Book: Как Алёшка жил на Севере



Как Алёшка жил на Севере
Как Алёшка жил на Севере

Анатолий Членов

Как Алёшка жил на Севере


Глава первая

О ТОМ, КАКАЯ АРКТИКА И ЧТО ТАКОЕ ПОЛЯРНАЯ СТАНЦИЯ

Что такое Арктика

Ты, конечно, думаешь, что Арктика — это обязательно Северный полюс и дрейфующие льды? Ничего подобного.

Возьми географическую карту нашей страны. Если ты ещё не умеешь с ней обращаться, то попроси взрослых, чтобы они тебе показали. Вот смотри: недалеко от полюса проходит полукругом линия, нарисованная коротенькими чёрточками — пунктиром. Она идёт недалеко от тех мест, где находятся города Кандалакша, Салехард, Эконда, Жиганск, Зырянка и Уэлен. Эта линия, нарисованная пунктиром, называется Северный Полярный круг. А всё, что лежит выше этой черты, называется Арктикой.

Ты, наверно, думаешь сейчас: «Ну вот, обещали повесть с приключениями, а заставляют смотреть географические карты».

Ты, пожалуйста, так не думай. Потому что географическая карта — это, если хочешь знать, самое интересное. Все великие путешественники сначала путешествовали по карте, а потом уже по земле и по морям.

Так вот, про Арктику…

Прежде всего, там стр-р-р-рашно холодно. Потом, в Арктике всегда дуют очень сильные ветры, метут злые вьюги и метели. А в морозные тихие ночи там бывает удивительно красивое полярное сияние. Тогда всё небо становится как раскрашенное и дрожит-переливается разными красками.

В Арктике всё не как у нас. Там, например, бывает, что день длится по нескольку месяцев. И всё это время так светло, что можно и ночью книжки читать. Это время называется «полярный день». Так бывает весной и летом.

А зимой наоборот — почти всё время темно. Потому и говорят — полярная ночь.

Много интересного и удивительного можно рассказать про Арктику. Вот у нас про землю говорят — поле, или лес, или луг, или степь. А на Севере говорят — тундра. Там нет ни леса, ни поля, ни степи, ни лугов. Только бескрайняя равнина. И по ней, как веснушки на лице, рассыпаны бесчисленные озёра.

Кто живёт в Арктике

Львов там нет. Слонов и носорогов тоже. Ты же знаешь — эти звери любят, чтобы было тепло.

Зато в Арктике нет змей. Никаких. Даже ужей нету.

В полярных морях прыгают с льдины на льдину и плавают в холодном море белые медведи. Они похожи на наших обыкновенных бурых медведей, только гораздо больше. И шкура у них, как ты сам понимаешь, не бурая, а белая.

Белые медведи охотятся на нерпу. Это такой морской зверь. Видишь, вместо ног у нерпы плавники, как будто у рыбы. Ими нерпа плавает. А по земле или по льду нерпа передвигается совсем медленно и очень смешно переваливается с боку на бок.

Как Алёшка жил на Севере

У взрослой нерпы шкура пятнистая, а у нерпиных детёнышей — беленькая как снег. Поэтому нерпёнышей и называют бельками.

Но ты не думай, что нерпа — рыба. Ничего подобного. Нерпа — зверь. Она питается рыбой. И ей обязательно надо дышать воздухом, как всё равно киту. Она поплавает, поплавает подо льдом и обязательно поднимается наверх. У неё внутри большие мешки, и в них она набирает воздух. Поэтому нерпа может долго пробыть под водой, и её часто с рыбой путают. Кто не знает, конечно.

Как Алёшка жил на Севере

А в тундре много зверей. Есть полярные волки. То, что они злые, вы сами знаете. Полярные волки посветлее, чем наши, обыкновенные. И ростом они побольше — с маленького телёнка.

Ещё в тундре есть песцы. Они вроде лисиц — только белые как снег. Песец, наверно, для того такой, чтобы его зимой не было видно. Тундра белая, и песец белый. Поди разгляди его…

Песец питается мышами. Только и они в Арктике не такие, как у нас. Полярные мыши — копытные. Да, да, не смейся, пожалуйста. У них на лапках твёрдые роговые наросты — копытца, чтобы можно было рыть твёрдый, слежавшийся снег. Этих полярных мышей зовут леммингами.

Ещё живут на Севере росомахи, горностаи, олени. А летом прилетает бесчисленное множество птиц. Но я про всех про них не стану подробно говорить. Мне хочется скорее про полярную станцию рассказать и про Алёшку.

Про полярную станцию

Три домика полярной станции стояли на самом краю земли, у берегов холодного северного моря. Если в одни окошки посмотреть — видно море. А в другие — тундра видна. А далеко-далеко на горизонте синеют горы.

В одном домике живут полярники. В другом — мастерская. А в третьем — баня. Да, да, баня. Мыться надо и в Арктике тоже. Над домиком, где мастерская, — вышка. А на ней пропеллер. Это ветряк. Ветер крутит пропеллер, и получается электрический ток. И на Крайнем Севере работают моторы и горят, как в Москве, электрические лампочки.

Кто такие полярники

Люди, которые живут и работают в Арктике, называются полярниками. Они хотят, чтобы суровая северная земля служила людям.

Надо, чтобы ходили в полярных морях пароходы, чтобы летали над тундрой самолёты. Надо, чтобы жил Великий Северный морской путь. Возьми ещё раз географическую карту и немного попутешествуй. Если сам ещё не умеешь, то вместе с папой или с мамой. Посмотри, например, как лучше всего проехать из города Архангельска на Камчатку. Видишь, по морю лучше всего. Потому что быстрее и короче. Вот этот путь и называется Великим Северным морским путём.

Жить в Арктике трудно. Но полярники не боятся ни метелей, ни морозов, ни бурь. Это смелые, отважные люди. Они следят за погодой и передают свои наблюдения кораблям и самолётам, чтобы они плыли и летели смело.

И, конечно, храбрые капитаны, которые ведут воздушные и морские корабли, и матросы, и врачи, и повара — все, кто работает в Арктике, все они полярники.

Больше я не стану рассказывать сейчас про полярную станцию. И про Арктику тоже больше не буду рассказывать.

Ведь вся наша книжка — про Арктику и про полярников. И что сейчас непонятно, то станет ясно потом, когда ты всё прочтёшь.

Только вот про Алёшку надо немного сказать.

Мальчик на Севере

Алёшке пять лет. У него курносый нос пуговкой и весёлые, хитрые глаза. На ногах у него вечно синяки, а на руках царапины. Вы уже, конечно, догадались почему? Ну, ясно: этот мальчишка всегда забирается в самые неподходящие места. Вот он какой, Алёшка.

Дядя Миша — механик, который живёт в домике, где мастерская, — зовёт Алёшку Шпунтиком, потому что Алёшка любит играть всякими инструментами, гайками и винтиками. Это его любимые-игрушки. Других он не признаёт.

Алёшкины папа и мама — полярники? Папа — метеоролог. Он по приборам наблюдает за погодой. А мама — радист. Она по радио разговаривает с кораблями и самолётами, которые плавают в полярных морях и летают над тундрой. И она передаёт им про погоду, чтобы они не попали в метель, или в туман, или в бурю. А то может случиться несчастье.

Товарищей у Алёшки нет. Он один маленький на полярной станции. Остальные все взрослые. Больше всех Алёшка дружит с механиком дядей Мишей и с поваром Степанычем. Про них я потом расскажу. Давай мы на этом закончим первую главу нашей книжки.

Глава вторая

ПИРАТ И АЛЁШКА

Какие на полярной станции были собаки

Если на Севере зима и тундра покрыта снегом — как ездить? Автомобиль по снежным заносам не пройдёт, самолёт не везде приземлиться может. Как же быть?

В Арктике зимой ездят на собаках или на оленях. Их запрягают в лёгонькие санки — нарты и мчатся по тундре быстрее ветра. Обычно по морскому побережью ездят на собаках, а в тундре, дальше от моря, — на оленях.

Ты, конечно, не забыл, что полярная станция, про которую я рассказываю, была на самом краю земли, прямо у берега моря. Поэтому полярники ездили на собаках.

На полярной станции было несколько нарт, и для каждой нарты своя собачья упряжка. Обыкновенно в нарту запрягают сразу пять или семь собак. А если надо тяжёлый груз везти, то ещё больше. Видишь, как много их было на полярной станции.

Полярные собаки очень крупные и злые. Они признают только хозяина, а других никого не слушаются. С виду ездовые псы похожи на волков. Издали даже не отличишь. И с ними нельзя играть — могут сильно искусать. Поэтому Алёшке строго-настрого запретили подходить к тому месту, где живут собаки. Полярники поселили их в старом, полуразрушенном сарайчике. Но собакам там и зимой не холодно. У них шерсть густая и тёплая. Когда пурга, собаки ложатся прямо на снег, свёртываются клубочком и закрывают кончик носа пушистым хвостом. И они не мёрзнут, даже когда самый страшный мороз.

Пират

Пират тоже собака. Его потому так назвали, что он очень злой.

В упряжке Алёшкиного папы Пират ходит вожаком. Это значит, он самая главная собака и все другие псы его слушаются. А попробуй его не послушайся! Пират очень сильный. Он может такую трёпку задать, что не обрадуешься.

Даже мама немного побаивается Пирата и никогда к нему не подходит. Мало ли что ему взбредёт в голову!

— Это же совершенно дикий пёс! — говорит она папе. — Просто не понимаю, как ты с ним управляешься.

Но папа нисколечко не боится Пирата. Он ведь его сам вырастил из щенка и выучил, чтобы пёс стал вожаком. Папа с Пиратом — друзья. Но и папа Алёшке запрещает к собачнику подходить. Тут он иногда начинает говорить точно как мама:

— Мало ли что может случиться…

Вот и познакомились

Больше всего Пират не любил, когда подходили к опрокинутой большой бочке, где он живёт. Другие собаки знали это и никогда его не задевали. Особенно после того, как он до крови искусал большого упряжного пса, которого звали Норд. Да и полярники тоже старались не сердить Пирата понапрасну. Подходить к своей бочке Пират разрешал только Алёшкиному папе. Он тогда не сердился, а, наоборот, радовался. Пират становился на задние лапы, а передние клал папе на плечи. Мордой он утыкался папе в грудь и мог стоять так очень долго. Потому что папу Пират любил.

И вот однажды полярники устанавливали неподалёку от собачника новую радиомачту. Старую накануне свалило пургой — такой был сильный ветер. А без мачты не работало радио.

Чтобы новую мачту установить, решили перед собачником выкопать большую яму и туда её ставить.

Полярники работали дружно. Сначала разводили большой костёр и огнём отогревали замёрзшую землю. А то она была как камень, и её никак нельзя было продолбить.

Когда земля оттаивала, полярники долбили её ломами и выкидывали из ямы лопатами.

Алёшка всем помогал. То за лом схватится, то за лопату. Но лом и лопата были большие и тяжёлые. Поэтому Алёшка скоро устал.

И ему тогда стало скучно. Он стал думать, чем бы заняться.

Никто и не заметил, как мальчик подошёл к бочке, где жил Пират. Алёшку даже не успели остановить, как он вдруг взял да и залез туда. И все увидели только, что из бочки торчат его ноги, обутые в меховые валеночки — торбаса.

Полярники прямо обомлели от испуга. Страшно было даже подумать, что могло случиться, если разозлится Пират. Он с одного раза перекусывал самые крепкие кости.

Алёшкин папа говорил потом, что в этот миг он чуть не поседел. Это он так разволновался.

Сделать ничего было нельзя. Оставалось только надеяться, что Пират поймёт сам: маленьких обижать нельзя.

Прошла минута. И вдруг из бочки, где жил Пират, послышалось глухое ворчание. Потом раздался недовольный Алёшкин голос. Папа побледнел, а дядя Миша закрыл лицо руками.

И вдруг пёс выскочил из своей конуры и вытащил оттуда Алёшку, который крепко, обеими руками держал его за хвост. Пират выскочил как ошпаренный, и морда у него при этом была ужасно сконфуженная.

Алёшкин папа рванулся было к сыну, но товарищи его удержали.

— Раз уж пёс не искусал малыша сразу, то теперь нечего бояться, — сказали они ему.

А Пират в это время лапой подгрёб Алёшку поближе к себе и стал обнюхивать.

Как Алёшка жил на Севере

Пёс обнюхивал Алёшку долго. Мальчишке это понравилось, и он стал ловить собаку за чёрный влажный нос. Пират отворачивал морду и тихонько рычал. Добродушно, как будто в шутку. Потом он ещё раз обнюхал Алёшку и облизал ему мордашку. После этого Пират улёгся поудобнее прямо на снег, а Алёшка устроился у него между передними лапами.

— Молодец Пират! Умная, хорошая собака, — сказали тут все.

А Алёшкин папа подошёл и даже погладил Пирата. И ещё почесал его за ухом. Пёс прижал уши и зажмурился от удовольствия. Он очень любил, когда ему чесали за ухом. Как всё равно кошка.

Но за Пиратом и Алёшкой наблюдали не только полярники. Заинтересовались и упряжные собаки. Они смотрели на малыша злыми глазами. Им не нравилось, что он пришёл туда, где они жили. Одна собака хотела даже подойти поближе. Наверно, решила, что Пират только по ошибке не кусает Алёшку.

Но как только собака приблизилась, Пират повернул к ней голову и зарычал. Это он предупреждал собаку, чтобы не подходила ближе.

Но собака не послушалась. Припав к земле, она медленно ползла вперёд и тоже рычала. Тогда Пират вскочил, заслонил Алёшку, оскалил огромные клыки и злобно рявкнул. Шерсть у него на загривке поднялась дыбом, а в глазах зажглись злые зелёные огоньки. Собака трусливо поджала хвост и пошла назад. Она поняла, что ей не поздоровится.

Пират несколько минут следил за ней и глухо ворчал. Потом он опять лёг около Алёшки и снова лизнул его прямо в курносый нос. Как будто сказал по-своему: «Не бойся, малыш. Я не дам тебя в обиду».

И Алёшка, кажется, понял, что ему хотел сказать Пират. Он обнял Пирата за шею и доверчиво прижался к нему.

Полярники увидели, что Пират подружился с Алёшкой, и успокоились. Перестал волноваться и Алёшкин папа. Люди снова взялись за ломы и лопаты и продолжали работать.



Так началась дружба

В это время из дома, где жили полярники, вышла Алёшкина мама.

— Мужчины! — закричала она. — Мойте руки и идите обедать! Суп уже на столе.

А ей тоже все сразу закричали, чтобы она сама сюда шла. И чтобы посмотрела, как Пират подружился с Алёшкой.

Мама всплеснула руками:

— Боже мой, какой ужас! Это же совершенно дикая собака, она сейчас искусает ребёнка.

А в это время Пират снова лизнул Алёшку.

— Нет, это совершенно немыслимо! — опять закричала мама. — Какая гадость, у собаки безусловно есть глисты… — И мама стала тут всем говорить: — Как не стыдно! Взрослые люди, а не можете пять минут посмотреть за мальчиком! Пустили его к какой-то собаке с глистами, и вообще кругом сплошная грязь. Просто немыслимая грязь!…

Ну, откуда, скажите, знала мама, что у Пирата есть глисты? И почему взрослым кажется, что всё вокруг — грязь? В самом деле, земля — грязь, камни — грязь, и даже бочка, где живёт Пират, тоже, оказывается, грязь. И никуда нельзя ходить, и ничего нельзя трогать.

«Трудно человеку жить на свете!» — подумал Алёшка.

Тут мама хотела забрать сына от Пирата. Но пёс снова загородил Алёшку, оскалил зубы и так посмотрел на маму, что ей почему-то расхотелось подходить.

— Безобразие! — сказала мама. — Я же говорила, что это дикий зверь, а не собака.

Папа засмеялся.

— Правильно! — сказал он. — Это тигр. Или даже лев.

Но мама не была сейчас расположена к шуткам.

— Немедленно забери ребёнка! — велела она.

На папу пёс не рычал. Только скулил тихонько. Папа ещё раз погладил Пирата, взял Алёшку за руку и сказал:

— Пошли, сынок.

А Пират схватил зубами Алёшкин меховой комбинезон и не пускал. Он не сильно схватил, а как будто играл. И делал вид, что сердится.

Алёшке тоже не хотелось уходить, но папа совсем строго сказал:

— А-лек-сей!

И тогда Алёшка послушался и пошёл. Он знал, что когда папа так говорит, то лучше не спорить.

И тут все пошли обедать.

Всё пополам

Зимовщики на своей полярной станции обедают все вместе в комнате, где большой длинный стол. Такая комната везде называется «столовая», а на Севере говорят «кают-компания». Как на корабле.

А вообще это просто большая комната. Самая обыкновенная. Только на полу вместо ковра — огромная шкура белого медведя. И морда у него прямо как живая — пасть раскрыта, зубы оскалены, — даже страшно в комнату войти. Разумеется, тому, кто не привык.

Когда обедали, мама спросила:

— Алёша, почему ты ешь без хлеба?

— А я его с собой возьму, — ответил Алёшка. — Пирату. — И посмотрел на папу.

А мама тогда сказала:

— Ну вот, начинается! Теперь ребёнок будет голодать.

Механик дядя Миша погладил Алёшку по голове.

— Ты ешь, Шпунтик. Хлеб потом возьмёшь для Пирата. Тебе Степаныч даст.

Степаныч — это повар на полярной станции. Он уже старенький и очень добрый. А чтобы об этом никто не догадался, он вечно хмурится и ворчит. Но всё равно Алёшка его не боится.

Когда обед кончился, Алёшка взял у Степаныча большущий кусок хлеба и вышел на улицу. И Пират сразу к нему побежал. Прямо изо всех сил. Подбежал, остановился и хвостом завилял. Он просто стоял и смотрел. А Алёшка ему хлеб протянул:

— На, Пират! Ешь на здоровье.

Пират был очень солидный пёс. Он не стал вырывать из рук. Он осторожно обнюхал хлеб, тихонько взял его зубами и положил на землю. Потом зажал хлеб передними лапами, прямо как руками. Он один только раз амкнул и сразу весь кусок съел. Потом облизнулся и потрогал Алёшку в щёку влажным носом. Как будто сказал «спасибо». А Алёшка сказал по-настоящему:

— Пожалуйста! И засмеялся.

Так Алёшка окончательно подружился с Пиратом.

Как Алёшка жил на Севере

— Мы теперь всегда с тобой будем напополам делиться, — сказал он псу. — Потому что мы друзья, а у друзей всё пополам.

Блины в Арктике

Алёшка болел редко. Он долго жил на Севере и не боялся холода — закалился. Он за всю жизнь ни одного раза ангиной и гриппом не болел.

Другие полярники тоже почти никогда не болели. В Арктике очень холодно, и воздух чистый и прозрачный. Поэтому там нет никаких заразных микробов.

Но в этот раз вот какая история приключилась.

Повар Степаныч решил угостить полярников блинами. Он долго колдовал на камбузе (это так по-морскому кухня называется) над специальным блинным тестом. Потом гремел сковородками, растапливал пожарче печь. И наконец из камбуза потянуло таким запахом, что у всех слюнки потекли.

— Ах, вкуснотень какая! — говорили полярники. — Скоро ли ты там, Степаныч? Нет сил терпеть. Давай поскорее свои блины на стол!

Но кок не торопился. Он только ворчал:

— Ишь разохотились на блины. Всё бы вам скорей да скорей. Ничего, подождёте, аппетит лучше будет.

Однако Степаныч явно перестарался. Он напёк такую огромную гору блинов, что всем даже страшно стало: как их столько съесть?

И вот все ели, ели и уже больше совсем есть не могли, а блинов всё ещё много оставалось. И тогда Алёшка сказал задумчиво:

— Чего это, у всех праздник, все вкусное едят, а Пират хуже, что ли?

Но Степаныч даже рассердился, услышав такие Алёшкины слова:

— Да что ж я, в самом деле, для собак, что ли, старался! Не будет твоему Пирату никаких блинов!

Алёшка тогда подумал, подумал, а потом сказал, когда все уже вышли из-за стола:

— Степаныч, а мне можно с собой блинов взять? Я маленько отдохну и опять начну блины есть. Ладно?

Повар не разгадал хитрый Алёшкин план. Он даже обрадовался:

— Ешь сколько хочешь, мой золотой. На здоровье.

И тогда Алёшка принёс большущую миску и наложил в неё полным-полно блинов. И потом тихонько, чтобы никто не заметил, отправился к Пирату.

Он ему давал по одному блину, и Пират ел так аппетитно и так вкусно облизывался, что Алёшке стало жалко все блины ему отдавать. И он тоже решил есть. Так они вместе блины и ели: один блин Пирату, один — Алёшке.

Наконец оба наелись. У Алёшки даже живот раздулся, и он больше на блины смотреть не мог. Тогда он потихоньку пустую миску отнёс на камбуз и поставил на полку. Никто ничего и не заметил.

Мама даже сказала:

— Я очень рада, что тебе не дали блинов для собаки. Я абсолютно уверена: Пират вовсе и не любит тебя. Он просто всегда ждёт, что ты ему принесёшь. Это, знаешь ли, жадность, а не любовь.

Алёшка обиделся, но промолчал. В самом деле, Пират ничем пока не показывал, что он так уж сильно привязан к Алёшке. Он, конечно, всегда бежал к Алёшке, когда тот выходил из дому, но ведь и верно — малыш непременно тащил ему что-нибудь вкусное. А потом Пират уходил в сторонку, ложился, клал морду на передние лапы и только всё время следил за Алёшкой, но сам к нему никогда не подходил.

«Может, и правда он меня не любит?» — подумал мальчик. И ему от этого стало грустно.

Алёшка болеет

К вечеру у Алёшки заболел живот. Сначала немножко, а потом сильно. У него даже температура поднялась. И уже не хотелось играть и бегать. Мама очень волновалась.

— Я так и знала! Я так и знала! — говорила она. — Это до добра не доведёт!

Алёшка никак не мог понять, «что» она знала и что «это» не доведёт до добра. И никто, наверно, не знал.

А потом у Алёшки голова сильно заболела, и он почувствовал, что весь стал совсем слабый. И он не спал вовсе, а ему стали сны сниться. Как будто он едет с высокой-высокой горы, а кругом какие-то звери бегут. И все они его хватают и хватают. Это было очень страшно, и Алёшка кричал. Он маму звал, папу и Пирата. Чтобы его спасли от страшных зверей.

Когда человек болеет, такое с ним бывает. Тогда доктора говорят: «Это он бредит». Значит, человек не спит, а просто он как будто сознание потерял.

Все полярники очень разволновались, когда узнали, что Алёшка заболел. Мама по радио вызвала центральную полярную станцию, где были врачи. И они тоже по радио стали давать ей советы, как Алёшку лучше лечить. И, конечно, на других полярных станциях про это сразу все узнали. И каждый день спрашивали, как Алёшкино здоровье и когда он поправится.

Настоящий друг

Когда Алёшка заболел, Пират забеспокоился. Он всё бегал около дома и ждал Алёшку. Потом лёг возле самого крыльца и лежал не двигаясь.

Папа сказал ему грустно:

— Видишь, пёс, заболел наш парень.

И Пират как будто понял. Он тихо завилял хвостом, и морда у него стала очень печальная.

На другой день Пират начал выть. На него все кричали, гнали его, а он всё равно выл, скулил и всё возвращался к дому и царапался лапой в дверь. Просился, чтобы его туда пустили.

Это было очень удивительно, потому что полярные собаки, надо вам сказать, никогда в дом не заходят. Им нельзя к теплу привыкать, а то они потом будут сильно мёрзнуть.

— А ведь скучает наш Пират по товарищу своему! — сказал повар Степаныч. — Видишь, как расстраивается.

И всем полярникам тоже очень нравилось, что Пират так переживает Алёшкину болезнь. Они старались его утешить и давали ему всякие вкусные вещи. Но Пират ничего не ел. Он только скулил и всё просился в дом. Он стал совсем худой.

Однажды кто-то забыл закрыть дверь. Пират вскочил на крыльцо и сразу — в дом. Там было много комнат, но пёс уверенно подошёл к Алёшкиной двери и толкнул её лапой.

Алёшка очень обрадовался. Он позвал тихонечко:

— Пирка! Иди сюда!

И огромный пёс сразу подскочил к его кроватке, облизал Алёшке мордашку и положил свою большую голову рядом с Алёшкиной на подушку.

Тут в комнату вошла мама. Она остановилась на пороге и всплеснула руками.

— Ну что за наказанье такое! — сказала она. — От этой собаки нигде покоя нет. Просто безобразие!

Но голос у неё был совсем не сердитый. Тут ещё папа пришёл, и Пират залез под кровать. Он оттуда так жалобно на всех смотрел, прямо как человек. И мама махнула рукой и не стала его выгонять.

Как Алёшка жил на Севере

— Может, он теперь успокоится и поест наконец? — сказал папа.

Он принёс большую миску похлёбки и поставил перед Пиратом. Пёс, не вылезая из-под кровати, всё съел.

Алёшка болел долго, и Пират всё это время был около него. Он уже не рычал больше на маму. Только ворчал из-под кровати, когда Алёшке давали горькое лекарство и мальчик капризничал.

Так все поняли, что Пират настоящий Алёшкин друг. И что он вовсе не потому Алёшку любит, что тот его кормит.

