ничего особенного не заметили. Забегаловка как забегаловка. Менты там не пасутся. Всем рулит Тимохин. Одно отметил Рудик, хозяин «Ферганы» очень нервно воспринял интерес к его жене. Рудик отпустил ей пару комплиментов, когда она ушла с работы, так Тимохин чуть не взорвался, мол, на хрена обсуждать его Татьяну. Барменов пробили. Адреса у меня, если надо – передам. Пацаны молодые, один Вячеслав Леонидов, или Славик, как все его зовут в бадыге, 22 года, учился в университете на юридическом факультете, потом то ли бросил, то ли выгнали, то ли отпуск какой взял, второй, Артем Грудов, на год старше Славика, недавно вернулся из армии. Служил в Москве при штабе. Живут с родителями. Последние рядовые граждане, у Славика – мать пенсионерка, у Артема родичи – дорожники-сезонники. Хаты в «хрущевках». Бедолаги, одним словом. Но Тимохин платит им неплохо. Вне работы по дискотекам шарахаются. Постоянных баб не имеют. Обходятся теми, кого на танцульках снимут. Наркоту не употребляют. Спиртным тоже особо не увлекаются. У родичей, понятно, никаких серьезных связей нет. Быдло, короче.

– Своих парней убрал из кафе?

– Убрал, как ты велел. Вчера.

– Они ничего не говорили о том, знаком ли Тимохин с бомжем? Не общался ли с ним?

– Да хрена он кому нужен, этот бомж? Не говорили. С дворником иногда базарит, водкой угощает, но тот пашет на него!

Мирза поднялся:

– Хорошо! Я доволен тем, как вы поработали. Сегодня отдыхайте. Завтра встречаемся здесь же в это же время! Бабки тоже получите завтра. Все! Хромой с Багром свободны!

Подельники главаря банды покинули кабинет.

Левоев подсел к адвокату:

– А вот с тобой, Эдик, у нас особый базар будет. Еще кофе?

– Можно!

Главарь вызвал секретаря. Та вскоре внесла еще один поднос с чашками ароматного, дымящегося кофе. Удалилась, не взглянув на Харчинского, который сегодня впервые явился в дом любовника без цветов и подарка, чем до смерти обидел размалеванную, полуголую проститутку.

Адвокат отпил глоток кофе:

– Слушаю тебя, Мирза!

– Сообщи-ка мне результаты своей работы по Тимохину.

Харчинский ответил:

– Результаты моей работы ничего особенного собой не представляют. Побывал в военкомате, знакомый офицер показал личное дело майора запаса Тимохина Александра Александровича. Обычное дело, каких тысячи. В армии наш клиент дисциплиной не отличался, что не помешало ему дослужиться до майора. Но что такое майор? Тьфу, мелочовка. Служил Тимохин действительно в частях тылового обеспечения. Сначала в Венгрии, затем в рембате N-ской, ныне расформированной мотострелковой дивизии Туркестанского военного округа. В общем, тыловик. Но имеет боевые награды. Два ордена Красной Звезды и медаль «За боевые заслуги»!

Мирза воскликнул:

– И это тыловой офицер?

– Успокойся! Один орден Тимохин получил за участие в освобождении заложников. Входил в штурмовую группу. А что такое штурмовая группа? Десять-пятнадцать спецназовцев и куча общевойсковых офицеров к ним. Спецы делают работу, а награждают всех. Ну а второй орден и медаль Тимохин получил за выполнение особо важных правительственных заданий. Я поинтересовался у знакомого, что собой представляют эти задания. Он пояснил. Нашего клиента часто посылали в командировки на фронтовую рембазу, как помнишь, тогда война в Афганистане вовсю бушевала. Тимохин же ремонтировал машины. За что и получил боевые награды. Так было довольно часто. Кто-то два года жизнью рискует и в итоге медальку заслужит, а кто-то в штабе да еще в Союзе ордена получает.

– Значит, в самом Афганистане Тимохин не был? – спросил главарь банды.

– Нет! По крайней мере в личном деле об этом не сказано ни слова, хотя служба майора расписана обширно. Особенно в части, касающейся постоянных конфликтов Тимохина с политорганами. За это его, несмотря на ордена, и из армии выкинули.

Мирза прошелся по кабинету:

– Не нравятся мне эти награды! Хотя… Тимохин предприимчив. Мог и через кого-то оформить ордена. Ладно. Что еще по нему?

– Квартиру, из которой Тимохин сделал кафе, он приобрел у подруги своей матери, некой Ширко Елены Анисимовны, можно сказать, за бесценок купил! А Ширко уехала на Украину, в Харьковскую область, к сыну, где и проживает до сих пор. С Тимохиными, да и ни с кем в городе, отношений не поддерживает. Переоборудование квартиры в нежилое помещение провел на законных основаниях, как и ее покупку. Таким образом, забегаловка «чиста», как стеклышко. Связей в правоохранительных органах не имеет. Тех связей, которые могли бы прикрыть его. Уровнем участкового РОВД я не интересовался.

Мирза присел в кресло:

– Так! Кафе в порядке! Владелец – офицер, но не боевой. Не воевал. Держится обособленно, замкнувшись в семье и занимаясь забегаловкой. Внешне спокоен, не суетится, следовательно, наезда не ждет. Однако недавно, как Багор посадил в кафе своих ребятишек, Тимохин убрал с работы свою жену. Почему? Или все-таки почуял приближающуюся опасность?

Адвокат, допив кофе, ответил:

– Вряд ли. И что в принципе особенного в его поведении? Он любит свою Татьяну, а тут ребятки Багра наверняка пялились на нее, отвешивая идиотские комплименты. Вот и решил ревнивый муж закрыть жену дома. Да и нанять человека со стороны гораздо проще. Что Тимохин и сделал. Все естественно и объяснимо!

– Да? Хорошо, если так!

Харчинский, развалившись в кресле, спросил:

– Начнешь прессовать офицера?

– Конечно! И ты пойдешь к Тимохину. Пой ему что хочешь, на это ты мастак. Но он должен отдать кафе. Никакого времени на раздумье. Мне нужен ответ, да или нет. В плане передачи забегаловки. Сумму за его гадюшник я обозначил. Чтобы еще облегчить тебе работу, я готов договориться с директором рынка, и Тимохину выделят торговые места. Это все, Эдик. Жду тебя с хорошей вестью.

– Что, прямо сейчас ехать к Тимохину?

– У тебя возникли проблемы со слухом?

– Но мне надо подготовиться, войти в роль!

– Вот пока будешь ехать и подготовишься, и в роль войдешь! До встречи. Никаких звонков. Доклад здесь. Ты понял меня, Эдуард?

Адвокат вздохнул:

– Как не понять?! Понял!

– Ну, тогда вперед!

Харчинский покинул дом главаря банды. До кафе его довез Багор на «Мерседесе» босса.

Ровно в 13.00 прислужник Мирзы открыл дверь «Ферганы» и вошел в пустой зал. Никого из клиентов в это время в кафе не было. За стойкой откровенно скучал бармен, в углу сидел крепкий мужчина, хозяин заведения. Адвокат, узнав в мужчине Тимохина, прошел к его столику:

– Добрый день. Если не ошибаюсь, Александр Александрович Тимохин, владелец данного заведения?

Александр взглянул на гостя. Тот был одет в строгий костюм. Весь его облик словно излучал доброжелательность.

– Здравствуйте! Я действительно Тимохин, а вот кто вы и что вам надо?

Адвокат представился:

– Харчинский Эдуард Константинович, юрист. А надо мне совсем немного. Просто поговорить с вами.

Александр указал на стул:

– Ну если поговорить, то присаживайтесь.

Харчинский устроился напротив Тимохина:

– Извините, если можно, чашечку кофе, голова что-то разболелась.

– Если разболелась голова, то лучше выпить аспирин. Или холодного пива.

– Нет-нет, чашку кофе, если можно!

– Можно! – Тимохин обратился к бармену: – Артем! Приготовь пару чашек кофе!

– Минуту.

Вскоре поднос с ароматным напитком стоял на столе. Адвокат, обжигаясь, отпил несколько глотков. Откашлялся. Вел он себя неуверенно, впрочем, Александр видел, что эта неуверенность была наигранной. Харчинского выдавали глаза. Они оставались спокойными, не бегали из стороны в сторону, как у человека, неуверенного в себе.

– Слушаю вас, Эдуард Константинович!

Адвокат вздохнул:

– Если бы вы знали, насколько неприятна мне та миссия, что на меня возложена!

– Оставьте лирику, давайте ближе к делу. О чем вы хотели поговорить со мной?

– Я уполномочен предложить вам продать кафе!

– Даже так? Интересно. И кто же уполномочил вас сделать данное предложение?

– Вы наверняка слышали об этом человеке. Мирза Левоев.

– Лидер самой крупной на сегодняшний день организованной преступной группировки?

– Можно сказать и так!

– А разве можно назвать Левоева как-то иначе?

– Вы правы.

Александр, внутренне готовый к действиям бандитов, был спокоен.

– Скажите, юрист, а с чего Левоев взял, что я намерен продать кафе? Или он где-то объявление о продаже видел?

Адвокат взглянул на Тимохина:

– Не стоит иронизировать, Александр Александрович. Вы прекрасно поняли, о чем идет речь.

– Пока я понял одно: господин Левоев желает приобрести принадлежащее мне кафе. Но должен вас огорчить. Заведение не продается.

Харчинский вздохнул:

– Вы симпатичны мне. И знаете чем? Своей наивностью. – Адвокат, наклонившись к Тимохину, проговорил: – Наивностью далеко не наивного человека. Вы сами назвали Мирзу главарем преступной группировки, другими словами, банды, и вы не можете не знать, если бандиты решили что-то провернуть, то они это сделают. В данном случае завладеют вашим кафе. Хотите вы того или нет. Они не остановятся ни перед чем, пока не добьются поставленной цели. Не скрою, я работаю на Левоева, да это и так ясно, и я знаю Мирзу. Редкой жестокости человек. Он способен на все. Понимаете, на все! Скажу честно, не знаю, для чего ему ваше кафе, но Левоев вбил себе в голову, что оно должно принадлежать ему. И теперь его уже не остановишь.

Тимохин почувствовал, как его переполняет ярость. Процедил сквозь зубы:

– А не пошел бы ты на хер, юрист? Вместе со своим Мирзой? Мне плевать на его желания, кафе не продается.

Адвокат вернулся в исходное положение, вытер платком слегка вспотевший лоб:

– Вот этого я и опасался! – И вновь резко нагнулся к Александру: – Черт возьми, Тимохин, неужели вы не понимаете, что бандиты уже не отступят? И если вы откажетесь от предложения Мирзы, то не только лишитесь кафе, но подвергнете и себя, и своих близких реальной опасности. Зачем вам это? Тем более тогда, когда Левоев готов предложить вам неплохой вариант передачи кафе. Вариант, при котором можно разойтись мирно.

Александр спросил:

– И что это за вариант?

Адвокат наигранно облегченно вздохнул:

– Ну наконец-то разговор начал обретать какой-то смысл. А вариант следующий. Мирза платит вам двадцать пять тысяч долларов за передачу права собственности на кафе в том виде, в котором оно существует сейчас. Более того, он имеет влияние на директора рынка, что находится недалеко отсюда, и готов решить вопрос о выделении вам торговых точек в самом удобном и выгодном месте. На полученные деньги вы, Александр Александрович, сможете развернуть такую торговлю, какая потенциальным конкурентам и не снилась. Ведь вам не придется платить бандитам. Только аренду. Люди Мирзы возьмут вас под свою защиту. А не хотите рынок, дело ваше. Найдете деньгам другое применение. Главное, вы уйдете из-под прессинга Левоева. Уж только ради этого лично я отдал бы очень и очень многое!

Тимохин произнес:

– Что-то вы, Эдуард Константинович, заговорили так, будто не я, а вы являетесь объектом грубого шантажа? Будто вы не представитель главаря банды, а жертва обстоятельств, сложившихся по вине Левоева? Ваше поведение по меньшей мере странно.

– А я и есть жертва! – воскликнул адвокат. – Вот здесь вы попали в самую десятку. Жертва, вынужденная работать на палача. Господи, кто бы знал, как мне надоела эта паскудная жизнь. Но я, в отличие от вас, не имею ни малейшей возможности вырваться из лап Мирзы. Вы же еще о чем-то думаете. Соглашайтесь на условия бандитов и скоро, совсем скоро поймете, насколько мудро поступили. А не согласившись, вы еще быстрее убедитесь, что упустили свой единственный шанс жить, как нормальный, счастливый человек.

Тимохина смутила эмоциональная речь Харчинского:

– Подождите, подождите, юрист, как понимать, что вы вынуждены работать на того, кого, судя по вашим же словам, жгуче ненавидите? Ненавидите и боитесь?

Адвокат поднялся, дошел до стойки, попросил у бармена стакан воды. Артем налил Харчинскому минералки. Опорожнив стакан в несколько глотков, посланец Левоева вернулся на место.

– Я объясню, как меня понимать. Чтобы вы, молодой еще человек, не совершили той глупости, что в свое время имел несчастье совершить я. У меня было все: двое детей, хорошая добрая жена, налаженная комфортная жизнь. Но… в прошлом! Недалеком прошлом, когда мы жили по другим законам и в другой стране. Не буду вдаваться в подробности, как-то меня пригласили участвовать в судебном процессе над молодым человеком, обвиняемым в умышленном убийстве. Сторона обвинения имела крепкую доказательную базу, и убийце реально грозило провести за решеткой большой срок. Но молодой человек оказался выходцем из богатой семьи, глава которой и находился в дружеских отношениях с набиравшим тогда силу Мирзой Левоевым. Мне предложили колоссальные деньги, дабы добиться в суде оправдательного приговора. А для этого было необходимо, чтобы свидетели убийства, шесть человек, отказались от прежних показаний, чтобы исчезли некоторые улики, а у обвиняемого появилось железное алиби. Чтобы следователь, ведший дело, был обличен в превышении должностных полномочий, в частности в избиении обвиняемого, содержании того в условиях, при которых нормальный человек существовать не может. В общем, подкупить массу людей, в том числе и судью. Я был уверен, подобная афера не пройдет, однако… прошла. Деньги взяли все. В результате убийцу отпустили, следователя и еще нескольких сотрудников СИЗО отдали под суд, а дело отправили в прокуратуру, откуда оно бесследно исчезло. Я был потрясен. Не мог понять, что произошло с людьми. Разве раньше подобное было возможно? Тогда мне выплатили гонорар, на который я смог сразу сменить квартиру и купить новую машину. Я был наивен, как и вы сейчас, предполагая, что с окончанием судебного процесса вновь вернусь к нормальной практике. Не тут-то было. Мной заинтересовался Мирза. Он пригласил меня в ресторан и предложил работать на него. За очень приличные деньги. Помню, как я отказался. Говорил что-то о достоинстве и чести, о том, что, отработав по делу сына дружка Левоева, больше не собираюсь заниматься преступными махинациями. Мирза воспринял мои слова спокойно. Лишь сказал: глупец, подумай, от чего отказываешься и что может последовать в результате необдуманного отказа. И добавил: не глупи, принимай предложение и не ищи проблем. Они, мол, сами тебя найдут. Мы расстались. Я не позвонил Левоеву ни на следующий день, ни через неделю, а спустя месяц узнал, что мой сын, спортсмен, умница, мальчик, подающий большие надежды, стал наркоманом. Мирза обещал проблемы, вот и сдержал свое слово. Сына насильно посадили на иглу. – Адвокат протер лоб: – Извините, я еще выпью водички?

Александр попросил бармена принести бутылку минералки и бокал. Харчинский бессовестно лгал Тимохину – никаких детей у адвоката никогда не было, да и законной жены тоже, как и судебного процесса, который он расписывал. Выпив половину бутылки, Харчинский продолжил:

– Да, люди Мирзы посадили сына на иглу. Видели бы, во что он сейчас превратился. Иногда, не поверите, я молю бога, чтобы он забрал сына.

Тимохин спросил:

– И после того, что с твоей семьей сделал Левоев, ты работаешь на него? Получаешь из его лап грязные деньги?

– А что мне делать? У меня еще есть дочь и жена. И нет пути назад. Поэтому, Александр Александрович, мой вам совет, не упрямьтесь, соглашайтесь на условия бандитов и живите нормальной жизнью!

– Так Левоев и оставит меня в покое, заполучив кафе. Он, может быть, и заплатит. Но потом не потребует ли назад свои деньги?

– Нет! Не думаю.

– Вот именно, что не думаете, не знаете! А я знаю, таким ублюдкам уступать нельзя. Иначе потеряешь все. Посему мой ответ – нет! Кафе не продается!

– Подождите, подождите, Александр Александрович. Я понимаю вас и, поверьте, уважаю. Давайте не будем делать скоропалительных выводов. Передай я сегодня ваш отказ, и неизвестно, что предпримет Мирза. Но то, что впадет в ярость, сомнению не подлежит. И тогда может произойти страшное. Поступим иначе. Я скажу Левоеву, что вы выслушали меня и попросили сутки на раздумье. А потом…

Майор прервал продажного адвоката:

– И что это изменит? Ничего. Какая разница, когда Левоев впадет в ярость, сегодня или завтра? Мой ответ – кафе не продается. Все! Извините, Эдуард Константинович, у меня больше нет ни времени, ни желания продолжать этот разговор. Надеюсь, мы с вами больше не встретимся. Прощайте!

Адвокат угрожающе спросил:

– Значит, вы отказываетесь? Что ж. Ждите тогда проблем. Очень серьезных проблем. Я бы не хотел оказаться на вашем месте.

– А я ни за что не оказался бы на твоем!

– Каждому свое! И все же до свидания, а не прощайте, Александр Александрович, что-то подсказывает, мы с вами еще встретимся. В самое ближайшее время. Не смею больше вас задерживать!

– Счастливо!

Представитель Мирзы покинул кафе.

К Тимохину подошел бармен, спросил:

– От бандитов посланник?

Александр кивнул:

– Да! Предложил продать кафе. Я отказался.

Артем взял со стола бутылку и стакан:

– Похоже, у нас начинаются сложные времена.

Тимохин взглянул на бармена:

– Придется прикрыть на время кафе. Этого, думаю, Мирза не ожидает и это должно выбить его из колеи.

Артем вздохнул:

– Вы подвергаете себя серьезной опасности.

Тимохин улыбнулся:

– Знаешь, Артем, вот сколько помню себя, то почти всегда я подвергал себя опасности. И в армии, теперь вот на гражданке! Так что подобное состояние мне привычно.

– Вы смелый человек! Значит, завтра Славику не выходить?

– Не выходить! Да и вы с Анной Григорьевной прекращайте работать. Закрываемся на длительный переучет! Не забудь предупредить Славика, чтобы не вставал рано утром. Повару объяснишь, закрытие мера временная, на зарплате не отразится. Уходя, включи сигнализацию и позвони ментам, предупреди: ближайшую неделю мы открывать кафе не будем!

– Понял!

– Да! И выдай Анне Григорьевне аванс из сегодняшней выручки. Деньги из сейфа я забираю.

– Будет сделано, шеф!

Тимохин переложил содержимое сейфа в сумку, подмигнул бармену:

– Все будет о’кей! Я уехал. Жди звонка!

Через полчаса Александр подъехал к своему дому. Татьяна удивилась раннему приходу мужа:

– Что случилось, Саша?

Тимохин предложил супруге пройти на кухню, где и рассказал ей о визите представителя бандитов.

Татьяна опустила руки:

– Значит, не обошлось, а я молилась, чтобы бандиты отстали от нас.

– Такие, как Мирза, не отстанут. Пока… пока не получат как следует по роже!

– Кто ж им даст по роже?

– А вот об этом подумаем. Поэтому я на время закрыл кафе.

– Но они заявятся сюда!

– Вряд ли. Главное – он раскрыл карты, теперь можно хоть проанализировать ситуацию. И найти ответ, зачем главарю банды, контролирующей почти весь Город, понадобилось наше кафе, когда бандиты могли просто обложить нас данью, как это они делают с другими предпринимателями. Почему Мирза не трогает хозяина соседнего магазина, которого, правда, чуть ли не до нитки обдирает, а за нашу, по большому счету, обычную забегаловку готов и деньги немалые выложить, и место на рынке предоставить? Для чего ему платить за то, что он постепенно и так прибрать к рукам может? Я найду ответ на эти вопросы, а пока буду искать, вся семья должна находиться дома. В квартиру бандиты не сунутся. Худо ли, бедно, но милиция у нас еще работает и далеко не все ее сотрудники продались в услужение ублюдкам типа Мирзы. Так что вламываться не станут. Когда у Оли начинаются каникулы?

– С двадцать восьмого мая, – ответила Татьяна.

– А сегодня двадцать пятое. Собирайся, поедем в школу, договоримся, чтобы ее отпустили с сегодняшнего числа.

– Получится ли?

– Получится! Я сам с директором переговорю!

– Хорошо! Через пять минут буду готова!

– Я тебя на улице, возле машины жду!

– Так здесь проще пешком пройти!

– А я разве сказал, что в школу мы поедем? Пешком и прогуляемся!

– Я поняла.

Тимохин спустился во двор. Прикуривая сигарету, внимательно осмотрел его. Ничего подозрительного не заметил. Впрочем, на данный момент реальной угрозы ожидать было рано. Вот завтра… завтра все пойдет по-иному. Но это завтра. А сегодня пусть Мирза побесится. Ему отказ какого-то вшивого коммерсанта как удар в челюсть. Привык, сука, что все его прихоти выполняются с полуслова. Придется отвыкать.

Если бы майор спецназа узнал, что последует за его отказом, то немедленно вывез бы семью из города или позвонил бы адвокату, который все же оставил свою визитку в кафе. И продал бы это чертово кафе. Но человек, прошедший войну, видавший в жизни столько, сколько некоторым никогда не увидеть, сталкивавшийся с бандитами, чьей жестокости и коварству не было предела, даже предположить не мог, что в мирном городе творят свои дела нелюди, куда страшнее тех, что зверствовали в Афганистане. Поэтому Александр стоял возле машины, курил и думал о том, что ему делать дальше, после того, как соберет всю семью дома. Одновременно, больше по старой спецназовской привычке, контролируя все, что происходило во дворе.

В школе вопрос об отпуске Ольги на каникулы раньше срока решили быстро. Директор ничего не имел против, так как девочка училась на «отлично» и отличалась примерным поведением. Из школы зашли в магазин, купили приличный запас продуктов. В 16.20 вернулись домой. Их встретила мать Тимохина. Антонина Сергеевна попросила сына пройти в ее комнату. Выложив пакеты и переодевшись, Александр прошел к матери, спросил, улыбаясь:

– Это еще что за тайны Мадридского двора?

– О них я от тебя хотела услышать, сынок. Что случилось?

Тимохин присел в кресло:

– Сейчас что-либо скрывать от тебя уже не имеет смысла. А посему отвечу. На нас, на кафе, наехали бандиты местного криминального авторитета Мирзы. Наехали по-серьезному.

– Что они хотят?

– Чтобы я продал им кафе!

– С какой такой радости?

– Вот и я задал им подобный вопрос. Но ответа не получил. Точнее, представитель Мирзы сказал, что бандит просто желает заполучить наше кафе, и все! Понимаешь, желает! А его желания в городе – закон!

– И ты отказал им?

– Естественно! Но чтобы не подвергать опасности сотрудников заведения, ведь отморозки Левоева способны на все, я решил на время прикрыть кафе.

Мать, стоявшая до сих пор у трельяжа, присела на кровать:

– Считаешь, это снимет проблему?

– Не знаю. Вряд ли. Но посмотрим, что последует дальше.

– Сколько они предложили тебе за кафе?

– Двадцать пять! Тысяч долларов, естественно, и место на центральном рынке под их «крышей». Но верить таким уродам, как Мирза, нельзя. И уступать нельзя. Иначе они в конце концов просто выбросят нас на улицу, лишив всего. Для них существует один аргумент – сила. Они в большинстве случаев применяют силовой вариант в достижении поставленной цели, но и сами если и спасуют, то только при активном силовом противодействии. Другими словами, если против них выступит такая же сила.

Мать усмехнулась:

– И эта сила ты? Ты один сила?

– Иногда, мама, и один человек может сделать столько, сколько не сделают сотни людей.

– Ты знаешь такого человека?

– Очень даже хорошо!

– У тебя болезненное самомнение, не находишь?

– Возможно, но пасовать перед бандитами не намерен. Думаю, как-нибудь сумею разрулить ситуацию.

– А нас решил запереть дома, чтобы не мешали тебе?

– И чтобы не мешали, и чтобы вам не помешали жить. Поэтому убедительно прошу тебя на время прекратить вечерние посиделки во дворе и прогулки по улице.

– Да? Вот что я отвечу тебе, сынок! Ты своей жене и дочери устанавливай запреты, а я буду жить так, как жила. И не надейся, что стану сидеть взаперти. Это тебе понятно?

Александр поднялся:

– Ну почему ты такая несговорчивая, мама? Ведь я же беспокоюсь за твою безопасность.

– Ты о себе побеспокойся. И о Тане с Ольгой, а я как-нибудь без твоих табу проживу.

– Теперь понятно, в кого я такой упертый!

– Конечно, понятно. Все же ты мой сын, а не соседский.

– Значит, все мои попытки уговорить тебя временно ограничить свободу действий бесполезны?

– Ну почему же? Я согласна находиться дома, но при условии, что и ты не будешь покидать квартиры.

– Это невозможно!

– Тогда ты сам ответил на свой же предыдущий вопрос.

– Эх, мама, мама! Не понимаешь ты всей серьезности ситуации!

– Ты, по-моему, тоже! В милицию о планах этого, как его, Мирзы, что ли, заявил?

– А смысл?

– Как же будешь отстаивать правое дело?

– Найду как!

– Смотри, не загреми в тюрьму!

– Я постараюсь!

– Иди к семье!

– А ты?

– Полежу до ужина. Что-то спина вновь разболелась.

– Лекарство-то есть?

– Есть! Все есть! Ступай, борец за справедливость!

– Ты считаешь, я должен уступить бандитам?

– Нет, сынок, я так не считаю. И что делать, не знаю! Да и если бы знала, разве ты стал бы слушать мои советы?

– Смотря какие!

– Вот именно, смотря какие! Ладно. Переживем и эти времена. На такое переживали.

– Правильно! Таня позовет тебя на ужин.

– Я сама встану!

Тимохин, оставив мать в ее комнате, прошел на кухню. Татьяна чистила картошку. Александр спросил:

– А где Оля?

– У нас в комнате. Решила своего Жюля Верна дочитать.

– Обычно его жаждущие приключений мальчишки читают.

– Наша Оля необычная девочка.

– Это точно!

Татьяна отложила нож, бросила кожуру в мусорное ведро, вытерла полотенцем руки, взглянула на мужа:

– Ты хочешь поговорить со мной?

– Да!

– Я слушаю тебя!

– Присядем.

Александр и Татьяна присели за кухонный стол. Тимохин закурил, пуская дым в открытую форточку:

– Как ты считаешь, Таня, я поступаю правильно, не уступая бандитам?

– Конечно, правильно! Ты поступаешь так, как поступал всегда. Как настоящий мужчина, а не слюнтяй какой-то.

Тимохин кивнул:

– Хорошо, что ты понимаешь меня. Мы попали в очень сложное положение. Но ситуация не безнадежная. Однако, дабы противодействовать бандитам, я должен быть уверен, что моя семья в безопасности. А посему прошу тебя, дорогая, постарайся не выходить без меня из дома. Даже если потребуется пустяк – вынести мусорное ведро. И, уж конечно, никому из посторонних, никаким слесарям, электрикам, почтальонам, курьерам дверь не открывай ни в коем случае. На звонки по телефону не реагируй, даже если будут говорить, что я попал в аварию или еще куда и нахожусь в больнице, нуждаясь в помощи. Не реагируй.

Татьяна понимающе кивнула:

– Хорошо! Я сделаю все так, как ты скажешь! Но что сам-то намерен делать?

– Бандиты засветили себя. Теперь я кое-кого знаю в лицо, кто-то обязательно объявится возле кафе, возможно, попробует выйти на дворника или Василия. Начнут отираться здесь. Вот я и посмотрю за ними со стороны. Узнаю, где логово их главаря. Я постараюсь держать ситуацию под контролем и заодно искать способы отбиться от этих ублюдков.

– Но если они тебя захватят?

– Это не так-то просто сделать. Или забыла?

Татьяна натянуто улыбнулась:

– Я ничего не забыла, особенно когда ты отбил меня у насильников в Кара-Тепе, а затем спас как заложницу. Но тогда и время было другое, и люди другие. И ты уже не тот молодой старший лейтенант, способный один противостоять целой толпе обкуренных отморозков.

Александр обнял жену:

– Ты, главное, не волнуйся и соблюдай меры безопасности. Ну а я посмотрю, как снять проблему. Не удастся, продам кафе к чертовой матери, но не Мирзе. Найду более достойного покупателя. Бандиты от меня не получат ничего ни за какие деньги.

– Надеюсь, сегодня ты никуда не поедешь?

– Отгоню только машину на стоянку и вернусь.

– Мне можно с тобой?

– Нет! Мы же договорились. Как-нибудь потом погуляем.

Александр, поцеловав жену, вышел из дома.

Он отогнал «десятку» на стоянку. На обратном пути шел, кружа между домами, слежки не обнаружил. Видимо, сегодня Левоеву не до того, чтобы расставлять людей. А вот завтра… Но завтра и будет завтра. Сегодня же его ждала любимая семья, вкусный ужин и волшебная ночь с Татьяной. Сегодня Тимохин был счастлив. Мысли о бандитах он просто отбросил в сторону и заставил себя переключиться на заботы семьи. Что натренированному человеку, офицеру спецназа, удалось без особых усилий.

Глава четвертая

В 15.20 Харчинский въехал на территорию усадьбы главаря организованной преступной группировки Мирзы Левоева. Оставил «Волгу» во дворе, миновав охранника, прошел в приемную. Секретарша Дина подкрашивала длинные наклеенные ресницы.

– Босс у себя? – спросил Харчинский.

– А где же ему быть?

Любовница Мирзы, поморгав, усмехнулась:

– Что-то вы, Эдуард Константинович, последнее время ни цветов даме не дарите, ни подарков. Проблемы с финансами? Это плохо! Особенно в вашем возрасте. Девушки, умеющие дарить наслаждение, не любят скупых кавалеров.

Адвоката так и тянуло высказать все то, что он думает об этой сидящей напротив смазливой кукле. Но он сдержался и потребовал:

– Передай боссу, что я прибыл!

– Фу! Тоже мне персона!

Но требование секретарь выполнила. Сняла трубку прямого телефона:

– Босс! К вам просится господин Харчинский!.. Понятно! Да, конечно! – Девица положила трубку на место: – Заходите, Мирза ждет вас!

Адвокат нагнулся к девице:

– Мой тебе совет, крошка, будь поскромней, дольше проживешь!

И вошел в кабинет главаря банды.

Мирза, сидевший за рабочим столом, с ходу спросил:

– Ну, что? Готов Тимохин продать кафе?

Харчинский присел в кресло:

– Нет, босс! Беседа с бывшим офицером, довольно долгая, завершилась ничем. Как я ни старался, как ни разыгрывал сочувствие, как ни убеждал Тимохина принять твое предложение, все впустую! Уперся Тимохин, как баран.

Левоев ударил кулаком по столу:

– Он что, идиот? Не понимает, с кем связался?

Адвокат отрицательно покачал головой:

– Нет, босс, Тимохин не идиот. Просто упертый.

– А может, это ты неправильно построил разговор с ним? Ну-ка передай мне подробности вашей беседы!

– Хорошо. Но не думаю, что вам будет приятно услышать эти подробности.

– Делай, что сказано!

Харчинский, обладавший прекрасной памятью, чуть ли не дословно передал Мирзе свой разговор в кафе с Тимохиным, не забыв отметить, как офицер послал Левоева на хер!

Главарь преступной группировки внимательно слушал адвоката. Физиономия Мирзы мрачнела с каждым произнесенным Харчинским словом.

– Уж я его и так обрабатывал, и этак, предложил подумать. Расписал спокойную жизнь под твоей «крышей» и прибыльную торговлю на рынке. Намекал на возможные проблемы – бесполезно. Мои слова разбивались словно о каменную стену. Надо признать, Мирза, нервы у отставного майора позавидуешь. Держался спокойно, будто мы с ним результат последнего матча местной команды по футболу обсуждали, а не решали, по сути, его судьбу. На этот раз я оказался бессилен повлиять на клиента. В первый раз за все годы работы. В общем, ответ Тимохина – кафе не продается! Теперь суди сам, что еще я мог сделать, дабы убедить Тимохина в обратном?

Мирза спросил:

– Значит, я для него не авторитет? И этот козел осмелился оскорбить меня, послав на хер?

– Извините, босс, вы сами пожелали узнать подробности беседы.

– Ладно! Свободен! Находиться в городе, чтобы при необходимости я мог вызвать тебя в любое время дня и ночи!

Адвокат поднялся:

– Как понимаю, оплате моя работа с Тимохиным не подлежит?!

Мирза взревел:

– О какой оплате ты посмел вякнуть? За что? За бездарно проваленное дело? Не зли меня, Эдик, скройся с глаз долой!

– Понял, ухожу!

Харчинский вышел в приемную.

Дина, слышавшая заключительную часть разговора адвоката с Мирзой, усмехнулась и ехидно сказала:

– Ну что, Эдуард Константинович? Приласкал вас босс? Приласкал.

– Ты все время подслушиваешь своего босса? Куда потом сливаешь информацию? В прокуратуру, безопасность? Или, может, такому же, как сама, тупому, но молодому Боксеру?

– Да пошел ты!

Адвокат, хлопнув дверью, вышел из приемной.

Разъяренный Мирза прошелся по кабинету:

– Ах ты, сука, Тимохин, ах ты шакал. На кого пасть открыл? На самого Мирзу? Придурок, тварь, мразь. Поиграться с огнем решил. Я устрою тебе игру, офицеришка чертов. Такую игру устрою, что белугой заревешь, падла.

У бара главарь банды остановился. Достал початую бутылку коньяка, выпил из горлышка граммов двести. Крепкий спиртной напиток успокоил его. Это было то, что сейчас и требовалось бандиту. Успокоиться. Дабы принять решение, которое покажет Тимохину, против кого он по глупости своей посмел выступить. Решение на действия. Немедленные и жесткие.

Он вышел в приемную.

– Срочно вызови ко мне Багрова. Срочно! Ты поняла? – сказал он Дине.

– Да, дорогой, конечно, поняла.

– Так вызывай, а не пялься на меня своими крашенными под клоуна моргалами. И пусть Багор соберет здесь своих пацанов! Работай!

– Слушаюсь, босс! Может, приготовить кофе?

Мирза вновь сорвался:

– Да иди ты со своим кофе к чертовой матери! Хотя приготовь и смой им штукатурку с рожи, смотреть противно. А также оденься в строгий костюм. Перед кем голыми сиськами и задницей крутишь? Перед пацанами. А может, ты втихаря трахаешься с кем-нибудь из них?

– Да что ты такое говоришь, Мирза? Я – твоя и только твоя.

– Надеюсь! Хоть ты и дура набитая, но не до такой степени, чтобы рисковать шкурой. Ну что стоишь? Звони Багрову и приводи себя в порядок.

– Но у меня здесь нет другой одежды. Давай я завтра приду в строгом костюме?

– Ты мне Багра давай! Срочно!

– Слушаюсь, босс, минутку, сейчас! – засуетилась Дина.

Главарь банды вернулся в кабинет.

Спустя двадцать минут, в 16.40, явился Багров. Не обращая внимания на секретаршу, он прямиком прошел в кабинет босса:

– Что случилось?

– Тимохин отказался продать кафе.

Багров удивился:

– И это после разговора с Харчинским?

– Эдик ничего не смог сделать. Слишком упертым оказался наш майор. Он всех нас на хер послал! Что будет, если каждый червь навозный станет голос подавать?

– Что предлагаешь?

– А ты не догадываешься?

– Ну, то, что наказать Тимохина, ясно, я имел в виду, с чего хочешь начать?

– С первого предупреждения. Короче, твои пацаны в усадьбе?

– Да!

Мирза приказал:

– Сажаешь их в тачку и везешь к кафе. Возьмите биты. Пусть ребятки Рудика разнесут это кафе в клочья. Изобьют всех! И бармена, и новую старуху-повара, и клиентов. Окажется в забегаловке Тимохин, вырубить и доставить сюда. Не будет майора, предупредить бармена, что данный погром первый привет Тимохину от Мирзы. Самый безобидный привет. Не согласится отдать кафе, дальше будет хуже! Все понял, Багор?

– Конечно, босс! Чай, не в первый раз громить эти забегаловки.

– Смотри. К погрому подготовиться серьезно. Не нравится мне Тимохин. Не исключено, за ним кто-то может стоять. Но в городе хозяева мы, а посему будем делать то, что посчитаем нужным. Главное, внезапность, скоротечность и жестокость нападения. На погром не более пятнадцати минут. Привезешь Тимохина, пять штук баксов тут же получишь.

Багров кивнул:

– Я все понял, босс!

– Тогда вперед! Связь со мной, когда будете возвращаться. Я на месте.

– Угу! Понял!

Багор выскочил из кабинета и выбежал во двор. Бандиты его ударной бригады курили возле машин.

Бандит приказал:

– Рудик! Сажай Пузыря, Перса и Колуна в «БМВ», сам за старшего. Едем в гости к Тимохину. С собой взять биты!

Рудик воскликнул:

– О! Кажется, веселье назревает? А то от скуки подохнуть можно! Биты же и лежат в «бумере»!

– Проверь! Выезд через пять минут. Тачку поведу я. По дороге скажу, что надо будет сделать.

– Да и так ясно! Устроить погром в «Фергане»! Что сделаем с превеликим удовольствием.

– Займись делом. Погром погромом, но вот как его провести, об этом отдельный базар. По дороге к кафе!

– Вопросов нет, начальник! – усмехнулся Рудик и крикнул своим дружкам: – Быстро оседлали заднее сиденье «бээмвухи»!

Спустя полчаса черный «БМВ» остановился недалеко от кафе.

Рудик, глядя на заведение, произнес:

– Что-то здесь не так!

– Что – не так? – спросил Багров.

– Двери закрыты, и лампочка сигнализации горит.

– А ну пойди посмотри, что там! – приказал Багор.

Вернулся Рудик быстро. Упал на переднее пассажирское сиденье:

– Так и есть. Бадыга на запоре. Этот шакал, Тимохин, прикрыл кафе.

Пузырь усмехнулся:

– Испугался, падла!

Багров повернулся к нему:

– Заткнись! – передразнил Пузыря: – Испугался?! Тимохин четко среагировал на визит адвоката, просчитал ситуацию и оставил нас с носом. Теперь мы даже стекла побить в забегаловке не можем без риска залететь к ментам. Козел, майор. Быстро въехал, что к чему.

Рудик Слимов взглянул на Багрова:

– И что теперь делаем?

– Что, что? Возвращаемся на хату!

– Мирза будет недоволен!

– У тебя есть другое предложение?

– Нет!

– Тогда и ты заткнись! Все заткнитесь.

Багров выключил автомагнитолу, достал сотовый телефон, набрал номер Левоева. Тот ответил немедленно:

– Слушаю!

– Босс, прокол! – произнес Багров. – Тимохин прикрыл кафе. Сейчас оно под охраной ментов.

– Падла! Ну, сука. Опередил.

Багров спросил:

– Мы возвращаемся?

– Нет! Любуйтесь витринами этого кафе до утра.

– Все понял! Едем на базу.

Получив известие от помощника, Мирза с яростью ударил ногой по креслу. Он очень не любил, когда его планы рушились. Это случалось редко. Но тем не менее сегодня произошло. Тимохин не на шутку разозлил бандита. Подойдя к столу, Левоев поднял глаза к потолку:

– Клянусь! Я превращу твою жизнь в кошмар, проклятый офицеришка. Раздавлю тебя, как червя. Ты еще взвоешь у меня смертельно раненным шакалом. И перед тем как сдохнешь, тысячу раз пожалеешь о том, что появился на этот свет. Клянусь.

Дабы успокоиться, главарь банды выпил еще коньяку.

Появился Багров. Мирза, не глядя на него, приказал:

– Тебе известно, где живут бармены Тимохина?

– Да, босс!

– Хорошо. Значит, по одному из барменов сделаешь следующее.

Проинструктировав Багрова, Левоев предупредил:

– И смотри, Багор, чтобы все было проведено так, как я сказал. Никаких лишних действий, никакой ненужной инициативы. Далее, из бригады охранников устанавливаешь круглосуточный пост наблюдения за домом Тимохина. Мобильный пост. Устанавливаешь так, чтобы твоего наблюдателя бывший офицеришка не вычислил. Этот Тимохин, оказывается, не только упертый, но еще и шустрый малый. Как он отреагировал на разговор с Харчинским? Взял да прикрыл кафе. Еще не хватало, чтобы он смылся с семьей из города, поэтому непосредственно за майором следишь сам. У него тачка, и он ею обязательно воспользуется. Следить за всеми его перемещениями. И наблюдателям с тобой держать связь постоянно. Докладывать о малейших событиях. Даже о том, если кто-то из семейки выйдет вынести мусор. Ты понял меня, Багор?

– Понял! Но если пост общего наблюдения будет сменным, то как я один смогу все время пасти майора?

– А тебе и не надо постоянно находиться у дома Тимохина. Как только он выйдет из хаты, тебе об этом сообщат твои наблюдатели. Вот тогда и включишься в дело, тем более живешь недалеко от отставника.

Багров кивнул:

– Ясно! Один вопрос! А чем будет заниматься Хромой?

– Он засветился перед майором, поэтому использовать его в качестве контролера мы не можем. Его время наступит позже!

– Хоп, Мирза, я все понял!

– А понял, иди, надеюсь, ты не распустил свою бригаду?

– Нет. Все во дворе!

– Им находиться в гостевом доме и в готовности к действиям. Пусть предупредят родных, хотя… до утра отпусти их по домам.

– Я все понял!

Багров покинул кабинет.

Мирза вызвал секретаршу.

Та вошла с опаской, глядя на любовника. Она испытала на себе последствия взрывов ярости главаря бандитов и не хотела бы вновь стать средством для снятия стресса у Левоева. Но ее желания ни на йоту не волновали бандита.

Он взглянул на секретаршу:

– Подойди к бару, поставь на столик бутылку сухого вина и бокалы!

– Хорошо!

Девица выдавила из себя улыбку:

– Немножко развлечемся?

– Развлечемся. Но меньше говори, больше делай.

Ожидая выполнения требования, Левоев присел в кресло.

Дина выставила на стол вино и бокалы.

Вино в бокалы бандит налил сам, наполнив их до краев. Взял один из них. В три глотка опорожнил бокал. Взглянул на любовницу:

– Чего стоишь? Пей!

Дина выпила вино. После чего Левоев приказал:

– Раздевайся! Догола!

Любовница, понимая, что подвергнется насилию, продолжая улыбаться, попыталась избежать дикой случки:

– Дорогой, может, не сейчас?! Вечером! Поедем ко мне! А там…

Левоев рявкнул:

– Я сказал, раздевайся! Что тебе не понятно? Или мне помочь тебе?

– Нет, нет, не надо. Я сама.

Секретарша сбросила юбку, трусики, майку. Осталась в одних туфлях, снять которые запретил Мирза.

Он также поднялся, обнажился, бросив одежду в кресло. Подошел к Дине и схватил за высокие упругие груди. Сжал их так, что посинели соски. Дина вскрикнула.

Левоев резко рванул за груди вниз, заставив любовницу пасть на колени.

Позже, выпроваживая секретаршу, он заявил:

– Завтра с утра чтобы явилась в полном порядке и строгом костюме. Можешь даже очки для форсу надеть. А сейчас пошла вон!

Дина, обиженная, оскорбленная, изнасилованная и все же желающая остаться при бандитах и деньгах, которые ей отстегивает жестокий любовник, забрав доллары, ушла.

Левоев оделся. Случка с Диной, жесткая, звериная, развратная вкупе с выпитым вином, отвлекла Мирзу от проблем с Тимохиным. Бандит был уверен, что в самое ближайшее время он не только заполучит кафе, но и накажет этого заносчивого офицера. Накажет так, что тот забудет навсегда, что когда-то был человеком. Скольких таких людишек ломал Мирза? Ломал, насиловал, лишал всего и оставлял одно место для существования, небольшой участок на городской свалке. Кто-то не выдерживал и кончал с собой, кто-то продолжал возиться в дерьме, отдав все, и семью в том числе. Сколько молодых женщин и девочек-школьниц Левоев отправил на панель, отдал в наложницы, подарил в рабыни своим многочисленным друзьям? Много. И никто не пикнул. Все сходило с рук. Один какой-то Тимохин взбрыкнул. Но от этого и судьба его будет страшнее всех остальных, практически уничтоженных людей. И так будет!

Спустя час мобильный телефон Левоева издал сигнал вызова. Мирза ответил на звонок:

– Слушаю!

– Босс! Это Лупа! Багор приказал следить за семьей Тимохина.

– Ну и что?

– Так я это, принял пост!

– У тебя есть фотографии Тимохина, его жены, дочери, матери?

– Да! Багор дал!

– Хорошо! До какого времени будешь находиться на посту?

– До утра. В 7.00 меня должен сменить Перец!

– С поста ты полностью контролируешь ситуацию?

– Да!

– Ну, смотри не усни! Упустите клиента, всем головы поотрываю!

– Ясно, босс! Не беспокойтесь! Не упустим!

– Посмотрим. Работай! И в следующий раз докладывай Багру! Он у вас старший! Меня по пустякам не беспокоить. Без вас проблем хватает!

– Я все понял, босс!

Левоев отключил телефон. Подумал:

«Так, а теперь поглядим, что дальше станет делать офицерик! Хреново то, что на возню с ним нет времени. Салман ждать не будет. Он дал срок, в него надо уложиться, иначе дурь пойдет в другой город. С дурью и бешеные деньги от ее реализации. Значит, придется форсировать события. Провоцировать их. И так неделю впустую потеряли. Но ничего, наверстаем упущенное. Завтрашнее предупреждение ударит по нервам Тимохина, и он вылезет из норы. Долго в хате не просидят и жена с дочерью, не говоря уже о матери… но об этом подумаем на свежую голову. После реакции Тимохина на завтрашние события. А он среагирует, обязательно среагирует. Но все завтра».

Уставший за день Мирза решил отдохнуть. Он предупредил охрану и отправился в спальню. На сегодня впечатлений хватило с избытком.

Приняв душ, бандит развалился на широкой постели. Долго ворочался, но в конце концов уснул. Крепким сном невинного младенца. Младенца, душой которого владел дьявол.


26 мая

Бармен Артем, покинувший кафе по распоряжению Тимохина, встретил в супермаркете своего сослуживца. Встреча оказалась неожиданной, и бывшие солдаты спецроты решили отметить это дело. Начали с пива, закончили водкой. Да так, что Артем не помнил, как добрался домой. О том, что следовало предупредить сменщика Вячеслава Леонидова о временном закрытии кафе, Артем Грудов забыл начисто. Поэтому в четверг Леонидов, как обычно, в пять утра вышел из дома. До стоянки такси следовало пройти метров пятьсот, если не удастся поймать машину раньше. Славик пошел по тротуару улицы, пустынной в это время суток. Услышал сзади шум двигателя. Обернулся. К нему приближалась белая «девятка» с тонированными стеклами. Он поднял руку. Машина остановилась. Леонидов открыл дверку пассажира и увидел… знакомые лица парней, что последнее время обосновались в кафе:

– А… это вы?

Пузырь, сидевший на переднем пассажирском сиденье, оскалился:

– Да, это мы! Подбросить? В забегаловку, наверное, торопишься?

Леонидов ответил:

– Спасибо, обойдусь!

– Да нет, чувачок, не обойдешься.

Пузырь схватил Славика за рубашку. Из задней дверки выскочил на улицу Лаптин Семен – Перс. С ходу нанес удар бармену в область левой почки. От боли Леонидов вскрикнул, сопротивляться он уже больше не смог. Бандиты втолкнули бармена в машину, и «девятка» спокойно, не набирая скорости, пошла в сторону выезда из города.

Славик сидел между Персом и Колуном. Сердце его отчаянно колотилось, а страх парализовал волю. Не случайно эти парни оказались на улице, по которой он постоянно ходил до такси. Не случайно. Леонидов сглотнул неожиданно обильно выделившуюся слюну.

К нему повернулся Пузырь:

– Как дела, Славик?

– Но-нормально, а… что все это значит?

– Что – все?

– Ну то, что вы силком посадили меня в машину… Куда мы едем?

– А ты не видишь? За город, – рассмеялся Пузырь.

– За-зачем?

– Прогуляться, поговорить.

– Но мне надо на работу!

– Работу? А ты че, не в курсах? Тимохин еще вчера прикрыл вашу бадыгу. Как же это он не предупредил тебя? Вот что значит свои интересы превыше всего.

Леонидов растерялся:

– Как прикрыл? Почему?

– А хрен его знает.

Пузырь потянулся:

– Он – хозяин, а хозяева делают что хотят.

– Мне надо ему позвонить, – сказал Славик. И попытался достать сотовый телефон, но Перс перехватил руку бармена:

– Не дергайся! Отзвонился, сучара!

– Что это значит? Что вы хотите со мной сделать?

Пузырь усмехнулся:

– Ты чего, не догоняешь? Я же сказал, прогуляемся, поговорим о житье-бытье. Где-нибудь на полянке, в лесочке.

– Вы, вы хотите убить меня?

Тут уж вся четверка бандитов заржала.

К бармену обернулся Рудик, ведший автомобиль:

– Убить? Да ты че, студент? На хрена нам убивать тебя? Да и не стоишь ты того, чтобы на мокруху идти.

Перс сказал:

– Рудик, впереди пост гаишный. Как бы этот осел, – он толкнул бармена, – не взбрыкнул!

Колун приставил к ребрам Славика заточку и произнес:

– Не взбрыкнет! Не успеет. Только дернется, я его мигом на шампур насажу.

Пузырь взглянул на бармена:

– Ты понял, что сказал твой сосед? А он за базар ответ всегда держит. Не хочешь сдохнуть на пике, веди себя тихо. Если менты остановят, ты с нами, а лучше вообще молчи. Понял?

Леонидов, чувствуя кожей острие заточки, проговорил:

– Я все понял, но обещайте, что потом не убьете меня.

– Тебе от этого легче станет? Наивняк-то не гони! Сказано, никто убивать тебя не собирается. Тысячу раз повторять, что ли?

– Хорошо! Я верю вам!

– А тебе ничего другого и не остается.

«Девятка» благополучно прошла пост. Инспектор ДПС не обратил на нее никакого внимания, высматривая в противоположном направлении такую желанную фуру.

На шестнадцатом километре трассы Рудик притормозил машину, плавно сошел с трассы на грунтовую дорогу, уходящую в лес. Проехали еще километра три по извилистой грунтовке. Выехали на поляну.

Бригадир бандитов остановил машину:

– Хорош! Дальше болота, да и место здесь глухое, подходящее.

Леонидов вскрикнул:

– Для чего подходящее?

Пузырь усмехнулся:

– Для базара, корешок, для базара!

– Все из машины, – приказал Рудик. – На работу не более десяти минут.

Бандиты покинули салон, вытащив из него бледного Славика. Перс открыл багажник.

Рудик подошел к Леонидову:

– Знаешь, Славик, в чем твоя проблема?

– Нет! Я ничего не понимаю и не знаю!

– Объясню! Твоя проблема в том, что ты работал у Тимохина, а Тимохин выступил против самого Мирзы. Слыхал о Мирзе?

– Конечно! Кто же о нем не слыхал?

– Так вот, Тимохин должен ответить за наглость. Согласен?

– А я здесь при чем?

– Тебе, Славик, просто не повезло. Так бывает.

– В чем не повезло?

– В том, что ты оказался рядом с Тимохиным.

Леонидов, разговаривая с главарем, не видел, как остальные бандиты вооружились битами.

Рудик вздохнул:

– Ты уж извини, студент, но видно, такова твоя доля, отвечать за других.

– Я… я не…

Договорить бармен не успел.

Рудик махнул рукой, и на тело Леонидова посыпались удары битами. Бандиты знали свое дело. Сбив бармена с ног, они наносили удары по рукам, туловищу, ногам. И только Пузырь попал по затылку.

Рудик тут же крикнул:

– Пузырь, мудак! Я же предупреждал, по голове не бить. Ломайте кости.

Били Славика недолго, за отведенные Рудиком десять минут бандиты превратили тело несчастного бармена в переломанное месиво.

Видя, что Славик перестал реагировать на удары, Рудик остановил избиение:

– Все! Кранты!

Бандиты отошли от окровавленного Леонидова.

Главарь банды нагнулся над барменом:

– Дышит!

Пузырь протер рукавом рубашки лоб:

– Добить бы его, а то потом, как оклемается, и нас опознает, и тачку. Тем более на посту инспектор видел «девятку»!

Рудик, достав сотовый телефон, ответил:

– Это как босс решит! Но приказ был только избить бармена.

Бригадир набрал номер Багрова.

– Порядок! Ввалили корешку по самое не могу.

– Он жив? – поинтересовался Багор.

– Жив! Но, Багор, пацаны предлагают добить его, иначе потом как бы с ментовкой проблем не возникло.

– Засветились на посту?

– Нет, инспектор нас не остановил, но номер машины мог запомнить, хрен его знает, может, у него память хорошая! К тому же нам возвращаться через тот же пост.

– Обратно вернитесь другой дорогой, через Бирюково. Алиби у вас стопроцентное, если, конечно, следов на поляне не оставите. А бармен если и заговорит, то нескоро. Да и вряд ли. Коль выживет, то навсегда запомнит, что может еще раз попасть в подобную переделку. Он мальчик умный, все-таки студентом был. Сейчас звони его матери, мобила, надеюсь, левая?

Рудик ответил:

– Конечно! Перс вчера у какого-то лоха увел.

– После звонка телефон ликвидировать. Отпечатки пальцев с дубинок убрать!

– А следы протекторов и обуви?

– Колеса заменим, а туфли или кроссовки купите новые. Еще вопросы?

– Значит, из леса, через Бирюково в город?

– Значит, в город! Но не на хату, а в Северный микрорайон, в гаражи! Там Хоча вас будет ждать. Передадите тачку и по домам, по пути купите новую обувь. Старую сжечь! Как все закончите, позвонишь.

– Понял!

– Давай!

Рудик отключил связь. Спрятал свой телефон в карман, достал другой, старый, но вполне пригодный для использования. Набрал по памяти домашний номер квартиры Леонидовых. Он знал, что Славик проживал с матерью и что та нигде не работала. Женский голос ответил:

– Да?

– Приветствую вас, мадам!

– Что? Что за обращение? Кто вы?

– Короче, калоша! Твой сынок, Славик, попал в серьезную переделку. Пока он еще жив, но долго вряд ли протянет…

Женщина вскричала:

– Что? Что с сыном? Где он? И кто вы?

Рудик рявкнул:

– Заткнись, плесень! Запомни, твой сынок пострадал за делишки хозяина кафе «Фергана», где барменил твой Славик. За грешки господина Тимохина. Хочешь, чтобы сыночек выжил, поторопись. Найдешь его на поляне леса. До нее по западному шоссе 16 километров, затем три версты вправо! Ментам лучше лишнего не говорить. Лишь то, что кто-то позвонил и сообщил о сыне, и, не вдаваясь в подробности, отключил связь. Будешь трепать лишнего, ляжешь на больничную койку рядом с сыном, если вообще не в гроб. Все. Адью, престарелая принцесса! Поторопись!

Отключив телефон, Рудик приказал подельникам:

– Биты протереть и бросить рядом с барменом. Затем все в салон! Выполнять!

Пока бандиты протирали биты, Рудик прошел до кустов, ограничивающих поляну. За ними черное болото. Он бросил в жижу сотовый телефон, украденный в городе накануне. Топь быстро поглотила мобильник. Рудик произнес:

– Так! Порядок! Теперь уходим! Дело сделано. И лишняя штука упадет в карман при встрече с Багром. Эх, правильно в кино говорили: жить хорошо, а хорошо жить еще лучше! Очень правильно!

Развернувшись, бригадир побежал к машине.

Спустя двадцать минут «девятка» вынырнула из леса на пустынное шоссе и пошла в сторону райцентра Бирюково.

Пузырь, увидев, что главарь свернул вправо, удивленно спросил:

– А куда это мы?

Рудик, включив магнитолу, ответил:

– Домой, корешок, домой!

– А?! Это чтобы второй раз на посту не светиться?

– Догадливый.

Рудик выполнил все инструкции Багрова. «Девятка», сделав приличный крюк по области, въехала в город с востока, миновав посты, пройдя через промзону. В гаражах на окраине города бандитов встретил человек Багра, которого все знали как Хочу. Тот принял машину и загнал ее в один из боксов. Причем не проронив при этом ни слова.

Рудик взглянул на подельников:

– А теперь, братва, внимание! Пальчики с дубинок мы убрали, резиной на «девятке» займется Хоча, но следы нашей обуви остались на поляне. А посему обувь требуется сменить. Сейчас все разъезжаемся по домам. По пути каждому купить по паре новых кроссовок, на рынках купить, у барыг. Старую обувь уничтожить. Если что, то сегодня мы действительно выезжали из города, но, естественно, без бармена и лишь для того, чтобы подыскать местечко для пикничка в предстоящие выходные.

– И нашли такое местечко? – спросил Пузырь.

Рудик ответил:

– Нашли, очень хорошее место, на берегу озера Большое, рядом с брошенной лодочной станцией. Кстати, там нам пришла мысль восстановить станцию. Вопросы?

– А когда «бабки» за бармена получим? – спросил Колун.

– Как только, так сразу! Не волнуйся, свою долю получишь. Сегодня отдыхайте, завтра, как скажет Багор. Разбежались.

Бандиты разошлись в разные стороны.


12.30. Тимохин собрался было пройтись по прилегающей к дому территории, посмотреть, не выставил ли Мирза наблюдение за домом, но тут раздался телефонный звонок. Трубку городского телефона сняла Татьяна. И тут же позвала мужа:

– Саша! Тебя! Какая-то женщина. По голосу немолодая.

– Может, Анна Григорьевна, наш новый повар? – спросил Тимохин.

– Не знаю!

Александр вышел в прихожую, взял у супруги трубку:

– Да!

– Тимохин? Александр Александрович?

– Да! А кто вы?

– Я Леонидова Ирина Михайловна, мать работавшего у вас бармена, Вячеслава.

Александр удивленно взглянул на супругу, шепнул, закрыв ладонью динамик:

– Мать Славика! С чего бы это? И по-моему, она не в себе.

Леонидова повысила голос:

– Что замолчали, господин Тимохин?

– Извините. Здравствуйте!

– А вот я вам того же пожелать не имею ни малейшего желания.

– В чем дело, Ирина Михайловна?

Леонидова сорвалась на истерический крик:

– В чем дело, спрашиваешь, спекулянт проклятый? Ты делишки свои темные проворачиваешь, а расплачиваться за них подставляешь моего сына?

Тимохин ничего не мог понять. Леонидова же продолжала:

– И как вас, таких сволочей, земля еще носит? Откуда вы взялись такие? Для кого деньги дороже человеческих жизней? Сами-то, наверное, с женщинами ласкаетесь в хоромах барских, а мой сын из-за вас умирает.

Александр постарался успокоить женщину, дабы понять, что она имеет в виду и что произошло со Славиком:

– Ирина Михайловна, прошу вас, успокойтесь и объясните наконец, что случилось?

– Что? А то ты не знаешь?

– Я ничего не знаю, честное слово.

– Забудьте о чести, подонок. За что, за какую провинность вы обрекли сына на погибель?

– Да о чем вы говорите? Можете объяснить толком?

– Могу! Из-за тебя Славу вывезли за город в лес какие-то бандиты, где избили… – женщина зарыдала, – … до полусмерти!

– Что? Бандиты? Вывезли? Но он не должен был приходить на работу. И что за бандиты?

– Должен, не должен, какая теперь разница? Мне позвонил тот, кто бил Славу. И сказал, чтобы я вас отблагодарила за то, что… да пошли вы к чертовой матери! Будьте прокляты! Да отольются вам мои слезы!

Мать Леонидова положила трубку. То же самое, присев на пуфик, сделал и Александр.

– Что случилось, Саша? – спросила супруга.

Тимохин поднял на жену глаза:

– Славика вывезли за город и избили до полусмерти.

Татьяна приложила ладошку ко рту:

– Господи! Но кто? И за что?

– Матери Славы позвонил один из ублюдков, что избили сына, и сказал: Славик отплатил за мои делишки.

– Но… но… это же ложь?!

– Попробуй доказать это матери Леонидова. Но почему бандиты решили отыграться за мою несговорчивость на Славике? И почему тот, в конце концов, пошел на работу?

Тимохин вновь поднял трубку телефона, набрал по памяти номер второго бармена, Грудова.

Послышались длинные гудки. Александр решил было, что второго бармена нет дома, как услышал сонный голос:

– Алло! Леха, ты?

– Тимохин! Спать изволишь, Артем Николаевич?

– Сан Саныч? А я думал, Леха!

Александр повысил голос:

– Какой к черту Леха?

– Да сослуживец, армеец мой. Вместе солдатскую лямку тянули. Вчера вот случайно встретились, да обмыли встречу. Так, что не помню, как домой попал. И сейчас словно оглушенный. А что произошло? Чего вы на меня кричите?

Тимохин, сбавив тон, спросил:

– Ты вчера Славика предупредил о том, что кафе на время закрыто?

– Не помню, Сан Саныч! Должен был, а вот звонил или нет, хоть убейте, не помню. Нажрались мы с Лехой вчера до упаду!

– Значит, не помнишь?

– Не помню! Ни хрена не помню! А в чем дело? Случилось что?

– Да! Случилось!

– А что?

– То, что по твоей милости, дурости, забывчивости, как хочешь понимай, Славик утром пошел на работу. По пути его захватили неизвестные бандиты, вывезли в лес и избили до полусмерти. Этого тебе достаточно?

После непродолжительной паузы Артем тихо спросил:

– Как это избили? Кто?

– Те, кто в пальто. Отсыпайся, приходи в себя и из дома ни ногой. Хотя бы сегодня! Дальше видно будет!

– А Славик как же?

– Ты понял, что я тебе сказал?

– С трудом!

– Сиди дома, пока не позвоню или не заеду. Все, до свидания! И смотри, Тема, никакой похмелки.

– Я и так не похмеляюсь. Но… Славик?

Тимохин бросил трубку на рычаги телефонного аппарата. Обхватил голову руками:

– Это Мирза, сука! Решил провести психическую атаку. Показать, что настроен воинственно. Жертвой выбрал Славика. Но это значит – его бандиты пасли барменов? Однако пьяного Артема, который не помнит, как вчера домой попал, не тронули, хотя его как раз легче всего было обработать. Отыгрались на Леонидове. Почему?

Татьяна присела на корточки перед мужем:

– Ну, разве можно понять логику бандитов?

– Нужно, Танюша, нужно! Вот только информации, чтобы просчитать их замысел, у меня нет. Ясно лишь одно: Мирзе любой ценой необходимо заполучить наше кафе! Чем же оно так привлекло бандитов? Но явно не прибылью. Они просто стригут фирмы и с гораздо большим, чем у нас, доходом. Но не захватывают их, а, напротив, получая дань, «крышуют», защищают. Почему же нас Мирза решил захватить? Ответ на этот вопрос многое бы прояснил. Но у кого узнать ответ?

Татьяна прижалась к мужу:

– Саша! Продай им кафе, а? И все проблемы отойдут в сторону. Будем жить, как все. С голоду не помрем, а со временем, может, все изменится. Не будет же бесконечно продолжаться этот бандитский беспредел?

Александр произнес:

– Теперь, после того как люди Левоева прессанули Славика, денег от бандитов ждать бесполезно. Но не в деньгах дело. За желанием Мирзы захватить кафе стоит нечто большее, чем прихоть быть владельцем заведения. Для чего-то оно очень нужно ему.

– Ну и отдай! Черт с ним, пусть подавится!

Тимохин поднял глаза на супругу, и Татьяна впервые увидела в них стальной блеск расчетливого и безжалостного воина, готового вступить в смертельную схватку с врагом. Глаза убийцы. От этого взгляда дрожь пробежала по ее телу:

– Что с тобой, Саша?

Блеск исчез, Тимохин сумел взять себя в руки:

– Ничего! Говоришь, отдать Мирзе кафе? Пусть подавится?

– Да!

– Но если за захватом кафе стоит что-то большее, нежели его приобретение для использования по назначению, то мы проблему не снимаем.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Пока я не могу сформулировать мысль. Необходимо проанализировать ситуацию и докопаться до причины желания Мирзы захватить «Фергану». Для этого необходимо время. И информация. Вот ее я и должен заполучить.

