Book: Месть и любовь



Месть и любовь

Эмбер Кей

Месть и любовь

Пролог

Бостон, 1812 г.

Грубоватый голос прорвался сквозь душную пелену сна, и Найл услышал:

– Вставайте, сэр! Лейтенант Кэрри, вставайте.

– Убирайся, – пробормотал Найл, поворачиваясь спиной и отмахиваясь от кого-то, кто тряс его за плечо.

– Сэр, – продолжал тот же смутно знакомый голос, – капитан вызывает вас к себе.

Слова доносились до его сознания словно сквозь густую пелену. Пошатываясь и не соображая где находится, Найл попытался сесть. Все поплыло перед его глазами при попытке немного выпрямиться и оглядеться. Усилия не пропали даром – он находился в собственной каюте. Найл поморщился и откинул прядь густых черных волос. Глаза горели от боли, а в голове гудело так, словно корабль дал по ней залп из всех орудий. Привкус во рту был таким отвратительным, будто весь Королевский флот скинул туда свои отбросы и мусор.

Что происходит? За двадцать семь лет своей жизни Найл никогда еще не чувствовал себя так скверно после ночного кутежа. Кажется, он кутил всю ночь. Должно быть, между тем моментом, когда он закончил развлекаться с проституткой, и теперешним, когда матрос тряс его за плечо, выпито было много больше нормы. Пить приходилось и раньше, но впервые он… не мог вспомнить, чем занимался накануне.

– Сэр! – вновь вторгся в сознание Найла голос матроса. – Капитан приказал вам явиться немедленно.

В каюту проникал тусклый утренний свет. Найл еще раз огляделся и, прищурившись, наконец узнал Монти Гриффа, который с обеспокоенным лицом переминался с ноги на ногу.

– Спасибо, Монти, – с трудом выдавил Найл, чувствуя, что во рту у него пересохло. – Сейчас я оденусь и приду.

– Прошу прощения, сэр, – произнес Монти, – но капитан приказал вам явиться таким как есть, не задерживаясь, сэр.

Найл нахмурился и тут же пожалел об этом – в голову словно вонзились раскаленные клещи. Да, ночка, надо полагать, была просто дьявольской, раз он ничего не помнит после своего ухода от той девицы.

Заставляя себя подняться с узкой койки, Найл заскрежетал зубами от подкатившей дурноты. Обычно он не спал в одежде, но сейчас с удивлением обнаружил на себе форменные брюки.

– Сэр?

Настойчивость Монти вернула Найла к реальности.

– Я только надену чистую рубашку и побреюсь, – ответил он и заковылял к маленькому столику, не слушая возражений матроса.

На столике стояли кувшин с водой и таз. Сполоснув лицо, Найл пригладил свои растрепавшиеся волосы. В маленьком овальном зеркальце для бритья отразились ярко-зеленые глаза с покрасневшими сейчас веками и опущенные углы губ. Он выглядел не лучше самого дьявола.

Через несколько минут полностью одетый Найл следовал за Монти. Проходя по коридору, он отметил явную нервозность и беспокойство матроса. Найл напрягся, размышляя над тем, зачем так срочно понадобился капитану.

Их корабль прибыл в Бостон два дня тому назад из Британии. Может быть, что-то произошло между его родиной и бывшей колонией? Отношения между странами были очень натянуты; видимо, какой-то эксцесс и явился причиной столь поспешного сбора.

Остановившись у капитанской каюты за спиной матроса, Найл уже чувствовал себя немного лучше, но его по-прежнему удивляло поведение Монти. Вместо того чтобы сразу же удалиться, матрос постучал в дверь. Дождавшись разрешения войти, он пропустил офицера вперед и зашел следом. Это было уже совсем ненормально. Даже если бы Соединенные Штаты вдруг объявили войну Британии, Монти следовало бы выйти и оставить Найла наедине с капитаном. Рядовой матрос не мог присутствовать при беседе старших по званию. Это было возможно только в том случае, если офицер находится под подозрением. От этих мыслей Найлу стало не по себе.

Капитан Ричфорд поднял голову и буквально пронзил Найла взглядом своих суровых карих глаз. От долгого и частого пребывания на воздухе веки его покрылись сетью морщин и обгорели на солнце. Седые волосы были зачесаны назад, по моде того времени, когда капитан еще служил под командованием адмирала Нельсона и участвовал в Трафальгарской битве. Ричфорд очень гордился этим эпизодом своей биографии и никогда не упускал случая напомнить подчиненным о героическом сражении.

– Лейтенант Кэрри, – низким, резким голосом сказал капитан, – вы арестованы.

Глаза Найла расширились от удивления, а затем сузились в щелочки. Здорово же он повеселился нынче ночью! Став по стойке «смирно», Найл спросил:

– Какое преступление я совершил, сэр? Лицо капитана Ричфорда посуровело.

– Убийство.

Найл стиснул кулаки. Его можно было назвать кем угодно, но только не убийцей. В мозгу билась одна мысль: «Что-то здесь не так; необходимо выяснить что».

– Кого и когда, сэр?

В карих глазах капитана вспыхнуло восхищение. Его явно поразило спокойствие этого офицера.

– Насколько мне известно, вы не принадлежите к тем людям, которые слепо выполняют приказы?

– Да, сэр, – Найл гордо вскинул подбородок.

– За это вы, видимо, должны быть благодарны своему шотландскому происхождению.

Капитан отодвинул стул и встал. Выйдя из-за стола, он продолжил:

– Вы, Найл, обвиняетесь в убийстве женщины, которой вы перерезали горло прошлой ночью.

Найл почувствовал, как в нем закипает ярость. Убита беззащитная женщина! Он еще больше вытянулся и уже почти надменно взглянул на капитана.

– Кто она?

Ричфорд мрачно улыбнулся.

– Женщину звали Мэг. Она была шлюхой, хорошо известной и бостонским морякам. Двое из них и обнаружили женщину в ее комнате. В одной руке она сжимала пуговицу от мундира британского офицера, а в другой ваш талисман. Мне доложили, что зрелище было не из приятных. Ее сначала зверски избили.

Найл не мог ничего вспомнить, кроме того, что ту девицу, с которой он провел вечер, действительно звали Мэг. К горлу подступил плотный ком. Он помнил, что заходил в ее комнату и будто бы даже переспал с ней. Но он также помнил и то, что, когда уходил от Мэг, та одевалась, собираясь спуститься вниз и подцепить очередного клиента.

Найл с трудом выдавил из себя слова:

– Кто-то ложно обвинил меня.

– Мне бы очень хотелось в это верить, лейтенант, но вы были последним мужчиной, которого видели вместе с ней, – капитан Ричфорд взял со стола круглый предмет, – и еще вот это.

Найл посмотрел на золотой кружочек в ладони капитана.

– Мой талисман. Ричфорд молча кивнул.

– Веская улика, по мнению полицейских Бостона. У вас есть что сказать?

Найл, не моргнув, выдержал взгляд капитана.

– Я этого не совершал, сэр.

– Можете доказать?

Найл судорожно сглотнул. Он не мог вспомнить, как добрался до своей каюты, не говоря уже о том, где и с кем провел ночь.

– Я так и думал, – произнес капитан. – Сожалею, что приходится это делать, Кэрри, но убийство есть убийство, и вам прекрасно известно, каковы отношения между нами и Соединенными Штатами. Я не смогу выручить вас.

Повернувшись к Монти, Ричфорд приказал:

– Помести Найла Кэрри в камеру до созыва военного суда, потом уведоми лейтенантов Уинтера, Скалторна и Макфи о том, что судить будут они.

Найл весь похолодел. Ему, конечно же, вынесут обвинительный приговор, ведь все улики против него. Бессмысленно тешить себя надеждами – его признают виновным и отправят в тюрьму.

Он будет сидеть за убийство, которого не совершал.

Глава 1

Хайленд, Шотландия,

1815 г.

Леди Фиона Мэри Маргарет Макфи слегка покачивалась в седле в такт неровному шагу своего лохматого коня Макдаффа. Местность была пустынной и ухабистой, преодолеть ее можно только верхом, никакой экипаж не проехал бы по этой дороге. К счастью, лето еще не закончилось и осень, пронизывающая своим холодом до костей, не вступила в свои права. Впрочем, погода уже теперь стояла прохладная.

Леди Фиона покинула Колонсей, остров на севере Шотландии, принадлежащий ее семье, и сейчас направлялась в Эдинбург. Она без особого волнения попрощалась с родными. Несмотря на все трудности путешествия, оттягивать его Фиона вовсе не хотела.

Граф Макфи хоть и смирился с тем, что единственная дочь решила вернуться в столицу Шотландии, но идею эту совсем не одобрял. Графиня же, напротив, хорошо понимала Фиону. Когда-то Мэри Макфи была дочерью бедного батрака. Они с графом страстно полюбили друг друга и поженились наперекор всем пересудам. В отличие от большинства аристократических союзов любовь связывала их до сих пор. Графиня и оправдывала решение дочери именно потому, что знала: Фиона возвращается в Эдинбург к любимому мужчине.

Легкий ветерок, наполненный ароматом вереска, высвободил прядь девичьих волос цвета меди. Фиона закинула ее за ухо и горячо помолилась о том, чтобы не приехать слишком поздно. Мужчина, которого она любила, волочился за другой женщиной. Какой же она была дурой, уехав из Эдинбурга и предоставив своей сопернице свободу действий. Сейчас она возвращалась, чтобы бороться за Энгуса.

Как бы ей хотелось убедить Энгуса в том, что его бедность вовсе не причина для лихорадочных поисков богатой жены. Деньги – это хорошо, но не главное в жизни. Сама Фиона, несмотря на высокое происхождение, вовсе не была богатой, однако это не мешало ей радоваться жизни. Ее родители любили друг друга, любили свою дочь, и этого им вполне хватало, чтобы преодолевать все тяготы с улыбкой. А Фиона любила Энгуса и душой чувствовала, что сможет сделать его счастливым.

Вот уже четыре месяца прошло с тех пор, как она в последний раз видела своего любимого. Может быть, он уже женился? Эта мысль вызвала такую тяжесть в груди, что Фиона просто вцепилась в поводья. Бедный конь даже споткнулся. Глубоко вздохнув, девушка погладила животное и сказала себе: «Еще не поздно. Не может быть поздно!».

С раннего детства Фиона обладала даром ясновидения, и, потеряй она свою любовь, шестое чувство подсказало бы ей это. В двухлетнем возрасте, еще не умея как следует разговаривать, Фиона однажды с криком ворвалась в спальню родителей и стала их куда-то звать. Мать, пытаясь успокоить плачущую девочку, пошла за ней. Оказалось, что на конюшне, в стойле, щенилась любимая собака Фионы. Роды были очень тяжелые, и, не приди на помощь вовремя, собака истекла бы кровью и умерла.

Этот случай и другие, подобные ему, испугали Фиону. Она не желала отличаться от других детей. Ей хотелось быть такой, как все, и странные способности мучили и тяготили ее. Самым ужасным было то, что Фиона, как ни старалась, не могла держать свой дар под контролем. Не знала, когда ей позволено будет увидеть грядущее, и обычно не могла предотвратить то или иное событие. Все это было бы ничего, предвещай ее видения что-нибудь хорошее, но чаще всего она предсказывала плохие события.

Правда, однажды дар помог спасти ее бабушку. В тот раз предупреждение прозвучало очень отчетливо: девочка увидела страшную бурю. Невестка Фионы Джули Стоктон поняла, где таится опасность. Дело в том, что бабушка жила у ручья, сильно разлившегося после дождей. Старую женщину и ее живность удалось спасти, но, не будь Фионы, все хозяйство неминуемо смыл бы бурный поток. Это был один из тех немногих случаев, когда девочка возблагодарила Бога за свой дар.

Способности Фионы приносили ей больше неудобств, чем пользы. Окружающие относились к ней настороженно. Не все, конечно, но их имелось достаточно для того, чтобы Фиона держала свои способности в тайне. Правда, случалось, что дар проявлялся сам и о нем невозможно было молчать.

Энгус ничего не знал о ее способностях и вряд ли смог бы принять и понять ее дар. Он наверняка счел бы ее ведьмой, ведь Энгус родом с юга Шотландии, где на кельтские легенды смотрят с презрением, а все сверхъестественное высмеивается. Фиона не могла подвергать его любовь еще и такому испытанию.

Девушка вдохнула аромат свежего хайлендского воздуха. Проплывающие над головой облака отбрасывали на землю серые тени. Светило солнце, и деревья слегка покачивались на ветру. Была во всем этом какая-то первозданная красота, трогающая до глубины души.

Немного впереди Фионы ехали двое сопровождающих ее. Эти молчаливые шотландцы, готовые оберегать дочь своего хозяина даже ценой собственных жизней, не очень обрадовались отъезду с родного острова. Даже возможность побывать в Эдинбурге вызывала у них только ворчание.

Улыбка Фионы, вызванная прекрасным видом, медленно померкла, по телу пробежала дрожь от нехорошего предчувствия. Тропа, по которой они ехали, исчезала в лесу, среди густо растущих деревьев. Этот участок их пути был единственным, которого боялась девушка. Ей уже дважды приходилось проезжать здесь, и оба раза она чувствовала, что ее жизни угрожает опасность. Несмотря на то, что ничего страшного не происходило, ожидание ужаса все равно оставалось.

Когда конь пересек невидимую границу между лугом и лесом, Фиона невольно вздрогнула. Оказавшись в тени рябин и берез, она остро ощутила небывало сильное чувство страха, нахлынувшее на нее с чрезвычайной силой.

Что-то было не так. Но что? Фиона пристально всматривалась в заросли деревьев в поисках источника своей тревоги. Не увидев ничего подозрительного, она посмотрела на сопровождающих ее мужчин. Судя по всему, те не испытывали ничего подобного. Они не чувствовали ни холода, идущего из лесной чащи, ни витающего в воздухе ужаса. Но у них не было дара, а у Фионы был, и она понимала, что их всех ожидает какая-то грозная опасность. Вот-вот случится что-то очень серьезное. Вновь вздрогнув, девушка возобновила свои попытки рассмотреть что-нибудь в лесной чаще, среди стволов и ветвей. Даже птицы почему-то замолчали, и это выглядело особенно угрожающе. Лохматый шотландский конь вдруг поплелся совсем медленно, едва передвигая ноги. У Фионы появилось такое ощущение, будто в ней вот-вот порвется туго натянутая струна. Ее затянутые в перчатки пальцы вцепились в кожаные поводья.

– Ну давай же, Макдафф, – девушка пожурила животное и слегка пришпорила его.

Конь замотал головой, остановился и принялся жевать траву, росшую пятачками там, куда падал солнечный свет. Фиона вонзила пятки в бока коня, прекрасно понимая бесполезность своих усилий. Макдафф упрямо отказывался идти вперед. Фиона почувствовала озноб. Кто-то наблюдал за ними. Кто-то, о ком она должна была бы знать, но не знала. Вдруг видение вторглось в ее сознание, подобно яркой вспышке солнца.

– Аллан, Колл! – девушка встревоженно оглянулась по сторонам. – Приготовьте оружие!

Она сама достала маленький пистолет, лежавший в специальном отделении у седла. Мужчины с тревогой посмотрели на хозяйку. Зная о ее способностях и уважая этот дар, они сразу же насторожились и сделали так, как было приказано.

Фиона вытерла выступивший на лбу пот. Ее рука по-прежнему сжимала оружие. Конь стоял как вкопанный, несмотря на усилия сдвинуть его с места. Вскоре Фионе надоело ждать неизвестно чего. Терпение никогда не входило в число ее добродетелей. Если кто-то и наблюдал за ними, пришла пора выяснить это.

Громким повелительным голосом девушка произнесла:

– Кто бы ты ни был! Я тебя чувствую и знаю, что ты здесь.

Она не случайно намекнула на свои способности, так как знала, что в Хайленде ее дар вызывает восхищение и страх одновременно. В том, что за ними кто-то следит, Фиона ни капли не сомневалась, так пусть же и этот неизвестный понервничает, увидев, что его обнаружили. Возможно, даже и сбежит, оставив свою затею напасть на них.

Два выстрела прозвучали почти одновременно. Огромные пистолеты выпали из рук Аллана и Колла. Сидя в седлах, они выругались и затрясли руками, стараясь ослабить боль. Невозможно было угадать, какими будут последующие действия тех, кто сидел в засаде.

Фиона забеспокоилась, боясь, что то же может произойти и с ней. Ведь крошечный дамский пистолет плохая мишень, и пуля может попасть в руку. Ну, да так тому и быть. Она вовсе не собиралась бросать свое оружие.

Судорожно сглотнув и стараясь унять дрожь в голосе, девушка еще сильнее сжала пистолет и крикнула:

– Выходите, трусы, покажите, кто вы такие! Это была отчаянная, показная храбрость. Без пистолетов ее охранники представлялись легкой добычей для нападающих, как, впрочем, и она сама. Ее маленький пистолет хорош на близком расстоянии и то лишь в том случае, если его владелица не будет волноваться.

За кустами послышался хрипловатый мужской смех.

– Я к вашим услугам, миледи.

Вслед за словами на тропу выехал черноволосый человек, больше похожий на дьявола. Он появился верхом на прекрасном жеребце, нетерпеливо перебиравшем ногами. В обеих руках незнакомец держал пистолеты, управляя конем только при помощи ног.

Фиона вся сжалась, в глазах помутнело. Она явственно увидела, как от этого человека исходят какие-то волны, окрашенные в красно-серые тона. К горлу подступила тошнота, и девушка поняла: этот человек принес с собой зло и… смерть. И что-то еще.

А потом к Фионе пришла уверенность, что этот человек, похожий на самого дьявола, коренным образом изменит всю ее жизнь. Она видела это и по тому, насколько непринужденно он управлял своим скакуном, и по той энергии, которая исходила от него сильными волнами. Он берет под контроль все, что встречается на его пути. Блеск в глазах и саркастический изгиб губ говорили о том, что сейчас он намерен завладеть ею.



– Что вам нужно? – вызывающе спросила девушка, полная решимости и готовая к борьбе. Пистолет придавал ей уверенности, хотя, конечно, ее оружие не шло ни в какое сравнение с тем, что находилось в его руках. Да и владел он им весьма искусно.

– Что вам нужно? – требовательно повторила Фиона.

– Вы.

Ожидая именно этого ответа, она прищурилась.

– Зачем?

– Месть, – ответил он, сверкнув белоснежными зубами.

Девушка побледнела. Вслед за местью всегда идут бедность и страдания. Люди, которыми двигала месть, уже нанесли большой ущерб Хайленду. Ей оставалось только подчиниться этому фанатику и попытаться уберечь своих охранников от расправы.

– Что будет с моими людьми?

Он посмотрел в сторону двух мужчин, которые сидели на лошадях, стиснув зубы от сознания собственной беспомощности.

– Я их отпущу… если вы будете послушны, а они дадут клятву, что не станут преследовать нас.

– Но можем ли мы доверять вам? – спросила она. Незнакомец взглянул на нее, приподняв черную бровь.

– А разве у вас есть выбор?

– Я могу пристрелить вас, – спокойно произнесла Фиона. Рука ее была твердой, а палец уверенно лежал на курке.

Саркастическая улыбка, игравшая на губах мужчины, стала еще шире.

– Пожалуйста, если это доставит вам удовольствие. Однако не забывайте о том, что я наверняка проворнее вас и имею неоспоримое преимущество. Вы, конечно, можете надеяться, что это не так, но, уверяю, при малейшей попытке прицелиться с вашей стороны я немедленно пущу в ход свои пистолеты. Сопровождающие вас люди умрут. Не слишком ли высокая плата за необдуманную вспышку гнева?

Бандит говорил спокойно и уверенно. Фиону охватило разочарование, все надежды рушились. Стиснув зубы, она посмотрела ему прямо в глаза. Это была схватка его и ее воли, и девушка осознавала, что эту схватку она, к сожалению, проиграла.

Редкий солнечный свет, проникающий сквозь ветви деревьев, отбрасывал тени на мужчину, делая его похожим на пришельца из другого мира. Черная кожаная куртка обтягивала широкие плечи, брюки ловко сидели на крепких бедрах. Длинные черные волосы были сплетены в косичку и перевязаны ремешком. Эта прическа подчеркивала его волевой подбородок, широкую линию губ, тонкий орлиный нос. Но самым замечательным в его лице были глаза. Темно-зеленые линии расходились в стороны от зрачков, словно спицы колеса. Глаза цвета малахита – яркие, блестящие и в то же время суровые.

– Хорошо рассмотрели? – растягивая слова, спросил он.

Резкие ноты в голосе мужчины отвлекли внимание Фионы от изучения его лица. Девушка отвела взгляд и посмотрела в сторону Аллана и Колла. Увидев, что они напряжены и готовы наброситься на противника по первому ее сигналу, Фиона испытала огромное желание этот сигнал подать.

– На вашем месте я не стал бы этого делать, – произнес зеленоглазый, словно прочитав ее мысли. – Я пристрелю обоих, прежде чем они успеют шевельнуть пальцем.

– А я в это время убью вас, – тихо проговорила Фиона, вновь обратив взор на врага.

Он спокойно встретил ее взгляд.

– Да, но ценою двух жизней. Не слишком выгодная сделка.

У него были все козыри в придачу к железным нервам. Уже понимая, что схватка проиграна, Фиона все-таки попыталась отвлечь его внимание вопросом, продолжая, однако, держать палец на курке пистолета.

– Как вы намерены поступить со мной? Бандит перестал улыбаться.

– Воспользуюсь вами.

Она приподняла подбородок, ощущая внезапную сухость во рту.

– Каким образом?

Его рот растянулся в улыбке.

– Скоро узнаете.

Неожиданно аура, окружающая мужчину, окрасилась в кроваво-красный цвет. Фиону замутило.

– Смерть, – прошептала она, закрыв глаза. – Вы хотите использовать меня, чтобы погубить кого-то.

Потеряв над собой контроль, находясь словно в тумане, девушка услышала, как незнакомец строгим голосом заговорил с ее людьми:

– Дайте слово, что не станете нас преследовать. Поклянитесь честью графа Колонсея, и я отпущу вас.

«Значит, он знает, кто я такая», – поняла Фиона, медленно приходя в себя.

– Делайте так, как он велит, – едва выговорила она. – Со мной все будет в порядке.

«Мужчины вернутся в Колонсей гораздо быстрее, чем они втроем добирались сюда, – мысли стремительно проносились в голове девушки. – Значит, помощь прибудет совсем скоро и ее плен продлится недолго. Нужно только как-нибудь пережить этот кошмар».

Незнакомец обернулся к ней:

– Вы очень чувствительная женщина.

Фионе показалось, что она заметила в его глазах восхищение, но длилось это лишь мгновение, и девушка решила, что ошиблась.

– У меня нет выбора, – проговорила она с горькой беспомощностью.

– Так я жду, – незнакомец повернулся к слугам Фионы.

Колл и Аллан угрюмо пробурчали свою клятву. Было ясно, что они будут держать слово только до тех пор, пока не окажутся в Колонсее, но зеленоглазый бандит опустил свои пистолеты.

– Теперь вы, миледи, – с издевкой в голосе произнес он, – подберите с земли револьверы ваших людей и вместе со своим пистолетом положите на упавшее дерево справа от вас.

Фиона слезла со своей лошади и выполнила приказ. Она вся кипела от негодования.

– Вот и хорошо, – раздался его ненавистный голос. – Делайте и впредь только то, что я вам говорю. Не пытайтесь ослушаться, иначе мне придется стрелять. А гибель двух людей из-за вашего упрямства и эгоизма меня страшно огорчит.

Фиона бросила на него гневный взгляд:

– Будь я упрямой эгоисткой, вы бы давно уже получили пулю в сердце.

В тишине леса раздался его громкий смех.

– Ваши люди умерли бы раньше меня, получив по пуле в каждый глаз.

Глядя на него, девушка испытывала ненависть и страх. Холодный! Да, вот именно: этот человек был холоден как лед.

– Что мне делать теперь?

– Оставайтесь на месте.

Он посмотрел на охранников, все еще стоявших поблизости, и сделал повелительный жест рукой.

– Убирайтесь по той же дороге, по которой приехали сюда. Не оглядывайтесь и не пытайтесь вернуться назад. Жизнь вашей госпожи зависит от вас так же, как и ваши от нее.

Двое слуг развернули лошадей, но прежде чем уехать, бросили на Фиону прощальный взгляд. Она знала, что они не пожалеют своих жизней, только бы защитить ее от разбойника, но покачала головой.

– Делайте, как он велит, – стараясь придать голосу твердость, сказала она.

Хмурые Аллан и Колл направили своих лошадей обратно. Фиона с тоской смотрела им вслед. В мире, который вдруг перевернулся с ног на голову, они были ее единственной защитой. Девушка подобрала свою длинную зеленую юбку и пошла к Макдаффу, не собираясь впасть в уныние и обнаружить свою слабость. Она взяла поводья и повела лошадь к поваленному дереву, на котором лежало оружие.

– Не в ту сторону, – произнес мужчина, направляя на нее один из своих пистолетов, и указал в противоположную сторону. – Идите туда.

Фиона послушно подошла к валуну, выступающему из земли, и, встав на него, забралась в седло.

– И не стоит недооценивать меня, – вновь раздался холодный голос. – В следующий раз я вас свяжу и повезу, как мешок с овсом.

Фиона вся сжалась, но все-таки продолжала надеяться, что ей еще представится случай убежать. Сидя верхом на своей лошади, она терпеливо ждала следующих указаний или, скорее, приказов своего похитителя.

Но тот не тронулся с места до тех пор, пока слуги совсем не скрылись из виду. Затем незнакомец подъехал к ней на своем прекрасно вышколенном коне и, сунув один пистолет в кобуру возле седла, приказал:

– Протяните руки.

В эту минуту он оказался так близко, что Фиона могла отчетливо видеть тонкие морщинки у его рта, какие бывают у жизнерадостных, много смеющихся людей. Эти морщинки выделялись белыми полосками на загорелом и обветренном лице мужчины.

Разбойник порылся в седельной сумке, достал веревку и одной рукой обхватил запястья девушки. Хватка его была тверда, а руки очень сильны. Еще Фиона обратила внимание на его пальцы, длинные и красивой формы; и еще шрамы в том месте, где заканчиваются рукава, на запястьях.

Любопытство на несколько мгновений заглушило гнев Фионы.

– Откуда это у вас? – спросила она, кивнув на его руки.

Он холодно посмотрел ей прямо в глаза.

– Из Ньюгейтской тюрьмы.

У Фионы перехватило дыхание. Так, значит, ее похититель сидел в тюрьме! Следовало бы бояться его, но, как ни странно, она испытывала сейчас только сильнейшую ненависть и гнев. Ведь оттягивалась ее встреча с Энгусом. Этот человек решительно менял ее планы.

А мужчина меж тем отложил в сторону второй пистолет и без лишних размышлений так крепко спутал руки пленницы, что веревки впились в ее тело.

– Вы делаете мне больно, – заявила Фиона, глядя ему в лицо. Она хотела понять, получает ли он от этого удовольствие? Некоторые люди испытывают удовлетворение, доставляя боль другим, но этот незнакомец, похоже, не из таких. Хотя она могла и ошибиться.

Морщинки, залегшие у его широкого рта, стали еще глубже.

– Это только напоминание о том, кто здесь главный. Делайте только то, что я вам говорю, и не пытайтесь бороться со мной. Вы горько пожалеете, если посмеете ослушаться меня.

Угроза словно бы повисла в прохладном воздухе, и Фиона отвела взгляд. Ей не хотелось, чтобы он догадался, о чем она думает. Про себя же девушка решила, что будет не только бороться, но и одержит верх в этой борьбе. Никто никогда не держал ее пленницей! Необходимо только тщательно продумать план побега.

Не сказав больше ни слова, бандит привязал ее руки к луке седла. Остаток веревки он отмотал ярда на четыре с тем расчетом, чтобы ее лошадь шла чуть позади его коня. Затем повернув жеребца на север, мужчина направился в самую чащу леса.

Здесь было прохладнее, чем на поляне, так как солнечные лучи не пробивались сквозь густые ветви деревьев. Похититель молча ехал впереди, едва придерживая поводья, и лошадь Фионы вполне поспевала за прекрасным скакуном. Было самое время поразмыслить над своей судьбой.

Мужчина ловко держался в седле – видно было, что ему приходилось много ездить верхом. Его конь наверняка стоил немало денег, да и кожаная, хорошо сшитая одежда наездника выглядела недешево. Конечно, аристократу подобное одеяние не к лицу, но для бедного разбойника оно слишком хорошо. Говорил незнакомец правильно, слегка картавя, как все истинные шотландцы. Фиона нахмурилась. Его речь и манеры выдавали в нем джентльмена, и чутье подсказывало девушке, что этот разбойник получил прекрасное воспитание. Возможно, он даже учился в Итоне или Кембридже. От братьев Фиона знала, что шотландский акцент в английской школе равносилен смерти. Мальчик с таким дефектом должен был срочно от него избавиться, так как подвергался бы ежедневным побоям. Когда обстоятельства того требовали, ее братья могли говорить как чистокровные англичане. Незнакомец говорил точно так же, за исключением тех мгновений, когда терял самообладание.

Да уж, этот человек бедняком явно не был. Но кому же он хотел отомстить? Ее отцу? Вряд ли у отца есть враги. Они, скорее всего, имеются у Яна. В округе его считали изменником, и недоброжелателей было больше чем достаточно. Эта мысль обескуражила Фиону. Ей совсем не хотелось становиться приманкой и подвергать опасности любимого старшего брата. Ян только что женился, был счастлив, и это делало его особенно уязвимым. Девушка окончательно утвердилась в своем намерении бежать при первой же возможности.

Они ехали уже несколько часов, но разбойник ни разу не обернулся и не посмотрел на нее. Солнце уже зашло, и становилось довольно прохладно. Фионе хотелось надеть плащ, но руки ее были связаны. Веревки до крови натерли кожу. У нее, пожалуй, останутся такие же шрамы. Стараясь не обращать внимания на холод, девушка все же не могла избавиться от мучительного чувства голода и жажды, все сильнее терзавших ее.

– Когда же мы наконец сделаем остановку? – стараясь придать голосу надменность, спросила Фиона. Гордость мешала ей признать, что пока схватку выигрывает незнакомец.

– Скоро, – не оглядываясь, бросил он.

Этот ответ она и ожидала услышать, но, находясь все еще во власти гнева, тихо выругалась:

– Проклятый тиран.

– Вы что-то сказали? – спросил он, слегка повысив голос.

Бандит явно издевался над ней, и девушка не выдержала:

– Я умираю от голода и жажды, у меня болят руки, мне необходимо справить нужду, наконец!

Мужчина тут же натянул поводья. Спрыгнув с коня, он подошел к пленнице и изобразил некое подобие улыбки. Он обхватил девушку за талию, но, сняв с седла, не опустил ее на землю, а некоторое время задержал на весу. Носками туфель Фиона едва касалась травы, а зеленоглазый все продолжал держать ее, крепко прижимая к своему мускулистому телу. Это была демонстрация силы, противиться которой бессмысленно и опасно. К тому же, как ни странно, тепло его тела было приятно Фионе.

Испугавшись собственных ощущений, девушка попыталась высвободиться из его объятий, резко ударила ногой по голени мужчины, с удовольствием услышав, как он зарычал от боли.

– Злюка, – произнес похититель и так неожиданно отпустил Фиону, что она чуть не упала.

– Тиран, – бросила она ему в ответ. – Развяжите мне руки, чтобы я могла сделать то, ради чего мы остановились.

Он прищурился.

– Как вам будет угодно, миледи:

Его нарочито ласковый голос обеспокоил Фиону.

– Но я не спущу с вас глаз после того, как освобожу от пут.

– Нисколько не сомневалась в том, что вы приготовили мне очередную гадость. И как же, по-вашему, я смогу приподнять юбки, если у меня связаны руки?

Его улыбка стала жесткой.

– Это только ваша проблема. В течение трех последних лет мне удавалось справляться с делами и потруднее.

Фиона внимательно посмотрела на своего мучителя. Глаза у него потемнели, мышцы напряглись. Он много страдал и теперь жаждал отомстить за все свои унижения.

– Вам не удастся меня сломить, – она гордо вскинула подбородок. – Отпустите по крайней мере веревку, чтобы я могла зайти за кусты. Или же вы считаете, что вне поля вашего зрения я смогу развязать все эти узлы?

Сарказм девушки подействовал на него.

– Вы слишком слабы, чтобы сопротивляться, милая леди. И я не боюсь, что вы сбежите. Узлы очень крепкие – я научился вязать такие, когда ходил в море.

Ах, так он моряк! И, вероятнее всего, офицер. Фиона покраснела и отошла на расстояние, которое позволяла веревка. Оказавшись за раскидистым кустом, полностью скрывавшим ее, она принялась сражаться с непослушными юбками.

Она как раз управилась со своими делами, когда услышала приближающийся стук копыт. Девушка предположила, что это сообщник ее похитителя. Она с самого начала была убеждена, что разбойник не один.

– Проклятие! – выругался зеленоглазый. – Митчелл, я же велел тебе не показываться. Не желаю еще больше втягивать тебя в это дело, ты и так уже здорово в нем замешан.

Глава 2

Гнев похитителя удивил Фиону. Пригладив связанными руками свои юбки, она прислушалась к разговору. Обстоятельства вынудили ее подслушивать, и стыдиться тут было нечего, тем более, что она твердо решила бежать.

– Одного я тебя не брошу, – почти жалобно проговорил сообщник, – ты и сам это знаешь. Все три года я был рядом с тобой и теперь не оставлю, хоть и не согласен с тем, что ты собираешься сделать.

Похититель тяжело вздохнул.

– Знаю, знаю, но я не хочу, чтобы она, увидев тебя, смогла опознать потом. Плохо уже то, что пленница запомнит мою внешность, но мне приходится идти на риск, а тебе это совершенно ни к чему.

– Но я держался в стороне, пока она не зашла за кусты. Позволь мне быть поблизости, Найл. Я очень беспокоюсь.

Фиона, слушавшая очень внимательно, поняла что стала пленницей человека по имени Найл. «Найл, Найл», – проговорила она про себя, отметив гэльское звучание слова. Как обидно, что такое мелодичное имя досталось грубому, гадкому человеку.

– Митчелл, – голос Найла прервал размышления Фионы, – ты один не отвернулся от меня и поддерживал все эти годы. Я никогда не сомневался в твоей верности и именно поэтому хочу, чтобы ты ушел прежде, чем вернется молодая графиня. Не нужно ей видеть твое лицо.

Фиона изумилась – голос похитителя звучал просительно, почти умоляюще. Значит, и ему не чуждо ничто человеческое!

– Что ж, если ты так этого хочешь, то я уйду, – сказал Митчелл, – но от лагеря удаляться не буду. Когда-нибудь она меня все равно увидит.

– Например, сейчас, – проворковала Фиона, выходя из-за куста.

Найл, глядя на девушку, даже не пытался скрыть свое раздражение. А Фиона встала перед разбойниками и вызывающе посмотрела на них. Ее волосы падали на спину каскадом волн, а ее вздернутый носик казался дерзким и наглым. Зеленое платье девушки испачкалось, дыра на боку открывала нижние юбки, но всем своим видом она давала понять, что ничуть не смущается. Ее синие глаза напоминали холодные аквамарины, пухлый рот искривился в брезгливой усмешке.

Найл с трудом разжал кулаки.

– Вы очень точно рассчитали момент вашего появления.



Фиона, насмехаясь над ним, сделала кокетливый реверанс. Правда, из-за связанных впереди рук ей с трудом удалось удержать равновесие, но она справилась с этим и голосом примерной девочки произнесла:

– То же самое я могу сказать и о вас.

Найл почувствовал, как его все сильнее охватывает раздражение. Следовало бы предвидеть, что сестра Дункана Макфи окажется девицей с совершенно несносным характером и к тому же красавицей.

Такое сочетание обещало сделать последующие недели сущим адом для него.

– Так вот вы какая, сестра Дункана, – произнес Митчелл, вступая в разговор.

Девушка взглянула на него и, побледнев, пошатнулась. Ругая ее, себя и эту глупейшую ситуацию, Найл бросился к Фионе и подхватил ее прежде, чем она успела упасть на каменистую землю. Митчелл по-прежнему держась рядом, суетливо спросил:

– О Боже! Что это с ней? Ты ведь не думаешь, что падать в обморок – обычное дело для нее?

От этого предположения обоим друзьям стало не по себе.

– Да нет, – сказал Найл. – Дункан был крепким и сильным мужчиной, и его сестра наверняка здорова. Во всяком случае, вид у нее просто цветущий. Принеси воды. Нам нельзя долго задерживаться. Ее люди бросятся в погоню при первом же удобном случае.

Найл потрогал лоб Фионы, и тот показался ему слишком холодным, пульс был замедлен.

– Держи, – Митчелл протянул ему фляжку с водой.

Найл вытащил пробку и стал брызгать прохладную воду на лицо девушки.

– Фр-р-р! – она очнулась и принялась стирать связанными руками растекающуюся жидкость. – Что вы делаете?

Фиона села. Ее грудь высоко вздымалась, а глаза сверкали от возмущения.

– Изверг!

Услышав ругательство, обрушившееся на его голову, Найл присел на корточки. Вопреки желанию он восхищался остроумием и решительностью своей пленницы. На миг он даже позабыл, что она для него лишь средство для достижения конечной цели – и только. Опомнившись, он нахмурился, встал на ноги и потянул за веревку, вынуждая девушку подняться.

– Я не собираюсь устраивать здесь привал.

Пытаясь подняться, девушка совершенно запуталась в своих длинных юбках, и тогда Найл, обхватив ее за талию, помог взобраться в седло. Вид у нее был ужасный – усталый и изможденный, но девушка не проронила ни слова жалобы. Она просто смотрела на него своими синими глазами, которые сейчас больше напоминали кристаллики льда. Найл отвернулся и обратился к Митчеллу:

– Если ты так настаиваешь на своем участии в этом деле, то давай встретимся в лагере. Но знай, что мне это не нравится. Это только моя месть.

Митчелл, волосы которого казались песочными при угасающем свете, грустно улыбнулся.

– Ты же знаешь, что я последую за тобой даже в ад.

Сидя на спине Макдаффа, Фиона с интересом прислушивалась к этой беседе. Как ни старалась она отвести глаза, ее взгляд упорно возвращался к Митчеллу. Над этим человеком висело проклятие, его окружала черная аура смерти. Это видение и явилось причиной обморока. Девушка никак не могла унять колотившую ее дрожь, все тело покрылось гусиной кожей, и холод пробирал до костей. Этому мужчине самой судьбой предписано убивать.

Фиона крепко зажмурилась, чтобы не видеть этого страшного человека, и, только услышав удаляющийся топот копыт, испытала огромное облегчение. Все это время Фиона сидела, затаив дыхание, словно боялась, что проклятие перекинется на нее, сделай она хоть один вдох.

Найл вскочил на коня и пришпорил его, лошадь тоже послушно тронулась с места. Они снова отправились в путь, в неведомый, неизвестно где находящийся лагерь.

Фиона наконец открыла глаза, испугавшись, что иначе у нее закружится голова и она упадет. А случись это, бандит снова безжалостно затащит ее в седло. После холодного душа, который привел ее в чувство, стало ясно, что на деликатное отношение нечего и рассчитывать.

Остаток пути девушка переносила с большим трудом. Промокшее на груди и плечах платье стало холодным. А солнце уже скрылось за горизонтом, лишив все живое своего тепла. Зубы Фионы стучали от холода, и она ничего не могла с этим поделать, как ни старалась. Правда, и чувство голода пропало: холод заставил позабыть обо всех нуждах.

А они все ехали и ехали.

Девушка знала, что ее слуги еще не успели даже добраться до Колонсея, а злодей словно уже убегал от несуществующей погони. Аллан и Колл, конечно, не станут преследовать их, ведь они поклялись честью графа Колонсей.

Фиону клонило ко сну. Макдафф двигался медленно, и она покачивалась в седле, словно в колыбели. Только бы согреться…

Найл подъехал к подножию скал, возвышающихся у самого моря, и остановился. Его нервы были на пределе. Чуть впереди начиналась тропа, ведущая в лагерь, где его ждал верный Митчелл. Засады Найл не боялся, вряд ли слуги графини нашли подмогу так быстро и выследили их, но все может быть. Три года, проведенные в Ньюгейтской тюрьме, научили его любить свободу и быть осторожным. Не обнаружив ничего подозрительного, он продолжил путь. Птицы спокойно выводили свои трели, а уж они дали бы знать, нарушь кто-либо их покой.

Мужчина оглянулся и увидел, что его пленница просыпается. Некоторое время она дремала, что было весьма кстати. Глаза девушки казались очень большими из-за залегших вокруг них теней; выглядела она усталой и измученной. Но ведь ни разу не пожаловалась! Найл резко отвернулся от нее. Фиона же чуть не закричала от боли, пока они спускались по крутому склону в каменистую бухточку.

Темнота сгущалась, и отблески угасающего дня сюда уже не проникали. Несколько раз копыта лошади скользили на камнях, и тогда сердце девушки замирало от страха, – казалось, еще чуть-чуть – и они рухнут в пропасть. Холодный ветер с моря продувал насквозь ее промокшее платье. Фиона вся дрожала и мечтала о парочке одеял, которые сейчас пришлись бы весьма кстати.

Наконец путники обогнули каменистый выступ в конце тропы и оказались у входа в пещеру. Внутри уже горел костер, отбрасывавший тени на узкие стены. Одна из теней принадлежала высокому ссутулившемуся мужчине. Митчелл приехал сюда раньше них. Фиона с трудом проглотила подступивший к горлу ком. Она еще больше утвердилась в своем решении бежать при первой же возможности.

Найл остановил коня прямо у входа в пещеру. Спрыгнув на землю, он подхватил вожжи и ловко обмотал их вокруг дерева. Фионе тоже не терпелось покинуть седло и почувствовать наконец под ногами твердую почву, но она понимала, что все ее попытки бесполезны. Даже не будь она привязана, ей все равно не удастся спуститься с Макдаффа без посторонней помощи. Усталость полностью лишила ее сил. Девушка распрямила плечи, не желая показывать свою слабость, однако ей не удалось унять дрожь даже в руках, все тело сотрясал озноб. Ее похититель между тем подошел к ней и развязал веревку. Не успела она вымолвить ни слова, как он уже подхватил ее и поставил на землю. Ноги Фионы подкосились, отказываясь держать уставшее тело. Неопределенно хмыкнув, Найл поднял пленницу на руки. Сквозь промокшее платье она ощутила тепло его тела, и ей вдруг стало совершенно безразлично, кто этот человек – бандит он или нет. Важно было только тепло, согревающее ее. Фиона чувствовала стальные мышцы его рук, слышала стук сердца, ровный и сильный. Странно, но сейчас ей казалось, что она в безопасности. Ощущения ее раздваивались. С одной стороны, этот человек таил в себе угрозу, а с другой – ей стало вдруг так спокойно, как может быть только в объятиях любимого человека. «Только на одно мгновение», – успела подумать она и тут же заснула. Проснулась она так же мгновенно оттого, что Найл положил ее на землю.

Костер согревал маленькую пещеру. В свете яркого пламени виднелся закопченный котелок, из которого аппетитно пахло мясом. В животе у Фионы заурчало. Найл улыбнулся, черты его сурового лица смягчились.

– Ваш желудок красноречивее всяких слов.

Усталость подействовала на Фиону словно наркотик. Присутствие Митчелла уже не вызывало видений, и ее голос звучал уже не так раздраженно.

– Я умираю от голода и жажды.

Митчелл вопросительно посмотрел на своего друга, затем подошел к девушке и освободил ее руки.

Прикосновение этого жуткого человека вызвало у Фионы приступ тошноты, но тут же все затмила боль в пальцах от восстанавливающегося кровообращения. Фиона стала осторожно массировать руки.

– Благодарю вас, – сказала она Митчеллу.

Его доброжелательность не избавила ее от чувства неприязни. Она по-прежнему думала о нем как об убийце. Все расплывалось перед глазами, когда Фиона смотрела на него.

– Ты развязал эту злюку себе на беду, – мрачно предупредил Найл, сидя по другую сторону костра.

Не сводя глаз со стертых до крови рук Фионы, Митчелл ответил:

– Она всего лишь женщина, ей необходимо подкрепить свои силы.

С этими словами он подал ей миску с мясом и чашку, наполненную коричневой жидкостью. Мясо оказалось олениной, а напиток – крепким чаем.

– Спасибо, – пролепетала Фиона.

Рядом с этим разбойником она чувствовала себя неуютно, но тошноты больше не испытывала. Окружающая его аура померкла.

Девушка с аппетитом съела все мясо и выпила чай. Тепло костра согрело тело, и она почувствовала вялость и приятную истому. Поставив пустые кружку и миску, Фиона в упор посмотрела на своего похитителя.

– Могу я немного поспать, или вы намерены лишить меня этого удовольствия?

Найл посмотрел на нее. Его глаза сияли в отблесках костра, черные волнистые волосы были откинуты назад, открывая высокий лоб, а брови казались похожими на взметнувшиеся крылья диковинной птицы. Его суровое лицо было красиво настоящей мужской красотой. У Фионы часто-часто забилось сердце. Прежде чем Найл ответил, Митчелл расстелил на земле одеяло, положил его достаточно близко к костру для тепла, и в то же время немного в сторонке, чтобы создать хоть какое-то подобие уединения. И, конечно, девушке было ясно, что ей все время придется находиться в поле их зрения.

Найл поднялся и подошел к ней. Подобрав брошенную на землю веревку, он сказал:

– Протяните руки.

Из груди Фионы невольно вырвался вздох сожаления, плечи покорно поникли. Но девушка быстро пришла в себя и, протягивая руки, уже с вызовом смотрела злодею прямо в глаза.

– Вы очень жестокий человек, – заявила она, когда тот начал обматывать веревку вокруг ее кистей. Закусив губу, Фиона с трудом подавила стон боли от грубого прикосновения к натертой коже. Найл внимательно посмотрел на девушку. При свете костра его глаза казались бездонными омутами.

– Я никому не могу доверять, обстоятельства вынудили меня к этому.

Пока он проверял, крепко ли затянуты узлы, она раздумывала над его словами. За какое же преступление ее похититель оказался в тюрьме? Фиона предполагала, что он морской офицер, и была уверена в его благородном происхождении. Значит, причин воровать и грабить у него не было. Неужели кого-нибудь убил? Шестое чувство подсказывало ей, что в его прошлом не было убийств, но чья-то смерть вызвала у него теперешнюю жажду мщения.

Убедившись, что веревка завязана крепко, Найл просунул руки под мышки пленницы и легко приподнял.

– Вы совсем ничего не весите, – удивленно пробормотал он.

Найл был высоким стройным мужчиной с грацией пантеры и пронзительным взглядом орла, и Фиона, никогда не считавшая себя миниатюрной женщиной, едва доставала ему до плеча.

Она заговорила, и голос ее прозвучал резко.

– Если вы все сказали, я хотела бы лечь и поспать, чтобы быть готовой к тем пыткам, которые вы припасли на завтра.

Найл слегка прикрыл глаза и скривил губы.

– Посмотрите в свой магический кристалл, леди, и вы узнаете, что будет завтра.

Девушка сделала вид, что не заметила сарказма, но когда он повел ее к одеялу, не смогла игнорировать прикосновение его рук. Ей вдруг стало трудно дышать, этот человек решительно лишал ее душевного равновесия.

Фиона быстро посмотрела на Митчелла и заметила, что тот наблюдает за ними, насупив рыжеватые брови. Сидел он ссутулившись, был высок, долговяз и полностью лишен той грации, которая отличала его друга. Длинными пальцами Митчелл нервно теребил серебряную пуговицу на куртке и тусклым, потухшим взглядом смотрел, как Найл возвращается на свое место. Каждый жест, каждое движение Митчелла говорили о том, что он очень нуждается в своем друге. Заметив, что девушка изучающе посматривает на него, он тут же придал своему лицу безразличное выражение. Фиона почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Но, опустившись на одеяло, она ощутила такой благодатный покой, что тут же выбросила из головы и Найла, и его странного друга. Она позже поразмышляет об этих столь непохожих друг на друга мужчинах и решит, как ей убежать от них. А сейчас необходимо как следует отдохнуть и набраться сил.

Пол пещеры был жестким, мелкие камешки впивались в изнеженное тело Фионы, а запястья горели от тугих веревок, но эти неудобства не помешали ей быстро и крепко заснуть. Уже во сне, когда мысли не поддаются контролю, она с удивлением обнаружила, что думает о своем похитителе и хочет вновь почувствовать тепло его рук. И тут же отругала себя за столь неправедные мысли. Совсем недавно она направлялась в Эдинбург, чтобы спасти свою любовь, и ей не следует испытывать к этому человеку ничего, кроме отвращения. Он похитил ее, собирается использовать в своих гнусных целях и, конечно, заслуживает только ненависти!

Голос Найла вырвал Фиону из сонного полузабытья.

– Мой сердитый друг, благодаря этой дамочке я начинаю осуществлять свой план.

Фиона притворилась, что все еще спит, и лежала тихо, плотно закрыв глаза. Однако ни одно слово из разговора двух похитителей не пролетало мимо ее ушей. Соблюдать правила приличия было вовсе не обязательно: эта пещера – не гостиная в Эдинбурге, где необходимы светские манеры. Вопрос стоит о жизни и смерти, стало быть, все средства хороши.

– Забудь об этом, – умоляюще проговорил Митчелл, – все в прошлом, не нужно подвергать себя опасности из-за мести.

Найл вскочил и принялся нервно расхаживать по узкой пещере. Послышался хруст камней под его ногами, и сквозь закрытые веки девушка заметила, что пламя то светит, то меркнет, когда он проходит между ней и костром.

– Я три года отсидел в тюрьме, – остановившись, сказал Найл, – три года! Ты знаешь, что тюрьма делает с мужчиной, его честью?

В его голосе слышалось столько боли и горечи, что Фиона даже почувствовала в себе жалость к нему… Но что же он натворил? Чем заслужил такую судьбу?

– Но ты не испытывал никаких особенных неудобств. Я позаботился о том, чтобы у тебя было все необходимое. Я даже оставил флот, бросил карьеру, только бы находиться рядом, – спокойно заметил Митчелл.

Фиона с интересом ждала, как Найл отреагирует на брошенный ему упрек. Сама она вряд ли смогла бы сдержаться, но бывший заключенный только тяжело вздохнул.

– Я знаю и ценю все, что ты сделал для меня, Митчелл, но я должен отомстить!

– Если ты пойдешь на преступление, то снова окажешься в тюрьме или тебе придется бежать. Теперь, когда ты свободен, лучше забыть обо всем, – понизив голос, сказал Митчелл.

– Как ты не понимаешь, – утомленно произнес Найл, – я потерял честь, мое имя запятнано! А за что? Почему? Потому что кто-то убил женщину, а всю вину свалил на меня? – он словно выплевывал слова.

– Я знаю и очень сожалею об этом, поверь, – с трудом выговорил Митчелл, – но это не повод похищать девушку и издеваться над ней. И опять же не забывай о том, что тебя могут снова поймать, и что тогда?

– Отправлюсь назад в Ньюгейтскую тюрьму, – язвительно заметил Найл, – но теперь я хоть буду знать, за что наказан.

Митчелл попробовал сменить тактику.

– План очень рискованный, и мне не совсем понятно, как ты собираешься действовать, если все выйдет по-твоему и Макфи явится за сестрой?

– Я вызову его на дуэль… и выиграю! – голос Найла был решительным и непреклонным.

– Дуэль? Ты говоришь «дуэль»? – Митчелл иронично рассмеялся.

Фионе очень хотелось видеть лица своих похитителей в этот момент, но она боялась выдать себя и поэтому только слегка приоткрыла глаза. Найл стоял к ней спиной, но по его напряженной фигуре не трудно было понять, какую гамму чувств он сейчас испытывает.

– Я не стану убийцей, хотя меня уже все считают таковым, – с трудом подавляя гнев, выговорил Найл. – Макфи сразится со мной в честном поединке, так же как Уинтер и Скалторн. Эта троица составляла тот военный трибунал, осудивший меня за преступление, которого я не совершал. И они ни на секунду не усомнились в моей виновности, – его голос дрогнул, – не поверили ни единому слову.

Взгляд его был суров и полон горечи.

Фионе не потребовался ее дар, чтобы понять: допущена роковая ошибка и желание отомстить вполне понятно и естественно. Но никак нельзя оправдать этим гибель трех человек, которые только выполняли свой долг. А Найл тем временем продолжал:

– Я буду драться со всеми тремя и обязательно выйду победителем в этих схватках, а затем заставлю каждого публично отказаться от решения, которое они приняли в тот день. Если же я не получу на это согласия, то убью их без всякого сожаления.

Митчелл подошел к другу и положил руку на его плечо.

– Как бы мне хотелось, чтобы ты все-таки оставил эту затею. Ты сейчас одержим жаждой мести и подвергаешь себя, свою свободу ненужной опасности. Все равно ничто не поможет тебе забыть обиду и годы, проведенные в тюрьме. Оставь это, прошу тебя.

Найл, вспыхнув от ярости, стряхнул руку Митчелла со своего плеча.

– Нет, не оставлю! Я буду сражаться и убью их, или умру сам, – он сжал кулак и решительно взмахнул им, – этого требует моя честь!

Костер почти погас, и в пещере стало холодно. Фиона задрожала под своим одеялом, но не столько от того, что замерзла, сколько от страха, который вызвала жуткая клятва бандита. Найл, несомненно, служил во флоте; ее младший брат Дункан также был морским офицером – значит, он и есть тот самый Макфи, которого намерен убить Найл. Вряд ли имеет место совпадение фамилий, ведь Дункан теперь капитан и вполне мог заседать в том злосчастном трибунале.

План Найла выглядит безупречным. Конечно же, брат бросится спасать ее и будет безжалостно убит. Уж слишком силен и хорошо тренирован мстительный похититель. Немного найдется мужчин, способных ему противостоять.

Найл снова заговорил, отвлекая Фиону от страшных мыслей.

– Мне понадобится твоя помощь, Митчелл. Ты доставишь Макфи сообщение о том, что его сестра у меня. И если он хочет увидеть ее живой, то пусть приезжает и сразится со мной.

– Мне это не по душе, – заметил Митчелл, но голос его звучал покорно. – А потом, он может и не приехать.

Найл резко рассмеялся:

– Он приедет. Он же считает меня убийцей и не усомнится в том, что я смогу сделать это еще раз.

– А если он не поверит в то, что его сестра у нас?

При этих словах Фиона затаила дыхание – вдруг Дункан и вправду не поверит. Что же с ней тогда будет?

Найл так быстро подошел к ней, что девушка едва успела сомкнуть веки. Она с трудом сдержала крик, когда он легко потянул прядь ее волос, и облегченно вздохнула после его ухода.

– Вот. Даже недальновидный Макфи сможет узнать волосы своей сестры, тем более, что они такого необычного цвета.

Митчелл нехотя взял прядь и сунул ее в карман. Фиона снова осмелилась чуть приоткрыть глаза.

– Мне все равно не нравится это задание, но знаю, что тебя не переубедишь. Где же ты хочешь встретиться с Макфи?

– Я повезу девушку на Скай.

– На остров, принадлежащий твоему клану? – недоверчиво спросил Митчелл. – Но я считал, что отец лишил тебя наследства.

– Именно это он и сделал, – лицо Найла стало печальным, – но на берегу стоит старый развалившийся замок. Легенды говорят: там водятся привидения, поэтому поблизости нет ни души. Вот туда я и отвезу нашу пленницу.

Как только был упомянут замок, видения с необычайной силой нахлынули на Фиону. Там произойдет нечто ужасное, то, что изменит всю ее жизнь.

Глава 3

Фиона лежала неподвижно, внимательно прислушиваясь к разговору мужчин. На рассвете Митчелл поедет в Глазго, где пришвартовался корабль Дункана, а они с Найлом чуть позже отправятся к заливу Смит, через который придется переправляться на лодке. Значит, ей необходимо бежать до того, как они тронутся в путь. Вряд ли удастся удрать с острова Скай, и отец со своим отрядом не сможет ее там найти. Времени осталось очень мало, и играло оно не в пользу Фионы.

Девушка решила подождать, пока похитители лягут вздремнуть, не железные же они и, конечно, нуждаются хоть в небольшом отдыхе. После того как разбойники заснут, она попробует зубами развязать узлы на веревках. Ей необходимо освободиться, даже если для этого придется стереть зубы в порошок. Можно попробовать бежать и так, но карабкаться со связанными руками по крутому склону будет довольно тяжело, а сделать это быстро и бесшумно просто невозможно. Значит, прежде всего нужно освободить руки.

Фионе казалось, что время тянется бесконечно долго. Наконец все стихло, дыхание мужчин стало ровным. Украдкой осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, девушка начала распутывать узлы. Однако при каждой попытке освободиться веревки только сильнее впивались в кожу и по рукам расходилась пульсирующая боль. Ее запястья представляли собой сплошную кровоточащую рану, губы и десны покрылись ссадинами, но девушка не сдавалась. Она должна убежать!

Костер погас, и в пещере стало холодно. Прямо над входом висела полная луна, заливающая все окрестности серебристым светом. Скоро наступит рассвет, а ее план еще очень далек от завершения. Правда, Фиона смогла перегрызть несколько слоев суровой веревки, но полностью освободиться пока не удалось. Слезы отчаяния лились по щекам, и единственный шанс бежать таял, как дым угасающего костра.

Девушка решила сделать небольшой перерыв и вдруг почувствовала, что один из мужчин уже не спит. Она быстро спрятала руки поглубже под одеяло, едва сдержав крик боли, вызванный резким движением. Фиона напряженно прислушивалась: может быть, бандит поворочается и снова заснет? Тут свет луны заслонила тень. Она быстро закрыла глаза, но было уже поздно. Мужчина склонился к ней и прижал палец к ее губам, призывая к молчанию. Фиону охватила дрожь, и по этому ощущению она догадалась, что к ней прикоснулся Митчелл. Все пропало! Замысел раскрыт, и через минуту руки снова будут связаны, наверняка даже крепче, чем раньше. Девушка вся сжалась, глаза наполнились слезами разочарования. Когда руки мужчины дотронулись до ее запястий, ее замутило от отвращения. В какое-то мгновение Фионе даже показалось, что он собирается изнасиловать ее. Митчелл уже вытаскивал руки из-под одеяла, но гордая девушка не собиралась сдаваться так просто и вся напряглась, готовясь дать отпор в любой момент.

