Book: Посланцы не сдаются!



Посвящается П. Шуилер Миллеру,

желавшему, чтобы апачи колонизировали космос,

и Чарльзу Ф. Келли,

любителю историй про «агентов во времени».

Глава первая

Ни в одной из четырех стен офиса окон не было, и потому лучи солнца не могли проникнуть сюда и осветить стол. Однако пять дисков, лежавших на нем, светились так, словно внутри их обитало какое-то зло, заставляющее их искриться и переливаться. Но игра воображения не могла изменить суровой реальности. Доктор Гордон Эш – один из четверых, взиравших с несчастным видом на эту игру света – слабо тряхнул головой, словно хотел освободить рассудок от паутины мыслей.

Его сосед справа, полковник Келгариес, подался вперед и резко спросил:

– Есть надежда, что это ошибка?

– Ты видел показания детектора, – отчетливо произнес сухощавый седой мужчина, сидевший за столом. – Нет. Ошибка исключена. Кто-то наверняка получил к ним доступ.

– И мы упустили два шанса из тех, что были, – пробормотал Эш.

Именно эта проблема собрала здесь четверых мужчин.

– Я думал, они под надежной охраной, – обратился к седовласому Келгариес. В его голосе слышался упрек.

Однако лицо Флориана Уолдора по-прежнему сохраняло отсутствующее выражение.

– Все необходимые меры предосторожности были приняты. Но среди нас оказался законспирированный шпион.

– Кто? – потребовал ответа Келгариес.

Эш окинул взглядом троих, сидевших за столом. Келгариес, полковник, руководящий одной из частей проекта «Звезда», Флориан Уолдор, глава службы безопасности станции, доктор Джеймс Ратвен…

– Кемдон! – произнес он, не понимая, каким образом этот ответ пришел ему в голову.

Уолдор кивнул.

Эш уже давно знал Келгариеса и работал с ним не первый год. Но впервые за все это время на лице полковника появилось выражение крайней растерянности.

– Кемдон? Но когда же… – полковник прищурил глаза. – Должно быть, его внедрили… Ведь не было никакой возможности подменить его.

– Да, его действительно внедрили к нам, – впервые в голос Уолдора проник некий намек на эмоции. – Он был законспирирован, очень хорошо законспирирован. Должно быть, его завербовали двадцать пять или тридцать лет назад. Все это время он работал у нас.

– Что ж, он наверняка оправдал надежды своих хозяев. Как вы считаете? – голос Джеймса Ратвена напоминал рычание. Он пожевал толстыми губами, не отрывая взгляда от дисков. – Когда к ним был получен доступ?

Мысли Эша были заняты чудовищным предательством, но он сумел быстро переключиться на этот важный вопрос. Ущерб был нанесен. Теперь очень важную роль в решении проблемы играло время. Все это понимали.

– Как раз этого мы и не знаем, – медленно проговорил Уолдор. Ему было трудно признаваться в этом.

– Давайте предположим, что это случилось на начальной стадии, – высказывание Ратвена вызвало не меньшее потрясение, чем сообщение Уолдора об опасности.

– Восемнадцать месяцев назад? Но этого не может быть! – запротестовал Эш.

Однако Ратвен кивнул.

– Кемдон появился в проекте одним из первых. Все это время диски переходили из рук в руки, а новый детектор заработал всего две недели назад. Ведь это обнаружили при первой же проверке? – спросил он Уолдора.

– Именно так, – подтвердил начальник охраны. – Кемдон покинул базу шесть дней назад. Однако с самого начала он работал в службе связи.

– Но ведь ему постоянно приходилось проходить через пункты контроля, – запротестовал Келгариес. – Я думал, через них ничего невозможно пронести.

Тут полковник просиял:

– А может, он скопировал диски, но ему не удалось вынести их с базы? Его квартиру проверили?

Губы Уолдора расплылись в недовольной гримасе.

– Пожалуйста, полковник, – устало произнес он, – мы не в детском саду. В подтверждение его успеха послушайте…

Он дотронулся до кнопки на столе, и в воздухе зазвучал бесстрастный голос ведущего новостей:

– Опасения по поводу безопасности Лесситера Кемдона, экспедитора Космического Совета Западного Альянса, подтвердились после обнаружения в горах обгоревших останков самолета. Господин Кемдон после окончания своей миссии возвращался в звездную лабораторию, когда связь с его самолетом оборвалась. Сообщения о буре близ этого района сразу же…

Уолдор резко выключил звук.

– Это правда, или он таким образом решил скрыть свое бегство? – высказал свое удивление Келгариес.

– Возможно и то, и другое. Его могли сознательно вывести из игры после того, как он добыл все, что требовалось, – предположил Уолдор. – Но давайте вернемся к нашим проблемам. Доктор Ратвен прав, предполагая худшее. Мне кажется, исправить положение мы можем только в том случае, если будем исходить их того, что записи украдены восемнадцать месяцев назад. И действовать следует соответственно.

Все погрузились в обдумывание сказанного, и в комнате повисла тишина. Эш откинулся в кресле и погрузился в воспоминания. В самом начале был проект «Операционный Ретроград». В нем принимали участие специально обученные агенты – они прочесывали исторические эпохи, стремясь нащупать загадочный источник необычных знаний, которые неожиданно для всех начала использовать Великая Россия.

Сам Эш и его младший товарищ Росс Мердок приняли участие в заключительном этапе операции, когда тайна была раскрыта. Источником знания оказалась не давно забытая цивилизация, а один из потерпевших крушение космических кораблей, принадлежавший древней галактической империи. Эта империя процветала, когда бульшая часть Европы и Северной Америки была покрыта ледниками, а первобытные люди Земли жили в пещерах.

Мердок, который волей обстоятельств попал на один из таких разрушенных космических кораблей, совершенно случайно обнаружил его первоначальных владельцев. Они выследили грабителей, орудующих на их кораблях, и уничтожили всю систему русских временных станций.

Однако найти параллельную западную систему станций пришельцам не удалось. Годом позже стартовал проект «Фолсом-1». И вновь Эш, Мердок и новичок индеец Тревис Фокс отправились в прошлое Аризоны и обнаружили там два корабля – один разрушенный, другой невредимый. Но при попытке перенести уцелевший корабль в настоящее случайно сработала система автоматического возвращения, настроенная погибшим капитаном инопланетного корабля. Группа, состоящая из четырех человек – Эша, Мердока, Фокса и техника – невольно совершила космическое путешествие, посетив три планеты, на которых от давно канувших в небытие галактических цивилизаций остались лишь руины.

Пленка с записью курса закончилась и перемоталась. Чудесным образом она вернула всех четверых на Землю, с грузом таких же пленок, найденных на планете, которая по всей вероятности в свое время являлась столицей государства, состоявшего из солнечных систем. Каждая из пленок была ключом к другим планетам.

Древнее галактическое знание оказалось настоящим сокровищем, которым человечество и не надеялось завладеть, хотя и существовали справедливые опасения, что открытия подобного рода могут стать оружием во вражеских руках. Кассеты с записями были произвольно разделены на партии и розданы представителям разных народов. Однако каждое государство втайне было уверено, что соперник получил лучшую часть. Сейчас Эш знал, что агенты его страны пытаются делать на русских базах то же самое, что сделал Кемдон здесь. Тем не менее, это не приближало их к решению проблемы, касающейся операции «Кочис», которая, возможно, была наиболее важной частью их проекта.

Некоторые записи оказались бесполезными. Они либо были сильно повреждены, либо вели к планетам, слишком непригодным для деятельности землян, не располагающих специальным оборудованием, которое имелось на вооружении у древней расы. Из пяти пленок, которые, по их мнению, были скопированы, три не представляли никакой ценности для противника.

Но зато одна из двух других… Эш нахмурился. Она была ключом к цели, во имя которой они напряженно трудились на протяжении двенадцати месяцев. Цель заключалась в создании в космосе колонии – успешной колонии, – чтобы впоследствии использовать ее как перевалочный пункт на пути к другим мирам.

– Что ж, тогда нужно пошевеливаться, – голос Ратвена вывел Эша из потока воспоминаний.

– Я думал, вам понадобится как минимум еще три месяца для завершения подготовки персонала, – заметил Уолдор.

Ратвен поднял толстую руку и начал водить ногтем по нижней губе. Эш уже давно понял, что этот знакомый жест означает недоверие. Эти двое частенько выступали оппонентами в споре, поэтому Эш заметил, что Келгариес приготовился дать отпор.

– Мы все проверяем да проверяем, – сказал толстяк. – Все время проверяем. И ползем как черепахи, а следовало бы нестись, подобно гончим. Я с самого начала говорил, что чрезмерная осторожность вредит. Можно подумать… – он бросил укоризненный взгляд на Эша и Келгариеса, – что в этом проекте никогда не приходилось прибегать к импровизации, что мы всегда строго придерживались инструкций. Говорю вам, сейчас самый подходящий момент, чтобы начать рискованную игру. Надо рискнуть, иначе будет поздно. Стоит кому-нибудь другому обнаружить инопланетную установку, в которой они смогут разобраться, и тогда… – он оторвал руку от губ и обрушил ее на стол, словно хотел раздавить какое-то мелкое, не заслуживающее внимания насекомое, – мы не успеем начать, а с нами уже будет покончено.

Эш знал, что среди тех, кто занят в проекте, найдется немало людей, которые согласятся с таким мнением. И в стране, и в Альянсе. Народ привык к безрассудным авантюрам. Существовало слишком много примеров подобных действий в прошлом. Но сам Эш не мог согласиться с поспешными действиями. Он не раз бывал в космосе, и ему часто угрожала опасность лишь потому, что у него не было надлежащей подготовки.

– Я считаю, начать нужно на следующей неделе, – продолжал тем временем Ратвен, – и доложу совету, что…

– А я не согласен! – вмешался Эш. Он бросил взгляд на Келгариеса, ожидая поддержки, но повисла пауза. Затем полковник развел руками и угрюмо произнес:

– Я тоже не согласен, но мое слово не является решающим. Эш, что нужно, чтобы стартовать поскорее?

Ответил Ратвен.

– Например, использовать редакс, как я и предлагал с самого начала.

Эш выпрямился, его губы были плотно сжаты, а глаза метали молнии.

– Я опротестую это… перед Советом! Послушайте, мы же имеем дело с людьми – с отобранными добровольцами, которые нам доверяют, а не с подопытными животными!

Ратвен насмешливо выпятил пухлые губы.

– Вы, знатоки прошлого, всегда так сентиментальны! Скажите-ка, доктор Эш, вы всегда так печетесь об агентах, которых посылаете в прошлое? А ведь полет в космос менее опасен, чем путешествие во времени. Эти добровольцы знают, на что идут. Они готовы…

– Так значит, вы намерены сказать им, что собираетесь использовать редакс, а заодно объяснить, как он действует на человека? – возразил Эш.

– Конечно, они получат все необходимые инструкции.

Ответ не устроил Эша. Он уже собирался заговорить снова, но вмешался Келгариес:

– Если на то пошло, никто из нас не имеет права на окончательное решение. Уолдор уже послал рапорт о шпионаже. Мы должны подождать приказов Совета.

Ратвен с трудом поднялся из кресла. Форма плотно обтягивала его грузное тело.

– Верно, полковник. А пока я бы посоветовал вам проверить организацию работы на своем участке.

Не говоря больше ни слова, он направился к двери.

Уолдор вопросительно посмотрел на оставшихся. У него было полно работы, и он ждал, когда его кабинет освободят. Но Эш не собирался уходить. Он чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля, что вот-вот наступит кризис, намного более серьезный, чем простое упущение службы безопасности. Всегда ли враг на другой стороне планеты? Или он носит ту же форму и преследует те же цели?

Он вышел в коридор, все еще сомневаясь. Келгариес, шагавший чуть впереди, оглянулся.

– Зря ты артачишься. У нас ведь связаны руки, – пробормотал он, словно стыдясь сказанного.

– Выходит, ты за применение редакса?

И снова Эшу показалось, что земля уходит у него из-под ног.

– А разве мое согласие что-то значит? Все дело в том, сможем ли мы справиться с проблемой. Ты только представь, что в их распоряжении было восемнадцать месяцев, а может, и все двадцать… – полковник сжал кулаки. – И потом, вряд ли их остановят соображения гуманности…

– Значит, ты веришь, что Ратвену удастся получить одобрение Совета?

– Когда имеешь дело с напуганными людьми, они слышат только то, что им хочется слышать. Ко всему прочему они глухи. Кроме того, у нас нет доказательств, что редакс может быть опасен.

– Да, но мы использовали его в условиях строжайшего контроля. Ускорить процесс – значит наплевать на все меры предосторожности. Отправить группу мужчин и женщин в их расовое прошлое и надолго оставить их там… – Эш тряхнул головой.

– Ты принимал участие в «Операционном Ретрограде» с самого начала. Кому как не тебе знать, что работа проходила достаточно успешно.

– Но мы действовали иначе. Мы тщательно отбирали людей и готовили их к отправке в определенные периоды истории, наиболее соответствующие их темпераменту и личностным характеристикам, к ролям, которые они в силах успешно сыграть. Но и тогда был определенный процент неудач. А мы сейчас говорим о том, чтобы поместить людей не в прошлое, а в прототипы их собственных предков – интеллектуально и эмоционально. А это совсем другое. Апачи записались добровольцами. Они прошли все тесты, с ними поработали психологи. Но они – сегодняшние американцы, а не кочевники, жившие два или три века назад. Если сломать определенные барьеры, то в конечном итоге можно сломать и все остальные.

Келгариес нахмурился.

– Ты имеешь в виду… ты хочешь сказать, что их сознание окончательно вернется в прошлое и потеряет всякую связь с настоящим?

– Да, именно. Образование и подготовка – все это хорошо. Но нельзя допускать полного пробуждения расовой памяти. Процесс должен идти медленно, иначе не миновать беды.

– Но у нас совсем нет на это времени. Уверен, что Ратвен добьется своего и Уолдор его поддержит.

– В таком случае нужно предупредить Фокса и остальных. У них есть возможность выбирать.

– Ратвен сказал, что его предложение примут, – голос полковника звучал неуверенно.

Эш фыркнул.

– Я поверю в это только тогда, когда услышу собственными ушами.

– А не могли бы мы…

Эш повернулся и недовольно посмотрел на полковника.

– О чем ты?

– Ты же сам сказал, что во время путешествий по эпохам у нас бывали неудачи. Мы никогда этого не исключали и принимали такую возможность, хотя нам и было больно. Когда мы искали добровольцев для нашего проекта, мы неизменно давали им понять, что всегда существует определенный риск. Мы набрали три группы – эскимосов, апачей и островитян. Их специально отобрали, учитывая исторически доказанную способность этих народов к выживанию. Благодаря этому они могут стать колонистами на очень разных планетах. Итак, эскимосы и островитяне не предназначались для отправки в миры, указанные на скопированных дисках. Но на Топазе ждут апачей. Поэтому нам следует отправить их туда как можно быстрее. Да, дело дрянь, как ни крути.

– Я обращусь прямо к Совету!

Келгариес пожал плечами.

– Хорошо. Можешь рассчитывать на мою поддержку.

– Думаешь, это безнадежно?

– Ты же знаешь этих бюрократов. Тебе следует поспешить, если хочешь опередить Ратвена. Он наверняка пойдет к Стентону, Ризу и Маргейту. Он давно ждал такого случая!

– Но если мы выступим в прессе, нас поддержит общественное мнение…

– Ты ведь это не всерьез, так? – в голосе Келгариеса послышались холодные нотки.

Эш покраснел. Это было заметно даже сквозь темный загар. Нарушение секретности было сродни кощунству. Он начал отряхивать ладонями брюки, словно желая очистить их от какой-то невидимой грязи.

– Нет, – бесцветным голосом произнес Эш, – конечно, я не имел в виду ничего такого. Я свяжусь с Хоугом, и будем надеяться на лучшее.

– А тем временем, – как ни в чем не бывало продолжал Келгариес, – мы будем делать все от нас зависящее, чтобы ускорить осуществление нашей программы. Я рекомендовал бы тебе отправиться в Нью-Йорк, и чем быстрее, тем лучше.

– Мне? Но почему? – в голосе Эша сквозило подозрение.

– Потому что я не могу сейчас уехать, не нарушив приказа. А это может навредить нам. Встреться с Хоугом и поговори с ним лично, растолкуй, что к чему. Он должен знать все факты, иначе он не сможет противостоять Стентону перед Советом. У тебя есть все доводы и все доказательства. Кроме того, ты достаточно авторитетен, чтобы с твоим мнением считались.

– Я сделаю все от меня зависящее, – с готовностью ответил Эш. Такая перемена в настроении Эша заставила полковника вздохнуть свободнее.

Тем не менее, прежде чем вернуться в свой кабинет, Келгариес проследил, как Эш удаляется по боковому коридору. В кабинете он сел и уставился в стену, не видя ничего, кроме картин, которые рисовало его воображение. Затем нажал кнопку и начал читать символы, которые замелькали на экране встроенного в стол монитора. Набрав код, он отдал приказ, который, по его мнению, хоть на какое-то время мог бы отсрочить неприятности. Эш был слишком ценным сотрудником, которого жалко было бы потерять. В нем кипели эмоции, с которыми он не мог совладать. Тут и до беды недалеко.



– Бидвел, исправь расписание команды «А». Пусть отправляются в гипнолабораторию через десять минут.

Выключив микрофон, Келгариес вновь уставился на стену. Никто не посмеет прервать сеанс гипноза. А он будет длиться три часа. Скорее всего, Эш не увидит новобранцев до самого отлета в Нью-Йорк. Таким образом удастся избежать лишних разговоров.

Келгариес скривился. Он испытывал некоторую неловкость из-за своих действий. Он был убежден, что Ратвен одержит верх и что опасения Эша касательно использования редакса небезосновательны. Все сводилось к старому принципу: цель оправдывает средства. Они должны использовать любые средства и человеческий потенциал, чтобы сделать Топаз своей подконтрольной территорией, несмотря на то, что эта странная планета затеряна далеко в космосе. Время течет слишком быстро. Они вынуждены играть лишь теми картами, которые у них на руках, мирясь с отсутствием козырей. Эш вернется. Но Келгариес надеялся, что это случится не раньше, чем проблема решится в пользу той или иной стороны. Не раньше, чем все закончится.

Закончится! Келгариес зажмурился. Возможно, что и с ними будет покончено, со всеми. Им предстоит терзаться неизвестностью, пока транспортный корабль не приземлится на чужой планете, на этом сверкающем золотисто-бронзовом шаре, который они назвали Топазом.

Глава вторая

Вокруг Топаза вращалось около дюжины сторожевых станций. Каждая имела собственную орбиту за пределами атмосферы этой золотисто-бронзовой планеты, входящей в систему желтой звезды. Эти станции были запущены на орбиту шестью месяцами раньше для создания защитной сети вокруг планеты. Таким образом планету полностью закрыли для любых космических кораблей, за исключением тех, что знали о существовании секретного коридора. Эту систему защиты новых поселенцев проверили с особой тщательностью. Однако свойства этой системы еще не были опробованы на практике. А пока маленькие блестящие шарики без помех вращались в небе вокруг планеты.

Вскоре появился тринадцатый объект и, вращаясь, начал спускаться к поверхности. Сфера, по виду напоминающая школьный глобус, в несколько сотен раз превосходила размерами спутники охранной системы и управлялась пилотами.

На борту звездолета находилось четыре человека. Двое управляли кораблем, а два других были обычными пассажирами. Они ожидали посадки. Через иллюминаторы они могли наблюдать планету, невыразимо прекрасную, переливающуюся золотисто-желтым светом. Она приближалась, росла. Пассажиры уже различали очертания морей, континентов, горных цепей. Они заранее изучили поверхность планеты, и теперь она казалась им очень знакомой.

С приближением звездолета один из светящихся шаров внезапно пришел в боевую готовность и ускорил вращение, едва его чувствительные внутренние механизмы отреагировали на сигнал о появлении чужого корабля. Реле щелкнуло, но сработало чересчур медленно, чтобы вывести спутник на нужный курс. Внизу, на станции управления, этой ошибки не заметили.

Звездолет ждало неминуемое столкновение со спутником-стражем. Эти два объекта еще разделяло несколько сотен миль, когда сработал сигнал тревоги. Руки пилота впились в панель управления, но из-за перегрузок он мало что мог. Его скрюченные пальцы были бессильны. Гибель была неизбежна, и лицо пилота исказила гримаса.

Один из пассажиров пытался заговорить с товарищем. Другой, не отрываясь, смотрел на экран. Перегрузка расплющила его полные губы и прижала к зубам.

– Они… они… здесь…

Ратвен не обратил внимания на эти слова. Ярость, вызванная собственной беспомощностью, красной точкой пульсировала перед глазами. Попасться в ловушку, когда цель так близка! Оказаться на мушке у безмозглых машин! На карту было поставлено слишком многое. И теперь он терял все. От напряжения его ногти впились в подлокотники подвесного кресла.

Четверо могли только сидеть и ждать взрыва, который испепелит их. Ярость Ратвена возрастала, но, к сожалению, не могла исправить положение. Глаза его коллеги в пассажирском кресле были закрыты, губы беззвучно шевелились. Оба пилота лихорадочно пытались взять ситуацию под контроль. Внизу, в чреве корабля, летели те, кто еще не подозревал о скорой гибели. В одной из клеток шевельнулась голова с торчащими ушами. Узкие глаза блеснули. Животное почуяло страх, который испытывали люди наверху, подняло заостренную морду и зарычало.

Рычание разбудило другого пленника. Осмысленные взгляды их желтых глаз встретились. Ум, необычный для таких животных, подавил инстинкт, заставляющий зверя метаться по клетке. Любопытство и способность адаптироваться в любых условиях воспитывались в этих существах с незапамятных времен. Затем природную хитрость попытались соединить с разумом, а способность мыслить с инстинктом.

Представители предыдущих поколений выбрали для проведения ядерных испытаний бесплодную пустыню – «белые пески» Нью-Мексико. Человечество можно было защитить, оградить от радиационной угрозы, чего нельзя было сказать о четвероногих и крылатых обитателях пустыни.

Тысячи лет назад первые кочевые племена американских индейцев, прибывшие с юга, встретили животных, подобных тем, что сидели теперь в клетке на борту звездолета. Это были степные охотники, младшие братья волка, чьи природные способности произвели неизгладимое впечатление на кочевников. Животное стало фигурировать в многочисленных индейских легендах как Создатель или Ловкач, как друг или враг. Для одних племен оно было божеством, для других – прародителем зла. В легендах и преданиях койот затмевал всех прочих животных. Вытесненный цивилизацией в бесплодные земли, уничтожаемый при помощи яда, оружия и капканов, койот использовал всю свою легендарную хитрость – и выжил, приспособившись к новым условиям. Даже те, кто заклеймил его хищником и врагом, с невольным уважением рассказывали об опустошенных им капканах и о его искусных побегах. Он оставался ловкачом, смеющимся в лунные ночи с вершин гор над теми, кто хотел поймать его.

Затем в начале двадцать первого века, когда древние мифы и легенды почти уже никто не воспринимал всерьез, истории об изворотливости койотов стали приобретать все более фантастическую окраску. Наконец ученые были заинтригованы настолько, что решили более тщательно изучить это животное, которое, казалось, действительно обладало всеми качествами, приписываемыми его бессмертному тезке.

То, что они обнаружили, потрясло многие умы. Ведь койот не только приспособился к стране белых песков – он стал больше, чем просто умным и хитрым зверем. Первая экспедиция привезла с собой шесть щенков. Все они выглядели как койоты, однако их разум был совсем не звериным. Потомки этих щенков и томились теперь в клетках внутри звездолета. Обладая обостренным чувством опасности, они были готовы использовать для побега малейший шанс. Их отправили на Топаз, чтобы они служили глазами и ушами менее развитым в этом отношении людям. Однако их нельзя было назвать ручными. Пределы их мыслительных способностей были еще не до конца изучены теми, кто их воспитывал и обучал с тех самых пор, как они впервые открыли глаза и сделали первые самостоятельные шаги.

Клокотание в горле самца перешло в рычание в тот миг, когда страх, исходивший от людей, достиг апогея. Койот припал к днищу клетки, практически распластавшись по нему, но поближе к дверце. Второй зверь проделал то же самое.

Кроме этих животных и людей в кабине пилота на борту звездолета летело еще сорок человек. Их тела удобно разместили и тщательно защитили от внешних раздражителей те, кто поместил их сюда несколькими неделями раньше, а сознание оставалось далеко от звездолета. Они держали путь туда, где еще не ступала нога человека, на территории потенциально более опасные, чем любая земная твердь.

«Операционный Ретроград» физически возвращал людей в прошлое. Люди охотились на мамонтов, передвигались по путям, проложенным торговцами бронзового века, принимали участие в походах Аттилы и Чингис-хана, служили лучниками в Древнем Египте. Редакс же возвращал сознание людей на тропы их предков. По крайней мере, в теории. Люди, спящие теперь в своих узких капсулах, находились под действием редакса. Те же, кто отправил их на это испытание, могли только догадываться, действительно ли их подопытные жили жизнью апачей ХVIII—XIX веков.

Наверху, в своей кабине пилот, борясь с давлением, вновь попробовал дотянуться до нужной кнопки. Эта функция была добавлена в последний момент и не прошла достаточную проверку. Кнопка была последней надеждой, несмотря на сомнения пилота в ее полезности.

Надеясь лишь на чудо, пилот нажал на этот кружок металла. То, что случилось потом, не смог бы объяснить никто.

Со станции слежения на поверхности планеты за звездолетом наблюдали. Однако экраны мониторов на мгновение вспыхнули так ярко, что практически ослепили тех, кто на них смотрел. Спутник слежения сбился с курса. Когда, он, покачиваясь, вернулся на орбиту, изображение, передаваемое им, оказалось слишком нечетким. Понять, что же случилось в космосе, было почти невозможно.

В это самое время потерявший управление звездолет, бешено вращаясь, направлялся к Топазу. Системы управления пытались автоматически восстановить свои функции. Отчасти это удалось, однако два двигателя отказали. В кабине пилота покоились в креслах три мертвых тела.

Доктор Джеймс Ратвен, истекая кровью, изо всех сил старался не лишиться чувств. Он упрямо цеплялся за реальность, отказываясь принять тот факт, что его раны смертельны.

Механизмы звездолета медленно стабилизировали свою работу. Защелкали реле, включая автопилот. Искусно запрограммированный бортовой компьютер настраивал системы на приземление. Однако посадку нельзя было назвать успешной. Звездолет ударился о скалу и с лязгом устремился вниз, теряя куски обшивки. Скала закрывала его от станции слежения, и крушение не было зарегистрировано. Наблюдатели знали лишь, что спутники, охраняющие планету, сработали должным образом.

В искореженной кабине Ратвен пытался ослабить ремни своего подвесного кресла. Он больше не пытался сдерживать стоны, каждое усилие причиняло ему адскую боль. Наконец ему удалось отстегнуться, и он перекатился на пол. Задыхаясь, он упрямо боролся с пугающей темной волной – предвестницей смерти, которая готова была поглотить его.

Ратвен из последних сил полз по наклонной поверхности, пока не достиг люка, из которого свисал трап, ведущий в нижние секции звездолета. Трап свисал под острым углом, что позволило Ратвену добраться до нижнего уровня.

Слишком оглушенный болью, чтобы понять значение измятых переборок, он прополз по холодной каменной поверхности скалы, которая прорвала обшивку. Клокочущие звуки вырывались из его горла и превращались в непрерывный стон. Наконец он добрался до своей цели – маленькой кабинки. К счастью, она не пострадала.

Он был настолько измучен болью, что, казалось, ему не хватит сил отключить редакс. Внезапно его сознание прояснилось, и в голове возникла мысль: а есть ли смысл во всех этих нечеловеческих усилиях? Можно ли разбудить этих спящих? Может статься, все они погибли.

Усилием воли Ратвен перебросил свое ставшее невыносимо тяжелым тело через кресло и попытался поднять левую руку. Пальцы не повиновались. Но он стремился вперед, заставляя свое потерявшее чувствительность тело сделать решающий рывок, который мог оказаться для него последним. Ратвен вновь упал на пол. Не зная, удалось ли ему выполнить задуманное, он старался повернуть голову и сосредоточить взгляд на выключателе. Был ли рычажок опущен или по-прежнему упрямо смотрел вверх? Неужели люди все еще заперты в своих капсулах?

Свет в кабине замигал и погас. Это вышла из строя последняя уцелевшая линия электрической проводки. Маленькое помещение внизу, где располагались клетки, окутала тьма. Шансом на спасение оказалась рваная пробоина в стенке кабины. Она располагалась пятью метрами дальше по коридору. Сквозь нее проникал свежий воздух планеты, и острый нюх двух животных уловил это.

Самец начал действовать. Еще двумя днями раньше он проделал отверстие в решетке. Но разум подсказывал ему, что побег внутри звездолета бессмыслен. В прошлом его предки избежали внезапной и жестокой смерти благодаря обостренному чувству опасности. Теперь же, помогая себе лапами и зубами, он расширял проход, подгоняемый подвыванием самки в другой клетке. Оба зверя ощущали дразнящий запах внешнего мира, дикого мира, в котором не было места человеку.

Самец проскользнул в отверстие и встал перед клеткой самки. Передней лапой он нажал на засов, и дверца распахнулась. Теперь оба они были свободны и могли достичь коридора и увидеть приглушенный свет странной луны, которая манила их.

Самка, всегда более осторожная, чем самец, двигалась рядом с ним. А он бежал вперед, с любопытством навострив уши. Их обучение с самого детства всегда проходило под руководством человека. Теперь же все было по-другому, и это вселяло опасения. Но запах корабля был неприятен ее чувствительному носу, а воздух вне корабельных стен манил. Самец уже проскользнул сквозь пролом в обшивке и теперь лаял, взволнованно и удивленно. Самка пролезла вслед за ним.

Редакс, вовсе не предназначенный для работы в аварийных условиях, оказался намного надежнее, чем другие системы звездолета. Электричество заструилось по кабелям, активируя похожие на гробы капсулы. Однако пятеро погруженных в спячку людей так и не проснулись. Они погибли. Капсулу, в которой они помещались, размазало по скале. Еще трое проснулись наполовину, но, задохнувшись, погибли в царившем вокруг кошмаре.

В капсуле, находившейся рядом с отверстием, через которое выбрались на волю койоты, проснулся молодой мужчина. Он резко сел, уставясь в темноту широко раскрытыми, полными ужаса глазами. Потом ухватился за гладкий край капсулы, в которой покоился, и встал на колени. Пошатываясь от слабости, почти упал на пол и стоял теперь, опираясь о капсулу. Оцепеневший, слабый, он стоял, покачиваясь, осознавая только себя и свои ощущения. В темноте слышались какие-то приглушенные звуки, слабые стоны и тяжелое дыхание. Но для него это не имело никакого значения. В нем крепло стремление покинуть это место, ужас гнал мужчину вперед.

Его обмякшая рука нащупала вертикальную поверхность, которую он определил как выход. Он бессознательно ощупывал дверь, пока та не подалась под его слабым нажимом. Голова кружилась, но он двигался вперед, привлекаемый светом, струящимся из отверстия в стене. Человек пролез через рваный пролом в обшивке звездолета и грохнулся на земляную насыпь, образовавшуюся при падении корабля. Он скатился вниз, увлекая за собой каскад комьев земли и песка, и падая ударился головой о камень с такой силой, что потерял сознание.

В следующее мгновение на небе показалась малая луна Топаза. Ее зеленоватый свет превратил залитое кровью лицо человека в лицо инопланетянина. Малая луна достигла горизонта, когда на небе появилась ее старшая сестра ярко-желтого цвета. Тишину ночи нарушило тявканье.

Тявканье звучало все громче, и человек, зашевелившись, поднес руку к голове. Он открыл глаза, огляделся и сел. Позади виднелся искореженный звездолет, но он не обратил на него никакого внимания.

Вместо этого он встал на ноги и, пошатываясь, вышел на лунный свет. В его мозгу роились мысли, воспоминания, переживания. Возможно, Ратвен или один из его ассистентов смогли бы упорядочить этот хаос. Но в настоящий момент Тревис Фокс – агент во времени, член группы «А» операции «Кочис» – казался менее разумным животным, чем два койота, исполняющих свой ритуал обращения к луне, столь непохожей на луну их родины.

Пошатываясь, Тревис двинулся вперед, привлеченный этими звуками. Звуки казались знакомыми, чем-то реальным среди хаоса, царящего у него в голове. Он споткнулся, упал, снова поднялся, но продолжал идти.

Наверху самка койота опустила голову, учуяв новый запах. Она уловила в нем нечто похожее на привычную жизнь. Тявкнув, подозвала самца, но тот был поглощен ночной песней, которую выводил, вытянув морду к луне.

Тревис споткнулся, упал на четвереньки. В тот же миг его предплечье пронзила резкая боль. Он хотел подняться, но тело не повиновалось ему. Он рухнул на спину и остался лежать, уставившись на луну.

Сильный и очень знакомый запах ударил в нос… Тревис почувствовал на своей щеке теплое дыхание, шершавый язык лизнул его в лицо. Тревис поднял руку, нащупал густой мех и крепко ухватился за него, словно это был спасительный якорь в сошедшем с ума мире.

Глава третья

Тревис встал на одно колено и осторожно раздвинул высокие стебли рыжеватой травы. Его взору предстала долина, затянутая золотистой дымкой. Голова по-прежнему болела, а умственное напряжение лишь усиливало боль. Долина виделась нечеткой, как если бы Тревис смотрел на нее сквозь пеструю пелену. Он точно знал, что здесь должно было быть, но в действительности местность оказалась совершенно иной. В высокой траве промелькнуло что-то буровато-серое, Тревис напрягся. Мба’а, койот? А может, его спутниками были духи га-н, которые могли принимать любое обличье и теперь предстали в облике врага человека? Кто они: ндендайи – враги, или далаанбийати – друзья? В этом сумасшедшем мире он не мог разобраться.



Эйдикье? В его сознании возникло слово, которое сам он не мог произнести. Друг?

Его глаза встретились с желтыми глазами животного. С тех пор как Тревис ранним утром оказался в этой странной пустыне, он смутно осознавал, что в действиях четвероногих, которые следуют за ним по пятам, читаются вовсе не звериные повадки. И дело было не в том, что они не боялись смотреть ему в глаза. Тревису казалось, что они способны читать его мысли.

Жажда огнем жгла горло, а в голове пульсировала неутихающая боль. Эти двое, словно ощутив ее, принялись подталкивать Тревиса в определенном направлении и вскоре вывели его к небольшому водоему. Вода в нем была сладковатой, но отнюдь не неприятной.

Тревис дал животным имена. Они возникли из сумбура воспоминаний, которые сопровождали его во время бесцельных блужданий по этой таинственной местности.

Самку, которая не отходила от него ни на шаг, он назвал Наликидью, что означало «Та, которая ходит по горным хребтам». Имя самца было – Нагинлта, «Тот, кто разведывает первый». Самец полностью оправдывал свое имя. Он убегал вперед, а затем возвращался к человеку и подруге и смотрел на них так, словно хотел что-то сообщить.

Наликидью подбежала к Тревису. Она тяжело дышала, вывалив из пасти красный язык. Но она дышала так не от усталости, был уверен Тревис. Нет, она была взволнована. Охота! Она хотела охотиться!

Внезапно у Тревиса возникло странное ощущение. Он даже облизнул пересохшие губы. Впереди ждала еда – свежее мясо, мясо, которое еще было живым существом, но дожидалось, когда его убьют. Внезапно у Тревиса возникло чувство дикого голода, разогнавшее полудрему.

Его руки сами собой потянулись к ремню. Но пальцы не нашли того, что хотели. Память подсказывала Тревису, что на этом месте полагается быть ремню, отягощенному спрятанным в чехол ножом.

Он осмотрел свою одежду и обнаружил, что на нем штаны из гладкого темно-коричневого материала, которые сливались с окружающей Тревиса растительностью, свободная рубашка, подпоясанная кушаком со свисающими концами. Ноги обуты в высокие – до середины икры – мокасины с закругленными носами.

Кое-что из этого показалось ему знакомым, но то были лишь обрывки воспоминаний. И вновь в его сознании одна картинка наложилась на другую. Наверняка он знал только одно – у него нет оружия. И осознание этого факта пробудило в нем подлинный дикий ужас, который усилил путаницу мыслей.