Татьяна воскликнула:

– Но как?

– Будем думать! Чаще всего в экстремальной ситуации решение приходит неожиданно. Нужно лишь за что-то зацепиться. А Левоев, обработав Славика, совершил промах. Он показал, что не в состоянии оценить возможности противника. Левоев переоценивает собственные силы… Так, ладно… Не буду загружать тебя размышлениями. Думаю, совершив нападение на Леонидова, Мирза какое-то время будет ждать моей реакции. Так что сутки как минимум на просчет его дальнейших действий у нас есть. Попробуем использовать это время.

Татьяна спросила:

– А если у тебя ничего не получится?

– Должно получиться. Я съезжу к кафе. Попробую понять, чем так приглянулось оно Мирзе, а тебя, дорогая, прошу по телефону найти больницу, куда поместили Славика.

– Ты хочешь навестить его?

– Если получится. Ведь он видел тех, кто избивал его. И слышал то, за что можно зацепиться. В общем, договорились, да?

– Хорошо. Я обзвоню больницы.

– А я заодно посмотрю, не пасут ли бандюки наш дом. Но в любом случае двери никому не открывать, из квартиры не выходить!

– Но так же невозможно жить, Саша!

– Это ненадолго! Если я пойму, что борьба с Мирзой бесполезна и опасна для вас, тебя, Оли, мамы, то подготовлю отъезд из города и отдам кафе бандитам.

– Правда отдашь?

– Правда!

– А куда мы уедем?

– Не знаю. Там видно будет. Россия большая!

– Да вот только везде правят бандиты.

– Ну, не думаю, что везде! И уверен, этот период беззакония скоро закончится. Государство не может существовать при таких порядках, следовательно, вынуждено будет исправлять ситуацию. И оно исправит ее! Все, я поехал! Узнаешь, где Славик, позвони, хорошо?

– Да! И ты береги себя!

– Непременно!

Поцеловав жену, Тимохин покинул квартиру.

Глава пятая

Как только Тимохин выехал со стоянки, он тут же обнаружил за собой «хвост» – черный подержанный «БМВ». Подумал, могли бы и менее приметную машину выделить. Слишком уж «БМВ» заметен. Иномарка держалась от «десятки» Тимохина на расстоянии метров тридцать, перед ней ехал новый «Москвич», владелец которого, наверное, недавно получил права, так вел своего железного друга неуверенно. Возле дома Александр наблюдения не заметил. Кроме этого вот «БМВ». Значит, за ним наблюдали из одной, наверняка сменной, машины. И задача наблюдателей состояла главным образом в отслеживании действий Тимохина. Хотя что стоило бандитам подогнать к дому вторую машину? Денег от грязных дел своих они имели много, и могли позволить содержать целый автопарк. Подъезжать к кафе, имея на «хвосте» машину Мирзы, было нежелательно, поэтому Тимохин решил избавиться от наблюдателей. Он вывел «десятку» на проспект и поехал по крайней левой полосе. Проехал один светофор, второй. Вкоре должен был закончиться проспект, а на перекрестках, как назло, ни одного патруля ГАИ. Сотрудники оказались перед последним светофором, при въезде на площадь Ленина. Наконец то, что нужно. Александр бросил взгляд в зеркало заднего вида. «БМВ» шел непосредственно за ним, видимо, «Москвич» ушел в сторону. Еще лучше. Проспект разделяла двойная сплошная линия, пересечение которой грозило приличным штрафом. Подобного нарушения инспекторы допустить не могли. На это и рассчитывал майор спецназа. Перед самым светофором, метрах в двадцати от патрульного автомобиля, Александр резко развернулся, пересекая две сплошные линии. Водитель «БМВ» купился на этот маневр чисто машинально и последовал за «десяткой», тут же став целью гаишников. Взревела сирена, и патрульная машина, включив дополнительно к сирене и проблесковые маячки, рванулась за нарушителями. Две цели милиционеры зацепить не могли, так что сосредоточились на «БМВ», который находился ближе. Александр, услышав сзади требование гаишников через динамики громкоговорящей аппаратуры немедленно остановить «БМВ», прибавил газу и свернул вправо на первом же перекрестке, перескочив на другую улицу, с которой ушел в лабиринты переулков частного сектора. Поняв, что оторвался от преследования, он вывел автомобиль к кафе, но остановился на стоянке рынка. Далее прошел пешком. Присел на скамейку, глядя на свое закрытое заведение. И чем же оно так приглянулось бандитам? Забегаловка как забегаловка. Особо много денег не сшибешь, да и не имели бандюки дурной привычки работать. Мирза хотел сделать подарок своей любовнице? В виде кафе? Но в этом случае он мог преподнести своей шлюхе и более выгодное приобретение. Скажем, зал игровых автоматов. Вот где деньги круглосуточно и буквально лились в карман хозяина рекой. Но Левоев останавливает свой выбор на обычной, по сути, рюмочной. Любовница могла и обидеться. Значит, подружка тоже отпадает. Переоборудование кафе в тот же зал игровых автоматов? Но для солидного предприятия помещение маловато. Если только использовать и подвал? Стоп! Подвал. Склад! А не в нем ли дело? И Хромой проявлял интерес к подвалу. Склад. Как же он раньше не понял? Не зал кафе был нужен бандитам, а хорошо прикрытый склад. Склад чего? Да чего угодно. Оружия, например. Но зачем Мирзе столько оружия? Александр осмотрелся. Вот он, ответ. Рядом с кафе куча крупных заведений и в первую очередь развлекательных центров, где постоянно собирается молодежь. За последние годы страну буквально захлестнули наркотики. И главными клиентами наркодельцов являлась та самая молодежь. В условиях существования вседозволенности и анархии, именуемых действующей властью Свободой, молодежь дорвалась и до наркоты. Раньше ей запрещалось почти все! И фильмы, которые сейчас крутили по телевидению, ранее доступные лишь весьма ограниченному кругу лиц, и баночное пиво, за распитие которого еще недавно власть выгнала бы из комсомола, поставив крест на карьере, и сигареты, отпускавшиеся лицам определенного возраста, а сейчас продававшиеся в каждом киоске любому покупателю. Даже если тот едва дотягивался из-за своего роста до окошка киоска. Различное спиртное и, конечно же, наркотики. Они внедрялись продуманно, организованно. Для начала невинные с виду таблетки для поднятия тонуса и прыти на дискотеках, затем марихуана, а проще говоря, анаша из Таджикистана и Узбекистана. Границы-то не существовали! Далее героин. Этот уже из Афганистана. Через тот же Горный Бадахшан Таджикистана. Ну и напоследок губительная эфедра. В наркобизнес вовлекались безработные, наркоманы, которых специально сажали на иглу или дурь первыми бесплатными дозами. А затем использовали в качестве распространителей, дефицита в которых не было. Ибо продав девять чеков дряни, десятый наркоман мог оставить себе. В наркоторговлю шли и не наркоманы. Те, кто поумнее и поциничней, сразу поняли, насколько выгодно это занятие. Но об этом достаточно. Много сказано, написано, показано. Да все без толку. Итак, если предположить, что Мирза решил к рэкету добавить торговлю наркотой или расширить дело, то тогда кафе Тимохина действительно представляло для бандитов весьма большую ценность. Во-первых, готовый склад под заведением, куда разгружать наркотик можно вместе с водкой, пивом, всевозможным другим товаром со стороны тихого, спокойного двора, не вызывая ни у кого подозрений. Во-вторых, подвал легко оборудовать объемным тайником, пристрой еще стену, и дело в шляпе. Но это при необходимости. В-третьих, на складе наркотики без проблем можно фасовать в пачки сигарет. И отпускать в данной таре. В самом деле что странного в том, что кафе посетит молодой человек или девушка, которая закажет баночку пива или колы, а заодно и пачку сигарет. Ничего! Сейчас ничего. Но самое главное, в-четвертых, курьерам и далеко носить товар не надо. Скинул дрянь в развлекательном центре, кинотеатре или на рынке и обратно, «пить с устатку пиво или колу». Короче, под видом функционирования кафе весьма и весьма эффективно сбрасывать в Город довольно крупные партии наркотиков. Вот и ответ, зачем Мирзе кафе! И почему он готов на все, чтобы завладеть им! Так, замысел ублюдка ясен! Это уже немало. И это уже слишком много. Ради получения потенциально огромных денег Левоев не остановится ни перед чем. Единственное, чего он не может допустить, так это шума при обработке Тимохина. Поэтому он и подкатывал к кафе осторожно, и провел психическую атаку, изувечив Славика так, чтобы избиение парня невозможно было напрямую связать с кафе. Звонок матери? Ерунда. Наверняка бандиты замели следы. А если пойдет его мать в милицию, то с чем? С тем, что ей сказали по телефону, наверняка украденному и уже уничтоженному, бандиты? Кто ее при нынешней загруженности правоохранительных органов слушать будет? Один дежурный, да и то только из-за того, что обязан сделать это. Вывод – прямой удар по Тимохину отпадает. Александра можно взять только через семью. Вот мать, жену и дочь надо беречь. Удастся ли это? При коварстве Мирзы? При его беспощадности в достижении поставленной цели? Убрать бы их из Города. Но во-первых, некуда, не в деревню же Тисла, в дом покойного деда, где семью тут же зацепят бандюки? А во-вторых, сейчас уже ему не дадут вывезти близких. Пытаться сделать это значит добровольно отдать семью в руки Мирзы. Если прятать, то в городе, в надежном месте, а такового у Александра не было. И отдавать кафе нельзя. При организации крупного наркобизнеса семья Тимохина становится потенциально опасной для Левоева. Заполучив свидетельство о праве собственности на кафе, бандит не сразу, но уничтожит семью. Всю и по-тихому. Зачем ему вероятные проблемы? В наркобизнесе они недопустимы. Слишком многое ставится на кон, и дешевле всего стоит человеческая жизнь. Ответ найден, только он еще более осложнил ситуацию. Возникает следующий вопрос, что делать в условиях прояснившейся обстановки? Да, ему бы сейчас хотя бы пару ребят из секретной группы «Фергана». Тогда и жизнь веселее пошла бы. И Мирза ощутил бы на себе, что фортуна иногда может повернуться задом, да так лягнуть, что мало не покажется. Но нет ребят из спецназа. Значит, остается одно: сосредоточить все усилия на быстрой подготовкой и мгновенном, неожиданном для Мирзы и его шакалов отходе из Города в неизвестном противнику направлении. Да, надо готовить отход. Тогда облизнется Левоев. Понятно, он найдет другое место, но это кафе не получит. А уйдя из города и скрывшись от местных бандитов, можно будет и ребят из «Ферганы» поискать. Чтобы вновь вернуться в Город и разнести банду Мирзы в клочья! Что ж, решение принято. А раз принято, надо приступать к его реализации. Думать, думать и думать. Как незаметно покинуть город. Безвыходных положений, как на собственном боевом опыте убедился Александр, не бывает, просто не у всех и не всегда хватает силы и воли найти выход. У Тимохина хватит. И силы и воли! Выкурив сигарету, Александр пошел к рынку.

У перекрестка телефон Тимохина пропищал сигнал вызова. На связь вышла Татьяна:

– Знал бы ты, каких трудов мне стоило узнать, куда помещен Леонидов.

– Но узнала?

– Да! В больницу «Скорой медицинской помощи».

– Понятно! Спасибо! У вас все нормально?

– Оля просится погулять. Надоело сидеть дома. Ведь она не понимает, почему ее не пускают на улицу.

– Объясни ей, что, как только приеду, все вместе погуляем!

– Хорошо! Как ты?

– Нормально!

– Сейчас в больницу?

– Да! Я просто обязан появиться там, хотя к Славику меня вряд ли пустят.

Татьяна согласилась с мужем:

– Скорее всего, не пустят, но ты прав, появиться там надо. Узнать, как его самочувствие и не нужна ли какая помощь.

– Попробую поговорить с врачами, оттуда сразу домой поеду.

– Мы ждем тебя!

– До встречи!

Тимохин отключил сотовый телефон.

Он забрал со стоянки «десятку», поехал к больнице «Скорой медицинской помощи». Припарковаться пришлось за квартал до БСМП, ближе не было места. До приемного покоя дошел пешком. Спросил у пожилой строгой дежурной медицинской сестры:

– Здравствуйте! К вам доставлен Леонидов Вячеслав Юрьевич, я бы хотел узнать, какого его состояние, и переговорить с лечащим врачом.

Медсестра, не поднимая глаз, сухо ответила:

– Ничего не получится. Леонидов помещен в реанимацию, а следовательно, доступ к нему закрыт. У врачей же хватает работы и без посетителей.

– Но как-то узнать о состоянии больного можно?

– Я вам сказала все! До свидания!

Александр отошел от окошка. Увидел дверь, открыл ее, оказался в длинном коридоре, заканчивающемся лифтами и лестницей. Пошел по коридору. До лестницы не дошел. Сзади его окликнул мужской голос:

– Молодой человек! Минуту!

Тимохин оглянулся и удивленно воскликнул:

– Юрик?

Мужчина в синем врачебном костюме удивился не менее Тимохина:

– Саня?

– Я! А ты что, здесь работаешь?

– Да, я окончил медицинский институт!

– Точно, ты ж у нас один из класса в медики пошел. Ну здорово, что ли?

– Здравствуй, Саня!

Когда-то Юрий Серегин и Александр Тимохин учились в одной школе, в одном классе, более того – последние годы сидели за одной партой.

– Какими судьбами здесь? Ведь ты же у нас военное училище окончил и служил, как я слышал, последнее время где-то у черта на куличках.

– Отслужил свое, Юра, и в городе, можно сказать, давно. Сюда же зашел узнать об одном пациенте, что сегодня был доставлен в вашу больницу. Но у вас разве что узнаешь? Послали в приемном покое к чертовой матери, и все дела.

Врач предложил:

– А ну-ка пройдем ко мне!

– Куда это?

– В травматологическое отделение, которым я заведую, там узнаем о твоем пациенте.

– Ты заведуешь отделением?

– В этом есть что-то удивительное?

– Да вроде молод!

– Молод, но уже доктор наук. Так идем?

Бывшие одноклассники устроились в кабинете заведующего отделением. Серегин попросил принести им чай, спросив у Александра:

– А может, чего покрепче примем? Есть и водка, и коньяк! Родственники пациентов несут. Отказываешься – обижаются. Целый бар набрал.

Тимохин отказался:

– Нет, Юра, не могу. Я за рулем!

– Понятно! Тогда побалуемся чайком.

Одноклассники рассказали друг другу о своей жизни, вспомнили юность. Выпили по пиале зеленого чая. После чего Серегин спросил:

– Так кто тебя интересует, Саня?

– Некий Леонидов Вячеслав Юрьевич.

– Леонидов? А он кто тебе, родственник?

– Нет! Работал у меня в кафе барменом.

Сергеев кивнул:

– Ясно! Смотрел я его, как привезли в приемный покой! Отделали парня на совесть, можно сказать, живого места не оставили. Но, что интересно, голову не тронули. А значит, цель у тех, кто бил, была изувечить парня, сделать инвалидом, а не убить. Хотя я бы не стал утверждать, что твой бармен выживет. Он сейчас в реанимации. Подожди…

Заведующий отделением снял трубку телефона:

– Алло! Игорь Алексеевич? Серегин говорит! Нет, к таджику я отношения не имею, меня интересует состояние Вячеслава Леонидова. Да? Ясно! Милиция? Ну это их работа. Понял тебя, спасибо!

Закончив разговор, Сергеев взглянул на Тимохина:

– Состояние Леонидова критическое. Готовится операция. Результат предсказать невозможно.

– Понятно! А к какому таджику ты не имеешь отношения?

– Да на рынке одного торговца порезали. Таджика. Так вот я его не осматривал, другой врач занимался гостем из бывшей союзной республики.

– Значит, Леонидов может умереть?

– Может, Саня! А за что его так?

– За то, что работал у меня!

Заведующий отделением удивился:

– Не понял!

– А что тут понимать? Да и не надо тебе это!

– У тебя серьезные проблемы?

– Да! Если что, могу рассчитывать на твою помощь? Естественно, медицинскую, вне больницы и без афиширования?

– Конечно, можешь, хотя это является нарушением закона.

– Юра?! О каких законах ты говоришь? В стране, вставшей с ног на голову?

– Ты прав!

Серегин достал из накладного кармана визитку:

– Держи! Звони, коль понадоблюсь. Да и просто так звони, всегда рад буду пообщаться с тобой! А лучше увидеться. В другой, желательно, обстановке.

– Возможно, и увидимся. А визитку оставь при себе, я запомнил номера. И домашний, и служебный. Свой не даю! Мне звонить не надо. Извини, обстоятельства. Одна просьба, ты тут приглядывай за Леонидовым. Договорились?

– Какой разговор, Саня!

– Ну, ладно, Юра, пойду я! Дел много! Будет лучше, если никто не узнает, что мы с тобой знакомы, и то, что встречались в больнице.

– Да! Ты, видимо, заимел очень крупные неприятности, если говоришь подобное!

– Ничего, как говорится, прорвемся! Спасибо тебе, не провожай, выход найду!

– Давай, Сань. Звони!

Возвращаясь на стоянку у дома, он убедился, что на этом этапе за ним не следили. Не заметил он слежки и за домом. Помешала этому задумчивость майора, который не стал подстраховываться и не провел вторично обхода территории, ибо спешил домой. А за ним и его квартирой внимательно наблюдал один из охранников Мирзы, молодой неглупый парень, носящий в банде погоняло Пломба. Он оставил «Ниву» в соседнем переулке, сам же, пройдя за Тимохиным от стоянки до двора, устроился в скверике, откуда ему хорошо были видны и окна квартиры Тимохиных, и двери всех подъездов пятиэтажного здания. А Пломба, одетый в легкий спортивный костюм и домашние тапочки, не привлекал к себе внимания. Жильцов в трех домах, образующих двор, сменилось много, и бандит вполне мог сойти за одного из них.

Тимохин открыл квартиру своим ключом. Тут же в прихожую вышла супруга:

– Ты был в больнице?

Александр, сбросив туфли, поцеловал Татьяну:

– Был!

– Что со Славиком?

– Плох он, Танюша! В критическом состоянии. Врачи назначили операцию, но шансы выжить у нашего Славика мизерные. Бандиты буквально всего переломали его.

Татьяна вздохнула:

– Уж лучше сразу убили бы!

– А вот это не входило в их планы. Славика били по всему телу, а вот голову не задели. Следовательно, имели цель сделать его калекой или не дать умереть в лесу.

– Но зачем?

– Думаю, этим бандиты показали, что может произойти и с нами, и то, чтобы на легкую смерть мы не рассчитывали.

– Господи! Но это же звери какие-то!

– Это, Танюша, бандиты! Собери чего-нибудь перекусить и скажи Оле с матерью, что, когда поужинаем, пойдем прогуляемся.

– Хорошо!

– А я пока руки вымою!

Гуляли Тимохины около часу. Сначала в скверике, откуда вовремя убрался Пломба, затем вдоль парка, что находился недалеко от дома. Во время прогулки Александр внимательно следил за обстановкой. Вдоль дороги стояли машины, в некоторых находились люди, но наблюдали ли они за семьей майора или занимались какими-то своими делами, определить было невозможно. Очевидным являлось то, что откровенно показательно за семьей не следили. Но если даже и следили, Тимохин найдет способ оторваться от бандитов при отходе. Хорошо, что он встретил своего бывшего одноклассника. Юра и в юности был парнем надежным. Таким остался и сейчас. Возможно, удастся встретить еще кого-нибудь, дабы укрыть семью в городе так, чтобы ее местонахождение не стало известно бандитам. А уж потом, выманив людей Мирзы на себя, обеспечить выезд жены, дочери и матери из Города, к месту нового пристанища. Вот только где найти это пристанище?

В 20.20 семья вернулась домой. Настроение у жены, которая чувствовала себя на улице напряженно, что было заметно невооруженным взглядом, значительно улучшилось. Оля никак не отреагировала на прогулку, а вот мать Александра выговорила сыну:

– Мы что, теперь постоянно вот так будем на прогулку выходить, двигаясь по определенному маршруту и в определенное время? Как в тюрьме?

Тимохин постарался успокоить мать, но Антонина Сергеевна не стала и слушать его. Заявила, что будет жить, как жила, и выходить из дома когда вздумается. Но Александр хорошо знал свою мать. Поворчит, выскажется и сделает все как надо. Просто ей необходимо выразить протест против того, что происходило в семье за последнее время.


27 мая, пятница

В 8.00 Мирза вышел из спальни. Отдохнувший, плотно позавтракавший. Прошел в приемную и застыл на пороге от удивления. Вместо размалеванной, полуголой, развратной секретарши-любовницы он увидел серьезного вида молодую женщину в строгом костюме, белой блузке, с уложенными волосами и даже в очках.

Секретарша при виде Мирзы поднялась:

– Доброе утро, босс!

Главарь бандитской группировки воскликнул:

– Ты ли это, Дина?

– А что, не похожа? Я все сделала так, как вы приказали.

– Почему ты обращаешься ко мне на «вы»?

– Потому, что так положено. На службе!

Левоев усмехнулся:

– А ты молодец, крошка! Встретил бы на улице, не узнал. А такой ты еще больше возбуждаешь меня! А ну-ка пройдем в спальню!

Вернулись Мирза с Диной через полчаса. Левоев выглядел довольным. Перед дверью хлопнул любовницу по ягодице:

– Никогда не думал, что блузка и очки могут так воздуждать. Теперь будь всегда такой.

– Как скажешь, босс!

Они вошли в приемную, где сидели Багров с Валентиновым. Помощники главаря банды также раскрыли рты при виде Дины. Мирза сказал:

– С этого дня вести себя с секретарем, как в приличном офисе. Проходите в кабинет.

В служебном помещении Левоева троица устроилась за столом совещаний. Левоев приказал:

– Багор! Докладывай по Тимохиным!

Багров поморщился:

– Да докладывать по большому счету нечего. В обед майор выехал со стоянки, где ставит машину. За ним пошел Лупа на «БМВ». Но, видимо, Тимохин заметил слежку и оторвался от преследования, причем сделал это весьма профессионально. В обычных военных училищах подобным приемам не учат.

– Что значит профессионально?

Багор объяснил, как Александр подставил преследователя под милицейский патруль.

– В результате менты тормознули Лупу. Пришлось отмазывать. Отдали немалые «бабки», чтобы права вернуть!

– А Тимохин тем временем свободно уехал в неизвестном направлении?

– Точно так, босс!

Мирза проговорил:

– Действительно профессионально. И что, нигде больше не засветился?

– Засветился. В БСМП. Пытался узнать о состоянии бармена. Прошел в лечебный корпус, но пробыл там недолго. Если и узнал, то только то, что бармен при смерти.

– Дальше?

– А дальше вернулся домой, поставил тачку на стоянку. Примерно с час вечером гулял с семьей возле дома. Пломба следил за ними. После прогулки Тимохины закрылись в своей хате. Это все!

– И где же он был с момента отрыва от Лупы до появления в больнице?

– Хрен его знает, босс!

– Вот именно, что хрен его знает, что уже неважно. Кажется, мы заигрались с этим Тимохиным. Развели шпионские страсти.

Подал голос Хромой:

– Ты прав, Мирза, надо заканчивать с Тимохиным, слишком много времени теряем.

– У тебя есть предложения?

– Да! Упростить проблему!

– Каким образом?

– Нам надо заставить Тимохина подписать бумаги по продаже кафе, так?

– Так!

– Он свободно перемещается по городу, так?

– Что ты растакался, говори дело, а не плети кружева.

Хромой чихнул, высморкался в помятый, не первой свежести платок:

– Пардон! Простыл! Короче! Надо просто схватить этого майора, скажем, при выезде со стоянки, да и отправить в подвал расселенного дома. Там после соответствующей обработки он нам любые бумаги подпишет. А то устроили слежку, что-то просчитываем. На хрена? Дело-то яйца выеденного не стоит!

Левоев взглянул на Багрова:

– Что ты скажешь?

– Я скажу то, что если не удастся захватить Тимохина, то мы еще больше усугубим ситуацию. Майор не Славик, все же офицер, а не студент-промокашка. Где гарантия, что он служил в рембате, а не в какой-нибудь спецслужбе?

– Адвокат смотрел его личное дело!

– Где, кстати, указано, что Тимохин имеет боевые награды. Орден, если мне не изменяет память, за участие в операции по освобождению заложников. Его привлекают к освобождению заложников, и операция проходит успешно. Значит, террористов уничтожают. И среди тех, кто убивает террористов, Тимохин, сугубо тыловой офицер, когда ни для кого не секрет, что на подобные мероприятия привлекают спецназ. Еще орден и медаль, полученные неизвестно за что. Плюсуем вчерашний случай, его отрыв от преследования. Грамотно подставил следивших за ним ребят ментам. Вдобавок ко всему оцените, как он среагировал на угрозу захвата кафе и как прикрыл свою семью. Другой на его месте после случая с барменом принес бы на блюдечке ключи от кафе, лишь бы прекратился прессинг. А Тимохин? Спокойно катается по городу и в ус не дует. Откуда у тылового офицера столько выдержки и самообладания? Он не собирается сдаваться. Тимохин сам что-то готовит. И нам неизвестно, что именно.

Хромой вновь чихнул:

– Задолбала простуда и где подхватил? – Он, убрав платок, посмотрел на Багрова: – Ты фильмов про спецназовцев насмотрелся, что ли?

Багор парировал:

– Я высказал свое мнение, и если окажется, что Тимохин не тот, за кого себя выдает, то захватить его будет непросто. Но даже если и удастся, то я сомневаюсь, что он в подвале подпишет нужные бумаги. В подвале, куда его еще надо доставить.

– Ну ты вообще в нем Рембо видишь! Страховка дело хорошее, нужное, но в разумных пределах. Ты же, Багор, по-моему, сильно переоцениваешь этого Тимохина. Да если он служил раньше в спецслужбе, то не стал бы от нас бегать, а собрал своих сослуживцев в городе, тогда не у него, а у нас возникли бы серьезные проблемы! Но где его сослуживцы? А спецы своих в беде не бросают. Что ж его одного бросили?

Багор поднялся:

– Повторяю, я высказал свое мнение. Возможно, оно ошибочно, но, думаю, нам не Тимохина брать надо, его жену с дочерью! Вот тогда можно рассчитывать, что дело выгорит.

Мирза, слушавший не перебивая спор помощников, спросил Багрова:

– У тебя есть план захвата жены и дочери Тимохина?

– Есть! Но чтобы его осуществить, необходимо отсутствие Тимохина и любой связи с ним супруги.

– Это не проблема. Выкладывай план!

Говорил Багров пять минут. Выслушав его, Мирза хищно оскалился, затем ударил ладонью по столу:

– Молодчик, Багор! Дельно, ничего не скажешь. – Левоев взглянул на Валентинова: – Учись, Хромой!

Тот проворчал:

– Еще не факт, что затея удастся, но признаю, план неплох. Непонятно только, чего Багор раньше молчал!

– Это неважно! Значит, так! Готовим претворение плана Багра в жизнь.

Мирза посмотрел на Багрова:

– Раз ты предложил план, тебе его и отрабатывать. Привлекай к делу всех, кого посчитаешь нужным.

Багров сказал:

– Не мешало бы усыпить бдительность майора!

– Продолжай!

– Пусть адвокат позвонит Тимохину и спросит, не передумал ли тот продать кафе?

Мирза отрезал:

– Ни о какой продаже теперь речь идти не может.

– Это ясно, но Тимохину-то об этом зачем знать? Пусть остается продажа. Думаю, майор вновь откажется, тогда Эдик должен дать ему еще сутки на размышление. Дать время, в течение которого ни ему лично, ни его семье будто опасаться нечего. И с утра нейтрализовать его.

Мирза кивнул:

– Хорошо! Будь по-твоему! Но учти, ты предложил план, ты и в ответе за результат его осуществления.

– Само собой, босс!

– Что делать мне? – спросил Хромой.

Левоев ответил:

– А тебе вечером проверить расселенный дом. Чтобы там никаких бомжей не было. Ну и подготовить подвал для госпожи Тимохиной. Создать минимальные условия для временного содержания. Охрану подобрать. И с утра работать вместе с Багром. Держать бабу в подвале будем сутки. Чтобы, как говорится, клиент созрел. Тимохин перебесится и смирится со своей участью. Как доставить его к расселенному дому, продумаю я.

Багров спросил:

– После подписания бумаг там же и кончим семейку?

Мирза поморщился:

– Зачем? Как только кафе отойдет нам, Тимохин для нас угрозы представлять не будет. На какое-то время. Потом уберем. Все! Работайте!

Багров с Валентиновым покинули кабинет главаря преступной группировки.

Левоев набрал домашний номер адвоката.

Тот ответил не сразу, недовольным, но не сонным голосом:

– Харчинский! Слушаю!

– Я тебя что, с проститутки снял?

Тон голоса изменился:

– А… Это ты! Доброе утро!

– Доброе-то доброе, но ты не ответил на вопрос!

– В какой-то степени да!

– Что – да? У тебя на хате шлюха?

– Да! Имею же я право на личную жизнь?

– Имеешь! Где шлюха?

– В спальне!

– Слышать нас может?

– Нет!

– Тогда вот что, кончай с ней побыстрей и выгоняй. Как останешься один, позвонишь Тимохину.

Харчинский воскликнул:

– Что? Позвонить клиенту? После того, что произошло с его барменом? Да он тут же явится и прибьет меня!

– С каких это пор ты стал бояться наших клиентов, Эдик?

– Я не боюсь никого, но этого майора опасаюсь. Есть в нем что-то, таящее угрозу и опасность.

– Так, закрой рот и делай то, что я говорю. Скажешь следующее. – Мирза объяснил, что именно должен сказать адвокат майору. – После чего можешь свалить из дома, раз опасаешься Тимохина. Я не против, если ты явишься ко мне! Понял?

– Да! Понял! Я позвоню! Но после этого сразу приеду к тебе. Так мне спокойней будет.

– Договорились.

Мирза положил трубку на рычаги телефонного аппарата. Задумался. После непродолжительной паузы вновь воспользовался телефоном. Набрал номер областной прокуратуры. Ему ответил важный голос:

– Платонов!

– Здравствуй, Виталий Олегович, не узнал?

– Ты?

– Узнал! Разговор есть, срочный! И, естественно, не телефонный! Когда сможем встретиться?

Старший следователь прокуратуры ответил:

– Немедленно! У меня до 12.00 свободное время!

– Вот и прекрасно! Значит, в нашем ресторанчике у пристани?

– Это далеко! Воспользоваться служебной машиной, как понимаешь, не могу, своя же в ремонте. Поэтому предлагаю подвальчик супермаркета.

– Заметано. Через полчаса в подвальчике супермаркета.

– Буду!

Левоев бросил трубку на телефонный аппарат. Вышел в приемную. Секретарша подняла на Мирзу похотливые, преданные глаза:

– Я нужна тебе?

– Нет, Дина, в новом обличье ты мне определенно нравишься все больше и больше. Это большой плюс тебе. Передай охране, чтобы подали к выходу мою машину.

– Ты уезжаешь?

– Чтобы скоро вернуться и вновь увести тебя в спальню!

– Не часто ли за один день?

– Говорю же, твой вид сводит меня с ума.

Ровно через полчаса Левоев вошел в подвальчик крупного супермаркета, находящегося неподалеку от городской прокуратуры. В сумраке бара не сразу разглядел следователя. Тому пришлось дать знать о себе взмахом руки.

Мирза присел рядом с ним:

– Что такой смурной, Виталий?

– Дел по горло!

– Да, времена сейчас смутные. Каждый желает кусочек пожирней оторвать, а это без крови не обходится.

– Зачем звал, Мирза?

Левоев указал взглядом на чашку перед Платоновым:

– Для начала я тоже кофе выпью.

Тут же перед кабинкой вырос официант, положил на стол меню, встал в сторонке покорно, ожидая заказа солидного клиента. Но Мирза буркнул:

– Кофе! Черный!

Официант исчез, чтобы через пару минут принести чашку ароматного напитка и Левоеву.

Отпив глоток, Мирза ответил на вопрос:

– Я же уже говорил, дело к тебе есть!

– Ну, что за дело? Я слушаю тебя!

– Ты наверняка знаешь об избиении в лесу недалеко от города некого Леонидова.

– Знаю, слышал. Твоих рук дело?

– Я не на допросе. И это неважно. Важно другое, то, что Леонидов работал барменом в кафе «Фергана», владельцем которого является отставной майор, господин Тимохин. Заведение, которое должно перейти ко мне! Я предложил Тимохину неплохую сумму, но он отказался продать кафе. А оно очень нужно мне!

Следователь взглянул на бандита:

– Я-то здесь при чем?

– А при том, Виталик, что должен мне помочь!

– Должен?

– А разве нет? Или ты считаешь, я плачу тебе за красивые глазки?

– Ладно, говори, что конкретно требуется!

Мирза наклонился к следователю:

– Самая малость. Вызвать Тимохина на допрос по случаю избиения Леонидова, ведь это и он вполне мог за что-то так жестоко наказать своего бармена. Пусть версия не выдерживает критики, но это версия, и ее правоохранительные органы просто обязаны рассмотреть. Мне плевать, чем закончится беседа с Тимохиным, главное, чтобы завтра с десяти часов он был в прокуратуре, в кабинете следователя и чтобы не имел никакой связи. Не мог позвонить кому бы то ни было, ни ему не могли бы позвонить.

Следователь закурил:

– Тебе ли, Мирза, не знать, что случаями избиений граждан прокуратура не занимается. Это обычная хулиганка, пусть с очень тяжелыми последствиями. Вот если бармена убили бы в лесу, тогда другое дело, а так я просто не имею никаких оснований вызвать Тимохина.

Левоев отодвинул чашку:

– Значит, это не твой уровень?

– Увы!

– Тогда найди того, кто мог бы вызвать Тимохина. В прокуратуру, милицию, вытрезвитель, мне все равно. Мне надо, чтобы его не было дома завтра с десяти часов утра и до момента, когда я сообщу, что майора можно отпустить. Тебе понятно, что мне требуется?

– Понятно! Подожди!

Следователь прокуратуры достал сотовый телефон последней марки, набрал чей-то номер. Ждал недолго.

– Алло! Юра? Здравствуй, дорогой, Платонов беспокоит!.. Спасибо, все нормально! Вопрос у меня к тебе… Скажи, дело по избиению Леонидова по вашему РОВД проходит?.. Прекрасно! А кто ведет его?.. Ты? Ну, совсем хорошо!.. Да, понимаю!.. Конечно… какие могут быть следы? Слушай, Юрик, ты бы подъехал ко мне?.. Надо поговорить…. Если устроит, через час, но до 12.00. После двенадцати у меня совещание, а затем выезд в СИЗО на допрос… Подъедешь? Благодарю. Буду ждать! Только, Юра, в прокуратуру заходить не надо. Ты на подъезде позвони мне, я выйду и встречу тебя у входа. Договорились?.. Ну и добро. До встречи, дорогой!

Платонов, отключив телефон, взглянул на Левоева:

– Тебе чертовски повезло, Мирза, дело Леонидова…

Бандит прервал оборотня:

– Я уже понял, что его ведет человек, каким-то образом связанный с тобой! На него можно положиться?

– Иначе я не стал бы с ним разговаривать.

– Логично. Значит, отсутствие Тимохина дома в нужное мне время обеспечишь?

– Обеспечу! Но, Мирза, сам понимаешь, Юрику придется заплатить.

– Сколько?

– Думаю, двух штук будет достаточно!

– Неплохой аппетит у твоего Юрика.

– Ты же знаешь, как мало нам платят, а жить хорошо хочется всем!

Мирза достал из кармана пачку стодолларовых купюр. Под столом отсчитал две тысячи, сложил их, передал следователю:

– Держи! Но учти, твой Юрик ничего не должен знать обо мне!

– Естественно! Будь уверен, Лаврентьев парень ушлый, просекает все с полуслова. Ничего лишнего он не узнает и ничего лишнего никогда никому не скажет.

– Надеюсь, ты не ошибаешься в нем! Как только Тимохин войдет в кабинет Лаврентьева, последний должен сообщить об этом тебе, ты – мне.

– Хорошо!

– Свои бабки получишь, как всегда, в начале месяца, но думаю, Юрику больше тысячи в нашем деле не светит. Или я ошибаюсь?

– Какая разница, Мирза, сколько получит Юрик? Главное, он сделает то, что нужно тебе.

– Тоже верно. Но все! Я поехал!

Левоев вышел из подвальчика, сел в «Мерседес».

Водитель – Багров – спросил:

– Домой?

Подумав, Мирза приказал:

– В магазин «Золотой рай»!

– Понял!

«Мерседес 500» плавно тронулся. Левоев откинулся на спинку мягкого сиденья. Все идет по плану. Если не произойдет сбоя, то послезавтра он получит кафе. На перепланировку подвала уйдет недели две, если делать ее скрытно, не привлекая ненужного внимания. Значит, в установленные Салманом сроки он уложится. Останется дождаться товара, и начнется новая жизнь. А Тимохин дурак! Так и не въехал после своей армии в то, что страна изменилась. Теперь пусть пеняет на себя. А уж он, Мирза, постарается так наказать офицеришку за нанесенное оскорбление, что тот очень пожалеет о содеянном. Но после того, как подпишет все бумаги. Ах да, надо передать адвокату, чтобы приготовил нужные документы. Но это он сделает дома, после того как нейтрализует Дину подарком и получит взамен ее развратные ласки. Надо уметь сочетать полезное с приятным. Иначе зачем жить?

«Мерседес 500» остановился у магазина «Золотой рай».

Глава шестая

Звонок городского телефона в квартире Тимохиных прозвучал в 10.30. Трубку снял Александр:

– Слушаю!

И услышал приторно-противный голос адвоката:

– Доброе утро, Александр Александрович, вас Харчинский беспокоит, Эдуард Константинович.

Тимохин ответил:

– Кому доброе, кому нет, чего тебе надо?

– Ну зачем же так грубо, Александр Александрович?

– Я спросил, чего тебе надо?

Адвокат вздохнул:

– Ну вот, опять грубость. Чем я-то ее заслужил? Я человек подневольный.

– А ты не знаешь?

– Вы о случае с барменом? Клянусь, я об избиении Леонидова узнал недавно и не имею к этому никакого отношения! Мне искренне жаль парня.

– Оставь свою жалость при себе. Зачем звонишь?

– Не по доброй воле, а исключительно по требованию Левоева.

– Дальше!

– Меня уполномочили узнать, не изменили ли вы своего решения не продавать кафе?

Тимохин ответил кратко:

– Нет, не изменил.

Харчинский вновь по-бабьи вздохнул:

– Жаль! Вас, Александр Александрович, жаль. Мирза не остановится. Своим отказом вы провоцируете его на еще более агрессивные действия.

– Мне плевать, что намерен предпринять твой хозяин. Кафе он не получит.

– Сомневаюсь! Послушайте, Александр Александрович, ну неужели вам какая-то забегаловка дороже здоровья, спокойствия, жизни, в конце концов, семьи? Вас все равно ни при каких обстоятельствах не оставят в покое. Поверьте, я-то уж знаю этих людей.

– Я их тоже узнал. И мне они не нравятся.

– Вы совершаете роковую ошибку, Александр Александрович.

– Где-то и когда-то уже слышал об этом. Дальнейший разговор не имеет смысла. Кафе не продается.

– Подумайте еще сутки, Александр…

Тимохин опустил трубку на телефонный аппарат.

К мужу подошла Татьяна:

– Бандиты звонили?

– Их «шестерка» – адвокат!

– Опять грозил?

– Советовал продать кафе!

– Ты отказался!

– Я отказался.

– Как же жить дальше будем?

– Что-нибудь придумаем. Слишком Мирза торопится захватить кафе. Он постепенно раскрывается. Мы сумеем переиграть его.

– Уверен?

– Да, если ты, Оля и мать будете беспрекословно делать то, что говорю я.

– Мы так и делаем!

– Вот и хорошо!

Татьяна обняла мужа:

– Саша, ты действительно считаешь, что сможешь заставить бандитов уступить?

– Я считаю, что смогу переиграть их.

– Господи, и как долго будет продолжаться этот кошмар?

– Недолго, Танюша!

Позвонили в дверь. Татьяна вздрогнула:

– Ой! Кто это может быть?

В прихожую вошла мать Тимохина:

– Это наш участковый, Михаил Михайлович, человек порядочный, тебе, сын, не мешает с ним поговорить.

– Так он пришел по твоему приглашению?

– Да! Если это он, конечно!

Антонина Сергеевна, взглянув в «глазок», открыла дверь. Впустила в прихожую немолодого, лет под пятьдесят, мужчину в гражданском костюме.

Тот поздоровался:

– Здравствуй, Тоня, ты звала, я пришел. Что случилось?

– У сына проблемы. Поговори с ним!

Мужчина представился:

– Капитан милиции Михайлов Михаил Михайлович. Можно Михаил Михайлович или просто Михалыч. Ваш участковый!

Александр протянул ему руку:

– Майор запаса Тимохин Александр, а это, – он указал на жену, – моя супруга, Татьяна.

– Очень приятно! Где можем побеседовать?

Антонина Сергеевна сказала:

– Идите на кухню! Там и курить можно, и выпить найдется, если возникнет желание. А мы, – она повернулась к Татьяне, – пойдем в гостиную!

Михайлов с Тимохиным прошли в кухню. Присели за стол, друг напротив друга. Александр предложил:

– Может, действительно примем граммов по сто водки?

Капитан отказался:

– Спасибо, Александр, по утрам не пью! А вот закурить можно. Все пытаюсь бросить, а как продержусь дня два, так срываюсь.

Тимохин выложил на стол пачку сигарет, зажигалку, пепельницу. Участковый с удовольствием затянулся:

– Нет! К черту все эти бросания. Раньше надо было завязывать, а сейчас, когда жизни осталось немного, кому это надо?

– Супруга, наверное, против вашего курения?

– Нет у меня супруги. Умерла.

– Извините, не знал!

– Все нормально, так что за проблемы у вас возникли? Да не пугайся, майор, я не из тех, кто задницы начальству лижет да бандюкам прислуживает. Поэтому и в участковых хожу до сих пор. На пенсию же не выгоняют потому, как молодые на эту собачью должность не идут. Отбиваются как могут. Но, наверное, последний год дослуживаю. Ну и черт с ним. Так что у тебя стряслось? Антонина, мама твоя, сказала, что-то серьезное?

– Серьезное!

И Александр рассказал все, произошедшее с ним за последнее время, в том числе и о подозрениях насчет поставок наркотиков. Он полностью раскрылся перед этим немолодым, совершенно седым капитаном с добрыми, честными глазами. Михайлов выслушал Тимохина внимательно, не перебивая. Он умел слушать.

Александр закончил:

– Вот такие дела, Михал Михалыч!

Участковый прикурил очередную сигарету:

– Понятно! Под Мирзу, значит, попал? Плохо! Слишком большой вес он набрал в криминальном мире, по нашим, городским, естественно, меркам. Связями оброс, в том числе и в правоохранительных органах. О местной власти и не говорю. С чиновниками он почти на равных. Свой! Да и немудрено, прикормил. Не всех, конечно, но многих. Для него твой отказ – это все равно что удар ниже пояса. Отвык Мирза от того, чтобы ему отказывали. А тут вдруг ты такой несговорчивый попался. Вот он и слетел с катушек. Бармена изуродовал, дабы показать тебе, с кем имеешь дело. И вот тут он явно переборщил. Допустил ошибку. Ты смог просчитать, для чего он пытается любыми путями завладеть кафе. Смог ты, смогут и другие. А за ним, за Мирзой очень внимательно следит Боксер. Слышал о таком?

Тимохин ответил:

– Мельком!

– Боксер вытеснен Мирзой из города, но бандит с амбициями. Спит и видит, как занять место Левоева. Силенок накапливает. Война между ними неизбежна, вопрос, когда Боксер решится ударить по Левоеву? У него время на подготовку есть, а вот у тебя его нет. Видно, наркота совсем скоро должна прибыть в город, поэтому Мирза активизирует свою деятельность. Ему нужен твой подвал. Звонок адвоката ничего не стоит. Харчинский подонок еще тот. Насчет семьи и трагедии с сыном солгал. Он никогда не был женат и не имел детей. Довольствуется проститутками. И сам проститутка. Он ничего не решает. За него решения принимает Мирза. И звонил он по требованию Левоева. Вот только зачем? Это был не простой звонок.

– Я оборвал разговор, когда он сказал, чтобы я еще сутки подумал.

Участковый внимательно посмотрел на Тимохина:

– Так и сказал, чтобы ты еще сутки подумал?

– Да!

Капитан затушил окурок в пепельнице и задумался.

– Значит, Мирза что-то задумал, и никаких суток на раздумья у тебя нет. Но Левоев хочет, чтобы ты считал обратное. Вопрос, что мог задумать Мирза? Какую подлость? Впрочем, скоро мы узнаем об этом.

Александр улыбнулся:

– Мы? Вы что, решили включиться в борьбу с Мирзой на моей стороне?

– А это, майор, моя работа! Хотя, по совести, я бы предпочел, чтобы ты продал им это кафе!

– Чтобы сдался?

– Ты же военный, Саня, мне можно так называть тебя?

– Можно!

– Так вот, ты же военный?! Замысел противника просчитал верно. Обстановку оценил и убедился, что она сложилась далеко не в твою пользу. Значит, чтобы переиграть противника, надо что сделать? Провести отвлекающий маневр. Он в нашем случае заключается в сделке с Мирзой. Пусть забирает кафе. Денег теперь он тебе вряд ли даст, но отстанет. Ты, после передачи своей «Ферганы», никакой опасности для него представлять не будешь. В его понимании. А как загрузит кафе наркотиками, вот тогда по нему реально можно нанести удар. И с двух направлений. Натравив на склад с дурью и ребят из УВД, и отморозков Боксера. В результате получится то, что нужно. Милицейский спецназ разнесет банды и Боксера и Мирзы. А ты вернешь кафе. Как тебе такой расклад?

Тимохин на удивление участкового воспринял его предложение спокойно, заявив:

– Я уже думал об этом. И планировал нечто подобное. Но чтобы таким образом развести бандитов, мне необходимо одно условие. Чтобы семья на время надежно укрылась в городе. За его пределы перебросить мать, жену и дочь не удастся. Проверял. Да и некуда вывозить. И вот такого надежного места у меня нет! Какие бы варианты я ни рассматривал, ни один не обеспечивает полной безопасности семьи.

– Подожди, Сань! Но если ты подпишешь нужные Мирзе бумаги, то он отстанет от тебя.

– Отстанет ли?

– Отстанет! Ты перестанешь существовать для него. Но на время. Мирза обид не прощает и, наладив бизнес, решит отомстить тебе за оскорбления. Иначе потеряет авторитет среди подельников, а этого ему допускать нельзя. Такое у бандитов не прощается. Да и не нужен ты ему под боком. Только не успеет Мирза ничего сделать. Мы опередим его!

– Уверены?

– Уверен! Да ты сам прикинь своим умом, возможен такой вариант или нет?

Александр вынужден был согласиться:

– В принципе почему нет? – И, взглянув на участкового, спросил: – А откуда у вас, Михал Михалыч, познания в военном деле? И почему вы решили помочь нам? Жили бы спокойно до пенсии, ан нет, рветесь в бой! Реальный, жестокий бой.

Капитан взял сигарету, но, покрутив ее в больших сильных руках, бросил на стол:

– Откуда и почему, спрашиваешь? Отвечу по порядку заданных вопросов. Итак. Откуда у меня познания в военном деле? В свое время, Александр Александрович, я, как ты, окончил военное училище, общевойсковое. Служил в спецназе внутренних войск. Пришлось повоевать в Афгане. Вот только мое подразделение попало туда не в начале восьмидесятых годов, а гораздо раньше, в апреле семьдесят девятого. Для чего нас туда забросили до официального ввода войск, объяснять, думаю, не надо. Знаешь! Это ответ на первый твой вопрос. Теперь ответ на второй вопрос: оказывать помощь людям – мой профессиональный долг. Я обязан это делать и стараюсь по возможности делать. Казалось бы, кто такой какой-то участковый? Что он может? Да, функции участкового весьма ограниченны, и в первую очередь границами территории его участка. Но я не всегда был участковым. И капитаном. В свое время носил погоны подполковника и руководил районным отделом внутренних дел. Это потом, как начался бардак в стране, из милиции выдавили большинство честных людей. А кого не выдавили, тех отстранили от активной деятельности. Но кто-то остался. Сумел выжить, не приспосабливаясь. С такими я до сих пор поддерживаю хорошие отношения, а они обладают реальной властью. Вот почему я могу помочь тебе и твоей семье. А раз могу, то помогу.

Тимохин улыбнулся:

– Да, Михал Михалыч, непростой вы человек.

– Брось, нормальный мент. Так как насчет совместной борьбы с Мирзой?

– Я только «за»!

– Тогда придется уступить!

– Согласен! Вы правы. Но уступить кафе не означает отойти от борьбы!

– Естественно. Да и Мирза не даст тебе забыть о знакомстве с ним.

– Я его даже не видел. Лишь пацанов его, да адвоката, да Хромого!

– Еще познакомишься.

– Когда мне связаться с адвокатом?

– Лучше вечером. День выждать.

– Я так и сделаю!

– Ну, тогда пошел я! Вечером и встретимся. Зайду проведать Антонину Сергеевну. Дружна была твоя мать с моей женой!

– Хорошие люди всегда сближаются.

Михайлов поднялся. И тут вновь раздался телефонный звонок. Тимохин взглянул на участкового:

– А это, интересно, кто? Хотя, может, и мать Леонидова. Или Артем. Извините.

Александр снял трубку:

– Слушаю!

– Гражданин Тимохин? Александр Александрович?

– Да!

– Следователь Южного РОВД, Лаврентьев Юрий Павлович.

– Извините, чем обязан?

– Мне необходимо задать вам несколько вопросов по делу Вячеслава Леонидова, которое я веду в рамках уголовного расследования.

Тимохин удивился:

– Вы считаете, я чем-то смогу быть вам полезен?

– Несомненно!

– Ну, хорошо! Я подъеду!

– Не утруждайтесь. Вас будет ждать наша машина.

– Даже так? Похоже на арест.

– Ну что вы, какой арест? Просто патруль возвращается в РОВД, проезжая мимо вашего дома.

– Какое странное совпадение. Но ладно, ваша машина, моя машина, какая разница. Только, пожалуйста, и обратно домой организуйте мою доставку.

– Обязательно! Ровно в 10.00 жду вас в РОВД, кабинет № 16. Дежурный выдаст пропуск и покажет, как меня найти. До встречи!

Александр положил трубку.

Подошедший Михайлов спросил:

– Опять адвокат?

Тимохин отрицательно покачал головой:

– Нет! Ваш сослуживец по РОВД.

– Кто такой?

– Следователь, Лаврентьев Юрий Павлович.

– Да? И что он хотел?

– Пригласил на беседу по делу Славика, бармена. Более того, не поленился обеспечить служебным транспортом патруля, возвращающегося в отделение.

– В это время патрули не возвращаются. Машину за тобой выслали специально.

– Как это расценить?

– Не знаю! Лаврентьев скользкий тип. У начальника в почете – как никто другой умеет лизать задницу, с сотрудниками отдела держится на расстоянии. Слышал я, что Лаврентьев и с бандюками связан, и те называют его Юрик. Хотя и в отделе кое-кто обращается к нему так же. Но это только слухи, фактов по связям следователя с оргпреступностью нет. Я бы узнал. Исходя из слухов, делать какие-либо выводы несерьезно. Вызов в принципе обычный, оправданный, коль дело бармена у Лаврентьева. Снять показания с владельца заведения, где работал пострадавший Славик, следователь просто обязан. Но… что-то не нравится мне этот вызов. Чем? Объяснить не могу. Знаешь что, Саня, а поеду-ка я в отдел с тобой. У меня как раз есть разговор к начальнику УГРО. И назад приедем вместе. Идет?

– Конечно, Михал Михалыч!

– Тогда собирайся, а я еще сигарету выкурю!

Через пару минут Тимохин с участковым вышли во двор, где уже стоял милицейский «УАЗ». Старший патруля, сержант узнал Михайлова:

– Здорово, Михалыч, ты по-прежнему блюдешь службу днем и ночью?

– Как положено! Недолго осталось. А вас чего прислали сюда?

– Да вот за твоим соседом, если он некий господин Тимохин!

– Он самый! А скажи, тебе приказали его из квартиры взять?

– Не-е! Мы мимо проезжали. На связь дежурный вышел, велел заехать в этот двор, подобрать Тимохина и доставить в отдел.

Даже Александру было заметно, что сержант лгал, но он сделал вид, что поверил, как и Михайлов.

Участковый спросил:

– Значит, вы сейчас в РОВД едете?

– Да!

– Для меня местечко найдется? Тоже в отдел надо!

– Конечно, какой разговор?

Михайлов кивнул Тимохину:

– Поехали, Александр Александрович!

В отделе Александр с Михайловым разошлись. Капитан сразу прошел в боковой коридор, Тимохина доставили к дежурному офицеру.

Старший лейтенант объяснил:

– Сейчас идите прямо, напротив лестницы повернете направо, там кабинет следователя. Номер кабинета 16. Если дверь будет закрыта, подождите. Курение разрешено в специальной комнате у туалетов. Это там же, рядом с кабинетом Лаврентьева.

– Спасибо!

Александр пошел по коридору.

Ровно в 10.00 он постучал в дверь кабинета с номером «16».

– Войдите! – предложил из-за двери глухой голос.

Майор вошел, представился:

– Тимохин Александр Александрович, прибыл по вашему вызову.

Следователь, который сразу вызвал у Тимохина неприязнь, криво улыбнулся:

– Военного человека видно издалека. Во-первых, пунктуальность, во-вторых, четкость доклада. Одно уточнение, Александр Александрович, я не вызвал вас, вызывают у нас повесткой, а пригласил. Для доверительного, надеюсь, разговора.

– Под протокол?

Следователь ответил:

– Пока нет! Обойдемся без бумаг.

– Понятно. Сесть разрешите?

И вновь следователь усмехнулся:

– Лучше присядьте.

Лаврентьев указал Тимохину на стул напротив себя. Тут же хлопнул себя ладонью по лбу:

– Черт, совсем забыл, докладную начальству не отнес. Вы посидите здесь несколько минут, я скоро вернусь.

Следователь вышел из кабинета, прошел в курилку. Там никого не было. Достал из кармана сотовый телефон, набрал номер:

– Это я! Клиент у меня!

И тут же отключил мобильник. Выкурив сигарету и выбросив в урну лист бумаги, взятый с собой под видом несуществующей докладной, вернулся в кабинет.

– Ну вот, теперь нам никто не должен помешать. Начнем с формальностей. Совершенно ненужных, так как данные о вас имеются в паспорте, но необходимых по служебной инструкции. Итак, ваша фамилия, имя, отчество… Да, передайте-ка мне ваш телефон. Так положено.

Заполучив сотовый майора, следователь отключил его.


Мирза, приняв сообщение из прокуратуры о том, что Тимохин доставлен в Южный РОВД, тут же связался с Багровым, который вместе с Валентиновым и подельниками находился в районе проживания Тимохиных. И отвечал за проведение операции по захвату супруги майора:

– Багор! Мирза говорит! Вы на месте?

Помощник главаря преступной группировки ответил:

– На месте! Хромой с Колуном у школы, за домом пасет Перец, в сквере Перс. Рудик с Пузырем возле магазина, что недалеко от остановки. Короче, закольцевали район. Теперь сработал бы план, и жена майора вышла с дочкой из дома.

– Вот именно, сработал бы план. Тимохин в РОВД.

– Перец доложил, что его вместе с участковым увезли на ментовской тачке.

Левоев насторожился:

– С участковым? Каким участковым?

– Да капитаном. Он с утра в подъезд Тимохина зашел, с ним и вышел обратно. Наверное, обычный обход. Участковый-то, видно, последние дни дослуживает, выглядит неважно, да и в годах. Ему на вид лет пятьдесят.

– Ладно! Начинайте работу, да поможет вам всевышний!

В то время, как Хромой с Колуном направлялись к школе, дабы обработав и пригрозив директору расправой, заставить последнего вызвать в школу Татьяну с Ольгой на недолгую беседу, супруга Тимохина, находясь в гостиной, услышала стон из комнаты свекрови. Прошла к ней.

Мать Тимохина корчилась от боли.

Татьяна бросилась к ней:

– Что такое, мама?

– Ой, дочка, спину прихватило, сил нет. Ты посмотри на трельяже пузырек с таблетками.

– Сейчас! А может, «Скорую» вызвать?

– Не надо! Приму пару таблеток, боль отступит. Так уже было.

Татьяна обнаружила пузырек пустым:

– Ой, мама, а таблеток-то нет!

– Кончились?

– Наверное! Еще запас есть?

Мать Тимохина простонала:

– Да нет, этот пузырек последний был.

– Говорю, давайте «Скорую» вызову.

– Нет, Танюша! Ты б в аптеку сбегала!

– Конечно, но вы ведь знаете, Саша строго запретил нам без него выходить из дома. Я сейчас позвоню ему, и он сам привезет лекарство.

– Звони!

Татьяна принялась набирать номер, но абонент находился вне зоны действия сети.

Антонина Сергеевна спросила:

– Ну что там Саша?

– Странно, мама, телефон Александра отключен!

– Это, наверное, в милиции такие правила.

– Возможно, но что делать?

– Тебе он запретил выходить, ты и сиди дома, а я пойду в аптеку.

Татьяна воскликнула:

– Ну куда вы пойдете в таком состоянии? Говорю же, давайте «Скорую помощь» вызову!

– Пока она приедет, боль сведет с ума, а тут до киоска от силы десять минут быстрой ходьбы. По мне же только до фармацевта доковылять. Соседи помогут.

Татьяна решилась:

– Ну уж нет! Лежите, я сбегаю. Ничего не случится. Сейчас день, на улице людно. Где рецепт?

– Рецепта нет, Таня! Поэтому следует сбегать не в аптеку, что за домом рядом с парком, а в аптечный киоск. Он с дальнего торца магазина находится. Там Клава работает. Скажешь ей, что лекарство для меня, она и без рецепта отпустит. Деньги в шкафу возьми!

– Да есть у меня деньги.

Взяв пузырек, чтобы не забыть название лекарства, Татьяна прошла в прихожую, надела туфли, набросила на плечи легкую ветровку – на улице начинался мелкий дождь. Там к ней подошла дочь:

– Ты куда, мама?

– Я, Оленька, в аптеку, бабушке плохо стало, а лекарство кончилось. Ты пройди к ней, я быстро.

– Я хочу с тобой!

– Оля! Посиди дома, одна я бегом сбегаю и вернусь быстро, а с тобой мы время потеряем. Бабушка же страдает. Но помни, что папа говорил. Никому дверь не открывать!

– Я помню! Ты, пожалуйста, возвращайся быстрей!

– Конечно, милая!

Поцеловав дочь в лоб, прихватив сумочку, Татьяна вышла из квартиры.

Ее появление во дворе засек Перс. Он тут же вызвал Багрова.

– Жена Тимохина вышла из дома!

Багров удивленно воскликнул:

– Как это вышла? Хромой с Колуном еще не дошли до школы.

– А хрен ее знает как, но вышла и быстро пошла в сторону магазина.

– Это в нашу сторону?

– Ну, да! Повторяю, очень быстро, почти побежала. В руках сумка. Наверное, на остановку.

– Черт! Куда понесло эту стерву?

– А я знаю! Но вы там прикидывайте, что делать, скоро Тимохина подойдет к магазину!

– Где твоя тачка?

– Тут рядом, в проулке!

– Рви за ней и подъезжай во двор за магазином.

Отдав распоряжения непосредственному наблюдателю за квартирой Тимохиных, Багров вызвал Валентинова:

– Хромой! Ты в школе?

– Можно сказать, в школе! На крыльце, а что?

– Тебе с Колуном отбой! Птичка и без ваших напрягов выпала из гнезда и сейчас спешит к магазину у остановки, где нахожусь я с Рудиком и Пузырем. Давай по-быстрому к магазину. Перекрой вход в него и остановку.

– Я не могу быстро! Колуна же уже отправил.

– Тогда сам на своей тачке тоже подъезжай к магазину! Мы должны схватить сучку при любых обстоятельствах. Даже на людях.

– Ладно! Скоро подъеду, благо тачка неподалеку стоит!

Перс, шедший за Татьяной, увидел, что она не пошла в обход магазина, по дорожке, а направилась прямиком во двор, глухой и безлюдный. Сама шла в капкан. Об этом бандит сообщил Багрову.

Тот приказал подельникам приготовиться к захвату женщины.

Покинув дом, Татьяна совершила первую роковую ошибку, но она допустила и вторую, решив сократить путь до аптечного киоска, – отправилась через глухой двор магазина. Выйди она на улицу, то, возможно, и избежала бы захвата, так как в это время к магазину подъехала машина ГАИ. Но она пошла через двор. Прошла его половину и в ужасе остановилась, увидев, как перед ней появились мужчина и парень. Рванулась назад, но и там уже находились двое парней. Она узнала молодых людей. Это были те, что последнее перед закрытием кафе время постоянно просиживали в нем целыми днями. Татьяна поняла, что означает появление бандитов, и закричала. Но на ее крик никто не отреагировал. Трое парней схватили ее, вывернули руки и залепили лентой рот. Сумочка выпала, из нее на асфальт выкатился тюбик с губной помадой и пузырек из-под лекарств. Откуда-то появилась машина, синяя «Нива». Татьяну ударили в солнечное сплетение и затолкали на заднее сиденье. Рядом устроился один из посетителей кафе, впереди тот, кого звали Рудик. За руль сел третий, неизвестный Тане бандит. Мужчина, оставшись на улице, поднял сумку и, бросив ее в салон автомобиля, приказал:

– Вперед!

«Нива» сорвалась с места.

Багор, проводив подельников, осмотрелся. Вокруг пусто. Никого. Он вышел к витринам магазина, увидел стоявшую «девятку» ГАИ, а далее «Опель» Хромого. Прошел к иномарке. Справа заметил аптечный киоск. Усмехнулся, сел в салон «Опеля».

– Ну, что? – спросил Валентинов.

– Все ништяк, Хромой! Захомутали сучку!

– А куда это она из хаты рванула?

Багров кивнул на киоск:

– Глянь, что у нас справа?

– Аптечная будка!

– А мамаша Тимохина больна. Видимо, старухе совсем плохо стало, вот наша шлюшка и решила сбегать за лекарством. Добегалась.

– Да! Вот что значит случай! – проговорил Хромой.

Багор согласился и добавил:

– А также везение. Ведь я в последний момент решил именно здесь ждать сигнала Перса. Выбрал бы другое место, неизвестно, как бы дело обернулось. Да еще гаишники эти. Кинься она к ним – и кранты, дело сорвалось бы. Нам чертовски повезло, Хромой!

– Это дело надо обмыть!

– Обмоем, как завершим работу! Но осталось недолго. Теперь, чтобы заполучить женщину обратно, отставник согласится не только кафе, но и хату отдать. А что? Неплохая мысль, да?

– Это решать Мирзе! Ты позвони ему, а то босс наверняка места себе не находит в своем офисе.

– Если не трахает Дину на столе. Кстати, ты не знаешь, с чего это она последнее время стала одеваться, как приличная баба?

– Мирза велел!

– Это, наверное, чтобы мужиков не возбуждала.

– Ты звони боссу, а не обсуждай его шлюху!

Багров достал телефон, набрал нужный номер.

Левоев ответил тут же:

– Ну?

– Порядок, босс! Взяли сучку!

– Серьезно? Ай, молодцы, ай, спасибо! Сработал вариант с директором?

– Нет, все вышло гораздо проще. Жена Тимохина решила до аптечного киоска прогуляться. Ну, и сама пришла к нам.

– Ай, молодцы! Вот это подарок! Всех поощрю! Сучку отправили по назначению?

– Конечно, как и было обговорено.

– Хромой с тобой?

– Рядом!

– Хоп! Доставить биксу в подвал, посадить на цепь, организовать охрану. Двоих пацанов будет достаточно. Но чтобы ночью глаз не сомкнули. Дежурство посменно, впрочем, не вас мне учить. Свободных пацанов по домам, сами ко мне.

– Ясно, босс!

– Давайте! Главное сделали. Теперь на мелочи не проколоться бы. Возле дома особо не светиться.

– Да все понятно, Мирза!

– А понятно, работайте!

Отключив телефон, Левоев радостно воскликнул:

– Есть! Попалась рыбка! Посмотрим, Тимохин, как теперь ты запоешь!

Левоев достал из бара бутылку коньяку. Из горлышка сделал несколько крупных глотков, крякнул, набрал номер следователя прокуратуры:

– Платон? Твой Юрик может отпустить Тимохина.