Прежде чем она успела что-либо предпринять, он свободной рукой коснулся ее шеи и нажал на сонную артерию. Сделано это было так мастерски, что глаза девушки тут же застелила темная пелена, и она потеряла сознание. Митчеллу хватило нескольких минут, чтобы… высвободить ее руки. Не проронив ни слова, он вернулся на свое место.

Фиона постепенно приходила в себя, мысли становились яснее и четче. Итак, по известным только ему причинам Митчелл освободил ее. Нужно хорошенько подумать над этим, прежде чем начинать действовать. Бывали моменты, когда видения заставляли ее принимать решения стремительно, но этот случай явно не из таких. Что-то здесь не так. Ведь Митчелл друг Найла и должен бы играть на его стороне. Он не станет мешать плану Найла, если действительно предан ему. А может быть, это другой вид верности, и Митчелл старается оградить своего друга от опасности? Судя по вечернему разговору, он совсем не в восторге от плана Найла и считает, что от мести следует отказаться. Скорее всего, именно поэтому Митчелл и освободил ее. Без Фионы Найлу не удастся ни заманить Дункана, ни убить его. Казалось бы, все ясно и нужно быстрее бежать отсюда, но девушка все же находилась в замешательстве. Что-то настораживало и пугало ее.

В конце концов, странное поведение Митчелла не имеет большого значения. У нее появился шанс, и нельзя его упускать. Фиона беззвучно откинула одеяло, но при этом грубая шерсть коснулась окровавленных рук. Сдерживая стон, она так сильно прикусила кончик языка, что почувствовала во рту солоноватый привкус крови. Девушка поднялась на ноги, от резкого движения голова слегка закружилась. Усилием воли Фиона удержалась на ногах и стала медленно пробираться к выходу, обходя костер, за которым в сумраке пещеры лежал Найл. Для выполнения этого маневра ей потребовалось пройти мимо Митчелла. Фиона взглянула на него и заметила, что он тоже наблюдает за ней. Она замерла и, не отводя от него глаза, простояла так несколько бесконечно долгих секунд. Наконец мужчина закрыл глаза. Девушка поняла это как сигнал к тому, что она может идти куда хочет и он ждет ее побега. Отлично, бандит не будет разочарован.

* * *

Найл проснулся. Ему снился кошмарный сон, вот уже три года преследующий его. Суд, тюрьма, отречение отца, ощущение стыда и позора – что может быть хуже для офицера и джентльмена? Он поморщился. Для мужчины, выросшего в Хайленде, незапятнанное имя и честь являются главными ценностями в жизни, и именно их он незаслуженно лишился. Мысли об этом терзали его в тюрьме и продолжают мучить сейчас.

Найл был младшим из четверых братьев и никогда не считался любимчиком родителей. Но он и не представлял себе, что так мало значит для отца. Как мог этот умудренный жизненным опытом человек поверить, что его сын способен изнасиловать избитую женщину и хладнокровно перерезать ей горло? Не удосужившись хотя бы поговорить с ним, отец отрекся от Найла сразу же после суда.

Горькие воспоминания жгли душу. Сейчас, спустя три года, Найл уже не мог отчетливо вспомнить ту женщину. А ведь тогда его водили посмотреть на нее в надежде вырвать признание при виде изувеченного тела. Зрелище было не из приятных. Смерть всегда страшна, но убийца был особенно жесток. Перерезанное горло зияло жуткой, извращенной улыбкой, все тело покрывали ссадины и синяки. Найл был потрясен, но в то же время окончательно убедился в том, что не делал этого. Его признания судьи так и не получили. Но когда он отрицал свою вину, ему никто не поверил. Его доставили в Англию в кандалах, а затем переправили в Ньюгейтскую тюрьму. Там он провел три страшных года, расплачиваясь за преступление, которого не совершал, и именно там он поклялся отомстить трем мужчинам, повинным в его позоре и бесчестье. Дункан Макфи был первым в его списке.

Найлу следовало бы прыгать от радости, ведь его план наконец-таки начал осуществляться! Однако, вместо этого, он ощущал лишь тяжесть на сердце и горечь в душе. Месть – это бремя, нести которое способен не каждый.

Жеребец Найла Принц Чарли фыркнул и отвлек его от беспокойных мыслей. Животное рыло копытом каменистую землю. Найл улыбнулся – Принц Чарли не отличался терпением. Сам он научился терпению в тюрьме, терпению и хладнокровию. Оба эти качества очень пригодились ему в общении с Фионой Макфи. Девушка оказалась сильной, смелой… и красивой. Черт бы ее побрал! Какая-то пигалица вздумала бороться с ним.

Найл вспомнил ее волосы, своей яркостью напоминающие языки пламени. Они манили к себе, и грозили обжечь. А ее миниатюрная совершенная фигурка просто пленяла его каждым своим изгибом. Боль, испытываемая в первый момент встречи, вернулась с новой силой. Нет! Он должен подавить в себе вспыхнувшее желание и смотреть на нее только как на средство для достижения конечной цели.

Найл поднялся с земли, с трудом разминая затекшее тело. Митчелл еще спал, от костра остались едва тлеющие угли. Угол, где должна находиться пленница, был пуст… Не веря своим глазам, Найл подбежал к одеялам и отбросил их в сторону, но обнаружил только куски веревки. Стараясь успокоиться, он взял в руки остатки пут и стал изучать их. Несколько слоев, несомненно, были перегрызены, но освободило девушку не это. Большая часть веревок явно разрезана! Неужели она где-то прятала нож и смогла сделать это сама?

– В чем дело? – донесся сонный голос Митчелла. Найл пристально посмотрел на друга. Ужасное подозрение закралось ему в душу.

– Это ты ее отпустил?

Он произнес это спокойно, без тени укора, но Митчелл тем не менее отвел глаза. Все стало ясно без слов.

Спокойным и вежливым тоном, принятым в светских гостиных, Найл спросил:

– Почему?

Митчелл молча встал и принялся подкладывать в костер дрова, раздувая тлеющие угли. Он так и не поднял на Найла глаз.

– Потому что ты совершаешь ошибку. Теперь, когда ты получил свободу, не стоит ею рисковать. После дуэли ты либо снова попадешь в тюрьму, либо вынужден будешь бежать из страны, скитаться, не имея ни крова, ни средств к существованию. Стоит ли твоя месть тех лишений, на которые ты себя обрекаешь?

– Меня это не волнует, Митчелл, – Найл тщательно подбирал слова, желая, чтобы друг понял его, – в тюрьму меня не посадят, потому что Англию я покину сразу же. А что касается лишений, то я и так уже потерял все, что ценил в этой жизни.

Митчелл быстро посмотрел на него и отвел глаза. Опустив плечи, он наполнил котелок водой и повесил над разгорающимся костром.

– Я понимаю, что ты зол и гордость твоя уязвлена, но не позволяй этим чувствам разрушить твою жизнь!

Найл отвернулся, скрывая разочарование. Он надеялся, что друг в конце концов поймет его состояние, но ошибся. Представления Митчелла о чести сильно отличались от его собственных, и продолжение спора ни к чему не приведет. Жаль тратить время на пустые разговоры, нужно действовать, наверстывать упущенное. Найл не мог позволить себе потерять молодую графиню.

– Я отправляюсь на поиски леди Макфи, – сказал Найл, выходя из пещеры, – даже верхом она не сможет улизнуть от меня.

Митчелл вышел вслед за ним:

– Что ж, тогда я еду в Глазго с твоим посланием.

– Спасибо, Митчелл, – бросил Найл, уже сидя в седле.

Как бы ни рознились их представления о жизни, друг всегда оставался на его стороне.

– Ты готов помочь даже тогда, когда считаешь, что я не прав. Я это ценю и никогда не забуду.

Верность и преданность Митчелла делала их отношения особыми. Когда люди, называвшие себя друзьями Найла, отвернулись от него, один Митчелл грудью встал за честь друга. Он был рядом, когда от Найла отрекся отец, и именно Митчелл навещал его в тюрьме, снабжая всем необходимым.

Митчелл улыбнулся другу и помахал рукой. Найл тоже ответил ему улыбкой и тронулся в путь.

Стараясь рассмотреть следы убежавшей женщины, Найл низко наклонился в седле. В тех местах, где ступала лошадь Фионы, растения были притоптаны. В лесу ее маршрут выдавали сломанные ветви и примятая трава.

Утро было прохладным. Стоял конец августа, не за горами дождливая холодная осень. Найл загодя приобрел достаточное количество одеял и запасся продуктами, спрятав все это в старом замке. Когда землю покроет снег, он ни в чем не будет испытывать нужды. Однако сначала следует разыскать девушку. Он пустил Принца Чарли галопом, зорко выискивая следы беглянки. Обнаружить их было до смешного просто. Торопясь, девушка не пыталась уничтожить свидетельства своего продвижения вперед. Найл скривил губы в улыбке. Скоро!

* * *

Фиона узнала о погоне прежде, чем увидела своего мучителя, да он и не старался скрыть свое приближение. Сердце ее сильно забилось, а пальцы крепче вцепились в поводья Макдаффа. Но на ее лошадь, как всегда в критические моменты, напало упрямство, и животное стало упираться, отказываясь идти.

– Проклятая скотина, нашла время показывать характер, – бормотала девушка, пихая Макдаффа пятками в бока. И лошадь, уступив желанию хозяйки, побрела вперед медленным прогулочным шагом. А преследователь, с громким треском продиравшийся сквозь заросли кустов, был уже близко.

Конское копыто угодило в норку, лошадь споткнулась, но Фиона, занятая мыслями о преследователе, не обратила на это внимание, за что и поплатилась, тут же перелетев через голову Макдаффа и рухнув на землю. Быстро поднявшись на ноги, Фиона огляделась по сторонам. Найл был уже совсем рядом. Девушка кинулась бежать, не разбирая дороги, бросив Макдаффа на произвол судьбы. Все равно ее лошади не по силам тягаться с великолепным жеребцом, а она еще может увернуться от похитителя, петляя среди деревьев. Длинные юбки мешали бежать, Фиона несколько раз падала. Звук погони раздавался уже за самой спиной. Раздвигая ветки руками, она с трудом расчищала себе путь сквозь густые кустарники. Дыхание стало прерывистым, девушка с трудом сдерживала слезы отчаяния. А похититель уже совсем рядом. Фиона неслась без оглядки, ей нельзя медлить! Ноги подкашивались от усталости, сердце колотилось в бешеном ритме, стараясь вырваться из груди, и его стук заглушал шум погони. Несмотря на это, Фиона побежала еще быстрее.

Рука Найла крепко обхватила Фиону за талию. Размахивая руками, она закричала. Маленький кулачок угодил ему прямо по губам.

– Проклятая злюка, – выругался Найл, ослабив железную хватку.

Девушка отбивалась, изо всех сил стараясь вырваться, но он отпустил ее только тогда, когда она больно ударила его башмаком по ноге. Фиона тяжело опустилась на землю, колени ее подогнулись, волосы свисали на глаза и мешали смотреть. Откинув их, она в ужасе попятилась от гарцующего скакуна. Копыта Принца Чарли опустились на то место, где она лежала несколько секунд назад.

Рывком поднявшись с земли, Фиона подхватила юбки и снова побежала вперед. Ради своей свободы, ради жизни брата! Выругавшись в очередной раз, Найл спрыгнул на землю и бросился за девушкой. Черта с два ей удастся убежать от него!

Она проскользнула между сучковатыми стволами двух дубов. Но и для него эта преграда не составила труда. Она с трудом перелезла через ствол упавшего дерева, а он легко перепрыгнул его, опершись одной рукой. Расстояние между беглянкой и преследователем сокращалось.

Все мышцы Найла были напряжены. Он рывком набросился на Фиону, ухватив ее за ноги. Они оба упали. Путаясь в пышных юбках девушки и тяжело дыша, Найл своим весом придавил ее к покрытой листьями земле. Фиона извивалась, цепляясь руками за редкие пучки травы и пытаясь освободиться. Их тела представляли собой какой-то загадочный клубок; его грудь была на уровне ее плеч, а ноги переплелись. Фиона ухитрилась повернуться на бок и старалась укусить преследователя, но Найл крепко держал руками ее голову.

– Даже не пытайтесь, – предупредил он тихим, но угрожающим голосом.

Девушка набрала в легкие побольше воздуха, умирая от желания вцепиться в преступника, невзирая на последствия.

– Тогда, – она снова глубоко вздохнула, – отпустите меня, пока я не расплющилась в лепешку под вашей тяжестью.

Он привстал, сжав, однако, ее запястья. Они смотрели друг на друга, глаза их сверкали.

– И не пытайтесь бежать снова. Это бесполезно. Взгляд Фионы стал вызывающим, губы вытянулись в тонкую линию.

– Я буду действовать так, как сочту нужным, и, поверьте, постараюсь доставить вам как можно больше неприятностей.

Найл еще крепче вцепился в нее. Она поморщилась от боли, пронзившей израненные руки.

– Нет, милая леди, вы будете вести себя так, как я скажу.

Да как он смеет думать, что может приказывать ей! Даже родные не отваживались диктовать своенравной Фионе свои условия. Девушку просто переполняла ярость. От душившего гнева ей стало жарко, хотя земля, на которой она лежала была сырой и холодной.

– Опасайтесь поворачиваться ко мне спиной, – язвительно предупредила она, – я не собираюсь сидеть сложа руки и использую любую возможность, чтобы убежать. Помните и о том, что вам не удастся заманить моего брата в ловушку.

На губах Найла появилась едва заметная улыбка.

– Я принимаю ваш вызов. – В его глазах заплясали веселые искорки. – Борьба с вами развлечет меня и избавит от скуки.

Фиона стиснула зубы. Нет, она не позволит использовать себя! Заметавшись, девушка снова и снова пыталась вырваться. Найл одним ровным движением перевернул ее на спину и прижал бедром.

– Не стоит толкаться, вы только зря тратите силы. Хотя я и не испытываю большой любви к вашей семье и вам самой, но понимаю, что вы ни в чем не виноваты и не отвечаете за поступки брата.

Я пытался максимально облегчить то положение, в котором вы находитесь, но ваше собственное поведение вынуждает меня принимать самые жесткие меры.

Фиона в упор посмотрела на Найла, давая понять, что не позволит себя запугать. Он же смотрел на ее губы, и от этого взгляда у девушки перехватило дыхание. Найл давил на нее всем своим телом, но ей совсем не было больно. Она чувствовала лишь крепость его мускулов.

Найл продолжал изучать ее лицо. Его взгляд говорил о превосходстве, а губы приближались к ее губам. Фиона сжалась и отвернулась. Каждая клеточка тела кричала: «Нет!». Найл высвободил одну руку, взял ее за подбородок и повернул к себе. Прежде чем поцеловать девушку, он слегка улыбнулся.

Поцелуй был жестоким, его язык с силой ворвался в ее рот. Таким диким, необычным способом он давал понять, кто из них главный. Негодование Фионы переросло в ярость. Она не позволит ему наказывать себя! Приоткрыв рот, девушка стала дразнить его своим языком, губы ее были нежны. Почувствовав в нем перемену, она поняла, что мужчина получает удовольствие от поцелуя и… крепко сжала зубы.

Найл отпрянул назад.

– Проклятье! – выругался он, отпустив ее голову, отшатнулся и сплюнул тут же выступившую на языке кровь.

– Не волнуйтесь, от потери крови вы не умрете, – холодно заметила Фиона.

– Нет, не умру, – сказал он, поднимаясь с земли. – Благодарю вас за то, что вообще оставили мне язык, но не стоит повторять этот фокус.

– А вы больше не пытайтесь меня целовать.

Фиона тоже встала на ноги. Быстро оглядываясь по сторонам, она прикидывала расстояние до жеребца. Нет, слишком далеко. Найл присел на корточки, всем своим видом выказывая пренебрежение.

– Если вы снова побежите, – спокойно проговорил он, – то будете быстро пойманы и привязаны к седлу, как мешок с овсом. Уверен, вам это не доставит удовольствия.

Фиона обернулась, чтобы посмотреть на него. По холодному блеску глаз, решительно сжатым губам она поняла, что это не пустые угрозы – именно так он и сделает. Но ничего, она все равно придумает, как от него сбежать. Пусть это произойдет не прямо сейчас, но очень-очень скоро. Роль приманки была невыносима, но еще тяжелее сознавать, что именно от нее зависит жизнь брата. Она сделает все возможное и невозможное, но не допустит гибели Дункана.

– Не рассчитывайте на спокойную жизнь, – с издевкой в голосе сказала девушка, – рядом со мной она вам покажется адом.

К ее глубокому удивлению, Найл вдруг улыбнулся. Его лицо осветилось, линия губ стала мягче. Фиона почувствовал холод в груди и отпрянула от мужчины, а Найл взял ее за руку повыше локтя, собираясь повести к коню. Девушка вывернулась.

– Я могу идти сама.

– Можете, но я не могу вам доверять.

Она посмотрела на него, и это оказалось ошибкой. Как бы там ни было, Фиона не могла не признавать, что ее похититель дьявольски красив. От него словно исходило какое-то неведомое ей, но истинно мужское излучение, и она не могла противиться его колдовской власти. У Фионы перехватило дыхание, она тряхнула головой, отгоняя наваждение.

Она любит Энгуса, и как только удастся сбежать и предупредить Дункана о грозящей ему опасности, отправится в Эдинбург бороться за свою любовь.

– Можете поверить моему честному слову, – сказала она, не позволяя себе отвести глаза.

– Поклянитесь, – резко произнес Найл, – и я не стану связывать вас.

Фиона рассмеялась.

– Своей клятвой я подпишу брату смертный приговор.

Он пожал плечами.

– Как знаете.

С этими словами Найл отправился к коню, подталкивая девушку вперед. Он порылся в одной из кожаных сумок, прикрепленных к седлу, и вытащил оттуда белую батистовую рубашку.

– Стойте на месте, – приказал он.

Фиона уставилась на него холодным взглядом.

– Стойте, или я привяжу вас к дереву. Понимая, что это не тот случай, которым можно воспользоваться для побега, она послушно кивнула.

Мужчина вытащил из-за голенища сапога нож и разрезал рубашку на полоски.

– Протяните руки, – сказал он.

Фиона удивилась, но сделала, как он велел. Почти нежным движением Найл обернул ее израненные руки тонкой тканью и только после этого связал веревкой.

Руки все еще горели, но боль немного утихла.

– Почему вы это сделали? – тихо спросила она, не в силах оставить этот поступок без объяснения.

Найл бросил на нее быстрый взгляд.

– Не хочу, чтобы шрамы остались у вас до конца жизни.

– А как же вы? – тихо прошептала она.

Вместо ответа он посадил Фиону на Макдаффа, а сам вскочил на Принца Чарли. И снова их связывала веревка.

Найл направил коня к тому месту, где совсем недавно поджидал ее в засаде. Слуги графини успели добраться только до побережья, а ведь им еще нужно переправиться на Колонсей. Значит, нет никакой опасности для Найла и никакой надежды для Фионы. Впрочем, на этот счет девушка и не питала никаких иллюзий. Гораздо больше ее волновало то, что, въехав в темную чащу, она не почувствовала того ужаса, который преследовал ее всегда в этом месте. Это означало только одно – то, что должно было случиться и изменить ее жизнь, уже произошло! Будущее было предрешено.

Глава 4

Фиона кисло глядела на своего похитителя.

– В такую погоду рискованно выходить в море. Найл проигнорировал ее замечание и продолжил свой разговор с батраком, который будет присматривать за лошадьми до их возвращения.

– Теперь, Пэт, ты понял, что нужно делать?

– Да, сэр, – ухмыльнулся мужчина, демонстрируя свой беззубый рот, – но со стариной Принцем Чарли мне придется туговато.

В ответ на эти слова Найл тоже улыбнулся.

– Знаю, но ты уж постарайся. А нам пора в путь, – сказал он, оборачиваясь к девушке. – Ветер, похоже, усиливается, нужно успеть пересечь залив до начала настоящего шторма.

Фиону сковал страх. Отцу и в голову не придет искать ее на острове Скай, а убежать оттуда почти невозможно. Без денег она просто не доберется до материка, и знакомых у нее там нет. Девушка нахмурилась. Этот лохматый Пэт тоже вряд ли станет ей помогать. Судя по всему, они с Найлом давно знакомы и действуют заодно. Но хоть за Макдаффа можно не волноваться. Чувствовалось, что батрак понимает животных и будет хорошо заботиться о ее лошади. Подумав об этом, она немного утешилась.

Благодаря своему дару Фиона давно усвоила правило: никогда не печалиться о том, чего все равно нельзя изменить. Вот и сейчас, глядя на маленькую лодку, она вовсе не была уверена, что на этой посудине можно пересечь бушующие воды залива. В лодке находились весла и ведро; два взрослых человека едва смогли бы в ней разместиться. Утлая лодчонка так раскачивалась на волнах, накатывающих на каменистый берег, что при мысли оказаться в этом суденышке посередине залива девушке стало жутко. Однако она не собиралась показывать свой страх, потому что ее спутник явно думал иначе. Обнаружив свою слабость, Фиона ничего не добьется, даже напротив, ее похититель получит еще одно доказательство своего превосходства над ней.

– Миледи, – раздался голос Найла, – ваши юбки предназначены для езды верхом, а не для прогулок по бушующему морю. У жены Пэта найдется кое-какая одежда, более подходящая для подобного путешествия, и я настоятельно рекомендую вам переодеться.

Девушка посмотрела на свою бархатную юбку. Хоть и неприятно это сознавать, но Найл был прав.

– Вы, конечно, можете отказаться, ведь это одежда простой крестьянки, – с издевкой произнес ее зеленоглазый похититель.

– Не стоит приписывать мне свои предрассудки, сэр, – приподняв голову, ответила Фиона.

Он изумленно посмотрел на девушку.

– Что ж, тогда идите переодеваться.

Ничего не ответив, графиня вошла в дом и быстро поменяла одежду. Жене Пэта она коротко сказала:

– Оставьте себе мое платье. Оно мне больше не понадобится.

Лицо женщины озарила радостная улыбка.

– Большое вам спасибо!

В доме Фиона заметила детские кровати и именно поэтому решила оставить свой наряд. Ткань платья плотная и теплая, из нее можно сшить несколько хороших вещей для детей.

Выйдя на улицу, девушка с беспокойством посмотрела в сторону моря. Пока она переодевалась, волны, казалось, стали еще выше. Переправа через залив будет тяжелой и опасной. Ну да незачем волноваться раньше времени: грози им гибель, ее дар предупредил бы об этом. Но видений нет, а значит, все будет в порядке, ничего страшного с ними не случится. По крайней мере, Фиона на это очень надеялась.

Найл сделал знак, и девушка, подобрав грубую шерстяную юбку, залезла в лодку. Глядя на ведро для вычерпывания воды, она невесело улыбнулась.

Едва они отчалили от берега, как волны тут же подхватили хрупкое суденышко, грозя опрокинуть его. Но Найл мастерски управлял маленькой лодкой. Фиону это очень обрадовало и восхитило. Когда они были где-то на середине пути, начался дождь. Ветер пронизывал насквозь, с небес лились потоки воды, да еще и волны то и дело окатывали их и бились о деревянные борта.

– Вычерпывайте воду! – прокричал Найл. Фиона опустилась на колени и схватила ведро.

У нее затекла спина, руки сковал холод, а голова раскалывалась от боли, но она черпала и черпала воду, не обращая внимания на изнеможение. Волосы падали на глаза, а спина стала мокрой то ли от дождя, то ли от пота.

Через некоторое время девушка прекратила свое занятие и посмотрела на Найла. Он сидел перед ней на скамейке. Лицо его было напряжено, и каждый раз, когда он делал очередной гребок, мускулы на руках вздувались и перекатывались. Сейчас только от него и его сноровки зависит их жизнь. Найл напряженно всматривался в пелену дождя, сомкнув губы в жесткую прямую линию. Он не позволит шторму управлять лодкой и сумеет подчинить ее. Фиона не могла не восхищаться его волей и решительностью.

Найл был властным мужчиной и обладал такой силой, с которой графине раньше не приходилось встречаться. Вдобавок ко всему он был очень красив. Даже сейчас мокрая одежда только подчеркивала крепость его мышц, стройность и мощь ног. Резкие черты лица отталкивали и манили одновременно. Этот дьявол в человеческом обличье мог бы разбить гордое сердце Фионы Макфи.

Зеленоглазый похититель посмотрел на сидящую напротив девушку. Насмешка, сверкнувшая в его взгляде, отрезвила Фиону и вернула к действительности. Ее воображение разгулялось, а ведь сейчас не время мечтать. Только бы им успеть добраться до острова, прежде чем хрупкое суденышко захлестнет очередная волна.

Фиона снова сосредоточилась на работе, запретив себе думать о чем-либо другом. Если Найл может стойко переносить ужасы разбушевавшейся стихии, то сможет и она.

Наконец лодка коснулась дна. Это произошло так внезапно, что Фиона даже подпрыгнула от неожиданности. Когда же девушка полностью осознала, что гибель в морской пучине им больше не грозит, она почувствовала неописуемое облегчение и выпустила из занемевших пальцев опостылевшее ведро.

Найл спрыгнул в воду и потащил лодку к берегу. Девушка тоже хотела выйти, чтобы облегчить и без того трудную задачу, но не смогла заставить свое тело повиноваться. Единственное, что ей удалось сделать, – это не упасть в обморок. Будучи уже на берегу, мужчина сердито крикнул:

– Чего вы дожидаетесь? Здесь нет ни потерявшего голову воздыхателя, ни слуги, чтобы ухаживать за вами.

Собрав все свои силы, Фиона вылезла из лодки, но ее юбка зацепилась за край и она начала падать. Сильные руки вовремя подхватили ее и поставили на каменистый берег.

Найл продолжал прижимать девушку к себе, хотя никакая опасность ей уже не угрожала. «Этого еще не хватало!» – подумала Фиона и, упершись ладонями ему в грудь, с силой оттолкнула его от себя. Но мужчина крепко держал ее, и вырваться не удалось. Усталым голосом она произнесла:

– Пустите, я в состоянии идти сама. Он не удостоил ее взглядом.

– Вы не в состоянии даже вылезти из лодки, не обманывайте себя, думая, что сможете продолжать путь.

Слова Найла обидели Фиону, но она вынуждена была признать, что они попали в самую точку – сил у нее действительно совсем не осталось.

Ну что ж, пусть он несет ее куда хочет. В конце концов, она не набивалась ему в попутчицы и не просила везти на остров во время шторма. Графиня устала и не могла сопротивляться, а потому прильнула к нему всем телом, прислонившись щекой к могучей груди. Кожаная куртка бандита была мокрой, но казалась удивительно приятной на ощупь. Она слышала стук его сердца, которое билось сильно и ровно.

Когда Найл опустил Фиону на землю, она почувствовала себя одинокой и совсем беззащитной. Холодный ветер пробирал до самых костей. А ее спутник в это время доставал из лодки их немногочисленные пожитки. Затем он затащил маленькое суденышко на песчаную отмель и спрятал за прибрежными валунами. Теперь ничто не указывало на место их высадки, и никто не стал бы их здесь искать. Плечи девушки поникли. Она ненавидела Найла за его предусмотрительность, но побежденной себя не считала. Раз она решила бежать, то следует использовать любую возможность.

Собрав в кулак всю свою волю, Фиона оперлась на каменистый выступ и приподнялась. Промокшие насквозь юбки липли к ногам и тянули вниз. Приказав себе двигаться во что бы то ни стало, она, спотыкаясь, побрела к скалам. Только бы находиться подальше от моря и ее похитителя. Но не отошла она и на десять ярдов, как Найл был уже рядом.

– Своенравная женщина, – голос его прозвучал холодно, – я вас предупреждал!

Его руки сжали ее запястья, словно стальные тиски. Фиона слишком устала для того, чтобы продолжать борьбу, а потому смирилась. Пусть он свяжет ее и тащит, словно мешок, – ей все равно. Но позже, когда силы вернутся, она убежит и предупредит Дункана, чего бы это ни стоило.

Найл снова подхватил ее на руки, и снова Фиона обнаружила, что тепло его рук и биение сердца действуют на нее успокаивающе.

– Вы быстро устанете, если будете все время нести меня, – проговорила она, хотя и не испытывала большого желания идти самой по неровной каменистой земле.

– Я и не собираюсь нести вас долго. Как только мы одолеем тяжелый участок вы пойдете сами, но уже со связанными руками, – сказал Найл и, саркастически улыбаясь, добавил: – Надеюсь, эта прогулка доставит вам удовольствие и надолго запомнится.

Она не моргая смотрела мужчине прямо в глаза. Ей вдруг захотелось лечь на землю и заплакать.

– Я должна убежать, – тихо произнесла она.

Найл, не обращая никакого внимания на ее слова, снова обернул ей руки полоской ткани и крепко связал веревкой. Потом он взвалил себе на плечи вещи и потянул Фиону за собой. Они направились в глубь острова.

Склон, который путникам предстояло преодолеть, оказался крутым, и девушке со связанными руками пришлось очень тяжело. Ее мысли в голове путались, но она держалась, не позволяя себе впасть в уныние. Найл время от времени оглядывался на свою спутницу, а однажды даже вновь взял ее на руки, чтобы перенести через слишком каменистое место. Видя, что девушка еле идет и все время спотыкается, он немного замедлил шаг.

За то, что Фиона еще держалась на ногах, она должна была благодарить свою силу воли. Каждый ярд пройденного пути давался ей с огромным трудом. Девушка с ужасом думала о том моменте, когда тело откажется ей повиноваться и она рухнет на землю.

Наконец показались стены старого замка. Он был разрушен, но не потерял внушительности и поражал великолепием архитектуры. Фиона облегченно вздохнула – наконец-то она сможет отдохнуть и разработать новый план побега.

Среди груды камней и бревен возвышалась двухэтажная башня. Время пощадило ее – снаружи строение выглядело целым и обитаемым. Сюда-то и направился Найл. Подобраться к башне было нелегко, все кругом заросло травой и мелким кустарником. К солоноватому морскому воздуху примешивался сладкий аромат вереска. С удовольствием вдыхая чудесный запах, напоминающий дорогие духи, Фиона почувствовала, как к ней возвращаются силы.

Внутри башни было темно. Маленькие, высеченные в каменных стенах окна пропускали совсем мало солнечного света, и те лучики, которым все же удавалось пробиться, подсвечивали летающие пылинки, делая их похожими на крошечные бриллианты. В одном из углов лежала стопка одеял и какие-то свертки. Да уж в чем, в чем, а в предусмотрительности похитителю нельзя было отказать. Фиона искоса посмотрела на него.

– Похоже, вы заранее запаслись всем необходимым для выполнения своего плана?

Даже не взглянув на нее, Найл подтолкнул девушку к одеялам.

– Три года, проведенные в тюрьме, – достаточно долгий срок для того, чтобы тщательно обдумать свои действия.

– Надеюсь мне понадобится меньше времени на разработку плана побега, – тихо заметила Фиона.

Найл порылся в одной из сумок и достал маленькую склянку.

– Садитесь! – приказал он и, когда девушка отказалась повиноваться, просто дернул за веревку. – Я сказал – садитесь! – строго повторил он.

Фиона, задыхаясь от боли и коря себя за упрямство, повиновалась.

– Вы слишком жестоки!

Найл внимательно посмотрел на нее.

– Но ведь иначе вы не желаете слушаться.

Найл развязал веревку и принялся снимать повязки. Полоски ткани пропитались кровью, и графиня с ужасом смотрела на свои израненные запястья.

– Ваши руки сильно стерты, – сказал он, откладывая повязки и вынимая пробку из склянки.

– Рада, что вы это наконец заметили. Я тронута, – бросила Фиона, не скрывая сарказма.

– Вспоминайте иногда свою лошадь, которая застывает посреди дороги, отказываясь идти дальше, и не забывайте о том, что упрямство, присущее как животным, так и человеку, является скорее недостатком, нежели достоинством. – Найл наложил белую мазь на потертую кожу. – Думаю, впредь вам не захочется бунтовать. Поймите, я не собираюсь с вами нянчиться и довольно быстро положу конец этим бесконечным попыткам бежать.

Фиона хотела огрызнуться, но сдержалась. Ведь он не обязан лечить ее раны, однако делает это. Боль уже немного утихла.

– Благодарю вас, – мягко произнесла она, всем своим видом выражая признательность.

Он закрыл склянку пробкой и безразличным голосом сказал:

– Вам не за что меня благодарить.

Его ответ разом перечеркнул то теплое чувство, которое Фиона начала испытывать к нему.

– Больше никогда не скажу вам спасибо, – независимо сказала девушка, осторожно опуская руки на колени.

Рот мужчины скривился в подобии улыбки. Он взял несколько одеял и расстелил их на полу рядом с пленницей.

– Вы выглядите усталой и нуждаетесь в отдыхе, – укладываясь, сказал Найл, – к тому же уже темнеет.

Фиона не могла с этим не согласиться, а потому легла и закрыла глаза. Прежде чем провалиться в сон, еще успела подумать о том, что никогда не будет благодарить своего похитителя, и будь она проклята, если вообще скажет ему хоть одно вежливое слово.

А Найл в это время смотрел на нее и, вопреки своему желанию, восхищался ее мужеством. Хрупкая девушка черпала воду ведром несколько часов. А уж он-то знал, как при этом болит спина! Она со связанными руками преодолела крутой подъем, хотя казалось, что сил у нее совсем не осталось. И ни разу не пожаловалась. Даже когда он менял повязки на руках, она лишь слабо вздохнула. Да, силы воли у нее больше, чем у многих известных ему мужчин.

Найл резко отвернулся от Фионы. Опять он забылся! Эта девушка – приманка для Дункана Макфи. И только.

* * *

Фиона проснулась под чистые заунывные звуки арфы. Жалобная мелодия звучала где-то совсем рядом и она узнала «Девушку с острова Айлей», которую совсем недавно перевела с гэльского языка.[1]

Ей с детства нравились народные мелодии и, став постарше, она решила записать старинные песни. Задача оказалась не из легких: приходилось общаться с малограмотным батраками и просить их петь помедленнее, чтобы уловить смысл. Потом Фиона тщательно переводила текст с помощью своей бабушки. Слуги в доме тоже часто пели, и многие песни были известны Фионе, но она хотела сделать свой сборник песен как можно более полным.

Только одно огорчало молодую графиню: отсутствие музыкального слуха. Сама она не могла напеть даже простенького мотива. Возможно, поэтому у нее и появилось желание записывать слова песен и таким образом увековечить наследие кельтов.

Последний звук мелодии отразился от каменных стен замка и повис в воздухе. Красота созвучий потрясла девушку до глубины души, на глазах выступили слезы. Кто же сотворил такое чудо? Фиона медленно открыла глаза. Воображение нарисовало ей короля эльфов с длинным узким лицом и белыми развевающимися волосами. Углы его рта, должно быть, печально опущены вниз, под стать музыке, а вокруг головы сияет золотой ореол, указывающий на принадлежность к другому миру.

Леди Фиона Макфи была очень романтичной натурой.

Найл сидел скрестив ноги и опустив голову. Его волосы волнами падали на плечи, обрамляя длинное узкое лицо, уголки рта были опущены вниз, а в глазах застыла печаль. Костер за спиной окутывал его золотым сиянием, длинные красивые пальцы ласкали медные струны кельтской арфы. Фиона зажмурилась.

Снова открыв глаза, девушка исподтишка осмотрела комнату. Кроме Найла, в ней никого не было. Она смотрела на похитителя, стараясь лежать неподвижно и не мешать его занятию. Зеленоглазый эльф настроил струны, а затем вновь заиграл. И снова началось волшебство.

Найл – этот суровый мстительный человек, желающий погубить ее брата – играл как ангел! Фиона не хотела верить своим глазам и гнала от себя внезапно возникшее чувство родства душ. Она попыталась сосредоточиться только на музыке. В конце концов, ей нет никакого дела до противоречий в характере этого мужчины. И все же она не могла понять: как такой жестокий человек, каким Найл казался ей до сегодняшнего утра, может быть одновременно таким нежным и беззащитно печальным?

Фиону не интересовали мужчины подобные Найлу. Уж слишком он мстителен, милосердие ему неведомо, а ведь это одна из тех немногих черт, которые присущи только человеку и отличают его от животных. Сейчас она любит только Энгуса и уедет к нему, как только закончится этот кошмар!

Но чем дольше Фиона слушала волшебную музыку, которую Найл извлекал из простого инструмента, тем больше ей хотелось узнать об этом мужчине. Девушка хотела понять, за что небеса наградили его своим божественным даром. Ведь способности этого мужчины были такими же уникальными, как и ее собственное шестое чувство, позволяющее предсказывать будущее.

В тишине башни звучали грустные ноты. Казалось, каждый аккорд, плывя на волне теплого воздуха, уносится от костра к потолку. Найл играл старинные песни, в них звучала горечь, смирение с судьбой и смертью – словом, все те мотивы, которые являются отличительной чертой кельтского народного творчества. Уловить и передать это, не пользуясь словами, удается только самым лучшим исполнителям. Фиона лежала совершенно расслабленно, и в ее мыслях воцарился благословенный покой. Она перенеслась в царство героических подвигов и неумирающей любви.

Очнулась девушка от звона посуды. Приподнявшись на локте, она обвела комнату взглядом. Найл, сидя у костра на корточках, помешивал в котелке кашу с мясом. Запах горячей пищи разбудил дремавшее до сих пор чувство голода, и в животе у Фионы заурчало. Мужчина посмотрел на нее жестким, знакомо безжалостным взглядом:

– Наконец-то вы проснулись. Какое-то время мне казалось, что вы проспите несколько дней и окажетесь образцовой пленницей, не доставляющей никаких хлопот.

– Вынуждена вас разочаровать.

Девушка встала и, потянувшись, поморщилась от боли во всем теле. Графиня не привыкла спать на твердой земле, да и вчерашние «упражнения с ведром» давали знать о себе ломотой в спине. Найл, глядя на нее, чуть заметно улыбнулся.

– Возьмите мазь, она лежит в маленькой сумке. Он произнес эти слова совершенно равнодушным голосом, но все же это было проявлением доброты. Ведь бандит не обязан лечить ее и вполне мог спокойно наблюдать, как она мучается от боли.

– Благодарю вас, – пробормотала Фиона, позабыв свою вчерашнюю клятву ни за что не говорить Найлу спасибо.

Когда она, разыскав склянку, вытащила пробку, в нос ударил острый запах трав. От резкого аромата у нее закружилась голова.

– Втирайте до тех пор, пока мазь полностью не впитается. Она творит чудеса и облегчит ваши страдания.

Фиона поджала губы. Инструкции Найла были ей вовсе ни к чему, она с детства знакома с этой мазью и умеет ею пользоваться. Повернувшись к мужчине спиной, девушка принялась втирать чудодейственный бальзам в тело. Но самой ей удалось дотянуться только до лопаток, а между ними-то и болело больше всего. Сдержав вздох разочарования, она закрыла склянку и положила ее назад в сумку. Когда Фиона обернулась, Найл уже протягивал ей миску с кашей и кружку с медом. Девушка охотно приняла еду.

– Я рад, что эта пища вам нравится. У нас много овса и вяленого мяса, их проще всего хранить, а других продуктов почти нет. Окажись вы более привередливой, вам пришлось бы туговато, – заметил бандит, засовывая себе в рот полную ложку каши.

Фиона выскребла свою миску, пожалев о том, что там больше ничего не осталось, но добавки просить не стала. Вместо этого девушка встала и потянулась – спина сильно болела. Заметив, что Найл закончил есть, она сказала:

– Вы готовили, значит, я убираю.

Он подошел и слегка склонился над ней. При виде его мощного торса и узких бедер, Фиона почувствовала себя обыкновенной женщиной, ведущей домашнее хозяйство. Ее пульс участился.

– Поблизости есть ручей, – глубоким баритоном сказал Найл. Подобные голоса Фиона часто слышала в светских гостиных у истинных шотландских джентльменов, но сейчас этот тон ее почему-то раздражал. – Я вас отведу, там вы сможете вымыть посуду и, если захотите, умоетесь сами, – продолжал Найл.

Глаза Фионы осветились радостью: она не мылась уже несколько дней и ужасно страдала от этого.

– А у вас есть мыло? – нетерпеливо спросила она. Найл улыбнулся, и ее смутила эта улыбка.

– У меня есть мыло, но вы получите его только после того, как поклянетесь мне, что не попытаетесь бежать.

Фиона задумалась, закусив нижнюю губу.

– Хорошо. Обещаю не предпринимать попыток к бегству, пока мы будем у ручья. Но только на это время; когда мы вернемся, мое обещание потеряет силу.

Он нахмурился, черные брови сомкнулись на переносице, образовав дугу над его малахитовыми глазами.

– Что ж, это лучше, чем ничего. Впрочем, даже ограниченное обещание я получил, видимо, только потому, что вам очень хочется помыться.

– Верно, – весело ответила Фиона и принялась собирать грязную посуду.

– Вот только могу ли я вам доверять? – чуть слышно проговорил Найл.

Фиона медленно опустила посуду на землю, выпрямилась и, приподняв подбородок, посмотрела ему прямо в глаза:

– Я – Макфи! А слово Макфи так же надежно, как швейцарский банк, – не дождавшись ответа, она сузила глаза и продолжала: – Вы что же, смеете сомневаться во мне?

– Да, именно так, – спокойным голосом сказал Найл.

Это был уже вызов! Он намеренно оскорбил ее, давая понять, что она полностью в его власти. Фиона стиснула зубы и покраснела.

– Вы дьявол, – тяжело проговорила она. – Заманили меня в ловушку, держите в этой башне, словно рабыню, и еще имеете наглость бросать мне оскорбительные слова, сомневаясь в моей чести и чести моей семьи! – графиня едва сдерживала рыдания.

Отвернувшись, Найл громко и отчетливо произнес:

– Ладно, посмотрим, как вы держите свое слово, злючка. Впрочем, мне даже все равно, сдержите вы его или нет, далеко вам убежать не удастся, – он достал из сумки кусок мыла и посмотрел на девушку, – надеюсь, вы хорошо усвоили прошлые уроки?

Фиона страшно разозлилась. Он постоянно напоминает ей о ее беспомощности, пользуется своей грубой силой, зная, что она не может ему противостоять.

– Вы недооцениваете меня, – твердо сказала девушка.

– Тогда протяните руки, и я буду спокоен, – безразличным голосом проговорил Найл.

Губы девушки дрогнули.

– Но вы же не собираетесь снова связывать меня, ведь я дала вам слово.

Мужчина размотал веревку и ответил:

– Вы будете связаны до тех пор, пока мы не доберемся до места. Ведь обещания не убегать по дороге к ручью я не получил. Теперь протяните руки.

Нанесенная накануне мазь успокоила боль, и Фиона не испытывала сильных страданий, но все же, когда веревка коснулась израненных запястий, она едва не застонала. Девушка держалась изо всех сил, не желая показывать свою слабость. Нет, она не доставит этому грубияну такого удовольствия.

Связав руки графини, Найл сложил в сумку посуду и мыло, а затем вывел Фиону на улицу. Солнце ласкало своим светом траву, отражалось в лужицах у скал. Замок был построен на выступах, и за скалами виднелись бескрайние воды залива. Вчера девушка слишком устала и потому не осознала, что большую часть пути они поднимались, не удаляясь от берега. Сейчас, поняв это, она обрадовалась: море совсем рядом, и ей не придется блуждать по округе, когда она убежит. А в том, что ей удастся бежать, она нисколько не сомневалась, надежда никогда не покидала ее. Испугавшись, что Найл поймет, о чем она думает, Фиона безразличным голосом спросила:

– Когда был построен этот замок?

– Если верить легенде, в XV веке. Это бывшая цитадель Макдональдов, но теперь, как и от многого другого, от нее остались одни лишь развалины.

Найл проговорил эти слова с плохо скрываемым отвращением, и Фиона подумала, что он намекает на себя. Как и замок, его собственная жизнь превратилась в руины, и это обстоятельство сейчас руководит всеми его поступками. Девушке вдруг захотелось утешить его, но уже в следующее мгновение она упрекала себя за излишнюю чувствительность. Как можно забыть о том, что она пленница и служит приманкой для любимого брата?!

Расстояние до ручья не составило и четверти мили. Он журчал и бурлил среди камней, чистая вода искрилась на солнце. За поворотом оказалась небольшая запруда, в которую Фионе сразу же захотелось окунуться. Найл остановился и развязал веревку. Взяв ее руки в свои, он бережно помассировал запястья девушки. Графиню обдало жаром, ее дыхание стало прерывистым. Мужчина был так близко, такой сильный, такой… притягательный и загадочный. Он то суров и жесток, то мягок и заботлив…

Пока Фиона разбиралась в двойственной натуре Найла, он хриплым шепотом произнес:

– Этот пруд послужит вам ванной.

Глава 5

Фиона радостно смотрела на сверкающую воду пруда. Ее смущало только то, что здесь совершенно негде укрыться. Не может же она мыться на глазах у мужчины. Девушка пришла в замешательство. Найл улыбнулся так ехидно, словно ему стали известны ее мысли.

– Не волнуйтесь, я не буду смотреть, к тому же вряд ли вы сможете чем-то поразить меня.

А Фиона в своем воображении уже видела себя перед ним обнаженной. Она часто заморгала, отгоняя возникшую картинку, и только после этого смогла поднять на него глаза. Ее сильно задело, что этот наглец даже не находит ее достаточно привлекательной. Ну и пожалуйста! Ей совершенно наплевать на то, нравится она ему или нет.

– Сразу видно, что вы не джентльмен. – Настоящий лорд никогда не стал бы не только подглядывать, но даже вести разговор о том, что само собой разумеется.

Бандит усмехнулся и, не проронив больше ни слова, передал ей сумку. Затем он подошел к большому плоскому валуну и сел спиной к ней.

Фиона неодобрительно посмотрела на Найла. Этот дьявол в человеческом обличье доводил ее до бешенства. Сначала он оскорбляет, а потом уходит, ни слова не сказав. Впрочем, то, что он не может видеть ее, принесло девушке пусть мизерное, но удовлетворение, а в будущем она не позволит ему ставить себя в столь двусмысленное положение.

Сначала графиня решила вымыть посуду. Когда же с этим было покончено, она разделась до сорочки и, окунувшись в холодную воду, проворно намылилась. Мыло пахло сандалом и мускусом – настоящий мужской запах. Фиону вдруг охватило чувство возбуждения и теплоты. Она быстро посмотрела на Найла, чтобы понять, не почувствовал ли он, как действует на нее его близость. Мужчина смотрел в противоположную сторону и, казалось, не испытывал никаких неудобств. Девушка была разочарована. Чтобы подавить это ощущение, она принялась яростно тереть свое тело и продолжала до тех пор, пока кожа не порозовела.

А Найл сидел на своем камне, наблюдая за плывущими по небу облаками. Затем он перевел взгляд на свои ботинки – их следовало бы почистить. Тихие всплески воды прервали спокойное течение его мыслей. Каждый звук был подобен разрыву пушечного ядра, а минуты казались часами. Мужчина с трудом преодолевал желание обернуться и посмотреть на нее, но он связан словом, а значит, должен держать его, как бы трудно это ни было. Найл хотел заговорить с девушкой, но что он мог ей сказать? Что-нибудь вроде «Эй, я хочу тебя»? Он невесело рассмеялся, представив, как будет шокирована его пленница, услышав подобную фразу. Нет, эта девушка не для него.

– Я оделась, – наконец послышался голос Фионы.

Найл вздохнул полной грудью и, притворившись, что отряхивает брюки, вытер вспотевшие ладони. В следующий раз он возьмет с нее слово и отпустит одну, иначе такую пытку, как сегодня, ему больше не выдержать. Нахмурившись, он повернулся к девушке.

– Однако, долго вы мылись.

Прежде чем ответить, Фиона уложила посуду и тщательно завернула мыло в кусочек ткани.

– Вы говорите как варвар. Впрочем, оно и не удивительно, сами-то вы наверняка моетесь не чаще одного раза в год, да и то по принуждению, – произнесла она и прошла мимо него с высоко поднятой головой и расправленными плечами.

Наблюдая за плавными покачиваниями ее бедер, Найл с удивлением подумал: «Какая муха ее укусила?».

Презирая и ругая себя за то, что так хочет ее, мужчина крепко сжал зубы. Нельзя забывать о том, что эта женщина нужна ему лишь как приманка и является его пленницей. И это единственная причина, по которой нельзя спускать с нее глаз.

Найл последовал за Фионой по пятам, говоря себе, что идет так близко только для того, чтобы сразу же поймать девушку, если та вздумает бежать. На самом же деле ему до смерти хотелось остановить ее и получить удовольствие, которое женщина может дать мужчине.

Черт побери! Разрабатывая свой план, он и не предполагал, что сестра Дункана Макфи окажется такой привлекательной, исполненной благородства девушкой с огромной силой воли. А главное – такой красивой! Найл не думал, что она понравится ему настолько, что он, покоритель женских сердец, будет, млея, плестись сзади и не посмеет дотронуться до нее даже пальцем.

Неожиданно Фиона замерла на месте и напряглась всем телом. Встревоженный, Найл быстро вынул нож из-за голенища.

– Что случилось? – спросил он, прикрывая ее собой, как щитом.

Прищурив глаза, мужчина внимательно изучил местность. Груда беспорядочно наваленных камней выглядит подозрительно, да и в тени скал кто-нибудь может прятаться… Что же почувствовала девушка?

– Все… все в порядке, – наконец произнесла Фиона, – это просто разыгралось мое воображение.

Сразу же после ее слов в тихом воздухе раздалось хриплое карканье вороны. Найл приподнялся, по-прежнему крепко сжимая нож, но не заметил никакой опасности. Карканье повторилось. Звуки, похоже, исходили из травы у самого замка. Осторожно двигаясь на звук, Найл увидел ворона, крыло которого волочилось по земле. Птица всполошилась и захрипела, едва только почувствовала приближение людей.

– Это плохое предзнаменование, – тихо сказала Фиона, касаясь рукой локтя Найла. – Ворон вблизи дома – вестник смерти.

Он взглянул на нее, отметив рассеянный взгляд обычно проницательных глаз. Словно облако заслонило их отчетливую синеву.

– Суеверная чепуха! – самоуверенно произнес Найл.

Фиона тряхнула головой, ее взгляд снова стал нормальным.

– Вы правы. Птица ранена, потому и каркает так зловеще.

Девушка наклонилась и протянула руку к ворону. Каково же было удивление Найла, когда птица спокойно вспрыгнула ей на запястье и устроилась там, как на жердочке. Поднявшись в башню, Фиона стала осматривать перебитое крыло ворона, а ее похититель с интересом наблюдал за птицей, которая при осмотре вела себя необычно спокойно. А ведь этот крупный ворон легко мог выклевать девушке глаза.

Когда Фиона перевязала птицу и отпустила ее, Найл спросил:

– Почему вы остановились там, на тропе? Она повернулась к нему лицом.

– Это нелегко объяснить.

Он чувствовал, что за отговоркой кроется нечто большее, и поэтому спросил:

– Вас посещают видения?

Она отвернулась от него, оттягивая свой ответ, но потом тихо произнесла:

– Да. Не часто и не совсем отчетливо, но я могу видеть то, что должно произойти. Сегодня, увидев ворона, я почувствовала тревогу и еще что-то необъяснимое, – она пожала плечами. – Все это, наверное, глупо, не обращайте внимания на женские страхи.

Найл заговорил тихим и серьезным голосом.

– Вы обладаете удивительно ценным даром. Не многие люди имеют его, но многие боятся.

Фиона внимательно посмотрела на мужчину, стараясь по выражению его лица понять, что он о ней думает, и не получила ответа на свой вопрос. Единственное, что ей стало ясно с первого взгляда, – это то, что он не боится ее. Напряжение, сковывавшее девушку все это время, ослабло, и она, к своему удивлению, даже обрадовалась, что Найл не испытывает к ней отвращения и страха, как это бывало со многими другими людьми.

– Не бойтесь меня, – на всякий случай произнесла Фиона, надеясь, что он обнаружит свои чувства.

– Я и не боюсь. Как бы там ни было, вы все равно остаетесь только слабой женщиной. Остальное не имеет значения.

– Вы, как всегда, прямолинейны, – сказала она, уязвленная его хладнокровием.

Не желая продолжать этот разговор, девушка достала вяленое мясо и положила кусочек в миску с водой, чтобы размягчить его. Немного подождав, она мелко порезала мясо и принялась кормить ворона. Птица настолько проголодалась, что выхватывала кусочки буквально из рук.

– Бедняжка, – ласковым голосом сказала Фиона, – я назову тебя Блэки.

Найл фыркнул:

– Оригинально.

– По-моему, ему идет это имя и он с радостью станет на него откликаться.

– Не обольщайтесь, птица улетит, как только крыло заживет.

– Правильно сделает. Ворон должен жить на воле.

– И вы такая же. Все время норовите сбежать.

Фионе послышались нотки восхищения в его голосе, но, увидев суровое лицо, она поняла, что ошиблась. Да иначе и быть не могло, ведь он ненавидит ее. Девушка загрустила. Так с ней бывало в детстве, когда ее лишали желаемого подарка. Но привычка всегда надеяться на лучшее сказалась, и она вскоре встряхнулась, отгоняя неприятные мысли.

– Я всегда делаю то, что считаю нужным, – сказала она, намекая на то, что не оставила мысль о побеге.

– Мне это известно. Я тоже поступаю по своему усмотрению. Жаль, что наши желания не совпадают.

Наевшийся ворон заснул, и Фиона решила внимательней осмотреть крыло. Осторожно взяв птицу на руки, она повернулась к Найлу.

– Мне нужна ваша помощь. Подержите Блэки, я должна выяснить, что еще можно сделать для него.

Найл отрицательно покачал головой.

– Я не притронусь к этому существу. У птиц отличная память, а вы можете сделать ему больно при осмотре. Ворону подобное обращение, конечно, не понравится, он обвинит во всем меня и, когда я засну, выклюет мне глаза.

Фиона недоверчиво посмотрела на Найла и насмешливо проговорила:

– Такой большой и сильный мужчина боится маленькую птицу?

Уже через секунду девушка пожалела о сказанном. Вдруг она обидела его и теперь не дождется помощи?

– Идите же сюда, – настойчиво повторила Фиона уже без насмешки в голосе, – вы должны подержать птицу, иначе зачем было ее кормить? Со сломанным крылом ворон не выживет.

Фиона терпеливо ожидала согласия своего похитителя. В глубине души она знала, что он обязательно согласится. Проснувшийся Блэки наблюдал за ней ярко-желтыми глазами.

Найл смотрел то на пленницу, то на птицу. Ворон занервничал и клюнул Фиону в палец у самого ногтя. Тут же показалась капелька крови.

– Даже после этого вы продолжаете настаивать на своем, не так ли?

Она кивнула.

Найл аккуратно взял птицу, обхватив ее за грудку. Ворон попытался клюнуть и его, но не смог: человек крепко держал его.

Фиона тем временем аккуратно расправила раненое крыло. Блестящие черные перья были длинными и гладкими. Девушка боялась, что кость окажется сломанной, и облегченно вздохнула, обнаружив, что это не так. Расщеплены три летательных пера, которые обычно скоро отрастают, так что ничего страшного.

С чувством выполненного долга Фиона опустила крыло и подставила ворону руку. Но тот, вместо того чтобы перебраться на нее, отлетел в сторону и уселся на пол.

– Я же говорил вам, что птицы все помнят и ничего не прощают. Вряд ли Блэки понравилась процедура осмотра, вот он и улетел, – сказал Найл, направляясь к своей лежанке.

Фиона улыбнулась.

– Он забудет и вернется.

Она взяла немного мяса и положила неподалеку от ворона. Целых пять минут Блэки боролся с соблазном. Затем, не спуская с людей настороженных глаз, приблизился к пище и вновь склевал все без остатка. Покончив с едой, птица вернулась на свое, безопасное с ее точки зрения, место и засунула клюв под крыло.

Фиона, довольная тем, что с пациентом все в порядке, улыбнулась и попыталась поудобнее устроиться на своих одеялах. Оказалось, что лучше всего сидеть, прислонившись спиной к стене.

«Судя по всему, этот человек собирается продержать меня здесь несколько дней, а потому найденный ворон придется как нельзя кстати, – размышляла она. – Во-первых, у меня появится хоть какое-то развлечение, а во-вторых, занятия с птицей помогут отвлечься от грустных мыслей».

Найл сел напротив девушки по ту сторону костра и пристально разглядывал ее, не обращая внимания на признаки раздражения женщины. Наконец, не выдержав его испытующего взгляда, она спросила:

– Почему вы так смотрите на меня?

Он попытался скрыть улыбку, но губы предательски дрогнули.

– Вы совсем не похожи на своего брата. Дункан высокий и худой, а вы маленькая и пухленькая. Даже глаза и цвет волос у вас разные: брат – брюнет, сестра – огненная, с небесно-голубыми глазами.

Поэзия слов, прозвучавшая в последней фразе, напомнила Фионе о его музыке и вернула ощущение чуда. Она не удержалась и спросила:

– Где вы научились играть на арфе?

Лицо Найла вдруг стало мрачным, губы скривились, а в голосе прозвучала горечь.

– Я научился играть на арфе еще тогда, когда сидел на коленях своего отца.

Девушка, сгорая от любопытства, поинтересовалась:

– А кто ваш отец?

– Кэрри Балилоун. Глава клана Макмурри и…

– И наследный бард лорда Айлея, – закончила она за него. – Теперь я понимаю.

– Неужели? – он насмешливо улыбнулся, однако не смог скрыть боли, застывшей в глазах.

– Мне многое теперь стало ясно; по крайней мере, я знаю, откуда у вас этот талант.

Графиня всегда интересовалась генеалогией шотландских родов и всерьез изучала ее. Правда, ей не доводилось встречаться ни с кем из семьи Кэрри, но она многое знала о них.

– Ваш род ведет начало от Мюридака О'Дейли – самого известного барда за всю историю кельтов. В свое время он приехал ко двору Дональда, лорда Айлея, где его приняли с большими почестями. Жители Хайленда и Среднешотландской низменности до сих пор чтят и уважают вашу семью.

– Значит, вы понимаете, какую боль и стыд испытывает семья, отпрыска которой обвинили в убийстве… – невесело произнес Найл.

– Но ведь вы не убивали ту женщину. Я чувствую, что за вами нет смерти.

Он резко встал и направился к двери. Вначале Фиона подумала, что Найл хочет уйти, но ошиблась. Он остановился и, глядя на море через поросшую вереском местность, спросил:

– Откуда вы знаете, что я этого не делал? Мой родной отец и то считает меня убийцей.

Графиня встала и подошла к мужчине. Положив руку ему на плечо, она сказала:

– Ваш отец ошибается. Мой дар и мое сердце подсказывают мне это.