Наликидью проявляла нетерпение. Опередив Тревиса на несколько шагов, она обернулась. Ее глаза сузились, и Тревис сразу же понял значение ее взгляда, словно она выразила свое желание словами. Еда ждала, а самка была голодна. Она одобрения человека.

Тревис, лишенный ее грации, тем не менее старался оставаться незамеченным. Несмотря на боль, которая сопровождала каждое его движение, он внимательно смотрел по сторонам. Земля под ногами, трава, долина, окутанная золотистой дымкой, – все было явью, а не частью сна. Стало быть, те, другие призрачные видения всего лишь галлюцинация. Даже воздух, который он вдыхал полной грудью, имел собственный запах. А может, вкус? Он не был уверен. Он знал, что гипноз может производить странный эффект, но это было…

Внезапно Тревис замер, незряче уставившись на траву, которая все еще колыхалась после того, как по ней прошли койоты. С ним провели сеанс гипноза! Неужели это правда? Теперь в его сознании возникли сразу три видения. Приложив руки к вискам, он изо всех сил сжал голову. Реально только то, что вокруг: земля, трава, долина, голод и охота…

Он заставил себя сосредоточиться непосредственно на настоящем и на той части мира, которую видел, чувствовал, осязал, и которая простиралась прямо перед ним.

Тревис следовал за Наликидью, и трава становилась все ниже. Но туман не рассеивался. Он словно состоял из отдельных лоскутков дыма. Когда Тревис проходил сквозь один из таких лоскутков, ему казалось, что он пробирается через облако танцующих золотых пылинок. Там и сям мерцающие точки кружились и метались, словно живые. Окруженный этим золотым туманом, Тревис дошел до границы кустов и втянул воздух.

Пахнуло теплым и густым ароматом, который он не мог распознать. Тревис сумел только определить, что запах исходит от живого существа. Прижавшись к земле, Тревис протиснул голову и плечи сквозь густые кусты и выглянул наружу.

Перед ним расстилалось пространство, которое туман окутывал не слишком плотно. Землю освещали лучи восходящего солнца. Тревис разглядел трех животных. И вновь сознание озарила вспышка воспоминаний.

Животные были размером с антилоп, но походили на них только тем, что имели четыре ноги, округлое тело и голову. В остальном они отличались настолько, что Тревис замер от изумления.

На теле животных виднелись многочисленные островки голой кожи, окруженные мягким мехом. А может, это была шерсть, свисающая клоками, словно животных начали ощипывать и не довели дело до конца? Их шеи, очень длинные и гибкие, как змеи, заканчивались головами, которые совсем не соответствовали обличью животных, – широкими, плоскими, похожими на жабьи. Головы венчали острые рога, расположенные над самым носом. Начинаясь от общего основания, они разветвлялись.

Это были инопланетные существа! Тревис зажмурился и сдавил руками голову. В его сознании снова замелькали видения. На этот раз он видел животных. Их было три: два больших с рогами, а одно маленькое с менее всклокоченной шерстью и шишечкой на носу. Скорее всего, детеныш.

Внезапно мысленное предупреждение, исходящее от койотов, вывело Тревиса из оцепенения. Наликидью мало интересовало странное обличье жующих траву животных. Она видела в них только мясо и нетерпеливо поглядывала на человека, который почему-то медлил.

Однако Тревис разглядывал животных с определенной целью. Главной защитой антилоп была их резвость, хотя иногда их подводило чрезмерное любопытство. Стройные ноги странных животных говорили о том, что бегают они очень быстро, а у Тревиса не было подходящего оружия.

Пугающие рога тоже могли послужить для защиты, как и резвость. Но Тревиса подстегивали голод и сознание того, что он охотник. Перед ним стояла «еда», пусть выглядела она довольно странно.

Тревис вновь получил сообщение. Нагинлта находился на другом краю поляны. Если животные обратятся в бегство, то обгонят не только его, но и койотов. Поэтому нужно было что-нибудь придумать.

Тревис посмотрел на кусты, где пряталась Наликидью, и получил мысленное согласие. Он вздрогнул. Это точно были не животные, а га-н! Он должен относиться к ним, как к га-н, и подчиняться их воле. Подгоняемый этими мыслями, Тревис принялся изучать поляну. Не имея никакого оружия, он может рассчитывать только на какую-нибудь хитроумную ловушку. И вновь Тревис получил одобрение га-н. Ему все лучше удавалось вести телепатические переговоры с койотами – странное и совершенно новое ощущение.

На кустах и маленьких согнутых деревцах не было веток, как на обычных деревьях. Вместо этого их стволы были усеяны жесткими красноватыми листиками. Деревья со всех сторон окружали небольшой луг, доходя до скалистой расселины, которую окутывал шлейф тумана. Если бы только удалось направить животных в ту сторону…

Тревис пошарил вокруг. Его рука наткнулась на торчавший из земли камень – самое древнее оружие, используемое его далекими предками. Камень удобно лег в ладонь.

Вооружившись камнем, апач сделал первый шаг по полному опасностей пути. Эти га-н так легко завладевают его сознанием. Сможет ли и он наладить с ними мысленный контакт?

Зажав камень в руке, Тревис прижался к скале недалеко от входа в расселину и попытался просто и ясно изложить в мыслях свой план. Он не знал, что действует именно так, как предсказывали ученые, организовавшие его полет на эту планету. Не подозревал он и о том, что превзошел все ожидания людей, воспитавших и подготовивших двух койотов-мутантов. Он верил только в то, что должен повиноваться воле этих двух духов, которые, по его мнению, были гораздо могущественнее любого человека. Итак, он мысленно нарисовал расселину, бегущих животных и объяснил ту роль, которую отвел га-н, если они, конечно, захотят подыграть ему.

Согласие. Он понял это так же ясно, как если бы с ним заговорили. Человек взвесил камень. Возможно, у него будет всего лишь мгновение для броска, поэтому надо быть начеку.

С того места, где теперь стоял Тревис, не был виден луг с пасущимися на нем животными. Но апач знал наверняка, как если бы видел это собственными глазами, что койоты ползут, распластавшись по земле. В них сочетались грация кошки, терпение и хитрость.

Вот оно! Тревис вскинул голову: началось! Он напрягся, крепче сжимая в руке камень. Вслед за лаем раздался неописуемый звук – нечто среднее между кашлем и хрюканьем. И снова лай…

Внезапно сквозь кусты протиснулась жабья голова, двойные рога на ее носу были увешаны вырванной с корнем травой. Широко расставленные молочно-белые глаза без зрачков уставились на Тревиса. Однако он не знал, видит ли его животное, так как оно неслось прямо к расселине. Следом за взрослым бежал теленок, с его плоских широких губ срывались гортанные звуки.

Длинная шея взрослого животного изогнулась, и жабья голова повернулась так, что двойные рога нацелились прямо на Тревиса. Он правильно предположил, что животное может использовать рога в качестве оружия. Оно намеревалось насквозь проткнуть стоявшего перед ним человека. Тревис метнул камень, бросился в сторону и, споткнувшись, покатился в кусты. Он немедленно вскочил на ноги, готовый отразить удар рогов или копыт. Справа послышался треск, трава и кусты заколыхались.

Апач оглянулся. Он заметил взмах треугольного хвоста. Теленок сбежал. Вскоре треск в кустах смолк.

Может, зверь затаился и подкарауливает его? Тревис встал на ноги. Он все еще слышал тявканье. Похоже, борьба продолжалась. В следующее мгновение он увидел второе животное, которое пятилось назад, угрожающе наставляя рога на койотов. Те, дразня животное, описывали около него круги.

Один из койотов поднял голову, посмотрел вверх по склону и снова тявкнул. По этому сигналу оба койота вновь бросились атаковать животное, на этот раз с одной стороны, оставив ему место для отступления. Животное бросилось на койотов, но те ловко уклонились. Затем с быстротой и грацией, неожиданной для такого неповоротливого и непропорционального тела, животное развернулось и прыгнуло к расселине. Койоты не сделали ни малейшей попытки помешать его бегству.

Тревис вышел из укрытия и приблизился к тому месту, где рухнуло другое животное. Поведение койотов убедило его, что опасность миновала. Иначе они не позволили бы первому животному убежать.

Глядя на подергивающееся в предсмертных судорогах тело, Тревис решил, что удар камнем по голове оглушил животное. Оглушенная «антилопа» по инерции пролетела вперед и насмерть разбилась о скалу. Слепая удача или могущество га-н? Тревис отступил: койоты плечом к плечу приблизились к добыче и начали ее обнюхивать. Она принадлежала скорее им, нежели Тревису.

Животное дало им не только еду, но и оружие для Тревиса. Он помнил, что на ремне у него был нож, который он, вероятно, потерял. Зато теперь у него появилось целых два. Он сравнительно легко выломал из треснувшего черепа двойной рог. Воспользовавшись камнем, Тревис придал рогу нужную форму. Теперь у него были длинный и короткий ножи. По крайней мере, это было лучше, чем камень, с которым он начал охоту.

Наликидью прошла мимо него к воде и начала изящно пить. Затем уселась и начала наблюдать, как Тревис полирует рог с помощью камня.

– Нож, – сказал он, – это будет нож. И… – он огляделся, оценивая деревья и кусты вокруг, – и лук. С луком охота будет более удачной.

Самка зевнула и прикрыла желтые глаза. Она была сыта и довольна.

– Нож, – повторил Тревис, – и лук. – Ему нужно оружие. Не просто нужно, необходимо! Но почему? Его рука замерла. Почему? Странное животное бросилось на него, а он увернулся удара. Да и охоту начал он. Тогда почему же его мучает страх, а в голове засела мысль, что нельзя оставаться безоружным?

Он зачерпнул пригоршню воды из родника и плеснул на свое вспотевшее разгоряченное лицо. Самка пошевелилась. Она свернулась клубочком на траве и положила голову на лапы. Тревис присел на корточки, сложил руки на коленях и попытался разобраться в вихре воспоминаний.

С окружающей местностью было что-то не то. Пейзаж должен быть другим. Но он реален! Тревису удалось убить живое существо. Он ел сырое мясо. А рог лежит рядом. И все это настоящее. А значит, тот, другой мир пустыни, где он кочевал с себе подобными, скакал на лошадях, участвовал в набегах на другие племена, – не настоящий. Или же тот мир находился слишком далеко от того места, где сидел сейчас Тревис.

Однако между этими двумя мирами словно бы не было никакой границы. Казалось, Тревис только что был в том мире пустынь, вернулся из успешного похода против мексиканцев. Мексиканцы! Тревис ухватился за это слово, как за кончик ниточки, которая приведет его к разгадке тайны.

Мексиканцы… А он апач, один из племени Орла. Нет!

Пот снова заструился по его лбу. Он не был человеком из этого времени. Его зовут Тревис Фокс, он из ХХI века, а вовсе не кочевник из XIX! Он член команды А и участвует в научном проекте!

Сначала была пустыня Аризоны, а теперь вот это… Лишь мгновение отделяло одно от другого. Тревис с возрастающим страхом огляделся по сторонам. Постой! Он вспомнил, что после того как покинул пустыню, оказался в темноте, лежал в капсуле. А после пробуждения его поманил лунный свет, странный лунный свет. Капсула, в которой он лежал, помещение с гладкими металлическими стенами и в довершение всего этого чужой мир…

Самка пошевелила ушами и подняла голову. Она уставилась на перекошенное лицо человека, его глаза, полные ужаса, и заскулила.

Тревис поднял сделанное из рога оружие, засунул его за кушак и поднялся на ноги. Наликидью села, наклонив голову набок. Человек пошел назад по своему следу, и она побежала за ним, воем призывая Нагинлта. Однако человек был слишком погружен в себя и не обращал внимания на койотов.

Солнце припекало. Насекомые, жужжа, кружились над кустами, маленькие летающие существа то и дело вспархивали из-под ног Тревиса. Один раз Нагинлта предостерегающе зарычал, когда вел всю компанию по следу. Если бы не койот, Тревис наверняка сбился бы с пути.

– Кто вы? – вырвалось у него. Только потом он подумал, что правильнее было бы спросить: «Что вы?». Эти существа не были обычными животными, они были другими. Та половина Тревиса, которая помнила набеги в пустыне, говорила ему, что эти существа – духи. В то время как другая его часть… Тревис тряхнул головой. Он решил, что будет принимать их за тех, кем они были сейчас – за верных союзников в чуждом мире.

День клонился к закату, а Тревис все еще шел по следу. Необходимость заставляла его идти по этой стране холмов и оврагов. Теперь туман поднимался над вершинами гор совсем рядом с Тревисом. Однако эти горы не походили на те горы, которые он помнил. Эти были тусклого коричневого цвета, похожие на оскал обугленного солнцем черепа, предупреждающего путника об опасности.

Тревис с трудом взобрался на вершину холма. Чуть впереди в лучах заходящего солнца вырисовывались силуэты койотов. Когда человек поравнялся с ними, сначала один, а за ним и другой задрали морды и издали рыдающий вой, который был частью той, другой жизни.

Апач посмотрел вниз. И нашел ответ на вопрос, мучивший его. Груду искореженного металла нетрудно было узнать. Звездолет! Тревиса сковал липкий холодный ужас. Он, сам того не желая, задрал голову. Из его груди вырвался вопль, такой же тоскливый, как и у койотов.

Глава четвертая

Внизу над грудой голых камней поднимался огонь, старинный союзник человека, его оружие и инструмент. Вокруг него, скрестив ноги, сидели люди. Всего пятнадцать человек. Чуть дальше, под защитой огня и этого мрачного кольца мужчин, сидели женщины. Глаз улавливал в этом сборище некое единообразие. Все люди были одной расы и одного роста. В них чувствовался большой запас жизненных сил. У всех была смуглая кожа и длинные черные волосы до плеч. Все были молоды, не старше тридцати лет, а некоторые даже моложе. Их схожесть проявлялась даже в том, как они слушали Тревиса – тревожно и напряженно.

– Итак, скорее всего мы – на Топазе. Кто-нибудь из вас помнит посадку на звездолет?

– Нет. Только как мы проснулись внутри него.

Пламя костра высветило чей-то вздернутый подбородок. Тревис поймал на себе гневный взгляд.

– Наверняка это козни пинда-лик-о-йи, белоглазых. Все мы знаем, что они никогда не вели дела честно. Они нарушают свое слово с такой же легкостью, как человек разламывает гнилой сучок. Их обещания так же гнилы. А ведь это ты, Лис, заставил нас слушать их.

Круг пришел в движение, раздался гул голосов.

– Но разве я не сижу с вами здесь, в этом странном диком мире? – запротестовал Тревис.

– Я не понимаю, – один из людей поднял руку, прося слова, – что с нами случилось. Мы были в древней стране апачей… Я, Джил-Ли, участвовал в набегах на племя рамос вместе с Кучильо Негро. А теперь я здесь, в разбитом корабле, а рядом со мной лежит мертвец, который некогда был моим братом. Как я попал из прошлого моего народа в другой мир и оказался среди звезд?

– Я же говорю, это козни пинда-лик-о-йи! – первый говоривший сплюнул в огонь.

– Думаю, все дело в редаксе, – произнес Тревис. – Я слышал, как об этом говорил доктор Эш. Это совершенно новая машина, которая заставляет человека помнить не свое прошлое, а прошлое его предков. Во время полета мы должны были находиться под его воздействием и жить так, как жили наши предки сотни лет назад.

– Да зачем? – спросил Джил-Ли.

– Может быть, чтобы мы больше походили на наших предков. Это часть проекта. Для освоения новых миров нужны другие люди, не те, что живут в современном мире. Мы утратили часть способностей, которыми обладали наши предки. Например, умение противостоять опасности в чужом мире.

– Ты, Лис, говорят, уже бывал среди звезд и видел опасности, подстерегающие человека. Это правда?

– Да. Вы наверняка слышали историю о том, как я и мои товарищи помимо своей воли попали на чужие планеты. И разве вы не добровольно вызвались участвовать в этом проекте, желая увидеть новую удивительную жизнь?

– Да, но мы не давали согласия на то, чтобы нас погружали в волшебный сон и отправляли Бог знает куда без нашего ведома!

Тревис кивнул.

– Деклай прав. Но я тоже не знаю, почему нас отправили в космос таким образом. И не знаю, почему наш звездолет потерпел крушение. Мы обнаружили тело доктора Ратвена, а в кабине – пилота. Но не нашли ничего, что объясняло бы причину нашего прибытия сюда. Корабль не подлежит восстановлению, и нам придется остаться здесь.

Воцарилась тишина. Позади было несколько дней активной деятельности, ночи беспокойного сна. У подножия скалы громоздились тюки с припасами, которые людям удалось найти в обломках звездолета. Повинуясь древнему обычаю своего народа, они единодушно решили покинуть место крушения, от которого веяло смертью.

– Здесь есть люди? – поинтересовался Джил-Ли.

– Пока мы обнаружили лишь следы животных. Кроме этого, га-н не предупредили нас о чем-то другом.

– Эти злобные духи! – Деклай вновь сплюнул в огонь. – Не стоит якшаться с ними. Мба’а не могут быть друзьями людей.

И вновь послышался гул одобрения. Тревис насторожился. Насколько сильно повлиял на добровольцев редакс? Он на собственном опыте испытал эту странную двойственность – два разных восприятия, действуя одновременно, доводили до изнеможения. Он заподозрил, что на остальных это возвращение в прошлое подействовало более глубоко и они еще не скоро окончательно придут в себя. Джил-Ли искренне хотел разобраться в том, что же произошло на самом деле. А вот Деклай почти полностью отождествлял себя со своим предком, который участвовал в походах бок о бок с Викторио или Мангас Колорадас! У Тревиса появилось предчувствие, что совсем скоро путаница прошлого и настоящего внесет раскол в их компанию.

– Дьявол, или га-н, – впервые заговорил человек с бесстрастным лицом и глубоко запавшими глазами. – Из-за этого редакса у нас теперь по два сознания. Так что давайте не принимать поспешных решений. В мире пустынь я видел мба’а. Они очень умны. Мба’а выходил на охоту вместе с барсуком. Пока барсук пытался разрыть крысиную нору, мба’а сидел и ждал в терновнике того, кто выбежит первым. Между ним и барсуком не было войны. Эти двое, сидящие по ту сторону костра, тоже охотники, и они не враги нам. В этом странном мире человек должен использовать любое подспорье, какое подвернется. Поэтому не будем вспоминать старые поверья, которые теперь мало что значат.

– Олень верно говорит, – согласился Джил-Ли. – Нужно разбить лагерь в месте, которое легко защитить. Возможно, здесь есть люди, на чью территорию мы невольно вторглись. Нас мало, поэтому давайте ступать осторожно по чуждым нам тропам этого мира.

Тревис про себя вздохнул с облегчением. Олень, Джил-Ли… Их здравые высказывания повлияли на остальных. Всем будет только лучше, если одного из них выберут вожаком. Сам он не собирался выдвигать свою кандидатуру. Кроме того, ему не хотелось слишком давить на людей. Ведь это по его инициативе они стали добровольцами в проекте. Теперь на него падало двойное подозрение, особенно со стороны тех, кто думал так же, как и Деклай. Им казалось, что он чуждается их древних традиций.

Как бы то ни было, протестов слышалось немного. Несмотря на то, что братья и сестры, влекомые семейными узами, объединились в одну команду, их нельзя было назвать настоящим сплоченным кланом. Ведь они были представителями различных племен.

На Земле они были наиболее прогрессивными среди своего народа. Прогрессивными в том смысле, какой вкладывают в это слово бледнолицые. Тревис вдруг осознал, что мыслит иначе, чем прежде. Ведь он тоже подвергся воздействию редакса. Все эти люди получили современное образование, но все были охвачены тягой к приключениям. Это и выделяло их среди прочих. Отобранные для участия в эксперименте, они успешно прошли все тесты. Их освободили от лишних эмоций и малодушия. Но все это – до применения редакса…

Так зачем же его применили? И зачем понадобился этот полет? Что заставило доктора Эша, Мердока и полковника Келгариеса, которых он знал и которым доверял, отправить их без предупреждения на Топаз? Что-то случилось. Что-то, что позволило доктору Ратвену повлиять на других и отправить добровольцев в это дикое путешествие.

Тревиса вывел из размышлений гул голосов вокруг костра. Мужчины поднимались, отходили в тень и укладывались на одеяла, найденные на корабле. Кроме того, на корабле было обнаружено разнообразное оружие: ножи, луки, колчаны со стрелами. Владеть всем этим их обучали в ходе подготовки к проекту. Продуктов оказалось мало. Поэтому завтра им предстояла охота…

– Зачем с нами так поступили? – возле Тревиса возник Олень, его взгляд был устремлен на огонь. – Не думаю, что ты знаешь больше, чем все мы.

Тревис ухватился за эту мысль.

– Но ведь здесь есть такие, кто говорит, будто я что-то знаю.

– Верно. Раньше мы были едины в наших мыслях и желаниях. Теперь же мы занимаем разные позиции, как если бы стояли на разных ступенях лестницы. Пинда-лик-о-йи расставили нас так. Кого-то выше, кого-то ниже… – он нарисовал в воздухе ломаную линию. – В этом-то и таится опасность.

– Ты прав, – согласился Тревис, – но правда и в том, что я ничего обо всем этом не знаю и стою на лестнице вместе со всеми.

– Я тебе верю. Но близится время, когда мудрее будет отойти в тень.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты единственный из нас уже летал среди звезд, поэтому тебе легче понимать все новое. Нам нужен разведчик. Койоты бегут по твоим следам, и ты не боишься их.

Это было весьма разумно. Отослать его вперед, подальше от остальных, в сопровождении койотов. Лучше на время исчезнуть из поля зрения. Пусть люди на воображаемой лестнице сплотятся крепче.

– Я уйду утром, – согласился Тревис. Он отправился бы сейчас, но не мог заставить себя покинуть огонь и человеческое общество.

– Можешь взять с собой Цоая, – сказал Олень.

Тревис ждал продолжения. Цоай, двоюродный родич Оленя, был одним из самых молодых в их группе.

– Нам нужно, – объяснил Олень, – изучить эту землю. По традициям нашего народа младший всегда идет след в след за старшим и учится у него. Нужно изучить не только следы, но и людей.

Тревис понял, что скрывалось за этими словами. Беря с собой молодежь, можно воспитать последователей. Среди апачей вождями становились благодаря собственным заслугам. До тех пор пока апачей не загнали в резервации, вожди завоевывали свое положение в племени исключительно при помощи силы характера. И то, что вождями становились выходцы из одного клана, было простой случайностью.

Тревис не хотел брать на себя роль вождя. И не хотел, чтобы сплетни сделали его изгоем. Для любого апача изгнание из клана было сродни смерти. Тревису требовались сторонники, которые поддержали бы его, вздумай Деклай или кто-то из его единомышленников перейти от брюзжания к открытой враждебности.

– Цоай способный ученик, – согласился Тревис, – мы выступим на рассвете.

– Пойдете вдоль хребта? – осведомился Олень.

– Если мы хотим отыскать место для лагеря – да. В горах человек всегда найдет защиту.

– Думаешь, есть необходимость строить укрепление?

Тревис пожал плечами.

– Я в этом мире всего день и не видел никого, кроме зверей. Но это вовсе не значит, что здесь нет врагов. Сведения об этой планете были на кассете, которую мы привезли с собой из другого мира. Следовательно, о Топазе могут знать те, кто путешествует от звезды к звезде, как мы из города в город. Если путь к этой планете записали на кассету, значит, на то есть какая-то причина.

– Но ведь все это было так давно… – задумчиво проговорил Олень. – Может ли причина просуществовать так долго?

Тревис вспомнил две другие планеты. Странную пустыню, которую населяли звероподобные существа, которые, возможно, когда-то были разумными. Они выходили ночью из своих песчаных нор и нападали на звездолет. И другую – руины огромного города, заросшие пышной тропической растительностью. Тревис там сделал духовую трубку из нержавеющего металла в подарок маленьким крылатым людям. Хотя людям ли? Оба этих мира были обломками древней галактической империи.

– Некоторые вещи остаются надолго, – ответил Тревис. – Если мы встретим кого-то, следует проявить осторожность. Но прежде всего нужно выбрать место для лагеря.

– Да, возврата домой для нас нет, – констатировал Олень.

– Почему ты так говоришь? За нами могут прислать спасателей…

Олень поднял глаза на Тревиса.

– Когда ты спал под воздействием редакса, кем ты был?

– Воином на коне…

– А я… я был с го'нди, – отозвался Олень.

– Но…

– Бледнолицые убеждали нас, что такой власти – власти вождя – не существует? Да, пинда-лик-о-йи много чего говорили нам. Они всегда чем-то заняты: своими инструментами, машинами. А тех, кто думает по-другому, кого нельзя подогнать под их мерку, называют глупыми мечтателями. Правда, не все бледнолицые так думают. Например, доктор Эш понемногу начал понимать. Я, возможно, все еще на полпути в прошлое. Но я уверен в одном: для нас нет дороги назад. Однако придет время, и из семени прошлого прорастет что-то совсем новое. И ты должен стать одним из наставников этой молодой поросли. Поэтому я и прошу тебя взять с собой Цоая, а в следующий раз – Льюпа. Молодой человек склоняется под напором слов, как тоненькое деревцо склоняется под порывами ветра. Поэтому ему нужны крепкие корни.

В Тревисе боролись природное чутье и цивилизованность. Точно так же в его сознании боролись картины, навеянные редаксом, и картины, представшие перед его глазами после пробуждения. Но теперь он больше доверял своим ощущениям. Он знал, ни один из апачей не провозгласит себя го’нди, властью духа, известной лишь великим вождям, если только она действительно не находится внутри его. Возможно, эта власть и была обманкой прошлого, но ее влияние чувствовалось здесь и сейчас. Тревис не сомневался, что Олень безгранично верил в то, что говорил, и эта вера передавалась другим.

– Это мудрость, нантан…

Олень покачал головой.

– Я не нантан и не вождь. Но кое в чем я убежден. Ты тоже веришь в то, что у тебя внутри, мой младший брат!

На третий день, двигаясь вдоль горной цепи на восток от временной базы, Тревис нашел, как ему показалось, подходящее место для лагеря. Рядом был каньон с источником воды, к которому сходились звериные тропы. Уступы скалы вели к небольшому плато, где рос невысокий кустарник. Его ветви годились для постройки вигвамов. Вода и пища под рукой, а уступы скалы легко защитить от врагов. Даже Деклаю и его приспешникам придется признать, что это место весьма удобно.

Тревис выполнил свой долг перед кланом и теперь мог сосредоточиться на собственной проблеме, которая не давала ему покоя вот уже несколько дней. Путь к Топазу был записан на кассету жителями давно исчезнувшей звездной империи. Значит, планета была для них важна. Но почему? Пока он не обнаружил на планете никого разумнее виденных им рогатых существ. Однако его терзало предчувствие, что здесь есть кто-то еще, затаился и ждет. Желание разгадать эту загадку снедало Тревиса.

Может, Деклай справедливо обвинял его в слепом следовании указаниям пинда-лик-о-йи? Тревиса во время его вылазок вполне устраивало общество койотов. Одиночество на этой незнакомой планете не было для него таким пугающим, как для других.

На четвертый день после того, как был разбит лагерь на плато, Тревис разбирал свой вещмешок. Рядом с ним присели на корточки Олень и Джил-Ли.

– Ты собираешься на охоту? – прервал молчание Олень.

– Не за мясом.

– Чего ты боишься? Что ндендайи – враги людей – сделали эту планету своей? – спросил Джил-Ли.

– Что ж, возможно это правда. Но сейчас я хочу узнать, чем был этот мир раньше. Почему древние обитатели звезд обозначили его на своих картах.

– Думаешь, это знание принесет нам пользу? – задумчиво спросил Джил-Ли. – Даст ли это пищу нашим желудкам, кров нашим телам? Дарует ли это нам жизнь?

– Возможно. Незнание грозит бедой.

– Твоя правда. Незнание всегда плохо, – согласился Олень, – но лук, пригодный для одного человека, может не подойти другому. Помни это, младший брат. Итак, ты идешь один?

– С Нагинлта и Наликидью я не одинок.

– Возьми с собой Цоая. Четвероногие хороши лишь для того, кому они преданы. Плохо, когда человек избегает общества себе подобных.

И вновь это чувство единства клана, которое Тревис не всегда разделял. С другой стороны, Цоай помехой не будет. Он уже доказал, что у него зоркий глаз и стремление ко всему новому и неизведанному, несвойственное его ровесникам.

– Я хочу поискать тропу через горы. Это может быть долгий поход, – запротестовал Тревис.

– Думаешь поискать к северу отсюда?

Тревис пожал плечами:

– Не знаю. Да и откуда мне знать? Но нужно проверить во всех направлениях.

– Цоай пойдет с тобой. Он молчалив и не перечит старшим, как и подобает молодому человеку. Но его мысли свободны, как и твои, – заметил Олень, – его тоже тянет к новым местам.

– Да, вот еще что, – Джил-Ли поднялся, – не уходи слишком далеко, брат, ты можешь не найти дорогу назад. Это огромный мир, а мы всего лишь кучка людей.

– Я это тоже знаю, – в словах Джил-Ли было не только предостережение, и Тревис это понял.

На второй день пути они, как и предполагал Тревис, вышли к перевалу. Под обрывом расстилалась равнина, покрытая темным янтарем. Тревис знал, что так выглядит трава. Здесь она была такая же, как и к югу от лагеря. Цоай указал на равнину:

– Как просторно… Здесь хорошо разводить лошадей, скот, построить ферму.

Но все это осталось далеко за пределами окружающего их черного пространства. Тревис задумался, смогут ли они найти на этой планете животное, которое бы заменило лошадь.

– Будем спускаться? – спросил Цоай.

С того места, где они стояли, равнина казалась бескрайней. Тревис не заметил ничего, что напоминало бы постройку. Гладкую поверхность равнины ничто не нарушало. Однако она манила его.

– Идем, – решил наконец Тревис.

Сверху равнина казалась близкой, однако им пришлось потратить на спуск целые сутки. Лишь к середине утра второго дня они оказались у подножия горы. Трава доходила им до пояса. Трава колыхалась, и только так Тревис мог определить, куда двигались койоты. Внезапно Тревис услышал странное жужжание. Он не понимал, откуда оно исходит, пока не наткнулся на источник звука.

В одном месте трава была вытоптана, и оттуда в разные стороны расходились полосы примятой травы. В небо взмыло облачко жужжащих насекомых с блестящими крылышками. Тревис уже знал, что такие насекомые, как правило, вьются над падалью.

Тревис коротко выдохнул. То, что он увидел, казалось таким невозможным, что он просто не верил своим глазам. Цоай вскрикнул и опустился на одно колено, чтобы рассмотреть находку поближе. Затем он посмотрел на Тревиса широко раскрытыми от удивления глазами и произнес:

– Лошадиный навоз! И притом свежий!

Глава пятая

– Здесь была всего одна лошадь, неподкованная, но с всадником. Она прискакала со стороны равнины да неслась так, что подвернула ногу. Они останавливались здесь на короткий привал, примерно на рассвете.

Все это Тревису рассказали следы на земле. Цоай, Нагинлта и Наликидью смотрели и слушали внимательно. Казалось, что койоты, как и юноша, понимают каждое слово.

– А вот еще кое-что… – Цоай указал на след, оставленный неизвестным всадником. Похоже, его хотели скрыть.

– Этот всадник маленький и легкий. И мне кажется, он чего-то испугался.

– Пойдем за ним? – спросил Цоай.

– Пойдем, – согласно кивнул Тревис. Посмотрев на койотов, он послал им мысленное сообщение. По этому следу обязательно нужно пойти. Если они заметят всадника раньше людей, то немедленно сообщат им об этом. Согласие койотов внешне ничем не выражалось. Они просто исчезли в траве.

– Выходит, планета обитаема, – сказал Цоай, когда они с Тревисом направились обратно к горам. – Может, здесь приземлился другой корабль?

– Эта лошадь… – задумчиво покачал головой Тревис, – в проекте ничего не говорилось о том, чтобы переправить сюда лошадей.

– Может, они всегда жили здесь?

– Вряд ли. В каждом мире обитают свои особые виды животных. Но мы узнаем правду, когда увидим эту лошадь и ее седока.

По эту сторону гор было теплее, путешественников окутал жар, поднимавшийся от равнины. Тревис подумал, что лошадь может искать воду, если, конечно, всадник ослабит поводья. Откуда они явились? И почему всадник так спешил? От страха? Местность была неровная, изрезанная небольшими оврагами. Усталая хромая лошадь, похоже, выбирала самый удобный путь, и всадник не мешал ей. Тревис заметил на земле новый след. На этот раз его, кажется, не пытались скрыть. Это был четкий отпечаток сапога. Похоже, всадник спешился и повел лошадь под уздцы. Следы говорили о том, что шел он довольно быстро.

Апачи шли по следу, пока не наткнулись на поджидавшую их Наликидью. Ее передние лапы лежали на каком-то свертке, перепачканном землей. Под кустом виднелась свежевырытая ямка. Вероятно, Наликидью вытащила сверток именно оттуда. Тревис присел на корточки, чтобы изучить находку. Это была сумка, сделанная из шкуры – судя по всему, из шкуры тех самых странных похожих на антилоп животных. Свисающая клоками шерсть украшала сумку по краям, словно бахрома. Похоже, что ее сшил скорняк – мастер своего дела. Сумка была застегнута при помощи двух плетеных ремешков.

Наклонившись к сумке, апач почуял смесь различных запахов: кожи, лошади, дыма и других – непонятных для него. Тревис ослабил завязки и высыпал содержимое.

Внутри оказалось несколько вещей: рубашка с длинными рукавами, из серой неокрашенной шерсти, очень объемная куртка, сшитая из материала, на ощупь напоминавшего войлок. Куртку богато украшала пестрая вышивка. Тревис безошибочно определил сюжет – вышивка изображала смертельную схватку оленя и пумы. Картину окаймлял геометрический узор, который показался Тревису до боли знакомым. Он расправил куртку на коленях и попытался вспомнить, где мог видеть что-либо подобное. Книга! Иллюстрация в книге! Но в какой и когда? Во всяком случае, не в последнее время, и, кроме того, его народ не знал такого узора.

Внутри куртки лежал свернутый шарф, шелковистый на ощупь, небесно-голубого цвета. Именно такого цвета было небо на Земле в безоблачный день. Оно очень отличалось от желтого покрывала, которое расстилалось сейчас над головой Тревиса. Кроме того, в сумке нашлась маленькая кожаная коробочка с резными украшениями на крышке. Сюжет был сходен с тем, что Тревис видел на куртке. Тревис сразу понял, что это произведение искусного мастера. В коробочке лежали ложка, нож, миска и лезвие из темного металла. На рукоятках из рога были вырезаны лошадиные головы с маленькими драгоценными камнями вместо глаз.

Наверное, эти вещи были очень дороги владельцу, коль он постарался спрятать их подальше от чужих глаз. Тревис вновь сложил вещи. Он все еще ломал голову над увиденным узором.

– Кто? – Цоай дотронулся пальцем до куртки; на его лице ясно читалось восхищение.

– Не знаю. Но, думаю, это принадлежит кому-то из нашего мира.

– Это олень. Только рога изображены неправильно. А вот пума просто отличная. Тот, кто вышивал это, прекрасно разбирается в животных.

Тревис сунул куртку в мешок и затянул ремешки. Однако убирать его на прежнее место он не стал, а присоединил к своей поклаже. Если они не догонят беглеца, Тревис хотел бы повнимательнее изучить находку и вспомнить, где видел подобную картинку. Узкая долина, где была найдена сумка, вела вверх, а следы указывали на то, что лошадь и наездник очень устали. На открытом месте лежал такой же кожаный мешок. Наткнувшись на него, Наликидью начала его обнюхивать и лизать, стараясь проникнуть внутрь.

Тревис поднял влажный мешок. От него пахло чем-то, похожим на прокисшее молоко. Тревис провел по мешку пальцем. Нет, это была не вода, да и мешок не походил на флягу. Несмотря на то, что внутренняя поверхность мешка была мокрой, он оказался пуст. Это окончательно сбило Тревиса с толку. Он бросил мешок самке, и та быстро схватила его.

Прижав мешок к земле передними лапами, Наликидью принялась лизать его, хотя Тревис и не понимал, что могло так ее привлечь. Должно быть, в этом мешке хранилась еда.

– Здесь они останавливались, – сказал Цоай, – скоро мы их догоним.