Мирза вызвал секретаршу. Та вошла довольная серьгами в ушах, которые ей купил любовник. Серьги оказались к лицу любовнице. Впрочем, такие вещи украсят любую женщину.

– Слушаю тебя, дорогой?

– Смотрю, тебе пришелся по душе подарок?

– Не то слово. Не подарок – прелесть.

– Сегодня останешься здесь. Проведем волшебную ночь любви. Кто у нас сейчас свободный из охраны?

– Не знаю!

– Узнай и передай мой приказ, доставить в спальню шампанского, фруктов, цветов, свечей.

– О! Это будет нечто!

– Да, у меня сегодня праздник!

– Какой?

– Зачем тебе знать? Возьми лучше деньги в секретере. Столько, сколько нужно!

Дина, забрав деньги, буквально выпорхнула из домашнего кабинета главаря преступной группировки. А Мирза вновь приложился к бутылке.


Беседа, если таковой можно назвать ответы Тимохина на одни и те же вопросы следователя Южного РОВД Лаврентьева, длилась более часа, когда сотовый телефон следователя зазвонил. Лаврентьев приложил трубку к щеке и услышал голос Платонова:

– Юра?

Взглянув на Тимохина, ответил:

– Одну минуту! Я вам перезвоню! – Следователь поднялся: – Извините, Александр Александрович, мне надо ненадолго выйти!

– Может, прекратим бестолковый разговор? – спросил Тимохин. – Не понимаю, чего вы хотите добиться? За все время, пока я нахожусь у вас, вы не задали ни одного вопроса, который напрямую имел бы отношение к происшествию с барменом? Вам так важна моя биография? Так получите доступ к личному делу, там все прочтите!

– Гражданин Тимохин, здесь только я определяю, какие вопросы задавать.

И вышел из кабинета.

Александр про себя чертыхнулся: «Ну и тип попался. Кружит вокруг да около, словно время отрабатывает. А может, так оно и есть? И этот допрос нужен Лаврентьеву для галочки? Плохо, что телефон забрал, не мешало бы позвонить Татьяне, изводится теперь, думая, зачем мужа вызвали в милицию. Но… не позвонишь. Хотя… есть же городской телефон?»

Тимохин поднял трубку, хотел набрать номер квартиры, но услышал женский голос:

– Коммутатор. Слушаю вас!

Александр бросил трубку на рычаги:

– Черт! И тут неудача.

Оператор не соединит его с городом. Остается ждать, пока Лаврентьеву надоест переливать из пустого в порожнее. Не может же он вот так заниматься целый день одним Тимохиным? Наверняка у этого Юрия Павловича есть и другие дела.

Следователь меж тем прошел в курилку. Откуда позвонил Платонову:

– Виталий Олегович! Извини, при Тимохине не мог говорить.

– Понимаю! Можешь заканчивать беседу. Подержи клиента еще минут пять и отпускай! И выбери время заехать ко мне, долг отдам!

– Понял, Виталий Олегович! Выполняю!

– Выполняй, Юрик, выполняй!

Следователь вернулся в кабинет. Присел на прежнее место, отложил в сторону ручку:

– Итак, на чем мы остановились? На том, что приобрели кафе у некой Ширко Елены Анисимовны?

– Не кафе, а квартиру, которую потом переоборудовал под кафе!

Задав еще несколько ничего не значащих вопросов, Лаврентьев поставил дату в пропуске, время, размашистую подпись и протянул его Тимохину.

– Вы свободны. До окончания следствия прошу не покидать города и являться по повестке в точно назначенное время.

– А если мне срочно потребуется выехать из города или в назначенное вами время я ну никак не смогу прийти в отдел, тогда что?

– Тогда заранее предупредите меня об этом! Обязательно предупредите, Александр Александрович.

– Хорошо! Телефон верните?

– А?! Да, конечно! Пожалуйста. Убедитесь, что я не сломал его! Мне жалобы не нужны.

– При вашей работе вам от них никуда не деться. До свидания! Предпочел бы сказать «прощайте», но вы же не отстанете?

– Пока не установим истину. До свидания!

Александр вышел из РОВД. Увидел участкового, курившего с водителем машины отдела. Подошел к Михайлову:

– Вы еще здесь?

– Тебя ждал! Что-то долго держал твою персону гражданин Лаврентьев. Он не любитель работать. И подолгу обычно никого не держит. А тут более часа. О чем, если не секрет, беседовали?

– Ни о чем!

– Секрет фирмы?

– Да какой, Михал Михалыч, секрет? Серьезно, ни о чем! Более получаса интересовался моей службой в армии, затем задавал вопросы, которые я сейчас и не вспомню. Раньше думал, так гонять воздух могут только замполиты, а оказывается, в милиции похлещи их мастера пустозвонить есть.

– Странно! На Лаврентьева это не похоже! Он протокол составил?

– Нет!

– Интересно!

– Да черт с ним, с протоколом. Вы мне вот что скажите, Михалыч, сотовые телефоны следователи отбирают у всех, с кем беседуют?

Михайлов удивленно взглянул на Тимохина:

– Первый раз об этом слышу. Отключить телефон следак может потребовать. Но и это, насколько я знаю, не практикуется. А у тебя что, Лаврентьев изъял мобильник на время беседы?

– Да!

– Но вернул хоть?

– Вернул!

Тревога неожиданно сжала сердце боевого офицера. Так бывало всегда, когда он чувствовал рядом опасность. Он включил телефон, набрал домашний номер.

Ответила Оля, что еще больше усилило тревогу Александра.

– Оленька! Это папа! Позови, пожалуйста, маму!

И услышал то, от чего у него похолодело в груди:

– А мамы нет дома!

– Как это нет? Где же она?

– Бабушке стало плохо, а лекарство кончилось. Вот мама и пошла в аптеку!

– Как давно она ушла?

– Да уж должна была вернуться. Я смотрю в окно, а ее все нет!

– Понял, Оленька, не волнуйся, мама скоро вернется. И я подъеду.

– Хорошо!

Тимохин отключил телефон.

– Что произошло, Саша? – живо спросил Михайлов. – На тебе лица нет!

– Татьяна вышла из дома.

– Что? Почему?

– Ответила дочь. Объяснила, что бабушке стало плохо, Татьяна и пошла в аптеку.

– Как давно она ушла?

– Не знаю. Оля сказала, что должна уже была вернуться.

– Но, может, в аптеке очередь, может, в магазин зашла.

– Она не должна была покидать квартиру без меня. И, наверное, звонила мне, но… стой, Михалыч, а не для того ли, чтобы у меня не было связи с домом, следователь и изъял у меня телефон? И время пустыми разговорами тянул?

Участковый ответил:

– Насчет мобильника не скажу, а вот то, что время тянул специально, вряд ли. Даже если принять версию сотрудничества Юрика с Мирзой, то бандиты никак не могли просчитать то, что Антонине станет плохо, и Татьяна пойдет в аптеку.

Александр дернул головой:

– Почему Таня покинула квартиру, а не вызвала «Скорую помощь»?

– Здесь гадать об этом бесполезно.

Михайлов повернулся к милиционеру-водителю:

– Володя, ты меня с товарищем до улицы Блока не подбросишь?

Молодой сержант ответил:

– Без проблем! Садитесь и поехали.

– А тебя тут искать не будут?

– Если что, по рации вызовут!

Милицейская машина доставила участкового и Тимохина прямо к подъезду. Александр влетел на второй этаж, своим ключом открыл дверь. В прихожей стояла дочь.

– Что, Оленька, мама до сих пор не вернулась?

– Нет, папа!

Подошел и Михайлов. Офицеры прошли в комнату матери Тимохина.

Та, взглянув на сына, произнесла:

– Это я во всем виновата! Таня же говорила, чтобы «Скорую помощь» вызвали, а я отказалась. Она не хотела выходить из квартиры, звонила тебе, сынок, но ты был недоступен. Тогда пошла.

– Она пошла в аптеку?

– Нет! У меня срок действия рецепта закончился, в аптеке ей лекарство не отпустили бы, а за магазином, в аптечном киоске работает подруга, она дала бы. Вот к ней и побежала Таня.

Александр присел на софу, обхватив голову руками:

– У-у! Как же все глупо!

Михайлов одернул его:

– Ты не раскисай, майор. Проход до киоска через магазин. Сейчас везде полно народу. Да и милиция частенько появляется. Похитить жену просто не могли.

– Так где она? Может, вы мне ответите, капитан?

– Возможно, в этом киоске нужного лекарства не оказалось, и Татьяна поехала за рецептом. Кстати, у нее сотовый телефон есть?

– Есть!

– Так позвони ей!

Александр набрал номер телефона супруги. Мелодия вызова заиграла на кухне.

– Черт! Она не взяла его с собой!

– Тогда пошли, прогуляемся до киоска. Если что-то возле магазина было, узнаем, там бабульки знакомые семечками торгуют! Заодно и лекарство матери купишь, а то вон, как ее скрутило.

– Идем! Дома оставаться с ума сойти можно!

Тимохин с участковым прошли до магазина, заглянули в киоск. Татьяна к знакомой матери Александра не приходила. Майор взглянул на участкового:

– Ничего не пойму! Пошла за лекарством и не дошла. По пути же и пенсионеры гуляют, и молодежь шарахается, мужики в сквере «козла» забивают. И в проулок машину не подогнать, а тащить Татьяну до улицы, это ж какой шум поднимать?! Не понимаю, куда она могла деться.

Участковый предложил:

– Пройдем обратным путем, по дороге, где могла проехать машина.

– Но она могла въехать только во двор магазина?

– Вот именно, во двор. А ну пошли!

Выйдя к открытым воротам двора, участковый нахмурился:

– Вот тебе и место, где могли захватить Татьяну. Через двор путь к киоску короче, а она спешила.

– Тогда здесь должны остаться хоть какие-то следы.

– Глянем!

Спустя две минуты участковый подал Тимохину тюбик помады и пустой пузырек из-под нужного Антонине Сергеевне лекарства.

– Видимо, при захвате сумка упала и раскрылась.

– Значит, Татьяну похитили?

– Значит, похитили! Но это еще не повод биться головой об асфальт. Мирзе нужно что? Кафе! Отдашь заведение, получишь жену обратно. Но мы и хотели провести маневр с передачей кафе бандитам. Так что пока ничего страшного не произошло. Конечно, это удар по психике Тани, но это пройдет.

– Я свяжусь с адвокатом!

– Не торопись! Бандиты сами выйдут на тебя!

– Вызов в отдел не случайность!

– Но и не факт! Идем, купим лекарство и домой. Подождем звонка Мирзы. Хотя он сам вряд ли будет звонить. Для этого у него «шестерок» до хрена.

Тимохин процедил сквозь зубы:

– Если с Татьяны хоть волосок упадет, то я завалю и Мирзу и всех его «шестерок»!

– Не дергайся. Уверен, до этого дело не дойдет. Тебе назначат встречу, естественно, затребуют, чтобы ты пришел один, и ни в коем случае не сообщал о похищении в милицию, да и вообще не распространялся о произошедшем. Соглашайся на их условия, но предупреди, что если вы с женой в определенное время не вернетесь домой, то в прокуратуре области через надежного человека получат такую информацию о деятельности Мирзы, и у того мгновенно начнутся серьезные проблемы. И время встречи сократи до минимума. Это страховка. И просто так Левоев от нее не отмахнется. Не решится. Тем самым ты обезопасишь и себя, и жену.

– А что, прокурор области представляет для бандитов угрозу?

– Нынешний представляет. Это прошлого они на коротком поводке держали. Новый же, присланный из Питера, оказался мужиком крутым и бескомпромиссным. Конечно, в самой прокуратуре остались прихлебатели бандюков, но их становится все меньше. Прокурор начал свою работу с кадровой чистки! Правильно, кстати, сделал!

Тимохин сказал:

– Ладно! Все это потом. Сейчас главное, чтобы подонки вышли на связь!

Участковый невесело усмехнулся:

– Выйдут! Не беспокойся! Так идем?

– Идем!

Купив нужный лекарственный препарат, офицеры вернулись в квартиру Тимохина.

Глава седьмая

В машине Татьяну скрутили и бросили на пол, придавив ногами. Сейчас она проклинала себя за беспечность, за то, что не послушала мужа и покинула квартиру, хотя надо было просто вызвать «Скорую помощь», несмотря на упорство свекрови. Теперь же ее везли в неизвестность. Своим поступком она поставила под угрозу не только собственную жизнь, но и жизнь всех членов семьи. В первую очередь мужа. Но что сделано, то сделано.

«Нива» между тем, покрутив по центральным улицам города, выехала на его окраину, в район старого поселка, где ожидали сноса целые кварталы расселенных четырех – и пятиэтажных домов. Водитель наконец остановил автомобиль. Татьяну буквально вытащили через дверку, сложив переднее сиденье, и втолкнули в подъезд одного из расселенных домов. Повели не вверх, а вниз, в подвал, и вскоре она оказалась в бетонном бункере, без окон, освещенном тускло мерцающей под потолком лампочкой. Бандиты заранее приготовили место содержания заложницы. Бункер закрывался массивной железной дверью, в углу возле труб стояла солдатская железная кровать. Рядом железный столик. Ведро. Две табуретки и стул у противоположной стены.

Татьяну бросили на кровать, приковав наручниками левую руку к трубе.

Рудик усмехнулся:

– Ну вот, сучка, ты и на месте. Отдыхай. Как видишь, все условия для тебя созданы. Не люкс, конечно, но сойдет. Спать есть где, пожрать перед сном – тоже, даже параша под боком. Кое-какой свет, все не в темноте сидеть, вентиляция. А главное, бетонные стены, железная дверь и крепкий на ней засов. Звукоизоляция отличная. Хоть всю ночь кричи, никто на улице не услышит. Да и некому слушать. Этот район считается дурным, сюда даже менты не заезжают и бомжи обходят мимо. Тут часто трупы находят случайные прохожие. Нередко уже разложившиеся трупы. И все равно мусора предпочитают сюда не соваться. Одно слово – дурное место. Но тебе здесь долго не сидеть. Все будет зависеть от сговорчивого твоего мужа. А он, думаю, теперь станет послушней выдрессированного кобеля. Жрать, как я сказал, принесут вечером. Отдыхай, крошка.

Захлопнув дверь, Рудик вышел в соседнее помещение, где также стояли кровать, стол, пара стульев, небольшой телевизор, в углу пакеты с продуктами.

Он вышел на улицу, набрал номер Багрова:

– Шеф! Птичка в клетке!

– Хорошо! Поставь ее охранять пока Пузыря. Сам возвращайся в город. На «Ниве». Второго охранника, которого назначишь, отправишь к дому на «девятке». Там ее спрятать. И до утра посменно осуществлять охрану!

– Я все понял, шеф!

– Не все! Два раза за ночь ты лично должен проверить, как твои орлы будут пасти красотку! Теперь понял?

Рудик вздохнул:

– Понял, чего не понять! Только без толку это. Пацаны надежные, тему просекают. В контроле не нуждаются.

– Делай то, что сказал я! – рявкнул Багров и отключил связь.

Рудик вернулся в подвал. Подозвал Пузырева:

– Я с Персом сейчас уеду. Ты останешься. «Нива» уходит с нами. Через час подъедет Колун. Вдвоем, посменно будете пасти сучку Тимохина. Ты – старший. Ужин ей в девять вечера. И смотри, Пузырь, двери все на замок, чтобы ни одна тварь не смогла проникнуть к вам. На всякий случай Колун подвезет стволы. Вопросы есть? Вопросов нет! Тогда мы поехали.

Рудик кивнул Лаптину:

– Перс, погнали к дому Мирзы!

– Погнали!

Пузырев, напомнив бригадиру о своей доле, закрыл за бандитами дверь. Достал из пакета палку колбасы, булку нарезанного хлеба, бутылку колы. Включив телевизор, по которому шел какой-то фильм про индейцев, устроился на кровати и, жуя колбасу с хлебом, уставился в экран старого телевизора. Пленница, ее состояние, совершенно не интересовали бандита. Главное, она находилась в бункере и выхода оттуда не имела.

Через час подъехал Колун. Спрятав «девятку» в проулке, заросшем акацией, позвонил по сотовому телефону Пузыреву. Тот впустил подельника. Колун вошел с сумкой, довольно ухмыляясь. Спросил:

– Колбасу на сухую жрешь?

Пузырь указал на бутылку колы:

– Почему на сухую? Пойло не видишь?

– Разве это пойло? Пойло вот тут!

Колун поднял сумку:

– Взял, чтобы скучно не было. Литр водяры, да пивка к нему, ведь, как говорится, пиво без водки – деньги на ветер. То же самое и водка без пива. Гульнем, Ваня, так, что ночь одним моментом пролетит. У меня и картишки с собой!

Пузырь почесал затылок:

– Водка с пивом – это хорошо, но как бы Багор или Хромой до вечера не заявились.

– Так мы до вечера и не будем бухать. А как сучку нашу накормим, доложим Рудику, что все о’кей, тогда и начнем!

– Ну, если в ночь, то другое дело. Я не против.

Колунин усмехнулся:

– Еще бы. – Взглянул на экран: – Чего смотришь?

– Этот, как его, фильм про Чингачгука. Херня полнейшая, а раньше пацанами смотрели, не отрываясь.

– Так то раньше было. Ладно, смотри своего Чингачгука, а я поем и на боковую. Высплюсь. Тем более ночь бессонная предстоит.

– Мы по очереди будем дежурить!

– Без толку. Я так не могу. Ночью или сплю, или нет. Так что высплюсь сейчас, а ночью на массу будешь давить ты, как пойло уговорим.

– Ништяк! Договорились. Жратву в пакете возьми.

– Знаю! Шлюха Тимохина не бузила?

– До хрена, прицепленной к трубе побузишь?

– И не орала?

– А че орать? Толку? Рыдает, наверное, о судьбе своей несчастной. Да и хрен с ней. Бабы дуры. Все! И эта тоже. Попалась, как безмозглая плотва на дешевую приманку. А так она ничего. Фигуристая!

Колун задумчиво и как-то зловеще проговорил:

– Это точно! Бабенка привлекательная.

И тут же, дернув головой, начал рыться в пакетах.


В квартире на улице Блока Тимохин порывался позвонить адвокату, но участковый удерживал майора:

– Подожди, Саша, подожди. Эти ублюдки сами должны выйти на тебя. И они выйдут, вот увидишь.

– Я уже не могу, Михалыч, я должен найти Таню, вырвать ее из рук бандитов. Я должен это сделать.

– Жди!

Телефонный звонок, как выстрел, прозвучал ровно в 15.00.

Тимохин схватил трубку:

– Алло. Слушаю вас!

Услышал хихиканье:

– Слушаешь? Это хорошо! Послушать тебе действительно есть что.

Александр не узнал голоса:

– Кто вы? Мирза?

– Мирза? Э, нет, для Мирзы ты слишком мелкая рыбешка, хотя, возможно, и встретишься с ним. А я тот посетитель, который однажды пил в твоем кафе кофе. Которого бармен искал, испугавшись, что он уйдет, не заплатив за бурду какие-то копейки.

– Хромой?

– Вообще-то меня зовут Максим Григорьевич. Но называют и Хромым. Впрочем, достаточно пустых разговоров. Перейдем к делу. Как ты уже понял, твоя супруга у нас. Как ни старался, майор, а не смог уберечь жену. Но ты не волнуйся. С ней ничего не случится, и ты получишь ее обратно, при условии, что добровольно передашь свое кафе нам. Бесплатно, или, точнее, бартером. Забегаловку на жену.

Тимохин выкрикнул в трубку:

– Я согласен! Где и когда мы можем встретиться и провести обмен?

Хромой вновь захихикал:

– Не торопись, майор, подожди немного. До утра. Мы больше ждали.

– Но почему до утра, почему не сейчас, немедленно?

– Потому что надо подготовить соответствующие документы, чтобы сделка состоялась по всем правилам и кафе отошло в собственность нашего человека на законных основаниях.

– Ты говоришь о законе?

– Да! Именно о законе. Законе, который устанавливаем мы, а не те, кто пьянствует в Кремле. Но мы опять отвлекаемся. Запоминай! Завтра в 10.00 доедешь до автовокзала. Там стоянка такси. К тебе подойдет водитель, ты узнаешь его. Он отвезет туда, где мы заключим сделку. Но… особо предупреждаю, если ты обратишься за помощью в милицию, если за тобой будет «хвост», что мы определим без особого труда, если ты попытаешься выкинуть какой-нибудь фортель, твоя жена погибнет. Неминуемо погибнет. Так что не глупи, Тимохин. Жизнь супруги и ваша дальнейшая жизнь не стоят какой-то задрипанной забегаловки, и ты это, надеюсь, хорошо понимаешь. Все! Завтра в 10.00 на стоянке такси у автовокзала. Впрочем, не все! Нам не нравится, что возле тебя трется местный участковый!

– Он сосед и давнишний знакомый моей матери. Я могу сделать так, чтобы он не приходил, но тогда придется кое-что объяснить ему. И еще, у меня нет никакой гарантии, что вы не уберете меня с женой сразу после того, как я подпишу нужные вам бумаги. Поэтому, предполагая, что вы в любом случае сможете прижать меня, подстраховался. И если завтра я с женой не вернусь домой, то областной прокурор через надежного человека получит информацию о наших с вами взаимоотношениях. Не думаю, что это в ваших интересах.

Хромой буркнул:

– До завтра!

И отключил телефон.

Бросил трубку и Тимохин. Он повернулся к Михайлову:

– Завтра в 10.00 на стоянке такси у автовокзала. Подобрать должен человек, которого я узнаю. Значит, знаю. Хромой обещал не причинить вреда Татьяне, если я сделаю все, как нужно им!

– Они ей ничего не сделают. Насчет прокурора ты все сказал правильно. Теперь на ликвидацию вас бандиты не пойдут. Думаю, они не пошли бы на мокруху и без предупреждения, но страховка не помешает.

Александр кивнул:

– Если Мирза не расколет блеф!

– Неважно. Стопроцентной гарантии, что ты не блефуешь, у него все равно не будет. Так, а что Хромой обо мне вякнул?

– Бандюкам не нравится, что мы последнее время находимся вместе! Я ответил…

Михайлов не дал договорить Тимохину:

– Слышал, что ты ответил. Правильно сказал.

– И что теперь, мучиться до завтрашнего утра?

– Другого выхода нет! Хочешь, выпьем. Я схожу в магазин?

– Нет! От водки только хуже будет.

– Тогда давай в шахматы играть!

– Да какие, к черту, шахматы, Михалыч? Я сейчас пешку от ладьи не отличу.

Капитан положил руку на плечо Тимохина:

– Как бы ты ни дергался, Саня, а до утра все одно ждать придется. Постарайся успокоиться.

– Легко сказать, успокоиться, когда Таня, моя Таня у бандитов.

– Что ж, Саня, делать, раз так получилось. Опередили нас бандюки, опередили. Но кто мог предположить, что Татьяна выйдет из дому? Сто против одного, этого и бандиты не просчитывали.

– Не просчитывали? А целой бригадой оказались возле дома, заблокировав даже магазин? Нет, они каким-то образом планировали выманить Таню, а та сама вышла. Но как они хотели заставить ее покинуть квартиру?

Михайлов прикурил сигарету:

– Это, Саня, мы с тобой если и узнаем, то не сейчас.

Время потянулось медленно. Александру удалось успокоить Олю и убедить мать в том, что она ни в чем не виновата. Михайлов ушел к себе домой. Тимохин до часу ночи просидел на кухне, выкурив две пачки сигарет. Чувство опасности не проходило. Угроза жизни могла проявиться после подписания им нужных Мирзе документов. И Александр мысленно прорабатывал варианты вероятных на завтра действий противника. Он рассматривал практически все варианты возможного развития ситуации, где ему предстоит столкнуться с бандитами. И это было слабым звеном в его расчетах, которые не имели теоретически логического завершения.


21.00. Расселенный дом содержания заложницей жены Тимохина, Татьяны

Выспавшись, Колунин сполоснул физиономию водой из бутылки с минералкой и потянулся.

Неожиданно зазвонил телефон Пузырева. Тот ответил:

– Да? …Понял.

Отключил мобильник, поднялся, объяснив подельнику:

– Рудик прикатил.

Пузырев открыл двери. Рудик с порога спросил:

– Ну как дела, братва?

– Да все нормально, – ответил Пузырев. – А ты чего явился? Новая указаловка от Багра поступила?

– Нет! Просто мне велено проверять вас!

Голос подал Колунин:

– Не понял? Багор че, не доверяет нам?

– Страхуется. Но и мне не в кайф кататься сюда. Короче, утром скажите, что приезжал сейчас, потом еще раза два – в час и три.

– Базара нет!

– Бабу кормили?

– Только собираемся!

– Кормите, а я поехал.

Рудик вышел.

Колунин сплюнул:

– Ну чего ты расселся? Готовь жратву, отнесу этой стерве. Опосля кайфовать начнем! Больше ночью нас никто не потревожит.

– А перегар учуют?

– Не учуют. Апельсиновыми корками зажрем. Да и леденцы у меня есть!

– Ну тогда ладно. А че бабе-то положить?

– Сделай пару бутербродов, с нее хватит.

– А воды?

– Минералку, которой умылся, отнеси! Давай, подсуетись, я пока отойду отлить.

В 21.30 Колунин вошел в бункер.

Татьяна при виде бандита отодвинулась на край кровати. Платье на мгновенье задралось, но и этого хватило, чтобы Колун увидел точеные ноги Татьяны и ее черные кружевные трусики, что возбудило бандита. Но он не показал вида, лишь сглотнул вдруг заполнившую рот слюну.

– Чего боишься?

– Что вам надо?

– Не видишь, дура, жрать тебе принес!

– Я не хочу!

– Это меня не касается.

Поставил на стол железную миску с бутербродами и полбутылки минералки. Подумал: а девочка хороша. Отыметь бы ее! Но сказано, не трогать. Может, по доброй воле отдастся? Хотя нет, не отдастся. Сука.

– Ты давай, херней не майся, жри! Завтрака не будет!

Татьяна произнесла:

– Мне ничего не надо!

– А тебя никто и не спрашивает. Через час зайду, не сожрешь бутерброды, я тебе их силком в пасть затолкаю. Так что не выпендривайся! Не надо. Не советую злить меня. Злым могу и больно сделать.

– Хозяев своих не боишься?

Колунин вплотную подошел к Татьяне:

– Я никого никогда не боялся. И не боюсь. Запомни это. Жри! Зайду через час!

Колун вышел, закрыв на засов дверь. Бандиты сели за стол.

Колунин достал первую бутылку водки и две банки пива. Скрутил крышку, разлил спиртное по стаканам.

– Ну, что, Ванюша, за здоровье?

– Давай! Без здоровья никакие деньги не нужны.

Бандиты выпили, плотно закусили, закурили. Выпили по второй, приложились к пиву. Пузырев заметно захмелел. Он был слаб на пьянку и об этом был осведомлен Колунин, который уже знал, ЧТО сделает, когда подельник отрубится.

Пузырь прилег на постель и тут же захрапел.

Допив бутылку и открыв вторую, Колунин закурил. Он вспомнил обнаженные ноги Татьяны и мелькнувшие черные кружевные трусики. Он почувствовал желание. Тем более женщина находилась рядом, и никто не мешал Колуну сделать с ней все, что пожелает. О запрете Рудика пальцем не касаться жены Тимохина Колунин не думал. Дикое желание овладеть беззащитной женщиной лишило бандита способности адекватно оценивать ситуацию. Сейчас он хотел одного: изнасиловать такую близкую и доступную женщину.

Выпив из второй бутылки и вновь закурив, Колун взглянул на Пузырева. Подельник, храпя, спал мертвым сном. И Колун решился. Он взял остатки водки, открыл дверь в бункер. Зашел в бетонный подвал.

Татьяна не спала. Увидев скалящегося в похотливой улыбке бандита, отпрянула к спинке кровати:

– Что вам надо? Я хочу спать!

Колун, прикрыв дверь, прошипел:

– А я хочу тебя, крошка! И сейчас получу то, что хочу.

Татьяна вскричала:

– Не подходи ко мне, урод! Ты овладеешь мной только мертвой!

Бандит усмехнулся:

– Да что ты? Жанна д’Арк, бля, в натуре. Ни хрена ты не сделаешь и брось понты колотить. Ты обычная баба, а бабы все хотят трахаться. Только некоторые, как ты, для начала ломаются. А потом стонут от наслаждения и просят еще их отыметь. Пройденная школа. Ты девочку из себя не строй, а лучше возьми водочки хлебни. А я тебя приласкаю так, что выть от кайфа будешь.

Колунин двинулся к Татьяне.

Та, испуганно забившись в угол, насколько позволяли наручники, державшие ее на кровати, крикнула:

– Не подходи! Я не буду твоей. Никогда.

– Да что ты говоришь? Дура, я ж с тобой по-хорошему, но могу и по-плохому. Запомни, когда тебя кто-то пытается изнасиловать, никогда не сопротивляйся. Отдайся и постарайся получить кайф. Тогда все обойдется. И никто ни о чем не узнает.

– Я сказала, уйди, бандитская рожа!

– Что ж, придется по-плохому. Видит бог, я этого не хотел.

Отпив еще три глотка и поставив бутылку на пол, Колунин начал раздеваться. Оголившись, указал на свой возбужденный член:

– Глянь на него, дурочка. У твоего муженька такой же болт?

Татьяна поняла, что бандит не оставит ее в покое, и приготовилась защищать свою честь до конца. Она поджала и скрестила ноги, сжала губы, напряглась. Если бы не наручники, Таня смогла бы отбиться от насильника. Но оковы крепко держали ее на кровати.

Между тем бандит подошел к кровати. Приказал:

– Легла, как лежала, и ноги врастопырку!

– Пошел ты, мразь!

– Ну, сучка, ты сама этого захотела!

Колунин сделал шаг вперед, и Татьяна выбросила ногу вперед, стараясь попасть в промежность насильнику. Колун ждал чего-то подобного. Он перехватил ногу женщины. Поднял ее. Платье задралось, оголив черные кружевные трусики, что так возбудили бандита.

– Какая ножка! Прелесть. А трусики? Обалдеть. Знаешь, мне даже нравится, что ты сопротивляешься. Это усиливает желание.

– Отпусти!

– Ну уж нет. Я же предлагал по-хорошему, ты сделала другой выбор. Теперь расплачивайся.

Зажав ногу Татьяны под мышкой, Колун выдернул из-под Татьяны простыню. Зубами порвал ее концы, распустил на ленты. Скрутил ленты жгутом. Резко дернул женщину на себя и задрал правую ногу к дужке кровати. Начал привязывать. Татьяна отбивалась свободной рукой, что вызывало лишь смех насильника.

– Давай, давай! Бей сильней!

Закрепив левую ногу, Колун проделал то же самое с правой. Силой он не был обделен, да и Татьяна не могла эффективно сопротивляться. Через минуту она с поднятыми к дужкам и разведенными ногами, закрепленными к железной скобе, могла двигать только правой рукой. Но и ту насильник провязал к уголку постели. Бедной женщине оставалось только в бессильной ярости биться головой о подушку. Ей было стыдно, но она уже ничего не могла сделать, находясь в полной власти насильника. А тот отошел от кровати. Поднял бутылку, сделал еще несколько глотков. Закурил, блестя глазками, глядя на привязанную женщину. Затем поставил бутылку водки на пол и шагнул к кровати.

Колун долго и по-зверски насиловал Татьяну. Молодая женщина дико кричала.

Эти крики и разбудили Пузырева.

Тот открыл глаза. В комнате подельника не было, а из приоткрытой двери бункера раздавались крики. Пузырь понял, на что решился Колун. Мгновенно протрезвев, выхватив из куртки пистолет, он ворвался в бункер. Увидел картину насилия.

Подскочил к Колунину, сорвал его с Татьяны и сбросил на бетонный пол.

Колун заорал:

– Отвали, Пузырь! Я порву эту стерву!

– Ты ничего больше не сделаешь, мудак!

– Уйди! Уйди, Пузырь. А то…

Пузырев приставил ствол пистолета ко лбу подельника:

– А то что? Ну, падла, договаривай?

– Ты чего, Пузырь?

– Тебя, урода, для чего здесь оставили? Чтобы ты насиловал заложницу? Или охранял ее? Отвечай, придурок!

Колун пришел в себя:

– Вань! Бля буду! Сука сама спровоцировала меня, ноги задирала. Она сама хотела.

– Сама? То-то я смотрю, матрац в крови. Ох и пожалеешь ты об этом, Колун!

– Ты че, сдашь меня?

– Не, у тебя в натуре сорвало крышу. Чего тебя сдавать, если босс утром и так все узнает. И мне из-за тебя, пидора, достанется.

– Пузырь! Мы ж с тобой как братья. Давай я свалю, а? Ты же скажешь, что ничего не видел, ничего не слышал. Ночь же мы поровну делили. Ну я и оттрахал сучку, когда ты спал. А потом отчалил. До утра я уйду далеко.

– А за твои делишки мне ответ держать? Нет, уж, браток, каждому свое. Ты не думал, когда лез на бабу и подставлял меня? Водку, наверное, специально приволок? Чтобы меня споить? Точняк, специально. Ты еще по трезвяне решил отыметь жену Тимохина. Отымел. За что и ответишь! А ну перевернулся и руки за спину! Дернешься – пристрелю! Ты меня знаешь.

– Пузырь!

– Заткнись!

Пришлось Колуну выполнить требование подельника.

Он попросил:

– Ты хоть одеться дай! А то пол холодный.

– Яйца отморозить боишься? Не бойся. Во-первых, не отморозишь, а во-вторых, они тебе теперь вряд ли пригодятся. Лежи!

– Лежу!

Пузырев отошел к двери. Снял с гвоздя второй комплект наручников. Вернулся к Колунину, нацепил оковы на запястья.

– Вот так-то оно лучше будет!

Колун спросил:

– Че дальше делать собираешься?

– Сказал, заткнись и лежи молча.

Пузырев прошел к кровати. Ножом срезал жгуты, державшие ноги и руку Татьяны. Она вытянулась, бездумно глядя в потолок.

Пузырь потрепал заложницу за щеки:

– Эй! Красотка! Очнись. Все кончилось! Щас позвоню кому надо, приедут, помощь окажут!

Татьяна перевела взгляд на Пузыря:

– Подонки!

Пузырев вскричал:

– А кто виноват, сука? Не твой ли упертый муженек? – Он сбавил тон: – Тебе не должны были нанести вред. Но кто ж знал, что козел Колун захочет трахнуть тебя? Хорошо, что я еще вовремя проснулся. А то замучил бы он тебя до смерти!

– Мне благодарить тебя?

– Обойдусь! Ну, козел Колун, ну сучара!

Татьяна произнесла:

– Лучше бы ты не просыпался. Отмучилась бы свое, и все! Все одно мне не жить теперь.

– Ты это брось! Скольких баб в городе насилуют? И что, все кончают с собой? Ни хрена. Пройдет время, забудется. Вас же предупреждают, нет, на своем стоите. Долбаны. Отдали бы кафе и жили спокойно.

– Да пошел ты, урод!

Пузырев набросил на тело Татьяны одеяло.

Вытащил Колуна в соседнее помещение. Закрывая дверь бункера, услышал, как забилась в истерике Татьяна. Сплюнул на пол. Положил пистолет на стол. Взял сотовый телефон. Повертел его, собираясь с мыслями и представляя, ЧТО сейчас вызовет его звонок. Но позвонить надо. Иначе вместе с Колуном под раздачу Мирзы попадет и он.

Решившись, набрал номер бригадира.

Тот ответил не сразу, сонным голосом:

– Да?

– Рудик, у нас ЧП.

Сон у Рудольфа Слимова как рукой сняло:

– Сука сбежала?

– Хуже!

– Хуже? Не понял!

– Колун изнасиловал ее!

– Что?!!

– Изнасиловал, говорю, Колун Тимохину!

– Вы… вы… бля… что… охренели там? Да… ты понимаешь, что это значит? Мирза с нас со всех по три шкуры спустит. Где сейчас Колунин?

– Рядом. Я стащил его с бабы и заковал в наручники.

– А до этого где был?

– Спал! Мы на двоих ночь разделили!

– Разделить бы вас! Так, я еду к вам!

– Давай!

Не прошло и часа, как Рудик вошел в помещение охранников. Запах спиртного почувствовал тут же.

– Водку, падлы, жрали? Кто пойло притащил?

Пузырев кивнул на подельника:

– Колун! И водку, и пиво, и жратву!

– Сильно бабу этот придурок отделал?

– Похоже, сильно. На матраце кровь. Видно, драл во все дыры, раскорячив жгутами из порванной простыни.

– Скотина!

Рудик нагнулся над Колуниным. Резко перевернул того на спину. Колун смотрел на бригадира испуганными глазами.

– Ты что же, тварь, натворил?

Пузырь проговорил:

– Рудик! Бля буду, словно затмение нашло. Особенно когда баба ноги раздвинула, когда я ей жрать относил. Она сама провоцировала на случку. Подмигивала, спрашивала, что, так вхолостую ночь и проведем? Платье задрала. Ну я и повелся. А когда начал, она взбрыкнула. Орать стала. Подставила она нас, Рудик, сукой буду!

– А ты и есть сука! Сам-то веришь тому, о чем базаришь?

– Но, Рудик, я честно…

Бригадир взревел:

– Честно? Ты поставил под угрозу все дело. Ты Мирзу подставил. О нас с Пузырем и говорить нечего. Теперь из-за тебя мы крайние останемся!

– Рудик!

Слимов отошел от лежащего Колуна на шаг. Сплюнул и, развернувшись, нанес тому удар ногой в бок. Колун вскричал от боли.

А Рудик продолжал наносить удары, по туловищу, голове, ногам, рукам, по всему, куда попадал модными туфлями.

Отделал Колунина по полной программе. Пузырь оттащил бригадира, когда на Колунине живого места не осталось:

– Хорош, Рудик! Убьешь!

Бригадир успокоился:

– Да и надо его, козла, замочить. И тебя вдогонку.

– Меня-то за что?

– За то, что водку вместе с Колуном жрал, за то, что допустил его к бабе. Тебя на какой хер здесь оставили? Оберегать Тимохину. А ты? Нажрался вместе с дружком и на боковую? Дрыхнул, пока тот шпарил ее! За это вас обоих удавить мало. Почему ты не разбил водку? Не выкинул пиво? Почему о спиртном ничего мне не сказал, когда я приезжал? Почему?

– Да мы хотели посидеть чуть-чуть. Кто ж знал, что Колун уже давно на жену Тимохина глаз положил. Но я успел снять его с бабы. Иначе он замордовал бы ее до смерти. Ты бы видел, что он вытворял. Глаза безумные, орет, кровь под ними. Да еще на меня порывался кинуться. Стволом только и успокоил. Он невменяемый был.

Рудик прошелся по помещению:

– Кровь, говоришь? А ну идем, поглядим на нее! Открывай бункер!

Бандиты зашли в подвал.

Истерика у Татьяны прошла. Она лежала на спине, заплаканная, растрепанная, глядя в потолок безразличным взглядом.

Рудик спросил:

– А она не того? Не вальтанулась?

– Не знаю. Не должна, а там хрен ее знает.

– Одеяло сними.

Пузырев откинул одеяло в сторону. Татьяна никак не среагировала на это. Рудик увидел довольно большое пятно крови под женой Тимохина:

– Черт! Врача надо! Козел Колун, видно, порвал ее сильно! Да, врача надо. Накрывай, пошли отсюда.

Бандиты вышли из бункера.

Рудик повторил:

– Надо врача! Тот без команды Мирзы не поедет. Значит, что? Значит, придется сообщать о случившемся боссу.

Пузырь сказал:

– Ты лучше сначала Багру позвони.

– Поучи! Багор не дурак, удар на себя принимать. Заставит лично доложить о проделках Колуна боссу. А реакция того может быть любой.

– И все же позвони сначала Багру. А то Мирза возьмет да на Багрова сорвется, а тот не в теме. Тогда еще и от Багра по шее получим.

– Теперь, Пузырь, нас все иметь будут! Но не надейся, что удастся на меня свои заморочки перекинуть. За Тимохину ответ держать тебе и Колуну. Тебя, может, еще пронесет, а вот Колун, чует мое сердце, отжил свое. Хотя, хер его знает, что будет дальше. Но ничего хорошего – точно. Ладно, позвоню сначала Багрову.

Слимов набрал нужный номер.

Багров ответил после второго сигнала вызова:

– Рудик, ты на часы иногда смотришь?

– Смотрю!

– И сколько на твоих?

– 0.50!

– Во, час ночи! Случилось что?

– А иначе зачем бы я стал звонить тебе!

– Тимохина?

– Да!

– Говори!

Слимов рассказал непосредственному шефу о том, что произошло в бункере подвала расселенного дома. Багор выслушал бригадира. Проговорил:

– Ну и мудаки вы все! Ты, Рудик, хоть понимаешь, чем это тебе грозит?

– Понимаю! Но что я мог сделать? Охрану организовал. Откуда мне было знать о намерениях придурка Колуна?

– Это ты Мирзе скажешь!

– Может, ты ему позвонишь?

– Да? Вы накосорезали, а удар принимать должен я? Нет, Рудик! Звони ему сам. Если спросит, в курсе ли произошедшего я, скажешь, нет. Типа после босса хотел мне позвонить.

– Ясно!

– Давай, и не тяни время. Если бабе нужна помощь, то лучше, если она будет оказана как можно быстрей. Тем более сообщать Мирзе о делах Колуна придется по-любому. После разговора с боссом отзвонишь мне! Все! Жду! Отбой!

– Отбой.

Слимов отключил телефон, вздохнул, собрался с духом и набрал номер Левоева.

Тот, в отличие от помощников, не спал. Мирза только что принял душ после секса с Диной, и в гостиной налил себе рюмку коньяка. В душевую, накинув на голое тело прозрачный пеньюар, прошмыгнула любовница. Звонок по сотовому телефону застал Левоева в тот момент, когда он закусывал лимоном выпитую порцию водки.

– Босс! Это Рудик!

Левоев почувствовал, как тревога холодной змеей вползает в его тело.

– Что случилось?

Бригадир замялся:

– Тут, босс, такое дело…

Левоев рявкнул:

– Говори, что случилось?

Рудик выпалил:

– Колунин, что вместе с Пузырем охранял Тимохину, нажравшись, изнасиловал бабу.

– Что?!! Что… ты… недоносок… сказал?!

– Колун изнасиловал Тимохину. Ей требуется медицинская помощь!

– Вам всем, козлам, потребуется медицинская помощь! Ты сейчас в доме?

– Да!

– Оставайся там. Я выезжаю!

Рудик услышал короткие гудки.

Пузырь тихо спросил:

– Ну что там?

– Конец! Мирза сам едет сюда! И чем кончится «разбор полетов», догадаться нетрудно. Молись, Пузырь. Больше тебе ничего не остается. Как, впрочем, и мне! Да, надо Багра о разговоре с боссом проинформировать!

Рудик набрал номер Багрова.

На этот раз Багор ответил тут же:

– Говори!

– Короче, я позвонил боссу. Тот собрался приехать сюда. О тебе не спросил.

– Я в курсе. Босс уже предупредил, чтобы я тоже собирался к вам. Вместе с Хромым. Устроил ты нам всем ночь веселую, Рудик!

Бригадир вскричал:

– Да я-то тут при чем? Чего на меня все стрелки переводите? Тут есть кому ответить.

– Вот и ответите. Все! До встречи, придурки!

Рудик отключил телефон. Присел на кровать. Закурил, сбрасывая пепел на голое тело лежащего рядом Колунина.

Пузырев сказал:

– Прибраться бы здесь надо, а, Рудик?

– Ты еще душ прими и в чистое белье переоденься.

– Зачем?

– Так перед казнью положено! Или принято, что не столь важно!

– Ты это серьезно, Рудик?

– Эх, Ваня, не знаю! Мирза непредсказуем, и только он знает, с чем едет сюда. Может, для нас с тобой все и обойдется. И ответит лишь Колун. Возможно, босс и его не тронет. А может, всех нас здесь удавят, как щенят, и выбросят трупы в подвал соседнего дома. Хрен его знает, что у босса на уме. Но едет он, уже приняв какое-то решение. Вопрос, какое? Узнаем! Ты давай-ка, иди на улицу! Встретишь гостей! А я тут за Колуном присмотрю. Иди! Не мельтеши! Сообщи, как босс подъедет!

– Понял. Пошел!

Глава восьмая

В субботу, 28 мая, в 1.40 Пузырев вызвал Рудика:

– Слышь, Рудик, на подъезде «мерс» Мирзы и «Опель» Хромого.

Бригадир приказал:

– Встречай и провожай сюда. Начнут допрос на улице, рассказывай все, как было.

– Понял! Подъехали!

Пузырев отключил телефон.

Рудольф Слимов вздохнул, перекрестился:

– Господи, спаси и помоги! Очень тебя прошу! На храм отвалю столько, сколько никто не выкладывал, только пронеси. Прошу.

Закончив своеобразную молитву, бандит вышел на середину помещения.

Вошли Левоев, Валентинов, Багров. Сзади держался испуганный Пузырев и человек в куртке с чемоданом в руке.

Мирза взглянул на Рудика, приказал:

– Открой дверь бункера!

Слимов ответил:

– Так она открыта, босс!

Левоев вошел в бетонный подвал. За ним последовали сопровождавшие его лица. Пузырев остался с Рудольфом.

Мирза посмотрел на Татьяну.

Резко повернул голову в сторону мужчины с чемоданом:

– Осмотри ее, Борис!

Мужчина, оказавшийся врачом, присел рядом с продолжавшей смотреть в потолок и ни на что не реагировавшей Татьяной, аккуратно снял с нее одеяло. Увидев кровь, укоризненно покачал головой, повернулся к Левоеву:

– Мне нужны чистое белье и теплая вода.

Мирза кивнул Багрову:

– Обеспечь!

Осмотрев пострадавшую, врач поднялся:

– Порывы заднего прохода, в принципе ничего страшного, крови женщина потеряла много, но не настолько, чтобы это угрожало ее жизни. Швы я наложу и в этих условиях, но меня больше беспокоит психическое состояние пострадавшей.

– Хочешь сказать, что она могла умом тронуться?

– Скорей, находится в шоке от пережитого стресса.

– Вывести ее из шока можно?

– Конечно!

– Так работай, зашивай, выводи, делай что хочешь, но чтобы до утра дама была в порядке.

– Думаю, я справлюсь с работой за меньший срок!

– В этом случае получишь премиальные.

Левоев, развернувшись, вышел из бункера. За ним последовали Багров с Хромым. Мирза смахнул со стола пустую бутылку, банки из-под пива, закуску. Присел на стул:

– Пузырь!

Бандит встал перед главарем преступной группировки:

– Я, босс!

– Рассказывай, как Колуну удалось изнасиловать жену клиента.

Пузырев пересказал то, о чем уже докладывал Рудику.

Выслушав бандита, главарь спросил:

– Кто разрешил водку пить на посту?

– Никто, босс. Клянусь, у меня и в голове не было пить. Но пойло со жратвой привез Колун.

– Что ты должен был сделать?

Пузырев опустил голову:

– Я должен был изъять спиртное и доложить о нем бригадиру.

– Что ты сделал вместо этого?

– Виноват, босс. Я выпил вместе с Колуниным, но, клянусь мамой, я даже подумать не мог, что задумал Колун.

– Он не делился с тобой своими планами?

– Нет, говорил, что заложница баба аппетитная, и он с удовольствием отодрал бы ее, но нельзя. А сам, сука, подпоил меня, дождался, пока усну, и к ней.

– Колун что, в рот тебе водку наливал?

И вновь Пузырев потупился:

– Нет, босс.

Мирза повысил голос:

– Так почему пил, пес паршивый?

Пузырь тихо произнес:

– Не знаю. Черт попутал, и не ожидал я подлянки от Колуна.

– Я подумаю, как наказать тебя, а сейчас иди на улицу к охране!

– Слушаюсь, босс!

Пузырев выскочил во двор, где возле машин стояли Перс, Лупа, Перец и Пломба. Попросил закурить. Жадно затянулся. Перс спросил:

– Ну что там, в подвале?

– Не спрашивай, Сеня, наделал делов Колун. Не разгрести.

– Насчет тебя что Мирза решил?

– Сказал, подумает, как наказать!

– Ну тогда, считай, пронесло. Раз отпустил, то на «бабки» поставит. Не самый худший в твоем случае расклад. А вот Колуну не позавидуешь. И чего его на эту суку потянуло. Не мог оттрахать шлюху с бульвара. Замочил перец, придурок. Теперь как бы босс не грохнул его.

– Думаешь, завалят Колуна?

– Ничего я не думаю! От Мирзы всего можно ожидать!

Пузырев, затоптав окурок, вздохнул:

– Это точно!

Он присел на корточки, ожидая, что произойдет дальше.


Левоев, продолжавший сидеть на стуле, приказал Рудику:

– А ну-ка подтащи ко мне этого сексуально озабоченного урода.

Бригадир мгновенно выполнил приказ Мирзы.

Тот поставил ногу на окровавленную грудь Колунина:

– Что же ты, падла, натворил? Ты специально кинулся на сучку, которая так нужна нам? Специально решил сорвать сделку?

Колунин отрицательно замотал разбитой головой:

– Нет, босс, клянусь. Я не хотел ее трогать. Что, в городе мало шлюх, лучше этой? Но она сама меня спровоцировала. Чтобы я трахнул ее, а когда начал, она заорала. Ну и получила, что хотела. Жена Тимохина, босс, специально подставилась.

Левоев посмотрел на Слимова.

Тот ответил:

– Он с самого начала разборок эту песню поет. Лжет! Тимохина не провоцировала его. Просто этот козел потерял крышу от водки и от запаха самки.

– Ты его отделал?

– Я! Когда приехал и узнал, что сотворила эта скотина. А вообще, с бабы Колуна Пузырь снял. Он же его и спеленал. Пришлось ствол доставать, слишком уж яростно Колун рвался до жены Тимохина. Так что насчет провокации он врет.

– Заткнись. Ты должен был проверять, как охраняют Тимохину, а значит, вся ответственность за произошедшее лежит на тебе.

Слимов приложил руки к груди:

– Мне установили график проверки. В 21.00 я сделал первый заезд сюда. Здесь все было в порядке.

– Так почему, зная, что ты еще вернешься, Пузырь с Колуном начали жрать водку? Думаю, ты не собирался больше проверять подельников.

– Да нет же, босс, собирался. Как раз выезжал, когда позвонил Пузырь!

Мирза ударил кулаком по столу:

– Все! Хватит болтовни. Оттащи Колуна в подсобку и закрой там. Сам же вали вслед за Пузырем!

– Понял, босс!

Рудик выволок Колуна в коридор.

В помещении охраны остались Левоев, Валентинов, Багров. Главарь группировки взглянул на помощников:

– Что скажете? Как будем разруливать ситуацию?

– Произошло не самое худшее, – сказал Багров. – Если бы не Пузырь, то Колун мог так отделать бабу, что утром ее муж не узнал бы. Сейчас доктор подштопает ее, введет нужный препарат, чтобы пришла в себя. Тогда надо побазарить с ней.

– О чем?

– О том, чтобы утром вела себя как надо. А как Тимохин подпишет бумаги, кончать их.

Левоев перевел взгляд на Валентинова:

– Твое мнение, Хромой?

– Лишняя мокруха нам не нужна. Думаю, перед встречей врачу надо будет обколоть бабу препаратами, от которых в башке все переворачивается, приодеть ее, подкрасить. Такой и выставить муженьку. Главное, вот она, живая, невредимая, а то, что под кайфом, так специально ввели успокаивающее лекарство, дабы не боялась. Тимохин увидит жену, подпишет бумаги. Мы отчалим. А уж потом дело ее, каяться перед муженьком в том, что ее охранник оттрахал, или молчать. Вообще-то не в интересах бабы афишировать, что ее изнасиловали. Ведь Тимохин может по-своему оценить данный случай. К примеру, охранники уговорили супругу выпить. Та, чтобы скоротать время, хлебнула водочки. А поддатая поплыла и ноги перед молодыми жеребцами расставила. Ведь не зря говорят, пьяная жена – чужая жена. Мое мнение таково!

Главарь преступной группировки кивнул:

– Оно мне понятно. Но предположим, что баба, увидев мужа, расколется? Хотя… если вколоть ей сильнодействующее успокоительное и влить в пасть полстакана водки, чтобы разило на весь бункер, при этом одеть, привести в порядок… то Тимохин вполне может отсрочить разборки до приезда домой. А что там ему расскажет жена, нас уже не волнует.

– Почему вы не хотите до конца снять проблему? – подал голос Багров. – Получить нужные бумаги и замочить эту парочку? Спрятать трупы, здесь есть где, да так, что если и найдут, то когда вместо расселенок новые дома строить будут. К тому времени от трупов труха останется.

Мирза впервые за ночь усмехнулся:

– А ты никак боишься, Багор, что, узнав правду, майор начнет мстить?

– А ты не допускаешь такой возможности?

– Нет! Он не глуп. Одно дело водить нас за нос, другое открыто выступить против группировки. Что он сможет? Ничего. А вот пику в бочину или пулю в лоб получить – легко. Ему это надо? Но даже не в этом дело. Вы знаете, нам нужно начинать реконструкцию подвала кафе. Для этого необходимо получить право на собственность. Право оформим, вступим во владение, и тут выяснится, что исчезли бывшие хозяева заведения. А если Тимохин не блефовал, предупреждая, что в случае их с женой смерти надежный человек передаст кое-какую информацию областному прокурору. И такой человек есть. Это либо участковый, что пасся около Тимохина последнее время, или человек участкового. Новый прокурор из правильных, он тут же возбудит уголовное дело по факту исчезновения четы Тимохиных. В итоге воспользоваться кафе на все время следствия нам не дадут. А это крах! Салман отправит товар другим людям, которые могут, в отличие от нас, спокойно и чисто решать любые проблемы. Или ты, Багор, предлагаешь и участкового пришить? А вместе с ним и всех его знакомых? Перестрелять половину района? Нет! Убивать Тимохиных нельзя.

Багров воскликнул:

– Ну тогда, узнав правду об изнасиловании бабы, Тимохины отсюда прямиком к прокурору области отправятся.

– И что они ему предъявят? Копию акта купли-продажи кафе, оформленного задним числом и уже зарегистрированного в соответствующей инстанции? Наш на них наезд? Избиение бармена? Изнасилование бабы? И что ж это за изнасилование, если потерпевшей тут же после полового акта, повлекшего внутренние повреждения, была оказана квалифицированная медицинская помощь? Даже новый прокурор при всем его стремлении навести в городе порядок ни хрена не сможет сделать. Потому как если бабу насилуют, то потом не штопают, а кидают в кусты, проломив череп. Что еще смогут предъявить прокурору Тимохины? Захват жены в заложники? Опять-таки где факты? Она ушла из дома и отсутствовала сутки. Да осточертел ей муженек, вот и решила гульнуть, кстати, неудачно. Кто видел, как взяли Тимохину? Никто! И по данным Платона, нашего следователя в прокуратуре, Тимохин никаких заявлений в ментовку не подавал. Что еще могут предъявить прокурору Тимохины? Да ни хрена. А посему сейчас их мочить нельзя. Этим займемся после заключения сделки.

Главарь преступной группировки взглянул на часы.

– 3.05. Время, однако, летит быстро.

Из бункера вышел врач.

Мирза спросил:

– Ну, что?

– Сделал все в лучшем виде.

– Как она сейчас себя чувствует?

– Спит! Я вколол ей снотворное.

– И долго проспит?

– Не менее пяти часов.

Левоев прикинул:

– Значит, очнется где-то в 8 утра?

Врач подтвердил:

– Да, примерно в это время!

– А потом ударится в истерику, вспомнив все?

Шнурко – врач – пожал плечами:

– Возможно! А возможно, вновь впадет в состояние апатии, что в принципе уже опасно.

– Мне плевать, что опасно, что нет. Баба завтра в одиннадцать часов должна отыграть роль, которая ей предназначена. Что произойдет с ней дальше, безразлично.

Врач проговорил:

– Боюсь, вам не удастся заставить ее играть на себя!

Мирза указал пальцем на Шнурко:

– А вот в этом ты мне поможешь!

– Я?

– Да, ты!

– Но что я смогу, кроме того, что уже сделал?

Левоев объяснил доктору, как он видит использование Татьяны во время встречи с мужем. Объяснив, спросил:

– Ты можешь ввести ее в такой транс, чтобы с одной стороны, она выглядела вполне нормальной, а с другой – находилась в состоянии, скажем, похмелья и безразличия к тому, что происходит?

– В принципе это возможно. Если перед встречей вколоть пациентке один хитрый препарат и дать выпить граммов сто водки…

– К какому эффекту приведет подобная манипуляция с водкой и лекарствами?

– К такому, который вам нужен. Женщина будет узнавать людей, не испытывая к ним никаких чувств, ни любви, ни ненависти, нормально ориентироваться в пространстве, даже отвечать на несложные вопросы. Отвечать однозначно и рассеянно. В ее поведении будут явно просматриваться признаки слабеющего алкогольного опьянения. Воспоминания о насилии притупятся. Боли она ощущать не будет. Как, впрочем, и желания разговаривать тоже. Мы подобное состояние называем – закрыться в колбе. Но… оно, это состояние, пройдет уже через час. И тогда либо клиентка станет, если так можно выразиться, самой собой, со всеми своими чувствами, воспоминаниями, болью, либо ее придется обрабатывать заново. Что уже может серьезно подействовать на психику, я бы сказал, даже вызвать необратимые процессы.

Мирза поднялся:

– Я же сказал, что с ней будет потом, меня не интересует. Впрочем, повторной обработки не потребуется. Часа нам хватит!

– Тогда, господа, мне надо вернуться домой и забрать необходимые препараты. Водка у вас, надеюсь, здесь найдется?

– Водитель купит по пути!

– Я бы хотел отметить, что за дополнительную работу прошу доплату.

Левоев ответил:

– Будет тебе, Борис Яковлевич, и оплата и доплата.

– Плюс, уважаемый, стоимость препаратов, а они сейчас стоят очень дорого. Их в аптеках и больницах не найти. Только в лабораториях.

– Трех штук баксов за все будет достаточно?

Врач хитро улыбнулся:

– Четырех, уважаемый Мирза! Четырех тысяч долларов будет вполне достаточно!

– Согласен!

– Тогда попрошу аванс. А точнее, оплату за уже проделанную работу. Как говорится, ложка ценна к обеду!

– Сколько?

– Половину! Две тысячи. Это будет справедливо!

– Ну и расценки, Борис Яковлевич, у тебя!

– Но и работа не обычная. Разве не так?

– Так! Добавлю, не безопасная к тому же! Я это к тому, что о ней лучше молчать! Одно лишнее слово может стать причиной весьма крупных неприятностей.

– Я это прекрасно понимаю! И мы с вами работаем не первый год. Когда-нибудь я дал вам повод усомниться в своей порядочности?

– Нет, Борис, ты не давал такого повода и, очень надеюсь, не дашь и в будущем!

Главарь взглянул на Багрова:

– Отвези доктора домой, дождись, пока он соберется, и привези обратно! Вместе с парой канистр бензина. Пацанам на улице скажи, чтобы расставили тачки в проулках. «Мерс» тоже спрячь. Как привезешь эскулапа, Перс отвезет тебя на хату. Утром доставишь сюда Тимохина!

– Один?

– С Персом! Или этого мало? Оружие держите при себе. У нас все вооружены?

– Все!

– Хорошо! Забирай врача, и поезжайте к нему! Я буду здесь! Теперь уже до конца всей нашей эпопеи с кафе «Фергана»! Кстати, ты не знаешь, почему Тимохин назвал русскую забегаловку узбекским городом?

– Не знаю!

– Ну давай, давай! Поезжай!

Врач напомнил:

– Извините, Мирза, мне бы аванс?

– Ах да!

Он достал из кармана брюк пачку стодолларовых купюр. Отсчитал две тысячи, протянул Шнурко.

Тот взял деньги, вздохнув при этом с завистливым видом:

– Счастливый вы человек, Мирза. Вот так просто носить в карманах десятки тысяч долларов?

– Носить-то их несложно, особо не мешают, а вот заработать не так просто, как кажется.

– Конечно, конечно!

Багров указал врачу на выход:

– Прошу к машине, господин Шнурко!

– Спасибо! Мы ненадолго.

– Идите, идите!

Багров с Шнурко удалились.

Левоев взглянул на Валентинова:

– Теперь поговорим о том, что предстоит сделать тебе, Хромой! Во-первых, вызови сюда Рудика с Пузырем, пусть наведут порядок и в бункере, и в этой комнате. Во-вторых, охрану рассредоточить так, чтобы незамеченным к дому никто подъехать не мог. Сам пройдись по району, посмотри, не бродит ли кто.

– Это ранним утром-то?

– Ранним утром, Максим, все самые темные дела делаются. И войны начинаются. А затем, как откроется рынок, слетаешь, купишь такое же или похожее платье, что было на жене Тимохина, черные трусики, помаду, духи, косметику короче.

– Ладно, сделаю. Ты мне ответь, что собираешься делать с Рудиком, Пузыревым и Колуном?

Левоев потер подбородок:

– С Рудольфом ограничимся беседой. Опустить его только хуже сделать, но поучить уму-разуму надо. Чтобы не считал, что удачу за хвост поймал. Пузыря на «бабки», чтобы думал, стоит ли в следующий раз нарушать запреты тех, кто выше. Ну а Колуна… Колуна, Хромой, придется кончать!

– Вот как? Не круто ли?

– Нет! Он на всех хрен положил, поставил под угрозу общее дело. Сейчас вся братва будет смотреть, как мы поступим с ним. Спустим дело на тормозах, подадим плохой пример. А вот завалим на виду у всех, остальные призадумаются. И те, кто не понимает, поймут, с Мирзой неповиновение не проходит. А это усилит дисциплину. Похороним же Колуна как положено, с почестями, семье «бабки» выделим, мать на содержание возьмем.

– А Тимохиных оставляем в живых?

– Мы уже говорили об этом. Нечего повторяться и гонять пустой базар, иди займись делом!

Поднявшись к себе домой, врач Борис Яковлевич Шнурко поставил чемодан неотложной медицинской помощи, положил на стол кейс, открыл потайной сейф, замаскированный за стенкой бара мебельной стенки. Еще раз аккуратно, слюнявя пальцы, пересчитал доллары, положил их в общую стопку. Теперь его капитал вырос до 62 тысяч «зеленых». Еще две он получит позже. Неплохая сумма, учитывая, что в одном из банков сейфовая ячейка хранила еще десять пачек стодолларовых купюр. Еще года два работы, и можно будет к товарищу за бугор линять. Тот, бывший однокурсник, получив наследство, открыл собственную клинику. И звал Шнурко, который, несмотря на всю свою мерзопакостность и цинизм, по праву считался хирургом высочайшей квалификации. Вот и уедет к товарищу Борис. Но не на иждивение сокурсника, а полноценным специалистом, который может недвижимость и движимость приобрести, и собственное, пусть и небольшое дело открыть. Впрочем, его в любую клинику возьмут. Шнурко был доволен жизнью. Он был разведен, пользовался услугами проституток. И это очень нравилось врачу. Связи благодарных пациентов, которых Борис Яковлевич буквально вытаскивал с того света, позволяли ему получать те лекарства, которые были недоступны даже для клиник. Включая и психотропные препараты. Закончив с деньгами, врач принялся подбирать нужные лекарства. Так, пузырек с первым лекарством есть, в сторону его. А где же второй? И тут Шнурко вспомнил, что препарат, который он хотел смешать с водкой для получения нужного бандитам эффекта, врач продал, но сейчас тот самому Шнурко потребовался. Доктор выругался:

– Черт! Что же делать? С Мирзой шутки плохи. Что же делать? Хотя… есть препарат… Он послабее нужного, но по идее должен дать тот же эффект.

Плохо, что на практике Шнурко его не применял, а имел лишь теоретические знания о возможном действии этого лекарства. Но еще хуже, что действие имеющегося препарата во многом зависит от состояния здоровья, в первую очередь психики клиента. Впрочем, изнасилованная женщина к активному сопротивлению не готова. Она подавлена, а это благоприятная среда для применения заменителя. Все должно получиться. Сложив наркотические препараты, одноразовые шприцы, салфетки, хирургические перчатки в кейс, Шнурко вышел из дома. «Мерседес» выехал на улицу, ведущую к району расселенных домов. На автозаправке Багров залил две двадцатилитровые канистры восьмидесятым бензином. Там же у плутоватой заправщицы купил сомнительного происхождения бутылку водки. Но она нужна была не для кайфа, так что и такая подойдет. Высадив Шнурко у подъезда, загнал «Мерседес» в проулок, где уже стояла белая «девятка».

Врач дождался одного из помощников и вместе с ним спустился в подвал.