Глава третья

КАК АЛЁШКА ВЕСНУ ВСТРЕЧАЛ

Так начиналась весна

Мама сказала, что в Москве уже, наверно, продают мимозу. Алёшка не знал, что это такое, и мама объяснила — это такие цветы. Они похожи на жёлтенькие шарики, и на каждой ветке их очень много. И ещё мама сказала, что мимоза цветёт весной. Значит, в Москве уже была весна. А в Арктике, где жили полярники, ещё стояли сильные морозы: выйдешь на улицу и будто маленькими иголочками начинает колоть щёки и нос.

Зима всем страшно надоела. Даже Алёшке и Пирату. Уж очень долго тянется она в Арктике — целых восемь месяцев. В Москве уже зелёные листочки распускаются и появились первые цветы. На первомайскую демонстрацию люди идут без пальто. А в тундре лежит глубокий снег, стоят морозы и никто не снимает меховых тёплых шуб.

Мама один раз сказала:

— Ну когда же будет конец этой зиме!

А папа ответил:

— Подожди ещё немного. Совсем скоро начнётся весенний перелёт.

Алёшка стал спрашивать, что такое весенний перелёт. А папа ответил:

— Не спеши, сынок. Придёт время — увидишь.

Это, конечно, было не очень-то понятно. Но взрослые часто так делают. Скажут что-нибудь и думают, что всё уже ясно. А на самом деле вовсе и не ясно. Но что поделаешь! Если много переспрашиваешь, то смеются и говорят, что ты почемучка, или ещё как-нибудь тебя называют. Лучше иногда промолчать. И Алёшка не стал больше ничего спрашивать.

Шли дни, и становилось всё теплее. Снег стал рыхлым и мокрым. В нём такие маленькие дырочки сделались. Дядя Миша сказал, что снег стал ноздреватым.

Алёшка засмеялся:

— Разве у снега бывают ноздри?

И тогда дядя Миша тоже засмеялся.

— Видишь? — показал он на дырочки. — Конечно, есть ноздри.

И правда, из дырочек в снегу текли капельки. Как будто насморк.

А потом в тундре запели ручьи. На озёрах лёд сломался. И всё вокруг звенело и искрилось под тёплым солнцем. И тогда все сказали, что это весна пришла на Север.

Но на море лёд держался ещё долго. И воды совсем не было видно. Лёд казался ровным, как каток. И из него поднимались высокие острые ледяные скалы. Алёшка знал, что их называют торосами.

Весенний перелёт

Полярники собирались обедать, и тут прибежал дядя Миша и закричал весёлым голосом:

— Летят! Летят!

И все сразу побежали смотреть. И Алёшка тоже побежал.

Он сначала даже не сообразил, кто летит, но как только из дому выскочил, сразу всё понял.

Высоко-высоко в небе быстро летела большая стая птиц. За ней показалась другая, потом третья. Птицы летели и летели. Казалось, этому не будет конца. Они громко хлопали крыльями и кричали что-то радостное. Наверно, птицы были очень довольны, что вернулись домой из жарких стран.

И папа тут сказал:

— Ну, вот и прилетели утки. Начался, значит, весенний перелёт.

И тогда Алёшка сразу понял, что такое весенний перелёт. Это когда после зимы прилетают птицы из тёплых краёв.

С каждым днём всё больше и больше птиц прилетало. Одни птицы летели в тундру, чтобы там жить. А другие садились на скалах, прямо у моря.

Птицы были разные — утки, гаги, чайки, гагары и ещё кайры. На скалах они делали себе гнёзда. Скалы были крутые, и никакой зверь не мог туда забраться. А в гнёздах птицы откладывали яйца и выводили птенцов.

Птичий базар

Алёшка никак не мог понять, почему все говорят «птичий базар». Он сначала думал, что это когда птиц продают. А папа сказал:

— Нет, сынок. Это не потому так называется.

Один раз Алёшка с Пиратом пошли к морю. А там ужасно много было чаек и кайр. Они увидели собаку, и начался страшный переполох в птичьем царстве. Чайки, наверно, решили, что это волк или лисица и что Пират сейчас у них станет яйца воровать.

Птицы так громко кричали и хлопали крыльями, что даже ничего не слышно было, если говорить.

Алёшка потом рассказал про это папе и сказал:

— Знаешь, пап, они так шумели, прямо как на базаре.

— Верно! — сказал папа. — Теперь понимаешь, почему говорят «птичий базар»?

И Алёшка кивнул головой. Он уже всё понял.

Камнеломка

Настоящая весна, если говорить честно, для Алёшки началась раньше, чем для других. Она для него началась с первым цветком.

Ещё в конце зимы, как только появились сосульки, ветер сдул с одного холмика снег. Мама тогда показала Алёшке бурые веточки, которые стлались по земле, и сказала:

— Это цветок. Он называется камнеломкой.

Алёшка решил, что мама, конечно, шутит. Какой же это, в самом деле, цветок без цветов? И что за странное название такое — камнеломка? Не может же такая тонкая веточка камни ломать.

Алёшка обиделся на маму и сказал:

— Ничего не цветок. Я знаю — это трава. Или мох…

— Подожди, пройдёт несколько дней, и ты сам увидишь, что это цветок, — ответила мама.

И вот папа вернулся как-то из тундры. Он туда ходил, чтобы измерить глубину снега. Метеорологи это обязательно делают, чтобы узнать, сколько будет воды потом, когда снег растает.

И вот папа пришёл и, даже не сняв меховой шубы и шапки, сказал:

— Пойдём-ка, Алёшка, поскорее в тундру! Тут неподалёку камнеломка расцвела.

И они пошли.

Камнеломка была на том самом холмике, где Алёшка с мамой видели веточки. Снизу снег лежал, а на вершинке холма его растопило тёплое солнышко. Там видна была каменистая земля. И на одном камне прямо без стебля был цветок.

Сначала он показался Алёшке большим и розовым. Но когда малыш пригляделся, он увидел, что крупный бутон состоит, оказывается, из множества малюсеньких цветочков. Они так тесно прижались друг к другу, что стали как будто один цветок. И Алёшка подумал, что они все как братишки и сестрёнки. Вокруг ещё снег и холодно, и поодиночке можно замёрзнуть. А вместе им теплее.

Когда возвращались домой, папа сказал:

— Этот цветок растёт на камнях. И вот он такой слабенький, а на самом деле их ломает. Корни цветка очень крепкие. Они забираются в трещины камня и постепенно расширяют их, когда растут. И трещина идёт всё дальше и дальше. В конце концов камень — крак! — и ломается.

Когда пришли домой, Алёшка похвастался:

— А я видел камнеломку!

— Вот и хорошо! — сказал дядя Миша. — Значит, настоящая весна началась.

И Алёшка тоже так подумал: раз уж цветы, то, конечно, весна. А снег и холод — это неважно. Цветы главнее.

Про то, как трескалась скала

Алёшка никак не мог забыть про камнеломку. Он часто ходил её смотреть. И потом спросил папу:

— Вот ты рассказывал, как она камни ломает. Помнишь?

— Помню, — сказал папа.

— А как самая первая трещина в камне получилась? Ты про это знаешь?

Папа иногда любил объяснять непонятно. Так и в этот раз. Он сказал:

— Недалеко от нашего дома есть на берегу старая чёрная скала. Вот сходи-ка туда. И прислушайся внимательно.



Алёшка знал, что лишние вопросы задавать не стоит. И они с Пиратом пошли к старой скале. Камень был покрыт мхом. Она, наверно, тысячу лет стояла, эта скала. А может быть, ещё больше. Скалу секли студёные ветры, калил зимний мороз, жгло жаркое летнее солнце. Поэтому камень был весь изрыт всякими вмятинами.

Алёшка с Пиратом нашли тропинку и поднялись на вершину. Они легли тогда на камни и стали смотреть, как внизу плещутся морские волны.

Брызги высоко вверх взлетают, и в каждой капельке от солнца горит яркий огонёк. Поэтому над морем висит маленькая радуга. А по волнам бежит гребешками белая пена. Как от мыла. Море зелёное и чуть-чуть синее. Давно стаял снег, вокруг совсем тепло, а по волнам ещё плавают огромные льдины. Они белые как сахар. Очень понравилось Алёшке смотреть со скалы в море. Всё тут интересно: и как брызги сверкают на солнце, и как волны бегут и не могут остановиться, и как льдины плавают.

А Пирату, наверно, скучно было. Он только на Алёшку смотрел. Если мальчик близко к краю скалы подходил, пёс начинал рычать. Ему это не нравилось. Алёшка тогда оборачивался и говорил:

— Ты не волнуйся, пожалуйста. Я только чуть-чуть посмотрю…

Но Пират всё равно рычал, пока Алёшка не отходил от обрыва.

Алёшка с Пиратом долго-долго были на скале. Мальчик забыл про свой разговор с отцом. Алёшка так много смотрел на море, что даже устал. И уснул. А когда проснулся, был уже вечер. Стало холодно, и Алёшке захотелось домой.

И вдруг в тишине что-то треснуло: кра-а-а-ак!

Пират сразу уши навострил. И Алёшка тоже прислушался. Потом пёс успокоился, и Алёшка подумал, что это им послышалось. Но только он собрался домой идти, как вдруг снова: кра-а-а-ак!

Так ещё долго что-то потрескивало. И Алёшка никак не мог понять, в чём тут дело. Потом ему надоело слушать, и они с Пиратом пошли домой.

Мама, конечно, стала говорить, что вот уже до чего дошло дело, что ребёнок по целым дням домой не показывается, и что он совершенно от рук отбился, и ещё много разного такого.

А Алёшка сразу стал спрашивать папу:

— Папка, а почему на скале что-то трещало? Тихо-тихо…

И он рассказал, как всё было. Тут папа стал объяснять, и на этот раз Алёшка всё понял.

Оказывается, это из-за брызг. Когда волны разбиваются о скалу, брызги летят высоко и попадают на камень. Они остаются в углублениях, которых так много в скале. Вечером становится холодно, и вода замерзает. Тогда она распирает камень, и он трескается.

Это всё равно, как если налить в бутылку воды и выставить на мороз. Когда вода замёрзнет и превратится в лёд, бутылка непременно лопнет. Потому что когда жидкость замерзает, она расширяется с огромной силой. Очень просто.

Алёшка всё хорошо понял. Но ему почему-то интереснее было думать по-другому. И он всем рассказывал, что это скала с ним разговаривала и шептала свои секреты. У неё ведь много этих секретов накопилось за тысячу или ещё больше лет.

Папа услышал, как Алёшка про это рассказывал Степанычу, и мальчик подумал, что он его заругает, чтобы не врал. Но папа ругаться не стал. Он как-то непонятно сказал:

— Красота должна жить в сердце всю жизнь.

Алёшка это не очень хорошо понял. Но слова папины ему очень понравились. И ещё понравилось, что папа вовсе не ругал его, а даже как будто похвалил.

Рыба ходит

Ну конечно, рыба ходить не умеет. Это все знают. Просто так говорят, когда в море появляется много рыбы. Она тогда идёт большими стаями. Они похожи на треугольник и поэтому называются косяками.

Я об этом начал разговор, чтобы ты не придирался: мол, как это рыба ходит в море? А сейчас расскажу, как полярники ловили рыбу.

Всё началось ещё с утра. Мама долго смотрела в море и потом сказала:

— Что-то не могу я понять — лёд, что ли, ходит? Смотрите, как море серебрится…

И полярники увидели, что и правда недалеко от берега медленно двигалось по воде большое блестящее пятно. Тут дядя Миша закричал:

— Это же рыба ходит! Рыба, а вовсе не лёд!

Все сразу побежали, стали готовить сети, сталкивать лодки. Алёшка понял, что сейчас будет самое интересное, и на всякий случай заревел. Он боялся, что его не возьмут. Папа сказал:

— Перестань немедленно! Иначе никуда не поедешь!

И Алёшка немедленно замолчал и тоже побежал помогать лодки сталкивать.

На лодках все стали объезжать косяк рыбы и сети кидать. Получилось, что рыба как будто в большой сумке оказалась. Вот смотри, видишь на картинке: серебристое пятно — это рыбий косяк, а вот как лодки заезжали. И ещё: когда сети кидали в воду, то поплавки сверху оставались. И по ним видно, как сеть в воде легла. Когда всё было готово, полярники на лодках начали ближе съезжаться. Они постепенно совсем съехались и рыбу в кольцо взяли.

Потом сети начали вытягивать, и в лодки посыпалась блестящая серебристая рыба. Её было много, — казалось, что она рекой льётся. Маленьких рыбёшек полярники обратно в море кидали.

Алёшка сидел в папиной лодке. Она скоро наполнилась рыбой. А Пират прямо как сумасшедший носился по берегу и лаял не переставая. Это он за Алёшку волновался, чтобы тот не утонул. А потом пёс не выдержал, бросился в воду и поплыл к лодке. Он хвост по воде держал, как руль, а лапами загребал. И плыл очень быстро. Пришлось его тоже в лодку брать. Когда Пирата вытащили, он отряхнулся, и со шкуры у него брызги полетели. Папа и Алёшка сразу промокли. Потом пёс начал в лодке возиться, и папа на него прикрикнул, чтобы он сидел смирно, а то лодка может перевернуться.

— Заставь дурака богу молиться, он и лоб разобьёт! — сказал папа.

И он скорее стал грести к берегу, чтобы не случилось беды. Вскоре и другие лодки к берегу пристали. И у всех было много рыбы. Её потом посыпали солью и положили в большие бочки.

— Ну вот, теперь со своей селёдочкой будем! — радовались полярники.

Как собирали птичьи яйца

Каждую весну полярники внимательно осматривают лёд в море. Им важно узнать, не появились ли уже полоски чистой воды. А полярников об этом спрашивают моряки. Им надо скорее выходить в плавание, но, пока на море лёд, начинать навигацию нельзя. И только когда лёд весной потрескается и засинеют разводья чистой воды, — только тогда выходят корабли в поход.

Чтобы лучше всё разглядеть, полярники решили забраться на высокие прибрежные скалы.

Дядя Миша сказал:

— Надо бы заодно и яиц собрать. Давно уж яичницы не ели.

И все тогда стали собираться в поход. И Алёшка тоже стал готовиться к этому путешествию.

Взрослые брали большие мотки толстой верёвки и вёдра. И Алёшка тоже взял кусочек бечёвки и корзинку. В неё он обычно собирал ягоды.

Когда мама увидела, что Алёшка собирается идти вместе со всеми, она сказала папе:

— Разве можно брать ребёнка на скалы! Мало ли что может случиться!

А папа тогда ответил:

— Ничего, пусть привыкает. Пусть растёт сильным и смелым. Верно, Алексей?

И Алёшка весело закричал:

— Конечно, верно! Пусть расту сильным и смелым!

Мама покачала головой и сказала, что мужчины у неё совершенно ненормальные. А папа засмеялся, поцеловал её и сказал, чтоб не волновалась.

И все пошли собирать на скалах птичьи яйца — и папа, и дядя Миша, и Алёшка с Пиратом. Пёс, конечно, не мог допустить, чтобы Алёшка пошёл без него.

Сначала дорога шла по тундре, а потом по берегу моря и, наконец, вышла к скалам. Сперва идти было легко, только чуть-чуть в гору. Но потом стало труднее.

Шли долго, а потом Алёшка посмотрел со скалы и увидел, что море совсем далеко внизу. И по нему бегут волны с белыми барашками. Дядя Миша тоже посмотрел вниз и сказал:

— Как бы не заштормило…

Это он потому так сказал, что, когда на волнах появляются белые барашки, значит, может разыграться буря — шторм.

Скоро идти стало совсем тяжело. Камни поросли зелёным мхом, и ноги по ним скользили. Папа взял Алёшку и посадил его к себе верхом на шею. Так ещё немного прошли, и дядя Миша сказал:

— Ну, вот и приехали.

Это он, конечно, про Алёшку так сказал. Потому что ведь все шли, а ехал только один Алёшка. Малыш про это подумал и засмеялся.

Дядя Миша обвязался толстой верёвкой и ещё привязал к ней ведро. Потом он начал спускаться вниз по обрыву, а папа держал за верёвку.

Что тут поднялось! Со всех гнёзд птицы взлетели и начали кричать и хлопать крыльями. Они никуда далеко не улетали, а только кружились над дядей Мишей, и над Алёшкой, и над папой. Их было ужасно много, этих птиц. И они совсем перестали бояться людей. Они взлетали, а потом камнем падали вниз, чтобы через миг снова взмыть вверх.

Алёшка испугался и собирался зареветь. Но папа сказал:

— Ты что это, Алексей? Возьми себя в руки, ты ж мужчина! Неужели птиц испугался?

И тогда Алёшка не стал плакать. Но он всё равно боялся, когда большие чайки махали около него крыльями и грозили ему острыми клювами. Да и не мудрено было мальчишке испугаться.

Пират тоже никогда не видел столько птиц сразу. Да ещё так близко. Он всё время рычал и прыгал. Он хотел схватить зубами какую-нибудь птицу, но никак не мог. А от Алёшки пёс не отходил ни на шаг. Когда одна чайка совсем уже хотела Алёшку клюнуть в голову, Пират сразу прыгнул на неё и отогнал. Правда, в тот же момент ему сильно досталось от другой чайки. Но всё равно он Алёшку не бросил в беде. Потому что настоящий друг.

Вдруг откуда-то из-под обрыва раздался голос дяди Миши.

— Готово! — кричал он.

Тогда папа начал тащить за верёвку. Ему, наверно, было очень тяжело, потому что он, когда тащил, сильно упирался ногами и лицо у него стало красное от напряжения.

Он долго тянул за верёвку и вытянул сначала ведро, а потом на скалу вылез дядя Миша. Сперва над обрывом его голова показалась. Голова засмеялась и подмигнула Алёшке:

— Всё в порядке, Шпунтик, будем яичницу жарить! Хочешь яичницу?

Потом дядя Миша руками о скалу опёрся и вылез весь. Алёшка подбежал к ведру, а оно до самого верха было наполнено яйцами. И они были разные — большие и маленькие, совсем белые, тёмные; желтоватые и даже с пятнышками.

Все немного посидели, чтобы отдохнуть, и пошли домой. Алёшка ехал то на папе, то на дяде Мише. А корзинку свою всё время держал в руках.

По дороге папа сказал:

— Вообще-то говоря, мы нехорошо сделали, что яйца собирали. Ведь из каждого яйца могла птица выйти.

А дядя Миша возразил:

— Ну что ты! Это в лесу или в поле нельзя яйца из гнёзд брать. А здесь, на птичьих базарах, посмотри, сколько гнёзд! А полярников совсем мало. Если мы одно ведро яиц набрали — это даже незаметно будет для птиц. Я ведь из гнёзд только по одному яйцу брал. А остальные оставлял. Там ещё, наверно, десять миллионов таких вёдер будет!

Шторм

Наши путешественники успели совсем недалеко уйти, как вдруг стало быстро темнеть, подул сильный ветер и стало очень холодно.

С каждой минутой ветер дул всё сильнее. Скоро он уже выл и визжал, как тысяча чертей. Начиналась буря — шторм.

В море волны делались всё больше и больше. Брызги начали залетать на скалу, и идти стало трудно, потому что ноги скользили по мокрому камню.

Ниже спускаться было опасно. Там ревели огромные волны. Они с разгона ударяли в скалу, и не успевала одна волна откатиться, разбившись о камень, как её догоняла другая, ещё больше.

Папа закричал, стараясь перекрыть рёв моря:

— Надо быстрее подниматься наверх. А то смоет! Унесёт в море волной!

И они стали быстрее карабкаться на скалу.

А волны заревели ещё громче, ещё злее, точно сердились, что им не удастся догнать людей. Но крепка была каменная грудь скалы. И волны разбивались об неё, как ни злились.

Папа и дядя Миша нашли наверху ровную площадку и устроились там. А внизу ревел шторм.

Алёшка ещё никогда бури вблизи не видел. Только из окна полярной станции или на картинке. Но ведь это совсем не то! А тут буря была совсем рядом, и Алёшке было очень страшно. Ему казалось, что его вот-вот волной со скалы смоет и унесёт в море. Он даже хотел зареветь от страха. Но потом раздумал — так интересно было вокруг.

Долго они сидели на скале. Но вот шторм стал слабеть. Солнышко, верный друг, разорвало плотную завесу облаков и улыбнулось людям:

«Всё будет в порядке! Не бойтесь! Я с вами!»

И правда, волны становились всё меньше, и ветер стих. Тогда потихоньку пошли домой. Пират бежал впереди и лаял. Тоже радовался, что шторма больше нет и что всё кончилось благополучно.

А дома мама бегала по комнате и пила сердечные капли. Волновалась. И когда все вернулись, она сразу стала Алёшку обнимать и целовать. А он кричал:

— Ну подожди же, ма! Дай я тебе про шторм расскажу!

— Не хочу я слушать про эти страшные вещи! — смеялась мама. А папе она сказала строгим голосом: — Видишь, к чему приводят твои фантазии? Чтобы это было в последний раз!

Но папа улыбнулся и сказал, что всё на пользу. И шторм тоже на пользу. И подмигнул Алёшке. И Алёшка ему тоже подмигнул.

Потом стали жарить яичницу. Она получилась вкусная и большая. Алёшка очень устал, пока ходили на скалу. Он ел-ел и потихоньку заснул.

Как пошли в тундру

После Алёшкиной болезни уже никто не сомневался, что они с Пиратом подружились по-настоящему. Папа даже говорил, что он теперь не знает, чья это собака — его или Алёшкина. Если Алёшка и Пират гуляли долго и мальчик уставал, то он ложился прямо на собаку. И ему было тепло, потому что у Пирата была густая и пушистая шерсть. Вот какие они стали друзья!

Но маме всё-таки не нравилась эта крепкая дружба. Она говорила, что Пират грязный, что по нему ползают блохи и они могут перелезть на Алёшку.

Но раз произошёл один случай…

Алёшка с папой часто ходили гулять в тундру. А мама этого очень боялась. Она говорила, что папа в силу своего характера может чем-нибудь увлечься и забудет про ребёнка. И тогда Алёшка непременно свалится в озеро. Как будто у Алёшки не было в тундре другого дела, как только в озеро сваливаться! А в тундре озёр и правда много. Они, прямо как голубые глаза, смотрят в небо. Бывают мелкие озёра, а бывают глубокие. И в них льдинки плавают. Даже летом. Потому что Арктика.

На озёрах живут утки. Папа всегда ходит в тундру с ружьём. Он как увидит озеро с утками, так начинает подкрадываться. Алёшка ещё не умеет подкрадываться. И папа ему говорит ласково:

— Ты посиди тихонько, сынок. И никуда не уходи. — А потом строго прибавляет: — Слышишь, Алексей, ни-ку-да!

Но Алёшке скучно одному сидеть. Когда папа долго подкрадывается, мальчик начинает собирать красную ягоду — морошку. Он ходит от кочки к кочке и собирает. Иногда руками, а иногда ложится и хватает ягоды прямо ртом. Так интереснее.

Морошка очень вкусная. Когда она зиму пролежит под снегом, то становится сладкая и только чуть-чуть кислая. И после неё во рту так бывает, будто там свежий дождик прошёл.

Одного Алёшку в тундру не пускают. Только возле дома разрешают гулять. Это, разумеется, несправедливо. Так, во всяком случае, сам Алёшка считает. Но ведь со взрослыми не поспоришь…

Папа один раз сказал, что с Пиратом Алёшку вполне можно отпускать в тундру. Но мама, конечно, не согласилась.

— Не говори глупостей! — сказала она. — Я этого никогда не позволю.

А папа ответил, что посмотрим.

И потом мама была на вахте. Она сидела в радиорубке с наушниками и слушала, что передают по радио с кораблей и самолётов. А потом сама им передавала, какая здесь погода. Папа в это время ушёл наблюдать за приборами, которые погоду показывают. А механик дядя Миша тоже был занят — он возился со своими моторами.

Алёшка и Пират остались одни. Им было скучно. Алёшка тогда сказал:

— Пирка, пойдём в тундру, а? Мы тихо-о-онеч-ко. Никто и не узнает.

Пират посмотрел на него, наклонил голову набок, сделал уши одно торчком вверх, а другое вниз и вильнул хвостом.

— Вот здорово! — обрадовался Алёшка. — Значит, договорились!

И он пошёл в тундру. Пират сначала смотрел на него, а когда Алёшка уже ушёл далеко, то залаял. Алёшка обернулся и крикнул:

— Идём, Пират! Идём!

И тогда Пират побежал его догонять.

А где же дом?

Они шли долго и пришли туда, где озёра. Здесь было очень хорошо. Вдалеке синели горы. И на них были белые снеговые шапки. Солнце стояло высоко над тундрой. Оно было ласковое и тёплое. А в озёрах всё равно льдинки плавали. Сверху такая льдинка белая и вся сверкает. А в глубине она темнее. Сначала кажется, что зелёная, а совсем глубоко — чёрная. Как бархат.

И ещё в воде солнечные зайчики бегают. И очень тепло вокруг. И пахнет чем-то свежим. А кругом мягкий серебристый мох — ягель он называется. В нём прячутся, как маленькие красные капельки, спелые ягоды.

Алёшка стал собирать ягоды. А Пират лежал и смотрел. Он ягоды не любил.

Алёшка собирал-собирал ягоды и дошёл потихоньку до самого озера. И тут он решил поймать в воде солнечный зайчик. Тогда Пират залаял. Алёшка его не послушался и хотел идти прямо в озеро. Он ведь знал, что летние торбаса, сшитые из нерпичьей шкуры, не промокают. В тундре весной мокро, а у мальчика ноги были совсем сухие. И он даже не думал о том, что может в озере утонуть. Потому и хотел идти в воду.