Теперь апачи оказались в таком месте, где легко было спрятаться. Тревис изучил местность и составил план действий. Самым лучшим для них было покинуть след беглеца, подняться на восточный склон и идти параллельно тропе. Поход по лабиринту острых выступов и низкому кустарнику был задачей не из легких.

Наликидью перестала лизать мешок, лишь только Тревис позвал ее. Она посмотрела на него, на местность, лежащую перед ними. Затем затрусила впереди. Они с Нагинлтой отправятся на разведку, пока люди будут передвигаться по пересеченной местности.

Тревис стащил с себя рубашку и, свернув, заткнул за лямки вещмешка. Совсем как его предки перед сражением. Затем он спрятал свой и Цоая вещмешки. Теперь у них остались лишь луки, ножи с длинными лезвиями и колчаны со стрелами, висящие за плечом. Они продвигались вперед бесшумно, словно тени или койоты, красновато-бронзовые тела сливались с травой, делая апачей почти незаметными.

По расчетам Тревиса до захода солнца оставалось не более часа. Необходимо было разыскать незнакомца до наступления темноты. Тревис испытывал к нему все большее уважение. Возможно, незнакомца гнал страх, но он не сбавляя скорости продвигался туда, где сможет укрыться. Если бы только Тревис вспомнил, где он видел этот узор! Это могло бы быть очень важно для них…

Цоай скользнул за сучковатое дерево и исчез из виду. Тревис пригнулся и прошел сквозь заросли кустарника. Они продолжали двигаться на юг; горный пик, возвышавшийся далеко впереди, служил им ориентиром. Время от времени апачи останавливались, чтобы изучить землю в поисках следов лошади и всадника.

Тревис змей проскользнул меж скал и лег на землю, положив подбородок на руки. Палящие лучи закатного солнца обжигали его голую спину и плечи. В налобную повязку Тревис воткнул пучки жесткой горной травы, которые скрывали его лицо.

Несколькими секундами раньше он получил от одного из койотов обрывки мысленного предостережения. Те, кого они искали, были совсем близко, прямо под ними. Оба животных лежали в засаде, ожидая приказаний. То, что они обнаружили, было им знакомо. И это еще раз подтверждало предположение Тревиса: беглец – землянин, а не уроженец Топаза.

Тревис искал глазами место, которое указали ему койоты. Его уважение к незнакомцу возросло еще больше. Без помощи четвероногих разведчиков они с Цоаем могли бы проглядеть укрытие беглеца. Ведь тот практически зарылся в землю, использовав небольшую расщелину в скале.

Лошади не было видно. Однако зоркий глаз мог заметить сдвинутые с места или обломанные ветки. Тревис был озадачен увиденным. Все выглядело так, словно преследователь, которого так боялся незнакомец, передвигался не по земле, а по воздуху. Принятые им меры предосторожности были направлены на то, чтобы скрыть его отступление.

А может, он боялся, что преследователь пойдет в обход по тому склону, где сейчас притаились апачи? Тревис задумчиво погладил обветренную кожу руки. Возможно ли, что незнакомец заметил следящих за ним апачей? Однако не наблюдалось никаких признаков того, что их заметили, да и койоты предупредили бы. Глаза и уши человека можно обмануть, но чутью Нагинлты и Наликидью, которое во много раз превосходило его собственное, Тревис доверял безоглядно.

Нет, он не верил, что всадник подкарауливает апачей в засаде. Но он явно ждет, что кто-то или что-то может напасть на него с высоты. С высоты… Тревис осторожно повернул голову и подозрительно оглядел верхушки холмов.

Путешествуя по горам и через перевал, они не обнаружили ничего, что могло бы представлять опасность. Хотя здесь могли бродить хищники. Ведь они видели следы каких-то неизвестных животных, но только раз койоты предостерегающе заворчали. Однако незнакомец явно прятался от какого-то разумного существа, а не от животного – зверя ведет обоняние, а не зрение.

И коль скоро незнакомец опасается нападения сверху, то Тревис и Цоай должны быть начеку. Тревис внимательно разглядывал очертания окрестных холмов, стараясь миллиметр за миллиметром изучить пространство, которое им предстояло пересечь. Точно так же, как раньше он с нетерпением ожидал дневного света, теперь он ждал наступления темноты. Он закрыл глаза, чтобы еще раз восстановить по памяти расположение убежища беглеца. Память не подвела: теперь он мог безошибочно найти это место. Тревис отполз назад и, сунув в рот пальцы, негромко свистнул три раза. Как он заметил, такие звуки издавали маленькие, величиной с ладонь, зверьки. Они напоминали клубок взлохмаченных перьев, хотя на самом деле щеголяли в шелковистой мягкой шубке. Зверьки бегали невероятно быстро и вели себя так дерзко, словно совсем не имели врагов. Цоай затаился за стволом поваленного дерева.

– Он прячется, – прошептал Цоай.

– От опасности сверху, – добавил Тревис.

– Думаю, он боится не нас.

Итак, Цоай пришел к тому же выводу. Тревис попытался определить время наступления сумерек. После захода солнца на Топазе наступал миг, когда последние лучи отбрасывали на землю причудливые тени. Тогда-то и придет пора действовать. Тревис объяснил свой план Цоаю, и тот кивнул. Используя ствол дерева в качестве прикрытия, они прислонились спинами к валуну и принялись поглощать спецпитание, припасенное в вещмешках. Эти безвкусные квадратики утоляли голод и восстанавливали силы. Однако пустые желудки по-прежнему требовали свежего мяса.

Апачи по очереди вздремнули. Последние лучи солнца еще освещали небо планеты Топаз, когда Тревис решил, что выползшие тени уже можно использовать как прикрытие. Тревис не имел ни малейшего понятия о том, чем вооружен незнакомец. Хотя тот и использовал лошадь, он вполне мог иметь при себе винтовку, а то и более современное оружие. В рукопашном бою луки апачей представляли невеликую ценность, но зато у них были ножи. И все же Тревису хотелось бы обойтись без кровопролития, ведь незнакомец мог оказаться источником важной информации. Когда апачи начали спуск, Тревис даже не вынул нож из-за кушака.

Тревис нырнул в фиолетовую тень, где в маленьком овраге его встретили понимающие желтые глаза Нагинлты. Тревис махнул ему рукой и постарался мысленно обрисовать действия зверя при нападении. Остроухий силуэт койота растворился в темноте. Где-то наверху дважды свистнул «пушистик» – это Цоай извещал о своей готовности.

Внезапно в тишине ночи раздался вой… рыдание… всхлипывание. Мба’а затянули одну из своих пронзительных песен. Тревис бросился вперед. До него донеслось ржание испуганной лошади, а затем звуки, в которых он безошибочно узнал стук копыт по земле. Тревис увидел, как закачался куст, закрывающий вход в укрытие незнакомца; несколько веток упало на землю.

Тревис, обутый в мягкие мокасины, двигался совершенно беззвучно. Один из койотов затянул новую песню. Зловещее завывание перешло в тявканье и эхом прокатилось по верхушкам скал. Тревис сгруппировался перед броском.

Последние ветки, закрывавшие проход в укрытие, упали, и из расселины показалась вставшая на дыбы лошадь. Ее силуэт четко вырисовывался на фоне неба. Перед лошадью, пытаясь усмирить перепуганное животное, металась неясная фигура. Незнакомец был безоружен. Пора!

Тревис прыгнул и схватил незнакомца за плечи. Тот испустил крик ужаса и забился в руках Тревиса, пытаясь повернуться лицом к противнику. Удержаться на ногах Тревису не удалось, и оба, упав, покатились прямо под ноги лошади. Тяжестью своего тела Тревис прижал незнакомца к земле, схватив его одной рукой за предплечье, а другой надавил на грудь.

Тревис почувствовал, что противник обмяк, но не ослабил хватки. Тяжелое дыхание незнакомца говорило о том, что он отнюдь не потерял сознания, а лишь затаился. Так они и лежали. Тревис удерживал своей тяжестью незнакомца, а тот не сопротивлялся. Тревис слышал, как Цоай ласково, как заправский конюх, успокаивал лошадь.

Незнакомец по-прежнему не делал попыток возобновить борьбу. При мысли, что они могли бы пролежать так всю ночь, Тревис развеселился. Он начал ослаблять хватку, и, разумеется, незнакомец не замедлил воспользоваться этим. Однако ему не хватило проворства и ловкости, и Тревис с легкостью перехватил слишком его тонкие запястья.

– Кинь мне веревку! – крикнул он Цоаю.

Юноша принес запасную веревку, и они в мгновение ока связали сопротивляющегося незнакомца. Тревис перевернул пленника и, схватив его за волосы, повернул лицом к свету, чтобы рассмотреть. Неожиданно волосы выскользнули у Тревиса из рук, и он с удивлением заметил, что это коса. Взглянув на лицо пленника, Тревис издал возглас удивления. На запыленных щеках блестели дорожки от слез. Но серые глаза горели яростью. Было ясно, что плакал пленник от злости, а не от страха.

На пленнике были просторные штаны, заправленные в сапоги с закругленными носами, и свободная куртка. Но, несмотря на это, Тревис понял, что перед ним женщина, молодая и привлекательная. И очень сердитая. Однако за этим гневом прятался страх, страх человека, безуспешно борющегося с непобедимым врагом. Женщина взглянула на Тревиса, и выражение ее лица изменилось.

Тревис понял, что она ожидала увидеть кого-то другого и поэтому очень удивлена. Женщина облизнула пересохшие губы. Теперь Тревис видел страх другого рода – страх перед неизвестностью, которая, возможно, таила опасность.

– Кто ты? – спросил Тревис по-английски, так как был уверен, что незнакомка с Земли.

Женщина изумленно охнула.

– Кто ты? – с заметным акцентом повторила она вопрос Тревиса. Он уверился, что английский не ее родной язык. Тревис взял ее за плечи. Женщина вновь принялась выдираться, но затем поняла, что мужчина просто помогает ей сесть. Страх в ее глазах уступил место любопытству.

– Вы не сыновья Голубого Волка, – произнесла она с сильным акцентом.

Тревис улыбнулся.

– Меня зовут Лис, а не Волк, – ответил Тревис, фамилия которого по-английски означала «лис», – а койоты – мои братья.

Он щелкнул пальцами, и койоты бесшумно вышли из тени. Глаза женщины расширились от удивления при виде Нагинлту и Наликидью. Только теперь она осознала связь, которая существовала между человеком, взявшим ее в плен, и этими двумя животными.

– Эта женщина тоже из нашего мира, – обратился Цоай к Тревису, глядя на пленницу с нескрываемым интересом. – Только она не принадлежит ни к одному из наших кланов.

Сыновья Голубого Волка? Мысли Тревиса вновь вернулись к орнаменту на куртке. Кто называл себя таким живописным именем – где и когда?

– Чего ты боишься, дочь Голубого Волка? – спросил он.

Кажется, этот вопрос задел пленницу за живое. Женщина вскинула голову, будто хотела разглядеть что-то в темном ночном небе.

– Флаер! – еле слышно произнесла она, словно опасаясь, что малейший шепот может достичь звезд, мерцающих в вышине.

– Они придут и выследят… Я не успела вовремя добраться до внутренних гор.

В ее голосе звучало такое отчаяние, что Тревис тоже поднял голову в поисках неизвестного врага. В том, что опасность реальна, он не сомневался.

Глава шестая

– Скоро стемнеет, – медленно проговорил Цоай по-английски. – Те, кого ты боишься, охотятся в ночи?

Женщина тряхнула головой, откидывая со лба прядь волос, выбившуюся во время борьбы с Тревисом.

– Им не нужны такие глаза или носы, как у ваших четвероногих охотников. Для этого у них есть специальные машины…

– Для чего же тогда тебе понадобилось это укрытие? – Тревис подбородком указал на груду веток.

– Они не всегда используют машину; оставалась надежда. Ночью они используют пучок света. Нам не удалось забраться достаточно далеко в глубь холмов, чтобы оторваться от них. Багатур охромел, и мы замешкались…

– А что же такого есть в этих горах, что те, кого ты боишься, не осмеливаются проникнуть туда? – продолжал Тревис.

– Не знаю. Я знаю только, что если забраться туда, никакая опасность больше не грозит.

– Я спрашиваю тебя еще раз: кто ты? – апач подался вперед. Теперь его лицо, озаренное тусклым светом, находилось всего в нескольких сантиметрах от ее лица. Она не отстранилась и не отвела взгляд. Это была независимая гордая женщина, поистине дочь вождя.

– Я принадлежу к племени Голубого Волка. Нас переместили сюда по звездным тропам, чтобы обезопасить этот мир от… от… – она замолчала в нерешительности, и на ее лице появилось выражение озадаченности. – Была причина – мечта. Нет, есть мечта, а есть реальность. Я Кайдесса из Золотой Орды. Но иногда я вспоминаю странные вещи, например непонятные слова, которые сейчас произношу…

Золотая Орда! Теперь Тревис все понял. Узор, сыновья Голубого Волка – все сходилось. Это было скифское искусство. А орнамент, виденный им, гордо носили на своем одеянии воины Чингис-хана. Татары, монголы – варвары, дети степей, которые изменили ход истории не только в Азии, но и в Центральной Европе, и в Древней Руси, где они правили так долго. Воины, которые выступали под знаменами Чингис-хана, Хубилая, Тамерлана!

– Золотая Орда, – повторил Тревис, – это ведь древняя история совсем другого мира, дочь Волка.

Он заметил растерянность у нее на лице.

– Я знаю, – ответила она так тихо, что Тревис едва разобрал слова. – Мой народ живет в двух измерениях, хотя большинство не осознает этого.

Цоай присел на корточки рядом с ними, чтобы принять участие в разговоре. Теперь он тронул Тревиса за плечо.

– Редакс?

– Или его аналог, – Тревис был в этом убежден. В их проекте по подготовке жителей для космических колоний участвовало три группы – эскимосы, жители тихоокеанских островов и апачи. Организаторы проекта не видели смысла в том, чтобы использовать древние монгольские племена. На планете Земля только одна нация могла выбрать таких колонистов.

– Ты – русская. – Тревис внимательно посмотрел на женщину, желая увидеть, произведут ли его слова должный эффект. Но ее лицо по-прежнему выражало растерянность.

– Русская… русская… – повторила она, так, будто это слово было ей незнакомо.

Тревис встревожился. В любой колонии русских наверняка есть техники и машины, с помощью которых легко настигнуть беглеца. И если горы – единственное препятствие для этих машин, то нужно непременно добраться до них, даже если придется идти целую ночь. Тревис сказал об этом Цоаю, и тот согласился.

– Лошадь хромает, не стоит брать ее с собой, – напомнил юноша.

Тревис некоторое время колебался. Насколько он помнил, лошади всегда были неотъемлемой частью и символом процветания его народа. Индейцы часто воровали лошадей у испанцев. Бросать больное животное, которое могло бы послужить клану, было неправильно и несправедливо. Но они не могли позволить себе тратить на него время.

– Придется оставить лошадь здесь, – решил наконец Тревис.

– А женщина?

– Она пойдет с нами. Мы должны узнать все, что можно, об этих людях и зачем они здесь. Послушай, дочь Волка. – Тревис вновь приблизил свое лицо к женщине, желая убедиться, что та слушает его, и заговорил, четко произнес каждое слово. – Ты отправишься с нами в горы, только не вздумай что-нибудь выкинуть.

Тревис вынул нож и провел лезвием перед ее глазами.

– Я и так собиралась в горы, – невозмутимо сказала женщина. – Развяжи мне руки, храбрый воин, тебе нечего бояться женщины.

Тревис потянулся к женщине и вынул из складок ее одежды нож, такой же длинный и острый, как и его.

– Вот теперь я действительно не боюсь тебя, дочь Волка, ведь я вытащил твои клыки.

Он помог ей подняться и перерезал ножом веревки на ее руках, а затем убрал его себе за пояс. Подозвав койотов, Тревис приказал им отправляться вперед на разведку, а сам пошел следом. Девушка шагала между ним и Цоаем. Брошенная лошадь уныло заржала и принялась медленно щипать пучки травы.

Взошли обе луны, и их свет мало-помалу разогнал тени. Тревис не боялся нападения с земли, ведь их охраняли койоты. Тем не менее, он не сбавлял шага и не разговаривал. Но когда они достигли небольшого горного ручья и остановились, чтобы умыться и напиться, Тревис спросил:

– Почему ты ушла от своего народа, дочь Волка?

– Мое имя Кайдесса, – поправила женщина.

Ее серьезный вид развеселил Тревиса.

– Ты видишь Цоая. Он из племени апачей. А я – Лис, – он назвал эквивалент английского звучания своего имени.

– Апачи, – она попыталась выговорить слово так же, как Тревис. – А кто такие апачи?

– Американские индейцы, – объяснил он, – но ты не ответила на мой вопрос, Кайдесса. Почему ты убежала от своего племени?

– Не от племени, – ответила она, решительно тряхнув головой. – От тех, других. Это словно… О! Как мне объяснить, чтобы вы поняли?

Она беспомощно воздела руки к небу. Капли воды стекали ей в рукава, но она не замечала этого.

– Есть мое племя, принадлежащее к Золотой Орде, хотя мы не всегда были племенем. Иногда у меня в памяти всплывают обрывки моей прошлой, другой жизни. И есть люди, которые живут в небесном корабле. Они используют машины, поэтому мы думаем то, что они заставляют нас думать. Но почему, – она внимательно посмотрела на Тревиса, – мне хочется рассказать вам все это? Странно. Вы говорите, что вы американские индейцы. Значит, мы – враги? Моя память подсказывает мне, что мы… мы…

– Послушай, – перебил ее Тревис, – апачи и Золотая Орда не враги здесь и сейчас, неважно, кем мы были в прошлом.

Чистая правда. Насколько помнил Тревис, представители его народа были выходцами из Азии. Поэтому эта женщина с каштановыми волосами и серыми глазами, которую перенесли в прошлое как и их с помощью редакса, вполне могла оказаться его дальней родственницей.

– Вы… – пальцы Кайдессы на мгновение коснулись руки Тревиса, – вас тоже послали к звездам. Разве не так?

– Так.

– Вами тоже управляют?

– Нет. Мы свободны.

– Но как вы обрели свободу? – жестко спросила она.

Тревис заколебался. Ему не хотелось рассказывать о разбитом звездолете и о том, что люди его племени не достаточно защищены от колонистов, контролируемых русскими.

– Ушли в горы, – уклончиво ответил он.

– Машина, которая управляла вами, сломалась, – засмеялась Кайдесса. – Ах! Они такие могучие, эти люди машин. Но как же они ничтожны и слабы, когда их машины перестают им подчиняться!

– Так было с твоим лагерем? – осторожно спросил Тревис. Он был не вполне уверен, что она имеет в виду, и не решался расспрашивать более подробно, боясь обнаружить свое невежество.

– Дело в том, что их машина действует лишь на определенном расстоянии. Они обнаружили это в первый день высадки, когда некоторые охотники ушли в лес и не вернулись. С тех пор, когда охотники отправляются на разведку земель, их всегда сопровождает флаер с машиной на борту. Теперь никто не может сбежать. Но мы уже знаем! – пальцы Кайдессы сжались в маленькие кулачки. – Да, мы уже знаем, что воздействия машин можно избежать. И в этом наша свобода. Мы придумали план. И вот девять или десять ночей назад те, другие, страшно засуетились. Они собрались на своем корабле возле машин. На какое-то время их машины полностью вышли из строя. Джагатай, Кучар, мой брат Хулагур, Менлик… – она продолжала называть имена, загибая пальцы, – они захватили табун лошадей и ускакали.

– А ты?

– Я тоже должна была уехать с ними. Но Алджар, моя сестра и жена Кучара… подходил ее срок. Бешеная скачка убила бы ее и ребенка. И я осталась. В ту же ночь родился ее сын. Но машины вновь заработали. Мы упустили свой шанс, – она прижала ко лбу сжатые кулачки. – Мы знаем только, что стоит нам достичь гор, и мы встретим наших соотечественников, которые уже обрели свободу.

– Но ты здесь. Как тебе удалось бежать? – хотел знать Цоай.

– Они знали, что я сбежала бы, если б не Алджар. Они сказали, что заставят ехать Алджар, если я не покажу им дорогу к моему брату и остальным. Я знала, что должна взять в руки меч долга и выйти на охоту с ними. Но я молилась, чтобы высшие силы смилостивились надо мной, и они послали мне помощь… – В ее глазах светилось удивление. – На равнине, достаточно далеко от поселения, на командира поискового отряда напал травяной бес, и он потерял мысленный контроль надо мной. Я ускакала. Лишь небеса знают, как я мчалась. Те, другие не умеют так управлять лошадьми, как люди Волка.

– Когда это случилось?

– С тех пор сменилось три солнца.

Тревис произвел мысленные расчеты. Время поломки машин в лагере русских совпадало со временем крушения американского звездолета. Была ли между этими двумя событиями какая-то связь? Возможно. Приземляющийся звездолет вполне мог вступить в бой с кораблем русских, прежде чем рухнуть на землю по другую сторону горного хребта.

– Ты знаешь, где именно прячутся беглецы?

Кайдесса покачала головой:

– Я только знаю, что должна двигаться все время на юг, а когда достигну самого высокого пика, развести сигнальный костер на северном склоне. Но я не могу сделать этого сейчас, так как на флаере могут его заметить. Я знаю, они идут по моему следу. Я видела их уже дважды. Послушай, Лис, я хочу попросить тебя об одолжении. Я – Кайдесса, старшая дочь хана. Я верю, что ты такой же храбрый воин, как и мы. Возможно, машина, которая нами управляет, не властна над тобой, ведь ты никогда не попадал под ее чары и в тебе не течет наша кровь. Если они подойдут близко и пошлют сигнал, сигнал, которому я должна повиноваться как рабыня, привязанная к лошади, свяжи меня и не отпускай, как бы я ни сопротивлялась. Это ведь буду не я. А я настоящая не хочу подчиняться приказам машины. Можешь ли ты поклясться огнем, изгоняющим демонов, что сделаешь это?

В ее просьбе сквозило такое отчаяние, что Тревис поверил в реальность опасности. Но права ли Кайдесса насчет того, что он в силах противостоять машине русских? Проверять предположение девушки ему совсем не хотелось.

– Я не могу клясться вашим священным огнем, но поклянусь тропой молнии. – Тревис сжал пальцы, словно хотел обхватить кусок обугленного молнией дерева, который его народ почитал как священное. – Я клянусь этим!

Девушка долго смотрела на него, а потом удовлетворенно кивнула.

Они покинули ручей и вновь направились к горам, чтобы выйти к ущелью. Глухое ворчание в темноте заставило их немедленно остановиться. Нагинлта предупреждал, что впереди поджидает опасность, и нешуточная.

Две луны создавали странное сочетание света и тени. Во мраке мог поджидать кто угодно, от четвероногого хищника до вооруженного отряда. Одна из теней шевельнулась. Наликидью прижалась теплым телом к ногам Тревиса, привлекая его внимание к тени примерно в ста метрах впереди. Это довольно большое пятно вполне могло укрывать противника. Именно об этом самка койота пыталась сказать Тревису с помощью безмолвного контакта.

Но что бы ни пряталось впереди, после того как люди остановились, получив предупреждение койотов, оно начало проявлять нетерпение.

– Слева от тебя… за тем острым выступом… в тени…

– Ты видишь? – спросил Цоай.

– Нет. Мба’а видят.

Мужчины приготовили луки и стрелы. Но в темноте такое оружие было практически бесполезным, разве что зверь вышел бы на один из освещенных луной участков.

– Что случилось? – спросила Кайдесса шепотом.

– Кто-то поджидает нас впереди.

Прежде чем Тревис остановил ее, Кайдесса вложила два пальца в рот и пронзительно свистнула. В тени что-то ворохнулось. Тревис пустил стрелу, а вслед за ним и Цоай. В тот же миг раздался вопль, такой ужасный, что Тревис вздрогнул. Однако его испугал не сам крик, а мысль, что за скалой мог прятаться человек.

Существо выбежало в полосу лунного света. Его серебристое тело на двух ногах было величиной с человеческое. Самое ужасное во всем этом было то, что существо поднялось на задние конечности и передними лапами начало сбивать стрелы, застрявшие у него в плече на уровне головы. Человек? Нет! Но в нем, тем не менее, было что-то человеческое, и от этого у всех троих мороз прошел по коже.

Один из четвероногих охотников бросился вперед с намерением схватить существо за ногу. Тварь вновь завопила и хотела ударить койота передней лапой, но тот сумел увернуться. Нагинлта и Наликидью закружили около животного, давая людям возможность выстрелить еще раз.

Апачам пришлось выпустить около дюжины стрел, прежде чем животное упало, а Нагинлта вцепился ему в горло. Но в тот же миг койот взвизгнул и отскочил. Умирающий зверь успел ударить койота когтистой лапой, оставив у того на голове кровоточащую рану. Когда животное наконец затихло, Тревис решил подойти поближе и рассмотреть добычу. Этот запах…

Эта вонь, как и орнамент на куртке Кайдессы, пробудила в Тревисе воспоминания из его прошлой жизни на Земле. Где и когда он встречал этот запах? Тревис связывал его с темнотой и страхом. Вдруг он охнул.

Он вспомнил два других мира, некогда бывших частью погибшей звездной империи, на которых он побывал два планетарных года назад! Такие же звери обитали в темноте на пустынной планете, где приземлился Тревис с товарищами. Происхождение этих зверей так и не было установлено. Были ли они дегенерировавшими потомками некогда разумных существ? Или животными – сродни человеку, но животными?

Человекообразные существа заправляли в ночи на пустынной планете. Затем они встретились землянам снова, и тоже в темноте, на руинах разрушенного города, который был конечной целью того звездолета. Итак, они – часть исчезнувшей цивилизации. Подозрение Тревиса в отношении Топаза подтверждалось. Для давно канувших в лету космических путешественников этот мир не был пуст. У этой планеты было свое особое предназначение, иначе этот зверь не обитал бы здесь.

– Дьявол! – с гримасой отвращения воскликнула Кайдесса.

– Тебе известно это животное? – спросил Цоай Тревиса. – Кто это?

– Я не знаю, как оно называется. Оно осталось со времен империи звездного народа. Я видел таких же на двух других планетах.

– Человек? – Цоай критически осмотрел тело. – На нем нет одежды и оружия. Но ходит он прямо. Очень похож на обезьяну, громадную обезьяну. Думаю, он опасен.

– Когда они охотятся группой, как на других планетах, то они действительно могут быть очень опасны.

Тревис вспомнил, как эти существа атаковали их на чужой планете, и с опаской огляделся по сторонам. Даже под защитой койотов земляне не смогли бы противостоять группе таких существ, окружившей их в темноте. Необходимо выбрать надежное место и переждать там остаток ночи.

Нагинлта привел их к нависающей скале, где они могли укрыться. Пространство вокруг прекрасно просматривалось, и люди при случае могли воспользоваться луками. Койоты лежали у входа в убежище, положив морды на передние лапы. Тревис был уверен, что они узнают о приближении врага задолго до его появления.

Трое путников прижались друг к другу. Кайдесса разместилась между Тревисом и Цоаем. Все трое внимательно прислушивались к звукам ночи. Их сердца принимались бешено колотиться при малейшем шорохе или треске. Затем люди начали постепенно успокаиваться.

– Лучше, если двое будут спать, а один – сторожить, – предложил Тревис, – ведь утром предстоит долгий путь.

Мужчины дежурили по очереди. Монголка, которая поначалу возражала, вскоре погрузилась в тяжелый сон. На рассвете пришла очередь Тревиса дежурить. Заняться было нечем, и он начал размышлять об убитом ими существе. В двух первых случаях он встретил этих тварей на руинах древней империи. Нет ли и здесь таких руин? Ему захотелось узнать это наверняка. С другой стороны, монгольское поселение, контролируемое русскими, могло представлять помеху. Тревис нисколько не сомневался в том, что стоит только русским узнать о существовании лагеря апачей, как они не замедлят убить или пленить его обитателей. Следовало срочно предупредить апачей.

Девушка зашевелилась и подняла голову. Тревис бросил на нее беглый взгляд, но заинтересовался выражением ее лица. Кайдесса смотрела прямо перед собой пустым взглядом, словно в трансе. Затем поднялась и двинулась прочь от скалы.

– Что?.. – Цоай мгновенно проснулся. Но и Тревис не сидел на месте. Он рванулся вперед и схватил Кайдессу за плечо.

– Что случилось? Куда ты? – спросил он.

Девушка не отвечала. Казалось, она даже не слышала вопроса. Тревис схватил ее за руку, но монголка попыталась высвободиться. Когда Тревис сжал ее крепче, она продолжала сопротивляться, хотя и не так бурно, как при их первой встрече. При этом девушка упорно порывалась идти вперед.

Принуждение! Он вспомнил ее призыв о помощи прошлой ночью. Тревис немедленно догнал Кайдессу и схватил за руки. Девушка вырывалась, не обращая внимания на Тревиса, словно он был лишь препятствием на пути к какой-то невидимой цели.

Глава седьмая

– Что случилось? – Цоай подскочил к вырывающейся девушке. Теперь она отбивалась так энергично, что Тревис с трудом удерживал ее.

– Думаю, что машина, о которой она нам рассказывала, зовет ее. Тянет ее за собой словно корову за веревку.

Оба койота поднялись и с интересом наблюдали за происходящим. Они вели себя совершенно спокойно, из чего Тревис сделал вывод, что опасности поблизости нет. Что бы там ни управляло Кайдессой, на койотов оно не действовало. Апач также ничего не чувствовал. Должно быть, Кайдесса справедливо предполагала, что только ее народ подчиняется воле машины. Как далеко эта машина находилась? Судя по всему, не очень близко, иначе койоты почувствовали бы человека, который ею управлял.

– Она не может в таком состоянии идти с нами, – промолвил Цоай, – разве только связать ее и нести… Она – одна из них. Почему не отпустить ее? Или ты боишься, что она расскажет про нас?

Цоай взялся за рукоятку ножа. Тревис прекрасно понимал, какие чувства движут юношей. В древности пленника, причинявшего беспокойство, убивали без разговоров. Сейчас в сознании Цоая всплыли воспоминания об этом обычае. Тревис отрицательно покачал головой.

– Она сказала, что в этих горах прячутся ее собратья. Нельзя допустить, чтобы за нами охотились сразу две волчьи стаи. – Тревис старался пробудить в юноше инстинкт самосохранения. – Но ты прав. Пока она рвется ответить на этот призыв, нельзя вести ее за собой. Поэтому ты пойдешь назад. Расскажи Оленю обо всем, пусть примет меры предосторожности против этих беглецов-монголов и русских.

– А ты?

– Я останусь и попытаюсь выяснить, где скрываются эти беглецы, а также все, что можно, об их поселении. Нам могут понадобиться союзники…

– Союзники! – Цоай презрительно сплюнул. – Индейцы не нуждаются в союзниках! Мы сами можем защитить себя. Пинда-лик-о-йи уже убедились в этом!

– Луки и стрелы против пистолетов и машин? – с горечью возразил Тревис. – Нужно узнать больше, а потом уж бахвалиться. Расскажи Оленю все, что знаешь. Скажи также, что я присоединюсь к вам… – Тревис задумался, – через десять солнц. Если я не приду, не ищите меня. Клан слишком мал, чтобы рисковать многими жизнями ради одной.

– А если эти русские возьмут тебя в плен?

Тревис злобно оскалился:

– Они ничего не узнают! Разве их машины смогут прочитать мысли мертвеца?

Конечно, ему не хотелось думать, что его жизнь может оборваться так внезапно, но и стать легкой добычей русских он не хотел.

Цоай взял свою часть пайка и отказался от сопровождения койотов. Тревис давно понял, что, несмотря на всю свою любовь к животным, Цоай не испытывал особой симпатии к койотам, так же как и Деклай со своими единомышленниками. Цоай отправился в путь на рассвете.

Тревис сел рядом с Кайдессой. Они с Цоаем привязали ее к небольшому дереву. Девушка продолжала вырываться, неудобно повернув голову набок. Судя по всему, машина, зовущая ее, не прекращала работы ни на минуту. Монголка почти выбилась из сил. Тогда Тревис сильно ударил ее.

Она обмякла и затихла, и Тревис развязал ее. Теперь все зависело от радиуса действия этой дьявольской машины. Судя по поведению койотов, те, кто управлял машиной, не пытались приблизиться. Возможно, даже они ничего не знали об этом укрытии и попросту сидели и ждали, пока пленник придет к ним. Тревис подумал, что если он отнесет Кайдессу подальше от машины, рано или поздно девушка освободится от чужого влияния. Она оказалась довольно тяжелой, но некоторое время он мог нести ее. Сгибаясь под тяжестью ноши, Тревис двинулся в путь, а койоты тут же умчались вперед.

Вскоре Тревис понял, что взялся за непосильную задачу. Тропа была неровной, а девушка тяжелой, поэтому он еле плелся. Зато у него появилось время обдумать план дальнейших действий.

Пока русские господствуют по эту сторону гор, поселению апачей угрожает опасность. Луки и ножи не идут ни в какое сравнение с современным вооружением. Рано или поздно поселение апачей непременно обнаружат.

Апачам нужно уйти дальше на юг. Это позволит выиграть хоть какое-то время. Но лишь отсрочит неизбежное. Тревис вовсе не был уверен, что ему удастся убедить клан в своей правоте. Но, с другой стороны, может, небесных надсмотрщиков можно как-то использовать в своих целях? Тревис уцепился за эту показавшуюся ему привлекательной мысль. Он начал вертеть ее в уме так и эдак, как Нагинлта теребил добычу в поисках самых лакомых кусочков. Каждая частичка здравого смысла и благоразумия протестовала против такого подхода к делу. Ведь залогом успеха становилось лишь невероятное и невозможное. И все же Тревис не оставлял свою кажущуюся бредовой идею.

Кайдесса у него на спине пошевелилась и застонала. Тревис ускорил шаг, стараясь поскорее добраться до скалы впереди, чтобы укрыться от возможного наблюдения снизу. Тяжело дыша, он поравнялся со скалой, положил девушку на землю и стал ждать.

Кайдесса снова застонала и поднесла руку к голове. Ее глаза были полузакрыты, и Тревис не мог определить, смотрит она на него осознанно или нет.

– Кайдесса!

Монголка с трудом подняла отяжелевшие веки. Теперь у Тревиса не осталось ни малейшего сомнения: она видела его. Однако как будто бы не узнавала. В ее глазах светились удивление и испуг, совсем как во время их первой встречи.

– Дочь Волка! – медленно, но настойчиво произнес он. – Вспомни!

Она нахмурилась, и на ее лице отразилась внутренняя борьба. Затем Кайдесса выговорила:

– Ты… Лис…

Тревис вздохнул с облегчением. Напряжение отпустило. Значит, память вернулась к ней.

– Да! – довольно ответил он.

Кайдесса оглядывалась по сторонам, и ее удивление росло.

– Где мы?

– Высоко в горах.

Теперь удивление сменилось страхом.

– Как я попала сюда?

– Я принес.

Тревис рассказал о событиях ночи. Рука Кайдессы переместилась от подбородка к губам. В панике она начала кусать пальцы, глаза округлились от ужаса.

– Теперь ты свободна, – сказал Тревис.

Кайдесса кивнула.

– Ты унес меня от охотников. Разве машина не действует на тебя?

– Я ничего не слышал.

– Не нужно ничего слышать. Ты должен чувствовать! – она вздрогнула. – Пожалуйста, – она оперлась о камень, лежавший рядом с ней, и тяжело поднялась, – пойдем… пойдем быстрее! Они не отстанут! Нужно уйти как можно дальше!

– Послушай, – Тревису важно было выяснить одну вещь, – они могут как-то узнать, что ты была под их контролем, а потом сбежала?

Кайдесса покачала головой, вновь охваченная паникой.

– Тогда будем просто идти. И постарайся больше не попадать в поле действие машины.

«Подальше, подальше на юг», – добавил он про себя. Ему не хотелось, чтобы противник узнал о местонахождении его племени. Поэтому им нужно уйти на запад или прятаться где-нибудь, пока они окончательно не убедятся, что Кайдесса вышла из-под влияния этой машины или что они ушли далеко за пределы радиуса ее действия. Для них было два возможных исхода: либо повстречаться с родичами Кайдессы, либо попасть в лапы к человекообразным существам. До наступления темноты им предстояло найти место для стоянки.