Мирза взглянул на часы:

– Быстро управились! Отдыхай пока.

За время отсутствия Багрова с врачом бандиты успели навести порядок в подвале и вышли на позиции наблюдения за обстановкой вокруг расселенного дома. Рассвело. Но это на улице. В подвале же было по-прежнему темно и мрачно. И тошно от приторного запаха крови. Что не мешало врачу спокойно вздремнуть.


Суббота, 28 мая. 8.02

Из приоткрытой двери бункера раздались стоны. Мирза, не сомкнувший в раздумьях о будущем деле глаз, ногой толкнул стул, на котором, уткнувшись в стол, спал врач:

– Борис!

Шнурко поднял голову:

– Да?

Главарь преступной группировки указал на металлическую дверь:

– Кажись, Тимохина очнулась!

Врач взглянул на часы:

– Да и пора уже! Пойду гляну, как ее дела!

– Глянь и тут же с докладом ко мне!

– Угу!

Врач потянулся, ополоснул физиономию из тазика с водой, что вчера ему грели для лечения ран Татьяны. Вошел в бункер.

Тимохина смотрела в потолок. Как и вчера. Но сегодня она среагировала на вошедшего мужчину, переведя на него взгляд больного, страдающего человека.

Шнурко поднял руки:

– Татьяна, не бойтесь! Я не бандит. Я врач. Вчера сделал вам небольшую операцию. Как мог устранил нанесенные повреждения. Наложил швы.

Татьяна спросила не своим голосом:

– Врач? И здесь? Вы работаете на бандитов?

Шнурко присел перед кроватью:

– Знаете, Татьяна, для врача нет ни бандитов, ни их жертв. Врач обязан оказывать медицинскую помощь в рамках своей компетенции и квалификации любому человеку, даже собственному злейшему врагу. Этому, понимаете ли, обязывает клятва Гиппократа. Так что я для вас, наверное, единственный в этом месте друг.

– Что вам надо?

– В первую очередь узнать, как вы себя чувствуете? Пока физически. Боль успокоилась?

– Терпеть можно!

– Мне надо осмотреть вас, а вам для этого нужно повернуться ко мне спиной.

Шнурко осмотрел пациентку:

– Можете принять прежнее положение. Ну, что ж, все у нас в порядке. Максимум неделя – и снимем швы, и вы будете в полном порядке.

Татьяна спросила:

– Снимать швы будете тоже вы и в этом гадюшнике?

– Не знаю! Как получится. Это, к сожалению, зависит не от меня!

– У вас все?

– Нет, Татьяна. Если с нанесенными вам ранами мы разобрались, то ваше психологическое состояние вызывает у меня некоторую озабоченность.

– А вы что, и хирург и психиатр?

– Я долгое время работал участковым врачом на селе, а там, знаете, кем только не приходилось быть. И хирургом, и терапевтом, и психиатром, и даже акушером. Роды принимать. Да-да, роды, прямо в избах. Давно это было, но было, так что практику получил хорошую, а главное – всестороннюю.

Шнурко лгал. Он никогда не работал на селе. Но лгал, дабы вызвать у Татьяны доверие к себе. Она должна поверить ему. Только тогда он без проблем выполнит возложенную на него бандитами миссию – привести несчастную женщину в нужное для них состояние, заработав таким образом еще две тысячи долларов. Поэтому Шнурко старательно играл свою роль.

Закончив осмотр, он вышел в помещение охраны.

Левоев спросил:

– Ну и как она?

– Немного отошла, начала разговаривать. Без сопротивления позволила осмотреть себя.

Мирза, немного подумав, спросил:

– Как ты думаешь, Борис, может, мне попытаться поговорить с Тимохиной?

– Не стоит! В вас она увидит виновника трагедии и как поведет себя, неизвестно. Если же вы будете что-то внушать ей, то женщина, скорей всего, не воспримет внушение. У Тимохиной может проснуться агрессия. Думаю, лучше не трогать ее. До введения препаратов. А потом, если необходимо, можно и поговорить.

– Ладно! Ты – доктор, тебе видней!

От дома отъехал Хромой. Он прибыл на центральный рынок, когда продавцы только развешивали свой товар. Подошел к толстой, неопрятной женщине:

– Привет, Зинуля!

– А, это ты, Хромой? Привет! Чего так рано явился на рынок? Выставлять своих молодчиков, что обирают нас?

– Тебя-то они не трогают?

– Так это меня, потому что сын у вас.

– А до остальных тебе какое дело?

– И то верно! Тебе что-то надо от меня?

Хромой ощерился:

– Угадала! Заказ имеется. Хорошо, между прочим, оплачиваемый заказ.

– Что за заказ?

Валентинов достал из кармана обрывок платья Тимохиной и ее порванные трусики:

– Надо быстро найти платье по обрывку и купить такое же нижнее белье.

Продавщица рассмеялась:

– С каких это пор ты, Хромой, стал трусы для бабы покупать? Завел капризную молодушку?

– Ты поняла, что от тебя требуется?

Видя, что Хромой не намерен отшучиваться, продавщица ответила:

– Поняла! Платьями у нас Ленка торгует, за главным павильоном. У нее навалом, но нужно знать размер!

– Черт, я как-то не подумал об этом.

Он огляделся по сторонам. Заметил молодую женщину, развешивающую мужские рубашки:

– Вон ту красотку видишь?

Зинаида буркнула:

– Тоже мне нашел красотку. Ни сисек, ни задницы.

Хромой повысил голос:

– Я спросил, видишь?

– Да вижу, вижу и знаю эту бабенку. Из новеньких она.

– Так вот по ней и бери платье.

– А трусики?

– И трусики, дура! А потом набери всякой косметики, помады, кремов, духов, туши, ну ты знаешь, что бабе надо.

– Давай бабки!

Хромой протянул Зинаиде 500 долларов:

– Этого хватит?

– Еще и останется.

– Так работай быстрей. Сдачи мне не надо!

– Поняла, сейчас узнаю у телки ее размер и к Ленке. А ты тут за моим шмотьем присмотри, ладно?

– Иди! Ни хрена с твоими тряпками не случится.

В 9.00 Хромой с пакетом покупок вошел в помещение охраны. Мирза приказал:

– Показывай, что купил.

Хромой вывалил содержимое пакетов на стол.

Левоев осмотрел платье. Оно было точно таким же, как и у Татьяны до того, как обезумевший Колунин не порвал его в лоскуты. И трусики один к одному.

– Хорошо! Косметика тоже на месте. Значит, так, проверь еще раз пацанов, а то как бы они не спали на своих постах. Затем я проинструктирую тебя, что предстоит делать по прибытии Багрова и Тимохина. Да, а где у нас Харчинский? Я приказал ему с девяти часов быть здесь!

Левоев достал сотовый телефон, набрал номер адвоката:

– Эдик? Ты где находишься?

– В пяти минутах от вас!

– Поторопись. Тачку оставь за квартал до нашего дома. Дальше пешком.

– Понял!

– Документы все подготовил? Ничего не забыл?

– Обижаешь!

– Смотри. Не дай бог, забыл печать или бланк какой-нибудь!

– Я ничего не забыл!

– Ладно, ладно! Жду тебя.


Тимохин в эту ночь почти не спал. До четырех утра провел на кухне, почти беспрерывно куря и анализируя ситуацию. Как сейчас он жалел, что не продал заведение раньше и тем самым подставил под удар своих близких. Да, все протестовало в нем против наглости наезда бандитов, но ради здоровья, а теперь, возможно, и жизни супруги, он должен был убить в себе этот протест, пойти на поводу у Мирзы. А уже потом, выждав определенное время, обезопасив семью, вывезя ее в другой город, найдя хоть кого-нибудь из боевой группы, нанести по Левоеву мощный ответный удар. Нет, уперся, как баран, а теперь расхлебывай эту кашу. Если бы не Татьяна, то он переиграл бы бандитов в их логове, и большой вопрос, кто в итоге торжествовал бы победу. Они или он. Но Татьяна лишала возможности действовать против врага так, как это умел делать Тимохин.

За окном рассвело.

На кухню вошла мать Александра:

– Ты так и не ложился?

– Нет!

– Это я, сынок, во всем виновата!

– Не говори глупости, мама! Мне надо было вести себя по-другому. Но… к сожалению, ничего уже не изменить. Я тебе вот что хочу сказать, мой визит к бандитам может закончиться чем угодно.

Антонина Сергеевна воскликнула:

– Ты предполагаешь, что вас с Таней могут убить?

– Я не говорил этого, хотя, конечно, могут. Но вряд ли пойдут на это. Им подобный вариант исхода дела крайне невыгоден. Однако произойти может все, что угодно. И если мы с Таней не вернемся, продавай квартиру, забирай все деньги, что хранятся в сейфовой ячейке известного тебе банка и увози отсюда Олю. Позаботься о ней, если сможешь.

– Да что ты такое говоришь, Саша? Неужели на этих бандитов нет никакой управы?

– Получается, что нет, раз они открыто творят беззаконие. Кто бы знал, во что эти долбаные демократы превратят страну. Удавили бы их в самом зародыше. Ладно, мама, ты иди, отдыхай. Будем надеяться, что все закончится благополучно.

– Так и тебе не мешало бы поспать. День-то выдастся нелегкий!

Тимохин согласился:

– Ты права! Пойду и я прилягу. Постараюсь поспать, если получится.

– Саша! А Михалыч не поедет с тобой?

– Нет! На встречу с бандитами я отправлюсь один. Да и что может сделать Михалыч?

– Но у него есть оружие!

– Оно есть и у бандитов! Ну все, расходимся!

Александр заставил себя уснуть. Поднялся он в 6 часов, побрился, принял душ. От завтрака отказался, ограничившись большой чашкой крепчайшего кофе.

В 6.50 в прихожей раздался звонок.

Открыл дверь Тимохин. На пороге стоял участковый:

– Здравствуй, Саня!

– Привет! Тебе-то чего не спится?

– Да вот не спится. Решил прогуляться. За твоей квартирой, по-моему, следят! Но возможно, я ошибся.

– Сейчас это не играет никакой роли.

– Не скажи! Я вечером вот что подумал. Твое предупреждение бандитам относительно прокурора надо бы подтвердить кое-какими делами.

– Что ты имеешь в виду?

– В общем, созвонился вчера с одним товарищем из прокуратуры. Попросил, чтобы тот после 14.00 устроил мне встречу с прокурором области. У бандюков наверняка там есть свой стукачок. Мирза узнает о моем намерении встретиться с прокурором. И узнает с утра. Это заставит его призадуматься. Через кого ты мог сбросить информацию против Левоева в прокуратуру? Только через меня, потому как последнее время бандиты частенько видели нас вместе. И вот в день сделки я запрашиваю встречу с прокурором. И в 14.00, когда по времени вас с Татьяной бандюки должны отпустить. Уверен, это убедит Левоева, что твое предупреждение не блеф, и на крайние меры он не решится. По крайней мере сегодня. Ну а потом мы найдем способ обезопасить твою семью. У меня еще остались связи.

Александр поинтересовался:

– И с чем пойдешь к прокурору, когда узнаешь, что мы в безопасности?

– Э-э, Саня! Найду, что ему сказать. Внесу предложения по повышению эффективности работы участковых. Прокурор, естественно, посчитает меня выжившим из ума чудаком, но выслушает. Об этом не думай.

– Спасибо тебе, Михалыч!

Участковый искренне удивился:

– За что?

– За все! За то, что такие люди, как ты, еще служат в нашей милиции. А это говорит о том, что не все Россия потеряла.

– Ну, ты и речь толкнул. Да подонков в милиции по пальцам пересчитать. В основном-то работают нормальные ребята. Плохо то, что подонки отчего-то все больше в начальниках ходят. Но так долго продолжаться не будет. Кончится смута, наступят светлые, спокойные дни.

– Ты оптимист!

– Можешь считать меня кем угодно! Ладно, поздороваюсь с матушкой твоей и пойду.

Тимохин остановил участкового:

– Погоди, Михалыч.

– Ну?

– Я тебя очень прошу, не устраивай за мной слежки, а то чую, замышляешь ты что-то. Во-первых, она ничего не даст, во-вторых, только усугубит ситуацию, если бандиты обнаружат за мной «хвост» ментовской. Вот тогда обстановка полностью выйдет из-под контроля и последствия этого выхода могут оказаться печальными. Так что я тебя очень прошу, не пытайся выследить, с кем встречусь и куда поеду!

– Да я и не собирался следить за тобой!

– Ты, Михалыч, совершенно не умеешь врать. Глаза выдают. Обещай, что ничего предпринимать, кроме посещения прокурора, не будешь!

Капитан вздохнул:

– Обещаю! А ты слишком наблюдателен для бывшего офицера войск тылового обеспечения.

– Это у меня от природы! Способность.

– Лады, способный!

Поздоровавшись с Антониной Сергеевной, Михайлов перекинулся с ней несколькими фразами и вышел в прихожую. Взглянул на Тимохина:

– Удачи тебе, майор!

– Спасибо, Михалыч! Если что, помоги матери с дочерью!

– Ты чего это?..

– Все, все, Михалыч, давай до связи!

– Не смей и думать о плохом!

– Я сказал, все!

Проводив участкового, Александр закрыл дверь, прошел на кухню. Открыл новую пачку сигарет. Закурил. Выпуская дым в сторону открытой форточки, посмотрел на часы. Они показывали 7 часов 32 минуты. До автовокзала добираться на общественном транспорте примерно минут сорок. Свою машину брать не имеет смысла. А где сорок минут, там и час. Плюс время пройтись вокруг вокзала, выйти к стоянке такси. Какое-то время представители Мирзы будут за ним следить. В общем, выходить из дома надо часов в девять. Нет, раньше, через час. Мало ли что может произойти в пути, и тогда пригодится временной запас. Появление же Тимохина у автовокзала раньше обозначенного бандитами времени объяснимо. Он волнуется, переживает, нервничает. Жена-то не в санатории, а в заложниках?!

Ровно в 9.00 Тимохин прошел к остановке, бросив взгляд на двор, где была захвачена супруга. Троллейбус подошел сразу же. Сделав пересадку на площади Победы, Александр доехал до автовокзала. Подойдя к двухэтажному, покрашенному отчего-то в ядовито-желтый цвет зданию, взглянул на часы. 9.38. Прибыл раньше назначенного срока. Обошел вокзал. У турникетов по всему периметру толпились люди. К ним подъезжали автобусы, от объемных красных «Икарусов» до безликих «пазиков». Куда отправлялся народ? Скорей всего, на свои дачи. Наступил дачный сезон, и работы на участках было много. Чуть поодаль, у кафе, обозначенная бордюром и дорожным знаком – стоянка такси. На ней несколько машин. А точнее, шесть штук. Причем собственно такси желтого цвета с шашечками стояли всего две машины. Увидел он и знакомый черный «БМВ». Иномарка была припаркована в стороне от других машин, на самом выезде со стоянки. Александр закурил. Выбросив окурок, вновь взглянул на часы. Ровно 10.00. И тут же услышал за спиной голос:

– Гражданину такси не надобно?

Майор резко повернулся.

Перед ним стоял один из парней, в свое время оккупировавших столик в кафе. Ответил:

– Если оно отвезет к Мирзе, то надобно!

– Оно отвезет к Мирзе! Идем!

Тимохин с парнем подошли к «БМВ». Водитель открыл заднюю правую дверцу:

– Прошу, господин предприниматель!

Александр сел на заднее сиденье, где уже находился мужчина постарше:

– А ты, Тимохин, пунктуален! Хотя да, офицер же! Что-то, а пунктуальность вам вместе с дисциплиной привили!

– Тебе откуда известно? По внешнему виду не скажешь, что служил.

– Ну, почему же? Срочником положенные два года отпахал. В стройбате.

– Как мне к вам с водителем обращаться?

– Никак! Это ни к чему. В общем, так. «Хвоста» за тобой вроде нет, и это хорошо. Куда мы поедем, я имею в виду дорогу, тебе знать не обязательно, а посему приляг на сиденье, благо салон вместительный. Предупреждаю, поднимешь башку, вырублю. По-моему, тебе лишние проблемы ни к чему, имеющихся хватает. Или я не прав?

Александр ответил:

– Ты о собственных проблемах думай, а свои я как-нибудь сам устраню!

– А ты действительно борзый! И держишься достойно. Уважаю!

– Тебе сказать, где я видел твое уважение?

Багров, а это он расположился рядом с Тимохиным, рассмеялся:

– Не надо! Я догадливый! – И приказал: – Давай на сиденье, борзый! А ты, Перс, заводи машину. Пора ехать!

В 10.15 «БМВ» вышел со стоянки автовокзала. Перс проехал весь город, перед тем как свернуть на дорогу, ведущую к району расселенных домов.

«БМВ» несколько раз попал в рытвины. Перс остановил иномарку.

– Черт, и чего этой дорогой поперлись? Другой, что ли, нет?

На что Багров ответил:

– Ты бы внимательней был, да объезжал колдобины, а то в каждую попадаешь.

– А что я сделаю? Гляди, впереди яма. В ней битое стекло. Проехать-то ее мы проедем, но не останемся ли после этой канавы без резины?

– Так объедь этот участок. Сзади проулок остался.

Перс включил заднюю передачу, сдал «БМВ» назад, переключил скорость и повел машину вперед, повернув резко вправо.

«БМВ» остановился у подъезда нужного дома в 10.47.

Получив сигнал о приближении машины, Мирза, адвокат и врач прошли в одну из соседних с охранным помещением комнату. На месте остались Хромой и с ним трое бойцов – Рудик, Перец и Лупа.

Багров вместе с Лаптиным – Персом – перед выходом из машины надели на голову Тимохина черную спортивную шапочку, так, чтобы он не видел места, куда его привезли, и провели Александра в охранное помещение.

Оказавшись в здании и, как понял Тимохин, в подвале, он сорвал с головы шапочку. Увидел Хромого:

– И ты здесь? Ну, конечно, как же в таких делах без тебя? А что окружил себя охраной? Боишься?

Рудик воскликнул из угла:

– Кого бояться? Тебя, офицеришка?

– А? Ты тут? Вся шобла собралась? Или резерв на улице держите?

Он осмотрелся, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, которое часто вызывало у противника раздражение. А вместе с ним и потерю контроля над собой.

Хромой спросил:

– А почему ты, Тимохин, не интересуешься, где твоя жена? В порядке ли она, жива ли, в конце концов?

– Она жива. И вы ее мне сами представите. Иначе никаких документов я не подпишу.

Татьяна в бетонном бункере, обработанная так называемым врачом, сидела на стуле. Она слышала голос мужа, но все происходящее было настолько нереально, что Татьяна не могла ничего понять. И в первую очередь, откуда пробивается голос ее супруга. Препараты действовали. Но, введя не те лекарства и дав водку, Шнурко не смог добиться нужного результата полной имитации полупьяного, безразличного и рассеянного состояния женщины. Пока Таню держали наркотики, но срок их действия быстро таял. И находясь вместе с Мирзой, Шнурко молил бога, чтобы спектакль, затеянный Левоевым, закончился как можно быстрее.

Хромой же переспросил:

– Значит, не подпишешь?

Александр повысил голос:

– Я не понимаю тебя, Хромой! Мы договорились о встрече, и я, как видишь, прибыл, мы условились, что я подпишу нужные вам бумаги в обмен на супругу. Что за комедию ты ломаешь? Или твои слова гроша ломаного не стоят?

Из-за спины Тимохина вышел Багров:

– Успокойся, майор. Все будет, как договорились. Ты подписываешь бумаги, мы передаем тебе жену!

Александр отрицательно покачал головой:

– Нет! Вы передаете мне жену, мы выходим из здания, садимся в машину. Там я подписываю бумаги, и водитель отвозит нас с супругой домой! Другого варианта не будет! Конечно, вы можете силой попытаться выбить из меня подписи. Попробуйте! И сегодня же заимеете крупные проблемы.

Хромой и Багров, действуя согласно инструкции Мирзы, согласились:

– Ладно! Будь по-твоему! Идем!

В бункер сначала вошли рядовые бандиты во главе с Рудиком, затем Тимохин в сопровождении Хромого и Багрова. Выход перекрыл Перс.

Хромой усмехнулся:

– Получай свою жену! Как видишь, она здесь не так уж и плохо провела время.

Александр почувствовал от Татьяны запах водки. Но он увидел и глаза супруги. Мутные и одновременно напряженные. Такие глаза майор спецназа видел у пленных моджахедов, когда с ними работали специалисты из разведки, дабы заставить выложить все, что те знали. Другими словами, он видел глаза человека, подвергнутого внешнему наркотическому воздействию. Но зачем бандитам надо было обрабатывать Таню? И платье на ней другое, новое. И помада такого цвета, который она никогда не использовала. Да и какая к черту в данной ситуации могла быть на ее лице косметика?

Тимохин резко обернулся к Хромому. Так резко, что тот отпрянул в сторону:

– Что вы сделали с моей женой?

Багров, также отступив к стене, выдавил из себя смешок:

– Ничего! Она попросила дать ей водки, мы дали. Неужели не видно, что она до сих пор под кайфом? Дома отойдет.

– Платье сменили тоже по ее просьбе?

– Ну да!

Александр вскричал:

– И психотропные препараты ей вкалывали по ее же просьбе, чтобы усилить кайф? Так, суки?

Татьяна, наконец пришедшая в себя, тихо проговорила:

– Саша! Один из этих подонков изнасиловал меня. Ночью. Приковав к кровати!

Глава девятая

Услышав страшную весть, Тимохин вскричал:

– Что?!! Эти ублюдки изнасиловали тебя?

Татьяна, заплакав, кивнула:

– Да, Саша! А потом врач колол мне всякие лекарства, от которых я перестала ощущать реальность.

Бандиты не ожидали подобного признания заложницы.

Александр рванулся к Хромому:

– Ну, падлы!

На Тимохина набросились бандиты охраны. Скопом, так, что Александр просто не смог отбить одновременную атаку бойцов Мирзы. Но им пришлось приложить максимум усилий, дабы скрутить руки майору спецназа, сцепив их наручниками, и сбить Александра на пол.

От бессильной ярости Тимохин взревел:

– Я удавлю вас, гады! Сукой буду, удавлю!

От двери послышался спокойный голос:

– Не надо грозить, когда не сможешь выполнить угрозу.

Тимохин взглянул на говорившего:

– А ты, похоже, и есть тот самый Мирза? Главарь банды, не держащий слово?

Левоев приказал охранникам удалиться, Хромому и Багрову усадить Тимохина на стул напротив супруги, сам же присел на приведенную в порядок кровать и достал из кармана пистолет «ПМ». Кивнул Хромому и Багрову:

– Уйдите!

Помощники, как и рядовые бойцы, выполнили приказания босса.

Мирза взглянул на Тимохина:

– Твой гнев справедлив, офицер! И упрек я заслужил. Не собираюсь оправдываться, но объяснить кое-что должен. В мои планы не входило нанесение какого-либо физического вреда женщине. Но среди моих людей нашелся гаденыш, нарушивший приказ ни в коем случае не трогать твою, Тимохин, жену. Его вовремя остановили, что не меняет дела. Тот же, кто поднял руку на женщину, будет наказан. Самым строгим образом, по нашим законам. И в этом ты, майор, сейчас убедишься.

Левоев крикнул в коридор:

– Багор! Колуна сюда!

Через минуту Рудик с Пузырем втащили в бункер окровавленного, избитого, дрожащего голого насильника. Бригадир с подельником тут же вышли, Багров по знаку Левоева остался.

Мирза указал Тимохину кивком на Колунина:

– Вот он, тот, кто изнасиловал твою жену.

Александр попытался вскочить, но его удержал стул. Наручники были прикреплены к рукам через стойку.

Левоев же сказал:

– Не дергайся! Это мой человек, тот, кто нарушил мой приказ, и только я вправе принять по нему решение. Впрочем, оно уже принято. Этот пес сдохнет! Здесь же, на твоих глазах и глазах твоей жены, майор. Сдохнет немедленно! Багор!

Мирза махнул рукой.

Багров достал нож, подошел к Колунину, рывком перевернул его на живот, уперся коленом в спину, за глазницы поднял голову взвывшего насильника и полоснул клинком по горлу бандита. Отпустил голову. Она ударилась о бетонный пол, по которому стала растекаться лужа черной крови. Тело насильника забилось в предсмертных судорогах.

Татьяна вскрикнула и закрыла глаза.

Левоев взглянул на Тимохина:

– Твоя жена отмщена. Насильник получил то, что заслужил.

Он перевел взгляд на Багрова:

– Убрать отсюда эту падаль! Кровь накрыть брезентом!

Помощник кивнул и вызвал тех же Рудика с Пузыревым. Побледневшие бандиты вынесли труп Колунина, набросили на лужу крови кусок брезента и быстро выскочили из страшного бункера. Подобной казни они никак не ожидали.

Багров застыл у двери.

Левоев, поигрывая пистолетом, произнес:

– Как хрупка человеческая жизнь. И как иногда люди не дорожат ею. Но не будем философствовать. Мой человек оскорбил твою жену, Тимохин, за что поплатился жизнью. Думаю, мы квиты. Большего, увы, я сделать не могу. Не в силах человек вернуть время назад. Поэтому давай займемся тем, ради чего ты прибыл сюда.

Тимохин угрожающе взглянул на главаря банды:

– Ты уверен, что после всего произошедшего я стану что-то обсуждать с тобой? Своих козлов ты можешь валить пачками, мне это без разницы, но кто вернет жену к нормальной жизни после того, что с ней сделали твои, как ты их называешь, люди?

Мирза произнес:

– Знаешь, Тимохин. После того как отказался продать кафе, ты сам поставил под угрозу жизни своих близких. Тебе предлагали хорошие деньги, возможность начать новый, безопасный, перспективный бизнес, но ты уперся! Согласись в самом начале – и ничего не произошло бы! Так что в случившемся есть и твоя вина.

Александр, глядя бандиту в глаза, проговорил:

– Вот как? А почему я должен был отдавать тебе то, что принадлежало мне? То, во что я вложил не только деньги, то, что кормило мою семью?

Левоев, отведя глаза, вздохнул:

– Твоя беда в том, что ты после армии оказался в другой жизни, и не смог, а может быть, не захотел понять, что все изменилось, пока ты служил в своем рембате. Что в стране начали править не те законы, которые устанавливает продажная власть, а те, что отвечают интересам таких людей, как я! Миром всегда правил сильнейший. А на данный момент сильнейший тот, кто имеет деньги, на которые получает все, включая власть. Сложилась целая система новых отношений, не терпящая своеволия, но и старающаяся не допускать беспредела, в чем ты убедился на примере ублюдка, посягнувшего на твою жену. Ты же пошел против Системы. И в итоге поплатился за это. Короче! Своим упрямством ты разозлил меня, не на шутку разозлил, майор. И если бы не идиот Колун, то ты здесь просто подписал бы нужные мне документы и, забрав жену, отправился домой нищим. Но раз получилось так, что мы не обеспечили условия безопасного содержания твоей супруги, то я заплачу тебе. И за кафе, оговоренную сумму, и за лечение жены. Подписав документы, ты получишь пятьдесят тысяч долларов. И мы забудем о существовании друг друга.

Александр сказал:

– Я не верю тебе, Мирза!

– Это твое право, но у тебя просто нет другого выхода. Если ты не подпишешь документы, я буду вынужден приказать помощнику перерезать горло и твоей супруге, затем лишив тебя сознания, сняв наручники, убрав из подвала своих людей, вызвать сюда милицию. Тех ее представителей, которые сделают все, что нужно мне. А именно выставят тебя убийцей и парня, и своей жены, коих ты якобы застал здесь трахающимися. На ручке ножа будут твои отпечатки, а большего ментам и не надо. Ревнивый муж убивает жену с любовником. Это происходит довольно часто. Экспертиза выдаст то заключение, которое опять-таки требуется мне. Мой врач даже не будет убирать следы оказанной твоей жене помощи. А она была оказана. Сразу же после того, как мне стал известен факт насилия. Как видишь, я сделал все, чтобы облегчить страдания женщины. А мог и не делать этого. Теперь же прикинь, что ждет тебя на суде? А мы постараемся, чтобы он состоялся в самое ближайшее время. Правильно, приговор! Очень суровый приговор. Ну, за ревность скостят пару лет от пятнашки, может больше, учитывая твое славное офицерское прошлое и боевые награды. Червонец ты получишь гарантированно. Но дело не в сроке. На зоне свои законы и свои суды. Ты за колючкой долго не проживешь. А кафе, майор, я все равно приберу. Наследница, мать твоя мне на блюдечке его преподнесет! Так что нет у тебя другого выхода, кроме как подписать бумаги. Хотя как же я забыл о твоих угрозах новым прокурором? О твоей страховке? И здесь ты поступаешь глупо, что подтверждает мои слова о твоем непонимании новых законов системы. Во-первых, твой участковый элементарно может не дойти до прокуратуры. Попадет случайно под машину – и все дела. Ну а во-вторых, что будут стоить его слова на фоне раскрутки варианта твоей подставы, которую я тебе детально расписал. Ничего! А у меня и моих людей всегда будет обеспечено надежное алиби. Так что? Мне уже надоело говорить. Пора дела делать. Документы готовы. Деньги получишь завтра.

Александр спросил:

– А что помешает тебе претворить изуверский план убийства жены и моей подставы в качестве ее убийцы, как только я подпишу бумаги? Ты так красочно расписал свои возможные действия, что в новых, – майор сделал ударение на слове «новых», – условиях непонятной мне жизни, вероятно, сможешь безнаказанно претворить их в жизнь. За тобой же Система!

Левоев ответил:

– Здравый смысл помешает! В своей жизни я пролил много крови, прежде чем стать тем, кем стал. Но это была кровь врагов, пытавшихся убить меня. Ты же, подписав документы, никакой опасности представлять не будешь. Зачем же убивать тебя с супругой? Живите как хотите. Получив кафе, вы просто перестанете существовать для меня. И хватит крови. Но даже не это главное. Последнее время я стал все чаще думать о прошлом, наверное, старею. Раньше никогда не отличался сентиментальностью, а вот сейчас невольно чувствую перед вами вину. Хоть и наказал насильника, сделал все возможное по оказанию медицинской помощи, но безопасность-то заложницы не обеспечил! И без разницы, что повлиять на ситуацию не имел ни малейшей возможности. Мои люди нанесли вред женщине, значит, мне отвечать. Выполнив условия оговоренной сделки, вы вернетесь домой. Ну а как будете жить дальше, меня не интересует. Впрочем, я об этом уже говорил. Так что подписываем бумаги, господин Тимохин?

Татьяна обратилась к мужу, видя, как яростно блестят его глаза:

– Саша! Подпиши, что им надо! Я уже не могу терпеть все это! Мне плохо! Ну а если бандиты решили убить нас, то все равно спасения нам ждать неоткуда. Значит, такова судьба. Подпиши, и будь что будет!

Александр, понимая, насколько сильны страдания жены, сказал, повернувшись к Левоеву:

– Давай бумаги! Черт с вами, у меня действительно нет другого выхода.

Мирза улыбнулся:

– Ну вот! Стоило тратить время на пустые разговоры? Хотя, с другой стороны, наверное, стоило. Багор!

– Да, босс? – откликнулся стоявший у двери помощник.

– Давай сюда адвоката с документами, охрану и стол из соседней комнаты. Да лампу поярче, а то здесь как в камере СИЗО!

– Понял!

Пока Рудольф с Пузырем и Персом вносили стол, Левоев прошелся по бункеру. Остановился рядом с Багровым. Он о чем-то проинструктировал помощника. Вернулся к столу. Охранники заняли места по углам, держа в руках пистолеты. Вытащил ствол и Багров. Появился адвокат с кейсом. Поздоровался:

– Здравствуйте, Александр Александрович!

Тимохин промолчал, даже не взглянув на Харчинского. Тот присел на стул, положив на стол кейс, открыл его, достал папку, ручку.

– Документов немного! – заявил он. – Я буду подавать вам по листу, вы знакомитесь с содержанием и подписываете там, где указана ваша фамилия. После чего передаете бумаги мне.

Харчинский повернулся к Левоеву:

– Мирза! Надо подсадить к столу и супругу майора. Она также должна подписаться под тем, что не возражает против продажи нажитого совместного имущества. Иначе…

Левоев оборвал адвоката:

– Не продолжай! Багор! Супругу Тимохина к столу!

– Понял!

Крупный Багров перенес Татьяну вместе со стулом к столу.

Подписание актов, расписок, других документов заняло пятнадцать минут, включая пропечатку их Харчинским, выполнившим миссию нотариуса. Он же собрал бумаги в стопку, преданно взглянул на Левоева:

– Все! Кафе твое, Мирза. Поздравляю!

Главарь банды рявкнул:

– Пошел вон. Жди на улице!

– Понял, понял! Кейс оставляю и удаляюсь!

Адвокат чуть ли не выбежал из бункера.

Тимохин напрягся. Вот он, момент истины. Бандиты получили свое, и теперь от них можно ждать всего, что угодно. Александр ждал выстрелов. Но вместо этого почувствовал удар по затылку, от которого тысячи искр вспыхнули в его глазах, и он будто полетел в черную пропасть. Одновременно с мужем в бездну провалилась и Татьяна.

Мирза уложил документы в кейс.

– Ну что, этих, – спросил Багор и указал на Тимохина и Татьяну, – вывозим в лес, а Колуна сжигаем вместе с домом?

Левоев отрицательно покачал головой:

– Я изменил решение. Этот бункер еще пригодится. Для окончательной разборки с Боксером. Его шоблу надо начинать давить, пока она не разрослась. И в первую очередь главаря. Но это после того, как организуем прием и реализацию наркоты. Тимохиных вывози в лес, а труп Колуна?.. Так… его следует похоронить по всем правилам, а до этого организовать имитацию достойной смерти. Достойной… а не представить ли его жертвой Боксера? Типа он узнал что-то о коварных замыслах спортсмена, и тот приказал его кончить. Пустить среди братвы такой слух.

Багров кивнул:

– Грамотно! Но как все это обделать?

– Как? Позови Хромого, да скажи врачу, чтобы ждал, у меня с ним особый разговор состоится.

– Понял.

Вскоре в бункер вошел Валентинов:

– Слушаю, босс!

– Возьми с собой Пузыря, загрузи в «Опель» труп Колунина, отвези его на свалку. Передашь вместе с канистрами Зубру. Пусть подпалят жмура, но так, чтобы его можно было узнать. На труп наведем ментов. Зубр должен им сказать, что ночью какая-то тачка типа джипа, у Боксера же «Чероки»?

– Да!

– Значит, какая-то тачка типа джипа, ни марку, ни номер, понятно, никто не разглядел, въезжала через тыловые ворота на территорию свалки. Пробыла недолго. После ее отъезда остался костер. Но на свалке постоянно что-то горит, возможно, костер горел и до появления джипа. А завтра поутру человек Зубра должен обнаружить труп. И сообщить о находке ментам, в отсутствие начальника. Зубру до вызова на свалке делать нечего. Отмазку сам придумает. Понял?

Хромой кивнул:

– Понял!

– Так давай работай! И гляди, чтобы на свалке бомжи тебя с трупом не засекли. Хотя те если и увидят, то лишнего не скажут. Встретимся дома. Иди!

Валентинов, подозвав Пузырева, вышел с ним в помещение охраны. Унесли и Тимохиных.

Показался адвокат, спросил:

– Я могу уехать, Мирза?

– Можешь! Будь на связи, возможно потребуешься.

Левоев окликнул Багрова:

– А теперь, Багор, давай-ка сюда этого козла, Шнурко!

Багор привел доктора. Тот уже понял, что трюк с подменой препаратов вызвал негативные последствия, и со страхом ждал проявления гнева главаря преступной группировки.

Левоев уставился на Шнурко:

– Ну и как, лекарь ты хренов, понимать то, что твои хваленые препараты и смесь с водкой не подействовали на Тимохину?

Врач начал оправдываться:

– Понимаете, в нашей практике большую роль играет организм клиента. А женский организм, кстати, выносливее мужского. Анализов же никаких не проводилось. Вот и не дали препараты ожидаемого результата. К сожалению, очень редко, но такое бывает.

Мирза повысил голос:

– Что ты мне туфту втираешь? Впарил какую-то херню, а теперь крутишься, как вошь на гребешке?

– Извините, я ввел Тимохиной те препараты, которые должны были привести ее в нужное состояние.

– Я видел результаты твоей работы. Из-за тебя мне придется выплатить Тимохину пятьдесят штук баксов. Из-за тебя мне пришлось убить Колунина. Кто вернет мне эти деньги? Не знаешь? Зато я знаю. Ты вернешь! Частью выплатишь наличными, частью отработаешь. Тебе все понятно?

Шнурко обреченно кивнул:

– Понятно!

– Тогда проваливай отсюда и жди вызова.

Шнурко удалился, благодаря небо, что еще легко отделался. Ведь Мирза мог легко приказать шлепнуть и его.


Очнулся Тимохин от яркого света солнца, бьющего через ветви огромной сосны прямо в глаза. И почувствовал сильную боль в затылке. Что не помешало ему вспомнить произошедшее в подвале. С ним в лес должны были вывезти и Татьяну. Превозмогая боль, он поднялся, убедившись, что бандиты не связали ни рук, ни ног. Осмотрелся. Небольшая полянка, вокруг мелкие деревья вперемежку с густым кустарником. Крикнул:

– Таня? Тань? Ты слышишь меня?

В ответ – тишина.

Александр направился к ближайшему кустарнику:

– Танюша! Это я, Саша! Ты где?

Услышал сзади тихий голос.

– Здесь! Саша, я… здесь, за березой!

Тимохин развернулся, пересек поляну, прошел сквозь кустарник. За старой березой увидел лежащую на траве жену. Бросился к ней:

– Танюша, любимая, жива?

Женщина тихо произнесла:

– Жива, только болит все, и… голова не своя.

– Главное, жива, остальное пустяки.

– То, что меня изнасиловали, пустяки?

– Я не об этом!

– А я об этом, Саша! Как мне жить теперь? Смотреть тебе в глаза? Лучше бы убили.

Александр прижал Татьяну к себе:

– Что ты, дорогая, что ты. Я по-прежнему люблю тебя, и ты навсегда останешься для меня единственно желанной. Пройдет время – и все встанет на свои места.

– Ты сможешь жить со мной?

– Я не смогу жить без тебя, Танюша! А бандиты? Они пожалеют о содеянном. Один уже отправился на тот свет. Он протоптал тропинку и для всех остальных! Но скоро начнет темнеть, а мы даже не знаем, где находимся. Надо успеть засветло выйти на трассу, ведущую к городу. Кстати, как они лишили тебя сознания?

– Газом! Как ударили тебя, так потом и мне из баллона в лицо что-то пустили. Я тут же будто провалилась в пропасть. И очнулась, когда услышала твой зовущий голос.

– Ясно, применили усыпляющий газ. Ты вот что, полежи пока здесь, а я пройдусь по лесу, глядишь, выйду на какую-нибудь тропинку и лесную дорогу. Сориентируюсь. У тебя телефон с собой? А то мой, наверное, забрали эти шакалы.

– Не знаю! По-моему, я его забыла.

Тимохин все же осмотрел одежду Татьяны, хотя и вспомнил, что она забыла телефон на кухне. Выругался:

– Суки! Ладно, не будем терять времени. Я пошел. Если что, крикни, услышу, тут же вернусь. Хотя здесь вряд ли кто появится, бандиты наверняка отвезли нас в глухое место. Но мы выберемся. Обязательно выберемся.

Он отошел от березы.

– Саша?! – раздался голос супруги.

Тимохин повернулся:

– Да?

– Ты правда не бросишь меня?

– Правда, любимая!

Ориентируясь по растительности и солнцу, Александр определил направление частей света, но без карты это ничего не давало. Лес был глухим, девственным. Но на чем-то бандиты привезли их с женой сюда? Не пешком же из города тащили? Значит, надо найти колею бандитского автомобиля. Она обязательно должна остаться на траве. И он нашел следы машины. Судя по протектору – «девятки». Это уже кое-что. Идя по этой колее, они выйдут на трассу, как бы бандюки ни петляли по лесу. Возможно, придется пройти много, но майору спецназа не привыкать совершать дальние марши. Еще раз сориентировавшись на местности, Александр вернулся к жене:

– Я нашел дорогу, Танюша! Ты можешь идти?

Татьяна, виновато взглянув на супруга, ответила:

– Вряд ли. Ни ноги, ни руки не слушаются. Боюсь, даже не встану. И вообще, мне очень плохо, Саша.

– Ничего, потерпи. Не сможешь идти, не беда, на себе понесу!

– Но ты же сам ранен!

– Ты это об ударе по голове? Забыла, как меня при нашем знакомстве чурбан прутом рубанул. И хоть тогда удар прошел вскользь, но он задел гораздо серьезней, чем тот, что лишил сознания в подвале. Я чувствую себя нормально и смогу донести тебя до самой квартиры. Дело во времени. Но что теперь для нас время? Когда страшное позади. Сейчас я подготовлюсь, и пойдем потихоньку.

Тимохин снял с себя рубашку, и обмотал ее вокруг пояса. Нагнулся над женой:

– А ну, давай-ка присядем, дорогая! Вот так, хорошо. А теперь я подставлю спину, а ты наваливайся на нее. Сможешь, обхвати тело ногами, не сможешь, сильней держись руками, а талию обхвачу я. Давай!

Александр поднял супругу.

Татьяна не смогла обхватить его ногами, но сумела протянуть поясок платья через жгут рубашки, обняв мужа снизу, под мышками. Александр, отведя руки назад, прижал ее за талию к спине. Теперь он мог идти. Таким образом однажды в Афганистане ему пришлось нести боевого друга двадцать верст. И это по ущелью, уходя то на левый, то на правый склоны, из-за петляющей, как эфа, быстрой горной речушки.

Он вышел к месту, где остановилась «девятка». Спросил жену:

– Ну как ты там?

Татьяна прошептала:

– Ничего, Саша, нормально. Ты, наверное, устал?

– Ерунда, марш только начинается!

Тимохин около часа нес на себе супругу, когда наконец увидел справа деревянный дом. Он бы не заметил его, если бы шел обычным шагом, но так как передвигался медленно, то увидел старое здание.

– Танюша! Привал!

– Давно пора. Столько тащить меня.

– Не в этом дело. Справа стоит какой-то дом. Судя по тому, что окна застеклены, а не забиты досками, возможно он обитаем. Если обитаем, то, может быть, его обитатели помогут нам.

Тимохин присел, аккуратно опустил жену на траву:

– Отдохни, любимая, я осмотрю дом.

Из-за кустов неожиданно раздался старческий голос:

– А чего его смотреть? Дом как дом.

На открытое пространство вышел преклонных лет, но еще крепкий мужчина, с седой окладистой бородой. В руках он держал современный пятизарядный гладкоствольный карабин.

– И я его хозяин, бывший лесничий, ныне пенсионер. А вы кто?

Александр представился:

– Тимохин Александр Александрович, майор запаса, со мной супруга, Татьяна. Как величать вас?

– Зови дедом Акимом. Гляжу, женщина твоя, майор, никак хворая?

Тимохин кивнул:

– Да, она больна. Нас захватили городские бандиты, после… конкретного разговора, вырубили и вывезли сюда в лес.

Старик оперся о карабин:

– Видно, насолили вы этим волкам, раз они бросили вас в эту глухомань. По колее, что ли, дорогу-то назад определил, Саня?

– По колее, дед!

– Ну-ка отойдем!

Дед Аким прошел ближе к дому, Тимохин проследовал за ним. Убедившись, что Татьяна ничего не слышит, старик спросил:

– Изгалялись поди над женой-то?

– Изнасиловали. Обкололи всякой дрянью, что идти не может.

– Фашисты. И откуда они вдруг появились? Ране пионеры, комсомолы были, а эти-то откуда взялись?

– Из тех же пионеров и комсомольцев.

– Да, жизнь перевернулась. Я тут недавно изуродованный труп девочки нашел. Это ж каким надо быть зверем, чтобы порвать ее чуть ли не на части? Как еще вас в живых оставили? Я видел проезжавшую мимо машину. Белая такая. «Жигули». На ней вас привезли?

– Не знаю! Нас отключили еще в подвале.

– А как туда-то заманили?

– Жену похитили, ну а я сам пришел за ней!

– И за что они вас?

– У меня кафе было. Бандиты захотели отобрать его. Я уперся, дурак, так они… но не будем об этом, дед Аким! Ты лучше скажи, до Города далеко?

– Да не то чтобы далеко, смотря как добираться. Пехом, да еще с поклажей, далековато будет. Где-то пятьдесят верст. А до трассы километров тридцать.

– У тебя техники нет?

– На что она мне?

– А лошадь?

– Нету! Окромя собаки, живности не держу. Без надобности мне она.

Тимохин сплюнул в траву:

– Плохо. Придется и дальше на себе нести жену. А она с каждым часом чувствует себя все хуже. Больше молчит, иногда стонет, а иногда что-то говорит, а что, понять не могу.

– Заговаривается?

– Типа того! Думаю, сказываются последствия уколов. А что ей вводили, не знаю, но что-то наркотическое, и водку давали. Хотели, чтобы она не могла ничего мне об изнасиловании сказать, когда я в их потайную тюрьму прибыл. Ей покой нужен, домашняя обстановка, тепло родных, квалифицированная медицинская помощь. И чем раньше, тем лучше. Так что пойдем мы, дед. До утра, может, донесу до поста ГАИ.

Дед Аким вздохнул:

– Да! И я тебе не помощник, хотя… у меня недавно внук гостевал. Телефон свой оставил. Забыл, потому как мне он ни к чему, не понимаю я в нем ни хрена. Но работает ли, нет, не знаю. Посмотришь?

Тимохин воскликнул:

– Конечно! Если аккумулятор не сел и деньги на счету есть, он очень поможет нам. Давно телефон лежит у тебя?

– Со среды!

– Если был полностью заряжен, должен работать. И если внук не отключил его. Тогда не зная pin-кода, мне его не врубить.

– А это еще чего за хреновина, код какой-то?

– Долго объяснять! Давай лучше посмотрим телефон.

– Пошли в дом!

В чистой хате старик долго искал сотовый телефон, приговаривая:

– Да куда ж он подевался? Ведь на столе лежал. Иль я его в шкаф положил.

Нашел телефон дед Аким на кухне. Протянул Тимохину:

– Вот она, бесова игрушка.

Сотовый оказался включенным и работоспособным. Теперь главное, чтобы он достал до города. Достал. Набрав городской номер своей квартиры, Тимохин услышал не металлический голос автоответчика, – абонент находится вне действия сети, а длинные гудки. Облегченно вздохнул, взглянув на старика.

– Есть связь.

И тут же голос матери:

– Алло!

– Мама!

– Сынок? Где ты? Где Таня? Мы тут с Олей и Михалычем с ума сходим.

– Все подробности дома, мама, а сейчас передай трубку Михалычу.

Участковый ответил:

– Слушаю!

– Михалыч, я не знаю, сколько у меня времени на связь, посему слушай внимательно. Сейчас возьми у матери ключи от машины, иди на стоянку. Забирай мою «десятку», тебе охранники отдадут ее. Выезжай из города, бак должен быть заправлен, если нет, залей на ближайшей заправке, далее, минуту… – Александр повернулся к деду Акиму: – Как сюда проехать?

Старик объяснил.

Тимохин сказал в трубку:

– Далее выезжай на Уральское шоссе, следуй по нему 30 километров. Там где-то будет озерцо с двух сторон, а за дамбой линия электропередачи. Так вот сразу за линией поворот направо, на грунтовку. Сворачивай на эту грунтовку, двигайся километров двадцать, слева увидишь сдвоенную березу. Прямо у нее сворачивай направо. Примерно с километр проедешь по целине и увидишь дом. Это дом бывшего лесника. Заблудишься, подай сигнал, в лесу он слышен хорошо. Тогда я сам тебя найду. Все понял, капитан?

– Понял, Саня! Понял. Вы-то как? Целы?

– Все расскажу при встрече! Давай, не теряй времени!

– Жди! Скоро буду!

– Жду, Михалыч, очень жду! Матери ничего не объясняй.

– Понял. Они с Олей в порядке. Я все время был с ними.

– Спасибо! Отбой!

– Отбой!

Отключив телефон, Александр присел на скамейку:

– Ну, слава богу, дозвонился. Теперь все будет нормально.

– Это хорошо.

Подумав, Тимохин спросил старика:

– Слушай, дед Аким, смотрю, ты мужик надежный, если что, спрячешь у себя мою семью, двух женщин и ребенка.

Старик ответил не задумываясь:

– Спрячу. Да так, что ни бандиты, ни милиция не найдут.

– Спасибо! Но чтобы никто не узнал об этом, даже твой внук.

– А ты знаешь, кто мой внук?

– Откуда?

– Он такой же майор, как ты. Но офицер не простой. Командует то ли группой, то ли отрядом, то ли ротой спецназа. Слышал о части спецназа ГРУ?

– Это та, что в Чадове дислоцируется?

– Там! Так что он свой. А отец его, мой сын, когда Вовке, внуку, год был, в Афганистане погиб. Вертолетчиком служил. Сбили его вертолет. Но если хочешь, то и внук не узнает. А ты никак решил бандитам счет предъявить?

– Посмотрим! Но безнаказанным их беспредел не останется.

– А надо ли? Говорят, у них сейчас сила не малая.

– Я тоже, дед Аким, в Афгане бывал. И там мы научились, как обращаться с врагом. Но… посмотрим.

Старик закурил папиросу:

– Дело твое! А за семью не волнуйся. Спрячу! Привози в любое время. Не застанешь дома, обожди, далеко я не ухожу. Хочешь, посигналь, приду.

– Спасибо тебе!

– За что? Разве за это благодарят? Но пойдем к твоей, а то одной-то ей, наверное, страшновато в лесу.

– Пойдем!

Михайлов появился в 18.50. Выехал прямо из кустов, чуть не наехав на Тимохина и старика, сидящих возле Татьяны.

Вышел из машины:

– Что с Таней?

– Потом, Михалыч! Все потом, дома! Вот познакомься, дед Аким! Если бы не он, то в лучшем случае вы о нас поутру узнали бы.

Участковый пожал руку бывшему лесничему.

Татьяну бережно положили на заднее сиденье. Участковый сел на место пассажира.

Тимохин взглянул на старика:

– Спасибо тебе еще раз, дед Аким! Я твой должник!

– Э-э, брось. Вы с сыном свой долг полностью в Афгане отдали. Поезжай. Да хранит вас бог!

– Тебя тоже!

Александр сел за руль, повел автомобиль по заметной еще колее бандитской «девятки». До Города доехали молча. Татьяна уснула. Михайлов, поняв, что произошло нечто страшное, молчал. Придет время, Александр все сам расскажет.

В 20.05 Тимохин с Михайловым внесли на руках Татьяну в квартиру. Уложили в постель. Оля легла рядом с матерью. Таня, проснувшись, обняла дочь и заплакала. Александр, Михайлов и Антонина Сергеевна вышли на кухню.

Мать спросила:

– Что с Таней сделали бандиты?

– Изнасиловали, мама. Обкололи какой-то дурью.

– О господи! Что же теперь?

– Жить! Вопреки всему, жить! Ты, мама, пойди, побудь с женой, по-моему, у нее с психикой не все в порядке. А мы тут с Михалычем поговорим.

– Хорошо!

Антонина Сергеевна удалилась. Тимохин нервно закурил. Михайлов по-прежнему молчал.

Затушив окурок, Александр начал говорить. Он рассказал все, что произошло при нем и до его появления в подвале выселенного дома.

– Короче, Мирза заставил притащить насильника, а его кореш Багор перерезал парню горло. Все это у меня и у Татьяны на глазах. Потом я подписал бумаги. Меня вырубили ударом по затылку, скорей всего, рукояткой пистолета, жену усыпили из баллончика с газом. Вывезли в лес. Очнувшись и найдя колею от тачки бандитов, потащил Таню на себе. Вышел к дому деда Акима. У того оказался мобильный телефон, забытый внуком. Остальное ты знаешь.

Михалыч произнес:

– Да! Такие, значит, дела! А где дом, в подвале которого держали Татьяну?

– Не знаю! Где-то на окраине. Но найти можно. Есть для этого зацепка. Но зачем тебе этот дом?

– Бандюки наверняка еще используют его.

– А ты что, накроешь их там? Мирза действует осторожно. Он жесток, но не глуп. По законам его не взять. Знает, шакал, как обходить законы. Да и кто сейчас исполняет эти непонятные, служащие определенным кругам законы. Только эти самые круги. Но повторяю, надо будет найти тот дом, найду, зацепка есть.

Михайлов спросил:

– Что дальше думаешь делать?

– Завтра Мирза обещал дать пятьдесят тысяч долларов. Врет наверняка, но если деньги принесут, то я их курьеру в рот затолкаю. И это станет для бандита первым сигналом того, что наш разговор еще не закончился. Он только начался.

Михалыч произнес:

– Дурак!

Тимохин удивленно взглянул на участкового:

– Не понял?

– А что тут понимать? Дурак будешь, если не возьмешь деньги. Если их еще, конечно, привезут тебе.

– Что же мне, взять их, тем самым признав, что конфликт между нами исчерпан? Продаться за какие-то пятьдесят тысяч?

– Да!

– О чем ты говоришь, Михалыч? Уж от кого от кого, но только от тебя я не ожидал услышать подобного.

Участковый посмотрел на майора:

– Чтобы, Саня, свалить такого зубра, как Мирза, ты просто обязан показать бандитам, что смирился со своей участью. Заставить Левоева поверить, что ты действительно больше не представляешь для него никакой угрозы. Лучшим подтверждением этому будет то, что ты возьмешь «бабки». А потом используешь деньги против их же прежних владельцев. Деньги не помешают! Тем более ты получишь их за свое кафе.

Александр закурил:

– Вообще-то ты, конечно, прав. Усыпить бдительность бандитов просто необходимо. Иначе ничего против них не сделать. Мирзе мы не нужны. Значит, через какое-то время он вновь начнет давить! Уже до конца!

Михайлов согласился:

– Верно! Но… через какое-то время. Вот его-то и надо использовать, если, конечно, ты решил нанести по его банде удар. Но лучше, Саня… тебе действительно забрать семью и уехать куда-нибудь поближе к Москве. Здесь квартиру ты продашь, там купишь. И не будет никаких Левоевых, Багровых, Хромых, а главное, Татьяна быстрее отойдет. Здесь же ей все будет напоминать о том, что произошло в подвале. И за Олю она постоянно будет бояться, даже при отсутствии какой-либо угрозы дочери. Слишком уж сильный стресс Таня пережила здесь. А бандиты? Рано ли поздно, но с ними разберутся. Недолго им беспредельничать. Власть тоже постепенно набирает силу. А как наберет сил, то мириться с конкурентами не станет и договариваться тоже. Сметет их карающей рукой к чертовой матери и сама будет править. Какой смысл тебе сейчас лезть в драку с противником, которого и без тебя скоро уничтожат?

– Вот именно, Михалыч, что без меня, это во-первых, а во-вторых, как бы не случилось так, что во власть прорвался тот же Левоев. Денег для этого у него хватит! А когда он легализуется, карающей рукой закона, как ты выразился, сметет к чертовой матери всех конкурентов, то тогда его уже будет не достать. Вернее, достать будет гораздо труднее, нежели сейчас, пока он только обычный бандит, пусть и с перспективами прохождения во власть. Но… я подумаю над твоим предложением. Мне вообще сегодня предстоит много что обдумать. Так что ночь предстоит бессонная. К тому же неизвестно, как дальше будет чувствовать себя Татьяна. Ее нынешнее состояние вызывает у меня сильное беспокойство.

– Если что, звони мне! – сказал Михайлов.

– А ты врач?

– Нет! Простой, рядовой участковый, у которого остались кое-какие связи, и в медицине тоже.

– Да, кстати, ты к прокурору ходил?

– Конечно!

– И как прошла ваша беседа?

– По-моему, после нее он решил, что пора отправлять меня на пенсию. Ведь я ему говорил такую галиматью, что самому противно было слушать. Но я вынужден был делать это.

– Бандиты пасли тебя?

– Пас один пацан. До прокуратуры. После ее посещения «хвоста» не заметил.

– Как бы Мирза не среагировал на визит. Зря мы затеяли это дело.

– Пустое, Сань! Ведь ничего после моего разговора с прокурором в отношении Мирзы не последовало? И не последует. Левоев поймет, что мы блефовали. Мирзу еще успокоят его же стукачи. А они везде и всегда держат нос по ветру. Ни хрена не будет. Так что звони, если что, пошел я. Отдохну. Тоже устал. А ты как думал? Еще неизвестно, кому хуже было, тебе, находившемуся в гуще событий, или нам с Антониной, которым ничего не оставалось, как только строить предположения насчет вас с Таней. Одно страшнее другого. Хотя тебе, конечно, было труднее всех. Проводишь?

– Конечно!

– Проводи! И прошу, водкой горе не пытайся залить! Не получится!

– Я знаю! До связи, Михалыч!

– До связи, майор!

Участковый отправился к себе домой отсыпаться. Но не суждено было ему спокойно провести эту ночь. Как и Тимохину с Антониной Сергеевной.

Глава десятая

Ночью пошел дождь. Александр не спал. Он лежал рядом с женой, обнимая ее поруганное бандитами, но такое родное тело. Он вспоминал Кара-Тепе, тот день, когда познакомился с будущей супругой. Тогда ему удалось отбить ее у местных, обкуренных насильников. Позже он спас ей жизнь, когда сбежавшие из тюрьмы заключенные захватили детский садик, где работала Татьяна, и она с детьми оказалась в заложницах. Дважды ему удавалось защитить свою любовь. А вот сейчас, в родном Городе, он оказался бессилен помочь жене. Тимохин испытывал противоречивые чувства, в нем кипела ярость, вызванная безнаказанными и беспредельными действиями Мирзы, смешанная с чувством собственной вины. Откажись он в свое время от кафе, и тогда Татьяну не тронули бы. Уйди он в сторону, и семью оставили бы в покое. Но что произошло бы позже? Когда Мирза ввез бы в город крупную партию наркотиков? Тогда он нанес бы вред не только семье отставного майора. Последствия деятельности Левоева оказались бы более губительными, нежели то, что случилось с супругой. Глядя в лицо любимой, Тимохин пытался успокоиться, убедить себя, что надо забыть о произошедшем и начать новую жизнь, переехав в другой город. Но… одновременно майор понимал, что не сможет ничего забыть, ничего простить и позволить Мирзе дальше губить людей. К тому же он поклялся отомстить бандитам. Значит, впереди его ждет схватка с бандой Левоева. Вступить в бой, имея рядом семью, он не мог, следовательно, в первую очередь требуется убрать ее из города. Тимохин поймал себя на мысли, что уже начал планировать то, как будет противостоять банде Левоева. Он тихо поднялся, дабы не разбудить с трудом уснувшую супругу, прошел на кухню. Сел у окна, по которому стекали струйки дождя. Закурил. Затушив окурок быстро выкуренной сигареты, посмотрел на свое отражение в оконном стекле. И принял решение, проговорив:

– Ну что ж, Мирза, война так война. Я уничтожу тебя и ублюдков, что прислуживают тебе. Всех уничтожу!

Он потянулся за второй сигаретой, но тут из спальни вдруг донесся крик жены:

– Уйди, мразь, не смей… не прикасайся ко мне… боже… мне больно, больно… Саша!

Александр вбежал в спальню, сел на постель:

– Танюша! Я здесь, здесь, рядом. Тебе ничто не угрожает, ты дома.

Татьяна, перестав кричать, посмотрела на мужа, улыбнулась, и ее взгляд, а еще более неестественная улыбка испугали боевого офицера. Такой Татьяну он не видел никогда. Особенно ее глаза, затуманенные поволокой безумия. Она спросила:

– Ты давно пришел, Саша? А то мы с Олей решили лечь спать пораньше. Умаялась я что-то сегодня на работе. Да и жаркий день выдался. Как у тебя в части дела?

Александр тряхнул головой:

– Таня!..

Жена положила свою ладонь на его руку:

– Это хорошо, что все нормально. Да что я лежу? Тебя же покормить надо?! Мне соседка, Елизавета Владимировна сегодня свежих баклажанов с рынка принесла. Смешная она, правда? Этих баклажанов полный огород, а она с рынка принесла. Но я приготовила вкусное пюре, тебе должно понравиться.

Тимохин не знал, что делать.

– Я не хочу есть, Танюша, да и поздно уже. Давай лучше спать.

– Нет, тебе обязательно надо поужинать.

Александр нагнулся к жене, но в глазах Татьяны вдруг вспыхнула ненависть. Оттолкнув мужа, она крикнула:

– Уйди, сволочь, уйди! Я не буду твоей. Подонок, что ты делаешь?

В комнату вошла Антонина Сергеевна:

– Что происходит, Саша?

Александр повернулся к матери:

– Не знаю! Похоже, Татьяна сошла с ума!

– Господи! Что ж теперь делать?

– Ну откуда я знаю? По идее, надо вызвать специалистов.

– И ее увезут в дурдом.

– А мы чем ей поможем? Вдруг что-то сыграет в больной голове и она перережет себе вены? Или из окна выбросится. Не связывать же ее. Черт! Не представляю, что предпринять. Не знаю.

Татьяна на время успокоилась, закуталась в одеяло и, отодвинувшись к стене, что-то неразборчиво шептала.

Антонина Сергеевна сказала:

– Кажется, я знаю, что нам делать.

– Что?

– Подожди! Посиди здесь!

– Ты только не вздумай бригаду вызвать!

– Не беспокойся. И Татьяну не тревожь. Лежит и пусть лежит.

– Да, пусть, но надолго ли это затишье? Ну, Мирза, ну тварь! Как же ты, пес, пожалеешь, что родился на этот свет!

– О чем ты?

– Ни о чем! Ты, кажется, хотела что-то предпринять?

Антонина Сергеевна вышла из спальни.

Отсутствовала она примерно полчаса. Вернулась вместе с участковым. Тот, запыхавшись, спросил:

– Что тут у вас?

Александр удивился:

– А ты, Михалыч, как у нас оказался?

– Матушка твоя позвала.

Тимохин взглянул на мать, вошедшую в спальню вслед за капитаном милиции.

– Зачем ты потревожила Михалыча?

Михайлов положил руку на плечо майору:

– Спокойно, Саня, мать твоя все правильно сделала! В смысле, вызвав меня. Так что здесь произошло? Только подробно.

– Тебе-то это зачем? Ты что, по совместительству врач?

– Рассказывай, майор, не тяни время. Оно сейчас может дорого стоить.

– Ничего не понимаю! Но ладно. Началось все с того…

Тимохин поведал участковому о неожиданном изменении состояния жены.

Капитан, выслушав, покачал головой:

– Понятно! Выйдем-ка, чтобы я чего не забыл.

– Куда? Чего не забыл?

– Все скоро поймешь. Идем в прихожую, нам нужен телефон.

– Я не дам вызвать бригаду!

– Идем! А с Таней Антонина побудет.

Тимохин, ничего не понимая, прошел с участковым в прихожую. Михайлов присел на пуфик, снял с телефона трубку. Александр остановил его:

– Эй, Михалыч, ты кому собираешься звонить? Я же сказал, никаких бригад.

– А я сказал, не мешай. Знаю, что делаю.

Участковый набрал номер. Долго ждал соединения, да и немудрено, часы показывали четвертый час. Наконец Михайлову ответил недовольный сонный женский голос. Тимохин в тиши квартиры услышал его без труда.

– Алло! Родимцева!

– Доброй ночи, Валентина Алексеевна!

– Что? Кто это?

– Не узнала, Валюша? Михал Михалыч из Города.

Женщина удивилась:

– Дядя Миша? Но…

Участковый перебил женщину:

– Понимаю, Валя, удивлена, однако ты знаешь, я, не имея срочного дела, не позвоню!

– Ты, имея и десяток срочных дел, не позвонишь. Но сейчас, видимо, что-то серьезное стряслось у тебя, что именно?

– Валенька, ты уж прости старого дурака, но не могла бы ты немедленно приехать в Город? Лучше со своим водителем.

Женщина удивилась еще больше:

– Срочно приехать в Город? Да что произошло, дядя Миша?

– Беда, Валя! Ты очень нужна мне. По телефону я не могу всего рассказать.

– Беда? И я могу помочь?

– Да только ты и можешь!

– Ничего не понимаю.

– Ты приедешь?

– А разве я могу отказать родному дяде, которому обязана всем, что имею?

– Не преувеличивай. Когда будешь?

Женщина прикинула:

– Примерно через час, полтора. У твоего дома припарковаться можно?

– К нему не надо подъезжать.

– Где остановиться?

Участковый назвал адрес Тимохиных.

– Вот возле этого дома и остановитесь.

– Но это же…

– Валя! Через час я буду ждать вас во дворе указанного дома.

– Ну, хорошо!