Как Алёшка жил на Севере

Но Пират тогда подбежал к нему, схватил за штаны и стал не пускать. Алёшка рассердился.

— Вот я тебя сейчас как тресну! Будешь тогда знать! — закричал он.

Но Пират его всё равно не отпускал. Даже зарычал тихонько. Тогда Алёшка совсем разозлился и со всей силы ударил Пирата. Пёс только головой мотнул, и Алёшка сразу отлетел в сторону. Он упал, обиделся и заплакал. А Пират тогда подошёл и стал ему языком слёзы слизывать. Было щекотно, и Алёшка засмеялся. Пират обрадовался, что они помирились, и стал прыгать и лаять.

И он всё время толкал Алёшку дальше от озера. Но мальчишка уже и сам не хотел в воду идти. Ещё в самом деле утонешь. Тогда от мамы может здорово влететь, если узнает!

Алёшка с Пиратом долго играли и бегали. И они очень далеко ушли. Но Алёшка не боялся — ведь Пират рядом. Они ещё повозились, и тут Алёшка вспомнил, что скоро на полярной станции обед и тогда все узнают, что он без спроса в тундру ушёл. «Ох и влетит же мне!» — подумал Алёшка. И ему сразу почему-то сделалось скучно. А тут ещё ветер стал сильно дуть.

Алёшка посмотрел вокруг, а дома и не видно вовсе. Вокруг всё тундра да озёра.

Тогда он сказал Пирату:

— Пойдём домой, а?

Пират сел, уши торчком поставил и стал серьёзный. Алёшка снова сказал:

— Домой, Пират! Домой!

Это слово Пират знал хорошо. Он понял и завилял хвостом.

И они пошли обратно. Пират потихоньку бежал впереди и дорогу показывал, а Алёшка — за ним. Но потом малыш устал. Он тогда Пирата схватил за хвост, и ему легче идти стало.

Но потом мальчик опять устал и лёг на землю. А хвост не выпускал. И Пират его прямо по мху потащил. Но так ехать было плохо. Когда по мху идёшь, он кажется мягким. А когда по нему волочат, он жёсткий и лицо колет.

Алёшка отпустил Пирата и заплакал. Тогда Пират взял его прямо зубами за шиворот и понёс.

Так они ещё немножко прошли. Но тоже было неудобно. И, наверно, Пират устал, хотя и был очень сильный. Он положил Алёшку на землю, а сам рядом лёг. Алёшка его обхватил за шею руками, а ногами так сделал, будто верхом сел. Пират встал, и получилось, будто Алёшка на Пирате верхом лежит. Видишь, как нарисовано: ногами за бока держится, а руками за шею.

Как Алёшка жил на Севере

Так ехать было хорошо. И Пират сначала шёл, а потом даже тихонько побежал. И скоро уже стал виден дом.

Что было на полярной станции

Сначала никто и не заметил, что Алёшки нет. Решили, что он где-нибудь неподалёку играет. А потом стали собираться обедать. Мама сняла наушники и выключила радио. Её вахта кончилась. И она спросила, где Алёшка.

— Вечно он опаздывает к столу! — сказала она. — Вот несносный мальчишка!

Все стали Алёшку искать, но его нигде не было. И Пирата тоже не было видно. Тогда полярники заволновались. Мама держалась рукой за сердце и говорила, что она так и знала и что это ужасно.

Папа взял ружьё и хотел идти в тундру Алёшку искать. Но дядя Миша сказал:

— Подожди. Сначала посмотрим в бинокль.

Они залезли по лестнице на ветряк, а там была такая площадка железная — специально, чтобы наблюдать. И оттуда они стали в бинокль смотреть.

С вышки дядя Миша и папа увидели Алёшку и Пирата. Тогда они позвали маму. И она сразу к ним влезла и тоже стала смотреть. Папа пошёл встречать Алёшку и Пирата. А мама смотрела и всё видела — и как Пират Алёшку в озеро не пустил, и как он его домой тащил.

Мама уже не говорила: «Боже мой, какой ужас!» И она уже не называла Пирата грязной, дикой собакой. И даже не вспоминала про блох и глистов. Мама теперь, наоборот, говорила, что Пират умница и что она всегда знала: он — золотая собака.

Потом папа, Алёшка и Пират пришли домой. Алёшка так до самой полярной станции и доехал верхом на Пирате. Тут мама его схватила и сначала всё прижимала, так что даже немного больно было. Потом мама поставила Алёшку на землю и сказала, что это просто ужас, до чего он измазался. И ещё сказала, что она сейчас поговорит с ним, почему он без спроса ушёл. Но глаза у неё были добрые, и Алёшка нисколечко не боялся.

Пират сидел около крыльца, на всех смотрел и делал уши торчком. Морда у него была довольная.

«Я своё дело сделал!» — казалось, хотел он сказать.

И мама пошла в кают-компанию и принесла Пирату большую кость с мясом и много хлеба. И даже его погладила. А Пират прижал к голове уши и лизнул ей руку. А потом повернулся и стал грызть кость и есть мясо. Наверно, здорово проголодался, пока Алёшку тащил.

После этого случая мама уже не волновалась и не мешала Алёшке дружить с Пиратом. И даже гулять их отпускала. Теперь все точно знали, что Пират Алёшку в беде ни за что не бросит.

Конец весны

Алёшка думал, что весенний перелёт кончился. А оказалось, что нет. Утром над домом захлопали гулкими крыльями огромные белые птицы. Они летели высоко, но всё равно было видно, какие они большие и красивые.

— Гуси летят! Гуси! — закричал Алёшка.

И все выбежали из дому, чтобы смотреть. Но тут с неба раздался громкий крик. Как будто кто-то протрубил в большую серебряную трубу. Сначала один раз, а потом ещё и ещё. Белые птицы давно уже пролетели и сели где-то далеко в тундре. Но все ещё смотрели им вслед. Так красиво и сильно они летели.

— Нет, Шпунтик, это не гуси! — сказал дядя Миша.

— Это царь-птица летела — лебедь белый, — объяснил папа. — Видел ты, сынок, какие чудесные птицы? Их беречь надо. Мало уже лебедей осталось.

И старый повар Степаныч тоже сказал своё слово.

— Раз уж протрубила в свой серебряный рог лебедь-птица, — сказал он, — значит, конец весне. Сильнее стала власть солнца над землёй, надо ждать тёплых дней. Идёт, ширится лето. Так-то, друзья…

Глава четвёртая

АЛЕШКА И ОЛЕШЕК

Так Олешек нашёлся

Это случилось в самом начале лета. Алёшка и Пират гуляли в тундре. Они, конечно, снова ушли далеко от дома, и Алёшка устал. По тундре ведь трудно ходить. Совсем не так, как в лесу или в поле. В тундре всё время кочки такие, а под ними хлюпает вода. И надо идти осторожно, а то можно ноги промочить.

Алёшка сел на землю и стал смотреть вокруг. Всё было очень интересно. Снега почти нигде не осталось. Только в ложбинках ещё были белые пятна. «Как будто тут салфетки постелили», — подумал Алёшка.

А рядом уже вовсю цвели цветы. Были тут и жёлтые крупные цветы шариком. Были и синие цветы, вроде колокольчиков, и розовая камнеломка, и много всяких других. Так что вы не думайте: дескать, если Арктика и тундра — значит, и цветов совсем нет. Пират сидел рядом с Алёшкой и тоже смотрел на тундру. Наверно, и ему было интересно. А может, он просто слушал, как полярные мыши, лемминги, бегают по мху.

Вдруг Пират вскочил, поставил уши торчком и чутко прислушался. Алёшка сказал:

— Ну, чего ты, Пирка? Тут никого нет, одни мыши.

Но Пират всё слушал и принюхивался. Потом он вскочил и побежал. Алёшка его позвал обратно, но пёс даже не остановился. Он только на бегу повернулся к Алёшке и залаял.

«Интересно, — подумал мальчик, — что он там учуял?»

Алёшка знал, что Пират зря бегать не станет. Он тогда встал и пошёл вслед за собакой.

Около большого камня Пират остановился и замер. Алёшка подошёл и увидел, что на земле лежит крошечный оленёнок. Он прижался боком к камню и весь дрожал. И он даже не убегал почему-то.

Коричневая шёрстка у оленёнка была влажная и спуталась комками. Увидев Пирата, оленёнок только поднял голову и смотрел на огромную собаку испуганными глазами.

— Ой, какой… олешек, — тихонько сказал Алёшка.

На всякий случай Алёшка взял Пирата за ошейник, чтобы пёс не укусил оленёнка. Но Пират и не думал его обижать. Он видел, что оленёнок совсем слабый и беспомощный. Алёшка протянул руку и погладил оленёнка. Тот вздрогнул, попытался встать, но снова повалился на бок. Алёшка гладил его и говорил тихонько:

Как Алёшка жил на Севере

— Не бойся, глупыш… Не бойся, мы тебя не обидим.

Увидев, что Алёшка гладит оленёнка, Пират подошёл поближе и осторожно обнюхал зверёныша. Олешек от страха даже глаза зажмурил. Но ничего ужасного не случилось. Алёшка всё продолжал его гладить и тихонько уговаривал, чтобы он не боялся. А Пират сначала всё подскакивал к олешеку — хотел поиграть. Но Алёшка на него прикрикнул, чтобы он не пугал малыша. Тогда пёс подошёл и начал вылизывать ему шёрстку своим шершавым языком. Это Пират по-своему тоже говорил, что они ему ничего плохого не сделают. Когда олешек успокоился, Алёшка стал осторожно поднимать его, чтобы он встал на ноги. Но тонкие ножки оленёнка дрожали от слабости, а одну он всё время поджимал. Стоять олешек не мог и сразу валился на землю.

— Что же нам делать? — спросил мальчик Пирата. — Если оставить оленёнка здесь, он погибнет…

Оленёнок будто понял, что говорят о нём. Он вдруг схватил Алёшкин палец мягкими губами и стал его сосать, смешно причмокивая. И оттого, что он был такой слабый и беспомощный, Алёшке показалось, что сам он стал совсем сильным и взрослым. И тогда он твёрдо сказал Пирату:

— Решено, Пирка. Мы возьмём олешека с собой на полярную станцию. Там мы его вылечим. И он останется с нами жить. Мы теперь будем дружить втроём — ты, я и олешек. Нам будет так даже веселее. Договорились?

Пират склонил голову набок, поставил уши торчком и залаял.

— Ну, вот и расчудесно! — сказал Алёшка.

Потом он взял оленёнка на руки, и они пошли к дому.

…Но я чувствую, что тебе интересно узнать, как олешек очутился один в тундре? Хорошо, я расскажу об этом.

Про северных оленей

Ты уже знаешь, дружок, что в Арктике, кроме белых медведей, волков, песцов и росомах, живут и северные олени. Давным-давно жители Севера — чукчи и ненцы — приручили их, и они стали домашними. Конечно, олени не живут в домах. Огромными стадами они бродят по тундре. Их пасут пастухи. Они выбирают самые лучшие пастбища, где много ягеля — это такой мох, который олени очень любят есть.

Пастухи охраняют оленьи стада от волков и медведей, следят, чтобы олени не болели, лечат их.

Животные хорошо понимают, что люди заботятся о них, и не убегают. Конечно, есть ещё в тундре и дикие олени, но их осталось очень мало.

Люди берегут свои оленьи стада. Да это и понятно. Ведь олень на Севере очень нужен человеку.

Зимой оленьи стада пасутся далеко в тундре. Иногда они даже заходят туда, где начинается северный лес — тайга.

Но летом в тех местах появляется много комаров и оводов. Ещё есть маленькая вредная мошка — гнус. Крылатые хищники тучами вьются над оленьими стадами, жалят животных, сосут из них кровь.

Оленю трудно бороться с этими кровопийцами. Он совсем беззащитен. У него даже нет хвоста, как у лошади или у коровы, чтобы согнать насекомых. Олень может только бежать или мотать головой. Но этим никого не испугаешь.

Люди понимают это. Они знают, что от комаров, оводов и гнуса олени болеют, а иногда даже погибают. Поэтому, не дожидаясь, пока появятся насекомые, пастухи перегоняют стада в тундру, к берегам холодного северного моря. Эти места называются летними пастбищами. Здесь гораздо холоднее и потому меньше насекомых. Они холода боятся.

Чтобы добраться до летних пастбищ, пастухи вместе с оленьими стадами проходят длинный путь. Они выходят в дорогу ещё зимой и только к лету добираются до места. В пути стада перебираются через реки, борются со злыми метелями и вьюгами. В пути рождаются и маленькие оленята.

Оленёнок и оленуха

Стадо, в котором шла мать олешека, двигалось к летним пастбищам. Когда оленёнок родился, была пурга.

— Эй, Кеуль! — сказал один пастух другому. — Пурга зла. Как бы наш малыш не замёрз.

Второй пастух взял тогда оленёнка и положил к себе за пазуху, за меховую рубаху, которую чукчи называют кухлянкой.

— Ничего. Теперь, однако, не замёрзнет.

Так, за пазухой, Кеуль и отнёс оленёнка в свой походный дом — в ярангу. К утру оленёнок уже мог сам держаться на ногах. Его выпустили в стадо, и он сразу нашёл свою мать — большую белую оленуху. Она облизала сына тёплым языком. Оленёнок насосался её густого пахучего молока и заснул, привалившись к материнскому боку.

Волки

Ночью случилось несчастье. За стадом давно уже шла голодная волчья стая. Волки только и ждали удобного случая, чтобы напасть на оленей.

И вот ночью усталые после трудного дневного перехода пастухи заснули, а около стада остались лишь двое дежурных. Но и они клевали носами. Тогда волки начали бесшумно приближаться. Глаза их горели в темноте зловещим зелёным огнём.

Стаю вела старая опытная волчица. Медленно кралась она вокруг стада, пока не вышла против ветра. Теперь она не боялась, что олени или собаки почуют серых разбойников. Волки бесшумно приближались. Когда олени почуяли их, было поздно.

Одной из первых упала белая оленуха — мать олешека. Огромный волк прыжком бросился на неё. А она, вместо того чтобы бежать, закрыла своим телом сына. Волк вцепился ей в шею и сбил с ног. Падая, она придавила олешека, и он лежал затаившись, чуть живой от страха. В это время олени сбились в кучу. Самые сильные самцы вышли вперёд и встали вокруг стада, опустив к земле могучие ветвистые рога. Внутри этой живой ограды сгрудились самки с детёнышами. Рыча и щёлкая зубами, волки носились вокруг, но уже не могли прорваться через частокол острых оленьих рогов.

Олени храпели, волки рычали и щёлкали зубами. А тут ещё собаки подбежали и подняли отчаянный лай. От шума проснулись люди. Они схватили ружья и побежали к стаду. Раздались выстрелы, и несколько волков упали на снег, поражённые насмерть меткими пулями. Остальные огромными прыжками умчались вдаль.

Пастухи стали подсчитывать потери. Десять оленей лежали неподвижно, погибнув от острых зубов серых разбойников. Люди забрали оленьи туши и погнали стадо дальше, к морю. А олешека никто не заметил. И он остался лежать.

Совсем один

Когда шум уходящего стада затих вдали, оленёнок понял, что остался один. Ему стало страшно и одиноко. Он тихонько захоркал, зовя мать. Но она не приходила. Долго хоркал и плакал одинокий оленёнок. Потом замолчал. Бескрайняя пустыня тундры расстилалась перед ним…

Олешек чувствовал, что надо идти за стадом. И он двинулся в путь. Но передняя нога у него сильно болела: когда мать сшибла его на землю, закрывая от волков, он сильно ударился о камень.

Хромая и жалобно хоркая, оленёнок пытался догнать стадо. Он ещё надеялся найти там мать. Но скоро силы оставили его. Он остановился и, повернув голову в ту сторону, куда ушло стадо, жалобно закричал. Ветер отнёс в сторону крик малыша. Тогда из больших глаз оленёнка выкатились две крупные слезы. Он зашатался и упал на землю. Силы сразу оставили его.

Вот как случилось, что олешек оказался один в тундре. И, конечно, оленёнок мог погибнуть, если бы его не нашли Алёшка и Пират.

Глава пятая

АЛЁШКА СТАНОВИТСЯ ДОКТОРОМ

Как оленёнку дали имя

На полярной станции все обрадовались, что Алёшка и Пират нашли оленёнка. Папа сказал:

— Молодцы, ребята! — А потом спросил тихонько: — Что, сынок, трудно было его нести?

— Трудно, — честно признался Алёшка.

— А что ж ты его не бросил в тундре?

— Так он же маленький и совсем больной. Он бы там погиб один.

— Молодчина! — снова сказал папа. — Слабых в беде бросать нельзя.

А Алёшка сказал:

— Пират тоже молодец. Это ведь он нашёл малыша.

Тут в разговор вступил дядя Миша:

— А как мы этого оленёнка назовём? Нельзя же ему без имени быть.

И все стали придумывать разные имена. Но Алёшка закричал:

— Не придумывайте ничего! Не придумывайте! Я сам нашёл хорошее имя. Олешек — вот какое имя я придумал. Олешек!

— А что? — сказал тогда дядя Миша. — Олешек — это хорошо. Алёшка и Олешек…

И все согласились, что имя в самом деле хорошее. Только мама сказала недовольным голосом:

— Имейте в виду: в комнате я вам оленя держать не позволю!

— Ну-у-у, мам… — затянул Алёшка. — Он же места совсем не будет занимать. Я даже спать с ним могу вместе.

— Нет, это совершенно непостижимо! — засмеялась мама. — Сначала был один Пират, теперь оленёнок появился, а завтра ты слона приведёшь? И тоже скажешь, что он будет с нами жить, а?

Алёшка задумался.

— Нет, — сказал он совершенно серьёзно, — слона я не приведу. Их в тундре нет. Они в Африке живут, я знаю… А что? — добавил Алёшка мечтательно. — Вообще-то слона бы неплохо найти. Стало бы нас четверо: Пират, Олешек, слон и я…

Мама махнула рукой и ушла в радиорубку. Уже оттуда она сквозь смех сказала папе:

— Вот оно — твоё мужское воспитание!

А папа улыбнулся и подмигнул сыну: мол, не робей, брат!

Сначала Олешека лечат взрослые

Пока все разговаривали, оленёнок лежал около стены и глядел на людей круглыми глазами. А Пират сидел рядом и следил, чтобы Олешека другие собаки не обидели. Алёшка подошёл и сказал:

— Правильно, Пирка! Охраняй его. Охраняй!

Пёс застучал по земле хвостом и залаял. Это он, наверно, по-своему сказал, что всё будет в полном порядке. Тут подошли папа и дядя Миша. Они стали осматривать оленёнка. Пират сначала не хотел, чтобы дядя Миша трогал Олешека. Он зарычал, но папа строго сказал ему, чтобы лежал тихо.

Алёшка всё время крутился возле взрослых, пока они осматривали оленёнка, и спрашивал:

— Он больной, да? Он, может, простудился? У него, наверно, грипп, да?

Но папа сказал, что у оленей гриппа не бывает, а у Олешека сломана передняя нога.

— Её надо взять в лубки, — сказал потом папа.

И дядя Миша согласился.

Тогда они стали делать эти лубки. Оказалось, что это просто две дощечки, обмотанные ватой и бинтом. Папа взял больную ногу Олешека, положил её между лубками, а дядя Миша туго-натуго обмотал ногу бинтами. Оленёнку было, наверно, очень больно, потому что он всё старался вырваться.

А Алёшка его уговаривал:

— Ничего, Олешенька, потерпи. Сейчас больно, зато потом совсем здоровый станешь. Потерпи, милый, потерпи…

И оленёнок, наверно, понял, что люди хотят ему добра. Он перестал вырываться и затих. Только помаргивал глазами и вздрагивал всем телом.

За лечение взялся Алёшка

Наконец перевязка была закончена. И тут Алёшка сказал:

— А ведь, наверно, мой Олешек голодный.

Мальчик побежал в кают-компанию и принёс хлеба. Но Олешек хлеба есть не стал. Повар Степаныч покачал головой и погладил седые усы:

— Малыш ещё совсем. Хлеб есть не может. Как же ты его выкормишь, Алёшка? Он ведь сосунок.

А Алёшка ответил:

— Всё равно выкормлю. Ты мне, Степаныч, молока дай!

— Что ж, — сказал повар, — для такого симпатичного зверёныша мне молока не жалко. Бери.

Он принёс банку сгущённого молока и открыл её ножом.

Но оленёнок и молока есть не стал. Только понюхал и отвернулся.

Алёшка долго его уговаривал и даже тыкал мордочкой в блюдечко с молоком. Но Олешек всё равно не ел. Он даже почему-то глаза закрыл.

Из дому вышла мама и спросила:

— Ты что делаешь, сынок? Так оленёнка не накормишь. Надо ему соску сделать.

— Верно! — откликнулся Алёшка. — Вот и Степаныч говорил, что мой Олешек ещё сосунок.

Мама протянула Алёшке соску и сказала:

— Это ещё твоя, старая…

Сгущённое молоко мама посоветовала разбавить тёплой водой. Его налили в бутылку, сверху, на горлышко, надели соску и дали оленёнку. Он сразу принялся сосать, захлебываясь, причмокивая и кося на Алёшку круглым глазом.

Насосавшись так, что у него надулся живот, оленёнок довольно хоркнул и потёрся головой об Алёшкины руки. Потом вздохнул, положил голову на вытянутые передние ноги и заснул.

Алёшка посидел возле него, почёсывая малышу крутой лоб, покрытый курчавой шёрсткой. Но так сидеть было скучно, и Алёшке это быстро надоело. Он встал и пошёл в дом. А Пират лёг возле Олешека, и тот сразу прижался к тёплому собачьему боку.

Так они и уснули вместе — Пират и Олешек.

Когда Алёшка зашёл в кают-компанию, дядя Миша сразу сказал:

— А, доктор пришёл. Как твой подопечный?

— Заснул, — серьёзно ответил Алёшка. — Я его вылечу, и он будет здоровый.

На другой день Олешек попытался встать. Он, наверно, забыл, что у него нога сломана. Малыш только чуть-чуть приподнялся и сразу повалился. Алёшка тут же к нему подбежал.

Оленёнок лежал неподвижно. Он молчал, только дышал тяжело. Наверно, ему было очень больно.

Алёшке стало очень жалко Олешека.

— Ты уж потерпи, — говорил Алёшка. — Лежи спокойно. А то никогда и не выздоровеешь. Так и останешься всю жизнь хромой. Потерпи, Олешек.

Потом Алёшка позвал папу. Они вместе осмотрели ногу у Олешека и увидели, что лубки сбились. Пришлось снова перебинтовывать. И папа сказал, что всегда, когда кости сломаны, лубки кладут на больное место. Тогда кость быстрее срастается.

Алёшка часто кормил Олешека и почти всё время около него сидел. Следил, чтобы он снова не вздумал вставать. Но Олешек и сам больше вставать не пытался. Наверно, запомнил, как ему больно стало. Чтобы малышу не холодно было лежать и чтобы он не простудился, Алёшка положил его на старую папину телогрейку. Он её взял без спроса и думал, что ему за это попадёт.

— Тебя, понимаешь, не было. А я боялся, что Олешек может простудиться, — объяснил Алёшка.

И папа ругать его не стал. Только посмотрел, усмехнулся и головой покачал.

Хлеб с солью

Олешек выздоравливал быстро. Однажды Алёшка куда-то уходил, а когда пришёл, увидел, что Олешек сам поднялся на ноги. Увидев Алёшку, он радостно захоркал и потянулся к нему. Алёшке стало очень приятно, что Олешек его так знает. Он сразу подбежал и начал малышу лоб почёсывать.

Некоторое время оленёнок ещё прихрамывал, но вскоре совсем оправился.

Как Алёшка жил на Севере

Полярников Олешек совсем не боялся, брал еду прямо из рук. Но больше всех привязался он к Алёшке. И ещё к Пирату. Наверно, потому, что они спасли его. Как только Алёшка выходил из дому, Олешек со всех ног бросался к нему и тянулся мягкими губами к рукам мальчика. Он знал, что для него припасено угощение. И верно: Алёшка всегда выносил своему новому другу его любимое лакомство — чёрный хлеб с солью. Олешек осторожно брал хлеб и долго пережёвывал его. Даже жмурился от удовольствия. Оленёнок рос быстро. Через месяц он стал выше Пирата, а потом догнал и самого Алёшку. Но спал он по-прежнему вместе с Пиратом. Малыш прижимался к нему, а пёс утыкал морду в густую шерсть оленёнка. Так они и засыпали, согревая друг друга.

А однажды Алёшка вышел на крыльцо, и Олешек, как обычно, подбежал к нему. И тут мальчик увидел, что оленёнок совсем не хромает. Он тогда сразу закричал:

— Олешек совсем выздоровел! Папа, иди смотреть, какой Олешек стал здоровый!

Папа пришёл и стал смотреть. Алёшка бегал по двору, а Олешек — за ним. И он правда совсем не хромал. Папа тогда сказал:

— А ведь и верно, выздоровел наш оленёнок! А мы даже и не заметили.

И потом папа сказал Алёшке:

— Можешь гордиться, сынок: это ты его выходил.

Так выздоровел оленёнок. И теперь Алёшке уже не надо быть доктором. Лечить потому что стало некого.