Они нуждались в воде и еде. У Тревиса в вещмешке лежало около полудюжины порций концентрата, а койоты умели отыскивать воду.

– Идем! – позвал Тревис Кайдессу, знаком велев ей двигаться впереди него. Он не хотел пропустить момент, когда машина вновь подчинит ее волю. Однако утренний марш-бросок не прошел для Тревиса даром. Он стал уставать и не поспевал за Кайдессой. Время от времени один из койотов, как правило, Наликидью, появлялся в поле его зрения, проявляя нетерпение, а затем вновь убегал вперед. Апач понял, что животные чем-то обеспокоены, однако они не отзывались на попытки Тревиса получить какую-либо информацию. Они также не сообщали о прячущемся хищнике или человеке, но Тревиса не оставляло чувство, что следует быть начеку, и он внимательно осматривал местность.

Они уже несколько минут взбирались по выступу скалы, когда Тревис заметил, что вокруг все выглядит как-то странно. Сначала он заметил эти странности своим натренированным взглядом и только потом попытался объяснить происходящее с точки зрения археолога. Возможно, изначально этот пролом в скале образовался естественным путем, но впоследствии его обработали инструментами, углубили, а неровности сгладили. Сомнений не оставалось: это была искусственная дорога, сделанная разумными существами.

Тревис схватил Кайдессу за плечо, чтобы она немного замедлила шаг. Ему не хотелось разговаривать громко, хоть он не мог объяснить почему. Просто чувствовал, что нужно молчать. Девушка удивленно обернулась. Но еще больше она удивилась, когда Тревис присел на корточки и провел рукой по бороздам, оставленным древними инструментами. Он был уверен, что это очень древние следы. В его сердце зашевелилось предчувствие. Для сооружения такой дороги потребовались немалые усилия, а значит, она ведет к чему-то важному. Он на пороге открытия! Так вот что влекло его в эти горы.

– Что это? – Кайдесса присела рядом с ним, непонимающе озираясь.

– Эту дорогу проложили люди, и очень давно, – шепотом объяснил Тревис и сам себе удивился. Ведь не могли же его слышать строители этой дороги: их и Тревиса разделяли тысячелетия. Девушка оглянулась. Она была слишком взволнована ощущением, что время здесь сжалось и прошлое может встретиться с настоящим. Или это чувство было навеяно их нынешним положением?

– Что за люди? – Кайдесса тоже понизила голос.

– Послушай, – Тревис внимательно посмотрел на девушку, – твой народ или русские… нашли они здесь что-нибудь, остатки древней цивилизации?

– Нет. – Она наклонилась и дотронулась рукой до поверхности дороги. – Но мне кажется, они что-то искали. До того, как они обнаружили, что мы можем обрести свободу, они посылали людей моего племени якобы на охоту. Но потом очень подробно расспрашивали об увиденном. Однако никогда не спрашивали о руинах. Неужели они хотели найти именно их? Какая польза от камней, нагроможденных друг на друга?

– От камней – никакой, разве что знания о людях, которые возводили из них постройки. Но эти камни могут содержать нечто очень ценное.

– Откуда ты знаешь?

– Я видел дома звездных людей, – задумчиво ответил Тревис. Для него эти неприметные следы значили очень много. Он обязательно должен выяснить, куда ведет дорога. – Давай посмотрим, куда эта дорога приведет нас.

Тревис четырежды пронзительно свистнул. Из-за кустарника, окаймлявшего края дороги, показались темно-серые шкуры койотов. Звери уставились на Тревиса, ожидая его приказания.

Впереди могли быть руины; по крайней мере, Тревис на это надеялся. Но на других планетах подобные руины оказывались смертельными ловушками, и только счастливый случай спасал исследователей от неминуемой смерти. Если в руинах притаились человекообразные или другие опасные существа, койоты обязательно предупредят его.

Оба койота развернулись и бросились вперед, мгновенно скрывшись из виду за поворотом. Тревис и Кайдесса последовали за ними.

Они услышали, а затем и увидели водопад. Не очень большой, но высокий. Выйдя из-за поворота, они немедленно оказались в тумане брызг и радуг, сотканных солнечными лучами, они остановились, очарованные красотой увиденного. Кайдесса тихонько вскрикнула и протянула руки к перламутровому туману. Когда ее ладони покрылись тысячами блестящих капелек, девушка поднесла их к губам, чтобы выпить собранную жидкость.

Вода падала на камни, делая их невероятно скользкими. Тревис, опасаясь, что Кайдесса упадет, отвел ее подальше от края провала. Насколько он понял, дорога проходила под стеной падающей воды. Но путешествие по скользким камням представлялось Тревису весьма рискованным. Прижимаясь спинами к скале, они осторожно ступали по коварной тропинке. Миновав водопад, они вновь оказались в окружении радуг и водяной пыли. Здесь предусмотрительная природа, а может, древние умельцы соорудили каменную чашу, которая была до краев наполнена водой. Путники напились. Затем Тревис наполнил флягу, а Кайдесса стала умываться, набирая в пригоршни воду и выплескивая ее на лицо.

Девушка что-то говорила, но Тревис не слышал ее за шумом воды. Она подошла ближе и прокричала:

– Это место духов! Ты тоже чувствуешь их силу, Фокс?

Ему показалось, что он действительно что-то чувствует. Это было место водопоя, непрестанного, вечного водопоя. А для него, уроженца пустыни, вода была даром духов, и он не мог воспринимать ее как нечто само собой разумеющееся. Радуга – священный знак духов. В памяти Тревиса всплыли древние легенды.

– Чувствую, – торжественно промолвил он.

Они двинулись дальше по высеченной в скале дороге и шли, пока не наткнулись на оползень, преградивший им путь. Тревис осторожно начал перебираться через холм осыпавшейся земли, Кайдесса следовала за ним. Миновав этот опасный участок, они оказались на пути к лестнице. Ступени были очень старые и порядком попорчены непогодой, а сама лестница наклонена под таким острым углом, что Тревису показалось, будто предназначалась она вовсе не для человеческих ног. Лестница привела их с Кайдессой к расселине, которую венчала каменная арка. Тревису даже почудилось на камне какое-то изображение, но оно было так изъедено временем и ветрами, что теперь его очертания лишь намеком проступали на стене.

Расселина оказалась входом в другую долину. Здесь тоже висел золотистый туман, который наполовину скрывал очертания долины. Однако Тревис не смог разглядеть никаких руин. Наконец он нашел то, что искал. Но строения были целыми, совершенно не тронутыми временем.

Туман накатывал волнами, то скрывая, то обнажая очертания четырех круглых башен с овальными оконцами в стенах. Однако Тревис не увидел на стенах ни трещин, ни растительности, ничего, что свидетельствовало бы о древности зданий. Кроме того, архитектура не была похожа ни на что виденное им на других планетах.

Тревис ступил на дорогу, ведущую к дверному проему. Дорога была вымощена желтыми и зелеными плитами, уложенными в шахматном порядке и тоже абсолютно не тронутыми временем – лишь кое-где виднелись кучки земли, нанесенной ветром. И здесь Тревис не увидел никакой растительности.

Башни были построены из того же зеленого камня, что пошел на дорожные плиты. Камень был таким блестящим, что Тревис почему-то подумал о нефрите, если только можно добыть нефрит в таких количествах, чтобы хватило на постройку пятиэтажных башен.

Наликидью мягко ступала рядом с Тревисом, апач слышал легкое постукивание ее когтей по плитам. Это место окутывала такая тишина, что казалось, сам воздух поглощает и глушит малейшие звуки. Ветер, сопровождавший путников все это время, пропал, едва только они ступили в долину.

Да, здесь существовала жизнь. Самка койота сообщила Тревису об этом в своей привычной манере. Однако она еще не разобралась, как к этому относиться. Осторожность боролась в ней с любопытством. Койоты подняли морды к одной из башен. Окна располагались довольно высоко над землей, а на первых этажах их не было вообще. Тревис решил подойти поближе и более внимательно осмотреть башни в поисках входа. Туман и предупреждение Наликидью лишь пробудили в нем опасения. Стоя на открытом месте, он становился слишком хорошей мишенью для того, кто мог прятаться за этими глубоко посаженными окнами.

Тишину прорезал гулкий звук. Тревис вздрогнул от неожиданности и мгновенно схватился за нож. Стук… опять… Грохот эхом отдавался в стенах башен. Кайдесса обернулась и закричала. Казалось, каменные стены усиливают звук. Затем она свистнула – точь-в-точь, как тогда, когда они встретили человекообразного зверя, подбежала к Тревису и схватила его за рукав. Ее лицо сияло.

– Это мои сородичи! Идем к ним!

Кайдесса потянула его за собой, а потом бросилась бежать, бесстрашно огибая одну из башен. Тревис бежал следом, боясь потерять девушку в густом тумане. Они миновали три башни и выбежали на площадь. Тут туман чуть поредел, и их взору предстала вторая арка, в двухстах метрах впереди. Казалось, металлический лязг притягивает Кайдессу словно магнитом. Тревису оставалось только следовать за ней. Койоты не отставали ни на шаг.

Глава восьмая

Они прорвались сквозь последнюю полосу тумана и попали в буйное переплетение высокой травы и кустов. Тревис услышал предупреждение койотов, но было слишком поздно. Откуда-то вылетела, вращаясь, кожаная петля и опоясала его торс, прижав руки к телу. Петля опрокинула Тревиса на землю и потащила за бегущей галопом лошадью. Один из койотов высоко подпрыгнул и вцепился в гриву лошади. Тревис дрыгал ногами, безуспешно пытаясь подняться. Лошадь встала на дыбы, не подчиняясь всаднику, который пытался ее усмирить. Сквозь шум Тревис слышал пронзительный крик Кайдессы, но не мог разобрать ни слова.

Тревис стоял на коленях, чихая от пыли и напрягая все мышцы, чтобы хоть немного ослабить накинутый на него аркан. Рядом койоты метались вокруг лошадей, ни на миг не давая им успокоиться. Возбужденные лошади гарцевали, мешая седокам воспользоваться веревкой или ножом.

Кайдесса пробежала между лошадьми и вцепилась в аркан, стягивающий руки Тревиса. Ей удалось ослабить путы, и Тревис смог вдохнуть полной грудью. Кайдесса продолжала кричать, но теперь ее крик больше смахивал на брань.

Тревис поднялся на ноги как раз в тот момент, когда всадник, накинувший на него аркан, усмирил наконец лошадь и спешился. Держа конец аркана в руке, всадник подошел к Тревису.

Монгол был ниже ростом, чем Тревис, и моложавый. Верхнюю губу обрамляли тонкие черные усы. Его штаны были заправлены в высокие красные сапоги. Просторная куртка, украшенная тем же узором, что и на куртке Кайдессы. Несмотря на жару, монгол был в отороченной мехом шапке с пурпурно-золотыми узорами.

По-прежнему не выпуская из рук аркан, монгол подошел к Кайдессе и, прежде чем задать вопрос, оглядел ее с головы до ног. Она нетерпеливо дернула за веревку. Койоты заворчали, но Тревис понял, что койоты больше не считают опасность серьезной.

– Это мой брат Хулагур, – объяснила Кайдесса, – он не понимает твоего языка.

Хулагур не только не понимал, о чем идет речь, но и проявлял некоторое нетерпение. Он вновь дернул за аркан с такой силой, что Тревис едва не упал. Кайдесса в свою очередь потянула аркан на себя и разразилась проклятиями. Услышав перебранку, к ним подошли остальные.

Тревису удалось освободить плечи, но сбрасывать аркан окончательно он не стал и принялся внимательно осматривать монголов. Кроме Хулагура, его окружали еще пятеро мужчин, все худощавые, с жестким выражением лица и узкими глазами. Поизносившаяся одежда была залатана кусочками кожи. Кроме мечей с изогнутыми лезвиями, каждый мужчина был вооружен двумя луками: длинным и коротким. У одного из всадников было копье, из-под его наконечника свисали длинные пряди волос. Словом, перед Тревисом стоял воинственно настроенный отряд древних татаро-монголов. Однако апач понял, что в равном бою индейцы не только могут сразиться с монголами, но и победить их.

Воины апачи никогда не отличались безрассудством, подобно шайенам, сиу или команчам. Апачи всегда применяли засады, ловушки. А любые преимущества местности использовали в качестве оружия или защиты. Пятнадцать апачей под предводительством Джеронимо целый год продержали в степи пять тысяч американских и мексиканских солдат и в конце концов вышли победителями.

Тревис слышал легенды о Чингис-хане и его грозных военачальниках, которые прошли через всю Азию в Европу и не потерпели ни одного поражения. Но то были набеги дикой волны, которая черпала людские ресурсы из бескрайних степей. Тревис сомневался, что это бесконечное море людей смогло бы захватить земли Аризоны, охраняемые апачами под предводительством таких вождей, как Кочиз, Викторио или Мангас Колорадос.

Правда, белым это удалось, но лишь потому, что оружие у них было лучше, чем у индейцев. Но лук против лука, нож против меча, ловкость и хитрость против такой же ловкости и хитрости… Вряд ли монголы одержат победу.

Хулагур отбросил аркан, а Кайдесса ослабила петлю, и веревка упала к ногам Тревиса. Апач перешагнул через нее и, пройдя между двух всадников, поднял свой лук, который обронил. Койоты не отставали от него, а когда он обернулся, начали теснить его в сторону выхода из долины.

Монголы тоже не сводили глаз с Тревиса, а воин, у которого была пика, поигрывал ею, словно раздумывая, не проткнуть ли чужака. Но в этот миг к Тревису подошла Кайдесса, таща за собой Хулагура.

– Я все ему рассказала, – обратилась она к Тревису, – все: и что произошло, и что ты – враг тех, кто за нами охотится. Думаю, вам лучше сесть у костра и обсудить все это.

Откуда-то издали вновь раздался грохот и прервал речь девушки.

– Согласен? – полуутвердительно спросила она.

Тревис огляделся. Он подумал, что успеет добежать до стены золотистого тумана прежде, чем монголы настигнут его. В то же время он понимал, что если ему удастся заключить перемирие с монголами, то его людям придется охранять лагерь лишь от русских. Из истории Тревис помнил, что война на два фронта никогда не доводила до добра.

– Я пойду, но понесу это. И никаких арканов!

Тревис выразительно потряс луком, чтобы Хулагур понял смысл сказанного. Сматывавший аркан монгол перевел взгляд с лука на Тревиса. Он помедлил и с видимой неохотой кивнул. По знаку Хулагура один из всадников подъехал к апачу и жестом пригласил его сесть к нему на лошадь. Кайдесса уселась на коня позади брата. Тревис посмотрел на койотов. Те по-прежнему неподвижно стояли возле арки и не делали ни малейшей попытки последовать за ним. Он помахал им рукой и позвал.

Подняв морды, они посмотрели, как Тревис уходит вместе с монголами. Затем, не ответив на его призыв, развернулись и исчезли в тумане. На мгновение Тревис почувствовал страстное желание броситься вслед за койотами, рискуя вновь быть пойманным арканом. И это поразило его. Он и не подозревал, как сроднился с этими животными и привык во всем полагаться на них. Вообще-то Тревиса Фокса нельзя было назвать человеком, который подчиняется желаниям и приказам мба’а, какими бы разумными они ни были. Повелевать – удел людей, а не койотов.

Спустя полчаса Тревис уже сидел в лагере монголов. Он насчитал пятнадцать мужчин, шесть женщин и двух детей. На пригорке возле их юрт, не сильно отличавшихся от вигвамов его народа, был водружен примитивный барабан, обтянутый кожей. Около него стоял мужчина в высокой остроконечной шапке и красном халате, подпоясанном шнурком, на концах которого висели маленькие косточки, крошечные черепа животных, отполированные кусочки камня и резные деревянные фигурки. Именно усилиями этого человека создавались звуки, оглашавшие окрестности. Что это было – сигнал или часть ритуала? Этого Тревис не знал, но он догадался, что человек в красном либо знахарь, либо шаман, а стало быть, имеет немалую власть. Обычно таким людям приписывают способность не только предсказывать будущее, но и разговаривать с духами. По крайней мере, так было во времена великих орд.

Тревис попытался оценить остальных. Как и его собратья, эти люди имели между собой много общего; прежде всего, все они были молоды и полны энергии. Было ясно, что Хулагур здесь отнюдь не последний человек, а может, и вождь.

Когда смолкло эхо последнего удара в барабан, шаман заткнул палочки за пояс и спустился к костру. Он был несколько выше своих соплеменников и тощ, как жердь. Лицо гладко выбрито, а изогнутые от природы брови придают ему скептическое выражение. Позвякивая своей коллекцией амулетов, шаман встал напротив Тревиса и принялся внимательно изучать его. Апач спокойно встретил этот взгляд, и теперь их молчание напоминало дуэль воли. В узких зеленых глазах шамана таилось нечто такое, из чего Тревис понял, что если Хулагур и был вождем этих людей, то в лице шамана имел очень умного и решительного советника.

– Это Менлик, – раздался голос Кайдессы, хотя сама она не посмела растолкать мужчин и подойти к костру.

Хулагур цыкнул на сестру, однако это не произвело на Кайдессу ни малейшего впечатления, и она что-то резко ответила. Но тут рука шамана взметнулась вверх, заставив замолчать обоих.

– Ты – кто? – как и Кайдесса, шаман говорил по-англий­ски с сильным акцентом.

– Я Тревис Фокс из племени апачей.

– Апачи, – повторил шаман, – ты с Запада, с Американского Запада.

– Ты много знаешь, человек, говорящий с духами.

– Вспомнил. Временами ко мне приходят воспоминания, – рассеянно ответил Менлик. – Как же апачи нашли дорогу сюда среди звезд?

– Так же, как Менлик и его люди, – ответил Тревис, – вас послали сюда, как и нас, основать здесь поселение.

– И много вас? – быстро спросил Менлик.

– А разве в Орде мало народа? Разве достаточно послать на чужую планету одного, трех, четырех человек? – отпарировал Тревис. – Вы держите север, а мы – юг этой планеты.

– Но на них не действует машина! – встряла в разговор Кайдесса. – Они свободны!

Менлик неодобрительно посмотрел на девушку.

– Женщина, это дело воинов. Держи язык за зубами!

Девушка топнула ногой и подбоченилась.

– Я – дочь Голубого Волка. Мы все здесь воины: и мужчины, и женщины. И так будет, пока Орда не станет свободно кочевать по здешней земле. Эти люди получили свободу, и нам неплохо бы узнать, как они это сделали!

Выражение лица Менлика не изменилось. Он лишь прикрыл глаза, когда среди монголов послышался гул одобрения. Многие из них достаточно хорошо знали английский и могли перевести сказанное другим. Тревиса это отчасти удивило. Возможно, эти люди, ведущие полудикую жизнь своих предков, хорошо образованны, так хорошо, что понимают язык людей, которых их надсмотрщики считают своими врагами.

– Значит, вы кочуете к югу от гор? – продолжил расспросы шаман.

– Верно.

– Тогда зачем ты пришел сюда?

Тревис пожал плечами:

– А зачем люди путешествуют в поисках новых земель? У всех есть желание узнать, что же лежит за пределами…

– Или провести разведку перед нападением! – отрезал Менлик. – Между вашими и нашими правителями нет мира. Вы хотите забрать стада и пастбища Орды прямо сейчас или только замышляете это?

Тревис медленно обвел презрительным взглядом людей, стоявших вокруг.

– Так это твоя Орда, шаман? Пятнадцать воинов? Да, многое изменилось со времен Темучина, не так ли?

– Что ты можешь знать о Темучине? Ты, не имеющий предков, человек с Запада?

– Что я знаю о Темучине? Он был вождем воинов и стал Чингис-ханом, одним из величайших повелителей Востока. Но у апачей тоже были вожди, кочевник безлюдных земель. Я был среди тех, кто промчался сквозь земли двух племен вместе с Викторио, раскидывая врагов, как человек разбрасывает пыль по ветру.

– Ты болтаешь попусту, апач… – в голосе шамана зазвенели угрожающие нотки.

– Я говорю как воин, шаман. Или ты так привык общаться с духами, что забыл, как общаются с живыми людьми?

Тревис понимал, что только дразнит шамана своими дерзкими ответами, но считал, что правильно распознал характер этих людей. Разговаривать с ними открыто и без страха, только так можно произвести на них впечатление. Они не станут вести переговоры со слабым. Он уже допустил ошибку, придя пешим на территорию людей, привыкших передвигаться верхом. Кроме того, они совсем недавно обрели свободу и были еще слишком подозрительны. Ему во что бы то ни стало следовало убедить этих людей в том, что они разговаривают с равным, а после – в том, что у апачей и монголов общая цель: борьба с русскими, контролирующими территорию к северу отсюда.

Шаман достал из-за пояса резную палочку и начал размахивать ею, бормоча что-то, чего Тревис не мог разобрать. Неужели шаман настолько углубился в прошлое, что и впрямь поверил в свои сверхъестественные способности? А может, он просто хотел произвести впечатление на собравшихся?

– Призываешь своих духов на помощь, Менлик? Апачи дружат с га-н. Спроси Кайдессу, кто охотился с Лисом в степи?

Эти слова подействовали на шамана, и рука с палочкой замерла в воздухе. Шаман повернулся к девушке.

– Он охотился с волками, которые думают, как люди, – ответила Кайдесса на вопрос, который шаман не решался задать в открытую. – Я видела, как они разведывали путь. Они не духи, а живые существа!

– Человек может обучить собаку разным штукам, – возразил Менлик.

– Но разве собака подчиняется приказам, которые не произносят вслух? Эти коричневые волки подходили и садились рядом с ним, глядя ему в глаза. И он знал, о чем они думают, а они знали, что он им приказывает. Это совсем не похоже на дрессировку!

И вновь раздался гул голосов. Менлик нахмурился. Затем заткнул свою палочку за пояс.

– Если ты и впрямь такой могущественный, – медленно произнес шаман, – значит, ты один можешь отправиться туда, куда ходят говорящие с духами, – в горы.

Затем он обернулся и что-то промолвил на родном языке. Одна из женщин нырнула в юрту, а потом появилась с бурдюком и рогом в руках. Кайдесса взяла в руки рог, а женщина принялась наполнять его какой-то белой жидкостью.

Кайдесса передала рог Менлику. Тот завертелся на месте, что-то бормоча и капая на землю понемногу жидкости. После этого отпил из рога, а затем передал его Тревису.

Апач почувствовал тот же кисловатый запах, что исходил из найденного им пустого бурдюка. И тут память подсказала ему происхождение этого запаха и этой жидкости. Это был кумыс – забродившее молоко кобылицы, которое было и вином, и водой степей.

Он заставил себя сделать глоток – вкус был незнакомым и малоприятным – и вернул рог шаману. Тот опустошил рог. На этом церемония завершилась. Шаман указал на костер и котел, стоящий на углях.

– Отдыхай… ешь, – отрезал он.

Сгущалась ночь. Тревис прикинул, далеко ли мог уйти Цоай. Должно быть, он уже миновал перевал. Теперь ему осталось лишь полтора дня пути, если он, конечно, не станет медлить. О местонахождении койотов Тревис не знал. Ясно было одно: ему придется остаться в лагере монголов на ночь. Ведь своим уходом он лишь возбудит подозрения, а этого он хотел меньше всего.

Теперь следовало подумать о еде. Тревис принялся подцеплять куски мяса лезвием своего ножа. Наконец, наевшись, он отсел от костра. И тотчас рядом с ним опустился шаман.

– Кайдесса сказала мне, что, когда она оказалась во власти машины, ты ничего не почувствовал, – начал он.

– Те, кто управляет вами, мне не хозяева. И их власть для меня ничто. – Тревис от всей души надеялся, что это правда, а не случайность.

– Может статься, что в наших жилах течет разная кровь, – согласился Менлик. – Скажи мне, как вы избавились от своих уз?

– Машина, которая должна была контролировать нас, сломалась. – Тревис открыл только часть правды. Менлик шумно вздохнул.

– Машины! Всегда машины! – хрипло воскликнул он. – Штуки, которые забираются в голову человека и заставляют его действовать помимо его воли. Все это происки дьявола! Есть другие машины. Которые тоже нужно сломать, апач.

– Словами их не сломаешь, – ответил Тревис.

– Только глупец мчится навстречу опасности без надежды нанести хоть один удар, прежде чем захлебнется кровью, – возразил Менлик. – Мы не можем выйти с луком и саблей против машин, которые изрыгают огонь и убивают быстрее молнии! Кроме того, машины всегда могут заставить человека опустить нож и беспомощно дожидаться, пока на него наденут ошейник раба.

Выслушав, Тревис задал вопрос:

– Я знаю, что они могут доставить свою машину в горы. Я сегодня видел, какое действие она оказала на вашу девушку. Но ведь среди холмов есть много мест, где можно устроить засаду, оставив там тех, на кого машина не действует. Скажи, много ли у твоих хозяев таких машин?

Костлявая рука шамана заиграла палочкой. Затем его губы расплылись в хитрой улыбке. Теперь он напоминал кота на охоте.

– В этом казане мясо, апач, жирное мясо, которого хватит, чтобы наполнить пустой желудок. Конечно, можно посадить в засаду людей, на которых не действует машина. Но не стоит забывать о приманке, хитроумный апач. Наши надсмотрщики никогда не заходили так далеко в горы. Их флаер не может здесь летать, а путешествия верхом они боятся. Бегство Кайдессы очень сильно разозлило их. Но все же они не решились зайти далеко, иначе вы не удрали бы так легко. Да, нужна очень хорошая приманка.

– Может такой приманкой послужить известие о том, что по ту сторону гор объявились чужаки?

Менлик начал крутить в руках палочку. Улыбка сошла с его лица, и он бросил на Тревиса короткий пронзительный взгляд.

– Ты восседаешь в своем лагере как хан?

– Я восседаю как тот, к кому прислушиваются. – Тревис надеялся, что так и есть. Он не был уверен, что Олень и его единомышленники удержат власть до его возвращения.

– Мы должны это обсудить, – проговорил Менлик, – твое предложение не лишено смысла. Да, это нужно хорошенько обмозговать. Я подумаю…

Он встал и пошел прочь. Тревис смотрел на огонь. Он очень устал, но ему не улыбалось заснуть в чужом лагере. Однако телу требовался отдых, к утру надо восстановить силы. Не стоит обнаруживать свое беспокойство, и тогда он, возможно, завоюет доверие Менлика.

Глава девятая

Тревис сидел, прислонившись к выступу скалы. Он поднял правую руку с диском из блестящего металла и подставил его под лучи солнца. Вспышка… другая… Тревис сигналил с помощью зеркала. Так сто пятьдесят лет назад поступали его предки, чтобы сообщить о готовящемся нападении. Если Цоай невредимым добрался до лагеря и если Олень ждет сигнала в условленном месте, то скоро его сородичи будут знать, что он возвращается, и не один. Теперь Тревис дожидался ответа, задумчиво полируя зеркало о рукав рубашки. Зеркало было лучшим средством для подачи сигналов. Ведь дым костра виден слишком далеко, в том числе и врагу. Должно быть, Цоай уже вернулся…

– Что это ты делаешь?

К нему подошел Менлик. Пола его шаманского халата приподнялась, открыв темные штаны и сапоги. Вместе с Тревисом в путь отправились Кайдесса, Менлик и Хулагур. Тревису предложили маленького пони. Монголы все еще настороженно относились к апачу, но он был не в обиде.

– А…

Где-то наверху мелькнула вспышка света. Одна, вторая, третья, пауза, затем еще две. Его заметили. Олень наверняка отправил ему навстречу отряд, и, зная повадки своего народа, Тревис не сомневался, что монголы не заподозрят присутствия индейцев до тех пор, пока те сами не захотят показаться. Кроме того, монголы не пойдут прямо в лагерь, а встретятся с представителями индейцев в условленном месте. Еще не настало время монголам узнать, как малочисленно поселение апачей.

Менлик наблюдал, как Тревис подавал сигналы зеркалом.

– Ты так разговариваешь со своим народом?

– Да, именно.

– Здорово придумано, надо запомнить. У нас есть барабан, но ведь его слышим не только мы. А твой сигнал предназначен лишь для глаз того, кто ждет. Да, хорошая мысль. Так твои люди встретятся с нами?

– Они ждут впереди, – сообщил Тревис.

День близился к середине, жара, отражавшаяся от скал, давила и не давала дышать. Монголы, не привыкшие к зною, сбрасывали тяжелые куртки и закатывали поля меховых шапок. По их лицам струился пот. На каждой остановке они передавали из рук в руки бурдюки с кумысом. Даже пони брели, понурив головы. Наконец процессия приблизилась к расселине, ведущей в каньон. Тревис старался разглядеть разведчиков, вышедших им навстречу. Уже не первый раз он вспоминал об исчезновении койотов. Он был уверен, что животные присоединятся к нему, когда он пустится в обратный путь. Но сейчас он не только не заметил их присутствия, но и не почувствовал мысленного контакта, который не прерывался с момента его пробуждения на Топазе. Почему они покинули его так внезапно, после схватки с монголами? Почему продолжают прятаться? Он не знал. В его душе зрела надежда, что, когда он вернется в лагерь, звери будут ждать его там.

Пони понуро трусили по песку, покрывавшему дно каньона. Жара превратилась в нечто осязаемое, и теперь люди дышали тяжело, как загнанные охотниками звери. Наконец Тревис заметил то, что искал – где-то наверху наметилось движение. Тревис поднял руку и придержал лошадь. Наверху молча стояли апачи с луками и стрелами наготове. Кайдесса вскрикнула от неожиданности и, пришпорив лошадь, поравнялась с Тревисом.

– Ловушка!

Лицо девушки раскраснелось от жары, а глаза сверкали гневом. Тревис улыбнулся.

– Чувствуешь на себе аркан, дочь Волка? Тебя сейчас потащат по песку?

Кайдесса хотела что-то сказать, но промолчала. Она уже подняла арапник, чтобы стегнуть Тревиса, но вместо этого ударила лошадь. Апач оглянулся на монголов. Рука Хулагура легла на рукоять сабли, а сам он обводил взглядом лучников. Но их было слишком много, чтобы начать бой. Только Менлик был абсолютно спокоен и лишь поигрывал своей палочкой.

– Едем дальше, – махнул рукой Тревис.

Лучники исчезли так же бесшумно, как и появились. Большинство из них торопились к месту, которое Олень выбрал для встречи. Монголы увидели лишь шесть человек, но не имели не малейшего представления, какую часть клана составляли эти шестеро.

Лошадь Тревиса подняла голову, заржала и перешла на рысь. Где-то впереди была вода. Иногда среди скал встречаются такие островки жизни. Менлик и Хулагур пришпоривали коней, пока те не поравнялись с лошадьми Тревиса и Кайдессы. Несмотря на внешнее безразличие обоих, Тревис подозревал, что они все еще опасаются стать мишенью для стрел индейцев.

Зеленые кусты впереди манили лошадей, и они ускорили шаг. Вскоре процессия въехала в ответвление каньона, где и притаилось маленькое озерцо, окруженное сочной зеленой травой и кустами. На другой стороне озерца стоял, скрестив руки на груди, Олень. Из оружия у него был лишь нож. Позади него стояли Деклай, Цоай, Нолан, Манулито. Скорее всего Манулито и Деклай были единомышленниками – по крайней мере так было, когда Тревис покидал лагерь. На лестнице прошлого, как выразился Олень, эти двое застряли где-то на полпути. Нолан довольно спокойный и молчаливый воин. Что у него на уме, трудно угадать. А вот Цоай наверняка поддержит Оленя.

Компания индейцев разделилась на две части, но все же это был оптимальный вариант для переговоров. Глупо было бы надеяться, что в делегацию индейцев войдут только приверженцы Оленя и Джил-Ли. Однако присутствие Деклая вовсе не обрадовало Тревиса. Он спешился, предоставив пони возможность самостоятельно подбежать к озеру и напиться.

– Это, – вежливо указал Тревис, – Менлик, человек, который умеет разговаривать с духами, Хулагур – сын вождя, и Кайдесса – дочь вождя. Все они кочевники с севера.

Тревис объяснял все это по-английски. Затем он повернулся к монголам.

– Олень, Деклай, Нолан, Манулито, Цоай, – перечислил он индейцев. – Они будут говорить от имени апачей.

Позже, когда две делегации сели друг против друга, Тревис задал себе вопрос: можно ли прийти к какому-либо общему решению в такой разношерстной компании. На лице Деклая были написаны безразличие и отчужденность. Он даже отсел подальше, словно не хотел приближаться к чужакам. В каждом его движении сквозили недоверие и враждебность.

Тревис начал свой рассказ о событиях, которые последовали за обнаружением им и Цоаем следа Кайдессы. Обрисовал положение дел в лагере монголов. Он говорил медленно и по-английски, чтобы монголы могли понять каждое его слово. Апачи слушали с непроницаемыми лицами. Вероятно, все это они слышали от Цоая. Когда Тревис закончил, Деклай первый задал вопрос:

– И что мы будем делать с этими людьми?

– Дело обстоит вот как, – осторожно подбирая слова, начал Тревис, – пинда-лик-о-йи, которых мы называем русскими, не желают жить бок о бок с теми, кто не разделяет их взглядов. У них есть такое оружие, по сравнению с которым наши ножи просто куски ржавого железа, а луки – обрывки гнилой бечевки. Оно не убивает, оно делает рабами. И когда они обнаружат наше присутствие здесь, они придут, чтобы поработить и нас.

Деклай плотоядно ухмыльнулся.

– Земля велика, и мы знаем, как этим воспользоваться. Пинда-лик-о-йи не найдут нас.

– При помощи глаз – нет, – ответил Тревис, – но их машины – совсем другое дело.

– Машины! – Деклай сплюнул. – Всегда эти машины… И это все, о чем ты способен говорить? Похоже, ты просто околдован этими машинами, которых никто из нас никогда не видел!

– Эта машина доставила тебя сюда, – вступил в разговор Олень, – вернись, посмотри на звездолет и вспомни, Деклай. Знания пинда-лик-о-йи превосходят наши в том, что касается металла и всего из него сделанного. Машины пронесли нас по дорогам звезд, а в клане нет ни одного следопыта, кто мог бы сделать то же самое. Но я хочу спросить о другом: есть ли у нашего брата какой-нибудь план?

– Тех, кого мы называем русскими, – с расстановкой начал Тревис, – немного. Но возможно, к ним потом присоединятся и другие, из нашего мира. Ты не слышал об этом? – Вопрос был адресован Менлику.

– Нет. Но нам мало что говорили. Мы жили отдельно от них, и никто из нас не смел приблизиться к кораблю без разрешения. Ведь они охраняют его, а иначе давно были бы мертвы. Противоестественно для человека есть из одного котла, скакать по степи и спать под одним небом с тем, кто убил его брата.

– Так они убивали твоих людей?

– Убивали, – коротко ответил Менлик.

Кайдесса наклонилась и шепнула что-то брату. Хулагур гордо поднял голову и заговорил.

– Что он говорит? – поинтересовался Деклай.

Девушка ответила:

– Он рассказывает о нашем отце, который помог бежать троим. Его потом убили в назидание остальным, а ведь он был нашим «белобородым» ханом.

– Под знаменем Волка мы кровью поклялись, что они тоже умрут, – добавил Менлик. – Но сначала мы должны вытряхнуть их из скорлупы – их корабля.

– А это проблема, – объяснил Тревис своим сородичам. – Мы должны выманить русских на открытое место. Когда они выходят из корабля, то берут с собой машину, которая держит монгол в подчинении. Но эта машина не действует на нас.

– Ну а я повторю. Что все это даст нам? – Деклай поднялся. – Эта машина нам не указ, и мы можем разбивать лагерь где угодно. Никакие пинда-лик-о-йи нас не найдут.

– Мы не неуязвимы. Ведь мы не знаем, какие еще машины есть у них в запасе. Негоже говорить докса-да (это не так), если не знаешь наверняка, что прячет враг в своем вигваме.

К своему облегчению, Тревис заметил одобрение на лицах Оленя, Цоая и Нолана. С самого начала Тревис не верил, что Деклая можно переубедить. Он мог лишь надеяться, что будет принято решение большинства. Это уходило корнями в древнюю традицию власти у апачей. Нантан, вождь, обладал го’нди, высшей властью, дарованной ему с рождения. Простые люди могли владеть лошадьми или скотом, накапливать богатство и, следовательно, делать щедрые подарки. Словом, они могли быть икаднтлизи – богачами, кто выражает волю целых семей. Но среди индейцев не было наследных вождей или неограниченных правителей внутри поселения. Нагунлка, днат’ан или военачальник, лишь вел по тропе войны, но не имел при этом голоса в том, что касалось дел клана, кроме тех, которые были связаны с военными действиями.