– Спасибо, Валюша. Ты у меня умница. И была и остаешься ею! Жду!

Михайлов положил трубку на телефонный аппарат.

– Ты объяснишь, кому звонил? – спросил Тимохин.

– Конечно! Пройдем на кухню!

За столом Михайлов сказал:

– Ты слышал о клинике для душевнобольных в селе Дубрава? Рядом с известным женским монастырем?

– О монастыре слышал, о клинике – нет!

Капитан поднял вверх указательный палец правой руки:

– Вот! И многие другие, что живут постоянно в Городе, о монастыре наслышаны, а о клинике ничего не знают. Потому как закрытая она, для тяжелых пациентов. Главным врачом в этой клинике женщина, которой я и звонил, Родимцева Валентина Алексеевна. Специалист высшей квалификации. Доктор наук. Она мне племянницей приходится. Дочь сестры покойной супруги. Сестра одна растила ее, муж умер рано. От рака! Мы с покойной женой помогали чем могли. В том числе и поступить в мединститут. Она тогда полбалла, что ли, не набрала. Ну, я к начальству. Тот звонок в институт, и племянницу зачислили. Тогда подобное широко практиковалось, а с начальством я был в хороших отношениях. Валя изучала психиатрию. Ей после института предлагали преподавателем остаться. Отказалась. Хотела быть практиком. Ну и отправили ее в психбольницу. Со временем главным врачом стала, приезжала диссертацию защищать. Умная женщина.

Александр взглянул на участкового:

– Так ты хочешь Татьяну в дурдом определить?

– Я хочу, чтобы Валя помогла Татьяне, а она это может. У них там…

Тимохин прервал участкового:

– Погоди-погоди, Михалыч… мне надо кое-что прикинуть.

– По-моему, тебя тоже надо Валентине показать.

– Покажешь! А пока помолчи и завари кофе.

– Чапай думать будет?

– Вот именно! Думать!

Александр отошел к окну. Глядя в мокрую черноту улицы, глубоко задумался.

Михайлов сварил кофе, разлил по чашкам.

Тимохин неожиданно ударил ладонью по подоконнику:

– Это вариант!

– Ты о чем? – удивленно спросил участковый.

Александр подошел к нему:

– Да, Михалыч, это самый оптимальный вариант.

– Что ты имеешь в виду?

– Погоди с расспросами. Твоя племянница сможет на некоторое время укрыть Татьяну в своей клинике, чтобы никто об этом не знал?

– Это у нее спросим, а что?

– Ничего! Я с ней сам поговорю, ты только познакомь нас.

– Без проблем! А почему укрыть? Валентина наверняка заберет в клинику Татьяну, где и поставит ее на ноги.

– Это хорошо. Будем надеяться на ее профессионализм. Но надо не просто положить Таню в больницу и вылечить.

– Что же еще?

– Потом объясню! И не только то, что касается жены. А сейчас давай попьем кофе!

– Что-то теперь я не пойму тебя, Саня!

– Поймешь, Михалыч. Всему свое время.

– Ну, ладно. Пьем кофе!

В 4.10 участковый встал из-за стола:

– Пора на улицу. Валентина должна скоро подъехать!

– Я с тобой! – сказал Александр. – Поговорим с ней во дворе. Я только в спальню загляну и выйду!

– Давай!

Тимохин прошел в комнату, где они с Татьяной были так счастливы. Мать, сидевшая на кровати, увидев сына, прошептала:

– Уснула! Не мешай!

Татьяна действительно лежала не в углу, а посередине кровати, бережно накрытая Антониной Сергеевной легким одеялом. Она спала.

Тимохин так же шепнул:

– Я с Михалычем на улицу!

– Зачем?

– Он племянницу-врача по этой самой, психиатрии вызвал.

– На это я и рассчитывала.

– Ну, ладно, я ушел! Скоро заявимся.

– Давай, давай, пусть Таня еще поспит!

Александр вышел из квартиры. Спустился во двор. Прошел к Михайлову, спрятавшемуся от дождя под козырьком второго подъезда.

«Волга» пикап с красными крестами по бокам и мигалкой на крыше подъехала в 4.40. Родимцева из салона увидела родственника. С небольшим чемоданчиком в руке вышла из машины, подошла к мужчинам.

– Вот и я! А кто это с тобой, дядя Миша?

– Тот, чьей жене нужна твоя помощь, сын Антонины Сергеевны, Тимохин Александр Александрович. Майор запаса.

Женщина кивнула:

– Очень приятно! Родимцева Валентина Алексеевна. Врач.

– Мне Михалыч говорил о вас.

– Что случилось?

Участковый сказал:

– Нам в соседний, первый подъезд. Но Александр хотел до осмотра супруги поговорить с тобой. Как побеседуете, заходите в подъезд.

Михайлов отошел в сторону.

– Так что произошло с вашей супругой, Александр Александрович? – спросила Родимцева.

Тимохин рассказал врачу все, что произошло с женой.

Выслушав Александра, Валентина взяла Тимохина за руку:

– Искренне сожалею, Александр Александрович. Мир стал настолько жесток, что люди превратились в разменную монету обезумевших от вседозволенности подонков разной масти. Конечно, я помогу вам. Сделаю, что в моих силах, но надо осмотреть пострадавшую.

– Подождите, Валентина Алексеевна. Скажите, смогли бы вы укрыть Татьяну в клинике, не афишируя это?

– В смысле не афишируя?

– Ну, чтобы о ее присутствии в вашем заведении знали как можно меньше людей.

– Вы предполагаете, что бандиты не оставят вашу супругу в покое?

– Возможно, скоро они начнут искать ее!

Родимцева внимательно посмотрела на Тимохина и увидела в его глазах стальной блеск беспощадного человека, способного и умеющего убивать.

– Кажется, я понимаю вас! Хорошо. Я живу на территории охраняемой клиники в отдельном доме. Поместим Татьяну в нем!

– Муж не будет против?

– Не будет!

– Он тоже врач в клинике?

– Был. Пока не встретил другую женщину и не уехал с ней в Горький. Но, прошу, не будем больше об этом!

– Я вас понял!

– Вот и прекрасно! А сейчас пройдем к больной?!

– Да, конечно! Пожалуйста, первый подъезд, квартира 10.

Родимцева беседовала с Татьяной наедине около получаса. Выйдя из спальни, прошла на кухню, где собрались Тимохин, его мать и участковый. Присела за стол, закурила.

– В общем, картина ясная. Сильный стресс нанес удар по психике. Подобное происходит не так уж и редко после случаев изнасилования. В нашей ситуации состояние пострадавшей усугубляется тем, что она какое-то время провела в заточении. Состояние заложника – это состояние особое. Постоянное ожидание страшного, унижений, избиений, нахождение в условиях постоянных угроз бесследно не проходит. Но помутнение рассудка у Татьяны явление временное. Однако требующее обязательного медицинского вмешательства со сменой обстановки. Так что я забираю женщину. О месте ее нахождения проинформирован муж. Александр Александрович знает, где будет находиться его супруга. – Главный врач клиники взглянула на мать Тимохина: – Антонина Сергеевна, помогите Татьяне собраться, вы, как женщина, знаете, что ей необходимо взять с собой.

Мать Тимохина кивнула:

– Да, конечно! Сейчас соберемся! Ох, Таня, Таня!

Антонина Сергеевна вышла из кухни.

Родимцева достала записную книжку, вырвала листок, написала на нем цифры. Передала листок Тимохину:

– Визитку по понятным причинам не даю, так что мобильный телефон на листке. Звоните.

Тимохин спросил:

– Сколько я должен вам дать денег? Ведь наверняка потребуются лекарства, да и работа…

Врач улыбнулась:

– Если вы что-то и должны мне, майор, так это чашку крепкого кофе! Приготовите?

– Конечно, какой разговор, но деньги…

– Закроем эту тему!

Участковый подтолкнул Тимохина:

– Не навязывайся, Саня, бесполезно. Валя сказала, что не возьмет денег, значит, не возьмет! Готовь кофе!

– Да как-то неудобно, но ладно, а кофе сейчас приготовлю!

Видимо, во время беседы с супругой Тимохина Родимцева ввела Татьяне какой-то препарат. Потому что та вышла из спальни спокойная, покорная. Поцеловав мужа сухими, бесчувственными губами, прошла к выходу. Врач, допившая с удовольствием кофе, вышла следом за ней. Участковый пошел провожать племянницу. Александр тоже было хотел выйти, но Михалыч остановил его:

– Не надо, Сань! Я провожу!

– Ладно, но потом зайди, у меня к тебе еще один разговор есть.

– Хорошо! Провожу, зайду!

Участковый вернулся через десять минут:

– Уехали!

– Будем надеяться, что Валентина Алексеевна поставит Танюшу на ноги, – сказал Александр.

– В этом не сомневайся! О чем еще поговорить хотел? А то время-то уже шестой час.

– Пройдем на кухню.

За столом Тимохин спросил участкового:

– Ты, Михалыч, сегодня можешь еще кое-что для меня сделать?

– Если дашь немного отдохнуть. Хотя бы пару часов.

– Отдохнешь.

– Тогда говори, что тебе надо?

– Во-первых, вывезти мать с Олей в лес, к деду Акиму. Откуда нас с Татьяной забирал.

Участковый удивился:

– В лес? К тому старику, но зачем?

– Надо, Михалыч, надо!

– Оля понятно, а вот Антонина согласится ли оставлять квартиру?

– Уговорить мать – мое дело!

– Что ж, уговоришь, отвезу. Дело нехитрое, дорогу помню. Что во-вторых?

– Мне нужна съемная квартира, предпочтительнее в новом доме, где соседи еще не знают друг друга, однокомнатная, желательно второй этаж. Но снять ее необходимо через третье лицо. Надежного человека, чтобы ты в этом деле засвечен не был. Понимаю, как тяжело будет сделать это, но надо, Михалыч.

– Есть хата, только двухкомнатная. И знаешь, чья?

– Ну откуда мне знать?

– Все той же Родимцевой Валентины Алексеевны.

– Не понял.

– А что тут понимать? Купила Валя квартиру в Городе. Не все же время ей клиникой руководить. Наступит время, придется уходить, вот и позаботилась о том, чтобы собственное жилье было. Ключи от ее квартиры у меня. Я изредка езжу туда, приглядываю, так сказать.

– И где находится эта квартира?

– Напротив центрального стадиона двенадцатиэтажный дом видел? Там еще на первом этаже магазины и парикмахерская? Этаж, правда, третий, но с учетом крыш магазинов квартира удобная для скрытного отхода, как, впрочем, и проникновения. Удобна тем, что два окна выходят во двор, балкон на сторону стадиона и нависает прямо над магазинами. Хата меблирована. Дому два года. Ну а уж знают ли соседи друг друга или нет, об этом не скажу, но когда приезжал туда в последний раз, две семьи вселялись. И еще весьма немаловажная деталь, участковый в том районе мой хороший знакомый. Так что если поступят жалобы от соседей, то я буду знать о них. Но уверен, ты не допустишь этого.

Александр воскликнул:

– Михалыч! И что бы я делал без тебя?

– Нашел бы другой выход. Как человек военный, ты знаешь – безвыходных положений не бывает. Не хватает сил или ума найти этот выход. Ты же ни тем, ни другим не обделен. В общем, пошел я спать, а ты решай вопрос с матерью. Как надо будет везти, позвони!

– Давай, Михалыч!

Закрыв за участковым дверь, Тимохин решил пройти в спальню, ему тоже был нужен отдых, но увидел стоящую в коридоре мать. Она спросила:

– И что за вопрос ты желаешь решить со мной? Извини, я случайно услышала окончание вашего разговора с Михалычем. Так что за вопрос?

– Я хотел поговорить с тобой об этом позже, но раз ты в курсе, давай решим вопрос сейчас.

Антонина Сергеевна устроилась в гостиной.

– Понимаешь, мама, мне надо, чтобы вы с Олей на время покинули Город.

Женщина удивилась:

– Это еще зачем?

– Затем, чтобы я получил свободу действий.

Мать насторожилась:

– Каких еще действий? О чем ты говоришь?

– Действий против бандитов, что изнасиловали Таню, лишили нас кафе, поломали такой уютный и привычный образ жизни. Сделав это нагло, цинично, беспощадно. Неужели ты думаешь, что я смогу простить им насилие над своей семьей? Позволить до конца добить всех нас?

Антонина Сергеевна подсела к сыну поближе:

– Ты с ума сошел, Саша? По-моему, тебе надо было ехать вместе с Таней в клинику. Что ты один можешь сделать против целой банды, которая творит в городе все, что захочет? Что ты можешь сделать Мирзе, да будет проклято его имя, когда у него сила. Сила и связи во всех органах так называемой народной власти? Ты хочешь и себя и всех нас погубить?

Александр встал, прошелся по комнате. Дойдя до окна, за которым продолжал идти дождь, спросил:

– Мам! Что ты знаешь о моей службе в армии?

– Как что? То, о чем ты писал мне. Другой информации получить было неоткуда. Что служил ты в рембате, а что?

– Ты ничего не знаешь о моей службе! Видимо, настало время открыть тебе правду. Я не имею на это права, но иначе убедить тебя сделать необходимое не получится.

Антонина Сергеевна с удивлением взглянула на сына:

– Я не понимаю тебя, Саша!

– Сейчас все поймешь. Да, формально я служил в батальоне технического обеспечения, но наверняка помнишь, как часто выезжал в командировки. Так вот, в этих командировках я не ремонтировал технику, а в составе секретной спецгруппы спецназа участвовал в боевых операциях на территории Афганистана. В подразделении нас было одиннадцать человек, собранных из разных частей округа и прошедших специальную подготовку для проведения диверсионных акций против душманов. Против значительных сил моджахедов. Иногда мы выходили на банды, численностью более ста человек. И выполняли поставленные задачи. За все время привлечения нашей группы к боевым операциям мы не потеряли ни одного человека. Раненые были, погибших нет. Я знаю, мама, как воевать с бандитами. С бандитами, профессионально подготовленными иностранными инструкторами, по сравнению с которыми наши местные, доморощенные бандюки – шелупонь. Воевать в одиночку. Да, я допустил ошибку, недооценив коварство Мирзы. Но исправлю ее. И чтобы это сделать, мне необходимо одно, самое главное условие – лишить бандитов возможности нанести удар в спину, удар по семье.

Мать Тимохина произнесла:

– Понятно! Я чувствовала, что в твоей службе что-то не так. Но верила твоим словам. Наверное, потому, что хотела верить. И изменить ничего не могла. Но скажи, зачем сейчас, когда нас оставили в покое, когда никто нам больше не угрожает и надо думать о том, как жить дальше, ты сам вновь желаешь спровоцировать конфликт? Согласна, твое желание отомстить за Таню объяснимо, но оно пройдет. Танюша вылечится, вернется в семью, и будем жить, как все. А со временем и жизнь изменится. То, что происходит в стране сейчас, долго длиться не может. Справедливость рано или поздно, но восторжествует, иначе Россия просто перестанет существовать. И тогда перевернется весь мир.

Александр взглянул на мать:

– Возможно, когда-то все и изменится. Только вряд ли мы доживем до этих изменений. Я имею в виду семью. Нас не оставят в покое, мама. Мирза отнимал кафе не для того, чтобы использовать его по назначению. Таких кафе он мог открыть с десяток, безо всякого насилия. Оно нужно ему для других целей. И чтобы реализовать эти цели, Левоеву необходимо, не сразу, позже, но просто необходимо будет убрать всех, кто когда-то имел отношение к нашему заведению.

– О чем ты говоришь, Саша?

– О том, что нас не оставят в покое. Мирза обещал сегодня передать в виде компенсации за кафе и ущерб, нанесенный здоровью Тани, немалые деньги. Для чего ему выбрасывать на ветер пятьдесят тысяч долларов, когда вопрос по заведению он решил, получил его в собственность, а по Татьяне никто ни в чем его не обвиняет? Затем, чтобы мы, смирившись, либо забыли о нем, начав новую жизнь, либо уехали из Города. На самом деле он покупает время, дабы безопасно начать реализовывать те цели, о которых я уже говорил, и дабы позже, хорошо подготовившись, здесь ли или в другом городе, без проблем, по-тихому уничтожить всех нас. Меня, тебя, Таню, Олю! Всех.

– Ты говоришь страшные вещи, Саша!

Тимохин отрицательно покачал головой:

– Я, мама, трезво оцениваю ситуацию возможного дальнейшего развития событий. Оцениваю, исходя не из предположений и домыслов, а из логики действий, которые вынужден будет предпринять Мирза, даже будучи убежденным в том, что мы никакой опасности для него не представляем. Понимаю, я говорю языком, который ты, скорей всего, не можешь воспринять как следует, но поверь, мама, если я не сумею победить Мирзу, а для этого в принципе не требуется много, то Левоев уничтожит нас. И это тоже не составит для него особого труда. У Мирзы преимущество, а посему первый удар должен нанести я. Только в этом случае у меня появятся довольно неплохие шансы на победу. А чтобы подготовить и нанести этот удар, я должен быть уверен в том, что семья недосягаема для бандитов. Вот поэтому я прошу, чтобы ты с Олей на время уехала из Города.

– Но куда?

– Туда, куда отвезет Михалыч! В лесной домик одного славного старика, деда Акима. Конечно, условия проживания там не те, что в городе, зато девственный лес, чистый воздух. Что для твоего здоровья полезней всяких лекарств.

Антонина Сергеевна замялась:

– Ну, не знаю! А ты что, останешься?

Александр улыбнулся:

– Как же я из леса смогу воевать с Мирзой?

– А что я скажу Оле?

– То, что мама с папой поехали на встречу с друзьями из Туркмении. Скажем, на Алтай, а заодно выбрать место, где позже можно отдохнуть всей семьей. А ей ничего не сказали, потому что за ними ночью заехал знакомый. Будить не стали, слишком уж сладко она спала. Но чтобы не торчать в каникулы дома, тебе поручили вывезти ее в лес. Ненадолго. До нашего приезда. В общем, что-нибудь в этом роде. Главное, чтобы вы покинули город, и бандиты не знали, где вас искать. Впрочем, думаю, скоро им станет не до вас.

Поднялась и Антонина Сергеевна:

– Что собой представляет дед Аким, его дом, что нам надо взять с собой и когда выезжаем?

Тимохин обнял мать:

– Ты у меня самая лучшая на свете, самая мудрая. Сейчас давай поспим немного, наберемся сил, а в обед пригласим Михалыча и проведем последний перед отъездом военный совет, на котором и обсудим все вопросы. Договорились?

– С тобой не договоришься!

– Тогда отдыхаем!

Тимохин хоть и упомянул о деньгах, что должны были доставить бандиты, но тут же забыл о них. Возможно, потому, что считал обещание Мирзы блефом. Но Левоев не блефовал. Не успел Александр войти в спальню, раздался телефонный звонок. Тимохин прошел в прихожую, поднял трубку:

– Да!

– Привет, бывший владелец кафе!

– Кто ты?

– Посланец твоего хорошего знакомого. Обещанное «бабло» привез. Или не возьмешь?

– Не надейся. Поднимайся на этаж!

– Нет, браток, ты выходи! Прямиком ко входу в парк.

Раздались короткие гудки. Посланец Левоева, наверное, звонил либо от магазина, либо от аптеки, где стояли городские телефонные аппараты.

В прихожую вышла мать:

– Кто звонил?

Александр, положив трубку на телефон, ответил:

– Бандюган Мирзы. Деньги привез, я выйду заберу!

– А это не ловушка?

– Нет!

От угла дома Александр увидел белую «девятку», стоявшую у входа в парк. Подошел. Навстречу вышел Рудик:

– А ты неплохо выглядишь, майор! – сказал он.

– По-твоему, я должен был запить с горя?

– Так поступило бы большинство.

– Я не большинство, давай деньги!

– Держи!

Рудик передал Тимохину увесистый сверток:

– Здесь все пятьдесят тысяч! Пересчитывать будешь?

– Ага! Прямо здесь, на капоте твоей лайбы!

– Оценил юмор! Но не волнуйся, с бабками порядок. Мирза если платит, то не обманывает.

– Вообще-то я думал, что он и тебя следом за насильником в ад отправит.

– Как видишь, не отправил!

– Ты забыл добавить «пока»! Но жить тебе осталось недолго, от тебя уже сейчас падалью смердит.

– Ты чего?

– Ничего! Проваливай! И помни мои слова.

– Да пошел ты, тоже мне провидец нашелся.

– Это ты точно заметил, провидец!

Тимохин пошел к дому. «Девятка» отъехала и скрылась в ближайшем переулке.

В спальне Александр пересчитал деньги. Их оказалось ровно пятьдесят тысяч долларов. Он бросил пачки в кресло, упал на кровать, еще сохранившую запах Татьяны, и тут же уснул чутким сном.

На так называемый совет Тимохины и Михалыч собрались в 13.00.

Он длился недолго. Решено было, что сначала к деду Акиму съездит Александр, а потом участковый перевезет в лес его мать и дочь.

Тимохин выехал из города в 15.00, до этого изрядно поколесив по его улицам и убедившись, что «хвоста» за ним нет. На трассе он также не заметил никакого наблюдения за своей «десяткой» и подъехал к дому бывшего лесничего в 16.30. Тот, как и в прошлый раз, появился перед машиной неожиданно все с тем же карабином в руках. Узнал гостя:

– А! Это ты, майор! Здравствуй!

– Здравствуй, дед Аким! Как здоровье?

– Чего ему будет? В порядке. А ты, чую, решил все же перевезти ко мне семью.

– Если, конечно, ты примешь ее!

– Мы уже говорили об этом. Сильно достают бандиты?

– Пока нет, но могут начать доставать. Тогда родных спрятать не успею. Поэтому решил сделать это сейчас.

– Правильно решил. А чего сразу не привез их? Сомневался, что приму? Сомневался. А зря. Я от своих слов не отказываюсь. Только хочу спросить, почему ты вдруг поверил мне? Ведь доверяешь, по сути дела, незнакомому человеку самое дорогое?

– Я научился распознавать людей.

– Ладно! Когда привезешь семью? Мне им комнату приготовить надо, поесть сварганить, встретить по-людски.

– Привезу не я, а тот человек, что приезжал за нами с женой!

– Участковый?

– Да!

– Когда?

– Думаю, часам к девяти. Пойдет?

Бывший лесничий кивнул:

– Пойдет!

Александр сказал:

– У меня мать болеет, лекарства я, конечно, прикуплю, но если что, укол сделать сможешь?

– А что у нее?

Тимохин объяснил симптомы болезни.

Старик заверил:

– Вот заодно и вылечим твою маманю. У меня тут травка разная на чердаке висит. Отвар сделаю, через неделю любую хворь снимет как рукой. А укол? Сделаю! Чего не сделать? Дело нехитрое.

– Продукты я закуплю…

Дед Аким прервал Тимохина:

– Дочке сладости купи, остального всего в достатке.

– Но тогда деньги возьми.

– А на что они мне?

– Мало ли!

– Не надо денег! Не предлагай. Лучше подумай, как связь держать будем.

Александр достал купленный по дороге сотовый телефон.

Дед поморщился:

– И ты мне эту бесову трубку суешь? Внук свою забрал, ты другую притащил. Не могу я ей пользоваться.

– Это несложно. Я ввел в память только один номер. Достаточно нажать две клавиши, и я отвечу.

– Покажи!

Тимохин показал, как пользоваться телефоном.

Старик спросил:

– А мать твоя, кстати, как ее по имени-отчеству, умеет обращаться с этой дурой? – дед Аким указал взглядом на мобильник.

– Умеет! А зовут ее Антонина Сергеевна.

– Так чего ты тогда мне мозги забиваешь? Она наберет, мы поговорим.

– Можно и так!

– Ну что, поезжай, организовывай отправку.

– Ладно, поехал. Спасибо тебе!

– Не за что, майор. Пока не за что. Забирать обратно будешь, тогда и отблагодаришь. Бутылкой «Столичной».

– Ящиком!

– Бутылки хватит!

В этот вечер Михайлов перевез Антонину Сергеевну с Олей в лес. До поворота на грунтовку Александра сопровождал милицейский «УАЗ». И на этот раз слежки он не заметил. Ее не было. На время бандиты действительно оставили его вне зоны своего внимания. А напрасно.

В 22.30, оставив «десятку» на западной окраине города, Тимохин вернулся не к себе домой, а в квартиру Родимцевой. Она оказалась удобной, в плане скрытого экстренного отхода. С балкона без проблем можно спуститься на крышу магазинов, с нее на улицу, оживленную чуть ли не до полуночи, что позволяло раствориться в толпе, даже в условиях непосредственного и ближнего преследования. Из квартиры он позвонил своему второму бармену, Грудову. Тот оказался дома и ответил сам:

– Алло!

– Артем! Это Тимохин!

– Сан Саныч? Не ожидал! Как у вас дела? Скоро открываемся?

Тимохин проигнорировал вопрос, сказав:

– Надо встретиться, Артем!

– Сейчас? – спросил Грудов.

Александр ответил:

– Нет! Сегодня уже поздно. Давай завтра.

– Завтра так завтра! Когда и где?

– В 11.00, на железнодорожном вокзале, у касс поездов дальнего следования.

– Понял, буду! Случилось что?

– Узнаешь при встрече! Да, ты о Славике ничего нового не слышал? А то я занят был, не мог в больнице проведать его.

– А я-то думаю, чего вы о нем не вспоминаете. Ничего не знаете!

– Что я должен знать?

– Умер Славик! – проговорил Грудов.

Внутри у Тимохина похолодело:

– Вот оно как? Когда?

– В ночь с двадцать шестого на двадцать седьмое. Сегодня похоронили. А Ирину Михайловну, мать его, с кладбища в реанимацию областной больницы увезли. Инфаркт. Как бы и ее вскоре не пришлось класть рядом со Славиком. Такие вот дела, Саныч!

– Ясно! До встречи!

И Тимохин опустил трубку на рычаги телефонного аппарата. Ударил кулаком в стену:

– Суки! Твари! Мрази! Кровушки напиться захотели? Напьетесь! Досыта напьетесь, шакалы! – прорычал он.

Александру нестерпимо захотелось выпить. Он пожалел, что не купил водки по дороге. Выйти, купить сейчас? Рублей не хватит, а поменять доллары негде. Возможно, продавец в ларьке и возьмет баксы, но кто знает, не обдирают ли ларек отморозки Мирзы? Тогда можно засветиться. Ничего страшного в этом нет, но лучше не рисоваться. Когда начнется основная работа, то и такая мелочь может иметь ненужные последствия.

Он прошел на кухню.

Наверное, холодильник пуст. Ведь хозяйка здесь бывает редко. Но почему он тогда включен?

Тимохин заметил вставленную в розетку у плинтуса вилку шнура холодильника.

Открыл дверцу.

На полках увидел консервы, рыбные, мясные. А глубже… бутылку коньяка «Белый аист»! Непонятно, для чего держала коньяк Валентина Алексеевна. А может, иногда встречалась здесь с мужчинами или мужчиной? Женщина она одинокая, сравнительно молодая. Заводить связь в клинике не с руки, скажется на авторитете! В городе же можно без проблем. Но тогда получается, что любовнику в качестве закуски она предлагала тушенку? Хотя это не его дело. Коньяк Александр конфискует, чтобы завтра же вернуть такую же бутылку на место. А сейчас ему просто необходимо выпить. Он пил прямо из горлышка. Глоток, второй, третий. Отставил наполовину опорожненную бутылку. Хватит! Коньяк слегка ударил в голову, одновременно успокоив майора. Он присел возле мойки, закурил, стряхивая пепел в раковину, так как пепельницы на кухне не нашел. Уснул он на диване, в зале, когда на часах было 0.23.


Понедельник, 30 мая

Воспользовавшись общественным транспортом, Тимохин подъехал к железнодорожному вокзалу в 10.40. Купил в киоске свежую местную газету и две пачки сигарет, присел на скамейку на привокзальной площади. Делая вид, будто читает газету, внимательно осмотрелся. Больше не для того, чтобы попытаться определить слежку. Он не страдал манией преследования, а для восстановления былой концентрации внимания, которой обычно владел, являясь офицером секретной группы спецназа, действовавшей в тылу противника во время афганской войны. Тимохину требовалось в кратчайшие сроки вновь стать спецназовцем, готовым к любым ситуациям. Готовым к ведению боя с превосходящими силами противника в неблагоприятных условиях, имея задачу уничтожить врага. И он чувствовал, что натренированный организм постепенно перестраивался, восстанавливая былые боевые возможности боевого офицера.

Ровно в 11.00 Александр вошел в зал, где располагались кассы продажи билетов на проходящие поезда дальнего следования. Где было не так много народа и где можно контролировать обстановку. Увидел своего бармена у стенда с расписанием движения поездов. Подошел к нему со спины. Спросил:

– Куда ехать собрался, Артем?

Тот, словно ожидая вопроса, никак внешне не отреагировав на неожиданное появление Тимохина, ответил:

– Да вот в Сочи не отказался бы прокатиться, но, к сожалению, на юга поезда через наш город не следуют!

Тимохин протянул руку парню:

– Здравствуй, Артем!

Тот ответил на рукопожатие:

– Здравствуйте, Сан Саныч! Здесь говорить будем? Или пройдем в пивную, что недалеко от стоянки такси?

– Пройдем в пивную!

В павильоне заказали по кружке пива, отошли в дальний темный угол полупустой грязной пивнушки. Бармен спросил:

– Что у вас за разговор ко мне?

– Во-первых, мне пришлось продать кафе!

– Что? Вы пошли на поводу у Мирзы?

– Я вынужден был сделать это! Бандиты убийством Славика не ограничились, они захватили в заложники мою жену. Подонок Колун изнасиловал ее. Татьяна сейчас в психиатрической лечебнице. Правда, Мирза поиграл в благородство, приказав убить насильника. Колуну на моих глазах перерезали глотку. Они сделали бы это и с Татьяной, не подпиши я нужные им бумаги. – Александр сделал глоток пива: – Вот так, Артем!

– Дела, – проговорил бармен. – Теперь я вас понимаю. И сочувствую.

– Спасибо. Ты узнал о моем горе, но я позвал тебя на встречу не для того, чтобы плакаться. Мне нужно оружие, Артем!

Грудов удивленно взглянул на Тимохина:

– Оружие? Но при чем здесь я?

– Все бандиты вооружены. Значит, они где-то берут стволы? Вспомни, не рассказывал ли тебе покойный муж сестры чего, что касалось бы этой темы?

– Леня? О нем я не подумал. Подождите, дайте вспомнить.

– Вспоминай! Это очень важно!

Тимохин выпил полкружки пива, когда бармен произнес:

– А ведь он действительно говорил о закупке оружия, еще пистолетом хвастал, когда я к ним в гости заходил. Так что же он говорил? Сколько времени прошло, могу и не вспомнить.

Александр попросил:

– Напрягись, Артем! Повторяю, это важно!

– Минуту. Ездили за стволами они в Москву… на какой-то рынок… какой не вспомню, так их встречал то ли Арно, то ли Барон, то ли черт его знает кто. Хотя… этот встречающий вроде какой-то мастер, что-то чинит на этом рынке. Вспомнил – часы, да, часы, и будка у него сразу у входа на рынок. Еще покойный Леня сказал, будто этот мастер инвалид, называл его уродцем. Но это было давно, Саныч.

Тимохин повторил:

– Москва – рынок – мастерская – уродец. То ли Арно, то ли Барон…

Артем прервал Тимохина:

– Арно, Саныч, точняк, Арно – уродец. С ним пацан.

– Как бы узнать, что за рынок. Их сейчас в Москве сотни, больших и малых.

– Подождите. Тот рынок возле станции метро, где стоянка тянется под какой-то аркой!

Александр сказал:

– Я понял, что это за рынок. Вопрос, поддерживают ли наши бандиты связь с торговцами оружием и работает ли сейчас точка уродца.

– Этого я сказать не могу!

– Понятно, что не можешь. Ладно, проверю.

– Может, лучше я?

– А вот тебе, Артем, я советую на месячишко уехать из города. Лучше подальше.

– Для этого деньги нужны, а я на мели.

Тимохин огляделся, так, чтобы никто из редких посетителей пивной не видел, достал пачку стодолларовых купюр. Разделил ее примерно поровну. Одну из половин сунул бармену в карман:

– Этого хватит! Только уезжай, понял?

– А вы, Саныч?

– Я, Тема, еще поработаю в Городе. Ну, ладно, за информацию спасибо. Я выйду первым, после ты и, очень прошу, покинь город, если хочешь жить.

Тимохин вышел из пивной, нанял такси. Забрав «десятку» со стоянки, он через час был уже в пути. И держал курс на Москву. В столицу въехал через пять часов. Трассу прошел на приличной скорости, умудрившись не попасться гаишникам. Здесь ему повезло. Рынок в это время, а часы показывали 18.10, должен был быть закрыт, но Александр все же решил заехать туда, перед тем как искать место для ночлега.

К его удивлению, на рынке еще оставались открытыми некоторые палатки, а главное – работала часовая мастерская. Та самая, о которой рассказывал бармен. Вот только выполняла ли она ту функцию, что и ранее? Но это нетрудно проверить. Оставив «десятку» недалеко от станции метро, Тимохин подошел к часовой мастерской. В окне торчала ушастая голова пацана нерусской национальности. Александр подошел к окну:

– Салам, юноша!

Мальчишка взглянул на Тимохина:

– Салам! Что хотите? Сдать или получить часы?

– Нет! Я хочу увидеть Арно!

– Ты его знаешь?

– Нет! Но он мне нужен!

– Ладно.

Парень крикнул внутрь будки:

– Дядя Арно, тебя здесь какой-то мужик спрашивает. По имени назвал.

До Тимохина донесся голос:

– Скажи, пусть обойдет мастерскую.

Мальчишка повернулся к майору.

Тот кивнул:

– Я все слышал! Спасибо!

И, бросив в окошко купюру, пошел в обход мастерской. У дверей увидел маленького человечка, опиравшегося на костыль. Тот оглядел Тимохина:

– Я – Арно, кто ты?

– Какая разница, уважаемый! Дело у меня к тебе.

– Говори!

– Оружие надо!

– Какое оружие? Не видел вывеску? Здесь часовая мастерская. Откуда тут может быть оружие?

– А откуда я узнал о тебе и о твоей мастерской?

– Не знаю и не хочу знать. Уходи!

– Не спеши гнать, старик. Я не мент.

– А мне откуда знать, кто ты? Да и без разницы это.

Тимохин показал две пачки по десять тысяч долларов:

– Это тоже без разницы?

Инвалид внимательно посмотрел на Тимохина:

– И это тоже без разницы. Пройдись-ка лучше по рынку, может, на свои баксы еще успеешь тряпья прикупить.

Александр понял намек.

– Хорошо! Я пройдусь и вернусь.

– Иди, иди!

Майор обошел пару рядов, вернулся к мастерской, возле дверей которой вместе с Арно стоял парень спортивного телосложения.

Александр подошел к ним. Парень сказал:

– Следуй за мной!

– А ты кто?

– Тот, кто тебе нужен!

И пошел вдоль ограды к небольшому зданию. У лестницы остановился, повернулся к Тимохину:

– Тебе наверх!

– Ясно!

Александр, приготовившись отбить внезапное и вполне возможное нападение, поднялся по лестнице. Открыв дверь, оказался в тамбуре. Увидел еще одного молодчика. Тот кивнул на боковую дверь:

– Туда!

Александр вошел в помещение, отделанное под офис небольшой фирмы. Увидел стол, за столом кресло, обращенное к нему высокой спинкой. Кашлянул. Кресло развернулось. В нем сидел мужчина, при виде которого Александр изумленно воскликнул:

– Ты?

Глава одиннадцатая

Мужчина улыбнулся:

– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант Тимохин Александр Александрович, боец славной и непобедимой секретной группы спецназа «Фергана».

– Шунко? Володька, ты ли это?

Тимохин никак не ожидал увидеть здесь своего бывшего сослуживца по диверсионной группе и оторопел.

Бывший прапорщик продолжал улыбаться.

– Что, сильно изменился, Саня?

Александр тряхнул головой:

– Черт? Ты и в этой конуре?

Шунко поднялся, подошел к Тимохину:

– Ну здорово, что ли, Саша!

Боевые друзья обнялись. После чего Владимир предложил Тимохину кресло у журнального столика в углу комнаты-кабинета. Сам присел напротив:

– Мне, как передали, что у мастерской появился подозрительный тип, заявивший, что желает купить оружие, и открыто размахивающий пачками «баксов», подумал – все! Вышла ментовка на нашу точку. А когда увидел тебя, прогуливавшегося вдоль торговых рядов, чуть не охренел в натуре. Глазам своим не поверил. Но это оказался ты. Приказал доставить дорогого гостя в офис. Не представляешь, как я рад тебя видеть. Ведь ты же жизнь мне спас.

Александр поморщился:

– Да ладно, что об этом вспоминать?

– Нет, Саня, надо вспоминать, надо помнить. Все! Без памяти мы мертвы. Не представляешь, как часто я вспоминаю ребят из группы – Крыма, Дворца, Березича, Башкира… всех, с кем выходил в Афгане на душманов. Сложное было время, работа опасная, шансы на возвращение мизерные, а все же те года лично для меня самые лучшие в жизни. Как мы давали прикурить духам! И как стояли друг за друга, до конца. Если бы не ты, не было бы сейчас ни меня, ни Башкира. Да, отметить это дело надо. Такая встреча. Я и не надеялся уже встретить кого-нибудь из наших. А оно вишь, как обернулось?

Александр, увидев на столике пепельницу, вытащил из кармана сигареты и зажигалку. Спросил:

– У тебя тут курить можно?

– Для тебя, Саня, здесь все можно. Покури, я дам команду, коньячку принесут, шашлыки приготовят.

– Мне место для ночевки требуется, да и машину пристроить на стоянку надо!

– Не вопрос. И номер организуем, и тачку оприходуем, кстати, что за машина, номер и где ты ее оставил?

Тимохин объяснил. Шунко вышел в тамбур.

Александр закурил, подумав:

«До чего непредсказуема жизнь. Ехал в логово бандитов, торгующих оружием, а попал к товарищу, которому действительно в свое время спас жизнь в Афганистане. И похоже, боевой прапорщик стал таким же бандитом, как Мирза. Но почему? Как?» Ответы на эти вопросы можно получить только от самого Шунко. Вернулся Владимир через двадцать минут. Вместе с охранником и девушкой, внесшей в офис бутылку коньяка, рюмки и тарелки с шашлыком, зеленью, хлебом. Отпустив прислугу, Шунко наполнил бокалы ароматным импортным коньяком:

– За встречу, Саня?

– Давай за встречу!

Выпили, Тимохин плотно закусил, с дороги он проголодался.

Шунко произнес второй тост:

– А теперь за нашу доблестную «Фергану»!

Пропустили по второй рюмке. Закурили. После третьей, опорожнив бутылку, Владимир сказал:

– Знаю, Саня, о чем хочешь спросить. Как я оказался здесь? Как стал преступником? Торговцем оружием. Отвечу! После операции «Ферганский сюрприз», в ходе которой меня подранили, оказался в ташкентском госпитале. Там меня навестил Феофанов. Фрукты принес, о Башкире рассказал. Того в самаркандский госпиталь из Кабула перебросили. Оклемался Мураметзянов, на поправку шел. А еще сказал, что группа расформирована, но в случае необходимости я всегда могу обратиться к нему. И ушел. После госпиталя вернулся в свою родную часть. Служил начальником склада, взводным. А потом, как войска начали перебрасывать в Россию, меня под сокращение пустили.

Александр кивнул:

– Знакомая картина.

– Тебя тоже выкинули?

– Да, майором. А толку? Без пенсии, на свободные харчи. Я же уже женился, семьей обзавелся… но ты давай о себе… обо мне позже поговорим.

Шунко продолжил:

– Так вот, о сокращении сообщили, еще когда часть стояла в Узбекистане, ну я и рванул к нашему полковнику, в штаб округа. А меня там дальше бюро пропусков не пустили. Сказали, нет в штабе никакого Феофанова. В общем, вылетел из армии, приехал на родину. Дом родителей старый подремонтировал, слесарем на завод устроился. Там с женщиной-разведенкой познакомился. Переехал к ней. Однажды вечером пошел ведро мусорное выносить, и на улице трое пьяных прицепились – дай закурить. Я же сигареты не взял с собой. Говорю им – нет курева. Они наезжать. Хотел по-хорошему разойтись, не получилось. Один из троицы хлестанул меня по физиономии. И двое других быками поперли. Я ведро в сторону и вырубил этих недоносков. Только вот один из них головой о бордюр ударился. Я сам и «Скорую» и милицию вызвал. А свидетелей не оказалось. Ну менты меня повязали. Думал, продержат, сколько там им положено, да и отпустят, я же защищался. Наивным был. Не отпустили. Дело завели, а следак, сучара, все перевернул. И оформил мне статью, умышленное убийство.

Тимохин воскликнул:

– Этот следак вообще без башни? Какое умышленное убийство? Ладно еще превышение необходимой самообороны, это куда ни шло при отсутствии свидетелей, но преднамеренное убийство? Как удалось это дело через суд провести?

– Все очень просто, Саня. Корешок, которого я по неосторожности замочил, оказался бывшим мужем женщины, с которой я сошелся. И она якобы хотела воссоединить семью. Поэтому-то он и пришел с друзьями, чтобы те помогли ей от меня, дебошира и пьяницы – это характеристика сожительницы – освободить. Ты понял, как все перевернулось? Ничего не смог доказать. И отправили меня, Саня, на зону, где я отмотал от звонка до звонка семь лет. Адвокат постарался, а то впаяли бы мне на всю катушку. На зоне познакомился с одним умным человеком, авторитетом. Тот сказал, что если не смогу устроить жизнь после отсидки, то он поможет. И адресок дал, куда обратиться за поддержкой. Вышел я на волю, а куда идти, не знаю. Дом родительский сгорел, баба-сучка на порог не пустила, у нее уже новый сожитель обитал. На работу никуда не взяли. Вспомнил про адресок. Приехал в Москву. Встретился с тем, кто обещал помочь, имен, фамилий и кличек тебе, Саня, знать не надо. Он и помог. Благодаря ему и заведую охранной фирмой, в офисе которой мы сидим.

Тимохин заметил:

– И продаешь оружие бандитам! А те из проданных тобой стволов ни в чем не повинных людей мочат. Работа, конечно, нормальная!

– Каких невинных, Саня? Тех, кто, разграбив страну, делиться не захотел? Конкурентов своих, таких же бандюков? Ни в чем не повинные случайно попадают. А от случая не уйдешь, сам знаешь. И потом, ты не подумал, откуда берется оружие? КТО может спокойно распродавать его? Такие, как я? Или, может, все же КТО-ТО, у кого лампасы широкие и звезды шитые в ряд на погонах с позолотой? То-то! И еще! Ты-то сам тоже приехал не колбасу на рынке покупать. Может, объяснишь, зачем тебе оружие понадобилось? Для охоты на крупного зверя? Ведь наверняка не гладкостволку запросишь. Или я не прав? Охотничье ружье, да и карабин в принципе, подсуетившись немного, можно и в магазине купить. Но ты нашел точку, где подобную ерунду не предлагают.

Александр затушил окурок:

– Ты прав! Мне нужно боевое оружие. А зачем…

Тимохин замолчал, Шунко, увидев в глазах бывшего сослуживца столько боли, смешанной с ненавистью и яростью, спросил:

– У тебя случилась беда, Саня? Конечно, можешь не отвечать, я сделаю для тебя все, что в моих силах, но… все же, ЧТО заставило тебя вновь взяться за оружие?

– Спрашиваешь, что? Я отвечу тебе.

И Тимохин рассказал историю жизни своей семьи. Начиная от случая спасения Татьяны в Кара-Тепе до событий последних дней.

– Вот так, Вова, крутанула меня жизнь. Теперь тебе понятно, зачем мне нужно оружие?

Шунко прошелся по офису:

– Понятно! Но какая же сука этот Мирза. Да, он заслужил смерти, но сможешь ли ты в одиночку противостоять ему, имеющему в подчинении целую банду?

– Смогу, Вова!

– Сомневаюсь.

– У меня нет другого выхода. Либо я уничтожу его, либо он ликвидирует всю мою семью. Как только начнет реализацию наркотиков.

– Скорей всего, ты прав. Но одному против Мирзы? Это будет покруче «Ферганского сюрприза». Оружие ты получишь, еще кое в чем я помогу тебе. Могу ребят подобрать. За «бабки» они сделают, что скажешь. А «бабки» у меня есть.

Тимохин отказался:

– Нет, Вова! Никто мне не нужен. Я не ставлю задачу уничтожить всю банду Мирзы. Мне нужны жизни нескольких человек. И все! В городе действует другая банда, некоего Боксера, который спит и видит, как стать лидером преступных группировок в городе. Но Мирза держит того под контролем. Наверняка и в окружении Мирзы найдется немало желающих занять место босса. Ликвидация Мирзы приведет к крупным разборкам. Люди Левоева будут считать, что это дело рук Боксера, Боксер же воспользуется моментом, дабы перехватить власть. Столкновение банд неминуемо. И оно в конце концов приведет к их самоликвидации. Вот еще узнать бы, когда Мирза планирует принять наркотики, чтобы и ее спалить в огне междоусобной войны. Но я каким-нибудь образом узнаю об этом.

Шунко спросил:

– А ты уверен в том, что Мирза захватил кафе под склад реализации наркоты?

– Да!

– Ты не разучился мыслить логически. И все же твоя уверенность основана на предположениях. А должна опираться на факты. Но я и здесь помогу тебе. Есть у меня знакомый, работающий по дури. И если Мирза действительно собирается открыть базу реализации наркотиков в городе, названный человек знает или быстро узнает об этом.

– Кто он?

– А вот этого тебе, Саня, знать не надо! Я сегодня поговорю с ним, думаю, в ближайшие дни мы получим достоверную информацию по истинным планам господина Левоева. А сейчас скажи, какое оружие тебе требуется.

Александр ответил:

– Пистолет «ПБ» и слышал, появилась какая-то бесшумная разборная винтовка. Несколько гранат, пару дымовых зарядов, ну и, естественно, боеприпасы.

– Да, бесшумная винтовка сейчас стоит на вооружении подразделений спецназа. Недавно принята. «Винторез» называется. Она разбирается и переносится в специальном чемодане.

– Каковы ее характеристики?

– Калибр 9 миллиметров, патроны обычные и бронебойные, вес 2 килограмма 600 граммов, длина в боевом положении сантиметров девяносто, прицельная дальность до четырехсот метров. Автоматическая, магазины по 10 и по 20 патронов. К ней идут оптические прицелы, дневной «ПСО-1», ночной «1 ПМ-75». Хорошая машина, пользуется большим спросом.

– Значит, «ПБ», к нему запасной магазин, «Винторез» десятизарядный, патроны обычные, две «РГД-5», две – «Ф-1». Дымовые шашки – тоже две. Этого, думаю, хватит!

Шунко кивнул:

– Базара нет! Утром получишь заказ.

– Сколько я тебе за все должен?

– Хорошо подумал, прежде чем задать подобный вопрос?

– Но…

Шунко не дал договорить товарищу:

– Никаких «но»! Получишь все, что запросил. И не заикайся об оплате, не оскорбляй! Давай-ка лучше еще по сто граммов выпьем, и тебя отвезут на квартиру, где отдохнешь.

Александр пожал плечами:

– Что ж, давай! Но тогда придется открывать еще одну бутылку.

– И что? В чем проблема?

Владимир свернул пробку со второй бутылки, разлил коньяк по рюмкам. Выпили.

В 21 час Александр вошел в прихожую двухкомнатной московской квартиры. Она была уютна. Со вкусом обставлена. Приняв душ, Тимохин прошел в спальню. Лег на мягкую, широкую кровать. Несмотря на выпитое спиртное, сон не шел. Слишком сильными были впечатления от неожиданной встречи со своим боевым прошлым в виде отставного прапорщика Шунко. Володьки Шунко, с которым было столько пережито в Афганистане. Он вспомнил операцию «Ферганский сюрприз». Последнюю и самую сложную операцию секретной группы спецназа «Фергана». Отсюда и название акции. Память незаметно перенесла Александра в середину восьмидесятых годов. «Ферганский сюрприз». Как это было? Он до мелочей помнил тот боевой выход. А точнее, его завершающую фазу, когда группа, по сути, находилась на грани гибели.

…17 июня, воскресенье, Амирское плоскогорье, расположение полуразрушенного афганского кишлака Тайхук – базы полевого командира Асадани с его советником, предателем, бывшим советским полковником Кашниным. Группа «Фергана» выполнила поставленную задачу, уничтожила базу вместе с Асадани, захватив предателя в плен. Но подверглась нападению головорезов еще одного полевого командира Чарани, который отвел свою группировку из кишлака Пахлаб, дабы избежать боестолкновения с армейскими подразделениями 40-й армии. И отвел он ее к Амирскому плоскогорью, где стал свидетелем разгрома базы Асадани. Чарани решил уничтожить дерзкую группу советского спецназа, навязав ей бой, окружив с трех сторон, оставив спецам единственный путь отхода через Ширванский перевал на равнину, где и намеревался силами отборной гвардии уничтожить гяуров. Впрочем, до равнины ребятам «Ферганы» надо было еще дойти.

Сводная диверсионная группа «Фергана» уже более 10 часов работала по плану реализации боевой операции «Ферганский сюрприз», последние три часа ведя практически непрерывный бой со значительно превосходящими по количеству силами противника. И пока ей удавалось держать ситуацию под контролем. Какой ценой? На это могли ответить только бойцы спецгруппы. Но общая обстановка ухудшалась. Поэтому командир группы майор Крымов решил вызвать авиацию. Второй раз за время нахождения «Ферганы» на плоскогорье, где расположен афганский кишлак Тайхук. Было около четырех часов вечера.

Командир авиационного звена оказался офицером опытным, не раз принимавшим участие в поддержке наземных войск, действовавших в самых сложных боевых условиях. Поэтому он решил отработать заданные цели, используя собственную тактику. Звено не пошло четырьмя машинами на участок от «зеленки» до реки Дара, а на подлете к плоскогорью разделилось. И бойцы диверсионной группы «Фергана», и душманы, вышедшие к Тайхуку, едва успели услышать рокот вертолетов, как те появились в небе, охватив плоскогорье с четырех сторон. Первый вертолет командира звена, буквально вынырнув из «зеленки», ударил из всех видов вооружения по моджахедам, залегшим под пулеметно-гранатометным огнем Дворцова и Шунко, превратив площадь нахождения душманов в поле сплошных разрывов реактивных снарядов. В этом аду шансов у тридцати или сорока моджахедов, рассредоточенных на ограниченном пространстве, выжить не было. Отработав площадку, вертолет мгновенно ушел за «зеленку». Вторая машина, поднявшись над Наварским хребтом, провела залп НУРСами по замеченной банде и, резко клюнув вниз, пошла над ущельем, уничтожая все живое, что попадалось в прицел оператора. Третий вертолет атаковал северную «зеленку», ударив по самой ее оконечности, где находились моджахеды Чарани. Третья «вертушка» работала вслепую, но зацепила банду, только подошедшую с севера. Огневой налет поджег деревья и кусты лесного массива. Оставшиеся в живых малочисленные группы боевиков бросились в глубь леса. Тогда им было не до атаки плоскогорья, унести бы ноги от проклятой «вертушки». Пилоты четвертого вертолета зашли на перевал со стороны равнины, выстреливая в разные стороны тепловые заряды, способные увести на себя американские «Стингеры», если таковые были бы применены с перевала. Но хребет молчал. И на равнине летчики ничего подозрительного не заметили. Однако, дабы не отходить, не выстрелив ни одного снаряда, ни одного патрона, они провели обстрел вершины перевала. Под обстрел чуть было не попали прапорщик Мураметзянов с пленным душманом, Ахмадом, уже почти поднявшиеся на хребет по приказу Крымова. Афганец знал тайную тропу. По ней и решено было подняться на перевал. Если бы они прошли еще метров двадцать, то назад не вернулись бы. Но они не поднялись на перевал из-за медленного передвижения быстро уставшего Ахмада. Получилось, что афганец спас жизнь советскому прапорщику. Ни летчики, ни бойцы спецназа не заметили, как во время авиационного налета из ущелья к Ширванскому перевалу поднялась группа душманов численностью в пятнадцать боевиков. Это сам Чарани, прошедший ущелье, вывел своих отборных головорезов телохранителей на плоскогорье, выслав вперед своего разведчика.

После авианалета майор по рации малого радиуса действия приказал личному составу группы покинуть позиции и, прикрывая друг друга, переместиться к временному командному пункту у трещины. Офицеры и прапорщики приказ приняли. Спустя десять минут сводная диверсионная группа «Фергана» собралась возле своего командира.

– Все в сборе? – спросил Крымов.

Ответил Березич:

– Все!

– Никто не ранен?

Бойцы ответили в разнобой:

– Да нет!

– Пронесло!

– У меня заноза в ладони. Глубоко вошла!

– Занозу вытащим. Итак! Обстановка такова. На данный момент сил противника, способного противостоять нам, ни на плоскогорье, ни в окрестностях нет. Но при отходе головного вертолета экипаж заметил в «зеленке» со стороны Пахлаба разрозненные и малочисленные группы душманов. Вероятно, остатки банды Чарани. Где сам главарь, неизвестно. Но путь на запад нам закрыт. Пойдем через перевал на равнину. Данный вариант согласован с Потаповым – куратором действий группы в Афганистане. В принципе я его с самого начала операции просчитывал как наиболее удобный. Да еще «трещина» эта подвернулась. Мураметзянов с пленным духом поднялись на вершину. Хребет и равнины «чисты»! Посему не будем тратить время и начнем подъем. Порядок движения: впереди Тимохин с Шунко, в замыкании Березич с Сергеевым. Остальные между ними. Предателя полковника ведет Антипов. Если что, Витя, не церемонься с подонком. Устанет, подгоняй пинками, но так, чтобы он потом перед следователем сидеть мог. Хотя… и постоит, не велика шишка. Вопросы?

Вопросов у спецназовцев не было, и группа примерно в пять часов начала подъем на вершину Ширванского перевала.

Банда Чарани также начала подъем на перевал. Но, как стало ясно позже, быстрее группы спецназа, так как головорезы полевого командира сохранили больше сил, ибо не участвовали в изматывающих боях, а также потому, что шли не по дну трещины, а по открытому склону. Они были хорошо вооружены, имели приличный запас боеприпасов, а главное – их гнал вперед призыв главаря к мести. Головорезы Чарани часто казнили провинившихся перед их хозяином. И делали это с удовольствием, проявляя особую жестокость. У каждого из них руки были по локоть в крови. И сейчас они поднимались в предвкушении новой кровавой забавы, с неудержимым желанием резать неверным горло, выкалывать глаза, вспарывать животы, сдирать с живых кожу. Головорезы шли уверенные в скорой победе и скором кровавом шабаше. Но они забыли, что шли резать не мирных, беззащитных чабанов и их семьи, а бойцов советского спецназа, которые на своем счету имели не один десяток таких вот «героев»! Ситуацию осложняло лишь то, что ни Крымов, ни его подчиненные не имели никакой информации о надвигающейся близкой угрозе. Что, впрочем, не снижало их боевых возможностей. Просто уставшие, измотанные боями ребята Крымова не ожидали нападения. Но профессионал и отличается от других тем, что, не ожидая проявления угрозы, всегда готов отразить ее. В любом состоянии и в любой, даже самой неблагоприятной для себя обстановке. Вопрос лишь в том, какой ценой? А вот на это ответить можно было лишь после схватки. До которой оставалось не более двадцати минут.

Высланный Чарани вперед разведчик вышел на вершину перевала, которая представляла собой две каменные гряды с извилистой песчаной дорожкой, покрытой валунами. И вышел он удачно. В то время как находившийся в трехстах метрах от бандита прапорщик Мураметзянов осматривал из бинокля равнину. Дабы не быть замеченным, душман тут же укрылся за первым попавшимся валуном. Но своего соплеменника увидел Ахмад, о чем тут же сообщил Ринату Мураметзянову, предпочитая оставаться живым в плену, нежели попасть под нож Чарани. Прапорщик, в свою очередь, передал плохую новость Крымову. Майор догнал Тимохина с Шунко:

– Минуту, мужики! На перевале объявился разведчик Чарани.

Александр удивленно переспросил:

– Разведчик Чарани. Значит, и эта змея приползла сюда?

– Да. С Чарани пятнадцать душманов, – уж откуда Крымов узнал численность боевиков, Александр не знал, – давайте-ка напрягайте свои силы и быстро поднимайтесь на хребет. На выходе передадите Мураметзянову, чтобы отвлек разведчика. Сами сближайтесь с ним, и как только появится возможность, валите! Главное, что вам надо успеть сделать, – это заблокировать подъем банде Чарани. Продержаться, пока группа выйдет на равнину, а затем отойти самим. Мы вас снизу прикроем.

Шунко усмехнулся:

– Если будет от кого прикрывать!

Майор взглянул на прапорщика:

– Это хорошо, что у тебя такое настроение, но я на твоем месте оптимизма поубавил бы. Бандитов немного, пятнадцать, не считая главаря, но это отборная гвардия личной охраны Чарани. Воевать они умеют.

– А мы нет?

Крымов, не желая затягивать время, повернулся к Тимохину:

– Тебе все понятно, Саня?

– Один вопрос: Ринат уйдет с вами?

– Посмотрим, как сложится обстановка!

– Понял!

– А понял, Саша, рви вместе со своим оптимистом прапорщиком наверх. Опереди бандитов. Это вопрос жизни и смерти!

– Чьей?

– И ты подкалываешь? Нашей! Вперед, Тимохин!

– Есть!

Александр с Шунко, ускорив темп передвижения, направились вверх, быстро отрываясь от основной группы. Они спешили и шли, хотя силы были на исходе. Но офицеры поднимались, отбросив мысли об усталости, потому что так было надо!

Тимохин шел впереди. Спросил напарника:

– У тебя в «ПК» патронов много осталось?

– Нет, Саня, штук пятьдесят. Может, и меньше. Но есть же еще винтовка. Она весьма эффективна, когда требуется сбивать духов со склона.

– Пистолет?

– В порядке. К нему три магазина. Две гранаты.

– Хорошо!

Александр вызвал Мураметзянова:

– Башкир! Тимохин! Как слышишь?

Прапорщик ответил:

– Слышу нормально! Это тебя наверняка с Шунко отправил ко мне Крым?

– Ты угадал. Но не будем о пустом. Доложи обстановку на вершине!

– Она спокойна. Дух Чарани по-прежнему из-за валуна наблюдает за нами. Его отслеживает ставший нам союзником Ахмад.

– По рации дух Чарани с бандой общается?

– Нет! Выходил на связь, когда поднялся, после этого не общался. По крайней мере, Ахмад этого не заметил.

– Ты сам не контролируешь действия разведчика?

– Иногда рисуюсь перед ним, делая вид, что ничего не замечаю.

– До него, говоришь, метров триста?

– Не больше!

– Мы с Шунко, поднявшись на перевал, сможем сразу начать сближение с духом? Так, чтобы он нас не заметил?

Подумав, Мураметзянов ответил:

– Вряд ли, Саня! Для сближения по-любому придется выходить на тропу, что пролегала на вершине. А ее он видит. Сбить с позиции – другое дело. Это и я могу организовать в любой момент!

– Не надо! Дождись нас, мы с Вовой уже на подходе.

– Жду, какие разговоры?

– Как на равнине?

– Пусто! Если бы не этот чертов Чарани, ушли бы спокойно. Эвакуироваться можно с площадки недалеко от спуска. Так ведь не дадут духи!

– Не факт! Продолжай наблюдение.

Перед выходом на вершину Александр, не оборачиваясь, приказал прапорщику:

– Смени «ПК» на «СВД». Впереди валун, за ним вершина. Дух Чарани в трехстах метрах. Валишь его сразу от валуна. Понял?

– Понял!

Шунко, забросив пулемет за спину, приготовил к бою свою снайперскую винтовку.

Вышли к валуну. Их заметил Мураметзянов и вышел на вершинную тропу. Жестом показал, разведчик на виду, внизу, в положении лежа.

Тимохин взглянул на Шунко:

– Давай, Вова! Бьешь эту суку, и под прикрытием Рината рвем к его позиции.

– Без вопросов.

Прапорщик-снайпер, успокаивая дыхание, сделал несколько глубоких вдохов. Затем, резко выдохнув, вышел из-за валуна и вскинул «СВД». Движение влево, вправо, вниз. Наконец в прицел попала немного растерянная физиономия душмана. Выстрел. Физиономия исчезла.

Шунко доложил:

– Цель поражена!

Тимохин крикнул Мураметзянову:

– Мы навстречу духам, прикрой!

– Прикрываю!

– Вперед, Вова! Возможно, сейчас будет самый главный спринт в нашей жизни.

– Рвем, командир!

Тимохин с Шунко рванулись к позиции, которую еще недавно занимал вражеский разведчик. Бежать по извилистой тропе, перепрыгивая через камни, валуны, канавы, было тяжело, не хватало дыхания, сердце билось так, будто пошло вразнос. Но бойцы бежали.

Мураметзянов, поднявшись на валун, залег, направив ствол автомата вслед быстро удаляющимся друзьям. И именно он заметил, как на вершину вышли двое душманов. Не успели Тимохин с Шунко занять позицию встречи боевиков. И стали бы мишенью, если бы не Мураметзянов. Прапорщик двумя короткими очередями сбил этих двух душманов передового дозора отряда Чарани, вскинувших стволы, дабы расстрелять бегущих на них и находившихся в каких-то десяти метрах бойцов советского спецназа. Но сами получили по порции свинца, рухнув на выходе тропы со склона на вершину. Теперь Тимохин с Шунко успевали.

Александр оценил стремительные и такие своевременные действия Мураметзянова и передал по рации:

– Спасибо, Ринат! Вернемся… – старший лейтенант еще не отдышался, – … до смерти напою!

На что Мураметзянов ответил:

– А куда ж ты денешься, Саня? Сам доложишься Крымову или мне сделать это?

– Сам… доложу! Ты… делай… свою работу!

– Понял! Вопросов нет! Но если что, я рядом!

– Знаю! Еще раз спасибо!

Тимохин подбежал к трупам боевиков, пораженных очередями Мураметзянова, столкнул их в растущие ниже кусты. Залег за камнем. Рядом, проверив своего духа, устроился Шунко, заменив снайперскую винтовку на пулемет.

Александр вызвал по рации командира группы:

– Первый! Как слышишь?

Крымов ответил тут же:

– Слышу тебя, Саня!

Тимохин доложил:

– Мы с Шунко на месте! Отмечаю действия Башкира. Он сбил передовой дозор духов, вышедший на перевал раньше нас!

– Принял! Теперь, Саня, держите перевал! Группа, не останавливаясь, пойдет вниз. На прикрытии останется Ринат.

– Добро!

– Учти, Чарани слышал выстрелы и наверняка попытается развернуть отряд в цепь, насколько это позволит подъем. К тому же он может пустить духов в охват вашей позиции, так что не забывайте о правом фланге. Левый заблокирует Башкир. Как отойдем к подножию, организую прикрытие вашего спуска.

– Да все понятно, Крым! Уходите! А уж мы тут как-нибудь разберемся с духами.

– Удачи, Саня!

– Тебе и всем ребятам того же, конец связи!

Тимохин с Шунко расположились друг от друга в шести метрах. Старший лейтенант проинструктировал прапорщика:

– Вова, фронтальная атака нам нестрашна, левый фланг прикрыт Ринатом, а вот за правым надо смотреть.

Напарник Тимохина ответил:

– Не волнуйся, присмотрю за флангом.

Старший лейтенант перевел взгляд на тропу. Внезапно его вызвал Крымов:

– Третий! Я – Первый! Группа выходит на перевал. Преодолевать его будем по одному с дистанцией в пять метров, сразу уходя вниз.

– Понял тебя, Первый!

– На позиции спокойно?

– Пока да, хотя… – Александр заметил шевеление в кустах слева от тропы, – хотя… по-моему, спокойствию приходит конец.

И тут же склон, по которому поднимался основной отряд душманов, взорвался автоматными очередями, поднявшими стену «фонтанов» из грунта перед Тимохиным и Шунко. Александр крикнул в рацию:

– У меня началось!

В ответ:

– Держись, Саня!

– Теперь уж отсюда так просто не уйти, ладно, командир, пора и нам приступить к работе. Конец связи!

Выждав первый массированный обстрел вершины перевала духами и убедившись, что Шунко невредим, Тимохин крикнул напарнику:

– Теперь, Вова, наш черед ответить, а то оборзеют головорезы Чарани. Бей по правой стороне тропы, я накрою левую.