Пытаясь выяснить, действительно ли она так думает, Найл сверлили ее взглядом, проникающим в самую душу. Помолчав какое-то время, он спросил:

– Вы действительно верите в это?

Фиона кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее сердце бешено стучало, все тело трепетало, как струны арфы. Рука девушки все еще лежала на его плече.

– А ваш брат посчитал меня убийцей и вынес суровый приговор, не слушая и не принимая никаких объяснений, – резко сказал Найл.

Его слова разом перечеркнули возникшее было чувство сострадания и жалости. Между ними снова воцарились ненависть и враждебность. Понимая это, Фиона, однако, не захотела перевести разговор на другую тему. Подсознание подсказывало ей, что очень важно выслушать сейчас Найла Кэрри, потому что ее будущее каким-то образом связано с этим человеком. Неясно только, что принесет он в ее жизнь – добро или зло.

– Но я вам верю, и это главное, – спокойно произнесла Фиона.

На его губах снова появилась неприятная усмешка.

– Неужели? Что ж, после того как я убью вашего брата, вы перестанете так думать.

Она побледнела и в ужасе отступила от него. Руки безвольно повисли вдоль тела. Зная его силу и решительность, Фиона поняла, что он обязательно исполнит свою угрозу.

Девушка вернулась на свое место рядом с Блэки. Ворон спал, и Фионе захотелось оказаться на его месте. Как было бы хорошо, окажись все происшедшее только кошмарным сном.

Некоторое время спустя Найл достал из сумки несколько книг и бросил одну из них графине. Это приятно удивило девушку, а увидев, что предложенное чтиво – томик стихов Роберта Бернса, ее любимого поэта, она очень обрадовалась.

– Откуда вы узнали? – удивилась Фиона. Найл, усаживаясь у костра, бросил на нее хмурый взгляд.

– Узнал что?

Она подняла глаза и, улыбнувшись, сказала:

– Как вы узнали, что Бернс – мой любимый поэт?

– Я и не знал. Это мои книги, и я взял их, чтобы скоротать время до возвращения Митчелла, – ответил он, по-прежнему хмурясь.

Найл не сказал девушке о том, что вместе с Митчеллом сюда приедет ее брат, а книгу он предложил ей для того, чтобы прекратить все эти утомительные разговоры.

Ничего не подозревающая Фиона направила все свое внимание на любимые строчки. Ей хотелось отвлечься и забыть хоть на время о похитителе и причинах своего пребывания здесь. Но это оказалось не так легко. Она все время чувствовала его присутствие и не могла сосредоточиться на чтении. Наконец, устав бороться с собой, она оторвалась от Бернса и посмотрела на сидящего напротив мужчину.

Найл задумчиво смотрел в книгу, лежавшую у него на коленях. Прядь черных волос прикрывала лоб, отчего лицо казалось бледным. Густые черные ресницы – слишком роскошные для мужчины – красиво оттеняли малахитовые глаза.

Найл Кэрри явно увлекся чтением, и обычная напряженность сошла с его лица. Исчезла даже жесткая складка у рта. Он выглядел так поэтично, что Фиона почти забыла, каким суровым и холодным может быть ее похититель.

Глядя на него, девушка вдруг вспомнила, как он поцеловал ее, настигнув в лесу. Графиню обдало жаром, губы дрогнули, а все тело охватила приятная истома. Ни один мужчина, даже Энгус, не целовал ее с такой силой и страстью. Фиона гнала от себя это воспоминание, но оно возвращалось снова и снова.

Избавиться от наваждения ей помог Блэки. Ворон проснулся и требовательно закаркал. Фиона со вздохом отложила книгу и протянула к нему руку, не ожидая никакой каверзы с его стороны. Но птица думала иначе и тут же клюнула девушку в запястье, где кожа и так была изранена.

– Ох! – вскрикнула она.

– Оберните руку тканью, тогда ворон будет клевать ее, а не ваше тело, – посоветовал Найл.

Фиона покраснела. Она и не подозревала, что мужчина наблюдает за ней.

– Отличная идея, – согласилась она, удивляясь тому, что сама до этого не додумалась. В голове царила полная неразбериха.

Забинтовав руку, девушка снова протянула ее птице. Блэки запрыгнул и уселся, наклонив набок черную блестящую голову. Своими желтыми немигающими глазами ворон наблюдал за Фионой. Графиня осторожно погладила его пальцем. Блэки чуть отклонился, но не спрыгнул с руки и не попытался клюнуть ее, и Фиону это очень обрадовало – значит, ворон начинает к ней привыкать.

– Не ласкайте его, – посоветовал Найл, – когда ворон поправится, ему придется туго в естественных условиях. Ручная птица не сможет жить на воле.

– Я знаю, что он дикий и должен таким оставаться. В мои намерения входит только кормить его, пока не заживет крыло. Затем я его отпущу.

Найл одобрительно кивнул и углубился в чтение. Фиона не смогла удержаться от вопроса:

– Что вы читаете?

– Это Вальтер Скотт, – ответил он, даже не удостоив девушку взглядом.

Вместе с досадой, вызванной его грубостью, она испытала и радость. У нее в ряду любимых писателей Скотт стоял на втором месте, сразу после Джейн Остин.

– А что именно? – продолжала Фиона свой допрос.

Мужчина недовольно хмыкнул и ничего не ответил. Но звук, который он издал, был красноречивее всяких слов и мог означать только одно: «Отстань от меня и займись собственными делами!».

Огорченная Фиона снова взяла ворона на руки, погладила его и улыбнулась. Шелковистые перья птицы были приятны на ощупь, и Фиона с наслаждением перебирала их пальцами. Внезапно ей в голову пришла мысль, что такими же мягкими могут быть волосы Найла Кэрри. Вот только наклонит ли этот суровый мужчина голову, чтобы она могла его погладить? Фиона встряхнулась, отгоняя от себя этот бессмысленный вопрос.

Скоро возня с Блэки ей наскучила и она отправила птицу на место. Какое-то время девушка просто сидела, не зная чем заняться. Впрочем, выбор был невелик. Она могла или читать, или разрабатывать план побега. Но ни тем, ни другим сейчас не хотелось забивать голову.

Солнце уже клонилось к закату, когда Найл наконец отложил свою книгу и разжег костер. Потом он принялся готовить ужин и так ожесточенно гремел посудой, что дремавшая рядом с вороном Фиона проснулась.

– Должно быть, уже около восьми, – сказала девушка, поднимаясь на ноги и потягиваясь.

– Даже больше. Вы проспали почти весь день. Сомневаюсь, что вам удастся заснуть ночью, – заметил Найл.

– Мне совсем нечем было заняться, – виновато ответила девушка, опускаясь рядом с ним.

Фиона заглянула в котелок, пытаясь определить, чем это так аппетитно пахнет.

– Овес, вяленое мясо и дикий лук с тимьяном, – перечислил мужчина, угадав, что ее интересует.

Найл осторожно помешивал варево, а его пленница, сидя на корточках, смотрела на его руки с длинными тонкими пальцами. Движения разбойника были ловкими, уверенными и красивыми. У него хорошо получалось все, за что бы он ни брался. Вот и сейчас он действовал так, как будто всю жизнь только тем и занимался, что готовил. Фионе вдруг захотелось, чтобы эти умелые руки приласкали ее.

Уже через секунду она упрекала себя за эту мысль. Как можно было забыть Энгуса! Нет! Прочь неправедные желания! Найл Кэрри – враг, намеревающийся убить ее брата, и не заслуживает того, чтобы она о нем думала. Отогнав наваждение, Фиона занялась мисками и ложками.

Приготовленное Найлом блюдо оказалось таким вкусным, что Фиона не удержалась и попросила добавки. Ворон тоже с жадностью склевал предложенную ему еду.

После ужина мужчина сложил посуду в ведро с водой. Должно быть, он принес его, пока она спала. Девушка очень удивилась тому обстоятельству, что он не побоялся оставить ее одну на довольно длительное время.

– Вы днем принесли воду, оставив меня без присмотра? – поинтересовалась Фиона.

Найл оставил ее вопрос без ответа и продолжал мыть посуду.

– Почему? – требовательно повторила она. Похититель молча домыл посуду, вытер и только тогда ответил:

– Вы устали и спали так сладко, не думая просыпаться в ближайшее время. К тому же далеко убежать вам все равно не удалось бы.

Девушка оценила его деликатность. Ведь мужчина запросто мог разбудить ее и потащить за собой. Или сделать еще проще – связать и оставить в башне.

– Спасибо, – прошептала она.

Он, нахмурившись, посмотрел на нее:

– Не обольщайтесь и не пытайтесь увидеть за этим что-то особенное. Я поступил так, как мне было удобно. Поход за водой вместе с вами оказался бы намного хлопотней, и еще пришлось бы выслушивать ваши бесконечные вопросы.

Слова Найла обидели и рассердили Фиону. Стиснув зубы, она залезла под одеяло и попыталась поудобнее устроиться на жестком ложе. Девушка закрыла глаза и сосредоточилась на разработке плана побега. Допустим, ей удастся улизнуть от похитителя и спрятаться где-то на острове. Судя по всему, это будет не так сложно. Гораздо опаснее следующий этап. Ей предстоит найти лодку и в одиночку пересечь залив. Грести и управлять лодкой она почти не умела, но чувствовала, что справится с этой задачей. Сил и выдержки ей не занимать, да и выхода другого все равно нет. Дункана необходимо предупредить!

Однако прежде всего следует усыпить бдительность Найла. Убедить его в том, что она смирилась со своей судьбой. Необходимо заставить его поверить в то, что она уже не надеется на побег. Возможно, начало этому положено, ведь оставил же он ее одну, когда ходил за водой. Фиона победоносно улыбнулась. Ей обязательно повезет!

Звуки арфы заставили ее на время позабыть свой замысел. Найл играл печальную песню под названием «Хвала Айлею». В ней говорилось о мужчине, который тоскует, находясь вдалеке от родимой земли. Фиона знала и очень любила эту мелодию. Завороженная чудесной музыкой, она начала тихонько подпевать. Ее слабый голос слился с густым баритоном Найла.

Допев песню до конца, девушка наконец опомнилась и стыдливо отвернулась к стене. Тепло костра согрело ее, и вскоре Фиона погрузилась в успокоительный сон.

Глава 6

Когда наступила их четвертая ночь на острове, Фиона чуть не упустила свой шанс. Она проснулась ночью; башня была окутана тьмой, и дрова в костре прогорели до углей. Приподнявшись на локте, девушка осмотрелась. В бледном свете луны все предметы казались зловещими. Пленница испуганно задрожала, услышав какой-то шум совсем рядом с собой, но тут же успокоилась, догадавшись, что это всего лишь ворон скребет когтями. Блэки не каркал, и звук, издаваемый им, был совсем тихим, словно он пытался привлечь ее внимание, не разбудив при этом Найла.

Когда глаза привыкли к темноте, девушка разглядела спящего мужчину по ту сторону костра. Он лежал на спине, прикрыв глаза рукой, его дыхание было спокойным и ровным. Сердце Фионы забилось быстрее, ей вдруг захотелось подойти к Найлу и приласкать его. Как ни досадно было это сознавать, но подобные желания возникали у нее в последнее время все чаще и чаще.

Устав бороться с собой, графиня решила уступить своему порыву и уже протянула руку, чтобы коснуться его мягких волос, как вдруг осознала, что свободна. Впервые за все время похититель не связал ее на ночь! Возможно, утратил бдительность, утомившись однообразием прошедших дней, а может быть, это вмешалась сама судьба, предоставив ей возможность бежать.

Для того чтобы принять решение, Фионе не потребовалось много времени. Она бесшумно поднялась на ноги и прокралась мимо костра. Держась за стену, девушка медленно продвигалась к выходу, стараясь ничего не задеть. Остановил ее знакомый царапающий звук, ворон снова заскреб лапами землю, призывая взять его с собой. Фиона заколебалась. Возвращаясь, она рискует разбудить Найла, но и Блэки бросать жалко, они очень подружились за прошедшие дни. Поразмыслив, девушка вернулась за птицей, и та сейчас же уселась ей на плечо. «Ворон принесет удачу и составит мне компанию», – подумала Фиона, исчезая в ночи.

* * *

Найл проснулся внезапно, от ощущения непонятной тяжести в груди. Дыхание было затруднено, и он некоторое время лежал неподвижно, прислушиваясь к своему организму. Когда несколько полегчало, мужчина вдруг понял, что не слышит никаких звуков. Ни дыхания девушки, ни шороха ворона, который любил по ночам расхаживать по комнате. Совсем ничего!

Руки Найла непроизвольно сжались в кулаки, он сразу же догадался, что произошло. На всякий случай он огляделся, но тщетно. Пленница ушла.

– Проклятье! – выругался он, вскакивая на ноги.

Этой ночью Найл, пожалев девушку, не стал ее связывать. Раны на руках Фионы никак не заживали, а ему почему-то не хотелось, чтобы у нее остались рубцы на всю жизнь. Она этого не заслужила. Сама мысль о том, что на нежной гладкой коже будут видны красные отметины, угнетала и мучила его. Что ж, теперь придется расплачиваться за проявленное милосердие. Но если беглянку не удастся поймать, он себе этого никогда не простит.

Найл сделал несколько глубоких вдохов. Раньше он считал, что годы, проведенные в тюрьме, закалили его, сделали черствым и бессердечным, но, оказывается, это совсем не так. Хотя в мире, полном жестокости и несправедливости, нет места для сантиментов…

Почти каждую ночь Найла мучили кошмарные воспоминания о тех издевательствах, которым он подвергался в Ньюгейте. Долгие дни в кандалах без пищи и воды – разве можно это забыть? Он будет бороться и сделает все, чтобы отомстить своим обидчикам.

Собираясь в погоню за Фионой Макфи, Найл вдруг отчетливо вспомнил один случай. Он тогда пробыл в тюрьме только два дня и был еще очень слаб после путешествия в корабельном трюме. Неожиданно в его камеру, не многим отличавшуюся от свинарника, вошел охранник и вдобавок к цепям одел ему ножные кандалы. Следом вошел его напарник, омерзительный тип с масляными волосами и вонючий, как козел. Вот он-то и приблизился к Найлу, намереваясь использовать его как женщину. С бешено бьющимся сердцем Найл собрал все силы, вырвал из стены цепь и стал размахивать ею так, что охранники сбежали, заперев за собой дверь. На следующий день пришел Митчелл, и больше никто таких попыток не предпринимал.

Воспоминания об этом кошмаре будут преследовать его всю жизнь, но он не позволит себе расслабляться. Это все в прошлом, а сейчас необходимо успокоиться и отправляться в путь на поиски Фионы, которая – черт бы ее побрал! – скрывается где-то в ночи.

Найл пошел по тропинке, ведущей к тому месту, где была спрятана лодка. Это единственный способ покинуть остров, и, скорее всего, девушка отправилась именно туда. На берегу он действительно увидел следы, оставленные дном лодки на мокром песке. Начинался отлив. И это играло на руку беглянке. Она, конечно же, воспользовалась этим обстоятельством, чтобы отправиться на материк.

Вся ярость и гнев, вызванные унижениями последних лет, выплеснулись наружу. Найл был не в состоянии контролировать себя. Выкрикивая ругательства и проклятия, он скинул сапоги и вошел в ледяную воду. Нет, она не сбежит от него! Не сможет помешать его мести, ради которой он еще жил на этом свете.

* * *

Фиона стоически сражалась с веслами. Она гребла, не останавливаясь с того самого момента, как села в лодку. Блэки важно расхаживал по скамье, посматривая на восток, в сторону материка. Девушка уже очень устала. Пот заливал ей глаза, ладони горели, а спина болела так, словно она орудует веслами уже несколько лет подряд, не делая перерыва на отдых. Но мужественная девушка не обращала на это внимания и гребла изо всех сил. Ведь ей надо оторваться от похитителя. Как только он поймет, что пленница сбежала, конечно, сразу же бросится в погоню. Если Найл поймает ее, сурового наказания не избежать. На этот раз она не отделается связанными руками. Страшно даже представить себе, какую кару придумает для нее этот ожесточившийся человек.

Фиона еще быстрее заработала веслами.

Волна захлестнула хрупкое суденышко, и образовался сильный крен. Фиона лихорадочно пыталась выпрямить лодку, как вдруг огромные темные руки поднялись из морской пучины и вцепились в борта.

Фиона закричала.

Тут же хрипло закаркал ворон.

И в следующую секунду в лодку ввалился Найл, принеся с собой потоки морской воды.

Девушка оцепенела от страха. Она испуганно смотрела на разбойника, загипнотизированная его яростью. Наступило утро, и на фоне светлеющего неба его фигура выглядела зловеще. Черные волосы открывали перекошенное гневом лицо и спадали на плечи мокрыми прядями. На мощной груди блестели капли воды, глаза сверкали.

Он стоял, широко расставив ноги, пытаясь удержать равновесие в опасно раскачивающейся лодке. Кожаные брюки обтягивали бедра, подчеркивая каждый изгиб его тела.

Фиона задыхалась от бессилия и обиды. Снова он настиг ее!

Лодка раскачивалась на волнах, и Найлу пришлось опуститься на колени. Но все равно он возвышался над ней, как колонна. Злоба и ненависть исходили от него. Девушка в ужасе отодвинулась на несколько дюймов. Ворон снова закаркал и тем самым привлек внимание мужчины. Он отвернулся всего на несколько секунд, но за это время Фиона сумела взять себя в руки. Она расправила ноющие от боли плечи и, когда Найл повернулся, смело посмотрела ему в глаза.

– Я не боюсь вас! – крикнула она, пытаясь избавиться от предательской дрожи в голосе.

– А зря, – жестко и уверенно произнес ее преследователь.

Фиона побледнела и задрожала не столько от студеного ветра, сколько от холода его слов. Впервые за это время ему действительно удалось напугать ее.

– Вы ничего не можете мне сделать. Смерти я не боюсь, а продолжать жить, сознавая, что явилась причиной гибели родного брата, мне невыносимо, – заявила Фиона, пытаясь не поддаваться панике.

Резкий смех Найла заглушил шум волн. Не проронив больше ни слова, он повернул лодку к острову. Даже несмотря на отлив, они с большой скоростью приближались к берегу. И не успела Фиона как следует поразмыслить над своей судьбой, как дно лодки уже зашуршало по песчаной отмели.

Мужчина спрыгнул в воду и потащил судно на берег. Фиона, не желая подчиняться той участи, которую он ей уготовил, сидела не двигаясь и вовсе не собиралась ему помогать и избавлять лодку от своего веса. Когда же суденышко ткнулось носом в прибрежные камни, а Найл зашел за корму, Фиона, подобрав свои юбки, выпрыгнула и бросилась бежать в глубь острова. Мокрые туфли скользили по песку, но девушка довольно быстро удалялась от берега.

Найл с силой толкнул лодку. Блэки неуклюже замахал крыльями, пытаясь взлететь, его хриплое карканье оглушало и раздражало. Кровь бросилась Найлу в голову, и он, не сдержавшись, отбросил птицу к каменистому выступу.

Утопая в песке и раня голые ноги об острые камни, Найл понесся за Фионой. Ярость придавала ему силы, и уже через несколько секунд он настиг девушку. Широко расставив руки, он прыгнул на нее, и они вместе упали на песчаный пляж.

Отбиваясь руками и ногами, Фиона пыталась вырваться из железных тисков.

– Отпустите меня! – пронзительно выкрикнула она, стараясь выскользнуть. – Отпустите меня немедленно!

Мужчина, прерывисто дыша, прижимал ее к земле. Девушка извивалась всем телом, выплевывая песок.

– Я вас предупреждал, – угрожающим голосом сказал Найл.

Сердце Фионы бешено билось. Задыхаясь от гнева, она уставилась на бандита. Если бы она могла испепелять взглядом, то сейчас сделала бы это не задумываясь.

Найл, прищурившись, смотрел ей прямо в глаза, его взор был холоднее Северного моря. Губы вытянулись в тонкую линию, волосы спутались и прядями падали на лицо. Он выглядел как дикий и опасный зверь.

Девушка закрыла глаза, чтобы не видеть этого дьявола, но тут же открыла их, потому что мужчина с силой сжал ее. Он заставлял ее смотреть на себя, гипнотизируя пристальным взглядом. Лицо Найла медленно приблизилось, и его губы прильнули к губам беглянки.

Мужчина полностью завладел Фионой, и она вдруг поняла: то, что он берет силой, она отдала бы и по собственной воле. Страсть переполнила ее, захлестнула, заставляя забыть обо всем на свете.

Покрытые песком руки девушки коснулись плеч Найла. Но она уже не отталкивала его, а наоборот прижимала к себе, захваченная ураганом нахлынувших чувств. Его губы, оторвавшись от рта Фионы, двинулись вниз по шее девушки. Приподнявшись на локте, Найл свободной рукой расстегнул ее блузку. Его пальцы скользнули под сорочку и коснулись соска. Найл напряженно приподнялся, глаза его были закрыты, и Фиона почувствовала, что он полностью отдается охватившему его желанию. И ей самой больше всего на свете хотелось в эти мгновения, чтобы этот мужчина прикасался к ней, вжимал ее в мягкий влажный песок. Она хотела его!

Руки девушки ласкали грудь Найла. Она хотела вызвать в нем такую же страсть, какую он вызвал у нее. И едва он издал низкий стон, она поняла, что добилась своего.

Фиона приподняла голову и прильнула губами к его мускулистой груди. Дыхание Найла участилось, и он крепче прижал к себе ее голову.

Затем, перевернувшись на спину, он увлек девушку за собой, взял ее лицо в свои руки и заглянул ей в глаза.

– Я хочу тебя любить, – прошептал он. – Я сделаю это, и ты не сможешь мне помешать.

Фиона словно оцепенела, а Найл уже снова целовал ее. Его руки, лаская, снимали с нее блузку. Утренний ветерок обдавал приятной прохладой разгоряченные тела. Мужские руки скользили по плечам и груди девушки. Его нежные прикосновения доставляли Фионе неописуемое наслаждение. Даже в самых смелых мечтах она не представляла себе, что мужчина может доставить ей такое удовольствие. Когда же вместо рук уже его губы завладели ее грудью, она изогнулась и застонала. Не контролируя себя, девушка вонзила ногти в тело Найла.

Ладони мужчины скользнули вниз по нежным девичьим бедрам. Он приподнял мокрую, тяжелую ткань и скользнул рукой под нее, обдав тело девушки жаром. Фиона, позабыв о песке под своей спиной, издала довольный и удивленный вздох. Прежде она никогда не испытывала чувств, которые разбудил в ней этот человек.

Найл нащупал пальцами маленький бугорок плоти между ее ног, и Фиона застонала. Это прикосновение вызвало в ней бурю эмоций. Она словно умирала и снова рождалась. Весь окружающий мир куда-то исчез, осталась только страсть и ничего больше.

Их стоны слились. Руки Найла приподняли ее, и Фиона услышала, как он расстегивает свои брюки. Его упругая плоть вырвалась наружу и прижалась к ее телу, и тогда он обхватил девушку за бедра и усадил на себя.

– О Боже! – закрыв глаза, простонал Найл, врываясь внутрь ее тела.

В первый момент Фиона задохнулась от боли. Она посмотрела на Найла широко раскрытыми растерянными глазами. Черты его лица заострились, все мускулы были напряжены. Но вот он начал медленно двигаться, и огонь чувственности захватил ее целиком. Обнимая его за плечи, она двигалась ему в такт.

Мужчина и женщина слились воедино и понеслись на волне наслаждения.

Достигнув вершины, Найл замер. Фиона лежала у него на груди и слушала удары сердца. Она чувствовала себя обновленной: уезжала от него почти ребенком, а вернулась чувственной женщиной. Фиона ощущала его всем своим естеством. В нее словно вливалась энергия и сила мужчины. За несколько последних часов она испытала столько эмоциональных ощущений, сколько не испытывала за всю свою жизнь.

Благодаря их соединению старый мир графини разрушился, как карточный домик, но зато возник новый, неизвестный и наверняка прекрасный. Ее прошлое теперь не имело значения. Фиона была почти уверена, что то же самое испытывает и Найл Кэрри. Она не сомневалась в том, что после их близости, даже месть отошла у него на второй план.

Повернувшись, девушка заглянула Найлу в глаза. Но их выражение не изменилось! Они по-прежнему оставались суровы и холодны. Так, значит, то, что произошло между ними, ничего для него не значит, и он просто использовал ее!

Фиона застыла в недоумении.

– Это больше не повторится, – бесстрастным голосом произнес мужчина, поднимаясь на ноги.

Он воспользовался ее телом лишь для того, чтобы унять собственную похоть и погасить бушевавшую ярость. То чудо, которое изменило все в ее жизни, для него значило не больше, чем вкусный обед. Ее, Фиону Макфи, поставили в один ряд с заурядной шлюхой!

Осознав это, Фиона сначала покраснела от стыда, затем возмутилась и, наконец, разозлилась. Пытаясь унять дрожь в пальцах, она стала приводить себя в порядок. Будь она проклята, если покажет ему свое замешательство. Да лучше сгореть в аду, чем дать понять, что значила для нее их близость!

Девушка поднялась на ноги, закинула волосы за плечи и высоко подняла голову.

– Что больше не повторится? Что-то я не могу припомнить ничего выдающегося, что стоило бы повторить! – вызывающе сказала она.

Найл вспыхнул и, схватив ее за руку, дернул к себе.

– Ты прекрасно поняла, что я имел в виду. Я почувствовал, что ты девственница, – он криво улыбнулся и добавил: – Была, а значит, не можешь относиться к произошедшему так спокойно, – его губы изогнулись в жестокой улыбке, – на мне твоя кровь.

Эти слова переполнили чашу и, прежде чем она успела сообразить, что делает, Фиона обрушилась на него с гневными словами:

– Какая же я дура! Мне-то казалось, что таким образом можно залечить ваши душевные раны, заставить позабыть о нанесенных обидах и возродить к новой жизни. Как я ошиблась!

Найл оттолкнул девушку от себя, и она упала на песок, прикрыв руками лицо. Гнев переполнял ее.

– Вставай и иди за мной, – строго приказал Найл. Девушке захотелось подразнить его, спросив, что произойдет, если она ослушается, но его суровое лицо остановило ее. Фиона молча последовала за мужчиной, остановившись только для того, чтобы забрать Блэки.

Некоторое время спустя она уже лежала на своем одеяле. После неудавшегося побега и последующего наказания она очень устала и была совсем без сил. День прошел в сплошном напряжении. Он не обращал внимания на нее, она делала вид, что не замечает его, и оба при этом лгали сами себе. Был уже поздний вечер, но Фиона не ложилась, оттягивая свой отход ко сну. Дело в том, что раньше Найл снился ей почти каждую ночь, но сейчас она не желала видеть его ни во сне, ни наяву. Наконец она улеглась и, повернувшись на бок, настроила себя на то, чтобы спать без всякий сновидений. Рядом с ней, потрескивая, догорал костер. Дров больше не осталось. Найл об этом не позаботился. Фиона понимала, что после их близости он не станет ни связывать ее, ни брать с собой. Он вообще больше к ней не прикоснется.

Девушка постаралась заснуть, не думая ни о чем, понимая, как необходим ей хороший отдых и крепкий сон. Да все, что угодно, лишь бы отвлечься от мыслей о его руках, теле и о том, как она отвечала на его ласки.

Найлу тоже не спалось, и он принялся настраивать свою арфу. Но когда он заиграл, из-под его пальцев раздалась не музыка, а беспорядочный набор звуков. Фиона удивилась и захотела посмотреть на него, чтобы понять: что означает эта какофония? Но, вспомнив, как он унизил ее, не стала этого делать и отвернулась к стене.

Найл прекратил свои попытки и тихо выругался. Девушка услышала, как он убирает арфу, и бросила на него быстрый взгляд, зная, что он сидит к ней спиной. Она увидела его склонившимся над одной из сумок. Волны черных волос касались воротничка рубашки.

Внешне Найл Кэрри был полной противоположностью Энгуса – мужчины, ради которого она покинула Колонсей. Кажется, это было так давно. Подумав о своей любви к Энгусу, Фиона вдруг с ужасом поняла, что не может вспомнить, как выглядит ее избранник. Его образ затмил Найл. Разбойник, грубое животное! Девушка ругала его, пытаясь вызвать в себе ненависть к этому человеку. «Он ненавидит женщин, он – преступник, способный убить любого, стоящего на его пути», – продолжала она распалять себя, но тщетно… Как ни тяжело было с этим смириться, но пленная графиня Фиона Макфи не могла сердиться на бывшего заключенного.

Фиона с детства привыкла смотреть фактам в лицо, какими бы неприятными они ни были. Ее дар требовал этого, иначе бы она погибла. Поэтому сейчас, трезво оценив создавшуюся обстановку и свои чувства, девушка осталась недовольна собой. Там, на берегу, Найл Кэрри забрал не только ее тело, он похитил и ее сердце.

У Фионы осталась только душа, и ее необходимо было сберечь.

Глава 7

Найл и Фиона предавались своим невеселым размышлениям, каждый в своем углу, когда снаружи послышался негромкий мужской голос.

– Найл! – позвал кто-то.

Узнав этот голос, девушка задрожала. Это Митчелл вернулся! Сейчас он сообщит, что Дункан уже едет сюда. Ее руки похолодели.

– Найл, – снова повторил Митчелл, входя в башню, – его там нет.

Кэрри вскочил на ноги.

– Что? – взволнованно произнес он. Митчелл, запыхавшийся от долгого подъема, сказал:

– Макфи стал капитаном корвета «Храбрый», и его не будет в порту недели четыре, а может, и больше.

Фиона облегченно вздохнула. Дункан в безопасности. И еще она подумала о том, что теперь Найл ее отпустит: она ему больше не нужна.

Новость Митчелла вызвала у девушки противоречивые чувства. С одной стороны, радость: ее брат жив и не попался в ловушку, а с другой – печаль: мужчина, которого она полюбила, прогонит ее. Ведь она для Найла Кэрри была лишь орудием мести, он не любил ее, и единственный шанс завоевать его любовь потерян. Этот человек с резким голосом и отмеченными шрамами руками показал ей, что такое жизнь. И вот она лишается его, так и не успев завоевать.

Фиона закусила губу, едва сдерживая горький стон. Она не какая-нибудь сентиментальная кукла и не позволит своему сердцу разорваться на части только из-за того, что не понравилась мужчине. А известие о том, что брату не придется встречаться с Найлом, ее действительно очень обрадовало.

– Капитан! – с горечью произнес Найл, оторвавшись от своих мыслей. – Он стал капитаном, пока я гнил в Ньюгейтской тюрьме. А ведь я был старше по званию и мог бы оказаться на его месте.

Он повернулся спиной к Митчеллу. Его голос и поникшие плечи говорили о такой боли, что у Фионы перехватило дыхание от жалости. Тяжело смириться с тем, что кто-то получил то, чего ты всеми силами добивался. А еще горше сознавать, что этот кто-то способствовал твоей неудаче.

– Найл, мне очень жаль, – лицо Митчелла выражало искреннее сочувствие, – но ведь ты никогда и не хотел связывать свою судьбу с морем. Это твой отец заставил тебя стать морским офицером.

Он сделал шаг вперед и положил руку на плечо друга. Фиона ожидала, что Найл тут же стряхнет ее, и, когда этого не произошло, удивилась и почувствовала укол ревности. Прикоснись она к нему сейчас, он сбросил бы ее руку, как мерзкую жабу. Однако, несмотря на ревнивую зависть, девушке приятно было сознавать, что рядом с ее любимым есть человек, которому он может полностью доверять.

Через несколько минут Найл повернулся. Фиона увидела, что лицо ее похитителя и возлюбленного снова стало суровым и неприятным. Значит, он смирился с полученной информацией.

– То, что ты сообщил, Митчелл, несколько меняет мои планы, – бесстрастным голосом заявил Найл. – Глупо терять время здесь, когда остались еще двое, повинных в моих несчастьях.

Услышав это, Митчелл многозначительно посмотрел на Фиону.

– А что будет с графиней? – спросил он, прищурив светло-голубые глаза.

Девушка почувствовала, что Митчелл узнал! Непонятно откуда, но ему отлично известно, что произошло между ней и Найлом. И ему это очень не понравилось. Найл повернулся к Фионе и несколько секунд пристально смотрел на нее.

– Ей придется поехать с нами, – наконец выговорил он.

– Что? – воскликнула девушка, вскакивая на ноги.

Сердце бешено колотилось, и она не смогла бы сейчас ответить, что вызвало ее волнение – отчаяние или надежда. Ясно было только одно: он берет ее с собой! Впрочем, последние события заставили графиню поумнеть, и она понимала, что Найл хочет воспользоваться ею в очередной раз.

– Нет! – решительно заявил Митчелл.

Не обращая внимания на его слова, Найл отправился в угол к сумкам и принялся упаковывать свою арфу.

– На обсуждения нет времени. Я принял решение: она едет с нами. Я не могу позволить ей известить Дункана Макфи, пока мы в Лондоне будем разыскивать Уинтера. Это слишком большой риск.

– Разыскивать Уинтера? – недоверчиво переспросил Митчелл. – Оставь это Найл. Неужели ты не видишь, что неожиданное отплытие Макфи – это знамение? Твоему плану не суждено сбыться.

Найл нахмурился.

– Ты можешь не ехать со мной. Я все понимаю, тебе, конечно же, надоело делить со мной только горе. Ты достоин лучшей участи, и я не обижусь, если ты оставишь меня.

– Черт побери, Найл, – голос Митчелла дрогнул, – да я совсем не об этом! Твой план ужасен. Ты одержим и несешь с собою смерть. Я не могу стоять в стороне и смотреть, как ты губишь себя самого.

– Ничто не заставит меня отказаться от принятого решения.

– О Боже, – только и смог выговорить Митчелл. Прислушиваясь к диалогу мужчин, Фиона вдруг поняла, что снова обрела свой дар. На нее нахлынули видения, поражающие своей ясностью. Ей представилась гибель Найла и Митчелла, попавших в какую-то паутину. Ужас сковал сердце девушки. Неужели человеку, который завладел ее сердцем, суждено погибнуть?

* * *

Фиона сверлила хмурым взглядом широкую спину Найла Кэрри. Он ехал на своем жеребце, а она на верном Макдаффе чуть сзади. Они высадились на материке четыре дня назад, и с тех пор единственным светлым моментом для девушки была встреча с любимым животным. Батрак Пэт не подвел. Макдафф выглядел холеным и ухоженным, но настолько избаловался, что не желал везти хозяйку. Правда, общими усилиями его вскоре удалось переупрямить.

Еще находясь у Пэта, Фиона попросила Найла послать хоть какое-нибудь сообщение ее родителям о том, что с ней все в порядке. Он долго отказывался, но в конце концов согласился отправить коротенькую записку. Фиона была ему очень благодарна за это и испытала большое облегчение от того, что удалось успокоить своих родных.

А Блэки пришлось оставить на острове. Найл весьма категорично заметил, что раненой птице не вынести долгого путешествия. Фионе оставалось только надеяться на то, что птица выживет. Уезжая, она оставила ворону большой запас овса и сушеного мяса.

И вот уже четвертый день они в пути. Сегодняшний день оказался особенно тяжелым. Девушка устала, давно не мылась и умирала от голода. Руки ей снова связали.

Лошади Найла и Митчелла остановились, и Макдафф тоже замедлил шаг. Мужчины перекинулись парой фраз, но Фионе не удалось расслышать, о чем они говорили. Она поняла только, что они находятся на границе Шотландии и Северной Англии и направляются в Карлайл. Ночлег решено было устроить под открытым небом, ужин состоял из двух кроликов и белки, пойманных Найлом. А овес, который, казалось, никогда не кончится, доели еще вчера на завтрак.

Фиона, подтолкнув Макдаффа вперед, втиснулась между мужчинами и спросила:

– Не могли бы мы сегодня переночевать в гостинице?

Митчелл посмотрел на нее своими бледными глазами и промолчал. Но от его взгляда девушка вся похолодела. Найл, повернувшись, тоже обратил на нее свой взор.

– Ну так как? – повторила девушка свой вопрос.

– Это возможно, но что мы скажем хозяину о характере наших отношений? Вы женщина, мы путешествуем вместе, но вы не являетесь ни женой, ни сестрой ни одному из нас.

– А мы не станем ничего объяснять, – распрямив плечи, сказала Фиона.

Найл улыбнулся.

– Значит, ради вкусной еды и мягкой постели вы готовы позабыть о своей репутации. Я вел бы себя иначе, если бы знал об этом раньше.

Фиона побледнела. Лучше получить пощечину, чем услышать такое оскорбление. С трудом придя в себя, она холодно произнесла:

– Карлайл – это не Эдинбург и не Лондон, а мнение хозяина захудалой деревенской гостиницы меня мало интересует.

Найл перестал улыбаться и, дернув коня за поводья, отъехал от Фионы.

– Вы правы, Карлайл не Лондон, но не советую вам слепо полагаться на волю случая. Кто знает, кого можно встретить в этой захудалой, как вы говорите, гостинице? Смею заверить, что все неприятности происходят именно тогда, когда их меньше всего ожидаешь.

Фиона бросила на него гневный взгляд. Если бы не связанные руки, она набросилась бы с кулаками на своего обидчика. Митчелл, проезжая мимо, отрицательно покачал головой и сказал:

– Не нужно спорить. И постарайтесь вести себя посдержанней.

Его слова охладили пыл девушки. Он словно вылил на нее ушат воды. А впрочем, Митчелл прав. Не стоит связываться с Найлом, все равно он никогда не полюбит ее, и ничто не помешает ему осуществить план мести. Собрав всю свою волю, Фиона с трудом, но все же распрямила поникшие плечи.

Час спустя путники подъехали к обветшалому деревянному дому. Вывеска на нем гласила, что Карлайл находится в двух милях отсюда. Графиня услышала, как Найл пробормотал что-то насчет гостиницы. Но даже надежда на нормальный ночлег не улучшила мрачного настроения девушки. В ушах все еще звучали слова Митчелла, напоминая о событиях последних дней.

– Ради вашей прихоти иметь теплую постель и вкусную еду мне придется пойти на риск, развязав вам руки. Нам обеспечено всеобщее внимание, если вы в таком виде въедете в город, а я этого совсем не хочу. Не собираюсь оставлять вашему отцу столь явственный след, – проговорил Найл, сверля ее глазами, – но я не развяжу вам руки и не отведу в гостиницу до тех пор, пока не получу клятвенного обещания не пытаться бежать.

Фиона тщательно обдумала его слова. Даже если удастся ускользнуть из-под надзора, идти ей все равно некуда. Вот в Лондоне – другое дело, там у нее живет тетя, у которой можно укрыться. Так что с побегом лучше подождать до столицы. Приняв такое решение, девушка сказала:

– Обещаю.

Его глаза превратились в узкие щелочки.

– Так легко? Насколько я помню, вы очень неохотно давали такое обещание, когда мы были на острове.

Она смело взглянула ему в глаза.

– С тех пор я сильно изменилась. Но не обольщайтесь, думая, что это ваши «уроки» усмирили меня.

Найл поджал губы.

– Протяните руки.

Он не стал утруждать себя, развязывая сложные узлы, а просто вытащил из-за голенища нож и одним уверенным движением перерезал веревку. Фиона облегченно вздохнула.

– Благодарю вас. Правда, не вижу за что, но все равно благодарю.

– Вы правы, – холодно бросил Найл, – за целесообразные действия обычно не благодарят.

Девушка покраснела и занервничала. Все правильно. Он освободил ее не потому, что сам захотел этого, а потому, что так велели сложившиеся обстоятельства.

Они въехали в город и остановились у первой же приличной на вид гостиницы. Найл вошел внутрь, а Фиона и Митчелл остались ждать, не слезая со своих лошадей. Вскоре Найл вернулся и, снимая дорожные сумки, сказал:

– Все в порядке, у них есть свободные комнаты. Фиона заторопилась, мечтая поскорее ощутить мягкость матраца под своим измученным телом и вкус жареной говядины, запах которой доносился из открытой двери. В животе у нее заурчало от голода.

– Не спешите, – заметил Найл, помогая спуститься на землю.

Едва он прикоснулся к ней, девушка закрыла глаза, удерживая себя от попытки посмотреть на его лицо в надежде увидеть там проявление хоть каких-нибудь чувств. Да считает ли он ее за человека вообще? За женщину, наконец! Женщину, которую взял с такой страстью… Какой же она была дурочкой, думая, что он тоже полюбил ее.

– Прикройте запястья, – приказал Найл, – они слишком заметны и настолько не вяжутся с вашим обликом, что их обязательно запомнят, а я этого не хочу.

Он проговорил это таким сердитым голосом, как будто она сама была виновата в том, что руки ее изувечены.

Митчелл протиснулся между ними, говоря:

– Пошли. Я очень устал и умираю от голода. Фиона быстро отступила в сторону. Рядом с этим человеком она чувствовала себя неловко.

Зайдя в гостиницу, Найл повелительно кивнул хозяину. Тот кивнул в ответ, видимо давая знать, что понял его жест, но, увидев Фиону, он вдруг побледнел и опрометью бросился на кухню. Девушка недоуменно пожала плечами. Еще ни один мужчина не реагировал на нее подобным образом. Нахмурившись, она проследовала за своими похитителями. Что-то здесь было не так.

Они поднялись на второй этаж и свернули налево. В холле было чисто, как и в таверне внизу. Это обнадеживало. Возможно, здесь даже клопов нет.

Найл протянул Митчеллу ключ и указал на первую дверь. Фиона поняла, что эта комната предназначена не ей, и прошла дальше по коридору. Найл остановился у третьего номера и, распахнув дверь, отступил в сторону. Девушка зашла, ожидая, что разбойник запрет дверь и уйдет, но ошиблась. Найл вошел вслед за ней.

Сердце Фионы учащенно забилось, и она спросила срывающимся голосом:

– Что это значит?

Он молча запер дверь и положил ключ в мешочек с деньгами, который носил на шее. Девушка встревоженно наблюдала за его неторопливыми движениями. Наконец Найл посмотрел на девушку и без всякого выражения ответил:

– Это значит, что мы муж и жена. Мистер и миссис Макмюрд, направляющиеся в Лондон, – в его глазах вспыхнули злые огоньки. – Ты нервная, истеричная женщина и несколько раз пыталась вскрыть себе вены – это объясняет повязки на руках. А в Лондон мы едем, чтобы проконсультироваться у знаменитого врача.

От негодования у Фионы закружилась голова.

– Что? – ее руки непроизвольно сжались в кулаки. – Я сумасшедшая?! А как же насчет тебя? Неужели ты думаешь, что кто-то может поверить в эту нелепую сказку?

Найл пожал плечами и прошел мимо нее осмотреть постель.

– Хозяин, во всяком случае, поверил, – ответил он, проверяя, мягкий ли матрац. – Разве ты забыла, как он отреагировал на твое появление? – проговорил мужчина, отходя от кровати. – Сегодня ты можешь отдохнуть и спать на этом ложе, а я займу кресло.

Оглядевшись, Фиона поняла, что Найл снял для них лучший номер в гостинице. Помимо роскошной кровати здесь стояли стол и два кресла. Имелся даже камин. Она приятно удивилась такому вниманию, но ее раздражение и гнев не ослабли.

– Нечего меня опекать, – процедила девушка сквозь зубы, – я не сумасшедшая, какой вы меня представили, и не позволю обращаться с собой как с дурочкой. Я так же не позволю вам спать со мной в одной комнате.

Найл встал, уперев руки в бока.

– И как же ты собираешься действовать? Сообщишь хозяину правду? Так он не поверит, потому что считает тебя ненормальной.

Фиона опешила. Он, как всегда, все предусмотрел, и ей ничего не удастся изменить. Мысль о том, что придется провести ночь в одной комнате с этим дьяволом, казалась невыносимой. Даже когда они спали под открытым небом и их разделял костер, а рядом был Митчелл, девушка все равно чувствовала исходящую от Найла ненависть и злобу. Страшно даже представить себе, какие ощущения она испытает, находясь в запертой комнате.

– Будь ты проклят, – тихо произнесла она, – будь ты проклят!

Найл посмотрел на Фиону, сидевшую к нему спиной. Ее чудесные волосы переливались на свету. Как же ему хотелось подойти и погладить эти мягкие локоны. Одна мысль не давала ему покоя: почему же она не хочет, чтобы они вместе провели ночь в этой уютной комнатке? Ведь здесь никто не увидит того, к чему обычно приводит слабость человеческой натуры. Мечты о том, что может произойти между ними этой ночью кружили голову и вселяли тревогу. Ему захотелось выйти на воздух и спокойно все обдумать.

– Оставайтесь здесь, – резко сказал Найл. – Я прослежу за тем, чтобы вам принесли ужин.

Фиона не успела ничего ответить, даже не успела повернуться, как мужчина уже вышел, захлопнув за собой дверь. Девушка услышала только звук поворачивающегося в замке ключа.

Найл вошел в маленькую гостиничную таверну, взглядом поискал Митчелла и быстро обнаружил его за угловым столиком. Митчелл с аппетитом ел, прихлебывая эль из огромной кружки. Найл подозвал к себе хозяина и заказал ужин для Фионы и для себя а затем обратил все свое внимание на друга. Митчелл поднял светлые глаза, которые сейчас покраснели от усталости и выпитого, помолчал, пристально глядя на Найла, а затем спросил:

– Ты проведешь ночь в одной комнате с девушкой, не так ли? – в голосе его звучало осуждение.

Найл спокойно выдержал взгляд друга и ответил:

– Да. На родственников мы ничуть не похожи, поэтому я сказал, что мы муж и жена. Считаю это решение правильным и логичным.

– Но ведь ты мог сказать, что она жена твоего брата или дальняя родственница, которой необходима опека, словом, придумал бы что-нибудь для того, чтобы поселить ее отдельно, – Митчелл лениво ковырнул мясо, – ты обязательно нашел бы предлог, если бы захотел.

Найл признал справедливость слов друга и попытался оправдаться:

– Но если оставить ее одну в комнате, она наверняка попытается сбежать, уж можешь мне поверить.

– Ну и пусть, – Митчелл отложил вилку, – пусть бежит. Эта девчонка тебе больше не нужна, и Дункана Макфи она предупредить не сможет, потому что он в море. – Митчелл наклонился к Найлу и, понизив голос, произнес: – Признайся, что девушка с нами потому, что ты ее хочешь. Опомнись, прошу тебя. Плохо уже то, что ты переспал с ней, так к чему же новые проблемы и неприятности?

Найл похолодел. Как Митчелл догадался об их близости? Стараясь взять себя в руки, он как можно более безразлично произнес:

– У тебя богатое воображение.

– Мое воображение здесь ни при чем. У меня есть глаза, и я вижу, как ты смотришь на нее. Ни одну женщину ты не оглядывал так плотоядно, как эту.

Митчелл откинулся на спинку стула и, хитро улыбаясь, продолжал:

– Ты ведь как будто собираешься убить ее брата? Интересно, примет ли она после этого твои ласки?

Впервые за долгое время их дружбы Найл не на шутку рассердился на Митчелла. Сжав руки в кулаки, он вскричал:

– Ты думаешь, я не понимаю двойственности и нелепости своего положения? Черт возьми, если ты мне друг, то не заводи больше разговоров на эту тему.

Служанка поставила перед Найлом ужин, и он с ожесточением набросился на еду, радуясь тому, что неприятный для него разговор прервали. У Митчелла был вид собаки, которой дали пинка, но сдаваться он не собирался, а потому сказал:

– Смотри, до чего довела тебя высокородная леди; грудь этой служанки чуть не вывалилась в тарелку, но ты же даже не взглянул в ее сторону. А ведь раньше не упустил бы возможности ущипнуть ее пониже спины.

Найл преувеличенно тяжко вздохнул:

– Оставь это Митчелл. Тема исчерпана. Желая порадовать друга, Найл одарил пышнотелую служанку нежным взглядом. Та была миловидна, но совсем его не интересовала. То ли дело Фиона Макфи! Вспомнив гладкую кожу девушки, ее ласки, Найл слегка покраснел и, чтобы скрыть это, снова принялся за свой ужин. Про себя он решил не возвращаться в номер до тех пор, пока не будет уверен в том, что графиня заснула.

Митчелл, не говоря ни слова, завершил свою трапезу и ушел не попрощавшись. Найл в очередной раз вздохнул и крикнул ему вслед:

– Не проспи! Завтра мы тронемся в путь с восходом солнца.

Митчелл не ответил, но пожал плечами, давая понять, что расслышал слова друга. Чувствуя облегчение после его ухода, Найл поудобнее устроился на стуле и заказал кружку эля.

Служанка улыбалась ему и, поднося четвертую кружку эля, наклонилась чуть ниже, чем следовало. Найл лениво кивнул ей в знак благодарности, но отрицательно покачал головой, догадавшись, что скрывается за преувеличенным вниманием к его персоне. Единственная женщина, которую он хотел, находилась сейчас наверху в запертой комнате… Новую кружку спиртного он прикончил одним глотком.

Таверна опустела, и Найл решил, что прошло достаточно много времени. Графиня наверняка уже крепко спит. Отодвинув стул, он медленно поднялся и направился к лестнице. Поднимаясь в свой номер, он усмехнулся, представив себе лицо хозяина, который, принеся ужин, обнаружил, что комната заперта на ключ. А впрочем, он же считает Фиону сумасшедшей, вспомнил Найл, значит, не слишком удивится. Да уж, если кто-то из них двоих и ненормальный, то это, конечно, не графиня, а именно он. И угораздило же его воспылать страстью к сестре человека, которого поклялся убить.

Найл открыл дверь и вошел, затем тщательно запер дверь на ключ. Огонь в камине погас, и комната освещалась только лунным светом, проникающим сквозь тонкие занавески. Серебристый лучик падал на спящую Фиону. Мужчина тяжело вздохнул. Опять ему не повезло. Свет падал на единственный объект в комнате, который ему меньше всего хотелось видеть.

В холодном свете луны лицо девушки казалось неземным. Ее волосы потускнели и напоминали уже не языки пламени, а расплавленную медь. Найл умирал от желания прикоснуться к ней, и ноги сами понесли его к кровати.

Фиона еще не спала, но, почувствовав на своей щеке пальцы мужчины, не выдала себя и лежала по-прежнему неподвижно. Его ласка вызвала в ней теплую волну удовольствия. Как бы она была счастлива, если бы он хоть немного любил ее!

Найл нежно коснулся губ девушки, и она ощутила покалывание во всем теле. Фиону охватило жгучее желание близости с ним, она уже почти решилась ответить на ласки мужчины, но он вдруг отошел. Слезы досады и отчаяния выступили у нее на глазах. Она с ненавистью думала о нем, слыша, как он преспокойно устраивается в кресле.

После того как Найл наконец улегся, Фиона еще долго лежала без сна, прислушиваясь к ровному дыханию мужчины. Ей было скучно и тоскливо без него и очень хотелось еще раз познать то удовольствие, которое он доставил ей на острове Скай. Ей так не хватало той прекрасной музыки, что извлекал Найл из своей арфы. Нахлынувшие воспоминания заставили ее всхлипнуть.

Ну хватит, не станет она себя жалеть! Не будет убиваться из-за человека, который ее презирает и использует в своих низких целях.

Глава 8

Фиона жалобно вздохнула, но увидев, как передернулись плечи едущего впереди Найла, закусила губу. Вообще-то, она не была привередлива и для комфорта ей требовалась только нормальная мягкая постель и вдоволь еды. Но с тех пор, как они покинули Карлайл, у нее не было ни того, ни другого, так что она имела полное право на вздохи. Даже их лошади еле волочили ноги.

Путники подъезжали к Лондону. Этого путешествия Фионе не забыть до конца жизни. Мужчины были угрюмы и неразговорчивы. Митчелл делал вид, что не помнит, как перерезал веревки на руках девушки, но Фиона была уверена, что он не очень расстроится, если одним прекрасным утром она убежит.

Особенно тяжело было переносить безразличие Найла. Он едва смотрел на нее, разговаривал сквозь зубы и то лишь тогда, когда это было необходимо. И свою арфу он так ни разу и не взял в руки, лишив Фиону удовольствия слушать его прекрасную игру.

Вот наконец и Лондон. Почерневшие от копоти стены старых зданий, множество людей на улицах – все это производило угнетающее впечатление. Для себя девушка давно решила, что убежит при первой же возможности. Благо, у нее здесь живет тетя, которая с радостью приютит ее. А что касается Найла, то вряд ли у них есть общее будущее.

Добравшись до центра города, путешественники остановились перед красивым, опрятным зданием. Район был фешенебельным, а дом напоминал пансион. Найл спрыгнул с коня и вошел внутрь. Вернулся он очень скоро и, беря под уздцы своего жеребца, сказал:

– Я снял комнаты, а на заднем дворе есть конюшни.

Фиона занервничала и спросила:

– Как же вы намерены поступить со мной на этот раз?

Девушка была настроена очень решительно и намеревалась твердо отстаивать свои интересы. Больше она ни за что не согласится ночевать в одной комнате с Найлом!

– А как мы должны поступить?

– Я по-прежнему играю роль сумасшедшей, или на этот раз вы придумали для меня что-нибудь поинтересней? – не скрывая сарказма, спросила она.

Мужчина, не отвечая, помог ей спешиться и, собрав сумки, скрылся за дверью, а Митчелл и Фиона вошли вслед за ним.

Найл разговаривал с худенькой морщинистой женщиной с волосами цвета серой стали. Она улыбнулась вошедшим и сердечно пригласила их к своей стойке. Фиона беспокоилась о том, как ее примут в этой гостинице, и боялась почувствовать презрительное отношение к себе как к падшей женщине. Но, увидев, что хозяйка добра и приветлива, девушка успокоилась. Что же такое сказал ей Найл?

– Добрый день, миссис Макмюрд, – приветствовала графиню пожилая женщина. – Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете? Ваш муж сообщил мне, что вы страдаете от туберкулеза и приехали в Лондон проконсультироваться у врача. Желаю вам получить хороший и обнадеживающий ответ.

От удивления Фиона едва выдавила из себя улыбку.

– Благодарю вас.

Найл крепко сжал локоть Фионы и оттащил в сторону. Девушку от этого грубого прикосновения бросило в жар.

– Наши комнаты в той стороне, – строго заявил мужчина, не отпуская Фиону от себя.

– Пустите, я в состоянии идти сама.

– Верно, – сказал Найл, – но пойдешь ли ты в нужную мне сторону – неизвестно, так что лучше подстраховаться.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не может слышать их разговор, Фиона потребовала объяснений:

– Что это значит? Почему вы опять представили меня как вашу жену?

Он холодно посмотрел на нее.

– Может, мы обсудим наши проблемы, когда останемся наедине?

Только сейчас девушка вспомнила о существовании Митчелла, который неотступно следовал за ними. Ее так раздражало самоуправство Найла, что она совсем забыла об этом человеке со светлыми глазами. Молча они поднялись по лестнице и прошли к номерам. Найл протянул ключи Митчеллу, указав его дверь, а сам, пропустив Фиону, занял соседнюю комнату. Фиона вошла в номер и, как только мужчина закрыл дверь, с гневом обрушилась на него:

– Я отказываюсь принимать участие в этом фарсе! Отпустите меня, ведь я не нужна вам больше. К тому же в Лондоне у меня живет тетя, у которой можно остановиться.

Он взглянул на нее и заинтересованно спросил:

– Кто-кто у тебя здесь живет? Почему ты раньше об этом не сказала?

Приподняв подбородок, девушка ответила:

– Здесь живет моя тетя, а не сказала я ничего, потому что это не ваше дело. Она вращается в высшем свете, куда тебя никогда не пригласят. – Фиона говорила дерзко и впервые обратилась к Найлу на «ты», – решив, что раз он взял себе за правило оскорблять ее, то и ей нечего с ним церемониться.

– Черт побери! – выругался мужчина, бросив сумки на пол. – С тобой одни проблемы.

– Так отпусти меня, – настойчиво повторила Фиона, – в конце концов, я не просила меня похищать и выдавать за свою жену, – произнеся последние слова, девушка вдруг поняла, что на самом деле очень хотела бы стать его женой. Следующая мысль ужаснула ее: Найл никогда не женится на ней! Она вся похолодела и еле удержалась на ногах. А Найл спокойным голосом заявил:

– Я не могу тебя отпустить.

Фиона затаила дыхание, напряженно всматриваясь в лицо мужчины. Его глаза потемнели, в них отразились страдание и внутренняя борьба. Графине пришла в голову неожиданная мысль: может, он уже не хочет выполнять свою клятву и убивать офицеров, судивших его? Но девушка тут же одернула себя, опять она выдает желаемое за действительное. После того как она обманулась, думая, что Найл любит ее, Фиона стала осторожнее судить о чувствах и поступках других людей. И еще она решила никогда не обольщаться и не лгать самой себе, чтобы избежать последующего разочарования.

Видя страдания любимого человека, она рвалась к нему всем своим сердцем. Графиня знала, как тяжело чувствовать раскаяние и неуверенность. Но чем же ему помочь? И как быть с Дунканом? Ведь брат получил только временную отсрочку приговора. Спасти Найла она все равно не сможет, да ему и не нужны ее жертвы, а вот спасти Дункана она обязана. Значит, нужно бежать и чем скорее, тем лучше.

Продолжая начатый разговор, Фиона сказала:

– Тебе придется или отпустить меня, или позаботиться о хорошей охране, потому что я намерена освободиться и уверена, что на этот раз у меня все получится.

Найл весь напрягся и спросил:

– Зачем все так усложнять?

– Это я, оказывается, все усложняю? Сам собирается убить моего брата, а я, видите ли, создаю проблемы. Да если бы Дункан не верил в твою виновность, он бы тебя и не осудил, а злом зла не исправишь. Прислушайся лучше к советам Митчелла – оставь это! – вспыльчиво проговорила Фиона.

Найл сжал руки в кулаки и выругался:

– Черт бы тебя побрал!

Затем, не дав девушке опомниться, он схватил ее в охапку и швырнул на кровать. Не испытывая, казалось, ни малейших угрызений совести, он вытащил из кармана ненавистную веревку и крепко связал руки и ноги графини.

Она вспыхнула от ярости и гневно сказала:

– Может, ты еще и рот мне заткнешь? Я ведь могу так заорать, что мой крик услышат обитатели не только этого дома, но и соседних.

– Если будешь кричать, я скажу хозяйке, что на самом деле мы приехали консультироваться у психиатра.

Фиона поняла, что свою угрозу он обязательно выполнит, и решила лежать молча. С этим разбойником бесполезно бороться, у него на руках все козыри, и он готов пустить их в ход в любую минуту. Лучше попробовать усыпить его бдительность, ведь на острове ей удалось это сделать, а значит, может получиться и сейчас.