Раскол может существенно ослабить их маленький клан. Деклай и его единомышленники имели полное право отделиться, и никто не мог воспрепятствовать им.

– Мы должны это обдумать, – сказал Олень, – для наших гостей приготовлены еда, вода, пастбище для лошадей. Они могут подождать здесь, – он посмотрел на Тревиса, – и ты подождешь с ними, ведь ты их уже знаешь.

Тревис хотел было возразить, но потом понял и оценил мудрость Оленя. Предложить союз с монголами должен был беспристрастный человек. Если бы предложение исходило от него, Деклай немедленно отклонил бы такую идею. Пусть говорит Олень, и тогда союз осуществится.

– Хорошо, – согласился Тревис.

Олень осмотрелся, определяя время по положению солнца и длине теней.

– Мы вернемся утром, когда тень будет вот здесь, – носком мокасина он сделал заметку на земле. Затем развернулся и, не прощаясь, пошел прочь, уводя за собой остальных.

– Так этот человек и есть ваш вождь? – спросила Кайдесса, проводив взглядом Оленя.

– Он имеет большое влияние на совет, – ответил Тревис. Он развел костер, а затем подтащил тушу рогатой антилопы. Менлик опустился на колени возле озерца и принялся пить, зачерпывая воду пригоршней. Он прищурил глаза и посмотрел на солнце.

– Убедить этого низенького будет довольно сложно, – проговорил Менлик. – Мы ему не нравимся, и твой план тоже. У нас в Орде тоже есть такие, – он стряхнул с пальцев капли воды. – Но я знаю одно: если мы не объединимся, нам не одолеть русских. Мы для них, словно блохи. Они раздавят нас в два счета, – он многозначительно похлопал себя по коленям, – так… так… и так!

– Верно, – поддакнул Тревис.

– Так давай надеяться, что все окажутся столь же здравомыслящими, – сказал с улыбкой Менлик. – Но в данный момент мы ничего не можем сделать. Давай отдыхать.

Шаман улегся отдохнуть после обеда, а Хулагур принялся бродить взад и вперед по каньону и обтирать лошадей пучками травы. То и дело он останавливался и что-то говорил Кайдессе. Было ясно, что он чем-то обеспокоен, но чем, Тревис никак не мог понять.

Апач уселся в тени и прикрыл глаза, собираясь подремать. Тем не менее, он постоянно был начеку и следил за каждым движением монголов. Он старался не думать о том, что сейчас происходит в лагере, а переключил все свое внимание на таинственную долину с башнями. Были ли эти башни копиями тех, что он, Эш и Мердок нашли на других планетах, где крылатые люди собирали для них остатки культуры древней цивилизации? Для тех людей он смастерил из металлических трубок духовое оружие. Именно на той планете они обнаружили библиотеку кассет с записями, благодаря которым он и его родичи оказались на Топазе. Даже если он найдет такие же кассеты в башнях, ими не удастся воспользоваться, ведь звездолет разбился о скалы. Но ведь там могут быть другие вещи! Тревис даже вздрогнул от этой неожиданной мысли. Если бы только попасть туда!

Он дотронулся до плеча Менлика. Шаман обернулся и полусонно посмотрел на Тревиса.

– Что случилось?

Мгновение Тревис колебался, жалея о своем внезапном порыве. Он не знал, насколько Менлик помнит о настоящем. «Помнит о настоящем»… эта фраза отчасти развеселила Тревиса. Людям, перемещенным в их расовое прошлое, настоящее кажется менее реальным, чем те видения, которые их посещают. Но Менлик помнил английский, а это было уже немало.

– Когда мы вас встретили, Кайдесса и я, это было в долине, – Тревис все еще не решался спрашивать напрямую, хотя лагерь монголов находился недалеко от башен и они могли их обследовать. – И в той долине были здания… очень древние…

Дрему Менлика как рукой сняло. Он взял свою палочку и заговорил, поигрывая ею:

– Когда-то это место обладало большой силой, Лис, а может, и сейчас обладает. О, я знаю, что ты не веришь в мое родство с духами и в силу, которую они дают. Но человек учится не спорить с тем, что он чувствует здесь и здесь… – его длинные смуглые пальцы коснулись лба и голой груди, которая виднелась в вороте халата. – Я шел по каменной дороге, ведущей в эту долину, и слышал шепот…

– Шепот?

Менлик принялся крутить палочку.

– Очень тихий шепот. Такой способно уловить далеко не каждое ухо. Словно жужжание насекомых, и никаких слов не разобрать. Никаких! Да, это место обладает великой силой!

– Это место нужно исследовать!

Менлик не отводил взгляда от палочки.

– Сомневаюсь, Фокс, очень сомневаюсь. Это не наш мир. И в нем может быть нечто, для кого или для чего наше присутствие в высшей степени нежелательно.

Шаманские штучки? А может, он действительно почувствовал что-то, что невозможно описать словами? Тревис ни в чем не был уверен, но твердо знал, что может пойти туда и посмотреть на все собственными глазами.

– Послушай, – сказал Менлик, придвинувшись поближе, – я слышал твою историю о том, что ты случайно попал на неведомую планету. Ты видел там что-нибудь подобное?

Он расчистил на земле место и острым концом палочки начал рисовать. Неизвестно, кем Менлик был в настоящем, прежде чем стал шаманом из прошлого, но в нем пропадал прекрасный художник, ибо несколькими штрихами он изобразил фигуру. Это был человек или кто-то, напоминающий человека. Но его круглый, несколько великоватый череп был абсолютно лыс. Обтягивающая одежда открывала взору неестественно худые конечности. У существа были большие глаза, маленький рот и нос. Все это было сосредоточено внизу и лишь подчеркивало большой размер головы. Существо показалось Тревису знакомым.

Но это существо не было одним из крылатых людей или одним из человекообразных. Несмотря на всю странность этой фигуры, Тревис уверился, что уже видел нечто подобное. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Такая голова, белая, словно на ней не было кожи, лежала на тонкой руке, обтянутой сине-лиловым рукавом. Где же он видел это?

И вдруг апач вскрикнул: он вспомнил! Возле разбитого древнего звездолета, когда они нашли его! Мертвый инопланетянин-пилот все еще сидел за панелью управления! Именно он установил кассету, которая привела их на эту забытую планету. И именно такой человек был изображен на рисунке Менлика!

– Где? Где ты его видел? – апач взволнованно наклонился над шаманом.

Менлик забеспокоился.

– Он возник в моем воображении, когда я гулял в долине. Мне кажется, я даже видел такое лицо в одном из окон башен. Но я в этом не уверен. А кто это?

– Древний человек, который когда-то правил звездами, – ответил Тревис. Неужели здесь сохранились остатки цивилизации, процветавшей десятки тысяч лет назад? Неужели эти безволосые, которые сотни лет назад преследовали русских, отважившихся грабить их разрушенные корабли, еще живут на Топазе?

Он вспомнил побег Росса Мердока от таких вот чужаков в древней Европе, и мороз пробежал у него по коже. Мердок был крепким, очень крепким парнем, но его рассказ об этом происшествии вселял ужас. Что же теперь делать кучке примитивно вооруженных и примитивно мыслящих людей? Как смогут они противостоять безволосым?

Глава десятая

– Дальше этого места, – Менлик остановился на краю обрыва и предостерегающе поднял палец, – дальше этого места мы не пойдем.

– Но ты сказал, что лагерь твоего племени расположен в степи. – Джи-Ли стоял на одном колене и смотрел в бинокль, найденный в звездолете. Он передал его Тревису. Ничего подозрительного не было заметно, лишь волны перекатывались по высокой траве да невысокие деревья стояли у подножия гор.

Апачи пришли на это место рано утром. Монголы, которые хорошо ориентировались на местности, помогли им перейти через перевал. Отсюда открывался вид на земли, которые контролировали русские.

Результатом переговоров стал союз апачей и монголов. С самого начала Тревис не очень-то надеялся, что его план поддержат все без исключения члены клана. Даже решение послать группу людей на разведку вызвало сопротивление Деклая и его сторонников. В лагере апачей сформировалась оппозиция из шести человек.

– Дальше этого места, – повторил Менлик, – они постоянно настороже и смогут управлять нами с помощью своей машины.

– Что ты думаешь? – Тревис передал бинокль Нолану.

Если придется выбирать военного вождя, то Нолан замечательно подойдет для этой роли: высокий и молчаливый. Он отрегулировал бинокль и стал тщательно изучать местность. Вдруг он застыл. Лицо его напряглось.

– Что случилось? – спросил Джил-Ли.

– Всадники… два, четыре… пять… И что-то в воздухе.

Менлик отпрянул, схватил Нолана за руку и потянул вниз.

– Флаер! Назад! Назад, быстрее! – он упрямо тащил за собой Нолана и даже пнул Тревиса. Остальные апачи с изумлением наблюдали за происходящим. Шаман пробормотал что-то на своем языке, но затем, опомнившись, повторил то же самое по-английски.

– Это охотники, и с ними машина для контроля. Или кто-то сбежал, или они ищут наше убежище в горах.

Джил-Ли посмотрел на Тревиса.

– Ты что-нибудь почувствовал, когда женщина попала под влияние машины?

Тревис покачал головой. Джил-Ли кивнул и обратился к шаману:

– Мы останемся здесь и понаблюдаем. Но ты должен уйти отсюда. Встретимся неподалеку от башен. Согласен?

На лице Менлика появилось странное выражение. Недовольство тем, что он должен отступить, когда другие остаются. Не потеряет ли он авторитета среди монголов? Но шаман кивнул в знак согласия и исчез за скалой. Апачи услышали, как он заговорил на родном языке, предупреждая Хулагура и Лочу, которые отправились вместе с ним на разведку. А затем послышался удаляющийся стук копыт.

Апачи укрылись в углублении, откуда хорошо просматривалась вся местность. Скоро необходимость рассматривать всадников в бинокль отпала. Они подъехали на довольно близкое расстояние. Уже можно было различить пятерых; четверо из них были в монгольской одежде. Пятый выглядел настолько необычно, что Тревис вспомнил рисунок шамана на песке. В бинокль апач разглядел, что голову человека закрывал шлем, а на спине висело подобие заплечной сумки. Тревис догадался, что это переговорное устройство.

– Над ними летит вертолет, – сказал Нолан, – но не такой, как наши.

Они помнили, какие бывают вертолеты на Земле. Их использовали для инспекции земель, и апачам доводилось летать на них. Нолан был прав, этот вертолет выглядел совсем по-другому.

– Монголы сказали, что эти не заходят слишком далеко в горы, – задумчиво произнес Джил-Ли, – это объясняет присутствие пятого человека на коне. Он может проехать там, куда не долететь вертолету.

Нолан дотронулся до лука.

– Если эти русские полагаются на свои машины, их можно застать врасплох.

– Не сейчас! – резко возразил Тревис. Нолан хмуро взглянул на него. Джил-Ли тихонько засмеялся.

– Наш путь не так уж темен, младший брат. Нам не нужен твой факел, чтобы освещать каждый шаг.

Тревис промолчал, понимая справедливость замечания. Он не имел права считать, что один знает верный способ борьбы с врагом. Проглотив обиду, он тихо лежал рядом с остальными, наблюдая за всадниками, которые поравнялись с подножием горы в четверти мили к западу. Над ними кружил вертолет. Судя по всему, пилот указывал им правильный путь, и именно для этого предназначался шлем на голове одного из конных.

Тревис шевельнулся.

– Они направляются прямо к лагерю монголов, словно точно знают, где он находится.

– Может быть и так, – отозвался Нолан. – Что нам о них известно? Они сами признались, что русские в любой момент могут подчинить их волю. Вдруг это уже случилось. Говорю вам, давайте вернемся.

В подтверждение своих слов он передал бинокль Джил-Ли и стал быстро спускаться по склону. Тревис посмотрел на остальных. В определенной мере он оценил мудрость предложения Нолана, но понимал, что отступление даст им лишь небольшую отсрочку. Рано или поздно им придется встретиться лицом к лицу с русскими. Поэтому стоит сделать это как можно раньше, пока русские заняты другими проблемами.

Джил-Ли последовал за Ноланом. Но что-то в Тревисе восставало против этого. Он продолжал наблюдать за вертолетом. Если тот держался над всадниками, то они либо остановились, либо искали относительно небольшой участок у подножия гор. Тревис неохотно спустился по склону во впадину, где стояли Джил-Ли и Нолан. Цоай, Льюп и Роп разместились чуть поодаль. Должно быть, они ждали приказаний старших.

– Хорошо бы, – медленно начал Джил-Ли, – взглянуть на их оружие. Мне бы хотелось поближе рассмотреть, каким оборудованием напичкан этот шлем. Кроме того, – он улыбнулся Нолану, – вряд ли они заметят наше присутствие, пока мы сами этого не захотим.

Нолан провел пальцем по изгибу своего лука, бросил взгляд по сторонам.

– В твоих словах есть мудрость, старший брат. Но на эту тропу мы должны встать в одиночку. Нельзя, чтобы люди в мохнатых шапках знали, где мы ходим, – он с намеком посмотрел в сторону Тревиса.

– Мудро, Ба'ис'а, – тут же отозвался Тревис, наделив Нолана древним титулом, присуждаемым военным. Его переполняло чувство благодарности за то, что апачи остались.

Апачи тут же пустились в путь, направляясь к юго-востоку под таким углом, чтобы пересечь след врага. Никто из пятерых всадников не старался скрыть свои следы. Каждый двигался так уверенно, словно не боялся никакой атаки.

Из прикрытия апачи наблюдали за небом. К ним доносился слабый гул вертолета. Он по-прежнему кружил в воздухе, как сообщил Цоай, но все еще летал над степью, в то время как всадники уже давно покинули равнину, все дальше углубляясь в холмы.

Трое апачей отправились в разведку. Они были очень хорошо замаскированы и сумели незаметно подобраться к монголам. Четверо степняков держались вместе, а пятый, согнутый под тяжестью снаряжения, сидел на земле и что-то делал с плоским диском, прикрепленным к ремню. Теперь, когда людей можно было разглядеть поближе, Тревис заметил, что на широких лицах отсутствует какое-либо выражение. Глаза монголов были пусты, невидящий взгляд устремлен куда-то в пространство. Потом они как по команде развернулись к человеку в шлеме, слезли с коней и застыли, выжидательно глядя на него. Их позы напомнили Тревису койотов, когда те замирали на месте, чтобы сосредоточиться и телепатически передать ему информацию. Но в аналогичных обстоятельствах животные вели себя более осмысленно.

Рука человека в шлеме покрутила что-то на диске, и люди вокруг него ожили. Один приложил руку ко лбу, другой присел на корточки и оскалился. Человек, управлявший ими, засмеялся. Затем он отдал какой-то приказ, а его рука вновь переместилась на диск.

Один из четырех монголов взял лошадей под уздцы и привязал их к растущим поодаль кустам. Затем они дружно пошли вперед, надсмотрщик – за ними. Похоже, пятерка собиралась подняться на вершину небольшого холма.

Монгол, который первым достиг вершины, сложил ладони рупором и пронзительно крикнул. Его крик эхом разнесся среди холмов.

Однако то ли Менлик добрался до лагеря вовремя, то ли его людей было не так легко выманить, но ответа охотники не дождались. Наконец надсмотрщик позвал своих рабов, те оседлали коней и отправились в путь. Это вполне устраивало апачей. Они не знали, насколько тесна связь между всадником в шлеме и вертолетом. Кроме того, степь была слишком близко, чтобы атаковать сейчас. Тревис присоединился к Нолану.

– Он контролирует их с помощью диска на груди, – сказал он. – Если мы нападем, нужно будет непременно завладеть этим прибором.

– Монголы очень ловко пользуются арканами. Разве они не поймали тебя, как теленка? Тогда почему бы им не заарканить этого русского? – в голосе Нолана сквозило недоверие.

– Наверное, их контролируют так, что они не могут напасть на своих угнетателей.

– Как я не люблю все, что связано с машинами, которые играют сознанием людей, как им вздумается! – вскипел Нолан. – Человек должен использовать оружие, а не становиться им!

Тревис был согласен с этим. Возможно, крушение звездолета и смерть Ратвена избавили их от такой же участи? А если так, то почему? Ведь все апачи были добровольцами, желавшими освоить новую планету. Что же произошло на Земле, что их так внезапно отправили в этот далекий полет, применив редакс? Еще одна составляющая загадки. А может, люди, работавшие над проектом, узнали о поселении монголов на Топазе и заторопились, превратив американцев XXI века в примитивных людей из прошлого? Это многое бы объяснило!

Но Тревису пришлось обратить мысли к настоящему: впереди показался пик. Группа монголов, за которой они следили, направлялась прямо к лагерю беглецов. Тревис надеялся, что Менлик успел вовремя их предупредить. Скала слева от Тревиса как будто бы прикрывала вход в долину башен. Тревис был уверен, что охотники не доберутся до своей цели засветло. Может, они не знают о существовании человекообразных, которые охотятся в темноте. Однако монголы не собирались двигаться дальше. Солнце клонилось к закату, отбрасывая тени, и монголы остановились на ночлег. Апачи, повинуясь древнему обычаю, собрались на высоте.

– Этот русский полагает, что тот, кого он ищет, сидит и ждет, – заметил Цоай.

– Вот вам пинда-лик-о-йи, – добавил Льюп, – они считают себя могущественнее остальных. Но этот – просто глупец. Он, сам того не подозревая, направляется в лапы к медведице с медвежонком, – Льюп захихикал.

– Человек с ружьем не боится того, кто вооружен палкой, – резко возразил Тревис. – А у этого человека есть такое оружие, которое и впрямь делает его неуязвимым. Если он решил отдохнуть, то его машина наверняка будет начеку.

– По крайней мере в одном мы уверены, – вступил в разговор Нолан, – этот человек не подозревает, что среди холмов есть те, над кем он не властен. Эта машина нам не страшна. Тогда на рассвете… – он махнул рукой, и все заулыбались.

Рассвет – обычное время для нападения. Апачи никогда не нападают ночью. Тревис сомневался, что кто-то осмелится нарушить древнее правило и нападет на лагерь прежде, чем небо окрасит свет нового дня. Но завтра утром они возьмут этого самонадеянного русского и его страшную машину.

Голова Тревиса дернулась. Ему показалось, будто кто-то нанес ему удар между глаз и он на миг потерял сознание. Что… что это было? Нет, не физическое воздействие, нечто нематериальное. Он напрягся, ожидая, что ощущение повторится, и пытаясь понять, что же произошло в этот краткий миг. Он никогда не испытывал ничего подобного… или испытывал? Тревис вспомнил, что около двух лет назад участвовал в эксперименте по перемещению в Аризону на десять тысяч лет в прошлое. Так вот, в самый миг перемещения во времени он испытывал нечто очень похожее. Ощущение пребывания вне времени и пространства.

Но сейчас он лежал на твердой земле, и ничто в окружавшей его действительности не изменилось. Однако удар посеял в душе Тревиса панику. Апач глубоко вдохнул и приподнялся на локте, чтобы взглянуть на вражеский лагерь. Может быть, это действует какое-то неизвестное оружие? Внезапно он почувствовал страшную неуверенность. Мало ли что может произойти утром.

Джил-Ли устроился справа от него. Тревис решил немедленно обсудить с ним произошедшее, ему хотелось убедиться, что это не ловушка. Ведь если так, то лучше отступить сразу, чем попасться как рыба в сеть. Тревис высунулся из укрытия и свистнул на манер маленького пушистого зверька. Джил-Ли изобразил в ответ трель ночного насекомого.

– Ты что-нибудь почувствовал минуту назад? – Тревису было трудно описать свои ощущения словами.

– Кажется, нет. А ты?

Он тоже, конечно! В его глазах все еще была заметна паника.

– Да.

– Думаешь, машина?

– Не знаю, – замешательство Тревиса росло. Может, это и коснулось лишь его одного, но если так, то это может представлять опасность для его товарищей.

– Плохо. Думаю, это стоит обсудить, и подальше отсюда.

Шепот Джил-Ли был тихим, как дуновение ветерка. Он снова застрекотал, подзывая Цоая.

Первая луна стояла уже высоко в небе, когда апачи собрались вместе. Тревис вновь задал вопрос: не испытал ли кто-нибудь странного удара в последние несколько минут? Но все отвечали отрицательно.

Нолан подвел итог:

– Плохо. Если машина русского работает, мы все можем попасть на крючок. Возможно, чем дольше находишься под ее влиянием, тем больше поддаешься. Надо остаться здесь до рассвета. Если враг доберется до того места, которое ищет, то пройдет под нами – это самая удобная дорога. Оборудование слишком тяжелое, поэтому русский выбирает дорогу попроще. Посмотрим, сможет ли он противостоять внезапному нападению. – Нолан дотронулся до стрел в своем колчане.

Убить русского из-за кустов легко, но тогда они не узнают секрета машины. После пережитого Тревису больше понравилась бы осторожность. Ему не хотелось вновь пережить недавнее ощущение. Но Нолан не дал приказа к отступлению. По всей видимости, военный вождь рассуждал так же, как Тревис: если угроза апачам существует, то машину необходимо уничтожить.

Они устроили засаду в соответствии с древними обычаями, которые редакс поселил в их памяти. Теперь оставалось лишь ждать.

Спустя час после рассвета Цоай дал сигнал: противник приближается. Вскоре послышался стук копыт. Показался первый монгол, и по его посадке Тревис понял, что тот находится под полным контролем русского. Второй, а потом и третий монгол въехали в ловушку, устроенную апачами. Четвертый чуть приотстал. Наконец появился русский. Его лицо было крайне недовольным – видно, путешествие утомило его. Нолан подал знак, и все вместе апачи выстрелили из луков.

Только одна из стрел попала в цель. Конь под русским заржал от боли и ужаса, встал на дыбы, а потом повалился, подминая седока. По-видимому, у русского была защита, которая отворачивала от него стрелы. Но коня она уберечь не смогла. Монголы впереди забились в судорогах, закричали и попадали на землю, неподвижные, словно стрелы поразили их в самое сердце.

Глава одиннадцатая

То ли русскому повезло, то ли его спасла быстрая реакция, но он выкатился из-под бьющейся в агонии лошади. К нему немедленно подскочил Льюп с ножом в руке. Апачи увидели, что человек в шлеме лежит совершенно беззащитный перед ножом Льюпа. Но русский не поднял руку, чтобы защититься, а положил ее на диск на груди.

Молодой апач, бросившийся было на русского, вдруг отлетел назад, словно наткнулся на невидимую стену, когда лезвие его ножа было всего в шести дюймах от человека в шлеме. Льюп вскрикнул и отлетел назад во второй раз: это выстрелил русский.

Увидев это, Тревис отбросил лук и взял самое примитивное орудие – камень. Прицелившись, апач метнул его прямо в голову стрелявшего. Но так же как и нож Льюпа, камень, не коснувшись человека, отлетел в сторону. Вероятно, русского окружало какое-то защитное поле. Такого апачи еще не видели. Свист Нолана отозвал всех назад.

Русский снова выстрелил, грохот эхом прокатился по верхушкам холмов. Но стрелять было уже не в кого, ведь все апачи за исключением Льюпа спрятались. Русский поднялся на ноги, но двигался он очень медленно, припадая на одну ногу. Судя по всему, он сильно повредил ее при падении с лошади.

Вооруженный враг, которого нельзя уязвить, да еще узнавший о том, что на планете есть кто-то, кроме порабощенных монголов… Теперь русский был вдвойне опасен. Ему нельзя было дать уйти. Убрав пистолет в кобуру, русский, хватаясь рукой за скалы, заковылял к лошадям, стоящим рядом с бездыханными монголами. Но когда враг доберется до края каменной стены, ему придется сделать выбор: либо убрать руку с пластины на груди, либо перестать держаться за камни. Может, тогда удастся напасть на него? Лошади!

Тревис наложил стрелу на тетиву и выпустил. Но не в русского, который предпочел оторвать руку от опоры, а не от диска на груди – она пролетела прямо перед мордой одной из лошадей. Лошадь заржала и встала на дыбы, толкнув русского в плечо. Тот отлетел к скале, упершись в нее руками.

Паника охватила и остальных лошадей. Храпя, они сорвались с места и умчались, поднимая тучи пыли. Русский прижался к камню, пытаясь не попасть под копыта. Он стоял так, пока все лошади, кроме раненой, не умчались прочь. Тревис вздохнул с облегчением. Пока им не удалось справиться с русским, но он ранен и остался без лошадей. А значит, более уязвим.

Русский тоже понимал всю невыгодность своего положения, поэтому поковылял вслед за лошадьми. Но ему удалось сделать лишь шаг или два. Затем он обессилено опустился на землю и начал возиться со своим диском.

Рядом с Тревисом бесшумно возник Нолан.

– Что он делает? – он наклонился к самому уху апача; его голос звучал не громче дыхания. Тревис покачал головой. Действия русского были для него загадкой. Может, он пытался вызвать помощь? Но для посадки вертолета места не было.

Пришла пора попытаться спасти Льюпа. Тревис видел, как молодой апач шевельнул рукой, а это говорило о том, что русский оказался не таким уж метким. Тревис дотронулся до руки Нолана, указывая на Льюпа, а затем, отложив лук и колчан, стал пробираться к нему. Скальный выступ мог послужить отличным прикрытием. Тревису пришлось проползти мимо монголов, но ни один из них не подавал признаков жизни. С предельной осторожностью Тревис проскользнул между двумя выступами скалы в узкую щель, прополз, словно змея, под кустом и приостановился только возле неподвижного монгола.

Побледневшее лицо убитого было наполовину повернуто к земле. Одна щека лежала на песке, рот был приоткрыт, глаза закрыты. При помощи своей дьявольской машины русский успел уничтожить всех своих рабов. Должно быть, он подумал, что это они напали на него.

Тревис добрался до скалы, возле которой лежал Льюп. Он знал, что Нолан наблюдает за русским и даст знать, если тот двинется в их сторону. Тревис протянул руки и ухватил Льюпа за лодыжки. Он почувствовал, как напряглись мышцы молодого апача. Льюп открыл глаза и посмотрел на Тревиса. Над его правым ухом кровоточила рана. Русский метил в голову, но промахнулся. Апачи откатились под защиту скалы. Грянул выстрел, и на головы апачей посыпались обломки камня. Но индейцам уже ничто не угрожало. Тревис был уверен, что русский не рискнет напасть в открытую.

С помощью Тревиса Льюп доковылял до места, где их поджидал Нолан. Джил-Ли осмотрел рану юноши.

– Царапина, – сообщил он, – рана неопасная, поболит немного, и все. Возможно, потом останется шрам, воин! – он ободряюще похлопал Льюпа по плечу, а затем наложил повязку.

– А теперь идем! – решительно произнес Нолан.

– Он видел нас и знает, что мы не монголы.

Глаза Нолана смотрели холодно, губы сжались. Он взглянул на Тревиса.

– А как мы можем с ним сражаться?

– Стена… его окружает стена, которой не видно… – вмешался Льюп. – Я хотел броситься на него, но не смог!

– Человек, у которого есть невидимая защита и пистолет, – подытожил Джил-Ли. – Что ты предлагаешь, младший брат?

– Не знаю, – признался Тревис. Он все еще верил, что если сейчас они отступят и дадут русскому уйти, его товарищи начнут исследовать южные склоны. Возможно, стремясь узнать об апачах больше, они перегонят через горы свой вертолет. Этот русский действительно представлял большую опасность для апачей.

– Он ранен и пешком далеко не уйдет. Даже если он вызовет вертолет, здесь негде приземлиться. Ему придется искать другое место, чтобы его подобрали, – высказал Тревис свои соображения. Он кивнул в сторону расселины.

– Там наверху камни – камни, которые можно обрушить на русского.

Что-то внутри Тревиса противилось этой идее. Ему хотелось сразиться с русским один на один. А еще он хотел взять его в плен. Но индейцы всегда использовали особенности местности для устройства ловушек.

Нолан согласно кивнул, а Цоай и Джил-Ли начали действовать. Интересно, сможет ли машина защитить своего хозяина от целой груды камней? Оставались сомнения. Апачи забрались на скалу, стараясь не попадать в поле зрения русского. Тот по-прежнему сидел, привалившись к скале, а его руки продолжали манипуляции с диском, словно он никуда не торопился.

Вдруг раздались крики.

– Дар-у-гар! – древний боевой клич монгольских орд.

Над гребнем соседнего кряжа показались люди. Они неслись прямо на апачей, размахивая кривыми саблями и крича. Впереди всех бежал Менлик, его пояс развевался, словно крылья гигантской хищной птицы. Хулагур… Джагатай… люди из монгольского лагеря. И стремились они уничтожить не своего мучителя внизу у скалы, а смести апачей!

К счастью, апачей защищали камни, что давало запас в несколько минут. Использовать луки они не могли, на это не оставалось времени. Возможно, ножи…

– Он держит их под контролем! – Тревис вцепился в плечо Джил-Ли. – Нужно убить его, тогда они остановятся!

Он не стал дожидаться ответа старого апача. Вместо этого он всей тяжестью навалился на камень, нависавший над головой русского. Наконец тот сдвинулся с места и сорвался вниз, увлекая за собой другие. Тревис споткнулся и упал. В тот же миг на него насел один из монголов. С трудом удерживая его руку с зажатым в ней мечом, Тревис слышал крики и звуки борьбы. И вдруг все это перекрыл страшный грохот внизу.

В метре от себя Тревис увидел стеклянные невидящие глаза одного из монголов, перекошенное от злобы лицо. Вдруг лицо начало принимать осмысленное выражение, отразило страх, а затем панику. Монгол забился в руках Тревиса, но не атакуя, а пытаясь освободиться. Тревис ослабил хватку, и монгол метнулся в сторону. Мгновение они лежали рядом, тяжело дыша.

Люди изумленно смотрели друг на друга. На боку Джил-Ли расплывалось пятно крови, а рядом с ним валялся и кашлял без перерыва монгол. Менлик, обхватив ствол дерева, пытался подняться на ноги, пошатываясь, словно после тяжелой болезни.

Группы инстинктивно разделились, разойдясь в стороны. Лица индейцев были угрюмы, а на лицах монголов только сейчас стало проступать осознание происходящего. Эта схватка могла повлечь за собой настоящую войну.

Тревис поднялся и заглянул вниз. Русский был погребен под грудой камней. Видно, его защита не сработала. Голова русского была неестественно вывернута, а на шлеме виднелась вмятина.

– Он мертв! – крикнул Тревис. – Ты все еще хочешь сражаться за него, шаман?

Менлик оторвался от дерева и подошел к обрыву. Другие последовали за ним. Менлик поднял камень и бросил в русского. Раздался какой-то звук. Все увидели небольшую вспышку, затем дымок, поднявшийся от диска на груди человека. Машина, осуществляющая контроль, сломалась. Несколько монголов начали спускаться. Но Менлик что-то крикнул им вслед, и они замедлили шаг.

– Нам это нужно, ничего не трогайте, – прокричал он по-английски, – возможно, мы сможем изучить это.

– Изучать будете вы, – промолвил Джил-Ли, – ведь эта земля ваша, шаман. Предупреждаю, с этого дня вы не должны появляться на юге!

Менлик резко обернулся, так что забренчали амулеты на его поясе.

– Значит, так обстоят дела, апач?

– Так и не иначе, монгол! Мы не хотим заключать союз с людьми, которые того и гляди воткнут нож в спину лишь потому, что они рабы какой-то машины.

Длинные костлявые пальцы монгола сжались в кулак и вновь разжались.

– Ты мудрый человек, апач, но иногда просто мудрости мало…

– Мы мудрые люди, шаман, давай оставим все как есть, – хмуро промолвил Джил-Ли.

Апачи миновали два горных хребта и лишь тогда остановились, чтобы осмотреть свои раны.

– Мы идем туда, – Нолан указал подбородком на юг. – Сюда мы больше не вернемся, здесь чересчур много колдовства.

Тревис хотел возразить, но перехватил мрачный взгляд Джил-Ли.

– Идем? – повторил он.

– Да, мой младший брат. А ты, похоже, хочешь пойти с теми, кем управляет машина?

– Нет. Но только на этой стороне гор нам нужны глаза.

– Почему? – удивился Джил-Ли. – Мы сами видели, как работает эта машина. Нам просто повезло, что русский погиб. Теперь он ничего не сможет рассказать своему народу. Ты ведь этого боялся? Теперь, если мы останемся на юге, то мы спасены. Это война между монголами и русскими, и нас она не касается. Что ты здесь ищешь?

– Я должен пойти в долину башен, – ответил Тревис, но его товарищи смотрели на него с неодобрением.

– Разве ты не почувствовал нечто странное ночью, когда мы ждали возле лагеря? А вдруг ты, как и эти монголы, попадешь под действие машины? Тогда ты тоже станешь оружием, направленным против нас, твоих сородичей! – Джил-Ли проявлял открытую враждебность.

Он говорил верно. Но у Тревиса была другая цель. Башни скрывали какую-то тайну. Возможно, эта тайна стоила того, чтобы пожертвовать доверием собственного народа.

– Может статься, – в голосе Нолана сквозил холод, – ты уже стал орудием этих машин. Если так, мы не можем позволить тебе остаться среди нас.

В его голосе звучала нескрываемая враждебность. Нолан и другие были настроены решительнее, чем Деклай, и Тревис забеспокоился. Семья и клан значили для него очень много. Если он сейчас сделает неверный шаг, его изгонят из клана, и он как апач будет пропащим человеком. История апачей знала таких изгоев. Например, был Кид, Козленок, который убивал – и убивал не только белых, но и своих сородичей. Такие изгои вели жизнь волков, прячась в холмах. Тревиса это пугало. То вверх по лестнице цивилизации, то вниз… почему же он никак не успокоится?

– Послушай, – Джил-Ли с перевязанным боком подошел ближе, – скажи мне, младший брат, что ты хочешь найти в этих башнях?

– На других планетах в них были спрятаны секреты древних. Может, и здесь можно найти что-то подобное.

– И среди этих секретов, – сухо заговорил Нолан, – нашлись такие, которые привели нас сюда, не так ли?

– А разве вас кто-то заставлял лететь к звездам? Тебя, Цоай? Или тебя, Джил-Ли? Вас предупреждали о последствиях, и вы согласились. Вы все добровольцы!

– Однако про это путешествие нам никто ничего не сказал, – ответил Джил-Ли. – Знаешь, Нолан, я думаю, что младший брат ищет вовсе не те пленки, которые привели нас сюда. Они нам теперь без надобности. Звездолет больше не взлетит. Так что же ты ищешь?

– Знания, а может, оружие. Вдруг машинам русских можно противостоять? Ведь многое из того, что у них есть, они в свое время украли из звездолетов. От любого оружия есть защита.

Впервые за все время на лице Нолана появилось выражение заинтересованности.

– Против лука – винтовка, – задумчиво начал он, – против винтовки – пулемет, против пушки – бомба. Защита может быть гораздо страшнее, чем само оружие. Неужели ты думаешь, что в этих башнях есть оружие, которое превзойдет машины русских? А вдруг оно окажется еще более ужасным?

Тревис почувствовал вдохновение.

– Разве наш народ не сменил луки на винтовки в борьбе с Голубыми Мундирами?

– Но мы же не собираемся воевать с русскими! – запротестовал Льюп.

– Сейчас нет. А если они пересекут горы, используя монголов в качестве воинов?

– Но если ты веришь, что найдешь в башнях оружие, ты должен знать, как его использовать, – возразил Джил-Ли, – где ты возьмешь это знание, младший брат?

– Я не утверждаю, что знаю абсолютно все, – возразил Тревис, – но я учился на археолога и бывал на других планетах. У кого еще среди нас есть такой опыт?

– Твоя правда, – согласился Джил-Ли, – в этих поисках действительно есть смысл. Стоит русским первыми обнаружат оружие, конечно, если оно действительно существует, и у нас не останется шансов.

– Ты отправишься к башням прямо сейчас? – поинтересовался Нолан.

– Я пойду напрямик и присоединюсь к вам за перевалом.

Жажда действия до того переполняла Тревиса, что он готов был мчаться, не разбирая дороги, и очень удивился, когда Джил-Ли остановил его.

– Берегись, младший брат! Эта задача не из легких. Один неверный шаг, и возврата не будет.