Спецназовцы, дождавшись паузы в стрельбе противника, что означало – духи предпринимают попытку сблизиться, открыли ответный огонь. Они по-прежнему не видели моджахедов, но те подошли близко и находились в зоне обстрела, даже если он велся вслепую. Несколько очередей бойцов группы «Фергана» достигли целей. Внизу и совсем близко раздались вопли раненых. Кто-то покатился вниз, ломая растительность на своем пути.

Обстреляв бандитов, Тимохин приказал напарнику прекратить огонь:

– Вова! Хватит пока! Боевой порыв духов Чарани сбили, подождем! Посмотрим, что они станут делать дальше.

Шунко спросил:

– Как считаешь, скольких боевиков мы зацепили?

– А хрен его знает. Одного завалил точно. Того, что вниз полетел. Судя по крикам, попали в троих.

– Почему же остальные не рванули вверх? Ведь у Чарани здесь как минимум пятнадцать рыл?

– Значит, Вова, главарь банды запустил по тропе часть отряда, а часть отправил на охват наших позиций!

Со стороны трещины, ниже по склону раздались автоматные очереди.

Тимохин тут же припал к рации:

– Первого вызывает Третий!

Крымов ответил спокойным голосом:

– Слушаю тебя, Третий!

– Что у вас за стрельба?

– На тыловое замыкание вышли три духа. Хотели перейти тропу. И оказались перед Березичем. Ну тот и положил моджахедов!

– Куда ж они шли?

– На охват твоей позиции, Саня!

– А может, имели цель задержать группу на подъеме, пока их подельники не разберутся с нами?

– Вряд ли! В этом случае какой им резон был выходить на тропу? Били бы сверху. Впрочем, они опоздали.

– Но Березича могли завалить!

– Могли! Но получилось все наоборот. Так что в банде Чарани минус три духа. Что у вас?

– У нас отбита первая атака отряда, наступавшего с подъема на перевал. Мы тоже трех-четырех духов задели. Одного грохнули точно.

– Итого к трем уничтоженным ранее прибавляются наши трое и ваши, пусть два бандита. Следовательно, более половины банды Чарани уже потерял. Это хорошо! Но, Саня, если духи пошли в охват позиций слева, то наверняка они двинулись на заход и к правому вашему флангу!

– Разберемся! Сколько времени тебе еще потребуется, чтобы вывести группу на равнину?

– Полчаса, не меньше! Это чтобы взять под контроль спуск с вашей точки и прикрыть ваш отход.

– Ясно! Если оставшиеся духи не придумают какой пакости, то продержимся.

– Давай!

Отключив связь с командиром, Тимохин приказал Шунко:

– Вова, отходи от гряды, занимай позицию прикрытия правого фланга. Следующую атаку, думаю, нам следует ждать оттуда!

Прапорщик предположил:

– А в спину нам они не зайдут?

– Вряд ли! Не так много у них сил, хотя… фланговая группа Чарани может зайти и с тыла.

– Вот и я о том же!

– Смещайся пока к валуну, что посреди тропы на вершине, я поговорю с Мураметзяновым.

Тимохин вызвал прапорщика, прикрывавшего и проход через перевал всей группы, и действия Тимохина с Шунко:

– Ринат! Тимохин! Ответь!

– Слушаю тебя!

– Ты по-прежнему на позиции прикрытия?

– Да! Только что перевал прошла подгруппа замыкания, прихватив с собой моего Ахмада.

– Ты склон сзади нашей позиции видишь?

– Только пространство от вас на восток. Ближе нет!

– Ближе и не требуется. Ты посмотри за этим пространством, ладно?

– Какой разговор? Посмотрим! Опасаешься, что духи могут зайти с тыла?

– Это невозможно.

– Ну, почему? Возможно. Было. Сейчас уж нет.

– Спасибо, Ринат!

– Потом отблагодаришь! Слышал, жарковато у вас было?

– Ерунда. Духи просто брали на испуг, обстреляв вершину.

– Понятно!

– Ну, ты смотри на склон, Ринат!

– Смотрю! Если что, вызывай, подойду!

– Договорились. Отбой!

Отключив станцию, Тимохин взглянул на Шунко, который неожиданно приподнялся, воскликнув:

– Вот сука, тебя только здесь не хватало.

– Что случилось?

– Да змея, и откуда появилась…

Договорить он не успел. Снизу раздался хлесткий выстрел, и прапорщик рухнул на грунт перед валуном.

Александр крикнул:

– Вова? Что с тобой?

Предчувствие беды сжало сердце старшего лейтенанта холодным железным обручем. Ему было ясно, друг попал в прицел вражеского снайпера. А снайпер-профессионал, как правило, не промахивается.

– Вова?

И с облечением Тимохин услышал знакомый голос:

– Ну не твою мать? Зацепило меня, Саня!

– Куда?

– В ногу, в бедро. Ерунда, но ноги не чувствую, раздробила пуля кость. Встать не смогу!

– Ты надрез сделай, чтобы кровь пошла, и сделай обезболивающий укол.

– Да знаю я, что делать, но как обидно, а? Сам валил духов, подлавливая на мелочи, а тут… подставился.

– Ничего! Держись! Займись раной!

Прапорщик извлек из кармана боевую аптечку, и тут с фланга ударили очереди боевиков. Они не пошли на склон. Духи сблизились с позицией спецназовцев, пройдя по хребту. Пули ударили перед старшим лейтенантом. Александр откатился от гряды. Поймав взглядом фигуру моджахеда, перебегавшего от одного валуна к другому, очередью срезал бандита. В голове мелькнула мысль: а ведь прорвали оборону моджахеды. Сейчас им самое время повторить атаку с северного склона.

От валуна крикнул Шунко:

– Саня! Держи гряду и тропу, я с флангом разберусь.

– Но ты же ранен!

– К черту рану! Прикрывай главное направление.

Старший лейтенант метнулся на прежнюю позицию. Сбоку заработал пулемет. Не надолго. После двух очередей он захлебнулся. Кончились патроны. Но еще одного бандита раненый Шунко сумел поразить. Оставался третий, и его прапорщик не видел. Не видел потому, что тот ящерицей вполз на валун, за которым укрылся Шунко, и находился вне зоны видимости и прапорщика, и старшего лейтенанта.

Душман, перезарядив магазин, оскалился. Еще несколько секунд, и он уничтожит гяуров, преградивших путь основному отряду Чарани. Главарь щедро отблагодарит за этих неверных. Над Тимохиным, который ждал развития второй атаки душманов, и Шунко, пытавшимся вычислить третьего, находившегося на валуне бандита, нависла смертельная угроза.

Александр не понимал, почему моджахеды не идут в атаку, он обернулся к Шунко:

– Что у тебя, Вова?

– Да не вижу я его. И куда делся? Не ушел же, бросив своих?

А бандит поднялся. Так ему было удобнее расстрелять проклятых неверных. Что и предотвратило катастрофу. Внимательно наблюдавший за позицией сослуживцев прапорщик Мураметзянов увидел моджахеда. Ринат понял, для чего поднялся «потерянный» его друзьями бандит. Вскинул автомат и дал по нему длинную очередь. Душман рухнул с валуна, упав в метре от Шунко. Прапорщик даже отшатнулся. Тимохин обернулся. И услышал сигнал вызова рации.

– Третий! Ответь!

– На связи, Ринат!

– Что ж это вы прозевали духа? Тот свободно перед тем, как нашпиговать вас свинцом, мог помочиться на ваши головы.

– Прозевали! Потому что Володя ранен!

Тон голоса Мураметзянова резко изменился:

– Да ты что? Серьезно ранен?

– Как сказать? Пуля снайпера попала в бедро, перебив кость. Самостоятельно передвигаться Вова не может, да и патроны в коробках пулемета кончились.

– Но и духов стало меньше?

– Да, трое ушли в минус! Но у Чарани еще есть люди. И откуда, когда они появятся, неизвестно. Склон пуст, перевал пуст. Духи явно готовят подлость!

Мураметзянов принял решение:

– Иду к вам!

Тимохин остановил прапорщика:

– Подожди! Группа далеко ушла от хребта?

– Сейчас где-то посередине склона. Им надо еще минут пятнадцать!

– Тогда дождись, когда отойдут на равнину. После подойдешь.

– Ладно! Жду!

Александр отключил станцию. Наступило затишье. Может, бандиты отошли, получив неожиданно мощный отпор и потеряв стольких бойцов? Может, Чарани махнул рукой на спецназ? Самому бы живым уйти из района боевых действий. Или затишье лишь предвестник еще более яростной атаки? Черт его разберет.

Он спросил у Шунко:

– Ты как, Вова?

– Нормально! А лихо обманул нас этот дух! Если бы не Ринат, так и остались бы здесь навсегда.

– Еще ничего не кончено. У тебя на винтовку патроны есть?

– Этих хватает. Теперь фланг удержу.

Тимохин тихо проговорил:

– Вот только от кого?

Прошло пятнадцать минут. Крымов вызвал Тимохина:

– Третий! Ответь Первому!

Александр ответил:

– Третий на связи!

– Основные силы группы на равнине. Что у вас на перевале?

– Обстановка мутная. После массированного обстрела духи предприняли атаку с фронта и восточного фланга. Снайпером противника ранен прапорщик Шунко.

– Тяжело ранен? – тут же спросил майор.

– Нога перебита!

– Значит, сам передвигаться не может?

– Нет!

– Понял, продолжай!

– Предприняв попытку сбить наш пост, что душманам бы удалось, если бы не действия прапорщика Мураметзянова, вовремя поддержавшего нас, душманы словно испарились. Нигде и никак не проявляют себя.

– Отошли?

– Не знаю! Проверить предположение невозможно. Может, отошли, может, затаились где поблизости, ожидая, когда мы начнем спуск.

– Да, обстановка действительно мутная. Но и сидеть на перевале с раненым вам не имеет никакого смысла. Считаю, надо начинать отход.

– Это приказ?

– Пока нет! Следует подстраховаться! Мураметзянов пусть идет к тебе, ты же с Шунко продолжайте отслеживать обстановку. Спуск по моей команде! Как понял, Третий?

– Все понял, Первый!

– Вот и хорошо! Ожидай команду, я свяжусь с Потаповым. Будь на связи!

Крымов вызвал старшего лейтенанта Тимохина через десять минут и приказал ему начать спускаться на равнину.

В это же время боевики Чарани, во главе с главарем, вышли на участок между тропами и затаились в полосе кустарника тремя метрами ниже хребта. И после того как Мураметзянов прошел к Тимохину, поднялись на вершину Ширванского перевала, заняв позиции для уничтожения отходящих сил противника. Их появление на вершине осталось незамеченным для бойцов группы майора Крымова.

Начали спуск. Шли медленно, так как Александр, по сути, тащил Шунко на себе. Тот помогал как мог офицеру, но что мог сделать прапорщик, прыгая на одной, быстро уставшей ноге? Сзади Тимохина с Шунко прикрывал Мураметзянов. Он спускался спиной вниз, лишь временами оглядываясь, основное внимание сосредоточив на вершине, поводя автоматом то влево, то вправо. Первые пятьдесят метров прошли без проблем, что успокоило. Никто с перевала не стрелял. Но душманы и не могли открыть по отступающим огня, потому что спецназовцы находились в «мертвой» для них зоне. Провести обстрел было реально с расстояния примерно в сто метров по спуску, и моджахеды ждали своего часа.

Отходящая подгруппа сделала первый привал.

Шунко виновато произнес:

– Подвел я тебя. Теперь мучаешься. Устал?

Тимохин ответил:

– Не говори глупостей. Все нормально. Каждый мог попасть в твое положение. Скажи еще спасибо вражескому снайперу за то, что не в горло, а в бедро всадил тебе пулю! Вот тогда действительно пришлось бы повозиться. Сам знаешь, каково выносить трупы.

– Знаю! И отблагодарю снайпера при первой же встрече. Для него у меня полная обойма припасена. Жаль, что не встречусь с этим ублюдком.

Александр улыбнулся:

– Не жалей! Шел бы он к черту!

– Нет, Саня, завалить его надо было. Скольких еще наших парней подстрелит этот дух?

– Так, может, мы и завалили его. Сие неизвестно. Как рана?

– Ничего! После промедола нормально. Надо будет, еще вколю.

Мураметзянов, сидя на камне и глядя на вершину перевала, произнес:

– И все же интересно, отошли духи или затаились где. Выжидая момент расстрелять нас?

Тимохин ответил:

– Думаю, отошли! Иначе что им мешает сейчас накрыть нас.

– Что мешает? Ограниченная видимость и готовность ребят с равнины открыть огонь по перевалу. Сейчас, чтобы завалить нас, надо по пояс, не меньше, высунуться из-за гряды. А это значит попасть под обстрел основной группы. Как мы стреляем, духи убедились.

– Считаешь, что моджахеды не оставили намерения ударить по нам?

– А хрен их знает! Может, они и ушли. Скоро узнаем, как выйдем ниже вон той терраски. – Прапорщик указал на короткую, узкую площадку, врезавшуюся в пологий склон.

Александр посмотрел вниз, повернулся к Мураметзянову:

– Слушай, Ринат, а не сместиться ли нам правее? Там кусты есть и пара канав приличных, где в случае чего укрыться можно!

– Вправо? Можно! Но если духи начнут обстрел сразу после того, как минуем террасу, шансов добраться до канав у нас практически не будет. До них от террасы метров десять. Их, с раненым быстро не пройти, Шунко же не оставишь, а кусты – какая защита?

– И все же лучше, чем вообще не иметь поблизости никакого укрытия!

– Лучше, конечно, – ответил прапорщик. – В общем, как скажешь, так и сделаем. – И предложил: – Давай поменяемся, что ли. Я потащу Вову, а ты иди в прикрытии, отдыхай.

Тимохин отказался:

– Нет! У меня хватит сил вынести Шунко. А ты делай то, что должен делать!

– Понял! Вопросов не имею! Значит, меняем направление спуска?

– Корректируем его!

– Ты Крымову об этом сообщи, а то внизу не поймут, что за маневры начались на склоне.

– Я знаю, Ринат, что мне делать!

– Ясное дело, ты ж у нас сейчас командир!

Александр вызвал Крымова:

– Первый!

Командир сводной диверсионной группы ответил незамедлительно:

– Слушаю тебя!

– Я вот что решил, Первый! Скорректировать маршрут спуска.

– Подробнее!

Тимохин доложил по существу вопроса.

Крымов одобрил предложение подчиненного:

– Хорошо! Иди на юго-запад.

– Как снизу смотрится перевал?

– Как обычно. Ребята внимательно следят за ним, пока ничего подозрительного не замечено.

– Вот именно, пока. Пока мы находимся в «мертвой» для потенциального противника зоне. За террасой все может измениться.

– Не думаю! Моджахеды не могут не понимать, что вас кроме группы есть еще кому эффективно прикрыть.

– Есть. Но воздушное прикрытие прибудет через пятнадцать-двадцать минут, а за это время…

Майор прервал старшего лейтенанта:

– Прекрати. Спускайся спокойно. Все будет хорошо!

– Надеюсь. Конец связи!

– Давай! Мы следим за передвижением группы. Да, как держится Шунко, как его состояние?

– Нормально! Пока все нормально.

Отключив связь, Тимохин взглянул на Мураметзянова:

– Крым утвердил изменение маршрута. Пойдем на юго-запад! – Обратился к прапорщику: – Ну, как, Вова, продолжим спуск?

– Погоди, что-то рана разболелась.

Он достал из второй боевой аптечки шприц-тюбик с сильнодействующим наркотическим обезболивающим препаратом. Ввел иглу прямо через форму в рану. Поморщился. Затем сказал:

– Я готов!

Александр помог другу подняться, обнял его за талию, перевалив на себя тяжесть его тела. Не поворачиваясь, приказал Мураметзянову:

– Прикрывай, Ринат! Пошли. Доходим до уровня террасы, возле валуна остановка. Посмотрим, что произойдет, как мы выйдем из «мертвой» зоны.

Подгруппа с раненым прапорщиком продолжила путь. Медленно подошла к уровню, на котором слева находилась короткая каменная терраса, больше похожая на вбитый в грунт пласт твердой горной породы.

Александр опустил на землю раненого Шунко, взглянул на Мураметзянова:

– Привал. Что у нас на перевале?

– Ничего и никого, как и прежде. Но не нравится мне это.

– Нервы, Ринат! Скоро будем смеяться над тем, как прятались от собственной тени.

Мураметзянов неожиданно спросил у Тимохина:

– Ты сразу по возвращении решил жениться?

Александр удивился:

– А что?

– Да так, просто поинтересовался. Не хочешь, не отвечай.

– Ну, почему? Отвечу. Нет, не сразу. Надо сначала с прежней супругой развестись. А для этого предстоит отпуск взять.

– Понятно! А я вот до сих пор не встретил той, которую мог бы полюбить. Родители подыскивают невесту за невестой, как только объявляюсь дома, но все не то. Вроде и женщин-то вокруг много, а невесту выбрать не могу. Может, не суждено мне иметь семью?

– Я тоже недавно так думал, – сказал Тимохин. – Но пришел день – и встретил. А встретив, влюбился, как мальчишка. Сейчас скучаю, сил нет, хотя знакомы-то с ней всего несколько дней!

– Это судьба!

– Наверное! И у тебя все сложится. Уверен.

– Ладно! Двинулись, что ли? Неспокойно на душе. Доберемся до канав, многое будет решено. А сейчас неизвестность выводит меня из себя!

– Успокойся, Ринат! Все будет нормально. Но ты прав, надо пройти эти десять метров до канав.

Он повернулся к Шунко:

– Ну, что, Вова, идти сможешь?

– Идти нет, а вот прыгать на одной ноге, еще какое-то время попрыгаю!

– Ну и добро. Встали, пошли, используя прежний порядок марша.

Спецназовцы поднялись, сделали несколько шагов и оказались вне «мертвой» для боевиков зоны.

И тут же прогремели выстрелы с перевала.

Первым пришел в себя Тимохин. Он ощупал тело, увидел, что пули душманов всего лишь зацепили его, даже не ранив, если не считать за раны царапины на голени и рваный рубец на плече. Почему? Стрелок попался никудышный? Но таковых Чарани при себе не держал. Значит… значит, духи специально били не на поражение, а чтобы ранить. Александр взглянул на Шунко. Тот закрыл глаза, скривившись от боли. Александр спросил:

– Вова, что с тобой?

Шунко нашел в себе силы ответить:

– Одна пуля попала в спину. Били в сердце и… в голову. Вторая клок волос вырвала да шкуру ободрала.

– Ранение в спину сквозное?

– Сквозное, да ты сам посмотри, и спереди и сзади кровь. Спета моя песня, Саня. Мне уже не подняться. Добил-таки снайпер.

– Ты глупости не говори. Где второй пакет? Я перевяжу тебя!

– Не шевелись! Иначе духи и тебя дострелят.

Сзади раздалась ругань Мураметзянова:

– Шакалы! Ноги перебили. Обе! Специально по мослам стреляли.

Александр воскликнул:

– Жив?

– Жив, а толку? Передвигаться только на локтях могу. И далеко не проползу. Что с Володей?

– В него стреляли на поражение. Нас же специально, чтобы ранить.

– Чтобы накрыть и помощь, что вышлет Крымов?

– Да!

– И они, кажется, добьются цели. Из балки, по-моему, кто-то выполз. Останови их, Саня! Останови!

– Подтянись к Шунко, окажи и себе, и ему помощь. Санитарный пакет я выложил. Вову надо срочно перевязать. Я помогу после связи с Крымовым.

– Давай! Сделаю, что смогу.

Тимохин вызвал командира сводной группы спецназа:

– Первый!

Крымов воскликнул:

– Жив, Саня?

– Жив! Более того, почти не пострадал, а вот в Шунко еще пулю влепили. На этот раз в область сердца. Ранение сквозное, но серьезное.

– Понял! Высылаю к тебе пятерых ребят. Они помогут вам.

Тимохин крикнул в рацию:

– Не делай этого. Именно выхода группы оказания помощи и ждут духи, чтобы накрыть всех нас скопом. В этом расчет ублюдка Чарани. Поэтому нас с Мураметзяновым пытались только подстрелить, хотя вполне могли завалить. Что могут сделать и сейчас. Но не делают, ожидая подхода дополнительных сил. Никого не высылай, слышишь? Иначе еще пятерых погубишь.

– А вы?

– Что мы? Бейте по перевалу, пока хватит патронов, если есть чем, задымите местность и вызывайте «вертушки». А я постараюсь оттащить раненых в ближайшую канаву. Не получится, значит, ляжем здесь трое. Но это не восемь человек.

Крымов выругался:

– Сука Чарани. Надо как-то сбить его с толку! Все, что ты просил, сделаю, но этого мало. Духи успеют завалить вас до подлета «вертушек». Надо что-то придумать. Ты, давай, как окажете друг другу помощь, если сможешь, тащи ребят к канаве, а я попробую провести отвлекающий маневр. Взять духов на понт! Должны клюнуть. Удачи вам, Саня! И не сметь умирать! Слышишь? Умирать запрещаю категорически!

– Разве кто-то против? Работаем.

– Работаем, Саня!

С позиции укрытия группы прозвучали хлопки.

После разрыва дымовых зарядов Тимохин понял, что душманы уже пристреляли место, где сейчас находились раненые Мураметзянов, Шунко и он сам. Александр крикнул в дым, быстро расползающийся по земле:

– Башкир! Отползай левее, чтобы духи потеряли тебя.

– Левее? Но это дальше от канав?

– В этом и смысл, духи будут бить по площади выхода к укрытиям, мы же отойдем от них. Выполняй. Рви руки, но вытаскивай себя из зоны обстрела.

– Понял!

Тимохин взвалил на себя потерявшего сознание, но дышавшего Шунко и также пополз в сторону юго-востока, удаляясь от спасительных укрытий, но хоть и пассивно, частично, но выходя из зоны обстрела душманов.

Подгруппа Тимохина отползла от прежнего места всего на несколько метров. В дыму было еще тяжелее дышать. Но и этих метров хватило, чтобы избежать поражающего огня душманов, которые начали обстрел точно с той позиции, где минутой раньше находился Тимохин с ранеными. Постепенно они уводили стрельбу правее, к укрытиям.

Неожиданно огонь противника с перевала ослабел настолько, что было ясно, стрельба велась из двух автоматов. Это могло объясняться тем, что Чарани, опасаясь обхода своих позиций на вершине перевала вкупе с возможным скорым применением вертолетов огневой поддержки, оставив прикрытие из двух смертников, с остальным отрядом начал свой отход. Он проиграл бой группе спецназа. Но главное заключалось в том, что теперь и Тимохин, и раненые находились вне реальной опасности. Предположение трансформировалось в уверенность через семь минут, когда майор и все, кто находился в районе боевого применения группы, услышали нарастающий, угрожающий рокот вертолетов огневой поддержки.

«Ми-24» с ходу накрыли реактивными снарядами перевал и ушли за хребет, выполнив поставленную задачу. И объявились уже с востока.

Вскоре рядом с ранеными приземлился «Ми-8». Из него вышли санитары с носилками и врач, доставленные в район боевых действий по требованию Потапова.

Спустя полчаса десантный вертолет взмыл в небо и взял курс на базу. Рядом, по флангам, спереди и сзади пристроились «Ми-24».

А в 10.00 следующего дня сводная диверсионная группа «Фергана» бортом Кабул – Ташкент была отправлена в Союз. В Афганистане на время остались прапорщики Мураметзянов и Шунко.

С того времени прошло более десяти лет. И вот сейчас жена Тимохина, Татьяна, изнасилованная бандитами, находится в специальной клинике, мать с дочерью прячутся от отморозков Мирзы в лесу, а сам он лежит на кровати в спальне квартиры группировки, занимающейся торговлей оружием. И руководит этой группировкой тот самый прапорщик Шунко, который в восьмидесятые вместе с Тимохиным бил душманов в Афганистане, готовый до конца выполнить свой воинский долг. Долг перед Родиной. Где сейчас та Родина? Где тот прапорщик Шунко? Где все, что было? В прошлом, которое никогда уже не вернется? В памяти, которую новоиспеченные демократы пытаются вырвать из сознания людей, как сорняк из огорода? В забвении сошедшего с ума мира? Мира, что хуже войны? За невеселыми мыслями Тимохин уснул. И приснился ему тот бой у кишлака Тайхук. И возвращение после него к любимой и такой желанной Танюше! В то время, когда в стране все было спокойно. И ничто не предвещало скорой трагедии.

Глава двенадцатая

Вторник, 31 мая

Тимохин проснулся, как всегда, в 6 утра. С удовольствием полежал в теплой воде просторной ванны. Побрился, привел себя в порядок, позавтракал тем, что нашел в холодильнике. В 7 часов раздался звонок в дверь. Александр прошел в прихожую, посмотрел в глазок. Увидел Шунко. Тот громко сказал:

– Открывай! Свои!

Тимохин пропустил боевого товарища в прихожую.

– Ну, доброго утра, что ли, Саня?

– Черт его знает, Вова, каким оно будет, добрым или злым. Привет.

– Чувствую запах кофе. Еще остался? Ночь почти не спал, разбередил ты мне душу.

– Пошли на кухню!

Выпив чашку кофе, Шунко сказал:

– Заказ твой выполнен, стволы и боеприпасы в машине, но не в твоей. Я тут подумал, тебе еще одна тачка нужна. «Десятку» люди Мирзы знают, а в Городе вычислить ее проще пареной репы. Поэтому решил подогнать тебе «Москвичок». Старенький такой с виду драндулет, еще 2140, но… не простой. Под задним сиденьем тайник, где сможешь возить весь арсенал, движок родной, но форсированный. Клиренс увеличен, подвеска и коробка импортные. В дверках – взрывчатка. Сработает и от детонатора, и от сильного удара по кузову. Что позволяет использовать «Москвич» и как мощное взрывное устройство, и как таран. Номера белорусские, таких тачек сейчас по всей России полно, особого внимания не привлечет. Крылья специально мятые, чтобы угонщики на тачку глаз не положили.

Александр спросил:

– Эту машину готовили для какой-то специальной работы?

– Сначала один комерс заказал неприметную тачку, безопасную, его уже пытались прибить конкуренты. Один джип в клочья разнесли, и коммерсанта спасло лишь то, что он не успел сесть в салон. Жена окликнула. Вот он и решил кортеж пустым пускать, а сам на развалине по столице ездить. А у нас тут Левша свой имеется. Из любого металлолома конфетку сделает. Вот и взялся за заказ. Только без толку. В кабаке пристрелили нашего бизнесмена. Но тачку Левша сделал, модернизировав ее под бомбу. До сих пор стояла в гараже под тентом. Мне она ни к чему, а тебе пригодится.

– Но как же я один две машины перегоню? Или «десятку» оставить здесь?

Шунко отрицательно покачал головой:

– Нет! «Москвич» же перегонит мой водила. Пойдет за тобой следом. В городе найдешь место, где спрятать драбадан. Документы в порядке, будешь ездить по доверенности.

– Ясно! Насчет сроков переброски наркотиков Мирзы ничего не выяснил?

– Ну ты слишком много хочешь, Саня. Вчера только зарядил человека пробить эту тему. Результаты будут, но не сразу же? А как получу информацию, сообщу тебе. Телефонный номер ты мне оставил, вот по нему и сообщу. И ты звони! Если что, помогу, чем смогу!

– Спасибо, Володя!

– Брось, старлей! Я по-прежнему твой должник.

– Ты не должник, ты друг!

Шунко вздохнул:

– Ну, что, поехали на рынок? Там и попрощаемся, надеюсь, на время!

– Поехали!

В 9.00 «десятка» Тимохина вышла за пределы Кольцевой дороги и взяла курс на Город. Сзади, соблюдая дистанцию, не уступая машине Тимохина в скорости, шел старый, утильный «Москвич».

В город своеобразная колонна въехала в 15.20. Сразу за постом ГАИ Тимохин остановил «десятку». Сзади встал и «Москвич». Из него вышел мужчина лет тридцати пяти:

– Приехали?

– Да! Тебя как зовут-то?

– Илья!

– Меня – Александр! Дальше, Илья, поступаем так. Проедем до микрорайона. Возле магазина «Спорттовары» остановишься. И можешь возвращаться, не знаю, как ты это планируешь…

Водитель «Москвича» прервал Тимохина:

– Обо мне не думай.

– Как скажешь. Я же проеду дальше, а потом…

И вновь Илья прервал Александра:

– А это меня не касается. В общем, я бросаю тачку у «Спорттоваров» и уезжаю в Москву, так?

– Да!

– Отлично! Двери закрою, ключи положу за бампер. Документы и пустая доверенность в бардачке. Товар под задним сиденьем. Но учти, снять его сможешь, только подняв ручник.

– Много заморочек в этой тачке.

– Много! Но заморочки, если что, жизнь спасут. Ладно. Я все понял. Двинули дальше?

– Может, покурим?

– Не курю!

– Тогда поехали!

Тимохин проехал мимо магазина, заметив, как «Москвич» свернул к его стоянке.

Оставив «десятку» у стадиона, на своей новой площадке, оплатив место за месяц вперед, Тимохин на троллейбусе вернулся к магазину «Спорттовары».

В пол-одиннадцатого, загрузив оружие в спортивную сумку и бросив «Москвич» возле дома, Александр поднялся в квартиру Родимцевой. Принял душ после дороги. Поужинал тем, что купил по пути, включил телевизор. Устроился смотреть какой-то иностранный боевик, но неожиданно зазвонил его сотовый телефон. Он ответил:

– Слушаю!

Звонил Шунко.

– Как меня слышит Третий?

– Хорошо слышит, Вова! Доехал нормально, твой человек поехал обратно. У меня порядок.

– Это хорошо! А теперь послушай, что за информацию надыбали мои люди по интересующему тебя вопросу. Мирза действительно ждет приличную партию дорогого товара. Ориентировочно она должна прийти к нему в середине июня. Но может подойти и раньше. У продавца не все спокойно на родине. Короче, последний заинтересован в скорейшей отправке товара покупателю. Ты просчитал их действия верно. У меня по этому вопросу все!

– Спасибо, Володя! За все спасибо!

– Ты давай, поаккуратней там! И не забывай, чуть что, я приеду!

– Не забуду. Спокойно ночи!

– Спокойной, старлей!

Александр отключил телефон. Продолжил смотреть фильм. Но не видел происходящего на экране. Он думал о том, с чего, а главное, когда ему начать противоборство с Мирзой. Нанести мощный и одновременный удар по всей банде он не сможет. Слишком неравны силы. Убить Мирзу? Это возможно. Но другие уйдут от наказания. Мочить бандитов поодиночке, определив конкретные цели? Реализовать наиболее приемлемый для него вариант? Тоже возможно, но тогда нужен союзник. Хотя нет, не союзник, союзников в стане врагов у Тимохина быть не может. Осведомитель, информатор, дабы знать ходы Мирзы, а главное, когда Левоев получит партию наркотиков. Тогда он окажется привязанным к Городу и путей отхода у него не будет. Кто может сыграть роль такого информатора, который за право на жизнь стал бы добросовестно работать на Тимохина? Тот, кого в финале боя можно было бы оставить в живых. Ни Хромой, ни Багров такого права не заслужили. Они заслужили смерть, а посему сдохнут вместе со своим главарем. Бригадира или кого-то из бригады Рудика в эту игру включать нельзя. Во-первых, они не обладают всей полнотой нужной информации, во-вторых, бандиты просто не подходят по личным качествам для серьезной работы. К тому же вся эта стая должна ответить за смерть Славика. Собственной кровушкой ответить. И получается, что остается один адвокат. Тип мерзопакостный, двуличный, скользкий, трусливый, но неглупый. Тот сразу поймет ситуацию, если представить ее в нужном контексте. Что сделать будет несложно. Да, адвокат. С него и надо начать. Когда? Завтра же. Вопрос, с чего начать? У Тимохина есть его телефон, но нет гарантии, что после звонка Харчинский не доложит о нем Мирзе. А Эдуард доложит, даже если это будет ничего не значащий звонок. Следовательно, придется начать обрабатывать Харчинского неожиданным захватом. Где? У него дома? Вычислить адрес адвоката несложно. Он непременно объявится возле городской адвокатской конторы. Там сесть ему на «хвост». А дальше Эдик сам приведет Александра к себе на квартиру. Так, с Харчинским ясно. Какие другие варианты существуют? Да в принципе больше никаких. Адвокат – самое слабое звено в банде Мирзы. Его и надо рвать. Брать под контроль Харчинского. Но обрабатывать в жестком режиме. Припугнуть так, чтобы потом у Эдика и мысли не возникло о двойной игре. Что ж, тогда с утра к коллегии адвокатов? Да! С утра к их конторе. Дальнейшая корректировка действий после обработки адвоката и получения первых от него данных по планам Мирзы. Данных, которые можно будет проверить. Решено!

Приняв решение, Александр почувствовал облегчение. Так было всегда, когда ближайшая перспектива боевых действий становилась более-менее ясной. Теперь можно и фильм посмотреть.

Но американский боевик закончился.

Позвонить Родимцевой или деду Акиму? Узнать, как его близкие? Поздно. Звонок только испугает их. Ну, тогда спать! Набираться сил. Они отставному майору пригодятся. Схватка обещает затянуться, пусть ненадолго, но, возможно, ему сутками придется не спать. Дело в принципе привычное, но организм, как говорится, надо подзарядить. Как аккумулятор. Пока есть прекрасная для этого возможность. Выключив телевизор, Александр прошел в спальню и через двадцать минут уже спал крепким, но чутким сном человека, вышедшего на тропу войны. Неизвестной, но жестокой и бескомпромиссной! Перемирие в которой не предусмотрено.


Среда, 1 июня

В девять утра Тимохин поставил переданный ему Шунко «Москвич» на стоянке возле музыкального училища, что находилась прямо напротив центральной адвокатской конторы. Теперь оставалось ждать, объявится ли здесь сегодня господин Харчинский, чего вполне могло и не произойти. Но адвокат объявился. Его «Волга» остановилась у тротуара улицы Пушкина в 12.20. Тимохин, увидев знакомую личность, подумал: видимо, бурную ночь провел Эдуард Константинович, раз так поздно прибыл на службу. Или, напротив, вырвав несколько часов утреннего отдыха после участия в ночных, темных делах своего подпольного босса – Мирзы. Но как бы то ни было, а Харчинский появился.

Он пробыл в доме № 17, где обосновалась центральная адвокатская контора, недолго. Чуть более получаса. Вышел с какой-то папкой в руках. Бросил ее на заднее сиденье, сел за руль, завел двигатель и повел машину к центру. Тимохин аккуратно пристроился за ним, имея между «Москвичом» и «Волгой» еще пару легковых машин. Мера страховочная, вряд ли Харчинский обратит внимание на старый, битый «Москвич», но ею не стоило пренебрегать. В той игре, которую повел майор спецназа, ничем нельзя пренебрегать.

«Волга» выехала на улицу Шолохова, за светофором свернула во двор шестиподъездного девятиэтажного дома. За поворотом висел дорожный знак, обозначающий, что дорога ведет в тупик, а это значило, выехать со двора адвокат мог только оттуда, откуда заехал. Тимохин подумал: «Неужели Харчинский приехал домой? А может, к клиенту, что также не исключено». Это стоило проверить. Дабы не светить свой автомобиль, Александр оставил «Москвич» у тротуара. Дальше пошел пешком. Во дворе увидел, как от стоящей у третьего подъезда «Волги» вышел Харчинский, забрал папку и направился в подъезд. Тимохин прошел следом. Он успел услышать, как наверху захлопнулась дверь, но на каком этаже, определить было трудно. Судя по звуку, где-то на третьем или четвертом.

Майор поднялся на третий этаж. И тут ему повезло. Он вышел к двери, на которой красовалась золотистого цвета табличка под номером 84:

«Харчинский

Эдуард Константинович

адвокат»

Тимохин усмехнулся. И что за дурная привычка выделять себя среди других? Ну как же, жильцов в доме много, а адвокат один. Подвела тебя эта привычка, Эдик.

Тимохин нажал на кнопку звонка. Внутри раздался мелодичный сигнал. Александр отошел в сторону, следя за объемным «глазком». Посмотрит в него адвокат или нет?

Тот не посмотрел и не спросил – кто? Открыл дверь и тут же получил сильный удар в челюсть, отбросивший его в коридор квартиры.

Александр закрыл за собой дверь, и пока адвокат находился в нокауте, осмотрел квартиру. Она была дорого и со вкусом обставлена. Посторонних лиц видно не было. Вернулся к Харчинскому, который начал приходить в себя. Тимохин встал сзади, достав из-за пояса прихваченный с собой бесшумный пистолет. Адвокат сел, покачал головой, обернулся. При виде непрошеного гостя в его глазах вспыхнул страх:

– В-вы?

Александр поздоровался:

– Добрый день, господин Харчинский!

Адвокат произнес:

– Здравствуйте, но… но что означает подобное агрессивное вторжение в мою квартиру? За что вы ударили меня? И… вообще, как понимать ваш визит?

Тимохин приставил глушитель пистолета ко лбу продолжавшего сидеть адвоката:

– Я пришел, чтобы убить тебя, подонок! На другие вопросы отвечать?

Адвокат задрожал:

– Убить? Но за что? За то, что люди Мирзы сделали с вашей супругой? За то, что Левоев лишил вас кафе? Но вы же прекрасно понимаете, что я являлся всего лишь инструментом в его делах. Не выполни я приказ Мирзы, и меня постигла бы участь Колунина.

Александр усмехнулся:

– Ну как же! Понимаю! Ведь Мирза заставил тебя работать, посадив сына на иглу, обещав проделать то же и с дочерью. Кстати, а где твоя семья? На даче? Или уехала куда-нибудь, подальше из проклятого Города? Давай придумывай быстрей душещипательную историю. Чтобы я вновь поверил. Или на этот раз не станешь лгать?

Адвокат опустил голову:

– Не буду лгать. Да, я придумал историю с сыном и угрозами Мирзы. У меня никогда не было семьи. Но я вынужден был так поступить. Иначе…

Александр продолжил за адвоката:

– Иначе Мирза убил бы тебя. Но ты ничего не добился ложью. Не убил Левоев, убью я.

– Но за что?

– Не за что, а почему! Так вопрос звучит правильней. А ответ, потому что ты, Харчинский Эдуард Константинович, являешься одним из членов организованной преступной группировки Мирзы Левоева. Потому что во многом благодаря тебе Левоеву удалось безнаказанно совершать преступления. Впрочем, если тебе станет легче, ты не единственный, кому я вынес смертный приговор. Я решил уничтожить всех, кто имел причастность к захвату и изнасилованию моей жены, шантажу и унижению достоинства моей семьи. Просто ты в моем списке стоишь первым. И будь уверен, я пристрелю тебя безо всякого сожаления. Здесь и сейчас.

Пот крупными каплями выступил на физиономии адвоката. Он понял, что стоявший перед ним человек способен на убийство. Вскричал:

– Не делайте этого. Прошу вас. Мирза передал вам пятьдесят тысяч долларов, я дам двое больше, только не стреляйте!

– Ну, зачем мне твои деньги?! На обеспечение ликвидации и похороны вашей шоблы хватит и левоевских долларов.

– Послушайте, Александр Александрович, я искренне сочувствую вам, это правда. Да, я помогал Мирзе оформить нужные ему документы, закрывать дела против его бандитов, но я никогда никого не убивал. Клянусь всем святым.

Взгляд Тимохина обрел стальной оттенок:

– Иногда твои действия били по людям хлеще любого выстрела, обрекая их на страдания и медленную гибель. И ради чего? Ради паршивых долларов? Мирза, значит, подонок, убийца, а ты жертва? Марионетка в его руках? А разве он не платил тебе за работу? На какие средства ты приобрел и обставил дорогими предметами эту квартиру? На какие средства купил машину? На деньги, которые вы вместе с Мирзой отнимали у беззащитных людей. Вы и с кафе планировали провести все тихо. Привыкли, что никто не оказывал сопротивления. Но прокололись. Это кафе, что вы забрали, приведет вас к смерти. В принципе тебя оно уже почти привело. Вы, скоты, не учли одного, а именно того, что можете нарваться на другую силу, в лице офицера спецназа, на счету которого сотни жизней куда более грозных ублюдков, нежели вы. И в личном деле, что хранится в военкомате и куда вы наверняка заглядывали, отражено только то, что не носит гриф «совершенно секретно». Уверовав в свою вседозволенность и безнаказанность, а вместе с этим заглушив инстинкт элементарного самосохранения, вы нанесли удар, который вам не следовало бы наносить. Я не из тех, кто прощает то, что сделали вы. Но хватит говорить. Если верующий, молись. У тебя осталось три минуты жизни.

Тимохин поднял вверх бесшумный пистолет:

– Молись, мразь, время пошло!

Харчинский упал к ногам Тимохина:

– Ну прошу вас, не убивайте. Я готов ради жизни на все! Только скажите, уйди от Мирзы – уйду, откажись от всего, что имеешь, – откажусь, будь моим рабом – буду. Лишь бы жить.

Тимохин спросил:

– Рабом, говоришь, согласен быть ради жизни?

Адвокат подтвердил, рыдая по-бабьи:

– Да, готов!

– Это уже интересно, – сказал Александр и приказал: – А ну встань, вытри сопли и иди в гостиную. Предупреждаю, без глупостей, одно неосторожное движение – и ты труп.

– Да, да, я все понял.

Харчинский поднялся и, размазывая по физиономии слезы вместе с кровью, быстро пошел в гостиную. Встал посередине комнаты.

Вошедший следом Тимохин указал на широкое кожаное кресло у стеклянного матового журнального столика:

– Садись!

Адвокат выполнил распоряжение майора.

Тимохин присел в кресло, что стояло с другой стороны столика. Закурил.

– Значит, ты хочешь жить, я правильно тебя понял?

– Да, да. Я хочу жить.

– Что ж, я могу оставить тебе жизнь, но при одном условии.

В глазах адвоката блеснул лучик надежды.

– Я приму любые условия. Только назовите их.

– Тебе было сказано – всего одно условие, продолжая служить Мирзе, работать на меня!

– Согласен!

– Хорошо! Тогда, дабы убедиться в искренности твоих слов, ответь мне на несколько вопросов. Первый – адрес постоянного проживания Левоева.

Харчинский, не задумываясь, ответил:

– Улица Светлая, 16. Большой дом на окраине города, а точнее, у кремлевского вала, на берегу речки Лопыть.

Тимохин кивнул:

– Знакомо это место. Значит, большой дом между валом и речкой. Тот, что окружен высоким бетонным забором!

– Точно так, господин майор.

– Вопрос второй – сколько человек охраняют дом?

– Обычно трое, это люди Багрова – Лупа, Перец, Пломба, извините, фамилий и имен бандитов я не знаю. Это постоянные охранники! Работают на босса круглосуточно!

– Они что, никогда не покидают усадьбы? У них нет семей, своих квартир?

– Названные лица постоянные охранники, но, естественно, они не живут у Мирзы. Днем эта троица постоянно находится в усадьбе, ночью, насколько мне известно, двое уезжают, третий остается. Но прибывают двое ребят из разных бригад. Причем старшим является один из названной мной троицы.

– Ладно, об этом подробней поговорим позже. Где обитают Багор и Хромой?

– У них свои квартиры, но часто помощники остаются на ночь в доме Мирзы.

Тимохин погасил окурок в хрустальной пепельнице.

– Вопрос третий – когда и от кого Мирза должен принять крупную партию наркотиков?

Адвокат побледнел:

– Вам… вам и это известно?

Александр ответил:

– Мне известно очень многое из того, о чем Мирза даже не подозревает. Но я жду ответа.

Харчинский вздохнул:

– Героин должен прибыть от некого Салмана, как только будет готов склад надежного хранения наркотиков и открыты каналы быстрой его реализации.

– Под склад Мирза решил оборудовать подвал отобранного у меня кафе. Это известно. Его уже переоборудуют под склад наркотиков?

– Да! Работы почти закончены. Одного, извините, не могу понять, откуда вы узнали о наркотиках?

– От верблюда! Одногорбого, туркменского. В зоопарк сходил, он и шепнул мне о героине. Умный и многознающий верблюд. Но к теме! Вопрос четвертый – вокруг меня и моей семьи в банде ведутся какие-либо разговоры? Пытаются ли установить надо мной контроль или принять более радикальные меры?

Адвокат проговорил:

– Как-то Мирза сказал: Тимохиных, скорей всего, придется убирать. Зачем, почему? Извините, не поинтересовался. Но такой разговор Мирзы с Хромым и Багровым был, я при нем присутствовал совершенно случайно. Багор еще спросил, когда? Ну, в смысле, убирать? Мирза ответил: «Придет время. Наладим новый бизнес, тогда и займешься семьей майора». Хромой же спросил: а если клиент, то есть вы, вдруг покинет город? Мирза ответил: «Покинет, и хрен с ним. Если что, найдем, без проблем». В общем, я понял так, вас с семьей могут убрать. Позже. Сейчас же вы, по-моему, совершенно не интересуете Мирзу!

Александр закурил очередную сигарету, прошелся по гостиной. Осмотрел библиотеку. Дорогие издания, но не для чтения, а для красоты.

– Вопрос пятый – в органах милиции, прокуратуры, ФСБ у Мирзы есть свои люди?

– В ФСБ нет точно. А в прокуратуре и милиции есть.

– Кто именно?

– Это следователи, в прокуратуре области Виталий Олегович Платонов, в Северном РОВД – Юрий Павлович Лаврентьев!

Тимохин взглянул на адвоката:

– Лаврентьев? Тот самый, который вызывал меня в день похищения Татьяны?

– Да!

– Значит, следователь специально держал меня в отделе, пока бандиты не захватят супругу?

– Да!

– Но как Мирза мог просчитать, что Татьяна выйдет из дома? Ведь это произошло случайно.

– Насколько мне известно, люди Мирзы, а именно Хромой и Багор, придумали, как выманить из квартиры вашу жену и дочь. Точно не скажу, но, кажется, они намеревались использовать для этого школу. Уж как? Не скажу, Багор вскользь упомянул о школе. А то, что Татьяна пойдет в аптечный киоск, они не знали. Это явилось для них неожиданным подарком.

– Ясно! То-то следователь неоднократно прерывал бессмысленный допрос и выходил из кабинета. Его по связи держали в курсе реализации акции захвата жены. И как только бандитам удалось похитить Татьяну, следователь отпустил меня. Понятно! Какую роль в похищении сыграл следователь прокуратуры?

– Так Платонов и нацелил на вас Лаврентьева.

Тимохин присел в кресло:

– Похоже, ты, Харчинский, действительно хочешь жить. Но следующий вопрос: кто избил, а по сути убил моего бармена Вячеслава Леонидова?

Адвокат ответил:

– Рудик со своей бригадой.

– Точнее! Кто конкретно участвовал в похищении и избиении бармена?

– Рудик, он же Рудольф Слимов, Пузырь – Иван Пузырев, Перс – Лаптин Семен и покойный ныне Колун – Андрей Колунин! Это ударная бригада Мирзы. Они выполняют всю черную и грязную работу.

– Но наверняка эти подонки после трудов своих где-нибудь устраивают вечеринки? С водочкой, шашлыком, проститутками? Ребята они молодые, им погулять хочется, расслабиться. Тебе известно, где они отдыхают?

Адвокат кивнул:

– Известно. Рудик не скрывает этого!

– Где?

– За городом. На берегу озера Большое, знаете такое?

– Знаю, но там сейчас вроде заповедная зона.

– Это для обычных людей заповедная, запрещенная, но не для бандитов. В общем, там, на берегу озера на месте бывшей лодочной станции иногда парни Рудика устраивают пикники, больше похожие на шабаши сатанистов. Багров как-то возил меня на пикник. Видел, что вытворяют мальчики Рудика.

Тимохин спросил:

– И что же вытворяют?

– Нажрутся до беспамятства, шлюх напоят, разрисуют тела краской, а потом устраивают групповуху.

– Понятно! Это хорошо, что они заповедное место для отдыха выбрали, очень хорошо. Вопрос седьмой, что за машины в их распоряжении?

– У Мирзы «Мерседес» пятисотый, за рулем обычно Багор, у Хромого – «Опель Омега», у остальных «БМВ» черный, «Нива» синяя и «девятка» белая.

Адвокат назвал и номера каждой из машин.

– Еще иногда мою «Волгу» используют. Но редко.

Тимохин ударил ладонью по столику:

– Итак, подведем итоги первой нашей, но далеко не последней беседы, господин Харчинский. Возле Мирзы постоянно находятся Хромой и Багор, а также группа приближенных лиц из охраны и ударная бригада Рудика. О тебе молчим. У Мирзы есть свои люди и в прокуратуре, и в милиции, и наверняка в администрации. Живет он в хорошем, но глухом месте. Связан с неким Салманом, от которого должен получить крупную партию наркотика и реализовывать ее через мое бывшее кафе, устроив склад в подвале. Ребятки Рудика, которые убили Леонидова, имеют привычку устраивать шабаши в заповедной зоне. В перспективе Мирза вполне может пойти на устранение моей семьи, ибо мы будем представлять для него потенциальную опасность. Все верно изложено, господин Харчинский?

Адвокат кивнул:

– Да, верно, Александр Александрович!

– Ну что ж, ты убедил меня в том, что намерен добросовестно сотрудничать со мной, тем самым зарабатывая себе право на жизнь. Теперь поговорим о том, что ты должен делать. Я должен иметь полную информацию не только о деятельности банды, но и о замыслах Мирзы, а главное – ты должен узнать точную дату закладки наркотиков в склад, а также способ их доставки в Город. И не говори, что это не в твоих силах. Никаких отговорок я не принимаю. Крутись белкой в колесе, но будь в курсе всего, что происходит в банде. Право на жизнь не так просто заработать. Так что постарайся. Мне не хотелось бы прибегать к крайним мерам, но будь уверен, я убью тебя, если ты не сможешь сделать того, что мне надо. О новостях докладывать по телефону. Забей номер в свой мобильник.

Адвокат взял со стола телефон, Тимохин продиктовал цифры.

– Звонить можешь в любое время суток.

Харчинский тяжело, обреченно вздохнул:

– Я все понял!

– Молодец! На сегодня все! Я ухожу. Ты приведи в порядок свой фейс и работай! Жду от тебя новостей в самое ближайшее время! До связи, адвокат! И не шути с огнем, не советую. Ты даже не можешь представить себе, как близок был еще несколько минут назад к смерти.

Тимохин вышел из квартиры адвоката. Покинул подъезд, тупиковый двор. Сел в «Москвич». Открыв тайник, переложил в него бесшумный пистолет. Выехал на набережную. Набрал номер Родимцевой.

– Слушаю! – ответила главный врач клиники.

– Здравствуйте, Валентина Алексеевна, муж вашей клиентки беспокоит!

– Здравствуйте, Александр! Желаете узнать, как обстоят дела с супругой?

– Да!

– У нас все нормально. Татьяна в безопасности, курс лечения проходит по плану. Пока ваша жена большую часть суток спит, но это необходимо и временно. Думаю, к субботе я выведу ее из этого состояния.

– И я смогу с ней поговорить?

– Наверное, сможете. Позвоните после обеда, часа в три. Но ничего не обещаю.

– Понимаю! Один вопрос разрешите?

– Конечно!

– Никто не интересовался Татьяной? Я имею в виду и сотрудников вашей клиники и посторонних лиц.

– Нет! Я же обещала, что ваша супруга будет находиться под моим личным контролем. А он вмешательства третьих лиц, кем бы они ни были, не допускает. И слово свое я умею держать!

– Извините, Валентина Алексеевна, не хотел вас обидеть, просто переживаю за супругу. Спасибо вам, а в субботу позвоню обязательно! Да, я поселился в вашей квартире, временно, вы не против?

– Я не против. Звоните! До свидания!

– До свидания!

Тимохин отключил телефон. Проговорил:

– Железная леди эта Родимцева. Такая не сдаст! И вылечит! Так! С адвокатом вроде вопрос решили. Что теперь? А теперь, товарищ майор запаса, остается ждать. Трогать бандюков до прибытия наркотиков нельзя. А хочется, руки так и чешутся устроить им битву под Полтавой. Но ничего, всему свое время.

Выкурив сигарету, Александр набрал номер телефона, переданного бывшему лесничему. Тот ответил не сразу:

– Да?

– Здравствуй, дед Аким! Майор звонит!

– Здравствуй, майор! Напугал ты меня своей дребезжалкой! Я только у завалинки прилег вздремнуть, а тут заверещала твоя труба. Но ладно, говори с матерью, вот, подошла она.

– Саша? – услышал Александр голос мамы.

Ответил:

– Да, мама, это я! Здравствуй!

– Здравствуй, дорогой! Как ты?

– Я в полном порядке, а вот как вы там с Олей в лесу?

– Ты знаешь, ожидала худшего. А здесь неплохо. Аким тут меня отваром перед сном поит, да на родник водит, заставляет водой из него умываться. И скажу, я определенно лучше стала себя чувствовать. От некоторых лекарств уже отказалась, и боль притупилась.

– Вот и хорошо! Поживешь там еще недельку, две, глядишь, и вылечишься. Как Оля?

– Тоже ничего. Она у нас послушная. Далеко от дома не отходит, да и пес Акима все время с ней. Подружились они. Вечером Оля читает книги. В общем, тоже все нормально. Одно не дает покоя, как Таня и ты, один в городе?

Тимохин ответил:

– Я звонил в клинику! Лечение Татьяны идет по плану. Первых серьезных результатов можно ожидать уже в ближайшие дни. В субботу я вновь позвоню Родимцевой, а потом вам. Ну а за меня не волнуйся. У меня тоже все по плану. Но все, мам, а то зарядка кончается. Целую вас, до свидания!

– До свидания, сынок!

Тимохин положил телефон на сиденье.

Решил ехать на квартиру Родимцевой. По пути купить продуктов и в охотничьем магазине бинокль. Не мешает вечером посмотреть за стоянкой, где припаркована «десятка». А дальше ждать. Звонка господина Харчинского. И одновременно тренироваться, набирать необходимую физическую форму. Одним словом, находиться в режиме ожидания предстоящего боя с превосходящими силами противника.

Мирза торопил привезенную из соседней области бригаду строителей-гастарбайтеров, перестраивавших подвал кафе «Фергана». Хромой каждый день проверял продвижение работ. В итоге вторая бетонная стена, отстающая от основной боковой на полтора метра и образующая тайник, была возведена к третьему июня. Левоев, лично оценив работу, приказал рассчитать рабочих и отправить их обратно. Туда, откуда те были привезены.

Открыв кафе, вечером того же дня, Мирза позвонил по знакомому номеру. Ему ответил мужской голос с ярко выраженным восточным акцентом:

– Салам, Мирза! Слушаю тебя!

– Ассолом аллейкум, уважаемый Салман. Я готов принять товар и заплатить часть его стоимости!

Салман сказал:

– Это очень хорошо! Мне все трудней держать героин на Кавказе. Завтра же к тебе пойдет товар.

– Значит, послезавтра я смогу принять его? Скажи, где и примерно в какое время?

– О времени не скажу! Отправлю колонну в полдень. Дальше все будет зависеть от того, как пройдет машина с товаром путь до твоего Города. Если без задержек и проблем, «КамАЗу» потребуется часов восемнадцать на дорогу. А вот насчет приема груза, то порядок таков. Ты встречаешь машину на границе области до поста ГАИ. На стоянке, что справа от трассы, где заканчивается лесной массив. По карте, в пяти километрах северо-западнее деревни Ивнино. Номер «КамАЗа»… его сопровождают две легковые машины – «Форд» и «девятка». Старший колонны – Ибрагим.

Левоев воскликнул:

– Рад буду обнять Вагифа. Давно мы с Ибрагимовым не встречались.

– Вот и увидитесь. Далее ты обеспечиваешь перегрузку товара на свою машину и увозишь груз в Город. Деньги постарайся перечислить на известный тебе счет сегодня. Помни, после приема товара ответственность за его сохранность ложится на тебя.

– Я понял.

– Как только доставишь груз на склад, позвонишь мне.

– Обязательно.

– Тогда удачи тебе, Мирза!

– И тебе удачи, уважаемый Салман!

Мирза отключил телефон, вызвал секретаря. Та вошла в кабинет.

– Да.

– Багрова и Хромого срочно ко мне! – приказал Мирза и оглядел любовницу. – На тебе сегодня очень красивый костюм.

– Спасибо! Стараюсь, чтобы ты не разочаровался во мне.

– Это хорошо, дорогая. Сегодня останешься в доме!

– С удовольствием.

– После пяти организуй стол и следуй в спальню. Жди там!

– Ясно, босс! Будет сделано!

– А пока иди работай!

– Слушаюсь!

Дина покинула кабинет.

Багров с Валентиновым прибыли через полчаса, в 16.00.

Левоев пригласил их за рабочий стол:

– Итак, господа помощники, завтра, в субботу, 4 июня, Салман отправит к нам долгожданный товар.

Бандиты переглянулись.

Хромой изобразил подобие улыбки:

– Наконец-то дело тронулось с мертвой точки. Настоящее дело.

Левоев ответил:

– Да, тронулось! И теперь, с момента получения наркоты, вся ответственность за нее ложится на нас. Думаю, не надо объяснять, что ожидает всех нас, если мы не сможем реализовать товар или, не дай Аллах, потеряем его?

Хромой кивнул:

– Не надо.

Неожиданно Левоев сменил тему разговора, спросив у Багрова:

– А как поживает наш друг, Боксер, да будет проклято его имя?

Но Багрова вопрос не застал врасплох:

– У спортсмена сейчас не лучшие времена. Сделал свое дело труп Колуна и та информация, что мы сбросили нашим людям, якобы смерть Колунина дело рук Боксера. Тут же по городу поползли слухи. Достигли они и парней группировки Боксера. Его братва выразила недоумение и недовольство. Спортсмену, насколько мне известно, пришлось оправдываться, но ему не поверили. Все знают об амбициях Боксера, о его желании стать первым в городе, но никто не хочет войны. А получается, что спортсмен вопреки общему мнению и стремлению жить в мире и согласии пытается обострить обстановку и начать активное противоборство с нами, что неминуемо выльется в кровавые схватки. А вот этого его люди как раз и не хотят, понимая, что, во-первых, мы сильнее и раздавим их, во-вторых, действия Боксера на руку ментам. Те спят и видят, чтобы мы столкнулись лбами и начали разборки, а менты бы в это время перехватили инициативу и уничтожили всех – и нас, и людей Боксера. Так что сейчас спортсмен больше занят тем, чтобы не допустить бунта на собственном корабле, нежели тем, как навредить нам.

Левоев произнес:

– И это тоже хорошо! Надо и дальше поддерживать смуту в его группировке. И тогда, когда настанет время завалить Боксера, мы сможем это сделать без особых проблем. Но вернемся к главной теме.

Мирза перевел взгляд на Хромого:

– Прибытие товара ожидается послезавтра, 5-го числа, если ничего не случится, то примерно в 5 утра. Сегодня же свяжись с адвокатом, чтобы немедленно перегнал по своему каналу на счет Салмана сумму предоплаты за товар. А завтра займешься подготовкой машины для перевозки товара, так как примем его за пределами области, на стоянке лесного массива недалеко от деревни Ивнино.

– Это там, где осенью лесовозы дагеров бомбили? – спросил Багров.

– Да!

– Знакомое местечко. Удобное для приема груза.

– Удобное. На приемку дури поедете оба. – Мирза перевел взгляд с Хромого на Багрова. – Старший – Хромой! На тебе, Жора, – Левоев взглянул на Багрова, – обеспечение прикрытия перегрузки и провозки товара на склад.

Помощники послушно кивнули.

Хромой спросил:

– На чем прибудет груз?

– На «КамАЗе», госномер… – ответил Левоев. – В сопровождении двух легковых машин. Старший от Салмана – Ибрагим!

– Вагиф Ибрагимов?

– Он самый!

– Тогда волноваться нет причин. Ибрагим знает свое дело и груз доставит в сохранности, даже если ему придется пройти через кордоны ментов.

Мирза взглянул на часы:

– Грузовику с сопровождением убыть к стоянке в два часа, чтобы в четыре быть на месте. Какие будут вопросы?

Ответил Багров:

– Да какие могут быть вопросы? Меньше слов, больше дела. Ситуация ясна, работаем!

– Правильные слова. Идите, работайте. Впереди нас ждут такие деньги, какие до сих пор и не снились. При условии, конечно, если не облажаемся, как лохи! Но мы не лохи, а посему все должно быть как надо. Свободны!

Выехав из усадьбы Левоева, Хромой набрал номер телефона адвоката.

– Как дела, Эдуард Константинович?

– Все нормально, Максим Григорьевич!

– Слушай, что еще сегодня тебе будет необходимо сделать…

Хромой довел до адвоката требование Левоева срочно перечислить определенную сумму на счет Салмана – Асада Шергета в один из египетских банков.

– Это все? – спросил адвокат.

– Успеешь сегодня перегнать бабки?

– Успею!

– Тогда пока все, Эдуард Константинович! Доклад о переводе непосредственно боссу!

– Я понял вас, до свидания!

– Счастливо, господин адвокат!

Переговорив с Харчинским, Хромой набрал другой номер:

– Николай?

– Да! Рад вас слышать, Максим Григорьевич!

– Ты помнишь, я говорил, что дам тебе возможность прилично заработать?

– Помню!

– Так вот настало это время. Фургон на ходу?

– Он у меня всегда на ходу.

– Тогда будь готов в 17.00 в субботу, 4-го числа, подать его во внутренний двор кафе «Фергана». Слыхал о таком?

– Нет!

– Запоминай адрес: улица Большакова, дом 42.

– Это рядом с рынком и кинотеатром?

– Да! Во дворе подашь фургон к 3-му подъезду. Кое-что загрузим, и я скажу, что делать дальше. Настраивайся на полный рабочий день с выездом за пределы области. Оплата по возвращении обратно к кафе.

Водитель частного фургона, иногда подрабатывавший у частного предпринимателя Валентинова, как представлялся бандит Хромой, спросил:

– И каков размер оплаты?

– Поверь, Коля, ты будешь доволен! Очень доволен! Точную сумму назову при встрече, это не телефонный разговор.

Хромой, положив телефон на пассажирское сиденье, повел свой «Опель» к кафе.

Переговорив с Хромым, тут же набрал другой номер и Харчинский:

– Александр? Добрый день!

– Здравствуй, Эдуард!

– По моим данным, Левоев получит товар в ближайшие дни.

– Откуда информация?

– Из надежного источника.

– Назови его!

– Хромой!

– Ясно! Ближайшие дни слишком расплывчато. Точную дату узнать можно?

– Нет! Но в течение двух-трех, максимум четырех дней!

– Ты будешь знать, когда груз окажется на складе?

– Да!

– Немедленно сообщишь мне об этом!

– Несомненно!

Александр положил трубку на стол. Потянулся. Подошел к окну, взглянул на стоянку, где пылилась его «десятка». Ударил кулаком по стене:

– Ну вот и начинается! Прекрасно!

Глава тринадцатая

Суббота, 4 июня

С утра Тимохин находился дома. Делать было нечего, и просто светиться в городе ему было нельзя. Ровно в 15.00, как и было договорено, он набрал номер сотового телефона главного врача клиники в Дубраве, Родимцевой. Женщина ответила лишь с третьей попытки дозвониться:

– Здравствуйте, Александр Александрович, извините, не могла ответить, проводила совещание. Сейчас нахожусь дома.

– Здравствуйте, Валентина Алексеевна. Не надо извиняться, я же прекрасно понимаю, у вас работа.

– Да! Много работы! Но вы желаете знать, как самочувствие супруги. Отвечу, она пошла на поправку. Сильная женщина ваша жена, Александр Александрович. Потому и лечение проходит успешно.

Тимохин спросил:

– А я могу с ней поговорить?

Родимцева ответила:

– Да, можете. Сейчас я передам ей трубку, минуту!

Александр почувствовал напряжение. Но оно отпустило майора, как только он услышал голос жены. Голос звучал спокойно:

– Здравствуй, Саша!

– Здравствуй, Танюша! Как твои дела?

– Нормально! Как ты, Оля, мама?

– Я тоже в порядке, а Оля с мамой отдыхают за городом.

– За городом?

– Ну, да, помнишь деда Акима?

– Смутно!

– Бывший лесничий, крепкий такой старичок. Маме и дочери у него хорошо, я звонил, узнавал. Так что у нас все хорошо. Тебя не хватает. Но это временно.

Татьяна сказала:

– Я могу вернуться, Валентина Алексеевна говорит, что в принципе я здорова.

– Не спеши, дорогая. Раз уж находишься в клинике, давай до конца воспользуемся предоставленной возможностью. Подлечись как следует. И мама у деда Акима тоже лечится, Оленька же набирается здоровья. Не спеши. Придет время, и мы все соберемся в нашей квартире. Я люблю тебя, очень скучаю. Ты не представляешь, как я тоскую по тебе. Мне нужна только ты, единственная, любимая, желанная! Это правда, Танюша! Верь мне!

– Верю, Саша! Как хорошо, что у меня есть ты. Без тебя я умерла бы.