– Развяжи меня, я обещаю не пытаться бежать в твое отсутствие, – сказала девушка, глядя ему прямо в глаза и желая убедить мужчину в правдивости своих слов.

– Ты дашь мне слово Фионы Макфи? – поморщившись, спросил Найл.

– Да, – спокойно ответила она, – мое слово. Я не хочу часами лежать на постели. Дверь здесь крепкая, комната на третьем этаже, так что ты ничем не рискуешь.

Найл ухмыльнулся.

– Ты – практичная женщина. Прекрасно понимая, что бежать отсюда невозможно, ты с легкостью даешь мне слово.

– Мне есть у кого учиться, – почти весело ответила графиня.

Найл развязал ее и тут же вышел, заперев за собой дверь.

Оставшись одна, Фиона принялась мечтать. Как, например, было бы хорошо, если бы Найл отступился от своего плана. А если бы он еще и полюбил ее, было бы совсем замечательно! Девушка печально улыбнулась. К сожалению, ее мечты вряд ли когда-нибудь сбудутся.

Она встала с кровати и подошла к окну. На улице она увидела юную девушку, которая выкрикивала:

– Каштаны, жареные каштаны.

Фиона улыбалась, глядя на хорошенькую продавщицу, а на сердце у нее стало почему-то легко и спокойно.

* * *

Выйдя за дверь, Найл остановился в холле и задумался. Ну почему ему так не везет? Наконец-то встретил женщину своей мечты – и на тебе, она оказывается сестрой его заклятого врага. Найл испытывал к Фионе такое сильное влечение, что даже всерьез подумывал об отказе от своей мести. Он готов на все, только бы она принадлежала ему! Тяжело передвигая ноги, Найл направился к номеру Митчелла.

Митчелл открыл дверь, прежде чем Найл успел постучать.

– Я услышал, как ты топаешь, – объяснил он. – Что, вы опять поцапались?

Найл нахмурился и, не желая ничего объяснять, сурово сказал:

– Пошли. Мы должны узнать адрес Уинтера. Я хочу побыстрее покончить с этим и убраться отсюда.

Митчелл надел модный голубой костюм, который был слегка помят оттого, что долго пролежал в сумке, и посоветовал Найлу:

– Тебе тоже не мешало бы переодеться. Ты скорее добудешь необходимую информацию, если будешь выглядеть так же, как и люди, которых ты собираешься расспрашивать. Английская аристократия очень замкнута и славится своим консерватизмом.

Найлу хотелось поскорее приступить к делу, но он согласился с доводами друга. В самом деле, одетый как варвар, он в ответ на свои вопросы получит лишь насмешки.

– Значит, сначала отправимся в модный магазин и за соответствующую плату приобретем подходящую одежду.

Митчелл взял изящную тросточку с золотым набалдашником, и они с Найлом вышли из номера. Спускаясь по лестнице, Митчелл заметил:

– С теми деньгами, которые ты получил на службе Ее Величества не трудно будет подобрать приличный гардероб.

Друзья вышли на шумную улицу. Найл быстро сориентировался и прямиком отправился к Банку Англии, который располагался на углу улиц Принц и Треднил.

– А что, сейчас мой вид вызывает сожаление? – поинтересовался Найл.

– Немного, – признался Митчелл, – я рад, что тебе удалось сохранить свой капитал. Сам я не очень удачно вложил деньги и теперь вынужден рассчитывать только на те средства, которые отец выделяет на мое содержание.

– Но, насколько мне известно, он довольно щедр, и ты являешься его единственным наследником, так что не прибедняйся.

Этот факт из жизни своего друга Найл принимал без ревности и зависти. Митчелл был единственным и очень любимым сыном. Найл же родился четвертым, но его тоже любили. Во всяком случае, до тех пор, пока он оправдывал надежды своей семьи. Но когда его осудили и уволили с флота, отец тут же оказался от сына и лишил его наследства. С болью, вызванной предательством его родных, Найл так и не смог примириться.

Друзья вошли в Банк Англии. Находясь на службе, Найл откладывал почти все заработанные деньги. За те три года, которые он провел в тюрьме, сумма вклада еще увеличилась и теперь отпрыск семьи Кэрри располагал значительными средствами.

В банке к посетителям сразу же подошел один из директоров и проводил их в отдельный кабинет. После выполнения необходимых формальностей, которые заняли очень немного времени, Найл получил деньги.

В магазине модной одежды «Уэстон» друзья поначалу натолкнулись на косые, недоверчивые взгляды, которыми их щедро одаривали спесивые приказчики. Но стоило последним узнать, какую сумму мужчины намерены оставить в их магазине, отношение к ним сразу переменилось. Найла быстро приодели и проводили, расточая улыбки и любезности.

По улицам Лондона сновали толпы людей. Друзья, привыкшие к широким просторам Шотландии, с трудом прокладывали себе дорогу. Наконец они добрались до привилегированного клуба и прошли сразу в игорный зал. Потолкавшись среди завсегдатаев, Найл выяснил, где находится городской дом Уинтера.

Выйдя на улицу, Найл остановился и сказал:

– Дальше я пойду один.

– Нет, я должен быть рядом с тобой, – просительно произнес Митчелл, положив руку на плечо друга.

Найла охватило раздражение, и потребовалось несколько мгновений, чтобы подавить его. Ему уже начинала надоедать привязанность Митчелла, но ведь он друг. Друг и единственный человек, не бросивший его в беде. Он был рядом в самые тяжелые дни, но сейчас его присутствие только мешает.

– Спасибо, не стоит. Тебе лучше вернуться в гостиницу, – сказал Найл, – ты и так многое сделал для меня, теперь я справлюсь один.

Не успел Митчелл ничего возразить, как Найл вскочил в проезжающий мимо экипаж, махнув на прощанье рукой.

Зная, что Митчеллу тоже известен адрес Уинтера, Найл приказал кучеру ехать быстрее. Возница оказался мастером своего дела, и они понеслись по улицам, петляя среди других экипажей.

Когда они наконец остановились у искомого особняка, у лошадей пар валил из ноздрей. Найл заплатил кучеру и сказал, что ждать не нужно. Стоя на тротуаре, мужчина внимательно осматривал жилище своего врага.

Уинтер жил в фешенебельном районе Лондона, и его резиденция выглядела очень внушительно. Найл не был этим удивлен. Он знал, что Уинтер унаследовал состояние своего кузена – виконта, а совсем недавно к деньгам присоединился и титул.

Найл подошел к массивным дверям и позвонил. Ему долго не открывали, но он терпеливо ждал, стоя на затейливо разукрашенном крыльце. Терпение было единственным хорошим качеством, которое он приобрел в тюрьме. Поклявшись отомстить своим обидчикам, Найл понимал, что ему потребуется много времени и изворотливости, и был готов к этому. Вот только Фиона Макфи спутала все его планы. Он никак не мог предвидеть того, что сестра Дункана завладеет его сердцем. Придется как-то избавиться от нее, чтобы сохранить за собой право вызова Макфи на дуэль. И сделать это нужно поскорее, пока он совсем не потерял голову.

Когда лакей наконец открыл дверь, Найл слегка опешил. Задумавшись, он совсем забыл, где находится. Лакей внешне очень походил на своего хозяина. Такой же высокий, худой, с длинным носом, который почему-то принято называть аристократическим. Свой нос лакей высоко задирал вверх и вопросительно смотрел ничего не выражающими глазами.

– Я хочу видеть сэра Уинтера, – произнес Найл.

– Как мне о вас доложить? – спросил лакей, окидывая фигуру Найла презрительным взглядом.

Презрение вызвал костюм Найла, который хотя и выглядел элегантно, но был все же приобретен в магазине готового платья, а не сшит на заказ. Это не укрылось от наметанного глаза слуги.

– Скажите, что пришел Найл Кэрри Балилоун.

– Понятно, – высокомерно произнес лакей, открывая дверь пошире и пропуская Найла в дом.

– Прошу следовать за мной, сэр.

Слуга провел Найла в маленькую комнату. Там стояли только стол и несколько кресел. Видимо, в этой комнате ожидали аудиенции не очень важные посетители.

– Я доложу Его Светлости о вашем приходе, – произнес лакей и вышел.

Оставшись один, Найл задумался. Теперь, когда настал наконец этот долгожданный момент, ему понадобится вся его воля и решительность. Мужчина подошел к окну и выглянул на улицу. Уже стемнело, и повсюду зажигали газовые фонари. Проезжающие мимо экипажи везли своих преуспевающих пассажиров на вечерние развлечения. С открытием к зиме сессии парламента открылся и театральный сезон. Хорошо, что Уинтер посещает палату лордов, иначе сейчас он находился бы в своем загородном доме и разыскать его было бы намного сложнее.

Дверь отворилась, и знакомый голос сердито произнес:

– Что тебе нужно?

Найл медленно повернулся и жестко улыбнулся вошедшему Уинтеру.

– Ты, как всегда, очень любезен.

Уинтер закрыл за собой дверь и вышел на середину комнаты.

– Последнее, что я о тебе слышал, – это то, что в тюрьме ты разрабатываешь новые способы извращенных убийств. И каковы же твои успехи в этом деле? – с издевкой в голосе сказал молодой виконт.

Найлу захотелось ударить Уинтера, но он сдержался и ледяным тоном произнес:

– Хорошо, что тебе известно об этом. Значит, ты не будешь удивлен, узнав о том, что я собираюсь сделать.

С этими словами Найл сделал два шага вперед и бросил свои перчатки в изумленное лицо Уинтера.

– Я вызываю тебя на дуэль! Именно по твоей милости я оказался в тюрьме и запятнал свою честь. Драться будем насмерть.

Уинтер попятился и чуть не упал, натолкнувшись на стол. Он продолжал отходить до тех пор, пока одно из кресел не оказалось между ним и Найлом. Вцепившись в спинку кресла, он, казалось, снова обрел мужество.

– Ты сошел с ума, – проговорил он, потирая щеку, на которой одна из перчаток Найла оставила красный след. – Я не собираюсь драться с тобой на дуэли, потому что у тебя нет чести, которую стоило бы защищать!

Найл сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и не броситься на обидчика.

– Трус! Ты боишься встретиться со мной в честном поединке. Ты струсил и тогда, когда признавал меня виновным, и из-за страха за свою собственную шкуру не сказал ни одного слова в мою защиту.

Обвинение Найла не принесло желаемого результата. Уинтера ничуть не задели оскорбления бывшего товарища, он не раскаялся и не признал себя виновным в несправедливом обвинении.

Спокойно выслушав слова Найла, Уинтер подошел к двери и широко распахнул ее.

– Убирайся из моего дома, Кэрри, или я прикажу своим слугам вышвырнуть тебя, как паршивого пса.

Найла так и подмывало отказаться уйти и посмотреть, что предпримет Уинтер, но он понимал, что скандал ему сейчас совсем ни к чему. Это могло помешать завершению его миссии. Поэтому Найл спокойно направился к выходу и, проходя мимо своего врага, угрожающе произнес:

– Тебе придется встретиться со мной, Уинтер. Можешь в этом не сомневаться.

Уинтер не проронил ни слова.

Хорошо вышколенный лакей предупредительно распахнул перед Найлом дверь, но, уходя, Кэрри чувствовал сверлящий его спину взгляд.

Сойдя с последней ступеньки крыльца, Найл увидел выскочившего из экипажа Митчелла, и тогда ярость и гнев, скопившиеся после неудачной встречи с Уинтером, выплеснулись наружу.

– Я же просил оставить меня одного и отправляться в гостиницу, – раздраженно сказал Найл.

Митчелл, расплачиваясь с кучером, побледнел и выронил монеты из рук.

– Ничего, приятель, все в порядке, – успокоил кучер, спрыгивая на землю, – я сам подберу.

Митчелл отошел от экипажа и тихо сказал:

– Ты не должен держать меня в стороне. Я нужен тебе сейчас.

Найл был до такой степени разъярен, что чуть не накинулся с кулаками на своего единственного друга. Неимоверным усилием воли он взял себя в руки и, развернувшись, пошел прочь от дома Уинтера. Услышав за своей спиной торопливые шаги Митчелла, Найл захотел его ударить. Что это с ним? Неужели тяготы последних лет довели его до сумасшествия? Эта внезапно возникшая мысль немного остудила его, и он замедлил шаги, позволяя Митчеллу догнать себя.

– Я возвращаюсь в гостиницу, – не поворачивая головы, произнес Найл.

Митчелл, шагая рядом с ним, спросил:

– Он согласился встретиться с тобой?

– Нет. Проклятый трус! – зло ответил Найл, пиная ногой подвернувшийся камень.

Митчелл облегченно вздохнул.

– Не могу обманывать тебя, говоря, что очень расстроен. А Уинтер все равно не изменит своего решения, даже если ты приставишь нож к его горлу. Так что все к лучшему.

– Нет! Я добьюсь своего, чего бы мне это ни стоило, – прорычал Найл, – и Уинтер признает свою неправоту, и Макфи я убью в честном поединке. Уж он-то не откажется от дуэли, как этот трус. Дункан носит благородное имя с рождения, в отличие от этого выскочки.

Митчелл фыркнул:

– Что-то ты слишком высоко ставишь младшего сына обедневшего графа.

Ревность Митчелла развеселила Найла, и он улыбнулся. От его гнева не осталось и следа. Хотя, если быть до конца честным, гнев не исчез, он по-прежнему переполнял Найла, только затаился до подходящего случая где-то в глубине души. Три года Найл копил в себе ярость и только пару недель назад стал понимать, что именно ненависть руководит всеми его поступками, а вовсе не желание отомстить за поруганную честь.

Найл подумал было, что понял это благодаря Фионе Макфи, но тут же отогнал эту мысль.

– Тебе незачем ревновать и завидовать Дункану Макфи. Ты сам наследник богатого виконта, и матери рады выдать за тебя своих высокородных дочерей, – продолжил Найл начатый разговор.

– Женитьба пока не ходит в мои планы, – насупившись, сказал Митчелл.

– К сожалению, – вздохнул Найл, – ты почему-то предпочитаешь находиться рядом со мной, ставя свою репутацию под угрозу.

Увидев гостиницу, Кэрри быстро поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступени, и замер у своего номера.

Фиона сидела в запертой комнате и умирала от скуки. У нее не было ни книги, ни какого-нибудь рукоделия, и поэтому целый день девушка предавалась мрачным размышлениям о своей судьбе. Понятно, что ее настроения подобное занятие не улучшило, к тому же она страшно проголодалась. Когда же Найл вошел в номер, девушка сердито посмотрела на него и язвительно произнесла:

– Наконец-то ты соизволил вернуться. Я хочу есть и плохо себя чувствую. Боюсь, что мне действительно понадобится доктор, но тебя это, конечно, нисколько не волнует.

Найл хмуро посмотрел на Фиону.

– Итак, за время моего отсутствия ничего не изменилось. Ты все так же всем недовольна.

Не дав ей возможности выговориться, Найл повернулся и вышел из комнаты. Он вернулся через несколько минут с подносом, на котором стояли тарелки с мясом и сыром. Мужчина молча поставил поднос на стол и отошел к креслу.

Подходя к столу, Фиона рассеянно потерла запястья. Они начинали заживать и зудели.

– Я умираю от голода, – сказала она, принимаясь за еду.

Помимо тарелок на подносе стояли чайник и молочник.

С аппетитом поедая бутерброды и запивая их крепким вкусным чаем, девушка только спустя некоторое время заметила, что ее похититель переоделся. От мрачного предчувствия она чуть не выронила чашку.

– Ты очень элегантно одет, что это значит? Найл помолчал, а потом ответил вопросом на вопрос:

– А ты как думаешь?

Фиона прищурилась и, поставив наконец чашку на стол, ответила:

– Ты разыскал его. Ты нашел своего обидчика и теперь собираешься убить, верно?

Она прочитала ответ на его лице, и сказанные позже слова только подтвердили ее подозрения.

– Да, я нашел его, и этот мерзавец отказался драться со мной на дуэли. Но я не отстану от него до тех пор, пока он не согласится.

Графиня опустилась перед мужчиной на колени и, взяв его за руки, произнесла:

– Не делай этого, Найл.

Глаза мужчины затуманились. Самые разноречивые чувства раздирали его.

– Тебе-то что за дело? – нарочито грубо произнес Найл. – Ведь этот человек не твой брат.

Фиона отшатнулась назад, услышав в его голосе только холодную расчетливость. Затем, немного оправившись, она наставительно сказала:

– Пойми, ведь это не ты убиваешь своего обидчика, это твоя месть убивает тебя.

Найл улыбнулся. Боль, которую он так тщательно скрывал, исказила черты его лица. На него страшно было смотреть. С трудом подбирая слова, мужчина проговорил:

– Моя жизнь погибла вместе с моей честью. Разве ты забыла, что я был осужден за убийство? – его голос понизился до свистящего шепота. – Они обвинили меня в том, что я, изнасиловав женщину, перерезал ей горло. Так что, убив человека на дуэли, я не слишком испорчу свою подмокшую репутацию.

Девушка отвернулась от него, скрывая отразившуюся на лице жалость. Преступление, в котором обвиняли ее любимого, оказалось намного ужаснее, чем она себе представляла. Бедняга, как же ему тяжело!

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Фиона снова посмотрела на Найла и с уверенностью в голосе произнесла:

– Я не верю, что ты это сделал. Ты мог бы убить мужчину, обороняясь на дуэли, но на слабое беззащитное существо у тебя никогда бы не поднялась рука.

Найл хрипло рассмеялся.

– Вы с Митчеллом единственные люди, которые верят в мою невиновность. О чем можно говорить, если даже отец считает меня убийцей?

Фионе нечего было на это возразить. Найл очень страдал из-за разрыва с семьей. Сама она выросла всеобщей любимицей, и то, что родные могут отказаться от нее, просто не укладывалось у девушки в голове.

– Неужели твой отец настолько плохо тебя знает, что поверил этому жуткому обвинению?

Найл отвернулся.

– Дело не в том, знает он меня или не знает. Я опозорил честное имя нашей семьи. Тебе, выросшей в Хайленде, должно быть понятно, что это значит. Ведь незапятнанная репутация порой является единственным достоянием местного дворянства. И семья Кэрри в этом ничем не отличается от других.

– Нет, – горячо возразила графиня, – твой отец отличается. Отрекаясь от родного сына, он опозорил себя больше, чем ты, обвиненный в убийстве.

Найл снова посмотрел на свою прелестную пленницу. В его ярко-зеленых глазах загорелись огоньки. Фиона затаила дыхание.

– Не делай этого, милая леди, – с болью в голосе сказал мужчина, – не верь мне и не показывай своего сочувствия и понимания. Это только навредит тебе.

Девушка покачала головой. Поцеловав его мозолистую ладонь, она тихо проговорила:

– Мне это не повредит. Ни один твой поступок не может повредить мне, я все приму с радостью.

Безотчетная вера графини растопила лед, сковывавший сердце Найла. Она почти исцелила его. Впервые за долгие годы он обрел надежду.

Найл внимательно изучал лицо Фионы. В ее прекрасных синих глазах он видел решительность и сильный характер. Полные губы и вздернутый носик говорили о чувственности. Но самое главное – это ее вера в него. Слепая вера графини возбуждала его и заставляла терять голову. Он хотел эту женщину и не пожалел бы жизни за минуты обладания ею. Из груди мужчины вырвался тяжелый стон.

– Фиона, посмотри на меня, – чуть слышно произнес он и, когда она исполнила его просьбу, сказал: – Я хочу тебя. Я хочу тебя с первого момента нашей встречи. Мое сердце перестало мне принадлежать с тех пор, как я увидел тебя, такую дерзкую и такую красивую.

Найл печально улыбнулся.

– Но ведь ты уже занимался со мной любовью, – прошептала она. Ее нижняя губа дрогнула.

Он снова застонал и опустил голову. Некоторое время спустя Найл поднял на девушку глаза и тихо произнес:

– Этого недостаточно. Я хочу быть с тобой всегда. Мы видимся каждый день, а я не смею даже прикоснуться к тебе. Можно ли придумать пытку страшнее, чем эта?

Жгучее возбуждение охватило Фиону. Она положила руки на колени мужчины, желая прикоснуться к нему и в то же время сдержать себя до тех пор, пока он не сделает первого шага. Графиня была твердо уверена в том, что инициатива всегда должна исходить от мужчины, а женщине надлежит скрывать свою страсть.

Найл наклонился к девушке и коснулся губами ее щеки.

– Я хочу любить тебя, – нежно произнес он, – лишь тогда, когда ты рядом со мной, я чувствую, что живу.

После этих слов желание близости с ним полностью овладело Фионой. Ей до боли хотелось снова прижаться к нему всем телом, услышать, как их сердца бьются вместе, сливаясь в единое целое. О Боже, как ей хотелось, чтобы он любил ее! За одну минуту, проведенную в его объятиях, она отдала бы все радости мира.

– Так люби же меня, – сказала девушка, с трудом произнося эту простую фразу.

Мужчина внимательно посмотрел на нее, пытаясь угадать, истинное ли чувство скрывается за ее словами.

Наконец его губы слегка коснулись губ девушки, она тут же открылась ему, разрушая все нелепые подозрения и сомнения. Их поцелуй стал глубже, губы словно ласкали друг друга. Ноги Фионы подкосились, и она опустилась на пол. Мужчина последовал за ней, поддерживая графиню за талию.

Оторвавшись от ее губ, Найл взглядом скользнул по шее и ниже… Фиона покраснела.

– Как ты прекрасна! – прошептал он, убирая выбившуюся из ее прически прядь волос. – Ты и представить себе не можешь, как часто воображение рисовало мне эту картину: ты лежишь в моих объятиях, а солнечные лучи золотят твои дивные волосы.

Она улыбнулась и крепче прижала его к себе. Их губы вновь встретились.

Фиона умирала от желания насладиться его ласками, и сладостные поцелуи только усиливали ее страсть. Оторвавшись от губ мужчины, она несмело попросила:

– Найл, пожалуйста, дотронься до меня.

Ее мольба вызвала в его теле настоящий пожар. Робость девушки возбуждала сильнее, чем самые изощренные ласки.

– Моя злючка, – сказал он, зарываясь лицом в ее пушистые волосы, – знай, что я могу далеко зайти.

Найл намотал на пальцы шелковистые пряди, словно привязывая ее к себе. Его губы шаловливо скользили по шее и плечам девушки. Расстегнув платье, мужчина лизнул нежную грудь графини. Фиона сладострастно вздохнула и посмотрела на него. Глаза Найла светились теплотой и любовью.

– Тебе приятны мои ласки? – неуверенно спросил он, замерев в ожидании ее ответа.

В ответ она отдалась ему вся целиком. Фиона дарила свое тело с той же готовностью, с какой раньше отдала ему свою веру. Покоряясь мужчине, она вернула ему душу. Для Найла же весь мир перестал существовать. Имела значение только эта женщина, лежащая в его объятиях, и – видит Бог – он любил ее.

Их тела переплелись, и он чувствовал, как все сильнее и сильнее нарастает в нем внутреннее давление. Это была его последняя осознанная мысль, а потом он провалился в волшебное забытье.

Его возглас слился с ее тихим вздохом, и они вместе увенчали вершину достигнутого удовольствия.

Некоторое время спустя они все еще лежали в объятиях друг друга. Солнце уже зашло, и в комнате стало прохладно, но разгоряченные тела мужчины и женщины не чувствовали этого.

Фиона не хотела отпускать Найла, ей было приятно ощущать его плоть в своем теле. Смахнув прядь волос со лба, девушка мечтательно улыбнулась:

– Это было чудесно, Найл.

Мужчина не отрываясь смотрел на лицо Фионы. В зеленой глубине его глаз графиня наконец увидела то чувство, о котором так много мечтала. Но она снова ошиблась. Последующие слова Найла прозвучали для нее как удар бича.

– Мы не должны были этого делать, – уныло произнес он и отвернулся, пряча навернувшиеся на глаза слезы.

Так, значит, между ними существовал только секс и никакой любви с его стороны? Девушка чувствовала себя совершенно опустошенной. Мечты оказались иллюзией, планы на будущее – игрой воображения. Ее любимый так и остался суровым мстительным похитителем. Похоже, ей ничего не удалось сделать для того, чтобы изменить его.

Схватив в охапку свою одежду, Фиона поспешно начала одеваться, но, прежде чем она успела натянуть платье, в дверь постучали.

– Найл, – послышался голос Митчелла, – впусти меня. Я придумал, как заставить Уинтера встретиться с тобой.

– Старина Митчелл, как всегда, не вовремя, – пробурчал Найл, пытаясь попасть ногой в штанину.

Торопясь одеться, он прыгал по комнате на одной ноге и ругался себе под нос:

– Черт! Черт побери!

Злясь на себя за близость с Фионой, ненавидя проклятые брюки за то, что они такие узкие, Найл раздражался все больше и больше.

– Черт побери, Митчелл, неужели твое дело не может подождать до завтра? – резко крикнул он.

– Нет, – отчетливо ответил Митчелл из-за двери.

Найл наконец полностью оделся и окинул Фиону быстрым, но внимательным взглядом.

– Ложись спать и не жди меня, – бросил он, направляясь к двери.

Фиона закусила губу. Ей хотелось обрушить на него поток гневных слов, но она сдержалась. Все равно это ничего не изменит, и Найл так и останется озлобленным грубияном.

Будь он проклят!

Глава 9

Найл предстал перед Митчеллом. Друг укоризненно посмотрел на него и направился к лестнице. Найл последовал за ним, с тоской ожидая обвинений и упреков.

Мужчины молча дошли до ближайшей таверны и сели за столик напротив друг друга.

– Ты только что переспал с ней, – спокойным, не терпящим возражений голосом заявил Митчелл.

Найл открыл было рот, намереваясь все отрицать, но так ничего и не сказал. Лгать и выдумывать что-либо в свое оправдание он не хотел, а о правде Митчелл и сам догадался.

Поняв, что Найл ничего не хочет сообщить ему, Митчелл продолжал:

– Что ж, хорошо, что ты по крайней мере не утверждаешь, что ничего не произошло. Впрочем, твои увертки ни к чему бы не привели, ведь даже слепой заметит, что ты только что был близок с женщиной. Об этом говорят и безумный взгляд, и наспех натянутая одежда, и… – он помолчал, затем тихо добавил: – От тебя пахнет похотью.

Найл решил, что с него уже достаточно нотаций, и зло произнес:

– По-моему, ты заходишь слишком далеко.

Митчелл презрительно хмыкнул.

– Да зачем тебе эта баба?

Это был уже удар ниже пояса. Объективно глядя на ситуацию, Найл понимал, что необходимость в присутствии Фионы Макфи отпала и сейчас ее лучше отпустить. Но мысль о том, что с девушкой придется расстаться, была для него невыносима. Все его естество протестовало против этого.

– Эта, как ты выражаешься, баба мне еще нужна, а то, что между нами происходит, тебя совершенно не касается, – он развалился на стуле и продолжал: – Запомни, я не хочу, чтобы ты вообще затрагивал эту тему. А теперь, когда мы все выяснили, выкладывай свой план.

Митчелл заказал эль и ужин и только после этого проговорил:

– Уинтер не сможет отказаться, если ты публично бросишь ему вызов.

Найла охватило раздражение от того, что он сам не додумался до такого очевидного решения своей проблемы. Желая поддразнить Митчелла, он спросил:

– Так ты предлагаешь мне встретиться с Уинтером где-то в людном месте и вызвать его на дуэль при свидетелях. Но какой же повод будет у меня для этого?

Митчелл потер руки и весело продолжал:

– Пока ты расспрашивал людей в клубе, я беседовал с одним из слуг о привычках Уинтера, – он хитро улыбнулся и стал похож на озорного мальчишку. – Мне удалось узнать, что каждую среду, в то время как все сливки Лондонского общества развлекаются в «Алмаксе», виконт играет в карты.

– Так, так, продолжай, это очень любопытная информация, – заинтересованно сказал Найл.

– Ты действительно так считаешь? – спросил Митчелл, и его голубые глаза засветились от удовольствия.

В этот момент служанка принесла еду и напитки, которые Митчелл заказал для них. Женщина была худощавой, но имела довольно пышную грудь. В другое время Найл соблазнился бы ее прелестями, но не сейчас. Даже когда она, ставя тарелки, низко наклонилась и зацепила Найла упругой плотью, он не почувствовал ничего, кроме раздражения.

– Ты имеешь успех, эта женщина явно хочет тебя, – заговорщически подмигнул Митчелл, бросив взгляд на удаляющуюся служанку. – Бывали времена, когда ты мог переспать с тремя шлюхами за ночь, и не говори мне, что подобное уже невозможно, – проговорил Митчелл, не спуская глаз с друга.

Намек прозвучал так недвусмысленно, что Найл даже не разозлился. Вместо этого он вдруг пожалел Митчелла, который совершенно очевидно боялся влияния Фионы и делал все для того, чтобы разлучить их. Найлу захотелось утешить друга, но он понимал, что, даже если и попытается переспать со служанкой, у него все равно ничего не получится.

– Оставь это. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать мою мужскую силу, давай лучше подумаем, как заманить Уинтера в ловушку, – строго произнес Найл.

Митчелл, рот которого был набит бараниной и жареной картошкой, торопливо сказал:

– Нужно просто отправиться в клуб и при всех назвать его трусом. Каковым он, впрочем, и является на самом деле, иначе Уинтер принял бы твой первый вызов.

Все оказалось до смешного просто и должно было сработать. До среды оставалось еще четыре дня, но ничего, он подождет. Он так долго ждал момента, когда сможет отомстить своему обидчику, что несколько дней ничуть не уменьшат его решимость.

Однако, с другой стороны, все не так уж и хорошо. Ведь ему придется провести четыре долгих дня наедине с Фионой, а это намного хуже, чем целый год ада. Теперь, когда он знал, как чудесна близость с ней, сдерживать себя будет почти невозможно, но необходимо. Ему понадобится вся его сила, чтобы подавить страстное желание. Если служанка своими дерзкими ласками не произвела на Найла никакого впечатления, то одно воспоминание о графине сразу же возбудило его.

Мужчина громко вздохнул.

Митчелл бросил на него понимающий взгляд.

– Успокойся, приятель. Старый добрый эль разрушит чары любой женщины, как бы прекрасна она ни была.

Что ж, в этих словах была определенная доля истины.

* * *

Фиона лежала в постели без сна. Несмотря на распоряжение Найла не дожидаться его, она никак не могла заснуть, мучаясь от ощущения собственной беспомощности и бесполезности. Она думала о том, как же помочь своему любимому. Как вырвать его из тисков ненависти и мести? Ведь где-то внутри наверняка есть зерно всепрощения, нужно только добраться до него. Сердце подсказывало ей, что в глубине души Найл вовсе не хочет осуществлять свои смертоносные планы. И еще она понимала, что, если Найл окажется от своего решения убить ее брата, барьер, стоящий между ними, рухнет. Звук шагов, доносящийся из холла, прервал ее мысли. Услышав, что Найл уже открывает дверь, девушка быстро закрыла глаза, притворяясь спящей.

– Завтра тебе предстоит нелегкий день, – услышала графиня слова Митчелла. Что же такое они придумали? Толком поразмыслить над этим ей не удалось, потому что Найл, войдя в комнату, поднял страшный шум. Мужчина, спотыкаясь, наткнулся на кресло и, чуть не обернув его, грязно выругался. Раньше она никогда не слышала от него таких слов, вероятно, он подхватил их от матросов, когда служил во флоте. Фиона приоткрыла один глаз и наблюдала за Найлом, фигура которого четко вырисовывалась в слабом свете луны.

Мужчина двигался не слишком уверенно и напомнил графине ее братьев. Те выглядели точно так же, когда возвращались с вечеринки, где подавали слишком много спиртного. Воспоминания вызвали у девушки легкую улыбку. В их семье не было пьяниц, и если кто-нибудь из мужчин и выпивал лишнего, то только по весьма значительному поводу. Так, например, старший брат Ян напился, когда его молодая жена отказалась разделить с ним брачное ложе. Может быть, Найл в этом отношении похож на ее брата? Впрочем, одно совершенно ясно: сейчас он чем-то сильно озабочен.

Пока Фиона предавалась воспоминаниям, Найл достал свою арфу и любовно погладил разукрашенный корпус. Его пальцы коснулись струн и до девушки донесся тонкий мелодичный звук. Он заиграл впервые с тех пор, как они покинули остров Скай. Завораживающая музыка навеяла на графиню тихую грусть.

Доиграв чудесную песню, Найл закончил ее почему-то явно фальшивой нотой. Это несоответствие так резануло слух Фионы, что она содрогнулась, как от удара. Она хотела было спросить у него, чем вызвана эта фальшь, но удержалась от вопроса, не желая показывать, что не спит.

Найл же нахмурился и, завернув арфу, положил ее на место. Двигался он уже намного увереннее, чем прежде. Видимо, игра отрезвила его. Мужчина разделся до кальсон и быстро посмотрел на Фиону, проверяя, действительно ли она спит.

Он был великолепен в своей наготе. При виде его красивого тела девушка с трудом подавила восхищенный вздох. Во время их поспешных занятий любовью у нее не было возможности увидеть его целиком, и сейчас она взирала на него с чувством приятного удивления и удовлетворения.

Высокий, пропорционально сложенный, с рельефными мускулами на груди и плечах, Найл мог служить образцом мужской красоты. Гордая посадка головы говорила о его знатном происхождении. Черные волосы, напоминающие гриву дикого жеребца, открывали высокий лоб, свидетельствующий о незаурядном уме. Мощная шея и волевой подбородок завершали картину, делая ее совершенной. Одним словом, он был прекрасен, как молодой бог. Настоящий мужчина!

Фланелевые кальсоны туго обтягивали стройные бедра Найла. Даже ступни его ног, обычно слабое место любого мужчины, были красивы – узкие, с высоким подъемом, они могли принадлежать скорее парижской кокотке, нежели представителю сильного пола. Тонкая ткань не скрывала его налитых кровью мужских органов. Он снова хотел ее!

Найл смотрел на Фиону, и даже в слабом лунном свете была видна яркая зелень его глаз. Девушка затаила дыхание. Противоречивые чувства наполняли ее. Она хотела близости с ним и в то же время мечтала о том, чтобы он полюбил не только ее тело, но и душу. Желание впустить его в себя оказалось сильнее, и девушка решила встать и приласкать Найла. Но уже через секунду Фиона порадовалась тому, что не сделала этого, потому что Найл… отвернулся.

Чуть не всхлипывая, графиня вжалась в свою подушку. Все осталось по-прежнему. Между ними так много произошло, но их абсолютно ничего не связывает. Найл все так же берет ее, когда захочет, нисколько не считаясь с ее собственными чувствами.

Фиона повернулась на другой бок, чтобы не видеть этот живой соблазн, находящийся совсем рядом. Она слышала, как он расхаживает по комнате, доставая одеяла и постельное белье. Потом до нее донесся скрип кресел – это Найл устраивался поудобнее на своем импровизированном ложе. Фиона язвительно подумала о том, что он мог бы лечь на ковер, ведь совсем недавно он себя там так хорошо чувствовал, что даже не хотел подниматься.

На Фиону нахлынули воспоминания об их близости. Она как бы заново переживала сладостные моменты, доставившие ей столько удовольствия. Но чем больше она вспоминала, тем тяжелее становилось у нее на душе, ведь ее любимый находился совсем рядом и в то же время так далеко… Девушке удалось заснуть только под утро.

Короткий сон не принес облегчения. Графиня проснулась такой же усталой и измученной, как и накануне. Найлу, казалось, тоже нелегко было встать. Он хмуро смотрел на нее из своего угла, лицо ее выглядело помятым.

– Тебе следовало бы лечь на ковер, а не мучиться в этих креслах, – сказала она, заходя за ширму, загораживающую туалетный столик и массивный умывальник.

– Мне следовало бы снять для тебя отдельную комнату, – огрызнулся Найл, сбрасывая с себя одеяло и быстро одеваясь.

А вот одеваться-то ему как раз хотелось меньше всего. С гораздо большим удовольствием он уложил бы девушку обратно в постель и попробовал бы улучшить вчерашний результат.

Полностью одетая, Фиона появилась из-за ширмы, его туалет тоже был завершен к этому времени. Фиона прошла к столу и невинным голосом спросила:

– Почему бы тебе и в самом деле не снять для меня другую комнату? Все стало бы намного проще.

Он сердито посмотрел на нее.

– Ты имеешь в виду, что тогда тебе не придется терпеть мои ласки? Хорошо, я с удовольствием сделаю это, но тогда ночи ты будешь проводить связанная по рукам и ногам. Даже и не мечтай о том, что я оставлю тебя свободной на целую ночь. Уж мне-то известно, что высота и крепкая дверь для тебя не помеха.

– Я все поняла. Удивительно только, почему это ты не связал меня вчера вечером, когда ушел с Митчеллом? – ехидно улыбаясь, поинтересовалась девушка.

– Тебе известно почему, – мрачно ответил он. О да, она знала. Она знала так же и то, что он взволнован их близостью не меньше, чем она сама. Страсть сделала его неосторожным и заставила потерять голову.

Найл молча вышел, не забыв запереть за собой дверь.

Фиона некоторое время неподвижно сидела в кресле, а потом подошла к окну и распахнула его. Выглянув на улицу, она с удовольствием вдохнула свежий утренний воздух. Внизу, на своем обычном месте, стояла уже знакомая Фионе юная девушка. Она, так же как и вчера, выкрикивала:

– Каштаны! Кому жареные каштаны!

Графиня улыбнулась, но радость ее быстро улетучилась, когда она подумала о том, что же заставляет эту девушку, почти девочку, целыми днями стоять на улице. Есть ли у нее родители и где они живут? А может быть, мать родила ее, не будучи замужем? К сожалению, в рабочей среде такие случаи нередки.

Фиона непроизвольно погладила свой живот. Впервые они с Найлом стали близки еще на острове Скай. Это произошло три недели тому назад, и ее самочувствие позволяло предположить беременность. Мысль том, что она может быть беременна, взволновала графиню. Она совсем не хотела рожать ребенка без отца. Но не хотела и мужа, который обвинит ее в том, что она его подловила. А Найл, скорее всего, именно так и поступит, заикнись она о предполагаемой беременности. Фиона это прекрасно понимала, как понимала и то, что он никогда на ней не женится.

Устав от размышлений на эту тему, девушка вздохнула и закрыла окно. Ей предстоит пережить еще один бесконечно долгий день.

Фиона упала на кровать и уткнулась лицом в подушку. Ну почему все так сложно?

* * *

Поправляя галстук, Найл хмуро рассматривал свое отражение в зеркале. С тех пор как он в последний раз надевал эту принадлежность мужского туалета, прошло уже много лет, и потому пальцы не слушались его, а проклятый узел никак не желал завязываться.

– Черт побери всех этих щеголей на свете, – бормотал он, уже отчаявшись справиться со скользким галстуком.

А вообще-то, галстук не имеет большого значения. Он идет в клуб не для того, чтобы произвести впечатление на лондонских денди. Подумав об этом, Найл зло улыбнулся.

Отвернувшись от маленького зеркала, он увидел, что Фиона пристально смотрит на него. Еще сражаясь с непослушным узлом, он спиной чувствовал ее взгляд. В течение последних дней он ощущал ее укоризненный взгляд каждую минуту. И вот наконец настала среда – день, когда Уинтер играл в карты со своими высокопоставленными друзьями. Найл был рад, что сегодня все кончится.

Фиона продолжала смотреть на Найла. Ее синие глаза напоминали небо Хайленда на восходе солнца.

Найл поправил тугой воротник рубашки и надел новый смокинг, который очень шел ему. Смокинг он взял напрокат только на сегодняшний вечер, так как вряд ли подобный наряд понадобится ему в будущем. Да и вообще Найлу больше нравились его старые кожаные штаны.

А Фиона не спускала с мужчины глаз.

– В чем дело? – не выдержав, спросил он. – У меня что, на лице осталась пена для бритья или брюки разорваны?

– Нет, ты выглядишь безупречно, – грустно сказала девушка, вставая с кровати и подходя к нему.

Найл проигнорировал ее нарочито жалобный тон. Если дать ей хоть малейшую возможность, она снова начнет поучать его. Графиня уже все уши прожужжала ему своими рассуждениями о жизни и смерти, ненависти и прощении.

Фиона стояла рядом с Найлом, чуть касаясь его локтем. Грубая ткань ее единственной юбки, которую она получила от жены батрака, смягчилась после многочисленных стирок. Сейчас ткань мягко охватывала ее стан, подчеркивая совершенство форм. Мужчина почувствовал нарастающее возбуждение. Боже, какие мучения он испытывал в последние дни! Быть рядом с ней в комнате и не заниматься любовью, – что может быть хуже?

Фиона дотронулась до его руки и сказала:

– Не делай этого, Найл. Мужчина весь напрягся.

– Не начинай все сначала. Я принял решение и не отступлюсь от него. Неужели ты до сих пор этого не поняла?

– Месть уничтожит тебя. Допустим, обидчик согласится встретиться с тобой – и что же? Ты хладнокровно убьешь его? Но разве его смерть поможет тебе забыть страшные годы, проведенные за решеткой, и тот факт, что ты был осужден за убийство? Разве это заставит твоего отца снова признать тебя?

Найл сердито посмотрел на нее. Он прекрасно понимал, что она права, но отступать уже поздно, и задуманный план должен осуществиться.

Пытаясь как-то оправдать свои действия, мужчина произнес:

– Мой враг большой трус, и, для того чтобы спасти свою жизнь, он при секундантах признает свою ошибку. Я заставлю его сказать, что все улики против меня были косвенными, а обвинение шито белыми нитками. Он еще будет публично извиняться передо мной.

– Но все равно это не изменит вынесенного тебе приговора, – ее голос был едва слышен, но в нем чувствовалась сила и… роковая правда.

Он сбросил руку Фионы и отвернулся.

– Если бы я мог вспомнить ту ночь. Заходил ли я куда-нибудь перед тем, как вернулся на корабль, и если заходил, то куда? Спал ли я вообще с той проституткой?

Фиона чуть не вскрикнула от неожиданного прозрения. И как это она раньше не подумала о том, что у Найла и до нее были женщины. Много женщин. Какой же она была дурой! Неужели можно было хоть на секунду предположить, что здоровый и красивый мужчина вел монашеский образ жизни? И у него наверняка будут еще любовницы после того, как он ее отпустит. Осознание этого причиняло графине невыносимую боль, но она ничего не могла изменить.

Однако сейчас, в данный момент, ему нужна именно она. Она должна помочь ему, удержать от поступка, о котором он потом горько пожалеет. И ее собственные переживания не должны этому мешать.

– Как это ты не можешь вспомнить? – спросила Фиона, совершенно запутавшаяся в этих перипетиях.

– Да вот так, – зло сказал Найл, – я очнулся в своей каюте и о прошедшей ночи ничего не мог вспомнить. Не могу вспомнить и сейчас и не вспомню, видимо, уже никогда.

– Ты много выпил, – участливо подсказала девушка, пытаясь помочь ему вспомнить тот злополучный вечер. Она надеялась, что если Найл получит необходимые ответы, то ему уже не нужно будет никому мстить.

– Конечно, я выпил, – рявкнул он, – но не так много, чтобы не соображать, что я делаю. Напиваться мне случалось и до того, но я всегда помнил, где был и чем занимался.

– Тогда почему же в тот раз у тебя отшибло память? – безжалостно продолжала Фиона свой допрос.

Его губы скривились в злой ухмылке.

– Я не могу помнить каждую женщину, с которой ложился в постель, их было слишком много, – издевательским тоном произнес Найл. – Большинство женщин и не заслуживают того, чтобы о них помнили.

О, он очень хорошо знал, как побольнее ранить ее самолюбие. Фиона задохнулась от гнева, но, кажется, начала уже кое-что понимать.

– Не стоит валить с больной головы на здоровую. Несчастные женщины не виноваты в том, что у тебя такая плохая память.

– А ты не заговаривай мне зубы. Я сделаю то, что задумал, и ни твои слова, ни твои поступки не смогут меня удержать, – он взял шляпу и, уже взявшись за ручку двери, сказал: – А когда я убью Уинтера, я брошу вызов твоему брату.

Он развернулся на каблуках и вышел, прежде чем Фиона успела что-либо сказать. Девушка оцепенела. В его последних словах содержалась не только угроза, но и обещание ее выполнить.

Оставшись одна, графиня глубоко задумалась. Она пыталась разобраться в себе и понять: за кого же она больше беспокоится, за брата или за Найла? В глубине души Фиона уже знала ответ – ее волнует только Найл. Как жаль, что он никогда не поверит ей. Он всегда будет думать, что ею движет лишь желание уберечь своего брата от гибели.

От отчаяния и бесплодности своих попыток остановить его у девушки поникли плечи и она бросилась на кровать, вцепившись пальцами в покрывало. Слезы уже наворачивались у нее на глаза, когда она вдруг поняла, что Найл не связал ее! Уходя он был так зол, что забыл об этом и оставил ее свободной на всю ночь.

Девушка вскочила и бросилась к двери. Может быть, он и ее забыл запереть? Фиона уже потянулась к ручке, но остановилась, так и не дотронувшись до нее.

Если она сейчас уйдет, то Найл решит, что все, что она делала или пыталась сделать, было сплошным притворством. Он, конечно, подумает, что она сбежала, чтобы предупредить Дункана, и окажется прав.

А что, если ей остаться? Сможет ли она убедить Найла отказаться от смертоносных планов? До сих пор ей это не удавалось, но теперь у нее будет доказательство ее преданности, и он не сможет игнорировать ее советы.

Если же она все-таки уйдет, то Найл еще больше озлобится и тогда-то уж наверняка доведет свое дело до ужасного конца. И никто, кроме Митчелла, никто и не побеспокоится о его судьбе. Нет, она не может сейчас покинуть любимого человека.

Приняв решение, Фиона вернулась к кровати, так и не проверив, заперта ли дверь. Едва она успела лечь, как услышала в холле торопливые шаги. Ее лицо осветила радостная улыбка. Найл вернулся! Он передумал и отказался от своего плана. Но вместо Найла вошел Митчелл.

– Найл прислал меня связать тебе руки, – безразличным голосом произнес он.

Хорошее настроение Фионы сразу же улетучилось. В присутствии Митчелла она всегда начинала нервничать. Вот и сейчас, чем ближе он подходил к ней, тем сильнее она начинала дрожать. Почему так происходит, девушка не могла понять, она знала только, что его аура окрашена в черный цвет. Когда этот страшный человек был рядом, кровь застывала у нее в венах.

Графиня поднялась с кровати, чувствуя себя крайне неуютно, и пошла к Митчеллу, протянув вперед руки.

– Нельзя ли остановить его? – спросила она. Мужчина, связывая ее, ответил:

– Вы же знаете, какой он упрямый.

– Но ведь он не убивал ту женщину. Пальцы Митчелла на миг замерли.

– Нет, он этого не делал, – сказал он после секундного замешательства.

– Тогда почему же его осудили? Я хорошо знаю своего брата и не верю в то, что он обвинил человека, не имея для этого веских доказательств. Дункан очень честен, – запальчиво проговорила Фиона.

Митчелл молча продолжал связывать ей руки.

Когда неприятная процедура была окончена, графиня быстро отступила назад, радуясь, что ее и Митчелла разделяют хоть несколько шагов. Несмотря на то, что этот мужчина был ближайшим другом Найла, она все-таки не могла избавиться от неприязни к нему. Может быть, он хороший человек и верный друг, но он ей решительно не нравился. Присутствие Митчелла угнетало Фиону.

Митчелл подошел к двери и остановился.

– Разве Найл не сказал вам, что его талисман был обнаружен в руке той женщины? – не глядя на девушку, произнес он.

– Должно быть, настоящий убийца подложил его туда, чтобы опорочить Найла и свалить на него свою вину, – шепотом сказала она.

– Да, должно быть, так оно и было, – он поднял на Фиону свои бледно-голубые глаза. – Я всегда именно так и думал и всегда верил ему, – ласково проговорил Митчелл и выскользнул за дверь.

Фионе стало плохо. Неужели кто-то из ближайшего окружения Найла мог до такой степени ненавидеть его, что не погнушался даже убийством? Какая низость – подставить его, использовав для этого его же собственный талисман! Девушка задумалась. Самое ужасное в этом деле то, что убийца все еще не свободе. Кто знает, каких дел он может еще натворить?

Еще графине не давала покоя мысль о том, почему Найл не может ничего вспомнить о событиях той злополучной ночи? Она собственными глазами видела, что он может выпить огромное количество эля и оставаться при этом трезвым и рассудительным. Значит, выпитое тогда спиртное никак не могло повлиять на его память. Вот если бы это было наркотическое опьянение, тогда странная забывчивость была бы понятна, но Найл не употребляет и никогда не употреблял наркотики. А что, если ему подсыпали это одуряющее зелье? У Фионы волосы стали дыбом. Ведь если ее догадка верна, значит, настоящий убийца – это близкий Найлу человек, раз сумел подсыпать наркотик ему в пищу или питье. Трапезу обычно делят с друзьями, а не с незнакомыми людьми, к тому же Найл очень подозрителен и не подпустил бы к себе чужака. Руки девушки похолодели.

Фиона медленно опустилась в кресло. Она уже поняла, кто этот «друг», отправивший Найла за решетку. Если она права, ее дар подтвердит это.

Глава 10

Найл вошел в игровую комнату клуба. Вокруг обитых зеленым сукном столов стояли и, лениво развалившись, сидели хорошо одетые мужчины. Помещение освещалось люстрами и многочисленными канделябрами. Воздух был пропитан ароматом дорогих сигар.

Уинтер, согнувшись, сидел за столиком для игры в вист. Найл намеревался сразу же бросить ему вызов, чтобы поскорее покончить с этим щекотливым делом. Но передумал. Вместо этого он не спеша подошел к столу и остановился возле него.

Вскоре один из четырех играющих мужчин сообщил, что ставка для него слишком высока, и ушел. Найл тут же занял освободившееся место. Уинтер, увидев нового игрока, немного смешался, и на лице его появилось выражение досадливого недоумения. Отвернувшись в сторону, виконт что-то пробормотал.

Найл, выискивающий предлог для ссоры, растягивая слова, произнес:

– Что ты сказал, Уинтер? Будь любезен, повтори, пожалуйста, я тебя не расслышал.

Уинтер покраснел и грубо ответил:

– У нас довольно высокие ставки, я банкую.

Найл окинул своего врага медленным и дерзким взглядом.

– Это ничего, дорогой друг. В свое время я очень удачно вложил деньги и теперь могу поддержать любую ставку, как бы высока она ни была, – сказав это, Найл ласково улыбнулся своей жертве.

Притворяясь, что следит за игрой, Найл на самом деле сконцентрировал все свое внимание на Уинтере. Виконт был напряжен и не отрывал взгляд от сдающего карты, тоже делая вид, что его интересует только игра. Но Найл-то знал, что в действительности Уинтер очень обеспокоен и томится в ожидании его дальнейших действий.

Вист – игра сложная, требующая внимания и определенного рода ловкости. Все эти качества были присущи Найлу, и он с партнером выигрывали одну партию за другой.

– Я удваиваю свою ставку, – громко произнес Найл, – а как ты, Уинтер, не желаешь присоединиться?

Виконт сразу как-то осунулся. Однако, он быстро справился с паникой, и глаза его загорелись азартом завзятого игрока. Присутствие Найла перестало смущать его.

– Я как ты, – сказал Уинтер, глядя в свои карты, – удача не вечна, не забывай этого, Кэрри.

Найл приподнял черную бровь.

– Ты прав, удача приходит и уходит, но мои ловкость и умение остаются и никогда мне не изменяют.

Сказав это, Найл легко выиграл партию. Забирая причитающиеся ему деньги, Кэрри внимательно оглядел сидящих за столом игроков. Уинтер напускал на себя безразличный вид, а вот его партнер сердито поджимал губы.

Игра продолжалась, и час спустя удача все еще была на стороне Найла. Мужчина, играющий с ним в паре, сиял от удовольствия и заказывал уже шестую бутылку портвейна. Самого Найла подобное везение ничуть не радовало. Получив очередной выигрыш, он невесело улыбнулся, вспомнив поговорку: «Повезет в картах – не повезет в любви». Лучше бы было наоборот.

Впрочем, в данный момент Найлу была нужна вовсе не любовь. Ему необходимо спровоцировать Уинтера, как-то заставить его сказать грубость или что-нибудь этакое. Одним словом, ему нужен был повод для вызова на дуэль.

Удобный случай не заставил себя ждать. Уинтер нервничал и вел себя совершенно несносно: задирался, спорил из-за ставок и раздражался все больше и больше. Найл терпеливо ждал накала страстей, когда можно будет всерьез сцепиться с виконтом.

При очередной сдаче карт Найл оставил большую часть своего выигрыша на столе. Он посмотрел Уинтеру прямо в глаза и громким, уверенным голосом заявил:

– Это моя следующая ставка. Уинтер ухмыльнулся и ехидно заметил:

– Но ведь ты даже не знаешь, какие карты тебе выпадут. Не слишком ли велик риск?

Найл улыбнулся ему и ответил:

– А я ничем не рискую. Мой противник так слаб, что я обыграю его с любыми картами.

Итак, оскорбление прозвучало. Найл откинулся на спинку кресла и, сложив руки на коленях, наблюдал за Уинтером. Хватит ли у виконта храбрости потребовать от него извинений?

Уинтер облизал пересохшие губы и быстро оглядел сидящих за столом мужчин. Участники игры не спускали с него настороженных глаз, видно было, что сложившаяся ситуация их тоже заинтересовала. Виконт еще раз облизал губы и срывающимся голосом произнес:

– Сдавай, Кэрри, продолжим игру.

Найл скривился. Проклятый трус! Снес оскорбление не моргнув глазом! Но ничего, он сумеет сделать так, что Уинтеру придется бросить ему вызов.

Не делая лишних движений, Найл взял колоду карт, медленно перетасовал ее и сдал игрокам. Глаза виконта сверкнули радостным блеском. Найл заметил это и тоже возликовал. Значит, Уинтеру досталась хорошая карта, а это может дать серьезный повод для ссоры.

Уже не скрывая своей радости, Уинтер склонился над столом и выложил в центр все свои деньги. Затем он выписал еще и долговую расписку, которую положил сверху.

– А это моя ставка, – довольным голосом произнес он.

Найл посмотрел на противника и лениво сказал:

– Откуда мне знать, что ты платежеспособен? Может быть, расписка липовая, и на твоем банковском счету нет ни пенса.

Удивленные вздохи мужчин были красноречивее всяких слов. На этот раз оскорбление было столь очевидно, что Уинтер был обязан потребовать объяснений и извинений. Ведь задеты его честь и достоинство. Виконт поджал губы и высокомерно заявил:

– Я в состоянии оплатить эту ставку, даю слово джентльмена. Этого достаточно?

Найл презирал Уинтера за его трусость, но отступать не собирался.

– Нет, мне этого не достаточно. Я сомневаюсь в том, что ты имеешь право давать слово джентльмена, а потому требую твердого обеспечения ставки.

Мужчины, сидящие за столом, молчали, но их вопросительные взгляды были устремлены на Уинтера.

– Кровожадный ублюдок! – истерично выкрикнул виконт, его руки дрожали. – Ты добиваешься от меня вызова на дуэль, чтобы убить, так же как ту несчастную женщину. Но ты этого не дождешься. Я не доставлю тебе такого удовольствия.

– Что ж, меня это не удивляет. Ты всегда был трусом, – спокойным голосом произнес Найл, – однако не вижу повода прекращать игру, так что продолжим, джентльмены.

Партнеры по партии перевели изумленные взгляды с Уинтера на Найла, а затем все-таки снова взялись за карты.

Найл Кэрри был доволен. Он знал, что весть о дерзком оскорблении Уинтера к завтрашнему утру облетит весь Лондон. Мысль о том, что в светских гостиных будут горячо обсуждать трусость виконта, была приятна и вернула ему хорошее расположение духа.

Игра продолжалась. Найл, саркастически улыбаясь, придвинул к себе только что выигранную взятку. Он играл намного лучше бедняги Уинтера, несмотря на то, что не часто брал в руки карты. К тому же сегодня ему просто дьявольски везло.

При очередной сдаче Уинтер довольно улыбнулся и зашел тузом пик. Его партнер сыграл пикой меньшего достоинства, и виконт удовлетворенно кивнул, думая, что уж на этот раз победа будет за ними. Но каково же было его удивление, когда Найл выложил две червовые карты – последние из неразыгранных козырей, о которых он совершенно забыл. Партнер Найла скинул трефу, и эту партию снова выиграли они.

– Отличная игра, – поздравил партнер Уинтера.

– Благодарю вас, – сказал Найл, забирая выигрыш.

Поздравления прервал взбешенный виконт:

– Где ты взял черви? – негодующе спросил он. Его лицо пылало, как в лихорадке. – Готов поклясться, что все козыри были разыграны!

Найл застыл, его глаза загорелись радостным блеском. Он едва сдержал победный крик. Вот он его шанс! Ради этой минуты стоило просидеть в клубе половину ночи.

Найл встал и отчетливо произнес:

– Как я понял, ты обвиняешь меня в мошенничестве? – говоря это, он специально повысил голос для того, чтобы его слышали и за соседними столами тоже.

В комнате стало тихо. Все присутствующие, затаив дыхание, ждали, как поведет себя Уинтер. Сейчас на карту была поставлена не только честь, но и его положение в обществе. У виконта было только два выхода: либо принять вызов Найла, либо удалиться в деревню и жить там отшельником, которого презирают даже собственные слуги.

Найл почти пожалел этого мерзавца. Уинтер никогда не блистал умом, и их сегодняшний поединок напоминал игру кошки с мышью. К тому же этот несчастный проиграл целое состояние и сейчас находился в безвыходном положении.

Пока виконт смотрел на него открыв рот, Найл продолжал:

– Утром я пришлю к тебе моего секунданта. Затем, не дожидаясь пока Уинтер выдавит из себя хоть слово, Найл забрал свой выигрыш и, оглянувшись, сказал:

– Твою расписку я согласен забрать до дуэли.

На Уинтера было жалко смотреть: он то краснел, то бледнел, начиная понимать, что встречи с Найлом избежать не удастся.

Митчелл, не доиграв свою партию, торопливо вышел вслед за другом. Он догнал Найла только у гардероба и весело произнес:

– Ты загнал его в угол, у бедняги не осталось ни единого шанса. И это здорово, что тебе удалось сказать про расписку, он теперь не отвертится.

Взяв у слуги свои шляпы, ликующие мужчины вышли на улицу. Найл был счастлив оттого, что ему наконец удалось подловить Уинтера, и все остальное разом отошло на второй план. Вдыхая холодный ночной воздух, он улыбнулся и, повернувшись к Митчеллу, сказал:

– Утром первым делом пойди к Уинтеру и выясни, кто будет его секундантом. Я хочу покончить с этим делом как можно скорее.