– Мы один день подождем тебя за перевалом, – добавил Нолан, – но потом мы тебе не помощники.

Тревис не очень понял, что это – предостережение или угроза. И тронулся в путь.

Глава двенадцатая

Тревис выбрал прямой путь через высоты. Однако он шел не настолько быстро, чтобы выйти к долине до наступления ночи. Ему вовсе не улыбалось войти туда при лунном свете. В нем боролись два желания. С одной стороны, ему очень хотелось поскорее забраться в башни и разгадать их секрет. Но в то же время в нем рос страх. Древние суеверия, воскрешенные редаксом, соседствовали в нем с современными знаниями, полученными в мире пинда-лик-о-йи. Одна его половина была смелым апачем из прошлого, а другая – современным археологом, жадным до знаний. А может, причиной его страха было что-то другое?

Тревис, притаившись в ложбине, пытался разобраться в своих ощущениях. Почему для него вдруг стало так важно обследовать эти башни? Если бы только койоты были с ним… Он прислушивался к малейшему шороху, принюхивался к каждому запаху, доносимому ветром. Ночь жила собственной жизнью, впрочем, как и день. Тревис узнавал лишь некоторые звуки, а видел и того меньше. Вдруг на фоне золотисто-зеленого диска одной из лун показалась огромная тень с широкими крыльями. Тень была такая большая, что Тревису на мгновение почудилось – вертолет. Но крылья захлопали, и существо слилось с темнотой ночи. Этот ночной охотник представлял реальную и очень серьезную опасность. Такого Тревис еще никогда не видел.

Теперь Тревис мог полагаться только на себя и свое охотничье чутье. Он забросал единственный подход к ложбине хрупкими прутьями. Их хруст предупредил бы его о приближении незваного гостя. Затем, поджав колени и положив голову на руки, апач задремал. Однако холод так пробрал его, что он страшно обрадовался, увидев небо, окрашенное первыми лучами рассвета. Тревис съел скудный паек, запил водой и отправился в путь.

Когда солнце было уже высоко, апач достиг водопада. Чем ближе Тревис подходил к долине, тем быстрее шел, иногда переходя на бег. Однако перед входом в долину в Тревисе заговорила природная осторожность, и он намеренно замедлил шаг. Он добрался до арки и окунулся в золотистый туман, окружавший башни.

С тех пор как он побывал здесь с Кайдессой, в долине ничто не изменилось. Но появились Наликидью и Нагинлта. Нехотя поднявшись с желто-зеленой брусчатки, они потрусили навстречу Тревису, не выказывая ни малейшего удивления, словно расстались с ним час назад.

Апач опустился на одно колено и протянул руку к самке, которая всегда была более дружелюбна. Та сделала несколько шагов и, ткнувшись холодным носом в ладонь Тревиса, тихо заскулила.

«Почему?» Но это был лишь один вопрос из многих, возникших у Тревиса. Почему койоты покинули его? Почему предпочли это место, хотя тут не на кого было охотиться? Почему встретили его здесь, словно точно знали, что он вернется?

Тревис перевел взгляд с животных на башни и окна, опоясывавшие стены. И вновь ему почудилось, что за ним следят. Туман был настолько густым, что соглядатай легко мог остаться незамеченным. Апач медленно вошел в долину. Его мокасины бесшумно ступали по каменной дороге, лишь стук коготков койотов раздавался в тишине. Лучи солнца сюда не проникали, вместо этого Тревиса обступил густой золотистый туман. Тревису казалось, что он окутывает его, словно кокон. Даже арка, ведущая в долину, исчезла в этой пелене.

– Найе-незиани – победитель чудовищ! Дай моим рукам силу натянуть лук, а моим запястьям силу удержать нож.

Из каких глубин памяти всплыл этот древний призыв? Тревис толком не понимал смысл этих слов, пока не произнес их вслух.

– Ты, ждущий – ши индай то-да ишан – апач не пища для тебя! Я – Лис из племени Итка-ткуднде’ю – Народа Орлов. А со мной идут га’н…

Тревис заморгал и замотал головой, словно пробуждаясь. Почему он сказал это, используя слова и фразы, которые не были частью современного языка? Тревис обошел вокруг основания первой башни, но двери не отыскал. Ему не удалось обнаружить ни малейшего отверстия или щели. Он обошел все три. Безрезультатно. Если он хочет попасть внутрь, то нужно найти способ добраться до нижних окон.

Тревис прошел через другую арку туда, где располагался лагерь монголов. Но ни одного из них не заметил. Он согнул молодое деревце, срезал его и обстругал так, что получилось нечто, похожее на жердь. Затем апач порвал на полосы свой кушак и связал их в длинную веревку, которой, правда, едва хватало для его целей. Он весьма удачно метнул палку в окно ближайшей башни, и она застряла там. Такая дорога вверх была очень ненадежна, но ничего лучшего он придумать не смог. Тревис карабкался по веревке, пока ему не удалось дотянуться рукой до подоконника. Тогда он подтянулся и забрался внутрь.

Подоконник оказался довольно широким, около метра от внешнего до внутреннего края. Мгновение Тревис медлил, не решаясь двигаться дальше. Внизу на брусчатке, подняв морды и облизываясь, лежали койоты. В их глазах светился неподдельный интерес.

Полутемное внутреннее помещение оказалось круглым. Второе окно располагалось в стене точно напротив первого. Тревис спрыгнул с подоконника и замер, осматривая комнату. Мебели здесь не было вообще, лишь в самом центре помещения располагалось нечто вроде колодца, наполненного темнотой. Из него поднималась гладкая, слабо мерцающая колонна. Привыкшие к темноте глаза индейца определили, что на темно-синем фоне пульсировали зеленое и лиловые сгустки.

Вверху и внизу колонна уходила в одинаковые отверстия. Таким образом, у Тревиса было два выхода: либо подняться по колонне, либо влезть в верхнее помещение через окно. Тревис медленно двинулся к колодцу. Под ногами он ощущал твердую гладкую поверхность. Пол покрывал толстый слой пыли, при каждом шаге она взлетала маленькими облачками. На полу виднелись отпечатки странной треугольной формы, и апач подумал, что их могли оставить птицы. Отпечатков ног он не увидел. Вероятно, эту башню очень давно никто не посещал.

Тревис подошел к колодцу и посмотрел вниз. Кроме темноты, он не увидел ничего, только свет, исходящий от колонны, проступал отчетливее. Однако даже он не позволял рассмотреть колодец изнутри. Тревис постарался исследовать колонну, насколько это было возможно. Ее поверхность казалась абсолютно гладкой, без единой трещины или скобы. Если эта колонна и служила лестницей, то на ней почему-то отсутствовали какие бы то ни было уступы или ступени.

Наконец Тревис решился дотронуться до колонны. Он хотел было отдернуть руку, но ничего не получилось. Его пальцы словно прилипли к странному материалу, из которого была сделана колонна. Гладкому и твердому как металл, но в то же время – эта мысль вызвала у Тревиса приступ тошноты – теплому и похожему на живую плоть! Собрав все свои силы, он попытался освободиться, но тщетно. Теперь и вторая рука потянулась за первой! Внутри Тревиса всколыхнулся животный ужас, он вскинул голову и закричал, как раненный охотником зверь.

Мгновение спустя колонна крепко держала обе руки индейца, и он вдруг почувствовал, что его ноги начинают отрываться от спасительного пола, а тело тянется к колонне. К своему ужасу он понял, что скользит вниз. От страха Тревис закрыл глаза и задрожал.

Когда первый шок прошел, апач понял, что не просто падает вниз. Он спускался со скоростью человека, идущего пешком. Тревис уже миновал два помещения и теперь, судя по всему, находился ниже уровня долины. Он все еще оставался пленником колонны, окруженной кромешной тьмой. Наконец его ноги коснулись твердой поверхности, и он понял, что достиг основания колонны. Тревис вновь напряг все силы, чтобы высвободиться, и отскочил так быстро, что едва не упал. Неведомая сила уже не держала его. Он стоял тяжело дыша. Казалось, что свечение, исходящее от колонны, наполняло воздух и было его частью. В помещении было довольно светло, и Тревис разглядел, что стоит в темном коридоре, который уходит вправо и влево.

Апач вновь подошел к колонне и приложил к ней ладони. Никакого эффекта. На это раз его плоть не приклеилась, стало быть, у него не было пути назад. Оставалось только надеяться, что коридор выведет его на поверхность. Но в какую сторону пойти? Наконец он решил идти направо, останавливаясь каждые несколько шагов и прислушиваясь. Однако никаких звуков, кроме тихого шороха собственных шагов, не услышал. Было очень свежо, и Тревису почудилось слабое дуновение ветерка. Возможно, он прав, и впереди его ждет выход.

Но он попал в комнату, при виде которой не сдержал возглас удивления. Стены, абсолютно пустые, излучали такое же сине-зелено-лиловое свечение, как и колонна. Прямо перед Тревисом стояли стол и скамья, вырезанные из желтовато-красной горной породы. Другого выхода, кроме того, откуда он пришел, не было.

Тревис подошел к скамье. Отодвинуть ее было невозможно. Ее поставили так, что всякий кто на нее садился, оказывался за столом, лицом к стене. На столе лежал предмет, который Тревис немедленно узнал. Это было устройство для считывания записей, с помощью которого путешественники, невольно оказавшиеся на чужой планете, получили информацию о древней галактической цивилизации.

Считывающее устройство, а рядом с ним коробка с кассетами. Тревис осторожно прикоснулся к ним, опасаясь, как бы они не превратились в пыль. Давным-давно заброшенный подвал. Каменный стол, скамья, стены – все это уцелело, пережив сотни лет, а вот другие предметы…

Кассеты были целы. А слой пыли, покрывавший их, – тоньше, чем в помещении наверху. Сам не зная зачем, Тревис перекинул ногу через скамью и уселся за стол. Считывающее устройство и коробка с кассетами лежали прямо перед ним.

Он посмотрел на стены, но тут же поспешно отвел глаза. Разноцветные переливы приковывали взгляд. У Тревиса возникло ощущение, что если смотреть на это слишком долго, то колдовские сети поработят его волю, как машины русских. Он переключил внимание на считывающее устройство. Оно напоминало те, что использовались на их звездолете.

Эта комната, стол, скамья были сделаны с единственной целью, Тревис мог поклясться в этом: использовать устройство. Руки Тревиса лежали на коробке с кассетами, но он никак не мог заставить себя открыть ее. Должно быть, эти кассеты были очень важны для тех, кто их оставил. Вся долина с башнями представляла собой ловушку, чтобы заманить в это подземелье того, кто войдет в нее.

Тревис открыл коробку с кассетами, вставил одну из них в устройство и приник глазами к окуляру на его крышке.

Когда Тревис вновь взглянул на стены, ничего не изменилось. Но судороги в мышцах подсказали ему, что с тех пор, как он взял первую кассету, прошел не один час. Апач закрыл руками уставшие глаза и постарался сосредоточиться. Кассета содержала огромное количество записей на непонятном языке. Кроме того, он видел трехмерные картинки, сопровождающиеся комментариями на чужом языке. Голос говорившего, казалось, шел прямо из воздуха. Тревис мало что понял, о значении всего прочего он мог только догадываться. И некоторые догадки были совершенно неправдоподобными. Единственное Тревис знал наверняка: эти башни построены безволосыми инопланетянами и чрезвычайно важны для этой исчезнувшей цивилизации. Несмотря на то, что информация была очень разрозненной, Тревис понял, что на Топазе есть такие сокровища, о которых он не мог и помыслить.

Тревис заерзал на скамье. Знать так много и одновременно так мало! Если бы только с ним был Эш или какой-нибудь другой техник, участвующий в проекте! Сокровища, о которых ничего не известно, могут стать настоящим ящиком Пандоры для нашедшего. Тревис по очереди осмотрел стены комнаты. Теперь его взору открылось нечто новое: в стенах были двери. Тревис почти не сомневался, что сумеет открыть хотя бы одну из них. Но не сейчас. Конечно не сейчас!

Еще в одном он был уверен: скорее всего, русские не обнаружили этого помещения. Ведь если информация попадет им в руки, это будет означать не только гибель всех, кто находится на Топазе, но и гибель Земли. Здесь может скрываться принципиально новое знание, способное в мгновение ока уничтожить целые нации! Если бы он мог – хотя все его существо археолога восставало против этого – он бы уничтожил эту долину со всеми ее постройками. Но если у русских есть для этого возможности и оружие, то у апачей – нет. И тем не менее, он и его люди должны сделать все, чтобы не пустить в долину врага, а прежде всего уничтожить вожаков русских. И раньше, чем те обнаружат башни!

Тревис тяжело поднялся. Глаза болели, в голове было тесно от картин, намеков, мыслей. Ему хотелось выйти на свежий воздух, где ветер с гор выгнал бы эти пугающие знания из его затуманенного рассудка. Он пошатываясь, вышел в коридор, прикидывая, как вновь попасть наверх. На его пути вновь встала колонна. Без особой надежды, повинуясь какому-то внутреннему чутью, он приложил ладони к гладкой поверхности. И вновь его руки, а затем и тело прилипли к колонне, только теперь он скользил вверх.

Затаив дыхание, Тревис миновал первый уровень и лишь потом расслабился. Принцип действия этого странного подъемного устройства был ему непонятен. Но оно работало, и это Тревиса вполне устраивало. Когда он вновь очутился в комнате с окнами, солнечный свет покинул ее. На пыльном полу лежали отблески зеленоватой луны. Должно быть, апач провел в подземной комнате целый день.

Тревис отошел от колонны. Его импровизированная лестница оказалась на прежнем месте, и он бросился к ней. Нужно было во что бы то ни стало догнать своих. То, что они собирались сообщить клану, потеряло всякую значимость в свете новых открытий. Теперь апачам нельзя, избегая сражения, уйти на юг и оставить долину без присмотра.

Тревис спрыгнул вниз и стал озираться в поисках койотов. Он даже попытался мысленно позвать их. Но те исчезли так же таинственно, как и появились. У Тревиса не было времени на поиски. Вздохнув, он отправился в обратный путь.

Тревис помнил, что в старые времена индейские воины в день преодолевали пешком сорок пять, а то и пятьдесят миль по пересеченной местности. Но, несмотря на то, что он не был таким резвым, Тревис не сомневался, что успеет догнать остальных. Однако, подойдя к перевалу, он никого не обнаружил. По знакам, оставленным индейцами, он понял, что те доберутся до лагеря гораздо раньше его и сообщат новости, прежде чем он расскажет о своих.

Тревис упорно шел вперед. Он ужасно устал и поддерживал силы только пайком из своей сумки. Он старался не просто быстро идти, а бежать трусцой. На всем пути его преследовали увиденные им картины. Чудовищной силы бомба была кошмаром, долгое время преследовавшим его народ. Но она не шла ни в какое сравнение с тем, что вытворяли безволосые.

Наконец, когда его силы были на исходе, Тревис рухнул возле ручья и заснул. Когда он проснулся и собрался дальше, ярко светило солнце. Какой это день? Долго ли он пробыл в подземной комнате? Тревис потерял счет времени. Но он твердо знал одно: нужно добраться до лагеря, рассказать о своей находке и убедить Деклая и других реакционеров в необходимости вторжения на север.

На горизонте показался пик горы, знакомый ориентир. Тревис шел вперед, тяжело дыша. Его дыхание со свистом вырывалось из потрескавшихся, опаленных солнцем губ. Он даже не предполагал, что выглядит так, будто на него надели маску непреклонной решимости.

– Э-ге-ге-гей!

До притупившегося слуха апача донесся крик. Тревис поднял голову и увидел перед собой людей. Он никак не мог взять в толк, что означает нацеленное на него оружие. В нескольких дюймах от его ног о землю ударился камень, за ним второй.

– Ни’ильгак!

Колдун? Где они увидели колдуна? Тревис затряс головой. Здесь нет никаких колдунов.

– До не’илка да!

Древняя угроза смерти. Но почему? Для кого?

В Тревиса вновь полетел камень. Он с такой силой ударил его по ребрам, что апач отлетел назад и упал. Он попытался встать на ноги, но увидел, как осклабился и замахнулся Деклай. Наконец Тревис понял, что произошло. В тот же миг его голова взорвалась болью, и он начал проваливаться в колодец тьмы. Только на этот раз не было синей светящейся колонны, которая смягчила бы падение.

Глава тринадцатая

Что-то неприятно мокрое и шершавое ткнулось в щеку Тревиса. Он попытался отстраниться, но его пронзила такая боль, что он замер, не смея пошевелиться. Тревис открыл глаза и увидел острые уши и очертания головы койота на фоне грязно-серого неба. Он узнал Наликидью. Тревис вновь почувствовал, как что-то влажное прошлось по его лбу, но на сей раз это не был язык койота. Темные облака разразились чудовищным ливнем – впервые за все пребывание Тревиса на Топазе. Его била дрожь, а мокрая насквозь одежда говорила о том, что он лежит под струями дождя уже довольно долго.

Тревису стоило огромного труда встать на колени, но Наликидью, схватив его зубами за рубашку, дергала и тянула его. Таким образом апачу удалось доползти до какой-то низины и укрыться от дождя под ветвями дерева. Здесь силы снова покинули его. Тревис скорчился, прижав колени к груди, пытаясь побороть пульсирующую боль в голове, которая сопровождала каждое его движение. Одновременно он пытался вспомнить, что же произошло.

Встреча с Деклаем и пятью другими индейцами, обвинение в колдовстве… В старые времена это было очень серьезное обвинение. Старые времена! Для Деклая и его приспешников они никогда не кончались. А угрозу – до не’илка да – буквально можно было перевести как: «Ты не увидишь рассвета – смерть!».

Камни. Последним, что помнил Тревис, были камни. Он медленно поднял руки и ощупал себя. Его тело было сплошь покрыто синяками: плечи, ребра, даже бедра. Должно быть его, уже потерявшего сознание, закидали камнями. Забросали камнями! Это могло означать лишь одно: его изгнали из клана. Но почему? Ведь враждебность Деклая вряд ли могла получить одобрение Оленя, Джил-Ли, Цоая или Нолана. Тревис не мог собраться с мыслями.

Вдруг Тревис почувствовал, что начал согреваться. Сознание медленно прояснялось. Странное ощущение, которое нельзя описать словами. Наликидью тесно прижалась к человеку мягким боком, положив голову ему на плечо. От ее дыхания его мокрые спутанные волосы незаметно шевелились. Тревис обнял животное одной рукой и услышал в ответ довольное повизгивание. Его уже давно перестали удивлять действия койотов, и сейчас он был чрезвычайно благодарен Наликидью за помощь. Мгновение спустя Нагинлта протиснулся под нависшую ветку и улегся рядом. Тревис ласково погладил мокрую спину койота.

– И что теперь? – вслух спросил он.

Деклай мог устроить такое только с согласия большинства членов клана. А что если этот реакционно настроенный индеец стал новым вождем, и изгнание Тревиса лишь укрепило его положение?

Озноб, сотрясавший Тревиса, отчасти прошел, но время от времени Лиса вновь начинала бить дрожь. Еще на Земле Тревису, как, впрочем, и всем остальным, сделали все известные прививки и даже несколько совершенно новых. Но простуде человеческое тело противостоять не могло, хотя сейчас совсем не было времени болеть.

Тревис начал стягивать с себя промокшую одежду, задерживая дыхание всякий раз, когда тело пронзала боль, возникающая от любого неосторожного движения. Он сгреб с земли прошлогодние листья и начал обтираться ими. Тревис понимал, что не может ничего предпринять, пока мысли у него путаются. Наконец ему удалось уснуть, а койоты улеглись рядом, образовав своими телами подобие гнезда. Апач спал и видел сны, однако после пробуждения не мог вспомнить ни одного из них, лишь страх и разочарование. Он проснулся от мерного стука дождя. Снаружи было темно. Тревис протянул руку, но койотов рядом не оказалось. В голове прояснилось, и он неожиданно для себя понял, что нужно делать. Как только силы вернутся к нему, ему следует обратиться к традициям прошлого. Безнадежность положения толкала его на безрассудство. Он был готов вызвать Деклая на бой.

Тревис нахмурился. Он выше своего врага и на три или четыре года младше. Но у Деклая более плотное сложение, да и руки длиннее. И все же апач был уверен, что Деклай никогда не дрался один на один, по старой индейской традиции. Тревис имел право прийти в лагерь и вызвать Деклая на бой. А тот, в свою очередь, мог либо принять вызов, либо признать себя побежденным. Но трудность была в другом.

В прошлом такие поединки всегда имели один исход: смерть, по крайней мере, для одного из участников. Если Тревис встанет на этот путь, ему придется идти до конца. Но он не хотел убивать Деклая! На Топазе их и так было слишком мало. Да, Деклай ему не нравился, но носить в себе ненависть к кому бы то ни было Тревис не хотел. И все же ему придется вызвать Деклая на бой, в противном случае он навсегда останется изгоем. А Тревис не имел права рисковать будущим после того, что узнал в башнях. Все равно, чья жизнь будет поставлена на карту – его или Деклая, – но дело стоит того, он спасет апачей, а может и весь мир.

Первым делом требовалось отыскать новое расположение лагеря. Если Нолану удалось убедить апачей, то они, скорее всего, двинулись на юг. Последовать за ними значило уйти от башен. Болезненная гримаса исказила лицо Тревиса. Он пожалел, что не может раздвоиться. Ему хотелось остаться в долине и стеречь башни, но в то же время не терпелось разобраться с Деклаем. Но он все-таки был обычным человеком, и ему предстояло рискнуть безопасностью башен.

Наликидью вернулась перед рассветом, притащив какое-то существо, отдаленно напоминающее птицу. Крылья этого существа утратили свое былое назначение, зато ноги были очень мощными. Тревис разделал тушку, машинально оставив часть перьев для того, чтобы сделать стрелы. Он отрывал зубами куски сырого мяса, бросая косточки Наликидью. Несмотря на ноющую боль во всем теле и недомогание, Тревис решил отправиться в путь. Он попробовал мысленно связаться с койотами, представив апачей и, прежде всего, Деклая. Наликидью немедленно отозвалась. Тревис облегченно вздохнул: койоты готовы были отвести его к лагерю индейцев.

Тревис с трудом брел по раскисшей дороге, и вновь в его сознании всплыл вопрос, который он уже не раз задавал себе. Почему койоты покинули его и ждали в долине? Что может связывать животных с Земли с остатками древней звездной империи? Тревис был уверен, что Нагинлта и Наликидью совсем не случайно остались в долине, скрытой золотистым туманом. Ему очень хотелось связаться с ними и получить ответы на интересующие его вопросы.

Без помощи койотов Тревис ни за что не отыскал бы следов перекочевавшего на другое место клана. Противная морось сменилась проливным дождем, смывающим все следы. Небо над головой было бронзово-черным. Койоты бежали, уткнув носы в землю. Время от времени они исчезали за завесой дождя, и тогда Тревису приходилось ждать.

Дождь лил три дня и три ночи, превращая ручейки в стремительные потоки. Тревис надеялся, что индейцы передвигаются столь же медленно. Ведь они несли с собой многочисленную поклажу. Но они совсем не делали привалов, а значит, хотели как можно скорее уйти подальше от северных склонов гор.

На четвертое утро бронзовые облака сменило привычное золото ясного неба. Солнце прорывалось сквозь остатки туч, озаряя холмы, над которыми поднимался пар. Казалось, там кипят сотни котлов. Наконец Тревис перестал мерзнуть и расслабился. Рубаха на его плечах высохла. Однако впереди земля все еще была залита водой, поэтому клан не мог уйти слишком далеко. Раны Тревиса уже не болели, и он надеялся в скором времени настигнуть племя.

Два часа спустя Тревис сидел в засаде, поджидая дозорного, который шел прямо ему в руки. Ведомый койотами, Тревис обогнал процессию индейцев и оказался впереди. Теперь ему нужен был человек, который передаст его вызов. Дозорным оказался Манулито, один из сторонников Деклая, а это как нельзя лучше соответствовало планам Тревиса. Когда дозорный проходил мимо, Тревис сгруппировался и прыгнул. Под его тяжестью индеец упал, ткнувшись лицом в землю. Несмотря на активное сопротивление, противостоять Тревису он не смог, и тот в мгновение ока скрутил ему руки. Будь это кто-то другой, Тревису повезло бы меньше, но по меркам индейцев Манулито был еще совсем мальчишка.

– Лежи тихо! – приказал Тревис. – Слушай меня внимательно. Ты должен передать Деклаю слова Лиса!

Манулито перестал сопротивляться. Ему удалось повернуть голову и взглянуть на нападавшего. Тревис ослабил хватку и поднялся на ноги. Манулито сел. Он угрюмо посмотрел на Тревиса, но не стал хвататься за нож.

– Ты передашь Деклаю следующее: Лис говорит, что у Деклая мало разума и еще меньше храбрости, раз ему больше по вкусу бросаться камнями, чем встретиться лицом к лицу в честном поединке. Если он считает себя воином, пусть докажет это. Его сила против моей силы, как гласит закон нашего народа!

Выражение лица Манулито изменилось.

– Ты хочешь вызвать Деклая на бой, как в древности?

– Да. Передай мои слова Деклаю. Скажи это ему открыто, при всех. И пусть Деклай так же открыто и при всех даст ответ.

В словах Тревиса так явно звучало сомнение в мужестве Деклая, что Манулито вспыхнул. Теперь-то он наверняка передаст слова Тревиса при всех. Чтобы не уронить свое достоинство в глазах клана, Деклаю придется принять вызов, и тогда все будет зависеть от результата поединка. Когда Манулито скрылся за кустами, Тревис мысленно позвал койотов. Он попытался объяснить им, что люди, ведомые Деклаем, могут отнестись к животным весьма недружелюбно. Поэтому им лучше до поры до времени не попадаться племени на глаза. Если же фортуна окажется не на стороне Тревиса, то им и вовсе придется скрыться. Койоты все поняли и мигом спрятались в кустах, но не слишком далеко, чтобы поддерживать мысленный контакт с Тревисом.

Тревису не пришлось долго ждать. Сначала появились Джил-Ли, Олень, Нолан, Цоай и Льюп – все, кто был вместе с ним в разведке. Затем явился Деклай в окружении воинов и женщин.

– Я Лис! – провозгласил Тревис. – А это тот, кто назвал меня колдуном и натдахе – изгоем гор. Теперь моя очередь называть вещи своими именами. Слушайте меня, индейцы! Это Деклай. Он хочет быть среди вас изеснантан – великим вождем. Но у него нет го’нди – священной силы вождя. Деклай – попросту глупец, чья голова занята лишь его собственными желаниями, не касающимися его братьев из клана. Он говорит, что ведет вас к безопасности. Я же говорю вам, что он ведет вас к самой страшной опасности, какую только можно вообразить. Он запутался в своих мыслях, запутает и вас…

Олень резким окриком остановил начавшийся было ропот.

– Это пустые слова, Лис! Ты готов отстоять их в бою?

Тревис уже стаскивал рубашку.

– Готов, – процедил он сквозь зубы. Очнувшись, после того, как его забросали камнями, Тревис хотел только одного: вызвать на бой Деклая. Но теперь он уже не был так уверен в благополучном исходе поединка, который решит не только судьбу двух людей, но и судьбу всего клана. Тревис заметил, что Деклай тоже раздевается. Лезвием ножа Нолан очертил на земле круг. С ножом в руке Тревис стоял в кругу напротив Деклая. Он посмотрел на его мускулистый торс и понял, что его расчеты касательно преимущества противника близки к истине. Если принимать во внимание только физическую силу, то соперник был явно сильнее. А вот насколько искусно Деклай владел ножом, предстояло выяснить.

Индейцы пошли по кругу, не спуская глаз друг с друга. Каждый старался оценить слабые и сильные стороны противника. Тревис вспомнил, что когда-то поединки между пинда-лик-о-йи были настоящим искусством. Соперники могли сражаться до бесконечности, не нанося при этом друг другу серьезных увечий. Но здесь шла более жестокая, даже смертельная игра, лишенная всякого изящества. Тревис увернулся от удара Деклая.

– Бык показал себя, – засмеялся он. – Лис тоже не промах!

По счастливой случайности Тревису удалось полоснуть ножом Деклая по руке, на которой тут же проступила багровая полоса.

– Давай, бык, нападай. Испробуй еще раз зубы лиса!

Тревис старался вывести Деклая из равновесия, зная его вспыльчивость. Это было опасно, но в то же время заставляло противника потерять всякую бдительность. Деклай взревел, его лицо побагровело. Он, словно взбешенная пума, бросился на Тревиса, и тот едва ушел из-под удара. На его ребрах проступила кровь.

– Бык умеет бодаться! – торжествующе закричал Деклай. – Рога проткнут лиса!

Воодушевленный видом крови, он вновь бросился на Тревиса. Но тому опять удалось увернуться. Тревис понимал, что при таких маневрах следует проявить бульшую осторожность. Стоит только ему заступить за черту, и с ним будет покончено – так, как если бы Деклай убил его. Тревис хотел броситься на противника, но споткнулся о камень. Сквозь подошву мокасина он почувствовал резкую боль, и в тот же миг боль пронзила его плечо и предплечье.

Ну что ж, у него в запасе есть одна хитрость. Тревис подкинул нож и поймал его левой рукой. Теперь Деклаю придется сражаться с левшой, а это довольно сложно.

– Бей копытом, бык, тряси рогами! – крикнул Тревис. – Лис все еще показывает зубы!

Деклай уже оправился от удивления и, заревев как старый бык, бросился на Тревиса, надеясь, что этот удар станет последним. Он был уверен, что раненый противник слишком устал. Тревис быстро наклонился, упершись одним коленом в землю. Набрав полную горсть земли, апач бросил ее в багровое, перекошенное от злости лицо Деклая. Конечно, влажная земля не могла ослепить человека, как песок, но все же она попала Деклаю в глаза и на мгновение вывела его из строя.

Несколько секунд Деклай был полностью открыт для удара. Но Тревис не хотел убивать его. Вместо этого он прыгнул прямо на своего противника. Перепачканной в земле рукой Тревис вцепился ему в лицо и ударил по голове рукояткой ножа. Но Деклай, оглушенный ударом лишь наполовину, решил воспользоваться моментом. Падая на землю он выставил вперед нож, который на несколько дюймов вошел между ребер Тревиса. Не зная, откуда черпает силы, Тревис постарался удержаться на ногах. Шаг за шагом он выбрался из круга и, добравшись до спасительного ствола дерева, привалился к нему. Неужели с ним покончено?

Он изо всех сил старался не потерять сознание. Прочитал ли Олень что-то в его глазах, или Лису удалось передать ему свои мысли? Старый апач подошел, но Тревис запротестовал. Он не хотел помощи.

– Башни… – он старался сосредоточиться на главном, хотя силы начинали покидать его. – Русские не должны попасть туда! Это хуже, чем атомная бомба… гибель для всех!

В пелене промелькнули лица Нолана и Джил-Ли, склонившиеся над ним. Тревиса душил кашель. Они должны знать, должны поверить…

– Если русские доберутся до башен – все кончено. Не только здесь… но и дома…

Ему показалось, или он действительно увидел в глазах Оленя понимание? Поверили ли ему Нолан, Джил-Ли и остальные? Тревис больше не мог сдерживать кашель, сопровождавшийся невыносимой болью. Однако апач еще держался на ногах. Нужно заставить их понять…

– Не позволяйте им проникнуть в башни. Найдите подземелье!

Тревис отошел от дерева и протянул к Оленю перепачканную землей и кровью руку.

– Клянусь… правда… это нужно сделать!

Он начал падать. В его голове крутилась единственная мысль: когда он упадет, все будет кончено не только для него, но и для остальных. Он обвел взглядом людей вокруг, но те расплывались, как во сне.

– Башни! – хотел он прокричать, но из горла вырвалось лишь сипение.

Глава четырнадцатая

Спина Тревиса покоилась на свернутых одеялах. Сам он, нахмурясь, смотрел на кусок светло-желтой коры с нацарапанными на ней зелеными линиями, лежащий у него на коленях.

– Мы вот здесь… а корабль здесь… – Тревис поставил большой палец на одну точку на схеме, а указательный – на другую. Олень кивнул.

– Да, верю. Цоай, Эскелта, Кавайкл следят за тропами. Но есть еще перевал и две другие тропы, по которым можно пройти. Кто станет охранять небо?

– Монголы говорят, что русские не решаются посылать вертолет в горы. С тех пор, как они высадились здесь, они потеряли один вертолет из-за воздушных потоков. И не хотят рисковать оставшимся. Если только не получили подкрепление.

И вновь Тревиса охватил страх. Страх опоздать. В его сознании время превращалось в веревку, которая, казалось, затягивалась вокруг его шеи.

– Ты думаешь, что сведения о нашем звездолете выманят их на открытое место?

– Да. Или информация о башнях. Думаю, что это их заинтересует. Они могут выслать управляемый отряд монголов, чтобы обследовать корабль. Но в этом случае их техники не получат полной информации. Думаю, как только они узнают, что здесь звездолет Западного Альянса, они тут же примчатся сюда. Если не все, то бульшая их часть. Мы должны поймать их на открытом месте, иначе они запрутся в своем звездолете, и нам их оттуда уже не выманить.

– А каким образом они узнают о нашем звездолете? Послать разведывательный отряд и позволить им проследить за ним?

– Это в крайнем случае. – Тревис продолжал смотреть на карту. Можно, конечно, дать русским возможность проследить за отрядом апачей. Но в клане каждый человек на счету. Должен быть другой способ приманить русских к разбитому кораблю. Может, взять в плен одного из русских, а затем дать ему убежать? Но это потребует времени. А его нет. И кроме того, как долго придется ждать удобного случая для поимки пленника? Опять дополнительный риск.

– Если бы только можно было положиться на монголов… – вслух подумал Олень.

Но это «если» было слишком ненадежно. Рассчитывать на монголов нельзя. Неважно, насколько сильно те ненавидят русских. Пока их контролируют машины, они ничем не могут помочь. Или могут?

– Что-то придумал? – Олень заметил, что выражение лица Тревиса изменилось.

– Предположим, кто-то из монголов увидит звездолет, а затем его подберет патруль русских. Таким образом они получат информацию.

– Думаешь, кто-нибудь из монголов согласится на это? А если и согласится, нужно учитывать, что русские могут выудить все до конца, в том числе и то, что касается наших планов.

– А если использовать бежавшего пленника? – предположил Тревис.

Теперь пришла очередь Оленя рассуждать. Идея была очень сырая, но ее можно было доработать. К примеру, они возьмут в плен Менлика и внушат ему, что хотят убить его в отместку за нападение в горах. Затем ему дадут возможность бежать и станут преследовать, пока он не попадет в руки к русским. Рискованно, но может сработать. Тревис теперь по-другому относился к риску. Риск, на который он пошел, стоил ему двух серьезных ран. Одна могла бы даже убить его, не окажись рядом Джил-Ли, прошедший медицинскую подготовку. В то же время Тревис снова стал полноправным членом клана и завоевал уважение сородичей.

– Девушка! Монголка!

Сначала Тревис не понял, что Олень имеет в виду.

– Мы возьмем в плен девушку, – объяснил тот, – затем дадим ей возможность бежать и будем преследовать, пока ее не сцапают русские. Мы даже можем продержать ее некоторое время внутри корабля.

Кайдесса? Хотя что-то внутри него протестовало против такого варианта, Тревис видел преимущества выбора Оленя. Обычай воровать женщин был чуть ли не самым древним у примитивных народов. Монголы в прошлом и сами не гнушались этого, тем самым обеспечивая себе жен. Апачи тоже забирали полонянок к себе в вигвамы. Да, это будет выглядеть вполне естественно. Женщина сбежала, и за ней организовали погоню. А если ей отрезать путь к укрывшимся в горах родственникам, она побежит к русским. Вполне логично.

– Ее нужно будет как следует напугать, – неохотно заметил Тревис.

– Не беспокойся…

Тревис посмотрел на Оленя с раздражением. Он не хотел, чтобы с Кайдессой сыграли одну из тех злых шуток, которые были так распространены в прошлом. Но, судя по всему, Олень подразумевал что-то другое.

– Три дня назад, когда ты еще был без сознания, мы с Деклаем ходили к звездолету…

– С Деклаем?

– Ты одержал честную победу, и ему теперь надо восстановить свое имя. Но совет отныне запретил такие бои, – пояснил Олень, – и он должен найти другой способ самоутвердиться. Когда он услышал о башнях, то понял, что с русскими нужно драться, а не спасаться бегством. Теперь ему не терпится выйти на тропу войны, слишком не терпится. Мы вернулись в звездолет, чтобы отыскать еще какое-нибудь оружие…

– Но ведь мы уже искали там и ничего не нашли.

– И теперь не нашли. Зато обнаружили кое-что другое. – Олень замолчал, но Тревиса насторожил тон, каким это было сказано. Казалось, Олень не может подобрать слов, чтобы описать находку.

– Прежде всего, – продолжал Олень, – там было мертвое существо, рядом с тем местом, где нашли доктора Ратвена. Очень похожее на человека… но все покрытое серебристыми волосами…

– Человекообразные! Человекообразные из других миров! Что еще ты видел?

Тревис уронил карту. Он схватил Оленя за рукав, и его лицо тут же исказила болезненная гримаса. Раны все еще давали о себе знать. Безволосые космические путешественники – может, они обитают где-то здесь? Не они ли приходили осмотреть звездолет, сконструированный на манер их собственного, но пилотируемый человеком?

– Мы не нашли ничего, кроме следов – великого множества следов. Они были везде. Думаю, там побывала целая толпа каких-то существ.

– А что убило человекообразного?

Олень облизнул губы.

– Я думаю, страх… – его голос дрогнул, и Тревис пристально посмотрел на индейца. – Звездолет изменился. Внутри теперь что-то не так. Когда идешь по коридорам, мурашки бегают по спине. Все время кажется, что кто-то есть за спиной. Ты слышишь какие-то звуки, видишь что-то краем глаза… А когда поворачиваешься – ничего. Пусто! И чем дальше забираешься в звездолет, тем хуже. Говорю тебе, Тревис, я никогда не испытывал ничего подобного!

– Но ведь там осталось много мертвых, – напомнил Тревис. Неужели древний страх апачей перед мертвыми превратился под воздействием редакса в настоящую фобию? Даже такого уравновешенного воина, как Олень, он сбил с толку.

– Я и сам так подумал вначале. Но потом понял, что самые неприятные ощущения появились у меня не рядом с тем местом, где мы похоронили наших мертвых, а выше, в кабине с редаксом. Я подумал, что машина все еще работает, но не так, как раньше. Теперь она не пробуждает в нас память предков, а лишь активизирует все те страхи, какие когда-либо преследовали индейцев. Говорю тебе, когда мы вышли оттуда, Деклай вел меня за руку, как ребенка. А сам он дрожал так, словно уже никогда не согреется. В этом звездолете – зло. Зло вне пределов нашего понимания. Думаю, что если эта монголка посидит там хоть немного, она перепугается так, что любой ученый поймет: в звездолете кроется самая настоящая тайна.

– А человекообразные? Может, они пытались выключить редакс? – поинтересовался Тревис. Однако думать, что человекообразные существа могли заинтересоваться машиной, было бы глупо. Но с другой стороны, они встречались агентам на различных планетах. Да и Эш высказывал предположение, что человекообразные могут быть деградирующими потомками разумных существ.

– Возможно. И если так, то машина убила одного из них. Теперь в звездолете поселились привидения.

– Но послать туда девушку…

Сначала Тревис согласился с предложением Оленя, но теперь колебался. Если атмосфера корабля стала столь зловещей, как говорит Олень, то запереть там Кайдессу, даже на время, было бы жестокой ошибкой.

– Ей не придется оставаться там долго. Мы можем сделать вот что: зайдем туда вместе с ней, а потом изобразим дикий страх. Можно убежать, бросив ее там. А когда она покинет звездолет, начать ее преследовать. Внутри звездолета мы будем с ней и сможем проследить, чтобы она там не задерживалась.

Такой план нравился Тревису гораздо больше. Но в одном он был непреклонен: если уж Кайдесса должна посетить звездолет, то он будет одним из сопровождающих. Он так и сказал Оленю, и тот с ним согласился. Они отправили разведывательный отряд на север, прочесать территорию и взять в плен Кайдессу. Тревис с отрядом не пошел – раны еще болели.

Пять дней спустя он уже был в состоянии добраться до хребта, на котором лежал разбитый звездолет. С ним отправились Джил-Ли, Льюп и Манулито. Судя по всему, после Оленя и Деклая звездолет никто не посещал, по крайней мере, свежих следов человекообразных не было.

– Отсюда, – сказал Тревис, – звездолет выглядит почти не поврежденным, словно в любую минуту готов взлететь.

– Он может подняться, – Джил-Ли указал на пик горы, – вон туда. С этой стороны баки с горючим целы.

– А вдруг русские заберутся в него и полетят? – спросил Манулито.

Неожиданно Тревису в голову пришла одна из тех безумных идей, которые частенько посещали его после приземления на Топазе. А что если звездолет и впрямь в состоянии взлететь? Тогда можно поднять его с русскими техниками на борту, а потом взорвать… Но он не был инженером и не мог знать, что в звездолете работает, а что нет.

– Они не дураки. При ближайшем рассмотрении станет понятно, что это всего лишь груда металла, – возразил Джил-Ли.

Тревис направился к звездолету. Впереди от кустов отделилась темно-рыжая тень. Нагинлта. Он стоял на тропе и рычал. Видно, почуял что-то внутри звездолета.

– Вперед! – Тревис обошел ворчащее животное. Койот нехотя последовал за ним. Из-за кустов послышалось взволнованное тявканье, и через мгновение оттуда показалась голова Наликидью. В отличие от Нагинлты она не решилась следовать за человеком.

Тревис внимательно осмотрел звездолет, стараясь припомнить его внутреннюю обстановку. Насколько реально превратить эту гигантскую сферу в ловушку? Что там рассказывал о работе редакса Эш? Помнится, он упоминал какие-то волны, стимулирующие определенные мозговые и нервные центры. А что, если попробовать защититься от этих лучей? А вот и пробоина, через которую он выбрался наружу в ночь крушения. Рядом было отделение, в котором хранилось космическое снаряжение. Если его содержимое не пострадало, то они могут найти что-нибудь полезное для себя. Тревис подозвал Джил-Ли.

– Помоги-ка мне.

– Зачем?

– Хочу посмотреть, целы ли скафандры.

Джил-Ли непонимающе воззрился на Тревиса. Тут подоспел Манулито:

– Но нам не нужны скафандры. Мы можем дышать и без них.

– Они нам нужны не для того, чтобы дышать, – Тревис ускорил шаг, – их можно использовать для различных целей.

– Ты имеешь в виду защиту от редакса! – воскликнул Джил-Ли. – Но тебе нужно остаться здесь, младший брат. Забираться внутрь довольно рискованно, а ты еще слаб.

Тревису пришлось с этим согласиться. Он подождал, пока Манулито и Льюп залезут через пробоину внутрь. К счастью, Олень и Деклай предупредили их, поэтому для них не будут неожиданностью странные ощущения внутри звездолета. Однако, когда индейцы вернулись, таща за собой скафандр, их лица были бледны, лбы в испарине, а руки тряслись. Льюп опустился на землю рядом с Тревисом.

– Злые духи, – сказал он, называя свои ощущения древним именем, – там гуляют привидения и колдуны.

Манулито расстелил скафандр на земле и стал его обследовать. Все это он проделывал со знанием дела.

– Скафандр не поврежден, – сделал он вывод, – можно надевать.

Скафандры были определенного размера, и этот точно подходил Тревису Фоксу. Но Манулито уже собрался его примерить.

– Я его опробую, – объявил он.

Тревис прекрасно понимал, чего стоило молодым индейцам отыскать скафандр, поэтому признал за ними право первыми его опробовать. Облаченный в скафандр, Манулито вновь полез в звездолет. Единственным средством связи была веревка, обвязанная вокруг талии Манулито. Однако, если бы он пошел на другой уровень, веревку пришлось бы отвязать – она была слишком коротка.

Сначала Манулито не подавал никаких предупредительных сигналов. Медленно досчитав до пятидесяти, Тревис подергал за веревку и обнаружил, что та привязана к чему-то неподвижному. Должно быть, Манулито полез в кабину пилота. Апачи терпеливо ждали. Нагинлта, отойдя от звездолета на безопасное расстояние, время от времени принимался тявкать, а его подруга отзывалась беспокойным эхом.

– Не нравится мне это, – начал было Тревис, но осекся: из пролома показалась голова в шлеме. Манулито спустился на землю, сорвал с головы шлем и начал жадно глотать воздух.

– Ну? – Тревис проявлял нетерпение.

– Я не видел духов, – улыбнулся молодой апач, – эта штука очень хорошо защищает от них, – он похлопал себя перчаткой по груди. – Я еще кое-что помню об устройстве звездолетов. Так вот, некоторые механизмы все еще работают. Этот корабль можно превратить в отличную ловушку. Мы заманим русских внутрь и… – он выразительно резанул воздух ребром ладони.

– Но мы ничего не знаем о двигателе, – заметил Тревис.

– Нет? Послушай, Фокс! Ты не один еще что-то помнишь, – улыбка сошла с лица Манулито. – Ты действительно считаешь, что мы все стали дикарями, как того хотели организаторы проекта? С помощью своего редакса они здорово подшутили над нами. Что ж, мы тоже умеем шутить. Я, например, выпускник технологического университета. Или ты уже не помнишь таких вещей, Фокс?

Тревис смутился. Он и впрямь забыл. С самого начала проекта апачей подбирали очень тщательно, учитывая не только их врожденную способность к выживанию, но и другие, приобретенные, навыки. Он, Тревис, был отличным специалистом в области археологии, Манулито техником. Вначале редакс заставил людей забыть о своих навыках. Но они слишком долго находились вне его воздействия, и эффект начал пропадать.

– Так ты можешь что-то сделать? – спросил Тревис.

– Попробую. По крайней мере, можно устроить западню в рубке управления. Они наверняка туда полезут. Но работать в скафандре не очень-то удобно. Может, сначала уничтожить редакс?

– Пока нет. Нужно испробовать его на нашей пленнице, – решил Джил-Ли, – мы еще успеем избавиться от него перед приходом русских.

– Ты говоришь так, словно они действительно явятся, – вмешался в разговор Льюп. – Откуда такая уверенность?

– Ни в чем нельзя быть уверенным, – согласился Тревис, – но все же надо на это рассчитывать. Едва только русские узнают о разбитом звездолете, им немедленно захочется обследовать его. Они не могут допустить присутствия врага в горах. Для них это реальная угроза.

Джил-Ли согласно кивнул.

– Это правда. План действительно сложный, и в любой момент что-то может пойти не так. Но иначе поступить нельзя.

С помощью Льюпа Манулито освободился от скафандра. Он прислонил его к камню и сказал:

– Я думал об этой сокровищнице в башнях. Полагаю, мы найдем там какое-нибудь новое оружие.

Тревис колебался. Он все еще не решался открывать помещения, скрытые за мерцающими стенами. Ведь они могли таить неведомые опасности.

– А если мы возьмем оттуда оружие и проиграем бой… – он выдвинул первое пришедшее в голову предположение и с облегчением заметил понимание на лице Джил-Ли.

– То просто своими руками отдадим его русским, – согласился тот.

– И все же попробовать стоит, – произнес Манулито, – допустим, мы сумеем заманить в ловушку вражеских техников. Но как мы справимся с ними? Понадобится более серьезное оружие, чем то, которым мы располагаем.

Тревис понимал, что Манулито прав. Итак, им придется открыть ящик Пандоры до начала сражения.

Глава пятнадцатая

Индейцы пробыли возле звездолета еще два дня. Манулито в скафандре бродил по коридорам и отсекам звездолета, прикидывая, как лучше устроить ловушку. По ночам он вычерчивал на кусках коры какие-то схемы и объяснял возможность применения той или иной аппаратуры, порой вдаваясь в такие подробности, что его товарищи переставали понимать, о чем идет речь. Несмотря на это, Тревис был доволен: Манулито действовал со знанием дела.

Утром третьего дня появился Нолан. Его лицо осунулось и покрылось пылью. Сказывалось трудное путешествие. Тревис подал Нолану флягу с водой, и тот с жадностью стал пить. Напившись, заговорил.

– Они вскоре придут… с девчонкой…

– Сложности были? – осведомился Джил-Ли.

– Монголы перенесли лагерь на новое место. Молодцы. Судя по всему, русские обнаружили место их прежней стоянки. Теперь монголы идут на запад, но… – он отер губы тыльной стороной ладони, – мы видели башни, о которых ты говорил, Фокс. Это место действительно наделено огромной силой!

– Следов русских не заметили?

Нолан отрицательно покачал головой.

– Думаю, густой туман скрывает башни от постороннего взгляда. С воздуха их тоже трудно разглядеть. Только подойдя вплотную, можно отличить их от холмов.

Тревис с облегчением вздохнул. Значит, у них еще есть время. Он увидел, что Нолан улыбается.

– Эта девушка словно дикая пума. Расцарапала Цоаю все лицо.

– А сама не ранена? – спросил Тревис.

Теперь Нолан рассмеялся в открытую:

– Ранена? Мы едва остались целы, пока пытались ее усмирить, младший брат. Девчонка и впрямь дочь Волка. При этом она не потеряла головы и на протяжении всего пути отмечала дорогу. Именно то, что нам нужно. Она наверняка попробует сбежать.

Тревис встал.

– Скорей бы с этим покончить! – дрожащим голосом произнес он. Он так и не поверил в этот план до конца. Ему тяжело было думать, что Кайдессу запрут в звездолете и подвергнут испытанию. Но он знал наверняка, что ей не причинят лишнего вреда. Кроме того, он постоянно будет рядом с ней внутри звездолета.

Шорох гравия известил о прибытии разведывательного отряда. Манулито предусмотрительно спрятал скафандр. Цоай шел первым. На его левой щеке багровели четыре глубокие царапины. Следом Олень и Эскелта грубо тащили пленницу. Ее длинные косы расплелись, а рукав рубашки был оторван. Однако она не потеряла присутствия духа.

Девушку толкнули в круг ожидающих ее мужчин. Она широко расставила ноги, чтобы не упасть, и стала вызывающе разглядывать стоящих. Наконец она заметила Тревиса. Ее лицо перекосилось от гнева.

– Свинья! Ничтожество! Дохлый верблюд! – начала она ругаться по-английски и в запале перешла на родной язык. Ее руки были связаны, но никто не мог заставить ее замолчать.

– Да она мечет громы и молнии! – прокомментировал Олень. – Отведите-ка ее подальше от леса, а не то она спалит его.

Цоай заткнул уши.

– Царапаться она не может, а вот оглушит запросто. Нужно поскорее отделаться от нее!

Однако, несмотря на едкие замечания в адрес девушки, во взглядах апачей светилось уважение. Частенько плененные, но не потерявшие присутствия духа враги вызывали уважение индейцев. Превыше всего они ценили храбрость. Один из пинда-лик-о-йи, Том Джеффернс, смело вошедший в самое сердце индейского лагеря и вступивший в переговоры со своими заклятыми врагами, получил уважение и дружбу вождя, с которым до этого воевал. Вот и Кайдесса заслужила большое уважение тюремщиков.

Теперь пришла очередь Тревиса играть свою роль. Он взял девушку за плечи и толкнул в сторону звездолета. Должно быть, силы отчасти покинули Кайдессу: она больше не сопротивлялась. Только когда они подошли вплотную к звездолету, девушка замедлила шаг. Тревис услышал возглас удивления.

Как и было задумано, четверо апачей – Джил-Ли, Цоай, Нолан и Олень – расположились на возвышениях вокруг корабля. Манулито, одетый в скафандр, уже спрятался внутри, готовый в любую минуту прийти на помощь. Тревис решительно толкал девушку вперед. Он не знал, что хуже: войти в звездолет, зная о таящемся там ужасе или не предполагая, что ждет впереди. Тревис уже готов был трубить отбой и не пустить Кайдессу в звездолет. Но вовремя вспомнил о башнях и о том, что русские могут вломиться туда и обнаружить спрятанные сокровища. Эти мысли придали ему сил.

Первым к пролому взобрался Эскелта. Тревис перерезал веревки, стягивающие запястья девушки и пихнул ее в спину.

– Залезай внутрь, женщина!

Эскелта уже был в звездолете и направлялся к отсеку, который они избрали в качестве тюрьмы. Планировалось довести девушку до этого места, а затем, изобразив испуг, вернуться назад, дав ей возможность сбежать.

Изобразив? Но Тревис, не пройдя по коридору и двух шагов, понял, что изображать ничего не придется. Воздух звездолета, казалось, проникал в мозг и тело, отравляя страхом каждую клеточку. Тревис не мог подобрать слов, чтобы описать свои ощущения. Его пронизывал жуткий, уничтожающий силы страх. И с каждым шагом он становился все более ощутимым.

Внезапно Кайдесса взвизгнула. От неожиданности Тревис отпрянул к стене. Девушка резко развернулась и прыгнула на него. Она вцепилась в него, как дикая кошка, и Тревис замахал руками, стараясь защитить лицо и глаза, но так, чтобы не поранить Кайдессу. Та отпрянула и бросилась к пролому. Тревис, тяжело дыша, попытался добраться до пролома. К счастью, к нему на помощь пришел Эскелта. Они добрались до пролома, но не стали спускаться на землю. Тревис не был уверен, что спуск ему по силам, а Эскелта получил приказ не торопиться.

Внизу никого не было: ни апачей, ни Кайдессы. Тревис поразился тому, с какой быстротой она исчезла. Наконец Тревис дал знак, что пора выбираться наружу. Спустившись на землю, Тревис почувствовал на боку теплую влагу. Открылась рана. О том, чтобы преследовать Кайдессу самостоятельно, не могло быть и речи. Тревис даже выругался с досады. На протяжении всего пути Кайдессу нужно было охранять не только от ее сородичей, но и от других опасностей. Охранять до тех пор, пока ее не подберут русские.

Этим охранником собирался быть Тревис. Но сейчас пользы от него было не больше, чем от хромого пони. Однако он мог послать вместо себя своих друзей. Едва он подумал об этом, из-за кустов показалась голова Наликидью.

– Вы оба, бегите за девушкой и охраняйте ее! – зашептал Тревис, пристально глядя в желтые глаза койота. В них засветилось понимание, и голова Наликидью исчезла. Тревис облегченно вздохнул.

Индейцы были ловкими и внимательными разведчиками, и все же им было далеко до животных. Койоты будут неотступно следовать за девушкой и надежно охранять ее. Однако при этом она ни за что не заметит их присутствия.

– Отлично сыграно, – заметил Джил-Ли, выходя из убежища. – Но что с тобой? – он подошел к Тревису и отнял его руку от бока. К тому времени, как вернулся с докладом Льюп, рана Тревиса вновь была туго перебинтована, а сам он уже смирился с мыслью, что не сможет лично охранять Кайдессу.

– Теперь, что касается башен, – обратился он к Джил-Ли, – если наш план сработает, мы захватим часть русских здесь. Но нужно захватить и их корабль, поэтому мы должны обследовать башни. Может, удастся найти какое-нибудь оружие. А может, придется подождать возле башен, на случай, если русские с Кайдессой вернутся той дорогой.

Льюп бесшумно спрыгнул с уступа и улыбнулся.

– У этой женщины есть голова на плечах. Она убегала, словно кролик от волка. Потом начала думать, забралась наверх, – он указал пальцем на откос позади них, – спряталась за камнем и стала наблюдать. Когда Тревис с Эскелтой показались из звездолета, она полезла еще выше. Но потом из укрытия появился Олень, и она повернула на восток, как мы и хотели…

– А дальше? – спросил Тревис.

– Бежала поверху. Мне показалось, что она мыслит, как и воин нашего племени на тропе войны. Нолан предположил, что она остановится на ночь где-нибудь наверху. Он следует за ней, чтобы убедиться в этом.

Тревис облизнул пересохшие губы.

– Но у нее нет воды и пищи.

Джил-Ли хитро улыбнулся.

– Она наткнется на воду и еду. Случайно. Мы все предусмотрели, младший брат.

Тревис не сомневался, что это правда. Он знал, что преследователи будут постоянно появляться на ее пути и тем самым направлять туда, куда им нужно.

– К тому же у нее теперь есть оружие, – добавил Джил-Ли.

– Откуда? – изумился Тревис.

– Посмотри на свой пояс, младший брат. Где твой нож?

Пораженный, Тревис опустил взгляд к ремню. Ножны были пусты. Последний раз он пользовался ножом, когда резал мясо за завтраком. Льюп засмеялся.

– Когда она вышла из этого проклятого звездолета, у нее в руках был нож.

– Она украла его, когда кинулась на меня! – воскликнул Тревис с нескрываемым удивлением.

А он-то подумал, что монголка обезумела от страха. Но ей хватило смелости и самообладания, чтобы забрать у него оружие! Значит ли это, что редакс по-разному воздействует на сознание представителей двух разных наций? Как машина русских не действует на апачей, редакс мог не оказывать действия на монголов.

– Она очень сильная, эта женщина, стоит много лошадей, – вспомнил Эскелта древнюю меру.

– Это верно! – с готовностью подтвердил Тревис, но, заметив улыбку Джил-Ли, почувствовал досаду и резко перевел разговор на другое.

– Манулито готовит ловушку в звездолете.

– Хорошо. Они с Эскелтой останутся здесь, а ты – с ними.

– Ничего подобного! Мы должны добраться до башен! – запротестовал Тревис.

– Я думал, – перебил Джил-Ли, – что ты считаешь оружие, спрятанное в башнях, слишком опасным.

– Может, нам и придется воспользоваться им. Но, прежде всего, мы должны быть уверены в том, что в долине не появятся русские.

– Что ж, это не лишено смысла. Но ты, младший брат, не сможешь двинуться с места ни сегодня, ни завтра. Если рана откроется снова, последствия могут быть очень неприятными.

Тревису пришлось согласиться, хотя его так и распирало от нетерпения. На следующий день, когда он отправился в путь, ему сообщили лишь одну новость: Кайдесса переночевала около озера и теперь довольно быстро движется в сторону гор. Спустя три дня Тревис, Олень и Джил-Ли вошли в долину башен. Кайдесса шла по северным склонам, и ее уже дважды заворачивали на восток. А полчаса назад Цоай с помощью зеркала сообщил хорошую новость: над Кайдессой кружит вертолет русских. Судя по всему, беглянку вскоре поймают.

Цоай также заметил троих монголов. Но те, завидев вертолет, вскочили на коней и умчались быстрее ветра. Олень нацарапал на земле нечто вроде схемы. Русским придется пойти к звездолету по этой дороге – которая охраняется апачами. Апачи по цепочке передадут ожидающим у башен, удался план или нет.

Тяжелее всего было переносить ожидание. Слишком многое могло пойти наперекосяк. Тревис уже почти потерял терпение, но утром второго дня наконец пришло известие, что русские включили свою машину и Кайдесса сама пришла к ним.

– А теперь в башни, за оружием! – скомандовал Олень. Тревис понимал, что оттягивать неизбежное больше не удастся. Только активные действия могли помочь ему забыть о том, что Кайдесса вновь попала во власть людей, которых так ненавидела.

Поддерживаемый Джил-Ли и Оленем, Тревис забрался в башню через окно и оказался перед переливающейся колонной. Он пересек комнату и приложил обе руки к гладкой поверхности. Тревис был не уверен, сработает ли этот странный лифт снова. Его тело притянуло к колонне, и он услышал за спиной изумленные возгласы своих спутников. Тревис заскользил вниз. Олень последовал за ним, Джил-Ли был последним. Затем все трое отправились по коридору в комнату со столом и считывающим устройством.

Тревис сел на скамью и начал возиться с кучей дисков, зная, что двое других наблюдают за ним с недоверием. Он вставил кассету в устройство, надеясь, что сможет расшифровать указания, записанные на ней. Тревис взглянул на стену перед собой. Три… четыре шага. Правильно – замок открыт.

– Ты знаешь? – удивился Олень.

– Я могу догадаться…

– Что теперь? – Джил-Ли подошел к столу. – Что делать теперь?

– Вот что… – Тревис встал из-за стола и подошел к стене. Он приложил обе ладони к сине-зелено-лиловой поверхности и заскользил ими по ней. На ощупь она казалась твердой и прохладной. Ощущение живой плоти под руками исчезло. Но холодной стена оставалась до поры до времени. Тревис повел рукой в сторону и нащупал нужную точку. Теперь следовало проделать то же самое второй рукой. Он развел ладони на ширину плеч и получил возможность нажать пальцами на теплые точки. Тревис напрягся и сильно надавил на точки всеми десятью пальцами.

Глава шестнадцатая

Секунда, другая… ответа нет. Тревис даже подумал, что неправильно расшифровал кассету. А затем на уровне глаз на стене возникла черная линия. Тревис продолжал давить, пока пальцы не онемели. Линия начала медленно утолщаться. Наконец перед Тревисом образовался проход: восемь футов в высоту и два – в ширину. После этого щель перестала расширяться.

Из прохода струился холодный серый свет – такой льется ненастным зимним днем из окна. Свет нес с собой холод, словно за стеной лежали вековые арктические льды. Оберегая пораненный бок, Тревис протиснулся в щель и окунулся в серый холод.

– Ничего себе! – услышал Тревис у себя за спиной восклицание Джил-Ли. Он бы и сам не удержался вскрикнул, но был настолько ошарашен увиденным, что просто потерял дар речи.

Свет источали решетки, расположенные высоко над головой. Они были вставлены в каменный свод склада. Ведь это помещение было именно складом. На каменном полу выстроились ровными рядами ящики. Среди них – такие огромные, что уместился бы танк; другие были не больше человеческого кулака. На каждом ящике светились символы знакомого сине-зелено-лилового цвета.

– Что… – начал было Олень, но спохватился: – Откуда начнем поиски?

– Пойдемте в самый дальний угол.

Тревис двинулся между рядов ящиков, которые, судя по всему, принадлежали различным эпохам этой планеты, а может, и других планет. На кассете, которая помогла Тревису открыть дверь, была и информация о том, что именно в дальнем углу склада находится то, что нужно использовать в первую очередь. Было очень важно соблюсти это указание. Тревис вновь вспомнил кассету. Казалось, сквозь звуки чужой речи, калейдоскоп схем и странных картин он слышит мольбу, даже отчаяние. Тревиса не покидало ощущение, что кассету записывали второпях, под угрозой какой-то опасности. Индеец обратил внимание на то, что на ящиках и на полу совсем не было пыли. Кроме того, время от времени откуда-то тянуло ледяным ветром. За рядами ящиков апачи не видели другого прохода, а единственным звуком, какой они слышали, был шорох их собственных мокасин. Наконец они вышли на открытую площадку у стены, и Тревис увидел то, что было так важно.

– Нет! – невольно вырвавшийся у Тревиса возглас эхом разнесся под сводами подвала.

У стены стояли шесть высоких узких ящиков. Из их глубины на апачей смотрели пять пар черных глаз. Это были люди из звездолетов, которых видел в своих грезах Менлик. У них были белые, лишенные волос головы и узкие стройные тела, одетые в обтягивающие комбинезоны знакомого сине-зелено-лилового цвета. Пятеро инопланетян смотрели на апачей и ждали. Шесть ящиков – пять инопланетян. Этот факт вывел Тревиса из оцепенения. Он посмотрел на шестой ящик, стоящий справа от него. Тревис ожидал увидеть еще одну пару глаз, но встретил лишь пустоту. Его взгляд скользнул ниже и наткнулся на череп, кучку костей и полуистлевший от времени комбинезон. Если пятеро каким-то образом уцелели, то шестому явно не повезло.

– Они живы! – прошептал Джил-Ли.

– Не думаю, – возразил Олень.

Тревис подошел к ближайшему ящику и коснулся рукой прозрачной передней стенки. Однако выражение лица инопланетянина не изменилось, он продолжал смотреть в пустоту, словно не видя стоящего перед ним человека. Никто из пятерых не проявлял никакого интереса к непрошеным гостям.

Но Тревис знал! Возможно, при виде этих пятерых в сознании апача внезапно всплыла скрытая информация, записанная на кассете. Но он понял, что точно знает назначение этого склада и его содержимого, для чего он был построен. Тревис также сообразил, почему эти шестеро остались здесь и чего они ждут от любого, кто сюда придет.

– Они спят, – тихо сказал он.

– Спят? – переспросил Олень, словно не веря своим ушам.

– Это что-то вроде анабиоза, – пояснил Тревис.

– Так ты думаешь, их можно снова вернуть к жизни! – воскликнул Джил-Ли.

– Может, уже нельзя. Слишком много времени прошло. Но именно для этой цели их тут оставили. Ждать своего часа.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Олень.

– Утверждать не берусь, но кое-что понимаю. Много лет назад, что-то произошло. Возможно, это была война, война между целыми звездными системами, гораздо более страшная, чем вы можете себе представить. Думаю, что эта планета играла роль аванпоста. А когда звездолеты перестали прибывать сюда и оставшиеся здесь существа поняли, что отрезаны от соотечественников, они соорудили этот склад, а сами отошли в мир снов, ожидая своих избавителей.

– Избавителей, которые никогда не придут… – тихо добавил Джил-Ли. – А есть ли шанс оживить их?

Тревис поежился.

– Не хотелось бы пробовать.

– Согласен с тобой, младший брат, – мрачно подтвердил Олень. – Мы не знаем этих людей. И вряд ли они станут для нас хорошими далаанбийяти – союзниками. Они в избытке обладают го’нди, эти звездные люди, но это не та сила, которая подвластна людям. Только сумасшедший или глупец вздумал бы нарушить их сон.

– Ты говоришь дело, – согласился Джил-Ли, – но где среди всего этого, – он обвел взглядом склад, – где мы найдем то, что нужно нам здесь и сейчас?

И вновь в сознании Тревиса всплыли какие-то обрывки информации.

– Ищите на ящиках изображение круга, обрамленного ромбом со светящимися точками по углам.

Апачи разошлись в разные стороны, а Тревис помедлил. Ему хотелось еще раз посмотреть в холодные, пустые глаза инопланетян. Сколько планетарных лет назад они поместили себя в эти ящики? Тысячу, десять тысяч? Их цивилизация давно канула в лету, а этот аванпост по-прежнему ждет, что его возвратят к жизни для каких-то таинственных целей. А что если бы в Британии, захваченной Саксонией, римский гарнизон заснул в ожидании возвращения легионов? Олень прав. Между людьми и этими незнакомцами нет ничего общего. Пусть себе спят, никем не потревоженные.

И все же, когда Тревис развернулся, чтобы уйти, он почувствовал, что его словно тянет назад какая-то сила. Как будто глаза приказывали ему вернуться и пробудить их хозяев от сна. Лишь завернув за угол, Тревис почувствовал облегчение. Он был рад, что эти существа не увидят, как роются в их сокровищах.

– Нашел! – это был голос Оленя, эхом отозвавшийся под сводами подземелья так, что Тревис не сразу понял, в какую сторону идти. Оленю пришлось позвать еще несколько раз, прежде чем Тревис и Джил-Ли присоединились к нему. На боку одного из ящиков светился указанный Тревисом символ: ромб с точками по углам, с заключенным в него кругом. Апачи вытащили его на открытое место. Тревис опустился на колени и провел по добыче руками. Контейнер был сделан из неизвестного прочного сплава. Время совершенно не тронуло его.

Наконец пальцы Тревиса нащупали то, чего не могли разглядеть глаза: впадины странной формы, расположенные не слишком удобно для пальцев человека. Тревис с усилием надавил на них и открыл крышку контейнера.

Апачи заглянули внутрь. Контейнер был разделен на секции, в каждой лежал предмет, состоящий из ствола и рукоятки. Все они отдаленно напоминали земное оружие, но отличия просто бросались в глаза. Тревис с величайшей осторожностью вынул один из предметов из гнезда. Оружие было очень легким, гораздо легче земных образцов, которые Тревису доводилось держать в руках. Ствол был довольно длинный, около восемнадцати дюймов. Рукоятка, довольно странной формы, крайне неудобно ложилась в руку. Спусковой крючок отсутствовал, а на его месте, на расстоянии вытянутого пальца, располагалась кнопка.

– Для чего это? – поинтересовался Джил-Ли.

– Точно не знаю. Но эта вещь важна. На пленке имелось специальное упоминание о ней.

Тревис передал оружие Оленю, а сам потянулся за другим.

– Не могу понять, каким образом его заряжают? – сказал Олень, осторожно осматривая оружие со всех сторон.

– Вряд ли оно стреляет пулями, – ответил Тревис, – проверим, когда выйдем наружу.

Индейцы взяли три пистолета, а ящик закрыли. Когда они протискивались сквозь щель, Тревис вновь ощутил воздействие какой-то силы, как в тот день, когда они лежали в засаде. Ему с трудом удалось добраться до стола и опереться на него.

– Что случилось? – Олень и Джил-Ли удивленно смотрели на Тревиса. По их реакции он понял, что они ничего не чувствуют. С минуту Тревис молчал. Потом странное ощущение пропало. Теперь Тревис был уверен, что знает его источник. Машина русских была ни при чем. Источник воздействия скрывался здесь, в этом подземелье. Возможно, импульс посылали спящие инопланетяне. Подземелье соорудили с единственной целью: защитить древних правителей Топаза. Возможно, вторжение людей побудило к действию некую машину, до некоторой степени схожую с машиной русских. Тревис ответил просто:

– Они хотят проснуться…

Джил-Ли обернулся к щели, а Олень продолжал смотреть на Тревиса.

– Они зовут? – спросил он.

– В общем, да, – признался Тревис. Но неприятное ощущение уже пропало.

– Теперь все прошло.

– Плохое место, – мрачно заметил Олень, – мы взяли то, что не предназначалось для людей, – он кивнул на оружие.

– А разве наш народ не отобрал винтовки у пинда-лик-о-йи для защиты, когда это стало необходимо? – возразил Джил-Ли. – Мы вынуждены были так поступить. Неужели после всего, что мы увидели здесь, – он кивнул на щель в стене, – мы позволим русским разворовать это?

– И все же, – с расстановкой произнес Олень, – это скорее выбор из двух зол, чем между добром и злом.

– Так давайте посмотрим, насколько могущественно это зло! – с этими словами Джил-Ли устремился по коридору к колонне.

Солнце клонилось к закату, когда апачи прошли сквозь золотистый туман, миновали арку и оказались в долине, где раньше располагался лагерь монголов. Тревис навел свой «пистолет» на небольшой куст у валуна и нажал на кнопку. Это был единственный способ проверить, заряжено оружие или нет.

Результат был мгновенным – и ужасающим. Ни звука, ни вспышки испытатели не заметили. Скорее всего, из ствола вырвался луч лазера или что-то подобное. Но… куст исчез! На камне остался лишь его черный силуэт. На месте исчезнувшего куста лежала небольшая кучка пепла.

– Это найенезиани – сила зла! Вот что это! – Олень первым нарушил гнетущую тишину. – И впрямь, это великое зло!

Джил-Ли поднял свой пистолет – если только его можно было так назвать – навел на валун, где отчетливо виднелся черный силуэт куста, и выстрелил. На этот раз апачи стали свидетелями более медленного разрушения. Валун рассыпался, словно состоял из речного песка. На его месте осталась лишь кучка обугленных камешков.

– Разве можно использовать это против живых существ?! – в ужасе запротестовал Олень.

– Мы не будем использовать это оружие против людей, – пообещал Тревис, – а вот против корабля русских можно. Этим мы вскроем панцирь черепахи, чтобы добыть ее мясо.

Джил-Ли согласно кивнул.

– Мудрые слова. Теперь я понимаю твои опасения, Тревис. Это орудие дьявола, и оно не должно попасть в руки тех, кто…

– …распорядится им не так разумно, как мы? – продолжил за него Олень. – Мы оставляем за собой право пользоваться им только потому, что наши цели более возвышенны? Такие размышления заведут нас на скользкую дорожку. Мы взяли это оружие по необходимости. Но потом…

Потом склад надо закрыть, а кассету с записями уничтожить. Одна половина Тревиса сопротивлялась такому исходу, хотя он знал, что это решение – единственно правильное. Как он и предполагал, башни действительно таили опасность. Ему придавала сил мысль, что они не дадут сокровищам башен превратиться в яд, который не только отравит все вокруг, но и проникнет с Топаза на Землю.

Предположим, Западный Альянс обнаружит этот склад. Его представители непременно воспользуются здешними богатствами. Как сказал Олень, защитой идеалов можно оправдать даже самое ужасное деяние. История Земли помнит страшные войны на религиозной почве, когда одни фанатики противопоставляли себя другим. Добиться этими войнами справедливости не удавалось, а конец оказывался неизбежно фатальным. Русские не имеют права на это знание… впрочем, как и апачи. Склад должен быть недоступен для глупцов и фанатиков.