Глава шестая

ПЕРВЫЕ ИСПЫТАНИЯ

Как оленята играли

В середине лета к полярной станции подошли оленьи стада. Их пригнали чукчи-пастухи. Помнишь, я тебе рассказывал, что летом олени всегда приходят к морю, чтобы спастись от комаров, которых в тундре очень много. Вот так было и в это первое Олешкино лето. Оленей было много. Они бродили по тундре, неподалёку от моря, и ели мох.

Олешек сначала боялся подходить к стаду. Но, увидев, как весело играют оленята — его сверстники, он осмелел и тоже стал играть с ними. Оленята носились по тундре и смешно бодались безрогими головёнками.

Как Алёшка жил на Севере

Алёшка стал искать Олешека возле дома и не нашёл. Он тогда крикнул Пирата, и они стали искать вместе. Но Пират очень скоро по следам понял, где Олешек. И он привёл Алёшку к стаду. Тут они сразу увидели своего дружка. Алёшка стал его звать, но Олешек не шёл. Тогда мальчик сел на большой камень и стал смотреть, как оленята играют.

— Видишь, Пирка, — говорил Алёшка, — наш Олешек всех сильнее. Смотри, как он других оленят бодает.

Пират не отрываясь смотрел на оленей и даже не повернулся, когда Алёшка с ним заговорил. Пёс нервничал, повизгивал и хотел бежать к стаду. Но Алёшка крепко держал его за ошейник.

В это время к ним подошёл папа. Он ходил смотреть на показания своих приборов, которые определяют погоду, а теперь возвращался домой.

— Пора обедать, сынок! — позвал он.

— Ну вот, опять обедать. Ведь совсем недавно завтрак был. Давай, пап, посмотрим лучше, как оленята играют. А потом пойдём. А, пап?…

— Ах ты хитрец! — засмеялся папа. — Чувствую я: влетит нам с тобой сегодня от матери по первое число. Ну да ладно: семь бед — один ответ.

И они начали смотреть на оленят. Но тут папа заметил, что Пират нервничает. Он тогда сказал:

— Нет, сынок, собаку надо увести. Для Пирата ведь олени непривычны. Он может броситься на них. Распугает тогда стадо, и пастухи будут сердиться. Давай-ка я отведу Пирата домой. А ты, если хочешь, посиди тут немного, а потом приходи.

И папа взял Пирата за ошейник.

Пёс не хотел уходить. Он всё поворачивал к Алёшке лобастую голову и тихонько скулил.

— Я скоро приду! — крикнул ему Алёшка. — Ты иди, Пирка! Ничего со мной не случится.

Папа засмеялся. Он тоже был уверен, что ничего не случится. Если бы он только знал, что произойдёт…

Приближается опасность

Папа с Пиратом уже далеко отошли. И в это время случилось самое непредвиденное.

Оленята очень близко подбежали к камню, где сидел Алёшка. Мальчик был маленький, и они его вовсе не боялись.

Оленята смешно нагибали головы, упирались лбами и нажимали изо всех сил. Наверно, в это время им казалось, что они уже совсем взрослые, сильные олени.

Алёшка подумал: «Эту игру я знаю. Называется «кто кого перетолкает».

Тут двое оленят вдруг налетели на Олешека.

— Эй, это не честно! — закричал Алёшка. — Двое на одного — не по правилам!

Но оленята всё толкали и толкали Олешека. Он рассердился и, неожиданно изловчившись, сильно ударил одного из своих обидчиков в бок. Тот упал и жалобно захоркал. Другой оленёнок испугался и побежал к стаду.

И вдруг от стада отделилась большая оленуха. Это была мать упавшего оленёнка. Она давно уже наблюдала за игрой. Увидев, что её сын упал, она побежала ему на помощь.

В несколько прыжков оленуха подскочила к Олешеку и одним ударом отбросила его прочь. Низко нагнув рога, она хотела ещё раз ударить оленёнка, но тут в дело вмешался Алёшка.

— Пошла прочь! — закричал он и бросил в оленуху камень.

Но оленуха не испугалась. Глаза её налились кровью. Она ещё ниже нагнула рога и, отвернувшись от Олешека, стала наступать на Алёшку.

Честно говоря, Алёшка немного струсил. Оленуха была такая большая, она так злобно рыла землю копытами, и глаза у неё стали совсем бешеные от злости.

— Ой! Мама! Мамочка! Папа! — изо всех сил закричал перепуганный мальчик.

Дело могло кончиться плохо. Ведь он остался один на один с разозлённым взрослым оленем. А это опасный противник.

Друзей не бросают в беде

Но тут словно тёмная молния мелькнула в воздухе. Чуть не сбив Алёшку с ног, откуда ни возьмись, выскочил Пират. Шерсть у него на загривке поднялась дыбом. Верхняя губа приподнялась, обнажив огромные клыки, а в глазах зажглись недобрые зелёные огоньки. Пират выскочил вперёд, заслонил Алёшку и зарычал. Видно было, что он ни за что не даст мальчика в обиду.

Этого оленуха не ожидала. Конечно, одно дело нападать на маленького мальчика и беспомощного оленёнка, и совсем другое дело встретить такого противника, как Пират. Драка с такой собакой вовсе не входила в намерения оленухи.

Оленуха испуганно хоркнула и со всех ног побежала к стаду. Пират немного погнался за ней, но потом вернулся и сел рядом с Алёшкой.

«Не бойся! Всё уже в порядке!» — как будто хотел сказать Пират.

И Алёшка его так и понял.

— Я и не боялся вовсе! — сказал он. — Даже вот нистолечко не боялся.

Алёшка обнял Пирата за шею. Потом подумал немного и честно признался:

— Ну, если и боялся, так самую чуточку…

Тут прибежал папа. Он совсем запыхался. Он сразу схватил Алёшку и начал щупать ему руки и ноги. Он так разволновался, что даже ничего не мог сказать. А Алёшка вырвался наконец из папиных рук и стоял с независимым видом, засунув руки в карманы.

— Подумаешь, — сказал он важно, показывая, что ему не страшны все олени на свете. — Подрался я тут с большим оленем. Всё обыкновенно. Чего ты нервничаешь?

Папа молча посмотрел на Алёшку. Он смотрел долго и всё молчал. Алёшке стало не по себе. Потом папа улыбнулся и спросил:

— Значит, говоришь, совсем не боялся?

— Ни капельки! — сказал Алёшка. И покраснел.

— А зачем же ты тогда кричал: «Мамочка! Папа!»? Я же слышал.

— Ну и что? — сказал Алёшка и насупился. Он подумал немного и ещё добавил: — Всё равно я не трус. Это я тебя нарочно звал. И маму тоже нарочно. Чтобы вы увидели, как я не боюсь оленя.

Папа ничего не сказал, только засмеялся. Потом он подошёл к Пирату, погладил его и сказал ему совсем тихо и очень ласково:

— Молодец, Пират! Молодчина собака!

И пёс сразу прижал уши, глаза у него стали добрые, и он лёг возле папы и Алёшки.

— Как это всё случилось? — спросил потом папа. — Почему олень на тебя напал?

И Алёшка сразу ему всё рассказал.

— Ты правильно поступил, сынок! — сказал папа. — Молодец, что за Олешека вступился. Друга в беде бросать нельзя.

И они пошли домой. Впереди бежал Олешек, за ним — Пират, а позади папа с Алёшкой. И папа всю дорогу нёс сына на руках, как будто боялся, как бы с ним ещё какой-нибудь беды не приключилось.

По дороге папа рассказал, как получилось, что Пират примчался на выручку. Оказывается, он услышал, как Алёшка закричал. Тут он вырвался от папы и помчался Алёшке на помощь.

Вот, оказывается, как всё было.

Лето кончается

Время на полярной станции бежало быстро. Кончились тёплые дни. Снова стало холодно. Всё чаще и чаще шёл снег.

Зимовщики говорили:

— В Москве ещё только осень начинается — ведь середина сентября. А к нам уже зима в гости пожаловала.

И Алёшка отвечал, подражая взрослым:

— Что ж вы хотите? Арктика. Это вам не шутки.

И все смеялись.

Дядя Миша как-то сказал папе:

— Скоро песцы выходятся. Пора капканы ладить.

Алёшка услышал и сразу спросил:

— А куда они выходятся? Зачем?

— Не «куда», — ответил дядя Миша. — Это потому так говорят: «выходятся», что песец летом всё ходит, ищет себе на зиму хорошего места. А как ударят первые морозы, у него шкурка становится белая как снег. Тогда и начинается песцовая охота.

Кто кого перетолкает

Олешек играл неподалеку от дома с пустой консервной банкой. Он сильно бил её копытом, банка звеня катилась в одну сторону, а испуганный оленёнок мчался со всех ног к Алёшке. Потом он останавливался, долго смотрел на банку и начинал снова медленно и робко приближаться к ней. Банка лежала неподвижно и не издавала никаких непонятных и страшных звуков. Олешек смелел. Он подходил к банке и опять бил её ногой. Тогда игра начиналась сначала.

Алёшке надоело смотреть на эту забаву. Он свистнул Пирата, и они пошли в тундру. Оленёнок побежал за ними.

Когда они отошли далеко, Алёшка присел отдохнуть. Пират, как всегда, улёгся у его ног и высунул розовый язык. Олешек стоял рядом, широко раздвинув все четыре ноги. Алёшка почесал оленёнку кудрявый лоб, и малыш легонько толкнул его в ладонь. Тогда Алёшка сказал:

— Давай, Олешек, пободаемся. Поиграем в «кто кого перетолкает».

Как Алёшка жил на Севере

Мальчик стал на четвереньки, Олешек нагнулся к нему, и они стукнулись лбами. Олешеку это понравилось. И вот началась игра. Упершись головами, оленёнок и Алёшка изо всех сил старались сдвинуть друг друга с места. Но Олешек оказался сильнее. Он то и дело Алёшку сталкивал.

Пират сидел и смотрел на них, склонив набок голову. Он поставил уши торчком и ничего не мог понять. Потом Пират стал изо всей силы лаять и бросаться на Алёшку и Олешека. Ему новая игра явно не нравилась. Но Алёшке и самому играть надоело. Он решил идти домой. А Олешек не захотел. Он начал щипать серебристый мох — ягель.

— Ну, не хочет, и не надо! — сказал Алёшка. — Пусть один гуляет. Всё равно домой придёт.

Алёшка немного обиделся на оленёнка, что тот его перетолкал. Потому он так и сказал. И они с Пиратом пошли домой.

Олень-охотник

Олешек долго щипал ягель. Вдруг он уловил какой-то резкий, неприятный запах. Оленёнок замер, подняв голову. И вот что он увидел. В нескольких шагах от Олешека лежал, припав к земле, небольшой сероватый зверь. Глаза его злобно горели.

Зверь был не очень крупный и походил на собаку. Поэтому оленёнок не испугался. Но он почувствовал, что надо быть настороже. Очень уж неприятно пахнул этот непонятный зверь. Это был песец — полярная лисица.

Песец был очень голоден и зол. Он видел, что оленёнок совсем маленький, и хотел напасть на него. Зверь тихо подползал всё ближе и ближе. Когда до Олешека осталось всего несколько шагов, песец неожиданно прыгнул. Он хотел вцепиться оленёнку в шею, но тот отскочил, и песец только задел своими острыми зубами нежную шкурку малыша. На светлой шёрстке выступило несколько капелек крови. Олешеку стало больно, и он страшно рассердился.

Быстро подскочив к песцу, он сильно ударил его копытом. Этого зверь не ожидал. Он думал, что оленёнок испугается и тогда с ним будет легко справиться. Неожиданная смелость малыша напугала песца. Добыча явно была не по зубам. Зверь зарычал и начал отступать.

Но не тут-то было! Оленёнок изловчился и снова ударил его ногой. На этот раз он попал по голове. Оглушённый сильным ударом, песец упал и перевернулся на спину. А оленёнок всё бил и бил его копытами. Скоро песец затих и перестал двигаться. Но даже мёртвый он злобно скалил зубы.

Олешек мелко дрожал всем телом. Только теперь он по-настоящему испугался, поняв, какая опасность ему угрожала. И тундра показалась Олешеку пустынной и страшной. Он жалобно захоркал.

Алёшка с Пиратом в это время уже далеко успели уйти. Но Пират всё равно услышал жалобное хорканье оленёнка. Пёс сторожко поставил уши и повернулся в ту сторону, где остался Олешек.

«Всё-таки плохо, что мы оставили Олешека одного, — подумал тогда Алёшка. — Мало ли что может случиться…»

И они с Пиратом побежали обратно. А когда пришли, то увидели, что Олешек стоит и дрожит от испуга, а рядом лежит убитый песец.

— Вот так добыча! — закричал Алёшка.

А Пират зарычал и, схватив песца, начал его трепать. Но потом он увидел, что зверь мёртвый, и бросил его на землю.

Алёшка взял песца за большой пушистый хвост, и они пошли домой. Теперь уж Олешек не отставал. Он натерпелся страху и не хотел больше быть один.

А дома, на полярной станции, Алёшка рассказал, как было дело, и все очень удивлялись. Дядя Миша даже сказал:

— Сколько на Севере живу, но такое первый раз вижу. Подумать только — олень-охотник!

И с ним все согласились, что так и правда редко бывает.

Но, конечно, не все происшествия, которые случались с Алёшкой, Пиратом и Олешеком, кончались так хорошо. Впрочем, нет. Об этом я лучше расскажу в другой главе.

Глава седьмая

ЗИМНИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Когда на Севере зима начинается

Алёшка спросил:

— Пап, а что, уже началась зима?

— Нет, — ответил папа.

— Ну как же? — упорствовал Алёшка. — И снег уже выпал, и птицы улетели, а всё не зима?

— Вот наказание! — сказала мама. — Когда же наконец кончатся твои глупые вопросы? Всё-то тебе надо знать!… Придёт зима — сам увидишь. Дай отцу спокойно отдохнуть. Он же целую ночь работал.

Когда самолёты ночью летают, пилотам особенно важно знать, какая на земле погода. И тогда полярные метеорологи сообщают им об этом каждый час.

Вот почему папа так устал. Но он всё-таки решил объяснить Алёшке, когда в Арктике зима начинается.

— Видишь ли, сынок, — сказал он, — на Севере зима особенная. И примет у неё много. Это ничего не значит, что птицы улетели и снег выпал. По здешним местам это ещё осень. А почему? Да потому, что ещё не все приметы зимы есть. Вот как ты думаешь: какая у полярной зимы главная примета, кроме птиц и снега?

Алёшка подумал и честно признался, что не знает.

— А про море-то ты забыл? — напомнил папа. — Вот когда на море станет лёд, тогда у нас настоящая северная зима начнётся. Понял теперь?

— Понял, — сказал Алёшка.

Как ездят на собаках

Когда совсем уже пришла зима, папа собрался ехать в тундру — ставить капканы на песцов.

Он взял лёгонькие санки-нарты и перевернул их полозьями кверху. Потом намочил в воде кусок мягкой шкуры и начал полозья мазать водой. На морозе тонкий слой воды мгновенно замерзал, и образовывалась гладкая ледяная корочка. Это для того, чтобы нарты лучше скользили по снегу. А когда так делают, это называется «войдать нарты».

Алёшка стоял неподалёку и насторожённо смотрел на папу. Он ещё не знал, возьмут ли его с собой. Пират тоже внимательно наблюдал за папиной работой. Он-то был уверен, что без него дело не обойдётся.

Наконец папа перевернул нарты и поставил их полозьями на снег, как полагается. Потом принёс из дому топор, ружьё и мешок с капканами. Пират сразу навострил уши. Он понял, что надо собираться в дальний путь.

А папа обернулся, увидел Алёшку и спросил:

— Ты что, сынок, грустный такой?

— Да-а-а-а, — затянул Алёшка, — сам едешь капканы на песцов ставить, а меня не возьмёшь…

— Ну, если ты будешь таким плаксивым голосом разговаривать, то определённо не возьму, — отозвался папа. — В тундре плаксам делать нечего. Там нужны настоящие мужчины.

Алёшка обрадовался и весёлым голосом закричал:

— Я настоящий! Я настоящий!

Папа засмеялся. А Алёшка ещё громче стал кричать:

— Берёшь меня с собой? Молодец, папка!

— Ладно, ладно, — усмехнулся отец. — Иди собирайся.

Алёшка побежал надевать второй меховой костюм. Это у него специально для поездок была сшита такая одежда. Один комбинезон надевался мехом внутрь, а второй мехом наружу. Так же, как у папы. Ведь зимой в тундре большие морозы и ветры. В обычной шубе быстро окоченеешь. Поэтому все полярники так одеваются, когда в тундру едут.

Мама, глядя, как Алёшка собирается, недовольно сказала:

— Не понимаю, что тебя так тянет в тундру? Простудишься ещё…

— Ну, мам, как ты не понимаешь? Мы же с папой капканы будем ставить. На песцов.

— Ну какие у меня мужчины непоседы! — сказала мама. Но глаза у неё были весёлые, а голос добрый. Она совсем по-другому говорит, когда сердится.

Пока Алёшка собирался, папа успел запрячь собак. Это делается очень просто. К нарте привязывают длинную верёвку — потяг. Он потому так называется, что за него собаки нарту тянут. А к потягу привязывают собак. Вот так, как на картинке.

Впереди, конечно, вожак. Он ведёт всю упряжку и слушает команды каюра. Так называется человек, который правит нартой.

Собаками управляют без вожжей. Когда надо повернуть направо, каюр кричит:

— Поть-поть!

А если налево надо повернуть, подаётся другая команда:

— Кгрхы!

Так ездят на собаках в Арктике.

Уберите Олешека!

И вот папа запряг собак, Алёшка уселся в нарту вместе с отцом, и они помчались в тундру ставить капканы на песцов. А Олешек увидел, что его друзья уехали, и тоже побежал за ними. Но он ещё не мог так быстро бежать. И скоро нарта умчалась вперёд, а Олешек остался один. Он тогда остановился и жалобно захоркал. Оленёнок никак не мог понять: как это друзья оставили его одного?

Пират услышал, как Олешек хоркает. Он остановился и стал поворачивать обратно. А папа кричал, чтобы собаки шли вперёд. А Алёшка звал Олешека.

Тут всё перепуталось. Собаки лаяли, Пират скулил, Алёшка и папа кричали, а Олешек громко и жалобно хоркал.

Наконец папа навёл в упряжке порядок, а Олешек тем временем догнал нарту. Но как только двинулись в путь, оленёнок снова стал отставать. И опять всё повторилось сначала. Упряжка перепуталась, потому что Пират начал поворачивать назад, а папа велел собакам ехать вперёд.

Папа тогда рассердился и сказал:

— Нет, так у нас ничего не выйдет. Олешека нам с собой брать нельзя! Надо его отвести домой, а то мы и до ночи никуда не доедем.

Он повернул нарту назад, к дому. Так они в этот раз никуда и не поехали.

А дядя Миша, когда они вернулись, сказал папе:

— Ну, чего ты сердишься? Если подумать, это даже лучше, что так получилось. Теперь все видят, какие они у нас настоящие друзья. Друг без друга никуда. Молодцы!

Папа подумал и перестал сердиться. И он ещё сказал:

— На будущий год, когда Олешек подрастёт, надо его приучить к нарте. Пусть Алёшку возит.

Сколько в тундре ягод

В наших местах ягоды бывают летом. Это все знают.

А на Севере по-другому. Там лето короткое, и ягоды до конца созревать не успевают. Поэтому летом они ещё кислые. Зато, когда выпадет первый снег и ягоды под ним полежат, они становятся совсем сладкие. Можно, конечно, их и на будущий год собирать, когда снег сойдёт. Но кто же захочет такое весёлое дело откладывать на будущий год?

Алёшка тоже не любил надолго откладывать интересные и приятные дела. Поэтому он часто ходил в тундру, разгребал снег и искал сладкие ягоды.

Однажды за обедом кто-то из полярников спросил Алёшку:

— А что, Шпунтик, знаешь ли ты, сколько в тундре ягод? Все уже собрал или что-нибудь ещё осталось?

— Да нет, там ягод много, — ответил Алёшка.

— Ну, а сколько всё-таки — пять, или сто, или, может, тысяча?

Алёшка умел подряд считать только до ста. А самое большое число, которое он знал, было тысяча. Но мальчик не представлял себе, сколько это. Знал только, что много. Поэтому он так и ответил, что ягод в тундре много.

— Тысяча раз по тысяче, — снова сказал Алёшка. — Вот сколько в тундре ягод.

За столом все засмеялись. А Алёшка рассердился. Он не любил, когда над ним смеялись. Самое обидное было, что громче всех смеялся дядя Миша. А ещё называется друг! Алёшка показал ему язык и сказал:

— Дурак ты, вот что!

— Фу, гадость какая! — сказала мама. — Совершенно испортили мальчишку.

А папа сказал:

— Выйди из-за стола, Алексей! Останешься без сладкого!

— Подумаешь! — сказал тогда Алёшка. — Не нужно мне вашего компота, сами ешьте!

Все молча смотрели на Алёшку, и ему стало обидно и стыдно. И сразу защипало в носу и захотелось плакать. В коридоре мальчика остановил старенький повар Степаныч.

— На-кось, внучек, я тебе шоколадку припас, — шёпотом сказал он. — Поешь там…

— Не хочу я твоей шоколадки! — Алёшка оттолкнул старика и выбежал из дому.

Он совсем расстроился. И за столом провинился, и Степаныча обидел ни за что, и без сладкого остался.

«Наверно, мама правильно говорит, что характер у меня неустойчивый, — подумал Алёшка. — Никак не могу я устоять, чтобы не натворить чего-нибудь!»

Мальчик сел на крылечко и задумался. Подошёл Олешек, ткнулся мягкими губами в шею. Наверно, утешить хотел: «Не грусти, мол, брат!»

— С чего ты взял? Я и не грущу вовсе! — ответил ему Алёшка. И ещё добавил: — Очень надо! — и вздохнул.

Потом прибежал Пират, сразу лёг и задышал часто-часто.

— А сколько всё-таки в самом деле в тундре ягод? — вслух подумал Алёшка. — Надо бы сосчитать.

Он подтянул меховые штаны и хлюпнул носом.

— Пошли! — строго сказал он Пирату.

Пёс пошёл за ним, а следом побежал и Олешек.

Северное сияние

Тут я обязательно должен ненадолго прервать рассказ. Когда наши друзья отошли от дома, в небе неожиданно вспыхнуло и начало переливаться всеми красками северное сияние. Это так интересно и красиво, что я просто не могу не рассказать вам про него. А потом мы снова поведём речь про Алёшкины приключения. Ладно?

Ну так вот — про северное сияние. Его ещё иногда называют полярным сиянием.

Когда Алёшка перестал думать о неудачах этого дня, он увидел, что вокруг стало заметно светлее. А надо тебе сказать, что зимой в Арктике почти всё время ночь. Но полярники к этому давно уже привыкли и не обращали внимания. И Алёшка тоже привык.

Так вот, он заметил, что стало светлее. И сразу же мальчик увидел, что через всё тёмное звёздное небо выгнулся дугой огромный разноцветный серп. Как радуга. Но это была не радуга, а сияние.

Оно ярко горело в сумраке полярной ночи, переливалось всеми цветами. И с каждой минутой сияние становилось всё ярче, всё больше и сильнее.

Сначала оно было ещё зелёное, переливающееся, как будто в солнечный день по морю волны бегут. Потом в вышине сияние стало гореть сильнее, а ближе к земле потемнело, налилось глубокой синью.

И вдруг сверху побежали по разноцветной дуге красные огоньки. Они смешивались с зелёным и синим цветом, и это было удивительно. Как будто на твоих глазах совершалось чудо, красивое и непонятное.

А потом края северного сияния, которыми оно как будто держалось за землю, поднялись вверх, и тогда получилось, что уже не мост, а огромная лента развернулась по небу.

Сияние долго ещё переливалось и дрожало в холодном воздухе. И Алёшке показалось, что от этого как будто музыка где-то заиграла. Так было кругом красиво.

Окольно в тундре ягод (продолжение)

Ну вот, я рассказал тебе про северное сияние, а теперь опять буду рассказывать про Алёшкины приключения. Вконец разобиженный, Алёшка вместе со своими друзьями — Пиратом и Олешеком — ушли довольно далеко от дома.

Здесь, в тундре, Алёшка нашёл место, где было много морошки. И он решил всю её сосчитать, чтобы больше над ним не смеялись.

Ягоды росли на кочках. Когда снег с такой кочки собьёшь, то кажется, что вся она покрыта красным ковриком. А это вовсе не коврик, а ягоды.

— Раз! — сказал Алёшка и положил в рот крупную морошку. — Два! — сказал он и съел другую.

Так он сосчитал до десяти и остановился. Чтобы не сбиться, мальчик даже загнул на руке палец. А потом начал считать сначала.

— Раз! — ягоду в рот. — Два! — и съел другую.

Очень скоро Алёшка уже столько раз насчитал до десяти, что больше не осталось на руках пальцев, чтобы загибать их. Обе руки были сжаты в кулачки. Даже ягоды брать стало нечем. Вот какая неприятность! Но, откровенно говоря, ягоды собирать Алёшке уже не хотелось. Он их так много съел, что во рту стало кисло и зубы будто посыпали сухим колючим порошком. И тут Алёшка подумал, что ведь он сосчитал ягоды только на нескольких кочках. А сколько же их всего тогда в тундре?!

«Нет! — решил Алёшка. — Никто не может сосчитать всех ягод в тундре. Их просто много. Много, и всё».

Алёшка повеселел и решил идти домой. Но тут случилось такое… Тут случилось такое ужасное, что даже название следующего рассказа мне приходится давать страшное.

Снова волки!

Пират вдруг поставил уши торчком. Шерсть у него на загривке вздыбилась, верхняя губа приподнялась, обнажив огромные клыки. Пёс глухо заворчал, оскалив зубы. Олешек подбежал к Алёшке и остановился около него. Он весь дрожал от страха.

«Чего они испугались?» — подумал Алёшка и огляделся.

И тут он увидел, что к ним бежит большая серая собака. Она остановилась совсем неподалёку. Пират зарычал громче. Собака немного постояла и начала обходить Алёшку и Олешека с другой стороны. Она совсем не лаяла и даже не рычала. И Алёшке от этого почему-то стало страшно. Он ещё никогда таких странных собак не видел. И Олешеку тоже, наверно, было страшно. Он всё теснее прижимался к мальчику.

Вдруг Алёшка вспомнил, как рассказывал ему папа про волков. И он тогда громко закричал:

— Пират, это и не собака вовсе! Это волк! Волк!

Услышав Алёшкин крик, волк (а это был, конечно, он) на миг остановился, но потом начал медленно подходить ближе. Он был худой, шерсть на боках висела клочьями, а глаза горели злым огнём.

Алёшка кричал всё громче. Он схватил камень и кинул его в волка. Зверь быстро отскочил в сторону и щёлкнул зубами. Потом он неожиданно кинулся на Олешека. Но наперерез ему бросился Пират.

Пёс хотел схватить волка за горло, но промахнулся. Волк повернул длинную морду, снова щёлкнул зубами и опять отскочил. У Пирата на боку выступила кровь.

Как Алёшка жил на Севере

Но пёс не испугался, не отступил. Он вновь кинулся на волка и вцепился ему в шею. Собака и зверь покатились по снегу. Слышно было только страшное рычание. Борьба шла насмерть.

Неожиданно Олешек большими скачками помчался к дому. А Алёшке было так страшно, что он упал на землю и зажал уши, чтобы не слышать ужасного рычания.

Подмога подоспела!

Пират и волк дрались долго. И Пират всё не пускал зверя к Алёшке. Вдруг мальчик услышал папин голос:

— Сынок! Беги ко мне!

А папа, оказывается, сам бежал изо всех сил к Алёшке, а за ним бежали дядя Миша и другие полярники. И у всех были ружья.

Волк услышал, как кричат люди. Он испугался и стал вырываться от Пирата. Но пёс держал его крепко, мёртвой хваткой. Но всё-таки волк как-то вывернулся, ещё раз лязгнул зубами и огромными скачками помчался в тундру. А Пират… Пират почему-то остался лежать на земле.

В это время папа и дядя Миша подбежали совсем близко. Папа схватил Алёшку и так крепко прижал его к себе, что даже больно стало.

И тут раздался выстрел. Это дядя Миша выстрелил. Волк подпрыгнул и упал.

Тогда Алёшка бросился к Пирату. Он плакал, даже не стесняясь взрослых, и всё гладил верному псу морду, прижимался к нему лицом.

Пират был весь искусан. Из ран на шее и на боках лилась кровь. Пёс тихо поднял голову и, как всегда, лизнул Алёшку в нос. Потом голова его снова опустилась на землю.

Папа каким-то чужим, странным голосом сказал:

— О чёрт!

И он почему-то отвернулся, а в горле у него булькнуло.

Потом папа опустился перед Пиратом на колени, взял его, как маленького, на руки и понёс к дому. А полярники в это время принесли убитого волка. Он тоже был весь в крови.

— Здорово его Пират отделал! — сказал повар Степаныч.

И тут все рассказали Алёшке, что, когда Олешек прибежал один из тундры, он всё время жался к людям и был очень испуганный. И тогда папа сказал:

— Что-то случилось! Они всегда втроём ходят. Почему Олешек один прибежал?

Он схватил ружьё и изо всех сил побежал в тундру. И все тоже побежали за ним.

Вот как полярники узнали, что случилась беда.

Пират болел долго. И за ним все ухаживали. Но Алёшка, конечно, больше всех ухаживал. Он гладил Пирата, чесал ему за ухом и целовал его. И мама теперь даже не вспоминала, что у Пирата могут быть блохи и даже глисты. И Алёшка видел один раз, как мама сама Пирата поцеловала, когда вокруг никого не было. Прямо в морду. А пёс лизнул её в щёку.

Олешек тоже, наверно, понимал, что Пират оказался настоящим другом и не бросил его в беде. Он часто подходил к нему и тихонько тыкался в его густую шерсть. И всё подталкивал тихонько.

А потом Пират выздоровел. Только от уха у него волк навсегда откусил кусочек. И теперь у него одно ухо было постоянно вверх, а другое всегда вниз. И ещё на носу осталась белая полоска. Папа сказал, что это шрам. А дядя Миша добавил:

— Боевое ранение. Почётное.

…Вот, понимаешь, какая история приключилась.

Как летит время!

Ах как летит время, друзья! Иногда оно тянется долго-долго. Тогда кажется, будто остановились стрелки на часах. И большая и маленькая. Ты, конечно, знаешь, когда так бывает. Это если нечем заняться.

А когда весело, тогда и не замечаешь, как дни летят, а не только часы. Верно ведь? Вот то-то…

Ещё так случается, что в конце лета идёшь лесом… Солнышко на закат клонится, смолкают птицы. Тихо кругом… И вдруг видишь — солнечный лучик пробился сквозь чащу, и сразу золотом вспыхнули листы на белоствольной берёзке. И такой этот лучик озорной, и так он весело играет с берёзкой, что сразу хорошо делается на сердце.

А потом подойдёшь ближе к той берёзке и видишь: нет, вовсе это не закатное солнце играет. Это осень тронула дерево мягкой своей лапкой, и сразу зазолотились листья. Только это совсем не игра. Увядают листья, кончилась их жизнь. Совсем скоро холодный осенний ветер закружит их в воздухе золотой метелью. Значит, уже отшумело, отзвенело лето. Идёт осень дождливая… А ты и не заметил, как время пролетело. Ещё и не накупался в реке вдоволь, и за ягодами не так часто ходил. Всё думал: успею ещё! А вот и не успел.

…У Алёшки в Арктике тоже время быстро летело. За суровой северной зимой пришла весна. Потом лето промелькнуло, осень, и не успели оглянуться, как снова зима пожаловала. Так и пролетел год.

Вырос Алёшка, стал он серьёзнее. Олешек — тот совсем уже взрослый стал. Даже день рождения его на полярной станции отмечали. Я тебе ещё об этом отдельно расскажу. Только Пират не изменился.

Но об этом обо всём речь впереди, в следующей главе.

Глава восьмая

АЛЁШКИНА НАРТА

День рождения

Приближался Алёшкин день рождения. И Олешеку тоже исполнилось в этот день два года. Собственно, никто не знал точно, когда у оленёнка день рождения, но отмечать решили оба праздника вместе. На этом настоял Алёшка.

Ещё с вечера он всё думал, что бы Олешеку подарить. Но так и не придумал. В самом деле — игрушку оленёнку не подаришь. Из одежды ему ничего не надо. Но ведь совсем ничего не подарить другу в день его рождения нехорошо. Как же быть?

Выручил Алёшку папа. Он хитро прищурился и спросил:

— Что Олешек больше всего любит?

— Понял! Понял! — сразу закричал Алёшка. — Надо подарить ему соль. Он её больше всего любит.

И Алёшка побежал к повару Степанычу. Они вместе пошли в склад, где хранились продукты. Степаныч высыпал прямо на снег большую кучу соли. Потом он облил её водой. На морозе вода быстро замёрзла. И получилась большущая ледяная солёная глыба. Когда Олешека к ней подвели, он сразу начал её лизать, посматривая на Алёшку. Он будто понимал, кто ему такой подарок сделал.

Он долго соль лизал, а потом подошёл к Алёшке и ткнулся ему головой в грудь. Алёшка почесал ему лоб и сказал:

— Я тебя поздравляю с днём рождения. Теперь тебе два года уже. Ты совсем взрослый олень. Так папа сказал.

А Олешек вдруг поднял голову и прямо в лицо Алёшке ткнулся. Губы у него были щекотные, и Алёшка засмеялся.

Настоящие рога

В первую зиму у Олешека были рога совсем смешные. Как две маленькие тоненькие палочки. Они появились весной и сначала были одеты в мягкую шёрстку. Такие мохнатенькие были рожки, как бархатные. Потом они затвердели, а к концу первой зимы совсем отпали. И опять Олешек стал безрогий. Зато на второй год рога выросли уже побольше. И на каждом роге были два отростка. Как веточки на дереве.

Но сначала и эти рога тоже мягкими были и бархатными. А перед зимой шкурка на рогах стала сама обрываться и висела лоскутками. Когда она вся оборвалась, то стало видно, что рога у Олешека твёрдые, как кость.

Олешек очень гордился своими рогами. Они были для него, наверно, как хорошие крепкие мускулы для мальчишек или как коса для девочек.

Олешек высоко поднимал голову, чтобы все видели, какие у него чудесные, какие великолепные у него рога! Правда, они и на второй-то год были не очень большие. Но Олешек явно был уверен, что рога у него могучие и ветвистые, как у настоящего, взрослого оленя.

Впрочем, если подумать, так ничего удивительного тут нет. Ведь в зеркало оленёнок никогда не смотрелся. Поэтому он своих рогов и не мог видеть. Откуда же Олешеку было знать, какие у него рога на самом деле? А потом вот что случилось…

Олешек побаивался собак. Всех, кроме, конечно, Пирата. Это потому так было, что на Севере (я уже тебе говорил про это) ездовые собаки очень злые и могут не только маленького оленя легко обидеть, но и взрослого совсем загрызть. И потом, собаки всегда напоминали Олешеку волков. А с ними, как ты помнишь, у него были свои счёты.

Обычно, если Олешек видел, что к нему идёт собака, он со всех ног мчался к Алёшке или к Пирату. Он знал, что друзья его не дадут в обиду.

Потом собаки на полярной станции поняли, что Олешек свой и что его нельзя трогать. И они перестали его обижать. Только чёрный пёс Нордик всё время старался подстеречь Олешека, когда рядом не было ни Алёшки, ни Пирата.

Понятно поэтому, что оленёнок очень боялся Нордика и всегда от него убегал.

И вот на второй год, когда рога у Олешека стали большие и твёрдые, случилось так, что чёрный пёс как-то снова подстерёг оленёнка. Он неожиданно выскочил из-за угла, когда Олешек был один, и зарычал на него.

Но тут случилось то, чего никогда не бывало. Олешек и не подумал убегать. Он низко наклонил к земле голову и сердито топнул ногой.

Нордик так удивился, что даже сел от неожиданности. А Олешек вдруг бросился на него и ударил. Он его рогом ударил, а потом копытом.

Такого пёс совсем не ожидал. Он взвизгнул от боли и от испуга и побежал в свою конуру.

А Олешек всё старался догнать его и ещё наподдать.

Когда Нордик спрятался в конуре, Олешек остановился и гордо поднял голову. Ему хотелось, чтобы все видели, как он победил своего врага.

И полярники от души смеялись, глядя, как Олешек расправился с Нордиком. А Алёшка кричал:

— Так его! Наддай ему, Олешек, хорошенько, пусть знает!

Тогда повар Степаныч сказал:

— А что, товарищи, ведь Олешек-то наш вырос, а? Совсем взрослый стал.

И тут все заметили, что оленёнок и правда очень изменился за это время. Он был уже намного выше Алёшки. К зиме мех у него стал густой, светло-серого цвета. И ещё рога. Ну совсем настоящий олень.

И тогда папа сказал:

— Да, вырос, сильно вырос наш оленёнок. Мы даже и не заметили.

А дядя Миша прибавил:

— Пора его в нарту ставить.

Алёшкина нарта

Я вам уже рассказывал, что нарта — это такие сани. Когда на собаках ездят, то нарта делается пониже. А для езды на оленях нарту повыше ладят.

У Алёшки тоже своя нарта была. Совсем маленькая, конечно. Её дядя Миша сделал. И раньше в эту нарту Алёшка запрягал Пирата.

Но обычно она стояла без дела. Зимой Пират был всё время занят. Его папа запрягал в свою большую нарту и ездил далеко-далеко по берегу моря, чтобы измерить толщину льда. Ещё папа часто уезжал на собаках в тундру. Там у метеорологов был особый участок для наблюдений за погодой. А дядя Миша на другой собачьей упряжке тоже к морю ездил — за дровами. Он их там на берегу собирал. Когда лес по рекам сплавляют, то часть его попадает в полярные моря. А штормом потом этот лес выбрасывает на берег. Его так и называют — плавник. Потому что он по морю плавает. И повар Степаныч тоже на нартах ездил. Он возил на них лёд. В море ведь вода солёная: она не годится, чтобы пить. А если лёд растаять — вода получится пресная. Видишь, всем полярникам были нужны нарты. И для работы, и, уж конечно, для охоты. А Алёшке ездить было не на чем.

А теперь папа сказал:

— Ну, сынок, пришло время показать тебе наш с дядей Мишей подарок.

Надо вам сказать, что ещё до Алёшкиного дня рождения папа и дядя Миша несколько дней делали нарту для оленя и ещё упряжь делали, чтобы его запрягать. К обеду они приходили измазанные, и мама очень сердилась. Она говорила:

— Ну нельзя же в самом деле так пачкаться! На кого вы похожи — смотреть стыдно!

А папа и дядя Миша смеялись:

— Ничего, это грязь трудовая. Она нестыдная!

Алёшка тоже помогал строить нарту. И у него, конечно, этой трудовой грязи больше всех было. И он хотел, чтобы после мытья она немножечко оставалась. Но мама этого не позволяла. Она никак не могла понять, что это не от баловства грязь, а настоящая, трудовая. Мама говорила коротко и решительно:

— Марш перемываться!

И ещё она папе говорила:

— Это прямо уму непостижимо, во что вы с Михаилом ребёнка превратили!

Но всё равно к дню рождения нарта была готова. Как её отделывали, Алёшка не видел. Последние два дня папа и дядя Миша работали без него.

Нарта получилась замечательная. Она была повыше и прочнее старой. Сзади поставили спинку и обили её мягкой шкурой. И ещё сделали упряжь, чтобы запрягать Олешека. Это такие ремешки.

— Теперь остаётся самое трудное, — сказал папа. — Надо приучить Олешека ходить в упряжке.

Алёшке нарта страшно понравилась. Но мама была недовольна. Она сказала, что ничего подобного она не позволит и что Алёшка не будет в этой нарте ездить. Мама говорила, что олень, конечно, нарту перевернёт и произойдёт что-то ужасное.

Но папа сделал Алёшке хитрющие глаза и сказал, что посмотрим и чтобы мама не волновалась.

— И что мне только с вами, мужчинами, делать! — засмеялась мама. — Опять хотите меня перехитрить!

Олешкина школа

Прежде всего дядя Миша сделал Алёшке хорей. Это такая длинная палка. Она нужна, чтобы подгонять оленя. Как кнут, если на лошади едешь. И ещё хореем можно тормозить, если нужно. Им тогда нужно сильно упереться в снег.

Папа запряг Олешека в нарту.

Но олень побежал не вперёд, а сразу рванулся в сторону. Нарта перевернулась, и папа упал.

Мама это увидела и сказала:

— Ты совсем голову потерял. Ни за что не позволю я Алёшке садиться на эту нарту. И даже не уговаривайте меня! Нет и нет!

Алёшка надул губы и собирался зареветь. Но папа ему подмигнул и сказал, что всё уладится.

Сначала никак нельзя было заставить Олешека везти нарту. Как только его запрягали, он начинал в испуге метаться и в конце концов опрокидывал лёгкие санки.

Папа сказал:

— Я, кажется, понял, в чём дело.

И он объяснил Алёшке, что Олешек ведь совсем-совсем ручной. И он всё время старается к человеку подойти, а ему надо вперёд бежать.

Тогда сделали так. Неподалёку от полярной станции жили чукчи-охотники. У них были уже обученные ездовые олени. Папа попросил чукчей дать одного такого оленя на несколько дней, чтобы учить Олешека. И вот Олешека стали запрягать вместе с обученным оленем.

Дело пошло лучше. Олешек понял, что от него требовалось, и охотно бежал вперёд. Ему это даже понравилось. И он очень любил короткие остановки, потому что тогда его кормили самой вкусной едой на свете — хлебом с солью.

Потом Олешека приучили, как надо поворачивать. Папа тянул за длинную вожжу, и тогда Олешек уже знал, что надо или налево, или направо повернуть. Смотря по тому, куда потянули вожжу.

Когда Олешек совсем привык ходить в упряжке вместе с обученным оленем, его стали запрягать одного.

И вот пришёл день, когда вместе с папой в нарту сел Алёшка. Мама в это время была на вахте и ничего не видела.

Алёшка поднял хорей и крикнул:

— Хош! Вперёд, Олешек!

И олень тогда быстро побежал, только снежная пыль столбом завилась. А мама услышала, как Алёшка крикнул. Она сразу выскочила на крыльцо и стала всем говорить:

— Что это в конце концов за безобразие такое! Взрослые люди, а не можете ребёнка поберечь!

Как Алёшка жил на Севере

А все улыбались и говорили, что они не виноваты и что это всё папа. Но в это время Алёшка повернул нарту, сделал по тундре большой круг и вернулся к дому. Он остановил нарту около самого крыльца и закричал:

— Смотри, смотри, мам! Я даже ни одного раза не упал! И Олешек меня слушается! Теперь я уже настоящий каюр!

Алёшка был очень доволен, глазёнки у него так и сверкали от радости, а полярники говорили, что он молодчага и настоящий мужчина.

Мама тогда махнула рукой и не стала Алёшку ругать. Она сказала, что ладно уж, пусть эти сумасшедшие делают что хотят.

А Олешек стоял гордый и весёлый и смотрел на людей своими большими глазами. Алёшка дал ему чёрного хлеба с солью и вяленой рыбы. Да, да! Ты не удивляйся, пожалуйста. Олени на Севере не только мох едят. Они рыбу тоже очень любят.

Так у Алёшки стала своя нарта.

Какой мех самый тёплый

На Севере полярники одеваются в меховую одежду. Потому что в Арктике очень холодно. И рубашки из меха делают, и шапки, и штаны, и даже сапоги, чулки и варежки. Всё из меха. На полярной станции, где жил Алёшка, было много разных шкур. Были оленьи шкуры, песцовые, были шкуры нерп и волков. Была даже огромная шкура белого медведя. Его убил на охоте дядя Миша. Эта шкура лежала на полу в кают-компании, как ковёр. Папа как-то спросил Алёшку:

— Как думаешь, сынок, какой мех самый тёплый?

Алёшка подумал и сказал, что, наверно, от песца самый тёплый мех. Потому что он очень мягкий и пушистый. И ещё ведь песец всё время в тундре живёт и никогда не мёрзнет. Даже в самые большие морозы.

А папа сказал, что вот и нет. Вовсе не песцовый мех самый тёплый. Белый медведь во льдах живёт и тоже не мёрзнет, и полярный волк не боится мороза, и олень. И ещё папа сказал, чтобы Алёшка как следует подумал. Алёшка долго думал. Он и когда гулял всё думал, и даже когда обедал.

Мама спросила:

— Ты что не ешь, Алёша? Может, заболел?

— Нет, — ответил Алёшка. — Я всё думаю: какой мех самый тёплый?

И мама тогда сказала, что с ума можно сойти с этим мальчишкой.

— За обедом надо есть, а не думать бог знает о чём! — сказала мама.

И она целую глубокую тарелку каши наложила Алёшке. С котлетой.

Вечером Алёшка сказал папе, что он уже устал думать и всё равно не придумал, какой мех самый тёплый.

Папа тогда закурил трубку и сказал:

— Ну давай, сын, будем вместе разбираться. Из какого меха мы себе одежду шьём?

— Из оленьего, — ответил Алёшка. И сразу закричал: — Знаю! Знаю! Олений мех всех теплее!

— Правильно! — сказал папа.

И он рассказал, почему так. Оказывается, в каждом волоске из оленьей шкуры есть пустая трубочка. Там просто воздух. А у других зверей таких трубочек в мехе нет. Воздух очень хорошо холод задерживает. Вот почему олений мех всех теплее. И поэтому из него полярники шьют себе одежду.

И Алёшка всё это хорошо понял и запомнил. А ты?

Белый медведь и нерпа

Про то, какой бывает белый медведь, я вам рассказывать не стану. Вы сами это знаете. И про нерпу, какая она, тоже не буду рассказывать. В первой главе нашей книжки про это есть.

А вот про то, как они живут в Арктике, я вам немного расскажу. Слушайте…

Прежде всего давайте сразу договоримся. Белый медведь вовсе не такой добрый, как в зоопарке. Наоборот даже — он очень хищный. Он питается только мясом и рыбой. И, если человека увидит, тоже иногда нападает. Больше всего белый медведь любит охотиться за нерпой. Но как он это делает? Ведь в воде нерпу не догонишь. Вот говорят, плавает как рыба. Но про нерпу так сказать нельзя. Она плавает лучше рыбы. Поэтому медведь рыбу может в воде поймать, а нерпу не может.

Но нерпа, как известно, зверь, а не рыба. Она без воздуха жить не может. Она делает себе во льду такие продушины и туда приплывает, чтобы набрать воздуху. Поплавает, поплавает и приплывает подышать. А потом снова уходит в воду.

Вот у этих продушин медведь и подстерегает нерпу. Она иногда любит вылезать на лёд. А мишка притаится неподалёку и ждёт, пока она вылезет. Долго ждёт. Иногда даже целый день.

Нерпа вылезет на лёд, осмотрится вокруг, видит — ничего опасного нет. Тогда она успокоится и начинает отдыхать. А медведь старается к ней подползти, чтобы она не заметила. Лёд белый и медведь белый — попробуй разгляди его! Но тут вот какое дело: ведь известно, что нос у медведя, даже у белого, чёрный. Нос-то его и выдаёт иногда. Увидит нерпа, что двигается по льду чёрное пятнышко, и сразу в воду. Плюх! — и поминай как звали.

Так что вы думаете? Научился мишка, как нерпу перехитрить. Он когда подползает, то закрывает свой чёрный нос лапой. И нерпа его не замечает. Подкрадётся мишка поближе, а потом сразу, одним прыжком хватает нерпу. Потому что медведь хотя и очень большой, но ужасно ловкий.

Как дядя Миша стал седым

Мама как-то сказала, что надо бы для Алёшкиной нарты сделать полость. Это такой большой мех, которым можно закрываться, когда сидишь в нарте. Чтобы не мёрзнуть. И тогда решили, что для этого надо добыть на охоте белого медведя и из его большой тёплой шкуры сделать эту полость.

Но всё медведи не попадались. А тут один раз собаки на полярной станции подняли неистовый лай. Дядя Миша сразу залез на ветряк и в бинокль увидел, что неподалёку идёт по льду белый медведь. Наверно, его привлёк вкусный запах мяса. Повар Степаныч как раз в это время готовил обед. А собаки медведя учуяли и поэтому подняли лай. Медведь это услышал и стал медленно уходить.

Но не тут-то было! Дядя Миша быстро спустился с ветряка и стал скорее запрягать собак. Потом он схватил ружьё и помчался на собаках догонять медведя. Когда он стал уже виден, дядя Миша самых сильных собак отпряг и отпустил. И они сразу за медведем кинулись. А на остальных собаках наш охотник стал не спеша подъезжать.

А в это время собаки, отпущенные от нарты, окружили медведя и злобно лаяли на него. Зверь прижался спиной к огромной глыбе льда и всё старался собак лапами ударить.

Вот одна собака замешкалась, и её достал страшный удар. Она перекувырнулась через голову и, обливаясь кровью, упала в снег.

Дядя Миша выскочил из нарты, подошёл поближе, прицелился и выстрелил из ружья. Но он только ранил медведя. Зверь страшно взревел и, уже не обращая внимания на собак, пошёл на дядю Мишу. Тот хотел перезарядить ружьё, но на морозе затвор почему-то заело. И никак не удавалось загнать патрон в ствол.

Как Алёшка жил на Севере

А разъярённый медведь был уже совсем рядом. Худо пришлось бы охотнику. Но выручили верные друзья — собаки. Увидев, что хозяину грозит беда, они стали бесстрашно бросаться на огромного зверя. Медведь остановился, чтобы отогнать их, но собаки не оставляли его. Этот миг задержки и спас дядю Мишу. Он успел перезарядить ружьё. Грянул выстрел, потом ещё один — и медведь рухнул на лёд.

У дяди Миши от волнения дрожали ноги. Он понимал, от какой опасности его спасли собаки. Если бы не они — медведь его бы растерзал.

Когда дядя Миша вернулся на полярную станцию и снял шапку, все увидели, что у него стало много седых волос.

А из медвежьей шкуры Алёшке сделали полость, чтобы ему было тепло ездить в своей нарте. Но шкура была большая, и из неё ещё вышла шапка для дяди Миши. И всё равно ещё много меха осталось.

Глава девятая

ДРУЗЬЯ ПОЗНАЮТСЯ В БЕДЕ

Зимняя тундра

Снежная вьюга замела в тундре пути-дороги. Потом мороз ударил. Лютый полярный мороз. И он сморозил снег, сделал его твёрдым, как кирпич. Но это сверху только твёрдая толстая корка; она называется «наст». А под ним снег помягче. Всё чаще выла в тундре пурга. А после пурги всё вокруг становилось безжизненным — мёртвым и холодным.

Как-то раз после особенно сильной пурги Алёшка вышел в тундру. Он совсем недалеко от полярной станции отошёл, а стало ему не по себе.

И в самом деле: лежит под северным хмурым небом ровная, как пол, белая равнина. Куда ни глянь — всё одинаковое. Снег и снег…

Только кое-где выбьется из-под снега веточка и дрожит, одинокая, под ветром. Грустно и холодно ей среди морозной зимней тундры.

…Но однажды папа сказал Алёшке:

— Становись, сын, на лыжи, пойдём в тундру…

— А чего там делать? — спрашивает Алёшка. — Там же ничего нет зимой. Все звери убежали от мороза, а цветы и мох под снегом. Даже посмотреть нечего.

— А вот увидим, — ответил папа. — Давай не копайся. Становись на лыжи.

Они совсем недалеко ушли. Папа посмотрел, а Алёшка пыхтит сзади. И по всему видно — устал очень. Это потому, что мама его сильно закутала. Тогда папа говорит:

— Может, отдохнём, а?

— Вот ещё! — сказал Алёшка. — Я и не устал вовсе.

И они дальше пошли. Но скоро у Алёшки почему-то лыжа за лыжу стала зацеплять. А папа не останавливается и вроде бы даже не смотрит на сына.

— Нажимай! — кричит. — Не отставай!

Но Алёшка как ни нажимает, а всё равно отстаёт. И скоро ему уже совсем трудно стало идти…

Вроде и снег какой-то шершавый, и лыжи по нему уже не скользят, а цепляются.

Тогда Алёшка крикнул папе:

— Ты не устал?

— Да нет. Хорошо идти по морозцу!

И папа снова пошёл вперёд. А Алёшка пыхтел сзади, но старался изо всех сил, чтобы не отстать. Хотя, если по правде говорить, ему всё труднее и труднее становилось на лыжах идти.

А потом ноги у него стали вроде как ватные. Алёшка попытался ещё хоть немного пройти и совсем упал. Это было даже смешно и обидно: хочешь идти, а не можешь.

И тогда папа сказал:

— Знаешь, притомился я что-то… Давай-ка, брат, отдохнём…

И они сели отдыхать. Алёшка очень устал. Ему было жарко, и он молчал. А папа вдруг сказал:

— Послушай, сынок, голос тундры…

Это было непонятно и интересно. Алёшка начал очень внимательно слушать… Сначала всё было совсем тихо. Казалось, такой мороз вокруг, что все звери и птицы умерли или запрятались в свои норки. А потом вдруг совсем-совсем далеко кто-то будто засмеялся. Тогда папа сказал:

— Слышишь, это сова…

Потом опять долго всё было тихо. И вдруг неподалёку маленькая собака залаяла. Тоненьким таким голоском. И папа сказал шёпотом:

— Слушай, сынок. Это песец.

Кончил песец лаять, и снова ничего не стало слышно. Алёшке уже надоело. Он начал скучать и шевелиться. А папа всё уговаривал его:

— Подожди, сын, подожди… Сейчас самое интересное будет.

Тут ветерок подул, и Алёшка неожиданно услышал, будто кто-то маленький ходит по заснежённой тундре, звенит в колокольчик и тонким голосом что-то напевает.

Это было очень непонятно. Алёшка стал слушать. Даже шапку развязал, чтобы лучше слышно стало. А папа сказал совсем тихим голосом:

— Слушай, малыш… Это ветер поёт по насту…

Наверно, со стороны посмотреть было бы очень смешно. Сидели папа с Алёшкой и слушали, как молчит покрытая снегом тундра. Но для них тундра не молчала. Они и вправду слышали, как поёт снег под ветром. И это было для них как самая хорошая песня.

Потом они снова стали на лыжи и долго шли к дому. Только снег скрипел. И Алёшка сказал:

— А я думал, в тундре так холодно, что ничего тут зимой нет.

Папа ответил:

— Нет, сын, нет. Земля — она всегда живёт, каким глубоким снегом её ни завали. И тундра тоже живёт. В любой мороз.

Ночной разговор

Алёшка хорошо нагулялся в тундре. Он очень устал. Поэтому рано начал клевать носом, и мама положила его спать. Она даже сказала папе:

— Ну нельзя же, в самом деле, так утомлять ребёнка. Смотри, он еле на ногах держится.

— Ничего, — ответил папа. — Это только полезно. Пусть растёт мужчиной, а не кисейной барышней. Пусть закаляется.

Мама с папой ещё долго говорили, но Алёшка уже не слышал. Он сладко спал и во сне посапывал.

Ночью он проснулся. Спать уже совсем не хотелось. Алёшка лежал с открытыми глазами и слушал, как тикают часы. В соседней комнате папа разговаривал с дядей Мишей. Дверь открылась, и всё было хорошо слышно.

Папа говорил:

— Ты слышал, Михаил? На соседней полярной станции ребята золото в тундре нашли.

— Да ну? — удивился дядя Миша.

— Точно. Поехали, понимаешь, полярники в тундру и совершенно случайно нашли камни с вкраплениями золота. Сообщили, конечно, геологам. А те богатое месторождение обнаружили.

— Да… — задумчиво сказал дядя Миша. — Богата наша Арктика. Куда ни ступи — то уголь найдёшь, то золото, то нефть.

Алёшка не знал, что такое вкрапления золота. Не понял он и других слов из этого разговора. Но он отлично понял, что на соседней станции люди сделали важное, нужное для страны дело.

«Эх, ну почему не я это золото нашёл! — подумал Алёшка. — Сразу бы героем стал, и все бы меня хвалили».

Потом ещё Алёшка подумал, что тундра большая и золота в ней, наверно, много. Значит, если хорошенько поискать, то, наверно, ещё найти можно. Ведь дядя Миша сказал: куда ни ступи — что-нибудь найдёшь. Вот только плохо, что Алёшке не позволяют одному уезжать на нарте далеко от дома.

«Эх, разве это жизнь! — подумал Алёшка. — Мама прямо глаз не спускает. То нельзя, это нельзя… Другие вон золото находят, а тут ходи возле дома как привязанный!»

Алёшка совсем расстроился. Рядом с его кроваткой стояла на столе сахарница. Он протянул руку, взял большой кусок сахару и стал его потихоньку сосать. Сахар был сладкий и шершавый. Алёшка понемногу успокоился и заснул.

Надо обдумать

Ночной разговор не выходил у Алёшки из головы. Днём он будто невзначай спросил папу:

— Па, а в тундре много золота или оно только в одном месте лежит?

— Много, — ответил папа. — Наш Север — очень богатый край.

— А как его находят, это золото? — снова спросил Алёшка.

— По-разному, сынок. Иногда специальные экспедиции посылают на разведку, на поиски полезных ископаемых — золота, угля, нефти, разных металлов. А иногда люди случайно находят.

«Ну, я-то непременно найду случайно!» — сразу решил Алёшка.

А вслух он сказал:

— Интересно, сколько же это искать надо, чтобы так вот случайно найти?

— По-разному бывает, — ответил папа. — Я пока ещё ничего не находил.

До самого вечера Алёшка обдумывал план, как вернее найти под землёй золото, уголь или нефть. Он ходил очень задумчивый и всё обдумывал свой план, пока не заснул.

Наутро решение было принято. Алёшкин план был гениален и прост, как все гениальные вещи. Во всяком случае, так казалось самому Алёшке.

Вот в чём его план заключался. Он возьмёт продуктов — хлеба и сахара, — погрузит на нарту. Потом, когда все будут заняты, надо запрячь Олешека и потихоньку уехать. И ещё надо взять с собой старый папин компас и охотничий нож. Мама им теперь колет лучину для растопки, значит, папе он больше не нужен. И надо спички взять… Вот и всё.

По правде говоря, компасом Алёшка пользоваться не умел. Но он знал, что, когда полярники уезжают далеко в тундру или уходят на охоту, они с собой компас всегда берут.

Итак, теперь всё было обдумано. Оставалось только привести план в исполнение.

Ну и пусть!

Вообще-то чем больше Алёшка раздумывал о своём плане, тем меньше ему хотелось ехать в тундру. Он ещё не забыл встречу с волком, и, если честно говорить, ему было страшновато ехать одному. Но тут случилось происшествие, которое окончательно решило судьбу поездки.

…Всё началось с обеда.

Алёшка ещё по запаху понял, что готовят манную кашу. Он её терпеть не мог. И поэтому твёрдо решил: «Ни за что есть не стану. Пусть что хотят со мной делают!»

И он маме об этом сразу сказал. А мама многозначительно ответила, что посмотрим.

— Да-а-а, посмотрим… Ты только так говоришь, — захныкал Алёшка. — Посмотрим — значит, вместе. А ты смотришь всегда одна. И всегда по-своему делаешь. Это нечестно! Вот папа…

— Прекрати немедленно капризничать! — прикрикнула мама.

Алёшка обиделся и замолчал. Он сразу решил, что обиделся на всю жизнь. А мама в это время принесла тарелку. И в ней было что-то ужасное и противное. Это была даже не просто манная каша, а с пенками.

— Не буду её есть! — заревел Алёшка.

А мама его шлёпнула; тогда Алёшка заревел ещё громче.

Тут пришёл папа и сказал:

— Ешь сейчас же!

А Алёшка ревел, что не будет. Тогда папа так сказал:

— Ах, конечно! Мы графы и бароны. Мы едим только куропаток с трюфелями и шампиньоны… Привереда ты, вот что! — И папа сказал маме: — Не заставляй его. Пусть голодный ходит. Проголодается по-настоящему — всё съест.

И Алёшку выгнали из-за стола. Он сразу пошёл к Пирату. Шёл надумал: «Вот умру от голода, тогда узнаете…»

Как Алёшка жил на Севере

А Пират ел рыбу. Он ел так аппетитно, что у Алёшки слюнки потекли. И он тогда ещё сильнее на всех обиделся.

Вот тут-то он и вспомнил про свой план поехать в тундру искать золото. И он сразу решил ехать обязательно. И поскорее. «Ну и пусть там волки, — мрачно думал Алёшка. — Пусть они меня растерзают. Зато узнаете, как манной кашей человека кормить… Да ещё с пенками! Тогда небось все заплачут, а поздно будет. Я уже потому что буду весь растерзанный и мёртвый…»

Алёшка — золотоискатель

После обеда папа запряг собак и уехал на охоту. Мама была на вахте, а дядя Миша что-то делал в своей мастерской.

Алёшка взял большую буханку хлеба и весь сахар, сколько его было в сахарнице. Всё это он положил в мешок. И спички туда бросил; компас он спрятал в карман, а нож сунул за пояс. Потом потеплее оделся и выглянул на улицу. Поблизости никого не было.

Алёшкина маленькая нарта стояла возле дома. Мальчик быстро кинул в неё мешок и тихонько свистнул. Сразу прибежал Олешек и потянулся к карманам. Он думал, что ему, как всегда, дадут хлеба с солью. Но Алёшка ему ничего не дал, а стал быстро запрягать Олешека в нарту. Олень не противился. Он и сам скучал и, как оказалось, был совсем не прочь прогуляться.

Алёшка сел в нарту и поднял хорей.

— Хош! — крикнул он. — Вперёд!

Олешек быстро побежал, и санки помчались вперёд, подпрыгивая на застругах.

Морозный колючий ветер ударил Алёшке в лицо. Мальчик поплотнее натянул меховой капюшон и устроился на нарте поудобнее. Он ведь родился и вырос в Арктике — поэтому не боялся мороза. За всю жизнь, надо вам сказать, Алёшка ещё ни разу не простужался. Только живот у него болел. Впрочем, вы про это уже знаете…

Олешек бежал не останавливаясь, и скоро полярная станция скрылась из глаз. Тундра расстилалась вокруг бескрайняя, как море. И над снежной равниной низко нависло хмурое небо.

Алёшка всё ехал и думал, как он сейчас случайно разыщет золото, или нефть, или ещё что-нибудь нужное и как полярники будут говорить:

«Вы знаете, кто нашёл эти замечательные полезные ископаемые, так нужные нашей стране? Это нашёл отважный мальчик Алёшка с полярной станции Рау-Чуа». (Так называлась полярная станция, где жил Алёшка.)

И тут все сразу скажут:

«Подумать только! Совсем ещё маленький мальчик, и уже такой герой! Настоящий полярник!»

Но Алёшка, конечно, не забудет и про Олешека. Он всем расскажет, как хорошо вёз его олень по тундре. Жалко, что Пирата нет с ними, а то бы и он стал героем.

И мама, узнав, какой у неё сын отважный герой, даже не будет ругать его, что уехал без спроса. И папа, и дядя Миша, и повар Степаныч — все тогда увидят, какой он храбрый и какой он настоящий мужчина.

А насчёт манной каши так и говорить не стоит. Каждому понятно, что о ней и вспоминать не будут. Заодно Алёшка решил окончательно покончить с рыбьим жиром. И вообще, когда он станет героем, то будет есть, только когда сам захочет, а не когда велят. Думать про всё это было очень приятно и весело. Алёшка так замечтался, что даже перестал смотреть на дорогу.

Неожиданно нарты сильно тряхнуло. Санки натолкнулись на большой сугроб и перевернулись. А отважный герой вывалился прямо носом в снег.

Алёшка встал и отряхнулся. Сильно болел лоб — это мальчик, падая, ударился о санки. Олешек немного пробежал и остановился. Он не хотел Алёшку одного оставлять. Алёшка свистнул ему, и олень сразу подбежал. Потом Алёшка нашёл мешок с хлебом и сахаром и начал пыхтя переворачивать нарту.

Когда всё было готово, он сел, чтобы немного отдохнуть. Олешек стоял рядом, беспокойно переступая с ноги на ногу. Он двигал большими ушами и всё глядел на Алёшку. Точно хотел сказать ему что-то важное.

Алёшка осмотрелся вокруг и увидел, что всё как-то переменилось. Небо, точно мохнатая шапка, опустилось над тундрой. И сразу начало быстро темнеть. Ветер стал очень сильный. Даже больно было смотреть, потому что в глаза летел колючий снег.

Алёшке стало не по себе. Ему захотелось вернуться домой. Но, в какой стороне остался дом, мальчик никак не мог определить. Он вытащил компас. Стрелка покрутилась и показала тёмным концом вперёд. Алёшка уже знал, что куда тёмный конец показывает — там север.

Но по-настоящему пользоваться компасом мальчик не умел и потому не смог определить, в какой стороне осталась полярная станция.

Алёшка понял, что они с Олешеком заблудились.

Началась пурга

Небо хмурилось всё сильнее. Алёшка точно знал, что ещё день. Ведь он совсем недавно уехал с полярной станции, а тогда было утро. Значит, никак не мог сразу наступить вечер. Между тем становилось всё темнее. Алёшке даже показалось, что в самом воздухе что-то случилось. Как будто повис густой дым, и стало плохо видно.

Ветер уже завывал и дул с такой силой, что приходилось отворачиваться. Потом Алёшка увидел, как по земле побежали белые снежные ленточки. Это снег несло ветром. А вскоре концы этих ленточек стали подниматься вверх, образуя маленькие вихри.

Снежных ленточек было очень много, и скоро всё вокруг закружилось, как в хороводе. Уже в пяти шагах ничего нельзя было увидеть.

Алёшка очень замёрз. В ногах как будто маленькие иголки покалывали. Потом стали мёрзнуть руки. Алёшка сжался в комочек, чтобы согреться. Он вытащил закоченевшие руки из варежек, сжал их в кулаки и сунул к себе за пазуху. Но это мало помогало. Противный ветер, казалось, продувает насквозь.

По щекам у Алёшки катились слёзы. Они замерзали на морозе и слепили глаза. Было тоскливо и холодно. Ничего не хотелось делать, никуда не хотелось идти. Только спать хотелось всё сильнее.

Алёшка старался так устроиться, чтобы поменьше чувствовался холод и чтобы скорее уснуть. Но Олешек всё время переступал с ноги на ногу и толкал Алёшку мордой. Он, видно, тоже замёрз. Потом олень потихоньку пошёл вперёд. Алёшке страшно стало оставаться одному. Он схватился руками за спинку нарты и побрёл за оленем.

А вокруг уже вовсю ревела, выла и бесновалась настоящая полярная пурга.

Как Олешек спас Алёшку

Даже держась за нарту, идти было очень тяжело. Ветер так сильно дул, что захватывало дыхание. Снег слепил глаза и больно колол лицо. Как будто иголки впивались в кожу.

Как Алёшка жил на Севере

Алёшка совсем немного прошёл, держась за нарту, может быть, десять шагов всего. Он почувствовал, что больше идти не может. Ноги совсем не слушались его, и было так холодно, точно в трусиках на мороз вышел. Холодный ветер забирался в каждую даже самую маленькую щёлочку в одежде.

Сначала Алёшка ещё крепился и шёл за нартой, хотя и очень сильно устал. А потом совсем не смог идти. Тогда он упал в снег. Ему очень хотелось спать. Только спать… Закрыть глаза, сжаться в комочек, чтобы не продувало ветром. И спать, спать.

Олешек сразу почувствовал, когда Алёшка перестал держаться за нарту. Потому что ему идти легче стало. Он тогда вернулся и подошёл к Алёшке. И стал опять его мордой толкать. Он не хотел без Алёшки уходить.

Он его долго толкал, и Алёшка никак не мог уснуть. Тогда мальчик подошёл к нарте и лёг лицом вниз, прячась от ветра. «Чего же я сразу так не устроился?» — подумал, засыпая, Алёшка.

Ты, наверно, хочешь знать: правильно ли шёл олень, не забыл ли он дорогу домой? Да, он шёл правильно. Собаки, лошади, олени и вообще животные лучше человека запоминают дорогу. И запах они лучше чувствуют. Поэтому Олешек и знал, как к дому идти.

Так всё и было. Алёшка лежал на нарте, а верный друг Олешек вёз его сквозь пургу к дому.

А там все страшно волновались. Вы сами можете себе представить, что было на полярной станции, когда началась пурга и все заметили, что нет Алёшки. Мама плакала и говорила, что она так и знала. Папа перед самой пургой вернулся с охоты. Теперь он, не успев даже обогреться, молча надевал меховой комбинезон. И дядя Миша тоже одевался потеплее. Они собирались идти в тундру искать Алёшку и Олешека. Старый повар Степаныч каждую минуту выбегал на крыльцо прямо без шапки. И все так волновались, что никто даже не говорил ему, почему он на мороз раздетый выбегает.

А потом полярники услышали, как кто-то возится у двери. В доме стало на миг совсем тихо. И мама вдруг вскрикнула, прижала к груди руки и кинулась на крыльцо. И за ней сразу папа побежал и все остальные полярники. А там стоял Олешек, весь в снегу. И он ногой стучал об ступеньки, чтобы ему хлеба дали. Он всегда так делал, когда домой приходил. Мама сразу схватила Алёшку, прижала его к себе и понесла в дом.

Алёшка проснулся, всхлипнул и уткнулся в тёплое мамино плечо. А мама и смеялась и плакала сразу. Папа молчал и только держал сына за руку. А дядя Миша пошёл распрягать Олешека.

Потом Алешку всего раздели и стали растирать суконкой. Это было больно, но Алёшка не плакал. Ему было хорошо, что он опять дома, и что мама и все тут, и что тепло…

Его положили в постель. Степаныч принёс большой кусок пирога. Алёшка взял его, откусил один раз и сразу уснул. И во сне ему снился косматый злой ветер. Он держал в руках огромную иголку и всё хотел Алёшку уколоть. Но тут прибежал Олешек и стал косматого бодать рогами.

Всё это казалось непонятным и страшным. Хорошо, что это был сон…

Доброе утро

К утру злая пурга кончилась. Небо над тундрой стало высокое и очень голубое. Даже глазам больно смотреть. По нему плыли редкие белые облака. Снег тоже был ослепительно белый и сверкал на солнце. Таким и запомнилось Алёшке это утро — голубое, белое и золотое от солнца и мороза.

Алёшка проснулся и хотел одеваться. Но мама сказала, чтоб он и думать забыл об этом.

— Будешь лежать в кровати! — сказала она. — Ты болен.

— Но у меня же ничего не болит!

— Всё равно! — сказала мама. — Сейчас я тебе дам горячего молока с пятнышками.

Это когда в горячее молоко кладут масло, оно там растает, и молоко становится с жёлтыми пятнышками. Алёшка такое молоко не любил.

— А как там Олешек? — спросил он.

— Хорошо! — сказала мама. — Олешек поживает хорошо. Я его хлебом накормила с солью. И он велел тебе сказать «с добрым утром».

Алёшка засмеялся. Он понимал, что мама шутит. И тут кто-то стал царапаться в дверь. В комнату вошёл Пират. Он сразу подскочил к Алёшке и облизал ему лицо. Давно, дескать, не видались. Мама засмеялась и махнула рукой.

— Начинается! — сказала она и ушла из комнаты.

А Алёшка обнял Пирата за шею, уткнулся в его густую шерсть и стал ему рассказывать, как страшно было в пургу. И пёс сидел совсем тихо.

По комнате бесшумно бегали весёлые солнечные зайчики. В окно светилось голубое-голубое небо. В печке потрескивали дрова. Было тепло.

Алёшке стало совсем-совсем хорошо. И он подумал: «И правда, очень доброе сегодня утро!»

Где живёт золото

Пират застучал по полу хвостом и поднял голову. В комнату вошёл папа.

— Ну, сынок, задал ты нам вчера страху, — сказал он. — Нехорошо, брат. У мамы до сих пор сердце болит. Зачем в тундру поехал? Знаешь ведь, что нельзя.

Алёшка отпустил Пирата и сказал:

— Так ведь это гулять нельзя. А я по делу в тундру поехал.

— По какому такому делу? — удивился папа.

И тут Алёшка ему всё рассказал. И про ночной разговор, который он услышал, когда не спалось. И про золото, что полярники в тундре нашли. И про то, как он хотел стать героем.

Алёшка торопился, когда рассказывал, и боялся, что папа станет над ним смеяться. Но папа не смеялся. Даже не улыбнулся. Он вытащил трубку и стал набивать её табаком.

— М-да, — сказал папа. — Задал ты мне задачу. Давай вместе разберёмся… Значит, ты отправился искать золото?… — продолжал он.

— Да! — сказал Алёшка. — Разве это плохо?

— Нет, конечно. Ведь ты же не для себя. Но всё-таки… Скажи-ка, сын, — неожиданно спросил папа, — что такое золото?

— Ну, пап, как ты не понимаешь… Золото — это… Ну, оно самое дорогое, — ответил Алёшка.

— Нет, брат. Самое дорогое на земле — человек.

— Всякий? — спросил Алёшка.

— Да. Всякий хороший человек.

— А злой? — снова спросил Алёшка.

— Разве злой — хороший человек?

— Конечно, нет! — ответил Алёшка.

И тут папа сказал совсем непонятное:

— Малышам не надо ездить за золотом в тундру. Если оно самое дорогое, то оно живёт в сердце… — Папа задумался и погладил сына по голове.

…Ты, наверно, тоже не очень хорошо понял, о чём говорил Алёшкин папа. Но это ничего. Ты не огорчайся. В книжках всегда, по-моему, должно быть немного непонятного. Ты подумай как следует и обязательно поймёшь.

Глава десятая

СТАДА ИДУТ НА СЕВЕР

Как олени пришли к морю

Ну почему всё самое интересное случается ночью? На полярной станции уже давно говорили, что раз весна, то скоро придут на побережье оленьи стада. И Алёшка этого, конечно, ждал больше всех. И волновался. Он очень хотел увидеть, как будут идти стада. Но всё получилось не так.

Утром Алёшка пришёл в кают-компанию. А там сидели двое незнакомых, и в углу стояли их ружья.

Это были чукчи-пастухи. Они были немножко одинаковые. Оба в меховой одежде, оба черноволосые, с чуть раскосыми глазами. И оба сидели не на стульях, а на корточках у стены. И вдобавок ко всему они курили одинаковые длинные трубки. Только один был постарше, а другой помоложе. Алёшка это понял, потому что у старшего оказалось больше морщинок на лице.

От неожиданности Алёшка остановился в дверях. Он долго смотрел на незнакомых людей и молчал. А они тоже на него смотрели и тоже молчали. Потом Алёшка сказал:

— С добрым утром!

— Эттик! — ответил старший.

Это так по-чукотски здороваются.

А пастух помоложе сказал по-русски:

— Здравствуй, пацан. Принимай гостей.

Как Алёшка жил на Севере

После этого пастухи снова задымили трубками. Алёшка увидел, что у чукчей через плечо висели длинные ремни, свёрнутые, как верёвка. Он спросил:

— Что это?

Старший ответил:

— Чаут.

А младший пояснил:

— Аркан это. Оленей ловить.

Алёшке эти слова не понравились.

— Зачем ловить? — сказал он. — Сами придут, если позовёшь.

Старый пастух покачал головой, а младший засмеялся. Алёшка ещё много чего хотел спросить. Но тут стали собираться на завтрак полярники.

Все радовались, что гости пришли.

— Здравствуй, Таю-Карка! — здоровались полярники со стариком.

— Привет, Рольтык! — говорили они молодому.

Потом гостей посадили за стол, и все стали завтракать. А Алёшка раньше всех кончил и побежал смотреть, где оленьи стада. Но их нигде не было видно. Пастухи потом подошли и рассказали, что олени далеко остались. До них ещё идти надо.

Алёшка сразу посмотрел на маму.

— Даже думать об этом не смей! — сказала она.

Алёшка надулся.

— Всё равно убегу! — пробурчал он.