– Что ж, согласен. И, надеюсь, тебе ничто не помешает.

– Я тоже на это надеюсь, – сказал Найл, ускоряя шаг.

Найл Кэрри все эти годы жестко контролировал себя и теперь, когда все стало на свои места, готов был лопнуть от нетерпения.

– Давай возьмем экипаж, – предложил запыхавшийся Митчелл. Он не успевал за быстрым шагом друга.

Найл взглянул на его раскрасневшиеся щеки и ответил:

– Ты поезжай, а я пойду пешком. Мне необходимо размяться и спокойно все обдумать.

Митчелл обиженно поджал губы, но спорить не стал. Махнув проезжающему мимо экипажу, он сел в него и уехал не попрощавшись. Таким образом он давал понять, что сердится. В последнее время они часто ссорились. Странно, но Найл не мог припомнить, чтобы когда-нибудь раньше Митчелл так сильно раздражал его. И в детстве, и позже, на флоте, их отношения всегда были ровными, а вот сейчас наступил перелом.

Впрочем, он опять обманывает сам себя. Ясно же, что это появление Фионы Макфи изменило их дружбу и его самого. Для Найла графиня стала источником не только огромного удовольствия, но и невероятных мучений. Необходимо поскорее выбраться из душного Лондона и снова отправиться в путь, снова спать под открытым небом, и пусть костер и верный Митчелл разделяют их, как и прежде. Если он останется с Фионой в одной комнате еще хотя бы на несколько дней, он не выдержит и снова займется с ней любовью. Видя ее, он теряет над собой контроль и умирает от желания обладать ею, но не может себе этого позволить. Что может он, Найл Кэрри, бывший заключенный, предложить дочери графа? Они никогда не смогут создать семью и вместе растить детей…

Найл досадливо поморщился и ускорил шаг. Мечты о том, чему не суждено стать реальностью, совершенно бесполезны, и не стоит забивать ими голову. Ему нужно просто «выпустить пар», прежде чем он вернется в гостиницу, иначе от соблазна не удержаться.

* * *

Фиона ждала Найла и, услышав, как открылась дверь, не стала притворяться, что спит. Она должна знать, удалось ли ему задуманное. Девушка села на кровати и зажгла свечу. При мерцающем свете она увидела напряженное лицо и сжатые губы мужчины – значит, он добился своего. Если бы ему не повезло, он бы сейчас хмурился.

На Фиону нахлынули видения. В глазах помутнело, окружающие предметы окутались мраком. Она поняла, что должно случиться что-то ужасное, ее дар предсказывал это. Девушка поднялась и наощупь двинулась к креслу, в котором сидел Найл. Зацепившись босой ногой за угол ковра, она споткнулась и чуть не упала, но его сильные руки поддержали ее.

– Спасибо, что оставила зажженную свечу на столе, – сказал он ей на ухо. – Но что это с тобой?

Темнота все еще застилала глаза Фионы, и она не могла видеть ясно. Иногда с ней такое случалось, и обычно это бывало тогда, когда она уже не могла изменить грядущее. Значит, и сейчас она не сможет помешать тому, что должно произойти. Возможно, дар таким образом оберегал ее от бесплодных попыток предотвратить неизбежное.

Пальцы девушки коснулись груди Найла, ей хотелось, чтобы он обнял и успокоил ее, но вместо этого мужчина подхватил графиню на руки и отнес на кровать. Осторожно положив Фиону, он присел рядом. Жар его тела обжигал девушку и в тоже время отвлекал от тяжелых мыслей.

– Ты больна? – озабоченно спросил Найл, убирая волосы с лица своей пленницы.

Фионе показалось, что его рука дрогнула, и ей захотелось, чтобы он приласкал ее. Впрочем, это, скорее всего, только игра воображения, и девушка подавила в себе пробуждающееся желание.

– Нет, я не больна, – проговорила она, стараясь, чтобы ее голос звучал убедительно, – просто немного закружилась голова.

Найл встал и пошел к умывальнику намочить полотенце. Вернувшись, он протер ей лоб, шею и, дойдя до груди, замер. Туман, застилающий глаза Фионы, рассеялся, и их взгляды встретились. Девушка увидела расширенные зрачки Найла и поняла, что он хочет любить ее. И собственное тело Фионы также томилось в ожидании его ласк. Она желала его даже после того, как видения предсказали ей грядущую катастрофу.

Фиона потянулась к Найлу, но прежде чем она успела его обнять, он отпрянул, забрав с собой влажное полотенце. Отойдя от кровати, Найл хмуро посмотрел на графиню. Он снял галстук и, раздраженно бросив его в кресло, хриплым голосом спросил:

– Если ты не больна, то объясни, что с тобой произошло? Выглядишь ты чуть лучше, чем покойник.

Фиона вымученно улыбнулась ему. Она знала, что сейчас он больше злится на самого себя, чем на нее. Ведь их тянет друг к другу, и как жаль, что он не хочет это признать.

Девушка уже совсем оправилась и, приподнявшись на локтях, попросила:

– Принеси мне попить, пожалуйста.

Увидев, что он снова нахмурился, она быстро добавила:

– Я все объясню тебе, как только утолю жажду. Найл подошел к столу и плеснул в стакан немного скотча. Этот обжигающий напиток обладает свойством хорошо успокаивать нервы. Он передал ей стакан и, зацепив ногой кресло, подтянул его к кровати. Пока Фиона пила виски, возвращающее ее телу тепло, Найл молча сидел и смотрел на нее. Но как только последняя капля была выпита, он требовательно спросил:

– Так что же с тобой произошло?

Фиона сделала глубокий вдох и изучающе посмотрела на него. Она уже говорила ему о своем даре, но они никогда это не обсуждали, и сейчас девушка не знала, верит он ее предсказаниям или нет. Она и не предполагала, что когда-нибудь возникнет такая ситуация, при которой ей придется рассказать ему о своих видениях.

Графиня, разумеется, не собиралась говорить Найлу о том, что она почувствовала, когда впервые увидела его. И уж конечно, она не скажет ему о тех ощущениях, которые вызывает в ней Митчелл. Жизнь научила ее тому, что подобную информацию надо держать при себе, потому что людей это либо огорчает, либо они просто не верят. Многие даже ненавидели ее за предсказание неприятных событий, изменить которые невозможно.

Фиона снова вздохнула и заговорила, тщательно подбирая слова:

– Тебе удалось вызвать Уинтера на дуэль, не так ли?

Он кивнул и уже открыл рот, собираясь сказать, что по горло сыт ее нравоучениями, как девушка снова заговорила:

– Я не собираюсь возвращаться к старому и объяснять тебе, что такое хорошо и что такое плохо, – она слабо улыбнулась, – увидев, как ты напряжен, я поняла, что ты добился своего. Когда ты терпишь поражение, то ведешь себя по-другому.

– Ты ведьма, – пробормотал он, наливая себе щедрую порцию виски.

Фиона с упреком посмотрела на него и произнесла:

– Да, я не такая, как все, но это не дает тебе права оскорблять меня.

Найл бросил на нее суровый взгляд и, вернувшись к столу, снова наполнил свой стакан.

– Продолжай, – сказал он, усаживаясь и делая большой глоток.

Мужчина прикрыл глаза и, расслабившись, приготовился слушать. Фиона даже позавидовала ему. Если бы только она могла так же легко избавиться от напряжения. Но сейчас лишь беспокойство и неуверенность терзали ее душу. Как поведет себя Найл, дослушав ее рассказ до конца? Не станет ли он избегать ее после этого? Энгус именно так и поступил.

Энгус. Она не вспоминала о нем уже несколько недель – с тех пор, как они с Найлом впервые занимались любовью на пляже острова Скай. Подумав об этом, Фиона загрустила. Какой наивной теперь казалась ее мечта вернуться в Эдинбург и завоевать мужчину, которого она, как ей думалось, любила. Сейчас-то она уже наверняка знала, что это не так.

– Ну? – требовательно поторопил ее Найл. Посмотрев на него, Фиона медленно начала свой рассказ:

– Еще в детстве у меня проявилась способность видеть будущее. Чаще всего это были эмоциональные впечатления или не совсем понятные ощущения чего-то тревожного. Однажды, когда мне было всего два года, я вдруг увидела, что моя любимая собака умирает. Это случилось ночью, и я сразу же бросилась в спальню родителей. К счастью, они поняли меня, и животное удалось спасти, но я была так расстроена, что проплакала несколько дней. Я не понимала, что произошло, но чувство тревоги еще долго не отпускало меня. Найл кивнул.

– Я могу это понять.

– Правда? – обрадованно спросила она, сразу же ему поверив. Ей очень хотелось, чтобы он говорил искренне.

– Да. Твой дар явление известное, но встречается он крайне редко.

Теперь настала ее очередь кивать.

– Верно. Человека, обладающего тем же даром, что и у меня, я никогда не видела, – она замолчала, размышляя о том, что же произойдет, если встретятся двое с одинаковыми способностями. Увидят ли они одни и те же вещи? Скорее всего, она об этом никогда не узнает.

– Вероятность того, что ты когда-нибудь встретишь подобных себе, очень мала, – заметил Найл, словно прочитав ее мысли, – поэтому выброси все из головы и расскажи, что ты видела на этот раз?

Фиона удивленно посмотрела на него.

– Вот как? Значит, ты мне поверил? Но ведь я еще не сказала тебе ничего такого, что могло бы подтвердить мои слова.

Найл, глядя на Фиону, ласково произнес:

– Не забывай, что я вырос на Шотландских островах и моя семья происходит от древней династии кельтских бардов. Я воспитан на легендах и песнях, которым с детства привык доверять.

– А играешь ты просто замечательно, – восхищенно сказала девушка, – напрасно я думала, что ты не поймешь, о чем я говорю, теперь мне ясно, как сильно я заблуждалась. Ведь стоит тебе взять в руки арфу, как происходит встреча с чудом.

Найл улыбнулся, на его левой щеке появилась манящая ямочка. Это была именно та улыбка, которую она видела у него на острове Скай. В ней было столько тепла и душевности, что графине захотелось полностью довериться ему.

Мужчина вдруг встал и, одним глотком прикончив свой виски, серьезно спросил:

– Так что же показал тебе дар, когда я вошел? Обескураженная его стремительностью, Фиона выпалила:

– Во время дуэли произойдет что-то ужасное, но я не знаю что именно, – девушка нервно сжала кулаки, – я никогда ясно не видела, что должно случиться, но всегда твердо знала, какое это будет событие – хорошее или плохое. Мне вообще только однажды удалось изменить грядущее – в случае с моей собакой. После этого я ни разу не смогла предотвратить то, что должно произойти, изменить ход событий мне не дано.

Найл встал и отошел от нее.

– Ну, раз все равно ничего нельзя сделать, значит, так тому и быть, – тихо произнес он.

Фиона печально посмотрела на него и сказала:

– Нет, не так. Ты можешь все изменить, если не станешь драться с Уинтером. До тех пор, пока ты не принудил его к дуэли, у меня не было никаких предчувствий.

Он, нахмурившись, посмотрел на нее и тихо, но отчетливо произнес:

– Ни за что! Находясь в тюрьме, я сохранил здравый рассудок только потому, что думал о том, как отомщу своим обидчикам. И теперь, когда цель так близка, я не собираюсь от нее отказываться.

Фиона вскочила с кровати и стала перед ним, уперев руки в бока.

– Упрямый болван! – гневно воскликнула она. – Ты перенес тюремные тяготы для того, чтобы жить, в не для того, чтобы мстить.

Найл угрожающе двинулся на нее.

– Недалекая женщина! Что ты можешь знать о тяготах тюремной жизни?

Фиона посмотрела ему прямо в глаза и спокойно произнесла:

– Благодаря тебе я знаю, что такое плен и как это тяжело.

Мужчина остановился. Замешательство и гнев отразились на его лице. Едва сдерживая себя, он хрипло произнес:

– А я благодаря тебе потерял покой и уже не владею ни своим телом, ни своим разумом.

Сердце графини громко забилось. Их беседа приняла неожиданный оборот, и она едва отважилась спросить:

– Что ты имеешь в виду?

– Вот что, – сказал он, протягивая вперед руки. Его пальцы дрожали. – Я не понимаю, что со мной происходит и знаю только то, что хочу тебя. Это всепоглощающая страсть, но я не должен ей поддаваться. Я никогда больше не буду заниматься с тобой любовью и никогда не женюсь на тебе. У нас нет будущего, ведь я собираюсь убить твоего брата.

Фиона, задетая до глубины души, воскликнула:

– Я же не просила тебя заниматься со мной любовью и уж тем более не настаивала на свадьбе!

Найл отступил, его руки упали и безвольно повисли вдоль тела.

– Нет, не просила. Ты только хотела достучаться до моей души и убеждала меня прекратить преследование мужчин, повинных в моем позоре. Тебе кажется, что это легко, но я так долго вынашивал свой план, что теперь просто не могу от него отказаться.

Эти слова явились последней каплей.

– Поступай как знаешь, – резко сказала Фиона, – отправляйся хоть к черту, к дьяволу, хоть в сам ад, мне больше нет до тебя никакого дела!

Девушка бросилась на кровать и залезла под одеяло. Как бы ей хотелось находиться подальше от этого упрямца! Когда-нибудь она от него точно сбежит!

Глава 11

Утром следующего дня Найл позволил Фионе выйти из комнаты. Он повел ее в соседнюю комнату завтракать. Девушка была на вершине блаженства. Проведя несколько дней в душной комнате, она радовалась даже этой недолгой прогулке.

Присутствие Найла немного смущало графиню. Теперь-то она наверняка знала, что желанна ему, но в то же время понимала, что он не позволит страсти руководить его поступками. Он достаточно ясно выразился, говоря, что больше не будет заниматься с ней любовью и от планов своих не откажется.

Размышления Фионы прервал Митчелл. Он присел за их столик и заказал фасоль с ветчиной и пинту эля.

– А я-то терялся в догадках, куда это ты ушел, когда никто не ответил на мой стук, – заметил он, бросив на девушку недовольный взгляд.

– Однако ты нас довольно быстро нашел, – сказал Найл, откусывая кусок ветчины. – Итак, когда состоится дуэль?

Митчелл недоуменно посмотрел на друга.

– С нами леди, – произнес он, выразительно глядя на Фиону.

Найл снова сунул в рот кусок ветчины и, прожевав, ответил:

– Она и так уже все знает.

– Ясно, – угрюмо сказал Митчелл и, помолчав, добавил: – Драться решено через три дня на Хэмпстедском пустыре на рассвете.

– Так долго ждать! – воскликнул Найл, бросив вилку на стол. – Почему? Неужели этот трус надеется на то, что я откажусь или со мной что-нибудь случится? А может быть, он думает, что я забуду?

Цинизм, прозвучавший в этих словах Найла, не ускользнул от Фионы. Понимая, что отговорить любимого от дуэли не удастся, она решила испробовать другую тактику.

– Возможно, он что-то замышляет против тебя? Это объяснило бы и мои видения, задержку поединка.

Лицо Найла брезгливо скривилось.

– Я выжил в Ньюгейтской тюрьме и уж как-нибудь смогу противостоять тому, что затеял этот недоумок Уинтер.

Митчелл посмотрел на Фиону своими бледными глазами и спокойно произнес:

– Единственная опасность, которая грозит моему другу, – это та, что выстрел виконта может оказаться более точным.

– Значит, он выбрал пистолеты, – немного расслабившись, произнес Найл, – я не знал, что он хорошо стреляет.

Митчелл пожал плечами.

– Он не очень хорошо стреляет и еще хуже фехтует, поэтому и остановился на пистолетах. На борту корабля я частенько наблюдал за его тренировками – это ужасно. Бедняга никогда не мог скоординировать действия собственных рук и ног.

После этих слов Фиона вскочила и, чуть наклонившись к мужчинам, гневно произнесла:

– Вы оба говорите так, словно этот поединок не опаснее прогулки в парке! Во время дуэли произойдет что-то ужасное, а вам, я вижу, на это совершенно наплевать.

– Хватит, – сурово произнес Найл, хватая ее за запястья и снова усаживая за стол. – В конце концов, тебя это не касается. Я все равно поступлю так, как решил.

Фиона одарила его убийственным взглядом. Что ж, она сделала все, что могла.

* * *

На следующее утро Найл ушел очень рано. Фиона, проснувшись и обнаружив, что не связана, решила, что он просто вышел за продуктами. Через некоторое время явился Митчелл, и девушка поняла, что ошиблась.

– Найл просил меня побыть здесь, – объяснил он, входя в комнату и усаживаясь в кресло.

Бесцеремонно оглядевшись по сторонам, мужчина заявил:

– Ваш номер так же убог, как и мой. Сколько раз я просил Найла переехать в «Пултени».

– Но «Пултени» – один из самых дорогих отелей Лондона, и Найлу не хватит средств, чтобы жить там, – встала Фиона на защиту любимого.

Митчелл, пододвинув ноги к решетке камина, спокойно заметил:

– Найл может позволить себе такую роскошь. Ведь он богат, – мужчина бросил на девушку ехидный взгляд, – разве вы не знали об этом?

Ничего не ответив, Фиона повернулась к Митчеллу спиной. Она действительно не знала, сколько у Найла денег, но это, в конце концов, ничего не меняет. Она любит его, и неважно, беден он или богат.

А Митчелл тем временем продолжал начатую тему:

– Если бы он захотел, то украл бы вас с шиком и увез в золотой карете, – произнес он таким тоном, словно давал понять, что Найл не считает ее достойной таких почестей.

Фиона, которая, как всегда, чувствовала себя неловко в присутствии Митчелла, решила не обращать внимания на его едкие замечания. Она взяла одно из кресел и, придвинув его к окну, сказала:

– Прошу прощения, но меня больше привлекает то, что происходит на улице. Иногда мне кажется, что я знаю людей, проходящих под моими окнами.

Говоря это, Фиона имела в виду не всех прохожих, а только одну девочку. Ту, которая продает каштаны. Она приходила каждый день и совсем недавно стала носить красный шерстяной шарф. Графиня почему-то решила, что это подарок. Ей очень хотелось верить в то, что эта девочка не сирота и есть кто-то, кто заботится о ней.

Обернувшись, Фиона увидела, что Митчелл насмешливо смотрит на нее. Девушке стало не по себе, и она сердито спросила:

– Зачем Найл прислал вас? Он мог бы просто связать меня.

Она действительно предпочла бы именно это, только бы не находиться рядом с человеком, который внушает ей такое отвращение. Митчелл принялся стряхивать несуществующие соринки с рукава своего элегантного сюртука. Выглядело это так нарочито, словно он выигрывал время, обдумывая свой ответ. Когда же мужчина наконец посмотрел на нее, глаза его были холодны как лед.

– Сегодня он решил дать вам передышку.

– Ох, – едва выдохнула Фиона.

Митчелл был настроен крайне враждебно и даже не пытался это скрыть. Уж не ревнует ли он к ней Найла?

– Видите ли, жизнь моего друга и так тяжела, – невозмутимо продолжал Митчелл, – а теперь к этому добавилось еще и чувство вины. Он очень переживает из-за того, что соблазнил вас. Найл благородный человек, хоть и сидел в тюрьме, – он внимательно посмотрел на Фиону и задумчиво продолжил: – Мой друг не дурак и знает, что когда-нибудь вы его возненавидите.

Обескураженная графиня едва смогла взять себя в руки. Она поджала губы и, приподняв подбородок, сказала:

– Во-первых, наши отношения вас не касаются, а во-вторых, если вы так беспокоитесь о своем друге, то почему не отговорили его от дуэли? Почему вы согласились на роль секунданта?

Митчелл отвернулся и что-то пробормотал себе под нос. Фиона не расслышала слов, и это только усилило ее гнев. Она встала и решительно направилась к Митчеллу. Подойдя к нему вплотную, девушка резко спросила:

– А где же он сам? Где тот, кто послал вас следить за мной? Где ваш друг, разрушающий собственную жизнь? Отвечайте немедленно, куда ушел Найл?

Мужчина криво ухмыльнулся и, отведя глаза, ответил:

– Он отправился покупать дуэльные пистолеты. Сказав это, Митчелл посмотрел на Фиону. В его глазах отражались страх и ненависть. Он весь напрягся, и это подействовало на Фиону как удар. Графиня непроизвольно отшатнулась от него.

Секунду спустя сердце ее забилось сильно-сильно, а по телу пробежала дрожь.

– О Боже, – простонала Фиона, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Ничего не найдя, она попятилась назад, с трудом удерживая равновесие. Прямо перед ней возник нечеткий расплывающийся образ Митчелла. Девушка рванулась от него в сторону.

– Нет, нет… – прошептала она, хотя на самом деле ей хотелось кричать, – не прикасайтесь ко мне.

Фиона наткнулась на кровать и упала на нее. Глаза девушки были широко открыты, а одну руку она прижимала ко рту. Кровь! Яркая, как закат солнца, кровь крупными каплями стекала с пальцев ненавистного человека.

Вскоре видение исчезло, и графиня увидела холеные белые руки настоящего Митчелла.

– Что случилось? – спросил он, в его бледно-голубых глазах мелькнула тревога. – Вы больны?

Фиона была на грани истерики. Найл задал ей тот же вопрос всего лишь две ночи назад, и ответ на него не изменился.

Теперь, когда взгляд ее прояснился, девушка поняла, что это видение было пророческим. Никогда еще дар не проявлял себя с такой силой. Значит, Митчелл совершит какой-то поступок, который запятнает его руки кровью. Фиона подумала, что дело вряд ли обойдется простым порезом пальца. Нет, сила и яркость видения говорили о том, что он намерен сделать что-то ужасное и отвратительное.

Фиона стиснула зубы и отодвинулась от Митчелла на противоположный край кровати.

– Со мной все в порядке, – сказала она, досадуя из-за того, что на последнем слове ее голос дрогнул. – Просто неожиданно закружилась голова, иногда у меня это бывает.

Глаза мужчины сузились, а затем его взгляд скользнул по плоскому животу девушки…

Фиона слезла с кровати и отошла подальше. Что собирается совершить Митчелл, она не знала, но предполагала самое худшее. Возможно, даже убийство.

Митчелл так пристально смотрел на графиню, словно пытался разгадать ее мысли. Его правое веко задергалось. Несколько бесконечно долгих минут прошли в молчании, а затем мужчина сказал:

– Никогда бы не подумал, что сестра Дункана Макфи подвержена головокружениям. Он такой сильный мужчина.

Графиня посмотрела ему прямо в глаза. Судя по всему, Митчелл намекает на возможную беременность, но Фиону не так-то легко было смутить или запугать. Девушка не собиралась ни подтверждать, ни отрицать это предположение. Наверняка она и сама этого еще не знала.

Не дождавшись комментариев, Митчелл вернулся к своему креслу и уставился в пустой камин. Он больше не обращал внимания на графиню, словно ее и вовсе не существовало. Когда Фиона вновь заняла свое место у окна, мужчина на нее даже не взглянул. Несмотря на это, девушка по-прежнему нервничала и чувствовала себя неуютно.

Несколько часов спустя, когда Фиона уже вся извелась, наконец-то вернулся Найл. С его приходом ей сразу же стало лучше. Даже изящный ящичек из красного дерева, который Найл держал в руке, ящичек, где лежало смертоносное оружие, не смог сдержать ее порыва. Девушка вскочила с кресла и бросилась к нему навстречу. Совершенно забыв, куда и зачем он ходил, она схватила его за руку. Мужчины обменялись насмешливыми взглядами, но Фиона не обратила на это внимания.

– Найл! – воскликнула графиня. – Я уже было подумала, что ты никогда не вернешься!

Митчелл смерил ее презрительным взглядом и обратился к другу:

– Надеюсь, ты купил самые лучшие?

С этими словами он забрал ящик из рук Найла и открыл его.

Внутри лежали два одинаковых пистолета, их полированные рукоятки были украшены золотом. Благодаря элегантной простоте линий они казались подлинными произведениями искусства.

– Превосходно, – заметил Митчелл, доставая один из пистолетов и взвешивая его в руке. Затем он дунул в дуло и… направил пистолет в сторону Фионы. У девушки подкосились ноги. Она снова почувствовала себя совершенно беспомощной. Стараясь сохранять спокойствие, графиня протянула руку и отвела дуло пистолета к окну.

– Я буду вам очень признательна, если вы не станете больше в меня целиться, – холодно заявила она.

Митчелл ухмыльнулся:

– Он не заряжен.

– Это не имеет значения. Я не люблю, когда на меня направляют оружие.

Фиона отпустила руку Найла и отошла от мужчин. Возвращение любимого ее больше не радовало. Ощущение счастья сменилось страхом. Друзья о чем-то говорили, но девушка не слышала их. Она подошла к окну и уставилась на улицу.

Фионе очень хотелось рассказать Найлу о своем видении, но для этого требовалось, чтобы Митчелл ушел. Она была уверена, что тот что-то затевает, – что-то кровавое и связанное с ее видением две ночи назад. Девушка полагалась только на свою интуицию и понимала, что Найл не станет обвинять своего друга во всех смертных грехах, опираясь лишь на ее слова. Найл доверял Митчеллу, очень ценил и уважал его.

Девушка оказалась перед головоломкой, решения которой не видела.

– Каштаны, горячие каштаны, – знакомый крик отвлек Фиону от невеселых мыслей.

Графиня открыла окно и, высунувшись на улицу, крикнула:

– Желаю тебе удачи! Я желаю тебе удачи!

Девочка повернула в ее сторону круглое, с острым подбородком личико. Изнуренные черты осветились улыбкой, и Фиона пожалела, что не заговорила с девочкой раньше.

Не успела девушка закрыть окно, как рядом с ней оказался Найл. Жар его тела обжигал даже тогда, когда он не касался ее. Мужчина быстро оглядел улицу и, заметив маленькую продавщицу, бросил ей золотую монету.

– Спасибо, – крикнула девочка, глаза ее сияли. Для полной уверенности она попробовала монету на зуб и лишь затем сунула в карман.

– Очень щедрый жест, – заметила Фиона. Ее сердце переполняла любовь к этому мужчине, который одновременно мог быть и таким резким, и таким великодушным. Те же контрастные переливы были и в музыке, которую он играл.

Найл плотно закрыл окно и тихо произнес:

– Бедняжка тяжелым трудом зарабатывает деньги и заслужила этот маленький подарок.

Отойдя от окна, Фиона оглядела комнату. Митчелл ушел.

– Найл, – позвала она, протянув к нему руку, – кое-что произошло, пока тебя не было.

Он отошел в сторону и хмуро посмотрел на нее.

– Что ты имеешь в виду?

Его раздражение удивило девушку и она обеспокоенно спросила:

– А почему ты злишься?

Найл перевел взгляд на дуэльные пистолеты, лежащие на столе. Слова Фионы вызвали в его воображении странную картину: она лежит в объятиях Митчелла с закрытыми от удовольствия глазами… Когда он представил себе это, его охватило жгучее желание застрелить обоих. О Господи! Кажется, он окончательно потерял разум. Найл, пытаясь успокоиться, сделал глубокий вдох и сказал:

– Нет, я не злюсь, просто устал. Так что же случилось?

Фиона не хотела отступать и настойчиво повторила:

– Почему же ты разозлился?

Все еще испытывая раздражение, Найл угрюмо спросил:

– Митчелл прикасался к тебе?

Чтобы произнести эти слова ему понадобилась вся его сила. Если она ответит утвердительно, то ему придется выяснять отношения с Митчеллом, но в то же время это объяснит и то, почему друг так настойчиво уговаривал его избавиться от графини.

Фиона посмотрела на него, как на сумасшедшего, и спокойно ответила:

– Нет. Он пытался, но только тогда, когда я чуть было не упала в обморок.

Ее слова сменили один страх на другой, и Найл встревоженно спросил:

– А почему ты чуть было не упала в обморок? Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Я… видела кровь. Руки Митчелла все в крови, и она стекает с его пальцев. Это было ужасно.

Фиона закрыла лицо руками и отвернулась от Найла. Девушка вся дрожала. Он без слов понял, какой страх она испытывает. Найл крепко обнял Фиону и прижал к своей груди.

– Ш-ш-ш, – тихо произнес он, поглаживая ее по спине. – Все хорошо. Это только шутки твоего воображения. Митчелл даже мухи не обидит, ну а кровавые драмы – это уж и вовсе на него не похоже.

Фиона почти успокоилась и решила, что ее видение действительно ничего не значит. Скорее всего, напряжение, в котором она находилась последние дни, вызвало этот кошмар. Девушка прижалась к Найлу, пытаясь найти утешение в его объятиях. Она слушала ласковые успокаивающие слова и не слышала их. Сейчас ей хотелось только одного: быть рядом с ним.

Увидев, что Фиона уже не испытывает страха и полностью пришла в себя, Найл отпустил ее. Отступив назад, графиня пригладила волосы и вытерла влажные ладони об юбку. Несмотря на то, что ее подозрения почти рассеялись, она решила все-таки предостеречь любимого. Глубоко вздохнув, девушка тихо произнесла:

– Ты, конечно, не хочешь в это верить, но я все-таки видела кровь на руках Митчелла. Я чувствую, что он собирается совершить что-то ужасное.

Глаза Найла потемнели.

– И ты туда же, – обреченным голосом произнес он, – сначала Митчелл уговаривает меня избавиться от тебя, мотивируя это тем, что ты доставляешь одни неприятности. Теперь ты превращаешь его в какого-то монстра. Что с вами обоими происходит?

Фиону не удивили слова Найла. Она знала, что Митчеллу мешает ее присутствие. Ведь именно он способствовал ее первому побегу, перерезав веревки. Не удивительно, что он продолжает убеждать Найла отпустить ее, но кошмарного видения это все-таки не объясняет.

– Я верю тому, что видела. Во время дуэли произойдет что-то ужасное, и Митчелл каким-то образом к этому причастен, – спокойно сказала Фиона, стараясь, чтобы ее голос звучал убедительно.

Найл развернулся и отошел от нее, громко топая сапогами.

– Я не хочу ничего больше слышать, – раздраженно сказал он, – если ты сейчас же не замолчишь, я заткну тебе рот.

Фиона побледнела. Она подозревала, что Найл сомневается в ее способностях, но такого резкого отпора не ожидала. Только сейчас она поняла, что он никогда не поверит словам, порочащим его друга. Митчелл не раз доказывал свою преданность, и Найл полностью доверяет ему.

Графиня задумалась. Шестое чувство подсказывало ей, что Митчелл очень опасен, но Найл не хочет даже выслушать ее! Значит, она одна должна предотвратить грядущую катастрофу.

Глава 12

Найл спустился на первый этаж, и Фиона осталась одна. Она очень нервничала из-за своих откровений по поводу Митчелла, поэтому, когда в дверь постучали – громко, нетерпеливо, – она так и подскочила.

– Кто там? – спросила она.

– Уилберс, мэм, следователь с Боу-стрит, – ответил грубоватый голос, – со мной еще судья Томпсон.

Почему следователь и судья стучатся в ее дверь? Фиона пожала плечами, жалея, что рядом нет Найла. В Лондоне ежедневно совершается множество преступлений, графиня знала об этом и не доверяла незнакомым людям. А вдруг за дверью стоят грабители? Назваться ведь можно кем угодно.

– Что вам нужно? – спросила девушка, не вставая с кресла.

Ответа не последовало. Фиона успела сосчитать до двадцати и лишь тогда услышала приглушенные голоса. Казалось, мужчины совещаются между собой. Графиня напряглась и дверь решила не открывать.

Чтобы обезопасить себя, Фиона собралась просунуть в ручку двери ножку одного из стульев, как вдруг услышала требовательный голос Найла:

– Кто вы такие?

Без всякого стеснения девушка приложила ухо к двери.

– Милорд? – услышала она голос того, который назвался следователем.

– Я не лорд, – оборвал его Найл.

– Сэр, – снова попытался начать разговор Уилберс, – я и судья Томпсон прибыли сюда, чтобы задать вам несколько вопросов о лорде Уинтере, но в холле разговаривать не очень удобно. Может быть, вы пригласите нас в свой номер?

– А что случилось с Уинтером? – спросил Найл. Он говорил гораздо громче следователя.

– Видите ли, мистер Кэрри, – вступил в разговор судья Томпсон, – дело настолько серьезно, что может закончиться для вас возвращением в Ньюгейтскую тюрьму.

Фиона замерла в тревожном ожидании. Печальное прошлое Найла было ей известно, и вот теперь ему снова грозит этот кошмар.

Услышав звон ключей, девушка проворно отбежала от двери, прежде чем она распахнулась. Войдя, Найл бросил на графиню выразительный взгляд, говоривший: «Держи себя в руках». Она кивнула, решив, что если и ослушается, то только ради его спасения.

Следователь и судья вошли вслед за Найлом.

– Мэм, – произнес мужчина невысокого роста, – меня зовут Уилберс, а это судья Томпсон, – сказал он, указывая на своего спутника.

Фиона наклонила голову, присматриваясь к неожиданным визитерам. Следователь был крепким, мускулистым мужчиной с рыжеватыми волосами. Его серые глаза светились умом и проницательностью. Стоявший рядом с ним судья выглядел старше, в его волосах виднелась седина. Он был высок и очень элегантно одет.

– Итак, мистер Кэрри, – торжественно произнес судья Томпсон, – мы находимся здесь по настоянию семьи лорда Уинтера. Вы вызвали его на дуэль, но друзья виконта показали, что он вынужден был согласиться на встречу с вами. Вы ухитрились поставить его в такое положение, при котором отказ от поединка невозможен. По словам лакея лорда Уинтера, неделю назад вы приходили к нему домой, чтобы бросить вызов, но тогда виконт отказался, и вам пришлось прибегнуть к публичному оскорблению. Правда ли это?

Лицо Найла стало серьезным и сосредоточенным.

– Не понимаю, к чему вы клоните? – спросил он. Следователь с Боу-стрит изменил позу, и Фиона увидела, что под сюртуком у него находится пистолет. Запахнувшись, Уилберс вступил в разговор:

– Лорд Уинтер был найден мертвым сегодня утром, но вам об этом, конечно же, ничего не известно.

– О нет, – выдохнула Фиона. Она едва сдержалась, чтобы не выкрикнуть слова: я знала, что что-то должно произойти!

Глаза Найла на мгновение расширились, но затем снова затянулись в щелочки.

– Как он умер?

Уилберс многозначительно посмотрел на Фиону, но та, не желая отступать, заявила:

– Я никуда не уйду.

Следователь вопросительно взглянул на сэра Томпсона, но тот только пожал плечами. Зато Найл категорично заявил:

– Миледи должна уйти. Она никак не связана с этим делом.

– Нет, – твердо сказала Фиона, – я останусь. Если ты хочешь выслушать ответ на свой вопрос, – заявила она, повернувшись к Найлу, – то тебе придется терпеть мое присутствие.

Найл поджал губы и тихо сказал:

– Продолжайте.

И следователь продолжил:

– Лорду Уинтеру перерезали горло и воспользовались им как женщиной.

Фиону затошнило. Она поняла, что Найла снова подставили.

Найл побледнел и спросил:

– Вы пришли сюда, так как считаете, что это моих рук дело?

Уилберс кивнул, а судья высокомерно заявил:

– Мы пришли для того, чтобы расспросить вас. Вы единственный человек, у которого были причины ненавидеть виконта, и являетесь первым подозреваемым.

Найл, который терпеть не мог дураков, спокойно сказал:

– Зачем, по-вашему, я изворачивался и принуждал Уинтера к дуэли, если собирался просто убить его? Только полный идиот решился бы на убийство человека, которого публично оскорбил накануне, а я отнюдь не глупец. Следуя логике, я являюсь не первым, а последним подозреваемым в этом деле.

Фиона чуть не застонала. У следователя наверняка есть доказательства, и никакой логикой их не опровергнешь.

Сэр Томпсон выпрямился.

– Мы предлагаем вам сотрудничество. Если вы откажетесь, я немедленно выпишу ордер на ваш арест, и вы будете находиться в тюрьме до судебного разбирательства.

Найл фыркнул и ехидным голосом произнес:

– А после того, как я отвечу на ваши вопросы, вы меня все равно арестуете.

– Если ответы нас удовлетворят, ареста не последует, и вам должно быть это известно. Вы ведь уже однажды сидели в Ньюгейте за убийство, – мрачно сказал судья.

– Я не убивал ту женщину, – сквозь зубы процедил Найл, – я так же не причастен к убийству Уинтера. Мы даже не виделись после встречи в клубе.

– Вполне возможно, – заметил Уилберс, – но мы знаем об этом только с ваших слов.

– А слова бывшего заключенного недорого стоят, – саркастически сказал Найл.

– Да, сэр.

Фиона внимательно посмотрела на следователя. Разговор явно принимал плохой оборот. Найл был раздражен, а непрошенные визитеры обладали властью и могли упрятать его в тюрьму за одно резкое слово. Как же ему помочь?

После продолжительной паузы Найл наконец заговорил.

– Хорошо. О чем вы хотите меня спросить? Судья поправил галстук и задал первый вопрос:

– Почему вы вызвали лорда Уинтера на дуэль? Найл хмуро посмотрел на него и ответил:

– Это дело чести.

Сэр Томпсон спокойно продолжил:

– Члены семьи виконта заявили, что он входил в состав трибунала, судившего вас за убийство женщины в Бостоне. Они считают, что именно за это вы хотели ему отомстить.

Найл, не отводя глаз, ответил:

– Я хотел, чтобы он отказался от своего решения. Под страхом смерти я пытался заставить его заявить, что все улики против меня были косвенными, чего для обвинения явно недостаточно. Меня признали виновным потому, что не смогли найти другого человека без алиби. К этому прибавилась еще и сложная политическая обстановка, а я стал козлом отпущения.

– Но в руке убитой женщины был обнаружен ваш талисман.

– Я вижу, вам все известно, – с горькой иронией заметил Найл, – не понимаю, зачем вы утруждаете себя расспросами, если уже признали меня виновным?

Произнеся это, он вытянул вперед руки. Рукава рубашки задрались, обнажив шрамы на запястьях. Причина их возникновения не вызывала сомнений. Мужчины проигнорировали его жест.

– Где вы провели ночь? – перешел к делу Уинберс.

Найл криво улыбнулся.

– Это главный вопрос, верно? Так вот, я был здесь, в этом номере.

– Может ли кто-нибудь подтвердить ваши слова? – спросил следователь, мельком посмотрев на Фиону.

– Нет, – быстро ответил Найл, – я был один.

– А леди? – настойчиво спросил Уилберс.

– Ночью леди здесь не было, – угрожающим голосом произнес Найл.

После этих слов Фиона вскочила и, встав между двумя мужчинами и Найлом, уверенно заявила:

– Я была здесь. Эту ночь мы провели вместе. В разговор вступил сэр Томпсон:

– Кто вы?

– Девушка тут ни при чем, – почти выкрикнул Найл, – не вмешивайте ее в эту грязь, черт побери!

Фиона не собиралась отступать и, глядя любимому прямо в глаза, сказала:

– Ты уже втянул меня в это дело, Найл.

Ее слова прозвучали для Найла как издевка, но он понимал, что ему так кажется только потому, что она права.

– Найл Кэрри был со мной всю ночь, – продолжала графиня, – он не покидал этого номера и не убивал лорда Уинтера. Он отсутствовал несколько часов, когда ходил покупать дуэльные пистолеты, но это было два дня назад.

Судья пристально посмотрел на нее и спросил:

– А кто вы такая и почему мы должны вам верить?

Оскорбленная Фиона распрямила плечи и гордо заявила:

– Я – Фиона Макфи.

– Никогда не слышал этого имени, – холодно произнес сэр Томпсон. – Кто-нибудь, кроме Кэрри, может удостоверить вашу личность?

Рассерженная Фиона высокомерно сказала:

– Мою личность может удостоверить моя тетя, леди Рейчел Дуглас, жена почтенного Джошуа Дугласа.

– Джошуа Дуглас – уважаемый и влиятельный член палаты общин, – недоверчиво заметил судья. – Надеюсь, вы понимаете, какую ответственность берете на себя, произнося эти слова. Потому что, если окажется, что вы лжете…

Фиона перебила его, пылая от ярости.

– Да как вы смеете сомневаться в моих словах?! Найл восхищенно смотрел на нее. Какая мужественная и гордая женщина!

Судья Томпсон ничего не ответил и обратился к следователю:

– Оставайся с ними, а я нанесу визит сэру Дугласу и его жене.

Найл сделал попытку последовать за судьей, но Уилберс ловко выхватил пистолет.

– Прошу прощения, сэр, – официальным голосом произнес он, – я потеряю работу, если позволю вам уйти. Лучше устраивайтесь поудобнее и приготовьтесь к длительному ожиданию.

Следователь взял одно из кресел и поставил его у двери. С этой позиции он мог обозревать всю комнату. Найл угрюмо занял второе кресло. На долю Фионы осталась только мягкая постель, но она не хотела садиться на нее, а потому подошла к окну. Продавщицы каштанов не было на обычном месте, и у графини окончательно испортилось настроение.

Фионе было о чем подумать. Ее репутация трещит по швам, и еще неизвестно, удастся ли спасти Найла от тюрьмы или ее жертва была напрасной. Единственным, но довольно слабым утешением было то, что находясь в Ньюгейте, Найл не сможет убить Дункана. Фиона слегка улыбнулась, а затем прикрыла глаза и приготовилась ждать.

Солнце уже клонилось к закату, когда дверь наконец открылась. В проеме стоял сэр Томпсон, а за его спиной виднелись две фигуры, рассмотреть которые графиня не могла. Судья отступил в сторону, и мимо него в комнату царственной походкой вошла пожилая женщина. Темно-бордовая пелерина, отделанная горностаем, спадала с ее плеч до самого пола. На голове возвышался тюрбан с тремя страусиными перьями. Перья были ярко-розового цвета и скорее подошли бы молоденькой девушке, но Рейчел Дуглас не обращала внимания на предрассудки и носила их с королевской небрежностью.

– Тетя Рейчел! – воскликнула Фиона, подходя к младшей сестре своего отца.

Леди Рейчел бросила на судью злобный взгляд и заключила племянницу в свои объятия.

– Детка моя, – гортанным голосом произнесла она, – что ты делаешь в этой трущобе? Сэр Томпсон, видимо, совсем выжил из ума, он сообщил мне, что ты живешь здесь с мужчиной, которого обвиняют в убийстве.

– Полегче с девочкой, – послышался приятный мужской голос.

Фиона оглянулась и увидела своего дядю. Он был немного старше жены, и его светлые волосы уже серебрились сединой на висках. Лорд Дуглас не был красавцем, но выглядел весьма представительно и слыл человеком с безупречной репутацией. В свое время он мог бы получить звание пэра за работу в Индии в интересах Британии, но отказался и остался в палате общин. Фиона всегда им восхищалась.

Отойдя от тети, девушка направилась к нему.

– Дядюшка Джошуа, я так рада тебя видеть. Сэр Дуглас широко улыбнулся и сердечно обнял Фиону.

– Дитя мое, тебе повезло, что парламент еще заседает, иначе ты не застала бы нас в Лондоне. Впрочем, ты это, наверное, знаешь, раз велела Томпсону разыскать нас.

– Ну, похоже, вы действительно та особа, за которую себя выдаете, – сухо заметил судья, – теперь под вопросом ваша честность. Вы по-прежнему утверждаете, что Найл Кэрри, подозреваемый в убийстве лорда Уинтера, провел с вами всю ночь?

Фиона замерла.

– Сказанное Фионой Макфи сомнению не подлежит, – спокойно, но решительно заявил Джошуа Дуглас.

Он выпустил племянницу из объятий и, повернувшись к Найлу, сказал:

– Значит, вы и есть младший сын Малькольма. Вы очень похожи на него.

Найл не оценил комплимента и грубо ответил:

– Да, я Найл Кэрри, уволенный со службы Ее Величества и отсидевший в Ньюгейтской тюрьме за убийство…

– И все еще страдающий от позора, – закончил за него фразу сэр Дуглас, протягивая Найлу руку. – Я верю в то, что вы невиновны, иначе моя племянница не стала бы вас защищать.

Фиона одарила дядюшку благодарной улыбкой и подошла поближе к леди Рейчел. Тетя обняла ее за плечи и прижала к себе. Девушка была счастлива и гордилась великодушием своих родных.

Найл пожал руку сэра Дугласа и тоном, не терпящим возражений, проговорил:

– Благодарю вас, сэр, но вынужден опровергнуть показания вашей племянницы. Ее не было со мной этой ночью.

Фиона возмущенно воскликнула:

– Ты лжешь! Я была здесь вместе с тобой. Сэр Дуглас внимательно оглядел молодых людей.

Ничто не укрылось от его проницательных глаз.

– Мне очень жаль, юноша, но Фиона всегда говорит правду. Благодаря своему дару она совсем не умеет врать. Я сам никогда не противоречил ей и вам не советую это делать.

Повернувшись к следователю и судье Джошуа, Дуглас заявил:

– Я уверен в том, что, когда был убит лорд Уинтер, Найл Кэрри находился в этой комнате. Готов поручиться за него.

Сказав это, он уверенно посмотрел в сердитые глаза сэра Томпсона. Следователь с Боу-стрит надел свою шляпу и сказал:

– Оставляем его под вашу ответственность, сэр, но если у семьи лорда Уинтера возникнут вопросы, я отправлю их прямо к вам.

Уилберс кивнул и вышел.

Судья Томпсон тоже направился к двери, но остановился.

– Надеюсь, вы не пожалеете о своем решении, Джошуа, – тихо произнес он. – Я не стал бы спасать подозреваемого в убийстве ценой репутации своей племянницы, – сказал он, покачав головой, и вышел.

Рейчел Дуглас подошла к мужчинам.

– Этот человек прав, Джошуа. Теперь ни один порядочный мужчина не возьмет Фиону в жены и ни одна леди не примет ее в своем доме, – оценивающе взглянув на Найла, она продолжила: – Может быть, вы, юноша, и были осуждены за убийство, как говорит судья, но это все же лучше, чем ничего. Вам придется жениться на моей племяннице.

Найл холодно посмотрел на Фиону и, не моргнув глазом, сказал:

– Я понимаю, что произошедшее здесь накладывает на меня определенные обязательства, и ни от чего не отказываюсь.

Фиона рассвирепела.

– Может быть, кто-нибудь поинтересуется моим мнением? – саркастически спросила она. – Я не хочу выходить замуж только ради спасения своей репутации, – девушка фыркнула и заявила: – Зачем вообще кому-либо, кроме этих двух подхалимов, знать о том, что здесь произошло?

Джошуа Дуглас покачал головой.

– Дорогая, ты тешишь себя иллюзиями, думая, что об этом никто не узнает. Томпсон будет вынужден рассказать все семье Уинтера, иначе они станут настаивать на аресте мистера Кэрри.

– Ох, детка, – вздохнула леди Рейчел, – мать Уинтера – известная сплетница. Завтра слух о том, что ты живешь с этим молодым человеком, облетит весь Лондон, а послезавтра – всю Британию. Нет, Фиона, – строго заявила она, – ты выйдешь за него замуж и не смей возражать. Жаль, конечно, что твои родители и братья не смогут при этом присутствовать, но, учитывая сложившиеся обстоятельства, может, оно и к лучшему.

Зная, что тете лучше не перечить, Фиона уступила. Позднее можно будет поговорить с дядей, он сговорчивее и рассудительнее.

– А теперь, – оживленно проговорила леди Рейчел, – собирайтесь и поедем из этой лачуги.

– Прошу меня извинить, – с почтением произнес Найл, – но в соседней комнате живет мой друг, и я хотел бы сообщить ему, куда отправляюсь.

Внимательно посмотрев на него, леди Рейчел сказала:

– Пригласите его с собой. У нас достаточно комнат.

Фиона закатила глаза. Тетушка каждого готова принять в свой дом. И дядя был такой же гостеприимный, но отличался большей практичностью.

* * *

Утром следующего дня Фиона постучала в дверь библиотеки своего дядюшки. Она знала, что леди Рейчел до полудня не выходит из своей спальни, и хотела воспользоваться этим, чтобы поговорить с Джошуа Дугласом. Девушка намеревалась объяснить ему, что уж лучше запятнанная репутация, чем брак с Найлом Кэрри. Дядя – человек рассудительный, он поймет и поддержит ее.

Когда Фионе было шесть лет, чета Дугласов приехала к ним на Рождество. Уже тогда этот высокий угловатый мужчина, женившийся на тете Рейчел, поразил ее воображение. Как раз в это время она отчетливо поняла, что отличается от других, у нее совсем не было подруг, и маленькая Фиона очень страдала. Дядя Джошуа понял ее и, прижав к своей груди, дал возможность выплакаться. С тех пор Фиона просто обожала его и могла говорить с ним на любые темы.

Джошуа Дуглас позволил девушке войти и, указывая на кресло, ласково предложил:

– Присаживайся, дорогая. Что я могу для тебя сделать?

Ожидая ответа, он набил табаком изящную трубку, прикурил и выпустил облачко дыма.

Фиона с интересом оглядела комнату. Она никогда не была в лондонском доме своих родных и встречалась с ними только в Хайленде. Дугласы приезжали в их поместье во время зимних каникул парламента. Обстановка библиотеки понравилась девушке и напомнила ей собственный дом. Она уютно устроилась в кресле и, собравшись с мыслями, произнесла:

– Дядя Джошуа, мне нужна твоя помощь.

Он нежно улыбнулся ей и, выпустив новое облачко дыма, сказал:

– Ты хочешь, чтобы я поговорил с леди Рейчел и предотвратил твой брак с мистером Кэрри, не так ли?

Фиона восхищенно покачала головой.

– Не удивительно, что тебя так уважают в палате общин.

– Спасибо за комплимент, детка, но боюсь, что ничем не смогу тебе помочь, – он отложил трубку и чуть наклонился вперед, – на этот раз твоя тетя права.

– Нет! – воскликнула Фиона, вскакивая со своего места. – Нет, не права!

Девушка, стиснув зубы, зашагала по библиотеке. После недолгой паузы она остановилась и выдохнула:

– Он не любит меня!

– Может быть, и так, но я все-таки согласен с Рейчел и считаю, что вам нужно пожениться. Молодой Кэрри – человек беспокойный, но происходит из хорошего рода, а что касается его осуждения за отвратительное убийство, то я в это не верю.

В порыве отчаяния Фиона воскликнула:

– Но он похитил меня и собирается убить Дункана, вызвав его на дуэль так же, как и Уинтера. По-твоему, этого недостаточно, чтобы отказаться от брака?

Джошуа поднял руку, успокаивая ее.

– Как я уже говорил, он очень беспокойный молодой человек, но отнюдь не злодей, – его глаза лукаво блеснули, – и, похоже, он не причинил тебе никакого вреда.

Фиона изумленно посмотрела на дядю.

– Ты что же, оправдываешь его? Вздохнув, сэр Дуглас подошел к ней и обнял.

– Да, оправдываю. Вчера мы с твоей тетей долго говорили на эту тему и решили взять на себя всю ответственность. У нас никогда не было детей, и мы любим тебя, как дочь.

– Дядюшка Джошуа, – прошептала Фиона. Благодарность и нежность переполняли ее сердце.

– Я всегда считал, что Рейчел обладает маленькой частичкой твоего дара, и сейчас она чувствует, что твое счастье связано с молодым Кэрри. Я полностью доверяю ей в этом вопросе, а ты должна довериться нам.

Фиона опустила голову. Она хотела выйти замуж за Найла, но боялась даже мечтать об этом. И вот теперь ее желание должно осуществиться.

Девушка задумалась. А что, если тетя ошибается? Не окажется ли брак с Найлом ошибкой? Сомнения разрывали ее на части, но последующие слова дяди лишили ее права выбора.

– Я не твой отец, – медленно проговорил Джошуа Дуглас, – но должен поговорить с тобой, как это сделал бы он. Спрошу прямо: Найл Кэрри твой любовник?

Фиона вспыхнул и едва слышно пролепетала:

– Был.

– Значит, ты могла забеременеть?

Девушка чуть не лишилась чувств, ее руки непроизвольно потянулись к животу. Она улыбнулась и печально сказала:

– Да, могла, но прошу тебя, ничего не говори Найлу.

Сэр Дуглас заглянул ей в глаза.

– Я ничего не скажу ему, детка, но теперь ты видишь, что у тебя нет выбора. Ты должна выйти замуж ради ребенка.

Дядя был прав, и Фиона это понимала, но ей так хотелось, чтобы Найл хоть немного любил ее.

Глава 13

Найл стоял в библиотеке Джошуа Дугласа. Именно эту комнату Фиона выбрала для проведения церемонии бракосочетания. Он был в том же элегантном черном костюме, в котором ходил в клуб вызывать Уинтера на дуэль.

У Найла голова шла кругом – столько событий произошло за один день. Уинтер убит, и в этой смерти снова обвиняли его. Если бы не Фиона, эту ночь он наверняка провел бы в тюрьме. Но кто же все-таки убил виконта? У Найла не было ответа на этот вопрос, но инстинкт подсказывал ему, что в смерти Уинтера и женщины в Бостоне виноват один и тот же человек. Круг подозреваемых был очень узок. Может быть, это какой-нибудь матрос с их корабля? Найл искренне надеялся, что это не офицер, и даже специально ездил в доки, чтобы что-нибудь выяснить.

– Она идет, – сказал Митчелл, пихая Найла в бок.

Резкий толчок рассердил жениха. Он был раздражен с самого утра и все время ругался с Митчеллом. Их отношения резко ухудшились после того, как было решено сыграть свадьбу. Митчелл считал, что брак Фионы и Найла – это катастрофа, и уговаривал друга отказаться от своих обязательств. Найл тоже был не в восторге от предстоящей свадьбы, но предполагал, что их супружество продлится недолго.

Леди Рейчел призвала на помощь всех своих модисток, и те в рекордно короткий срок сшили для Фионы свадебный наряд. Как выразилась тетушка, получилось «очень подходящее платье». Когда невеста вошла в комнату, Найл понял, что она имела в виду.

Тонкая, почти прозрачная ткань спадала к ногам Фионы белоснежными волнами. Завышенная талия подчеркивала изящество и стройность ее фигуры. Волосы девушки были собраны высоко на затылке и спадали на нежную шею крупными локонами. Найл восхищенно смотрел на свою невесту – такой красивой он ее еще не видел.

Фиона была напряжена и держалась очень скованно. Она, так же как и Найл, понимала, что их брак – лишь фикция. Девушка, приближаясь к своему жениху, подняла на него глаза. Ей показалось, что он смотрит на нее с презрением, но отступать было уже поздно. Ясно, что Найл не хочет на ней жениться, но ведь существует ребенок. Их ребенок, о котором он даже не знает. Губы Фионы скривились в печальной улыбке, она все еще надеялась завоевать его любовь. Она хотела, чтобы он стал настоящим мужем для нее и нежным отцом их ребенка, и нужно сделать все возможное и невозможное для того, чтобы это осуществилось.

– Ты превосходно выглядишь, – заметила леди Рейчел, подходя к Фионе и нежно целуя ее, – но ты что-то очень бледна.

– Оставь ее, дорогая, – с легким упреком сказал Джошуа Дуглас своей жене, – на твоих щеках тоже не играл румянец, когда ты выходила за меня замуж.

Фиона с благодарностью посмотрела на дядю и вложила свою ладонь в его руку. Он поведет ее так, как это сделал бы отец. С самого детства графиня мечтала венчаться в замке Колонсей. Она представляла себе, как мама и бабушка помогают ей одеваться, а грубоватый, большеголовый отец ведет ее к алтарю. И еще Она мечтала выйти замуж за мужчину, который любил бы ее всю жизнь.

Сэр Дуглас подвел свою племянницу к Найлу и отдал ему ее руку. Пальцы жениха крепко сжали ладонь Фионы. У девушки закружилась голова, и она едва не упала в обморок от волнения, но церемония, к счастью, оказалась очень короткой.

Они стали мужем и женой.

Молодожены прошли в столовую, которая сияла праздничным блеском. На столе сверкали серебро и хрусталь, всевозможные закуски радовали глаз и возбуждали аппетит.

Фиона время от времени поглядывала на Найла и каждый раз видела на его лице только недовольство и грусть. Ей и самой было совсем не весело. Митчелл тоже внимательно оглядывал их обоих. Своими блеклыми голубыми глазами он следил за каждым движением. Веко его правого глаза противно дергалось.

Чтобы немного успокоиться, Фиона посмотрела на своих тетю и дядю. Только они, казалось, были по-настоящему счастливы и считали их брак правильным и удачным. Графине очень хотелось бы думать так же. Она перевела взгляд на стоящие перед ней деликатесы, но ни к чему не притронулась.

– Гм, – сказал Джошуа Дуглас, вставая и поднимая бокал с вином, – предлагаю тост за молодоженов! Пусть их совместная жизнь будет долгой и радостной.

Леди Рейчел чокнулась со своим мужем и добавила:

– И пусть они будут так же счастливы, как и мы с тобой, дорогой.

Они переглянулись, и в их взглядах было столько любви и взаимного уважения, что Фиона чуть не расплакалась. Она провела рукой по лицу, смахивая выступившие слезы. Если Найл заметит эту слабость, он, вероятно, станет презирать ее.

Митчелл тоже нехотя протянул свой бокал, но ничего не сказал.

Найл хмуро взглянул на друга. Нервы его были натянуты туже, чем струны любимой арфы.

Выпив вино, Фиона решила, что настала ее очередь говорить тост. Она встала и заставила себя улыбнуться. «Все будет хорошо и чем дальше, тем лучше, потому что хуже уже некуда», – подумала девушка и сказала:

– Дорогие тетушка Рейчел, дядя Джошуа и… Митчелл, спасибо вам огромное за все, что вы для нас сделали.

Найл встал рядом со своей женой, ни слова не говоря. Его плечо касалось ее плеча, и Фиону словно обожгло. Ей так захотелось прижаться к нему всем телом, что она едва устояла.

Потом Фиона разрезала свадебный торт. Он состоял из двух слоев, был покрыт белой сахарной глазурью и украшен красными розочками. Пока юная жена занималась этим приятным делом, лакей наполнил бокалы шампанским.

Фиона выпила уже довольно много спиртного и теперь рассеянно наблюдала за происходящим. Впрочем, это было даже к лучшему, ведь ее ждала первая брачная ночь. Будет ли она самой счастливой в ее жизни?

С напускной веселостью Фиона положила первый кусок торта на протянутую Найлом тарелку. Этот кусочек они должны были разделить между собой.