– Табу! – Олень с ударением произнес это слово, и все согласились с ним. Знания необходимо было оградить незримым барьером табу: только это могло спасти их.

– У нас останется только то, что мы взяли. Больше оружия мы не нашли, – предупредил Джил-Ли.

– Больше не нашли, – эхом повторили Олень и Тревис, и последний добавил:

– Мы нашли гробницы звездных людей, и это лежало рядом. Мы лишь позаимствовали это оружие на время, но потом должны вернуть, иначе нас начнут преследовать несчастья. Его можно использовать только против крепости русских и только теми, кто нашел его и тем самым навлек на себя гнев потревоженных духов.

– Хорошо придумано! Так и скажем нашим собратьям. Башни – это гробницы. Когда мы вернем туда оружие, путь к ним станет табу. Согласны? – спросил Олень.

– Да!

После этого Олень опробовал свой пистолет на молодом деревце, и оно превратилось в ничто. Никто из троих апачей не хотел носить такое оружие при себе. Мощь, заключенная в нем, пугала. Поэтому, вернувшись в лагерь, они первым делом сложили оружие на одеяло и завернули. Однако никто не мог отделаться от воспоминаний о том, что случилось с кустом, деревцем и камнем.

– Если это самое маленькое их оружие, то, что же они использовали, чтобы противостоять тяжелому вооружению врага? – задумчиво поинтересовался Олень, глядя на закат. – Должно быть, они способны были испепелить целые миры!

– Наверное, так и произошло, – предположил Тревис, – мы ведь не знаем, что положило конец их империи. Планета-столица, которую мы обнаружили во время первого путешествия, не была разрушена, но ее жители эвакуировались в спешке. Даже обстановка в домах осталась.

Тревис вспомнил, как они с Россом Мердоком и крылатым аборигеном сражались с дикими человекообразными. Абориген, пользуясь своим преимуществом, летал над человекоподобными и сбрасывал им на головы ящики.

– И они уснули здесь, надеясь переждать опасность. Они не верили, что это надолго, – вслух размышлял Олень.

Тревис боялся, что и во сне ему не удастся избавиться от взгляда спящих инопланетян. Но усталость дала себя знать. Он уснул так крепко, что наутро Джил-Ли насилу разбудил его. Однако сон быстро слетел с Тревиса, едва апач заметил четвероногую тень, отделившуюся от кустов. Койот попил из ручья и начал отряхиваться от брызг, попавших на его шкуру.

– Нагинлта! – приветствовал апач своего друга. Неужели что-то случилось? Тревис готов был закричать, но опомнился и задал вопрос мысленно.

Ничего особенного не случилось, просто койот пришел сообщить, что та, кого он охранял, возвращается в горы, а с ней четверо других. Наликидью осталась наблюдать за вражеским лагерем, а ее друг вернулся за новыми указаниями.

Тревис присел на корточки и схватил животное за морду. Койоту, видимо, это не очень понравилось, и он заскулил. Сосредоточившись, Тревис заглянул в желтые глаза Нагинлты.

Спутников Кайдессы нужно проводить к разбитому звездолету. Но девушка не должна пострадать. Когда они доберутся до определенного места – Тревис мысленно представил гору-ориентир, – один из койотов должен отправиться к звездолету и предупредить апачей.

Вообще-то Манулито и Эскелта и так получат предупреждение, но страховка не помешает. Четверо, сопровождающие Кайдессу, непременно должны попасть в западню!

– Что это было? – Олень высунул голову из-под одеяла.

– Нагинлта, – но койот уже исчез в темноте. – Русские проглотили наживку. Кайдессу сопровождает группа из четырех человек, и они движутся на юг.

Но не только вражеский отряд приближался к звездолету. С помощью зеркала Цоай сообщил, что монголы оседлали коней и направляются к долине башен. Олень подошел к одеялу, в которое было завернуто инопланетное оружие.

– И что теперь?

– Надо их остановить, – ответил Тревис, хотя не представлял, как остановить этих решительно настроенных всадников.

Глава семнадцатая

Всадников – среди которых находились и женщины – было десять. Вооруженные до зубов, они скакали на выносливых степных лошадях. В Орде издавна принято было при необходимости брать с собой в бой женщин. По развевающемуся одеянию Тревис узнал в предводителе Менлика. Самым удивительным в этой процессии было то, что все всадники пели! Рядом с Менликом скакал монгол, бешено колотивший в барабан, прикрепленный к седлу. Эти гулкие звуки Тревис уже слышал. Он догадался, что таким образом монголы настраивают себя на воинственный лад. Если они находились под действием машины русских, то дать им отпор будет крайне сложно. Ждать дальше Тревис не мог.

Индеец спрыгнул с уступа скалы рядом с аркой, вышел на открытое место и замер в ожидании, приготовив на всякий случай пистолет. При необходимости он собирался преподать монголам урок.

– Дар-у-гар! – раздался воинственный клич, некогда наводивший ужас на обитателей четвертой части Земли. Кричало лишь несколько человек, но клич звучал по-прежнему грозно.

Два всадника выставили пики, собираясь сбить Тревиса с ног. Апач навел пистолет на дерево, росшее на их пути, и нажал на кнопку. На этот раз из дула вырвалась вспышка; дерево исчезло. Лошадь одного из всадников встала на дыбы и дико заржала. Тем не менее, второй всадник продолжал мчаться прямо на Тревиса.

– Менлик! – закричал апач. – Останови своих людей! Я не хочу их убивать!

Шаман что-то крикнул, но всадник уже поравнялся с тем местом, где недавно стояло исчезнувшее дерево. Он повернул голову, уставился на обугленную землю, опустил копье и дернул поводья. Обычная винтовка вряд ли остановила бы его, но то, что он увидел, лежало за границами его понимания.

Один за другим всадники остановились, настороженно глядя на Тревиса. Их глаза напоминали глаза волков, сочетавших с дикой отвагой хитрость. Они были достаточно хитры, чтобы не бросаться сломя голову навстречу неведомой опасности. Тревис двинулся вперед.

– Менлик, нам нужно поговорить.

Раздался недовольный гул голосов. Хулагур и еще несколько человек громко запротестовали. Менлик медленно поехал навстречу апачу и остановился в нескольких шагах от него. Они стояли теперь друг против друга: воин степей и воин пустынь.

– Вы забрали женщину из наших юрт, – начал Менлик, не спуская глаз с неизвестного оружия, – неужели ты так смел, что вновь пришел на нашу землю? Поставил ногу в стремя – садись на коня, обнажил клинок – будь готов рубить.

– Где же твоя Орда? Я вижу здесь лишь жалкую горстку людей, – ответил Тревис, – это с ними ты собираешься выступить против апачей? У вас есть другие враги, более опасные.

– Похитители женщин – не воины, и незачем посылать против них полк.

Но Тревису уже надоела эта словесная перепалка. Времени и так было слишком мало.

– Слушай меня, шаман! Слушай внимательно! – резко заговорил Тревис. – У меня нет вашей женщины. Она уже пересекает горы к югу отсюда и ведет русских в западню.

Поверит ли ему Менлик? Он решил не говорить шаману о том, что участие Кайдессы в их плане не было добровольным.

– А ты? – шаман задал вопрос, который Тревис надеялся услышать.

– Мы, – подчеркнул Тревис, – мы собираемся выступить против тех, кто прячется в своем корабле, – он указал в сторону северных равнин.

Менлик поднял голову, обводя окрестности взглядом полным недоверия и презрения.

– Так значит, ты возглавляешь армию, у которой есть волшебное оружие, превосходящее машины русских?

– Тому, у кого есть вот это, не нужна армия. – Тревис вновь продемонстрировал мощь «пистолета», превратив в песок выступ скалы. Лицо Менлика не изменилось, он лишь прищурил глаза.

Шаман дал знак, и монголы спешились. То, что Менлик согласился на переговоры, воодушевило Тревиса. Он тоже дал знак, и Олень с Джил-Ли, держа оружие на виду, подошли к Тревису. Монголы не могли знать, что здесь только трое апачей. Ведь за уступами скал мог прятаться целый отряд, вооруженный так же, как эти трое.

– Ты хотел говорить – говори! – потребовал Менлик.

Тревис вкратце изложил свой план и то, что произошло.

– Кайдесса ведет русских в западню, которую мы устроили по нашу сторону гор. Их всего четверо. Ты знаешь, сколько осталось в корабле?

– По крайней мере двое в вертолете и еще восемь – на корабле. Но до них не добраться.

– Нет? – Тревис рассмеялся и поднял руку с оружием. – Как ты думаешь, сможем ли мы с помощью вот этого расколоть скорлупу ореха и добраться до ядра?

Менлик скосил глаза влево, где от дерева осталась лишь горстка пепла.

– Но они по-прежнему могут контролировать нас с вертолета. Если мы вздумаем восстать, то попадем в их сети прежде, чем доберемся до корабля.

– Это верно, но ведь их машина не действует на нас, – возразил Тревис. – А представь себе, что нам удастся сжечь их машину. Тогда вы станете свободными?

– Сжечь деревце может и молния с небес.

– А может ли молния превратить скалу в песок? – вкрадчиво поинтересовался Олень.

Менлик бросил взгляд на то место, где раньше была скала.

– Докажите, что ваше оружие может справиться с машинами русских!

– Какое еще доказательство тебе нужно, шаман? – спросил Джил-Ли. – Может, спалить целую гору, чтобы ты поверил? У нас и так мало времени.

Внезапно Тревиса осенило.

– Говорите, там вертолет? А что, если мы выведем его из строя?

– Это… это может уничтожить вертолет в небе? – на лице Менлика было написано недоверие.

Тревис засомневался, не зашел ли он слишком далеко. Но им все равно придется отделаться от воздушного шпиона прежде, чем они выйдут на равнину. Нужно уничтожить вертолет, и это станет лучшим доказательством могущества инопланетного оружия.

– При определенных условиях, – решительно ответил Тревис.

– И что это за условия? – поинтересовался Менлик.

– Нужно заставить его опуститься ниже. Например, на уровень вон того пика. А один из наших людей будет поджидать там.

Апачи и монголы молча смотрели друг на друга. Тревис уже начал бояться, что его затея провалилась. Но вертолет необходимо уничтожить, иначе им не подобраться к кораблю русских.

– Ну, творец ловушек, как ты собираешься заманивать тех, кто сидит в вертолете? – с вызовом спросил Менлик.

– Вы знаете русских лучше, чем мы, – Тревис старался не обращать внимания на открытую враждебность, – что предпринял бы ты, сын Голубого Волка?

– Ты говоришь, Кайдесса ведет русских на юг. Приходится верить тебе на слово, – ответил Менлик. – Хотя, если ты и лжешь, то какая от этого выгода? – он пожал плечами. – Если ты говоришь правду, то вертолет будет кружить над тем местом, где они вошли в холмы.

– А что может заставить пилота последовать за ними дальше?

Менлик вновь пожал плечами.

– Все что угодно. Русские никогда не заходили далеко на юг. Они опасаются высот, и не без причины, – его пальцы крепко сжали рукоять сабли. – Если их отряду будет грозить опасность, они не останутся в стороне.

– А если это будет огонь и много дыма? – предположил Джил-Ли.

Менлик заговорил с окружавшими его монголами. Поднялся гам, несколько человек начали что-то громко выкрикивать.

– Если только зажечь его в правильном месте, – сказал наконец шаман. – Когда вы думаете тронуться в путь, апачи?

– Прямо сейчас!

Но сказать проще, чем сделать. Преодолеть такое расстояние пешком – не шутка. Марш-бросок по пересеченной местности отнял у апачей целый день и ночь, а наутро им предстояло сделать все приготовления. Их преследовали опасения, что вертолет может не полететь туда, где его ждет засада. Однако Менлик успокаивал Тревиса – вертолет всегда сопровождает отряды русских.

– Скорее всего, они следуют указаниям, которые поступают по радио, – предположил Олень.

– Если они поспешат, то доберутся до нашего звездолета за два, максимум за три дня, – задумчиво проговорил Тревис. – И если этот вертолет оборудован переговорным устройством, то неплохо было бы уничтожить его прежде, чем экипаж успеет передать какую-либо информацию.

Джил-Ли ухмыльнулся. Он смотрел на вершины, где Менлик и еще два монгола сваливали в кучу ветви кустарника.

– Здесь… здесь и здесь, – указал апач, – если пилот решит посмотреть, что происходит, мы сможем расправиться с ним втроем.

Апачи в последний раз переговорили с Менликом и отправились на место, указанное Джил-Ли. Часовые с помощью зеркал сообщили, что Цоай, Деклай, Льюп и Нолан вскоре присоединятся к троим апачам. Если ловушка Манулито сработает, то апачи двинутся в логово врага. А если удастся уничтожить вертолет, то Менлик с товарищами тоже сможет их сопровождать.

Все случилось именно так, как и предсказывал Менлик: вертолет приближался к холмам. Менлик, стоя на коленях, высекал огонь, чтобы поджечь сухие сучья. Огонь должен был привлечь внимание пилотов. Наконец ветки загорелись, от них повалил густой белый дым и стал столбом подниматься в небо. Такое трудно было не заметить. Рука Тревиса, сжимавшая рукоять пистолета, вспотела. Уперев рукоятку в скалу, апач старался унять сердцебиение.

Чтобы не спровоцировать включение адской машины, монголы попрятались кто куда. Вертолет принялся описывать круги, и Тревис заметил в кабине двух пилотов; на одном из них был шлем такой же, как на убитом русском. Русские слишком долго безраздельно властвовали над монголами, и это сделало их чересчур самоуверенными. Даже если они заметят кого-то из монголов, то не станут скорее включать свою машину… а потом будет уже поздно.

Костер Менлика сработал: вертолет летел прямо на них. Он гудел над дымовым столбом, но все еще слишком высоко, чтобы наверняка попасть в лопасти. Затем пилот начал снижаться. Он был всего в нескольких футах над землей, когда Тревис поспешно нажал на кнопку. Инерция все еще поддерживала вертолет, однако было заметно, что по крайней мере один из стрелков попал в цель. Вертолет пролетел сквозь столб дыма и рухнул где-то у холма. Одно было неизвестно: работает ли еще машина русских, заставляя монголов помогать тем, кто попал в ловушку.

Тревис увидел, что Менлик бежит к вертолету. В руке шамана поблескивала кривая монгольская сабля. Он рывком открыл покореженную дверцу кабины и с диким воплем ликования вонзил саблю в одного из пилотов. К вертолету подбежали другие монголы – Хулагур… женщины. Кто-то метнул в кабину копье. Монголы сводили счеты с угнетателями.

Апачи спустились и поджидали Менлика. Хулагур вытащил из кабины бездыханное тело пилота. В тот же миг монголы сорвали с его груди ненавистный диск и разбили о камни. Все это время они победоносно кричали. Наконец Менлик подошел к ожидавшим его апачам. Он хищно улыбался и напоминал тигра после удачной охоты. Он помахал апачам рукой:

– Эти двое уже никогда не поставят ловушки на других людей! Теперь я верю вам, товарищи по битве. Вы действительно можете сравнять с землей форт русских.

Подошел Хулагур. В руке он держал автомат. Он подкинул оружие в воздух, поймал и засмеялся, выкрикивая что-то на своем языке.

– У двух змей мы вырвали жала, – перевел Менлик его слова. – Может, это оружие и не такое могущественное, как ваше, но бьет быстрее и надежнее, чем наши стрелы.

Монголам потребовалось немного времени, чтобы вытащить из разбитого вертолета все, что могло пригодиться. Одновременно они уничтожили прочее оборудование. Была решена одна очень важная задача: если вертолет играл роль связного между штабом русских и поисковой группой, то эта связь оборвалась, с воздушным надсмотрщиком было покончено. Теперь требовалось держать ухо востро только с теми монголами, которые оставались в лагере русских, все еще под их контролем. Передвижение по вражеской территории было для индейцев чем-то вроде игры, правила которой передавались из поколения в поколение.

Ожидая сигналов с вершины, монголы и апачи разбили лагерь. Менлик принес индейцам сушеного мяса, которое монголы по древней традиции своего народа всегда возили под седлом.

– Мы больше не станем прятаться в норах, как крысы, – сказал Менлик. – Теперь мы отомстим за все! Час мщения пробил!

– Но у них все еще остаются другие машины, – напомнил Тревис.

– А у вас есть достойный ответ на это, – возразил Менлик.

– Но ведь они могут послать против нас твоих соотечественников, – предупредил Олень.

Менлик задумчиво потеребил верхнюю губу.

– Твоя правда. Однако теперь у них нет глаз в небе. Они не смогут контролировать такую огромную территорию, да и отходить далеко от лагеря не осмелятся. Говорю вам, с таким оружием, как у вас, можно править целым миром!

Тревис мрачно посмотрел на него.

– Вот поэтому оно – табу!

– Табу? – переспросил Менлик. – Это как же? Разве вы не носите его открыто и не пользуетесь им, когда заблагорассудится? Разве это оружие не принадлежит твоему народу?

Тревис покачал головой.

– Это оружие мертвых людей, если только их можно назвать людьми. Мы взяли его из гробницы пришельцев со звезд, которые жили на Топазе, когда на Земле люди еще носили шкуры и убивали мамонтов каменными копьями. Это оружие из гробницы, а потому проклято. Взяв его, мы обрекли себя на проклятие.

В глазах шамана мелькнул странный огонек. Тревис не знал, кем был Менлик до того, как машина русских превратила его в шамана Орды. Техником? Или ученым? А что если те остатки знаний, которые у него сохранились, не дадут ему поверить Тревису? Но ведь апач говорил правду. На этом оружии, – как и на всем остальном, спрятанном на складе в башнях, – действительно лежало проклятие. Как заметил Менлик, это проклятие было страшной силой, способной управлять не только Топазом, но и всей звездной системой.

Затем шаман вновь заговорил, на этот раз почти шепотом.

– Это и впрямь слишком сильное проклятие. Оно не позволит людям владеть этим оружием.

– Если мы прогоним или уничтожим русских, зачем еще может понадобиться это оружие? – спросил Олень.

– А если прилетит другой корабль и все начнется сначала?

– Когда это случится, мы ответим и на этот вопрос, – промолвил Тревис.

И правда, на подземном складе могло найтись более мощное оружие, способное уничтожить корабль в воздухе. Но думать об этом было рано.

– Оружие из могилы. Это и впрямь колдовство умершего народа. Я так и скажу моим людям. Когда мы выступаем?

– Когда узнаем, сработала ли наша западня, – ответил Олень.

Ответ пришел на следующее утро после восхода солнца, когда Цоай, Нолан и Деклай прибыли в лагерь. Военный вождь приветствовал всех собравшихся.

– Сработало? – с надеждой спросил Тревис.

– Да. Пинда-лик-о-йи очень нетерпеливы и сразу зашли в звездолет. И взорвались вместе с ним. Манулито проделал отличную работу.

– А Кайдесса?

– Женщина в порядке. Когда русские увидели звездолет, они оставили свою машину снаружи, чтобы пленница не убежала. Мы быстро вывели машину из строя. Теперь девушка свободна и вместе с мба’а направляется через горы сюда. Манулито и Эскелта тоже идут с ними. Но почему здесь с они? – он перевел взгляд на монголов.

– Мы ждали, но теперь ожиданиям конец, – сказал Джил-Ли. – Мы идем на север!

Глава восемнадцатая

Они лежали на краю большой впадины – до того большой, что противоположный край не был виден. «Дно древнего озера, а может, даже моря», – размышлял Тревис. Однако сейчас эта впадина заросла желтой травой, созревшие головки колыхались под ветром. Впереди над травой возвышались круглые купола монгольских юрт – черные, серые, коричневые, – окружавшие серебристый шар. Это был космический корабль. Он намного превосходил по размеру тот, на котором прибыли апачи. Но форма была почти такой же.

– Табун лошадей… пасется к западу отсюда.

Наметанным взглядом профессионального наездника Нолан сразу оценил обстановку.

– Цоай, Деклай, вы займетесь лошадьми!

Оба кивнули и поползли к табуну. Их задачей было спугнуть лошадей. Для монголов, обитателей юрт, лошади были настоящим сокровищем, их жизнью. Они наверняка решат посмотреть, что же напугало лошадей, и тем самым освободят дорогу к космическому кораблю русских. Тревис, Джил-Ли и Олень, вооруженные пистолетами мертвецов, должны были возглавить атаку. Им предстояло первыми проникнуть внутрь корабля. Пока бортовое оборудование не будет уничтожено, рассчитывать на помощь монголов не приходилось.

Трава перед Тревисом заколыхалась, и из гущи стеблей высунулся нос Нагинлты. Тревис сосредоточился и отдал койоту мысленный приказ следовать за апачами, призванными спугнуть лошадей. Койоты присоединились к группе Тревиса часом раньше, из чего тот понял, что с Кайдессой все в порядке. С сопровождающими ее Манулито и Эскелтой она возвращалась на север.

Было большой удачей, что их безрассудный план удался. Но, думая о молодой монголке, Тревис сразу вспоминал ее перекошенное лицо, когда она вцепилась в него. У нее были все основания ненавидеть его, и все же он надеялся…

Отряд продолжал наблюдать за табуном и юртами, возле которых время от времени появлялись люди. Корабль же, напротив, казался мертвым. Может, русские каким-то образом узнали о двух нападениях, подорвавших их силы, и заперлись на корабле?

– А! – выдохнул Нолан.

Одна из лошадей тревожно подняла голову и посмотрела в сторону лагеря. Должно быть, апачи уже достигли цели: участка между табуном и юртами. Монгол, сидевший, скрестив ноги, на земле, встал.

– Аххууу! – напоенный медовым запахом трав воздух Топаза прорезал леденящий кровь древний боевой клич индейцев, который некогда звучал над каньонами, пустынями и юго-западными равнинами Америки. Лошади развернулись и бросились прочь от поселения. От травы отделился человек. Индеец догнал одну из лошадей, ухватился руками за гриву и вскочил ей на спину. Только профессионал мог проделать такое. Улюлюкая, всадник отгонял табун от поселения, а койоты помогали ему в этом.

– Деклай… – узнал Джил-Ли бесстрашного наездника. – Это один из его коронных трюков.

Среди юрт поднялась паника, монголы суматошно забегали. Со стороны казалось, что кто-то разворошил муравейник. Мужчины повыскакивали из жилищ и кинулись за табуном. Один или двое вскочили на лошадей, которые оставались в лагере. Основная группа атакующих апачей, никем не замеченная под прикрытием высокой травы, ринулась к своей цели – вражескому звездолету. У троих было инопланетное оружие. Апачам уже не раз представлялась возможность проверить его в деле, и все же они опасались, что таинственная сила оружия вдруг иссякнет. Перед кораблем русских располагалась небольшая площадка голой земли, и апачам предстояло пересечь ее. Они рисковали стать отличной мишенью для копья, стрелы или более мощного оружия русских.

– Нужно постараться подбить их отсюда, – Олень положил свой «пистолет» на согнутое колено и нажал на кнопку. Закрытый люк корабля замерцал и начал разрушаться. Вскоре на его месте зияло черное отверстие. За спиной Тревиса раздался боевой клич Джил-Ли.

– Огонь! Разрежь стены на кусочки!

Однако Тревису вовсе не нужен был этот приказ. Он уже вытащил свой «пистолет» и палил по невиданно удобной цели: серебристому боку звездолета. Даже если тот и был оснащен оружием, русские все равно не могли достать стреляющих с земли индейцев.

В боку звездолета одно за другим появлялись рваные отверстия. Апачи превращали корабль русских в решето. Однако они не знали, как далеко внутрь проникают лучи. В пробоинах вдруг началось какое-то движение, и тотчас застрекотал пулемет. В лицо апачам полетели камни и комья земли. Так и под пулю попасть недолго! Пробоина в боку звездолета все увеличивалась… раздался чей-то вопль… кого-то убили…

– Не скоро им вновь захочется стрелять в нас. – Нолан с холодным спокойствием осматривал поле битвы. Апачи продолжали методично уничтожать корабль. Теперь он уже никогда не поднимется в воздух. У русских не было ни специалистов, ни материалов, чтобы устранить такие повреждения.

– Словно ножом по маслу! – восторженно заметил Льюп. – Раз! Раз!

– Вперед! – Тревис повернулся влево и потащил Джил-Ли за плечо.

Тревис не знал, возможно ли это, но ему тоже показалось, что их перекрестный огонь разрезает корабль русских на куски с легкостью, которая так восхитила Льюпа.

Сзади раздался предупредительный окрик, и апачи попрятались в траву. Тревис упал на землю, перекатился и занял новую огневую позицию. Над самой его головой просвистела стрела. Русские сделали то, чего опасались апачи: позвали на помощь монголов. Нужно как-то остановить эту атаку, иначе индейцам придется отступить.

В стенах корабля появлялись все новые дыры. Крепко сжав оружие, Тревис, петляя, бросился к ближайшей бреши. Еще одна стрела пролетела в нескольких сантиметрах от него и ударилась в бок корабля. Тревис ворвался внутрь. Он заметил, что лучи попортили не только обшивку звездолета, но и изоляцию внутри. Расположение коридоров было почти такое же, что и на его собственном корабле. Скорее всего, звездолет строили по тем же чертежам.

Тревис постарался унять сердцебиение и прислушался. Он слышал взволнованные крики и вой системы сигнализации. Но мозг корабля, его главный компьютер, помещался в рубке. Хотя русские и не решатся взлететь, в рубку нужно непременно попасть и уничтожить всю систему связи. Тревис устремился вперед по коридору, стараясь определить, в какой стороне рубка. Он ударом плеча распахивал каждую дверь, какая попадалась ему на пути, и осматривал скрытое за ней помещение. Кое-где Тревис обнаруживал неизвестное оборудование и сжигал его при помощи «пистолета». Он понятия не имел о его назначении, но здравый смысл подсказывал ему, что оно должно быть уничтожено.

Позади послышались какие-то звуки. Тревис резко обернулся и столкнулся с Джил-Ли и Оленем.

– Наверх? – спросил Джил-Ли.

– …вниз, – добавил Олень, – монголы сказали, что русские вырыли под звездолетом бункер.

– Давайте разделимся и уничтожим все, что попадется на пути, – предложил Тревис.

– Идет!

Тревис двинулся дальше и миновал еще одну дверь, но вдруг резко развернулся, вспомнив, что отсюда можно попасть в машинное отделение. Он несколько раз выстрелил. Внезапно все огни погасли, а вой сирен смолк. Часть систем корабля, а может и все, оказались выведены из строя. Теперь в темноте Тревис мог оказаться и охотником, и дичью. Однако темнота была скорее на руку апачу.

Вернувшись в коридор, Тревис продолжал путь среди полного безмолвия. Казалось, умерли не только машины, но и разумные обитатели корабля. Вдруг раздался приглушенный шорох, похожий на скрип ботинка на лестнице. Тревис юркнул в одну из кают. Луч света прорезал тьму коридора. Кто-то включил электрический фонарик. Тревис вытащил нож и перевернул его рукояткой вверх, чтобы оглушить русского. Человек быстро шел по коридору в сторону машинного отделения. Совсем рядом Тревис услышал прерывистое дыхание. Пора!

Тревис сунул «пистолет» за пояс. Одной рукой он схватил русского за плечо, а другой стукнул по голове. Однако удар оказался недостаточно силен, и Тревису пришлось применить рукоятку ножа еще раз. Человек упал. Апач обыскал его и забрал фонарь и пистолет. Убрав пистолет русского за пояс, с инопланетным оружием в одной руке и фонариком в другой, Тревис двинулся по коридору. Те, кто засел наверху, вполне могли принять его за возвращающегося товарища. Апач нашел лестницу, ведущую на следующий уровень, и начал взбираться по ней, останавливаясь и прислушиваясь.

Вдруг лестница затряслась, раздался грохот, похожий на взрыв. Может, это в бункере, о котором говорил Олень? Тревис уцепился за лестницу, чтобы переждать вибрацию, вызванную взрывом. Наверху кричали.

Тревис поспешно добрался до следующего уровня и нырнул в ответвление коридора. Не успел он это проделать, как помещение осветил луч еще одного фонарика. Вновь раздался крик, затем – выстрел. Эхо гулко прокатилось по пустым коридорам. Взбираться наверх, прямо к поджидавшему русскому было бы полным безрассудством. Может, есть другая дорога? Тревис попятился подальше от лестницы. Осмотрев каюты, он понял, что здесь располагаются жилые помещения, стало быть, рубку следует искать на следующем уровне. Внезапно апач вспомнил, что на каждом уровне есть запасной аварийный люк, предназначенный в основном для проведения аварийных работ. Если бы только найти его…

Рядом с лестницей мелькнул свет, снова грянул выстрел. Однако Тревис был уже достаточно далеко и мог зажечь фонарик. Наконец с его губ сорвался возглас облегчения. Он нашел то, что искал. Он не ошибся, предположив, что их собственный корабль очень похож на корабль русских. Тревис открыл люк и осветил его внутренность в поисках скоб, по которым можно подняться. Наверху свет выхватил из темноты очертания другого люка, того, что вел на следующий уровень. Засунув инопланетное оружие за пояс и взяв в зубы фонарик, Тревис полез наверх, стараясь не думать о глубине колодца под ним. Четыре… пять… десять скоб, и он сумел дотянуться рукой до люка.

Он ощупал его, стараясь найти защелку. Однако ничего подобного на люке не было. Тогда Тревис сжал кулак, размахнулся, с силой ударил – и едва не потерял равновесие и не свалился вниз: люк легко открылся.

Тревис очутился в полной темноте. Он лишь на мгновение включил фонарик и осветил приборы связи. Затем апач выхватил из-за пояса инопланетный «пистолет» и принялся уничтожать глаза и уши корабля. Вдруг слева полыхнул огонь, грохнул выстрел. Боль обожгла плечо Тревиса.

Реакция индейца была инстинктивной – он махнул лучом, хотя его сознание противилось этому. Защищаться с помощью автомата, ножа, стрел – это одно, но с помощью такого! Тревис прижался к стене.

Мгновение назад перед ним стоял живой человек, со своими мыслями и чувствами. А теперь из-за рефлекторной реакции мышц Тревиса он превратился в кучку пепла. Тревис убил его, сам того не желая. Оружие, которое апач сейчас держал в руках и впрямь было орудием дьявола, и его стоило опасаться. Его нельзя давать в руки людям – неважно, каковы их побуждения.

Тревис стоял, ловя ртом воздух. Ему хотелось швырнуть «пистолет» и никогда больше к нему не прикасаться. Однако основная задача еще не была выполнена. Тревис заставил себя добраться до рубки. Ему предстояло превратить этот корабль в груду мертвого железа и освободиться от острого чувства вины и этого чудовищного оружия. От оружия – пожалуй, а вот от воспоминаний никуда не деться. Тревис никому бы не пожелал когда-нибудь пережить подобное.

Грохот барабанов, разносящийся над степью, заставлял кровь бежать быстрее, глаза блестеть ярче, а мускулы напрягаться, словно рука сжимала нож или натягивала тетиву. Высокие языки пламени лизали небо, и их красноватые блики отражались в клинках кривых монгольских сабель. В свете костра в сумасшедшем танце кружились монгольские воины. Чувство победы и свободы опьяняло их. Рядом с ними зияла рваными пробоинами сфера космического корабля. Рабское прошлое осталось позади.

– Что теперь? – Менлик подошел к Тревису, позвякивая при каждом шаге своими амулетами. Неистовое выражение сошло с его лица. Казалось, он превратился в совсем другого человека. Сейчас он задал вопрос, который мучил всех.

Тревис чувствовал усталость и опустошение. Контроля над сознанием больше не существует. Люди совершенно свободны. Так что им теперь делать с этой свободой?

– Во-первых, – апач наконец нарушил молчание, – мы должны отнести это обратно.

Три инопланетных «пистолета» были зашиты в кожаные чехлы и спрятаны подальше от глаз. Хотя выбросить из головы воспоминания о них было непросто. Их видели лишь немногие. Это оружие нужно было вернуть, пока о его власти не узнали все.

– Интересно, будут ли наши потомки рассказывать о том, что призвали молнию с небес себе на помощь? – задумчиво проговорил Олень. – Но правда, то правда – надо вернуть оружие и сделать долину с башнями табу для всех!

– А вдруг прилетит другой корабль? Например, один из ваших? – спросил Менлик.

Тревис смотрел на огонь поверх головы шамана. Мучившая его мысль вернулась. Что если и вправду сюда прибудет звездолет? С Эшем, Мердоком и другими на борту, с теми, кого он любил и уважал? Как же тогда быть с башнями и заключенными в них знаниями? Будет ли он тогда уверен в правильности своих действий? Он потер рукой лоб и медленно произнес:

– Подумаем, как поступить, когда это произойдет… если это вообще когда-нибудь произойдет…

Но удастся ли им? Да и стоит ли пытаться? Он очень хотел надеяться, что этого никогда не случится, по крайней мере, на его веку. И вдруг почувствовал весь ужас своего заточения здесь.

– Нравится нам это или нет, – говорил он это другим или пытался убедить себя? – мы не можем сделать всеобщим достоянием то, что скрыто в этих башнях… не можем позволить, чтобы это нашли… и использовали. Разве что люди более мудрые, чем мы.

Менлик вновь вытащил свой шаманский жезл и начал рассеянно крутить его в пальцах, поглядывая на троих апачей с каким-то новым выражением.

– Тогда вот что я вам скажу. Мы вместе должны хранить эту тайну: ваш народ и мой. Стоит только монголам заподозрить, что вы владеете каким-то лишь вам одним известным секретом, придут зависть, ненависть, страх, раздоры. И все начнется снова: войны, набеги. Земли обширны, а нас не так много. Нужно ли вновь затевать вражду, когда мы наконец обрели долгожданную свободу и мир вновь открыт для нас? Если это древнее оружие зло, так пусть будет нашим общим табу.

Конечно, он говорил верно. Нужно было смотреть правде в глаза. Для каждого, будь то апач или монгол, любой вновь прибывший звездолет будет злом. Они должны остаться здесь и пустить корни. Чем скорее начнут мыслить одинаково, тем лучше для всех. А предложение Менлика предполагало, что их свяжет общая тайна.

– Верно, – вступил в разговор Олень, – это будет наша общая тайна. Мы трое знаем. Теперь выбери троих ты, но выбирай осторожно.

– В этом можешь не сомневаться! – ответил монгол. – Мы начинаем новую жизнь, и возврата к прошлому нет. Как я уже сказал, земля здесь большая. Мы не ссорились друг с другом, и может, наши два народа сольются в один. В конце концов, мы мало чем отличаемся… – он улыбнулся и указал на костер и танцующих вокруг него людей.

Среди монголов Тревис увидел человека, который кружился и выкрикивал воинственный клич апачей. Это был Деклай. Апачи и монголы – и те и другие наездники, охотники, скотоводы, воины, когда возникает необходимость. Разница действительно невелика. И тех и других заманили сюда обманом, и представители обоих народов не были преданы тем, кто их сюда послал.

Возможно, клан и Орда станут единым целым, а может, их пути разойдутся – время покажет. Но их будет связывать общая цель – хранить покой башен, чтобы то, что там спрятано, не проснулось ни сейчас, ни во времена потомков обоих племен.

Тревис усмехнулся. Новая религия. Новые служители культа с таинственными и запретными знаниями… В эту ночь зарождается целая цивилизация. Теперь его прежние мучительные мысли потеряли былую значимость.

Тревис взял сверток с инопланетным оружием и посмотрел на Оленя, Джил-Ли и Менлика. Он встал – тяжесть оружия в руках, еще бульшая тяжесть – на душе.

– Идем?

Важнее всего сейчас было вернуть оружие обратно. Может, после этого он сможет спать спокойно и видеть сны: скачки на заре под голубым небом Аризоны. Ему в лицо будет дуть ветер, приносящий запахи сосны и полыни, ветер, который никогда больше не согреет ему душу, ветер, которого никогда не узнают его сыновья и сыновья его сыновей. Он надеялся, что кошмарные сны прекратятся, а новый мир затмит собой старый. Лучше пусть будет так, решительно говорил себе Тревис. Пусть будет так!


home | my bookshelf | | Посланцы не сдаются! |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 5
Средний рейтинг 4.6 из 5



Оцените эту книгу