Молодой пастух опять засмеялся. А старый, Таю-Карка, сказал папе:

— Хороший, однако, охотник растёт. Не девчонка. Пусть с нами идёт.

И папа ответил, что там будет видно. А потом Алёшка взял Таю-Карку за руку и повёл смотреть Олешека. Старик долго его смотрел. Даже щупал ему ноги и спину. И Олешек не боялся, не убегал.

Потом Таю-Карка сказал:

— Ай, хороший какой олень! В стадо не бери его с собой, а то уйдёт. — И он снова повторил: — Хороший, шибко хороший олень у тебя!

Подошёл папа. Он велел Алёшке:

— Оденься, сынок, потеплее. Пойдём в стадо. С мамой я договорился.

И они пошли.

Но сначала Алёшке в стаде не понравилось. Оленей там было очень-очень много. Так много, что каждого оленя и не разглядишь. Только они были пугливые. Близко к себе не подпускали.

Когда возвращались домой, папа сказал:

— Ну вот, сынок, пришли к морю олени — не за горами лето. Так у нас в Арктике говорят.

Власть солнца

С каждым днём становилось теплее. В море по белому льду побежали тёмные трещины. Потом из них начала выступать вода. Она разливалась в лужицы, и они были как голубые цветы. А потом лужи слились все вместе, и всё море стало голубым и синим, как один большой цветок. А льда вовсе не осталось.

В тундре снег уже давно сошёл. Появились даже настоящие цветы. Алёшка их очень любил. Когда он был ещё совсем маленький, то думал, что цветы живые. Как всё равно люди. И он тогда приставал к маме:

— Мам, расскажи про цветы. Они думают про чего?

Но теперь, когда Алёшка подрос, он уже так про цветы не думает. Он даже знает, какие цветы как называются, и говорит про них небрежно. Это он боится, чтобы не подумали, что он как девчонка. Но когда никто не видит, Алёшка долго может сидеть около какого-нибудь огромного золотого шара или возле крохотных анютиных глазок. Он даже тихонько пальчиком гладит лепестки. Они такие нежные и всегда прохладные.

…Надо тебе сказать, дружок, что и лето, как и весна, впрочем, в Арктике совсем не такие, как у нас. Главное отличие в том, что вовсе нет ночи. Я уже говорил тебе об этом раньше. Честное слово, совсем темно никогда не бывает. Солнце катится-катится по небу, дойдёт до самого края земли, ещё ниже опустится где-то над морем и снова начинает подниматься. Так оно никогда и не уходит с неба. И его всё время видно. Потому и светло, потому и говорят об Арктике — край полуночного солнца. Это значит, что там и в полночь солнце на небе.

И ещё на Севере говорят, что, когда солнце набирает силу, приходит лето. И солнышко прогоняет злую старуху зиму. Его теперь сила, его время, его власть на земле.

Алёшка быстро загорел. У него даже начал лупиться нос. А Пирату лето, наверно, не очень нравилось. Он ходил около дома скучный, высунув от жары язык. Шерсть у него свалялась и вылезала целыми клочками. Делать псу было совсем нечего, На нартах по тундре летом не ездят, в стадо его не брали, чтобы он не напугал там оленей. Вот он и заскучал. И Олешеку тоже как-то не по себе. Он, бывало, повернёт голову в ту сторону, где ходит за горой оленье стадо, и долго стоит совсем неподвижно, принюхиваясь к чему-то.

Алёшка однажды сказал маме:

— Знаешь, наверно, Пират и Олешек потому лета не любят, что они ведь арктические. Им зима лучше.

Кстати сказать, Алёшка совсем забросил своих четвероногих друзей. Целыми днями он пропадал теперь в стаде. Дядя Миша даже сказал ему однажды:

— Эх, Шпунтик, Шпунтик! Стоило лету прийти, как ты и про Пирата забыл, и про Олешека…

Но Алёшке в стаде было интереснее. Рольтык, молодой пастух, учил его кидать аркан — чаут. Правда, у Алёшки ничего не получалось, но это всё равно было здорово. И Алёшка кидал чаут на всех — и на дядю Мишу, и на папу, и на маму. Его все за это ругали, так он надоел со своим арканом. Но он всё равно кидал, потому что как же иначе научишься!

Старый пастух Таю-Карка, когда Алёшка уставал, рассказывал ему длинные чукотские сказки. Алёшка лежал возле костра на оленьей шкуре и слушал, что ему говорил старый Таю. Иногда он так и засыпал.

…А ты слышал когда-нибудь чукотские сказки? Нет? Ну что ж, если хочешь, я могу рассказать тебе одну из сказок старого пастуха. Слушай…

Сказка старого Таю

— Знаешь ты, малыш, кто такой Кэле? Это как всё равно по-русски чёрт. Вот про него расскажу тебе сказку.

Как Алёшка жил на Севере

(Мы, конечно, знаем, что никакого чёрта нет, но раз в сказках про него рассказывают, то сказки должны объяснить, откуда он взялся.)

Так вот, в очень старое время жил в тундре охотник. Хороший он был — сильный, умный и смелый. Сильные и умные никого не боятся. Так, однако, всегда бывает. Потому, верно, и звали того охотника Янотылек. Хороший, значит.

И другой жил. Тоже сильный был, только плохой человек. Никто не знал, откуда он взялся. Ярангу свою большую, дом свой походный, он далеко от других людей поставил. Никому не верил, на всех волком смотрел и, как волк, охотился в одиночку. И оттого что жил он без людей, родилась в его сердце большая злоба на всех.

А звали того человека Кэле. Возле Янотылека всегда большое стойбище было. С ним знали люди удачу в охоте и пели весёлые песни. Тогда Кэле от злобы своей стал людям плохое делать. Поставят рыбаки сети в море — он спутает их, и рыба идёт стороной. Крепко осерчали все люди на Кэле. Стали просить Янотылека, чтоб наказал он злого.

Пошёл тогда Янотылек в тундру, поймал двух белых как снег песцов. Стали те песцы жить в его яранге. Хорошо кормил их охотник. Никто таких красивых песцов никогда не видел.

Долго жили у Янотылека песцы. Он даже их звериный язык понимать научился. Тогда песцы рассказали, что все звери тоже сердиты на Кэле. Он птицу, сидящую на яйцах, без жалости бил, песцов и горностаев истреблял без нужды и без счёта. От жадности хотел Кэле всю тундру к себе в ярангу стащить. Такое рассказали песцы охотнику.

Тогда Янотылек стал ладить нарту. Большую нарту сделал. Осмотрели её песцы и говорят:

— Теперь сделай нам, охотник, упряжь из волчьей шкуры, потяг свяжи из крепких медвежьих жил.

Всё сделал Янотылек, как они говорили. Запряг потом в тяжёлую нарту своих белых песцов. Тут все смеяться над ним стали:

— Что ты, охотник! Такую тяжёлую нарту и волкам не увезти, а ты запряг двух маленьких песцов!

Смеются все, а Янотылек надел тёплую меховую одежду для дальней дороги. Бросил он в нарту еду да связку крепких ремней, сел в сани и крикнул громким голосом:

— Поть-поть, песцы мои! Поть-поть!

Тявкнули песцы, заскрипел снег под тяжёлыми полозьями — и как ветер умчалась нарта.

Три дня и три ночи ездил по тундре Янотылек: всё искал ярангу Кэле. Никак найти не может. Устал он уже. Тогда песцы сели, морды кверху подняли и слушают.

Вдруг зазвенело что-то вдалеке. Услышали песцы звон и побежали туда. Когда подъехали, видят: стоит большая яранга, а на ней колокольчики развешаны. Они-то и звенят под ветром тихонько.

Вышел из яранги человек. Был это Кэле. Янотылек сразу узнал его по жадным и злым глазам.

— Откуда ты, охотник, и где твоя упряжка? — спрашивает Кэле.

А Янотылек отвечает:

— Разве ты, хозяин, забыл закон тундры? Зачем спрашиваешь меня, не накормив жирным мясом, не дав мне с дороги чаю попить?

Кэле делать нечего. Повёл он Янотылека в ярангу. Поел охотник, согрелся, стали чай пить. Янотылек говорит, кто он. И про упряжку свою сказал:

— Вон, видишь, два песца — вся моя упряжка. «Наверно, — думает Кэле, — он меня обмануть хочет».

А Янотылек всё песцов своих хвалит — хорошая, мол, упряжка. Вот и начался у них спор.

Кэле кричит:

— Врёшь, охотник! Не бывает такого, чтобы два песца везли столь тяжёлую нарту. Пустые ты слова говоришь!

— Давай тогда так сделаем, — говорит Янотылек. — Грузи на мою нарту сколько сможешь своих вещей. Только давай уговоримся: если мои песцы увезут нарту, не заводи себе тех вещей, что погрузишь. Живи без них. Если же не сможет моя упряжка увезти нарту, то всё, что я имею, тебе отдам.

Обрадовался Кэле. Думает так: «Ах, глупый какой человек пришёл ко мне! Сам своё добро отдаёт. Что же, это хорошо. Ещё богаче я стану. А на нарту нагружу столько, что и пять собачьих упряжек увезти не смогут».

Вот стал Кэле грузить нарту. Положил он на сани много тяжёлого сырого мяса, потом бросил на нарту ружья свои, капканы, шкуры оленьи целой горой навалил. Янотылек ему помогает, посмеивается. Всё уже вынесли они из яранги, а на санях ещё место есть. Снял тогда Кэле свою ярангу и тоже на нарты погрузил, а сверху ещё большой чугунный котёл кинул. И тогда оказалась нарта полна. Такая большая гора груза выросла, что песцов за ней даже и не видно.

А Янотылек забрался на самый верх гружёной нарты и говорит:

— Может, раздумал ты, Кэле, может, не хочешь спорить?

«Если человек откажется от плохого, он может очень хорошим стать», — так подумал Янотылек.

— Нет, нет! — кричит Кэле. — Я не раздумал! Не забудь же, охотник: всё своё добро мне вези!

Тогда Янотылек сказал, обращаясь к Кэле:

— Посмотри, совсем ты один остался посреди тундры. Всё, что человеку для жизни надо, погрузил ты на мою нарту. Это жадность тебя в руку толкала. Помни же о нашем уговоре!

Янотылек, натянул поглубже шапку и крикнул:

— Поть-поть, песцы мои! Поть-поть!

Рванулись пушистые песцы, затявкали. Натянулся потяг из медвежьих жил; крепкий он был, не оборвался. Расправилась упряжь, сшитая из волчьих шкур; мягкая она была, не тёрла песцам плечи. Сдвинулась тяжёлая нарта с места, быстрее и быстрее пошла. А потом так помчали её песцы — только снег закрутился столбом. А Янотылек уже издалека кричит:

— Помни, Кэле, об уговоре нашем. Не забывай смотри!

Умчалась нарта, и остался Кэле один в тундре. Ничего не было у него, чтобы мог он жить, как живут другие люди. Бродит Кэле с тех пор по тундре, своего места на земле не имеет. Даже дома-яранги нет у него. Злится на людей Кэле. Куда ни идёт — злую пургу за собой водит. Но смелых и сильных людей он боится. Помнит, однако, как проучил его Янотылек. Потому и пурга сильному и смелому человеку не страшна.

Сказка кончилась. Алёшка помолчал немного, а потом спросил:

— А как же, в самом деле, песцы могли такую тяжёлую нарту увезти?

— Что лучше человека есть на земле? — ответил Таю-Карка. — Ничего нет лучше. И ты знай: если доброе сделать, оно всегда назад вернётся. Доброе дело — как хорошая собака: куда ни уведи её, а она всё равно к хозяину след отыщет… Янотылек в тундре никому худого не делал. И за то все ему помогали, все любили его — и звери, и люди. Те песцы были не простые. Всю силу свою отдала им тундра — северная наша земля. Все звери помогали Янотылеку, хоть и не видно их было. Потому и победил Янотылек в споре злого Кэле.

Таю-Карка сидел перед костром, маленький и сухонький, задумчиво глядя в огонь и повторяя:

— Что лучше человека есть на земле?

…И очень хочется мне, малыш, чтобы на всю свою хорошую жизнь запомнил ты эти слова старого пастуха и охотника: «Что лучше человека есть на земле?» И когда станешь ты старше, то сам увидишь: ничего нет на земле лучше и красивее человека. Так-то, брат…

Стада выходят к морю

Дни шли за днями. Олени медленно ходили по тундре и щипали мох. Когда они уставали, то ложились на землю и отдыхали. И постепенно, день за днём, стадо всё ближе и ближе подходило к морю. Теперь уже прямо с полярной станции можно было увидеть невдалеке целый лес рогов.

Это потому так было, что днём в тундре появлялись комары. Они никому не давали покоя — ни людям, ни животным. А у моря было прохладнее, и комары туда не летали. Олени хотя и назывались домашними, но побаивались людей. Они признавали только четырёх человек. Это были Таю-Карка, Рольтык и два их помощника. Им олени разрешали ходить внутри стада. Если же к стаду приближался кто-то другой, олени сбивались в кучу и убегали.

Понятно, что такие пугливые и осторожные животные очень медленно приближались к морю. Ведь на берегу стояла полярная станция, там ходили полярники, и олени их очень боялись.

Но с каждым днём комаров в тундре становилось всё больше. Иногда их было так много, что казалось, в воздухе вьётся дым. Зловредные насекомые забивались в нос, в рот, попадали в глаза. Людям не могли уже помочь ни сетки, которые накидывались на лицо и шею, ни дымокуры. А каково же было оленям! У них ведь не было сеток и дымокуров. Не было и хвоста, чтобы согнать комаров. Да, оленям было совсем, совсем плохо.

И вот животные не выдержали. Закинув за спину ветвистые рога, забыв о своём страхе перед людьми, олени медленной рысцой побежали к морю.

У самой воды стадо остановилось. Послышалось громкое: «Уф-ф-ф!…» Это все олени разом облегчённо перевели дух. Потому и получилось так громко, будто всё стадо — один огромный олень.

Здесь, недалеко от воды, и в самом деле было легче. Холодный ветер с моря отгонял комаров лучше любого дыма.

Но пастухи знали, как сделать, чтобы оленям стало совсем хорошо. Они растянулись редкой цепочкой позади стада и стали все вместе кричать:

— Хош! Хош!

Это они делали для того, чтобы согнать оленей в воду. Но животные боялись бескрайнего моря. Им, наверно, казалось, что они там непременно утонут. Ведь когда олень переплывает реку, он всегда видит перед собой другой берег. А в море, ты сам знаешь, другого берега не увидишь. Потому и боялись олени.

Вот и искупались!

Олешек в это время стоял в стороне и наблюдал за стадом. Он высоко поднял свою красивую голову, и нежные ноздри его дрожали. Он нервничал и нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Алёшка сидел неподалёку вместе с папой. Они смотрели, как пастухи не могли загнать оленей в воду. Потом Алёшке надоело смотреть. Он тогда встал и пошёл к морю. Подойдя к берегу, Алёшка обернулся и позвал Олешека. Тот сразу подошёл, и Алёшка, обняв его за шею, повёл к воде.

Не удивляйся, дружок, и не думай, что он был смелее, чем все олени в стаде. Просто Олешек был совсем-совсем ручной. Он очень доверял Алёшке и знал, что хозяин никогда не сделает ему плохо. Поэтому Олешек хоть и боялся идти к морю, но всё-таки шёл за Алёшкой.

А мальчик всё дальше и дальше отступал и уже зашёл по колено в воду. И он всё звал Олешека. И тогда олень увидел, что с Алёшкой ничего плохого не случилось, и тоже зашёл в море. И даже дальше Алёшки ушёл и ещё немного поплыл. Но только он скоро вернулся обратно. Потому что в полярном море даже в самые жаркие месяцы вода очень холодная. И вот Олешек выплыл на мелкое место и остановился около Алёшки. Он отряхнулся всей шкурой, как это делают собаки, и сразу Алёшку обдало целым дождём брызг. Мальчик в один миг стал совсем мокрый. Он засмеялся и вылез на берег.

Но тут подошла мама и начала кричать:

— Алёша! Немедленно иди домой! Ты что, хочешь схватить воспаление лёгких? Ведь вода как лёд!

— Ну, мам, лёд же твёрдый.

Но мама не была расположена шутить.

— Нет, вы только посмотрите! — всплеснула она руками. — Он ещё рассуждает! Немедленно домой!

И пока шли домой, мама всё время подшлёпывала Алёшку, чтоб шёл быстрее, и говорила папе:

— Нет, это просто уму непостижимо! Взрослый человек, а ведёшь себя абсолютно как ребёнок. Абсолютно! Не можешь даже последить за сыном. Ведь вас ни на минуту нельзя оставить одних…

Мама ещё долго говорила, что вот придём домой и обоим попадёт и что так вести себя просто безответственно. А папа и Алёшка переглядывались и улыбались. Они совсем не боялись, что им попадёт. Им даже было немного приятно, что мама на них ворчит. Мама это увидела, засмеялась и сказала:

— А ну вас, в самом деле! Их ругаешь, а они улыбаются. Что за несносные у меня мужчины!

Папа с Алёшкой тоже засмеялись. И тут они пришли домой.

Неудачное знакомство

Когда Алёшку увела мама, Олешеку стало скучно. Он не любил, когда поблизости никого не было. Но вылезать из воды ему тоже не хотелось. В море было прохладно, и комары совсем не кусали.

Олешек посмотрел туда, где было стадо. Олени тоже не собирались уходить от воды, но в море идти по-прежнему боялись. Пастухам надоело их туда загонять, и они сидели на прибрежных камнях, подставив лица прохладному морскому ветру.

Олешеку очень хотелось подойти к стаду. Только он шёл не по берегу, а по воде. И когда он шёл, летели брызги. Они вспыхивали на солнце разноцветными огоньками. Будто маленькая радуга.

Олешек подошёл совсем близко к стаду и остановился в нерешительности. Он чувствовал, что его заметили и люди и олени. Стадо насторожилось. Все олени, как один, подняли рогатые головы и застыли, глядя на Олешека.

Так они долго стояли друг против друга — стадо на берегу, а Олешек в воде. И не двигались. Только вожак стада — огромный старый олень — недовольно топал ногой, и в глазах у него вспыхивали злые огоньки.

Вожак заметно выделялся среди других оленей широкой грудью, высоким ростом и огромными ветвистыми рогами. Издали можно было даже подумать, что на голове у него растут два дерева.

Но вот Олешеку надоело стоять, и он сделал несколько шагов к стаду. Этого вожак не выдержал. Забыв о своём страхе перед водой, он выскочил вперёд и с разбегу вошёл в море, подняв целый фонтан брызг. Он остановился напротив Олешека, угрожающе нагнул рогатую голову и сердито захоркал. Наверно, он говорил по оленьему:

«Зачем ты пришёл, чужой, непонятный олень? Мы не знаем тебя. Хотя ты и похож на нас, но ты всё же не такой, как мы. От тебя пахнет человеком и его жильём. Уходи!»

Но Олешек не ушёл. Только немного отступил. Тогда снова вожак захоркал, ещё более сердито:

«Уходи! Не то я прогоню тебя. Видишь, какие могучие у меня рога. Тебе не поздоровится. Уходи!»

Олешек понял. Он повернулся и тихо побрёл к дому.

А стадо, увидев, что вожак стоит в воде, тоже пошло в море.

Старый пастух Таю-Карка засмеялся:

— Ой-ё, какой умный он, этот олень, по имени Олешек. Сам в воду пошёл и наших оленей за собой потянул. Совсем, однако, умный он.

Рольтык возразил:

— Но наш вожак прогнал его. И он ушёл, испугался.

— Это ничего! — ответил Таю-Карка. — Они, однако, примут Олешека к себе. Им надо привыкнуть.

Олешек считает звёзды

Очень мне хочется рассказать вам эту историю, ребятки. Но вот беда: я не знаю, умеют ли олени считать звёзды. Думаю, что, наверно, всё-таки не умеют. Поэтому давайте сразу договоримся: всё, что я вам сейчас расскажу, было не на самом деле, а только «как будто». Ладно?

Но всё, о чём сейчас пойдёт рассказ, мы не станем считать совсем уж неправдой. Ведь если сразу честно предупреждаешь, то уже не так важно, было это на самом деле или нет. Раз сам признался — значит, никакого обмана нет.

Всё равно как если ты разобьёшь стекло, а потом сам об этом скажешь. Разбить окно — это, конечно, плохо. Но раз уж сам признался, то это, наверно, даже главнее, чем разбитое стекло.

Так вот, расскажу историю о том, как Олешек считал звёзды. Когда вожак прогнал Олешека от стада, ему стало очень грустно. Совсем плохо стало у него на душе. И он ушёл далеко.

Наступил вечер, и противные комары пропали. Тогда Олешек вернулся от моря в тундру.

На землю спустился синий сумрак. В высоком небе зажглись звёзды. Было очень тихо. Только вдалеке мерно шумели морские волны. Как будто дышал кто-то огромный и добрый.

Олешеку было грустно. Ему казалось, что он один, совсем один среди бескрайней тундры. Все олени ночью спят. А он не спит, потому что на сердце у Олешека плохо. Он стоял один в тундре и думал, что вот где-то в доме спит Алёшка с папой и мамой. Вместе с другими собаками спит Пират. И только Олешек грустно смотрит на далёкие звёзды. И ему было ужасно жаль самого себя.

«Ах как плохо быть одному! — думал он. — Вот звёзды, они такие ясные, чистые… Их много, как капель в море. Их много, и они вместе. Почему же я должен быть один? Почему олени не приняли меня к себе?»

Так размышлял Олешек, стоя один в тундре.

А бледное полярное солнце между тем докатилось до края земли и снова начало медленно подниматься над горизонтом.

Но оно было за спиной у Олешека, и он его не видел. Он только заметил, как вокруг стало светлее и звёзды начали исчезать с неба. И тогда Олешеку стало уже не так грустно. Потому что вместе с солнцем на землю всегда приходит радость.

И Олешек подумал:

«Ничего… Ведь я только первый раз подошёл к стаду. А раньше боялся. Может, и олени меня немного испугались, потому и не приняли сразу к себе».

И ещё Олешек подумал так:

«Ведь мы совсем одинаковые. У меня такие же рога, такие же ноги, такой же мех. Я такой же, как и они. И, конечно, меня обязательно примут в стадо. Надо только немножко подождать, пока олени ко мне привыкнут. Вот и всё».

Я, конечно, не знаю, так ли думал Олешек. Но ему очень хотелось быть вместе со стадом, а не стоять одному в тундре.

Солнце поднималось всё выше над землёй, и звёзды совсем исчезли с неба. Ночь кончилась. Пришло утро.

Глава одиннадцатая

О ТОМ, КАК У ОЛЕШЕКА СТАЛО ДВА ДОМА

Всё ближе к стаду

Ты, наверно, замечал: если чего-нибудь не разрешают, то этого начинает хотеться больше всего на свете. Так бывает со всеми ребятами. Вот и с Олешеком так было.

После того как старый вожак прогнал его от стада, ему ещё больше захотелось, чтобы олени приняли его к себе. Олешеку захотелось этого так сильно, что он забыл даже о своих друзьях — Алёшке и Пирате.

Каждое утро, как только солнце поднималось над тундрой, он приходил к стаду и бродил поодаль, лениво пощипывая серебристый мох — ягель.

Вожак злобно косился на Олешека. Когда он подходил близко к стаду, старый олень поднимал рогатую голову и недовольно фыркал. И Олешек хорошо понимал, что он говорит ему всё время одно слово: «Уходи!»

Если Олешек не уходил, вожак топал ногой и глаза его становились совсем злые. Он начинал медленно наступать. Олешек боялся вожака и убегал подальше. И вожак никогда не догонял его. Он сразу возвращался к стаду.

Так шло время. Но каждый вечер, проведя весь день около оленей, Олешек непременно приходил домой, к полярной станции. Он ложился спать на своё постоянное место — около перевёрнутой бочки, где жил Пират. Только вот спать Олешек стал плохо. По ночам ему, наверно, снились злые глаза вожака и медленно бредущее по бескрайней тундре оленье стадо…

И утром Олешек вновь уходил к оленям.

Несколько раз Алёшка подзывал Олешека к себе. Олень подходил, не спеша съедал хлеб с солью, который давал мальчик. Потом Олешек клал ему голову на плечо и блаженно закрывал глаза, когда Алёшка почёсывал ему лоб.

Алёшка тихонько говорил:

— Ну, что с тобой случилось, а? Почему ты такой скучный? Разве тебе плохо с нами — со мной и с Пиратом?

Олешек, конечно, ничего не отвечал. Он только тяжело и шумно вздыхал, поводя боками. Постояв ещё немного около Алёшки, олень начинал беспокоиться. Он поднимал большие сторожкие уши. И если слышал, что стадо ушло далеко, он осторожно снимал с Алёшкиного плеча свою голову и бежал догонять стадо.

И снова всё повторялось сначала. Вожак опять гнал Олешека, не позволял ему подходить близко.

Но постепенно старый олень привыкал к Олешеку. Он разрешал ему подходить всё ближе и ближе.

А один раз был особенно жаркий день, и все олени очень устали. И вожак, видно, задремал стоя. А Олешек щипал мох и даже не заметил, как совсем близко подошёл к стаду. И тут испугался, что сейчас вожак бросится на него.

Но вожак только медленно повернул голову, посмотрел на Олешека и снова задремал. Ему, наверно, уже надоело Олешека прогонять.

Олешек постоял немного, а потом подошёл и лёг около другого оленя с большим белым пятном на спине. А тот даже морду положил Олешеку на спину. И Олешеку от этого стало очень приятно.

Так Олешека приняли в стадо.

А Алёшка в этот вечер долго сидел с Пиратом на крылечке и ждал Олешека. Солнце уже опустилось совсем низко над морем, и по воде побежала к берегу ровная красная дорожка. Как будто алый коврик развернули.

Как Алёшка жил на Севере

Далеко в тундре виднелось стадо оленей. И Алёшка всё ждал, что от стада отделится один олень и начнёт приближаться к дому.

Мама уже два раза звала Алёшку спать. Но он всё сидел на крыльце и смотрел в тундру, ожидая Олешека.

Тогда мама рассердилась и сама пришла за Алёшкой. Она пришла и увидела, что он сидит на крыльце совсем грустный. И тогда ей стало его жалко.

— Ты что, сынок? — спросила она.

— Да вот сидим с Пиратом и ждём Олешека, — печально ответил Алёшка. — Совсем он нас забывать стал.

Папа тогда сказал:

— Не жди, сынок. Видно, он в стаде ночевать остался.

А мама молча обняла сына и погладила по голове. Она так сказала:

— Теперь, сынонька, у Олешека два дома. Один в стаде, а другой здесь, на полярной станции.

Тут мама повела Алёшку спать и долго около него сидела, когда он уже лёг в кровать. Алёшка сначала никак не мог уснуть. А потом часы на стене начали тикать всё громче и громче: Тик-так… Тик-так…

И Алёшке показалось, что он вместе с кроватью стал качаться на качелях. Тихо-тихо… Тик-так… Тик-так… И он уснул.

Как Олешек познакомился с важенкой

Важенка — это значит оленуха.

Олешек познакомился с ней в первый же день, когда его приняли в стадо. Она была невысокая, стройная, с большими тёмными глазами. Шерсть у неё была светлее, чем у Олешека, а на ногах будто белые носочки надеты.

Олешеку она очень понравилась. Он к ней подошёл и сделал вид, будто хочет её забодать. В шутку, конечно, не всерьёз. И важенка сразу приняла эту игру. Она ловко отскочила в сторону. Но не убежала совсем. Олешек опять стал наскакивать на неё. А она снова и снова отступала, увёртываясь от его рогов и быстро прячась за другими оленями.

Им было очень весело. Они носились по тундре, пока не устали. Тогда Олешек и важенка остановились, поводя боками. Потом они долго щипали ягель. А потом важенка подошла к Олешеку совсем близко и ласково положила голову на его сильную шею. И они долго стояли так неподвижно.

Олешек понял тогда, что это важенка по-своему сказала ему, что он ей тоже понравился и что они будут дружить.

Когда солнце начало падать в море и наступила светлая полярная ночь, Олешек забеспокоился. Он ведь привык каждый вечер возвращаться на полярную станцию.

Олешек повернул голову к своей новой подруге и посмотрел на неё. Потом он медленно пошёл к дому, всё время оглядываясь и приглашая важенку идти за ним. И она сначала пошла. Но когда они далеко отошли от стада, важенка вдруг остановилась. Ей не понравилось, что ветер принёс запах собак и людей. Она этого боялась.

Важенка тревожно захоркала. Это она по-своему, по-оленьи, говорила:

«Ну куда ты идёшь, глупый? Все олени ночью должны быть в стаде. Днём, конечно, можно убегать подальше — ведь в тундре так интересно! Но это только днём. А ночью надо быть вместе со всеми».

И Олешек понял: сколько важенку ни зови, она всё равно не пойдёт к полярной станции. Он тогда остановился в нерешительности. За день Олешек соскучился по своим старым друзьям — Алёшке и Пирату. И потом, он привык, что каждый вечер ему дают хлеба с солью. Но и уходить от важенки не хотелось. Олешек боялся, что если он сейчас уйдёт, то она не будет больше с ним дружить. Так он и стоял, не зная, что делать. Но важенка повернулась и решительно пошла к стаду. Олешек увидел, что она уходит, и пошёл за ней. Вот как получилось, что он первый раз не пришёл вечером домой.

А старый пастух Таю-Карка внимательно следил за Олешеком. И он сказал Рольтыку:

— Видишь, какой, однако, хороший олень. Смотри, как трудно ему друзей бросить. Но он всё-таки не человек, а олень. И он останется с оленями. Так, однако, всегда бывает.

Таю-Карка жил на свете много лет. И всё время кочевал вместе с оленьими стадами. И он часто говорил, что понимает оленей, как людей. Что ж удивительного? Ведь он всю жизнь был с ними.

Бой с вожаком

Ночь Олешек провёл плохо. Он вздрагивал во сне. Ему казалось, что за ним гонятся волки, а верный друг Пират где-то очень далеко и никак не может добежать до него. И Олешек жалобно хоркал во сне и всё теснее прижимался к тёплому боку важенки.

Когда солнце только начало подниматься над тундрой, все олени стали просыпаться. Теперь Олешек твёрдо решил проведать друзей. И важенка покорно пошла за ним.

Но было ещё рано, и на полярной станции все спали. Только Пират, конечно, сразу учуял Олешека. Он побежал к нему. А важенка испугалась и хотела удрать в стадо. Но Олешек её не пустил. А потом он сам побежал навстречу Пирату. Они очень радовались, что встретились.

А важенка издали смотрела на них и потом перестала бояться. Ведь у пастухов тоже были собаки. Только не такие большие, как Пират. Но важенка правильно поняла: раз этот огромный пёс не трогает Олешека, значит, он не обидит и её.

Олешек и важенка долго гуляли неподалёку от полярной станции. И Олешек часто поднимал голову и хоркал. Ему хотелось, чтобы поскорее вышел Алёшка и дал ему хлеба с солью. Наконец полярники проснулись, и Алёшка выскочил на крыльцо. Он сразу увидел оленей и громко закричал:

— Олешек вернулся! Олешек вернулся!

И тут вышел папа и сказал:

— Э, сынок, да он не один пришёл. Видишь, привёл новую свою подругу. Надо их скорее покормить.

Алёшка вынес два большущих куска хлеба, густо посыпанных солью. Он позвал Олешека, и тот сразу подбежал и стал у него из рук есть. Он один кусок хлеба съел и потянулся за вторым. Алёшка засмеялся:

— Ишь какой жадный! Это не тебе.

Алёшка пошёл к важенке, хотел её угостить, раз она с Олешеком пришла. Но оленуха всё время отбегала. Она, наверно, так думала: этот человечек, правда, маленький и по всему видно, не обидит её, но всё-таки и от него лучше держаться подальше.

Тут нет ничего удивительного. Ведь важенка не была такая ручная, как Олешек. Она знала, что люди ловят оленей арканами. Потому она и боялась и не подпускала Алёшку к себе. Алёшка не стал её догонять, чтобы она совсем не убежала. Он положил хлеб на землю и пошёл к Олешеку. Важенка понюхала издали — хлеб пахнул удивительно вкусно. Оленуха стала к нему приближаться, не спуская в то же время глаз с Алёшки. Но он не собирался её ловить. Тогда оленуха осмелела и съела хлеб. Алёшка издали ей сказал:

— Мы и с тобой подружимся. Правда? Я ведь ничего плохого тебе не сделаю.

В это время Олешек насторожился. От стада мчался к ним старый олень-вожак. Он уже давно следил за Олешеком и важенкой и решил их наказать за то, что они ушли без его разрешения. За вожаком, размахивая арканом, смешно подпрыгивая и переваливаясь, бежал Таю-Карка. Но он далеко отстал, потому что вожак бежал очень быстро.

Старый олень был страшно зол. Он привык, чтобы все в стаде слушались его, а тут вдруг этот Олешек самовольничает. Да ещё важенку с собой увёл. Вожак был взбешён. Он мчался вперёд, уверенный, что Олешек сразу перетрусит и побежит к стаду. Но случилось иначе. Здесь, около дома, когда рядом были Алёшка и Пират, Олешек не испугался вожака. Он вышел вперёд, загородил важенку и низко наклонил рога. Олешек решил принять бой.

Вожак сначала даже растерялся, а потом в глазах его ещё жарче разгорелся злой огонь. Он яростно хоркнул и топнул ногой. Олешек не испугался. Тогда вожак бросился на него. Но Олешек ловко отпрыгнул и сам ударил вожака рогами. Старый олень обернулся и вновь ринулся на Олешека. И снова Олешеку удалось увернуться.

Всё это произошло в одно мгновение. Конечно, вожак был сильнее Олешека и лучше умел драться. Но зато Олешек оказался более ловким.

Олени стали кружиться, сцепившись рогами. Они даже всхрапывали от злости — так сильно рассердились. Неожиданно Олешек изловчился, отскочил и сразу же ударил вожака в бок. Старый олень пошатнулся. Но он был крупнее Олешека и скоро вновь начал теснить его.

Наверно, Олешеку пришлось бы плохо, но тут вмешался Пират. Он зарычал и бросился на вожака. Старый олень начал медленно отступать. А тут ещё подбежал Таю-Карка, размахивая арканом. Вожак испугался и стал удирать.

Олешек немного побежал за ним, но вожак больше не хотел драться. И Олешек его догонять не стал. Он повернулся и медленно пошёл к важенке, гордо подняв голову и закинув на спину ветвистые рога.

Олешек понял, что вожак ему не страшен.

А Таю-Карка сказал Алёшке:

— Хорошего, однако, оленя ты вырастил, парень. Смотри, какой ловкий он и смелый! Даже вожака не испугался.

Вот чем кончился бой старого оленя и Олешека.

Приходит полярная осень

Короче и короче становились дни. Давно прошло время, когда солнце, могучее и жаркое, не уходило с неба. Теперь оно стало бледное и какое-то холодное. Точно простудилось от частых дождей. Вечером солнце, устав за день, быстро падало за дальние горы и долго потом не показывалось. Ночи стали тёмные, холодные. И сразу изменилась полярная тундра. Потухли голубые глаза озёр. Прежде они казались тёплыми, ласковыми. А теперь глянет в воду хмурая туча, и озеро ответит ей неприветливым, свинцовым взглядом.

И дожди стали совсем другие. Летом они тёплые, светлые, радостные. А теперь холодные, хмурые. Как зарядит с утра, так целый день и секут тундру холодные косые струйки воды.

Серебристо-зелёные мхи побурели, точно покрылись ржавчиной. Загомонили птицы на озёрах — стали собираться в дальние края, в тёплые страны.

— Зиму почувствовали, — почему-то грустно объяснил Алёшке повар Степаныч.

Начались туманы. Они ползли неторопливо, один за другим. Иногда туманы были такие густые и плотные, что уже в двух шагах ничего не было видно. Старый пастух Таю-Карка сказал:

— Когда туман бродит по тундре, он, однако, точно седой старик, который потерял свои глаза. Сам не знает, куда идёт.

С каждым днём всё раньше темнело и позже светало. Однажды на рассвете пошёл снег. Он был мелкий и колючий. Но потом взошло солнце. Даже осеннее, слабое, оно оказалось сильнее первого лёгкого снега. Он скоро стаял, из-под него проглянула густая трава. Но прошло несколько дней, снова выпал снег. И пролежал он на этот раз долго.

Алёшка шёл по снегу к стаду. Оно уходило теперь всё дальше от моря. Алёшка шёл и смотрел, как отпечатывались на снегу следы — у него побольше, а у Пирата поменьше. Пастухи ладили нарты. Они укрепляли новые полозья, подтягивали ремешки. Нарта ведь сделана без единого гвоздя. Все её части скреплены прочными ремнями из оленьих жил или из моржовой шкуры.

Алёшка долго сидел около костра и смотрел, как ловко работали Рольтык и Таю-Карка. Пастухи собирались в дальнюю дорогу.

К зиме все оленьи стада уходят на юг — туда, где кончается тундра и начинаются редкие лесочки. Эта земля так и называется — лесотундра.

Алёшка смотрел, как готовятся пастухи в дорогу, и ему было очень грустно. Олешек теперь всё реже приходил на полярную станцию. За лето он очень изменился — стал совсем большой. Он теперь не подходил близко к дому и к себе тоже никого не подпускал. Только Алёшку и Пирата. Он стал неспокойный и, даже когда Алёшка кормил его хлебом с солью, всё время торопился обратно в стадо.

А однажды Алёшка услышал, как Таю-Карка тихо говорил папе:

— Однако, уйдёт от вас олень. Со стадом уйдёт, как пойдём на откочёвку.

— Его Алёшка не пустит, — возразил папа.

— Как не пустишь, однако? На цепь ведь не посадишь. Олень свободу любит, простор. Как жить ему возле дома?

Алёшка запомнил этот разговор. И, наверно, поэтому было ему грустно, когда он глядел, как пастухи собирались в дальнюю дорогу. Он чувствовал, что старый Таю был прав.

Глава двенадцатая

ЭТА ГЛАВА ПРОЩАЛЬНАЯ

Зима на пороге

Всё вокруг изменилось. Утром Алёшка вышел из дому и никак не мог понять, в чём дело. Так же, как и прежде, убегала вдаль осенняя тундра, покрытая ржавыми мхами. Так же, как и прежде, глухо шумело море. Так же, как и прежде, хмуро смотрелись в небо молчаливые озёра.

Как будто ничего не изменилось. А всё-таки вокруг было необычно. Алёшка стал думать: в чём же дело? Но он так ничего и не понял. Он долго смотрел, как грустно ходит Пират по берегу. Обычно он с лаем гонялся за птицами, которых у моря всегда было очень много. И вот, когда Алёшка посмотрел на Пирата, то сообразил наконец, что изменилось вокруг. Он побежал к повару Степанычу, потом к дяде Мише, к папе. И всем кричал:

— Птицы ночью улетели!

Да, птицы снялись с насиженных мест и улетели в дальние страны, в тёплые края. И прибрежные скалы сразу стали скучными и серыми. Оттуда уже не раздавался хлопотливый птичий гомон. И тундра тоже опустела: стала молчаливой и унылой.

Дядя Миша сказал:

— Раз птицы улетели, значит, зима где-то рядом ходит. Готовит для нас морозы, вьюги да метели.

Вечером пошёл снег. Он был густой, сильный и шёл не переставая целую ночь. Утром всё вокруг было белым-бело. Как будто тундра надела нарядное белое платье.

Пора в путь

На полярную станцию пришли Рольтык и Таю-Карка. Они долго сидели на корточках у стены и курили трубки. Наконец старый Таю сказал:

— Прощаться мы пришли, однако. Снег лёг на землю — надо начинать дальнюю дорогу, гнать стада на юг.

— Когда двинетесь? — спросил папа.

— Завтра утром. Приходи провожать.

— Придём! — сказал папа. — И Алёшка придёт.

И на следующее утро папа, дядя Миша, Алёшка и Пират пошли к стаду.

Пастухи уже отогнали оленей далеко от полярной станции. Они теперь паслись у невысоких сопок. Когда полярники пришли, пастухи складывали на нарты свои походные домики-яранги.

В землю втыкают длинные палки и к ним привязывают сверху шкуры. Получается вроде палатки. В таком домике, конечно, тесно и темновато. Но зато он лёгкий, его не промочит дождь, и в нём всегда тепло. Даже зимой.

Сейчас пастухи разбирали яранги. Они сняли шкуры, аккуратно свернули их и уложили на большие грузовые нарты. А чтобы не свалились, привязали ремнём. Когда нарты были нагружены, все присели на том месте, где недавно стояли яранги. Пастухи курили трубки и думали о трудной дороге. Все молчали. Наконец Таю-Карка сказал:

— Ну, спасибо, однако. Лето мы хорошо жили вместе. Теперь пора в путь. Дорога дальняя, она ждать не станет. Пора.

А Рольтык добавил:

— На будущий год опять скажем друг другу: «Еттик! Еттик, друзья!»

Пастухи первыми встали, сложили свои длинные арканы — чауты — и пошли к стаду. Они поймали ездовых оленей и запрягли их в нарты.

Потом они стали собирать стадо, которое разбрелось по тундре. И наконец пришла минута расставания.

Таю-Карка с каждым попрощался за руку. Последним он подошёл к Алёшке. Он погладил его по голове. Алёшка обнял старика за шею и поцеловал в коричневую от загара, морщинистую щёку. Таю-Карка тоже Алёшку поцеловал. Потом он вынул из кармана настоящий маленький охотничий нож с рукояткой из оленьего рога. Вот такой.

Ножны были сделаны из нерпичьей шкуры и вышиты яркими нитками.

— На память тебе дарю! — сказал Таю-Карка и привесил нож Алёшке на пояс. — Настоящим охотником будь: смелым, сильным и справедливым. Не забывай нас, не забывай тундру.

Тут старый Таю ещё раз поцеловал Алёшку и как взрослому пожал ему руку. Потом он сел на нарту и поднял хорей.

— Хош! Хош! Эххе-е-е-ей! — протяжно и звонко крикнул он.

Голос его далеко-далеко разнёсся по тундре. Олени сразу быстро побежали, нарта понеслась вперёд. За ней пошло и всё стадо. Олени зафыркали, снег заскрипел у них под копытами. Позади ехал на другой нарте Рольтык и подгонял хореем отставших оленей. Стадо двинулось на юг.

Как ушёл Олешек

В стаде, которое вёл Таю-Карка, было много оленей. Так много, что, когда они шли, казалось, что двигается целый лес рогов.

В путь тронулись сразу все олени. Но двое остались у подножия сопки. Это были (ты, конечно, догадался) Олешек и его подруга-важенка.

Алёшка сразу сказал:

— Пап, я пойду привяжу Олешека. А то как бы он не ушёл со стадом.

Папа внимательно посмотрел на Алёшку:

— Зачем его привязывать? Ты ведь его любишь, значит, хочешь, как ему лучше. Так пусть он сам и решает: оставаться ему с нами или идти со стадом.

И они не стали Олешека привязывать. Только Алёшка сразу позвал его к себе. Олень прибежал и положил ему голову на плечо.

Дядя Миша сказал тихим голосом:

— Смотри ты — зверь, а ведь всё понимает. Это он с Алёшкой прощается. Даже смотреть как-то неловко…

Папа промолчал. А у Алёшки стало почему-то очень грустно на сердце и защипало в носу. Он обнял Олешека за шею и стал говорить ему сквозь слёзы ласковые слова. И олень долго стоял неподвижно, будто слушал.

Но потом Олешек начал нервничать. Он всё время беспокойно переступал с ноги на ногу и прядал ушами, прислушиваясь к шуму уходящего стада.

Наконец важенка тревожно захоркала. Олешек поднял голову и стал смотреть сначала на неё, а потом вслед уходящим оленям. Стадо уже поднималось на сопку.

Забеспокоился и Пират. Он подошёл к Алёшке и Олешеку и лёг около них, стуча по снегу хвостом. Глаза у него были тревожные.

Важенка снова захоркала и медленно пошла за стадом. Она часто оборачивалась к Олешеку. Будто звала его с собой.

И Олешек вдруг побежал за ней, догнал и хотел, чтобы она повернула обратно. Но важенка не послушалась его и продолжала уходить. Тогда Олешек на миг остановился и вдруг легко и красиво помчался догонять уходящее стадо.

Он бежал по своей родной тундре огромными сильными прыжками. И похоже было, что олень не бежит, а как будто летит над землёй.

Олешек взбежал на вершину сопки и повернулся к людям и к полярной станции, где вырос и где всё было ему так хорошо знакомо.

Солнце уже шло на закат. Оно было красное и тяжёлое. В прозрачном воздухе чётко вырисовывался гордый силуэт оленя. Он стоял совсем неподвижно, высоко подняв голову с ветвистыми могучими рогами.

Олешек ещё немного постоял так. Потом он громко и призывно хоркнул, тряхнул рогами и помчался вслед за стадом. Через миг он перевалил вершину сопки и скрылся из глаз.

Алёшка смотрел ему вслед, а Пират вдруг вскочил и бросился догонять Олешека.

Когда всем стало ясно, что Олешек уже не вернётся, Алёшка не выдержал. Слёзы сами полились у него из глаз и повисли капельками на кончике курносого носа.

— Я же говорил, что надо привязать! — плакал Алёшка.

А папа сказал ему тогда:

— Не плачь, сынок. Ты же мужчина. Конечно, трудно расставаться с друзьями. Но что ж поделаешь… Нам тоже скоро надо собираться в Москву. Всё равно мы не сможем взять Олешека с собой.

Тут прибежал обратно Пират. Он очень устал и тяжело дышал, далеко высунув красный язык. Он сразу подошёл к Алёшке, лизнул его в нос и сел рядом. Как будто сказал:

«Не печалься! Я-то ведь остался с тобой!»

И тут все пошли домой, на полярную станцию.

Так ушёл Олешек. Жизнь его с людьми закончилась. Началась новая жизнь — в стаде. Он, наверно, станет там вожаком, будет защищать оленей от волков, учить их, как переходить реки…

Но это уже совсем другая история…

Алёшка едет в Москву

И вот пришло время возвращаться на Большую землю. На полярную станцию должны были прибыть другие зимовщики.

Все говорили: «Едем домой», а Алёшке было смешно. Он ведь родился в Арктике и в Москве никогда не был. Какой же это для него дом?

Мама и папа укладывали вещи, и Алёшка тоже укладывался. Только он быстрее всех управился. Потому что у него меньше вещей было.

А мама ещё раньше сказала, что Пирата они с собой не возьмут и чтобы Алёшка и папа на это не рассчитывали. Она сказала, что Пират, конечно, хорошая собака, но что он всё-таки диковат и в Москве всех перекусает.

И когда Алёшка собрал свои вещи, он пошёл с Пиратом прощаться. Он принёс ему много хлеба и сахара и самые свои любимые игрушки хотел Пирату подарить.

А Пират откуда-то узнал, что Алёшка, папа и мама уезжают. Он лежал около дома ужасно печальный и ничего есть не стал, что ему Алёшка принёс. Он только всё время лизал его и держал зубами, чтобы Алёшка не уходил. Тогда Алёшка подумал, что он Пирата, наверно, больше никогда не увидит. И ему тоже стало очень грустно. Он обнял Пирата за шею, уткнулся лицом в его густую шерсть и горько заплакал.

В это время передали по радио, что сейчас прилетит самолёт, который всех повезёт в Москву. И полярники потащили свои вещи, а мама стала кричать, чтобы Алёшка шёл домой одеваться. Она его долго звала, а он всё не шёл и плакал.

И мама тогда сказала:

— Что же он не идёт? Вечно со своим Пиратом!

Они с папой пошли за Алёшкой и увидели, что он плачет, а Пират скулит. Мама стала совсем тихая и сказала, что она не знает, кто Алёшке дороже — Пират или родители. А папа положил ему руку на плечо и сказал:

— Будь мужчиной, сын!

И тут он посмотрел на маму и стал ей что-то тихо говорить.

А Алёшка в этот момент и сам не знал, кто ему дороже. Он всё держался за Пирата и плакал навзрыд. А Пират лизал Алёшку и скулил. Тоже, значит, плакал по-своему. Потом он на брюхе подполз и стал папе руку лизать. И маме тоже. Тогда мама отвернулась и сказала совсем тихо:

— Ну, я не знаю… Смотрите сами…

А папа тут обрадовался и закричал:

— Всё в порядке! Берём Пирата в Москву!


И все сразу стали весёлые. И мама тоже. А Пират сел, сделал уши торчком и всё смотрел то на Алёшку, то на папу с мамой. А потом стал прыгать и лаять.

И тут прилетел самолёт. В него сначала вещи погрузили. А потом полярники по лесенке залезли в кабину. И Пират залез. И все вместе полетели в Москву.

На этом и кончается история о том, как Алёшка жил на Севере.

До свидания!

Ну, вот и поставлена последняя точка. Книжка наша закончена. И то, что я сейчас пишу, — это уже не книжка вовсе, а просто мы с вами прощаемся, друзья.

Во взрослых книгах это называется послесловием. Но детские писатели так почему-то не говорят. Я и сам не знаю почему.

Впрочем, не об этом речь. Скажу правду: прощаюсь я с вами, ребята, а мне и грустно и приятно.

Грустно потому, что вот перевёрнута последняя страница нашей книжки и за ней уже ничего нет. Одна картинка на обложке…

Но ведь я вам рассказывал, как было в жизни, а там ещё много у Алёшки всякого случалось — и смешного и серьёзного. Только всё это осталось где-то за обложкой и в книжку не вошло.

Что ж поделаешь: ни в какой книге, даже в самой толстой, нельзя, вероятно, рассказать про всю жизнь даже самого маленького мальчика. Непременно что-то пропустишь. Непременно что-то было до того и что-то будет после — там, за последней страницей.

И грустно мне потому, что нельзя, оказывается, всю жизнь рассказать в одной книге.

А теперь расскажу, почему мне приятно.

Да всё потому же. Ведь если поразмыслить хорошенько, то это же просто здорово, что вот последняя страница перевёрнута, а Алёшку ещё ждут замечательные приключения.

Он может, как и ты, поехать в тайгу. Или в пустыню. Я точно знаю — вы ещё совершите тысячу хороших, больших дел. Всё впереди.

На дальних кораблях для вас всегда оставлены места, и ветер странствий, сильный и добрый ветер, уже надувает паруса. И это, конечно, замечательно!

И ещё вот почему мне приятно. Пока я писал, это была только моя книжка. А теперь она стала общая. Для всех. А ведь это чудесно — когда твоё становится для всех. Правда?

Ну, вот и всё. До свидания!

Как Алёшка жил на Севере

home | my bookshelf | | Как Алёшка жил на Севере |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 12
Средний рейтинг 4.6 из 5



Оцените эту книгу