Найл насмешливо наблюдал за своей женой. Фиона заметила это и просто закипела от ярости. Да как он смеет так издеваться над ней! Мало того, что он похитил ее, притащил в Лондон, чуть не угодил под суд, так он еще и насмехается. В этой нелепой ситуации они оказались только по его вине. Ведь не вызови Найл Уинтера на дуэль, ей не пришлось бы его покрывать, обеспечивая алиби и ставя под удар свою репутацию.

Девушка была так разгневана, что когда Найл приготовился кусать торт, ей захотелось засунуть ему в рот весь кусок целиком. Она посмотрела на своего мужа и увидела, что он знает о ее намерении. Фиона поняла, что Найл, не задумываясь, сделает то же самое, когда придет его очередь, поэтому, широко улыбнувшись, она вежливо протянула ему торт.

– Трусиха, – пробормотал он, глотая сладкий кусочек.

Итак, первый раунд закончился вничью, но главный бой еще впереди.

Молодожены сели на свои места, и Фиона отпила немного шампанского из своего бокала. Скоро они выйдут из-за стола и отправятся в их комнату. Прикоснется ли он к ней? Станет ли их брак настоящим союзом двух любящих сердец?

Леди и лорд Дуглас не стали провожать новобрачных до их комнаты, а остались у подножия лестницы. Фиона мысленно поблагодарила их за то, что они не стали усугублять и без того щекотливую ситуацию.

Митчелл же, наоборот, вел себя самым отвратительным образом. Во время обеда он молчал, бросая на всех злобные взгляды, но зато на прощанье громко произнес, глядя на Фиону:

– Запомни, после ночи наступит день, и за все придется платить…

Фиона разозлилась, но ничего ему не ответила. Она попрощалась с тетей и дядей и с достоинством стала подниматься по лестнице. А Найл, если хочет, пусть следует за ней.

Войдя в комнату, девушка подошла к кровати и присела. Вскоре открылась дверь и Фиона увидела Найла. Она обреченно вздохнула, но гнев, вызванный словами Митчелла, не прошел. Графиня хмуро посмотрела на мужа и сказала:

– У твоего друга дурные манеры. Найл замер.

– Пусть Митчелл сам отвечает за свое поведение. Не переноси на меня свою неприязнь к нему.

Фиона еще больше рассвирепела.

– Как он смеет говорить мне гадости!

Найл развязал галстук и, бросив его в кресло, принялся снимать сапоги. Разувшись, он посмотрел Фионе в глаза и холодно произнес:

– Я, кажется, уже просил тебя не говорить плохо о моем друге.

Графиня была оскорблена его пренебрежением. Впрочем, ей следовало бы уже привыкнуть к тому, что ему наплевать на ее чувства.

Пытаясь успокоиться, девушка стала очерчивать пальцем выпуклые листочки на покрывале. Покрывало было зеленое с розовым, как и все предметы в комнате.

Немного придя в себя, Фиона повернулась к Найлу. Каково же было ее удивление, когда она увидела, что он застегивает черные кожаные брюки, которые носил до приезда в Лондон.

– Почему ты переоделся? – резко спросила она. Он сурово посмотрел на нее и ответил:

– У меня есть кое-какие дела.

У Фионы появилось мрачное предчувствие. Куда он направляется и зачем? И самое главное, вернется ли назад? Она судорожно глотнула и, стараясь, чтобы ее голос звучал как ни в чем не бывало, сказала:

– Но ведь это наша первая брачная ночь.

Он усмехнулся, натянул свою кожаную куртку и издевательски спросил:

– Разве?

Невыносимая боль пронзила сердце Фионы. Предательский вопрос сам вырвался с языка, прежде чем она сообразила, что говорит.

– Ты вернешься?

Девушка почувствовала, что краснеет, но нашла в себе силы и посмотрела в его глаза. Найл отвернулся и пошел к двери. Уже взявшись за ручку, он остановился и безразличным голосом произнес:

– Пока.

Фиона непроизвольно сделала шаг вперед, но дверь за Найлом уже закрылась. Глаза девушки наполнились слезами.

Что ж, все правильно, он дал ей свое имя и теперь может ее покинуть.

Найл быстро спускался по черной лестнице. Он был недоволен собой. Ему с трудом удалось покинуть уютную спальню и Фиону – такую соблазнительную и желанную. Эта женщина сводит его с ума, но спать с ней он не станет. Так будет еще хуже.

«Завтра же отправлюсь в Эдинбург», – решил Найл. Именно там живет Скалторн, его третий обидчик. А сейчас он намеревался как следует прочесать лондонские доки, потому что убийца Уинтера наверняка моряк и какую-либо информацию можно добыть только там.

Прошло уже четыре часа, а Найл еще нисколько не продвинулся в своих поисках. Ни одной зацепки! Он зашел в таверну, чтобы перекусить и спокойно все обдумать. Найл отчетливо вспомнил ту женщину в Бостоне. Ее убийца был крайне жесток, и с Уинтером он поступил не лучше. Кто же стоит за этими смертями? И самое главное – кто второй раз подставляет его таким дьявольским способом?

Пытаясь отделаться от мрачных мыслей, Найл заказал пинту эля. Служанка принесла заказ и многозначительно посмотрела на него. Мужчина отрицательно качнул головой и спросил:

– Есть ли здесь матросы с корабля, который пришел два дня назад?

– Конечно, приятель, – ответила женщина, улыбаясь, – они сразу же пришли сюда повеселиться. До сих пор голова кругом идет.

Найл достал из кармана шиллинг, протянул его служанке и попросил:

– Покажи мне парочку.

Грязными пальцами женщина указала ему нескольких человек, сидящих в разных концах темной и прокуренной комнаты. Она еще раз улыбнулась и отошла, вызывающе покачивая бедрами.

Найл равнодушно посмотрел на удаляющуюся служанку и принялся изучать людей, которых она ему указала. Прошло три года; время сильно меняет людей, и Найл не увидел ни одного мало-мальски знакомого лица.

Он выпил и внимательно осмотрел других посетителей таверны. Вот тот, большой и толстый, похож на Джимбо, но у Джимбо на правой щеке был шрам от ножа, а у этого кожа чистая. Приятель толстяка, крепыш среднего роста, тоже напоминал одного из матросов с его корабля, но так ли это на самом деле, Найл не знал.

Ну что ж, он сделал все, что мог: прочесал доки, расспросил матросов, но так и не встретил человека три года назад служившего на военном корабле «Храбрый». Вряд ли здесь удастся что-либо выяснить. Найл допил эль, встал из-за стола и, не оглядываясь, вышел из таверны.

Может быть, смерть Уинтера никак не связана с убийством женщины в Бостоне, а то, что у обоих перерезано горло, – случайное совпадение? Хотелось бы в это верить. Интересно, что по этому поводу думает следователь с Боу-стрит? Вероятно, и ему не удастся докопаться до правды.

Размышляя об этом, Найл вдруг вспомнил слова Фионы от Митчелле. Она сказала, что кровь стекала с его пальцев, а ведь у нее есть дар предвидения…

Найл замотал головой, прогоняя беспокойные мысли. Фиона, может быть, и ясновидящая, но и она может ошибиться. К тому же они с Митчеллом с самого начала невзлюбили друг друга.

Совершенно измученный, новобрачный возвращался назад, в дом Джошуа Дугласа. Может быть, Фиона уже заснула и не придется выслушивать ее упреки. Единственное, что ему сейчас нужно, – это как следует выспаться.

Найла пугало то влияние, которое эта хрупкая женщина оказывала на него. Ему казалось, что он теряет себя и… с каждым часом влюблялся все сильнее и сильнее. А тут еще этот брак. Нужно поскорее закончить этот фарс, так будет лучше для них обоих.

Найл полной грудью вдохнул холодный ночной воздух. Это немного взбодрило его и отвлекло от проблем.

* * *

Фиону разбудил шум, доносящийся из-за двери. Стояла глубокая ночь, и она поняла, что вернулся Найл. Только муж мог войти в спальню так поздно.

Найл осторожно снимал куртку, стараясь создавать как можно меньше шума. Фиона наблюдала за ним.

– Где ты был? – не выдержав неизвестности, спросила она.

Он замер и раздраженно произнес:

– Так, значит, ты еще не спишь? Его тон задел ее.

– Где ты видел невесту, которая спит в первую брачную ночь? – обиженно сказала она.

Найл сел и стянул с себя сапоги.

– Лучше бы ты спала, а не дожидалась меня, как сторожевой пес.

Его грубость рассердила Фиону, но она ничего не ответила. Начинать супружескую жизнь с упреков и обвинений – значит, заранее обречь ее на провал.

Немного упокоившись, девушка нежно проговорила:

– Я боялась, что ты не вернешься.

Сапоги с грохотом упали на пол. Последовала долгая пауза, после которой Найл сказал:

– Нет, еще не время.

Мужчина подошел к дивану у окна и улегся.

– Что ты имеешь в виду, говоря «еще не время»? Означает ли это, что однажды ты не придешь? – взволнованно спросила Фиона и села на край кровати. – Теперь мы женаты и я должна знать, куда ты ходишь и когда возвратишься.

– Ты ничего не должна, и я тебе ничего не должен, – безразличным голосом произнес он, – я встречусь с твоим братом, а затем аннулирую этот брак.

Фиона с трудом подавила стон. Ее мечты сделать их союз настоящим рушились на глазах.

– Как аннулируешь? – прошептала она. Ее сердце стучало так громко, что она не слышала собственных слов.

Найл молчал, и Фиона тихо соскользнула на пол. Она пошла к дивану, осторожно ступая босыми ногами по деревянному полу.

– Ты не сможешь аннулировать брак, – рассудительно заметила девушка, – ведь мы с тобой занимались любовью.

Найл открыл один глаз и усмехнулся.

– Значит, ты предпочитаешь развод? Но это дело нелегкое. Вопрос будет рассматриваться в палате лордов, и твоей репутации будет нанесен неисправимый ущерб. А ведь именно этого ты и хотела избежать, соглашаясь на брак со мной?

– Но наш брак фактически существует, – настойчиво повторила Фиона, – мы не можем его аннулировать, и развод только повредит нам обоим.

Найл устало закрыл глаза и положил руки под голову.

– Наш брак фактически не существует. Мы стали любовниками до свадьбы, – саркастически заметил он, – а это совершенно другое дело.

Значит, он собирается бросить ее. Ее и ребенка, которого она носит под сердцем.

Фиона задумалась. Может быть, рассказать ему о беременности? Тогда он наверняка останется с ней. Отречение отца так сильно задело Найла, что он не сможет поступить так же с собственным ребенком. Они станут жить вместе, но она всегда будет знать, что он сделал это только из жалости. Ей же хотелось любви.

Решив не говорить Найлу о своей беременности, графиня поняла, что существует только один способ удержать его. Этот способ ей известен, и она вполне владела им. Инстинкт подсказал ей это отчаянное решение.

Сделав глубокий вдох, Фиона подошла к дивану. Стоя на холодном полу в тонкой ночной рубашке, она совершенно окоченела, но не это ее сейчас волновало. Опустившись на колени, девушка вкрадчиво проговорила:

– Найл…

Он приоткрыл глаза.

Фиона не была опытной соблазнительницей, и сейчас ей пришлось призвать на помощь все свое воображение.

– Найл, я хочу любить тебя, – нежно произнесла она, вглядываясь в его лицо. Должен же он хоть как-то прореагировать на ее слова. Губы мужчины сжались в тонкую линию.

Не дожидаясь, пока он ее остановит, Фиона проворно расстегнула его рубашку и стала поглаживать грудь и живот любимого. Кожа мужчины была сухой и горячей. Девушка припала губами к соску и принялась ласкать его языком. Судорожный вздох Найла подтвердил, что она на верном пути.

Продолжая свои ласки, Фиона попыталась расстегнуть брюки, но тут руки Найла крепко сжали ее запястья. Он подтянул ее к своему лицу и заглянул в глаза.

– Что ты делаешь? – тихо и угрожающе спросил он.

– Люблю тебя, – честно ответила Фиона. Она понимала, что если он сейчас остановит ее, то все дальнейшие попытки уже ни к чему не приведут. Поэтому девушка вновь склонилась к его груди. Она ласкала сосок языком, слегка покусывая его.

– Прекрати, – приказным тоном произнес он.

– Нет, – ответила Фиона, нежно целуя его в шею, – я хочу, чтобы ты тоже любил меня, и добьюсь этого.

Сделав это дерзкое заявление, графиня прильнула к его губам. Ее язык проник в рот мужчины. От него пахло элем, хмелем и медом, и Фиона упиваясь этим запахом.

Девушка слышала прерывистое дыхание Найла, сильные и быстрые удары его сердца. Воодушевившись этим, она стала настойчивее.

Фионе наконец удалось расстегнуть брюки, и она высвободила его ключ жизни. Немного откинувшись назад, она залюбовалась им при серебристом свете луны.

Графиня счастливо улыбнулась. Значит, он все-таки хочет ее! Он отрицает это, но его тело красноречивее всяких слов.

– Ты возбужден, – проворковала она, проводя пальцами по его набухшей плоти.

Найл поймал ее руку и крепко сжал.

– Не делай этого.

Фиона еще шире улыбнулась. Больше ему не удастся обмануть ее, теперь она знает, что он чувствует на самом деле.

– Не мешай мне, – прошептала девушка, – позволь показать, как сильно я люблю тебя.

Найл медленно отпустил ее руку. У него перехватило дыхание, когда ее горячие пальцы обхватили его возбужденную плоть.

Фиона начала с нежного массажа, а потом взяла в рот упругое древко. Найл громко застонал от наслаждения. Она продолжала ласкать его, видя, что теперь он уже не в силах остановить ее.

Радостное возбуждение охватило графиню. Она умирала от желания вновь ощутить его внутри себя.

В тот момент, когда Фиона решила, что настала пора слиться с ним в единое целое, Найл, вдруг обхватил руками ее голову и отодвинул. Он посмотрел на нее остекленевшими, рассеянными глазами и сказал:

– Достаточно, я не хочу лишать тебя удовольствия.

Он сделал несколько глубоких вдохов и приказал:

– Снимай рубашку. Ты ведь намерена соблазнить меня, так используй все средства.

Это наглое заявление охладило пыл Фионы, но она не собиралась останавливаться на достигнутом. Найл принадлежит ей, и это необходимо доказать.

Девушка встала и принялась развязывать ленты своей ночной сорочки.

– Иди сюда, – сказал он, когда Фиона предстала перед ним совершенно обнаженная.

Она подошла и опустилась на колени, чувствуя сладостную боль во всем теле. Найл подхватил ее и посадил к себе на колени. Он обнял Фиону и припал губами к соску. Тело девушки превратилось в тающий воск.

Фиона хотела его до боли в сердце и знала, что оно разорвется, если он не возьмет ее.

Найл положил девушку на край кровати и опустился на корточки. Она не могла понять, что он собирается делать, а когда догадалась, инстинктивно сжала ноги, но было уже поздно.

– Влажно, – хрипло заметил Найл, – откройся те, злючка. Позволь доставить тебе такое же удовольствие, каким ты наградила меня.

И она полностью открылась для него. Когда язык мужчины проник внутрь, ее тело на миг напряглось, а потом Фиона закричала от удовольствия. Неожиданно для себя она из соблазнительницы превратилась в соблазненную.

Стоны девушки возбуждали Найла сильнее, чем самые изощренные ласки. Он не мог больше сдерживаться и проник в нее. Она с радостью впустила его.

С громким стоном он проникал все глубже и глубже, а ее плоть сжималась вокруг его древка. Их крики слились, и они одновременно достигли вершины блаженства.

Фиона открыла глаза.

– Это было чудесно, Найл, – лениво проговорила она, – я получила огромное наслаждение. Почему бы нам не продолжить после небольшого перерыва?

«А почему бы и нет?» – подумал Найл. Он в состоянии это сделать и продолжит с большим удовольствием. Господи, неужели это навсегда!

«Нет! Это больше не повторится», – тут же прозвучало у него в мозгу. И он знает почему. Очень скоро Фиона его возненавидит. Как только корабль Дункана Макфи войдет в порт, все будет кончено.

Еще Найл подумал о возможной беременности. Этого ни в коем случае нельзя допустить. Ребенок сделает аннуляцию брака невозможной, а со стороны Фионы было бы нечестно привязывать его к себе таким способом. Нет, они не смогут жить вместе.

Найл встал и решительно произнес:

– То, что между нами произошло, ничего не меняет. Я все равно буду настаивать на аннуляции брака.

Глава 14

После слов Найла Фиона долго не могла заснуть. Она лежала в постели, едва сдерживая рыдания. Какой же она была дурой, думая, что Найл останется с ней, соблазнившись ее прелестями. О, он-то, конечно, взял то, что она ему предложила, а потом разрушил весь ее мир. Грубый самец просто использовал ее.

Какой-то шорох отвлек Фиону от грустных мыслей. Она приподнялась на локте и увидела, что Найл уже встал и оделся.

Графиня зажгла свечу и недоуменно спросила:

– Что ты делаешь?

– По-моему, это очевидно, – ответил он, укладывая свои рубашки в седельную сумку.

– Ты что, уезжаешь? – недоверчиво спросила она.

Найл повернулся к ней лицом. Он выглядел усталым и разочарованным. У Фионы сжалось сердце. Неужели этот жесткий, холодный человек является отцом ее ребенка?

Мужчина криво улыбнулся и насмешливо произнес:

– Твой вчерашний спектакль не оставил мне выбора. Ты использовала мою слабость, но в будущем я хотел бы этого избежать. Поэтому мне придется уехать в Эдинбург, – он взъерошил свои волосы и добавил: – Без тебя.

Фиона вскочила с кровати, она была охвачена гневом. Он собирается ее покинуть! Ну уж нет, этот номер у него не пройдет!

Найл продолжал складывать свои вещи в сумку. Графиня тихо подошла к нему и ткнула пальцем в спину.

– Посмотри на меня, – требовательно сказала она.

Он обернулся и раздраженно взглянул на нее.

– Возвращайся в постель, Фиона, и забудь о том, что мы вообще когда-то были знакомы.

– Что? Да ведь мы женаты! Или ты уже позабыл об этой мелочи? – иронично произнесла девушка.

Он вспыхнул.

– Нет, не забыл, – резко ответил он, – но нынешняя ночь ничего не изменила. Я не собираюсь оставаться с тобой.

Фиона замахнулась и сильно ударила его в челюсть. Такими ударами она награждала своего брата во время детских споров.

Найл отшатнулся.

– Ты не смеешь обращаться со мной как с уличной девкой! – выкрикнула Фиона. – А что касается нынешней ночи, то мне показалось, что от тебя тоже исходила кое-какая инициатива, – язвительно заметила девушка.

– Вот поэтому я и хочу уехать. Не хватало еще, чтобы ты забеременела, – он обошел ее и направился к двери.

Фиона побледнела, его слова ранили ее в самое сердце. Девушка поняла, что, если он сейчас выйдет за эту дверь, она больше никогда его не увидит. Если только… на похоронах Дункана.

Графиня бросилась за своим мужем.

– Если ты бросишь меня, то я все расскажу брату о твоих планах. А еще я скажу ему об Уинтере, об убийце и… руках Митчелла. Узнав об этом, он ни за что не встретится с тобой.

Найл остановился и медленно повернулся. Он с трудом сдерживал ярость.

– Ты этого не сделаешь, – угрожающе произнес он.

– Давай поспорим, – уверенно глядя ему в глаза, парировала Фиона. – Вспомни, как ты сам говорил, что мне лучше ничего не советовать, потому что я все сделаю наоборот.

– Ну, начнем с того, что Дункан сейчас в море, – заметил Найл.

– Да, но я его сестра и могу пойти в Адмиралтейство и послать ему сообщение. Дядя Джошуа проследит за тем, чтобы оно до него дошло, – торжествующе произнесла девушка.

Найл устало вздохнул.

– Делай как хочешь. Насколько я знаю Дункана, он сам вызовет меня на дуэль после того, как узнает о том, что я тебя похитил, а затем соблазнил.

Фиона внимательно посмотрела на него и увидела, что он опустошен и разочарован. Наступил поворотный момент в их отношениях. Если она сейчас поедет за ним, то у них появится шанс наладить совместную жизнь, но если он уйдет один – все будет кончено.

– Дай мне пять минут на сборы, – настойчиво попросила Фиона, внимательно вглядываясь в его лицо.

Найл кивнул.

– Хорошо, но не больше, – он строго посмотрел на нее, – и обещай мне больше не устраивать провокаций, подобных той, что ты устроила нынче ночью. Запомни, я брошу тебя при первой же попытке, где бы мы ни находились.

После его слов Фиона чуть было не отказалась от своего решения ехать за ним. Зачем она, графиня, силой навязывает свое общество этому грубияну? И в то же время девушка понимала, что не может поступить иначе.

Фиона достала дорожный костюм и быстро оделась. Когда тетушка Рейчел узнает об их бегстве, будет настоящий скандал, но сейчас это ее меньше всего беспокоило. Главное – удержать Найла. Она не позволит ему уйти из своей жизни.

– Я готова, – запыхавшись, сказала девушка. – Можно я оставлю записку тете и дяде? – увидев его нахмуренное лицо, она поспешно добавила: – Я положу ее на стол в библиотеке.

Найл молча кивнул, и Фиона присела за письменный стол. В записке она просила прощения и рекомендовала дяде все-таки предупредить Дункана. Хотя Найл, скорее всего, прав, и события последних недель настолько разозлят брата, что он сам бросится за ними в погоню.

* * *

Близился рассвет. Небо на востоке порозовело. Молодожены были в пути несколько часов и уже давно покинули пригороды Лондона. Фиона с удовольствием вдыхала чистый деревенский воздух.

Вскоре путники остановились у ручья, чтобы напоить лошадей. Место было очень красивое, и Фиона порадовалась этой небольшой передышке. На этот раз Найл, конечно, не связывал ее руки, но обращался с ней даже хуже, чем с пленницей. Глядя на его суровый профиль, девушка печально подумала, что веревки больше не нужны, любовь накрепко приковала ее к нему.

Фиона слезла с Макдаффа и заговорила, впервые за сегодняшний день:

– Послушай, а где же Митчелл?

Найл хмуро посмотрел на нее и ответил:

– Он заканчивает кое-какие дела в Лондоне. Фиона снова вспомнила свое видение.

– Какие дела? – настойчиво спросила она. Ей необходимо было это выяснить.

Мужчина поджал губы и нехотя произнес:

– Уинтер.

Девушка похолодела и обеспокоенно спросила:

– А какое отношение имеет Митчелл к Уинтеру?

Найл вздохнул и провел рукой по своим длинным волосам. Фионе захотелось пригладить их, но она знала, что ему это не понравится.

– Он нанимает детективов для расследования обстоятельств смерти Уинтера.

Его слова прозвучали очень убедительно, но девушка почему-то решила, что это неправда. Она очень сомневалась в том, что Митчелл действительно нанимает детективов. Фиона ничего не сказала Найлу о своих подозрениях. Он и так сердится и не станет даже слушать ее. К тому же он очень предан своему другу и не любит, когда она говорит о нем гадости. Подобная верность восхищала и сердила Фиону.

Графиня привязала Макдаффа к дереву, и конь принялся меланхолично жевать траву. Сама же она опустилась на колени у ручья и зачерпнула пригоршню холодной воды. Вода оказалась чистой и приятной на вкус.

– Поторопись. Мы не можем оставаться здесь весь день, – раздался за ее спиной резкий голос Найла.

Он был прав. Фиона со вздохом ополоснула водой лицо и встала. Она понимала, что Найл хочет побыстрее добраться до Эдинбурга.

Еще два утомительных часа провели они в пути. Фиона устала и едва держалась в седле. Ей ужасно хотелось попросить Найла о привале, но она не решалась. Хорошо еще, что она не страдала от токсикоза, как ее матушка во время беременности, иначе путешествие стало бы просто невыносимым.

– Найл, а почему мы едем не по дороге, а трясемся на этих ухабах? – спросила она, вместо того чтобы умолять об отдыхе. – Было бы намного легче и быстрее. Да и вообще, почему мы просто не купили билеты на почтовую карету? – продолжала девушка свою мысль. – Ведь теперь нам не от кого скрываться.

Последние слова Фиона произнесла ехидным голосом, желая досадить Найлу за все те тяготы, которым он ее подвергает. Кажется, у него уже вошло в привычку держать ее в черном теле. Последние две недели она почти постоянно была усталой, голодной и замерзшей. Но черта с два она попросит его остановиться.

Найл оглянулся и, не замедляя шага, ответил:

– Я не люблю путешествовать в карете.

«Да, это уж точно», – подумал Фиона и рассердилась. Он, видите ли, не любит кареты, а на нее ему совершенно наплевать! Девушка стиснула зубы и пришпорила Макдаффа.

Найл понял, что Фиона злится. И это естественно, ведь девушка замерзла и, наверное, голодна. Мужчина почувствовал угрызения совести и решил объясниться:

– Если хочешь, я посажу тебя в карету, – виновато произнес он, в глубине души жалея, что завел этот разговор.

Фиона сердито посмотрела на него и язвительно сказала:

– Большое тебе спасибо. Значит, ты намерен усадить меня в карету, а потом быстренько потеряться – так, чтобы мы больше никогда не встретились. Скажешь, я не права?

Найл улыбнулся.

– Нет, не права. Я встречу тебя в Эдинбурге, а в карете не хочу ехать совсем по другому поводу, – он вздохнул, – видишь ли, после освобождения я возвращался в Шотландию именно в карете. Она была маленькая, грязная и вонючая. Мне показалось, что я снова очутился в камере Ньюгейтской тюрьмы. Я чуть не сошел с ума, прежде чем закончилась эта поездка. Но зато, когда мы наконец приехали в Глазго и я увидел Митчелла, держащего под уздцы Принца Чарльза, я обрадовался так, как не радовался никогда в жизни.

Найл дернул за поводья, и его жеребец встал на дыбы. Фиона знала, почему он это сделал и спокойно остановила своего коня, чтобы он не попал под копыта Принца Чарльза.

Сердце девушки разрывалось от жалости к любимому. Сколько же ему пришлось пережить! Ее гнев полностью прошел, уступив место искреннему соболезнованию.

– Забудь о карете, – нежно проговорила она, – я уже как-то ехала на Макдаффе в Лондон из Эдинбурга, значит, смогу проделать и обратный путь.

Они молча поехали дальше. Фионе очень хотелось отдохнуть, но она держалась из последних сил. Однажды мама сказала ей, что выносить ребенка – большой труд. Тогда она не придала большого значения ее словам, но сейчас полностью осознала их правоту. Беременность отнимает у женщины много сил, но тяготы, связанные с этим периодом, с лихвой окупаются рождением ребенка. Можно ли представить себе большее счастье?

Вечерело. Путники добрались до маленького городка, и Найл снял комнату в гостинице. Фиона не просила его об этом и с ужасом ждала ночевки под открытым небом. Поэтому, когда за ними закрылась дверь номера, она благодарно произнесла:

– Спасибо.

Найл положил сумки на стул и хмуро сказал:

– Пользуйся случаем.

Таким образом он давал ей понять, что не намерен снимать комнату на каждую ночь.

– Разве мы не можем делать это каждый раз? – спросила она. – Ведь теперь нам нечего скрывать, мы женаты. Или ты об этом забыл?

– Я не забыл.

Найл был явно раздражен, и это огорчило Фиону. Он стоял совсем рядом, казалось, стоит только протянуть руку – и она сможет дотронуться до любимого, пригладить его непослушные волосы… Но девушка не посмела прикоснуться к нему.

Находясь в Лондоне, Найл подстригся, чтобы хоть немного приблизить свою внешность к облику чопорных аристократов, но сейчас он опять выглядел как дикарь. Черный кожаный костюм, который снова был на нем, подчеркивал его силу и мужественность.

Фионе так сильно захотелось поцеловать Найла, что она непроизвольно двинулась к нему.

Он осуждающе взглянул на нее своими малахитово-зелеными глазами и тихо сказал:

– Не надо.

Графиня застыла на месте. Спустя некоторое время она глубоко вздохнула и спросила:

– Именно из-за этого ты не хочешь останавливаться в гостиницах, верно?

Найл кивнул. Он судорожно вцепился в одну из сумок, костяшки его пальцев побелели.

– Ты права. На свежем воздухе мне гораздо легче будет справиться со своей слабостью. К тому же в поле нет соблазнительных кроватей и можно разжечь костер, который разделит нас.

– Но ведь ты же хочешь меня, – чуть слышно сказала Фиона.

– Да, черт побери, – он отбросил сумку и повернулся к девушке лицом, – я хочу тебя, – зло выговорил Найл. Он дрожал, его глаза горели страстью.

Фиона не двигалась. Она ждала, что Найл сам подойдет к ней и обнимет, но он прошел мимо.

– Мы никогда больше не будем спать вместе, – буркнул он.

Ошеломленная, Фиона смотрела на него, широко раскрыв глаза. Он стоял прижимая одну руку к бедру, а другой взявшись за дверную ручку. Мужчина тяжело дышал, и Фиона поняла, что он так же взволнован, как и она.

– Зачем ты борешься со своим желанием? – вкрадчиво спросила она, надеясь сломить его сопротивление.

– Ты знаешь.

– Да, знаю. Ты не хочешь, чтобы я забеременела, потому что намерен оставить меня сразу же после дуэли с Дунканом.

Найл взглянул на поникшую девушку и пожалел ее. В эту минуту он готов был даже отказаться от своей мести, но за три года тюрьмы мужчина так свыкся с этой мыслью, что уже не мог от нее отделаться. Жажда мести стала частью его самого.

Воцарилось молчание, после которого Найл мягко произнес:

– Посиди здесь, а я принесу что-нибудь поесть.

Фиона кивнула, ей пришлось признать свое поражение, но настроена она была очень решительно. Что бы там ни было, а барьер, который он так старательно воздвигает между ними, будет разрушен. Ведь она любит его.

Ночь принесла одни мучения, оба молча ворочались, каждый в своем углу.

Спустя несколько тяжелых дней и бессонных ночей путники достигли окраин Эдинбурга. Найл, верный своему слову, так и не притронулся к Фионе, но девушку радовало уже только то, что он по крайней мере не бросил ее.

– Каковы твои планы? – устало спросила графиня, когда они въехали в город.

Найл раздраженно ответил:

– Я хочу разыскать Скалторна.

Столь короткий ответ разозлил девушку, и она язвительно поинтересовалась:

– Для того, чтобы убить его, я полагаю? Мужчина взглянул на нее и резко сказал:

– Совершенно верно.

Фиона отвернулась от него и вонзила каблуки в бока ни в чем не повинного Макдаффа. Конь дернулся, и этот толчок привел ее в чувство. Она решила, что сейчас не время ехидничать. Они оба раздражены потому что очень устали и проголодались, так что выяснение отношений лучше отложить до лучших времен. Девушка задумалась и поняла, что больше всего ее выводят из себя поступки Найла. Как он может быть таким бессердечным? Ведь их тянет друг к другу со страстью, подобной вспышке молнии на грозовом небе. Но ничего, она будет бороться и победит.

Примирительным тоном Фиона сказала:

– У меня здесь живет крестная мать, мы можем остановиться у нее. Она живет на площади Шарлотты и с радостью примет нас.

– Нет, – грубо ответил Найл, – я не хочу, чтобы кто-нибудь знал о нашем приезде.

Фиона ожидала именно этих слов и поэтому заранее подготовила доводы, говорящие за ее предложение.

– Я уверена, что дядя Джошуа послал ей сообщение.

– Может быть, но вряд ли оно прибыло раньше нас, – заметил Найл.

Девушка печально вздохнула. Снова ее надежды тают, как дым. Она пришпорила Макдаффа и догнала Найла.

– Ты упрямый осел, – сердито сказала графиня, – не пройдет и двух дней, как моя крестная начнет нас разыскивать. Не понимаю, зачем все усложнять, если можно сразу отправиться к ней?

Высказав это, Фиона напряглась, ожидая, что сейчас Найл отругает ее, но вместо этого она заметила на его лице улыбку.

– Значит, теперь я осел? Ты умеешь говорить комплименты, злючка.

Он пошутил впервые со дня их свадьбы. В сердце девушки затеплилась надежда.

– Мою крестную зовут леди Феннимор, она поможет нам войти в самые аристократические круги Эдинбурга, – привела Фиона еще один довод и сделала паузу, чтобы Найл мог переварить сказанное. – Это облегчит тебе поиски Скалторна, потому что он наверняка вращается в высшем свете.

– Ты все просчитала, не так ли? – издевательским голосом спросил Найл. – Скалторн действительно вхож в самые аристократические круги Эдинбурга. Он баронет.

Графиня облегченно вздохнула.

– Значит, решено? Мы останавливаемся у моей крестной.

Полчаса спустя они подъехали к площади, на которой жила крестная Фионы. Найл соскочил с Принца Чарли и зашагал к фешенебельному особняку с колоннами. Девушка последовала за ним.

На требовательный стук мужчины вышел пожилой лакей. Сутулый, с седыми волосами, спадающими на кустистые брови, старик взирал на них, разинув рот.

– Леди Фиона? – удивленно произнес он. Графиня ласково улыбнулась ему.

– Бен, дорогой, сообщи, пожалуйста, леди Феннимор, что мы здесь, – она шагнула мимо него и, помедлив, добавила: – Это Найл Кэрри, мой муж, надеюсь, ты полюбишь его так же, как и меня.

Старик поклонился.

– Добро пожаловать, сэр.

Вид удивленного Бена насмешил Найла, он широко улыбнулся и приветливо произнес:

– Добрый день.

Фиона сгорала от нетерпения. Ей хотелось поскорее увидеть женщину, которую она любила и которой доверяла.

– Скажи, Бен, моя крестная сейчас в гостиной? После его смущенного кивка девушка поспешно пересекла прихожую и влетела в холл. Найл, закрыв за собой дверь, последовал за ней. Прищурившись, он наблюдал, как Фиона ворвалась в гостиную и остановилась перед пожилой женщиной. Глаза ее сверкали от радости.

– Мама! Что ты здесь делаешь?

– Фиона, детка.

Графиня поднялась с кресла и пошла навстречу своей дочери. У не были темные волосы и поразительно яркие для ее возраста глаза. Фигура женщины очень напоминала фигуру Фионы, и хотя леди Макфи родила графу Колонсею троих детей, она сохранила девичью стройность и изящество. «Хорошо бы Фиона в этом отношении пошла в мать», – подумал Найл.

Женщины обнялись, на глазах у обеих блестели слезы.

У Найла болезненно сжалось сердце. Он и не предполагал, как сильно его жена скучает по родителям. С момента похищения она ни разу не упомянула о них, только однажды попросила его послать коротенькую записку. Мужчина порадовался тому, что не отказал ей тогда.

Другая женщина того же возраста, что и мать Фионы, но полнее и с пепельными волосами, поднялась с другого кресла. Когда мать и дочь наконец оторвались друг от друга, она подошла к ним. Найл понял, что это и есть леди Феннимор.

– Фиона, дорогая, а я только что говорила твоей матери, что с тобой все в порядке и не стоит волноваться, – ее круглое лицо расплылось в улыбке. – Я уверяла ее в том, что мужчина, пославший нам извещение, не может быть извергом, но графиня была безутешна. Она приехала только сегодня утром и не находила себе места.

Фиона обняла крестную и обратилась к матери:

– Значит, ты приехала совсем недавно?

Мэри Колонсей кивнула, отступая назад, чтобы как следует рассмотреть дочь.

– Твой отец с Коллом и Алланом сразу же отправились по твоим следам, но, доехав до места, где тебя похитили, они не обнаружили ничего, что подсказало бы им дальнейший маршрут. Граф очень беспокоится, ты же знаешь, он любит действовать и не может спокойно ждать.

Фиона улыбнулась и кивнула.

– Да. Поэтому я и удивилась, увидев, что в Эдинбург приехала ты, а не он.

Лицо матери помрачнело.

– Кое-что произошло за последнее время и он решил остаться в замке, пока все не уладится. Отец послал людей в Лондон и Глазго на твои поиски, – леди Макфи подозрительно посмотрела на Найла, – мы ведь не знали, что с тобой случилось и, не получая никаких известий, голову потеряли от беспокойства.

Взяв мать за руку, Фиона проговорила:

– Мне очень жаль мама. Я знала, что вы волнуетесь, но ничего не могла сделать, – она глубоко вздохнула и добавила: – Но сейчас, как видишь, я в безопасности и привезла с собой своего похитителя.

– Что? – встревоженно спросила графиня Колонсей.

Прежде чем Фиона успела вымолвить хоть слово, ее мать уже подошла к Найлу и презрительно уставилась на него. Брови женщины взметнулись вверх, губы вытянулись в тонкую линию. У нее был независимый и очень грозный вид.

Найл спокойно встретил ее взгляд. Он не собирался перед ней оправдываться, хотя понимал, что леди Макфи имеет полное право ненавидеть его каждой клеточкой своей души.

– Кто вы? – надменно спросила графиня.

Найл услышал в ее голосе не только аристократический акцент, но и что-то очень земное, простое и понятное. Ему было известно, что она дочь пастуха, на которой граф женился по любви.

– Меня зовут Найл Кэрри, – отчетливо произнес он.

– Это вы похитили мою дочь? – Да.

– Мэри, – встала между ними встревоженная леди Феннимор, – успокойся, ведь он не причинил ей никакого вреда. Он тебе ничего плохого не сделал? – добавила она, поворачиваясь к Фионе.

– Нет, – тихо ответила девушка.

Найл внимательно посмотрел на свою жену. Его восхитило то, что после всех неприятностей, которые он ей доставил, она спокойно отвечает: «Нет».

– Вот видишь, – довольно проговорила леди Феннимор, – все уладилось.

– Нет, не все, – возразила мать Фионы, – я прошу вас ответить на несколько вопросов. Прежде всего – зачем вы похитили мою дочь? И еще, если она так вам нужна, то почему вы возвращаете ее назад?

Графиня была женщиной проницательной, и Найл искренне пожалел, что не встретился с ней в другой, более приятной обстановке.

Фиона вмешалась в их разговор, не давая мужу говорить.

– Мама, дорогая, все это уже не имеет значения. Мы с Найлом поженились.

– Не может быть, – ошеломленно произнесла графиня Колонсей.

– Какая восхитительная новость! – одновременно с ней воскликнула леди Феннимор.

– Где и когда это произошло? – требовательно спросила леди Макфи, подходя к дочери и обнимая ее за плечи.

Найл подробно описал все события, ничуть не умаляя своей вины. Однако, он умолчал о том, что собирается вызвать на дуэль Дункана, и предоставил графине право самой догадываться о подлинных причинах похищения.

Фиона высвободилась из объятий матери, подошла к Найлу и стала рядом с ним. Ему не хотелось, чтобы она это делала, ведь он снова использовал ее. Девушка еще, чего доброго, начнет врать своей матери, и поэтому, когда она вложила свою руку в его, он не разжал кулак. Это не ускользнуло от внимания графини.

– Итак, – произнесла она, – вы похитили Фиону из мести, а Джошуа заставил вас жениться на ней. Не очень-то красиво вы себя вели, Найл Кэрри.

Он спокойно встретил ее взгляд.

– Полностью признаю это, миледи.

В глазах Мэри Макфи мелькнули искорки восхищения. Она была женщиной широких взглядов и ставила честность выше порядочности. В этом они со своей дочерью очень походили друг на друга.

– Значит, нам незачем лить слезы, – вмешалась леди Феннимор, – что сделано, то сделано. Вы оба наверняка страшно устали, поэтому я прикажу Бену проводить вас в вашу комнату. После отдыха мы все вместе подумаем, как можно исправить вред, нанесенный репутации Фионы вашим поспешным браком.

Женщина позвонила в колокольчик, и Найл так и не успел сообщить о своем намерении как можно скорее аннулировать брак. Пришел Бен, и молодожены отправились за ним. Когда дверь закрылась, Найл успел услышать, как крестная Фионы, хихикнув, произнесла:

– Хотела бы я видеть лицо Энгуса Меджи, когда он узнает, что Фиона выйдет замуж. Надеюсь, он больше не будет так задирать свой красивый нос.

Глава 15

Комната, которую предоставили молодой паре, была роскошно обставлена. У стен стояла тяжелая мебель из красного дерева, на окнах висели лилово-розовые бархатные гардины. Помещение было разукрашено, словно ларец. На всем лежал отпечаток так называемой «женской фантазии», мужчин же от подобных фантазий обычно бросает в дрожь. Найл не знал, замужем ли леди Феннимор, но если муж все-таки существует, то как же он позволил ей устроить такое безобразие в собственном доме?

Мужчине казалось, что его раздражение вызвано нелепым убранством комнаты, а на самом деле он просто пытался обмануть самого себя. Из равновесия его вывела последняя фраза леди Феннимор. Хотя Найл и собирался расстаться с Фионой, мысль о том, что она достанется другому мужчине, была подобна удару ножа. Он понимал, что поступает глупо, но больше не мог сдерживаться и поэтому грубо спросил:

– Кто такой Энгус Меджи? Твой прежний любовник?

Фиона замерла, открыв от удивления рот. Старые стоптанные туфли выпали у нее из рук.

– Мой любовник? Да как ты смеешь! Уж кто-кто, а ты-то знаешь, что до тебя у меня не было мужчин.

Найл шагнул к девушке.

– Существует масса способов заниматься любовью с женщиной, не лишая ее при этом девственности.

Фиона недоуменно уставилась на мужа.

– Ты что, ревнуешь? – с надеждой в голосе спросила она.

– Нет, – быстро ответил Найл и, отвернувшись, заявил: – Я ухожу.

Фиона с тревогой посмотрела на него. Она устала в пути, а встреча с матерью отняла последние силы, поэтому после слов Найла ее охватил просто панический страх.

– Ты пойдешь разыскивать Скалторна? Ты вернешься?

Глядя на него, девушка поняла, что он не хотел бы возвращаться, но придется.

– Да.

Этот короткий ответ успокоил Фиону, но уверенности в том, что он не покинет ее в следующий раз, у нее не было.

– Почему бы тебе не оставить меня прямо сейчас, раз уж ты решил во что бы то ни стало аннулировать наш брак? – задала девушка вопрос, мучавший ее со дня свадьбы.

Найл задумчиво посмотрел на нее, его глаза потемнели.

– Я не бросаю тебя, потому что ты еще нужна мне. Как ты сама изволила заметить, я найду Скалторна намного быстрее, если твоя крестная введет нас в общество.

Найл старался говорить убедительно, но Фиона поняла, что он лжет. Причина, по которой он все еще остается с ней, совсем иная. Нарочито грустным голосом девушка произнесла:

– Значит, дело только в мести.

– Только в мести, – сказал он и вышел, захлопнув за собой дверь.

Оказавшись за дверью, Найл сделал глубокий вдох, успокаивая колотящееся сердце. С каждым днем ему все труднее и труднее становилось отказываться от Фионы. Девушка утверждала, что любит его, и он начинал верить в то, что она действительно может любить такого человека, как он. Сложись обстоятельства по-другому, он сейчас скакал бы от счастья, но пока им владела только жажда мести, и Найл не мог принять ее любовь.

Выйдя на улицу, мужчина отправился в сторону кафе, которое всегда посещал, когда бывал в Эдинбурге. Скалторн, насколько он помнил, тоже любил выпить там чашечку кофе. Кроме того, они с Митчеллом договорились встретиться именно в этом заведении.

Во время учебы Найл частенько приезжал в Эдинбург и достаточно хорошо знал город, поэтому он быстро добрался до кафе.

Зайдя внутрь, он почувствовал запах сигар и аромат хорошего бразильского кофе. За столиком в глубине кафе за дымящейся чашкой сидел Митчелл. Найл подсел к нему, сделал заказ и лишь затем спросил:

– Ты как следует организовал поиски убийцы? Удалось нанять детективов?

– Да, – не поднимая глаз, ответил Митчелл, – я все сделал и договорился с Уилберсом. Он даст мне знать, когда что-нибудь будет известно.

Найл положил руку на плечо друга и сжал его.

– Спасибо. Ты всегда был мне хорошим и верным товарищем.

Впервые за годы дружбы Митчелл сбросил руку Найла и своими бледными глазами презрительно уставился на него.

– Ты и сам мог бы это сделать, так нет же! – сердито произнес Митчелл. – Вместо этого ты женишься и берешь эту женщину с собой. Больше того, ты выдумываешь различные предлоги, только бы быть рядом с ней, вместо того чтобы немедленно от нее избавиться, – его лицо исказила гримаса гнева. – Сколько раз я могу повторять тебе, что из-за нее у нас одни проблемы. Или ты уже забыл, что она сестра твоего врага? А может быть, ты вообще передумал убивать Дункана Макфи?

Найл медленно покачал головой. Он впервые понял, как сильно Митчелл ненавидит Фиону. Где-то в глубине души он и сам сознавал, что друг прав и его жена действительно создает массу проблем. Узнав Фиону, он стал лгать самому себе и совершать немыслимые поступки. Найл вынужден был признать, что остается с ней вовсе не ради спасения ее репутации, а потому, что не может найти в себе силы оставить графиню.

– Ты ведь любишь ее, – резко произнес Митчелл, – да?

– Я и сам не пойму, какие чувства испытываю к ней, – сказал Найл, – но в одном ты безусловно прав: не нужно было похищать ее. Правда, во всей этой истории есть и положительная сторона – теперь Дункан, скорее всего, станет преследовать меня, и мне не придется самому разыскивать его.

Найл вдруг обнаружил, что не может рассказывать Митчеллу о своих чувствах к Фионе, он и так уже сказал слишком много. Ясно одно: он хочет Фиону как женщину, но не хочет ее любить. Найл пригубил свой кофе.

– Проклятье! – прорычал он, когда горячая жидкость обожгла ему язык и небо.

Митчелл улыбнулся и спросил:

– Ты нашел Скалторна?

– Нет еще, – ответил Найл, отставляя свою чашку, – мы только сегодня приехали в город, но я хочу как можно скорее разыскать его. Корабль Макфи скоро возвращается, а я готов побиться об заклад, что Адмиралтейство уже отправило ему сообщение.

– Ты думаешь, сэр Дуглас передал им телеграмму для него?

– Я уверен в этом. Уезжая, Фиона оставила записку и в ней наверняка предупредила брата об опасности. Собственно говоря, я на это даже и рассчитываю.

– А-а, – протянул Митчелл, – значит, ты держишь ее при себе, чтобы завлечь Макфи. Умный ход.

Найл хотел было сказать Митчеллу правду, но передумал. Ведь на самом деле он был рядом с Фионой вовсе не для того, чтобы заманить ее брата в ловушку.

Найл выпил остывший кофе и произнес:

– Крестная Фионы, леди Феннимор, намерена представить нас аристократии Эдинбурга. Ты знаком с ней?

– Нет, только наслышан. Мне известно, что она вдова и как будто занимается сводничеством.

Найл усмехнулся.

– Тогда тебе следует держаться от нее подальше, потому что, как только она узнает, что у меня есть богатый друг, будущий виконт, твои холостяцкие денечки будут сочтены.

Митчелл натянуто рассмеялся.

– Я все же рискну с ней познакомиться и очень рассчитываю на твою протекцию. Вместе нам легче будет разыскать Скалторна.

Услышав эти слова, Найл почему-то почувствовал к Митчеллу сильную неприязнь.

– Позволь мне самому разыскать его, – раздраженно произнес он, – тебя же я опять прошу быть моим секундантом. Ведь в этом нет ничего зазорного.

– О чем ты говоришь! – вскричал Митчелл. – Я всегда готов помочь тебе и не вижу в этом ничего зазорного.

Найл был благодарен своем другу. Митчелл всю жизнь, начиная с детских лет, был рядом. Даже тогда, когда Найл замышлял какую-нибудь шалость, грозящую суровым наказанием, он шел с ним до конца, невзирая на последствия.

Найл встал из-за стола и сказал:

– Я возвращаюсь в дом леди Феннимор. Если повезет, она раздобудет для нас приглашение уже на сегодняшний вечер, а если повезет еще больше – я встречу там Скалторна, – он бросил на стол несколько монет. – Как только что-нибудь выясню, сразу же дам тебе знать.

* * *

В доме леди Феннимор царили бардак и неразбериха. Крестная Фионы пригласила к одному часу парикмахера и модистку, они-то и устроили весь этот тарарам, измучив слуг своими просьбами и указаниями.

Увидев это, Найл презрительно скривил губы. И охота же господам бросать деньги на ветер! Впрочем, графиня Колонсей вряд ли имеет к этой затее какое-либо отношение. Найлу было известно, что лорд Макфи заложил все свои земли и имущество, чтобы спасти семью от голодной смерти.

Фиона в тонкой прозрачной сорочке стояла в центре комнаты. Найл невольно залюбовался ее стройной фигурой. Ноги девушки были обернуты тонкой шелковой тканью, над которой колдовала модистка. Еще один отрез цвета сапфира лежал рядом.

Найл был очарован открывшимся ему зрелищем. Узкие бедра Фионы, длинные стройные ноги, скрытые тканью, манили и завораживали его.

Мужчина почувствовал сильное возбуждение и едва удерживался оттого, чтобы не наброситься на свою жену.

– О, вы наконец вернулись, – проговорила леди Феннимор, подходя к нему.

Найл очнулся и только сейчас заметил человека, стоящего рядом с Фионой. Мужчина погружал пальцы в волосы девушки и приподнимал их, словно взвешивая. Найл быстро подошел и решительно оттащил его в сторону.

– Что вы делаете? – угрожающе спросил он. Маленький человечек испуганно смотрел на грозного мужа снизу вверх.

– Я, ах… я, это… хотел сделать леди завивку, – смущенно пролепетал он.

Найл наконец понял, что это только парикмахер, и сразу же отпустил его. Что с ним происходит? Он ведет себя как полный идиот и выставляется на всеобщее посмешище. Нет, этому необходимо положить конец.

– Не обращайте внимания, – произнес он.

Найл уселся на кровать и принялся наблюдать за своей женой. Фиона послушно делала то, о чем ее просили. Она поворачивалась то в одну, то в другую сторону, а модистка тем временем подкалывала материал. Парикмахер же вновь занялся волосами.

К тому времени когда Фиона была полностью одета и причесана, Найл так возбудился, что готов был повалить ее прямо на пол, не обращая внимания на присутствующих. Он хотел прильнуть к ее нежному телу, все прелести которого так искусно подчеркнула модистка. Ему хотелось коснуться шелковистых прядей, мастерски взбитых парикмахером, но больше всего он хотел забыться вместе с ней в сладостном экстазе, вновь ощутить вкус ее поцелуев и думать только о ней – своей жене.

– Ну вот, теперь ты готова, – удовлетворенно произнесла леди Феннимор.

– Надеюсь, у вас есть соответствующая одежда? – спросила она, поворачиваясь к Найлу.

Вопрос крестной Фионы вернул Найла из страны грез на землю.

– Для чего мне нужна «соответствующая одежда», осмелюсь вас спросить? – раздраженно проговорил мужчина.

– Нас пригласили на мюзикл сегодня вечером. А разве вас не было, когда мы об этом говорили? – нахмурившись, спросила леди Феннимор.

Найл отрицательно покачал головой.

– Нет, меня не было, и я впервые слышу о том, что мы идем на мюзикл. Я захватил с собой костюм, в котором женился, но он помят и нуждается в чистке.

– Так что же вы раньше-то молчали? – удивленно воскликнула крестная и хлопнула в ладоши. – Где Бен? Он снова куда-то запропастился именно тогда, когда нужен! А впрочем, сделаем лучше вот как, – проговорила она, посмотрев на служанку, – ты, Джейн, заберешь одежду мистера Кэрри и проследишь за тем, чтобы ее привели в порядок к девяти часам.

– Слушаюсь, миледи, – ответила девушка, делая реверанс.

Леди Феннимор продолжала свою бурную деятельность.

– Фиона, повернись, я хочу видеть, как лежит шлейф.

Когда Фиона выполнила ее просьбу, женщина притворно вздохнула и прошептала:

– Очаровательно, просто очаровательно, – она перевела взгляд на Найла и сказала уже громче: – Вы не находите, что синее очень идет к глазам вашей жены?

Найл нахмурился. Фиона была столь очаровательна в этом платье, что он просто не мог отвести от нее глаз. Мужчина боялся того влияния, которое она на него оказывает, а потому, желая хоть немного разрядиться, сердито спросил:

– Чьи это деньги ты так беззаботно тратишь? Леди Феннимор всплеснула руками и возмущенно воскликнула:

– Никогда не слышала ничего подобного! У вас, молодой человек, дурные манеры. Фиона – моя единственная крестница и наследница, она тратит мои деньги, потому что я хочу, чтобы она их тратила. Так что оставьте при себе свои замечания.

Фиону очень обидели слова Найла, хотя она и предполагала, что он будет груб с ней. Он теперь использует любую возможность, чтобы показать, как противен ему их брак, но это хамство не сойдет ему с рук.

– Тебе стало легче, после того как ты узнал, чьи деньги я трачу, – язвительно спросила Фиона, окинув мужа критическим взглядом.

Найл молча вскочил с кровати, подошел к своей сумке и достал из нее свадебный костюм.

– Ваша служанка забыла об этом, – сказал он, передавая пиджак и брюки леди Феннимор.

Крестная брезгливо улыбнулась и скрылась за дверью.

Фиона устало провела пальцами по своим волосам, на укладку которых парикмахер потратил больше часа, и сказала:

– Не срывай, пожалуйста, свою злость на крестной. Она уже пожилая женщина и больше всего на свете любит красиво одеваться и выходить в свет. Ее маленькие причуды никому не причиняют вреда, скорее наоборот, – девушка замолчала и после непродолжительной паузы продолжила, – она хочет, чтобы я была счастлива, и решила говорить всем знакомым, что мы поженились так поспешно потому, что очень любим друг друга, – сказав это, Фиона печально улыбнулась. Как бы ей хотелось, чтобы это было правдой.

– Ты права, – спокойно произнес Найл, – я вел себя бестактно и обязательно извинюсь перед ней за обедом.

– Советую тебе отрепетировать свою речь, обед через пятнадцать минут. А после него тебе придется переодеться.

Во время обеда Найл, верный своему слову, извинился перед леди Феннимор. Он взял ее пухлую руку и, поднеся к губам для поцелуя, сказал:

– Прошу вас принять мои извинения, миледи. Я не имел права выказывать свое плохое настроение, ведь вы в этом не виноваты.

Крестная вспыхнула и смутилась, как девушка, только что сошедшая со школьной скамьи.

Обед завершился ровно в восемь. Леди Феннимор первой встала из-за стола и торжественно произнесла:

– Нам пора идти.

Все поднялись, и только графиня Колонсей осталась на месте. Найл вопросительно посмотрел на Фиону, но та лишь пожала плечами.

Усаживаясь в экипаж, Найл спросил:

– Разве леди Макфи не едет с нами?

– Она не очень хорошо себя чувствует, – ответила крестная, – дорога утомила ее.

Найл и Фиона обменялись многозначительными взглядами. Уж им то хорошо было известно, как тяжело бывает в пути, особенно если приходится скрываться от всех и ночевать под открытым небом.

Когда они подъехали к дому, где ставился мюзикл, Найл с превеликой радостью покинул экипаж. Фиона всю дорогу прижималась к нему бедром, и мужчина уже находился на грани нервного срыва.

Они вошли в роскошно украшенный зал, и леди Феннимор сразу же принялась представлять молодоженов присутствующим. Найл был потрясен и некоторое время спустя спросил у Фионы:

– А здесь вообще есть хоть один человек, с которым твоя крестная не знакома?

Девушка улыбнулась:

– Крестная прожила в Эдинбурге всю жизнь, всегда выезжала, поэтому знакомых у нее очень много. Так что на твой вопрос я с уверенностью могу ответить нет.

– Хочешь пунша? – спросил Найл, беря Фиону под руку. Он предложил ей это только потому, что хотел увести подальше от крупного мужчины, который развлекал неподалеку двух молоденьких леди. Когда они проходили мимо этой троицы, Найл почувствовал, что Фиона вся напряглась.

Молодожены уже довольно далеко отошли от милой компании, как вдруг услышали позади себя громкий мужской голос:

– Фиона? Тебя ли я вижу?

Найл обернулся и удивленно взглянул на мужчину. Тот смотрел на Фиону откровенным взглядом собственника. Бедная девушка не знала куда себя деть и наконец тихим безразличным голосом произнесла:

– Энгус.

– Ты знакома с этим мужчиной? – спокойным голосом спросил Найл, хотя внутри у него все клокотало от негодования. Он готов был врезать ему по физиономии, потому что уже догадался, что это и есть тот самый Энгус Меджи, над которым подшучивала леди Феннимор.

– Да, – так же тихо ответила Фиона.

– Фиона, дорогая, неужели я снова вижу тебя, – слащавым голосом произнес Энгус, слегка картавя. Его спутницы нахмурились, и одна из них положила руку на плечо мужчины, но он не обратил на это внимания.

Энгус быстро подошел к Фионе, взял ее за руки и благоговейно их поцеловал. Девушка густо покраснела.

– Как поживаешь, Энгус? – спросила она, скрывая свое замешательство.

– Хорошо. А ты? Ты исчезла так внезапно, что я даже не успел с тобой попрощаться.

Найл внимательно разглядывал своего соперника. У мистера Меджи были очень выразительные глаза, которыми он плотоядно смотрел на Фиону. Ситуация показалась Найлу двусмысленной, а он этого терпеть не мог и потому отчетливо произнес:

– Женщина, которую вы пожираете взглядом, моя жена, – сказав это, он выхватил пальцы Фионы из рук ее бывшего возлюбленного.

Энгус отшатнулся.

– Извиняюсь, я этого не знал, – пробормотал он, продолжая смотреть на Фиону.

Спутницы мистера Меджи наконец ушли, и Найл не винил их за это. Разговор, который они вели, явно был только флиртом. Фиона же, проводив взглядом молодых леди, воспрянула духом и ехидным голосом произнесла:

– Догони Сюзанну, Энгус, не то упустишь шанс получить ее миллионы.

Лицо Энгуса стало пунцовым, его глаза потеряли свою выразительность.

– Вижу, ты совсем не изменилась, Фиона. У тебя по-прежнему острый язычок.

Девушка окончательно пришла в себя и улыбнулась ему, словно напроказивший ребенок.

– А ты, как всегда, бегаешь в поисках богатой невесты, – язвительно сказала Фиона. – Ты прав, мой язычок все такой же острый, но сама я сильно изменилась за последние три месяца. Теперь у меня есть муж, так что догоняй Сюзанну, Энгус, не стоит терять попусту время.

Энгус Меджи молча ушел.

Найл проводил его долгим взглядом, затем внимательно посмотрел на Фиону и спросил:

– Значит, он не считает тебя богатой невестой? А почему? Ведь ты являешься наследницей леди Феннимор, а у нее огромное состояние, которое достанется тебе.

Фиона вздохнула и покачала головой.