– Не думай о плохом, любимая. Какие наши годы? Вся жизнь впереди, и, соединившись, мы вновь будем счастливы.

– Спасибо тебе!

– Ну что ты, Танюша! Это тебе спасибо. За мужество, за понимание, за любовь, которая вернула в свое время меня к жизни. Ты помнишь Кара-Тепе?

– Конечно, помню!

– Та встреча у рынка, немного подпорченная бандитами, что-то они постоянно вертятся у нас под ногами, изменила все. И я живу только благодаря тому, что у меня есть ты и Оля.

– А мама?

– Ну и мама! Только это совсем другое.

– Ты скоро заберешь меня отсюда?

– Да, Танюша! Скоро! Но после того, как ты пройдешь полный курс лечения.

Татьяна вздохнула:

– А ты приехать ко мне не можешь? Я бы уговорила Валентину Алексеевну разрешить нам свидание!

– Если получится, то обязательно приеду. А с врачом я договорюсь сам! Хорошо?

– Если получится? У тебя много дел в городе? Каких?

Александр не мог сказать супруге правду. Пришлось обманывать, на этот раз обман был вынужденным, не во вред, а во благо супруги:

– Пытаюсь новое дело организовать. Чтобы недалеко от дома. Квартиру присматриваю. Не все же нам с матерью жить?

– Правда? Это хорошо! Скажи, Саша, а бандиты тебя не трогают?

– Нет! Получив свое, они потеряли всякий интерес к нам.

– Ну и черт с ними! Пусть подавятся!

– Ты права. Но пора заканчивать разговор, а то перед врачом неудобно. Я еще позвоню.

– Хорошо! Звони.

– Я очень люблю тебя, Танюша!

– Я тоже, Саша!

– Тогда до связи и встречи?

– Да! До свидания, любимый!

Трубку взяла Родимцева:

– Ну и как вам состояние супруги, Александр Александрович?

– Я так благодарен вам, Валентина Алексеевна.

– Ерунда. Это мой долг. А супруга ваша действительно с каждым днем чувствует себя все лучше и лучше. Вот только приезжать сюда, я думаю, не стоит! Извините, случайно услышала фразу Татьяны, точнее, ее вопрос.

– Я не приеду! Вернее, приеду, но для того, чтобы не повидаться с Таней, а забрать ее домой.

– Вы считаете, это будет безопасно?

– Тогда это будет совершенно безопасно!

– Что ж, удачи вам!

– Спасибо! И вам всех благ. До свидания!

– До свидания!

Александр положил трубку на диван. Подумал, ну слава богу, Танюша вроде отошла от стресса. Он решил пообедать, разогрел сваренный накануне суп, и в это время зазвонил сотовый телефон. Александр ответил:

– Да?

– Привет, Саня! Михалыч! Узнал?

– Узнал, конечно! Привет!

– Как живешь-поживаешь?

– Да ничего, нормально! Возле хаты бандюки не вертятся?

– Нет! Проверял, никого! Я вот что подумал, а не заглянуть ли мне в кафе? Провести, так сказать, разведку?

– Какую разведку, Михалыч? Забудь о кафе. Ни в коем случае не появляйся близко там.

– Ну тогда, может, Антонину с внучкой проведать?

– А вот это не помешает. Но аккуратно, чтобы бандюки не засекли тебя!

– Ты забыл, что я почти всю жизнь в милиции служу?

– Не забыл, и все же. Они тоже кое-чему научились.

– Ладно! Сделаю все как надо! Им, наверное, передать чего-нибудь надо?

– Да не мешало бы. Но как мне деньги тебе дать? Встречаться мы не должны!

– Своими обойдусь. Потом отдашь! Скажи, чего купить-то?

– Ты телефон Акима знаешь. Позвони матери сам, а то она меня вопросами закидает и придется вертеться ужом. И узнаешь, что именно им нужно.

Участковый спросил:

– А если Антонина начнет про тебя расспрашивать?

– Скажи, редко видишь меня. Но что я в порядке. Только будь предельно осторожен, Михалыч! Очень осторожен!

– Не надо меня учить. Ученый!

– Я не учу, советую!

– Добро! Короче, позвоню, как только повидаю твоих.

– Договорились.

– Пока, Саня!

– До связи, Михалыч!


Еще раз обдумав план предстоящих действий, проверив охрану дома, Мирза прошел в спальню, где его ждала одетая в короткий прозрачный пеньюар, не скрывавший наготы, Дина. Столик был накрыт. Портьеры плотно закрыты, на предметах гарнитура горели свечи.

Любовница подошла к Левоеву:

– Тебе нравится убранство комнаты, дорогой?

Мирза, пребывавший в отличном расположении духа, ответил:

– Больше мне нравится твое нежное и развратное тело, дорогая.

Он сорвал с любовницы пеньюар, оставив ее голой:

– Вот так еще лучше будет. А теперь раздень меня и наполни бокалы.

Дина сняла с любовника рубашку, брюки, носки, трусы. Стала ласкать его член. Мирза закрыл глаза от удовольствия. Но не дав секретарше довести ласки до конца, поднял ее:

– Позже, Дина, немного позже. Сначала я хочу выпить и посмотреть, как ты танцуешь. Ведь ты станцуешь для меня?

– Для тебя все, что угодно, дорогой!

– Тогда выпьем?

Любовница Мирзы наполнила бокалы. Левоеву налила виски, себе шампанского. Выпили.

Мирза опустился в кресло, приказав:

– А теперь танцуй! Так, как ты умеешь!

Дина вставила в музыкальный центр компакт-диск, выбрала нужную мелодию, щелкнула клавишей воспроизведения. Комната наполнилась зажигательной восточной музыкой. А Дина начала извиваться под ее ритм, умело принимая различные позы, демонстрируя свои прелести. В середине танца, возбудившись, Левоев поднялся, схватил на руки проститутку, бросил ее на постель и с рыком набросился на ее послушное тело. Они занимались сексом более часа. После чего вернулись к столику. Дина, устроившись на коленях хозяина, наполнила бокалы и стала поить Мирзу. Левоев расслабленно постанывал между глотками виски и гладил упругие груди любовницы. Вновь почувствовав желание, он снова отнес ее на кровать.

Но тут раздалась трель сотового телефона.

Левоев чертыхнулся:

– Шайтан бы побрал того, кто звонит! Если по пустякам, башку оторву. – Подошел к столику, взял телефон, грубо спросил: – Кто?

– Харчинский, господин Левоев!

– Что тебе надо?

– Извините, если оторвал от важного дела, но мне было приказано доложить вам о переводе денег в Египет.

– Перевел?

– Да! Двести тысяч долларов на счет господина Шергета!

– Хорошо! У тебя все?

– Да!

– Тогда отдыхай и не мешай другим делать то же самое.

Левоев отключил телефон и вернулся к постели:

– Чертов адвокат, весь кайф обломал. Придется, дорогая, тебе начинать все сначала. Но без танцев. Впрочем, ты знаешь, что надо делать.

Мирза лег рядом с Диной.

Уснули удовлетворенные любовники за полночь. Больше никто не посмел их потревожить.

Отключив телефон, Александр прошел к книжному шкафу Родимцевой. Выбрал приключенческий роман. Улегся на диван. Читал до позднего вечера, пока не уснул.

А в 17.00, когда Тимохин читал, во двор дома, в котором находилось уже бывшее его кафе, въехал автофургон на базе автомобиля «ГАЗ-3307». Водитель развернулся и подал его будкой прямо к третьему подъезду. Вышел из машины. Увидел ковылявшего от угла здания Хромого. Тот подошел, посмотрел на часы.

– Здравствуй, Коля, вот что я в тебе ценю, так это обязательность. Сказано прибыть ровно в пять, значит, можно не сомневаться, в пять ноль-ноль ты будешь на месте.

Николай довольно улыбнулся:

– Здравствуйте, Максим Григорьевич. А сейчас иначе нельзя. Без клиентов, а значит, и без денег останешься. Кто будет ждать, если кроме тебя желающих заработать полно? Другой-то работы нет. Это не раньше, в автоколонне. Опоздал – ничего, пожурят, но в рейс выпустят. Пьяным вечером заметят, сделают вид, что ничего не видели. А ныне все по-другому. Нынче клиент в цене, а такой, как вы, вообще на вес золота!

Хромой похлопал водителя по плечу:

– Ты правильно понимаешь новую жизнь, Коля, а посему не сидишь без работы. Машина исправна?

– Обижаете, Максим Григорьевич. Я за ней ухаживаю как за женой. Она же кормилица. В полном порядке, заправлена, будка чистая.

– Это хорошо! В недолгую командировку съездить надо!

– Надо, значит, поедем, какие проблемы.

Хромой отвел водителя в сторону:

– Командировка, Коля, необычная. О ней сразу после окончания лучше навсегда забыть.

– Да я не из болтливых!

– Знаю, поэтому и выбрал тебя! Но давай к делу! Сейчас твой фургон наполовину загрузят ящиками с пивом, водой, коробками с сигаретами. Следи, чтобы груз разместили в задней части фургона. Как загрузишься, машину оставишь здесь и своим ходом поедешь домой. А ночью, в час тридцать, вернешься. На такси! Денег я тебе дам. В два часа вместе с двумя легковыми машинами двинемся в район стоянки на окраине лесного массива, неподалеку от деревни Ивнино. Знакомо это место?

– Да! – кивнул водитель. И добавил: – Плохое место! Грабят там часто!

Хромой усмехнулся:

– Нас не ограбят! На стоянке встаем и ждем прибытия «КамАЗа» также в сопровождении двух легковых машин. Твой фургон сначала разгружаем, перебрасываем груз из «КамАЗа» и укладываем в передней части кузова, загружаем обратно коробки и возвращаемся сюда.

Николай спросил:

– А что за груз примем, если не секрет?

– Этого, Коля, тебе знать не надо! И, вообще, как там в поговорке? Меньше знаешь, лучше спишь?

– Да я не о том! По весу, что за груз? Тяжелый или нет? Как бы фургон не перегрузить. У «газончиков» рессоры слабые. Не дай бог, по дороге лопнут. Застрянем надолго.

Валентинов успокоил водителя:

– Мы не перегрузим машину, Коля! Не волнуйся. Груз – мешки. Немного мешков.

– А документы?

– Все будет в порядке. Если остановят гаишники, ты не суетись, только водительские документы приготовь. Разговаривать с ними буду я. Предоставлю бумаги на груз. Но нас не должны остановить.

– Я все понял, Максим Григорьевич. Сделаем, как вы скажете. Перевезем что надо. Один вопрос у меня к вам!

Хромой вновь усмехнулся:

– Хочешь узнать, сколько получишь за рейс?

– Да! Хотелось бы узнать.

Валентинов достал из кармана брюк приготовленный заранее конверт, передал водителю:

– Здесь тысяча долларов, Коля. Можешь пересчитать. И это аванс – 50 процентов. Остальные «бабки» получишь, как разгрузишься здесь же, после поездки в соседнюю область. Такая оплата тебя устроит?

Водитель фургона изумленно взглянул на Хромого:

– Две тысячи «баксов» за какой-то местный рейс?

– Если считаешь, что много, могу убавить, скажем, вдвое!

– Нет! Зачем же? Денег много не бывает!

– Ты прав! Я же обещал дать тебе возможность прилично заработать?

– Обещали!

– Вот и держу слово! Держи еще «бабки» на такси. И в полвторого будь здесь!

– Буду!

Хромой поманил Николая. Тот, будучи выше бандита, нагнулся к нему:

– Завезем завтра груз, я тебе каждую неделю буду подбрасывать хорошо оплачиваемые рейсы. В месяц сможешь иметь штуки три! Если, конечно, согласишься. Навязываться не собираюсь!

Николай, главная цель жизни которого была заработать побольше денег, дабы открыть свое дело и стать обеспеченным человеком, воскликнул:

– Да только дурак откажется от такого предложения. Понятное дело, согласен я!

– Вот и хорошо! Но о перспективах поговорим позже. Сначала надо завтра как следует отработать!

– Отработаем, Максим Григорьевич, не сомневайтесь!

– Я и не сомневаюсь. Но запомни, Коля, о завтрашнем рейсе никому и никогда ни слова. Даже жене. Уяснил?

– Уяснил!

– Тогда начинаем загрузку?

– Да! Сейчас открою двери фургона, и ваши люди могут подавать груз. А я его, как сказали, буду укладывать в задней части будки.

– Хорошо! Открывай фургон! Я пойду дам команду грузчикам. Выходить из подвала не стану, увидимся ночью.


Тот же субботний день. Ближнее Подмосковье.

Загородная резиденция Главного управления по борьбе с терроризмом и наркомафией

Ровно в 18.00 помощник начальника Управления генерала Феофанова прапорщик Ларионов поднял трубку прямой связи с шефом:

– Товарищ генерал-майор, прибыл начальник отдела специальных мероприятий.

– Пусть войдет! – приказал генерал.

Прапорщик указал человеку, облаченному в строгий штатский костюм:

– Проходите!

Человек вошел:

– Здравия желаю, Сергей Леонидович, полковник Потапов по вашему приказанию прибыл!

– Здравствуй, Владимир Дмитриевич, прошу к столу совещаний.

Полковник занял свое обычное место слева от кресла генерала.

Феофанов взглянул на часы:

– Ты, как всегда, пунктуален. И как тебе это удается, учитывая, что приходится выезжать сюда, в Сосновый бор, из забитой пробками Москвы?

– Видимо, верно рассчитываю время!

– Что получается у тебя просто виртуозно. С минуты на минуту должен подойти начальник разведки, мы же не будем ждать его и начнем совещание. Что у нас по делу Салмана – Мирзы?

– По моим данным, что поступают из Города от спецгруппы подразделения подполковника Крымова, работающей отдельно от разведчиков, Мирза подготовил пункт приема, хранения и распространения наркотиков. Для чего выкупил близлежащее к местам массового сосредоточения молодежи объектам небольшое кафе. Оно находится в жилом доме, переоборудовано из обычной двухкомнатной квартиры первого этажа. Выбрана «Фергана»…

Генерал прервал полковника:

– Как ты сказал? «Фергана»?

– Да, «Фергана». Так называется приобретенное Левоевым заведение. Как одна из наших боевых групп, действовавшая в Афганистане.

– Вот как? «Фергана», значит? Интересно. Но продолжай, Владимир Дмитриевич.

– Выбрана «Фергана» не случайно. Тут и близость к развлекательному центру, кинотеатру, центральному рынку, где благодаря большому и постоянному скоплению потенциальных потребителей наркотиков, распространение их можно наладить быстро, эффективно и не привлекая к себе ненужного бандитам внимания местных правоохранительных органов. А также подвал, размером в саму квартиру. Он отгорожен бетонной стеной с массивной металлической дверью. В подвале недавно был закончен ремонт. Подозреваю, что бандиты сделали тайник для склада наркотиков. Кафе начало работать в обычном режиме, но только как рюмочная. Впрочем, это лишь прикрытие для получения доз курьерами-распространителями.

Генерал встал из кресла, прошелся по кабинету, спросил Потапова:

– И почему все же кафе, забегаловка, рюмочная, как угодно, названа «Фергана»? Кто бывший владелец заведения?

– Я не могу ответить на этот вопрос, так как люди Крымова начали работать в Городе, когда заведение уже перешло в руки бандитов. И не имел задачи выяснить, у кого купил кафе Мирза Левоев.

– А надо бы выяснить. Но, возможно, у начальника разведки будет информация по бывшему владельцу этой «Ферганы». А вот, кажется, и он!

Зазвонил телефон генерала. Феофанов поднял трубку:

– Да, Василий? Братанин? Пусть войдет!

Дверь открылась, на пороге появился крепкого телосложения подполковник:

– Разрешите, товарищ генерал?

– Проходи! Присаживайся.

Начальник разведки Управления устроился напротив Потапова.

Феофанов спросил у разведчика:

– Люди, работающие по оси Салман – Мирза, не информировали тебя, у кого Левоев приобрел кафе, переоборудованное под базу хранения и распространения наркотиков?

– Информировали!

– И у кого же?

– Секунду!

Начальник разведки достал из кейса записную книжку:

– Так! Город, кафе «Фергана»! Есть! Мирза Левоев купил заведение на подставное лицо, некого Ивашкина Сергея Андреевича, инвалида 2-й группы у… Александра Александровича Тимохина.

Феофанов воскликнул:

– У Тимохина? Ты не ошибся?

– Никак нет, товарищ генерал, у нас имеются подтверждающие информацию копии документов.

Начальник Управления посмотрел на Потапова:

– Ты слышал? Уж не наш ли Тимохин продал кафе? О его судьбе после расформирования секретной группы что-нибудь известно?

– Нет! Мы не отслеживаем ребят после того, как они разъехались по своим штатным войсковым частям.

Генерал резко повернулся к Братанину:

– Срочно мне на стол сведения о Тимохине, что продал кафе!

Подполковник поднялся:

– Есть! Разрешите воспользоваться закрытой линией связи резиденции?

– Разрешаю! Обратись к Ларионову, он все устроит!

Начальник разведки вышел из кабинета Феофанова.

Генерал присел рядом с Потаповым:

– Тебе, Володя, надо так же срочно узнать все подробности этой сделки. Связывайся со своими ребятами в Городе и поставь им соответствующую задачу. Мне нужна истинная картина того, как кафе оказалось в руках Мирзы. Вряд ли Тимохин пошел бы на сговор с бандитами, даже если те и предложили ему крупную сумму. Из принципа не пошел бы. Если только, конечно, Тимохиным, что продал заведение, окажется наш «ферганец». Ставь задачу! Можешь прямо здесь.

Потапов достал сотовый телефон. Набрал номер. Ему ответили немедленно. Феофанов слышал диалог начальника с подчиненным:

– Игорь? Потапов говорит!

– Я понял. Слушаю вас.

Полковник поставил задачу капитану Яковлеву, работавшему по Городу от отдела спецопераций. Выслушав Потапова, капитан спросил:

– Сколько у нас времени на выполнение задания?

– Информация нужна немедленно. Так что времени у тебя с Савиным очень мало.

– Задачу понял!

– Удачи!

Вернулся начальник разведки, положил перед Феофановым несколько листов бумаги. На одном – фотография, взглянув на которую генерал откинулся на спинку кресла:

– Так! Наш Тимохин! Замечательно. Что там о нем в остальных бумагах?

Начальник разведки доложил:

– Ничего особенного. В принципе обычная история армейского офицера, в звании майора уволенного из Вооруженных сил по сокращению штатов. Собственно, увольнение без какой-либо пенсии, переезд в родной город, открытие дела, в нашем случае переоборудование под кафе квартиры, купленной у подруги матери Тимохина, уехавшей к сыну на Украину. Ну и, как сейчас стало известно, продажа кафе.

Феофанов потер подбородок:

– Ох, чую, аукнется нам эта продажа.

Начальник разведки удивленно взглянул на генерала:

– О чем вы, Сергей Леонидович?

– О чем? О том, что если Тимохина вынудили продать или передать кафе силой или шантажом, то он это дело так не оставит. А уж если при этом пострадал кто-либо из его семьи, то тогда война между Тимохиным и Мирзой обеспечена. Гарантированно обеспечена.

– Он что, один пойдет на целую банду?

– Нет! Саня уберет лишь тех, кто напрямую задел его, и спровоцирует междоусобицу между бандитами. А уж те перебьют друг друга. Да, остается надеяться на то, что Тимохин продал кафе добровольно, безо всякого нажима, не зная, что оно попадет в руки бандитов. Ведь в документах выставлено подставное лицо?

– Подставное!

– Дай бог, чтобы Мирза не задел его. Иначе нам срочно придется менять все планы. Да, Тимохин, Тимохин, как же ты некстати возник возле Мирзы. Но ладно, пока прибудет информация от людей Крымова, работаем по ранее намеченному плану. Что нового может сообщить разведка о предстоящем транзите наркотиков с Кавказа в Город?

Подполковник Братанин поднялся:

– Новое есть, Сергей Леонидович.

– Так докладывай, раз есть! Что именно?

– Груз пошел в Город. Он был отправлен с базы Салмана сегодня в полдень по маршруту…

– Сегодня? Но, насколько мне известно, транзит планировался на более поздний срок? Что заставило бандитов изменить планы?

– Вчера Левоев созванивался с Салманом – Асадом Шергетом. Мы, естественно, перехватили переговоры. Так вот, Мирза сообщил Салману, что готов принять товар. Шергет тут же, посетовав, что ему все сложнее держать груз на своей базе, решил отправить наркотики в Город сегодня. Отправляет на «КамАЗе» в сопровождении двух легковых машин с боевиками. Старшим колонны назначен Ибрагим!

Генерал переспросил:

– Вагиф Ибрагимов, тот самый, которого мы завербовали через сына?

– Так точно! Но в Город «КамАЗ» не пойдет. Его должны встретить люди Мирзы. Встретить на стоянке окраины леса в пяти километрах от деревни Ивнино.

Начальник разведки развернул карту, указав:

– Вот здесь!

– Ибрагим подтвердил выход колонны с наркотиками?

– Сам Вагиф еще не выходил на связь. Подтверждение получено от агентов, ранее внедренных в группировку Салмана. Они сообщили, колонна вышла с базы Шергета сегодня в полдень! В пятницу адвокат Мирзы, господин Харчинский, перевел на счет одного из египетских банков двести тысяч долларов. Полагаю, в качестве предоплаты за товар!

Генерал спросил:

– Мы контролируем этот банк?

– Нет! Но он под ФСБ! Если что, безопасность ни в чем не откажет нам.

Феофанов вновь прошелся по кабинету. У окна повернулся. Спросил, обращаясь к начальнику разведки:

– Что за сложности вдруг возникли у Салмана с наркотиками? Пограничники свободно пропускают его курьеров в сопредельное государство. Базе ничто не угрожает. Сам Шергет имеет полную свободу перемещения. Откуда появились сложности?

Братанин ответил:

– Я не знаю, почему Салман сказал Мирзе о сложностях. В реальности мы ему, а кроме нас некому, их не создавали.

– Значит, Шергет специально усложняет ситуацию? Для чего? Муть какая-то. И проявилась она сегодня. Не зря накануне я во сне рыбу видел. Не зря.

– Так рыба вроде к деньгам снится. Так считается.

– Знаю, что считается. Но к деньгам крупная рыба, а мелкая к неприятностям. Я же видел во сне мальков у берега нашего пруда. Вот и не верь снам! Хотя, конечно, все это полнейшая ерунда, но неприятно. Что-то в игре пошло не по нашему сценарию. Ладно. Товар идет к Городу, значит, где-то часам к пяти колонна Салмана выйдет на стоянку перегрузки. К этому времени должны подойти и бандиты Мирзы. Так?

– Так точно! Я уже имею данные, что собой будет представлять колонна Левоева. Это наемный фургон и две машины сопровождения – «девятка» и «БМВ».

– Штурмовая группа «Титан» майора Драгина предупреждена о переброске в район применения?

– Пока нет!

– Значит, сейчас она находится на территории бригады спецназа ГРУ?

– Да. В Чадове!

Генерал вызвал Ларионова:

– Василий! Свяжись с Драгиным, передай приказ о приведении подразделения в боевую готовность «Военная опасность». В ночь ожидать переброски в район боевого применения. Время вылета из Чадова я уточню лично!

Прапорщик козырнул:

– Есть! Разрешите выполнять?

– Выполняй!

Феофанов, отпустив помощника и по совместительству начальника отделения секретной связи Управления, посмотрел на полковника Потапова и подполковника Братанина:

– А мы, господа офицеры, ждем информации по Тимохину и сеанс связи с Ибрагимом. Можете курить. При желании в кабинет доставят чай, кофе, бутерброды.

Не пришлось руководителям секретного Управления выпить ни чаю, ни кофе, ни закусить бутербродами.

В 19.40 зазвонил сотовый телефон начальника разведки.

– Громкую связь! – приказал генерал.

На новых телефонах, которыми были оснащены офицеры Управления, данная функция уже присутствовала.

Братанин выполнил приказ и ответил в трубку:

– Да?

– Это Ибрагим!

– Рад слышать тебя! Почему раньше не выходил на связь?

– Не мог. У меня и сейчас немного времени. Так что слушай. В «КамАЗе», что идет в Город, наркотиков нет.

Офицеры Управления переглянулись.

Братанин удивленно спросил:

– А что есть?

– Сода! В мешках!

– Салман решил кинуть Мирзу?

– Нет! Проверить безопасность маршрута и подготовленного склада реализации.

– Но это чревато непредсказуемыми последствиями!

– Ничем это не чревато! Как только Мирза примет товар, обнаружит подставу и позвонит Салману, Шергет, извинившись, все объяснит Левоеву.

– Когда же пойдет настоящий груз?

– В конце месяца, точную дату пока не знаю.

– Но сможешь узнать?

– Смогу!

– Ясно! Но ты отдаешь себе отчет, что произойдет, если ты обманул меня?

– Э-э! Не надо пугать, да? Салман пугает, грозит, ты пугаешь, грозишь. Как работать? А отчет я отдаю. Вы получите то, что вам надо. Больше говорить не могу, телефон отключаю!

Раздались короткие гудки. Выключил мобильник и Братанин. Взглянул на Феофанова.

Тот произнес:

– Еще лучше. Салман перестраховался. Впрочем, все правильно сделал. Накрой стоянку спецназ – и полный для нас облом. Нет наркотиков, какие могут быть претензии к бандитам? А Салману сигнал на срочную передислокацию базы.

Генерал вызвал помощника:

– Ларионов, ты передал приказ о готовности к выходу «Титану»?

– Так точно!

– Давай, вновь связывайся с Драгиным! Отбой боевой готовности «Военная опасность». Группе находиться в режиме ожидания на месте настоящей дислокации.

– Понял! Выполняю!

– Выполняй!

Как только прапорщик вышел, Потапов спросил:

– Значит, пропускаем груз в Город?

– Нет, Володя, содой затаримся, чтобы потом торговать ею на рынке, когда нас за срыв операции на гражданку выкинут! Пропускаем! И ждем реального транзита. Другого выхода у нас нет. Пока нет! Все может кардинально измениться, если подтвердятся мои худшие опасения, касающиеся доблестного майора запаса, Сан Саныча Тимохина.

Город вызвал Потапова на связь в 23.00.

И на этот раз генерал приказал включить громкую связь.

Начальник отдела спецопераций ответил:

– Потапов!

– Это Яковлев! Примите доклад по реализации задачи относительно Тимохина и его кафе!

– Докладывай, Игорь!

– Исходя из полученной информации, кафе «Фергана» было продано бандитам Мирзы под сильным давлением и силовым прессингом Левоева и его ближайших подельников Багрова и Валентинова – Хромого. Сначала бандиты пытались договориться с Тимохиным, но он отказался продать кафе. После чего был похищен и зверски избит один из барменов Тимохина, Вячеслав Юрьевич Леонидов, который в результате полученных травм скончался. Затем, получив очередной отказ, Мирза решился на обработку семьи майора. Его бойцы сумели захватить супругу Тимохина. В ночь после захвата ее изнасиловали. Тимохин вынужден был прибыть на место содержания жены, где подписал документ на продажу кафе.

Трубку взял Феофанов:

– Откуда у вас такая исчерпывающая информация?

Капитан Яковлев из подразделения подполковника Крымова объяснил:

– У Тимохина работал еще один бармен, Артем Николаевич Грудов. Его бандиты не тронули. Возможно, потому, что ранее муж сестры Грудова также состоял в банде Мирзы и был убит. Мы взяли этого Артема в одном из населенных пунктов области. Он пошел в отказ, ничего, мол, не знаю и так далее. Пришлось выводить его из строя и вывозить на конспиративную квартиру. Только после применения препарата «R» Грудов выдал нам историю злоключений Тимохина. Более того, Артем сообщил, что Тимохин интересовался, где можно приобрести оружие, ссылаясь на то, что Грудов мог знать об этом от покойного родственника. И действительно, Артем вспомнил рассказ зятя, где бандиты приобретали оружие. На Центральном рынке Москвы, через часовщика мастерской, некого Арно, которого еще называют уродцем. Скорее всего, инвалида. Получив информацию, Тимохин посоветовал Артему покинуть Город. Сам же отправился в столицу. Больше ничего о Тимохине он не знает. Его «десятка» стоит на стоянке у стадиона, квартира пуста. Куда делись мать, жена и дочь Тимохина, неизвестно. Можно спросить соседей, но…

Феофанов приказал:

– Никаких опросов! Сейчас отдыхайте. Инструкции на дальнейшие действия получите непосредственно от своего командира. До этого находиться на конспиративной квартире! Да, Грудова обработали по полной программе?

Капитан ответил:

– Так точно! После допроса ввели ему препарат «Р», что привело к частичной потери памяти. Две недели он будет помнить все, кроме встречи с нами, потом…

Генерал прервал Яковлева:

– Мне известно, как действует препарат «Р». Выполняйте приказ!

– Есть!

Связь отключилась. Феофанов произнес:

– Вот и подтвердились мои наихудшие опасения. Тимохин в ярости! Он горит жаждой отмщения. Думаю, Саша просчитал, для чего бандиты так упорно стремились завладеть его кафе, когда спокойно могли открыть другие рядом. Скорей всего, ему удалось неплохо вооружиться. Тимохин готов начать войну с Мирзой, поэтому и семью спрятал. «Десятку» бросил, наверняка заменив ее другой, менее заметной машиной. Перед нанесением первого удара он зачистил все хвосты. Как и учили! И может нанести удар уже 6-го числа, когда бывший подвал – склад кафе, по его мнению, будет забит наркотиками.

Потапов заметил:

– Это при условии, что Тимохин действительно просчитал замысел Мирзы по подвалу.

Феофанов вздохнул:

– Да просчитал Саня все! Оттого и ждет, хотя мог начать охоту сразу после возвращения из Москвы. Самое паскудное, Тимохин даже не предполагает, что Салман пустил в Город не дурь, а туфту.

Братанин сказал:

– Но в любом случае, если Тимохин ждет завоза наркотиков, то первый удар нанесет по своему бывшему кафе!

Генерал отрицательно покачал головой:

– Э нет, разведка. Это еще не факт. Наличие на складе наркотиков обеспечивает Тимохину лишь то, что Мирза и его подельники при всем своем желании не смогут уйти из Города. Бросить дорогостоящий товар для них равносильно смертному приговору, который гарантированно будет приведен в исполнение. А где, когда и по кому лично нанесет свой первый удар майор запаса Тимохин, известно только одному человеку. Самому Тимохину. Поэтому нам просто необходимо срочно найти его!

Феофанов вызвал помощника:

– Василий! Срочно ко мне майора Крымова и старшего лейтенанта Борисова. Позвони им и пошли за офицерами машину. Одновременно созвонись с командиром вертолетной эскадрильи. Передай приказ к четырем часам утра подготовить «Ми-8» для полета по маршруту Москва – Город! Вопросы?

– Никак нет, Сергей Леонидович!

– Выполняй! Да оперативно, Вася! Быстрее!

– Есть!

Вызов в резиденцию Управления после полуночи не удивил Крымова. Это было в порядке вещей. Утром в 8.00 оперативно-тактическая группа «Закат», которой командовал подполковник, могла начать учебные занятия по плану учебно-боевой подготовки, а в 10.00 того же утра уже вылететь на вертолете или самолете в любую точку страны и даже за ее пределы, чтобы выполнить задачу, определенную высшим командованием, постоянно рискуя при этом здоровьем, а нередко и жизнью. Крымов собрался быстро. Вышел из подъезда, закурил. Тут же во двор въехала служебная «Волга» Управления. В ней уже находился вместе с водителем один из бойцов группы, старший лейтенант Борисов. Садясь в салон, на место старшего машины, Крымов поздоровался с офицерами:

– Привет всем! Можем ехать!

Ответив на приветствие, водитель повел «Волгу» к выезду из Москвы, и в 1.30 автомобиль остановился во внутреннем дворе одиноко стоящего в лесу, огороженного высокой бетонной оградой крупного коттеджа – загородной резиденции Главного управления по борьбе с терроризмом и наркомафией.

В 1.40 Крымов с Борисовым вошли в кабинет генерал-майора Феофанова.

Подполковник, козырнув, спросил:

– Что произошло, Сергей Леонидович?

Начальник Управления кивнул на кресло у стола, за которым сидели полковник Потапов и подполковник Братанин:

– Присядь! И ты, Борисов, тоже! В ногах правды нет, хотя это утверждение спорное. По крайней мере применительно к силам специального назначения.

Офицеры заняли указанные места.

Генерал подошел к Крымову, положил перед ним лист из досье на Тимохина, где была отпечатана фотография бывшего подчиненного подполковника по диверсионной работе в Афганистане.

– Узнаешь?

Крымов воскликнул:

– Тимохин, Саня? Но… он-то каким боком связан с делом Салмана – Мирзы?

Генерал поведал командиру группы историю Александра, подвергнувшегося насилию со стороны бандитов.

– Таким образом, Вадим Петрович, Левоев задел Тимохина, и задел серьезно. А Тимохин не из тех, кто прощает подобные оскорбления. По нашим данным, он уже готов нанести удар по Мирзе и выжидает момент, когда наркотики поступят в подвал его бывшего кафе. То есть Александр может начать действовать уже завтра. Война Тимохина с бандитами в Городе для нас крайне нежелательна, посему тебе вместе с Борисовым следует в 4.00 на «Ми-8» убыть с площадки полигона мотострелковой дивизии в район Города. Вертолет за полтора часа перебросит вас на территорию дислокации бригады спецназа ГРУ в Чадове. Оттуда к 6 утра гэрэушники переправят тебя и Борисова непосредственно в Город, где вас встретят твои подчиненные Яковлев и Савин. Тебе же передаются в оперативное подчинение и люди начальника разведки, параллельно работающие в Городе. Это капитан Дмитрий Комарин и старший лейтенант Вячеслав Никитин. Задача сводной группы состоит в следующем. Установив контроль над логовом Мирзы, как можно быстрее найти Тимохина и остановить его.

Крымов покачал головой:

– Если Саня вышел на тропу войны, к тому же вооружился и спрятал семью, остановить его будет весьма сложно. Обнаружить, возможно, и удастся, так как нам известно место обитания его главной цели, но остановить?

– Поэтому я и посылаю в Город тебя, Крымов, лично и хорошо знающего Тимохина. Уверен, если вы встретитесь, то Александр не проигнорирует приказ бывшего командира и боевого товарища. Тебе он подчинится.

– Я сумею убедить его прекратить действия против бандитов, но при условии, что удастся вступить с Тимохиным в контакт. А это проблематично. Он определит внешнее наблюдение за собой и не станет разбираться, кто организовал это наблюдение, враги или друзья. У Тимохина сейчас в городе друзей нет. Или он отгородился от них, чтобы не подвергать опасности. Следовательно, он не подпустит к себе никого.

Генерал повысил голос:

– Ты должен найти Тимохина и остановить его до того, как он нанесет первый удар по бандитам.

– Да я понял. И сделаю все, что в моих силах, но если мы не успеем его остановить? Тогда что делать?

Генерал прошелся по кабинету:

– Если Тимохин опередит всех, перейдем к запасному варианту ликвидации баз Салмана и Левоева. Впрочем, базу Мирзы при данном раскладе можно будет вычеркнуть. Наркотиков в городе не будет, но Александр уничтожит содержимое подвала. Ну а вам в случае начала действий Тимохина следует прикрывать его, продолжая пытаться войти с ним в контакт. Но дополнительную задачу уточним позже. Сейчас же тебе, Крымов, необходимо сосредоточиться на поиске Александра и постараться не допустить начала его активных действий! Вопросы ко мне есть, товарищ подполковник?

Крымов спросил:

– Порядок связи! С кем и когда?

– Это определишь в рабочем порядке с непосредственным начальником, полковником Потаповым. Но при необходимости можешь выходить прямо на меня. В любое время суток.

– Понял, вопросов не имею!

– Тогда тебе с Борисовым час на подготовку к вылету, после чего на «Волге» отправиться на площадку мотострелковой дивизии, где вас будет ожидать транспортный «Ми-8». Командир экипажа задачу знает. Все! Потапов!

Генерал повернулся к начальнику отдела специальных мероприятий:

– Готовь своих людей и провожай в Город. После чего отдых. До обеда. Все свободны!

Офицеры покинули кабинет начальника Главного управления.

Феофанов вызвал помощника:

– Приготовь-ка, Вася, комнату отдыха. Домой ехать не имеет смысла. Сам же устройся в гостевом доме.

– Понял, Сергей Леонидович! Сейчас все сделаем!

– Давай! Устал я что-то.

Глава четырнадцатая

Город. Двор дома, где располагается кафе «Фергана»

Николай подошел к своей машине, отогнанной от третьего подъезда к площадке с мусорными контейнерами в 1.30. Осмотрел автомобиль, завел двигатель. К кабине подошел Хромой.

– Документы на груз, что загрузили вчера, в кабине. Выезжай со двора в два часа. На улице увидишь белую «девятку», следуй за ней. За тобой пойдет черный «БМВ», не волнуйся, это тоже наша машина. Что делать, если остановит патруль ГАИ, знаешь, ну а дальше все просто, выходим за пределы области, заезжаем на стоянку окраины леса. Подойдет «КамАЗ». Ребята догрузят твой фургон, и отправишься обратно. Здесь, разгрузившись, получишь вторую половину обещанного вознаграждения – тысячу долларов.

Водитель довольно улыбнулся:

– Я все понял, Максим Григорьевич. Вы очень щедры.

– Я плачу ровно столько, сколько стоит работа. Не больше, но и не меньше. Да, во время нахождения на стоянке сиди в кабине, на улицу не выходи. Ключ от замка фургона передашь мне. Я же и верну его тебе после догрузки. Ну все, пошел! Удачной дороги!

– Спасибо! Все будет пучком, Максим Григорьевич!

В воскресенье, 5 июня, в два часа колонна из трех машин, с фургоном «ГАЗ-3307» начала движение от кафе в сторону выезда из города. На посту ГАИ ее не остановили. Подсуетился Багор, еще вчера купивший у начальника наряда право на беспрепятственный проезд через пост.

На стоянку бандиты Мирзы прибыли в 3.50. А через час вышел на связь старший колонны Салмана:

– Хромой? Ибрагим говорит!

– Рад тебя слышать, Вагиф!

– Ты сейчас где?

– На стоянке! – ответил Хромой.

– И как она?

– «Чиста». Пустынна, как и дорога.

– Прилегающий к стоянке лес смотрел?

– В этом есть необходимость?

– Лучше будет, если ты пошлешь своих людей в лес.

– Хорошо. Осмотрим окрестности. Ты-то сам далеко от стоянки?

– Проехали деревню Ивнино!

– Значит, скоро будете?

– Да! До встречи!

Отключив телефон, Хромой подозвал к себе Рудика:

– Быстро возьми своих пацанов и проверь лес на удалении метров в пятьдесят от стоянки. С обеих сторон дороги!

Рудольф кивнул:

– Понял!

Вскоре двое бандитов ушли за дорогу, двое других скрылись в кустарнике, росшем по периметру стоянки. В бригаде Рудика убитого Мирзой Колуна заменил парень из группировки рэкетиров Андрей Румянцев по прозвищу Адольф. Эту кличку он получил за то, что коллекционировал атрибутику гитлеровского режима и отличался особой жестокостью при выбивании из предпринимателей наложенной на них дани.

Вернулись они быстро.

Рудик доложил Хромому, что в лесу никого нет.

А через несколько минут на стоянку въехал подержанный «Форд». Из салона вышел коренастый кавказец.

Размявшись, он поздоровался с подошедшим Валентиновым:

– Салам, Хромой! Вот и встретились!

– Салам, Ибрагим. Я рад видеть тебя в добром здравии.

– Взаимно! Ну что дал осмотр леса?

– Вокруг все «чисто»!

– Хорошо! – Ибрагим достал сотовый телефон: – Али! Заезжайте!

Через полминуты на стоянку въехал «КамАЗ». Сопровождавшая с тыла «девятка» встала у дороги.

На перегрузку товара ушло полчаса.

Передав Хромому документы на соду, Ибрагим вздохнул:

– Какой чистый здесь воздух. Почти такой же, как у нас в горах. Люблю лес. Ну, ладно, Максим, дело сделали, пора разъезжаться.

Валентинов спросил:

– Без отдыха пойдете назад?

– У меня сменные водители.

– Счастливого пути, Ибрагим!

– И тебе удачи, Хромой! Привет Мирзе.

– Передам!

Ибрагимов сел в «Форд» и выехал на трассу. За ними последовал «КамАЗ» и «девятка».

Хромой посмотрел на часы: 5.45. Набрал номер Левоева.

Тот ответил не сразу, сонным голосом:

– Черт! Уснул-таки, но ладно, что у тебя, Хромой?

– Все в порядке, товар приняли. Готовы начать движение в Город!

– Хорошо! Буду ждать вас в кафе! Аккуратней на дороге!

– Конечно, босс!

Отключив телефон, Валентинов подошел к водителю «ГАЗ-3307». Отдал ему ключ от замка будки.

– Все, Коля, едем обратно! Тем же порядком, впереди «девятка», сзади «БМВ»!

– Я понял, Максим Григорьевич!

– Веди машину осторожно, ценный груз везешь, очень ценный. Скорость выбирай на свое усмотрение, легковые машины будут подстраиваться под тебя. Я в «девятке». Если что, мигни фарами, остановимся!

– Не волнуйтесь, Максим Григорьевич. Доедем!

Хромой сел на переднее пассажирское сиденье в белой «девятке» и приказал Слимову, находившемуся за рулем:

– Вперед, Рудик! От фургона не отрываться, чтобы он постоянно находился в зоне видимости!

– Понял!

В 6.00 колонна Мирзы вышла на трассу, взяв курс на Город, и в 8.10 «ГАЗ-3307» въехал во двор дома № 14 по улице Большакова. Николай подал фургон под разгрузку. Товар выгрузили быстро. Появился Хромой:

– Ну вот и все, Коля, держи свою штуку «баксов» и поезжай отдыхать. Понадобишься – вызову.

– Так, это вы что-то типа о постоянной работе говорили, Максим Григорьевич?

– Будет тебе, Николай, и постоянная работа. Раз обещал – будет, я слов на ветер не бросаю!

– Спасибо! Так вы если что, звоните. Все брошу и приеду.

– Несомненно позвоню! Отдыхай!

Фургон ушел со двора. Хромой прошел в рюмочную, закрытую для посетителей под стандартным предлогом – учет. Там его ждал Мирза. Он пил кофе, сидя за столиком у окна. Хромой подсел к нему:

– Кажется, главный этап нового бизнеса преодолен?

– Нет, Максим, преодолен только начальный этап. Но и это уже хорошо. Теперь надо сколотить группу курьеров для реализации товара. В нее подобрать самых толковых пацанов и только тех, кто не увлекается дрянью. Курьер-наркоман и сам сгорит, и все дело спалит. Но подбором людишек займется Багор.

– Кстати, а где он сейчас? – поинтересовался Хромой.

– Проверяет товар!

– Ты еще Салману не звонил?

– После доклада Багра позвоню!

Багров не заставил себя ждать. Он вышел из кухни, бледный, растерянный.

Почуяв неладное, Левоев громко спросил:

– Что случилось, Багор?

– Босс, в мешках не наркота!

– Что???

– В них сода. Обычная сода!

– Какого черта? Этого не может быть!

– Можешь проверить! Я все мешки вскрыл.

Мирза бросился в подвал. Вышел в зал спустя пять минут с перекошенной от злобы физиономией. Вырвал из кармана рубашки телефон, набрал номер:

– Салман? Как понимать твой поступок? Ты что, сука, решил кинуть меня, как лоха последнего?

Шергет спокойно ответил:

– Как понимаю, груз благополучно дошел до склада?

Левоев взревел:

– Какой груз? Ты что мне подсунул?

– Соду! И не кричи, тебя и без крика хорошо слышно! Да, я отправил тебе соду. Но не для того, чтобы кинуть, а с целью проверить надежность канала. Согласись, не могу же я рисковать, отправляя первым рейсом товар на огромную сумму? Ты получишь товар. В конце месяца. За испытанное волнение списываю полтинник, будем считать, что сумма предоплаты составляет двести пятьдесят штук. Но и тебе за суку придется извиниться. Немедленно!

Мирза, тряхнув головой, произнес:

– Извини! Ты должен понять, в каком состоянии я был, оскорбляя тебя. Ждал товар, а получил туфту.

– Извиняю! Дурь получишь в конце месяца. Перед отправкой каравана позвоню. У меня все! До свидания, Мирза!

Мирза отключил связь. Сплюнул на пол.

– Чертов Шергет специально пустил к нам пустышку. Подстраховался. Решил проверить надежность канала.

Хромой пожал плечами:

– В принципе он все сделал правильно.

– Правильно? Поиграл с нами, как с котятами. Ему, видите ли, моего слова оказалось мало!

– Его товар, его и право, как, когда и кому продать его. Считаю, что проверка не должна стать причиной ухудшения отношений с Салманом. Пока! Пока не получим настоящий товар и не наладим надежный сбыт. А когда Шергет станет полностью зависим от нас, то тогда можно будет и нам поиграть с ним!

Мирза взглянул на Хромого:

– Ты прав! Мы обязательно преподнесем Салману сюрприз, как только прочно встанем на ноги и найдем других поставщиков. Такой сюрприз, что он шакалом взвоет, сука! А то, что на складе сода, это даже хорошо! Багор, кто был с тобой, когда ты вскрывал мешки?

– Никого. Я всем приказал выйти во двор!

– Значит, так! Для всех, мы получили наркоту. Информацию распространить по всем бригадам. Посмотрим, нет ли в нашем дружном коллективе стукачка из ФСБ. Если есть, нас накроют. И в ближайшее время, возможно, через час-два, возможно, через сутки-двое, подготовив акцию захвата крупной партии наркоты. Только получат спецы соду! Это будет и полезно, и прикольно. Захват кафе спецназом, а в итоге провал. Утрем нос не кому-нибудь, а гэбэшникам. Да и со стукачком разберемся так, чтобы другие на всю оставшуюся жизнь запомнили – с Мирзой шутки плохи. Уяснили ситуацию, помощники?

Хромой и Багров ответили одновременно:

– Уяснили, босс! Мудрое решение!

– Тогда уходим. Пусть работают бригады. Бригадиры знают, что делать. Хромой, ты только забегаловку запусти, а ты, Багор, информацию в группировки слей! После чего отдыхайте, все же сегодня воскресенье! А с завтрашнего дня прежний режим работы. Все, я поехал к себе.

Багор остановил Левоева:

– Один вопрос, Мирза!

– Спрашивай!

Пацаны из бригады Рудика просили разрешения сутки отдохнуть. Расслабиться хотят с проститутками на озере.

Левоев разрешил:

– Хорошо! У них сутки, с утра понедельника до утра вторника! Седьмого числа в восемь ноль-ноль бригаде быть в Городе! Дашь им денег, Хромой! Все, что причитается за прошлый месяц. И вообще до десятого июня заплатить всем!

– Понял! Сегодня же напрягу адвоката. Или взять бабки из кассы хаты?

– Нет! Пусть Харчинский снимет деньги со счета. Утром в понедельник!

– Понял!

– Меня по пустякам не беспокоить! До встречи!


Этим же воскресеньем на командирском «УАЗе» бригады спецназа ГРУ майор Крымов и старший лейтенант Борисов прибыли в город. У железнодорожного вокзала, как было оговорено ранее, командира оперативно-тактической группы «Закат» и его напарника встретили подчиненные, капитан Яковлев и старший лейтенант Савин. Поприветствовав офицеров, Крымов спросил:

– Где Комарин и Никитин?

Ответил Яковлев:

– На конспиративной квартире. Ждут вас!

– Едем на квартиру. Кстати, она вместит всех нас?

– Вместит. Хата большая, четырехкомнатная.

– Хорошо! Едем.

Савин сел за руль, Борисов на переднее пассажирское место, Крымов с Яковлевым устроились на заднем сиденье. «Жигули» седьмой модели отошли от вокзала и, крутанувшись по привокзальной площади, отправились в сторону Промышленного района.

Крымов спросил у Яковлева:

– Какие новости за последние сутки?

Капитан ответил:

– Никаких. Кроме того, что уже известно. Колонна Мирзы из трех машин в 2 часа проехала к месту встречи с представителями кавказского наркобарона.

– Криминальные сводки?

– В них много информации, но ничего, касающегося Тимохина и его семьи.

– Ясно.

Дальше ехали молча. Недолго. Конспиративная квартира Управления, а такие точки имелись в каждом областном центре России, находилась на самой окраине города, в пятиэтажном доме, окруженном участками частных домов. Место глухое, без достопримечательностей, если не считать за последнюю не работавший последние три года завод железобетонных конструкций да свалки за ним.

На квартире Крымов встретил Комарина и Никитина. Офицеры разведывательного отдела доложили о том, что получили приказ о временном переподчинении подполковнику Крымову.

Командир группы «Закат» поставил задачу подчиненным, исходя из которой старший лейтенант Никитин должен был наблюдать за квартирой Тимохина, капитан Комарин со старшим лейтенантом Борисовым – установить контроль над базой Мирзы, Яковлеву отводилась роль наблюдателя за кафе «Фергана». Савин же должен был патрулировать на машине по городу в надежде на случайную встречу с Александром. Ему же отводилась роль усиления того или иного направления деятельности группы. Все офицеры сводной группы получили фотографии Тимохина и приказ приступить к выполнению задачи ровно в 8.00 сего дня. Крымов оставался на квартире, собирать информацию от наблюдателей и корректировать действия группы в случае необходимости. В целях усиления мобильности подразделения из соседней области по приказу сверху в 6.00 должны были быть переданы еще три легковых автомобиля к тем двум, что уже использовались спецами. Таким образом, каждый офицер сводной группы получал средство передвижения, а именно «Жигули» седьмой модели. Вместе с машинами подразделению Крымова передавались новейшие средства дистанционного прослушивания. После получения задачи все, кроме Крымова, выехали на «семерке» к Цирку, на стоянку, у которой должны были встретить дополнительные автомобили. Крымов же, оставшись один, вызвал по связи Потапова. Несмотря на раннее время, полковник ответил немедленно:

– Слушаю тебя, Крым!

– Не разбудил?

– Хороший вопрос. А если разбудил, тогда что?

– Извиняюсь!

– Не стоит! Что у тебя?

– Прибыл в Город. Объединил группу. Поставил каждому задачу. Начало ее выполнения в 8.00 после получения автомобилей и электроники.

– О Тимохине ничего не слышно?

– Нет! Но конкретно по нему мы только начинаем работать.

– У вас, Вадим, не более суток свободного поиска.

Подполковник ответил:

– Знаю! Завтра, узнав о том, что Мирза принял наркотики, Саня может начать действовать. А может и не начать, может дать время успокоиться Левоеву. Просчитать возможные ходы Тимохина нельзя. Думаю, Феофанову все же придется менять собственный план по обработке Салмана, вычеркивая из него Мирзу. Последнего сделает Саня. Хотя я могу и заблуждаться. Не исключено и то, что мы сможем встретиться. Не исключено, но маловероятно. В общем, 5 июня, в воскресенье, в восемь ноль-ноль начало работы сводной группы в Городе!

– Принял! Работай! Связь, как и договаривались, по необходимости! Всем удачи!

В 8.00 офицеры сводной группы приступили к выполнению поставленной задачи. На квартиру вернулся Борисов, который должен был сменить вечером Комарина.


В воскресенье в 9.00 в квартире Харчинского раздался телефонный звонок. Адвокат, только что выпивший утреннюю чашку кофе, снял трубку и, как обычно, представился:

– Харчинский, слушаю вас!

В ответ раздался голос Хромого:

– Это хорошо, что слушаешь. Запоминай, завтра, в понедельник, 6-го числа снимешь в банке деньги для выплаты зарплаты нашим работникам. Тебя будет сопровождать Слимов. Ему выдашь после получения денег зарплату на бригаду за прошедший месяц сразу же, под расписку. Остальные деньги привезешь в офис и сдашь кассиру. Все понял?

– Кроме того, почему Рудольф должен получить зарплату раньше других?

– Тебя это волнует?

– Мне отчитываться за деньги перед кассиром, а Рудольф может и не выдать расписки. Ты знаешь, как он ко мне относится. И деньги повиснут на мне. А мне это нужно?

Хромой успокоил адвоката:

– Не беспокойся, Слимов выдаст тебе расписку. А деньги ему нужны, чтобы полноценно отдохнуть. Директор предоставил Слимову и его ребятам суточный отдых за то, что те обеспечили безопасность приема главного товара и доставили его в кафе! Так что, дабы получить деньги, он выдаст тебе все, что потребуешь. Особенно после того, как я переговорю с ним на эту тему!

– Понял! – сказал адвокат. – Где мне его завтра ждать?

– Он сам подъедет к тебе. В 9.00!

– Это рано, нечего ему болтаться под окнами. Пусть подъезжает к десяти!

– Хорошо! В десять он будет у тебя!

– Пусть ждет за домом, на улице!

– Добро! И… до свидания, Эдуард Константинович!

– До свидания, Максим Григорьевич.

Валентинов, он же Хромой, он же первый помощник Мирзы и его кассир, отключил связь.

Допив кофе, адвокат по сотовому телефону набрал номер Тимохина.

– Это Харчинский! Доброе утро!

– Здравствуй, Эдуард! – ответил Александр. – У тебя есть что мне сказать?

– Да! Во-первых, товар прибыл в Город и складирован в тайнике подвала вашего бывшего кафе.

– Это точно?

– Информация от Хромого!

– Ясно! Что во-вторых?

Адвокат продолжил:

– А во-вторых, босс предоставил бригаде Рудика суточный отпуск. Молодые люди собираются погулять от души, а где и как обычно они гуляют, вы знаете.

– Откуда эта информация?

– От того же Хромого.

– Почему он поделился ею с тобой?

– Так специально и не делился.

Харчинский передал Тимохину содержание недавнего телефонного разговора с Хромым.

Тимохин произнес:

– Значит, судя по всему, молодчики Рудольфа отправятся на озеро, как только получат деньги, закупят выпивку, продукты и снимут проституток?

– Скорей всего, так!

– А шабаш устроят ночью?

– Наверное, я не могу знать, что у них на уме, но раньше пик из гульбы приходился на ночь.

– Утром же они должны прибыть в Город! Но это уже не вопрос, это размышления. Еще что-нибудь для меня есть?

– Этого мало?

– На первое время достаточно! Работай! Отбой!

Отключив телефон, Тимохин, находившийся в квартире Родимцевой, воскликнул:

– Так! Значит, наркотики в Городе, а молодчики Рудика решили пикничок устроить. Развлечься, расслабиться, отдохнуть от работы своей тяжелой. Это замечательно, это просто замечательно. В ночь с шестого на седьмое бандиты будут на озере. Сколько их там будет? Трое, четверо? Пятеро? Неважно. А вот проститутки осложнят работу. Хотя, смотря как провести налет. А до этого надо скрытно попасть в район расположения брошенной лодочной станции на озере Большом. По прямой не проедешь, это ясно. Следовательно, надо найти другие подходы к станции. Вопрос, есть ли они?

Александр взял со стола недавно купленный охотничий атлас региона. Открыл его на странице, отображающей местность вокруг озера. Так, вот дорога от шоссе, вдоль западного берега. Слева от дороги узкая полоса кустарника и болота. Впрочем, болота практически со всех сторон. А это что за ломаная линия, подходящая к озеру с севера?

Майор перевернул страницу:

– Ага! Тропка, ведущая к водоему от деревни Кольцово. Сначала через смешанный лес, затем через болота. Интересно, тропа на болоте? Это невозможно. Значит? Значит, гать. И если она отображена на атласе прошлого года издания, то наверняка проходима и сейчас. Но это надо уточнить. Как? У кого? Стоп. А дед Аким?

Александр тут же набрал номер бывшего лесничего.

– Дед Аким? Александр Тимохин говорит!

– А? Майор? Доброго здоровья! Дать трубку матери?

– Как она?

– Поговоришь, узнаешь.

– Она далеко?

– Недалече. С внучкой на лужайке возле дома.

– Не надо никого звать! У меня вопрос к тебе?

Старик удивился:

– Вопрос? Что я могу знать, безвылазно обитая в лесу дремучем?

– Вот как раз твои знания дремучего леса меня и интересуют.

– Да? Ну тады спрашивай!

– Ты озеро Большое знаешь?

Бывший лесничий усмехнулся:

– Кто ж его не знает? Раньше зоной отдыха было, станция лодочная работала, сейчас в запустенье пришло.

– А скажи мне, что за дорога идет от деревни Кольцово?

– От Кольцово? Старая дорога. Но она только по лесу, а дальше через болото – гать. Настил хоть и под водой сантиметров на двадцать, но крепкий. В Кольцове мой старый друг жил, зимой нынешней помер, а осенью я навещал его, словно чуял – в последний раз. Так мы на озеро сходили. Порыбачили, выпили, прошлое вспомнили. А тебе все это зачем?

– Надо, дед Аким!

– Ну коль надо!

– Слушай, а берег озера весь покрыт кустарником?

– Почти. С восточной стороны, а с запада, где станция, меж кустарником и водой песчаный берег. Неширокий, метр, не более.

– Значит, к станции подойти можно?

– Можно!

– Спасибо, дед Аким! Матери не говори, что я звонил!

– Как скажешь!

– До свидания!

– До свидания!


На пикник Рудик взял с собой Пузырева – Пузыря, Перса – Лаптина и трех девочек из контролируемого бандой Мирзы массажного салона, а проще говоря, фирмы, поставляющей всем желающим и имеющим возможность оплатить секс-услуги проституток. Компания выехала из Города в понедельник в 13.30 на двух машинах. Белой «девятке» и черном «БМВ». По пути купили мясо для шашлыка, овощи, ящик водки, упаковки с шампанским и импортным, баночным пивом. В «БМВ» бросили три двухместные палатки. Из троицы вооружился только Рудик, прихватив с собой неизменный «ПМ». К обеду компания прибыла на лодочную станцию. Тут же поставили палатки, замариновали мясо, выставили на причал с одной-единственной, без весел лодкой мангал и разбежались по парам по палаткам. Для начала встряхнуться с девочками. После чего девицы взялись за обработку мяса и резку зелени, бандиты, попивая пиво, за разведение огня в мангале. Все смеялись и веселились, не предполагая, что опасность рядом.

Александр тщательно готовился к встрече с бандитами. Те все знали его в лицо. И черт бы с ними, но проституток он не мог убить. Они не заслужили этого. Но станут свидетелями. Тимохину и надо, чтобы через них по Городу пополз слух о том, кто якобы завалил людей Мирзы. Но совершенно недопустимо, чтобы девочки-шлюхи могли как-то опознать его.

Тимохин заехал в магазин рабочей одежды. Купил черный дорожный комбинезон. В отделе супермаркета приобрел спортивную шапочку и кожаные перчатки. В «Охотнике» взял резиновые болотные сапоги, на три размера больше своего, моток шелковой бечевы. С покупками вернулся домой. Из шапочки сделал маску, прорезав в ней отверстия для глаз и рта. Пришил к комбинезону внутренние карманы для пистолета, запасной магазин из разрезанной на куски крепкой бечевы. Пришил лямки на брюках под ножны десантного ножа. Зашнуровал сохранившиеся с Афгана и привезенные в снятую квартиру берцы – армейские ботинки. Все это вместе с болотными сапогами уложил в спортивную сумку.

В 14.00, плотно пообедав, Тимохин в обычном летнем костюме, благо день выдался теплым, 23 градуса, вышел из дома, прошел к «Москвичу». Сумку бросил на заднее сиденье. Завел двигатель и не спеша повел автомобиль к выезду из города. На посту ГАИ его не остановили. Кому нужен его драндулет, да еще с белорусскими номерами? С мужика, имевшего такую тачку, что взять? Только время терять, когда можно остановить более приличную машину или фуру дальнобойщика. Там реально навар светит. А с водилы «Москвича», да еще битого, ничего не возьмешь. Пройдя пост, Тимохин решил проверить скоростные качества переданного ему Вовой Шунко «Москвича». И был удивлен, как резво тот набрал скорость в сто сорок километров в час. При этом не потеряв ни легкости управления, ни плавности хода. Да и двигатель урчал спокойно, уверенно, мощно.

Тимохин, сбавив скорость, оценил автомобиль:

– Да, такой «Москвич» любой иномарке фору даст, не говоря уже об отечественных «Жигулях», «Ладах», «Волгах»! Кто-то заказывал его для серьезных дел.

Мысленно еще раз поблагодарив боевого товарища, Тимохин свернул на дорогу, ведущую непосредственно к деревне Кольцово. Не доезжая селения, Александр увидел грунтовку, уходящую вправо через поле к лесу. Остановив автомобиль, он извлек карту. Грунтовка была отмечена на ней слабой пунктирной линией, но выходила она на ту дорогу, что вела к гати. Вот только проходима ли грунтовка? Что ж, настало время проверить «Москвич» на проходимость. Убедившись, что его никто не видит, Тимохин съехал с асфальтового полотна и повел машину к лесу. И вот уже в лесу он понял, почему эта грунтовка была обозначена пунктирной линией. Колдобина на колдобине, ямы, поваленные деревья, развороты чуть ли не на 180°, местами такая колея, что казалось, и трактору не пройти. Но «Москвич», продолжая спокойно и уверенно урчать двигателем, переваливаясь, шел по непроходимой для любой легковушки грунтовке. Полчаса убил Александр, прыгая в салоне необычного «Москвича», пока не вывел его на относительно ровную лесную, заросшую мелкой травой дорогу. Относительно грунтовки, ровную. Еще через полчаса он въехал на поляну, окруженную густым кустарником. Все, дорога кончилась, где-то за кустами начиналась гать. Александр бросил взгляд на часы: 16.00. Долго, однако, он добирался до болота. И это только гать, а по ней, если верить карте, ему следовало пройти семь километров. По воде, на ощупь, это в лучшем случае часа три. Что ж, и не такие преграды преодолевали.

Тимохин вытащил из салона сумку, переоделся. Перчатки, маску, бесшумный пистолет «ПБ» с запасным магазином и нож разложил по карманам, навесил ножны на петли. Переобулся в берцы. Взяв в руки сапоги, пошел к прорехе в кустах, туда, где, судя по карте, начиналась гать. Он увидел первые, незатопленные поперечные бревна. Надев сапоги на берцы, двинулся к гати. По деревянному настилу оказалось идти труднее, чем он предполагал. Под его весом настил уходил под воду, и мутная жидкость иногда достигала колен. К тому же выдерживать курс было тяжело. Карта картой, но болотная искусственная дорога могла вильнуть где-нибудь или иметь повреждение. Тогда он провалится в топь. Он, конечно, выберется, имея рядом гать, но сколько времени убьет? Впрочем, до полуночи у майора было времени более чем достаточно.

Тимохин вышел на берег, когда часы показывали 20.00. На час он ошибся в расчетах. Оказавшись на твердой земле, сбросил сапоги, не выходя из кустов, осмотрел правый от себя берег озера. А вот и станция. Покосившийся дом, рядом три палатки ядовито-желтого цвета. Палатки двухместные. Понятно, как раз для трех пар. Так, девочки накрывают стол, деревянный стол с лавками. Выставляют спиртное, пластиковые тарелки с зеленью, бандиты толпятся у мангала. Один собрал шампуры, понес их к столу, двое других расставили новую партию шашлыка на мангале. Сейчас должны устроить попойку. Так и есть – бандиты двинулись к столу. Расселись. Открыли бутылки.

Что ж, приятного вам аппетита, кандидаты в покойники. Наслаждайтесь жизнью перед тем, как отправиться на небеса. Передвигаясь по болоту, Тимохин устал, да и не время было нападать на подонков. Он прилег у березы. Вспомнил службу, Афганистан, знакомство с Татьяной, возвращение из командировки, освобождение будущей жены из лап сбежавших заключенных местной зоны. Жизнь в городке. Развал страны. Увольнение. Кафе. Наезд бандитов, насилие над Татьяной. Вспомнил все, настраиваясь на акцию возмездия. Сегодня Рудик с компанией ответят за убийство Славика, безобидного парня, никому и никогда не сделавшего ничего плохого. За убийство, имеющее целью психологически сломить Тимохина. Не знали бандиты, да и не знают, спецназовца сломить невозможно. Да, его можно убить, заставить играть по чужим правилам, но сломить – никогда. Время текло медленно, как черная вода в ручейке, что пробил себе дорогу от родничка недалеко от места, где находился Тимохин. Но оно текло, секунда за секундой, минута за минутой. Тимохин умел ждать. В Афгане приходилось сутками сидеть среди камней, ожидая появления каравана духов. И ничего, терпел.

Темнеть начало примерно без десяти десять. Кустарниковая посадка начала чернеть, как и вода в озере. От лодочной станции донеслась ритмичная музыка. Пьяные бандиты и полуголые шлюхи задергались вокруг большого, разведенного у стола, костра, который поднимал высоко вверх тысячи искр.

Александр поднялся. Пора.

Он вышел на берег, зная, что бандиты даже при желании, если, конечно, не используют приборы ночного видения, которых у них нет, заметить ночью фигуру на фоне черных кустов не смогут. Поэтому сближался с противником быстро, не прибегая к маскировке. Выйдя к пляжу, свернул в кусты, зашел к месту, где танцы начали превращаться в безумный шабаш. Подошел к углу старого здания. Бандиты и проститутки орали, визжали, кувыркались на траве. Сейчас Тимохин различал их. Пузырь, схватив толстушку, сбросил со стола посуду, сорвал с девицы трусики, – все остальное давно валялось где-то у костра, – и разложил ее прямо на столе. Рудик потащил подружку в палатку, Перс, видимо, решил оттянуться с третьей шлюхой на траве. Лаптин подхватил девицу на руки и понес ее ближе к лесу. Бросил на землю, заорал:

– Что, кошка? Давай по-звериному?

Шлюха ответила:

– Давай! Но погоди немного, я в кусты нырну, отолью!

Тимохин мгновенно принял решение.

Он метнулся в кусты, куда вошла проститутка. Увидел ее сидящей на корточках. Бросок – и он накрыл собой полуголую проститутку, сжав захватом сонную артерию. Спустя мгновения она уже лежала без движения. Тимохин отошел в сторону, присел за кустом.

Персу надоело ждать. Он закричал:

– Ты куда пропала?

В ответ молчание.

Пьяный Лаптин расценил это по-своему:

– Ты что, решила в прятки со мной поиграть? Не советую. Найду, порву, как тузик грелку. Да где ты? Выходи, сказал.

Но кусты и лес молчали.

– Ладно! Я тебя, дуру, предупредил.

И Перс вошел в полосу кустарника.

Он сделал несколько шагов, увидел распростертое на траве тело проститутки.

– Ух ты!

И это были его последние слова.

Удар сзади сбил его с ног. Взревев, он поднялся, обернулся и застыл в ступоре, увидев нацеленный ему в физиономию глушитель пистолета, который держал человек во всем черном и в маске.

– Тебе привет от Славика, Перс!

Лаптин хотел закричать, но раздался хлопок, и пуля, выпущенная из бесшумного пистолета Александром, вонзилась в глаз бандиту, отбросив его в кусты. Тимохин осмотрелся, нашел, поднял гильзу, сунул ее в карман. Осмотрел проститутку. Та должна вскоре прийти в себя. И, естественно, она поднимет шум, а он майору не нужен. Но для этого он, собственно, и покупал бечеву. Связать проститутку не составило труда. Рот ей он заткнул кляпом, сделанным из трусов покойного Перса.

Похлопал девицу по плечу:

– Полежи пока здесь, крошка!

И вернулся к углу дома.

Пузырев продолжал заниматься на столе сексом с проституткой, высоко задрав ее длинные ноги. Проститутка визжала, перекрывая своим визгом музыку. Пузырь же сопел, как бык. Видно, спиртное мешало удовлетворению страсти. Или шлюха не делала того, чего от нее ждал бандит. Как бы то ни было, но их случка явно затянулась. Что было на руку Александру. Он проскользнул к палатке, где развлекался Рудик. Там, внутри, тоже гремела музыка. Видимо, у бригадира был свой магнитофон. Это хорошо. Значит, главная жертва не услышит того, что произойдет у костра.

Александр подошел к Пузыреву сзади.

Схватив за руку, сорвал с проститутки, отбросив спиной на землю. Крик девицы оборвался. Она глядела на человека в маске с пистолетом в руке, широко раскрыв блудливые, затуманенные водкой глаза, а также рот.

Александр приказал ей:

– Молчать и лежать на столе!

Затем майор резко обернулся к поднявшемуся и явно намеревавшемуся рвануть в кусты Пузыреву:

– Стоять, ублюдок!

Поняв, что сбежать не получится, Пузырь спросил:

– Ты кто?

– В пальто!

И выстрелил бандиту в ногу.

Заорав, Пузырев вновь упал на землю. Но его крик потонул в звуках магнитофона. Следя за проституткой, майор нагнулся к бандиту:

– Меня к тебе, Пузырь, бармен Славик прислал. Скучно ему на небесах стало. Тебя хочет там видеть!

– Нет!!!

Выстрел – и пробитая пулей голова Пузырева ударилась о землю. Тело забилось в судорогах.

Тимохин подошел к девице, продолжавшей задирать ноги. Приказал:

– Встать!

Проститутка мгновенно вскочила со стола, прошептав:

– Я ни в чем не виновата. Они купили нас, мы должны были трахаться с ними. Не убивайте!

– Успокойся. Не трону, если будешь слушаться.

– Буду, буду слушаться!

Александр говорил с проституткой с афганским акцентом, иногда вставляя слова на пушту. Девицам приходилось общаться и с милицией, и с бандитами. Пусть те думают, что бригаду Рудика завалил неизвестный человек восточной национальности.

Проститутка принесла биту! Положила на стол.

– Хорошо! А сейчас подойди ко мне.

– Нет, я… я боюсь!

– Ты будешь жить! Подойди ближе!

Девица подошла.

Александр схватил ее за горло, как подруге пережав сонную артерию. Вскоре вторая проститутка рухнула на землю. Сунув пистолет за пояс, майор направился к палатке.

Откинул брезентовую заслонку.

Проститутка, дергавшаяся на партнере, обернулась:

– Какого черта? Де…

Выразить свое возмущение помешавшему половому акту, от которого, судя по перекошенному и потному лицу, шлюха испытывала наслаждение, она не успела. Тимохин за волосы, разбросанные по тонким плечам с татуировками, сорвал проститутку с бригадира банды. Он ударил девицу в горло, на время, как и подружек, лишил ее сознания.

После чего, глядя в мутные глаза бандита, произнес:

– Вот и кончилась лафа, господин Слимов! Пора и ответ держать за поступки свои мерзопакостные!

В отличие от подельников Рудик внешне не показал испуга. Да, он дернулся, увидев человека в черном. Но заставил себя не сорваться. И причиной этому было не какое-то особое качество Слимова уметь держаться достойно в любых ситуациях. Будь его воля и возможность, то он, не раздумывая, рванул бы с лодочной станции, забыв обо всем на свете, и о дружках в том числе. Причина крылась в другом. А именно в пистолете, что лежал под подушкой. Рудик не видел рукоятки ствола Тимохина. Он спросил:

– Ты кто?

– Я тот, кого прислал Славик. Бармен из кафе «Фергана», помнишь такого? Когда-то он обслуживал тебя и твоих подельников. За что вы же его позже и убили.

– Никто не убивал его. Просто избили, и все.

– Вот именно, что все! Но у меня нет времени говорить с тобой, дерьмо. Выползай наружу, если не хочешь, чтобы я пустил тебя на фарш здесь же.

– А какая разница, где подыхать? Тут уютней.

Тимохин понял, в чем причина показной бравады трусливого по натуре Рудика. Усмехнулся:

– Я сказал, на улицу! Что, не понятно, мразь?

– А не пошел бы ты!

Слимов выхватил из-за подушки пистолет, но его еще надо было снять с предохранителя, дослать патрон в патронник, а значит, передернуть затворную раму. Ствол же офицера был готов к немедленному применению. Не успел бандит коснуться предохранителя, как Тимохин, вырвав свой пистолет, дважды выстрелил. Два хлопка – и Рудик взвыл от боли. Его «ПМ» упал на матрац. Пули Александра размозжили бандиту оба предплечья. Теперь Рудик воспользоваться пистолетом не мог. Он орал. От боли и отчаяния, предчувствуя близкую и страшную смерть.

Тимохин, сунув пистолет в карман, за ногу вытащил воющего Рудика на улицу. Бросил у палатки:

– Забить бы тебя до смерти! Медленно, битой! Но я… не такой, как вы, поэтому сдохни без пытки!

Тимохин выстрелил третий раз, в голову Слимову.

После чего привел в сознание подружку покойного Пузыря. Та встала. Увидев труп главаря банды, вскрикнула, прикрыв рот ладошкой.

Тимохин приказал:

– В палатку этого, – кивнул на Слимова, – урода, там твоя подруга. Сиди возле нее. Из палатки не выходить – подстрелю! Ясно?

Проститутка закивала:

– Да, да, конечно. Но вы ведь не убьете нас?

– Нет! Пошла в палатку!

Девица скрылась.

Тимохин вытащил из кустов связанную молоденькую потаскушку. Освободил ее от пут и кляпа. Она пришла в себя до появления майора.

Александр подвел ее к палатке:

– Зови подруг! Они внутри!

Дрожа, проститутка крикнула:

– Лиза, Соня! Выходите!

Проститутки выползли из палатки и сбились в кучу.

Тимохин указал на разорванные вещи:

– Одевайтесь! Быстро!

Торопить девиц не следовало. Непонятно, как они разобрались, где и чьи вещи, но оделись быстро. Вскоре сгруппировались ближе к костру.

Тимохин подошел к ним. С восточным акцентом сказал:

– Возле причала лодка. Весел нет, но есть лопата у дома. Берите лопату, гребите в сторону дороги, по которой приехали сюда. В Городе свяжитесь с Мирзой Левоевым. Передайте ему привет от тех, кто был, уехал, но вернулся. И от Боксера привет тоже. А еще – что случай на озере только начало. Все имеет свое начало и свой конец. Это начало его конца. За беспредел надо отвечать. Все поняли, сучки?

Девицы закивали.

– Тогда проваливайте. Мужчины женщин, даже таких, как вы, не трогают! Пошли, овцы!

Проститутки, схватив лопату, запрыгнули в лодку. И весьма быстро для посудины без весел поплыли к южному берегу. Александр осмотрелся. Трупы трогать не следует. Поутру здесь будет вся милиция города. Пусть полюбуются. Затем кто-то передаст увиденное Мирзе, а тому придется очень сильно напрячь извилины, дабы понять, кто же вдруг так агрессивно и смело выступил против него. Тот, кто был, уехал и вернулся. Это относилось к банде Вано, покинувшей город с началом чеченской войны. Значит, вернулся Вано? К тому же либо скорешился с Боксером, либо подмял того под себя. И это в момент, когда на складе кафе сосредоточен ценный груз. Левоев бросит все силы на ликвидацию угрозы. Вот только вряд ли это удастся господину Мирзе. Тимохин, вопреки логике, не заляжет на дно, не отлежится, пока будет буйствовать правоохранительная система. Нет. Он сегодня же нанесет по Левоеву второй удар. Чтобы победить, он обязан действовать молниеносно, продолжая натиск. А раз обязан, то сделает. Так, как учили. Пока же надо зачистить территорию. Александр прошел к машинам бандитов. В багажнике «БМВ» обнаружил полную канистру с бензином. Облил им черную иномарку и «девятку». Вернулся к костру, достал несколько пылающих поленьев. Вскоре автомобили, палатки и дом охватило пламя.

Отойдя к берегу, Александр оценил дело рук своих:

– Отлично! Так оно будет лучше!

И направился к гати.

Вышел к машине в 5.30.

А в 7.00, спокойно миновав пост ГАИ, въехал в Город. Черный комбинезон, маска, перчатки, сапоги и берцы поглотила топь.

Первый этап акции возмездия был завершен. Наступал второй, главный этап боевой операции майора запаса в своем родном и мирном внешне Городе.

Глава пятнадцатая

В 8.00, остановив «Москвич» недалеко от дома, где проживал адвокат, Тимохин достал телефон, набрал номер. Ему заспанным голосом ответил Харчинский:

– Алло!

– Долго спишь, Эдик! Это вредно!

– Вы?

– Я, господин адвокат. Доброе утро!

– Здравствуйте!

– Ты один в хате?

– Да!

– Тогда двадцать минут тебе, чтобы привести себя в порядок и покинуть квартиру. Ты мне нужен.

– Двадцать минут? Но я не успею!

– Успеешь. Кофе я напою тебя позже.

Адвокат, вздохнув, спросил:

– Где мы встретимся?

– Выходи из дома и шлепай на стоянку, где держишь свою «Волгу», по улице Шолохова. По пути и встретимся. Все, Эдуард, время пошло!

Харчинский не заставил себя ждать! В 8.20 он вышел на тротуар улицы Шолохова, пошел в сторону стоянки, оглядываясь по сторонам. Подошел к киоску, купил газету. Пересчитав сдачу, повернулся и… увидел стоящего напротив Тимохина.

– До чего ж ты, Эдик, жадный. Сдачу мог бы женщине-киоскеру оставить. У нее зарплата не сравнить с твоей!

– Мне вернуться?

– Да что уж теперь? Иди на стоянку, забирай «Волгу», подъезжай сюда. Буду ждать на противоположной стороне улицы. И быстро, Эдик, быстро!

– Вы куда-то торопитесь?

– Ты тоже торопишься, только не догадываешься об этом! Пошел! Я жду!

Проводив взглядом адвоката, Александр пересек проезжую часть, подошел к «Москвичу». Загнал его в проулок. Вышел из салона и вернулся на улицу Шолохова.

Спустя несколько минут возле него остановилась «Волга». Тимохин сел на переднее пассажирское сиденье.

Харчинский спросил:

– Куда едем, господин Тимохин?

– Пока никуда. Позвони-ка, друг любезный, врачу, что обслуживал супругу в подвале! Узнай, дома он или на работе.

– А если дома?

– Скажешь, пусть никуда не уходит! Дождется тебя!

– Зачем?

– Позже узнаешь. Звони!

Адвокат достал свой сотовый телефон:

– Борис Яковлевич? Доброе утро! Харчинский!

Врач ответил:

– Доброе утро!

– У меня к вам дело, Борис Яковлевич. Вы не могли бы дождаться меня? А потом я вас отвез бы на работу.

– У меня сегодня выходной. А что за дело, если не секрет?

– Секрет, потому и не телефонный разговор.

– Хорошо, приезжайте!

Харчинский, отключив телефон, повернулся к Тимохину и спросил:

– И что дальше?

– Ты спрашивал, куда едем? К врачу! Трогай!

По пути Тимохин поинтересовался:

– Этот врач, как его там?

– Шнурко Борис Яковлевич!

– Этот Шнурко давно работает на бандитов?

– Давно!

– И часто его услугами пользовался Левоев?

– Да не особо! Только при необходимости.

– В чем заключались эти услуги?

– В основном подлечить какого-нибудь подстреленного бойца, если тот был нужен Мирзе, иногда вывести похищенного конкурента из строя, как в случае, извините, с вашей супругой. Составить фиктивное свидетельство о смерти. Но это практиковалось, когда банда занималась отъемом квартир у одиноких и пожилых людей.

– Как я понял, людей убивали, после того как они подписывали документы на квартиры людям Мирзы, а врач документально подтверждал естественную смерть несчастных?

Харчинский проговорил:

– Да! Но не только бумажками занимался Борис. Стрелять или душить стариков было нельзя, могли возникнуть ненужные осложнения с милицией, а вот укольчик, что противопоказан тому или иному клиенту, сделать – совсем другое дело.

Тимохин взглянул на адвоката:

– Так что, врач сам убивал людей?

– Иногда! Но убивал!

– Откуда у него психотропные средства?

– Вот этого не знаю! У Шнурко много такого, от чего люди либо умирают, либо сходят с ума. А где он достает препараты, я понятия не имею! Не исключаю, сам их и готовит. В прошлом он был неплохим химиком.

– Так! Значит, вот он какой, господин Шнурко. Убийца в чистеньком, белом халате!

– Он из-за прокола с вашей супругой на приличные «бабки» попал.

– Мирза умеет наказывать. А главное – знает кого чем. Ладно, со Шнурко мне все ясно. Тебе же следует сделать самую малость. Врачу сейчас как никогда нужны деньги, так?

Адвокат кивнул:

– Так!

– Воспользуемся этим. Ты должен попросить Шнурко продать тебе сильнодействующее и долгоиграющее снотворное, либо любой другой препарат. На три-четыре инъекции. Но чтобы после инъекций человек гарантированно отрубался как минимум часов на десять, а потом долго не мог прийти в себя.

– А если у него не будет такого препарата?

– Тогда помашешь перед его мордой стодолларовыми купюрами и уйдешь!

– Где ж я возьму купюры?

Тимохин достал доллары:

– Вот они, три тысячи баксов!

– Три тысячи? Не много ли, за какие-то ампулы?

– Это не тебе решать. Тем более считать чужие деньги. Ты понял, что следует сделать?

– Понял!

– С препаратом или без него возвращаешься в машину, что припаркуем, не доезжая до дома проживания врача. Не удивляйся, если не застанешь меня в машине. Жди, я подойду!

– Хорошо!

– Постарайся, Эдик, достать препараты!

– Но…

– Все! Я сказал, постарайся, значит, постарайся! Долго еще ехать?

– Нет, его дом за вторым светофором!

– Тогда, как проедешь первый перекресток, паркуй машину! – приказал Тимохин. – И гляди, под запрещающий дорожный знак не встань. Нам проблемы с гаишниками не нужны!

Адвокат промолчал и за первым светофором остановил машину напротив парикмахерской.

Тимохин приказал:

– Ступай к врачу!

Харчинский вышел из машины и направился в сторону второго перекрестка. Выждав несколько секунд, за ним пошел и Тимохин. Адвокат шел не оборачиваясь. Свернул за угол, перешел дорогу, вошел во двор. Скрылся во втором подъезде пятиэтажного дома. Он не услышал, как в тот же подъезд зашел Александр. Тимохин же, определив, в какую квартиру вошел адвокат, поднялся на этаж выше. Харчинский пробыл у Шнурко чуть более получаса. Вышел с пакетом и сразу же заспешил вниз. Проводив адвоката взглядом из окна, Александр спустился к квартире врача. Позвонил.

Из глубины квартиры донесся недовольный голос:

– Ну кого еще там принесло? Сейчас иду!

Тимохин достал бесшумный пистолет. И как только Шнурко посмотрел в дверной «глазок», выстрелил в объемное стекло. Услышал за дверью шум упавшего тела. Прислушался. Тихо. Осмотрел соседние двери. Они были расположены так, что Александра никто из соседей видеть не мог. Ну если только когда он поднимался и спускался по лестнице. Но вряд ли кто-то специально торчит у двери, следя постоянно за тем, что происходит в подъезде. Он догнал адвоката у самой «Волги». Спросил:

– Ну как визит к эскулапу-химику?

Харчинский ответил:

– Он продал мне какие-то капсулы и шприцы к ним. Дал гарантию, что препарат отключит не только человека, но и лошадь. Практически выведет клиента из строя чуть ли не на сутки. А вы, похоже, следили за мной?

– Глупости. Мне надо было позвонить, и позвонить из автомата. К сожалению, я так и не нашел в округе ни одного действующего общественного телефона. Ну, ладно, найду в другом месте. А сейчас в машину. Наша работа только началась.

– Только…

Тимохин грубо оборвал адвоката:

– Я же сказал, в машину!

Харчинский сел за руль, Александр устроился рядом.

Адвокат протянул ему пакет:

– Держите свой препарат! Это ж надо, за 3 ампулы и 3 шприца – три тысячи долларов!

– Сколько раз тебе говорить, Эдуард, считать чужие деньги дело неблагодарное, а иногда и опасное.

– И все равно. Представляю, сколько имел этот доктор от своей деятельности.

– Забудь о нем. Ответь лучше на вопрос, ты помнишь дорогу к дому, в подвале которого держали Татьяну и куда позже привезли меня?

– Конечно! Но зачем вам этот подвал? Это страшное место!

– Я в курсе, что это за место. А зачем мне нужен подвал, узнаешь позже. Позвони теперь Лаврентьеву Юрию Павловичу!

– Следователю? И что я ему должен сказать?

– Что хочешь. Главное, чтобы он оказался в салоне твоего автомобиля.

– Но…

И вновь Тимохин прикрикнул на адвоката:

– Никаких «но», выполняй, что говорят!

Адвокат набрал номер сотового телефона следователя Южного РОВД. Тимохин наклонился к Харчинскому, чтобы слышать разговор. Абонент набранного номера ответил сразу и послужебному формально:

– Лаврентьев!

– Юрий Павлович? Здравствуйте, это Харчинский!

– Эдуард Константинович? Здравствуйте. Не ожидал услышать вас. Что случилось?

– Да так, пустяки. Мне ваша помощь нужна!

– Вот как? Интересно!

– Не безвозмездно, естественно!

– Еще интересней. И чем я могу помочь вам?

– Сын моего хорошего друга попал в неприятную историю, надо бы замять дельце.

– Говорите конкретней! Хотя нет, ничего не говорите. Это не телефонный разговор. Подъезжайте через час к РОВД. И ко мне! Вас пропустят!

– А вы сейчас дома?

– Пока да!

– Может, мне заехать за вами? В машине и поговорили бы, и я подвез бы вас к отделу.

– Это вариант. Хорошо. Минут через двадцать подъезжайте к зданию областного суда.

– Суда?

– Да, живу я там рядом!

– А?! Понял! Хорошо, буду!

Харчинский отключил телефон.

Тимохин рассмеялся:

– А в тебе, Эдик, хороший актер пропал. Сыграл свою роль отменно!

Адвокат буркнул:

– Сыграешь тут! А если узнает кто, что следователь садился ко мне в машину? Ведь не зря же вы про подвал спросили?

– Выкрутишься. С твоим даром разводить следователей, выкрутишься.

– Вам легко говорить…

Тимохин повысил голос:

– Это мне легко? Мне, подонок? Кому твои хозяева да и ты лично жизнь сломали? Невинного парня убили? Жену чуть на тот свет не отправили? Это мне легко? Думай, перед тем как что-то ляпнуть. И не зли меня. Ты не только Лаврентьева мне предоставишь, но и того, кто руководит им из прокуратуры!

– Нет! Нет! Это невозможно! Платонов не Лаврентьев. Тот сразу же Мирзе позвонит, узнать, с чего это я вдруг решил обратиться к нему напрямую.

Тимохин, успокоившись, произнес:

– Ладно! Хватит и Лаврентьева. Тот потом всех оборотней сдаст! Одно слово – шакалья порода. Ну что стоим! Едем к областному суду!

– Но следователь увидит вас!

– Ты поезжай и делай свое дело, а я буду делать свое! Договорились?

– Как будто я могу сказать, что не договорились!

– Не можешь, а посему работай молча.

– Чувствую, приведет меня эта работа в могилу!

– В могиле, Эдик, мы все в конце концов окажемся. Как ни пытайся убежать от смерти, догонит костлявая. Кого раньше, кого позже. Так что особо не переживай!

– Вы умеете успокаивать как никто другой!

– Заткнись, Эдик! Надоел! Поезжай. Перед выездом к зданию суда тормознешь на секунду! Понял?

– Понял!

– Вперед!

Харчинский остановил «Волгу» там, где сказал Тимохин. Александр перебрался на заднее сиденье, присел на коврик, и достав бесшумный пистолет, привел его к бою! После чего приказал:

– Теперь подъезжай к суду! Забирай следователя!

Ничего не подозревая, Лаврентьев плюхнулся на переднее пассажирское сиденье:

– Ну что там за проблемы у сына твоего хорошего друга?

Тимохин, сев на сиденье, приставил глушитель пистолета к затылку следователя:

– Об этом, господин Лаврентьев, мы поговорим в другом месте!

Следователь воскликнул:

– Тимохин? Вы с ума сошли?

– Я – нет, а вот у тебя, козел, такая перспектива появилась! А теперь закрой пасть и сиди спокойно. Иначе я безо всяких эмоций всажу тебе в череп девять граммов свинца. Понял, подонок?

– Вы совершаете ошибку, Тимохин!

– Значит, ты ничего не понял!

Ударом рукоятки по затылку Александр лишил следователя сознания.

Харчинский испугался:

– Что вы делаете? Как мне теперь везти его?

– Ты веди машину, я придержу этого урода. И не суетись, Эдик. Он больше никому вреда не принесет. Тебе в том числе!

– Вы убьете его?

– Нет! Оборотень заслужил наказания, но не казни! Следователь будет жить. Вопрос, где, как и сколько? Но это нас уже не касается!

Адвокат вывел «Волгу» к расселенному дому, в подвале которого держали и насиловали жену Тимохина. Следователь пришел в себя и под угрозой смерти безропотно спустился в бетонный бункер, где его крепко привязал к кровати Тимохин. Узнику оставили лишь емкость с водой и буханку купленного по дороге хлеба. Уходя, Александр обернулся и сказал:

– Посиди пока здесь, подумай, что будешь говорить на допросах. И стоит ли тебе прикрывать Платонова. Уверен, тот первый свалит на тебя сотрудничество с бандитами. О побеге не помышляй. Если каким-то чудом выберешься из подвала, считай, дни твоей жизни сочтены. В следующий раз я просто пристрелю тебя. Найду и пристрелю.

Закрыв дверь, Тимохин вернулся к «Волге». Адвокат разговаривал по телефону. Александр сел в салон.

Харчинский не отключил мобильник при появлении майора. Он сделал это через полминуты, сказав:

– Ночью на озере были убиты Рудик, Пузырь и Перс. Люди Левоева и милиция разыскала проституток, что отдыхали с бандитами. Те рассказали о том, что убийца в черной одежде и в маске появился неожиданно в самый разгар веселья. Девиц вырубил. И пристрелил пацанов. Но он разговаривал с проститутками, передав Мирзе привет от Боксера и тех, кто вернулся. Девицы отметили восточный акцент убийцы. Левоев считает вернувшимися чеченов Вано. Сейчас этим делом занялась милиция.

Тимохин кивнул:

– Что ж! Карающий меч возмездия сделал свое дело.

Харчинский взглянул на Александра:

– А этим мечом орудовали не вы?

Александр ответил:

– Какая разница? Главное, справедливость восторжествовала. И не задавай, Эдуард Константинович, ненужных вопросов. Твоя собственная жизнь висит на волоске, и уже сейчас она полностью зависит от того, удастся ли мне осуществить то, что я задумал. Удастся, ты останешься вне игры, живой и невредимый, вот только кафе мне вернешь, оформишь обратную покупку. Не удастся, бандиты не простят тебе сотрудничества со мной. По сути, ты их предал. А предательство не прощается. Но ты лучше знаешь, по каким законам живут человекообразные типа Мирзы.

Харчинский спросил:

– Что теперь будем делать?

– Оставишь меня там, где мы встретились, и поедешь к Мирзе. Мне надо быть в курсе того, что происходит в банде, а главное, что планирует предпринять Мирза после гибели своей ударной бригады. И еще, обрати особое внимание на то, усилил ли Мирза охрану своего логова или нет. Если усилил, то каким образом. Все понял?

– Понял!

– Поехали!


Вторник, 7 июня. Подмосковная резиденция Главного управления по борьбе с терроризмом и наркомафией

В 10.00 полковник Потапов вызвал подполковника Крымова. Офицеры поздоровались. Начальник отдела спецопераций спросил командира оперативно-тактической группы:

– У тебя есть новости, Вадим Петрович?

Крымов ответил:

– Есть, Владимир Дмитриевич, и они вряд ли обрадуют руководство Управления.

– Докладывай по порядку!

– Сегодня в ночь на брошенной лодочной станции озера Большое, что в пятидесяти семи километрах от Города, были убиты трое молодых людей, развлекавшихся там с проститутками. Этими молодыми людьми оказались боевики Мирзы, ранее участвовавшие в избиении, а по сути, в убийстве бармена кафе «Фергана» Вячеслава Леонидова и в похищении жены Тимохина. Убийца действовал молниеносно, в полночь неожиданно появившись на станции. Он нейтрализовал девиц и расправился с бандитами. Девицы, естественно, не смогли описать нападавшего. Отметили лишь то, что тот был во всем черном и говорил с ярко выраженным акцентом, употребляя непонятные им слова. Имел пистолет с глушителем. Отпуская проституток, потребовал, чтобы те передали Левоеву привет от Боксера и тех, кто был, уехал, но вернулся.

Потапов проговорил:

– Это Тимохин! И убийство бандитов – это месть за бармена. Это он! Как я понял, вашей сводной группе так и не удалось напасть на его след?

– Нет! Квартира Тимохина пуста, автомобиль несколько дней стоит на стоянке у стадиона. Вероятнее всего, он снял квартиру, предварительно надежно спрятав семью. Искать ее бесполезно. Если Александр тщательно разработал план мести, а иначе он работать не может, то постарался укрыть семью там, где ее не достать ни бандитам, ни ментам. Ни нам, не имеющим никакой зацепки.

Потапов спросил:

– А что происходит в логове Мирзы?

– Левоев в бешенстве. Тимохину удалось столкнуть Мирзу и спортсмена. И, что немаловажно, Александр сумел заставить работать на себя кого-то из окружения Мирзы. Того, кто сообщил ему о ночном пикнике бригады Рудика. Случайно об этом узнать Тимохин не мог.

Потапов согласился:

– Да, он кого-то завербовал и хорошенько припугнул. Вопрос, кого?

Крымов сказал:

– Теперь это не имеет значения. Тимохин не остановится на ликвидации «шестерок» Мирзы. Он пойдет на Левоева. Пойдет в ближайшее время, возможно, уже сегодня. Залог успеха его авантюры – неожиданность, непредсказуемость и молниеносность нанесения точечных ударов. Подставив Боксера, он провел отвлекающий маневр и достиг цели. Так что, Вадим, прекращай поиск и сосредотачивай своих людей у усадьбы Мирзы. Там Тимохин объявится обязательно. Это последний рубеж, на котором ты еще имеешь шансы его остановить.

– Ты не добавил, мизерные шансы.

– Но все же шансы.

– А не решится ли Саня сначала хлестануть по кафе? Хотя нет! Он же не в курсе, что в подвале не наркота, а значит, уверен в том, что Левоев бросит крупные силы на охрану склада. Да, ты прав, Тимохин пойдет на Мирзу. Ладно, я постараюсь перекрыть подходы к дому Левоева, а уж как дальше карта ляжет, одному богу известно!

– Давай, а я свяжусь с Феофановым. Судя по всему, придется применять запасной вариант операции по Мирзе и Салману! Будут новости – звони!

– Обязательно! Отбой!

Потапов позвонил начальнику Управления:

– Здравия желаю, товарищ генерал!

– Здравствуй, Владимир Дмитриевич. Проявил себя Тимохин?

– Скорей всего, да!

– Что значит скорей всего? Ты мне факты давай, а не предположения. Какие новости из Города?

Полковник доложил генералу то, что узнал от Крымова. Феофанов выслушал начальника отдела спецопераций:

– Так! Тимохин начал действовать. И остановить его не удалось.

– Надежда на то, что Крымов перехватит Тимохина непосредственно у дома Левоева.

– Ты сам-то веришь в это? Нет, Владимир Дмитриевич, Тимохина уже не остановить. А посему, чтобы не сорвать нашу основную операцию, теперь уже только по Салману, срочно перебрасывай штурмовой отряд «Титан» на Кавказ! Поставь отряду задачу уничтожить базу хранения наркотиков господина Асада Шергета. Работай во взаимодействии с Ибрагимом. Отряд Драгина усилить бойцами «Заката», не задействованными в Городе, и резервной группой «Зонт». Переброску штурмовых сил осуществить сегодня до 22.00 в известный тебе квадрат! Штурм провести до 6 утра среды 8-го числа. Затем немедленный отход на полигон учебного Антитеррористического центра. В общем, переключайся на Салмана.

– А подразделение Крымова?

– Город я беру на себя. Вопросы?

– Вопросов нет, Сергей Леонидович!

– Вот и хорошо! Хотя, признаться, ничего хорошего в кардинальном изменении обстановки не вижу. И надо было Тимохину ввязаться в драку с Мирзой? Но по-другому он поступить не мог. Сами обучали и воспитывали. Вот и пожинаем плоды собственной деятельности. А вообще Александр молодец. Рано его списали. В принципе это поправимо. Но об этом позже. А сейчас работай, полковник, по измененной задаче реализации общего плана.

– Есть, товарищ генерал-майор!

Потапов отключил телефон. Подумал: «Да, закрутил ситуацию Саня Тимохин. Закружил и бандитов, и спецов. Но генерал прав! Иначе Тимохин поступить не мог. Действует жестко, жестоко! Так его и готовили не рыбу на реке глушить, а уничтожать противника. Вот он и уничтожает. Тех, у кого самих руки в крови. Крови жертв невинных, беззащитных. Не по закону? А где он, этот закон, который бы защищал общество, а не интересы отдельных сомнительных личностей и всевозможных кланов, захвативших все богатства страны в свои лапы? Где закон, который бы прекратил бандитский беспредел? На бумаге-то он есть. Но на бумаге много чего написать можно, а потом использовать ее в сортире. В реальности-то все по-другому. Непонятно по чему, даже не по понятиям. Вот и вынужден Тимохин защищать свои права так, как он это может. И он защитит. А другие? Кто не подготовлен, как Тимохин? Те действующей властью обречены на унижение и, по сути дела, рабство? Это справедливо? Это не жестоко? Но к черту мысли. Получен конкретный приказ, и его следует выполнять». Потапов вызвал майора Драгина, командира штурмового отряда «Титан».

Генерал же, воспользовавшись телефоном, набрал номер Крымова:

– Вадим Петрович? Здравствуй, Феофанов говорит!

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор!

– Потапов доложил мне о том, что произошло в Городе. С этого момента твой начальник занялся реализацией плана на Кавказе, так что теперь работаешь непосредственно со мной! Кроме того, что сообщил, ничего нового по Тимохину у тебя нет?

– Как сказать! Исчез следователь Южного РОВД Лаврентьев, он работает в том районе, где проживает с семьей Тимохин!

– И как это связано с Александром?

– Внешне прямой связи не прослеживается, но этот следователь вызывал Тимохина на допрос в день, когда была похищена его жена. У местных контрразведчиков есть данные о сотрудничестве следователя Лаврентьева с преступной группировкой Мирзы Левоева.

– Почему же он не был до сих пор арестован?

– Отсутствует весомая доказательная база.

– Ясно! Больше ничего?

– Пока нет! Выполняя приказ Потапова, я сосредоточил группу в окрестностях усадьбы Левоева. Ведем прослушку.

– Проявится что-нибудь интересное, выходи на меня!

– Понял!

– Давай! Удачи, Крымов!


В доме Левоева царило нервное оживление. Узнав о гибели бандитов Рудика, страшной участи самого бригадира, о том, что убийца передал привет от Боксера и тех, кто был, уехал, но вернулся, Мирза впал в ярость. Он рвал и метал. Хромой с Багром пытались успокоить главаря, но тот словно сошел с ума.

– Я порву этого Боксера вместе с теми, кто вернулся, и мне плевать, кто они. Всю его шоблу завалю. А спортсмену лично башку безмозглую отрежу! Кому он, сука, решит грозить? Мне? Чьих пацанов валить? Моих? Да он, пидор, передо мной на коленях будет ползать, ноги лизать перед смертью!

Буйство Левоева продолжалось около часа, пока не позвонил следователь прокуратуры Платонов.

Мирза грубо ответил:

– Что хочешь сказать? Нашли убийцу?

– Нет! И вряд ли найдем. Твоих ребят завалил профессионал, он не оставил следов. Вернее, следы неизвестного мы обнаружили, но они вывели нас к болоту, к старой гати. Там и оборвались.

– Так что, пацанов действительно завалил один человек? Который отпустил проституток?

– Видимо, да! Я говорю, Мирза, действовал профессионал.

– Сука Боксер нанял профи! Но почему? Он что, придурок, не понимает – я сомну его, как туалетную бумагу?

– Не знаю! Но кроме случая на озере, у нас еще одно ЧП.

– Что за ЧП?

– Пропал Юрик! Следователь РОВД. А также в своей квартире, через дверной «глазок» выстрелом из бесшумного пистолета, убит некто Борис Яковлевич Шнурко!

Ярость у Левоева мгновенно прошла:

– Что?!! И Бориса грохнули?

– Да! Из того же ствола, что и Пузыря с Персом. А это о чем говорит? Убийца профессионал. И он убивает тех, кто каким-то образом был связан с захватом кафе Тимохина. Весьма вероятно, что Тимохин и есть киллер, профессионал, ведь он же офицер.

– Но не боевой же офицер?

– Не боевой! По документам. Хотя награжден двумя орденами.

– Нет, Платон! С Тимохиным мы решили вопрос. Он взял «бабки», я убрал Колуна, что изнасиловал его жену. Мы с ним в расчете. И потом, насколько мне известно, он с семьей слинял из Города.

– Оставив на стоянке машину?

– Кто знает, может, он ее по доверенности кому спихнул или уехал со своими бабами поездом куда-нибудь на юга? Нет, он не мог. Не та натура. А вот под него кто-то вполне может косить. Тот же наемник Боксера.

Следователь прокуратуры сказал:

– По нашим данным, спортсмен, напротив, сбавил обороты. И сейчас его банда практически бездействует.

Мирза воскликнул:

– Ну вот! Все равно! Прикинулся, козел, овечкой, типа признал, что ему ловить в Городе не хера, а сам втихаря нанял кавказцев или азиатов, чтобы те начали валить моих пацанов.

Следователь ответил:

– Ну не знаю! Может, и так! Но ты можешь сказать, откуда Боксер узнал, что твои пацаны будут на лодочной станции с шестого на седьмое июня?

– Да проболтался кто-нибудь, те же проститутки. Их же нанимают не только мои ребята, но и спортсмены. Не такая уж это тайна. И потом, зная о том, что мои частенько отдыхают на озере, неизвестный мог просто ждать их там. Заодно и отдыхая. Место-то заповедное!

– Значит, ты не допускаешь, что твоих людей мог завалить Тимохин?

– Ну, какой, Платон, Тимохин, если шлюхи конкретно сказали, убийца говорил с акцентом, вставляя непонятные слова.

– Голос не трудно изменить.

– А на хрена? Кого вокруг пальца обводить? Бабы в состоянии стресса себя-то не помнят. Твердят одно. Мужик в черном, в маске, со стволом, а откуда у Тимохина ствол с глушителем? Если мы с трудом достали пару пистолетов. И не здесь, а в столице. Так вот мужик в черном, и все! Одна говорит – высокий, другая – среднего роста, третья вообще не помнит, каков он был. И на хрена профи было оставлять свидетелей? Достаточно записки, написанной рукой одной из шлюх с приветом этим идиотским. И в расход всех! Нет, пацанов он валит, баб отпускает. Юрик исчезает. Да, может, он у шлюхи какой завис? Почему его не мочит неизвестный, а врача убивает? Тимохину следовало поступить как раз наоборот. Шнурко его жене помощь оказал после придурка Колуна, а следак продержал в кабинете, пока жену похищали. Тимохин понял бы, что Лаврентьев специально держал его в отделе, забрав телефон. А тут врача убивают, а мент неизвестно где. На кой черт его похищать? Нет, Платон, это все козни Боксера.

Платонов сказал:

– Ну, попробуй, разберись с Боксером.

– И разберусь! Он, сука, мне за все ответит!

– Только сначала подумай о собственной безопасности. Это мой тебе совет!

– Спасибо! Позабочусь. Если еще кого грохнут в Городе, звони!

Следователь вздохнул:

– Думаю, ты сам мне позвонишь. Ну, ладно, заканчиваем разговор. Я высказал тебе все, что хотел сказать. Остальное дело твое!

– Вот именно! Остальное – это мое дело!

Платонов отключил связь.

Мирза, покусывая антенну телефона, прошелся по кабинету. Хромой с Багровым молча сидели в креслах у журнального столика.

В дверях появилась секретарша:

– Босс, может, кофе приготовить?

– Кофе? К черту кофе. Коньяку принеси, у меня в баре закончился.

– За коньяком надо человека отправить. У меня тоже кончился. Шампанское, вино есть…

– Так посылай!

– А я адвокату позвоню! Он по телефону сообщил, что едет сюда. Пусть по дороге и купит!

Мирза переспросил:

– Адвокат?

– Да! А что?

– Ничего! Пусть купит! Иди!

Секретарша удалилась. Мирза взглянул на помощников:

– А ведь адвокат знал, что Рудик с пацанами поедет на озеро!

Хромой спросил:

– Ну и что? Хотя не уверен, что он знал о том, что ребята поедут именно на озеро. Но даже если и знал, то что из этого?

Левоев вздохнул:

– Я уже сам не знаю. Мутняк сплошной.

Багров в предвкушении скорой выпивки сказал:

– Разберемся! Со всеми. Пока у нас сил и связей хватает.

Мирза поправил помощника:

– Не у нас, а у меня, Жора, хватает. Без меня вы никто. Так, пыль дорожная. Но ладно, ладно, не криви хлебало, я не со зла. Просто состояние нервное. Непоняток много, мутняка. И крови! Ни с того ни с сего! А ведь разруливать ситуацию придется по-любому! И разруливать мне! Адвоката же не мешает проверить на вшивость. Но я его сам проверю, как объявится. Он трусливый, если в чем завязан дерьмовом, расколется тут же, как орех перезрелый!

Секретарь доложила, что прибыл Харчинский.

Тот вошел, неся с собой пакет. Выставил из него три бутылки «Арарата».

Левоев приказал Хромому:

– Распечатай бутыль, налей!

Валентинов выполнил требование босса.

Мирза в несколько глотков выпил фужер обжигающей внутренности жидкости. Посмотрел на адвоката:

– Зачем ты приехал?

– Так услышал об убийстве Рудика и его ребят, вот и приехал. Узнать подробности. Все же мы как бы вместе. Кто мог так агрессивно выступить против нас?

– Ты знал, что Рудольф будет отдыхать со своими парнями на озере?

– То, что бригада получила выходной, знал, ты же сам приказал мне деньги Рудику в первую очередь выдать. Я и выдал, а он сказал, что оторвется по полной. Но где? Об этом разговора не было. Хотя я сразу подумал: на озере.

– И никому об этом не говорил?

– Да ты что? Кому я мог сказать? Твоим помощникам? Но они и без меня все знают, а кроме тебя я, естественно, больше ни с кем разговоров не веду.

– Как считаешь, адвокат, это Боксер решил показать себя или… им все же Тимохин решил отомстить?

Харчинский умело разыграл изумление:

– Тимохин? Но он же получил деньги, насильника его жены наказали при нем. Да и не смог бы он один завалить ребят! К тому же Рудик всегда носил с собой ствол.

– Что не помогло ему. Значит, Боксер?

– Не знаю!

Мирза прошелся по кабинету:

– Ладно! Я назначу встречу спортсмену, поговорим. Из разговора станет ясно, замешан он в этом деле или нет, а вы сейчас займитесь делом. Хромой! Перебрось пацанов в кафе. Человек пять. Багор, проверь территорию, прилегающую к дому, усиль охрану. Чтобы в усадьбе постоянно находились Лупа, Перец, Пломба и Адольф, вооруженные автоматами, и еще несколько ребят в резерве. Съезди на хату Тимохина, узнай, не объявился ли он там? Ну а ты, Эдик, занимайся своими делами. Ты пока не нужен.

Харчинский попросил Мирзу:

– Босс! Позволь мне остаться на ночь у тебя?

– Боишься?

– Конечно! Один у себя я беззащитен, здесь же совсем другое дело.

Мирза усмехнулся:

– Хорошо! Приезжай, места всем хватит. Собираемся в 18.00. Ужинаем и обсуждаем ситуацию. Не исключено, что день принесет нам еще новости. Свободны.

Помощники и адвокат покинули кабинет. Мирза вызвал секретаршу. Та вошла и замерла, ожидая приказа. Левоев сказал:

– Тебе, Дина, усадьбы не покидать. Постоянно находиться в приемной!

– Я и не собиралась уезжать!

– Правильно, что не собиралась. А сейчас иди. Нужна будешь, позову!

– Конечно, босс!

Оставшись один, подумав недолго, Мирза взял сотовый телефон. Набрал по памяти номер.

Услышал веселый молодой голос на фоне какого-то шума, то ли от плеска воды, то ли от шелеста ветвей деревьев:

– Мирза? Здравствуйте, уважаемый! Признаюсь, для меня приятный сюрприз, что вы позвонили.

Левоев грубо спросил:

– Ты что, Боксер, никак решил в войну со мной поиграть?

Тот, кого называли Боксером, искренне удивился:

– В войну, с вами? Да о чем таком вы говорите, Мирза?

– Может, ты ничего не знаешь об убийстве троих моих ребят во главе с Рудиком?

– Что??? Рудольфа убили?

Левоев повысил голос:

– Ты дурачка-то из себя не строй! Весь Город знает, а ты нет?

– Так откуда я могу знать, если уже неделю нахожусь в Турции?

Такого ответа Мирза не ожидал:

– В Турции?

– Ну, да! Выбрался вот погулять. Не все ж работать. Да и какая это работа в области? Вот если бы вы дали кусок Города, то я бы в долгу не остался.

– Ты мне баки не забивай! Убийца, что завалил Рудика, не тронул проституток, что обслуживали пацанов. И велел передать привет от тебя и еще от тех, кто был, уехал, но вернулся.

– Погодите, погодите, Мирза! Вы действительно считаете, что это я организовал убийство ваших ребят?

– А почему бы и нет? Нанял наемника, сам же, чтобы остаться в стороне, уехал за бугор. Наемник сначала завалил Колуна, твои машины видели на свалке, затем бригаду Рудика. Теперь они готовят нанести удар по мне?

Боксер пролепетал:

– Да что вы такое говорите? Никого я не нанимал, и никого из ваших мои пацаны не трогали. Зуб даю! Какой мне резон подставляться под вашу группировку? Я не насколько глуп, чтобы не понимать – за вами сила, против которой мне не устоять. Скажу больше, у нас базар был, а не пойти ли под вас? Это выгоднее. И по возвращении из Турции я планировал встретиться с вами, Мирза, обсудить этот вопрос. Клянусь матерью! Да вы сами можете с моими бригадирами поговорить.

– Мне еще не хватало с твоей шелупонью общаться. Когда приедешь?

– Думал еще недельку погулять, но теперь… короче, ближайшим рейсом вылетаю в Москву. На днях буду в Городе и, если вы не против, сразу приеду к вам!

– Я не против, приезжай, но тогда скажи, кто же, если не ты, решил выступить против меня?

Боксер ответил:

– Боюсь, Мирза, в город Вано вернулся. В Чечне, видно, дела не пошли, вот и вернулся.

– Вано, говоришь?

– Думаю, он! Ведь убийца чего там сказал, привет от тех, кто был, уехал, но вернулся. Так это все о Вано. Он был, уезжал, а сейчас вернулся и решил начать внедрение в Город с того, чтобы столкнуть нас лбами. Ему надо, чтобы вы завалили меня. Менты прессанули бы вас, так как схватка без крови не обошлась бы. А Вано в это время спокойно вернул бы старые позиции, да еще и новые прихватил. А там, глядишь, попытался бы все захватить. Ведь неизвестно, с кем и с чем он мог прибыть в Город. А если приволок с собой пару сотен отмороженных абреков? И держит где-нибудь по деревням.

Левоев решил прервать разговор:

– Ладно! Поговорим, как вернешься. Все!

– Поверьте, Мирза, я не причастен к гибели ваших ребят!

– Сказал, все! Возвращайся!

Мирза отключил телефон. Задумался. А если Боксер прав? И в Город решил вернуться Вано? Сколотив в Чечне, где сейчас творится беспредел полнейший, приличную банду головорезов? Да еще каким-то образом пронюхав о планах, связанных с поставкой сюда наркотиков? В Чечне он мог узнать об этом. Но тогда зачем ему было мочить Рудика с подельниками? Поднимать шум? Когда эффективней было бы, подготовив, нанести неожиданный удар? Но он поднимает шум. Почему? Стоп! А ведь это не так сложно и объяснить. Вано показывает Левоеву, что он вернулся и намерен подмять под себя Город. Якобы вместе с Боксером, вытеснив его, Мирзу. Убийством бригады он демонстрирует силу и серьезность своих планов. Мол, смотри, вот он я, пришел взять то, что захочу. Боксера он подставляет. Но война Вано не нужна. Бойня на руку ментам. Значит, продемонстрировав силу и намерения, Вано скоро должен выйти из тени и заявить о своих планах конкретно Мирзе. И тут возникнет ситуация, когда можно будет договориться. В конце концов, не страшно отдать грузину и полгорода, даже весь рэкет, лишь бы он не лез в наркодела. И Вано не полезет, ведь за дурью стоит Салман, а с Шергетом грузин связываться не станет. В противном случае его свои чечены по приказу из Чечни завалят. Так, так, так! Кажется, обстановка проясняется. Надо сегодня же обсудить ее с Багровым и Хромым. Вано на время затихнет. Этим временем следует воспользоваться. Возможно, заручиться поддержкой Салмана в случае чего. Но там видно будет! Да, вечером надо обсудить обстановку с помощниками и проиграть все варианты возможного и скорого развития событий.

Левоев выпил еще сто пятьдесят граммов коньяка.

Вся беда и роковая ошибка Левоева состояла в том, что он так и не связал гибель бригады Рудика с Тимохиным, списав отставного майора спецназа со счетов. А этого не следовало бандиту делать. Впрочем, на подобную ошибку и рассчитывал боевой офицер. И это прекрасно понял генерал Феофанов, когда Крымов доложил ему о всех разговорах Левоева, после того как последний, озадачив помощников, распустил их и обсудил ситуацию с Боксером.

Он сказал в трубку:

– Теперь, Вадим Петрович, стало ясно, что главный удар по логову Левоева Тимохин нанесет сегодня.

Крымов согласился:

– Я тоже так думаю, товарищ генерал. Все же Александру удалось отвести от себя внимание Мирзы. Он запутал бандитов, заставив Левоева поверить в возвращение Вано. И тот вынужден искать приемлемый вариант разрешения несуществующей в принципе проблемы, уверенный, и это главное, в замысле Тимохина, что у него есть время на поиски решения. Что же будем делать, Сергей Леонидович? И есть ли смысл останавливать Александра, даже если случайно и подвернется шанс это сделать?

Генерал проговорил:

– Не знаю, подполковник, не знаю! И останавливать его сейчас, когда решено воплотить в жизнь запасной план основной операции, смысла нет, и использовать трагедию Александра, вынужденного отстаивать честь и достоинство своей семьи, мягко говоря, нехорошо, некрасиво. Это попахивает подставой. Связаться бы с ним, но это невозможно. Если бы Тимохин знал, что твоя группа готовила и ликвидацию наркотика, который должен прибыть в Город, и нейтрализацию главарей банды Мирзы, то пошел бы на контакт с нами. И отпала бы необходимость в одиночку выходить на банду. Но Александр не мог знать наши планы, а мы не имели ни малейшей возможности даже предположить, что именно он окажется владельцем кафе, которое Мирза присмотрит под свой склад. Но ладно. Теперь уже ничего не изменишь. Продолжай наблюдение за усадьбой Левоева. Как только Тимохин проявит себя, подготовь группу для поддержки его действий и прикрытия отхода Тимохина, если, естественно, в чем я лично сомневаюсь, возникнет необходимость. Совещание Мирза назначил на 18.00?

– Так точно! – ответил подполковник Крымов.

– Значит, в это время в логове главаря банды соберутся его ближайшие подельники. А для Тимохина наступит самый удобный момент для нанесения главного удара одновременно с захватом всех основных целей! Следовательно, Александр начнет акцию примерно в 18.15, 18.30! К этому времени и ты подтяни бойцов сводной группы к усадьбе. Но что произойдет дальше, увидишь сам. Начиная с 18.00 связь со мной держать в постоянно работающем режиме. И прерываться она не будет ни по каким причинам. Только зарядите аккумуляторы. Вопросы есть?

Крымов ответил:

– Никак нет!

– Тогда до связи, подполковник!

– До связи, товарищ генерал!

Глава шестнадцатая

Как только Харчинский отъехал от усадьбы Левоева, он остановил «Волгу». Набрал номер телефона Тимохина. Александр ответил тут же:

– Что у тебя?

– Был у босса! Он в ярости и замешательстве…

Тимохин прервал адвоката:

– Что он собирается делать в ближайшее время?

– Левоев назначил на 18.00 совещание со своими помощниками. У себя в кабинете.

– Значит, там будут и Хромой, и Багор?

– Да, будут!

– Тебя не пригласили на сход?

– Нет, но я напросился сегодняшнюю ночь провести в усадьбе Левоева. Однако на совещание не приглашен! Но я узнаю, о чем на нем велась речь.

– Хорошо! Но перед тем как следовать к Левоеву, в 17.20 заедешь в супермаркет электроники. В отделе продаж телевизоров встретимся!

– Понял. До встречи! И когда только все это кончится.

– Скоро!

Тимохин отключил телефон. Итак, в 18.00 верхушка банды Левоева собирается в его кабинете. На совещание. Следовательно, Мирза не ожидает нападения сегодня. А зря. Именно сегодня Александр и проведет акцию возмездия. Тогда, когда никто из бандитов ее ждать не будет. Хорошо. Следует разработать план проникновения на территорию усадьбы, но это несложно, его практически обеспечил адвокат, затем прорыв к кабинету Левоева, для этого нужен план здания. Но и его майор получит от адвоката. Обстрел главарей организованной преступной группировки и отход – самое главное в акции. Что ж, подумаем, как уйти из усадьбы незамеченным или отойти, не посадив себе на «хвост» ораву бандюков. Подумаем. Время есть.

Александр взглянул на часы: 14.07.


Подмосковье. Резиденция Главного управления по борьбе с терроризмом и наркомафией

Зазвонил телефон начальника Управления. Феофанов ответил:

– Слушаю.

– Это Крымов! Мирза на 18.00 назначил совещание у себя в доме. После бурного обсуждения ликвидации бригады Рудика Левоев выходил на Боксера. Тот оказался в Турции. Высказано предположение, что агрессия против Левоева – дело рук вернувшегося в Город Вано.

– Вано в Чечне!

– Бандиты считают иначе!

– Дальше!

– Тимохина как потенциальную и реальную угрозу Мирза не воспринимает, считая, что откупился от него.

– Ясно! Значит, Александр нанесет удар по бандитам во время совещания!

Командир оперативно-тактической группы согласился:

– Я тоже так думаю!

– А для этого он должен выработать план и, главное, провести рекогносцировку местности. Лично провести! Вот тебе и шанс встретиться с ним. Обговорить взаимодействие, так как сейчас отменять удар по бандитам не в наших интересах. Хотя… отставить! Если Тимохин засечет твоих людей, то примет их за бандитов, и ему придется корректировать план. Не будем усложнять Александру ситуацию, которая складывается довольно благоприятно. Твоя задача – обеспечение его отхода после обработки усадьбы Левоева, и то в случае крайней необходимости, когда Тимохину реально будет угрожать опасность быть захваченным или уничтоженным.

– Я понял вас, Сергей Леонидович!

– Вот и хорошо! Работай!

– Вопрос разрешите?

– Давай!

– Что по Салману?

– Там все по плану. Шергету не удастся уйти! Все?

– Так точно!

– Тогда до связи, Вадим Петрович!

– До связи, товарищ генерал!

Связь прервалась. Феофанов приказал помощнику связать его с полковником Потаповым, работающим по реализации плана «Z» антитеррористической операции на Кавказе против Салмана, или Асада Шергета.


Тимохин же в 13.20 проехал на «Москвиче» до магазина «Охотник», где приобрел облегченный охотничий неброский камуфлированный костюм, ботинки, перчатки. В магазине напротив купил спортивную шапочку. Вернулся на съемную квартиру. Позвонил в клинику. Поговорил и с Родимцевой и с Татьяной. Судя по голосу жены, она явно шла на поправку. Закончив разговор с женой, связался с дедом Акимом. Переговорил с матерью и дочерью. У них все было в порядке, и отдых в лесу также шел им на пользу. Оля спросила про маму. Александр обещал, что скоро семья вновь будет вместе. Отключил телефон. Теперь следовало провести разведку местности, прилегающей к усадьбе Левоева. Провести так, чтобы не привлечь к себе внимания врага. А это можно было сделать с Кремлевского вала, вершина которого представляла собой полосу сплошного, еще молодого кустарника. Этот вал был брошенным, так как он не входил в состав архитектурных сооружений современного Кремля. Он был отсечен от основного вала искусственным разрывом, по дну которого была проложена дорога к домам персонала, обслуживающего исторический комплекс. Разрыв находился левее усадьбы Левоева. А правее вал спускался к прудам, на берегах которых велось интенсивное строительство коттеджей местных богачей. Там «Москвич» не привлечет внимания, на фоне снующих туда-сюда грузовых и легковых машин, а также многочисленной строительной техники. Да, автомобиль следует оставить там и подняться по валу пешком. Из кустов, при необходимости используя дневной прицел «Винтореза», осмотреть усадьбу и прилегающую к ней территорию.

В 14.25 Тимохин въехал на участок застройки. У щебеночного конуса остановил машину. Экскаватора не было, значит, работы здесь не велись. Возможно, щебенку отсыпали для того, чтобы позднее использовать для возведения подъездных путей к коттеджам. Он вышел из салона, обошел конус и направился к валу. Почувствовал отвратительный запах. Остановился, осмотрелся. Увидел слева открытый колодец. Подошел к нему. Посмотрел вниз – колодец до половины был заполнен зловонной жижей. Тимохина чуть не вырвало. Он отошел от колодца и встретил мужчину в строительной робе.

Тот спросил:

– Строитесь здесь?

– Пока нет, друг предложил участок купить. Решил посмотреть. Участок ничего, но вот запах из этого колодца?

– Насчет него не беспокойтесь. Он часть старой, обрубленной канализационной системы. На днях мы засыпем его. Так что запаха не будет.

– Да? Спасибо за информацию, а то я уж думал отказываться от покупки.

– Да не за что! Не подскажете, где здесь поблизости винно-водочный магазин?

Тимохин объяснил, так как проезжал мимо магазина, торгующего спиртным.

– А вот теперь спасибо вам, – поблагодарил рабочий. – Мы не местные, живем в вагончиках, в Город почти не выходим. В две смены пашем. Засылали гонцом пацана, так тот ни хрена не нашел.

– Теперь найдете!

– Ну, теперь уж конечно! А то вечерами, если не в смене, скучно!

– Понимаю!

– А вы участок покупайте! Мы же вам такой дом поставим, правнуки жить будут!

– Так я и сделаю!

– На всякий случай, господин хороший, зовут меня Василь Бычко, или Бычок. Понадобится бригада, найдите меня. Как говорится, наши расценки вас приятно удивят!

– Обязательно найду!

Строитель пошел к нижней дороге, Александр, взявший с собой оптический прицел снайперской винтовки, направился к валу. И был приятно удивлен. Вершина вала представляла собой длинную метра в три шириной ровную площадку. По вершине свободно можно проехать на автомобиле. Данное обстоятельство практически сразу дало ответ на решение проблемы отхода. Но об этом позже.

Тимохин вышел к центру старого вала, скрытый от наблюдения снизу полосой кустарника. Выбрал место, лег на траву, прополз до начала спуска. Оптика не потребовалась, майор прекрасно видел усадьбу и всю прилегающую к ней территорию. Вот раздвижные ворота, будка рядом с ними, там наверняка охранник, возможно, не один, справа в углу и вдоль восточной стороны 3-метрового бетонного забора, который не возьмешь и гранатометом, – гараж на пять машин. Слева здание типа гостевого дома. Там также могут находиться бандиты. Но их не должно быть много, если домик не построили в форме казармы, что совершенно не нужно Левоеву. Следовательно, в домике могут находиться максимум 5–6 человек. Но это не проблема. Сам дом, большой одноэтажный. За ним зеленая зона, бассейн, баня, шашлычная, беседка. По углам столбы с фонарями. Свет направлен на территорию усадьбы. В принципе усадьба представляет собой неплохо укрепленный взводный опорный пункт. Но до крепости логову Левоева далеко. А до неприступной крепости еще дальше. Рекогносцировкой местности майор остался доволен. Единственно, что его насторожило, так это три припаркованные недалеко от усадьбы машины. «Жигули» седьмой модели разных цветов. Бандитам выставлять их не имело смысла. Тогда, значит, за Левоевым наблюдает кто-то из правоохранительной системы. И наблюдают профессионально. Машины простояли пятнадцать минут, потом одновременно, по команде снялись с места, объехали район по проулкам и вновь заняли позиции для наблюдения. Из тройки прежних автомобилей на посты вышли две, третья – новая. И встали они, развернувшись. Если не держать под контролем всю троицу, то наблюдение за одним автомобилем ничего не даст. А возможности видеть и отслеживать маневры трех машин одновременно из усадьбы нет. Но интересно, кто блокировал усадьбу Мирзы? Его конкуренты или все же спецы? Последние предпочтительнее, потому как бандиты не профессионалы проводить маневры их никто не учил. Хотя… если у конкурирующей банды появился инструктор-профессионал, то тогда эти машины могли принадлежать бандитам. Впрочем, данное обстоятельство так же, как и усиление охраны, кардинально на замысел Тимохина не влияло. Понаблюдав за домом и валом еще 15 минут, Александр поднялся и не спеша пошел вниз. Он уже знал, как будет работать по логову Мирзы. И как будет отходить, тоже знал. И еще раз мысленно поблагодарил боевого товарища, прапорщика в отставке Владимира Шунко, предоставившего ему не только необходимое вооружение, но и «Москвич».

Спустившись вниз, Тимохин бросил в багажник несколько кирпичей и вывел «Москвич» на вал. Доехал до места, где чуть ранее вел наблюдение за усадьбой Левоева. Развернул автомобиль, въехал в кусты. Остановил машину – «Москвич» начал сползать вниз. Александр дернул ручник. Автомобиль встал. Вышел из салона, подложил под передние колеса кирпичи. Сев за руль, опустил рычаг стояночного тормоза, машина стояла. Ее колеса держали кирпичи. На какое-то мгновение он стал виден из усадьбы. Но Тимохин быстро забросал лобовое стекло и капот сломанными сухими ветками кустов. Выломал четыре жерди, обозначил ими границы кирпичей, держащих «Москвич». Взглянул из оптики на машины, водители которых явно следили за усадьбой. По их поведению Александр понял, что движение в кустах на вершине вала они пропустили. Видимо, эти ребята, кроме наблюдения, осуществляли еще и прослушку усадьбы. Это отвлекает. К тому же, чтобы видеть вершину, им всем троим надо нагнуться. Но они контролировали усадьбу и подъезды к ней. Вал никого не интересовал. Странно, но профи просто обязаны были перекрыть верхний потенциально опасный для усадьбы участок местности. Но не перекрыли. Почему? Объяснение одно. У них не было такого приказа, тотально перекрыть все подступы к усадьбе, поэтому они ограничились частичной блокадой логова Левоева. Впрочем, если кто-то начал бы спускаться с вала или обстреливать усадьбу с его вершины из кустов, то неизвестного тут же обнаружили бы и бандиты, и те, кто сидит в машинах. И без особых проблем «сняли» бы или взяли, мгновенно окружив район действия этого камикадзе. Возможно, поэтому вал и не находится под пристальным вниманием. Что ж, это очень даже хорошо! Убедившись, что без постороннего вмешательства «Москвич» не сорвется вниз, Александр бегом спустился к нижней дороге, где сразу же поймал частника.

Вернувшись домой в 16.20, Александр быстро собрал спортивную сумку. На дно легла разборная винтовка «Винторез» с дневным оптическим прицелом, запасной магазин, гранаты, дымовые шашки, камуфлированный костюм, ботинки, перчатки, шапочка, ножницами преобразованная в маску, широкий пояс с отсеками, сделанный Тимохиным накануне из старой хозяйственной сумки Родимцевой. Пистолет с глушителем.

Александр переоделся в джинсы, майку, рубашку, обулся в новые кроссовки. С сумкой на плече вышел к стоянке у центрального стадиона. Там всегда стояли несколько свободных такси. На одном из них он доехал до супермаркета «Электроника» и в 17.20 вошел в отдел продажи телевизоров. Где сразу же увидел адвоката. Харчинский стоял возле отдела японской техники, а консультант в белоснежной рубашке, оживленно жестикулируя руками, что-то объяснял ему. Видимо, расхваливая товар, который в этом совершенно не нуждался.

Александр подошел к Харчинскому, спросил:

– Что-то купить решили, Эдуард Константинович?

Адвокат отпустил менеджера.

– Как будто вы не знаете, почему я здесь!

– Выйдем в фойе!

Тимохин направился к выходу.

Харчинский последовал за ним.

В фойе Тимохин сказал:

– А теперь поговорим. У нас мало времени, так что слушай внимательно и хорошенько все запоминай! Сейчас едем на улицу Светлую, но заезжаем не со стороны площади, а со стороны Первого Речного переулка.

– Это к участку застройки коттеджей?

– Да! Там я скажу, что делать дальше! Поехали.

Тимохин с адвокатом вышел на боковую стоянку супермаркета, где была припаркована «Волга» Харчинского.

Адвокат хорошо знал Город, поэтому вывел автомобиль к строительной площадке через 15 минут. В 17.35. Возле конуса щебня Александр приказа