– Три месяца назад я была бедна как церковная мышь и не знала, что крестная собирается оставить мне свои деньги. Энгус же ищет себе жену с толстым кошельком.

Найл задумался над ее словами, а когда понял их истинный смысл, небрежно спросил:

– Значит, если бы ты три месяца назад знала, что являешься богатой наследницей, ваши отношения с этим слюнтяем сложились бы по-другому. Я прав?

– Наверное, прав, – тихо произнесла она, уголки ее рта опустились, – но сейчас я рада тому, что не знала этого, иначе я стала бы его женой, а не твоей.

Найл был вне себя от возмущения. Тот факт, что Фиона любила другого мужчину, выводил его из себя. Он резко сказал:

– Ты идешь? Похоже, твой прежний возлюбленный очень увлечен своей нынешней любовницей.

Фиона кивнула, но злые слова Найла удивили ее. Что это? Очередной приступ ревности? Даже если это и так, ей все равно не будет от этого никакой пользы. Найл набрасывается на другого мужчину только за то, что тот оказывает ей знаки внимания, но жить с ней он не хочет. И, возможно, никогда не захочет.

Глава 16

Это был пятый день в Эдинбурге и пятый светский прием. Все было так же, как в Лондоне, только масштабом помельче. Сегодняшний раут оказался на редкость неудачным – скучная публика, посредственная еда и нестерпимо болящие ноги. Фиона и Найл уже около часа кружили по одному и тому же маршруту, выискивая местечко, где можно было бы присесть, оба устали и были раздражены.

Приближались праздники, недостатка в развлечениях не было, и леди Феннимор вывозила молодоженов куда только могла. Добрая женщина хотела доставить им удовольствие, но добилась обратного результата. Фионе быстро все надоело, а Найл злился из-за того, что до сих пор не встретил Скалторна.

Увидев свободное место, Фиона ринулась к нему и с облегчением села. Ее ноги немного отекли, и она, сняв одну туфлю, с удовольствием пошевелила пальцами.

– Фиона, вот ты где, – произнес, появляясь из-за колонны, Энгус Меджи. – Могу я составить тебе компанию?

Фиона украдкой сунула ногу в туфлю и выдавила из себя улыбку.

– Как хочешь.

Девушка была немного удивлена тем, что он решился заговорить с ней после их последней встречи. Она внимательно посмотрела на бывшего возлюбленного. Забавно, но теперь ее сердце не замирало при виде этого мужчины, хотя он был все так же красив. Его глаза были так же выразительны, губы так же чувственны, но он для нее больше ничего не значил. Возможно, ей только казалось, что она любит его.

– Твой муж покинул тебя? – спросил Энгус.

Девушке показалось, что в его словах есть второй смысл, но дар ничего не подсказывал, и она успокоилась.

– Найл играет в карты, – беззаботным голосом произнесла она.

– Да, многие мужчины увлекаются картами, – прошептал он ей на ухо. – Я тоже люблю играть, но я никогда не оставлял тебя одну.

Фиона отодвинулась.

– Это правда. Сопровождая меня, ты уходил только в случае крайней необходимости.

Лицо Энгуса скривилось, словно Фиона его обидела.

– Ты ведь знаешь, что мне необходимо жениться на богатой наследнице? Я от тебя не скрывал своих намерений.

Энгус снова в своем репертуаре.

– Да, ты рассказал мне об этом сразу же, как только выяснил, что я наследства ни от кого не жду, – просто сказала девушка.

– Но ты все-таки дочь графа, и у меня были все основания предполагать, что у тебя есть состояние. Когда же я убедился в обратном, то чуть не заболел от горя, – Энгус заглянул ей в глаза, его голос звучал очень искренне. – Мне было так трудно ухаживать за другими леди, но другого выхода не было. Для восстановления поместья нужны деньги, а у меня их нет, и получить состояние я могу только в качестве приданого. Так что обстоятельства вынудили меня оставить тебя. Оставить, но не забыть.

Глядя на Энгуса, Фиона чувствовала, что он говорит правду. Она всегда знала, что действительно нравится ему, и именно поэтому месяц назад отправилась в Эдинбург завоевывать его любовь. А теперь… теперь ей это уже не нужно.

– Я замужем, – смущенно пробормотала девушка и почти пожалела о том, что обстоятельства сложились так, а не иначе. Рядом с Энгусом ей было спокойно и просто. С Найлом же все шло шиворот-навыворот, и не было никакой уверенности в завтрашнем дне. Ее любовь, ребенок, беспокойство за брата – все переплелось и запуталось.

Энгус взял Фиону за руку.

– Я знаю, что у тебя на душе. О твоем муже ходят ужасные слухи.

Фиона хотела отстраниться, но тепло мужских пальцев было так приятно, что она оставила свою руку в его.

– Какие слухи? Что ты слышал о моем муже? – встревоженно спросила она, готовясь к самому худшему.

Энгус огляделся, убедился в том, что их никто не подслушивает и только тогда ответил:

– Говорят, что он убийца. Фиона похолодела.

– Это ложь, – резко сказала она.

Энгус безразлично пожал плечами, но его руки еще крепче сжали ее ладонь.

– Может быть, это и ложь, но я слышал, что даже отец отрекся от него и лишил наследства.

Ох уж эти светские сплетники! Гнев и обида за Найла захлестнули Фиону.

– Его отец просто глупец. Найл такой же убийца, как ты или я, – девушка хотела встать, но Энгус удержал ее. – Что еще? – сердито спросила она.

– Будь осторожна, Фиона. Говорят, в Америке он убил женщину, а в Лондоне – мужчину.

Итак, ему известно почти все. Быстро же распространяются дурные новости.

– Сплетни – удел людей недалеких, – заметила Фиона, вставая и высвобождая свою руку. – Спасибо, что рассказал мне об этом, – сказала она, улыбаясь ему.

Энгус тоже встал и торжественно произнес:

– Может быть, между нами и есть разногласия, но ты очень симпатична мне, и я не хочу, чтобы тебе было больно.

В это время Найл всюду разыскивал свою жену. Ему перестало везти, и он бросил карты, собираясь ехать домой. Когда он вышел из-за колонны, Энгус как раз склонился над рукой Фионы, целуя ее на прощанье. Этот интимным жест о многом поведал ему.

Найл встал перед ними и угрожающе произнес:

– Мой секундант навестит вас завтра утром, Меджи.

Фиона ойкнула и отдернула руку. Она сердито посмотрела на мужа и спросила:

– Ты всегда таким способом разрешаешь свои проблемы?

Энгус побледнел и учтиво произнес:

– Как вам будет угодно, но, осмелюсь заметить, я не хотел оскорбить ни вас, ни вашу жену.

Найл сжал кулаки. Каждый раз, когда Энгус Меджи попадался ему на глаза, он испытывал сильнейшее желание размазать его по стенке. Мысли о том, что прежде Фиона любила Энгуса, угнетали и мучили его.

Фиона решительно встала между мужчинами и, гневно глядя на мужа, произнесла:

– Не будь идиотом, Найл! Энгус только рассказал мне о светских слухах и сплетнях. Все считают тебя убийцей, и он предупредил меня об этом. Так, по-твоему, ведет себя мужчина, пытающийся соблазнить чужую жену?!

Найл приподнял одну бровь.

– Мужчина, который пытается соблазнить чужую жену, обычно начинает издалека, – рассудительно проговорил он.

– В этом вы правы, – с усмешкой заметил Энгус, – но у меня не было дурных намерений. Я не знал, что Фионе уже все известно насчет вас, и хотел предостеречь ее.

Найл неприязненно посмотрел на Меджи, восхищаясь в то же время его честностью. Видимо, он ошибся, считая Энгуса беззаботным охотником за приданым. Фиона вскинула голову и строго сказала:

– Теперь, когда ты знаешь, о чем мы с Энгусом говорили, я надеюсь, ты за берешь свой вызов обратно.

Найл серьезно посмотрел на жену, а затем перевел взгляд на Энгуса. После слов Фионы мистер Меджи совсем успокоился и обрел свое былое достоинство.

– Примите мои извинения, – склонив голову, произнес Найл.

Прежде чем Энгус успел что-либо ответить на эту короткую речь, Фиона потянула Найла за рукав и сказала:

– Нам пора уходить.

Он послушно последовал за своей женой. Пока они пробирались сквозь толпу, Найл поймал на себе несколько косых взглядов. Раньше он не обращал на это внимания, думая, что это просто любопытство. Романтическая любовь и поспешный брак всегда вызывают у публики жгучий интерес. Теперь же Найл понял, что это любопытство совсем другого рода. Люди рассматривают убийцу и женщину, которая отважилась выйти за него замуж.

Он взял Фиону за руку и притянул ее поближе к себе. Девушка недоуменно посмотрела на мужа, а затем обвела взглядом зал. Она сразу же поняла, что происходит, и, гордо вскинув голову, пошла вперед.

– Мы не можем уехать без крестной, – громко произнесла Фиона, – нужно найти ее.

Найл подвел жену к леди Феннимор. Стойкость и мужество Фионы восхищали его.

– О, Фиона, Найл, – воскликнула крестная, обмахивая веером свое пылающее лицо, – вы знакомы с лордом и леди Симмонс? – прежде чем Найл успел ответить, быстро добавила: – Не думаю.

Леди Феннимор представила пары друг другу. Лорд и леди Симмонс кивнули и вежливо улыбнулись. Их улыбки говорили только об элементарном соблюдении приличий, в глазах же не было и тени доброжелательности.

– Прошу прощения, – произнес Найл, – но мы с Фионой собрались домой. Вы поедете с нами?

– Нет, я еще побуду здесь, – ответила леди Феннимор, – воспользуйтесь моим экипажем, а затем прикажите Джеку вернуться за мной.

– Благодарю вас.

Найл галантно поклонился, скользнув ироничным взглядом по лорду и леди Симмонс. Они могут считать его преступником, но пусть не забывают также и о том, что он сын главы Хайлендского клана, который происходит из династии ирландских королей.

Пробираясь к выходу, Найл думал о леди Феннимор. Такая замечательная, добрая женщина и как она любит Фиону! Интересно, известно ли ей о слухах? Когда молодожены наконец выбрались из толпы, Найл тихо спросил:

– Твоя крестная знает об этих нелепых сплетнях?

– Наверняка знает, – печально ответила Фиона, – она обмахивается веером, только когда расстроена, а сегодня она просто не выпускала его из рук.

Мимо них прошли две пары, и Фиона натянуто улыбнулась им. Найл тоже скривил губы в подобии улыбки. Женщины захихикали, и он отвернулся. Всем своим видом Найл давал понять, что не желает с ними знакомиться.

Фиона усмехнулась.

– Здорово ты осадил этих потаскушек, – одобрительно сказала она. – Эти «леди» обращают на тебя внимание только тогда, когда считают, что ты находишься в их власти, а когда получают отпор, теряются и не знают как себя повести.

Найл искоса посмотрел на жену.

– А как бы ты себя повела?

Они уже вышли на улицу. Фиона делала вид, что кутается в свою накидку, а сама тем временем раздумывала над ответом.

– Ну, во-первых, я не стала бы пялиться на тебя во все глаза, а если бы ты меня осадил, не стала бы сердиться. Скорее всего, я просто выложила бы тебе все сплетни, – девушка невесело усмехнулась, – есть у меня такая привычка – говорить правду в лицо. Я предпочитаю опережать события и не боюсь их последствий.

Найл махнул кучеру, подошел к экипажу и открыл дверцу. Он помог Фионе войти, отметив, что она села спиной к кучеру.

– Ты боишься, что я сяду рядом с тобой? – спросил он, устраиваясь напротив. Фиона, которая боялась именно этого, честно ответила:

– Да.

– Правильно, – мрачно заметил Найл.

Сердце Фионы екнуло. Получив строгое предупреждение, она стала инстинктивно держаться подальше от мужа. Он тоже не прикасался к ней и по-прежнему собирался аннулировать их брак. Дорогой они не разговаривали.

Экипаж остановился у дома леди Феннимор. Найл выскочил первым и галантно предложил Фионе руку.

– Спасибо, – пробормотала Фиона. Молодожены внимательно посмотрели друг на друга. Луна освещала их серебристым светом. Фиона вглядывалась в ярко-зеленые глаза Найла и видела в них печаль, она потянулась к нему, желая успокоить его боль, но мужчина отступил назад. Рука Фионы упала, в тусклом свете блеснула зеленая кожа ее перчатки.

– Не надо, Фиона, – тихо произнес он, – ты угадала, я хочу тебя. Хочу так сильно, как никогда ничего не хотел. Но я не люблю тебя. И не смогу полюбить.

Сказав это, он повернулся и пошел к крыльцу.

Найл не стал стучать, он распахнул дверь с такой силой, что чуть не сорвал ее с петель. Фиона с тоской смотрела ему вслед. Она видела, как сильно расстроен ее муж, и не знала, радоваться ей по этому поводу или грустить. Будущее все расставит по своим местам.

Девушка стояла на улице, холодный ветер пронизывал ее до костей, но она улыбалась вопреки всему – она улыбалась, ведь он все-таки хочет ее! Она будет настойчива и в конце концов завоюет его любовь. Должна завоевать, иначе у нее разорвется сердце.

Фиона медленно поднялась по ступенькам и вошла в залитый светом холл, она двигалась медленно, потому что ее ноги отекли и болели. Найла не было ни в холле, ни в гостиной. Что ж, судя по всему, предстоящая ночь будет очень интересной.

В лилово-розовой комнате молодоженов было темно, сначала Фионе показалось, что Найла нет и здесь, но, когда глаза привыкли к темноте, она увидела его на кушетке у окна. На этом шатком, неудобном ложе он спал с самого их приезда, милостиво уступив ей широкую кровать.

После первой брачной ночи Фиона действовала очень осмотрительно. Найл предупредил, что оставит ее при малейшей попытке сблизиться с ним, и она знала, что это не пустая угроза. Сегодня же она почувствовала его слабость и решила отомстить за те страдания, которые испытывала из-за него. Пусть он тоже немного помучается.

Фиона улыбнулась и зажгла несколько свечей. Она двигалась по комнате, демонстративно не обращая на него внимания. Найл хмуро посмотрел на жену и спросил:

– Зачем ты зажгла свечи?

– Мне нужен свет, чтобы раздеться, – невинным голосом ответила она, – и расчесать волосы. Как, по-твоему, я буду делать это в темноте?

Фиона простодушно посмотрела на мужа и начала расстегивать крючки на корсете. Расстегнув несколько, она попросила:

– Помоги мне, пожалуйста.

Найл даже не пошевелился, но мрачно посоветовал:

– Позови свою горничную.

– У нас с мамой одна горничная на двоих, и она, скорее всего, уже спит, – проговорила девушка, вынимая шпильки из прически. Огненные волны упали ей на плечи. – Неужели ты хочешь, чтобы я разбудила бедняжку из-за нескольких крючков?

Это был прямой вызов, и Фиона знала, что Найл не сможет устоять. Ведь он хочет ее.

Найл встал с кушетки и, подойдя к жене, сказал:

– Ты играешь с огнем, малышка.

Фиону бросило в жар, она отвернулась, скрывая это, и возмущенным голосом произнесла:

– Я? Ничего подобного.

Секунду спустя его пальцы коснулись ее спины. Найл расстегивал платье так легко и уверенно, как будто всю жизнь только этим и занимался.

Когда с последним крючком было покончено, Фиона намеренно опустила руки, и платье соскользнуло с ее плеч. Одно легкое незаметное движение, и вот оно уже лежит у ее ног.

Девушка переступила через платье, подняла его и аккуратно повесила на стул. Украдкой она проверила, наблюдает ли за ней Найл? Он стоял, сжав руки в кулаки, и смотрел на нее во все глаза.

– Ложись, Фиона. Я уже видел все, что мне положено, – сквозь зубы проговорил он.

Фиона перестала развязывать ленты на корсете и посмотрела на мужа, их взгляды встретились, девушка поняла, что зашла слишком далеко и если продолжит свою игру, то потеряет его навсегда.

Со смиренным вздохом Фиона легла в постель. Ничего, в следующий раз ей повезет больше. Она не собиралась отказываться от своей затеи. Уж слишком многое поставлено на карту.

* * *

Найл сидел в кафе и пил дымящийся кофе. Он вспоминал прошедшую ночь и хмурился. Отказываться от Фионы становилось все труднее и труднее. Вчера она так откровенно дразнила его, что он едва не набросился на нее. Если жена все время теперь станет раздеваться при свете, он долго не выдержит.

Мужчина нахмурился еще больше; вот если бы они встретились раньше, еще до Ньюгейта, все было бы по-другому. Но судьба распорядилась иначе.

Теперь он должен убить Скалторна и Дункана – ее брата. После этого они никогда уже не смогут быть вместе.

Найл прищурился и посмотрел на угловой столик, где сидел… Скалторн. Он был в компании и оживленно беседовал о чем-то со своими приятелями.

– Ты что, решил отказаться от дуэли? – спросил Митчелл.

Его низкий голос вывел Найла из задумчивости.

Найл не ответил. Он продолжал наблюдать за Скалторном. Разыскать его оказалось очень нелегко. Вопреки ожиданиям баронет не вращался в светских кругах. Его вообще не было в Эдинбурге, он вернулся только два дня назад. Сделав глоток, Найл наконец ответил:

– Нет, я не изменил своего решения.

Митчелл больше не проявлял беспокойства, когда речь заходила о мести. Теперь он испытывал лишь нетерпение и находился в приподнятом настроении.

– Тогда чего же ты ждешь? – недоуменно спросил он.

Найл внимательно посмотрел на своего друга и решительно вышел из-за стола. Когда-то он очень хорошо относился к Скалторну, но трибунал все перевернул с ног на голову. Сейчас Найл помнил только о том, как его предали.

– Скалторн, ты узнаешь меня? – произнес Найл останавливаясь у стола, за которым сидел его противник.

Скалторн медленно встал. Он был высок, кареглаз, каштановые волосы слегка вились на висках. Мужчина открыто посмотрел Найлу в глаза и ровным голосом произнес:

– Найл Кэрри. Я слышал, что ты в городе.

– Да, меня уже выпустили из тюрьмы. Скалторн сочувственно кивнул.

– Тебе многое пришлось пережить.

Найл окинул противника долгим взглядом. Интересно, как он себя поведет: согласится или струсит, так же как и Уинтер? При воспоминании о виконте Найлу стало не по себе, но он быстро успокоился и отчетливо произнес:

– Я намерен свести с тобой счеты.

– Ты хочешь вызвать меня на дуэль? – спросил Скалторн, постукивая пальцем по столу. – Я ждал этого. Уинтер известил меня до того, как его убили.

«Я должен был это предвидеть, – подумал про себя Найл. – Ну да ладно, так даже лучше».

– Совершенно верно. Назови оружие.

– Пистолеты, – не задумываясь, ответил Скалторн.

Найл ухмыльнулся.

– Насколько я помню, ты был отличным стрелком.

– И до сих пор остаюсь таковым, – спокойно заявил Скалторн. – Макинси, – он указал на плотного мужчину, сидящего за столом, – будет моим секундантом.

– Моим будет Митчелл Олпин.

Скалторн взглянул через плечо Найла и, махнув рукой, крикнул:

– Привет, Олпин. Вижу, ты все еще пестуешь своего друга.

Баронет снова посмотрел на Найла и произнес:

– Он всегда считал тебя невиновным.

– Да, в отличие от других. Скалторн пожал плечами:

– Я сделал только то, что должен был сделать. Мне казалось, что ты понимаешь это.

– Я был невиновен.

– Улики говорили обратное.

В кафе было много посетителей, и Найл только сейчас осознал, что все они смотрят на него. Значит, здесь, так же как и в Лондоне, будет масса свидетелей того, как он вызвал Скалторна на дуэль. Митчелл подошел и встал между соперниками.

– Я зайду к вам завтра, – обратился он к Макинси, который согласно кивнул.

Найл был рад вмешательству Митчелла. Выполнив поставленную перед собой задачу, он чувствовал себя совершенно опустошенным. Сейчас он не испытывал той радости, которую испытал после того, как вызвал на дуэль Уинтера. Видимо, это произошло потому, что Скалторн сразу согласился встретиться с ним.

Интересно, что скажет Фиона, узнав, что ему предстоит поединок с опытным стрелком?

Найл резко развернулся и вышел на улицу. Ему хотелось уйти подальше от этого кафе. Он боялся признаться себе в том, что ярость и ненависть ушли из его души. Теперь там осталась только пустота.

Мужчина ускорил шаг и покачал головой. Нет, это безумие! Конечно же, он рад встрече со Скалторном. И он заставит его отречься от вынесенного приговора или убьет его. Все очень просто.

Глава 17

Чем ближе подходил Найл к дому леди Феннимор, тем хуже становилось его настроение. Он уже сам не знал, чего хочет, кроме…

Бен распахнул входную дверь прежде, чем Найл успел постучать. Эта предупредительность еще больше рассердила его.

– Спасибо, – машинально буркнул он. На лице Бена не дрогнул ни один мускул, хотя он догадался о том, что молодой человек чем-то расстроен. Будучи отличным лакеем, он поклонился и принял у Найла шляпу и трость. Мужчина молча отдал свои вещи и направился к лестнице. Он решительным шагом вошел в комнату, которую формально делил с Фионой. Если ему повезет, то жены там не окажется.

Ему не повезло.

Фиона сидела в одном из трех кресел, находящихся в комнате. Кресло было обито бледно-лиловым бархатом и стояло напротив зажженного камина. Услышав шаги Найла, Фиона оторвалась от книги, которую читала, и посмотрела на него. Найл узнал свой томик стихов Роберта Бернса. Он вспомнил, как на острове Скай девушка призналась ему, что Бернс – один из ее любимых поэтов.

– Где ты был? – спросила она, откладывая книгу в сторону.

– Ходил по своим делам.

Найл пересек комнату и остановился у кушетки, на которой спал. Сбросив пиджак, он почти пожалел о том, что пришел сюда. Стараясь немного успокоиться, он принялся расхаживать по комнате.

– Что это за дела? – настойчиво продолжала Фиона свой допрос.

– Я вызвал Скалторна на дуэль, – нахально заявил Найл.

Фиона посмотрела на мужа широко открытыми глазами. Найл так долго не мог разыскать Скалторна, что она утратила бдительность. А когда знакомые сообщили ей, что этого мужчины нет в городе, девушка совершенно успокоилась. Она надеялась, что сумеет убедить Найла отказаться от мести до того, как его противник вернется в Эдинбург, но не успела.

Время сыграло не в ее пользу, и теперь уже ничего нельзя изменить. То, что должно было случиться, – случилось.

Найл достал арфу и принялся любовно перебирать струны. Он вел себя так, словно его новость была так же незначительна, как сообщение о погоде. Он тщательно настроил свой инструмент и заиграл песню под названием «Красотка Барбара». В конце первого куплета он взял неверную ноту.

– Черт побери, – пробормотал он, откладывая арфу в сторону и поднимая глаза на жену, – скорей бы закончить это дело.

Ошеломленная Фиона откинулась на спинку кресла.

– Скорей бы закончить? – переспросила она, побуждая его развить свою мысль.

– Да! – раздраженно выкрикнул Найл. – Я хочу, чтобы поскорей закончились твои проповеди и все остальное.

Посмотрев на жену, Найл понял, что переборщил, опять она заставила его потерять над собой контроль. Причем Фионе для этого не потребовалось даже слова произносить, он сам все додумал за нее. Нет, так больше продолжаться не может. Эта женщина явно хочет довести его до сумасшедшего дома.

Пока молодожены разбирались в своих чувствах и обдумывали, что бы такого еще друг другу сказать, в комнату без стука влетела мать Фионы.

Лицо ее было искажено.

– Фиона, – проговорила графиня срывающимся голосом.

– Мама, – воскликнула девушка, подбегая к матери и обнимая ее, – что случилось?

– Я… ох, Фиона, – леди Макфи обняла дочь и повисла на ней.

Сердце Фионы сильно забилось. Ее мать никогда еще так открыто не показывала своих чувств. Значит, случилось что-то ужасное. Графиня, обычно женщина очень спокойная и уравновешенная, сейчас вела себя как перепуганная курица.

– Мама, – нежно проговорила Фиона, усаживая мать на кровать, – сделай глубокий вдох и расскажи, что тебя так взволновало?

Надломленным от отчаяния голосом женщина произнесла:

– Это все из-за Джулии, – она замолчала и, после не большой паузы, тихо сказала: – Джулия умерла. Они оба умерли.

– Что?! – не поверила своим ушам Фиона.

– Джулия умерла, – повторила графиня, – и Ян тоже.

Сердце девушки сжалось от горя.

– Джулия? Ян? Умерли? Но как это произошло? – спросила она, все еще не веря в случившееся.

– Их убили. Джулию убили за то, что она пыталась обелить имя Яна.

Леди Макфи говорила очень тихо, но Найл услышал ее слова. Убиты два близких Фионе человека.

– Что ты имеешь в виду, говоря обелить имя Яна? – ласково спросила Фиона. – Я думала, что Джулия и Ян находятся на Колонсее.

Лицо графини было бледным, но спокойным, она взяла себя в руки. Мужество, с которым она переносила боль страшной утраты восхитило Найла. Он знал, что Ян – старший сын леди Макфи. За отказ участвовать в войне с Наполеоном Яна разжаловали. Все мужчины Хайленда ушли тогда воевать, многие из них не вернулись, а тех, кто вернулся, посчитали предателями.

Едва выговаривая слова, графиня начала свой рассказ.

– Месяц назад Яна вызвали во Францию. Потом пришло сообщение о том, что он стал французским шпионом, работал на партию «Возрождение Наполеона» и погиб. Джулия не поверила этому, и сама поехала во Францию, чтобы на месте во всем разобраться и спасти имя Яна от позора, – губы леди Макфи задрожали. – Я только что получила письмо от твоего отца. Ее тоже убили.

– О Господи! – прошептала Фиона. – Почему же ты мне раньше ничего не рассказала?

Графиня, скрывая боль, улыбнулась дочери:

– У тебя и так было много проблем. Я собиралась все рассказать тебе некоторое время спустя.

– О мама, мне так жаль.

Фиона обняла мать и прижала ее к груди.

Найл понял, что лучше оставить женщин наедине, но просто уйти он не мог. Ему хотелось быть рядом на тот случай, если понадобится его помощь. Ради матери Фиона сдерживалась, не давая воли рвущимся наружу чувствам, но рано или поздно она сорвется. И в этот момент Найл хотел быть возле нее.

Фиона, нашептывая утешительные слова, укачивала свою мать, сама еще почти ребенок, она успокаивала пожилую, умудренную жизненным опытом женщину. Найл всегда знал, что она волевая и сильная натура, но даже не подозревал, что ее сила так велика.

Обе женщины беззвучно плакали. Найл смотрел на них, и его сердце разрывалось от сострадания. Но ведь он собирается причинить им еще большую боль, убив последнего сына и брата.

Впервые за три года Найл всерьез усомнился в правильности своего решения.

Леди Макфи ушла, и Фиона, опустошенная горем, посмотрела на мужа. Найл ждал в том же бледно-лиловом кресле, в котором совсем недавно сидела она. Им обоим казалось, что прошла целая вечность.

Огорчение Фионы сменилось яростью. Она не могла спокойно смотреть на Найла. Как может он оставаться таким хладнокровным, видя ее глубокое горе? Хотя от него всего можно ожидать. Может быть, именно сейчас он планирует убийство ее второго брата.

– Ты все еще собираешься убить Дункана? – резко спросила она.

Найл вскочил с кресла и обнял Фиону за плечи. Крепко прижав жену к своей груди, он опустился вместе с ней на кровать. Тело девушки сотрясала нервная дрожь. Фиона оттолкнула его.

– Будь ты проклят! – охрипшим от рыданий голосом сказала она. – Будь проклят за то, что собираешься сделать.

Фиона не могла больше с ним бороться. У нее не было сил отвергать его. У нее не было сил ни на что.

Найл прижал голову девушки к своему плечу, и ее слезы замочили его рубашку. Он запустил пальцы в шелковистые волосы Фионы и легонько поглаживал их. Больше всего на свете ему хотелось утешить ее.

Мужчина чувствовал себя совершенно беспомощным. Такое с ним случалось и раньше. Например, в суде, когда он не мог доказать свою невиновность, или в тюрьме, когда охранники пытались изнасиловать его, но тогда он был в состоянии нанести ответный удар, словами или кулаками. Сейчас же, держа в руках всхлипывающую женщину, он не мог ничего придумать. Он не мог уменьшить ее страдания, не мог вернуть назад людей, которых она любила.

Он мог только оставить в живых ее последнего брата.

– Фиона, – нежно произнес он, – мне очень жаль. И… и я хочу, чтобы ты знала: я не стану вызывать Дункана на дуэль. Я не могу нанести тебе этот удар.

Найл произнес эти слова гораздо легче, чем ожидал. Ему казалось, что он живет только ради мести, но он ошибался.

Фиона посмотрела на мужа опухшими от слез глазами.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что не стану вызывать твоего брата на дуэль. Я не могу вернуть тебе Яна и Джулию, но могу сохранить жизнь Дункану.

Глаза девушки вспыхнули от радости.

– Но почему? Я тебя не понимаю.

Найл пожал плечами, прижимая ее к себе еще крепче.

– Я и сам ничего не понимаю. Я знаю только, что не могу видеть, как ты страдаешь, и не хочу, чтобы ты испытывала такое же горе по моей вине.

Фиона, все еще не веря своему счастью, испытующе посмотрела на мужа.

– Так ты не собираешься вызывать Дункана на дуэль?

Он кивнул.

Фионе казалось, что она видит прекрасный сон. Перемена, произошедшая с Найлом, была слишком неожиданна. Девушка решила подождать, пока ее горе утихнет, а потом попросить мужа повторить все, что он сейчас сказал.

Фиона прильнула к Найлу, с радостью принимая предлагаемые ей тепло и нежность. Она выбросила из головы печальные мысли и полностью расслабилась в его объятиях.

Найл держал жену на руках до тех пор, пока она не заснула. Он надеялся, что Фиона проспит до утра.

Несколько часов спустя леди Феннимор постучалась в дверь комнаты молодоженов. Она только что ушла от Мэри и очень беспокоилась за Фиону. На стук крестной никто не ответил, и она обеспокоенно заглянула в комнату. Фиона лежала в объятиях своего мужа, оба они сладко спали. Леди Феннимор улыбнулась и осторожно закрыла дверь.

Как знать, может быть сэр Дуглас принял мудрое решение, настояв на этом браке.

* * *

Фиона проснулась и обнаружила, что лежит в объятиях Найла. Вместе с сознанием вернулись воспоминания. Горечь утраты вновь обрушилась на нее.

Но рядом был Найл. Он поможет ей справиться с этой бедой.

Фиона заглянула в глаза своему мужу, его зрачки были расширены. Ей захотелось забыться в его объятиях, утонуть в бездонном омуте его глаз. Она хотела его и чувствовала, что сейчас он не оттолкнет ее.

– Фиона, – прошептал Найл.

Девушка прильнула к нему и страстно проговорила:

– Люби меня, Найл, прошу тебя. Люби меня так, чтобы я забыла обо всем на свете.

Она обвила руками его шею и притянула к себе, их губы слились в жадном поцелуе. Найл дразнил языком ее губы, покусывал уголки рта. И она так же исступленно целовала его.

Неожиданно Фиона почувствовала, Что он улыбается.

– Что тебя рассмешило? – спросила она. Найл немного отодвинулся и ответил:

– Ты. Только не рассмешила, а обрадовала. Мне льстит твоя реакция на мои ласки. Тебе доставляет удовольствие все, что бы я ни делал.

Найл наклонил голову и взял в рот ее сосок, тонкая ткань рубашки была плохой преградой и только распалила желание Фионы. Она предвкушала блаженство того момента, когда его язык коснется обнаженного тела. Девушка стонала и умоляла его не останавливаться.

Несколько минут спустя Фиона села и стянула сорочку через голову. Она хотела снова лечь, но Найл просительно произнес:

– Остановись.

Девушка изумленно посмотрела на него:

– Что?

Он улыбнулся и скользнул взглядом по ее груди.

– Я хочу смотреть на тебя, любоваться тобой, – глухим голосом проговорил Найл.

Одним пальцем мужчина обвел розовый кружочек соска. По телу Фионы пробежала сладкая дрожь. Она откинулась назад, опершись на локти. Он последовал за ней.

– Как ты прекрасна, – прошептал Найл, обхватывая губами ее сосок.

Мужчина лег на нее, не выпуская грудь изо рта. Руками он освободил ее волосы от шпилек, а затем разметал их по подушке огненными волнами. Он восхищенно посмотрел на нее.

– Мне всегда казалось, что у тебя волосы цвета меди, а сейчас они напоминают мне языки пламени.

– Ты красиво говоришь, – пробормотала Фиона, – но я жду от тебя решительных действий.

– Злючка, – усмехнулся он, – я измучаю тебя своими действиями.

Сказав это, он стянул с нее панталоны, оставив одни чулки. С изысканной медлительностью Найл просунул пальцы под чулок на левой ноге и начал скатывать его вниз. Прежде чем снять тонкий шелк с ее ноги, его руки задержались на лодыжке. Проделав то же с правой ногой, Найл провел кончиком языка по подъему ее ноги.

– Я буду любить тебя до тех пор, пока ты не станешь умолять меня остановиться, – пообещал он.

Язык мужчины продолжил свой путь, и когда он приблизился к внутренней части ее бедра, Фиона закусила губу, чтобы не закричать. Его рука поднялась выше, она не выдержала и застонала.

Найл стоял на коленях между ее бедрами и не отрывал глаз от огненного гнездышка, которое собирался изведать.

– Расслабься, Фиона. Она задрожала.

Контролируя себя, используя все свое мастерство, он любил ее своим ртом. Наградой ему были отрывистые вздохи, которые слетали с ее губ при каждом прикосновении.

– Найл! О Найл!

Его возбуждение достигло наивысшей точки, он больше не мог сдерживаться и одним уверенным движением взял Фиону. Он полностью вошел в нее, но ему показалось, что этого недостаточно, и тогда, обхватив жену за бедра, Найл притянул ее к себе еще ближе, чтобы в следующее мгновение отпустить. А затем – снова к себе.

Его глаза были закрыты, дыхание с хрипом вырывалось из груди. Он почувствовал, как она вся сжалась вокруг него…

А затем тишину прорезал ее крик.

Он вознесся на вершину и бросился в пропасть, взорвался изнутри и сгорел дотла.

Чуть позже они оба расслабленно лежали на кровати.

Фиона взяла мужа за руку и прижала ее к своему лицу. Она нежно прикоснулась губами к рубцам на запястьях.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

Найл провел пальцами по ее шелковистым волосам и отбросил со лба непослушный локон. Он понял, что она говорит правду, и поверил ей раз и навсегда.

Теперь ничто не мешало им любить друг друга. Дав обещание не убивать Дункана, Найл мог оставаться со своей женой, не боясь, что его возненавидят. Теперь они смогут зачать ребенка и прожить вместе всю жизнь.

– Я тоже люблю тебя, – смущенно пробормотал он, – думаю, я всегда тебя любил.

Глава 18

Он любит ее! Фиона удивленно смотрела на Найла. Неужели ее мечта осуществилась? Значит, она правильно поступила, рискнув остаться с ним. Фиона крепче прижалась к мужу.

– Ты в этом уверен? – недоверчиво спросила она. Он улыбнулся:

– Ты всегда будешь сомневаться во мне? Конечно уверен, иначе я не сказал бы тебе этого.

Фиона облегченно вздохнула.

– А когда ты сказал, что не станешь вызывать на дуэль Дункана, ты тоже говорил правду? Ты решил отказаться от мести, потому что любишь меня?

Он прищурился:

– Я никогда не лгал тебе, Фиона. И я очень надеюсь, что ты не пожалеешь о том, что вышла за меня замуж. Нелегко быть женой мужчины, которого осудили за одно убийство и подозревают в другом.

Она поцеловала его в губы.

– Ш-ш. Пока ты любишь меня, я не буду об этом жалеть.

Найл обнял ее за талию и прижал к себе.

– Докажи мне это, злючка. Фиона с радостью повиновалась.

* * *

Пережить следующие два дня было очень тяжело. Вышло официальное объявление о смерти Яна и его жены Джулии. Обвинение в предательстве, разобравшись во всем, сняли, и теперь Ян и Джулия были объявлены героями Британии. Но все это не уменьшило горя Фионы и ее матери.

На третий день после получения страшного известия Фиона сидела на кушетке в гостиной. Найл стоял рядом с ней. Он не отходил от жены ни на шаг с того момента, как стало известно о смерти Яна. Молодожены мужественно принимали посетителей, которые пришли выразить свои соболезнования. Сила и любовь мужа поддерживали Фиону все это время.

Леди Макфи уже легла, приняв предварительно настойку опия. Завтра ей предстояло возвращение на Колонсей в утешительные объятия мужа. Только теперь, когда рядом с ней был Найл, Фиона поняла, как важна поддержка и забота любимого мужчины.

– Дорогая леди Фиона, – изливалась приземистая женщина средних лет. Она пришла сюда, представившись подругой леди Феннимор, но Фиона знала, что это не так. Дама была просто любопытна. – Как ужасно то, что произошло. Ваша матушка, наверное, очень страдает.

Фиона натянуто улыбнулась. Эта женщина начинала ей надоедать.

– Смерть всегда тяжело пережить.

– Что правда, то правда, – проговорила назойливая леди. Своими блестящими птичьими глазками она взглянула на Найла и зарделась.

Фиона поняла, что сейчас она припоминает все, что слышала о ее муже.

Рядом с женщиной сидел ее сын. Он вежливо улыбался, но было видно, что смерть членов семьи Фионы его нисколько не волнует. А вот Найл заинтересовал его гораздо больше. Молодой человек просто не отрывал от него глаз. Он смотрел на Найла, как на хищника, выпущенного из клетки.

Найл тоже наблюдал за маменькиным сынком. Он хотел было рыкнуть на него, чтобы посмотреть, как этот фат подпрыгнет от страха, но осуждающий взгляд Фионы убедил его в том, что это будет не очень хорошей шуткой.

Однако Найл больше не хотел оставаться только наблюдателем и позволять этим настырным посетителям изводить свою жену. Поэтому он обогнул кресло, на котором сидела Фиона, и сказал:

– Моей жене необходимо немного отдохнуть, надеюсь, вы правильно меня поймете.

Произнеся это, Найл выразительно посмотрел на леди и ее сына. Женщина покраснела, а молодой человек тут же вскочил на ноги. Найл, наблюдая за тем, как поспешно они покидают комнату, едва удержался от смеха.

Когда дверь за посетителями закрылась. Найл подхватил Фиону на руки и закружил ее по комнате.

– Найл! – воскликнула она, вцепившись в отвороты его пиджака. – Что ты делаешь?

Он крепко прижал ее к себе.

– Несу тебя в нашу спальню, чтобы ты хоть немного отдохнула.

– Мне не нужен отдых, – запротестовала она, но Найл уже поднимался по лестнице.

– Я сказал этим людям, что тебе нужно отдохнуть, и не хочу их обманывать. Ты же не хочешь, чтобы я приобрел репутацию лжеца?

Фиона улыбнулась мужу и расслабилась в его объятиях.

– Нет, любимый.

– Бен, – крикнул Найл лакею, – проследи за тем, чтобы нас с леди Фионой не беспокоили.

Не дожидаясь ответа, мужчина взлетел вверх по лестнице, перешагивая через две ступеньки. Фиона крепко держалась за шею мужа, ее щеки пылали: девушку немного смутило приказание Найла. Бен наверняка подумает, что они намерены заниматься любовью, впрочем, они действительно проделывали это каждый день и каждую ночь с тех пор, как Найл признался ей в любви.

Фиона украдкой посмотрела на мужа. Вокруг его рта залегли решительные складки. Почувствовав, что она наблюдает за ним, Найл тоже взглянул на жену. В его глазах было столько любви и нежности, что Фиона чуть не расплакалась. Хладнокровный, резкий мужчина исчез, а его место занял ласковый, заботливый муж. Вот если бы он отказался еще и от дуэли со Скалторном…

Войдя в спальню, Найл осторожно положил жену на кровать. Сердце Фионы забилось быстрее, она обняла его и притянула к себе…

* * *

Фиона с сожалением высвободилась из объятий Найла и встала с кровати. Она должна помочь матери паковать вещи, потому что завтра графиня уезжает на Колонсей.

Девушка бросила прощальный взгляд на Найла и улыбнулась. Он спал как младенец. Прядь черных волос упала на глаза, а на губах играла довольная улыбка. Сегодня днем он так неистово любил ее, словно на карту были поставлены их жизни.

Фиона вышла из комнаты и наткнулась на Бена.

– Леди Фиона, – сказал он, приближаясь к ней на дрожащих от старости ногах, – к вам посетитель, – он замолчал, переводя дыхание. Даже такая короткая фраза уже была утомительна для него.

Девушка терпеливо ждала. Бен уже очень давно прислуживал ее крестной.

– Достопочтенный Митчелл Олпин ожидает вас в гостиной, – наконец выговорил старый слуга.

Фиона застыла, в недоумении глядя на Бена.

Митчелл впервые пришел в дом леди Феннимор, хотя они находились в Эдинбурге уже две недели. Что же ему нужно? Фиона обреченно вздохнула и пошла к лестнице.

Девушка без стука распахнула дверь и вошла. Митчелл сидел в одном из кресел, скрестив на груди руки. У него был страдальческий вид, а правое веко, как обычно, дергалось.

– Привет, Митчелл, – произнесла она. Мужчина быстро вскочил. Видно было, что он нервничает.

– Найл здесь? – спросил он.

Фионе очень хотелось ответить, что его нет, но она решила сказать правду.

– Да. Ты хочешь его видеть? Митчелл отрицательно покачал головой.

– Нет. Я хотел видеть тебя. Известно ли тебе о том, что Найлу вскоре предстоит драться на дуэли?

Он говорил подчеркнуто вежливо.

– Ты имеешь в виду Скалторна? – прищурившись, спросила Фиона.

Тонкие губы Митчелла растянулись в улыбке.

– Значит, он рассказал тебе. А знаешь ли ты о том, что они дерутся завтра на рассвете?

Завтра! Фиону охватил ужас. В последние дни на нее столько всего навалилось, что она совсем забыла о дуэли. Она не хотела ничего спрашивать у Найла, зная, что он все равно не изменит своего решения, тем более, что вызов уже брошен. Завтра!

Не отвечая на вопрос, Фиона резко произнесла:

– Зачем ты мне все это говоришь? Надеешься, что я смогу повлиять на него? Если это так, то почему ты не пришел раньше?

Негодование Фионы нарастало, и она еще пуще напустилась на Митчелла.

– Ты пришел, чтобы насмехаться надо мной! Тебя ничуть не волнует предстоящая дуэль. Твое единственное желание – поссорить меня с Найлом, но тебе это не удастся!

Митчелл зашаркал ногами по толстому розовому ковру. Он был смущен, и Фиона поняла, что она права.

– Я пришел предупредить тебя, так как знал, что Найл этого не сделает, – нарочито беззаботным голосом сказал Митчелл. – После вашей свадьбы он нисколько не изменился, это все тот же Найл. И он не изменится никогда. Разобравшись со Скалторном, он бросит вызов твоему брату, и тогда с этим фарсом, который ты называешь браком, будет покончено.

Фиона сжала руки в кулаки. Что же делать? Помешать дуэли она не может, остается только одно – молиться и ждать.

– Найл решил не вызывать Дункана на дуэль. Он обещал мне это, – сказала девушка, давая понять, что знает о планах мужа больше, чем Митчелл. – Он забыл тебе об этом сказать? – ядовито добавила она.

– Что? Что он тебе обещал? – лицо Митчелла исказилось от ярости. Он вскочил с кресла и двинулся к Фионе. – Ты лжешь! Найл не мог отказаться от своей мести, ведь Макфи упрятал его за решетку. Он убьет этого ублюдка.

Фиона отшатнулась от него. Мертвенно-бледное лицо Митчелла было совсем рядом, его руки, напоминающие клещи, тянулись к ее шее, девушка оцепенела, все вокруг затмила мутная пелена.

Фиона бессильно опустилась в кресло. Жуткое видение предстало перед ее глазами. Она снова увидела кровь, стекающую с пальцев Митчелла. Красные капли падали на элегантные туфли мужчины.

Девушка побледнела, на лбу выступили капельки холодного пота.

– Что с тобой? – грубо спросил Митчелл, тряся ее за плечо.

Его прикосновение несло с собой холод. Холод и ненависть.

– Отойди от меня, – с трудом выговорила Фиона.

– Ты беременна? – вкрадчиво поинтересовался мужчина. – Скажи мне? – настойчиво потребовал он, крепче сжимая ее плечо. – Ты всеми силами пытаешься удержать Найла и теперь намерена сделать это с помощью ребенка. Я прав? Отвечай, это так?

Фиона молчала. Она чувствовала, что Митчелл убьет ее, если узнает правду.

– Уходи, – тихо, но твердо произнесла девушка.

– Нет! Я останусь здесь до тех пор, пока ты не ответишь на мой вопрос, – сказал Митчелл, снова встряхивая ее.

Дверь в гостиную распахнулась, и Фиона услышала голос Найла.

– Что здесь происходит? – взволнованно спросил он. Девушка облегченно вздохнула: ее муж здесь, он позаботится обо всем и избавится от этого страшного человека.

– Отпусти мою жену, – требовательно произнес Найл.

Митчелл послушно отошел от Фионы.

– Найл, – прошептала девушка, протягивая мужу руку.

Найл быстро подошел к ней и нежно обнял. Фиона благодарно положила голову на его плечо, сразу почувствовав себя в безопасности.

– Тебе плохо?

– Она беременна, – быстро произнес Митчелл, – твоя так называемая жена ждет ребенка и не хочет в этом признаться. Но это наверняка так, уж можешь мне поверить.

Найл посмотрел на Митчелла и взглядом приказал ему замолчать.

– Ты ошибаешься, – спокойно проговорил Найл, – Фиона просто устала, за последние дни ей многое пришлось пережить.

Митчелл отступил назад, всем своим видом показывая, что он обижен, а Найл снова занялся своей женой. Он пригладил ее волосы, убрал непослушную прядь со лба и прижал Фиону к своей груди. Найл понял, что Фиона уже успокоилась, но его настораживала ее бледность. Вглядевшись в лицо жены, он догадался, что у нее опять было видение, связанное с Митчеллом. Сердце Найла болезненно сжалось.

– Зачем ты сюда пришел? – резко спросил он.

– Я пришел напомнить тебе о предстоящей дуэли, – вызывающе ответил Митчелл, подходя ближе.

– Почему ты вдруг решил это сделать?

– Потому что понял, что ты уже не хочешь мстить Скалторну.

– Спасибо, что напомнил мне о моих обязанностях, – издевательски проговорил Найл, – а теперь уходи. Ты свое дело сделал.

Митчелл, хлопнув дверью, вышел. Найл какое-то время смотрел ему вслед, затем повернулся к Фионе и спросил:

– Ты снова что-то видела, верно? Фиона кивнула и тихо проговорила:

– Это была… это была кровь. И на этот раз она не капала, а стекала с его пальцев, – девушка потерла виски и продолжила: – Митчелл – убийца, теперь я знаю это наверняка, и в ближайшее время он собирается совершить новое преступление.

Найл обеспокоенно посмотрел на жену. Он не верил ей. Не хотел верить…

Подхватив Фиону на руки, мужчина усадил ее себе на колени и спокойно проговорил:

– Расскажи мне все заново. Твое видение наверняка можно объяснить по-другому.

Фиона вздохнула и подробно описала все, что видела. Потом она просунула руку ему под рубашку и убедительно произнесла:

– Митчелл – убийца. Другого объяснения и быть не может, поверь мне.

Найлу стало не по себе.

– Но это же невозможно. Зачем Митчеллу кого-то убивать?

Фиона закусила нижнюю губу и, подумав, ответила:

– У него должна быть какая-то причина, мы просто о ней не знаем.

– Да нет у него никаких причин, уверяю тебя, – горячо заявил Найл. – Его отец богат. Олпин – единственный сын, наследующий титул виконта. Он завидный жених, хорошо образован и вообще славный малый.

– Славный малый? – скептически проговорила Фиона, недоверчиво посмотрев на мужа. – По-моему, он похож на отвратительную крысу. Я возненавидела его сразу же, как только увидела. Найл нахмурился.

– Я знаю, какие чувства ты к нему испытываешь. Митчелл, впрочем, тоже тебя недолюбливает, хотя всегда слыл дамским угодником. Почему так сложились ваши отношения, я не могу объяснить, но на Митчелла это совсем не похоже.

Фиона наклонила голову и язвительно спросила:

– А то, что он пришел сюда и рассказал мне о дуэли, – это на него похоже? Именно так, по-твоему, поступает верный друг?

Найл виновато посмотрел на жену.

– Я не хотел тебя беспокоить, – натянуто произнес он, – не понимаю, зачем Митчелл выложил тебе все подробности. Может быть, он таким образом хотел удержать меня от дуэли?

Фиона усмехнулась.

– Лучше бы он отказался быть твоим секундантом. Я думаю, он пришел сюда, чтобы поссорить нас. И ты напрасно идеализируешь его. Митчелл отнюдь не прекрасный и верный друг, каким ты его считаешь.

Найл вдруг встал и подошел к окну. На улице шел снег, и очертания домов едва различались в наступающих сумерках.

– Ты во многом права, – наконец произнес он, – поведение Митчелла и мне кажется странным. Он очень изменился за последнее время. Порой я его не узнаю.

Фиона смотрела на мужа, сердце ее сжималась от боли. Найл, кажется, начинает прозревать, а это всегда тяжело. Тяжело сознавать то, что человек, которого он считал своим другом, таковым вовсе не является.

Найл задернул шторы и повернулся к жене. Лицо его потеплело, а брови сомкнулись на переносице.

– У тебя нет никаких доказательств, – пробормотал он, – я вынужден верить Митчеллу, он многое сделал для меня и не раз доказывал свою преданность.

Фиона встала и хотела подойти к мужу, но тут дверь распахнулась и в гостиную вошла ее мать.

– А вот и ты, детка. О… прошу прощения. Я не хотела вам помешать.

Фиона с сожалением посмотрела на Найла и повернулась к леди Макфи.

– Мама.

Глаза графини Колонсей припухли, она выглядела усталой и измученной. Фиона отбросила свое беспокойство, связанное с появлением Митчелла, – у нее еще будет время подумать об этом, а сейчас она должна сделать все возможное, чтобы утешить мать.

– Мама, прости меня. Мы с Найлом заговорились, но теперь я свободна и помогу тебе собраться, – проговорила Фиона, протягивая матери руку.

Найл, который все еще стоял у окна, спросил:

– О каких сборах вы говорите? Леди Макфи улыбнулась и ответила:

– Завтра я возвращаюсь на Колонсей. Разлука с мужем и так оказалась слишком долгой. Я очень соскучилась и хочу увидеть его как можно скорее.

Найл почувствовал легкий укол зависти. Хорошо бы и у них с Фионой со временем сложились подобные отношения. Он снова выглянул в окно и, покачав головой, произнес:

– Вам будет тяжело добираться. Дороги на несколько дюймов покрыты снегом.

Графиня вздохнула и тоже подошла к окну.

– Вот так всегда. Как только я отправляюсь в путь погода тут же преподносит сюрпризы. Впрочем, раньше меня это не останавливало. Было время, когда я проделывала весь путь верхом. Видимо, и сейчас придется вспомнить молодость.

Найл восхищенно посмотрел на графиню и сказал:

– Вы очень решительная женщина, миледи. Ваша дочь в этом отношении похожа на вас.

– Найл, дорогой, вы можете называть меня просто Мэри, – с улыбкой произнесла леди Макфи. – Похоже, моя решительная дочь решила остаться с вами навсегда, несмотря на трагические обстоятельства вашей первой встречи.

Фиона лукаво улыбнулась и сказала:

– Он околдовал меня своей игрой. Кстати, что-то ты давно не брал в руки арфу.

Девушка не хотела беспокоить мать перед дальней дорогой и решила не рассказывать ей о своих видениях и предстоящей дуэли. Графиня верила в дар своей дочери и наверняка стала бы волноваться.

Леди Макфи с любопытством посмотрела на зятя и спросила:

– Значит, вы играете на арфе? Найл улыбнулся.

– Да. Этот талант достался мне по наследству.

– Ах да. Ведь вы из рода Макмурри, наследных бардов лорда Айлея, – графиня понимающе кивнула. – Фиона тоже получила свой дар от предков. Моя бабушка была ясновидящей, которая хотя и не могла отчетливо видеть будущее, но всегда предчувствовала то, что должно произойти.

Их беседу прервала леди Феннимор.

– Вот вы где, – пропела она, вплывая в комнату, – я ищу вас по всему дому. Мэри, дорогая, только что пришло письмо от Дункана. Его корабль пришвартовался в Бристоле еще две недели назад, – крестная поднесла листок кремовой бумаги к глазам. – Ну да, все правильно, оно написано две недели назад, но почему же мы получили его только сегодня? И почему он сразу не отправил письмо в Эдинбург?

Фиона насторожилась и осторожно спросила:

– Письмо пришло из Лондона?

Леди Феннимор принялась внимательно изучать печать.

– Да, – наконец ответила она, – я уверена, что это вензель Джошуа Дугласа. Должно быть, он переслал его нам.

Найл и Фиона переглянулись. Необходимо выудить из крестной как можно больше сведений. Что там пишет Дункан? Получил ли он записку, которую Фиона оставила в библиотеке своего дяди? С тех пор многое изменилось, и девушка уже не была уверена в том, что поступила правильно, предупредив брата.

– Могу я взглянуть на письмо, мама? – спросила Фиона, подходя к леди Феннимор.

– Конечно, дорогая, возьми. Джошуа переслал его сюда, потому что знал, где вас искать. Он надеется, что письмо прибудет вовремя.

– А я надеюсь, что оно опоздало, – услышала Фиона знакомый голос.

В дверях стоял Дункан.

Глава 19

Дункан нежно обнял сестру и мать. Леди Феннимор стояла чуть в стороне, слезы радости выступили у нее на глазах.

Найл, криво улыбаясь, смотрел на своего шурина, которого еще совсем недавно собирался убить. Дункан за три года совсем не изменился – все так же строен и широкоплеч. Только теперь на нем мундир капитана, а не лейтенанта.

Дункан наконец высвободился из объятий любящих его женщин и посмотрел прямо на Найла. В серых глазах светились решительность и угроза.

– Я намерен разобраться с тобой, Кэрри. Ты ответишь за все то зло, которое причинил моей семье.

Найл сделал шаг ему навстречу.

– Ты один будешь разбираться со мной? – язвительно спросил он.

– Дункан! – воскликнула Фиона, хватая брата за руку. – Дункан, прекрати. Не нарывайся на неприятности, он же убьет тебя.

Капитан Макфи мягко отстранил сестру.

– Черта с два! – резко произнес он. – Этот негодяй похитил тебя, держал в плену, и он дорого заплатит за это.

Найл широко улыбнулся. Он обещал Фионе не убивать Дункана, но ничто не мешает ему как следует поколотить зарвавшегося шурина. Все же лучше, чем ничего.

Фиона, понимая, что брата ей не остановить, бросилась к мужу. Она всем телом прижалась к нему и проговорила:

– Прекрати это, прошу тебя.

Леди Макфи решила, что ей пора вмешаться, и вышла на середину комнаты.

– Дети, – повелительно произнесла графиня, – хватит. Я потеряла одного сына, но приобрела зятя и не хочу новых трагедий.

Ее слова подействовали на мужчин как ушат холодной воды. Дункан и Найл словно застыли, а Фиона обеспокоенно переводила взгляд с одного на другого.

Найл, испытывающий огромную симпатию к своей теще, первым начал переговоры:

– Твоя мать права, Макфи. И Фионе я обещал не драться с тобой.

Дункан, прищурившись, посмотрел на бывшего сослуживца, а потом нехотя кивнул.

– Согласен с тобой. Похоже, моя сестра стала бы оплакивать тебя. Она всегда сочувствовала униженным и отверженным.

Найл покраснел, плечи его напряглись. Он хотел немедленно наброситься на обидчика с кулаками, но сдержал свой гнев. Ради Фионы. Ради графини Колонсей.

– Лучше не задевай меня, Макфи. Я разделяю твое горе, связанное с тяжелой утратой, но это не дает тебе права безнаказанно оскорблять меня.

– Довольно! – решительно заявила Фиона, становясь между мужчинами. – Вы ведете себя как бойцовые петухи, но я не позволю вам заклевать друг друга до смерти.

– О, Дункан, дорогой, – запричитала леди Феннимор, решившая, что настал ее час, – пойдем со мной, я провожу тебя в твою комнату.

Бросив злой взгляд на Найла, капитан Макфи повернулся к крестной и преувеличенно веселым голосом спросил:

– Надеюсь, вы определите меня не в розово-лиловую спальню?

Найл усмехнулся. Похоже, Дункану хорошо известны цветовые пристрастия леди Феннимор. Он надеялся, что бравому капитану достанется именно розовая комната, и эта маленькая месть развеселила его и вернула хорошее настроение.

Когда гостиная опустела, Фиона обвила руками шею мужа и нежно прошептала:

– Спасибо тебе, любимый.

Найл, глядя в ее синие сияющие глаза, понял, что готов сделать для этой женщины все возможное и невозможное.

* * *

Ночь перед дуэлью Фиона провела без сна. Под утро она почувствовала, что Найл беспокойно зашевелился, и потянулась к нему. Девушка коснулась его груди и взмолилась:

– Не ходи, Найл.

Он взял ее руку и поднес к губам.

– Не могу, дорогая. Я поклялся отомстить и сделаю это. Зло и несправедливость должны быть наказаны.

Фиона вздохнула.

– Но ведь ты решил не драться с Дунканом, – с робкой надеждой произнесла она, – может быть, можно отказаться и от дуэли со Скалторном?

– Нет, родная, – прошептал он, прижимая ее голову к своему плечу, – я дал тебе слово не убивать Дункана, потому что люблю тебя и не хочу, чтобы ты страдала, а Скалторна ты даже не видела никогда. Так что это совершенно другое дело. Ему я должен отомстить! Я заставлю его признать мою невиновность и хочу слышать, как он произносит эти слова.

Пытаясь сдержать слезы, Фиона закусила нижнюю губу.

– Не убивай его, Найл, прошу тебя. Не делай этого ради самого себя, не бери грех на душу.

Найл, поглаживая ее волосы, тихо произнес:

– Не буду. Раньше я мечтал пристрелить его, как собаку, но теперь все иначе. Я хочу быть рядом с тобой, а не скитаться, прячась от правосудия. Мы муж и жена и должны жить вместе.

Слова Найла тронули Фиону до глубины души. С каждой минутой она влюблялась в него все сильнее и сильнее.

Найл еще раз нежно поцеловал руку любимой и сказал:

– Спи спокойно, моя милая. Я вернусь. Фиона отвернулась к стене, с трудом сдерживая рыдания. Найл настроен очень решительно, и никакие уговоры его не остановят. Остается только ждать и молиться. Хоть бы Скалторн не пришел на эту встречу!

Найл быстро оделся и вышел из комнаты. Как только за ним захлопнулась дверь, Фиона тут же вскочила и бросилась к окну. Отодвинув штору, она выглянула на улицу. Уже светало, и девушка смогла рассмотреть всадника, который держал на поводу другую лошадь. Это был Митчелл, готовый выступить в роли секунданта. Несколько секунд спустя появился Найл.

Он ловко вскочил на Принца Чарли, что-то сказал Митчеллу и, пришпорив жеребца, скрылся за углом.

Фиона прижалась лбом к холодному стеклу окна. Улица была пуста, и только густые хлопья снега падали с затянутого облаками неба.

* * *

Найл и Митчелл молча ехали к месту встречи. Найл был благодарен другу за то, что тот не тревожил его разговорами. Он даже не сказал Митчеллу о возвращении Дункана, это известие явилось бы только очередным поводом для размолвки.

Молчание и неизвестность тяготили Митчелла, и он, не выдержав, спросил:

– Твоя жена сказала мне, что ты не станешь вызывать Макфи на дуэль. Это правда?

Найл раздраженно дернул поводья. Следовало бы догадаться, что Митчелл так просто этого не оставит.

– Да, – буркнул он, бросив на него желчный взгляд.

– Что? – вскричал Митчелл, резко останавливая своего скакуна. Он считал, что Фиона обманула его, рассказав о решении Найла, поэтому ответ друга явился для него полной неожиданностью. Щеки мужчины покраснели, и он негодующе заговорил: – Это из-за нее, да? Я знал, что эта женщина принесет нам одни проблемы. За какие-то пару недель она убедила тебя отказаться от плана, который ты вынашивал три года. Она сделала то, что никогда бы не удалось мне. Так-то ты ценишь мою дружбу и преданность!

Найлу стало жаль Митчелла. Он признавал, что его боль и гнев справедливы.

– Я думал, ты обрадуешься, узнав, что я отказался от своего плана, – виновато произнес он.

Лицо Митчелла исказила брезгливая гримаса.

– Я не вижу никакого смысла во встрече со Скалторном, если ты не собираешься драться с Макфи. Или ты мстишь всем, или никому! – Он сжал зубы и пришпорил коня. – Эта баба свела тебя с ума! – гневно выкрикнул он.

Последние слова Митчелла задели самолюбие Найла.

– Да, я схожу с ума от любви к ней, – резко заявил он. – Я не хочу, чтобы Фиона страдала, на ее долю и так выпало много мучений.

Митчелл промолчал, и Найл решил оставить все так, как есть, он не собирается менять свои решения каждые пять минут.

Остаток пути они проделали молча. Снег падал крупными хлопьями, и это очень беспокоило Найла. Сможет ли он выстрелить так, чтобы не попасть в жизненно важные органы противника? Как он будет целиться, если из-за снега уже в трех шагах ничего не видно. Впервые Найл подумал о том, что дуэль – опасное предприятие.

Наконец путники добрались до небольшой рощицы, которая была выбрана для проведения поединка. Скалторна нигде не было видно. Следы кареты или лошади так же отсутствовали.

– Митчелл, кто договаривался с врачом? – спросил Найл, оглядываясь кругом.

– Секундант Скалторна, – ответил Митчел, направляя коня в рощу. У него был такой беззаботный вид, как будто дуэль уже позади и осталось уладить только кое-какие формальности.

Найл медленно последовал за другом. У него появилось нехорошее предчувствие, но он старался не обращать на это внимания, а взглянув на спокойное лицо Митчелла, совсем перестал волноваться. Скалторн, наверное, просто опаздывает.

Найл спрыгнул на землю и привязал Принца Чарли к дереву. Набросив на жеребца одеяло, чтобы тот не замерз, он принялся расхаживать по поляне. Холодный ветер пробирал до костей, и Найл начал подпрыгивать и хлопать в ладоши, пытаясь согреться. Митчелл последовал его примеру, подпрыгивая резко и быстро.

Минут через пятнадцать томительное ожидание закончилось: мужчины услышали стук копыт. Найл посмотрел в сторону дороги и увидел шестерых всадников. Его это очень удивило, ведь должны были приехать только трое – Скалторн, секундант и доктор. Кто же остальные?

Найл встревоженно посмотрел на Митчелла и направился к Принцу Чарли за дуэльными пистолетами. Но не успел он дойти до жеребца, как всадники уже окружили его. Найл хотел вытащить нож, который всегда носил за голенищем сапога, но передумал. Незнакомцев было слишком много, и выражения их лиц не предвещали ничего хорошего. Скалторна среди них не было, а возглавлял отряд его секундант.

– Где Скалторн? – резко спросил Найл. Секундант, фамилия которого, как припомнил Найл, была Макинси, грубо ответил:

– Тебе, ублюдок, лучше знать, где он.

Найл оцепенел. Должно быть, произошло что-то страшное.

– Я не знаю, где Скалторн. Мне известно лишь то, что мы должны были встретиться здесь на рассвете, а он не приехал, прислав вместо себя целую армию.

Найлу хотелось добавить еще что-нибудь язвительное, но он решил этого не делать: всадники и так нервничали. Двое из них еле сдерживали своих лошадей, видимо, тревога людей передалась и животным. Что же все-таки произошло?

Макинси спрыгнул на землю и угрожающе двинулся на Найла. Подойдя ближе, он с размаху ударил кулаком в лицо, и, будь удар более точным, тот вряд ли удержался бы на ногах. Найл не ожидал прямой атаки, но инстинктивно увернулся от удара. Он принял оборонительную стойку и приготовился отразить новое нападение.

– Ну, давай, – подзадоривал его Макинси, – накинься на меня, я с удовольствием превращу твое лицо в кровавое месиво. Ты дикое животное и заслуживаешь только такого отношения.

Макинси сделал знак своим людям, и они тоже соскочили с лошадей. Двое схватили Митчелла, чтобы он не мог придти на помощь другу, а остальные окружили Найла. Найл усмехнулся. Значит, предстоит драка. Отлично, он устроит им такую бойню, что они до конца жизни ее не забудут.

Найл одним движением выхватил из-за голенища сапога нож.

– Брось его, – угрожающе произнес Макинси, вытаскивая из кармана плаща пистолет и направляя его на Найла.

– Я пристрелю тебя, Кэрри, как бешеную собаку.

Найл посмотрел Макинси прямо в глаза и понял, что тот действительно способен на убийство. Немного поколебавшись, он бросил нож в снег. Надо как-то выяснить причину столь странного поведения, поговорить с ними. Найл понимал, что со Скалторном что-то случилось, но что? И причем здесь он сам? Решив не тратить больше время на догадки и предположения, Найл спросил:

– Объясните, что происходит?

– Ты прекрасно знаешь, что происходит, – резко ответил Макинси, подходя ближе, – тебе не удастся усыпить мою бдительность невинными вопросами. Хватайте его, – приказал он своим спутникам и, повернувшись к Найлу, заявил: – Если ты окажешь сопротивление или хотя бы шевельнешься, я тебя убью.

Найл благоразумно покорился, и мужчины крепко связали его. Высоко подняв голову, Найл вызывающе посмотрел на Макинси и тут же поплатился за это. Макинси ударил его рукояткой пистолета в челюсть, и увернуться на этот раз не удалось. У Найла искры посыпались из глаз, на секунду он даже потерял сознание, но мужчины, державшие его за руки, не дали ему упасть. Макинси дал Найлу время придти в себя, а потом двинул кулаком в живот. В его глазах не было ни капли жалости.

– Прежде чем ехать к судье, – елейным голосом проговорил Макинси, – я заставлю тебя страдать так же, как ты заставил страдать Скалторна.

Сказав это, он опустил свой кулак на голову Найла.

– Прекратите! – завопил Митчелл. – Он ни в чем не виноват.

Не обращая внимания на его крики, Макинси снова ударил Найла кулаком в лицо.

Найл обессиленно повис на руках своих захватчиков. Он не мог сопротивляться, ему оставалось только терпеть и молча сносить побои. Но в свое время он с ними поквитается.

Макинси методично продолжал избивать Найла. Таким издевательствам Найл не подвергался даже в тюрьме, особенно обидно было то, что он не понимал, за что его бьют?

Найла тошнило, голова раскалывалась, а во рту ощущался привкус крови. Сознание ускользало от него, словно издалека слышались протестующие крики Митчелла, но все это уже не имело значения.

Внезапно совсем рядом послышались выстрелы, мужчины, державшие Найла, вздрогнули.

– Отпустите его, – раздался знакомый голос. На поляну выехал Дункан Макфи.

– Немедленно отпустите его! – приказала Фиона, появляясь на поляне вслед за братом. Новый выстрел взрыхлил землю у ног Макинси. – Следующая пуля твоя, – пообещала девушка.

Мужчины отпустили Найла, и он, согнувшись пополам, упал в снег. Живот скрутило от боли, а голова трещала, как отбойный молоток.

– Найл! О Боже! Найл, – запричитала Фиона, склонившись над ним. – Что эти негодяи с тобой сделали?

Найл собрал всю свою волю в кулак и встал, криво улыбаясь своей жене. Он увидел пистолет в ее руке, из дула которого все еще шел дымок, и улыбнулся во весь рот.

– Так, значит, ты была зачинщицей этой перестрелки? – пробормотал он онемевшими от боли губами.

Фиона крепко обняла мужа. Найл сразу испытал облегчение. Какая все-таки умница его жена! Возможно, своим появлением она спасла ему жизнь. Правда, Макинси что-то говорил о судье, но Найл очень сомневался в том, что его доставят к нему целым и невредимым.

– Обопрись на меня, – ласково сказала Фиона, подставляя мужу плечо и обнимая его за талию.

Дункан стоял рядом с ними, держа на прицеле Макинси и его спутников. Повернув голову к Найлу, он спросил:

– Ты можешь стоять, Кэрри?

– Да, – ответил Найл, сплевывая кровь. Митчелл, освободившись от захватчиков, тут же подскочил к другу.

– О Господи, Найл! Что этот мерзавец сделал с тобой? – вскричал он, отталкивая Фиону в сторону.

Разгневанная Фиона едва не набросилась на Митчелла. Подбоченившись, она презрительно посмотрела на него и сказала:

– Найл – мой муж, и ухаживать за ним – моя обязанность, а не твоя.

Найл почувствовал, как мышцы Митчелла напряглись. Не желая доводить ситуацию до конфликта, он произнес:

– Отпусти меня, я хочу быть рядом со своей женой.

Фиона радостно бросилась к нему. Дункан, который по-прежнему держал захватчиков на мушке, грозно произнес:

– Если хоть один из вас пошевелится, я буду стрелять. А теперь, – он посмотрел на Макинси, – будьте любезны объяснить, что все это значит? Насколько мне известно, здесь должна была состояться дуэль, а не кровавое побоище. Где Скалторн?

Лицо Макинси исказила гримаса гнева.

– Скалторн мертв, – резко проговорил он, – у него перерезано горло, а над телом надругались. И сделал это тот подонок, которого ты защищаешь. Точно так же он убил женщину в Бостоне и Уинтера! – Макинси бросил злобный взгляд на Найла. – Он не заслуживает прощения, его следует пристрелить, как дикого зверя.

Услышав о судьбе Скалторна, Фиона словно одеревенела, ее лицо стало белым как мел. Найлу тоже было не по себе. Едва шевеля распухшими губами, он спросил:

– Когда?

Не обращая внимания на его вопрос, Макинси продолжил разговор с Дунканом.

– Я обнаружил Скалторна сегодня утром, когда заехал за ним. Он был в библиотеке… Его матери, к счастью, нет в городе, и она не видела всего того ужаса. Никому, а особенно женщине, не пожелал бы лицезреть это страшное зрелище.

Найл хорошо понимал, о чем говорит Макинси. Если убийца разделался со Скалторном так же, как и с женщиной в Бостоне, то труп действительно выглядел ужасно и непристойно. Но хуже всего было то, что подозрение в убийстве опять падало на него. Теперь уже нельзя было списать все на случайное совпадение.

Фиону трясло, но эта дрожь не имела ничего общего с морозным воздухом – холод был внутри нее. Необходимо поговорить с Найлом, сейчас он не сможет отмахнуться от ее подозрений. Девушка взглянула на Митчелла.

Лицо мужчины превратилось в угрюмую непроницаемую маску, вид у него был такой, как будто все происходящее не имеет к нему никакого отношения.

– Значит, – продолжал Дункан, – вы приехали сюда, чтобы наказать Найла за преступление, которое он, по-вашему мнению, совершил. С твоей стороны, Макинси, это было не очень умно, ведь ты даже не потрудился выяснить, когда произошло преступление и где в это время находился Кэрри. Может быть, у него есть алиби?

Макинси бросил на Найла презрительный взгляд.

– Я не собираюсь ничего выяснять. Погибли три человека, за первое убийство он был осужден, второе сошло ему с рук, а за третье придется ответить. Я этого так не оставлю, – проговорил он и угрожающе двинулся на Найла.

Дункан приказал Макинси остановиться, наведя на него пистолет, а затем твердо сказал:

– У тебя есть только подозрения и нет никаких доказательств. Все эти убийства мог совершить кто-то другой.

– Нет! – вскричал Макинси. – Это сделал он. Дункан уже не слушал его. Повернувшись к Митчеллу, он сказал:

– Олпин, возвращайся к леди Феннимор и пришли сюда экипаж. Найл не сможет ехать верхом в таком состоянии.

Найл, который все еще опирался на Фиону, горячо возразил:

– Черта с два не смогу. Небольшая потасовка не свалит меня с ног, и я прекрасно удержусь в седле.

Не слушая протестующих слов жены, он, чуть покачиваясь, зашагал к Принцу Чарли. Голова у него кружилась, живот сводило от боли, но все это нужно было перетерпеть. Найл подошел к жеребцу, снял с него одеяло и аккуратно сложил его.

Дункан, улыбаясь, смотрел на него.

– Хорошо, Кэрри, ты доказал, что сможешь проделать обратный путь верхом, – обернувшись к Макинси, он заметил: – Ваш отряд может последовать за нами. Захватите с собой следователя, и мы продолжим нашу дискуссию.

Очень осторожно, держа на мушке сразу шестерых, Дункан сделал Фионе знак. Она поняла брата без слов и быстро подвела к нему скакуна. Не спуская глаз с противников, Дункан вскочил в седло и сказал, обращаясь к Фионе и Найлу:

– Поезжайте вперед.

До дома леди Феннимор они добрались без происшествий. Дверь открыл Бен и застыл на пороге, открыв от удивления рот.

– Миледи, – изумленно проговорил он, – я немедленно позову вашу крестную, – согнув спину, он зашаркал вверх по ступенькам.

Фиона сердито покачала головой. Лучше бы он принес горячей воды и чистое полотенце, чтобы протереть Найлу израненное лицо. Она вздохнула и нежно сказала:

– Найл, дорогой, иди в гостиную, я сейчас принесу все необходимое.

Фиона зашла на кухню и налила в тазик горячей воды, потом она прошла в прачечную и разорвала на полоски одну из тончайших простыней леди Феннимор.

Когда она вернулась в гостиную, Дункан и Митчелл были уже там. Олпин стоял у окна и внимательно смотрел на Найла, который неподвижно сидел в розовом кресле. Дункан же развалился на изящной кушетке и задумчиво глазел в потолок.

Фиона закрыла за собой дверь и присоединилась к их компании. Она поставила тазик рядом с креслом Найла и, намочив тонкую ткань водой, принялась осторожно смывать кровь с лица мужа. Фиона действовала очень аккуратно, стараясь не задевать ссадины, но это было не так-то легко, потому что лицо Найла представляло собой один сплошной синяк.

– Ой! – дернулся Найл, сморщившись от боли.

– Потерпи, любимый, осталось совсем немного, – как маленького ребенка, уговаривала его Фиона.

– Говоришь, что любишь, а сама подвергаешь меня таким пыткам, – недовольно проворчал Найл.

Дункан рассмеялся и заметил:

– Лучше не спорь с ней. Моя сестра очень упряма и всегда добивается того, чего хочет.

Фиона угрожающе посмотрела на брата.

– Не усложняй ситуацию, Дункан, – проговорила она, прикладывая влажную ткань к рассеченной губе Найла, – жаль, что у нас нет пиявок, они отсосали бы кровь, избавив тем самым тебя от опухоли. Но ничего, ты нравишься мне и с распухшей физиономией, – добавила Фиона, нежно целуя мужа. – А услугами доктора ты, конечно же, не хочешь воспользоваться?

– Никаких врачей, – бурно запротестовал Найл, – лучше расскажи мне, как вы оказались в той роще? Должен признать, что ваша помощь подоспела как раз вовремя, – он лукаво посмотрел на Фиону. – Я как будто оставил тебя в постели и думал, что ты сладко спишь.

Фиона молча продолжала обмывать его лицо. Закончив, она аккуратно выжала мокрую ткань и только тогда ответила:

– Я очень волновалась за тебя и не могла оставаться дома, зная, что ты в это время рискуешь жизнью. А Дункана я взяла с собой на всякий случай, и его присутствие оказалось весьма кстати.

Дункан снова расхохотался:

– Моя сестрица разбудила меня и, обливаясь слезами, рассказала о твоей дуэли. К счастью, мне известны места, где обычно устраивают поединки, вас мы обнаружили в четвертом из них.

Найл осторожно откинулся на спинку кресла, устроился поудобнее и сказал:

– Я твой должник, Макфи. Не последуй ты за своей сестрой, мерзавец Макинси легко превратил бы меня в отбивную.

Дункан внимательно посмотрел на него своими серебристо-серыми глазами и ответил:

– Скажи спасибо Фионе. Она трясла меня за плечо до тех пор, пока я не согласился ехать на твои поиски. Она чувствовала, что тебе плохо, и была очень настойчива, – он отвел глаза и добавил, – а что касается лично меня, то я вряд ли поехал бы тебя искать.

Найл кивнул головой. Чувства Дункана были ему понятны.

Фиону же жесткая честность брата привела в ярость. Ударив Дункана по руке, она воскликнула:

– Неотесанный болван! Теперь ты должен защищать Найла. Нравится тебе это или нет, но он член нашей семьи, а нас осталось не так уж много, – она глубоко вздохнула и уже спокойно добавила: – Лучше помиритесь, ссоры не помогут нам выяснить, кто же на самом деле совершил все эти преступления.

Найл бросил на жену предупреждающий взгляд. Фиона совсем забыла о Митчелле, который молча стоял у окна, внимательно прислушиваясь к их разговору. Нужно как-то выпроводить его, но как?

– Найл, – решительно заявила Фиона, – тебе пора отправляться в постель.

Найл удивленно посмотрел на жену.

– Что это тебе вдруг взбрело в голову? Я прекрасно тебя чувствую, – недоуменно произнес он.

Фиона бросила на него выразительный взгляд и, не обращая внимания на смеющегося Дункана, настойчиво произнесла:

– Тебе необходимо отдохнуть и придти в себя. Ты должен подготовиться ко встрече со следователем. Я не сомневаюсь в том, что Макинси вскоре заявится сюда вместе с ним.

– Злючка, – пробормотал Найл, упираясь локтями в подлокотники кресла и поднимаясь на ноги.

– Кстати, о следователе, – проговорила Фиона, делая вид, будто только что об этом вспомнила. – Митчелл, что тебе сообщают о ходе расследования убийства Уинтера?

Митчелл растерянно уставился на нее:

– Ничего.

– Может быть, нужно отправить на Боу-стрит сообщение о новом убийстве? А они пусть пришлют нам выявленные ими факты, – предложила Фиона. Немного помолчав, она строго произнесла: – Тебе пора уходить, Митчелл. Найл отправляется в постель, и Дункан, как мне кажется, поступит точно так же, – она бросила на брата лукавый взгляд, – ночью он не успел досмотреть свой чудесный сон.

Дункан закатил глаза.

– Нелегко тебе придется, Кэрри. Очень скоро ты окажешься под каблуком моей милой сестрицы.

Дункан подал Найлу руку, помогая ему идти. Фиона ахнула, увидев, как тяжело дается мужу каждый шаг. Она хотела подхватить его с другой стороны, но тут дверь распахнулась и в гостиную вошла леди Феннимор. Она была полностью одета, только ее волосы были еще накручены на бигуди.

– Фиона, дорогая, что случилось?

Вслед за ней вошла графиня. На ней был пеньюар, а густые черные волосы, заплетенные в косу, она уложила вокруг головы. Несмотря на домашнюю одежду, леди Макфи выглядела по-царски.

– Кто из вас попал в переделку? – спросила она, пристально глядя на сына и зятя. – Ты, Найл, или, может быть, ты, Дункан? – голос ее звучал преувеличенно сердито.

– Мама, – обидчиво произнес Дункан, – как ты могла такое обо мне подумать? Разве я когда-нибудь доставлял тебе неприятности?

– Нет, дорогой, но меня бы это не удивило. Однако, – она остановила взгляд на побитом лице Найла, – вижу, что в переделку попал действительно не ты.

Фиона, которой не терпелось поскорее остаться с мужем наедине и обсудить с ним произошедшее, решительно вышла вперед и умоляющим голосом произнесла:

– Мама, крестная, не волнуйтесь, прошу вас. Найл чувствует себя хорошо, но ему необходим отдых. Похоже, что… – она помедлила, – Скалторна убили. У него перерезано горло так же, как у Уинтера.

Обе леди удивленно охнули. Крестная так побледнела, что Дункан отпустил Найла и подхватил матрону, едва не упавшую на пол без чувств.

Графиня обладала большей выдержкой. Она тоже была бледна, но твердо стояла на ногах.

– Все понятно, – тихо проговорила она, – но при чем здесь Найл? Ведь всю ночь он провел в этом доме. Так, Фиона?

– Именно так, – подтвердила девушка, благодарно улыбаясь матери, – им не удастся засадить Найла за решетку.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно сказала графиня. Она подошла к леди Феннимор. – Пойдем, Дороти, приведем себя в порядок. Нам здесь больше нечего делать.

Уже подойдя к двери, графиня обернулась и сказала:

– Дети, я не уеду на Колонсей до тех пор, пока не поговорю с судьей.

– Спасибо, – произнес Найл и поклонился ей.

– Мамочка, я люблю тебя, – воскликнула Фиона, подбегая к ней.

– Я тоже тебя люблю, дорогая, – ответила леди Макфи, обнимая дочь. – Я знаю, как тебе сейчас нужна поддержка.

Расцеловав и проводив мать, Фиона посмотрела на Митчелла, который все еще топтался у окна. Да когда же этот мерзкий человек наконец уберется из этого дома?

– Уходи, Олпин. Когда заявятся Макинси и следователь, я пошлю за тобой слугу.

Митчелл даже не взглянул на нее, он, не отрываясь, смотрел на Найла. В его глазах была такая боль и тоска, что Фиона даже пожалела этого незадачливого друга.

– Я хотел бы остаться рядом с тобой, Найл, но как видишь, мне не позволяют дольше находиться здесь, – прошептал он.

Найл улыбнулся.

– Ничего, Митчелл. Я все равно тебе очень признателен.

Оставшись с Найлом наедине, Фиона решительно заявила:

– Нам нужно серьезно поговорить. Я, пожалуй, приведу Дункана, он тоже должен знать о моих подозрениях.

Не слушая возражений мужа, она быстро выскочила из спальни и отправилась разыскивать брата.

Подбежав к комнате Дункана, Фиона нетерпеливо постучала в дверь.

– Как ты долго копаешься, – упрекнула она брата, влетая в его спальню.

Дункан удивленно уставился на сестру.

– Не смотри на меня так, – заметила Фиона, – оденься и пойдем к нам. Нужно кое-что обсудить.

Дункан прислонился к дверному косяку и язвительно проговорил:

– Но ведь мне нужно досмотреть свой чудесный сон, ты что же, забыла об этом?

Фиона обидчиво поджала губы.

– Тебе нужно спасать свою шкуру, – резко сказала она, – неужели ты не понимаешь, какая опасность нависла над тобой? Уинтер и Скалторн должны были драться с Найлом на дуэли – и что же? Оба убиты. Всего несколько дней назад Найл и тебя собирался вызвать на поединок, значит, ты должен быть следующей жертвой.

Дункан фыркнул:

– Хотел бы я посмотреть на того человека, который собирается меня убить. Немного найдется таких смельчаков.

Фиона неодобрительно покачала головой.

– Ты слишком самоуверен. Поверь мне, тебе грозит опасность, я это чувствую.

Дункан, продолжая усмехаться, все-таки последовал за сестрой. При их появлении Найл чуть приподнялся с постели.

– Спасибо, что пришел. Похоже, нам всем грозят крупные неприятности.

Фиона усадила брата в кресло и торопливо рассказала о своих видениях и странном поведении Митчелла. Найл все подтвердил и добавил кое-что от себя.

– Ну вот, теперь ты знаешь, как обстоят дела, – сказала Фиона. – Сначала я вижу Митчелла с окровавленными руками, а на следующий день узнаю об убийстве, – она посмотрела на Найла и тихо добавила: – И он был с вами в Бостоне.

Найл понял ее намек и не очень уверенно возразил:

– Митчелл не способен на такое зверство.

– Я бы тоже на него не подумал, – сказал Дункан, потирая бороду, – но люди часто совершают странные поступки по самым разным причинам.

Найл опустил глаза и тихо спросил:

– Но какие у него могут быть причины? Никаких. Все эти годы он был мне как брат, и я верю ему.

Сердце Фионы разрывалось от жалости. Бедный Найл! Он до сих пор не может поверить в то, что убийца – Митчелл. Нелегко признавать, что лучший друг трижды предал тебя.

– Найл, мне очень жаль, – пробормотала она. Он посмотрел на жену и печально улыбнулся.

Секунду спустя Найл расправил плечи и торжественно произнес:

– Существует только один способ выяснить правду. Нужно воспроизвести те обстоятельства, которые привели к гибели Уинтера и Скалторна, – он встал. – Макфи, я вызываю тебя на дуэль!

Глава 20

Все кресла в розовой гостиной леди Феннимор были заняты. В одном углу сидела графиня рядом с хозяйкой дома, в другом Найл рассказывал судье о своей несостоявшейся дуэли со Скалторном. Фиона сидела возле мужа. Теперь, когда они разработали план действий, ему не терпелось его осуществить. Митчелл стоял неподалеку, ожидая, когда его вызовут давать показания.

Макинси нервно расхаживал по комнате. Его душила ярость. Наконец он облюбовал себе место у камина и остановился там, поставив ногу на решетку. Спокоен был один Дункан. Он лениво развалился на своей любимой кушетке и с интересом слушал рассказ Найла.

Фиона в это время изучала судью, она хотела понять, что он за человек и верит ли Найлу. Судья, представительный мужчина с седыми, тщательно зачесанными наверх волосами, кивал после каждого сказанного Найлом слова. Он не задал еще ни одного вопроса. Время от времени он окидывал взглядом присутствующих, желая видеть их реакцию на рассказ Найла. Судья был одет как престарелый денди, но его карие глаза были умны и проницательны. Когда Найл выложил все, что знал, и Фиона подтвердила сказанное, судья встал, оправил сюртук и заговорил:

– Пока следствие располагает только одним подозреваемым – Найлом Кэрри. У него были причины ненавидеть Уинтера и Скалторна. – Горький вздох Фионы прервал повествование судьи. Он бросил на девушку уклончивый взгляд и продолжил: – Однако у мистера Кэрри есть твердое алиби, которое подтверждает его жена.

Фиона снова вздохнула, но теперь уже облегченно. Она немного расслабилась и посмотрела на Митчелла. Тот не спускал с Найла глаз. Он смотрел на друга так пристально, словно пытался загипнотизировать его. Фионе стало жутко.

Найл, выдержав необходимую паузу после короткой речи судьи, задал ему вопрос:

– Скалторн – здоровый, сильный мужчина. Как же убийце удалось справиться с ним?

– Вот-вот, расскажи нам, как тебе удалось с ним справиться, – желчно проговорил Макинси. Он не верил Найлу и считал его алиби липовым. – Это же просто смешно! – истерично вскричал он. – Кто, как не Кэрри, мог совершить такое?! Судья, вы должны немедленно арестовать его.

Судья Ричардсон спокойно произнес:

– У меня нет достаточных оснований для ареста. Но мистер Кэрри задал интересный вопрос. Следствие установило, что Скалторна ударили подсвечником по затылку и надругались уже над бесчувственным телом. Видимо, покойный хорошо знал своего убийцу и доверял ему, раз не побоялся повернуться к нему спиной.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Фиона не удержалась и бросила на Митчелла полный ненависти взгляд. Тот стоял у окна, засунув руки в карманы, его глаза лихорадочно горели.

– Арестуйте этого мерзавца, – потребовал Макинси, указывая на Найла. – Он хорошо знал Скалторна. Они несколько лет плавали вместе.

Судья спокойно возразил:

– Кроме мистера Кэрри в этой комнате находятся еще двое мужчин, которые так же хорошо знали Скалторна. Я прав, джентльмены?

Этого факта никто не отрицал.

Судья подошел к столу, забрал свою изящную трость и откланялся, сделав напоследок предупреждение:

– И прошу мистера Кэрри не покидать этот дом какое-то время.

Встреча с судьей удовлетворила Фиону. Этот полный невысокий мужчина показался ей справедливым и рассудительным.

Макинси же, напротив, весь сотрясался от гнева. Как только за судьей захлопнулась дверь, он подскочил к Найлу и раздраженно произнес:

– Ты наверняка подкупил этого старика, Кэрри. Я докажу это и добьюсь твоего ареста.

Найл холодно посмотрел на Макинси и посоветовал:

– Отправляйся домой и выспись как следует. Фиона с гордостью посмотрела на своего мужа.

Он, несмотря на то, что Макинси покалечил его, не опустился до оскорблений, а отреагировал спокойно и с достоинством.

Макинси взглянул на Дункана, ожидая поддержки; натолкнувшись на безразличный взгляд, он повернулся на каблуках и вышел из комнаты.

В гостиной остались только свои и… Митчелл.

Сердце Фионы учащенно забилось. Сейчас должен разыграться тот спектакль, который они так тщательно подготовили для одного зрителя.

Дункан медленно поднялся с кушетки и скривив губы, произнес:

– Лично я, – растягивая слова начал он, – думаю, что это твоих рук дело, Кэрри. Но поскольку ты женат на моей сестре, а она как-будто любит тебя, я оставлю свои подозрения при себе.

Найл вскочил и подошел к Дункану.

– Что ты сказал? – угрожающе спросил он. Дункан ухмыльнулся.

– Ты прекрасно меня слышал.

Сказав это, бравый капитан пошел к двери.

– Будь ты проклят! – выкрикнул Найл, – Посмотри на меня, трус!

Дункан обернулся и нахально уставился на него. Найл медленно подошел к своему шурину и с размаху ударил его по щеке.

– Я вызываю тебя на дуэль, – громко и отчетливо произнес он.

Леди Феннимор громко ахнула.

– Найл! – воскликнула Фиона, бросаясь к мужу. – Ты же обещал мне!

– Дункан, Найл, прекратите, – приказала графиня, поспешно подходя к ним. – Вы же не хотите довести меня до сердечного приступа?

– О, Мэри, дорогая, – запричитала леди Феннимор, – я всегда боялась, что все закончится именно этим.

Один Митчелл не сказал ни слова. Фиона бросила на него быстрый взгляд, удивляясь тому, что он не уговаривает Найла отказаться от дуэли. Почему он вдруг переменил тактику?

– Я принимаю твой вызов! – заявил Дункан. – Мой секундант свяжется с Олпином. Я полагаю, твой верный оруженосец не откажет тебе и на этот раз.

Сказав это, Дункан выскочил из комнаты, делая вид, что кипит от злости.

Найл небрежно бросил ему вслед:

– И чем скорее, тем лучше.

Фиона содрогнулась. Разыгранный спектакль был слишком похож на правду. Какое счастье, что это не так!

– Найл, умоляю тебя, – проговорила графиня, подходя к зятю, – откажись от поединка, ведь Дункан мой… единственный сын.

Фиона с жалостью смотрела на мать. Она хотела рассказать ей об их плане, но передумала. Графиня была плохой актрисой и могла все испортить, ненароком выдав себя.

Найл ухмыльнулся и ответил:

– Мне очень жаль, миледи, но оскорбление вашего сына непростительно. Я не убийца и намерен доказать это в честном поединке. Отказ от дуэли будет равносилен признанию вины, а я ни в чем не виноват.

Найлу очень тяжело было произнести эти циничные слова, но иначе он поступить не мог. Спектакль еще не закончился.

Фиона отошла от мужа и приблизилась к матери.

– Мама, пойдем со мной. Нам здесь больше нечего делать.

Одной рукой девушка обняла мать за талию, другую протянула крестной, и они вышли из комнаты. Фионе не терпелось поскорее успокоить обеих женщин, рассказав им правду.

Оставшись наедине с Митчеллом, Найл распрямил плечи и обреченно проговорил:

– Вот видишь, Олпин, мне все-таки придется драться с Макфи. Тебя это должно радовать. Впрочем, я тоже доволен. Давно пора расквитаться с этим зарвавшимся отпрыском обедневшего графа. Митчелл подошел к нему и тихо спросил:

– А что же она? Ты больше не боишься причинить боль своей жене, убив ее брата?

Найл равнодушно пожал плечами. Это показное равнодушие далось ему нелегко, но вышло очень естественно.

– Я имел полное право вызвать Дункана на дуэль. Он оскорбил меня и заплатит за это.

Митчелл кивнул и задумчиво спросил:

– Ты хочешь, чтобы я и на этот раз был твоим секундантом?

Сердце Найла болезненно сжалось. Он чувствовал себя предателем и молил Бога о том, чтобы подозрения Фионы оказались ошибкой. Однако, необходимо наконец узнать правду.

– Конечно, Олпин, – ласково сказал Найл, – мы выросли вместе, и ты всегда был рядом со мной. Кроме тебя, мне некому доверить свою жизнь и честь.

Митчелл улыбнулся и подошел ближе.

– Я люблю тебя, как брата, которого у меня никогда не было, – тихо произнес он. – Я немедленно выясню, кто будет секундантом Макфи и все организую. Ты смело можешь доверить мне свою жизнь, и я не подведу тебя, клянусь!

Найл кивнул и пожал протянутую ему руку.

– Спасибо.

* * *

Фиона нежно обняла Найла, который лежал на кровати, прикрыв глаза рукой.

– Любимый, не мучай себя так, – сказала она, осторожно проводя рукой по его израненной щеке.

– А что, черт возьми, мне еще остается делать? – тоскливо произнес Найл. – Ты предполагаешь, что мой друг, единственный человек, которому я доверял, – убийца, и советуешь мне не мучаться по этому поводу. Извини, но я не железный.

Фиона вздохнула.

– Я все понимаю. Если выяснится, что Митчелл невиновен, то я искренне порадуюсь этому вместе с тобой, но если он все-таки виноват то… мы не можем позволить этому маньяку оставаться на свободе.

Найл стиснул пальцы жены.

– Меня удивляет то, что убийца наносит удар только тогда, когда я собираюсь драться на дуэли.

– Это не совсем так, – мягко возразила Фиона. – Вспомни ту женщину в Бостоне. Ведь ее ты на поединок не вызывал.

Найл откинулся на подушки, натянул на себя одеяло и задумчиво произнес:

– Да, ее убили первой и без какого-либо видимого повода. У нее ничего не украли, даже наоборот, оставили мой талисман и пуговицу от мундира Британского офицера. Боже, как бы мне хотелось вспомнить ту проклятую ночь!

Фиона заглянула мужу в глаза и вкрадчиво спросила:

– А ты не думаешь, что тебе в еду подмешали снотворное или наркотик?

Найл замер и несколько секунд спустя оживленно произнес:

– Вполне возможно, только кто и когда это сделал? Всю ночь, по крайней мере ту ее часть, о которой я помню, мы провели вместе с Митчеллом…

Роковые слова были произнесены.

– Значит, снова Митчелл, – прошептала Фиона.

Найл шумно вдохнул.

– Нет, дорогая, – сказал он после небольшой паузы, – тот факт, что мы вместе провели вечер, вовсе не уличает Олпина, такое случалось и раньше. Я уверен, что он не виноват, и надеюсь вскоре в этом убедиться.

Фиона кивнула и нежно поцеловала мужа, давая понять, что считает разговор на эту неприятную тему оконченным. Ее рука шаловливо скользнула ему под рубашку.

– Мне кажется, у нас есть занятие поинтересней, – лукаво проговорила она.

* * *

На следующий день за завтраком Дункан торжественно объявил:

– Митчелл хочет встретиться со мной сегодня вечером, чтобы выяснить, кто будет моим секундантом.

Сердце Фионы возбужденно забилось.

– А ты не можешь сообщить ему это запиской? – спросила она. Девушка не хотела, чтобы брат лишний раз встречался с этим страшным человеком.

– Могу.

Найл глубоко вздохнул. Он понял, почему Фиона заговорила о записке.

– Пока Митчелл ведет себя именно так, как мы и ожидали, – безразличным голосом произнес Дункан, откусывая кусок пирога с фасолью и запивая его элем.

– Похоже на то, – печально констатировал Найл.

– Мы должны довести свой план до конца, – твердо сказала Фиона, – пора наконец выяснить правду.

Найл кивнул и спросил Дункана:

– Где он назначил тебе встречу?

– В таверне у порта Лейт, – ответил Дункан.

– В доках? – удивилась Фиона. – Но почему там? Не легче ли было пригласить его сюда?

– Митчелл пишет, что хочет выпить со мной пива в знак того, что он со своей стороны ничего против меня не имеет. Кроме того, он считает, что у моря мне будет уютнее, – Дункан усмехнулся. – Митчелл еще не знает, что я оставил службу на флоте и возвращаюсь на Колонсей.

– Дункан, – воскликнула Фиона. – Я этого тоже не знала. Представляю, как обрадуются мама и папа. Какой ты молодец! Родителям так нужна сейчас твоя помощь.

– Да, – улыбнулся Дункан, – и еще им нужны мои сильные руки и крепкая спина.

– И это, конечно, тоже, – смеясь признала Фиона.

– Во сколько состоится ваша встреча? – спросил Найл, возвращаясь к первоначальному разговору.

– В десять, – ответил Дункан и проказливо улыбнулся, – в это время в таверне полно посетителей, так что вряд ли Митчелл выбрал именно это место для того, чтобы перерезать мне горло.

Найл налил себе кофе и очень серьезным голосом произнес:

– Я тоже приду туда.

Фиона выронила свою вилку и решительно заявила:

– Я пойду с тобой.

Найл взглянул на жену и не менее решительно произнес:

– Черта с два!

Девушка упрямо подняла подбородок.

– Нет, мы пойдем вместе! Это была моя идея, и я хочу собственными глазами следить за развитием событий. А кроме того, – она фыркнула, – тебе может понадобиться помощь.

Найл стиснул ее руку и прошипел:

– Ты никуда не пойдешь. Таверна в доке не место для добропорядочной леди.

– Пойду! Если ты не возьмешь меня с собой, я пойду одна и усядусь в углу с самыми грязными матросами, – Фиона лукаво улыбнулась. – Найл, дорогой, ты же знаешь, что я все равно своего добьюсь.

– К сожалению, знаю, – со стоном проговорил Найл.

Глава 21

Найл и Фиона тщательно подготовились к своему походу. Мужчина переоделся матросом, а его жена изображала из себя разбитную служанку. Они, обнявшись, сидели в отдельной кабинке, время от времени поглядывая в противоположный конец зала, где расположились Дункан и Митчелл.

Таверна была плохо освещена. Гарь от дешевых сальных свечей, дым трубок и сигар очень мешали обзору. Вдобавок к этим «прелестям» в комнате витал отвратительный запах джина, прокисшего эля и давно немытых тел. За время службы на Флоте Ее Величества Найл повидал множество подобных таверн, но в такой дешевой и грязной оказался, пожалуй, впервые.

К супругам подошла служанка и понимающе подмигнув Найлу, приняла заказ. Когда она вернулась с двумя кружками эля Найл спросил:

– Наверху есть комнаты, которые сдаются?

– А как же, – весело ответила служанка, презрительно посмотрев на Фиону, – плати и оставайся там хоть на всю ночь.

Найл улыбнулся, заметив, как рассердил Фиону нахальный взгляд девушки, и продолжил допрос:

– А переулки у черного входа, куда они выходят?

Молодая женщина насторожилась. Чуть отступив назад, она прищурилась и подозрительно спросила:

– Зачем тебе это знать?

Найл понял, что его поспешность испугала служанку. Он вытащил из кармана горсть мелких монет и, небрежно поигрывая ими, произнес:

– Я объехал весь мир и нажил себе массу врагов, – он доверительно подмигнул, – а поскольку мне хочется дожить до преклонных лет, я всегда узнаю о возможных путях отступления.

Девушка ловко выхватила монеты и, улыбаясь, принялась объяснять:

– Переулок на севере заканчивается тупиком, самый темный тоже никуда не ведет, его перегораживает кирпичная стена. Лично я никогда туда не хожу – там собираются одни бродяги.

Найл одобрительно кивнул.

– Ну а другие?

– То же самое, – коротко бросила служанка, отходя от столика. Видимо, она решила, что и так сказала слишком много.

– Что ж, другого я и не ожидал, – тихо произнес Найл.

Фиона крепко прижалась к мужу. Она уже пожалела о том, что пришла сюда. Убогая обстановка таверны действовала на нее угнетающе. Желая успокоиться, Фиона отхлебнула немного эля.

– Брр, – тут же выплюнула она мерзкое зелье, – какая гадость! Неужели это можно пить?

Найл хихикнул и двумя глотками осушил свою кружку.

– Эль – напиток сильных мужчин, – самодовольно заметил он.

Фиона фыркнула и поставила перед мужем свою порцию.

– Тогда допей и мой.

Найл широко улыбнулся и язвительно спросил:

– Ты уже жалеешь, что пришла сюда, да?

Не желая подтверждать его правоту, Фиона быстро перевела разговор на другую тему.

– Тише, Найл. Взгляни лучше, чем там занимаются Дункан и Митчелл.

– Не волнуйся, я все время слежу за ними, – сухо заметил Найл. – Они заказывают эль уже в третий раз. Похоже, оба решили напиться.

Некоторое время спустя они увидели, как Дункан встал и вышел через боковую дверь, чтобы в ближайшем переулке облегчить свой мочевой пузырь. Митчелл быстро огляделся по сторонам и достал из кармана маленькую бутылочку. Прикрывшись рукой, он открыл ее и вылил содержимое в кружку Дункана.

– О Боже! – ахнула Фиона. – Это наверняка снотворное.

Найл застыл и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на человека, которого считал другом. Он не верил своим глазам. Митчелл тем временем уже спрятал бутылочку и как ни в чем не бывало попивал эль.

– Оставайся здесь, – приказал Найл Фионе, его лицо превратилось в суровую маску. – Я предупрежу Дункана.

Прячась за спинами посетителей, он выскользнул за дверь и оказался в той аллее, которая, по словам служанки, заканчивалась тупиком.

– Что-то ты задержался, – прошептал Дункан, – я уже начал побаиваться, что какой-нибудь бродяга доберется до меня раньше тебя.

Найлу, однако, было не до шуток. Его мир разваливался на части. Одно непонятно – зачем Митчелл делает это?

– Олпин влил снотворное в твой эль, – смущенно пробормотал он.

– Что ж, я постараюсь «случайно» пролить его. Мы сегодня изрядно выпили, так что Митчелла не удивит моя неловкость. Потом я быстренько попрощаюсь и уйду. Он уже знает, кто будет моим секундантом, все формальности обговорены, мне больше нечего делать в этой грязной таверне.

– Теперь поскорей возвращайся к столику, – посоветовал Найл, – твое долгое отсутствие может насторожить Митчелла.

– Если бы ты вышел пораньше, мне не пришлось бы торчать здесь столько времени, – ворчливо проговорил Дункан и вернулся в таверну.

Найл решил немного подождать, чтобы не появляться в зале сразу вслед за Дунканом. И хотя ему хотелось поскорее оказаться рядом с Фионой, которая конечно же чувствовала себя крайне неуютно в этом злачном месте, он все-таки медленно досчитал до десяти и лишь тогда прошмыгнул внутрь.

Дункан уже сидел за своим столиком, и все внимание Митчелла было приковано к нему. Старательно пряча лицо, Найл добрался до кабинки и, облегченно вздохнув, рухнул на стул.

– Слава Богу, хоть тут повезло, – проговорил он, обнимая Фиону, – я боялся, что, вернувшись, вынужден буду драться с толпой матросов, защищая твою невинность.

Фиона улыбнулась и взглядом указала ему на противоположный конец зала. Найл посмотрел туда и увидел следующую сцену: Дункан, слегка покачиваясь, встал и, размахивая своей кружкой, заговорил. Судя по важной позе и улыбкам, которыми он щедро одаривал Митчелла, Дункан произносил тост. Но вот он запнулся, сделал вид, что потерял равновесие и упал на стол, выронив свою кружку из рук. Ядовитое зелье растеклось по полу.

Митчелл вскочил на ноги и что-то сказал. Из-за шума Найл ничего не расслышал, но отметил, что лицо его бывшего друга стало мертвенно бледным. Дункан продолжал разыгрывать свой спектакль. Он вышел из-за стола и, якобы споткнувшись, всем телом повис на Митчелле. Его игра выглядела так естественно, что Фиона даже испугалась, не хлебнул ли он и в самом деле отравленного эля?

Митчелл презрительно обхватил бравого капитана и повел его прочь из таверны.

– Скорее пойдем за ними, – проговорил Найл, хватая жену за руку. – Если мы поторопимся, то сможем опередить их.

Супруги быстро пробежали через зал и выскочили за дверь. Они оказались в темном вонючем переулке. Фиона наморщила свой хорошенький носик и недовольно спросила:

– Мы не можем идти другой дорогой?

– Местечко действительно отвратительное, – согласился Найл, – но другого выхода у нас нет, только так мы сможем их обогнать, – ловко продвигаясь вперед, он посоветовал Фионе: – Достань свой пистолет, возможно, он нам понадобится.

Наконец они вышли на главную улицу. Чуть позади брели Дункан и Митчелл. На улице было очень холодно, и луна, выглядывающая из-за туч едва освещала унылый пейзаж. Земля и деревянные мостовые покрылись тонкой корочкой льда.

Найл удивленно наблюдал за шатающейся парочкой. Митчелл вдруг повернул и повел Дункана в переулок, тот самый, что оканчивался тупиком. Мужчины скрылись в тени зданий, и почти сразу же раздался возмущенный вопль Дункана:

– Что ты делаешь?

Найл и Фиона побежали на крик и, завернув за угол увидели двух бандитов, которые избивали Дункана. Митчелл стоял чуть поодаль и спокойно смотрел, как бродяги дубасят его спутника.

Найл немедленно бросился спасать своего незадачливого шурина. Он не хотел никого убивать, а потому разрядил один из своих пистолетов в землю рядом с нападающими, чтобы напугать их и обратить в бегство.

– Отпустите его! – закричал он.

Один пистолет Найл направил на Митчелла, а другой на бандитов, которые тут же оставили Дункана.

– Теперь убирайтесь отсюда, – приказал он, махнув рукой в сторону доков, – и я постараюсь забыть ваши лица. Но если останетесь – я незамедлительно пристрелю вас.

Бродяги уставились на Найла. Их лица были грязны и давно небриты. На тощих телах болтались какие-то лохмотья, а волосы спадали на глаза жирными космами. Они имели до того жалкий вид, что Фиона невольно пожалела этих бедолаг.

– Не волнуйся, Найл, – устало произнес Митчелл, – они сейчас уйдут. Вот, – он бросил бандитам кошелек, – деньги здесь. Берите их и убирайтесь, ваша помощь больше не нужна.

Дункан уже поднялся на ноги и отряхивал одежду. Признаки опьянения с него как рукой сняло. Приведя свой туалет в порядок, он вытащил пистолет и тоже направил его на Митчелла. Фиона незамедлительно присоединилась к мужу и брату.

Они окружили Митчелла и негодующе смотрели на него, ожидая объяснений. Найл еще в таверне угадал правду, но все-таки продолжал на что-то надеяться. Теперь же, собственными глазами увидев предательство бывшего друга, он испытал невыносимую боль. Сейчас его интересовал лишь один вопрос.

– Почему, Олпин? – прошептал Найл срывающимся голосом. – Почему ты это делал?

Всегда спокойный и невозмутимый, Митчелл менялся прямо на глазах. Его узкий нос уныло повис, рот сморщился, а глаза наполнились крупными, как у ребенка, слезами.

– Я был вынужден, – невнятно пробормотал он, – все началось с той женщины в Бостоне. Мне пришлось ее убить, потому что она меня видела. Она видела меня с… мужчиной и угрожала рассказать об этом, если я ей не заплачу. Я вынужден был избавиться от нее. Она все равно проболталась бы, даже получив деньги, а я лишился бы всего: титула, офицерского чина, любви отца, уважения товарищей.

– Но почему ты так зверски расправился с ней? – спросил Найл. Ему хотелось, чтобы все происходящее оказалось только ночным кошмаром, но, к сожалению, это было не так.

Митчелл пожал плечами:

– Она была грязной, развратной женщиной. Она шантажировала меня, почему же я должен был с ней церемониться?

Это полное отсутствие угрызений совести поразило Найла.

– А Уинтер и Скалторн? Они ведь были твоими друзьями, – безразличным голосом проговорил Найл. Чтобы выдержать этот ужасный разговор он должен был отказаться от эмоций.

Митчелл умоляюще посмотрел на Найла, его глаза снова наполнились слезами.

– Неужели ты не понимаешь, что мне пришлось это сделать, – жалобно пробормотал он, – они могли убить тебя на дуэли, а я не мог так рисковать, – его голос упал до шепота, – я люблю тебя.

Наступила томительная пауза, которую прервал резкий голос Дункана Макфи:

– Ты объяснил, почему убил ту женщину, но зачем же ты подставил Найла? Ты ведь только что сказал, что любишь его.

Бледно-голубые глаза смущенно забегали.

– Я… я не знаю. Найл некоторое время провел с ней и вышел с довольной улыбкой на лице. Он даже посоветовал мне последовать его примеру, – Митчелл громко всхлипнул, – выходя от проститутки, он всегда рекомендовал воспользоваться ее услугами, а меня это просто бесило. Я хотел, чтобы он принадлежал только мне.

– О Боже! – простонал Найл. Исповедь Митчелла привела его в ужас. – Мы же были братьями, Олпин.

Митчелл презрительно усмехнулся.

– Это ты так думал, а я люблю тебя еще с детства и очень страдал всегда от того, что ты воспринимаешь меня только как друга, как брата. Сначала ты бегал за девчонками, потом стал увиваться за женщинами, ты не хотел только меня, – Митчелл пожал плечами, выражение его лица изменилось. Он больше не плакал, глаза мужчины гневно сверкали. – В ту ночь, – продолжил он свой рассказ, – ты довел меня до бешенства, заявив, что мужчинами я, похоже, интересуюсь куда больше, чем женщинами. Ты зашел слишком далеко Найл. И за это я тебя наказал.

Гнев Митчелла испарился, теперь он был похож на старую половую тряпку.

– Когда я понял, что натворил, было уже поздно, – тоскливо проговорил Митчелл, – тебя уже осудили и посадили в Ньюгейтскую тюрьму. Мне было очень жаль тебя, и я делал все возможное, чтобы хоть как-то облегчить твои страдания.

Все получило свое объяснение, но Найлу от этого не стало легче. Он чувствовал себя совершенно разбитым и опустошенным.

– Что вы собираетесь со мной сделать? – проскулил Митчелл. – Если дело дойдет до суда, моя тайна будет раскрыта, и закон не позволит мне наследовать титул и поместье. А мой отец, он… он убьет меня. – Олпин упал перед Найлом на колени. – Ты же знаешь, как это тяжело, когда близкие люди отрекаются от тебя. Ты не можешь так со мной поступить. Найл, умоляю, не надо!

Глядя на поникшую голову Митчелла, Найл испытывал отвращение и сострадание одновременно. Уж лучше снова оказаться в тюрьме, чем видеть лучшего друга в таком виде. Сострадание победило, и Найл обнял мужчину, который трижды предал его.

Фиона расплакалась, холодный ветер превращал слезы на ее щеках в льдинки, но она не обращала на это внимания. Девушка подошла к брату и прижалась к нему.

Найл помог Митчеллу подняться на ноги и повернул к ним искаженное жалостью лицо.

– Я не смогу подвергнуть его позору и унижениям. Даже после того, что он сделал, я не в силах так поступить. – Отпустив Митчелла, он сказал ему: – Если ты уедешь на континент и пообещаешь никогда не возвращаться в Британию, я тебя отпущу. Но если когда-нибудь, пусть даже много лет спустя, я услышу, что ты вернулся, – твоя тайна будет раскрыта.

– Клянусь, что исполню все твои требования, – тихо проговорил Олпин, – и… спасибо тебе, Найл.

– А теперь убирайся отсюда, – решительно заявил Дункан. – Найл проявил милосердие, отпуская тебя, но я не столь добр, и у меня чешутся руки пристрелить тебя прямо на месте. То, что ты сделал, непростительно! Благодари Господа за то, что Найл оказался лучшим другом, чем ты.

Митчелл молча исчез в ночи.

Фиона тут же бросилась к мужу и обвила его шею руками. Найл прижался к ней и, зарывшись лицом в пушистые волосы, пробормотал:

– Олпин все-таки не был злодеем. Он просто запутался.

– Ха-ха, – выдавил из себя Дункан, – на счету Митчелла три трупа, а ты по-прежнему оправдываешь его.

Найл печально улыбнулся.

– Я считал и продолжаю считать Олпина своим другом. В моем сердце навсегда останется тот мальчишка, с которым мы вместе выросли, бегали по горам, учились ездить верхом… – он крепче обнял Фиону и добавил: – Слава Богу, что теперь у меня есть ты. В одиночестве я не смог бы пережить этот кошмар.

Фиона лукаво взглянула на него и сказала:

– А скоро у тебя появится еще кое-кто.

– Что ты имеешь в виду? – удивленно спросил Найл.

– Я жду ребенка, – улыбаясь, ответила Фиона.

– Что? – лицо Найла озарилось. Боль, терзавшая его душу, мгновенно исчезла. – Когда это произойдет?

Дункан фыркнул, но Фиона не обратила на это внимания.

– Ты станешь отцом месяцев через семь. Как раз к весне.

Найл рассмеялся, подхватил жену на руки и закружил ее в бешеном танце.

– Это самая лучшая новость, которую я когда-либо слышал. – Опуская Фиону на землю, Найл прошептал ей на ухо: – Я люблю тебя, злючка.

Фиона приподнялась на цыпочки и страстно поцеловала мужа.

Эпилог

Весна, 1816


Помогая Фионе сойти на берег, Найл спросил:

– Почему ты захотела сюда приехать? Акушерка сказала, что до родов осталось всего три недели, так не лучше ли нам вернуться на Колонсей? Дома тебе будет лучше.

Фиона, осторожно ступая по мокрым камням острова Скай, нежно улыбнулась мужу:

– Успокойся, любимый. У меня еще много времени.

Бледное солнце освещало супругов своими лучами, но весна еще не вступила в свои права. Фиона порадовалась тому, что они прихватили с собой одеяла и теплую одежду.

Найл вытащил на берег лодку, выгрузил из нее провизию и вернулся к жене.

– К замку ведет очень крутая тропа, – предупредил он.

Она рассмеялась.

– Мне это известно. Разве ты забыл, что мне уже приходилось ее преодолевать?

Найл обеспокоенно посмотрел на Фиону, его черные брови сомкнулись на переносице.

– Я не хочу, чтобы ты переутомлялась. Будет лучше, если я понесу тебя на руках.

– Не будь смешным, Найл, – возмутилась она, – я сама поднимусь к замку.

Чтобы доказать свою правоту, Фиона, широко шагая, пошла по тропе. Найл быстро догнал ее и стиснул в объятиях.

– Нет, злючка, на этот раз тебе не удастся переубедить меня.

Подхватив жену на руки, Найл легко зашагал к замку.

– А знаешь, – спросила Фиона, – что первое мне понравилось в тебе?

– Что?

– То, как ты играешь на арфе.

– А что второе? – поинтересовался Найл.

– Второй была твоя помощь в лечении Блэки. Помнишь, сначала ты не хотел держать его, но потом все-таки согласился.

Найл покачал головой.

– Глупышка моя. Так, значит, мы приехали сюда, чтобы разыскать раненого ворона?

– Нет, – ответила Фиона, – Блэки наверняка уже одичал, и нам не удастся его найти. Я просто хотела вернуться на то место, где полюбила тебя, и взглянуть на тот пляж, на котором одним прекрасным ранним утром мы зачали нашего ребенка.

– Ах вот как, – насмешливо произнес Найл, – значит, ты проделала это утомительное путешествие только ради сентиментальных воспоминаний. Ну что ж, я, пожалуй, тоже рад, что мы здесь.

Фиона взглянула на развалины замка. Величественное строение словно вырастало из земли.

– Я сразу поняла, что это волшебное место, – пробормотала она, – оно подарило мне тебя.

Найл осторожно опустил жену на землю.

– Это судьба, – тихо проговорил он, – я очень рад, что моей женой стала именно ты. Другая женщина очень быстро довела бы меня до сумасшедшего дома.

Фиона поцеловала мужа и удовлетворенно сказала:

– Значит, нам обоим повезло.

– Да, – согласился он, тоже целуя ее.

Их поцелуй прервало хриплое карканье. Найл поднял голову и изумленно пробормотал:

– Должно быть, это твой ворон.

Фиона засмеялась и протянула назойливой птице руку. Блэки, а это был действительно он, тут же опустился на землю. Ворон подозрительно осмотрел их своими ярко-желтыми глазами и подошел ближе.

– Блэки, – ласково проговорила Фиона. Птица узнала ее голос и подошла к самым ногам.

– Ну, это уж слишком! – возмущенно заявил Найл и оттолкнул ворона в сторону. – Приходи попозже, приятель.

Блэки обиженно заковылял прочь.

Примечания

1

Гэльский язык – язык шотландских кельтов.


home | my bookshelf | | Месть и любовь |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу