Book: Охота на лис



Охота на лис

Мария Грин

Охота на лис

ГЛАВА 1

Мисс Жюстина Брайерли с удивлением рассматривала видавший виды кожаный саквояж, который случайно обнаружила в комоде своего гостиничного номера. «Должно быть, он принадлежит какому-то джентльмену», – думала она, внимательно рассматривая свою находку со всех сторон. Ей представилось, как этот джентльмен, обнаружив пропажу в дороге, ругается на чем свет стоит и даже не предполагает, что саквояж преспокойненько лежит в одной из гостиниц на окраине Кроули.

Жюстине было любопытно, что же находится в саквояже, и девушка, дотронувшись до ручки, хотела было его открыть, но спохватилась – неприлично рыться в чужих вещах. А, собственно, кто узнает, что она заглядывала в саквояж? Вероятно, хозяин просто забыл его второпях.

«Если я узнаю, что там, внутри, то, возможно, как-то помогу джентльмену вернуть пропажу», – старалась девушка найти оправдание своему любопытству. Она открыла саквояж и заглянула внутрь.

Груда рубашек, несколько накрахмаленных шейных платков, чулки – ничего, что могло бы облегчить поиски забывчивого джентльмена.

Жюстина уже хотела было закрыть саквояж, когда увидала под грудой белья коричневый сверток, перевязанный тонким шнурком. Забыв обо всем, девушка быстро развязала узел и в изумлении застыла: в свертке лежали деньги, никак не менее тысячи фунтов! Жюстина положила деньги на кровать и стала внимательно рассматривать коричневую бумагу, в которую они были завернуты. Вся она была исписана какими-то странными знаками или буквами, но что они означали, Жюстина понять не могла. Как быть? А если саквояж забыл преступник? А если он вернется и увидит, как она роется в его вещах? От этой мысли у девушки похолодело внутри. Воображение уже рисовало жуткие картины: вот он врывается и убивает ее, потому что она прикоснулась к его тайне… В ушах звучал голос матери: «Дорогая, недостойно юной леди рыться в чужих вещах…» Подгоняемая страхом, Жюстина быстро завернула деньги в бумагу, перевязала сверток и сунула его обратно в саквояж. Немного успокоившись, она решила отнести его в полицию.

Однако Жюстина не могла избавиться от мысли, что совершенно неожиданно и сама того не желая может попасть в какую-нибудь скверную историю. Тогда уж примчатся родители и в мгновение ока она окажется дома в Бате, а этого девушка боялась больше всего на свете. Может, отнести находку хозяину гостиницы? Он-то уж знает, как следует поступать в таких случаях. Подумав так, Жюстина украдкой оглянулась, чтобы убедиться, что в комнате никого нет, и поставила саквояж на пол.

С чашкой чая в руке вошла служанка Агнесса Траск, чопорная, педантичная дама.

– Мисс, я услыхала шаги в вашей комнате и решила, что раз госпожа уже встала, то ей не помешает взбодриться чашечкой крепкого чая.

– Благодарю, Агнесса, – машинально ответила Жюстина, продолжая думать о злосчастной находке.

Служанка помогла девушке одеться в дорожный костюм из серо-голубой саржи с гофрированным воротничком и темно-синей тесьмой по краям. Крепкий чай окончательно прояснил мысли: Жюстина твердо решила отнести таинственный саквояж хозяину гостиницы и больше не вспоминать о нем. Окончательно успокоившись, она совсем потеряла интерес к толстой пачке банкнот в коричневой обертке с непонятными знаками.

Мисс Брайерли опустилась на стул, и Агнесса занялась ее прической. В этот утренний час так не хотелось думать о каких-либо неприятностях и скверных сюрпризах. Когда-то жизнь Жюстины была весела и беззаботна, она блистала красотой и живостью в столичном светском обществе. «Бриллиант чистой воды, сверкающий всеми гранями» – так называли мисс Брайерли ее многочисленные поклонники и кавалеры. Но произошло событие, сильно поколебавшее ее душевное равновесие. После того как лорд Левингтон внезапно покинул Лондон, даже не попрощавшись, оставив всех в неведении относительно причин своего столь стремительного отъезда, живость и блеск Жюстины стали таять. Воспоминания причиняли боль. Девушка глубоко вздохнула и поставила чашку на стол. Да, от прежней веселости не осталось и следа…

Когда с прической было наконец покончено и волосы уложены в локоны, мисс Брайерли в модной шляпке, кокетливо украшенной птичьим пером, спустилась вниз с саквояжем в руках. Никто не караулил ее, чтобы отнять находку, никто не следил за ней. В холле Жюстину буквально оглушил шум многочисленных постояльцев, ожидавших свои экипажи. Отыскав глазами хозяина гостиницы, она быстро подошла к нему.

– Мистер Уинстоу, вот это я нашла в своем номере, – почти прокричала Жюстина, чтобы хозяин гостиницы мог услышать ее. – Я заглянула в него, там лежат рубашки, шейные платки, а еще довольно странный коричневый сверток, перевязанный шнурком. – Жюстина внимательно посмотрела на хозяина. Понял ли он, о чем она говорит? Ей показалось, что он не прореагировал на ее слова.

– Возможно, какой-то несчастный оставил его в моем номере…

Мистер Уинстоу всплеснул руками:

– Мать родная, да ведь его, должно быть, забыл молодой человек, который останавливался, у нас прошлой ночью. Он, вероятно, вернется за вещами.

– Я нашла саквояж в комоде. Наверное, будет лучше, если Вы отправите его владельцу. Кстати, Вы знаете его адрес? – вкрадчиво спросила Жюстина, заведомо зная, что никаких следов законного владельца на свертке не обозначено.

– Вы правы, – согласился хозяин гостиницы, поглаживая переносицу своего большого бугристого носа. – Он взял саквояж у Жюстины и простодушно улыбнулся. – Спасибо, мисс, и извините за беспокойство. Я позабочусь об остальном.

Мистер Уинстоу поставил саквояж на большую груду багажа, и в тот же момент громкие голоса постояльцев отвлекли его внимание.

Ну что ж, Жюстина исполнила свой долг, и хотя любопытство все еще терзало ее, она вернулась в комнату и стала наблюдать, как Агнесса упаковывает вещи.

Жюстина зевнула, благопристойно прикрыв рот рукой. Просыпаться раньше восьми не входило в ее привычки, но грохот экипажей, крики возниц и голоса постояльцев не располагали ко сну. Девушка выглянула в окно, откуда открывался вид на площадь перед зданием гостиницы и уходящую на север дорогу. «Здесь кончается Лондон, сегодня я покину его», – подумала она, не испытывая, однако, ни малейшего сожаления.

Воспоминания о Лондоне, о бесконечных светских приемах и балах вновь болью отозвались в душе Жюстины и вернули мысли к человеку, так безжалостно разбившему ее сердце во время этого последнего, уже уходящего сезона с его изнуряющей жарой и пылью. Скоро одуряющий летний зной вместе с гнилыми ароматами Темзы и бедных кварталов сдует этот десятитысячный слой столичной элиты и перенесет его на свежий воздух загородных поместий.

Жюстине не пришлось долго раздумывать, куда отправиться из Лондона. Выбор ее был небогат: либо вернуться домой к родителям, либо провести лето у сестры Норы, которая была беременна и изнывала от тоски в окружении своих слуг. Муж Норы, Генри Алленсон, был занят важными государственными делами и редко бывал дома. Девушка решила ехать к сестре. Правда, Нора так утомляла своей бесконечной трескотней, могла болтать без умолку день и ночь, но человеком она была очень добрым и жизнерадостным. «Уж лучше общество беспокойной сестры в Суссексе, – рассуждала Жюстина, – чем встреча с матерью, с ее вопросами, испытующими взглядами. Она сразу заметит темные круги под глазами, мое подавленное состояние».

Жалость к себе была совершенно не свойственна мисс Брайерли, но сейчас ей никак не удавалось вернуть былую жизнерадостность. Раньше она могла управлять своими эмоциями – спасало чувство юмора. Ведь даже когда пришлось расстаться с герцогом Уиндхэмом, Жюстина не упала духом. Правда, и большой любви не было, потому и отношения поддерживать не имело смысла. Разве что из корысти? А теперь герцог женат на ее подруге, Аллегре Темпл, и, кажется, счастлив. Конечно, Уиндхэм был прекрасной партией, но мисс Брайерли поклялась, что замуж выйдет только по любви, и ни положение в обществе, ни богатство ее будущего избранника не тревожили ее. Жюстина осталась верной своей клятве, хотя ни друзья, ни родственники не разделяли ее взглядов, считали идеалисткой, не понимающей жизнь. Но ведь настоящая любовь все-таки пришла! Нет, она не пришла, она как ослепительная комета вспыхнула на горизонте, чтобы так же внезапно погаснуть…

Любовь пришла в образе Дамиана Траубриджа, лорда Левингтона. Стареющие светские дамы, умудренные жизненным опытом, предостерегали Жюстину от знакомства с этим человеком, называли его развратником, повесой, самовлюбленным эгоистом. Но разве любящее сердце прислушивается к голосу разума? Оно уже успело утонуть в глубоких омутах этих синих глаз и потеряться в пьянящей сладости улыбки, когда их обладатель, Дамиан Траубридж, вдруг заявил мисс Брайерли, что никогда никого не любил и не любит. Жюстина была уверена, что ее любовь, такая сильная и жертвенная, не может остаться без взаимности, но маркиз решительно отвергал все, что шло дальше легкого увлечения.

Откровенничая с Жюстиной по поводу своих любовных похождений, Дамиан при этом каялся, признавая свою вину. Девушка слушала его излияния, и сердце ее разрывалось от боли. Никогда еще Жюстина так не страдала. И теперь, через столько дней и ночей, душевная рана еще не затянулась. Да, Дамиан ничего не обещал ей, не просил ее руки. Но не могла же она не видеть, как всякий раз при встрече с ней его глаза светились огромной радостью, в них отражалось столько чувства… Тогда Жюстина не сомневалась, что он любит ее, но сейчас, по прошествии времени, поняла, что заблуждалась. Какие чувства испытывал к ней маркиз, теперь для нее было загадкой. Должно быть, она приняла за любовь нечто другое. «А может, это «другое» и есть любовь, а у меня о ней просто не то представление? – внезапно осенило девушку. – Что ж? Я прожила жизнь в плену своих иллюзий», – с горечью думала она. О, будь все проклято! – стон вырвался из груди, и глаза заволокло слезами.

– Мисс Жюстина! – Агнесса не на шутку испугалась.

– Я не хотела, прости, – произнесла Жюстина, утирая слезы тыльной стороной ладони, понимая, что это не совсем прилично для леди, но что делать, если под рукой нет носового платка? Одному богу известно, сколько носовых платков понадобилось ей с тех пор, как Левингтон покинул Лондон. Именно он стал причиной ее поездки к Норе в Суссекс. Родовое гнездо маркиза, Ардмор Крест, находилось в трех милях от поместья лорда Алленсона, и Жюстина втайне надеялась, что рано или поздно встретится с ним там. «Безусловно, при встрече он решит, что я приехала возобновить прерванные отношения. Но ведь оно так и есть, и будь я на его месте, ничего другого не подумала бы», – последнюю фразу Жюстина произнесла вслух, одновременно наблюдая за Агнессой, укладывающей в красный кожаный чемодан господские гребни и щетки с серебряными рукоятками. Услыхав непонятные слова, произнесенные юной леди, служанка прервала свое занятие и искоса взглянула на Жюстину. Не в первый раз наблюдала она, как госпожа бесцельно ходит по комнате, что-то бормоча себе под нос. Жюстина же таким способом старалась справиться с участившимися в последнее время приступами отчаяния.

– Позволю себе заметить, мисс, что Ваша сестра будет счастлива видеть Вас у себя в Мильверли. Ведь ей скоро рожать.

– Я думаю, недели через четыре. Конечно, ей понадобится моя помощь, ведь мама из-за болезни не сможет приехать к ней. Ну а потом я вернусь домой, и, возможно, навсегда. Там я быстро позабуду все прелести столичной жизни.

Агнесса покачала седой головой:

– Не стоит так убиваться. Вы так молоды, и Вам надо думать больше о будущем, а прошлое постараться забыть.

– Пожалуй, Вы правы, но от себя-то не уйдешь, – мрачно ответила девушка, в который раз стараясь подавить нахлынувшее чувство горечи. – Прошлое не дает мне покоя.

Агнесса понимающе кивнула:

– Все мы хоть однажды пережили трудные минуты, мисс.

– Нам пора покинуть это неуютное местечко, мы и так потеряли слишком много времени, – сказала девушка, помогая Агнессе упаковать свои вещи. Если бы они выехали из Лондона накануне в полдень, то сегодня были бы на южном побережье. Вчерашняя остановка в этой гостинице спутала все планы, зато дала Жюстине возможность хоть немного отвлечься от столичной суматохи и настроиться на провинциальный лад. Да и спешить к неугомонной Норе, которая своей болтовней любого сведет с ума, тоже не стоило. И, наконец, промедление в пути хоть ненадолго отдалило каверзные вопросы сестры. Жюстина понимала, что волновать Нору в ее положении нельзя, следует привести свои чувства в порядок, чтобы в Мильверли никто не догадался, какое смятение царит в ее душе. Ведь рано или поздно она встретится там с Левингтоном. А что сулит эта встреча? Презрение? Безразличие? «Ничего хорошего», – решила девушка. Пытаясь унять дрожь в руках, Жюстина решительно затянула ленты шляпки. «Эх, если бы можно было убежать от всего этого!..»

* * *

Дамиан Эдуард Лукас Траубридж, четвертый потомок маркиза Левингтона, владелец Ардмор Крест, Олдхэвена, Восточный Суссекс, въезжал во двор «Золотого Яйца». Помахав рукой, он хотел привлечь внимание хозяина, но вдруг услыхал страшный грохот, раздавшийся сзади. Обернувшись, маркиз увидел опрокинувшийся экипаж. Тотчас вокруг собралась толпа. Пожилой джентльмен в старомодном парике и мешковатом костюме громко спорил с хозяином гостиницы по поводу платы за перевозку.

В холле толпились взволнованные женщины, бурно обсуждающие происшествие. По их перепачканной одежде нетрудно было догадаться, что они и были жертвами случившегося.

– Могу я быть чем-нибудь полезен? – спросил Дамиан подошедшего к нему владельца гостиницы, тучного мужчину с лоснящимся лицом.

– Спасибо, сэр. Уже все в порядке, – ответил тот – Никто, слава Богу, серьезно не пострадал. Возница говорит, что на лошадей напал рой диких пчел, вот они и понесли. Почтовая карета налетела на кабриолет. – Мужчина вытер единственный стол, на котором не было грязной посуды и пивных кружек, и как бы извиняясь за беспорядок, грустно улыбнулся: – На прошлой неделе здесь стояли солдаты, так все мои служанки сбежали с ними, а жена занята кухней. Что Вам подать, сэр?

Дамиан усмехнулся, сел за стол, вытянув уставшие ноги:

– Бутерброд с сыром и кружку самого лучшего пива, пожалуйста.

Хозяин гостиницы, красный от смущения, ушел на кухню. Дамиан был рад случаю расслабиться и подкрепиться, поскольку ему предстояло исколесить еще не одну сотню миль, заглянуть в десятки гостиниц и постоялых дворов на пути к Лондону в поисках потерянного саквояжа. «И все это из-за Роджера! – досадовал Дамиан на младшего брата. – Вечные неприятности, вечные «истории», одна похлеще другой, постоянные попойки, никакой ответственности за свои поступки. Ничего нельзя доверить, даже самой малости».

Неожиданный вызов в Лондон, пришедший из министерства иностранных дел, не позволил Дамиану самому явиться на назначенную встречу. Не поехать в столицу он не мог, ведь сам лорд Кэслри ждал его, поэтому и пришлось поручить Роджеру это несложное дело. Дамиану и в голову не пришло бы, что брат, пусть даже в сильном подпитии, не выполнит его.

Три хорошенькие юные леди за соседним столом отвлекли маркиза от мрачных мыслей. Он подмигнул девушкам, и они зарделись от смущения. Дамиан понимал, что ведет себя не лучшим образом, но ему всегда нравилось поддразнивать женщин, однако лишь до того момента, пока они не начинали активно проявлять свои чувства. И всякий раз он поспешно ретировался, чтобы не попасть в расставленные для него сети. Женщинам из света он предпочитал опереточных певичек, а то и проституток, потому что за услуги они довольствовались деньгами или драгоценностями и не посягали на его свободу.

Хозяин гостиницы наконец принес заказ, и Дамиан жадно осушил кружку, утоляя жажду, мучившую его всю дорогу. Снова промелькнула мысль о саквояже. «Надо поспешить найти его, пока этого не сделал кто-либо другой».

Шумной толпой в гостиницу ввалились вновь прибывшие постояльцы и тут же громко потребовали выпивку и закуску. Опасаясь, что хозяин начнет заниматься ими и уж тогда не скоро его дозовешься, Дамиан задал ему свой главный вопрос, пришлось почти кричать:

– Не оставил ли молодой человек вчера в Вашей гостинице саквояж?

Чтобы лучше расслышать слова гостя, хозяин приложил ладонь к уху, и Дамиан еще громче повторил вопрос. На сей раз его слова заглушил чей-то раскатистый смех.

– Вы сказали, саквояж? – переспросил хозяин и отрицательно покачал головой: – Сожалею…

В который раз за этот день маркиза постигла неудача.

– Благодарю, – ответил он холодно, – занимайтесь гостями.

Теперь можно было и поесть. Дамиан так проголодался, что хлеб с сыром показался ему деликатесом. Пережевывая с наслаждением свой скудный завтрак, он откинулся на спинку стула и закрыл глаза…



…Кто-то спускался по лестнице. В поле зрения попала пара изящных туфелек под голубой мантильей из дорогой шерстяной ткани. «Наверное, знатная дама со своей свитой», – подумал Дамиан, лениво разглядывая пожилую служанку и двух огромных грумов, которые несли гору коробок и чемоданов. Чуть позади группы шла сама обладательница туфелек и мантильи, однако лица ее маркиз не видел за низко опущенными полями модной шляпки с кокетливым перышком. «Ох уж эти поля, как шоры у кобылы, – вдруг рассердился он, – видимо, даме есть что скрывать от любопытных взглядов!» Из-под шляпки видны были только темные красивые локоны. Внезапно леди подняла голову и посмотрела прямо в лицо Дамиана. Пища застряла у него в горле, сердце бешено забилось, дыхание перехватило. Громы небесные! Все что угодно мог он ожидать от судьбы, но только не этой встречи с той «несравненной», от которой так постыдно бежал, словно спасаясь от этих изумрудных глаз! Да, это была мисс Брайерли. Дамиан кашлянул, глотнул пива, чтобы хоть как-то справиться с охватившей его паникой – такой неожиданностью была для него столь бурная реакция его организма!

Жюстина поймала его взгляд, рука ее непроизвольно вскинулась к горлу, как будто желая остановить стон, но глаза, когда-то такие лучистые, а нынче обрамленные темными кругами, вдруг засверкали неподдельно лютой ненавистью. Застывшая мертвая улыбка Жюстины не выдавала никаких чувств.

«Либо она меня разлюбила, либо слишком хорошо скрывает любовь, – решил Дамиан, – но в любом случае так будет лучше для нас обоих». Бурное объяснение в последнюю их встречу оставило тяжелое чувство, но лорд успокаивал себя тем, что и на этот раз сумел устоять перед соблазном, не поддаться такому дьявольски приятному искушению.

…Лорд Левингтон поднялся и вежливо поклонился мисс Брайерли. Ему не хотелось, чтобы Жюстина заподозрила его в том, что встреча эта не случайна. Он не собирался возобновлять их отношения, и холодность его тона должна была продемонстрировать это Жюстине:

– Мисс Брайерли, – голос не выдал волнения.

– Лорд Левингтон, – надменно кивнула в ответ девушка. – Не ожидала Вас встретить здесь.

– Да, это сюрприз.

– И довольно неприятный, – в ее голосе звенел лед. – Без этого сюрприза я могла обойтись, – побледнев, она повернулась к подошедшему хозяину гостиницы.

Дамиан не уловил сути их беседы. Впрочем, ему было не до того. Сердце его все еще гулко билось в груди, даже руки и те слегка дрожали, и самым большим желанием было уйти, уехать немедленно. Однако усилием воли он заставил себя сесть и продолжать завтракать как ни в чем не бывало. Жюстина с хозяином направились к выходу, и до Дамиана долетели обрывки их беседы: – Все ваши вещи, мисс Брайерли, уложены в карету. Вы спокойно можете отправляться в дорогу. Счастливого пути!

– Спасибо, мистер Уинстоу. Мне было приятно провести время в Вашей гостинице.

И надо же было случиться, что кусочек сыра выпал из руки Дамиана прямо под ноги Жюстины! Инстинктивным движением он нагнулся, чтобы поднять его… Вот тут-то все и началось. Девушка наступила на скользкий пол, Дамиан слегка задел ее плечом, но этого было достаточно, чтобы она, потеряв равновесие, неловко цепляясь за стол, стала оседать на пол. Однако лорд Левингтон успел проворно вскочить и подхватил падающую Жюстину. Руки Дамиана, коснувшись ее тела, как будто сами по себе, независимо от его воли, вдруг вспомнили, как ласкали его совсем недавно. Лорд почувствовал, как ток пробежал по жилам, но сознание оставалось ясным, и он пристально посмотрел на девушку. Ее лицо, когда-то такое веселое, излучающее счастье, стало мертвенно бледным, безжизненным, бескровные губы плотно сжались, глаза пылали ненавистью…

– Немедленно уберите руки! – В словах было столько холода, что ему показалось, будто его окатили ледяной водой. Руки, державшие девушку, безвольно опустились.

– Я только хотел поддержать Вас, чтобы Вы не упали, мисс Брайерли.

– Не смейте прикасаться ко мне! Дайте пройти!

– Если Вы думаете, что я подстроил все это нарочно с единственной целью прикоснуться к Вам, то глубоко заблуждаетесь.

– Вы уже столько раз «спасали» меня подобным образом, что впредь, будьте так любезны, не попадайтесь на моем пути. Запомните это до конца своих дней, а то и подольше!

– В самом деле? Вы полагаете, что мы встретимся на небесах? – Он одарил девушку обворожительной улыбкой.

– Едва ли… Вы вряд ли попадете туда… И меня это вполне устроит: Вы – в аду, я – в раю!

– Я вижу, мисс Жюстина именем Всевышнего уже приговорила мою душу… – голос Дамиана звучал жестко. – Но смею заметить, что…

– Я не нуждаюсь в Ваших замечаниях. Своим поведением в Лондоне Вы не заслужили лучшего, вне всяких сомнений. И давайте прекратим этот разговор.

Дамиан посмотрел ей прямо в глаза и почувствовал, как защемило сердце. Он понял, что теряет Жюстину, теперь уже навсегда.

«Отчего же я не позволяю ей уйти? Зачем я удерживаю ее?» – и нерешительно произнес:

– Быть может, мы еще не все сказали друг другу? – слова звучали искренне, да и не могло быть иначе – вплоть до самого разрыва Дамиан дорожил их отношениями и хотел, чтобы они продолжались как можно дольше. Он чувствовал, что и сейчас внутренне желает этого, но панический страх перед «делами сердечными» не позволял ему раскрыть душу до конца.

– Я высказала все, что хотела. До свидания. – Резко повернувшись, Жюстина направилась к выходу. Лорд Левингтон больше не пытался удержать ее и лишь молча посмотрел ей вслед.

«Видимо, она права, – с грустью подумал он. – Кстати, а что эта женщина делает в Суссексе? Впрочем, какое мне до этого дело?» – попытался уговорить себя Дамиан, но тут же со страхом осознал, что образ девушки будет теперь преследовать его всюду, лишать покоя, будоражить сон, жечь душу – так неожиданно сильно подействовала на него эта встреча. А между тем в своем окружении лорд Левингтон слыл бессердечным человеком с холодным рассудком, и мисс Брайерли не могла не знать об этом еще до встречи с ним.

* * *

…Жюстина быстро шла к выходу. Если бы кто-нибудь знал, что сейчас творилось в ее душе! Сердечная рана открылась вновь и жгла нестерпимо. Отчаяние охватило с новой силой и требовало выхода. Злой бес безысходности правил бал в ее истерзанной душе!

– Все готово к отъезду, мисс, – кучер поклонился Жюстине и помог ей сесть в карету, доверху нагруженную чемоданами и коробками.

– Чем скорее я покину это место, тем лучше, – произнесла она вслух, ни к кому не обращаясь, и приказала кучеру: – Гоните, не жалейте лошадей!

Карета промчалась мимо одинокой фигуры во дворе гостиницы. Лорд проводил ее взглядом. Он был по-прежнему хорош, этот искуситель ее сердца: красивое мужественное лицо, волевой подбородок, стройное длинное тело, широкие плечи. Ладно сидящий модный костюм подчеркивал неотразимость его внешнего облика. Именно таким рисовало его охваченное страстью воображение Жюстины. «Да, этот человек сведет с ума кого угодно, но только не меня и не теперь! Мисс Брайерли больше не поддастся этому волнующему взгляду искрящихся голубых глаз, этой пленительной улыбке! С меня довольно!»

Гостиница осталась позади. Покачиваясь на мягких подушках летящей вперед кареты, Жюстина думала, что ей делать дальше: то ли остановиться еще где-нибудь, чтобы пообедать, то ли ехать сразу в Мильверли? Жаркий летний день разгорался и обещал сухую безоблачную погоду. В небе весело светило ласковое солнце. Никуда не хотелось торопиться. Неприятные мысли постепенно уступили место хорошему настроению. Жюстина решила сделать небольшую остановку и перекусить. Примерно в час пополудни карета достигла Даунса.

– Думаю, у Норы нас вряд ли ждет роскошный ужин. Сестра никогда не занималась серьезно домашним хозяйством. Если мы не хотим остаться сегодня голодными, то следует пообедать где-нибудь в Даунсе, – сказала мисс Брайерли Агнессе.

– А все-таки Ваша сестра – прелесть! Дом в Бате стал таким унылым, когда она вышла замуж и уехала.

– Да, Вы правы, Нора всегда была озорной и веселой…

– …как мисс Жюстина в свое время, вы так похожи! – добавила служанка. Жюстина улыбнулась. Она чувствовала, что веселье и спокойствие вновь возвращаются к ней.

– Я думаю, это сходство и было причиной наших частых размолвок.

– Просто каждая из вас пыталась доказать свою правоту не основательностью аргументов, а силой голоса. Простите за излишнюю откровенность, мисс Брайерли, – добавила Агнесса, теребя в руках платок. – Слугам не следует обсуждать поведение господ и их взаимоотношения.

– Я нисколько не сержусь, тем более, что Вы правы: мы с сестрой, пожалуй, слишком бурно спорили.

К тому времени, когда карета подкатила к небольшой гостинице на окраине Льюиса, девушку было не узнать. От прежней печали не осталось и следа. Она легко спрыгнула на землю, огляделась вокруг и с наслаждением вдохнула чистый деревенский воздух. Приятно пахло свежескошенным сеном и цветами. Легкий ветерок ласкал лицо. От этой сельской идиллии, возвращавшей к жизни, последние недели в Лондоне показались кошмарным сном. «Эта поездка должна пойти мне на пользу. Я успокоюсь и отдохну. Да и Нора в замужестве наверняка стала более рассудительной, а значит, будет кому поверить сердечные тайны». – Размышляя таким образом, Жюстина взбежала по ступенькам, ведущим в небольшую харчевню при гостинице. Войдя внутрь, девушка оказалась в полумраке и остановилась. Через закопченные окна харчевни почти не проникал свет. Глаза должны были привыкнуть к темноте.

В харчевне стоял невообразимый шум, в котором смешалось все: человеческие голоса, звон тарелок, стук пивных кружек. Люди за столами болтали, смеялись, пили, ели. Пытаясь внимательно разглядеть присутствующих, Жюстина пришла к выводу, что в основном это местные жители. В поисках хозяина она направилась в глубь харчевни. Царившая здесь атмосфера понравилась ей: она вообще любила останавливаться в местах, где можно было встретить людей из разных слоев общества и пообщаться с ними. Дома и в Лондоне ее окружал совсем другой мир – родственники, слуги, экипажи… Если бы мать узнала, что ее дочь интересуется жизнью простых людей и даже общается с ними, она бы упала в обморок.

Вдруг среди всего этого гама Жюстина уловила голос, который показался ей слишком знакомым. Она вся сжалась. В углу в окружении людей, бочек и пивных кружек девушка различила знакомое лицо. «Левингтон?! Невероятно! Он преследует меня? Но как он мог оказаться здесь раньше, чем я? И если он заметит меня, то подумает, что это я гоняюсь за ним по пятам». «Я не дам ему повода думать так!» – все закипело в ней от негодования.

– Что Вы здесь делаете?

– То же, что и Вы, мисс Брайерли. Заглянул, чтобы немного освежиться, – с этими словами лорд Левингтон поднес к губам кружку пива. – Или наши законы запрещают это? – Не отрываясь, он смотрел ей в глаза и, видимо, ждал ответа. Жюстина растерялась.

– Мисс Брайерли стала такой молчаливой? – В глазах его блеснула насмешка.

– Мне нечего добавить к тому, что уже было сказано три часа назад.

– У меня такое предчувствие, что мы еще не раз встретимся этим летом.

– Постараюсь не доставить Вам этого удовольствия… – бросила Жюстина, делая вид, что поглощена поисками хозяина гостиницы.

– Вы, должно быть, ищете хозяина? Напрасно. Он ушел за цыпленком для ужина.

Левингтон читает ее мысли? Жюстина направилась к выходу. Внезапно Дамиан схватил ее за руку, намереваясь остановить.

– Я вижу, милорд, Вы разучились вести себя как джентльмен!

– Мне трудно с Вами спорить.

– Довольно! Я глубоко возмущена! Уберите руки, мне надоело слушать Вашу болтовню!

Левингтон повиновался.

– Простите, мисс, я только хотел сказать Вам, что жена хозяина давно ждет Ваших распоряжений. Вы, должно быть, ее не заметили…

Перед Жюстиной появилась полная женщина в коричневом платье. Белый фартук и чепчик дополняли ее гардероб.

– Принесите, пожалуйста, лимонад и что-либо перекусить, а еще, если можно, подыщите мне место, где я могла бы спокойно поесть.

– Кусок пирога, вареное мясо и пудинг Вас устроят, мисс? А вот насчет укромного места должна Вас разочаровать: все уже занято.

Жюстина обвела глазами харчевню, заметила свободный столик у окна и попросила хозяйку принести заказ туда. Вместе с Агнессой, которая только что вошла, они расположились за столиком. «Он не дождется от меня больше ни слова», – твердо решила девушка. Но не суждено им было, наверное, спокойно пообедать. Какой-то подвыпивший фермер стал крутиться около них, донимая Жюстину пьяной болтовней:

– Какое счастье видеть так близко хорошеньких девушек! – помутневшие глаза смотрели куда-то мимо Жюстины. Фермер едва держался на ногах. Он захохотал, и их обдало перегаром, жуткой смесью пивных и винных паров. Все это было отвратительно.

Первой не выдержала Агнесса. Она одарила незваного гостя презрительным взглядом и проговорила сквозь зубы:

– Мы не нуждаемся в вашем обществе!

– Зато я нуждаюсь в Вашем. Мне так хочется приклонить голову к груди юной леди!

Дамиан решительно подошел к женщинам и стал между ними и пьяницей. Они облегченно вздохнули. Жюстина готова была простить ему все обиды, лишь бы сейчас он не оставил их на произвол судьбы.

– Прекратите приставать к леди, не то нарветесь на скандал. У меня хватит сил, чтобы заставить Вас замолчать!

– Скандал? Я никого не собирался обидеть, просто я неравнодушен к лошадиным задницам и женским прелестям, скажу Вам по секрету… Все мы грешны.

Левингтон молча смотрел на фермера. Почувствовав угрозу, пьяный бросил злой взгляд на всю компанию, поставил на стол пустую кружку и вышел вон. Дамиан повернулся к Жюстине:

– Могу я присоединиться к Вам? – всем своим видом он дал дамам понять, что не собирается ретироваться. – Это не совсем подходящее место для светской дамы, путешествующей с одной служанкой. Я готов предложить Вам свою помощь и защиту, правда, ненадолго.

Жюстина вскинула голову:

– Благодарю, милорд, со мной мои грумы, в случае необходимости они защитят меня.

– А можно узнать, где они? – Левингтон обвел взглядом помещение и, не дождавшись разрешения, сел за стол. – Со мной вы будете в безопасности.

– Я не уверена в этом, – заметила Жюстина. Видимо, придется объяснить лорду причину своего пребывания в этих местах, ведь рано или поздно он сам узнает ее.

– Я собираюсь навестить свою сестру в Мильверли.

– Неужели?! Как мило! В таком случае мы с Вами соседи на целое лето, – лицо лорда Левингтона расплылось в самой обворожительной улыбке, какую когда-либо видела у него Жюстина.

– Я не думаю, что мы там будем часто встречаться. Я не собираюсь искать Вашего общества, и в мои планы не входит посещение ваших местных сборищ в Олдхэвене.

– И очень зря! Вы же не собираетесь провести лето в Нориной спальне? Я надеюсь увидеть Вас хоть на одном из моих пикников.

– Теперь я уверена, что не задержусь у сестры надолго. Я вовсе не горю желанием прожить лето по соседству с Вами.

В глазах лорда промелькнули лукавые огоньки. Наклонившись к Жюстине настолько близко, что она ощутила его дыхание, он сказал:

– А мне показалось, что Вы намеренно выбрали это место для отдыха, чтобы быть поближе ко мне.

– Я и не ожидала, что Вы подумаете по-другому – Ваши самоуверенность и себялюбие давным-давно ни для кого не секрет. – Не давая Дамиану опомниться, девушка продолжала в том же духе: – Вы всегда были очень высокого мнения о своей персоне! Но, попомните мои слова, настанет день, когда все отвернутся от Вас и Вы останетесь совсем один. Это будет началом Вашего падения, страшного падения с пьедестала собственного эгоизма. – Жюстина торжествовала. Она видела, в какое смятение повергли лорда ее слова. «Это послужит ему хорошим уроком», – подумала она.

Дамиан на мгновение потерял дар речи. Когда он снова обратился к Жюстине, его голос звучал холодно, от прежней игривости не осталось и следа:

– Что ж, никто не лишает Вас права с вершины собственной непогрешимости судить меня. Бог с Вами!

Тем временем хозяин гостиницы расставил на столе заказанную женщинами снедь. Принимаясь за еду, Жюстина с издевкой обратилась к Дамиану:

– Сожалею, милорд, но Ваше общество не прибавит нам аппетита. Или Вы рассчитываете на бесплатный обед?

Лорд понял недвусмысленность намека, но не спешил уходить. Самолюбие его было уязвлено, он готов был ответить на все эти оскорбления достойным образом, но к столу так некстати снова подошел хозяин:

– Буду рад, господа, если вам придется по вкусу наша деревенская пища, – сказал он и вежливо поклонился. Обращаясь к Дамиану, он продолжал:

– Сэр, у нас никто не забывал саквояжа. Извините, ничем не могу Вам помочь.

Жюстина украдкой посмотрела на Дамиана. Ее бывший воздыхатель выглядел совсем расстроенным – на лицо легла тень, губы плотно сжались, в глазах сквозило явное разочарование.



– Что ж, – вздохнул Левингтон, – видимо, придется смириться с этой потерей. Жаль, но ничего не поделаешь.

При этих словах Жюстина встрепенулась. Речь шла, видимо, о саквояже, найденном ею сегодня утром в «Золотом Яйце». Первым желанием было тотчас рассказать обо всем Дамиану. Но раздражение и обида на лорда взяли верх, и девушка промолчала. Ей не было жаль Дамиана. «Пусть помучается, ему это на пользу! – позлорадствовала она. – Подумать только, он решил, что я ради него приехала в Суссекс!» – мысль о том, что лорд был так близок к истине, злила ее еще больше. – «Я ничего не расскажу ему о своей находке, по крайней мере, сегодня!» – твердо решила девушка, понимая, что поступает не совсем порядочно, и успокоила свою совесть: «Ведь саквояж-то не пропал… Он спокойненько дожидается в Кроули своего хозяина».

ГЛАВА 2

Дамиан пристально смотрел на Жюстину, словно пытался прочесть ее мысли. Неприступность мисс Брайерли беспокоила его сейчас не меньше, чем пропажа саквояжа. Волна сладких воспоминаний нахлынула на него с новой силой… Ее мягкие шелковистые волосы, чувственные губы… – все это нужно поскорее выбросить из памяти… Он чувствовал свое бессилие перед обжигающей душу страстью.

– Разговаривать во время еды – дурной тон, – наконец произнесла девушка, вытирая губы и откладывая вилку. – Мне кажется, нам пора, – она повернулась к Агнессе, – мне невыносимо наскучила эта компания.

Жюстина чувствовала, как ненависть к лорду борется в ней со страстным желанием крепко прижаться к этому человеку. И чтобы защититься от этого наваждения, она готова была снова и снова бросать ему в лицо обидные слова. Что ж, мисс Брайерли славилась не только красотой, благородством, умением поставить на место зарвавшихся кавалеров, но и способностью скрывать истинные чувства за стрелами колких острот. И сейчас это искусство помогло ей сохранить внешнее безразличие.

– Полагаю, Вы устали от себя, мисс. Мое «общество» заняло у Вас слишком мало времени, чтобы успеть наскучить, – невозмутимо произнес Дамиан. Он чувствовал, как бесит Жюстину его спокойствие. Конечно, разумнее всего было бы встать и покинуть женщин или хотя бы изменить тон, но Левингтон не сделал ни того, ни другого.

– Даже минута общения с Вами невыносима для меня!

– Должно быть, мое обаяние слишком сильно действует на Вас, если Вам удается выдержать всего минуту в моем обществе, – отпарировал лорд, улыбаясь.

Жюстина смерила его презрительным взглядом:

– Вы ничуть не изменились! Как всегда, «передергиваете», лишь бы извлечь пользу для себя! Вы и сейчас хотите оставить последнее слово за собой? Все, с меня довольно! Я по горло сыта и Вами и Вашими разговорами. Оставьте меня!

– В настоящий момент и я не испытываю особой радости от беседы с Вами, – Дамиан понимал, что вышел за рамки приличия, но не видел другого способа оградить себя от откровенной враждебности Жюстины. Надеясь задержать ее хоть на мгновение, он вытянул вперед ноги, преграждая ей путь к бегству. Он почти не контролировал свои действия, как будто кто-то внутри, неподвластный ему, руководил всем его существом.

– Я избавлю Вас от своей невыносимой компании тотчас, – глухо сказала девушка, не обращая внимания на его жест.

«Со стороны, должно быть, я выгляжу нелепо. Больше нет смысла удерживать ее, да и самому оставаться здесь», – вздохнул Дамиан, поднимаясь со стула.

– Вы совершенно правы, надо кончать этот бесполезный разговор, – лорд сухо раскланялся и вернулся к своему столику.

«Если бы родители знали, в каких местах их дочь проводит время, с кем общается, то их хватил бы удар, а отец, уж точно, запер бы ее в доме и не выпустил бы больше никуда, – думала Жюстина, направляясь к выходу. – Пока не поздно, надо наслаждаться свободой! Прочь уныние!»

У выхода девушка остановилась, поджидая Агнессу, которая рассчитывалась с хозяином за обед.

– Я вижу, у Вас улучшилось настроение, мисс, – раздался за спиной голос Дамиана.

Жюстина поморщилась от досады.

– А почему бы и нет? Отличная погода, вкусная пища, холодный лимонад… Немного не повезло с компанией, ну да что ж поделаешь?..

– Если не ошибаюсь, речь идет обо мне, а не о пьяном фермере? – грустно засмеялся лорд. Он подошел совсем близко и, кажется, опять намеревался преградить ей дорогу.

– Понимайте, как хотите, – с этими словами девушка выставила вперед зонтик, освобождая себе путь. Дамиан посторонился.

– До скорой встречи, милорд! – небрежно бросила Жюстина.

* * *

Стоял жаркий солнечный летний день. Стайка белых уток, крякая, барахталась в пруду. Под широкой кроной могучего вяза сосредоточенно умывался черный кот, рядом резвился маленький котенок. «Да это же райский уголок, настоящая сельская идиллия, – улыбнулась Жюстина. – Здесь наверняка я забуду все беды и печали и излечусь от сердечных мук».

Нора встретила сестру на крыльце своего дома. Они давно не виделись и были счастливы заключить друг друга в объятия.

Высокая, черноволосая, голубоглазая – Нора была типичной представительницей женской половины семейства Брайерли. Беременность, однако, наложила свой отпечаток, лишила ее былой привлекательности: на лице не было прежнего румянца, исчезла бьющая через край живость, которой так славилась Нора в юности. Долгое «заточение» в сельской глуши сказалось и на отношении Норы к своему гардеробу – в нем не было уже элегантности, свойственной дамам «из света». Ее простое платье из муслина канареечного цвета и широкополая соломенная шляпа, защищающая от палящего зноя, как нельзя лучше соответствовали провинциальному быту со всей его простотой и патриархальностью.

Будучи старше сестры на три года, Нора с раннего детства опекала, защищала и поддерживала ее, но когда опека становилась чрезмерной и ограничивала свободу, Жюстина бурно сопротивлялась, из-за чего между сестрами нередко возникали ссоры. Теперь детские обиды были позабыты, и они искренне радовались встрече.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Жюстина участливо.

– Я не предполагала, что это так тяжело! Надеюсь, ты поможешь мне отвлечься от этих постоянных недомоганий! Наедине с собой я только и думаю о них. Кстати, скоро к нам присоединится Генри – он заканчивает срочные дела в правительственной комиссии в Лондоне.

– Конечно, я постараюсь помочь тебе. И Генри я не видела давно… Думаю, вместе мы хорошо проведем время.

Веселый мальчишеский крик заставил Жюстину обернуться:

– Тетушка Жюстина, а ты не забыла привезти мне подарок? – пятилетний племянник Эдуард, сын Норы и лорда Генри, бросился ей на шею.

– Если ты обещаешь не подкладывать в мою сумочку мышь? как в прошлый раз, то в ней непременно найдется что-нибудь для тебя!

– Обещаю, что больше не буду подкладывать мышь и даже своего любимого червяка!

Эдди поднял с земли стеклянный кувшин, наполненный землей, и протянул его Жюстине.

– Вот здесь живет Дамиан, – сказал мальчик, показывая пальцем на жирного мерзкого червяка, лениво растянувшегося там. – Дамиан – мой червяк, а у меня есть еще Роджер и Генри!

– Дамиан?! – при взгляде на червяка девушка поморщилась, но тут же весело рассмеялась. «Черви с мужскими именами, как забавно! – подумала она, – И, надо заметить, не лишено здравого смысла: ведь все мужчины точат наши сердца, как черви…» А вслух добавила:

– Похоже, ему здесь неплохо живется, Эдди.

– Я назвал его в честь нашего соседа, сэра Дамиана, – продолжал мальчик. – Я слышал однажды, как одна леди назвала этого дядю червяком, вот и решил своего назвать так же!

Жюстина готова была снова безудержно расхохотаться, но усилием воли заставила себя сдержаться:

– Так ты в дружбе с сэром Дамианом и зовешь его просто дядей?

– Да, – ответил Эдди. – Сэр Дамиан сам попросил меня называть его «дядя Дамиан». Он говорил, что дома, где нет таких детей, как я, кажутся ему совсем пустыми. И моего червяка он назвал «симпатягой»!

– Довольно болтать всякую чепуху, Эдди! – прикрикнула Нора на сына. – Только и слышишь с утра до вечера: «Дядя Дамиан… дядя Дамиан!..» Боюсь, эта дружба не пойдет тебе на пользу!

– Я не предполагала, что вы так тесно дружите с соседями… – сказала Жюстина.

– С Левингтоном – да! – ответила Нора. – Генри и Дамиан вместе учились в Оксфорде, знакомы много лет, и, похоже, они иногда просто скучают друг без друга. Генри частенько бывает у Дамиана, а Дамиан навещает нас. – Боб, Гарри! – обратилась Нора к появившимся лакеям. – Отнесите вещи мисс Брайерли наверх, в зеленую комнату для гостей.

Взявшись за руки, сестры вошли в дом. В жилые помещения вел широкий коридор, в котором царили прохлада и полумрак. Внутреннее убранство комнат, на взгляд Жюстины, не производило впечатления обжитости и уюта, но его скрашивали цветы – цветы, которые были здесь повсюду!

Легкий теплый ветерок приносил через настежь распахнутые окна солоноватый запах моря. «Да, ничто так не освежает, как морской воздух», – подумала Жюстина, с отвращением вспоминая запах гнили, исходящий из лондонских канав.

Девушка с интересом рассматривала все вокруг: старинные картины в массивных золоченых рамах, лепные украшения вдоль лестницы и на потолке. Часть дома, сохранившаяся в первозданном виде со времен постройки в XVI веке, с массивными гранитными плитами, окнами-бойницами, сводчатыми потолками, произвела на Жюстину чарующее впечатление. Все здесь как будто хранило немую память о той бурной, богатой приключениями эпохе: девушке казалось, что призраки первых обитателей Мильверли все еще бродят по своим апартаментам. Благоговейный трепет охватил ее.

– Как я счастлива, что приехала сюда! – воскликнула мисс Брайерли.

– Я очень боялась, что ты не примешь моего приглашения погостить у нас нынче летом. А мне так хотелось, чтобы сейчас кто-либо из родных был со мной.

Жюстине была понятна тревога сестры – оставаться в одиночестве в такой трудный момент…

– Давай я отведу тебя в твою спальню, ты выглядишь очень усталой, – предложила она Норе, – там мы продолжим наш разговор.

Нора не возражала.

Спальня старшей сестры располагалась на втором этаже. Это была довольно уютная комната, обитая желтым шелком, в центре которой стояла широкая кровать под тяжелым балдахином. Спинки кровати были отделаны по краям розовыми морскими раковинами.

Нора прилегла, а Жюстина прикрыла ее ноги тонкой цветастой шалью.

– А теперь расскажи, что нового в свете, как столица? – Нора приподнялась, опершись на спинку кровати, чтобы удобнее было слушать сестру.

– Каковы последние светские сплетни? – подхватила Жюстина, театрально зевнув и давая понять, что эта тема мало ее интересует. Одновременно она решала – стоит ли посвящать Нору в свои сердечные тайны и не лучше ли перевести беседу в более «безопасное» русло.

– Да, – твердо произнесла Нора, отрезая Жюстине пути к отступлению, – учти, мне кое-что известно о твоих приключениях в столице. Как же, сестричка, тебя угораздило связаться с Дамианом Траубриджем? Ведь весь свет «гудел» о том, какой это ловелас и повеса! Поговаривали, что он просто неисправимый распутник. Конечно, человека с такой репутацией я никогда бы не приняла в своем доме, но тут уж не моя вина. Это все Генри… Он так нуждался в мужской компании, у нас ведь очень ограниченные связи в округе! И, признаюсь, мои представления о лорде Левингтоне претерпели колоссальные изменения! Я так этому рада! Он оказался таким приятным человеком! Я внимательно присматривалась к нему, прямо скажу, с опаской, но очень быстро поняла, что все его высокомерие и «порочность» – просто маска…

«Не буду спорить с ней о достоинствах Дамиана, – подумала Жюстина, – пусть лучше говорит сама, чем будет терзать меня вопросами. Так проще избавиться от ее любопытства…»

– …Знаешь, я даже полюбила лорда Левингтона… – продолжала щебетать Нора. – Тут недавно вся округа сплетничала по его поводу, когда он пригласил к себе погостить Вильсонов. Ты слышала об этих девицах? Говорили, что он устроил в своем поместье целую оргию. Только мне кажется, что все это сильно преувеличено, его слуги постарались на этот счет. О, я, кажется, разболталась! – Нора взглянула на каминные часы. – Скоро ужин. Дорогая, ты можешь пройти к себе и передохнуть с дороги. Когда приведешь себя в порядок, возвращайся сюда. Думаю, не стоит устраивать пышный прием, мы отужинаем вдвоем в моей спальне. И Эдди посидит с нами перед сном.

– Замечательно, – улыбнулась Жюстина, вставая. – Я скоро буду.

Комната, приготовленная для Жюстины, отличалась от Нориной чуть более скромным убранством да кроватью гораздо меньших размеров. Все это вполне устраивало девушку. Обведя взглядом свои покои, она подошла к открытому окну, полной грудью вдыхая солоноватый морской воздух. Вдалеке, за покачивающимися от ветра верхушками вековых дубов и вязов, виднелась широкая зеленоватая гладь Ла-Манша. Там, у моря, вокруг уютной, окруженной меловыми скалами бухты, раскинулась деревушка Олдхэвен – родовое владение Левингтонов. Издавна ее обитатели промышляли рыболовством, и, судя по ухоженности их жилищ, промысел этот был делом прибыльным.

Размышления Жюстины прервала Агнесса, появившаяся на пороге комнаты.

– Простите, мисс Жюстина, я распаковала Ваш багаж… – тут только девушка заметила, какое множество коробок привезла она с собой. «Как будто готовлюсь к светским раутам, – с улыбкой подумала она. – А ведь кроме отдыха в доме сестры, разве что проедусь иногда к морю».

– Я разложила Ваши вещи по ящикам комода, вот только не знаю, что делать с этим? Мне кажется, это вовсе не наша вещь! – Агнесса указала на лежащий в углу «тот самый» таинственный саквояж, причинивший Жюстине совсем недавно столько неприятностей! «Боже мой! Опять этот проклятый саквояж! – в ужасе девушка отказывалась верить своим глазам. – Я ведь оставила его у хозяина «Золотого Яйца».

– Невероятно, – произнесла она, – мистер Уинстоу взял мою «находку» и обещал вернуть ее забывчивому владельцу!

– Наверное, он случайно уложил саквояж в карету вместе с нашими вещами. Вы помните, он был очень занят своими постояльцами, они буквально осаждали его со всех сторон! – припоминала Агнесса.

– Что ж, – обреченно произнесла Жюстина, – я что-нибудь придумаю!

Агнесса вышла из комнаты. «Та ли это пещь, которую так тщетно ищет лорд Левингтон?» – размышляла Жюстина, открывая саквояж. Опять все те же рубашки, шейные платки, коричневый сверток – и никаких примет хозяина! Девушка вынула сверток. «Размером с книгу, но потяжелее», – прикинула она, взвешивая его на ладони. Как и тогда, в «Золотом Яйце», проснулось любопытство, но теперь мисс Брайерли чувствовала себя в полной безопасности и спокойно развернула коричневую бумагу. «Как мог Дамиан забыть такую сумму денег? Он не настолько богат, чтобы позволить себе эдакую беспечность, – недоумевала Жюстина. – Будь я на его месте, я приковала бы этот саквояж к себе наручниками, чтобы не потерять его!».

Снова и снова девушка рассматривала непонятные нагромождения букв и цифр, прикидывая, что бы они могли значить. В голову пришла мысль о тотализаторе и карточной игре, в которых она мало что понимала, но предположила, что изображенные на бумаге символы могут иметь к ним какое-нибудь отношение…

Жюстина никак не могла понять, почему лорд Левингтон ищет саквояж в разных гостиницах и как могло случиться, что он совсем не помнит, где он позабыл такую сумму денег. Спрашивать об этом самого Дамиана, а тем более возвращать ему пропажу Жюстина не собиралась, по крайней мере до тех пор, пока не найдет разумного объяснения его странному поведению. Девушка пообещала себе не встречаться с лордом и была полна решимости сдержать слово. Завернув деньги в бумагу, она хотела сунуть их в саквояж, но рассудила, что в комоде среди вещей они будут в большей безопасности. Отослать их в Кроули – значило рисковать, ибо в дороге деньги могли легко стать добычей какого-либо жулика или вора. «Пусть они полежат здесь, пока не выяснится, чьи они и что означают таинственные знаки», – размышляла Жюстина, переодеваясь к ужину.

Платье из тонкого зеленого шелка красиво облегало стройную фигуру девушки. А легкая кружевная косынка, кокетливо повязанная на шею, и цветок из зеленого бархата, приколотый в заплетенную косу, дополняли ее туалет. Придирчиво осмотрев себя в зеркале, Жюстина осталась довольна.

– Ты прекрасно выглядишь! – воскликнула Нора, увидев вошедшую в спальню сестру. Поудобнее устраиваясь на мягких подушках, она добавила: – К твоему платью подошли бы мамины украшения из жемчуга.

– Ты говоришь об этих бесцветных жемчужных гарнитурах? Они надоели мне еще в детстве. Моя мечта – сапфиры, изумруды, рубины. Мне так хочется чего-либо яркого!

Нора снисходительно рассмеялась:

– Это так на тебя похоже! Совсем маленькой ты тянулась ко всему яркому, хотела поскорее вырасти, чтобы выглядеть настоящей леди! Помню, как ты наряжалась в мамины платья и с упоением разыгрывала из себя «даму». А как ты мечтала пережить страстную, безрассудную любовь! Какими рыцарскими чертами наделяла своих воображаемых избранников! Ты и теперь не изменила своим вкусам? – вкрадчивый голос Норы насторожил Жюстину.

– Разговор на эти темы навевает на меня скуку, – ответ младшей сестры прозвучал резким диссонансом спокойному тону Норы. – Запомни, дорогая, – продолжала Жюстина, – я не собираюсь замуж. Священные узы брака – не для меня! И давай больше не возвращаться к этой теме!

Из своего небогатого опыта Жюстина поняла, что между романтическими мечтами и реальной жизнью лежит огромная пропасть и что помыслы об удачном браке с человеком страстным, «безрассудным», любящим ее самозабвенно, имеют мало шансов воплотиться в действительности. Сейчас она искренне хотела прекратить обсуждение этого вопроса. Нору, однако, трудно было урезонить.

– Наверное, ты выйдешь замуж за человека, которому захочешь отдать всю себя без остатка, – продолжала сестра. – Сказать по правде, Нора, мне никто пока не нравится, – слукавила Жюстина, – да и мысль о том, что придется провести жизнь рядом с одним человеком, меня пугает: вдруг он мне быстро надоест?! А ты любила Генри, когда выходила за него замуж? – девушка решила направить разговор в другое русло. «Пусть лучше Нора пооткровенничает со мной. Может, перестанет терзать меня своими вопросами?..»

– Да, очень. Генри – замечательный человек. Конечно, и у нас бывают ссоры, мы не всегда сходимся во мнениях. Но это не мешает нам сохранять уважение друг к другу. Я так обожаю Генри! Я всегда чувствую его заботу обо мне и о сыне. Не было случая, чтобы он не вник в наши проблемы! Я очень ценю мир и покой в семье. Ты знаешь, Жюстина, я никогда не променяла бы свою семейную жизнь ни на какую самую «страстную» любовь! И ты, дорогая, очень скоро поймешь, что самое главное в супружестве – взаимопонимание, поддержка и уважение. Когда ты встретишь доброго и порядочного человека, ты изменишь свои взгляды на брак.

Жюстина слушала старшую сестру со смешанным чувством зависти и досады. Сама она не создаст такой идиллический семейный очаг! И в этом только ее вина: слишком велики ее потребность в независимости и претензии к будущему избраннику!..

– Ты вспомнишь, как я была права, – продолжала Нора, – как только на твоем пути попадется достойный мужчина, а не какой-нибудь ловелас и повеса…

«…Как Дамиан Траубридж…» – усмехнулась про себя Жюстина.

– А не кажется тебе, Нора, что ты нарисовала мне несколько унылую картину моей будущей жизни? Порядочный, достойный, спокойный, надежный, уравновешенный… какой еще?! Мне, ты знаешь, больше по душе натуры горячие, страстные!

– Страсти и огня у тебя хватит на двоих! Мой Генри, конечно, не такой, как твои «идеалы». Он кажется тебе скучным, неинтересным, но, уверяю тебя, он относится к тому типу людей, которые с годами становятся все интереснее, надежнее, лучше, как выдержанное старое вино…

– Ну что ж, тебе остается позавидовать, – сказала Жюстина, покорно ожидая дальнейших наставлений старшей сестры, которыми всегда так изобиловали их беседы. Но Нора внезапно замолчала, бросив на Жюстину строгий взгляд, который лучше слов выразил ее неодобрение…

* * *

Две служанки внесли в комнату подносы с едой. На первое были овощи и рыбный суп, на второе – печеная камбала с горохом, жареная баранина, заливная утка, на третье – пудинг со смородиной.

Жюстина с удовольствием принялась за еду. Свежий деревенский воздух и спокойная обстановка разожгли ее аппетит. Да и повар у Норы блеснул искусством!

– Я так счастлива, что ты здесь, – голубые глаза старшей сестры сияли неподдельной радостью. – Ты стала такой импозантной дамой, и всего только за один лондонский сезон! – не унималась Нора. – Я слышала, ты буквально покорила столицу. Тебя там называли бриллиантом чистой воды – правда?

– Не преувеличивай! – засмеялась Жюстина, продолжая с наслаждением поглощать вкусный ужин.

– Мои «источники» никогда не лгут! – заявила Нора категорично. – И, пожалуйста, не скромничай! Жаль, что меня не было с тобой в Лондоне! Мне было бы так приятно купаться в лучах твоей славы! Да куда мне в моем положении? Говорили, у тебя была масса поклонников!?

– Ну что ты выдумываешь? И был-то всего один настоящий поклонник – лорд Уиндхэм, – очень приятный, респектабельный молодой человек, – поспешно вставила Жюстина, опасаясь, как бы речь снова не зашла о Дамиане. – Он сделал мне предложение, но я отказала, и правильно поступила: у меня не было к нему никаких чувств. А сейчас он женился на моей школьной подруге и очень счастлив. Ты же знаешь Аллегру Темпл? Они, наверное, уже в свадебном путешествии, во всяком случае, должны были отправиться: мне об этом говорила сама Аллегра, когда мы виделись в последний раз…

Нора не перебивала и, казалось, очень внимательно слушала сестру. Наконец, закончив еду и утерев рот салфеткой, она задумчиво произнесла:

– Что ж, ты поступила, как подсказало тебе сердце… А ведь немногие в твоем возрасте отличают любовь от простого увлечения.

Жюстина согласно кивнула. Опасаясь, как бы разговор вновь не коснулся ее отношений с Дамианом, девушка непринужденно спросила:

– А что нового в здешних краях? Где в этом году вьют свои гнезда ласточки? А цапли все так же обитают в устье реки? – расспросы младшей сестры рассмешили Нору.

– У меня не было времени наблюдать за птицами, но вот что я знаю точно: в наших местах появились контрабандисты. Летом они особенно активны. Не скрою, и в наших погребах есть отличное французское вино. Да и у соседей тоже!

– Контрабандисты?! – встревожилась Жюстина, сразу вспомнив о саквояже.

– Да. Правда, они называют себя «джентльменами». Раз в месяц мы «находим» под окнами какие-то деньги, а на заднем крыльце они оставляют свой товар. Кроме бренди нас снабжают еще и чаем.

– Но ведь контрабанда у нас вне закона…

– Да. И местный мировой судья, лорд Хардуэлл, постоянно твердит об этом. Никто вроде бы никогда не видел здесь никаких контрабандистов, но я уверена, большинство местных рыбаков втянуто в этот незаконный бизнес. Они торгуют своим контрабандным товаром по всей стране. Если тебе нужен шелк или французские кружева…

– Так ты не знаешь никого лично из тех, кто этим занимается? А как ты думаешь, не втянут ли в это дело кто-нибудь из местных господ?

– Ты имеешь в виду, непосредственную встречу французских судов и получение товара?

Жюстина кивнула:

– А почему бы и нет? Ведь и среди господ немало отчаянных голов, готовых ради забавы на разные рискованные авантюры!

Нора усмехнулась:

– У нас нет таких молодых авантюристов. Разве что младший брат Дамиана – Роджер Траубридж – довольно беспутный молодой человек!.. Старший брат в его возрасте был таким же. Он «остепенился» после смерти своего отца, когда принял титул лорда Левингтона и все заботы об этом знатном роде легли на его плечи. У Дамиана теперь много хлопот по хозяйству, ведь Ардмор Крест – очень большое поместье!

– Из него вышел бы неплохой контрабандист, – усмехнулась Жюстина.

Нора продолжала:

– Полагаю, не в его интересах заниматься нелегальными делишками: он, кажется, состоит на службе в министерстве иностранных дел, во всяком случае, был связан с ним во время войны с Францией. Я знаю, что у него дружеские отношения с лордом Кэслри. – Нора всплеснула руками: – Снова мы о политике! Как она мне надоела! Слава Богу, Наполеон теперь заточен на Святой Елене, и мы можем больше не бояться французов!

– А я была уверена, что лорд Левингтон проводит свое время за карточным столом да обольщает девиц из здешнего общества. – Мисс Брайерли никак не ожидала, что вдали от Лондона Дамиан вел иной образ жизни и слыл деловым человеком, а не распутником и повесой…

– Все мы не без греха… – продолжала Нора. – А в столице столько соблазнов, что далеко не каждый молодой человек может устоять перед ними. И не надо за это строго судить! Здесь он с утра до вечера занят хозяйственными делами. У нас он бывает раз в неделю, как правило: ему не хватает общества в Ардмор Крест. Мне кажется, он очень одинок, ведь кроме старой тетушки там не с кем даже поговорить: Роджер учится в университете и редко бывает дома.

Жюстине стало не по себе от мысли, что раз в неделю придется видеться с Дамианом. «Может быть, он не станет теперь так часто приходить к ним – ведь Норе не до званых вечеров! – с надеждой подумала девушка. – Да и мое пребывание здесь должно бы отбить у него охоту к визитам. Избегал же он меня в Лондоне, когда решил порвать наши отношения!»

– Роджер сейчас в Ардмор Крест, и у Дамиана прибавилось забот: за младшим братом и его веселыми компаниями нужен глаз да глаз! От них можно ожидать чего угодно!

– С трудом представляю себе лорда Левингтона в роли заботливого опекуна, – с иронией произнесла Жюстина, досадуя, что разговор упорно возвращается к той же щекотливой теме.

– Эдди обожает его. Из Дамиана получится хороший отец…

– …способный научить своих детей только играм в карты да в кости. Не удивляйся, если в спальне сына ты однажды обнаружишь игральные кости!

Нора сердито посмотрела на сестру:

– Я вижу, ты не очень-то жалуешь Дамиана?! Что ж? Может, это и к лучшему.

– Этот человек для меня давно не существует, и разговор о нем мне неприятен! – жестко отрезала Жюстина. – Если ты не возражаешь, я пойду к себе, хочу немного отдохнуть – у меня был трудный день, – продолжала девушка, собирая на поднос посуду.

– Конечно, дорогая. У нас теперь будет много времени, чтобы наговориться вволю! Боже, как же я счастлива, что ты приехала!

Последние слова старшей сестры растрогали Жюстину. Она нежно обняла Нору, чувствуя, как поселившаяся было в душе раздражительность уступает место любви и умиротворению.

В своей спальне мисс Брайерли с помощью Патридж, служанки Норы, переоделась ко сну. Предоставленная наконец себе, она снова вспомнила о злополучном саквояже: «Раз уж все так случилось, я попытаюсь раскрыть его тайну, – решила девушка, удобно устраиваясь в постели, и, уже засыпая, подумала: – Во всяком случае, это будет интереснее, чем слушать бесконечную болтовню сестры и любоваться морскими пейзажами из окна собственной спальни».

ГЛАВА 3

Дамиан спрыгнул с лошади и вошел в дом. Оставив перчатки и шляпу лакею, он распорядился, чтобы в библиотеку принесли ужин – кусок отварного мяса, хлеб и бренди.

Подойдя к окну, лорд взглянул на небо. Через три дня наступит новолуние, ночь, когда небольшие парусные французские суденышки, люгеры, подойдут со своими товарами к английскому побережью. К этому времени он во что бы то ни стало должен найти саквояж с шифром, иначе невозможно будет дать ответ агенту во Франции, к которому регулярно поступают сведения с самой Святой Елены. Благодаря этому стороннику роялистов лорд Кэслри в курсе всего, что происходит на острове, вплоть до малейших мелочей: ему известно, чем занимается Наполеон Бонапарт, что ест, когда ложится спать, когда у него икота, когда отрыжка…

«Проклятый Роджер! От него одни неприятности! Конечно, я виноват, что не оградил его от контрабандистов…» Дамиан, в общем-то, любил своего беспутного брата и часто прощал ему «выходки», помня и свою собственную бурную молодость. Но сейчас беспечность этого ловеласа поставила под угрозу важную секретную миссию. «И угораздило же его напиться в такой ответственный момент! Будь ты проклят, мой дорогой братец!» – в порыве бешенства лорд Левингтон сорвал с себя синий камзол и швырнул его на пол.

Взяв себя в руки, Дамиан сел за громадный письменный стол, заваленный бумагами, и молча уставился в потолок. Лорд любил библиотеку за царившие в ней тишину и покой, здесь всегда можно было отдохнуть от многочисленных забот, донимавших его в течение дня.

Без особого интереса, почти машинально, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Дамиан стал просматривать бухгалтерские книги. Его отец оставил после себя дела в большом запустении, и понадобились годы, чтобы привести их в порядок. Однако упорство молодого лорда было вознаграждено, и теперь он не мог не гордиться результатами своей работы, к тому же спасшей его от беспутной жизни, позволившей раскрыться самым лучшим сторонам его натуры. Да, он изменился до неузнаваемости! А ведь совсем недавно он ничем не отличался от своего младшего брата: тот же ветер необузданных страстей трепал его, как лист на дереве; он так же плыл по волнам своих желаний, стараясь заглушить вином боль за бесцельно прожигаемую жизнь. «Все это было со мной!»

Вбежал Роджер, нарушив уединение брата. Его бархатный камзол был разорван, от него разило, как от пивной бочки.

– Дами, я был на петушиных боях в соседней деревне и выиграл! Я поставил на большую сильную птицу с самыми острыми шпорами, и она принесла мне удачу! А Джек Эмблди проиграл сто фунтов!

Дамиан оторвался от бумаг и пристально посмотрел на разгоряченного, взъерошенного брата.

Роджер не поражал красотой, но его живое веснушчатое лицо с плутоватой улыбкой, почти детская непосредственность и простодушие располагали к нему многих. На женщин он тоже производил впечатление. Дамиан любил брата, но его вечно безумный, лихорадочный блеск глаз беспокоил. Роджеру следовало заняться серьезным делом, чтобы отвлечься от своих беспутных друзей и постоянных попоек. «Я должен помочь ему. Заменить ему отца». При воспоминании об отце Дамиан поморщился. Все требования их отца сводились к одному – к беспрекословному выполнению его воли. Деспотичный нрав покойного не однажды пробуждал у Дамиана желание разделаться с ним – убить или отравить, как случится… Мысли об отце и пьяная болтовня брата привели Дамиана в бешенство. Кончики пальцев, стиснувшие край стола, побелели.

– Я вижу, ты праздновал победу в местной таверне?

– Конечно, пришлось угощать пивом всех участников. Таков местный обычай!

– А теперь позволь узнать, что ты потерял на сей раз: часы, лошадь, голову? Что?

Грозный тон брата не предвещал ничего хорошего. Роджер мигом протрезвел. Виновато потупившись, он спросил:

– Ты не нашел саквояж?

Буря, которой так боялся Роджер, разразилась. Дамиан с силой отшвырнул в сторону тяжелое резное кресло.

– Нет, черт тебя побери! А завтра ты поедешь искать его сам! И найдешь! Найдешь, даже если при этом тебе придется заглядывать в каждую канаву на пути в Лондон!

– Но я уверен, что привез из Кроули все вещи!

– Да, все, кроме одной – самой важной! Ты что, до сих пор не понял, что когда ты пьян, то в высшей степени беспечен? Как можно так напиваться с самого утра?!

Роджер поднял голову, щеки его пылали.

– Что ты отчитываешь меня, как отец? Я и без тебя знаю, что виноват! Всякий может ошибиться!

– Если бы ты хоть на йоту представлял, что это за ошибка!

– Представляю, и даже очень неплохо: тысяча фунтов в обмен на шелк и спиртное. Разве для тебя это деньги? Не пойму, почему ты так шумишь из-за пустяков? Ты вполне можешь всучить эту проклятую тысячу контрабандистам без всякой прорехи в своем кармане! – Роджер робко посмотрел на брата.

«Это для меня не прореха, а огромная дыра! – подумал Дамиан. – А что будет потом, и вообразить страшно».

– Дело не в деньгах, а в том, что ты провалил очень выгодную сделку, которую тебе доверили, и для меня очевидно – положиться на тебя нельзя ни в чем! – ответил Дамиан младшему брату.

– Занимайся своими темными делишками сам, мой дорогой братец. Здесь я тебе не помощник, – бросил Роджер и, хлопнув дверью так, что задрожали стекла в окнах и книжных шкафах, вышел из комнаты.

Заканчивался еще один тяжелый день, который, как уже стало привычным, не обошел лорда Левингтона неприятностями. «Не слишком ли много для одного дня?» – устало подумал он и вдруг почувствовал, как защемило его сердце. В воображении возник образ Жюстины. В последнее время он неотступно преследовал Дамиана, путал его мысли, будоражил сон. «Вез сомнения, я поступил с ней, как последний трус и негодяй, и нет мне прощения! Но как же мне избавиться от этого наваждения?»

* * *

Лорд Левингтон проснулся поздно, ближе к полудню. Волнения вчерашнего дня улеглись, долгий сон снял усталость. Поднявшись, он выглянул в окно, выходящее в парк. Отсюда, с высоты холма, открывалась захватывающая дух панорама. Дамиан с грустью подумал, что для его Ардмор Крест уготована не лучшая участь, если не будет выгодных сделок, которые он заключал для лорда Кэслри. – Придется продать поместье с молотка за долги, а это значит, что исчезнет навсегда не только их родовое гнездо – погибнет сам род Левингтонов!

В последнее время Дамиан не без удивления замечал, что все чаще думает о вещах, до которых раньше ему, баловню судьбы, не было никакого дела. Его заботили судьбы арендаторов и их семей, появилась ответственность за их жизнь и здоровье. Захотелось наладить быт других обитателей деревни, простых рыбаков. «Если все рухнет, многие из этих людей окажутся брошенными на произвол судьбы, останутся без работы, а следовательно, и без средств к существованию. Допустить этого нельзя! Нужно сделать все возможное, чтобы спасти Ардмор Крест!»

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей Дамиан решил посетить маленькую гостиницу в местечке Фэрхейвен, расположенную на дороге, ведущей к западной границе. Там его должна была ждать Далси Джоунс, оперная танцовщица, – женщина поразительной живости, энергии и красоты…

Когда Левингтон подъехал к деревне, лов рыбы в заливе уже закончился, и рыбаки возвращались в Олдхэвенскую бухту. Дамиан знал всех этих людей с детства. Многие из их родных – их сыновья, дочери, внуки – служили у него в поместье. Их благополучие во многом зависело от того, насколько будет преуспевать хозяин Ардмор Крест. «Бог не простит меня, если завтра все эти люди станут нищими!»

Свежий морской ветер ударил в нос резким запахом водорослей и рыбы. Рыбаки на берегу чинили сети, готовясь к завтрашнему выходу в Ла-Манш для лова сардин – основного продукта питания и торговли здешних мест.

Бен Браймен, один из самых опытных моряков округи, широко улыбаясь, приветствовал Дамиана. Они знали друг друга очень давно, еще по детским мальчишеским играм. Только узкий круг людей, в том числе и лорд Левингтон, знали, что Бен – предводитель местных контрабандистов. Сколько раз темными ветреными ночами стояли они по колено в вязкой сырой глине, встречая французские люгера с долгожданным ценным грузом! Да, эти ночи новолуний сблизили их еще больше!

– Скоро пойдет сардина, сэр! – крикнул Бен, стараясь перекрыть голосом шум моря и чаек. Это был пароль, означавший, что события развиваются по плану и французский корабль в точно условленное время подойдет к английскому берегу.

– Да, Бен, отлично! – отозвался в ответ Дамиан.

Он залюбовался морем, таким на редкость спокойным сегодня, походившим на огромное животное, посапывающее и посвистывающее во сне. Высокие меловые берега кольцом окружали бухту, отчего она была похожа на круглую чашу с узкой горловиной, соединяющей ее с морем. С противоположной стороны в бухту впадала река Носс. Устье реки, разветвленное на множество рукавов, было раем для гнездящихся здесь птиц. Дамиан мог часами наблюдать, как они парят в небе, и завидовал их свободному полету. «Да, восхитительный край!» – с умилением подумал лорд, еще раз окидывая взглядом побережье.

Спустя двадцать минут лорд Левингтон подъехал к небольшой гостинице в Фэрхейвене под названием «Счастье рыбака», легко соскочил с коня и вошел внутрь.

Женщина, сидящая в баре с бокалом вина, весело улыбнулась и помахала рукой, увидев входящего Дамиана.

– Наконец-то, дорогой. Я уже начала волноваться, думала, что никогда больше не увижу тебя!

Лорд Левингтон ласково дотронулся до руки Далси и сел рядом. Внезапно перед ним возник образ Жюстины – в зеленом шелковом платье с изумрудами на шее и на запястьях. Дамиан даже тряхнул головой, чтобы отогнать видение.

«Это уже похоже на безумие», – с грустью подумал он. К счастью, женщина рядом, без умолку что-то болтавшая, не заметила в нем перемены. «Я так надеялся, что Далси поможет мне хоть на время забыться. Вряд ли мне еще удастся встретить такую красивую, веселую женщину и так легко добиться ее расположения. Пусть все остается так, как есть. И будь что будет!» – решил Дамиан.

* * *

Жюстина провела утро в компании сестры. Нора весело щебетала обо всяких пустяках, не касаясь больше болезненной для младшей сестры темы. День обещал быть погожим, и девушка решила посвятить его верховой езде. «Хватит ворошить прошлое, заниматься самоедством! Надоела эта вечная меланхолия. В жизни есть другие радости, надо только их замечать! Не умирать же из-за того, что этот лорд, будь он неладен, поступил со мной, как последний негодяй!» – размышляла Жюстина. Объявив сестре о своем намерении покататься верхом, она направилась к конюшне, где содержались прекрасные лошади лорда Генри – его гордость и слабость.

Конюх Вилл Кларк, неразговорчивый пожилой мужчина, оседлал кобылу по кличке Коломбина, на которой в лучшие времена совершала прогулки Нора, и подал Жюстине хлыст.

– Говорят, контрабандисты с континента доставляют в здешние места неплохое вино? – обратилась девушка к угрюмому, неторопливому конюху и чуть было не рассмеялась, представив его в роли контрабандиста. Ей так не терпелось узнать хоть что-нибудь о таинственных «джентльменах», заключающих сделки с местными жителями, что она рискнула порасспросить о них у Кларка. Ведь Нора говорила, что каждый второй в их местности промышляет этим бизнесом, так почему бы и Кларку не знать о них?

– Я, мисс, человек непьющий и никогда не интересовался, откуда лавочники берут свой товар, – ответил Билл, недоверчиво поглядывая на Жюстину из-под кустистых черных бровей.

«Из него ничего не удастся вытянуть», – подумала девушка и произнесла:

– Понимаю. Вы, наверное, предпочитаете пиво.

Не удостоив ее ответом, Билл Кларк вежливо поклонился и не спеша удалился.

* * *

По дороге, пролегающей между высокими деревьями, Жюстина поднялась сначала на самую вершину холма, а затем спустилась вниз, к устью реки. Коломбина была отлично объезжена и послушно исполняла все приказания всадницы. Преодолев ту часть пути, на которой следовало быть особенно осторожной, и выехав на ровное место, девушка пустила лошадь рысцой, предаваясь своим невеселым мыслям. Там, на другом берегу реки, живет человек, безраздельно завладевший ее сердцем. По своей неопытности она приняла за чистую монету его щедрую нежность, не усомнившись в искренности его любовных порывов. Но довольно! Никогда впредь мисс Брайерли не поверит ни ласковым словам, ни нежным взглядам, от кого бы они ни исходили! Внезапный отъезд без всяких объяснений красноречивее слов определил ее место в его жизни. «Лорд Левингтон – баловень судьбы, владелец огромного поместья, блестяще образованный друг мужа моей сестры, красавец-сердцеед, не мог оставить без внимания мое появление в свете. Ему понадобилась еще одна победа! Только этим можно объяснить его былое внимание ко мне!» – снова горечь мешала свободно вдыхать опьяняющий чистый воздух, ощущать красоту окружающего мира.

Дорога вскоре привела Жюстину к старинной церкви, построенной еще норманнскими завоевателями. Рядом с церковью, как и положено, находилось местное кладбище. Девушка отметила, что и церковь и могилы очень ухожены. Очевидно, что чья-то заботливая рука оберегает их от тлена и запустения. Недалеко от церкви мисс Брайерли заметила пожилого седовласого мужчину в облачении – это был, по-видимому, настоятель прихода. Ей захотелось поговорить с ним, и, приветливо махнув рукой, она соскочила с лошади.

– Добрый день, падре! Не часто в Англии можно увидеть старинный храм в таком образцовом порядке. Пожалуй, этот уголок – еще одна жемчужина здешних мест!

Священник приветливо улыбнулся – по всему было видно, как пришлись ему по душе слова девушки.

– Да, мисс, сейчас здесь благодать, спасибо лорду Левингтону! Не всегда наш приход знал такие благополучные времена. Я прослужил здесь сорок лет и помню, как трудно приходилось поддерживать здесь порядок – часто не хватало самого необходимого, чтобы хоть слегка подновить эти старые стены, не говоря уже о большем. Теперь-то мне проще! Лорд Левингтон, не в пример своему покойному отцу – царство ему небесное! – пожертвовал на нужды храма большую сумму денег и регулярно нанимает молодых людей, из местных, поработать здесь. Так и живем… Кстати, мисс, как поживает Ваша сестра? – продолжал словоохотливый священник.

– Готовится стать матерью. И произойдет это событие совсем скоро, – ответила Жюстина.

– Передайте, пожалуйста, миссис Алленсон мои наилучшие пожелания.

– Спасибо, падре, я сделаю это с удовольствием! – садясь в седло, сказала мисс Брайерли.

Расставшись со священником, девушка направилась в сторону Олдхэвена, приветливо здороваясь со всеми, кого встречала на пути. Ей отвечали вежливыми поклонами и добрыми улыбками. Настроение Жюстины заметно улучшилось, отступили куда-то мрачные мысли, и даже о лорде Левингтоне она подумала уже без прежнего раздражения: «Оказывается, у него тоже есть сердце… Значит, он не совсем пропащий человек?!»

Миновав Олдхэвен и проскакав еще полчаса в западном направлении, Жюстина въехала в небольшое предместье под названием Фэрхейвен. Не намереваясь задерживаться здесь надолго и по-прежнему пребывая в хорошем настроении, девушка достигла окраины. Здесь расположилась небольшая деревенская гостиница, зазывающая путников своей магической вывеской: «Счастье рыбака». «Еще одно счастье», – саркастически улыбнулась мисс Брайерли, задержав взгляд на парочке влюбленных, стоящих поодаль. Мужчина, обняв подругу, что-то нежно нашептывал ей на ухо, женщина, тесно прижавшись к нему, внимала его словам. Рядом паслась породистая, ухоженная лошадь. «Мисс, наверное, принадлежит к дамам полусвета, если позволяет себе виснуть на шее у поклонника прямо на улице», – подумала Жюстина, но в тот же момент все у нее внутри похолодело… Ошибки быть не могло! Лорд Левингтон?! Резко стегнув Коломбину по крупу, мисс Брайерли помчалась прочь.

«И надо же было поехать именно сюда! Везде я натыкаюсь на него, да еще в таких сомнительных ситуациях! Что это – провидение, рок? Прочь из этих мест навсегда! Ну зачем я поехала к Норе? Отчего не осталась в Лондоне? В крайнем случае, и в Бате у родителей могла провести лето!» – мысли вихрем проносились в голове в такт мчащейся во весь опор лошади. За спиной неожиданно послышался конский топот. Жюстина поняла, что ее настигает Дамиан.

– Меня не подвело мое чутье. Это вы, мисс Брайерли?! Добрый вечер! – лорд Левингтон поравнялся с Жюстиной.

– Ваше чутье не раз подводило Вас прежде, когда Вы не замечали меня, находясь на расстоянии вытянутой руки, – резко проронила девушка.

– Со времени нашей последней встречи Вы преуспели в злословии…

– А что, по-вашему, тому причиной? – сейчас ей хотелось только одного – избавиться от непрошеного спутника.

Жюстина свернула в сторону, въехав на узкую тропинку, в надежде, что лорд перестанет преследовать ее, но не тут-то было… Он неотступно, не отставая ни на шаг, ехал за ней.

– Сэр Траубридж, – сказала девушка язвительно, – я не умру от горя, если Вы продолжите путь без меня.

– Мисс Брайерли, – ответил с улыбкой лорд Левингтон, – насколько я понимаю, Вы раздражены и срываете на мне свое плохое настроение.

– У меня было прекрасное настроение до встречи с Вами! Своим появлением Вы испортили его!

Дамиан громко расхохотался, хотя Жюстина ожидала совершенно другой реакции на свои слова. «Как он прекрасен в эти редкие минуты искреннего выражения своих чувств», – невольно залюбовалась им девушка.

– Мисс Жюстина, – сказал лорд, успокоившись, – не могли бы Вы хотя бы ненадолго сменить гнев на милость и поговорить спокойно?

– О чем?! Не вижу достойного предмета для беседы!

– Мисс, это не последняя наша встреча в Олдхэвене, давайте же прекратим наши ссоры!

– Что касается меня, то я не испытываю ни малейшего желания видеть Вас снова, а тем более – разговаривать, – ответила девушка.

– Какими бы ни были Ваши желания, судьбе пока угодно разрушать их, мисс Брайерли.

Желая хоть как-то изменить ситуацию, Жюстина спешилась, и лорд последовал ее примеру. Услыхав последние слова Дамиана, она остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.

– Сэр, Вы умный, чуткий человек, и Вы видите, что наши встречи, даже случайные, меня не радуют. Почему же Вы не хотите оставить меня в покое, почему преследуете меня? – очень спокойно произнесла девушка.

Он стоял совсем рядом, Жюстина чувствовала его дыхание, видела сетку мелких морщинок вокруг глаз…

– Да… Я вижу это и отдаю должное Вашей решимости пойти на прямой разговор, – ответил лорд. – Только сейчас я преследовал Вас с одной-единственной целью – поинтересоваться самочувствием Вашей сестры. Как поживает Нора?

Такой неожиданный поворот разговора и близость Дамиана, которую она ощущала всем своим существом, привели ее в смятение. «Может, он и в самом деле хотел поинтересоваться здоровьем Норы, а я набросилась на него ни с того, ни с сего… Они с Норой – друзья, и он вправе спросить о ее здоровье…»

– Нора чувствует себя так, как все женщины в ее положении, – после небольшой паузы ответила Жюстина.

Меньше всего ей хотелось сейчас обсуждать подробности протекания беременности у Норы, но Дамиан не заметил ее замешательства или не придал ему значения и продолжал:

– Недавно Нора жаловалась мне на бессонницу. Сон не наладился? Беременность, должно быть, повлияла на ее нервную систему, и это может сказаться на ребенке…

Жюстина лихорадочно копалась в памяти, пытаясь отыскать какую-нибудь ничего не значащую фразу, которая положит конец этому разговору. Дамиан пристально посмотрел на девушку, и она опустила глаза.

– Вы будете хорошей матерью, мисс Брайерли! – ни с того, ни с сего произнес он.

Голос его стал тише и мягче, интонация – доверительней, а ласковый взгляд подбодрял ее. Жюстина поняла, что ее смятение не осталось незамеченным.

– Вы меня недостаточно хорошо знаете, чтобы делать такие заключения, – сказала она.

– Конечно, иголок у Вас побольше, чем у дикобраза, но одно другому не мешает.

Дорога поднималась в гору. Жюстина почувствовала усталость, говорить не хотелось. Она подвела лошадь к большому валуну на краю дороги и, воспользовавшись им, села снова в седло. Поняв, что разговор окончен, Дамиан учтиво откланялся:

– Передайте большой привет Норе, Эдди и моему тезке – червяку Дамиану. До скорой встречи, мисс.

По пути домой Жюстина размышляла о встрече с лордом, но прежнего раздражения эти мысли не вызывали. «Чего же в нем больше, хорошего или дурного?» У нее есть прекрасная возможность, находясь здесь, узнать его получше. Но тут же воспоминания о лондонских приключениях перечеркнули ее желание. Пустив лошадь вскачь, она помчалась прочь от Левингтона, от того места, где он привел ее в смятение, от его пассии, от своих мыслей о нем…

ГЛАВА 4

Прошел еще один день, но Жюстина никак не могла отогнать от себя мысли о лорде Левингтоне. Взгляд его бездонных голубых глаз и обворожительная улыбка преследовали ее повсюду. «Да пропади он пропадом вместе со всеми ему подобными! Будь моя воля, я бы сослала их всех на необитаемый остров! Пусть там попробуют кого-либо соблазнить…» – Девушка стояла у окна, всматриваясь в видневшийся вдали Ардмор Крест. Отсюда, с третьего этажа дома Алленсонов, владения Левингтонов были видны, как на ладони. Там, в большом старинном доме на холме, жил человек, так безраздельно завладевший ее душой, там витали его чувства, звучала его речь, там он смеялся и грустил, не догадываясь, вероятно, какую глубокую рану оставил в ее сердце. Вековые дубы и вязы, как древние стражи, охраняли покой и тишину Ардмор Крест и его обитателей. Порядок, царящий вокруг поместья, ухоженный тенистый сад – все свидетельствовало о заботливом отношении хозяина к своим владениям. Жюстина поймала себя на мысли, что неплохо было бы раздобыть подзорную трубу и получше разглядеть жизнь обитателей этого укромного уголка, вернее, одного из них. И тотчас готова была возненавидеть себя за свою слабость, за это постоянное, бессознательное влечение к Дамиану.

– Я получила весточку от Клары Траубридж, тетушки Дамиана, – объявила утром за завтраком Нора. – Она сетует на свою глухоту, жалуется на скуку, говорит, что не в силах больше переносить свое «заточение». Мне так хотелось бы утешить ее! Она часто собирала у себя женскую компанию из здешнего общества и скрашивала таким образом свое одиночество. Я была у нее первым гостем! Клара пишет, что понимает мое положение и что я не смогу приехать к ней на этот раз, но очень просит, чтобы я уговорила тебя посетить Ардмор Крест сегодня вечером. У нее будет скромный званый ужин, собираются женщины, и из наших соседей – Импери Данмор, родственница Левингтонов, и ее подруга Моника де Вобан. Они заедут за тобой.

– Ни в коем случае! – воскликнула Жюстина, нервно теребя свое платье. – Ведь это твоя компания, твои друзья, я никого там не знаю. Да и не хочу оставлять тебя одну – вдруг понадобится моя помощь? Думаю, тетушка поймет нас правильно и не обидится на отказ. А после родов, когда оправишься, ты сама нанесешь ей визит, как раньше.

– Если ты боишься, что там будет Дамиан, то напрасно. У тетушки Клары в доме свои апартаменты, и она никогда не приглашает на вечеринки мужчин. К тому же она не выносит разгульных друзей своих племянников, да и их самих не жалует. Она по сей день не изменила своего отношения к Дамиану, должно быть, не может забыть, сколько разочарований он ей принес в жизни! Она, по-моему, не замечает в нем перемен, а все потому, что они практически не общаются друг с другом. Зато теперь Роджер будоражит всех за двоих!

Сообщение сестры взволновало Жюстину, но перспектива встречи с лордом совсем не радовала ее. «Однако что же делать с саквояжем? – в сотый раз подумала она. – А что если принять приглашение, отвезти его в Ардмор Крест и незаметно оставить где-нибудь в доме?»

– Ты не слушаешь меня, сестра, – обиделась Нора.

– Извини, я стала такой рассеянной… Нора терпеливо продолжала:

– Я говорила о том, что буду тебе признательна, если ты навестишь тетушку Клару вместо меня. Это добрая, славная и очень одинокая женщина. Ее племянники заняты собой и почти не уделяют ей внимания.

– По всей вероятности, и она сторонится их. Ее за это нельзя винить.

Приближающиеся роды не прибавили Норе жизнерадостности: как никогда раньше, раздражительность ее проявлялась по любому пустяку, что могло плохо сказаться на здоровье будущего ребенка, а потому Жюстина дала себе слово не тревожить сестру ни по какому поводу. «Ради ее спокойствия надо принять приглашение Клары Траубридж, да и впредь постараться не перечить сестре. Скоро Нора разрешится, а я после этого не задержусь в Олдхэвене надолго, постараюсь поскорее уехать в Бат и забыть обо всех неприятностях», – размышляла Жюстина.

– Если хочешь, надень мое любимое платье из зеленого шелка и норвичскую шаль. К ним очень подойдут мои серьги с изумрудом.

Лицо мисс Брайерли озарилось улыбкой. Она давно мечтала об украшениях из изумруда, и ради того, чтобы блеснуть в них в обществе, стоило принять приглашение старой леди. Да и тайное любопытство, хотя бы одним глазком взглянуть на «гнездышко» своего обидчика, окончательно сломило ее упрямство.

Спустя два дня, когда солнце уже клонилось к горизонту, к подъезду Ардмор Крест подкатила карета. Дорога заняла немного времени, однако Жюстина успела внимательно рассмотреть спутниц и даже составить о них свое мнение. Леди Импери Данмор, обладательница роскошных форм и не менее «роскошного» языка, оказалась весьма общительной и словообильной. Жюстина даже ненароком чуть не спросила ее, как она успевает дышать за таким потоком слов. Мадемуазель де Вобан была полной противоположностью леди Импери. Необщительная, тихая, она практически не проронила ни слова за всю дорогу, не считая приветствия и ничего не значащих фраз о погоде. Ее худоба и бледность свидетельствовали о том, что большую часть времени она проводит в закрытом помещении без свежего воздуха.

Сгущающиеся на горизонте тучи предвещали приближение дождливой, ненастной погоды. Начинало смеркаться, и усадьба Левингтонов встретила гостей ярко освещенными окнами. Лакей, подоспевший к карете, откинул ступеньки, и женщины спустились на землю. Взглянув на освещенные окна дома, Жюстина неожиданно остановилась – в окне напротив входной двери мелькнула тень, показавшаяся девушке очень знакомой. «Мне везде мерещится этот Дамиан, – подумала она, – не станет же он прятаться от посторонних глаз в собственном доме? Вероятно, кто-то из любопытных слуг выглянул посмотреть на приехавших».

Женщины вошли в дом, где в просторном уютном холле их встретил дворецкий. Он учтиво раскланялся, принял у дам их вечерние шали и пригласил пройти в апартаменты.

– Вы прекрасно выглядите, мисс Брайерли, Вам очень идет это зеленое платье, а какие прелестные изумрудные серьги!! – низвергала словесный поток леди Импери Данмор, внимательно рассматривая Жюстину через стекла лорнета.

– Благодарю Вас, – ответила девушка подчеркнуто вежливо, стараясь изо всех сил не расхохотаться. В последнее время у нее было мало поводов для веселья, зато сейчас, глядя на несуразную фигуру, обтянутую безвкусным зеленым платьем, голову которой венчал уродливый розовый тюрбан с тремя потрепанными страусовыми перьями, Жюстина с трудом подавила смех. Одеяние этой дамы усиленно подчеркивало ее необъятные формы, превращая леди Данмор в ходячую рекламу о вреде жирной, мучной пищи и малоподвижного образа жизни. «Боже, неужели и я когда-нибудь стану такой? – с беспокойством подумала Жюстина, не в силах отвести глаза от громадной туши, затянутой в темный корсаж, от всех этих жирных складок на шее и животе. – Во всяком случае, я тогда не надену такое вот платье и не стану выставлять напоказ свои «прелести».

Как только дамы вошли в гостиную, мисс Брайерли поняла, что была жестоко обманута. Скромный дамский ужин оказался светским приемом, на котором присутствовали мужчины, и это привело Жюстину в смятение. Она не удостоила вниманием лакея, облаченного в парадную ливрею и белые перчатки, предложившего ей бокал вина. Все внутри у нее кипело от ярости. «Зачем понадобилось Норе лгать мне о невинной дамской компании?! Какую она преследовала цель? Зачем она лезет в мою личную жизнь?» Жюстина с трудом подавила в себе желание немедленно покинуть гостиную. Уйти сейчас же – значило бросить вызов всем присутствующим. Приличия света не позволили девушке сделать этого. «Что ж? Придется остаться и постараться сохранять спокойствие», – обреченно подумала Жюстина, готовясь к очередной «неожиданной» встрече.

Лорд Левингтон стоял возле камина, о чем-то беседуя с незнакомым мисс Брайерли молодым человеком. Оба были одеты в светло-коричневые панталоны и вечерние камзолы из черного бархата.

– Добро пожаловать, мисс Брайерли! – худощавая пожилая дама, улыбаясь, подошла к девушке. – Я так рада, что Вы приехали к нам. Я столько слышала о Вас от Вашей сестры, – Клара Траубридж говорила неестественно громко, что свойственно обычно людям с плохим слухом.

– Нора шлет Вам свои наилучшие пожелания, – произнесла Жюстина, сохраняя невозмутимость, что давалось ей не без труда.

– Нам так не хватает ее приятного общества! – глаза мисс Траубридж, внимательно изучающие девушку, светились добротой. Слегка обняв Жюстину за талию, мисс Траубридж подвела ее к лорду Левингтону.

– Позвольте представить Вам моих племянников – Дамиана и Роджера.

Слова пожилой леди неприятно удивили мисс Брайерли. «Выходит, Дамиан никогда не рассказывал тетушке обо мне? Не много же я для него значила, раз он не счел нужным этого сделать… – грустно подумала Жюстина. – А я-то готова была пойти за ним на край света!»

Дамиан склонился к руке Жюстины. Она почувствовала, как теплая волна пробежала по телу. Отдернув ладонь, она холодно посмотрела на лорда.

– Ну вот, мы снова «нечаянно» встретились, – произнес он насмешливо. – Как мило!

– Милорд, для меня это полная неожиданность, – ответила девушка, краснея.

– А этот юный отпрыск – мой племянник Роджер, – громогласно представила мисс Траубридж своего второго племянника. – Он принес мне немало седых волос!

– Тетушка, ну зачем Вы порочите меня в глазах наших гостей? – мило улыбаясь, Роджер поцеловал руку мисс Брайерли.

С любопытством рассматривая младшего из братьев, Жюстина отметила, что он не производил впечатления неотразимого красавца, но взгляд его темно-карих глаз пленял своей глубиной, притягивал к себе, словно магнит. «Он может вскружить голову ничуть не меньше Дамиана! Но чур меня! С меня довольно одного!»

– Но это истинная правда, – подтвердил Дамиан слова мисс Траубридж. – За исключением тех седых волос, которые принес Вам я!

Слова старшего племянника как будто удивили старую леди – так пристально посмотрела она на Дамиана. «Должно быть, она не ожидала от Дамиана такой самокритичности», – подумала девушка, отмечая про себя, что удивлена ничуть не меньше тетушки.

– Надеюсь, мое поведение больше не доставит ей беспокойства, – добавил Дамиан вполголоса, обращаясь к мисс Брайерли.

– Мне трудно поверить в Ваше перевоплощение, – совсем тихо проговорила Жюстина, чтобы никто, кроме Дамиана, не расслышал ее слова. – Очень удивлюсь, если Вам это удастся.

Поняла ли полуглухая тетушка Клара, о чем говорили молодые люди, но она так красноречиво махнула рукой в сторону братьев, что не оставалось сомнения: никогда и ни при каких обстоятельствах она не поверит их благим намерениям.

– Пойдемте, мисс Брайерли, Вы должны рассказать мне о Норе и ее делах, – с этими словами мисс Траубридж взяла Жюстину под руку, и они покинули мужчин.

– Нора очень обрадуется, если кто-нибудь навестит ее, – сказала мисс Брайерли.

– Я непременно заеду к ней при первой же возможности, – пообещала тетушка Клара. Отыскав взглядом среди гостей мадемуазель де Вобан, она продолжала:

– Мне хотелось бы захватить с собой эту бедняжку, ей сейчас так тяжело, что не помешает отвлечься хоть ненадолго. Вы знаете, ее отец Комте де Шамбю, спасаясь от якобинцев, попытался вывезти свою семью из Парижа на крестьянской подводе под сеном. Но все кончилось трагически. Моника, мадемуазель де Вобан, никогда не рассказывает о прошлом, я знаю только, что ей одной удалось уцелеть. Просто страшно подумать, что она пережила! У нас ходили слухи, что ее старший брат тоже остался в живых, но как будто бы примкнул к революционерам. Правда, говорили еще, что он якобы был казнен после поражения революции.

– Но почему она живет у леди Данмор? Они такие разные, что может их связывать? – спросила Жюстина.

– Видите ли, тетя леди Данмор была замужем за дядюшкой Моники. Он жил в Шотландии. Думаю, Импери считала своим долгом позаботиться о бедной сироте. Я поступила бы точно так же на ее месте, – объяснила мисс Траубридж, но, заметив приближающегося к ним Дамиана, сменила тему разговора: – Мы непременно навестим Нору, чтобы развеять ее скуку!

– Могут ли мужчины рассчитывать на участие в этом визите? – спросил лорд, щурясь от дрожащего света свечей.

– Все зависит от того, друзья они или враги, – холодно ответила Жюстина.

– Я надеюсь, что Ваша сестра считает меня своим другом, – улыбнулся Дамиан.

– И это глупо, – тихо отпарировала девушка.

– Она считает меня своим другом, и Ваша ненависть ко мне не помешает нашим добрым отношениям. Я буду посещать Мильверли, как и прежде.

«Зачем только я согласилась приехать сюда? – подумала Жюстина. – Не следовало уступать сестре. Конечно, она не в курсе моих дел, иначе не настаивала бы на своем», – и, повернувшись к лорду, тихо произнесла:

– Знай Нора вам истинную цену, она давно закрыла бы перед Вами дверь!

– Но что плохого я сделал сейчас? – обиделся Дамиан на откровенный вызов, прозвучавший в словах девушки. – Нора не так глупа…

– …Как я? – вспыхнула Жюстина, принимая намек на свой счет.

– Не пытайтесь свои собственные мысли и слова выдавать за чужие, мисс Брайерли. Откровенно говоря, мне уже порядком надоел ваш вечно недовольный, язвительный тон. Может, не стоит превращать каждую нашу встречу в рыцарский турнир: чья стрела быстрее поразит цель?

– По-моему, нам вообще не следует встречаться, – мисс Брайерли резко повернулась и направилась к беседовавшим в сторонке мисс Траубридж и леди Импери Данмор.

– Я слышала, Вы прекрасно вышиваете, – обратилась Жюстина к мадемуазель де Вобан, втайне надеясь, что это окажется правдой и не надо будет искать новый предлог для разговора.

– Вы очень любезны, вышивание доставляет мне огромное удовольствие! – ответила француженка с легким акцентом. Жюстина заметила, как пристально и настороженно посмотрела на нее Моника, словно хотела прочесть мысли девушки. Одного этого взгляда было достаточно, чтобы понять – это тихое замкнутое создание не выпускает из виду ничего происходящего вокруг.

– Сейчас я украшаю новую обивку стульев леди Данмор цветочными узорами, которые придумала сама.

– Для леди Данмор? Но вышивать по чужой мебели – такая ответственная работа!

Мадемуазель опустила свои длинные ресницы, спрятав под ними выражение проницательных глаз.

– Леди Данмор очень добра ко мне, и я счастлива хоть чем-нибудь отблагодарить ее, – Моника украдкой посмотрела в сторону Левингтонов, что не ускользнуло от внимания Жюстины.

– Думаю, леди Данмор сочтет также своим долгом найти Вам достойного жениха.

– О, нет, – мадемуазель безнадежно махнула рукой. – Леди Данмор так нуждается в моем обществе, что едва ли захочет расстаться со мной. А что до меня – то все мои мечты сейчас только о родине. Я так скучаю по ней! Хорошо еще, что я недалеко от Франции. Я часто смотрю на море, пытаюсь мысленно перенестись на тот берег. Иногда, в ясную погоду, мне кажется, что я вижу его.

– Должно быть, Вы еще нескоро вернетесь туда?

Мадемуазель де Вобан грустно опустила голову:

– Увы! Больше всего на свете я хотела бы вернуться во Францию, но, к сожалению, у меня там никого не осталось…

– Но я слыхала, у Вас есть брат, – Жюстина запнулась, поняв, что выдала мисс Траубридж, поведавшую ей все это по секрету.

От слов мисс Брайерли француженка вздрогнула, как от удара, на лице как будто появилась непроницаемая маска, взгляд сделался жестким.

– У меня больше нет брата. Вернее, я больше не хочу считать его своим братом, – резко, словно чеканя слова, произнесла Моника.

– Простите меня, я вовсе не собиралась вторгаться в Вашу жизнь, а тем более обидеть Вас, – Жюстина искренне раскаялась за свою оплошность, понимая, что вряд ли получит прощение.

– Ничего, – усмехнулась мадемуазель, поджав губы. – Я привыкла ко всем этим сплетням. Но раз уж мы коснулись этой темы, то знайте, что, несмотря на все наши разногласия с братом, я уважаю его преданность своим идеалам!

– Кушать подано, господа. Прошу всех в обеденный зал! – прервал дворецкий так интересно начавшуюся беседу. Жюстина мельком взглянула на Дамиана. Тот стоял к ней спиной и пристально смотрел в окно…

* * *

Лорд Левингтон смотрел на начинающийся дождь и размышлял о том, что погода как нельзя лучше соответствует предстоящей сегодня ночью встрече контрабандного груза. Ему не терпелось покинуть этот званый ужин и лично принять прибывающее французское судно, но его уход не мог остаться незамеченным и не породить всяческих слухов и догадок. Тем более, не следовало обижать тетушку, которая очень просила его посетить ее светский раут. Конечно, для него была полной неожиданностью встреча с мисс Брайерли, он не подозревал, что она будет в числе приглашенных. Дамиан поймал себя на том, что в первую минуту растерялся, как мальчишка. А как она была сегодня хороша! Все его попытки отогнать мысли о мисс Брайерли были тщетны. Он снова почувствовал непреодолимое влечение к этой женщине и злился на себя за слабость, за неспособность обуздать свои чувства. Нет, он не хотел причинить боль Жюстине, он постыдно бежал не от нее, а от себя, не находя иного способа избавиться от поглощающей душу страсти, надеясь на то, что время и расстояние сотрут в памяти ее образ и вылечат от любви. Все напрасно – каждая встреча с новой силой поднимала бурю волнений, подавляя волю, мешая сосредоточиться на неотложных и важных делах. «Вот я и попался в силки», – удрученно подумал лорд.

За столом мисс Брайерли оказалась рядом с лордом Левингтоном-старшим благодаря заботам тетушки Клары, рассчитывающей поближе познакомить Дамиана с этой очаровательной девушкой. Мисс Траубридж втайне мечтала как можно скорее женить своего непутевого племянника, полагая, что семья и дети вернут его на стезю добродетели.

– Еще рыбного супчика, дорогой? – тетушка была сама галантность. Старая плутовка поглубже запрятала свои обиды и недовольство Дамианом, дабы не испортить хорошо продуманный сценарий. Дело стоило того, чтобы на время сменить гнев на милость. – Между прочим, приготовлен он из рыбы, выловленной сегодня утром.

– Спасибо, достаточно, – произнес Дамиан.

– Кстати, моя сестра рассказала мне, что в округе орудуют контрабандисты, среди них – и местные жители, – как бы между прочим вставила Жюстина, обращаясь к мисс Траубридж, – раз в месяц они оставляют на заднем крыльце ее дома бренди, чай и прочую мелочь. Вы что-либо знаете о них?

– Да, я кое-что слышала об их «подарках», но предпочитаю не говорить на эту тему. Мне противно все, что связано с нарушением закона, – старая леди вытерла рот салфеткой, взмахом руки подозвала слугу и распорядилась, чтобы подавали холодную осетрину.

Словно не замечая последних слов мисс Траубридж, Жюстина добавила:

– Я вижу, местные власти не очень-то тревожатся по поводу контрабандистов, если судить по размаху этого бизнеса.

– Не будь акцизные пошлины на ввозимые с континента товары так высоки, не было бы и контрабанды, – вступил в разговор Роджер, сидящий на другом конце стола и поглощающий уже, должно быть, не первый бокал бренди.

– А я не смогла бы носить платье из контрабандного шелка – ведь всякий мог бы догадаться, откуда этот материал и как попал ко мне!

– Ну, об этом не стоит волноваться, дорогая, – засмеялась мисс Траубридж.

– Не все такие щепетильные, как Вы, мисс Брайерли, – прямо глядя в глаза Жюстине, с издевкой произнес Дамиан.

– Уж вы-то наверняка не отказываетесь пропустить стаканчик контрабандного бренди, – понизив голос, чтобы расслышал только Дамиан, парировала девушка.

– Что в этом плохого? Зачем же лишать себя удовольствия? – небрежно бросил в ответ лорд.

– Я слышала, контрабанда – дело довольно прибыльное, – повысив голос, продолжала мисс Брайерли.

– Это опасный бизнес, – вступил в разговор Роджер. – Пойманному с поличным контрабандисту грозит смертная казнь. Стало быть, никто не будет подставлять свою голову, не надеясь получить щедрый куш.

В отличие от младшего брата Дамиан не был расположен продолжать разговор на эту тему, но упорный интерес Жюстины настораживал его – похоже, это было не праздное любопытство, и девушка знала гораздо больше, чем могло показаться. Впрочем, у лорда Левингтона было предостаточно других забот, чтобы забивать голову такими проблемами. Перед ним стояла задача, решить которую он не мог, не найдя потерянного саквояжа, и по иронии судьбы все это, как и контрабанда, было связано с другим берегом Ла-Манша!

Ужин подходил к концу, гости рассыпались в комплиментах, нахваливая кухню тетушки Клары, за столом царила умиротворенность, располагающая к взаимным учтивостям и любезностям. Взяв тетушку под руку, Дамиан проводил ее в гостиную. «Какая галантность», – язвительно подумала Жюстина, наблюдая за ним. Прежде чем дверь за ними закрылась, девушка заметила, что лорд Левингтон направился к выходу из дома, явно не собираясь вновь разделять их компанию.

Поведение Дамиана озадачило Жюстину, любопытство снова взяло верх, и, сославшись на легкое головокружение, она объявила мисс Траубридж, что хотела бы подышать свежим воздухом. Осмотревшись вокруг, она убедилась, что гости заняты друг другом, и незаметно проскользнула в библиотеку, дверь из которой вела на открытую террасу со стороны парка.

Стояла темная безлунная ночь. Пахло жимолостью и розами. Жюстина вдыхала ароматы, наслаждаясь тишиной. После шумного ужина так приятно было остаться наедине с собой, успокоиться и хоть немного привести свои мысли в порядок…

Тайна лорда Левингтона, к которой случайно прикоснулась мисс Брайерли, будоражила ее воображение, упорно толкала на безрассудные действия. Вот и сейчас девушка готова была выслеживать Дамиана в надежде найти объяснение его поведению, всем этим поискам потерянного саквояжа. Она почти не сомневалась, что за этим кроется другая, совершенно неведомая ей жизнь Дамиана. «Так пусть этот чертов саквояж лежит на дне моего комода, пока я не узнаю, какое он имеет отношение к лорду! Пусть это непорядочно, пусть это похоже на месть, но лорд это заслужил!» – зло подумала мисс Брайерли, решительно спрыгивая с террасы на землю.

В парке было тихо, и шорох, раздавшийся в траве, испугал девушку. «Должно быть, это мышь», – ужаснулась Жюстина, собираясь вернуться обратно, но жажда узнать тайну Дамиана пересилила страх. Собравшись с духом, она осторожно двинулась по дорожке, ведущей вниз к воротам. Внезапно впереди вспыхнул свет фонаря. Жюстина ускорила шаги и прежде, чем фонарь погас, достигла ворот. Выйдя на проезжую дорогу, девушка направилась в ту сторону, где, как ей казалось, она видела свет. Пройдя несколько метров, Жюстина увидела двоих мужчин, медленно идущих впереди нее. Чтобы не быть замеченной, девушка притаилась за деревом. Мужчины были увлечены беседой, и до нее долетели обрывки фраз: «…Записка…что случилось… сказать Жаку… в другой раз…». Жюстина узнала голос Дамиана. Второй голос, судя по выговору, принадлежал простолюдину, возможно, рыбаку или местному фермеру. Желание поскорее узнать, что заставило лорда оставить дом в столь поздний час, бросить гостей и вести беседу на проселочной дороге, обратило всю ее в слух. Подойти ближе было рискованно, и ей пришлось довольствоваться непонятными словами: «…большие бочки…судно». Внезапно Дамиан оглянулся, словно почувствовав опасность. Жюстина похолодела. Она вся сжалась, боясь пошевелиться и обнаружить себя. Тишина нарушалась только шелестом ветра в верхушках деревьев. Не заметив ничего подозрительного, Дамиан продолжал чуть громче:

– Хорошо, действуйте. Надеюсь, мы выручим за бочки хорошие деньги, и зимой у вас не будет проблем.

– Спасибо, сэр, – услыхала Жюстина хрипловатый голос второго собеседника. – Думаю, Вам пора возвращаться. До скорой встречи, – поклонившись, он исчез в темноте.

Теперь Жюстине надо было поторопиться, чтобы войти в дом раньше Дамиана. Стараясь не шуметь, почти бегом, она вернулась в парк. От быстрой ходьбы лицо ее раскраснелось, в волосах запутались листочки от кустов, прическа растрепалась. Войти в дом в таком виде с парадного входа Жюстина не могла, оставалось возвратиться тем же путем, через библиотеку. Едва она успела привести себя в порядок, собираясь открыть дверь в гостиную, как за спиной услыхала насмешливый голос лорда:

– Мисс Брайерли, уж не меня ли Вы искали? – Дамиан шагнул в комнату через открытую дверь террасы.

Девушка смутилась, все еще боясь разоблачения, и, заикаясь, проговорила:

– Простите… Я ошиблась комнатой… Я хотела выйти подышать свежим воздухом…

Лорд окинул ее недоверчивым взглядом:

– Вы, наверное, уже поняли, что попали в библиотеку, но вид у Вас такой, словно Вы свалились в яму. Что с Вами случилось?

– Со мной все в порядке. А если Вы и заметили какую-либо небрежность в моем туалете, то могли бы и промолчать. Вы же считаете себя джентльменом! – с вызовом бросила ему девушка.

– Я готов извиниться, если обидел Вас, хотя мои «грубости» – для вас не новость. Я беру свои слова назад, мисс. – Дамиан встал между девушкой и дверью, ведущей в гостиную. – Но должен признаться, Вы очень привлекательны с растрепанными волосами и колючками на платье. Если бы я не знал Вас, то подумал бы, что у Вас только что состоялось тайное свидание в саду. Но у меня нет повода думать о Вас плохо, да к тому же в доме, кроме меня, только Роджер мог бы составить Вам партию, а он, я уверен, обнимает сейчас другую, горячо любимую женщину – бутылку бренди!

– Как Вы только что утверждали, у меня не могло быть свидания, значит, Ваше любопытство удовлетворено. А теперь позвольте и мне полюбопытствовать. Что делали Вы вне дома в такой час?

– Вы же знаете, мисс, тайные свидания с возлюбленными мне никогда не были чужды! Вспомните хотя бы наши былые встречи наедине…

– Вы ушли от прямого ответа. Что ж, это Ваше право. Но раз уж Вы коснулись наших прошлых свиданий, то знайте, я очень сожалею, что имела с Вами отношения. Как я была глупа тогда, в Лондоне. Так поверить Вам, Вашим словам, чувствам. Я не сомневалась, что у Вас были самые серьезные намерения. И так ошибиться! Я готова была на все ради Вас, а Вы бросили меня на посмешище свету, не потрудившись даже объясниться! Мне теперь кажется странным, что Вы, человек способный на такие жестокие поступки, не воспользовались моей доверчивостью…

Дамиан приблизился к Жюстине:

– Не в моих правилах, мисс Брайерли, компрометировать светских дам. Так недолго дойти и до дуэли – ведь папаши так ревностно охраняют невинность дочерей! А я молод и не собираюсь подставлять свою голову под пули… Вот почему я стараюсь не покушаться на женскую честь.

– Вы всегда думаете только о себе!

– А кто же должен думать обо мне?

– Вы – слепец! Я не только думала о Вас, но готова была отдать Вам всю себя, свою жизнь. Может быть, это и смешно и глупо, но я верила в любовь! – Жюстина понимала, какой опасный поворот принял разговор. Она столько раз убеждала себя не возвращаться к этой теме, не ворошить прошлое, не видеться с Дамианом, и вот все повторяется снова и снова, открываются старые раны, душа разрывается от боли! И зачем ему ее откровения? Еще один повод посмеяться над ней? А может быть, излив душу, она снимет наконец проклятие с этих воспоминаний, перестанет испытывать ненависть и к нему, и к себе, камень свалится с души, ляжет всей тяжестью на прошлое, и оно уже никогда не воскреснет!

– Вы были готовы принадлежать мне? – волнение девушки передалось Дамиану. Он посмотрел на нее нескончаемо долгим взглядом, ощущая, как погружается куда-то в бездну, как земля уплывает под ногами, и испытывая пьянящую сладость падения.

– Тогда – да! Для меня это было бы продолжением моей мечты! Я не противилась своему чувству, оно слишком бурно, слишком необузданно поднималось во мне! Но вы отрезвили меня, и теперь я не повторю своих ошибок.

Губы Дамиана, обычно сжатые в язвительной усмешке, были полуоткрыты и дрожали, глаза горели, не отрываясь от ее лица.

«Распутник, повеса, контрабандист», – как заклинание, твердила Жюстина, не в силах оторваться от этого гипнотического взгляда. Дамиан обнял ее. Бессильно, не сопротивляясь, девушка приникла к нему, и он вдохнул влажный аромат ее волос. Дамиан коснулся губами ее лица, она не отшатнулась. Прижимая ее к себе, он ощущал в своих объятьях ее стройное тело, теплое и податливое, целовал ее горячие, сухие губы, волосы, плечи… «Только бы это никогда не кончалось!» – думала Жюстина, упиваясь наслаждением.

– Зачем Вы бросили меня в Лондоне? – прошептала девушка прерывающимся голосом. – Вы должны мне это объяснить!

Внезапно, словно пробудившись от небытия, Дамиан выпустил Жюстину из своих объятий и отошел в другой конец комнаты. Голос его звучал ясно и чисто:

– Я очень испугался глубины своих переживаний. Раньше я увлекался приманками страстей ради собственного удовольствия, жадно поглощая чужие чувства, чужую нежность, чужие радости и страдания, – и никогда не мог насытиться ими. Я почти ничем не жертвовал для тех, с кем был близок. Я жил, как блудный сын, любитель выпить и поволочиться за женщинами, принося этим вред только самому себе. Встреча с Вами все перевернула. Меня поразила в Вас та радость, которую Вы сообщаете другим без всяких слов. Я был пленен. Но тот, другой, который жил во мне для своего собственного удовольствия, помешал мне отдаться своему новому чувству. И я постыдно бежал от самого себя! Теперь я понял – от себя не уйдешь. Ваш образ стал частью моего существа, и я не в состоянии избавиться от этого наваждения!

«Он сохраняет трезвость мысли, когда я в тумане, да еще говорит, что хочет отделаться от меня, как от наваждения, – в Жюстину вновь проникло сомнение. – Эта встреча – еще один повод для расстройств и волнений».

– Я должна уйти, – уже спокойно произнесла девушка, не глядя на Дамиана. «Если я не хочу в ближайшем будущем сойти с ума, мне следует как можно дальше держаться от этого человека. Упаси меня Бог снова довериться его соблазняющим ласкам и нежным словам».

– Не уходите! – крикнул ей вслед Левингтон.

ГЛАВА 5

После неудачного объяснения с Жюстиной в библиотеке мысль о ней не оставляла Дамиана ни на минуту. Он и раньше увлекался любовными приключениями, был не чужд игре страстей, но никогда до этого у него не возникало желания «служить» своему чувству, пережить во имя него все, что предназначено судьбой, счастливой или несчастной. Теперь ему захотелось, чтобы все лучшее в его душе, сотканное из тысяч и тысяч впечатлений, накопленных в течение жизни, обрело плоть, иначе – никому не завещанное – оно с течением времени обратится в Ничто.

Разлука с Жюстиной, которая произошла по его собственной воле, сделала свое дело – способная ослабить и даже убить легкое увлечение, она усилила большую страсть. Так ветер гасит свечу, но из костра раздувает пожар.

Игра воображения перенесла его в библиотеку, где произошло их последнее объяснение. На ней было запачканное промокшее платье, облепленное репьями, на лице отразилось сильнейшее смятение. Дамиан почти физически чувствовал, что в душе у девушки идет борьба – извечная борьба между желанием и боязнью, страстью и гордостью. Взгляд ее был полон тысячью невысказанных признаний, молчание казалось подавленным криком – и все переживания искренни, без малейшего намека на кокетство. Ее отчаянная борьба за свое достоинство обещала закончиться победой духа. «Не найдется ни одного мужчины, который, увидев это, смог бы пройти мимо. И я – не исключение. Это – судьба! Но как добиться, чтобы она поверила в искренность моих переживаний и чистоту помыслов? Что в этой девушке так взволновало меня?» – тысячи вопросов мучили лорда.

* * *

Жюстина знала, что каждое утро в Олдхэвене останавливались почтовые кареты и дилижансы, направляющиеся в Лондон. Что мешает ей сесть в один из них и уехать навсегда от навязчивых воспоминаний об этом человеке, от него самого? «Но как же Нора? Оставить ее одну? Нет, нельзя! По крайней мере, пока не вернется Генри. Но кто знает, когда он освободится от своих важных дел в Европе?» – невеселые мысли теснились в голове девушки, мешая заснуть. Она стояла у окна и смотрела на горизонт. Близился рассвет. Ей хотелось увидеть своими глазами рождение нового дня, пробуждение всего живого вокруг, чтобы отделаться от навязчивых, будораживших душу размышлений. Жюстина дала себе слово быть честной с собой и не искать больше встреч с Дамианом – есть же в конце концов у нее достоинство! «Поскорее бы приехал Генри, тогда можно будет уехать из Мильверли…».

* * *

…Прошло две недели. Мисс Брайерли больше не видела лорда Левингтона. Однажды заехала на чашку чая Клара Траубридж, но девушка сослалась на плохое самочувствие и даже не вышла из своей комнаты. «Пусть тетушка простит меня, – оправдывалась перед собой Жюстина, – ведь я избегаю не ее общества, а всего того, что лишний раз напомнит мне о Дамиане».

Лорд Алленсон вернулся домой раньше, чем ожидалось. Встреча с родными была очень бурной: Эдди от радости прыгал и кричал, Нора обнимала и целовала мужа – все были безумно счастливы! Уже на верхней ступеньке крыльца Генри вдруг подхватил Нору на руки и понес в дом.

Наблюдая эту картину, Жюстина невольно позавидовала сестре и решила, что в ее жизни, вероятно, не будет такого семейного счастья.

Генри не был красавцем: полноватая, крепко сбитая фигура, русые, слегка вьющиеся волосы, невысокий рост… Но от него исходило столько доброты, жизнелюбия, открытости, что Жюстина ни на одну минуту не усомнилась, что Нора очень счастлива с ним.

– Дорогая сестра, – Генри склонился к руке девушки. – С большим удовольствием узнал о Вашем приезде в Мильверли. Я рад, что Вы с нами. Теперь рядом с моей женой есть надежный человек, способный к тому же изгнать из ее души хандру и уныние! Счастлив видеть Вас, дорогая!

Жюстина и в самом деле в последнее время была весела, к ней вернулась былая беспечность. Она сияла от радости, заражая своим настроением окружающих.

– Ты неважно выглядишь, должно быть, ты очень устал, – с нежностью в голосе обратилась Нора к мужу.

– Да, дорогая, государственная служба – занятие не из веселых, к тому же отнимает массу времени, нервов и сил, – по лицу лорда Алленсона скользнула тень. Подбежал Эдди и повис на руке отца. Генри подхватил мальчика и несколько раз подбросил его вверх. Эдди расхохотался от удовольствия.

– Как ты подрос, сынок!

– Папа, я скоро догоню тебя! Нора взяла мужа под руку.

– Пойдем, дорогой, нужно поесть и хорошенько отдохнуть.

– Прекрасно! Извини, Нора, я совсем забыл представить тебе нашего гостя. Ведь я приехал не один, – смутился лорд Алленсон.

Возле кареты стоял мужчина хрупкого телосложения в элегантном коричневом камзоле и темно-желтых панталонах. На вид ему было лет двадцать пять. Темные длинные волосы были расчесаны на прямой пробор и завиты на концах. На тонком нервном лице выделялись крупный нос и полные губы. Серые глаза смотрели настороженно и проницательно. Всем своим обликом он производил впечатление человека решительного и энергичного.

– Мистер Гарвей Шэдуэлл – мой новый секретарь, – представил незнакомца Генри. – Прежде он служил в военном министерстве, а теперь перешел к нам, между прочим, с отличными рекомендациями. Я рад иметь такого секретаря. Он – младший сын лорда Суини.

– Для меня большая честь быть представленным Вам, леди Алленсон, – вежливо поклонившись, произнес мистер Шэдуэлл и поцеловал Норе руку.

– О! Я, кажется, знаю Вашу сестру – ее зовут Элеонора? Мы познакомились нынешней весной! – улыбнулась Нора новому знакомому.

Жюстина и Шэдуэлл тоже обменялись взаимными приветствиями, при этом от девушки не ускользнул его пристальный, изучающий, взгляд. Она из вежливости задала ему несколько вопросов относительно проделанного пути, он отвечал сухо и односложно, из чего Жюстина поняла, что новый секретарь Генри – человек малообщительный и суровый. Зато словоохотливый лорд Алленсон вполне мог соперничать со своей женой, так весело и непринужденно был он настроен.

Эдди бесцеремонно представил Шэдуэллу свою лягушку, томившуюся в духоте его кармана. Все засмеялись. Генри подхватил мальчика на руки, посадил себе на плечи, и шумная компания вошла в дом.

За столом, уставленным разносолами – по случаю приезда хозяина повар порадовал всех праздничными блюдами, – продолжалась оживленная беседа.

– Да, моя дорогая, пока не родится ребенок, я буду работать дома и потому взял с собою мистера Шэдуэлла, – с этими словами Генри нежно погладил Нору по животу.

Этот «небританский» способ выражения любви не ускользнул от внимания Жюстины и очень понравился ей. «Должно быть, на континенте, где Генри провел большую часть своей жизни еще до женитьбы, нравы более раскованные и выражение чувств гораздо непосредственнее», – подумала девушка.

– Хорошо, дорогой, что мне не придется беспокоиться, как ты там, вдалеке от дома. Буду больше заниматься собой. Кстати, как вы провели ночь в море?

– О, миссис, путешествие через пролив на судне было изнурительным, – ответил ей Шэдуэлл. – Когда мы наконец ступили на землю Британии, то вздохнули с облегчением.

Присутствующие болтали без умолку – в сонную провинциальную атмосферу Мильверли пришли оживление и радость. Эдди не уступал взрослым в разговорчивости. Он радовался приезду отца и тому, что ему позволили обедать за общим столом, что бывало очень редко.

* * *

На следующее утро Жюстина, как обычно, прогуливалась по террасе. Из окна библиотеки она услышала разговор между Генри и его секретарем.

– Нужно выследить Лиса, во что бы то ни стало! – говорил лорд Алленсон громко, видимо, не опасаясь, что его могут подслушать в собственном доме. – Известно точно, что утечка сведений идет из министерства иностранных дел. Теперь Лис перекинулся к бонапартистам. Здесь, в Англии, я уверен, есть сторонники и Бонапарта, и якобинцев, так что у него есть единомышленники, а наша задача – обнаружить и обезвредить его сеть.

– Насколько достоверно, что он находится в этих местах? – это был голос Шэдуэлла.

– Одному агенту лорда Кэслри во Франции недавно попало секретное письмо. Удалось установить, что его переправили через Ла-Манш где-то здесь с помощью рыбаков.

– Теперь мне ясно, почему мы здесь, – проговорил Шэдуэлл.

– Думаю, что лучше начать с опроса местных жителей. Если в здешних местах появлялся чужой или происходило что-либо необычное, они наверняка об этом знают. Здесь каждый человек на виду.

Разговор прекратился, и Жюстина, опасаясь, что ее заметят, поспешила уйти. «Агент, который служит бонапартистам и англичанам одновременно, живет в здешних местах? Уж не Левингтон ли это?» – подумала она. Мысли ее путались. Саквояж с деньгами и какими-то знаками, странное поведение в ту ночь в Ардмор Крест, непонятный разговор с рыбаком на безлюдной дороге… – все требовало объяснения и наводило на подозрение, что Дамиан причастен к государственной измене, и Жюстине стало не по себе…

* * *

Прошло две недели. Дамиан не показывался в Мильверли, избегая встреч с Жюстиной, но с приездом Генри откладывать визит дальше было нельзя. Навестить Генри он решил ранним утром, когда женская половина дома должна была, по его предположениям, находиться в постелях.

Поручив лошадь конюху Алленсонов, лорд Левингтон стал по ступенькам подниматься на террасу. Из окон библиотеки он услышал голоса. Одним из них был голос его друга. Через несколько мгновений Дамиан и Генри горячо обнимались.

– Генри, черт тебя побери, о твоем приезде я узнал от своего дворецкого! Почему ты сразу не сообщил мне об этом?

Лицо Алленсона покраснело, и он отделался шуткой:

– У моей кобылы разыгралась мигрень, и она уже какой день не высовывает носа из своего стойла!

Друзья расхохотались.

– А как ты, негодник, все спишь на чужих подушках? Учти, разврат своей костлявой рукой очень скоро коснется твоего неотразимого облика, и от ослепительной мужской стати, о которой столько болтают лондонские красавицы, не останется и следа… А если серьезно, я очень рад тебя видеть и замечу, ты отлично выглядишь и совсем не изменился с нашей последней встречи. Нора жалуется, что ты в последнее время стал редко бывать у нас, она на тебя в большой обиде.

Лорд Алленсон внимательно посмотрел на друга. Дамиану даже показалось, что Генри читает его мысли, и он внутренне сжался…

– Я очень занят делами Ардмор Крест, и если действительно плохо выгляжу, то исключительно от забот, а не от разгульного образа жизни. К тому же Роджер доставляет мне много хлопот. – Дамиан умолк, заметив в комнате незнакомого человека.

– Шэдуэлл, позвольте представить Вас моему другу, лорду Левингтону! Мы знаем друг друга с детских лет.

Дамиан вежливо поклонился. Во взгляде и манерах нового знакомого было что-то неприятное. «Ищейка! – неприязненно подумал Левингтон. – Наверное, сует свой нос во все дела, которые его не касаются. Надо держаться от него подальше!»

– Мой новый секретарь – просто находка, благодаря ему мои служебные бумаги в идеальном порядке. Шэдуэлл, – обратился Генри к секретарю, – утро такое превосходное, а в моей конюшне отличные лошади! Сделаем перерыв в работе, отдохнем? Может быть, Вы желаете прогуляться верхом?

Шэдуэлл почтительно поклонился и вышел из библиотеки.

– Он любитель верховой езды? – удивился Дамиан.

– Да, он не так прост, как может показаться на первый взгляд. Он – младший сын лорда Суини. Когда его папаша разорился, он еще совсем юным вынужден был искать себе работу. Сначала служил в военном ведомстве, а потом перешел к нам. Когда я узнал его поближе, то оценил его деловые качества.

– Он производит впечатление человека, умеющего держать язык за зубами.

– Именно такой мне и нужен. Кроме того, Шэдуэлл – человек преданный, его все прекрасно характеризуют.

Генри предложил Дамиану бокал вина. Бросив взгляд на открытую дверь, ведущую на террасу, и понизив голос, он продолжал:

– Нора думает, что я вернулся домой, чтобы быть рядом с ней во время родов. Это, конечно, так. Но есть и другая причина: в здешних местах орудует шпион, и мне поручили найти его.

– Шпион?! У нас? – воскликнул Дамиан.

– Да! Какой-то «Лис». Это связано с делом Бонапарта. Его сторонники могут предпринять еще одну попытку вернуть своего императора со Святой Елены. Наша задача – не допустить этого.

– Ты правда думаешь, что в этой стране кто-то может поддерживать Бонапарта?

– А что в этом удивительного? Среди французов немало противников монархии Бурбонов, а среди англичан есть симпатизирующие якобинцам! А вот сколько у нас бонапартистов, нам предстоит выяснить. И ты можешь оказать мне содействие в этом деле.

– Да, все это очень интересно, – задумчиво произнес Дамиан.

– Здесь ты знаешь всех, у тебя прекрасное чутье на все подозрительное и есть определенный опыт – тебя мне рекомендовал лорд Кэслри. – Генри перешел на шепот. – Ходят слухи, что готовится заговор с целью вернуть Бонапарта из ссылки. И планируется акция на конец этого года. Кроме тебя, Дамиан, мне не на кого здесь положиться. Я нуждаюсь в твоей помощи.

– Не думаешь же ты, что Бонапарту удастся собрать новую армию!? – Дамиан знал, что такая вероятность не исключена, поскольку популярность поверженного императора как во Франции, так и за ее пределами была очень велика, и под его знамена могли стать еще тысячи его приверженцев. Но лорд Левингтон не мог рассказать даже самому близкому другу о своей сверхсекретной работе на герцога Веллингтона.

– Вообще-то сомнительно. Что касается французской армии, то она – раздета, разута, обескровлена и деморализована. Во время его военных авантюр было истреблено практически все мужское население Франции, остались одни дети и калеки. Но чем черт не шутит? Ведь влияние Наполеона на горячие головы и в других странах очень велико…

– Конечно, Генри, я сделаю все, о чем ты меня попросишь и что будет в моих силах.

Друзья уселись в кресла около камина, и Генри снова наполнил бокалы вином.

– Ну, а теперь расскажи, что нового в Ардмор Крест? – вопрос был задан таким тоном, что Дамиан понял – Генри хорошо осведомлен о его делах.

– Думаю, Ардмор Крест не грозит участь попасть в руки кредиторов. Я помогаю своим фермерам и арендаторам, достаю для них новую технику, и это дает результаты – скоро я рассчитаюсь со всеми долгами своего отца и поместье начнет приносить чистый доход. В прошлом году я приобрел акции Ост-Индской компании и уже получил первые дивиденды.

– Ты умный, практичный человек, Дамиан, и я всегда был уверен, что рано или поздно ты займешься серьезным делом, – Генри понизил голос и наклонился к другу. – До меня дошли слухи о твоих романтических похождениях в столице. Ты, говорят, даже ухаживал за нашей Жюстиной? Сказать по правде, вы очень подходите друг другу, и я был бы рад, если бы она стала хозяйкой Ардмор Крест. Уверен, ее отец не стал бы возражать против вашей помолвки и брака.

При упоминании о Жюстине Дамиан внутренне сжался, вспомнив их последнюю встречу.

– Мисс Брайерли – настоящая леди. Редко кому выпадает счастье встретить на своем пути такую женщину, а для меня она – единственная и неповторимая. Жюстина – бриллиант кристальной чистоты, настоящее сокровище. Тот, за кого она выйдет замуж, будет безмерно счастлив.

Генри, прищурившись, внимательно посмотрел на друга, и Дамиан понял, что тот знает наверняка больше, чем говорит.

– Думаю, я знаю, кому Жюстина отдаст свое сердце, – взгляд Генри стал острым и проницательным. – Но мне непонятно, что с ней случилось в последнее время. Временами она все та же, веселая и жизнерадостная, но иногда я замечаю в ее глазах такую глубокую тоску, что у меня сжимается сердце. Ты, мне кажется, смог бы внести в ее жизнь разнообразие…

– Теперь уже нет, Генри, – Дамиан тяжело вздохнул и допил вино. – Мисс Брайерли предпочла бы видеть меня мертвым. А сам я чувствую себя так, как будто всадил в кого-то нож…

– Но почему?

Дамиан понимал, что глупо рассказывать Генри о своих детских страхах и переживаниях, хотя он и был его лучшим другом. Именно они послужили главной причиной разрыва с Жюстиной. Поймет ли все это Генри? Не станет ли это концом их дружбы?

– Ты знаешь, Генри, больше всего на свете я ценил свою свободу и не собирался ни с кем связывать свою жизнь. Когда я познакомился с мисс Брайерли, у меня и в мыслях не было, клянусь, заходить в отношениях с ней слишком далеко, и я меньше всего хотел скомпрометировать ее в глазах света. Я сопровождал ее на балах и приемах, уговаривая себя, что делаю это только из дружеских побуждений. Мне не могло не льстить внимание к ней общества, и сам не заметил, как поддался ее очарованию… Когда я понял, что теряю голову, а вместе с ней и свободу, я постыдно бежал…

– А тебе не кажется, что пора остепениться? Не надоели тебе легкие связи, карты, игры? Уверяю тебя, рано или поздно это тебе надоест, я сам прошел через это. Но теперь я ни на какие блага на свете не променял бы свой дом, Нору, Эдди и нашего еще не родившегося малыша!

– Кстати, а где мой маленький друг? – Дамиан решил сменить тему разговора. – Как поживает мой тезка, червяк Дамиан?

– Кажется, они устали от общества друг друга, и Эдди собирается устроить твоему тезке пышные похороны. Я уже на них приглашен. – Генри поднялся с кресла и взял Дамиана за руку: – Я ни за что не отпущу тебя, пока ты не засвидетельствуешь своего почтения Норе. Она не простит, если не услышит от тебя последних новостей с Побережья.

– Будет лучше, если это сделает тетушка Клара, – проговорил Дамиан, однако встал и проследовал за Генри.

Лорд Алленсон провел друга наверх, в будуар Норы, где она обычно принимала гостей, приезжающих по утрам.

– Посмотри, кто к нам пожаловал, Нора, – произнес он. Возле Норы на софе сидела Жюстина и что-то вышивала. Увидев лорда Левингтона, девушка побледнела. В ее голубых глазах отразилась такая боль, что ему стало не по себе.

– Нора, – Дамиан изобразил на лице подобие улыбки. – Вы стали еще привлекательнее, чем раньше.

Игриво шлепнув Дамиана по руке, она сказала:

– Вы льстец и обманщик! Никакие ваши комплименты не введут меня в заблуждение.

– Женщинам я никогда не лгу, – Дамиан дружески чмокнул Нору в щеку. – В вашем нынешнем положении Вы напоминаете мне бутон розы, и мы все с нетерпением ждем, когда он расцветет! Какое же это будет для нас всех счастье, когда на свет появится еще один «мучитель»!

– О, нет! Довольно мальчиков. Хватит с нас проказ одного Эдди! Я хочу девочку и чувствую, что так оно и будет!

– Вы тоже превосходно выглядите, – обратился Дамиан к Жюстине. – Деревенский воздух явно пошел Вам на пользу.

– Спасибо, лорд. Но с некоторых пор я совершенно равнодушна к комплиментам.

– Не бывает женщин, равнодушных к комплиментам, правда, милый? – проворковала Нора, обращаясь к мужу и стараясь смягчить ледяной тон сестры.

– Ты абсолютно права, дорогая. Комплименты способны растопить любое женское сердце.

– О, лорд Алленсон – тонкий знаток женских душ. Уж ему-то известно, где, когда и что следует говорить дамам, – подмигнув Генри, Дамиан облокотился о край подоконника и повернулся спиной к окну. Жюстина не могла видеть выражения его лица, а он, напротив, имел возможность наблюдать за ней. Утонченные черты лица, изысканные манеры… – что-то в этой девушке внушало ему робость…

– Лесть – это способ завоевать любовь тех, кого на самом деле не только не любят, но и не уважают, – колючий взгляд, брошенный в сторону Дамиана, не оставлял сомнений в том, кому эти слова были адресованы.

– Хочу заметить, – сказал Генри, смеясь, – лесть всегда достигает своей цели, всегда срабатывает.

– Генри, перестань! – притворно возмутилась Нора, – ты, как и все мужчины, неисправим, но все равно очарователен!

– Я рад за тебя, друг, что разлука не остудила былого пыла твоей жены, – сказал Дамиан.

– Представь себе, даже наоборот! – подхватил Алленсон. – С годами наша любовь становится все крепче, и надеюсь, что так будет всегда!

Жюстина отбросила в сторону шитье и, ни на кого не глядя, сказала категорично:

– Я думаю, Генри, ты не лестью завоевал сердце Норы. Ты сам верил во все то, что говорил. Что касается лести, то это – совсем другое дело! Льстец осыпает свою жертву комплиментами, преследуя совершенно определенные корыстные цели и, добившись от нее того, что ему нужно, теряет к ней всякий интерес, – закончив свой монолог, Жюстина снова посмотрела на Дамиана.

Генри вздохнул:

– Сейчас, сестричка, ты нарисовала образ человека беспринципного, не имеющего понятия о морали, образ циника и проходимца. Только какое отношение это имеет к нам?

– Целомудренным девушкам, мисс Брайерли, следует блюсти свою невинность и не поддерживать отношения с типами, которых Вы только что нам обрисовали! Извечный поединок страсти и стыдливости, слабого сердца и сильной воли редко заканчивается победой последней и делает, как Вы выразились, «жертву» заложницей собственной судьбы, – произнес Дамиан, чеканя каждое слово. – А теперь позвольте откланяться – я и так занял у вас слишком много времени. Кроме того, дома меня ждут дела. – С этими словами он решительно направился к двери.

– Удачи Вам, Дамиан. Надеюсь, теперь Вы не будете у нас таким редким гостем, а то я уже стала Вас забывать, – с улыбкой проговорила Нора.

Мисс Брайерли отметила, что, уходя, лорд Левингтон не удостоил ее даже взглядом.

– Я вижу, дорогая Жюстина, лорд Левингтон произвел на вас сильное впечатление, – проговорил Генри.

– Источники Вашей осведомленности, Генри, – слухи и сплетни – лгут! Мы с лордом Левингтоном были какое-то время в дружеских отношениях, но «особенного» в них ничего не было, так что не следует преувеличивать его значение в моей жизни. Давайте раз и навсегда покончим с этой темой, она мне неприятна, – Жюстина встала и удалилась.

«Что же теперь делать? – мучительно думала Жюстина. – С приездом Генри отпала необходимость быть возле Норы и можно было бы уехать из Мильверли от всех этих неприятностей и разговоров, но что делать с саквояжем? А тот разговор, услышанный ночью в саду? Вдруг Дамиан" – тот самый «Лис», которого разыскивает Генри. Может быть, рассказать ему обо всем? А если эти предположения подтвердятся, что ждет лорда Левингтона? Его обвинят в государственной измене. Это же верная смерть или пожизненная каторга! – ужас охватил девушку. Так что же делать?..»

ГЛАВА 6

Дамиан возвращался домой в мрачном настроении. Войдя в библиотеку, он обнаружил там Роджера с незнакомым молодым человеком. Оба были уже навеселе, на столе стояла опорожненная бутылка бренди. В комнате царил ужасный беспорядок, вещи и бумаги валялись где попало – все наводило на мысль, будто здесь что-то искали…

Дамиан обвел взглядом представшую перед ним картину и… взорвался!

– Еще не наступил полдень, а вы уже налакались! Сколько можно? Все, мое терпение кончилось! Убирайтесь отсюда вон, оба!

Роджер медленно поднялся со стула, покачнулся и, заикаясь, проговорил:

– Я здесь такой же хозяин, как и ты. Ты… не имеешь… права выгонять меня. К тому же у меня… гость, и с твоей стороны невежливо так вести себя!

Дамиан подскочил к брату, схватил его за отвороты камзола и с угрозой в голосе проговорил:

– Имею… и на сей сделаю! И тебе, братец, придется подчиниться!

Роджер покачнулся и, чтобы не упасть, схватился за плечо брата:

– Да будь же джентльменом, хотя бы поздоровайся с моим другом. Это – Грэхэм Маунт Хоппер, мы познакомились… в Оксфорде. Хоппи, поприветствуй моего старшего… братца…

Незнакомец был выше Роджера, атлетически сложен, имел здоровый цвет лица. Он учтиво поклонился, и Дамиан с удивлением отметил, что молодой человек совсем не выглядит пьяным.

– Слуга принес нам отличный бренди, – голос Хоппи слегка дрожал, – в погребах хорошие вина.

– Я рассказал Хоппи о контрабандистах, – виновато произнес Роджер.

– Нисколько не сомневаюсь в этом, – проговорил Дамиан и оттолкнул брата. Неопрятный вид Роджера, его пьяное покачивание, запах перегара – все было противно Дамиану. Он отвернулся от брата и обратился к гостю:

– Мы никогда раньше не встречались?

– Не думаю, – Хоппи отрицательно покачал головой, – я бываю в Лондоне не так часто, как хотелось бы…

Он метнул взгляд на Роджера, и Дамиан прочел в нем холодную брезгливость. «Почему он так недружелюбен к брату? Так обычно смотрят не на друга, а на врага», – усомнился лорд Левингтон в дружеских отношениях молодых людей.

– Я пригласил Хоппи погостить у нас. Он ухаживает за одной молодой дамой из Брайтона, а это недалеко отсюда, и Хоппи будет иметь возможность видеться с ней, «…что избавит его от дополнительных расходов на аренду квартиры в Брайтоне, – с издевкой подумал Дамиан. – Вот почему понадобилась ему дружба с Роджером». Однако в следующий момент он усомнился в своих предположениях. Хоппи был одет в красивый, отличного покроя костюм. Во всем его облике и манерах не было ни малейшего намека на то, что он находится в стесненных обстоятельствах. Решительно все было приятно в этом молодом человеке, вот только холодный взгляд настораживал Дамиана.

– Хорошо, я не буду возражать при условии, что Вы не станете пьянствовать по утрам в библиотеке, – сказал лорд Левингтон и обратился к гостю: – Вы случайно не состоите в родстве с Хопперами из Бьеркшира?

Хоппи снова отрицательно покачал головой:

– Я выходец из Оксфордшира. У моего отца собственные владения на окраине Фарингтона, – молодой человек говорил медленно, словно взвешивая каждое слово.

«Он не назвал свое имение, – отметил Дамиан, – но это не значит, что он врет или что-то скрывает. Во всяком случае выглядит он поприличнее моего братца».

Хоппер учтиво поклонился и, взяв Роджера под руку, вывел его через дверь, ведущую на террасу.

«И все-таки нужно будет навести справки об этом Хоппи. Кто знает, в какую еще историю может влипнуть Роджер со своим бесконечным пьянством», – решил Дамиан.

Сцена с братом окончательно испортила Дамиану настроение. Он в бессилии опустился на стул и невидящим взглядом уставился на бумаги. Ничего не хотелось делать. Саквояж, пьяный брат, Жюстина… – неприятности сыпались на него, словно из рога изобилия! «Да что же со мной происходит? – разозлился вдруг Дамиан и так стукнул кулаком по столу, что боль отозвалась во всем теле. – Пора взять себя в руки!» Он окинул взглядом беспорядочно разбросанные бумаги и с неприязнью подумал: «Кто рылся в них и с какой целью?»

* * *

Нора и Генри почти не разлучались и большую часть времени проводили в будуаре. Они были очень счастливы вместе и целыми днями о чем-то шептались, смеялись и походили на беспечных, шаловливых детей. Жюстина иногда даже злилась на них, так их настроение контрастировало с ее собственным. Пользуясь тем, что старшая сестра всецело поглощена своими заботами и не нуждается в ней, Жюстина каждый день, независимо от погоды, подолгу каталась верхом по полям и лугам, в сторону моря, чувствуя, как постепенно в душе наступают умиротворение и покой…

Однажды утром, совершая привычный моцион, она случайно встретила свою старую подругу, Чэрити Торнтон, отец которой содержал небольшой летний дом на окраине Брайтона. Чэрити была очаровательной сероглазой и рыжеволосой девушкой веселого, задорного нрава.

– А я уж думала, что ты не выходишь из Нориной спальни, – глаза Чэрити весело искрились.

– Нора сейчас чувствует себя значительно лучше. Теперь, когда с ней Генри, она не нуждается в моей опеке.

– Я рада это слышать! Значит, ты свободна и можешь бывать у нас в Брайтоне. В нашем летнем домике собирается много молодежи, и мы весело проводим время. Там есть и твои знакомые. В этом в сезоне в Брайтон съехалось много очень приличных молодых людей, я тебя познакомлю со всеми. Вот только погода неважная, ну да это нам не мешает…

– Да, дожди зарядили, видно, надолго. Генри говорит, что урожай сгниет на полях, если ненастье продержится до конца лета.

– Вполне возможно. Будем надеяться, что нам-то это не испортит отдых. Ты, конечно, поедешь с нами к морю на пикник? Ну а в случае дождя мы устроим вечеринку в доме.

– Прекрасно, мне давно хотелось хоть на денек вырваться из Мильверли, а тем более повеселиться с приятными людьми! Спасибо. С удовольствием приеду.

Договорившись о времени и месте встречи, подруги простились, и Жюстина поехала дальше.

Со дня на день Нора ожидала рождения ребенка, но все же убедила сестру не отказываться от приглашения Чэрити.

– Ты побудешь среди молодежи, и твою хандру – как рукой снимет, – сказала Нора. – Да и со мной ничего не случится за день.

– У меня нет никакой хандры, все прекрасно, – нахмурилась Жюстина, недовольная тем, что сестра снова заводит разговор на неприятную тему.

– Я знаю, ты не хочешь говорить о лорде Левингтоне, он, должно быть, сильно обидел тебя в Лондоне, и я зря пригласила тебя в Мильверли.

Жюстина замотала головой:

– Нет, не говори так! А с ним я больше не собираюсь встречаться, и если он пожалует в твой дом, то я скажусь больной и не выйду из своей комнаты! Рано или поздно все это кончится!

Нора положила свою теплую ладонь на плечо сестры:

– Милая, ты стараешься изо всех сил забыть прошлое, но я-то знаю из собственного опыта, как медленно затягиваются сердечные раны!

Сочувствие старшей сестры, ее мягкий, нежный голос взволновали девушку, и она почувствовала, как комок подступил к горлу. Едва сдерживая слезы, Жюстина прошептала:

– Я не страдаю ни от каких сердечных ран, я только прошу тебя не напоминать мне об этом человеке. Он твой друг, и ты защищаешь его, даже если он этого не заслуживает.

– Лорд Левингтон очень переменился с тех пор, как вступил в права владения поместьем. Ты ведь не знаешь, наверное, что он буквально из руин поднял Ардмор Крест! У него нет времени на былые шалости!

– Вот видишь, ты уже защищаешь его. А я, между прочим, видела собственными глазами, как он целовал свою очередную подружку около гостиницы в Ферхэвене! И заметь – совершенно не таясь, при свете дня, на глазах у всех! И ты еще утверждаешь, что он переменился к лучшему. А место, которое он выбрал для свидания? Подумай только – «Счастье рыбака»!

– Ну и что в этом ненормального? Каждый мужчина, особенно неженатый, имеет любовницу – ведь это так естественно! А вот когда они намереваются вступить в брак, завести детей, то порывают свои связи.

– Откуда тебе это известно? – с недоверием спросила Жюстина.

– О, дорогая! Я замужняя женщина, и Генри частенько делится со мной «мужскими тайнами» своих друзей и знакомых. И, поверь, среди них нет отъявленных распутников и гуляк!

– Может быть, ты и права, – сказала Жюстина, вставая, – но мне едва ли пригодятся твои увещевания. Я не хочу больше говорить ни о чем подобном, и если я не нужна тебе, то позволь, я вернусь в свою комнату.

Девушка поцеловала сестру в щеку и быстро вышла.

* * *

Новый день сулил неплохую погоду, и хотя тучи по-прежнему заволакивали небо, сквозь них кое-где все же пробивались солнечные лучи. Это было как нельзя кстати – долгожданный пикник, устраиваемый Чэрити Торнтон, мог удасться на славу! И направляясь к конюшне, чтобы оседлать Коломбину, мисс Брайерли радовалась, что погода и оживающая природа благоприятствуют веселому времяпрепровождению.

Жюстина была одета в серебристого цвета костюм для верховой езды с красивым голубым поясом и шляпку из бобрового меха. С нетерпением ожидала она встречи с подругой и всей ее веселой кампанией.

Летний домик Торнтонов расположился на пригорке у самого моря, рядом с прекрасным пляжем. При ближайшем рассмотрении он оказался добротным, внушительных размеров строением с каменными стенами и высокой крышей. «Да, отличное местечко для отдыха», – улыбнулась Жюстина и помахала вышедшей ей навстречу Чэрити.

Подготовка к пикнику шла полным ходом – слуги выносили из дома подносы с блюдами и напитками. Вокруг царила праздничная суета.

Появились первые гости, и Черити представила их девушке:

– Познакомьтесь, это – Роджер Траубридж со своим другом Грэхэмом Маунт Хоппером.

Молодые люди раскланялись.

– А мы уже знакомы, – улыбнулся Роджер. «У него точь-в-точь усмешка и выражение лица старшего брата», – подумала Жюстина, пытаясь держаться легко и непринужденно. Она твердо решила веселиться сегодня и не поддаваться хандре.

– Можете называть меня просто Хоппи, меня так называют друзья, – незнакомый молодой человек, приятель Роджера, улыбнулся и задержал руку девушки в своей руке. – Вы остановились в Мильверли? Да, у сестры.

– А я, по счастливой случайности, отдыхаю в Ардмонт Крест. Значит, мы соседи и не раз еще встретимся, надеюсь…

– Не думаю, – отрезала Жюстина тоном, не терпящим возражений. Все, что было связано с именем лорда Левингтона, вызывало у нее по-прежнему раздражение. – Я буду очень занята.

Сэр Хоппер был явно разочарован, и это не ускользнуло от внимания девушки. «Напрасно я так резка с посторонним человеком, – подумала Жюстина, – в чем он виноват?». Этот юноша произвел на нее вполне благоприятное впечатление: безукоризненный голубой камзол подчеркивал стройную фигуру, ухоженные красивые волосы не оставляли сомнения, что их владелец проводит перед зеркалом не одну минуту, его манеры были изысканны – решительно никаких недостатков не могла обнаружить в нем девушка.

Роджер Траубридж, напротив, вызывал чувство неприязни: он нетвердо держался на ногах, от него разило вином, как из бочки, взгляд пьяных глаз с трудом останавливался на собеседнике, он глупо улыбался и лепетал невпопад.

– Если не ошибаюсь, мы уже где-то виделись. Может быть, на той чудной вечеринке у тетушки?

– Чудной?

– У моей тетки очень странный вкус: она собирает в доме кого попало, вроде леди Данмор. Ха-ха!

Леди Данмор, приглашенная на пикник, стояла чуть поодаль под навесом, сделанным специально для гостей, на случай жаркого солнца или дождя, и что-то тараторила. Услыхав, видимо, свое имя, она обратилась к Роджеру:

– Ваша тетушка не почтит нас своим присутствием?

Роджер посмотрел на леди мутным, непонимающим взглядом и, собравшись с мыслями, ответил:

– Кажется, нет, и слава Богу!

Оценив всю неловкость положения и извинившись перед молодыми людьми, Жюстина направилась под навес, где собралось уже довольно большое общество: леди Джеймсон с дочерью Дейвин, леди Станстед, леди Данмор и леди Льюдвиль. Пожилые женщины, все как одна, были более чем упитанны, что опять неприятно поразило девушку. Молодых леди, которых сопровождали их мамаши, мисс Брайерли знала еще по лондонскому сезону. Тут же стояла и Моника де Вобан, постоянная тень леди Данмор, и еще двое незнакомых молодых людей из местных дворян, о чем свидетельствовали их одежда и манеры.

– Моника де Вобан сегодня какая-то расстроенная, – сказала Жюстина Чэрити.

– На ее месте и ты и я чувствовали бы себя не лучше. Тебе рассказывали о ее судьбе? Она еще ребенком осталась в живых одна из всей семьи и совершенно без средств. Леди Данмор «облагодетельствовала» ее, а теперь бессовестно пользует для удовлетворения всех своих причуд и капризов.

– Вот если бы ей удалось найти жениха и выйти замуж, она ушла бы от своей покровительницы и могла бы быть счастлива!

Брови Чэрити поползли вверх от крайнего удивления:

– Что ты?! Леди Данмор никогда не отпустит ее от себя! Кто же тогда будет обслуживать ее и донашивать обноски?

Облик мадемуазель де Вобан красноречиво подтвердил слова Чэрити – на Монике было старомодное, видавшее не одну переделку платье и такая же старая шляпа.

– Если ее приодеть, то, я уверена, не было бы отбоя от женихов, – понизив голос, произнесла Жюстина – девушки почти вплотную подошли к компании.

– Мисс Брайерли! – голос леди Данмор звучал, как всегда, напыщенно. – Как поживает Нора? Если нужно, я могу послать к ней Монику на денек-другой, чтобы развеять ее одиночество.

Моника смущенно улыбнулась и тихо произнесла:

– Да, я могла бы помочь Вашей сестре во время родов.

– С этим я вполне справлюсь сама, – ответила Жюстина и обратилась к леди Данмор: – Но я не буду возражать, если Моника просто погостит у нас в Мильверли. Я буду рада познакомиться с ней поближе. Думаю, ей тоже нужно иногда находиться в обществе сверстников. Вы согласны со мной, леди Данмор?

– Х-м! Я стараюсь делать все, чтобы Моника не скучала. Я уверена, ей хорошо в моем доме и в… моей компании, – леди Данмор взглянула на мадемуазель де Вобан, явно ожидая от девушки подтверждения своих слов.

– О, да… очень хорошо, – пролепетала Моника, улыбаясь, но глаза выражали тоску и еще что-то недоброе.

– И все же я буду очень рада, если Моника составит нам компанию в Мильверли. Прошу Вас, леди Данмор, не откажите мне в этой любезности.

– Если у Моники найдется время, ведь она очень занята.

«Конечно, штопает твои обноски да распарывает платья, в которые ты не влазишь», – подумала Жюстина, метнув в сторону леди злой взгляд. Девушка не переносила людского эгоизма, тем более, если его жертвой становились беззащитные существа, вроде мадемуазель де Вобан.

Роджер Траубридж не спеша приблизился к женщинам.

– Мисс Брайерли, позвольте показать Вам чудное местечко, откуда открывается изумительный вид на море, – прошептал он на ухо Жюстине и мягко взял ее за локоть. Жюстина не противилась, хотя мысль побольше узнать Монику не покидала ее.

Остальная компания двинулась вслед за Роджером и Жюстиной. Там, на берегу, уже все было готово для пикника. Слуги вынесли из дома легкие плетеные кресла, и Роджер галантно помог дамам расположиться в них.

– Ну разве не чудесный день для пикника под открытым небом? – радостно воскликнула Чэрити, надевая на голову легкую шляпу с широкими полями, чтобы защититься от солнца, пробившегося наконец сквозь облака. Жюстина раскрыла над собой зонтик.

– Да, денек просто восхитительный! – сказала мисс Брайерли. – А я не знала, что ты знакома с Роджером Траубриджем. Вы познакомились здесь?

– О, нет. Это было в Олдхэвене, – засмеялась Чэрити. – Он сразу воспылал ко мне страстью и с тех пор частенько навещает нас. Ты знаешь, он вполне безобидный и приятный молодой человек.

– Скажи, ты неравнодушна к нему? – Жюстина второй раз видела Роджера в нетрезвом состоянии – у нее сложилось вполне определенное мнение о «достоинствах» этого джентльмена, и она не на шутку опасалась, как бы Чэрити не поддалась его природному обаянию.

Чэрити снова рассмеялась:

– Я бы нашла его неотразимым, если бы он не так часто заглядывал в бутылку! Я знаю Роджера давно, мы – давние друзья. Я много раз пыталась воздействовать на него, но все бесполезно.

– Ты сказала, что он оказывает тебе особые знаки внимания. Тебя не удручает его навязчивость?

– Отнюдь! Я очень спокойно отношусь к его ухаживаниям, да и он не придает им большого значения. Я же говорю тебе, что мы – скорее друзья, а остальное – от лукавого… Да, дорогая, приятель Роджера, этот Хоппи, интересовался тобой. Леди Стенстед порассказала ему о твоих лондонских «победах» – ты знаешь, как любят сплетничать эти старые дамы! Так вот это, должно быть, произвело на него впечатление. Думаю, он уже очарован тобой!

– Меня все это мало интересует. Он, при всей его внешней привлекательности, вовсе не в моем вкусе. Ты обратила внимание на его глаза? Такой холодный, хищный взгляд!

– Ну, дорогая, тебе трудно угодить! Какие же мужчины тебе нравятся – маленькие, толстенькие с невыразительными глазами? Или худые и стройные?

Жюстина усмехнулась.

– Внешняя привлекательность – это немаловажно, но, на мой взгляд, еще не самое главное. Возьми, например, мужа моей сестры – Генри. Не красавец, но какая у него душа! «Рассказать подруге о лорде Левингтоне?» – подумала девушка и тотчас решила, что делать этого не стоит.

– В общем, я могу сказать совершенно определенно, каким должен быть мой избранник, но чувствую, что сердце подскажет мне, если я встречу его!

– А как насчет лорда Левингтона? Ты была очень расстроена, когда он покинул Лондон?! Или я ошибаюсь?

– Нет, этот человек не стоит моей любви! – твердо произнесла Жюстина, чувствуя, как предательская волна заливает лицо краской. Она расстегнула воротничок блузы.

– Когда он улыбается мне, – продолжала Чэрити, – у меня слабеют колени. И почему мы вечно боготворим джентльменов, одна улыбка которых может довести до обморока?

– Мне тоже хотелось бы получить ответ на этот вопрос. Неужели мы так слабы, что не в состоянии противостоять обольщению таких вот повес?

– О, Жюстина, ты так мрачно говоришь об этом! Надеюсь, нам все-таки не грозит сойти с ума от одних только обольстительных улыбок? – засмеялась Чэрити.

Жюстина тоже рассмеялась.

– Будем надеяться. Твой оптимизм вселяется и в меня! – она перевела дух и посмотрела на подругу долгим взглядом.

– Так ты неравнодушна к лорду Левингтону? Ну и как, удалось тебе заманить его в свои сети?

– О, нет! Он никогда не обращал на меня внимания. Сейчас я увлеклась Джереми Брэндоном из соседнего поместья – очень интересный молодой человек, и мои родители благоволят ему. Надеюсь, я не разочаруюсь в нем. Мне кажется, он станет надежной поддержкой в жизни!

Мисс Брайерли согласно кивнула.

Между тем слуги разнесли угощения. Пригубив для аппетита вина, Жюстина принялась за еду.

Обед подходил к концу, когда Роджер подсел к Жюстине и, влюбленно поглядывая на Чэрити, завел разговор о красотах окружающей их природы. Он, видимо, надеялся, что Чэрити поддержит беседу, но она была погружена в спои размышления и хранила молчание.

– Мне нравится здесь, – сказала мисс Брайерли, ощущая неловкость за молодого человека, не удостоившегося даже взгляда своей «пассии». – Пока моя сестра не появилась в Мильверли, я даже не догадывалась, что Суссекс – просто жемчужина здешних мест! А еще большую привлекательность создают все эти загадки, тайны, легенды об этом побережье!

– Вы, наверное, имеете в виду контрабандистов? – хитро улыбнулся Роджер. – Этот бизнес процветает здесь издавна. Благодаря ему и мы имеем возможность наслаждаться хорошим вином и чаем…

Слова Роджера не добавили ничего к тому, что и так уже знала Жюстина о «джентльменах». «Впрочем, если братья действительно как-то замешаны в незаконных делишках, то Роджер вряд ли войдет в подробности, – подумала девушка, и вновь вспомнила о саквояже. – Что делать с этой находкой? Чем дальше, тем труднее возвратить ее владельцу».

– Мисс Брайерли поднялась и объявила, что хотела бы пройтись по берегу моря, чем немало обрадовала Роджера, оставшегося наедине с предметом своего обожания.

Жюстина подошла к самой кромке воды. Прикрыв ладонью глаза от солнца, она стала пристально всматриваться в далекие скалы, как будто надеялась увидеть в них таинственные пещеры, в которых прячутся загадочные контрабандисты, потом нагнулась, зачерпнула руками чистый песок и стала любоваться красивыми камешками и ракушками, этими завораживающими взгляд дарами моря! Она отошла довольно далеко от веселой компании, но смех и шум доносились сюда, в тишину, достаточно хорошо. Неожиданно она явственно различила голос, который узнала бы среди миллиона, и подумала, что у нее слуховые галлюцинации. Внимательно посмотрев в сторону гостей, она сразу же увидала знакомую фигуру лорда Левингтона, возвышающуюся над женскими головками. Сердце мисс Брайерли тревожно забилось, внутри все похолодело. Охваченная смятением, она быстро пошла вперед, в сторону утесов и скал, лишь бы поскорее скрыться от своего мучителя. «Почему Чэрити не сказала, что он будет среди гостей? Не хотела ли она сделать «сюрприз»?»

Жюстина тщетно искала тропинку, которая привела бы ее к дому Торнтонов с какой-либо другой стороны, чтобы подойти незамеченной и постараться не встретиться с лордом. Нет, путь к дому был один – назад, и ничего уж тут нельзя было придумать. Покоряясь судьбе, девушка собралась было вернуться, но услыхала за спиной приближающиеся шаги.

– Вы, наверное, прячетесь от меня, Жюстина? – улыбка играла на губах Дамиана.

– Ошибаетесь! Я хотела побыть в одиночестве и попросила бы Вас лишить меня своего общества!

Лорд Левингтон уходить не собирался.

– Думаю, нам пора заключить мир. Вы не устали от этих постоянных баталий? Честно говоря, я не ожидал встретить Вас здесь, и если бы знал, что так может случиться, то, клянусь, выбрал бы другой путь или остался бы с гостями!

– Я изо всех сил стараюсь ходить так, чтобы не встречаться с Вами, но Ваши перемещения в пространстве столь непредсказуемы, что я не знаю, куда мне от Вас скрыться. И не моя вина, что мы не можем мирно сосуществовать. Причина, видимо, в том, что мы едва терпим друг друга, и лучший выход – держаться друг от друга подальше.

– Есть еще один выход – вести себя при встречах вежливо и терпимо…

– Вы хотите упрекнуть меня в том, что я позволяла в отношении к Вам какие-то непристойности?

– Конечно, нет, – Дамиан грустно улыбнулся. – Я только хотел сказать, что мы могли бы быть друзьями, такими же, какими для меня стали Нора и Генри. Давайте забудем прежние обиды.

– Не думайте, что меня занимают прошлые обиды. Моя голова занята совсем другими мыслями, и поверьте, там нет места для Вас.

Жюстина пыталась пройти, но Дамиан загородил ей дорогу.

– Ваше лицо обгорело на солнце, – сказал он, проводя пальцами по шее девушки. Жюстина встрепенулась и испуганно посмотрела в сторону гостей – не видит ли кто происходящее на берегу? К счастью, гости были заняты собой, да и огромный валун, лежащий неподалеку, скрывал собеседников от посторонних глаз.

– К сожалению, я не могу прикрыться зонтиком, он остался там, – приглушенно произнесла Жюстина, отодвигаясь. Лорд Левингтон переменился в лице, глаза потемнели, яркий румянец выступил на щеках, дыхание стало учащенным.

– Вы прекрасны, мисс Брайерли!

– Не забывайтесь, лорд, я – не одна из Ваших «подружек»!

– А я разве когда-либо говорил Вам подобное?

– Нет… но Вы не можете так непристойно смотреть на светскую даму!

Не в силах совладать с порывом страсти, Дамиан сильно привлек к себе девушку. Жюстина сделала попытку оттолкнуть его, но ее движения были беспомощны, земля как будто ушла из под ног, воля была парализована, и, прижавшись всем телом к Дамиану, она прошептала:

– Что подумают о нас гости?

– Не волнуйтесь, – Дамиан страстно целовал девушку. – Жюстина, моя любовь к Вам доводит меня до безумия! – лорд терял власть над собой, все крепче сжимая девушку в объятьях.

Безумный блеск глаз, эти настойчивые сильные руки, эти горячие ищущие губы – весь он, грубый и нежный одновременно в своем порыве страсти, – Жюстина вдруг испугалась. Да он потерял над собой контроль! Собрав все силы, она оттолкнула Дамиана и бросилась бежать прочь от него, от этого наваждения, от себя…

От быстрого бега перехватило дыхание, Жюстина остановилась. «Что подумают гости, если увидят меня, бегущей по берегу?», – успокаиваясь, она пошла медленно. Пусть гости думают, что она просто прогуливается.

Чэрити помахала ей рукой. Кажется, там, наверху, никто ничего не заметил. И слава Богу! Сердце все еще не унималось после пережитого волнения, походка не обрела еще уверенности, но девушка изо всех сил старалась сохранить внешнее спокойствие, дабы не доставить посторонним радости от своего смятения и пищи для досужих разговоров!

Жюстина слышала за собой шаги Дамиана, и это подгоняло ее в стремлении достичь спасительной компании, избавиться наконец от ужаса охватившей ее страсти.

Лорд Левингтон покорно следовал за девушкой, понимая всю нелепость происходящего. Жюстина, безусловно, не безразлична к нему, но бесконечная борьба с ним и с собой ставила его в тупик – где граница между страстью и здравым смыслом, какие найти слова, чтобы объяснить силу чувств, безраздельно завладевших его душой? Все его попытки сделать это натыкались словно бы на непроницаемую стену, и вместе с тем в поведении девушки не ускользало от него отчаяние сломленной чувственностью души.

Жюстина шла молча, опустив голову и глядя себе под ноги. Приблизившись к ней на почтительное расстояние, но так, чтобы она могла слышать его, он сделал еще одну попытку поведать ей о своих чувствах:

– Милая мисс Брайерли, поймите же меня наконец. Никогда раньше я даже не пытался разобраться в себе. Однажды я уже говорил Вам, какие мотивы движут моей душой. Теперь я снова испытываю потребность исповедаться перед Вами, только, ради Бога, выслушайте меня. Мой отец оказал на меня в свое время тлетворное влияние. Он был распутником и своим поведением свел в могилу мою мать. В нашем поместье перебывало множество сомнительных женщин, и все это на моих и Роджера глазах. Но отец внушил нам и страх, и любовь, и повиновение – одновременно и до определенного возраста был для нас кумиром. Не исключено, что его пример бессознательно засел в наших душах, и мы с братом повторили все ошибки и пороки предка. Поверьте, мне трудно говорить все это Вам, тем более, если Вы несерьезно отнесетесь к моим словам. Я малодушно расписываюсь в своих слабостях, а это совсем мне не свойственно. Но я исчерпал все способы внушить Вам всю серьезность своего к Вам отношения…

Голос, догонявший девушку, звучал искренне и раскаянно, но глубоко засевшая в сердце заноза поруганной гордыни не позволяла внимать словам без злорадства и ироничности:

– Ваш отец умер совсем молодым. Не суждено ли Вам то же самое?

Дамиан встряхнул головой.

– Нет, я понял всю пагубность беспутства и пересмотрел свою жизнь. Теперь я не злоупотребляю ни пьянством, ни карточными играми, да и времени на эти развлечения у меня нет.

– Но я же собственными глазами видела Вас около «Счастья рыбака», а Вы стараетесь внушить мне, что как-то переменились в своих поступках! Я не верю Вам, Ваше поведение красноречивее Ваших слов! И прекратите свои жалкие попытки внушить к себе добрые чувства. С меня довольно! – Жюстина остановилась и посмотрела лорду в глаза. – Я просто не верю Вам!

– Но, Боже мой! Я не нахожу слов, чтобы снова и снова объяснить Вам, в какую западню я попал! Сначала я испугался своих чувств и решил, что проще всего – порвать отношения с Вами. Этому научил меня весь предыдущий опыт, вся моя жизнь, начиная с детских впечатлений от поведения моего отца. Потом я понял, что прожитая впустую жизнь с ее легковесными удовольствиями не имеет права быть, и твердо сделал вывод – только серьезность в отношениях и чувствах достойна существования в этом мире. Вы стали моим идеалом, я ценю в Вас добропорядочность, цельность, искренность и… все-все, чем наградил Вас Господь, я люблю Вас и готов принести себя Вам в жертву. Моя душа в Вашей власти!

– Лорд, Вы так искренне изливаете мне свою душу, что я почти готова поверить Вам, – проговорила Жюстина с усмешкой, понимая, что ранит Дамиана своим саркастическим тоном, однако малая малость мешает мне преодолеть сомнения: и там, в Лондоне, и здесь, в «Счастье рыбака», Ваше поведение свидетельствовало о том, что Вы остаетесь верным себе и своим страстям! Испытайте чары своего обаяния на ком-нибудь другом. Уверяю Вас, желающих – хоть отбавляй, и оставьте меня в покое. К тому же я очень сомневаюсь, что за Вами не тянется еще и шлейф темных делишек! Так что живите, как Вам подсказывает совесть, но уж без меня!

– Вы, должно быть, намекаете на контрабандные дела? Ну, что ж? Ваше право подозревать, но знайте, что моя голова мне дорога, и я не собираюсь подставлять ее под топор палача.

«Может быть, он и не лжет мне, – подумала Жюстина. – А саквояж? А шифр?»

ГЛАВА 7

Встреча на берегу не выходила из головы. Перебирая в памяти слова и жесты лорда, Жюстина как будто ощущала снова прикосновение его рук, губ, чувствовала запах волос, не находя в себе сил противиться этому желанию. Сон не приходил. Жюстина пыталась спокойно разобраться в своих мыслях. Может быть, лорд Левингтон был на сей раз искренен? Может быть, она совершила ошибку, отвергнув его попытку объясниться с ней? Но что сделано, то сделано, и поздно менять свое решение.

Мисс Брайерли поднялась с кровати. Не выпить ли стакан молока? Следует ли будить Агнессу? Но разговаривать не хотелось ни с кем. Девушка накинула халат и спустилась на кухню. Найдя железную кружку, она налила молоко и поставила на огонь, еще тлевший в кухонной печи. На столе стоял малиновый пирог, не съеденный за ужином, и она отломила кусок, вдруг почувствовав, как разыгрался аппетит. Ожидая, пока подогреется молоко, Жюстина с пирогом в руке подошла к окну.

Стояла темная, безлунная ночь. Нависшие тучи и далекие раскаты грома предвещали надвигающуюся грозу. Жюстина открыла дверь, ведущую из кухни на заднее крыльцо дома, и вышла на садовую тропинку. Свежий воздух взбодрил ее, придал силы. Жюстина направилась к калитке, вдыхая аромат роз и жасмина, и с удивлением обнаружила, что она не заперта. Вокруг не было ни души, покой ночи обволакивал, словно паутиной, не слышно было даже собственного дыхания. «Не пора ли возвращаться, молоко уже нагрелось, наверное», – подумала девушка и повернулась, чтобы идти к дому, но… вдруг похолодела от ужаса! Прямо на нее быстрыми шагами шел высокий человек в черном плаще…

* * *

…Дамиан стоял на берегу и наблюдал за разгрузкой французского люгера. Контрабандисты подходили к судну на своих лодках и возвращались на берег с тюками шелка. Контрабандные поставки приносили дополнительный доход и позволяли жителям округи существовать безбедно, потому Дамиан закрывал глаза на этот сомнительный бизнес. Когда с люгера на берег сошел капитан судна, чтобы решить финансовые вопросы по поводу поставки груза, Дамиан в первую очередь спросил его, прибыл ли с рейсом матрос по имени Жак.

– А, это тот вечно чем-то недовольный субъект? – фыркнул капитан. – Он на борту и ждет встречи с Вами.

Расплатившись с капитаном за товар, лорд Левингтон отправился на судно, чтобы встретиться с Жаком. Тревога не проходила. Как объяснить Жаку потерю последней депеши, в которой зашифровано следующее задание? В который раз Дамиан проклинал себя за то, что доверил Роджеру привезти саквояж из Кроули! Связь с министерством иностранных дел поддерживалась через оптового торговца, живущего в Кроули, и Дамиан не знал в лицо ни одного агента из Лондона. Он только слышал, как их называют «патриотами», и догадывался, что они работают на Британскую разведку. И вот среди этих людей появился предатель, снабжающий французов секретной информацией. Его следует найти во что бы то ни стало, иначе созданная с таким трудом в Париже сеть осведомителей может быть раскрыта, и жизнь агентов окажется в опасности.

Капитан подозвал Жака и оставил Дамиана наедине с ним. Матрос выглядел бледным, изможденным в слабом свете фонаря. Его гибкое подвижное тело, узкое лицо с живыми карими глазами чем-то напоминало ящерицу.

– Здравствуйте, сэр, – Жак извлек из кожаной сумки пакет с бумагами и молча вручил его Дамиану.

– Спасибо, Жак, – принимая пакет, ответил лорд. – У меня сейчас нет для тебя дальнейших инструкций. Придется подождать до следующей встречи. Жду тебя в новолуние, – с этими словами Дамиан вложил в руку агента увесистый сверток. – Надеюсь, Бонапарт все еще на Святой Елене и не строит планов побега оттуда?

Жак ощерился, обнажив ряд белоснежных зубов, и ударил себя в грудь:

– Будь он проклят! Я задушу его собственными руками, если он попытается сунуться во Францию! Он виноват в смерти моих друзей, и я никогда не прощу ему этого!

Дамиан понимал, сколько горя принес император своему народу, сколько семей потеряло кормильцев, сколько разлучено по обе стороны Ла-Манша без надежды когда-либо соединиться! «Я должен найти саквояж, иначе жизни Жака грозит опасность. Если шифровка попадет в руки врагу, за Жаком установят слежку. Надо предупредить его об этом…»

– Будьте осторожны, Жак, – сказал Дамиан, – в нашем окружении появился шпион, англичанин по кличке Лис. Он работает на французов, и вся наша агентурная сеть под угрозой раскрытия. Вы ничего не слыхали об этом?

Лицо Жака вытянулось:

– Нет, сэр, мне ничего не известно, но я постараюсь разузнать что-либо в Париже.

– Еще раз прошу, будьте осторожны. Встречаемся здесь через две недели. Жак спрятал деньги, вознаграждение за ту огромную опасность, которой он каждодневно подвергал свою жизнь.

– Я вернусь, сэр, будьте уверены. Прощайте!

Дамиан поблагодарил капитана за груз и покинул судно.

Когда лорд Левингтон снова ступил на берег, первые теплые капли дождя упали на землю, в небе засверкали молнии, и тишину разорвали раскаты грома.

– Можете отправляться, – обратился Дамиан к Бену Брамену, предводителю контрабандистов. – Отвезите товар в заброшенный амбар возле поместья и спрячьте там. Акцизные чиновники, кажется, что-то пронюхали о наших делах, и сейчас лучше затаиться на время. Об остальном я позабочусь сам.

Не говоря ни слова, контрабандисты тронулись в путь, подгоняя пони, навьюченных тюками с шелком. Чтобы не создавать шума при передвижении, копыта маленьких лошадок были обмотаны войлочными тряпками.

Дамиан вскочил на лошадь и поскакал вверх по тропе, ведущей на вершину холма. Отсюда он осмотрел берег и убедился, что контрабандисты уже скрылись из вида. «И на этот раз они ушли от акцизных чиновников незамеченными», – подумал лорд. Местные власти, похоже, еще не поняли, почему контрабандистам до сих пор удавалось ускользать от их преследования. Использование пони в качестве тягловой силы позволяло быстро доставлять грузы в горы, в то время как полиция прочесывала побережье, полагая, что контрабанда перевозится на лодках вдоль берега. «Опасный бизнес», – усмехнулся лорд Левингтон. Он не судил своих людей за противозаконные делишки, понимая, что для них это – способ выжить, да и к себе был снисходителен, получая от участия в контрабандных сделках часть денег, которые были ему необходимы для выполнения важной работы – приходилось оплачивать добываемые для него сведения.

Дамиан еще раз потрогал толстый пакет, лежащий во внутреннем кармане плаща. Теперь уж он не доверит никому этот ценный груз и самолично доставит его в Кроули – кто знает, на какие ухищрения может пойти Лис, чтобы завладеть такими важными сведениями. Конечно, рано или поздно он обнаружит себя, сделает какой-либо неверный шаг, тогда ему – конец! Лорд поклялся, что найдет предателя, чего бы это ни стоило. Человеку, предавшему родину, не место на земле!

* * *

…Жюстина с ужасом смотрела на приближающуюся фигуру в черном. Сердце бешено колотилось в груди, во рту мгновенно пересохло.

– Кто здесь? – проговорил незнакомец настороженно. У девушки подкосились ноги, и чтобы не упасть, она прижалась к стене дома.

Голос показался знакомым, и мисс Брайерли облегченно вздохнула.

– О, это Вы, сэр Шэдуэлл! Как Вы меня напугали, – проговорила Жюстина, унимая нервную дрожь.

– Что Вы делаете среди ночи в саду, мисс Брайерли? – спросил он раздраженно.

– Дышу свежим воздухом. Эта ужасная бессонница… Надеюсь, я не совершаю никакого преступления?

– Нет, конечно. Но это небезопасно. Мало ли кто может бродить вокруг дома в столь поздний час!

– А Вас, простите, что заставило бродить ночью?

– Я страдаю от бессонницы и так же, как и Вы, решил подышать свежим воздухом!

Жюстина отправилась к двери, но на крыльце остановилась. Секретарь Генри последовал было за ней, но тоже остановился. Он был явно чем-то смущен и произнес:

– Я, пожалуй, прогуляюсь еще вдоль дома…

– Спокойной ночи, – сказала девушка, не двигаясь, однако, с места. Она проводила взглядом скрывшегося за углом Шэдуэлла.

Секретарь покинул дом среди ночи явно не ради простой прогулки, Жюстина видела следы грязи на его плаще, а это наводило на мысль, что Шэдуэлл «гулял» не в саду, а где-то далеко отсюда, и казалось подозрительным. Что знала девушка об этом человеке? Так ли он порядочен и честен, как кажется с первого взгляда? Жюстина вошла в дом. После пережитого испуга ей хотелось снова лечь в постель. С кружкой молока и куском пирога она поднялась к себе в спальню…

* * *

Лорд Левингтон возвратился домой. Бессонная ночь давала о себе знать, но прежде чем пройти в спальню, он заглянул в библиотеку, как будто хотел удостовериться, что в его отсутствие ничего не случилось. К своему немалому удивлению, он обнаружил там Роджера и Хоппи, мирно посапывающих в креслах возле камина. Дамиан решил не будить их, чтобы не выслушивать снова пьяную болтовню брата и его дружка. Он неприязненно посмотрел на спящих, перевел взгляд на стол, уставленный опорожненными бутылками («По четыре на каждого! Так недолго лишиться печени!»), и собрался уже уходить, когда вдруг его внимание привлекли сапоги Хоппи – они были измазаны свежей, еще не засохшей грязью. Где мог шататься ночью этот молодой человек? Уж не шпионил ли он где-либо на берегу? Дамиан решил выяснить все немедленно. Он подошел к Хоппи и сильно тряхнул его за плечо. Тот постепенно приходил в себя, с трудом освобождаясь ото сна. Роджер сопел в кресле рядом.

– Довольно спать! Негоже молодым людям проводить ночь в креслах, словно немощным старикам, которые не в состоянии добрести до кроватей!

Роджер приоткрыл один глаз.

– Что случилось, Дам? Перестань кричать, а то моя голова сейчас расколется.

– Я расколю тебе ее сам, если ты сейчас же не встанешь!

Хоппи сладко потянулся и зевнул.

– Который час, лорд?

– Вам лучше знать, молодой человек, ведь Вы недавно вернулись с прогулки! – произнес Дамиан со злостью.

– Я вообще не выходил из дома, – глаза Хоппи невинно округлились.

– Это – ложь! В доме ежевечерне делается уборка и полы чистые, следовательно, Вы испачкали свою обувь где-то в другом месте! И я хочу знать, где именно?!

Хоппи растерянно посмотрел на Дамиана.

– Я полагаю, что не обязан докладывать Вам, лорд, о своем времяпрепровождении?

– Пока вы – мой гость, я несу ответственность за Вашу безопасность и должен быть уверен, что Ваше поведение не причинит вреда ни Вам лично, ни моему дому. А поскольку Вы являетесь другом моего младшего брата, то рискуете нарваться на неприятности!

– Да не приставай ты к нему, Дам! Мы были в деревне и засиделись там в таверне допоздна. Если не веришь мне, спроси у хозяина. – Лорд Левингтон готов был поверить словам брата – так простодушно тот улыбался и лопотал…

– Я непременно проверю это с помощью мистера Бертла, – сказав это, Дамиан вновь обратился к Хоппи, – но если выяснится, что после Вашего отъезда кто-либо из служанок забеременеет…

Еще вчера лорд Левингтон, глядя на Хоппи, такого добропорядочного и хорошо воспитанного, лелеял надежду, что брат наконец-то обрел приличную компанию. Теперь же он окончательно убедился – один другого не лучше, и Бог весть, в какие еще передряги могут влипнуть вдвоем! Конечно, можно попросить Хоппера из дома, но это – не лучший выход: Роджер из ложного чувства солидарности может уйти вместе с другом, и тогда ищи-свищи его невесть где и выручай из вечных неприятностей! «Пусть уж будут под моим присмотром», – решил Дамиан и повернулся к молодым людям:

– Я устал, и, может быть, напрасно накричал на Вас. Но ведь я просил вас не пьянствовать в библиотеке. Немедленно, пока сюда не явился дворецкий и вся округа не начала судачить о вас, уберите за собой все следы ночной попойки!

Роджер и Хоппи, бледные, невыспавшиеся, с неохотой принялись за уборку.

– Думаю, самое лучшее для вас – подняться наверх и лечь спать, – сказал примирительно Дамиан.

Когда молодые люди покинули библиотеку, лорд Левингтон достал секретный пакет, уселся в кресло у письменного стола и стал внимательно изучать коричневую бумагу, в которую он был завернут. Расшифровка секретных сведений не входила в его обязанности, он должен был только передавать пакеты в Кроули связному и забирать у того ответные шифровки для Жака. И вот одно из звеньев выпало из этой цепочки – и все по вине сумасбродства Роджера! Теперь к секретному конверту придется приложить записку на имя секретаря министерства о том, что последняя шифровка не передана французскому агенту, так как безвозвратно потеряна…

ГЛАВА 8

Проснувшись после беспокойной ночи и с помощью Агнессы приведя себя в порядок, мисс Брайерли зашла в спальню старшей сестры. Нора лежала в своей роскошной кровати среди мягких шелковых подушек.

– Доброе утро, сестричка, – сказала Жюстина, поцеловав Нору. – Как ты себя чувствуешь?

Лицо Норы исказилось от боли и сильно побледнело. Она облизала пересохшие губы и согнула колени, приподнимая свой большой живот.

– Что, уже? – испуганно спросила Жюстина.

– Думаю, что да, – Нора дышала учащенно и поглаживала низ живота. – Боль все усиливается. Генри уже послал за доктором и акушеркой. Я бы хотела, Жюстина, чтобы Эдди не было здесь несколько дней, пока все не кончится. Думаю, что вам следует на время съездить в Хейвард Хис в гости к бабушке Алленсон – ты сменишь обстановку, а Эдди будет счастлив повидаться с ней.

– Да, но как я уеду от тебя в такое время? Я ведь могу хоть чем-то быть полезной тебе сейчас.

– Если бы не вернулся Генри, я, конечно, не обошлась бы без тебя. Но теперь он справится сам, и нет необходимости взваливать на тебя лишние хлопоты и заботы по дому.

По лицу Жюстины пробежала тень.

– Я не боюсь никакой работы. Но если ты не хочешь, чтобы Эдди находился дома, я отвезу его в Эндбери.

Жюстина положила руку на одеяло, и Нора пожала ее.

– Я знала, что могу рассчитывать на тебя, дорогая. Ты самая лучшая сестра на свете! – Нора снова откинулась на подушки.

За дверью послышался шум.

– Они идут. Генри попросил Шэдуэлла сопровождать вас с Эдди в путешествии. Я отправляю еще и няню Эдди, Мэтти. Вашу карету будут охранять двое слуг верхом на лошадях, они позаботятся о вашей безопасности в дороге. Шэдуэлл останется с вами в Эндбери, пока не получит от нас распоряжения привезти вас обратно.

– Я буду молиться, чтобы роды прошли благополучно, – Жюстина нежно поцеловала сестру.

Дверь в спальню отворилась, и на пороге появился Генри с красным от волнения лицом. Следом шел доктор. Генри остановился, чтобы пропустить направляющуюся к выходу Жюстину, и прошептал:

– Шэдуэлл получил все необходимые инструкции. Все уже готово к отъезду. Не беспокойся, с Норой все будет в порядке. Эти роды должны быть легче первых, когда появился на свет этот сорванец Эдди, – Генри поцеловал Жюстину в щеку. – Счастливого пути, дорогая!

– Дай Бог, чтобы все обошлось благополучно, а за Эдди вы не тревожьтесь. Мы с ним хорошо ладим и не будем вдвоем сильно скучать.

* * *

Карета сопровождаемая всадниками, – двумя слугами и Шэдуэллом, – плавно катила по мягкой проселочной дороге. Жюстина была погружена в размышления о сестре, но Эдди, не унимающийся ни на минуту, не давал ей сосредоточиться на своих мыслях.

– Тетушка, – теребил он Жюстину, – как ты думаешь, слуга Джордж не забудет подливать воду моим лягушкам? Я его попросил ловить им насекомых, но он только засмеялся. Его следовало бы высечь за ослушание, – Эдди нахмурился.

– Эдди, – девушка отвлеклась от своих мыслей, – где ты взял, что слуг можно сечь? Мы никогда ничего подобного не делаем!

– Я слышал это от Шэдуэлла, когда он разговаривал с папой, – охотно поделился Эдди своими познаниями.

– Тебе не следует слушать разговоры взрослых, если тебя не просят этого делать, а тем более подслушивать! – Жюстина выглянула из кареты, чтобы убедиться, что Шэдуэлл не слышал ее беседы с Эдди.

– Шэдуэлл не любит моих лягушек, – мрачно произнес мальчик.

– Шэдуэлл – взрослый человек. Только маленькие дети любят играть с лягушками.

– Это неправда! Когда я вырасту, у меня будет целый лягушатник!

– И где же они будут жить? – засмеялась Жюстина.

– Ты напрасно смеешься, тетушка. Я построю для них большой пруд и буду кормить их насекомыми.

– Тебя ожидает тяжелый труд от зари до зари. Стоит ли посвящать жизнь такому «серьезному» занятию, как разведение лягушек? – спросила девушка шутливым тоном. Эдди хотел было обидеться, но передумал и, глубоко вздохнув, спросил миролюбиво: – Мы скоро приедем? А то очень жарко!

День стоял безветренный, и солнце жгло неумолимо. Агнесса, мирно дремавшая в уголке кареты, выглянула в окошко и, указывая рукой в сторону горизонта, проговорила: – Посмотрите, какие тучи! А я-то думаю, почему так ломит в костях, оказывается, собирается гроза. Как бы нам не попасть под ливень?

– Будем надеяться, что мы успеем добраться до места. Нам не так долго осталось ехать, – удрученно проговорила Жюстина, посмотрев вслед за служанкой на небо.

– А правда, что контрабандисты любят плохую погоду? – неожиданный вопрос Эдди застал девушку врасплох.

– Честно говоря, я мало знаю о том, что они любят, – улыбнулась Жюстина.

– Я слышал, как папа сказал, что сегодня ночью контрабандисты делали на берегу свой «бизнес», и что их чуть не схватили. Правда, я не все понял из его рассказа…

– И что ж? Папа говорил обо всем этом тебе? Или ты опять случайно подслушал его разговор с кем-либо?

– Нет, папа говорил об этом с Шэдуэллом незадолго до нашего отъезда. А еще он передал Шэдуэллу целый чемодан бумаг и просил его переписать их для министра, – охотно «распространялся» Эдди.

– Шэдуэлл делает важную работу, – постаралась объяснить Жюстина мальчику, – и тебе не следует слушать его разговоры с папой и кому-либо рассказывать о них.

– Я не люблю этого господина, – вдруг рассердился Эдди. – Он всегда смотрит на меня так, будто я в чем-то провинился. Когда я вырасту, я ни за что не стану секретарем. Я стану охотником, или спортсменом, или капитаном на корабле – тогда у моих лягушек будет много воды!

– О! А меня ты возьмешь с собой в плавание по Средиземному морю?

– Нет, тетушка Жюстина, – Эдди пренебрежительно фыркнул, – на моем корабле не будет женщин!

Жюстина не нашла, что ответить племяннику на это разумное замечание, но в это время няня Мэтти достала из корзины любимые игрушки Эдди, и тот мгновенно отвлекся от разговора с тетушкой и с увлечением принялся расставлять на картонке своих деревянных солдатиков.

Жара становилась невыносимой, но чья-то невидимая рука уже не спеша затягивала небо темной грядой свинцовых туч. Было видно, что эти круглые вздувшиеся мешки полны и черны от дождя, недаром, когда они сталкивались, раздавался глухой гул – так стучат друг о друга тяжелые, твердые предметы, а иногда по их черной поверхности мелькали молнии, точно кто-то чиркал спичкой.

– Да, гроза застанет нас в пути, Агнесса, ты оказалась права, – Жюстина не на шутку заволновалась.

Шэдуэлл подскакал к окну кареты.

– Мисс Брайерли, – в голосе его слышались тревожные нотки, – нам следует поискать какое-либо укрытие. Дождь хлынет с минуты на минуту.

Все ниже и ниже опускалось свинцовое небо. Теперь уже черная пелена заволокла весь небосвод, сильнее нагнетая горячий, неподвижный воздух. И вот наконец еще одна, последняя пауза – все смолкло, трепетно затаив дыхание, и с плеском упали первые скудные капли.

– Примерно в миле отсюда есть небольшая гостиница. Мы могли бы там переждать грозу, – сказал Шэдуэлл.

Карета свернула в сторону от дороги и затряслась по ухабам, разбрасывая грязь из-под колес. «Целая миля по такой жуткой дороге! Как бы чего не случилось!» – подумала Жюстина, и, словно подтверждая ее опасения, карета сильно накренилась и стала. Толчок был довольно сильный, и девушка упала на Агнессу, увлекая за собой Эдди и Мэтти – все они оказались на полу.

И тут зашумели, водопадами хлынули с необозримых высот ручьи, швыряя в раскрытые окна кареты струи холодной воды. Шэдуэлл вмиг промок до нитки.

– Вы не ушиблись? – спросил он, открывая дверцу, – у нас большая неприятность, и так некстати: похоже, сломалось одно колесо, когда карета попала в яму. Придется отвезти вас в гостиницу на лошадях, здесь уже близко.

– Хорошо, – сказала Жюстина, – сначала заберите Эдди и няню, я боюсь, что мальчик может простудиться.

Укутывая в плащ насмерть перепуганного ребенка, Жюстина пыталась успокоить его:

– Эдди, ты же мужчина, будь сильным, отнесись к этому, как к большому приключению! И, пожалуйста, слушайся во всем Мэтти!

В это мгновение молния расколола небо до самой земли, а следом загрохотал гром, будто рухнуло вниз все скопище туч. Мэтти подхватила мальчика, и через минуту они с Шэдуэллом уже скрылись из виду.

Мисс Брайерли и Агнесса остались в карете, а промокшие до нитки слуги пытались вытащить экипаж из ямы.

– Может быть, нам переждать грозу здесь? – посоветовалась Жюстина со служанкой.

Та озабоченно покачала головой:

– Неизвестно, сколько это продлится: гроза может кончиться через минуту, а может бушевать до утра…

Жюстина глянула на низвергающиеся потоки воды и подумала: «Агнесса права, придется выбираться отсюда под ливнем…» и в тот же миг вздрогнула от неожиданности – прямо к ним галопом скакал всадник! Приблизившись к карете, он наклонился к окну, и девушка в первую минуту не поверила своим глазам: «Дамиан!»

– Сэр, что Вы здесь делаете под таким дождем? – спросила она.

– Я мог бы задать этот вопрос Вам, но боюсь показаться любопытным, – ответил лорд Левингтон, соскакивая с лошади. Вода стекала с него ручьем.

– Здесь только Вы и слуги? Жюстина кивнула:

– Шэдуэлл забрал Эдди, и они поскакали в гостиницу где-то недалеко отсюда. Скоро он вернется за нами…

– Я сам отвезу Вас туда, – проговорил Дамиан, открывая дверцу кареты.

– Но я не взяла с собой плаща и промокну насквозь.

– Вы накинете мой, – лорд быстро снял с себя плащ, и девушка заметила, что одежда Дамиана тоже промокла, особенно на плечах. «А теперь, без плаща, на нем не останется сухой нитки, – подумала она, – и я буду тому виной».

– Я не могу воспользоваться Вашей любезностью, – начали возражать мисс Брайерли.

– Хватит спорить, – резко прервал он ее, – сейчас не время и не место для этого! Поехали!

Лорд набросил свой плащ па плечи Жюстине, помог выбраться из кареты и сказал Агнессе:

– Через минуту я вернусь за Вами. Дамиан усадил Жюстину на лошадь, сам сел сзади, крепко обняв ее за талию, и они двинулись в путь под яростно хлещущими струями дождя. От прикосновения его рук, близкого прерывистого дыхания девушка почувствовала легкое головокружение, а в душе царили покой и умиротворение, как будто не было вокруг этого беснующегося ненастья, смешавшего землю с небом.

– Что заставило Вас, Жюстина, отправиться в такую непогоду в путь? – голос Дамиана звучал участливо и нежно.

– У Норы начались схватки, и она попросила меня отвезти Эдди в Эндбери. Скоро у него появится братик или сестричка, и Нора не хотела, чтобы мальчик находился во время ее родов дома, – ответила девушка.

– Вы очень переживаете за сестру?

– А как же иначе? Случается всякое, и я не могу не волноваться…

– Не беспокойтесь, Нора – сильная женщина и отлично выдержит это испытание. А какая будет радость, когда в доме появится еще один малыш!

– И все-таки мне очень тревожно…

– Я вижу, Вы умеете искренне сострадать, – Дамиан совсем близко наклонился к девушке. – А ко мне Вы никогда не испытываете подобных чувств?

– А почему я должна сострадать Вам? Вы больны или на Вас «свалилось» несчастье? Я не вижу повода для сострадания!

– Ну хотя бы потому, что из-за Вас мне пришлось отложить важные дела.

– Господи, да если бы я знала, что попаду в такое положение, то никогда не двинулась бы в этот путь! Поездку в Эндбери можно было отложить на денек!

– Простите, мисс Брайерли, я буду вознагражден встречей с Вашим замечательным племянником. Я ничуть не огорчен тем, что смог быть полезным Вам!

Жюстина рассмеялась.

– Да уж, точно, Вас ожидает не один сюрприз при встрече с Эдди! Вчера, например, он закопал в саду своего любимца, Вашего тезку.

– Червяка? – расхохотался Дамиан.

– Да, а теперь он коллекционирует лягушек, и двух из них назвал нашими именами.

– Это случайно не семейная пара? – лорд усмехнулся.

– Не думаю, их выбрали наугад и посадили вместе в один ящик.

– Как Вы думаете, они подходят друг другу? – не без скрытого умысла спросил лорд.

– Если они перестанут драться и препятствовать друг другу – то да, – принимая его вызов, ответила Жюстина. – Но заметьте, я имею в виду лягушек…

– А я – нас с Вами, – его откровенность обескуражила девушку. – Вы так изменились, мисс Брайерли! Я помню Вас такой порывистой, страстной, готовой на риск, ищущей приключений. А теперь Вас словно заковали в ледяной панцирь, и я не могу ни пробиться сквозь толщу этого льда, ни растопить его.

– Вы совершенно правы, лорд, – ответила Жюстина с грустью. – Меня прежней уже не существует. Жизнь научила осторожности, смирению своих чувств, и все это – не без Вашего участия!

– Но, должен заметить, Вы не стали от этого менее обворожительной.

Слова лорда еще более смутили девушку, она растерялась, не зная, как прекратить разговор, все больше волнующий ее, подходящий опять к той опасной черте, за которой может последовать новый взрыв страстей, и покой, обретенный ею с таким неимоверным трудом, вдруг покинет ее!

– Я сделала все возможное, – проникновенно сказала Жюстина после долгой паузы, – чтобы не встречаться с Вами…

– …а судьба упорно сталкивает нас, – Дамиан не дал закончить ей фразу. – Мне кажется, здесь есть над чем задуматься. Не подает ли она нам тайные знаки? Не говорит ли это о том, что нам давно пора быть вместе…

– Нет, нет, нет! – в отчаянии повторила девушка. – Я не верю в это! «Не позволь снова вовлечь себя в западню, – твердил внутренний голос. – Не уступай, не поддавайся чарам этих слов!»

– Мы, кажется, приехали, – как спасение впереди из пелены дождя возник маленький деревянный домик с черепичной крышей, окруженный стройными деревьями. Дамиан молча подъехал к крыльцу, помог Жюстине спешиться, и они поспешили под уютную крышу.

В баре гостиницы пахло пивом и табачным дымом. Возле камина, укутанный в одеяло, сидел Эдди. Его светлые кудрявые волосы были все еще мокрыми и висели беспомощными прядями.

– Тетушка Жюстина, Шэдуэлл разрешил мне держать поводья, когда мы скакали сюда, – приветствовал мальчик вошедших.

– Я рада, что ты не потерялся по дороге, – грустно улыбнулась Жюстина.

– Большое животное повиновалось мне во всем! – радостно сообщил Эдди.

Девушка громко рассмеялась и сняла плащ.

– Ты говоришь, как твой отец. «Большое животное»… Я полагаю, у Шэдуэлла отличная лошадь. – Жюстина повернулась к секретарю. – Спасибо за заботу о мальчике. Меня привез сюда лорд Левингтон. Он случайно оказался около места нашей аварии.

– Я поищу другую карету, мисс Брайерли, – сказал Шэдуэлл, направляясь к двери, – а пока придется побыть здесь.

Жюстина обернулась к шедшему вслед за ней Дамиану, но обнаружила, что его нет в комнате. «Боже! Его плащ, он забыл про него. Он поехал за Агнессой, не переодевшись и нисколько не обсохнув», – заволновалась девушка. Она встряхнула плащ и повесила его на спинку стула возле камина.

Хозяин принес теплое молоко и пирог со смородиной для Эдди. Жюстина попросила для себя горячего крепкого чая. В ожидании хозяина она принялась приводить себя в порядок: нужно было просушить промокшие туфли, потерявшую привлекательность шляпку, да и волосы нуждались в уходе – так некрасиво свешивались они бесформенными прядями. Эдди не мог промолчать, наблюдая за бесполезными попытками своей тетушки восстановить внешний облик привлекательной леди.

– У тебя капает с носа, – изрек малыш с издевкой.

– Что за выражения у молодого джентльмена? – упрекнула его Жюстина, непроизвольно вытирая нос тыльной стороной ладони. – Если ты скажешь что-либо подобное при бабушке, то получишь выговор за такие манеры.

– Я пока еще не молодой джентльмен, – возразил Эдди, уплетая пирог.

* * *

Удобно устроившись перед камином и вытянув вперед ноги, чтобы согреться и просушить туфли, Жюстина ждала хозяина – крепкий чай должен восстановить утраченные силы, взбодрить перед дорогой в Эндбери. Мысли текли неторопливо, возвращаясь то к событиям в Мильверли, то к недавно пережитому волнению в пути, то к разговору с попутчиком… «Плащ», – опять вспомнила Жюстина и посмотрела на лужу воды, натекшей с плаща. «Надо бы вывернуть его наизнанку, а то он никогда не высохнет». Девушка решительно поднялась, взяла плащ и, подойдя к двери, еще раз встряхнула его. Выглянув во двор, она заметила, что дождь утих, хотя небо было все еще затянуто свинцовыми тучами.

Жюстина вывернула плащ наизнанку и тут же заметила большой прямоугольный сверток во внутреннем кармане. Оглянувшись вокруг и убедившись, что никто не смотрит в ее сторону, она осторожно извлекла его. Краска стыда и негодования залила ее лицо. «До чего же я докатилась, если роюсь в чужих карманах?» – пыталась урезонить себя девушка, намереваясь положить сверток на место, но пакет так напоминал тот, который она обнаружила в Кроули, что любопытство снова взяло верх. Затаив дыхание, она развязала стягивающую тесьму и развернула бумагу. Внутри оказалась пачка писем, написанных на французском языке. Развернув одно из них, Жюстина убедилась, что ни почерк, ни подпись не принадлежат лорду Левингтону. В голове проносились мысли, одна хуже другой: «Письма любовницы? А может быть, тайная переписка, шпионские послания?» Ни на конверте, ни в письме не было адреса, свидетельствующего о месте отправления или назначения. Девушка терялась в догадках, но найти разгадку ей никак не удавалось. «А если взять одно из писем и показать его Генри?» – подумала Жюстина, но услышала приближающийся топот копыт. Быстро завернув письма и перевязав их тесьмой, она засунула сверток в карман плаща и снова повесила его на спинку стула. Мысль о том, что Дамиан причастен к сомнительным делам, очень тревожила девушку – ведь он все еще волновал ее душу, жил в самой глубине сердца, несмотря на самые решительные попытки вычеркнуть его из ее жизни. Смутная надежда на счастье связывалась в подсознании с образом лорда Левингтона, и тут уж Жюстина была бессильна. «Но если мрачные предположения подтвердятся, то все кончится безвозвратно», – грустно подумала Жюстина.

Дамиан, вымокший до нитки, вошел в гостиницу. Жюстина склонилась над чашкой чая, боясь посмотреть на вошедшего, чтобы не выдать своего волнения.

– Эдди, и ты здесь, – обрадовался лорд. – Ты, наверное, уже измерил все лужи в окрестностях?

Эдди, смеясь, бросился к Дамиану и повис у него на шее:

– Нет, если бы я это сделал, то доплыл бы по ним до океана!

Дамиан потрепал мальчика по волосам, и по блеску его глаз Жюстина поняла, как искренне он рад встрече с ребенком.

– Я слышал, ты отпустил на волю моего тезку?

– Он никогда не ползал, а только лежал и спал. Лягушки намного интереснее!

– Мне сказали, что у тебя уже целый лягушатник.

– Да, я называю его колонией мильверльских лягушек! У меня будут самые большие и жирные лягушки в Суссексе!

– Не надоедай лорду Левингтону, – сделала замечание мальчику Мэтти, – ты уже прожужжал всем уши своими лягушками.

Дамиан засмеялся.

– В его возрасте я собирал пауков, они жили у меня в ящике, и я…

– …Выпейте чаю, пока он не остыл, – брезгливо морщась, прервала Жюстина разговор. – Не подсказывайте, пожалуйста, Эдди новых идей, лорд!

Эдди снова прыгнул в кресло, а Дамиан подошел к стулу, на котором весел его плащ. Жюстина внимательно, но осторожно наблюдала за его движениями. Вот он снял плащ со спинки стула и быстро ощупал карман с содержимым. Убедившись, видимо, что пакет на месте, Дамиан спокойно свернул плащ и положил его рядом с собой. «Наверняка он тревожился за свой драгоценный груз, пока плащ был на мне. Что ж, его благородство не позволило ему вынуть этот пакет при мне. В другой раз будет умнее», – решила девушка.

ГЛАВА 9

– Вы поедете с нами в Эндбери, Дамиан? – спросил Эдди, доедая пирог и вытирая рот платком, который подала ему няня.

Дамиан отрицательно покачал головой.

– Нет, малыш, к сожалению, не могу.

– А жаль, а то бы Вы научили меня стрелять из пистолета.

Дамиан легонько ущипнул мальчика за подбородок и строго посмотрел на него.

– Ты еще слишком мал для таких забав. Твоя бабушка сурово накажет меня, даже надерет мне уши, если узнает, что я даю тебе в руки оружие. К тому же у меня неотложные дела в Кроули.

«Кроули! – Жюстина вздрогнула. – Неужели все-таки он замешан в противозаконных делах и опять бросается на поиски саквояжа?»

– Возьми меня с собой! – взмолился Эдди, повиснув на руке Дамиана.

– Прекратите, Эдди! – вмешалась Мэтти, отводя мальчика в сторону. – Мне придется рассказать папаше о Вашем непослушании. К тому же Вам пора спать!

Мальчик недовольно поморщился и нехотя подчинился няне.

«Ему действительно пора спать. Уж если я валюсь с ног, то каково ребенку?» – подумала Жюстина. Она взглянула на лорда Левингтона. Как много она еще не знает об этом человеке! И любопытство, и беспокойство за него не оставляли девушку.

– Позвольте выразить Вам нашу признательность, лорд, – сказала мисс Брайерли подчеркнуто официальным тоном. – Теперь мы постараемся побыстрее добраться до Эндбери. Шэдуэлл уже готовит новый экипаж. О нас больше не беспокойтесь. Гроза уже кончилась, да и дождь поутих, и я надеюсь, что у нас не будет больше неприятностей.

– Дай Бог, – ответил Дамиан, – и поверьте, мне доставило огромное удовольствие быть Вам полезным. И более того, я счастлив, что провел рядом с Вами несколько минут, – последние слова он произнес, наклонясь к самому лицу девушки, чтобы никто другой не услыхал их. Жюстина вновь почувствовала, как краска залила ее щеки. «Как же мне справиться с собой, с этим постоянным влечением к нему? Особенно теперь, когда появилось очередное подтверждение его неблаговидных дел?» – попыталась Жюстина побороть в себе новый порыв страсти и нервно передернула плечами.

– Вам холодно? – Дамиан заметил нервное движение Жюстины.

– Нет, просто сырость… Действительно, Вам не следует больше задерживаться здесь.

Многое он отдал бы за то, чтобы остаться рядом с мисс Брайерли еще хоть ненадолго, но и эта непредвиденная задержка в пути отняла у него время, которое сейчас не принадлежало ему.

– Спасибо, что не прогоняете меня, как в последнее время, – сказал лорд, взял свой плащ и поспешно вышел.

Мисс Брайерли внезапно ощутила пустоту, как будто лорд Левингтон захватил с собой и частицу ее собственной души. Она готова была разрыдаться от сознания бесполезности всей этой борьбы с собой. Она поняла: кто бы ни был этот человек и чем бы он ни занимался, она любит его и ничего не может с этим поделать!

* * *

…Эндбери, родовое гнездо семейства Алленсонов, располагалось в низине, окруженное со всех сторон живописными холмами.

Карета проехала под массивной кирпичной аркой высоких ворот и дальше – по широкой аллее, окаймленной вековыми липами, – к большому старинному особняку.

– Наконец-то мы приехали! – радостно прокричал Эдди, до тех пор мирно дремавший на руках у няни.

Стояла безветренная пасмурная погода, и хоть дождь уже кончился, небо все еще заволакивали тяжелые свинцовые облака.

– Эдди, – наставительно проговорила Мэтти, – мы приехали, и я надеюсь, Вы будете вести себя, как полагается воспитанному человеку. Никакого шума и крика, пожалуйста! Спокойно поцелуйте бабушку в щечку и не вздумайте броситься ей на шею!

Эдди насупился, готовый сказать няне какую-либо грубость – так она ему надоела вечными нравоучениями! – но подавил свой порыв и, высунувшись из окна, стал нетерпеливо ждать, когда карета остановится и можно будет вырваться на волю. Жюстина слегка пригладила волосы, оправила платье, готовясь предстать перед хозяйкой Эндбери в приличном виде. «Только бы не выдать своего смятения, только бы успокоиться, чтобы графиня не догадалась, какие мысли и чувства бродят во мне, только бы не дать повода для лишних расспросов и подозрений!» – как молитву, твердила мисс Брайерли.

Хозяйка поместья, вдовствующая графиня Диана Алленсон, маленькая, хрупкая пожилая женщина с гордой осанкой и неторопливой важной походкой, встретила гостей около крыльца дома. На ней было серое платье строгого фасона с длинными рукавами и маленьким белым кружевным воротничком. Несмотря на преклонный возраст, миссис Диана была удивительно подвижна, а глаза ее светились таким огнем и задором, что могли бы быть предметом зависти любой юной леди.

– Добро пожаловать, молодой человек, – радостно приветствовала она выскочившего из кареты Эдди. Мальчик вежливо поклонился, помня наставления няни, и церемонно поцеловал бабушку в щеку. Вышедшая за ним Жюстина удивленно наблюдала за племянником – так не свойственна была ему сдержанность в проявлении чувств! Девушка с улыбкой поздоровалась с леди Дианой.

– Жюстина, дорогая, как прекрасно Вы выглядите! Я помню Вас неуклюжим подростком, а теперь Вы – очаровательная светская дама! Должно быть, лондонский сезон тоже не прошел даром! А Ваше платье – оно же великолепно и так Вам идет! – искренне восторгалась миссис Диана.

– Вы мне льстите, леди Алленсон, – смущенно проговорила девушка, не ожидавшая такого шквала похвал в свой адрес.

– Ничуть! Я сказала истинную правду! И отбросьте, ради Бога, церемонии, называйте меня просто Дианой. У нас в провинции нравы попроще, меньше всяких условностей. Да входите же, пожалуйста, в дом! – леди Алленсон положила свою сухую ручку на плечо внука и увлекла гостей за собой.

Мисс Брайерли бывала в Эндбери и раньше, еще когда сразу после свадьбы Генри и Нора поселились здесь. Однако вскоре они переехали в Мильверли, гораздо меньшее по размеру поместье Алленсонов, предпочитая жить самостоятельно, время от времени нанося визиты в родовое гнездо Алленсонов.

Стены огромного холла украшали фрески с изображениями богов, фрагментами из жизнеописания святых; по обе стороны от входа вверх поднимались винтовые лестницы из красного дерева, основания которых венчали мраморные статуи античных героев. Всюду стояли массивные вазы с живыми цветами, отчего дом благоухал сказочными ароматами. Здесь царили покой и патриархальность. Справа от входа располагались библиотека, обеденный зал и большая гостиная, слева – две гостиные поменьше.

– Дорогая, – обратилась леди Алленсон к Жюстине, – Вы можете подняться наверх и немного отдохнуть перед обедом, а уж потом приготовьтесь удовлетворить мое старческое любопытство по поводу того, что делается в Мильверли! Я буду терзать Вас вопросами, меня интересует все, вплоть до сплетен и слухов!

«Сама простота и откровенность», – с нежностью подумала Жюстина о Диане.

В этот момент к женщинам с учтивым поклоном подошел Шэдуэлл.

– Леди Алленсон, – обратился он к хозяйке дома, – буду ли я Вам чем-то полезен, или Вы позволите мне вернуться в Мильверли? У вашего сына много дел, и он нуждается в моей помощи.

Графиня взглянула на секретаря и категорически заявила:

– Да как Вам могла прийти в голову такая идея? Вы хотите лишить меня молодой веселой компании? С моим сыном ничего не случится, если он проведет несколько дней без Вас!

– Но мне… – начал оправдываться Шэдуэлл, но Диана прервала его на полуслове:

– Ничего не хочу слышать! Я живу здесь, как затворница! Кроме слуг, мне не с кем перекинуться словом! Неужто Вы не пожалеете бедную одинокую старуху и не доставите ей удовольствие побыть в обществе воспитанных и умных молодых людей?

Шэдуэлл покраснел и опустил глаза. Заметив его смущение, Жюстина пришла на помощь:

– Леди Диана, у Генри действительно много забот и важных дел, но раз Вы так настаиваете, то скажу Вам по секрету – Генри разрешил мистеру Шэдуэллу задержаться здесь до нашего возвращения в Мильверли. Однако он настолько добросовестный и исполнительный человек, что переживает за Генри и во всем спешит ему помочь…

– Больше ни слова! – заявила Диана. – От дел тоже нужно отдыхать, иначе можно подорвать здоровье! Так что мистер Шэдуэлл спокойно останется с нами! Я сообщу об этом Генри дополнительно. – Миссис Алленсон выставила вперед руки, словно преграждая ими путь для возражений, и добавила: – Обед ровно в семь. По случаю такого события и Вы, Эдди, приглашаетесь за общий стол!

Мальчик захлопал в ладоши, закрутился на одной ноге и чуть было не уронил китайскую вазу, оказавшуюся на его пути. Мэтти бросилась спасать сосуд. Водрузив вазу на место, няня взяла ребенка за руку и повела наверх.

– Сколько энергии! – проговорила графиня задумчиво. – Ну просто вылитый Генри в детстве! – И вздохнув, добавила: – Как быстро летят годы…

Поздно вечером, уютно расположившись в креслах, леди Алленсон и Жюстина неторопливо вели беседу о жизни столицы и провинции. Диану интересовало буквально все, и она выспрашивала Жюстину о мельчайших подробностях, касающихся ее детей, не позабыв полюбопытствовать о своих прежних подругах и знакомых. Жюстина добросовестно отвечала на все вопросы, пересказывала слухи и сплетни света, не касаясь, однако, того, что было прямо или косвенно связано с лордом Левингтоном.

Скоро мы узнаем, кем осчастливит нас Нора, – в заключение проговорила мисс Брайерли.

* * *

…Сообщение о рождении ребенка пришло в Эндбери в тот же вечер, и привез его… Дамиан Траубридж.

Леди Алленсон и Жюстина, выпив перед сном какао, попрощались и собирались уже разойтись по своим спальням, как дверь распахнулась, и лорд Левингтон буквально ворвался в гостиную. От неожиданности у Жюстины появились в животе колики – признак сильного нервного потрясения – и ослабли колени.

– Добрый вечер, дамы, – голос Дамиана звучал громко и возбужденно. – Надеюсь, я вам не помешал?

Графиня всплеснула руками, ее глаза округлились, рот приоткрылся.

– Боже милостивый! Дамиан?! Входите же, негодник! – проговорила леди Алленсон, не в силах сдержать радость. – Я не видела Вас сто лет!

Дамиан быстро пересек комнату и почтительно склонился к руке графини. Жюстина сидела ни жива ни мертва, не сводя глаз с лорда.

– Лорд, – наконец пробормотала она, – что привело Вас сюда в такую пору?

– Я загнал свою самую быструю лошадь, чтобы поскорее доставить вам отличную новость – Нора родила здоровую девочку три часа назад!

Слезы радости брызнули из глаз Жюстины. Старая графиня воздела руки к небу, благодаря бога, и воскликнула:

– Чудесно! Я так счастлива! Это событие надо отметить! Вы согласны со мной? Дамиан, голубчик, позвоните в колокольчик, пусть слуга принесет вино, и мы выпьем за здоровье новорожденной и ее родителей!

Через несколько минут старый дворецкий вернулся в гостиную, торжественно неся на хрустальном подносе запыленную, опутанную паутиной бутылкой старого вина. Осторожно откупорив ее, он наполнил бокалы и поднес господам.

– Это прекрасное старое вино я сберегла для какого-либо очень радостного события. Оно хранится еще с тех пор, когда был жив лорд Мильвиль. Его винные погреба славились на всю округу. Так поднимем же бокалы за нового члена семейства Алленсонов. Пусть наша девочка живет долго и счастливо! – провозгласила миссис Диана.

Вино было необыкновенно вкусно и ароматно, и, осушив бокал, Жюстина почувствовала себя легко и свободно, все волнения отступили, жизнь показалась прекрасной и безоблачной. Да, хорошее вино и такая радостная новость подняли ее настроение.

– Интересно, как назовут девочку? – размышляла графиня, допивая бокал вина.

– Видимо, Дианой, – предположил Дамиан и, повернувшись к Жюстине, спросил: – А как зовут Вашу мать? Вы никогда не упоминали об этом.

– Александра Беатрис Онори Жюстина, – ответила девушка. – Отец зовет ее Алекс.

– Значит, Диана Александра – неплохо звучит, – проговорила, ни к кому не обращаясь, леди Алленсон.

– Или Александра Диана, – вставил лорд Левингтон, улыбнувшись, – это будет зависеть от того, чье желание окажется сильнее: Норы или Генри.

– Ах, шутник! – графиня погрозила Дамиану пальчиком. – Ну конечно же, Генри одержит верх! – глаза Дианы перебегали с лорда на девушку, в них таилась хитрая усмешка. – Кстати, Дамиан, Вы собираетесь вернуться в Ардмор Крест сегодня?

– Нет, конечно. Я заночую у Джорджа в деревне. А завтра Вы пригласите меня к завтраку.

– Только завтрак? – брови графини поднялись от удивления. – Вы проделали такой путь и не задержитесь даже до обеда? У меня в гостях будет сразу трое молодых людей, ведь Шэдуэлл не сбежит к тому времени? – засмеялась Диана.

– Я буду рад принять Ваше приглашение, – согласился лорд Левингтон.

– Ну что ж? Время позднее, – графиня зевнула, – я здесь еще немного посижу, а вам, молодые люди, было бы совсем невредно подышать свежим воздухом перед сном, – выглянув в окно, она добавила: – Надо же, и луна пробилась сквозь тучи, так что самое время прогуляться на террасу.

– Вы прогоняете меня? – весело спросила Жюстина.

– Нет, мне показалось, что вам есть о чем поговорить наедине… Да и просто полюбоваться на звезды в компании такого обаятельного молодого человека намного приятнее, чем выслушивать брюзжание старухи.

– Мы вместе еще никогда не любовались на звезды, – тихо проговорил лорд.

– Тем более, ведь это так романтично! Ступайте же, – скомандовала Диана.

Жюстина еще колебалась, подчиниться ли старой леди, но Дамиан протянул ей руку, и девушке ничего не оставалось, как принять его приглашение.

Стояла странная, ничем не нарушаемая тишина. Казалось, природа притаилась, замерла, не выдавая себя ни единым шорохом. Сквозь тяжелые, почти неподвижные облака иногда пробивался призрачный свет луны.

– Как видите, нам не повезло со звездами, – иронично проговорил Дамиан, поглядывая на небо, – но я ничуть не огорчусь, если блеск Ваших глаз заменит сияние светил!

– Не расточайте свое красноречие, лорд, – ответила Жюстина. – Я вышла с Вами на террасу вовсе не потому, что жаждала уединения, а из приличия, потому что не могла отказать леди Алленсон, и потому еще, что у меня прекрасное настроение! Я так счастлива, что Нора благополучно разрешилась здоровым ребенком, что ничего больше меня не пугает и не волнует!

– А разве я хочу Вас чем-либо напугать? По-моему, я не дал повода думать так. Я тоже очень рад, что все благополучно кончилось, и спешил сообщить и Вам эту радостную весть. Вот только Эдди будет не в восторге, что у него появилась сестра, а не брат. Ведь маленькие девочки такие капризные и требуют к себе столько внимания!

– Женщины рождаются и остаются такими всю жизнь – по-моему, именно Вы утверждали так раньше, – тихо и грустно проговорила девушка.

– Это суждение касалось не всех женщин. Иногда я жалею, что был излишне откровенен с Вами. Но, поверьте, к Вам все это не имеет никакого отношения, – сказав это, Дамиан нежно провел ладонью по щеке Жюстины. – И очень прискорбно, что Вы принимаете это на свой счет и упорно даете мне понять, что не хотите иметь ничего общего с таким человеком, как я.

Жюстина слегка отодвинулась, но осталась стоять на месте, не пытаясь, как раньше, бежать от его прикосновения. Дамиан подошел вплотную к девушке и пристально поглядел ей в глаза. Жюстина затаила дыхание, и это не ускользнуло от его внимания. Еще раз он убедился, что его близость не оставляет ее равнодушной, и это придало ему уверенности:

– Мисс Брайерли, зачем вы пытаетесь скрыть от меня, да и от себя, что я Вам небезразличен? Почему Вы так упорно разрушаете то, что я тщетно пытаюсь создать? Сколько я сделал попыток, чтобы восстановить наши прежние отношения, – и безрезультатно! Я вижу, Вы сомневаетесь в моей порядочности, у меня же не менее серьезные сомнения – любите ли Вы меня? Но не пора ли нам вместе преодолеть эти сомнения, пока не рухнуло все окончательно и мы сами не похоронили свою тягу друг к другу под обломками этих сомнений?

Голос Дамиана звучал так искренне и проникновенно, что мисс Брайерли – в который уже раз! – согласна была раствориться в своем чувстве, забыть обиды, простить боль и страдания, причиненные этим, самым дорогим ей человеком!

– Я чувствую, Вы можете простить мне мои прежние прегрешения, я готов замаливать их всю свою жизнь! – продолжал лорд.

«Грехи? – словно током пронзило сознание девушки. – А его сомнительная жизнь, где мне нет места – там, в Кроули, в ночной прогулке с подозрительным типом, в этих французских письмах? Нет, ни простить, ни поверить нельзя!»

Дамиан почувствовал, как напряглось все ее тело, как судорога исказила на мгновение ее черты, и, пытаясь защитить это хрупкое создание, он сильно привлек ее к себе. Его поцелуи становились все жарче, все настойчивее, и Жюстина уже не в силах была ни о чем думать, безропотно покоряясь ему и себе…

– О! – простонала она. – Вы знаете, как соблазнять женщин – ласковыми речами, страстными поцелуями. Что сказал бы мой дорогой папаша, случись ему узнать, как безрассудна его дочь, – оправляясь от нахлынувшей на нее страсти, произнесла девушка. – Я не уверена, что, знай он Вас получше, он одобрил бы мое поведение!

– Ваш отец наверняка оторвал бы мне голову, – смеясь, сказал Дамиан, – ведь я обольщаю Вас, да еще под кровом графини!

Жюстина тоже улыбнулась.

– О, Вы не упустите случая…

– А как же? Ведь это присуще всем повесам – не пропустить ни одного хорошенького личика!

От такого откровения Жюстина оторопела. Она отстранилась от Дамиана и потеряла дар речи. «Боже мой! Как он смеет так разговаривать со мной? Или он решил, что теперь со мной можно говорить, как с этой дамочкой из «Счастья рыбака»? Как же он заблуждается!»

– Да, лорд, я знаю Ваши слабости относительно женского пола… Но иногда преступно забываю о них, – произнесла она, заикаясь. Гнев, ненависть, досада на себя за то, что вновь поверила в сладкие речи, – все клокотало в ее душе и готово было прорваться в грубых, несдержанных выражениях. Мгновенная перемена в настроении мисс Брайерли немало озадачила лорда.

– Жюстина, дорогая, что случилось? – он протянул руки, чтобы обнять ее, но натолкнулся на холодный, презрительный взгляд и остановился.

– Лорд Левингтон, прошу Вас запомнить, что Вы имеете дело уже не с той наивной дурочкой, которую встретили в Лондоне…

– Да, Жюстина, я знаю, что Вы переменились, но все так же страстны и обворожительны, а может быть, и больше…

– Не трудитесь подыскивать слова для обольщения. Мне ничего от Вас не нужно, и ласковых слов – тоже. Когда-то наши отношения начались с них, теперь пусть ими и закончатся. Спокойной ночи, если Ваша совесть позволит Вам спокойно спать! – Мисс Брайерли стремительно вошла в гостиную.

* * *

Графиня мирно дремала в кресле, сидя в той же позе, в которой оставили ее там молодые люди. Жюстина тихо подошла к ней и осторожно тронула за плечо.

– Диана, я отправляюсь спать, – сказала девушка. – Спокойной ночи.

Графиня посмотрела в сторону террасы и спросила:

– А где Дамиан?

– Видимо, отправился к Джорджу на ночлег.

– Я очень люблю этого негодника, – улыбнулась графиня. Она взяла Жюстину под руку, и они вместе вышли из комнаты.

– Скажите, Диана, что Вы находите в этом человеке? Что заставляет Вас вот уже не первый раз выказывать ему симпатию? Верите ли Вы ему?

Миссис Алленсон задумалась. Да, она не слишком хорошо знала лорда Левингтона. Он и Генри, правда, дружили с детства, но семейство Алленсонов никогда не поддерживало отношений с Траубриджами, и причин тому было предостаточно. Когда мальчики учились в университете, Дамиан бывал в доме Алленсонов и с тех пор числился дорогим гостем из-за своего обаяния и преданности в дружбе с сыном. Теперь он редко посещал Эндбери, но старая привязанность и интуиция подсказывали леди Алленсон, что на этого человека можно положиться в самый трудный момент жизни… «Что же так взволновало Жюстину?» – недоумевала старая графиня и, рассудив по-своему, сказала:

– Дорогая, Вы, наверное, наслушались о нем всяких небылиц. Так вот мой совет Вам – не верьте злым языкам. Что бы о нем ни говорили, я уверена, он – порядочный человек!

– Я хотела бы поверить Вам, если бы Вы привели мне достаточно убедительные доказательства его порядочности. Пока же все, что я знаю о нем, говорит об обратном!

– Напрасно Вы так категоричны, моя девочка! Нет людей, не подверженных каким-либо недостаткам. Многое нужно прощать друг другу. Лорд Левингтон имел не сладкое детство, да и юность его прошла не гладко. Только я знаю, что у него на плечах хорошая голова и в груди – доброе сердце. Все остальное – сущие пустяки, и дай Бог каждому быть похожим на него!

«Неужели он сумел обольстить всех, кто встретился на его пути? – думала Жюстина, засыпая. – И даже эту пожилую, опытную женщину! Неужели никто, кроме меня, не понял, насколько он лжив и двуличен, а может, и того хуже – предатель?»

ГЛАВА 10

Во время завтрака Шэдуэлл незаметно для постороннего глаза наблюдал за мисс Брайерли. Когда же дворецкий проводил к столу несколько запоздавшего лорда Левингтона, секретарь смерил его недоброжелательным взглядом, что не ускользнуло от внимания Жюстины. «Интересно, – подумала девушка, – а что он имеет против Дамиана? Почему так откровенно зло смотрит на него?»

Лорд, как всегда, был неотразим. Одетый в камзол из дорогого черного сукна, полосатый жилет и лосины, он выглядел чопорнее, чем обычно, что придавало его облику еще большее очарование. Поцеловав руки дамам и одарив всех своей обольстительной улыбкой, он сел напротив мисс Брайерли. Жюстина внутренне напряглась, как натянутая струна, но постаралась изобразить полнейшее безразличие. И только леди Алленсон сияла от счастья.

– Какой же Вы молодец, Дамиан, что пришли к нам! Я уж думала, что Вы уедете в свой Олдхэвен, не попрощавшись, – прощебетала графиня. – Я прослежу, чтобы Вы не пропустили ни одного блюда, – ведь Вас ждет долгий путь, и я не допущу, чтобы Вы проголодались в дороге.

Дамиан улыбнулся графине:

– Я рискую пройти всю дорогу пешком, если отпробую все Ваши деликатесы, – моя лошадь не поднимет меня!

– Вы все шутите, голубчик?

– А что же мне остается делать? – весело спросил Дамиан и искоса посмотрел на Жюстину. Она спокойно встретила его взгляд, словно накануне не было никакой размолвки, но не произнесла ни слова.

– А что, наш маленький лорд еще не подсунул Вам в постель каких-либо скользких чудовищ? – спросил Дамиан леди Алленсон, принимая от дворецкого тарелку с ветчиной и яйцом.

– Еще нет, но я готова к любому сюрпризу, – засмеялась графиня. – Представляю, как достается няне от этого сорванца!

– Вы не будете возражать, если я погуляю с Эдди после завтрака?

Карусель событий так закружила лорда, что у него давно уже не было возможности уделить мальчику внимания, а каждая встреча с этим ребенком приносила ему неизъяснимую радость, отвлекала от всех забот и давала заряд бодрости и веселья.

– Конечно, конечно! Сводите его в парк. Я думаю, нам всем не помешает небольшая прогулка на свежем воздухе, особенно мисс Брайерли – она совсем бледненькая сегодня, – сказала графиня.

«Ну зачем эта милая, добрая женщина привлекает ко мне его внимание?» – мысленно взмолилась девушка, но ее голос прозвучал спокойно:

– Если я выгляжу плохо, то это из-за Эдди! Он так шумел в своей комнате, что не давал мне заснуть.

– Не наговаривайте на себя, мисс Брайерли! Вы всегда неотразимы и сегодня – тоже! – Дамиан мило улыбнулся девушке.

– Я совершенно согласна с ним, – продолжала леди Алленсон. – Ваша красота не может поблекнуть и от более серьезных испытаний. Конечно же, Дамиан нимало не погрешил против истины! Жаль мне мужчин, которые хоть однажды видели Вас! – восторг графини поверг Жюстину в смятение.

– Лорд Левингтон никогда не скупится на комплименты, я полагаю, но они не для моих ушей, потому что я знаю цену такому красноречию и очень мало доверяю сладким словам. Надеюсь, что мужчины после встречи со мной понимают это.

– О! Я затронул, видимо, какие-то очень чувствительные струны. Простите меня, мисс Брайерли. Мне стоит последовать примеру мистера Шэдуэлл а и помолчать.

– В отличие от Вас, лорд, мистер Шэдуэлл говорит немного, но в правдивости его слов еще никто не усомнился! – Жюстина одарила секретаря милой улыбкой и поймала восхищенный, благодарный взгляд молодого человека.

– Да… я всегда говорю только правду, – заикаясь, молвил Шэдуэлл, – но это ценят немногие. Я редко бываю в обществе, потому что всегда занят.

– Молодому человеку не следует посвящать всю жизнь работе, – заявила леди Алленсон, – в старости уже не наверстаешь упущенного. Помните об этом, мистер Шэдуэлл.

– Вы, леди Диана, наверное, вспомнили сейчас молодые годы – так озорно заблестели Ваши глаза, – засмеялся Дамиан. – Может быть, Вы поведаете нам что-либо из Вашего романтического прошлого?

– Да… – задумчиво протянула мисс Алленсон. – В юности мы дорожили каждой минутой свободы и извлекали максимум удовольствий из жизни. Нас кружила бесконечная карусель балов, маскарадов, вечеринок, пикников… Я была такой энергичной, такой веселой – ну просто душой любой компании. А вот когда познакомилась с Мильвилем и вышла замуж, то совершенно переменилась. Мне очень повезло – я встретила человека, который дал мне все, о чем можно было только мечтать! И я посвятила ему себя всю без остатка!

– Вам можно только позавидовать, – сказала Жюстина. – Это была возвышенная и чистая любовь.

– Когда-нибудь, дорогая, Вы тоже встретите человека, которому захотите посвятить свою жизнь. Только тогда Вы познаете настоящее счастье.

В комнате воцарилось молчание. Казалось, все погрузились в свои мысли. «Что таят эти намеки старой графини? – размышляла Жюстина над ее словами. – Зачем она все время подчеркивает свое расположение к нему? Чем заслужил он такое отношение? А если ей придется разочароваться в нем, узнав, чем он занимается в тайне от всех, что будет тогда?»

– Мисс Брайерли, – прервал ее мысли Шэдуэлл, – не позволите ли Вы мне сопровождать Вас на прогулке?

– С большим удовольствием, – с готовностью ответила девушка, – я только на минутку поднимусь наверх и узнаю, собирается ли Эдди пойти с нами.

* * *

…Графиня накинула на плечи легкую шаль и взяла маленький зонтик от солнца. Жюстина надела открытое белое платье с короткими рукавами и тоже прихватила зонтик на случай жары.

– Откровенно говоря, я счастлив, что судьба предоставила мне случай провести несколько дней в такой прекрасной компании! – такими словами встретил Шэдуэлл женщин, спускающихся по ступенькам крыльца. – Я с первой встречи в Мильверли был очарован Вами, мисс Брайерли!

Жюстина молча раскрыла зонтик. Она никак не ожидала таких откровений от молчаливого секретаря и не сразу нашлась, что ответить.

– Спасибо за добрые слова, мистер Шэдуэлл, – наконец сказала девушка.

– Ну что Вы, мисс! Я так рад, что могу поговорить с Вами. Вы – такая умная, интересная женщина, мне так хотелось бы сделать что-либо приятное для Вас. Я заметил, что Вы чем-то опечалены, и решил высказать Вам свое восхищение, чтобы поднять настроение. Но, поверьте, я совершенно искренне восторгаюсь Вами, – продолжал вдохновенно сыпать словами мистер Шэдуэлл, пока они шли по аллее к воротам усадьбы. – Я человек простой, без претензий, жизнь обошлась со мной не лучшим образом: мои финансовые возможности более чем скромны, и я не преследую никаких корыстных целей. Дамы света – не для меня, но Вы так милы в отношении ко всем, что и я поддался Вашему обаянию. Это, конечно же, Вас ни к чему не обязывает, но позвольте мне служить Вам!

– Вы ведете себя как настоящий джентльмен, благодарю Вас, – сказала девушка. «Не в пример некоторым», – подумала она, не оборачиваясь на шедшего позади об руку с графиней лорда Левингтона.

– А как же иначе? Ведь я – человек благородного происхождения. Вы располагаете меня к откровенности, которой я не знал уже много лет, – вздохнул Шэдуэлл. – Вам я могу поведать, как несправедливо обошлась со мной судьба. Мой старший брат унаследовал все состояние моего отца, и мне ничего не оставалось, как положиться на свои силы и знания. Я нашел службу, и она – единственный источник моего существования. Меня не испугали трудности, с которыми пришлось столкнуться, но я не простил брату его коварства: он оставил без средств не только меня, но и нашу сестру. Это тем более печально, что она – инвалид…

– О! Я ничего не знала об этом, – проговорила Жюстина сочувственно, – и кто же присматривает за ней?

– Старая тетушка, и я пока ничем не могу помочь им… а в это время мой брат… – Шэдуэлл внезапно умолк, испугавшись, что наговорил слишком много.

Они прошли молча довольно большое расстояние, когда Жюстина прервала молчание:

– В жизни любого человека случаются несчастья или несправедливости.

Шэдуэлл согласно кивнул.

Разгоряченный, раскрасневшийся Эдди подбежал к Жюстине. Волосы мальчика были взъерошены, шейный платок сбился набок, штанишки были перепачканы глиной. Он размахивал веткой, сбивая высокую траву по краям тропинки.

– Эдди, – поймала Жюстина мальчика за руку, – ты получишь хороший нагоняй от Мэтти, если явишься домой в таком виде!

Подоспевший Дамиан схватил ребенка на руки и подбросил вверх. Эдди завизжал от восторга, размахивая руками, как птица.

– Когда я был таким, как ты, моя няня частенько устраивала мне порку, если я приходил грязным, – сказал лорд.

– Уверена, у Вас до сих пор рубцы и шрамы на теле от такого воспитания, – засмеялась графиня. Шэдуэлл неодобрительно взглянул на Дамиана.

– Зачем рассказывать ребенку о своем неблаговидном поведении в детстве? – возмутился он.

– Может быть, лорд не прав, но дети очень тянутся к нему, да и он, по-моему, любит их совершенно искренне, – разочаровала девушка Шэдуэлл а, который искал у нее поддержку, порицая поступки Дамиана.

Леди Алленсон, мисс Брайерли и Шэдуэлл остановились под тенью раскидистых вековых дубов. Поднявшийся ветер принес прохладу, а на горизонте стали угрожающе сгущаться тучи.

– Кажется, снова будет дождь, – мрачно произнесла Жюстина. – Погода в этом году тревожит фермеров: еще несколько дождливых дней, и урожай пропадет, говорят они.

* * *

Эдди и Дамиан шумно бегали по парку, и всюду разносились их веселые крики. Графиня умиленно наблюдала за ними, радуясь беспечности своих дорогих мальчиков. Разница в возрасте будто перестала для них существовать, и трудно было понять, кто в кого перевоплотился: мужчина в ребенка или наоборот…

– Скажите, мисс Брайерли, Вы хорошо знаете лорда Левингтона? – понизив голос, спросил Шэдуэлл.

– Да, – ответила девушка и подумала: «Настолько хорошо, что предпочитаю держаться от него подальше…» – А в чем дело?

– Видите ли, мисс, я буду с Вами откровенен. Мы ищем в Олдхэвене одного человека… иначе говоря, шпиона. Он имеет доступ к британскому правительству и продает государственные секреты французам, – Шэдуэлл пристально посмотрел на Жюстину. – Я знаю, что лорд Алленсон не одобрил бы мой поступок, если бы узнал, что я посвящаю Вас в эти дела, но мне нужна помощь, любая зацепка, чтобы подобраться к этому негодяю.

– И Вы думаете, лорд Левингтон может шпионить в пользу Франции?! – Жюстина замедлила шаг, дыхание перехватило. Среди деревьев раздавались задорные крики Дамиана и Эдди. «Стоит ли делиться с Шэдуэллом своими подозрениями? Рассказать ему о саквояже, о тайных свиданиях и письмах? А что тогда будет с Дамианом?» – проносились в голове сомнения. «Нельзя хранить в тайне все, что мне известно, но рассказать Шэдуэллу об этом – не лучший выход. Он так ненавидит Дамиана, что утопит его при первой же возможности, даже если тот и не виноват», – решила девушка.

– Полагаю, что Вы ошибаетесь, мистер Шэдуэлл. Лорд Левингтон участвовал в войне против Франции, и я убежден, что он не способен на предательство. Да и почему, собственно, Вы подозреваете его?

Шэдуэлл недовольно поморщился:

– Я буду подозревать каждого в этих краях, пока изменник не будет схвачен, – секретарь глубоко вздохнул и продолжал уже миролюбиво: – Извините меня, мисс Брайерли, что завел разговор на такую неприятную тему. Мне не стоило говорить о делах на прогулке в обществе очаровательных дам…

– Я польщена тем, что Вы доверились мне, мистер Шэдуэлл, и сожалею, что не могу Вам помочь… – уклончиво ответила Жюстина.

– Прошу Вас, не думайте обо мне плохо, меня это очень расстроит…

– Не говорите так. Я понимаю, что Вы выполняете свой долг. Я самого высокого о Вас мнения.

От таких слов секретарь расплылся в улыбке и трогательно приложился к руке девушки.

Мисс Брайерли и Шэдуэлл подошли к калитке сада, на которой восседал Эдди, а старший его друг раскачивал ее, приводя этим мальчика в восторг. Диана чему-то громко смеялась, должно быть, внук в очередной раз выразил свою радость каким-то словечком, – и вся эта картина заражала весельем и беспечностью.

– Он еще не замучил Вас своей трескотней? – спросила девушка у Дианы.

– О! Я так счастлива, эти мальчики, Эдди и Дамиан, помогли мне забыть собственную старость. Эх, если бы они почаще были рядом!

– Еще, еще! – кричал Эдди, изображая из себя завзятого наездника.

– Все, малыш, хватит, – сказал Дамиан, снимая мальчика на землю, – а то бабушка задаст нам обоим, если мы сломаем калитку.

Оказавшись на земле, Эдди бросился в кусты, снова оглашая своим криком все окрест. Шэдуэлл, ободренный вниманием мисс Брайерли, бросился вдогонку за мальчиком, тоже превращаясь сразу в ребенка. «Какие же они все-таки непосредственные, как легко впадают в веселье, словно и нет у них забот», – подумала Жюстина с завистью, не заметив Дамиана, подошедшего к ней сзади.

– Вы напугали меня, лорд, – сказала девушка. – Я только что размышляла о том, что Эдди любит Вас и доверяет Вам, как лучшему другу…

– И я люблю этого мальчугана. Эдди возвращает меня в детство, хотя и не очень радужные у меня о нем воспоминания, – лицо лорда помрачнело.

Тяжелые серые тучи скрыли солнце, ветер внезапно стих, и вся природа замерла в ожидании…

– Опять надвигается гроза, и мы промокнем, если не поспешим в дом, – встревожилась графиня. Со стороны поместья показалась карета.

– Мисс Брайерли, – обратился к девушке Дамиан, – пусть Диана, Эдди и Шэдуэлл возвращаются домой в карете, а мы, пока еще нет дождя, можем прогуляться пешком. Вы не возражаете? Здесь недалеко, а я буду Вам очень благодарен, если подарите мне эти несколько минут прежде, чем я покину Эндбери…

– Нет, об этом не может быть и речи, – Жюстина быстрым шагом направилась к карете. Снова нарушать душевный покой – этого она не могла позволить себе. Еще свежи были воспоминания о вчерашней встрече, и ей не хотелось вновь пережить приступ страсти и разочарования, нежности и презрения!

Карета плавно двинулась с места.

Дамиан остался на дороге, наотрез отказавшись разделить их компанию. Он проводил ее долгим взглядом, полным невысказанной скорби и отчаяния. «От кого спасалась сейчас Жюстина – от меня или от себя?»

ГЛАВА 11

«Надо немедленно бежать из Эндбери, чтобы не видеть эту женщину и не терзать себя бесполезными надеждами на счастье! Видимо, все бессмысленно! Я сам во всем виноват – надо было прислушаться к себе еще там, в Лондоне. Она любила и доверяла мне, а я ее предал. И теперь слишком поздно пытаться вернуть прошлое. Я потерял Жюстину, потерял навсегда», – думал лорд Левингтон, глядя вслед отъезжающей карете.

Поостыв, Дамиан понял, что уехать, не попрощавшись с миссис Алленсон, он не может, и направился к дому…

Графиня встретила лорда в гостиной:

– Вы выглядите подавленным, мой мальчик. Что-либо случилось? – она внимательно посмотрела ему в глаза. – Признайтесь, не гложет ли Вас какая-нибудь тайная страсть?

– Не понял… Вы о чем? – прямолинейность леди Дианы сразила лорда.

– Я все вижу и все понимаю, дорогой. Вы определенно влюблены, я даже знаю, в кого – в нашу Жюстину! Не пытайтесь это отрицать, это написано на Вашем лице!

– Неужели заметно?

– Еще как!!! – графиня сочувственно посмотрела на молодого человека. – Как я завидую Вам! Будь я помоложе, я предложила бы Вам отправиться со мной в дальние страны – в Турцию или Египет – я так устала от британской непогоды!

– С удовольствием. Пусть это будет нашим свадебным путешествием! – засмеялся Дамиан.

– Отличная идея, дорогой мой! Где моя молодость и красота? Сбросить мне лет этак сорок, я показала бы этой глупой девчонке, как следует вести себя с таким неотразимым мужчиной, как Вы. Я бы не играла с Вами в прятки, как она!

– Прошу Вас, не надо…

Графиня не дала ему закончить фразу. Она с воодушевлением продолжала:

– Я знаю, как помочь Вам! В Мильверли я отправлюсь с Вами – у меня есть отличный предлог, хотя нет приглашения, – должна же я повидать внучку!

– Великолепно придумано, Диана, – просиял Дамиан и поцеловал миссис Алленсон в щечку – надежда вернулась к нему.

– Конечно, нехорошо являться туда без приглашения, но у меня есть еще одна уважительная причина для этой поездки: я лично хочу сопровождать Жюстину в Мильверли, передать ее сестре в руки и быть уверенной, что ничего с ней не случилось. Шэдуэлла я пошлю вперед, чтобы предупредить в Мильверли о нашем приезде. Этого секретаря надо держать подальше от мисс Брайерли – я видела, как он увивался вокруг нее сегодня!

– Я тоже это заметил, – кивнул Дамиан.

– Отправляйтесь, мой мальчик, к Джорджу немедленно и собирайтесь в дорогу. Трех часов Вам хватит?

– Сколько времени Вы планируете пробыть у сына?

– Ровно столько, сколько потребуется Вам, чтобы отвести даму своего сердца к алтарю!

Когда Дамиан вернулся, дорожная карета уже стояла у крыльца, нагруженная чемоданами и коробками.

Миссис Алленсон и Жюстина вышли из дома. Секретаря с ними не было, должно быть, Диана уже отправила его в Мильверли.

Дамиан заметил, что Жюстина чем-то расстроена. «Может быть, ей не понравилось решение Дианы немедленно следовать в Мильверли, да еще в компании с ним? Ничего, тут уж она никуда от меня не убежит».

* * *

…Дождь, не прекращая, барабанил по крыше кареты. Ненастье угнетало и навевало тоску и печаль. И хотя путь был недолог, Жюстине показалось, что прошла целая вечность, прежде чем они доехали до места. Хорошо еще, что рядом была старая графиня, милая добрая женщина, присутствие которой помогало справиться с дурным настроением.

Когда карета въехала в ворота поместья, у мисс Брайерли вырвался вздох облегчения. Не дожидаясь, пока лакей распахнет дверцу, Жюстина спрыгнула на землю и быстро пошла к дому. На ступеньках парадной лестницы ее встретил лорд Алленсон.

– Жюстина, дорогая, – Генри расплылся в радостной улыбке, – у Вас такой вид, будто за Вами гонятся. Что случилось?

Мисс Брайерли крепко обняла Генри.

– Как Нора? – спросила она.

– У нее все превосходно, дорогая. А вот у Вас, видимо, не вполне? Вы выглядите неважно. Что с Вами? Вы не заболели?

Жюстина отрицательно покачала головой.

– Нет, нет! Это все из-за вашего сына – Вы же знаете, он замучает кого угодно. Но Ваша матушка без ума от него! Кстати, она тоже приехала. – От этой новости лицо у лорда Алленсона вытянулось. Жюстина чуть не рассмеялась, глядя на него. Еще минуту назад радостно улыбающийся, теперь он был мрачен и молчалив. «Неужели он так не любит свою мать?» – подумала девушка, видя, как Генри с видом великомученика спускается к карете. Однако она не стала ждать сцену встречи матери и сына и поспешила в спальню сестры, чтобы поскорее увидеть ее и ее маленькую дочурку.

Увидав вошедшую сестру, Нора зарделась от счастья.

– Дорогая, как хорошо, что ты вернулась. Я так боялась, что ты из Эндбери отправишься в Бат и больше не заедешь к нам! – Нора лежала в кровати, держа в руках бесценный сверток.

– Разве я могу не повидать свою маленькую племянницу? – Жюстина с любопытством рассматривала новорожденную. Из простыней и одеял на нее смотрела пара круглых голубых глазенок на пухлом розовощеком личике с алым ротиком. Маленький носик-пуговка, крошечные ушки и пучок темных волосиков дорисовывали портрет.

– Она просто чудо, – с умилением проговорила Жюстина, любуясь маленьким существом, таким ребенком можно гордиться, Нора, – девушка поцеловала сестру в щеку.

– Да, это такое счастье! – Лицо Норы светилось. Она подняла девочку, чтобы Жюстина могла получше ее разглядеть. Ребенок сладко и широко зевнул.

– Посмотри, какой у нее ротик. А если бы ты знала, какой у нее голосок! Эдди был потише, когда родился. Да, а где этот сорванец? Я хочу его видеть.

– Он сейчас внизу с бабушкой. Их встречает Генри.

– Диана здесь?! – удивилась Нора. – Почти вся семья в сборе, не хватает теперь только наших родителей! Что ж, по такому случаю надо принарядиться! – Нора поднялась с постели и протянула девочку Жюстине. – Подержи ее минутку, я надену что-либо поприличнее.

На сестре была тонкая полупрозрачная кружевная шаль. Конечно, появиться в таком одеянии перед благовоспитанной пожилой дамой было не совсем прилично. Нора поймала на себе недоуменный взгляд сестры и объяснила:

– Эта шаль очень нравится Генри. Он всегда говорит, что любит меня еще больше, когда я надеваю ее.

«Интересно, как бы смотрел на меня Дамиан, если бы я предстала перед ним в таком соблазнительном одеянии? – Девушка с раздражением оборвала свою мысль. – Ну почему я не могу забыть его? Наверное, образ этого человека будет преследовать меня до самой могилы!»

Нора тем временем надела скромное бархатное платье, слегка облегавшее ее похудевшую фигуру, а на голову – маленький кружевной чепчик, подобрав под него свои пышные волосы, – ни дать ни взять прекрасная мать семейства. Жюстина залюбовалась сестрой.

В дверь постучали, и в спальню вошел лорд Алленсон.

– Вы готовы? Матушка уже извелась от нетерпения поскорее увидеть внучку, да и лорд Левингтон сгорает от любопытства!

– Пусть войдут, я готова, – сказала Нора, снова опускаясь на кровать и принимая от Жюстины теплый сверток. Девушка присела на край кровати рядом с сестрой.

Улыбаясь и протянув руки для объятий, в комнату впорхнула Диана. Она расцеловала невестку и принялась шумно восторгаться маленьким созданием, не забывая сыпать комплименты в адрес родителей.

– Чудная старушенция! – шепнул Генри Жюстине.

Следом за миссис Алленсон появился Дамиан с восседавшим на его плечах Эдди. Оба весело смеялись, а мальчуган болтал от радости ногами. «Ну посмотри, неужели я не способен принести тебе семейного счастья?» – вопрошал его взгляд, брошенный на Жюстину. Девушка покраснела и опустила глаза.

– Мамочка, а где моя сестричка? – закричал Эдди, соскальзывая с плеч Дамиана, и бросился к Норе. – Черт побери, какая уродина! – разочарованию Эдди не было предела.

– Где только ты набираешься таких выражений? – нахмурилась Нора.

– Дамиан так говорит, – бесхитростно пояснил мальчик. – Она такая малюсенькая, как кукла, – продолжал Эдди, рассматривая сестричку.

– Но кричит даже громче тебя, так что скоро она тебе покажет… – засмеялся Генри.

Эдди задумчиво уставился на девочку.

– Готов держать пари, что она не любит лягушек, – наконец проговорил он.

Все захохотали. Дамиан подошел к кровати и стал рассматривать малышку.

– Какое Вы собираетесь дать ей имя? Диана?

Генри посмотрел в сторону матери и утвердительно кивнул головой:

– Диана Александра Жюстина! Графиня, услыхав слова сына, распрямилась, приняла горделивую осанку и улыбнулась:

– Мне приятно сознавать, что вы сохранили любовь и уважение к своей старой матери. Диана – неплохое имя, и я счастлива, что вы решили так назвать девочку!

Генри обнял мать и вышел распорядиться, чтобы в спальню принесли шампанское. Атмосфера любви и счастья царила в доме, только Дамиан был грустнее и малословнее обычного. Он отошел к окну и отвлеченно стал смотреть на серое мрачное небо. Жюстина почувствовала прилив жалости к этому человеку. «Боже, спаси его от несчастья! Хоть бы он был невиновен и этот проклятый саквояж принадлежал бы кому-нибудь другому!» – мысленно молилась девушка.

…Дамиан одиноко стоял у окна, наблюдая за приближающейся грозой. Он грустно подумал, что ненастье в природе вполне соответствует и его настроению. И там, в Эндбери, и по пути в Мильверли все его попытки пробить брешь в неприступности Жюстины оказались тщетными, она еще больше замыкалась в себе, не оставляя ему надежды на будущее. Семейная идиллия Алленсонов, этот новый маленький человечек вызывали у него зависть и страстное желание иметь свою семью и детей. Он давно уже в мыслях не отделял себя от Жюстины, но прошлые грешки гирей висели на его репутации, и очень трудно было доказать свету, что лорд Левингтон – уже не тот, не прежний повеса и соблазнитель. И труднее всего было для него убедить в этом милую его сердцу Жюстину.

Он оглянулся и поймал на себе ее взгляд, вопрошающий и испуганный одновременно. Этот взгляд болью отозвался в сердце Дамиана, он почувствовал желание поскорее уйти, лишь бы снова не видеть этого недоверия и осуждения. Конечно, знай он тогда, в Лондоне, как изменится его отношение к ней, он порвал бы навсегда все свои сомнительные связи и уж ни за что не бросился бы бежать, как трус, от своих и ее чувств. Но время упущено, Жюстина потеряна для него, и нет ни малейшего шанса вернуть ее расположение – так прочно закрепилось за ним мнение света, как о человеке легкомысленного и непристойного поведения.

Лорд Левингтон повернулся и быстро пересек комнату. Он поклонился дамам и обратился к лорду Алленсону:

– Дорогой друг, прости, что вынужден покинуть вас, не отпраздновав такое событие. Но я еще вернусь сюда, когда мы – да поможет мне Бог! – станем родственниками, – последнюю фразу он шепнул Генри на ухо.

– Не понимаю! Дамиан вскочил, как ошпаренный, – развел руками Генри в недоумении, когда за лордом Левингтоном захлопнулась дверь. – Может быть, Вы, Жюстина, объясните, что происходит?

Мисс Брайерли не поняла, чем лорд Левингтон так смутил Генри, что сказал ему на прощание, не предназначавшееся для ушей остальной компании.

– Нет, я понятия не имею о причинах его исчезновения. Но это так на него похоже… – с грустью отметила девушка.

* * *

Неделю спустя до мисс Брайерли дошли слухи, что последняя пассия Дамиана покинула Суссекс. Новость принес слуга Норы, который, в свою очередь, прослышал об этом от родственников и друзей, живущих в Олдхэвене. Жюстина часто, думая о Дамиане, вспоминала ту любовную сцену около «Счастья рыбака», и, хотя Нора не находила в поведении лорда ничего предосудительного и пыталась убедить в этом сестру, девушка каждый раз при этом ощущала боль… Молва гласила тоже, что лорд Левингтон не намерен больше иметь дело с женщинами, которые своим поведением и манерами шокируют богобоязненных прихожанок. Все это немало удивило и обрадовало мисс Брайерли. У нее улучшилось настроение и самочувствие, она снова заражала всех своей веселостью и добротой. «Уж если люди говорят, что лорд намерен изменить свою жизнь, то есть надежда и у меня когда-нибудь встретиться с ним как с человеком благопристойным и порядочным, а не тем неисправимым гулякой и повесой, какого знаю я!»

…А между тем жизнь в Мильверли вертелась исключительно вокруг маленькой Дианы. Уже никто не сомневался в том, что ребенок унаследовал от бабушки не только имя, но и сильный, требовательный голос, не дававший обитателям дома покоя ни днем, ни ночью. Дошло до того, что лопнуло терпение даже у главного крикуна, Эдди, который предложил заткнуть ротик девочки тряпкой, за что был удостоен сильной взбучки от родителей. Чтобы как-то утешить обидевшегося мальчика, Жюстина предложила ему показать ей лягушатник. Однако любование этими скользкими зелеными противными существами, к счастью девушки, длилось недолго – дворецкий принес и вручил ей письмо от Чэрити, что и послужило благовидным предлогом оставить племянника с предметом его обожания наедине.

«Дорогая подруга! – читала мисс Брайерли. – Мне сообщили приятную новость о рождении девочки. Искренне поздравляю всю вашу семью! Я уже отправила Норе восторженное послание. Надеюсь, теперь ты свободна и можешь посетить меня. Я собираюсь устроить небольшой прием, и уговорила папу разрешить нам провести вечер в летнем домике в пятницу. Хотя там не много места для танцев, но надеюсь, что это не помешает нам хорошо повеселиться. Я пригласила только самых близких друзей. Сообщи мне о своем согласии, пожалуйста, не огорчай меня отказом. Если ты не придешь, я буду грустить, а мне очень хочется, чтобы вечер прошел на славу!

Любящая тебя Чэрити».

Прочитав письмо, мисс Брайерли задумалась. Что, если лорд Левингтон тоже приглашен и они снова встретятся там? В таком случае она просто откажет Чэрити. Правда, на днях Генри упомянул, что Дамиан собирается уехать в Лондон по каким-то делам. «Вероятно, связанным с его тайной деятельностью», – подумала девушка с издевкой. «Если его не будет в Олдхэвене, то можно посетить Чэрити», – решила она.

Эдди старательно запихивал в карман дергающуюся лягушку, когда мисс Брайерли снова повернулась к племяннику.

– Что ты делаешь? Зачем она тебе? – брезгливо морщась, спросила Жюстина.

– Я хочу показать ее маленькой Диане, может, она ей понравится? – ответил мальчик.

– Разве можно пугать маленькую девочку? Она подумает, что весь мир наполнен этими мерзкими существами, если начнет знакомство с окружающим с твоих «красавиц»?!

Эдди насупился. Он никак не мог взять в толк, что его любимицы могут кого-то напугать, и не понимал, почему взрослые не любят его безобидных и таких дорогих ему лягушек…

– Ну, хорошо, – сказала Жюстина примирительно, увидав, как расстроился племянник, – пойдем к Диане, и ты увидишь, что ей куда приятнее смотреть на твое личико, чем на лягушек!

– Ты серьезно так думаешь, тетушка? – лицо мальчика просияло.

– Я в этом абсолютно уверена, дорогой! – Жюстина взяла ребенка за руку. – Пойдем, и ты сам убедишься в этом!

ГЛАВА 12

– Ты стала лучше выглядеть, – заметила Нора сестре, примерявшей перед зеркалом бежевое шелковое вечернее платье, – и румянец снова появился на щеках! Посмотрев на свое отражение, Жюстина удовлетворенно отметила, что Нора права – нет уже той бледности, которая бросалась в глаза окружающим еще совсем недавно, в глазах нет выражения постоянной грусти и растерянности. С тех пор, как лорд Левингтон прекратил наносить в Мильверли визиты, девушка почувствовала облегчение и уверенность в себе, нервозность уступила место спокойствию. Последние дни недели прошли в ожидании приятной встречи с подругой в ее летнем домике, где должна была состояться веселая вечеринка среди приятных людей и где не будет Дамиана, как надеялась Жюстина. Правда, она не раз ловила себя на том, что ей не хватает этого человека, но мисс Брайерли уговаривала себя, что его отсутствие идет ей только на пользу. Вспоминая о лорде Левингтоне, она больше всего волновалась теперь о судьбе лежащего в ее комоде саквояжа. Как быть с этой навязавшейся на ее голову находкой, Жюстина не знала и не могла решить, что делать с ней, чтобы ненароком не причинить вреда Дамиану, если он действительно невиновен. «Его судьба, – рассуждала девушка, – связана с судьбами многих окружающих его людей, и если помочь ему выпутаться из сомнительных делишек, то, возможно, он станет еще на праведный путь. А если что-нибудь случится с ним, то и его поместье и его люди будут обречены…»

Появление дворецкого прервало мысли мисс Брайерли.

– Карета подана, – возвестил он.

* * *

…Гостиная в летнем домике Чэрити была украшена гирляндами из живых роз, множество свечей в серебряных канделябрах заливали ее мягким уютным светом. Группа музыкантов настраивала в углу свои инструменты. Лакеи в праздничных ливреях бесшумно скользили среди гостей с подносами, уставленными бокалами с напитками…

Элегантно разодетый в темно-синий бархатный камзол и бежевые панталоны, с безупречно белым накрахмаленным платком на шее, Хоппи выглядел, как всегда, безукоризненно.

С бокалом вина он подошел к мисс Брайерли и, рассыпаясь в комплиментах, предложил ей выпить по поводу приятной встречи. Жюстина приняла из его рук бокал, пригубила с удовольствием прекрасное вино.

От внимания мисс Брайерли не ускользнуло, что Хоппи время от времени посматривал в сторону входной двери.

– Вы определенно кого-то ждете, – сказала ему Жюстина.

– Простите, мисс Брайерли, если это показалось Вам невежливым, – извинился Хоппи, – но я действительно жду одну женщину – Синти Пул. Они с матушкой должны приехать из Брайтона с минуты на минуту.

Гости все еще прибывали: вошла леди Данмор со своей постоянной спутницей – мадемуазель де Вобан.

– Моника сегодня выглядит особенно болезненно, – сказала Жюстина Хоппи. – Морской воздух, должно быть, не идет ей на пользу.

– Да, Вы правы, – молодой человек посмотрел на француженку и поморщился. – Она похожа на серую мышку… – Неожиданно лицо его просияло, и Жюстина невольно проследила за его взглядом – на пороге появились новые гости.

– Наконец-то. Извините, мисс Брайерли, я должен встретить мисс Пул, – с этими словами Хоппи ринулся навстречу вновь прибывшим.

Мисс Пул была хорошенькой девушкой с золотистыми локонами и застенчивой улыбкой. Рядом с ней стояла полная дама средних лет, видимо, ее матушка. Хоппи был уже рядом с женщинами и что-то безостановочно говорил им. Дамы жеманно улыбались, и по их лицам было видно, что слова молодого человека доставляют им удовольствие. «Да, еще один мастер рассыпать комплименты», – беззлобно подумала Жюстина, выпивая еще глоток вина. Она стала рассматривать гостей, придумывая, как бы занять себя, но в этот момент к ней подошла Чэрити. Хозяйка дома сама была похожа на розу – светло-розовое шелковое платье, жемчужное ожерелье на шее, пылающие щеки и яркие губы – просто очаровательна!

– Все приглашенные уже съехались, пора начинать вечер, – произнесла она возбужденно.

– Ты сегодня – королева бала, – искренне восхитилась Жюстина, – представляю, какую зависть своим видом ты вызываешь у мадемуазель де Вобан! Она многое отдала бы, чтобы выглядеть, как ты.

– Я пыталась подружиться с Моникой, – ответила Чэрити грустно, – но она избегает всяких разговоров и замыкается в себе тотчас, как только кто-либо заводит с ней беседу. Наверное, она больше всего на свете любит одиночество.

Моника, словно догадавшись, что девушки говорят о ней, приветливо помахала им рукой. Чэрити подошла к француженке и, взяв ее за руку, подвела к Жюстине.

– Не хотите ли Вы, Моника, съездить когда-либо со мной в Брайтон и пройтись по магазинам? – спросила ее мисс Брайерли. Я была бы рада, если бы Вы составили мне компанию.

– А мне можно присоединиться к вам? загорелась Чэрити, – там есть отличная модистка-француженка, у нее можно заказать новые платья!

– Нет, это никак невозможно, – пролепетала Моника, опуская глаза, – во всяком случае, без миссис Данмор… Она постоянно нуждается в моем присутствии.

– Думаю, за полдня с ней ничего не случится, – сказала раздраженно Жюстина, – я сама поговорю с ней!

– Я не желаю ехать в Брайтон, простите, – Моника украдкой взглянула в сторону своей покровительницы, которая уже бойко тараторила с Хоппи, – я должна Вас покинуть.

Жюстина и Чэрити переглянулись и стали внимательно наблюдать, как француженка пересекла зал и приблизилась к мадам Данмор. Хоппи тепло приветствовал Монику, как будто они были близкими друзьями, что показалось мисс Брайерли очень странным, – она думала, что молодые люди едва знакомы друг с другом. Моника не проронила в ответ ни слова.

* * *

…Начались танцы. Объявили менуэт, и Роджер галантно пригласил мисс Брайерли.

– Чэрити сегодня неотразима, – сказал он Жюстине, издалека любуясь хозяйкой бала. – Я все еще надеюсь на ее взаимность, но каждый раз, когда я предлагаю ей руку и сердце, она только смеется, воспринимая мои слова как очередную шутку. А у меня вполне серьезные намерения…

– О! В этом я вряд ли смогу Вам помочь!

Разве что посочувствовать?! – ответила мисс Брайерли, плавно скользя в такт музыке.

– Но Вы, как подруга, могли бы замолвить за меня словечко…

Жюстине стало жаль его. Но у Роджера, с его грубоватыми манерами и пристрастием к выпивке, было мало шансов снискать любовь блистательной Чэрити.

– Повлиять на Чэрити, чтобы она расположилась к Вам, я не в силах – в таких делах мало кто прислушивается к чужому голосу. Но я бы посоветовала Вам, если Ваши намерения действительно серьезны, поменьше заглядывать на донышко бутылки, да и манеры Ваши оставляют желать лучшего… простите за откровенность, – сказала мисс Брайерли.

– Вы слишком категоричны!

– Вы попросили совета, и я искренне ответила Вам.

Танец кончился, и Роджер, смущенный и задумчивый, поблагодарил мисс Брайерли и ушел в другую комнату.

…Время близилось к полуночи, тут и там еще кружились в танце пары, но уже чувствовалась усталость и неторопливые приготовления к отъезду. Жюстина села в кресло возле леди Данмор, чтобы немножко отдохнуть перед дорогой. Матрона выглядела не лучше, чем всегда, – в облегающем цвета ржавчины ситцевом платье с башней-тюрбаном на голове.

– Этот мистер Роджер плохо кончит, попомните мои слова, – громогласно обратилась леди к девушке.

– Совершенно с Вами согласна, если, конечно, не изменит образ жизни, – поддержала разговор мисс Брайерли, обмахиваясь веером.

– Говорят, Нора после родов стала просто красавицей? Я постараюсь навестить ее в ближайшее время. Так хочется увидеть малышку Диану. А Вы еще долго собираетесь гостить в наших краях?

– Думаю, что нет, – ответила Жюстина и почувствовала вдруг смертельную тоску от того, что скоро расстанется с сестрой и гостеприимным домом Алленсонов.

– А правда, что лорд Левингтон целый сезон в Лондоне добивался Вашего расположения и сейчас в Олдхэвене не оставляет своих попыток?

– Не стоит слушать досужие сплетни, леди Данмор, – разозлилась не на шутку мисс Брайерли. – Я никогда и ничего не испытывала к этому человеку и тем более своим поведением не давала ему повода…

– Мне кажется, что Вы совершили ошибку, не воспользовавшись его вниманием к себе. Он – прекрасная партия, и все мамаши в Англии мечтают заполучить лорда Левингтона в зятья. Жюстина нервно замахала веером. Ей меньше всего хотелось говорить о Дамиане с этой крикливой женщиной, но не было повода встать и покинуть ее.

– Думаю, старания мамаш – тщетны. Лорд Левингтон, по-моему, не собирается жениться, иначе сделал бы это давно…

– По всей видимости, Вы правы. Он еще не насытился свободой. Кстати, – леди Данмор засмеялась и показала веером на дверь, – а вот и он, легок на помине!

Жюстина оцепенела, словно пораженная громом, сердце замерло в груди. Она боялась повернуть голову и посмотреть на вошедшего лорда.

– Я думала, он уехал по делам в Лондон, – проговорила она заплетающимся языком. Леди Данмор усмехнулась и повернулась к сидящей с другой стороны даме. Девушка оглянулась вокруг, словно в поисках пути к бегству. Она видела краешком глаза, что Чэрити и ее отец о чем-то мило беседуют с Дамианом. Жюстина молилась, чтобы силы не оставили ее, чтобы не выдать своего волнения, вновь овладевшего всем ее существом. «Это судьба или злой рок? Сколько можно терзаться? Я устала от этого постоянного напряжения, хотя иногда мне казалось, что я в состоянии забыть этого человека! И все напрасно!»

– Посмотри, кто к нам пожаловал! – голос Чэрити вывел Жюстину из оцепенения. Она подняла голову и посмотрела на подругу.

– А мне показалось, что ты не приглашала лорда Левингтона, – сказала мисс Брайерли холодно.

– Вы, кажется, не очень рады нашей встрече? – проговорил Дамиан жестко и, повернувшись к пожилым дамам, галантно раскланялся с ними.

– Обожаю такие сюрпризы! – Чэрити посмотрела на подругу с лукавой улыбкой.

Вновь заиграла музыка, и Роджер увлек Чэрити танцевать, оставив Жюстину в обществе Дамиана. Девушка внутренне напряглась, готовая защищаться от любых попыток лорда заглянуть ей в душу.

– Не понимаю, почему Вы не танцуете под такую приятную музыку? В вашем возрасте грешно пропустить хоть один танец, – Дамиан протянул ей руку. – Могу ли я пригласить Вас на вальс?

«Отказать лорду – значит дать повод для домыслов и сплетен этим старым кликушам», – подумала мисс Брайерли с неприязнью, принимая приглашение.

– Почему Вы так печальны, Жюстина? – спросил Дамиан, увлекая девушку в танце.

– Я пытаюсь сообразить, чем Вы собираетесь досадить мне на этот раз. У Вас поразительная способность выводить меня из душевного равновесия.

– Мне много надо Вам сказать, мисс Брайерли, поэтому я стараюсь использовать любую возможность…

Дамиан легко и умело кружил девушку, и она не чувствовала веса собственного тела, словно в свободном полете. Первый раз за весь вечер Жюстина получила от танца такое удовольствие.

– А мы – прекрасная пара, и мне хотелось бы надеяться, что не только в танце…

– Напротив, и тому доказательство – наши постоянные ссоры.

– В жизни не бывает все гладко, и наши размолвки делают ее, по-моему, еще интереснее. Иначе мы давно бы наскучили друг другу!

– Я устала от постоянных споров с Вами, Дамиан. Избавьте меня от них!

– А я полагаю, что в Вас не угас интерес ко всякого рода риску и острым ощущениям, иначе Вы бы давно уехали из Мильверли к себе домой…

Жюстина промолчала. Ей действительно надоело без конца пререкаться и пикироваться с этим человеком. Усталость давала о себе знать, хотелось уйти, уехать, отдохнуть… Дамиан удивленно посмотрел на девушку.

– У Вас кончились отравленные стрелы, мисс Брайерли?

– Лорд Левингтон, давайте прекратим эту словесную дуэль, и как только кончится танец, разойдемся в разные стороны!

Теперь замолчал Дамиан. Он снова был удручен неприступностью Жюстины, ее упорством и сопротивлением всем его попыткам приблизиться к ней.

Танец кончился, но лорд твердо взял мисс Брайерли за руку и повел мимо компании вдов и мамаш на террасу. Здесь уже прогуливалось несколько пар, и Жюстина вздохнула с облегчением – в присутствии посторонних он не позволит себе никаких вольностей.

Они медленно прохаживались по каменным плитам террасы. Дамиан крепко держал Жюстину за локоть, будто опасаясь, что девушка вывернется и убежит. Но мисс Брайерли была удивительно спокойна и даже наслаждалась прохладой и тишиной вечера. И общество Дамиана не угнетало ее сейчас.

– Я порвал свои отношения с той женщиной, которую Вы видели возле «Счастья рыбака», и не собираюсь заводить никаких других романов, – прервал молчание лорд Левингтон. Сердце девушки радостно забилось.

– А зачем Вы мне говорите об этом?

Дамиан резко остановился, повернул девушку лицом к себе и прижал к перилам террасы, заставляя ее сесть.

– Вы хотели доказательства того, что я переменился? Вот одно из них! – в его голосе слышалась решимость.

– Может быть, эта женщина просто очень досадила чем-нибудь вашей тетушке? – Жюстина не нашлась, как еще опровергнуть его слова.

– Моя тетушка даже не знала о существовании этой женщины.

– Это Вы так думаете. Слухи в ваших краях распространяются со скоростью света и давно уж достигли ушей миссис Траубридж! Ваши слуги наверняка позаботились об этом.

– Я отказался от аренды комнат в Сент-Джеймсе и намерен поселиться в Лондоне. У нас будет уютный семейный дом в Мэйфэйре.

– И Вы для этого ездили в столицу?

– И для этого – тоже. – Дамиан печально вздохнул. – Я не знаю, чем еще доказать Вам, что у меня самые серьезные намерения, что я покончил со своим прошлым. Остается только вырвать из груди сердце и бросить его к Вашим ногам!

Жюстина неожиданно для самой себя нежно прикоснулась к его щеке.

– Вы все уже доказали прежде всего самому себе, и меня это радует. Я готова поверить Вам. И все-таки меня не оставляет сомнение, что Вы не до конца откровенны со мной, Дамиан. Вы что-то утаиваете от меня?

Дамиан смутился и отвел глаза в сторону.

– Что Вы имеете в виду? – голос прозвучал неуверенно, и девушка поняла, что попала в точку.

– Я чувствую, что знаю о Вас и Ваших делах далеко не все. Вы никогда почему-то не рассказывали мне, что участвовали в войне с Наполеоном. Я слышала, что Вы работали в министерстве иностранных дел у герцога Веллингтона…

Жюстина втайне надеялась, что Дамиан закончит ее фразу словами: «…в разведывательной службе…», и вопросительно посмотрела на лорда, но он промолчал. Девушка слегка отодвинулась от него, давая понять, что не довольствуется изложенным. Лорд был озадачен.

– Я не совсем понимаю, почему Вас волнуют мои служебные дела? Да, я работал у Веллингтона во время войны и выполнял его задания потом, когда он командовал войсками во Франции. Он занимался сверхважными делами, связанными с разведывательной миссией, – нужно было выявить и ликвидировать сторонников Бонапарта, которых осталось еще повсюду видимо-невидимо… Они «перекрасились» под сторонников Бурбонов, но это на время, пока во Франции находится Веллингтон с союзными войсками. Но как только они уйдут, бонапартисты снова попытаются захватить власть.

– Я надеюсь, что Вы тоже на стороне Бурбонов? – Жюстина внимательно посмотрела на Дамиана, нетерпеливо ожидая ответа на свой вопрос, – подозрения все еще терзали ее душу.

На лице лорда Левингтона было написано такое удивление, что Жюстина готова была пожалеть, что спросила его об этом.

– Ну, конечно, да! Бонапарт – это безумный маньяк, кровожадный тиран, и если бы мы не одержали победу, он продолжал бы сеять разрушение и смерть на континенте. Сейчас нам нужно сделать все, чтобы помешать ему и его сторонникам вернуться в Европу… Но почему Вы вдруг перевели свой разговор на политику?

– Я считаю, что и влюбленным иногда не помешает поговорить о политике.

Лицо Дамиана вытянулось:

– Вы сказали, «влюбленным»? – переспросил он с недоверием.

– Вы так долго и настойчиво добивались меня, что мое сопротивление почти сломлено и сердце почти растоплено… – в ее голосе слышалась нежность.

– Я не верю своим ушам! Я уже потерял надежду… Должно быть, я не утратил еще способность покорять женские сердца, – в шутку добавил он, укрощая вспыхнувшую страсть.

– Не спешите, лорд, – спокойно произнесла девушка, – пройдет еще немало времени, прежде чем я поверю Вам окончательно и прощу все обиды. Но тем не менее, я уже сейчас могу признаться, что очень люблю Вас.

– Это правда? Вы действительно очень… – Дамиан не договорил, словно слова застряли в горле. Его волнение передалось девушке. От этого пылающего взгляда в ней все поднялось с новой силой, и в виде смутных и неясных переживаний, а теперь было точное желание, горячее, как полуденный жар: она жаждала почувствовать этого человека – не любить, не мучиться, не раздумывать, а только ощущать… В следующее мгновение она была в его объятиях, и он страстно покрывал поцелуями ее лицо, шею, руки… Голоса и смех, прозвучавшие совсем близко, охладили порыв страсти, и Жюстина отстранилась от лорда.

– Боже мой! Сейчас мне хочется только одного – отдать Вам всего себя, свое сердце, свое тело… – срывающимся голосом прошептал Дамиан.

Жюстину все еще била нервная дрожь.

– Пощадите меня, лорд! – взмолилась девушка – Сейчас не время и не место для таких слов!

– Но, дорогая моя, я же чувствую, что Вы разделяете мои желания…

Жюстина решительно отвела жадные, ищущие руки Дамиана и уже твердым голосом сказала:

– А Вы все такой же самоуверенный сердцеед! Пожалуй, мне лучше уйти!

– Я не отпущу Вас, – Дамиан снова схватил руку Жюстины. – Не уходите, я не хотел обидеть Вас.

– Боюсь, что если я останусь, то мои чувства к Вам окончательно погибнут, – мрачновато произнесла мисс Брайерли.

– Не бойтесь, умоляю Вас. Я буду контролировать свои дела и поступки.

– Пусть так, но мне становится не по себе от одной только мысли, что все эти слова Вы стократ повторяли каждой своей возлюбленной. И все эти женщины в конце концов становились игрушками в Ваших руках. Я не хочу, чтобы меня постигла та же участь…

– Вы несправедливы ко мне. Каждая женщина удостаивалась того, чего заслуживала, но ни одной из них не выпало и сотой доли того, что я чувствую к Вам.

– Даже если это правда, где гарантия, что я не буду брошена Вами так же, как Вы бросили свою последнюю любовницу, когда пресытились ею? Я очень хочу верить Вам, но что-то каждый раз мешает мне это сделать.

«Пока не выяснится, что кроет в себе эта история с саквояжем, я не смогу поверить ему», – грустно подумала Жюстина. Она понимала, что рано или поздно должна будет сообщить кому-нибудь о своей находке, иначе саквояж навсегда останется лежать в комоде и похоронит эту жгучую тайну.

– Но для меня еще не все потеряно? – в голосе Дамиана звучала надежда.

– Все будет зависеть только от Вас, – отрезала мисс Брайерли.

Молча, размышляя каждый о своем, они подошли к двери, ведущей в гостиную. Генри, приехавший за Жюстиной, мирно беседовал с леди Данмор. Неожиданно мисс Брайерли взяла лорда Левингтона за локоть и тихо проговорила ему на ухо:

– Я считаю своим долгом предупредить Вас – Шэдуэлл расспрашивал меня недавно о Ваших делах и связях. Он подозревает, что Вы и есть тот самый «Лис», за которым идет охота. Он сказал мне об этом, совершенно не таясь. Надеюсь, Вы понимаете, о чем идет речь?

– О, дьявол! – лицо лорда побагровело от гнева. – Да как он посмел шпионить за мной, вынюхивать? Я вытрясу из него душу!

– Т-с-с… не так громко. Не следует это делать достоянием посторонних ушей! – Жюстина сжала его локоть, пытаясь удержать лорда от какой-либо глупости.

Дамиан несколько успокоился:

– Спасибо, что предупредили меня. Я воспринимаю это как добрый знак доверия.

«И все-таки какое отношение имеет лорд Левингтон к тайнописи, покоящейся на дне моего комода? Самой мне не разгадать эту головоломку, так что придется довериться надежному человеку – пусть это будет Генри, самый порядочный из всех, кого я знаю. Он должен дать дельный совет, да и друга своего не толкнет в пропасть, если только тот не совершил самого страшного греха…» – приняла Жюстина окончательное решение и сразу почувствовала облегчение.

– А теперь прощайте! – обратилась она к Дамиану. – Генри ждет меня.

– Я буду жить надеждой снова видеть Вас, Жюстина, – Дамиан нежно поцеловал руку девушки и легко соскочил с террасы в сад…

– Я только тогда буду счастлива с Вами, лорд, когда между нами будет полная ясность и ничто не будет мешать нашему чувству, – с этими словами Жюстина вошла в гостиную.

– Жюстина, дорогая, – встретил девушку лорд Алленсон ласковой улыбкой. – Я уже несколько минут как приехал и беседую с приятными дамами в ожидании, когда Вы вернетесь с террасы. Мне леди Данмор сообщила, что Вы с лордом Левингтоном вышли подышать свежим воздухом…

– Генри, – Жюстина понизила голос до шепота, – мне немедленно надо поговорить с Вами об очень важном деле! – За спиной лорда стоял Шэдуэлл, что заставило девушку замолчать.

Генри понял причину ее растерянности и, обращаясь к секретарю, сказал:

– Шэдуэлл, погуляйте в саду, пока я немножко побуду среди гостей. Я подхватил его по дороге в Брайтон, – объяснил Генри присутствие своего секретаря, – у него захромала лошадь, когда он возвращался домой.

Мисс Брайерли увлекла молодого человека в темный угол террасы, подальше от посторонних ушей. В тишине сада раздавались приглушенные голоса и смех прогуливающихся пар. Мелькнула фигура Шэдуэлла и тут же растворилась в ночи. Жюстина уже раскрыла рот, собираясь поведать Генри страшную тайну саквояжа, когда совсем близко послышались шаги и тихий разговор. Всмотревшись в приближавшиеся силуэты, Жюстина узнала Роджера и Чэрити. В надежде, что они пройдут мимо, девушка задержала дыхание и уже в следующую минуту, не в силах сдерживать себя, страстно заговорила, прижимаясь к самому уху Генри:

– Я молю Бога, чтобы это была неправда, но у меня есть подозрения, что Дамиан – шпион и продает французам государственные тайны! – Все это она произнесла на одном дыхании.

– Жюстина, в своем ли Вы уме?! Простите меня, – глаза Генри округлились от удивления. – Дамиан – шпион?! Что заставило Вас так думать?!

– У меня в комнате находится саквояж, который может доказать правдивость моих подозрений!

– Т-с-с… – Генри приложил к губам палец, – не так громко… Лучше поговорим об этом дома. Здесь нас могут подслушать. Сейчас найдем Шэдуэлла и… в путь!

Жюстина оглянулась и увидела в трех шагах от себя Чэрити и Роджера. Они молча смотрели на девушку. Мисс Брайерли помахала им рукой и поспешила за Генри…

ГЛАВА 13

Как ни странно, но Шэдуэлла нигде не было видно. Он бесследно исчез.

– Будь он неладен! Куда же он подевался? – раздраженно повторял Генри. Поиски Шэдуэлла заняли уже более получаса, но секретарь словно в воду канул.

– Может быть, он отправился в Мильверли пешком? Здесь не так уж далеко, – предположила Жюстина.

– Вполне вероятно, – согласился, успокаиваясь, Генри и взял девушку за руку. – Возвращаемся домой.

По приезде в Мильверли Генри тотчас распорядился, чтобы отыскали Шэдуэлла и немедленно прислали к нему.

– Ну, где твой саквояж? – Генри смотрел на Жюстину озабоченно и взволнованно – было видно, что его, как и мисс Брайерли, терзают сомнения в виновности Дамиана.

Они поднялись в комнату Жюстины. Около двери на кушетке спала Агнесса.

– Не буди ее, – шепнул Генри. – Никто не должен ничего знать.

Жюстина кивнула в ответ и, тихо подойдя к комоду, принялась искать спрятанный там саквояж. Она перерыла все вещи, но – удивительное дело! – таинственного саквояжа нигде не было. Он исчез! Жюстина взволнованно повернулась к Генри:

– Готова поклясться чем угодно, что еще утром он был на месте.

– Я верю тебе… Агнесса не могла его куда-нибудь переставить?

Жюстина отрицательно покачала головой:

– Нет, исключено! Я предупредила Агнессу, – чтобы она его не трогала.

– Тогда это сделал кто-то другой. Кому еще ты рассказывала о своей находке?

– Больше никому. Но… подожди! – Лицо Жюстины просветлело. – В саквояже был конверт с деньгами, завернутый в коричневую бумагу, и я спрятала его в другое место, подальше от Агнессы и прочих любопытных глаз.

– Такая предусмотрительность заслуживает всяческих похвал, – улыбнулся Генри. – Будем надеяться, что этот конверт послужит оправданием для Дамиана.

– …Или погубит его. – Жюстина помрачнела и протянула Генри сверток.

Коричневая бумага обожгла ей руку, когда девушка подумала, что ее будущее и будущее самого дорогого ей человека целиком теперь зависят от этого таинственного предмета. Что ж, она выполнила свой долг, и ей не в чем себя упрекнуть. Теперь судьба Дамиана не зависит от нее, а Генри сделает все возможное, чтобы истина восторжествовала.

Жюстина взволнованно следила за тем, как внимательно Генри изучает непонятные знаки на коричневой обертке. Внезапно в дверь постучали, и лорд Алленсон быстро спрятал сверток в карман.

Вошел дворецкий.

– Мистера Шэдуэлла нет в его комнате, – доложил он. – Говорят, он еще не вернулся из Брайтона, сэр.

Генри кивнул и отпустил слугу. Когда шаги дворецкого смолкли, лорд Алленсон снова достал сверток.

– Ты что-нибудь понимаешь во всем этом, Генри?

Генри молчал, погруженный в изучение таинственных знаков. Наконец он оторвался от бумаги, взглянул на Жюстину и задумчиво произнес:

– Пока я ничего не могу сказать с полной уверенностью, потому что шифр мне не знаком. И все же я надеюсь, что Дамиан и Лис – не одно лицо. Дамиан и сейчас продолжает выполнять секретные поручения герцога Веллингтона, и этот сверток, вероятно, имеет отношение к одному из них. Кроме того, я хорошо знаю лорда Левингтона и уверен – он не может быть предателем. Но все равно – спасибо, Жюстина, что Вы не побоялись доверить мне свою тайну. Бумага и деньги останутся у меня, я знаю что с ними делать. – С этими словами Генри аккуратно спрятал сверток в карман. – Кстати, дорогая, как к Вам попал саквояж?

Мисс Брайерли подробно изложила Генри все, что касалось таинственной находки, не забыв упомянуть о том, как Дамиан исколесил все окрестности в поисках саквояжа.

Когда она замолчала, воцарилась гнетущая тишина: казалось, комната наполнилась подозрениями и мрачными предчувствиями. Генри внимательно посмотрел на Жюстину и с надеждой произнес:

– Думаю, у Дамиана найдутся убедительные доводы в свое оправдание. Конечно, все это надо тщательно расследовать, но мне бы не хотелось сразу обращаться к официальным властям. Все-таки, он – мой старый друг, и я всегда доверял ему, чтобы столь скоропалительно заподозрить его в предательстве. Мы проведем свое частное расследование, и никто об этом не должен знать. Вы поняли меня, Жюстина?

Девушка кивнула, глядя на Генри с благодарностью.

– Вы очень переживаете за Дамиана? Он Вам не безразличен?

– Да… Это правда. Я люблю этого человека, но не могу доверить ему свою судьбу, пока он не будет вне подозрений.

– Что ж, Вы рассуждаете вполне здраво. Не будем мешкать. Сейчас же отправляемся в Ардмор Крест – в этот ночной час Дамиан наверняка дома. – Генри решительно направился к выходу. – Жду вас внизу.

Жюстина так торопилась, что забыла надеть шляпку и прихватить шаль.

– Надеюсь, Нора, если проснется, не испугается нашего неожиданного исчезновения, – сказала Жюстина, усаживаясь рядом с Генри в карету.

– Я оставил ей записку. Нора привыкла, что я часто работаю по ночам.

* * *

…Четверть часа спустя карета подъезжала к воротам Ардмор Крест. Навстречу выбежал сонный дворецкий и, проводив гостей в дом, пошел доложить об их приезде. Неожиданно на пороге гостиной появился Роджер. Он был разгорячен и тяжело дышал, как после продолжительного бега. Весь его вид и неуверенные движения говорили о том, что младший Траубридж сильно пьян.

– Какие гости, – промямлил он, – я уж думал, что придется пить в одиночестве. Хоппи покинул меня.

– Мы здесь не для того, чтобы пить с Вами, Роджер. У нас срочные дела к Дамиану.

Дверь, ведущая в библиотеку, распахнулась, и в гостиную вошел лорд Левингтон.

– Кому я понадобился так поздно? – Дамиан с удивлением посмотрел на гостей. – Что случилось?

Глупо улыбаясь, Роджер обнял Дамиана:

– Братец, давай пропустим по стаканчику… Лорд Левингтон побагровел от гнева.

– Что, тебе еще мало? Ступай проспись… – он схватил младшего брата за шиворот и толкнул к лестнице, ведущей во внутренние покои дома.

– Дам, почему ты такой грубиян?! – завопил Роджер, споткнулся и упал на пол.

Мисс Брайерли, наблюдая за тщетными попытками младшего Траубриджа подняться, с ужасом думала, что совсем недавно и Дамиан был таким же. Она перевела взгляд на лорда Левингтона и с облегчением вздохнула – сейчас он был полной противоположностью своему брату. «Да, он действительно переменился», – удовлетворенно подумала Жюстина и пошла вслед за Генри в библиотеку, плотно закрыв за собой дверь.

– Так что же все-таки произошло? – спросил строго Дамиан, когда они остались втроем.

Генри извлек из кармана коричневый сверток и протянул его лорду Левингтону.

– Это твои деньги и зашифрованное послание?

Глаза Дамиана широко открылись от изумления:

– Где, где вы нашли это? Я обшарил всю округу в поисках пакета.

– В комоде у Жюстины.

Дамиан резко повернулся к девушке, и она едва слышно пролепетала:

– Я… я нашла его в саквояже, который, должно быть, принадлежит Вам…

– Это тот самый саквояж, что пропал в Кроули, – улыбаясь, Дамиан бросил сверток на стол. – Отлично, все отлично! Теперь все в порядке!

Генри присел на край стола и нетерпеливо спросил:

– Так, может, ты объяснишь нам, в чем дело?

– Да, конечно… Я попросил Роджера забрать саквояж в Кроули и привезти его мне, но он, как всегда, чертовски напился и не смог выполнить моего поручения. – Дамиан, казалось, не понимал, что хочет узнать Генри, и не улавливал в голосе лорда Алленсона ничего тревожного.

Генри вежливо откашлялся и, не мигая, словно сверля взглядом, уставился на друга. Только теперь до Дамиана стал доходить смысл его вопроса.

– Что конкретно тебя интересует, Генри? И оставь, ради бога, этот обвинительный тон – мы не в суде!

– Хорошо. Я хочу знать, что означают эти шифры. Конечно, я мог бы не ломать себе голову над ними, а просто отвезти в Лондон в Министерство внутренних дел и рассказать там обо всем…

В ответ Дамиан расхохотался:

– Господи, неужели я похож на предателя? И ты думаешь, что я веду двойную игру – работая на Веллингтона и Кэслри, еще и шпионю в пользу бонапартистов?

– Нет, я не верю, но… – Генри печально вздохнул. – Во всем этом много подозрительного: деньги, зашифрованное послание…

– Слушай же! Деньги – это плата, но не за секретные сведения, а за контрабандные шелк и бренди, поставляемые некоему торговцу в Кроули. Я не стану посвящать вас во все тонкости этого бизнеса: во-первых – неинтересно, во-вторых – необязательно… – Дамиан замолчал, но ненадолго. – Однако, – продолжал он с усмешкой, – благодаря именно такого рода услугам мне удалось погасить значительную часть долгов покойного отца. Скажу честно, мне лично мало импонирует это занятие: я не люблю шелка и давно уже не увлекаюсь бренди, но оно помогло спасти мое родовое гнездо. Кроме того, благодаря ему я имею возможность помочь жителям моих владений свести концы с концами. У меня сейчас налажены тесные взаимовыгодные связи с торговцами по обе стороны границы…

– Меня мало интересует эта сторона твоей жизни, – заметил Генри миролюбиво. – Я давно об этом догадывался. Сейчас меня беспокоит совсем другое, – и Генри выразительно посмотрел на сверток в коричневой бумаге.

– Ты вынуждаешь меня говорить о вещах, о которых говорить я не вправе.

Генри возбужденно соскочил со стола.

– Ну, хорошо, хорошо… – успокоил его Дамиан. – Тебе я могу довериться. Это секретные инструкции из ведомства лорда Кэслри нашему агенту во Франции. В них указаны имена находящихся в Париже тайных сторонников Бонапарта, которые планируют переворот с целью вернуть к власти своего императора. Европа еще не оправилась от ужасов той войны, чтобы быть ввергнутой в новую бойню. Генри задумчиво потер подбородок:

– А ты не допускаешь, что это послание – слишком лакомый кусок для Лиса и его компании?

– Да, вполне возможно, ведь он наверняка понимает – как только покончат с тайным бонапартистским обществом в Париже, ему тоже придет конец, – Дамиан посмотрел на Жюстину невидящим взглядом, будто ее вовсе не было в комнате.

– Видишь ли, друг, – Генри заговорил быстро и взволнованно, – я располагаю достоверными сведениями, что этот агент действует именно в нашем районе, поэтому подозреваю каждого, – Генри сделал паузу, – но после нашего разговора у меня нет сомнений – ты невиновен! Думаю, теперь мы должны помочь друг другу выманить настоящего Лиса из норы. Я чувствую, что он среди нас, где-то рядом.

– Ты хочешь сказать, что этот мужчина или женщина – человек нашего округа? – спросил Дамиан. – Иначе ему не добраться до твоих секретных документов?

– Да… или кто-либо из местных контрабандистов – с помощью слуг они вполне могут проникнуть в дом. К счастью, я никогда не забываю запирать все свои важные бумаги в потайном сейфе.

– …о котором хорошо знает Шэдуэлл, – недобро усмехнулся Дамиан.

– Я знаю, ты не очень жалуешь моего секретаря, но поверь, этот человек – вне подозрений.

– Ну, почему же? Он вполне мог похитить саквояж из моей комнаты, – вступила в разговор Жюстина, уязвленная тем, что на нее никто не обращает внимания.

– Генри, что ты знаешь об этом Шэдуэлле, – продолжал лорд Левингтон, не обращая внимания на слова мисс Брайерли, – кроме того, что он когда-то служил в военном министерстве и является младшим сыном лорда Суини?

– Я знаю еще, что он член партии Тори и всем сердцем поддерживает реставрацию Бурбонов во Франции. Шэдуэлл – серьезный человек без дурных привычек и наклонностей. Наконец, я не сомневаюсь в его лояльности и преданности.

– Ты доверяешь ему всю переписку с Министерством внутренних дел?

– Да, – утвердительно кивнул Генри. – Конечно, я не показываю ему абсолютно все, но те бумаги, которые требуют немедленного ответа, он, безусловно, видит.

– И даже те из них, в которых содержатся секретные сведения, связанные с деятельностью министерства и правительства? – голос Дамиана прозвучал жестко.

Генри недовольно поморщился.

– Как я уже сказал, этот человек достоин доверия, и не нужно его ни в чем подозревать.

Дамиан кивнул:

– Ну, хорошо, я верю тебе… Но если Шэдуэлл вне игры, то кто остается? Ведь только вы имеете доступ к секретным правительственным документам…

– Ты забыл про самого себя, Дамиан, – тихо сказал Генри, приближаясь к лорду Левингтону. – Ты тоже имеешь доступ к секретной информации… Извини, конечно, что я позволил себе усомниться в твоей порядочности, но пойми, эта шифровка не могла не вызвать подозрений. Вот тебе моя рука в знак полного доверия.

Дамиан крепко пожал протянутую руку.

– Я уверен, сообща мы скоро докопаемся до истины, – продолжал Генри, расхаживая по комнате. – Итак, нам известно, что некто имеет доступ к секретным документам, направляемым нашим войскам во Францию.

– Послушай, Генри, если ты не возражаешь, я хотел бы поговорить с мисс Брайерли наедине.

Генри с улыбкой посмотрел на Жюстину:

– Вы хотите поговорить с ним без посторонних?

Жюстина молча кивнула и почувствовала, как ее вновь начинает бить дрожь.

– Тогда я подожду в коридоре, но имейте в виду – в вашем распоряжении не более пяти минут. – Генри вышел, плотно закрыв за собой дверь.

– Итак, Вы все время подозревали, что я – Лис? – жестко спросил Дамиан.

Жюстина откинулась на спинку кресла и спокойно посмотрела на лорда:

– А что мне оставалось делать? Странный саквояж, таинственный сверток, Ваше подозрительное поведение… Да еще обида за Ваш необъяснимый поступок в Лондоне… Я должна была сообщить о своей находке и своих подозрениях кому-либо, заслуживающему доверия. И я выбрала Генри. Благодаря ему все мои сомнения рассеялись.

– Но почему Вы так долго скрывали свою тайну? Почему сразу не обратились к кому-либо за помощью и советом?

– Я долго колебалась, потому что боялась причинить Вам вред. Я не хотела, чтобы саквояж попал в руки людей, которым безразлична Ваша судьба, поэтому попыталась сама все разузнать. Однако скоро поняла, что одной мне это не под силу…

– Но, Жюстина, почему Вы не решались довериться мне? Почему обратились к другому человеку, пусть даже к такому, как Генри? – Дамиан печально вздохнул и опустил голову. Он выглядел очень расстроенным и усталым.

Жюстина понимала, что причинила лорду боль своим признанием, но лгать ему сейчас она не могла.

– После нашей размолвки в Лондоне я пыталась вычеркнуть Вас из своей памяти и делала все для того, чтобы избегать встреч с Вами. Когда я нашла саквояж и узнала, что он для Вас важен, во мне проснулось чувство мести, и я решила, что Вы заслужили наказание. Я давно раскаиваюсь в своем поступке.

– Что ж, я не вправе осуждать Вас. Мое поведение в Лондоне непростительно, но только расставшись с Вами, я понял, как Вы мне дороги, и что жить без Вас – невыносимая мука. Я готов снова и снова вымаливать у Вас прощение. Жюстина, я…

Стук в дверь прервал пылкую речь Дамиана. В библиотеку заглянул Генри:

– Ваши пять минут истекли. Надеюсь, вы все выяснили?

Жюстина с мольбой посмотрела на лорда Левингтона:

– Пожалуйста, простите меня за причиненные вам неприятности.

– Я больше не сержусь на Вас, – лицо Дамиана просветлело. – Думаю, скоро мы найдем настоящего преступника, и я сделаю для этого все возможное.

– Я чувствую, что мне пора вмешаться, иначе вы никогда не закончите разговор, – сказал Генри и, взяв Жюстину за руку, повел к выходу. – Не будем терять зря времени, Дамиан, нам надо поставить капкан на Лиса.

– Да, пока Лис на свободе, я не могу спать спокойно.

Жюстина оглянулась на своего возлюбленного. Рука Дамиана нервно теребила пачку банкнот, а на лице было написано уныние.

Незримой тенью Лис все еще стоял между ними.

ГЛАВА 14

– Что мы будем теперь делать, Генри? – озабоченно спросила Жюстина, когда они возвращались в Мильверли. – Мне невыносима мысль, что Дамиан может быть причастен к измене. Я не хочу, не могу поверить в его виновность!

– Я – тоже, – ответил Генри. Его плечи были тяжело опущены, как будто под тяжестью груза. – Теперь мы должны расставить ловушку для шпиона, кто бы это ни был! Жюстина, поскольку Вы посвящены в это дело, я очень рассчитываю на Вашу помощь.

– О! Я готова сделать все, лишь бы поскорее поймать предателя. Думаю, он, как только обнаружит, что шифровки нет в саквояже, попытается еще раз обыскать мою комнату.

– Это отличная идея!

– Но, Генри, если Дамиан и Шэдуэлл не замешаны в этом ужасном преступлении, то кто тогда может быть шпионом, по-вашему?

– Трудно сказать… В это тяжелое послевоенное время очень многие люди терпят нужду, остались совсем без средств, и от нищеты и отчаяния любой из них может ступить на путь предательства, лишь бы заработать на кусок хлеба. С войны вернулись солдаты, не имеющие никакого дохода, – они тоже не должны выпадать из нашего поля зрения.

– Но я не знаю ни солдат, ни фермеров, которые могли бы проникнуть в дом, не вызвав подозрения. А что ты думаешь насчет Моники де Вобан или Хоппи, друга Роджера? Они, я знаю, стеснены в средствах, особенно Моника, да и Роджер с его постоянными пьянками может влезть в любую авантюру.

– Для их семей – страшный удар узнать, что родственник – шпион, это покроет позором весь род…

– А Дамиан не переживет, если его брат окажется предателем.

– Для меня не было бы неожиданностью, если бы обнаружилось, что Роджер замешан в подобного рода делах. Молодые люди часто по неопытности попадают в сети зла. Вот только очень будет жаль друга… Но по собственному опыту я знаю, как велик соблазн легко заработать деньги, хотя я сам устоял перед ним…

– Не могу представить Вас в роли авантюриста, – улыбнулась Жюстина. – Вы всегда казались мне таким спокойным, уравновешенным.

– Эдакий тихоня, да?

– Не совсем. Но я уверена, что шалостями в молодости Вы во многом обязаны дружбе с Дамианом.

– Мы провели большую часть жизни вместе, начиная с детства. Да, он способен на всякого рода проделки, но не на предательство.

«Его уверенность в невиновности Дамиана действует на меня как бальзам», – подумала девушка.

Карета подъезжала к Мильверли, когда начался дождь. Слуга вынес из дома зонтики и подал их приехавшим.

– Я постараюсь навести справки о мадемуазель де Вобан, – сказала Жюстина, прощаясь с Генри, – надо же с чего-то начинать…

* * *

На следующее утро мисс Брайерли разыскала Чэрити в ее летнем домике.

– Ты выглядишь довольно мрачно, – сказала подруга, обнимая Жюстину. – Это из-за погоды? Или кто-то опять разбил твое сердце?

Жюстина нахмурилась:

– Разбитое сердце? Какая нелепость! Я приехала, чтобы поблагодарить тебя за чудесный вечер. Даже сюрприз – неожиданное появление лорда Левингтона – не испортил мне настроения.

– Я пригласила его тоже, но не сказала тебе, потому что он собирался в Лондон и не обещал быть к вечеру. Но он, должно быть, очень постарался уладить дела пораньше, и я подозреваю, что причина тому – ты! Не хмурься, дорогая, садись и рассказывай, что произошло. Ты исчезла вчера с лордом Алленсоном так стремительно, что я и не знала, что думать. А Дамиан и вовсе ушел по-английски. Так что же все это значит?

Мисс Брайерли не собиралась посвящать Чэрити во все подробности, связанные с событиями последних дней и часов, – чем меньше подруга знает, тем лучше, – и она уклонилась от прямого ответа.

– Мне хотелось бы побольше разузнать о Грэхэме Хоппере. Вчера мне показалось, что я небезразлична ему.

Чэрити всплеснула руками и засмеялась:

– И это все, из-за чего ты приехала ко мне? А я подумала, глядя на твой мрачный вид, что в Мильверли произошло нечто ужасное!

Жюстина отрицательно покачала головой:

– Нет, нет! Там все прекрасно! Так расскажи мне, что ты все-таки знаешь о Хоппи? Я слышала от слуг, что он якобы встречается с какой-то дамой в Брайтоне. Это случайно не мисс Пул? Она вчера была у тебя, и я видела, что Хоппи был с ней очень любезен.

– К сожалению, я немного знаю о мистере Хоппере. С первого взгляда он производит хорошее впечатление. Но если присмотреться повнимательнее, то в нем есть что-то неприятное. Его трудно вызвать на откровенность, он, как уж, ускользает от прямых ответов. Я не люблю таких людей. Роджер, несмотря на свои дурные наклонности, намного добрее и приятнее. Хоппи уже несколько месяцев проводит время в нашем обществе, но практически никто не знает о его занятиях, о семье… Кстати, – Чэрити замолчала и пристально посмотрела на подругу, – знаешь, кого я встретила вчера в Брайтоне?.. Мадемуазель де Вобан! Она сидела за чашкой чая в местной гостинице и мило беседовала с каким-то приезжим джентльменом.

Мисс Брайерли округлила глаза:

– Но она же сказала, что никогда не была в Брайтоне и не хочет туда ехать даже с нами! Ты уверена, что человек, с которым она разговаривала, не из наших мест?

– Я не могу в этом поклясться, потому что недостаточно хорошо его видела – он сидел спиной. Но совершенно точно знаю, что никогда не встречала его раньше. Незнакомец не похож на англичанина: черные волосы, золотисто-бронзовый загар. Может, это какой-нибудь старый приятель Моники из Франции? Или ее таинственный брат?

– Однако она была еще совсем ребенком, когда попала на острова к леди Данмор. Таким образом, все связи с родиной Моника потеряла в детстве. Меня удивляет поэтому, когда и где она могла завести новые знакомства со своими соотечественниками? Тем более невероятно, что леди Данмор позволила мадемуазель де Вобан одной отлучиться в Брайтон. Она же не отпускает ее от себя ни на шаг. Все это весьма и весьма странно, даже подозрительно!

– А может быть, леди Данмор была у брайтонской модистки и пока примеряла платье, Моника ушла погулять без разрешения?

– Эта француженка – очень загадочная особа. Она почти ничего не рассказывает о себе, а я не прочь узнать побольше о ее таинственном прошлом.

Чэрити вздохнула:

– Я уверена, что у нее было ужасное прошлое. Жить во время страшного террора, потерять близких, родной дом – что может быть хуже? Такие испытания сломают человека и покрепче Моники!

Жюстина согласно кивнула и поднялась:

– Думаю, мне пора возвращаться в Мильверли. Я уехала, не предупредив Нору, и она будет волноваться, если обнаружит мое отсутствие.

Чэрити проводила подругу до дверей.

– Я понимаю, тебе было неприятно встретиться с Дамианом у меня на вечере. Но согласись, практически невозможно избежать встреч с людьми, живущими по соседству. Дорогая, – она обняла Жюстину за плечи, – я очень буду тебе признательна, если ты повлияешь на Роджера. Попробуй поговори с ним, объясни, как нужно вести себя, чтобы заслужить мою симпатию. Мне кажется, что к тебе он прислушается.

– Хорошо, – согласилась Жюстина, – но боюсь, что это будет напрасная трата времени и сил. Тогда уж не обессудь!

* * *

…Младший Траубридж стоял возле окна и задумчиво смотрел на море. Только что гонец доставил Дамиану пакет из Лондона, чуть не загнав лошадь. «Видимо, очень важное сообщение, раз он так спешил», – подумал Роджер. Брат занимался какими-то серьезными делами, но никогда никому не рассказывал о них. Роджера мучило любопытство, но вытянуть из Дамиана что-либо было невозможно. Когда же младший брат предлагал ему свою помощь в делах поместья, тайно надеясь снискать его расположение, тот всякий раз отмахивался от него, как от назойливой мухи, давая всем своим видом понять, что не доверит брату даже мало-мальски ответственного поручения. «А ведь ты мог бы помочь мне, если бы относился с большим пониманием, – печально размышлял Роджер. – Хотя о чем может быть речь после того случая в Кроули, когда я потерял какой-то саквояж… Брат, конечно, прав, что перестал верить мне».

То ли от мрачных мыслей, то ли от похмелья началась сильная головная боль, словно в висках стучали молотки. «Где бренди?» – Роджер отыскал глазами заветный графин со спасительным напитком. Один-два стакана – и все хлопоты и заботы отошли на задний план. Конечно, понимал Роджер, ежедневные возлияния сведут в могилу преждевременно, но сейчас он не видел иного способа спастись от гнетущих душу угрызений совести за свою безалаберную жизнь.

* * *

…Лорд Левингтон нетерпеливо вскрыл срочный пакет. Это был ответ на его запрос в полицию по поводу личности мистера Хоппера, друга Роджера.

«Уважаемый лорд Левингтон!

Для меня большая честь взяться за выполнение Вашего поручения. Я сделал все, от меня зависящее, но, к сожалению, должен сообщить Вам, что полиция располагает довольно скудной информацией о личности интересующего Вас мистера Хоппера.

Он родился в Фэрингтоне, графство Оксфордшир, в семье разорившегося мелкопоместного дворянина.

Грэхэм Хоппер получил небольшое наследство от бабушки, что позволило ему поступить в Оксфордский университет. В настоящей момент этот господин находится за пределами учебного заведения.

В университете мистер Хоппер характеризуется как весьма посредственный студент. Большую часть времени проводит вне стен аудитории, за карточными столами, из-за чего имеет постоянные денежные долги. По отзывам бывших друзей, Хоппер – человек ненадежный, склонный к различным авантюрам, увлекающийся картами, вином, женщинами.

Его старший брат был осужден военным трибуналом за дезертирство во время службы в армии. По этому факту я намерен запросить дополнительную информацию в военном Министерстве. О результатах сообщу в своем следующем послании.

Ваш покорный слуга

Тадеуш Сайкс».

Дамиан раздраженно швырнул письмо на стол и задумчиво уставился в пустоту. Что ж, Хоппи не соврал о своей семье, хотя и скрыл случай с братом. Его пристрастие к выпивке и картам – еще одно объяснение их дружбы с Роджером. Хоппи с удовольствием принял приглашение погостить в Ардмор Крест, где не надо тратиться на жилье, выпивку, закуску. «Да, этот господин умеет подбирать себе друзей, – подытожил Дамиан полученные сведения о Хоппере. – И главный критерий – тугой кошелек и слепая щедрость».

Лорд Левингтон давно раскусил этого человека и его дружеские чувства к брату, однако терпел в своем доме, надеясь, что он хоть чуть-чуть положительно повлияет на Роджера, поможет брату стать на праведный путь. Конечно, этого повесу и гуляку можно выгнать из дома – такая мысль уже приходила Дамиану в голову, – но младший брат был слепо привязан к нему и мог броситься за своим другом и натворить еще немало бед. «Выход один – терпеть обоих под своим присмотром в Ардмор Крест», – не в первый раз пришел лорд Левингтон к такому выводу. Он обхватил голову руками и стал раскачиваться из стороны в сторону, как от сильной боли. – Боже, что делать? – вырвался из груди вопль отчаяния. «Прошел еще один день, но я ни на шаг не продвинулся в поисках Лиса. Знает ли Хоппи что-нибудь о контрабандистах? Не было ли его в Кроули с Роджером, когда пропал саквояж? Что рассказывал брат своему другу о делах в доме?» – Дамиан был в отчаянии от своего бессилия и не находил ответов на терзающие его вопросы. «Придется ждать, когда этот хитрый зверь, сделав какой-либо неверный шаг, обнаружит себя», – решил лорд.

ГЛАВА 15

– Кто-нибудь мог услышать нас, когда мы беседовали на террасе у Чэрити? – спросил Генри Жюстину на следующий день. – В доме тогда было много людей, и в том числе мистер Хоппер с этой молодой француженкой, а Вы говорили слишком громко.

Жюстина согласно кивнула:

– Да, нас вполне могли подслушать, я была так взволнована, что не могла себя контролировать. Мне будет очень жаль, если это повредит нашему делу.

Генри задумчиво пригладил волосы.

– Я установил, что Шэдуэлл провел ту ночь, не выходя из своей комнаты: у Чэрити он почувствовал себя плохо – какие-то сильные боли в желудке, – быстро отправился домой, не дожидаясь нас, и сразу лег в постель. Он и сейчас нездоров и не выходит из своей комнаты.

Жюстина сидела в плетеном кресле возле открытой двери террасы. Легкий бриз играл воздушными шторами и развевал ее голубую муслиновую накидку.

– Мы знаем, что мадемуазель де Вобан, возможно, Шэдуэлл и Хоппи могли подслушать нас. Там были еще Роджер Траубридж и Чэрити, они стояли у входа на террасу. Но я сомневаюсь, что она имеет хоть какое-то отношение к пропаже саквояжа. Однако кто-то же добрался раньше нас до Мильверли, чтобы похитить его…

Генри собрался было ответить Жюстине, но раздался стук в дверь. Вошел Дамиан. Темные круги под глазами свидетельствовали о бессонной ночи.

– Есть какие-либо новости? – спросил Генри, вставая из-за стола.

– Ничего существенного. Я получил из полиции ответ на свой запрос относительно мистера Хоппера. Судя по всему, он тот, за кого себя выдает, но я жду дополнительной информации об одной немаловажной детали, касающейся его старшего брата. Вдруг это поможет нам напасть на след Лиса?

– Я тоже получил письмо от одного из своих сотрудников в Лондоне, – сказал Генри. – У него есть серьезные подозрения, что Шэдуэлл сочувствует якобинцам и бонапартистам, но, черт возьми, я уверен, что этого не может быть! Я верю ему, как самому себе! – категорично заявил Генри.

– Какие доказательства связи Шэдуэлла с якобинцами у твоего осведомителя в Лондоне?

– Они вместе посещали одно из тайных собраний, но это вовсе не значит, что Шэдуэлл – предатель. Он вполне мог специально внедриться в среду заговорщиков с целью разоблачить их.

– А ты не говорил с ним об этом? – спросил Дамиан, усаживаясь в кресло и едва сдерживая гнев. Он вытянул ноги и пристально посмотрел на Жюстину.

Сердце ее тревожно забилось, но ни время, ни место не располагали к романтическим мечтам. Она надеялась, что у нее еще будет возможность сказать Дамиану: «Я люблю Вас, верю Вам, несмотря ни на что».

Дамиан между тем продолжал:

– Ну, хорошо, будем искать дальше. В ближайшее время я намерен встретиться со своим французским агентом. Может, он будет нам чем-то полезен?

– Согласно последним официальным данным герцог Ришелье достаточно преуспел в освобождении Парижа от бонапартистских фанатиков. Он хочет поскорее избавиться от оккупационных войск, чтобы Франция могла возродиться и процветать без посторонней помощи, – сказал Генри. – Но армия союзников не тронется с места, пока режим Бурбонов не встанет крепко на ноги.

Жюстина, глядя на взволнованное, разгоряченное лицо Генри, почувствовала гордость за мужа своей сестры – сколько сил и энергии отдает этот человек служению Родине. Именно в таких людях нуждается сейчас Англия, чтобы восстановить былую славу и могущество.

– Нам остается только ждать, – задумчиво проговорила она, ни к кому не обращаясь.

– По крайней мере, нам уже удалось установить круг лиц, среди которых может быть предатель.

– А что если спровоцировать Лиса и заставить обнаружить себя? – Дамиан потер руки. – Организуем вечеринку, пригласив всех подозреваемых, и разыграем спектакль: подкинем фальшивку, выдав ее за секретную информацию. Нужно только все детально продумать. Возможно, Лис попадет в капкан.

– Это крайне опасно, – произнес Генри, перебирая бумаги.

– Можно устроить званый обед в честь рождения маленькой Дианы, – предложила Жюстина. – А за столом, как бы случайно, проговориться, что через наш дом проследует во Францию курьер с важной секретной депешей.

– Маловероятно, что Лис клюнет на такую простую приманку, но это – лучше, чем ничего, – сказал Дамиан и ободряюще улыбнулся девушке.

– Что ж, хорошо, – Генри перестал нервно вышагивать по комнате и сел в кресло у стола. – Весьма недурной план. Шпион сам придет к нам в руки. Только бы все прошло гладко, и он обнаружил бы себя…

– А если он уже в доме? Вдруг это все-таки Шэдуэлл? – снова усомнилась Жюстина. Генри взглянул на нее неодобрительно.

– Мы скоро узнаем об этом, – улыбнулся лорд Левингтон девушке. – На всякий случай, я приведу несколько вооруженных контрабандистов. Мы спрячем их в доме и в саду – так будет безопаснее для гостей. Мало ли на что способны Лис и его сообщники? Никто не должен знать о нашем плане, только мы втроем. Для всех приглашенных – это званый обед в честь маленькой Дианы!

– Я не люблю скрывать что-либо от Норы, – сказал Генри печально.

– Это необходимо, – попыталась убедить Жюстина лорда Алленсона. – Она разволнуется и может все испортить.

– А Вы, мисс Брайерли? – обратился Генри к девушке. – Вы уверены, что сохраните тайну? Женщины так любят поболтать со своими подругами обо всем на свете… На вас можно надеяться?

– Вы меня обижаете, Генри! Я никогда не страдала болтливостью!

Впервые за всю беседу лорд Алленсон весело рассмеялся. Это было хорошим признаком в компании воцарилось полное взаимопонимание, а это сулило успех в их непростом деле.

– Да поможет нам Бог! – сказал лорд Алленсон уже серьезно.

Разговор закончился, и лорд Левингтон направился к выходу. Жюстина поднялась с кресла, чтобы проводить Дамиана.

– Я хочу сказать Вам, – прошептала девушка, – что убеждена в Вашей невиновности, и ничто не поколеблет мою уверенность. Я – Ваша сторонница и помогу Вам во всем!

Голос Жюстины задрожал, выдавая волнение, и Дамиан крепко обнял девушку.

– Спасибо мисс Брайерли. Я счастлив, что между нами нет больше пропасти непонимания. Я люблю Вас… Уверен, что у нас будет еще много времени поговорить обо всем. А сейчас я должен покинуть Вас. Нельзя терять ни минуты. – Дамиан нежно поцеловал возлюбленную и удалился…

Мисс Брайерли поднялась к себе в комнату, раздумывая, чем заняться и как скоротать этот день, чтобы время не тянулось так томительно. Пойти к Норе? Но она теперь целыми днями занята своей малышкой. Миссис Алленсон уехала, забрав с собой Эдди, к одной из своих старых подруг, проживающей на окраине Брайтона. Может, совершить прогулку по окрестностям? Жюстина посмотрела в окно. Погода была пасмурной, но дождь прекратился. Неожиданно далеко впереди она заметила всадника, направляющегося в сторону Мильверли. Судя по развевающейся по ветру юбке, это была женщина. «Кто пожаловал к нам?» – недоуменно подумала мисс Брайерли. И вдруг ее лицо озарила радостная улыбка – она узнала знакомую фигуру своей подруги! «Слава богу! Чэрити послана мне судьбой, будет с кем поболтать и весело провести день!»

Жюстина спустилась навстречу подруге.

– Какое счастье видеть тебя здесь! – воскликнула она, обнимая вошедшую Чэрити.

– Мне так надоело сидеть дома и смотреть в окно на этот нескончаемый дождь! – воскликнула мисс Торнтон, стягивая перчатки. – Когда он наконец поутих, я решила проехаться к вам.

На Чэрити был новый костюм для верховой езды, расшитый золотыми галунами по коричневому бархату. Мисс Брайерли почувствовала неодолимое желание тоже сесть в седло.

– И мне надоело целыми днями сидеть дома. Подожди, пока я переоденусь, и мы вместе прогуляемся верхом, – сказала Жюстина.

– Отлично! Что может быть лучше после нашего вынужденного заточения в четырех стенах? Этот дождь так портит отдых!

– Ты приехала одна?

– Меня сопровождал мой конюх, но по дороге его лошадь захромала, и я отослала его обратно. Я думаю, прогулка вдвоем нам будет гораздо приятнее…

– Конечно, но когда ты поедешь обратно, я попрошу кого-либо из слуг проводить тебя до дома.

– Я вообще-то не боюсь ездить одна. Да тут и недалеко, – сказала Чэрити.

Когда подруги выехали на дорогу, мисс Торнтон предложила Жюстине:

– Давай поскачем быстрее. Я не люблю медленную езду. Мне не терпится почувствовать всю прелесть полета… – Чэрити пришпорила лошадь и понеслась во весь опор, только ветер свистел в ушах и развевал на ветру волосы.

– Будь осторожна! – крикнула Жюстина вдогонку подруге. На дороге было много рытвин и колдобин, что делало быструю езду небезопасным занятием. – Да подожди же! Куда ты несешься? – Но Чэрити уже скрылась за поворотом.

Жюстина тоже пришпорила лошадь, собираясь нагнать подругу, и услыхала пронзительный женский крик, раздавшийся с той стороны, куда ускакала Чэрити. Мисс Брайерли, встревоженная этим воплем, галопом понеслась на помощь подруге.

Чэрити лежала на земле, ее бархатный костюм был изорван и перепачкан грязью.

– Дорогая, что случилось? – Жюстина соскочила с лошади и опустилась на колени возле девушки.

Мисс Торнтон приподнялась, посмотрела по сторонам невидящим взглядом и ощупала себя руками.

– Ты сильно ушиблась? – тревожно посмотрела на нее Жюстина.

– К счастью, нет. Как будто руки-ноги целы. Эта кляча споткнулась обо что-то, я потеряла равновесие и вылетела из седла! – сетовала Чэрити.

Жюстина обняла подругу за плечи:

– Ты уверена, что все кости целы?

– Не волнуйся, со мной все в порядке, – Чэрити посмотрела на дорогу. – Здесь полно ям. Видно, лошадь попала в одну из них. Посмотри, на кого я теперь похожа?! – попыталась улыбнуться Чэрити, поднимаясь на ноги. – Просто замарашка и оборванка!

– Это еще не горе, – облегченно вздохнула мисс Брайерли, видя что подруга цела и невредима, – могло быть гораздо хуже! А где твоя лошадь? – девушка озадаченно осмотрелась вокруг – дорога была пуста. – Надо поискать ее…

– Не стоит. Эта кобыла уже, наверное, держит путь к дому, она всегда возвращается туда, когда сбрасывает седока. Отец или кто-нибудь из домашних тут же бросятся меня искать, когда увидят ее одну, без меня.

– Мне кажется, что не стоит сидеть здесь и ждать, ведь никто не знает, в какую сторону мы отправились. Я помогу тебе сесть на Коломбину, а сама поведу ее под уздцы. Мы не так далеко успели отъехать от дома.

– А мне думается, что будет гораздо лучше, если ты сама съездишь в Мильверли и приведешь сюда другую лошадь. А я подожду тебя на этом месте.

Жюстина хотела возразить, но Чэрити настояла на своем.

– Не волнуйся, ничего со мной не случится, если ты быстро вернешься. Поезжай в Мильверли или к нам, как тебе удобней, а я пока приведу себя немножко в порядок.

– Ну, тогда я поехала. Жди меня, я попытаюсь вернуться как можно быстрее! – Жюстина с помощью подруги взобралась в седло и поскакала в сторону Мильверли.

Уже начинало смеркаться, стал накрапывать дождь, и через минуту перешел в настоящий ливень. Проскакав полмили, Жюстина увидела сквозь пелену дождя несущуюся ей навстречу двуколку, запряженную парой лошадей. Возница был явно навеселе и гнал, не разбирая дороги. Не остановись девушка вовремя, столкновение было бы неизбежно.

– Тысяча чертей! – выругался седок, натягивая поводья, и девушка узнала голос Роджера.

– Мистер Траубридж! Какая удача! Помогите нам! – радостно вскрикнула мисс Брайерли.

– Ч-ч-то с-случилось, м-мисс? – Роджер был так пьян, что язык совсем не повиновался ему. Доверять ему в таком состоянии было более чем рискованно, но другого выхода не было, тем более, что дождь усиливался с каждой минутой. – Мисс Торнтон упала с лошади. Она сейчас одна на дороге и ждет, когда я приведу ей другого коня. Может быть, Вы…

– Какая неприятность, – перебил ее Роджер почти радостно. Его, должно быть, вдохновила возможность помочь Чэрити и добиться ее расположения. Жюстина прочитала нехитрые мысли молодого человека и недобро усмехнулась.

– Нельзя, чтобы она промокла до нитки, – сказал Роджер. – Я сам отвезу ее домой. Показывайте мне дорогу, мисс Брайерли!

Жюстина поскакала назад, к тому месту, где оставила подругу, а вслед неслась, громыхая на ухабах, повозка с пьяным Траубриджем…

* * *

Чэрити стояла на том же месте, и хотя на ней не было сухой нитки, сияла от радости.

– Слава Богу! Ты вернулась, и так быстро. А кто это там с тобой? – не сразу узнала она Роджера.

– Ты поедешь с ним домой? – спросила Жюстина подругу, с опасением поглядывая на пошатывающуюся фигуру Роджера, вылезающего из повозки.

– Что ж? Придется, – крикнула Чэрити сквозь шум дождя. – Лишь бы поскорее выбраться отсюда, я ведь промокла насквозь и здорово замерзла!

– Так недолго подхватить инфлюэнцу, – заботливым тоном произнес Роджер. Ему явно нравилась роль спасителя.

Мистер Траубридж помог Чэрити сесть в экипаж, и они тронулись в путь. Жюстина следовала позади на своей Коломбине.

Сначала дорога шла прямо, и лошади быстро несли коляску, но вскоре началась череда крутых поворотов, и пришлось замедлить движение. Мисс Брайерли перевела дух – ведь на такой дороге в темноте вполне возможно разделить участь бедняжки Чэрити. Девушка вспомнила, что они еще не миновали тот отрезок пути, где было особенно много рытвин и ям. «Надо предупредить Роджера, чтобы не гнал лошадей и внимательно посматривал на дорогу, – промелькнула мысль. – В таком состоянии он может их не заметить!» – и, словно в подтверждение ее опасений, через минуту произошло то, чего она так боялась: намереваясь объехать очередную яму, Роджер слишком круто повернул лошадей, и легкая двуколка стала заваливаться набок и опрокинулась, погребя под собой Чэрити…

Ужас охватил Жюстину. Она соскочила с седла, бросилась к повозке, пытаясь сдвинуть ее с места и освободить подругу, но ей это было не под силу. В следующее мгновение она услышала слабый стон Чэрити и ее умоляющий зов:

– Помогите!

Мисс Брайерли схватила Роджера за отвороты плаща:

– Что ты наделал? Своей дурацкой ездой ты погубил мисс Торнтон! – гневно кричала она, стараясь привести его в чувство.

Роджер глупо потупился, явно не осознавая еще, что произошло, и опустил голову. Его руки были в крови, он поранил их, когда пытался справиться с падающей повозкой.

– Чэрити, дорогая, ты жива? – заплакала мисс Брайерли. – Потерпи чуть-чуть, и я вытащу тебя оттуда! – Девушка сделала еще одно невероятное усилие, теперь уже Роджер присоединился к ней, но все тщетно – даже вдвоем они не смогли сдвинуть повозку с места.

– Чэрити, скажи, ты чувствуешь свои руки, ноги? – умоляюще спрашивала Жюстина подругу.

– Кажется, все не так плохо, при падении я угодила в глубокую яму, поэтому экипаж не раздавил меня, – голос Чэрити звучал уже бодрее.

– Мы освободим тебя, дорогая, вот только соберемся еще раз с силами!

– По крайней мере, здесь меня не так беспокоит дождь, – попыталась пошутить Чэрити, но Жюстина слышала, как дрожит от волнения и испуга ее голос.

Роджер и мисс Брайерли снова и снова старались перевернуть повозку, руки девушки онемели от напряжения, но экипаж еще глубже увязал в грязи.

– Все, ничего не выйдет, – простонала девушка и бессильно опустилась на траву. – Нужно искать какой-то другой выход!

– Когда я возвращался из таверны, то видел Дамиана, – сказал Роджер. – У него в тех краях какие-то дела, и он должен скоро проехать обратно…

– Но он может вернуться другой дорогой, – усомнилась Жюстина.

– Не думаю, это кратчайший путь до Ардмор Крест. Вряд ли Дамиан захочет долго мокнуть под дождем. Он постарается попасть домой поскорее и, держу пари, поедет именно этой дорогой! А если он, не дай Бог, вскоре не появится, я сам отправлюсь и отыщу его!

К несказанной радости Жюстины, Роджер на сей раз оказался прав, и вскоре они услышали сквозь шум падающего дождя приближающийся топот копыт. Еще через мгновение Дамиан спешился около опрокинувшейся повозки.

– Как ты вовремя, братик! А то мы уже отчаялись… – виновато пролепетал младший Траубридж.

– Только не говори мне, что виновата плохая дорога! – в голосе Дамиана звучала угроза. – Как ты смеешь ездить в таком состоянии? Кто еще там с тобой? – продолжал он раздраженно. В темноте он не смог сразу разглядеть спутников брата и решил, что тот пребывает в очередной пьяной компании.

– Это я и мисс Торнтон! – крикнула Жюстина, подходя к Дамиану. – Чэрити придавил экипаж, но, к счастью, с ней ничего страшного не случилось. Вот только мы вдвоем с Роджером никак не можем высвободить ее из-под повозки. Помогите нам, пожалуйста!

Дамиан мгновенно оценил весь ужас происшедшего и бросился поднимать двуколку. Пока они втроем с невероятным трудом устанавливали ее на колеса, Жюстина рассказала лорду, как произошла авария.

– Как могли Вы доверить ему, пьяному, свою подругу? – Дамиан был зол на брата и не пытался скрыть своего недовольство поступком мисс Брайерли. – Вы же видели, что он не в состоянии править лошадьми!

– Да, это была моя ошибка, но что я могла сделать, когда уже темнело, а Чэрити осталась одна на дороге? – оправдывалась девушка.

– Веселая прогулка! – пошутил Дамиан, когда наконец экипаж был поставлен на колеса. – Вы что, намерены оставаться в этой яме? – улыбнулся он Чэрити и подал руку. Роджер взял девушку за локоть и повел на дорогу. К всеобщей радости, она была цела и невредима.

– Отойди от нее сейчас же, иначе опять что-либо натворишь, – Дамиан легонько оттолкнул брата от Чэрити. Жюстина подбежала к подруге и обняла ее.

– Куда смотрели твои глаза и о чем думала твоя пустая голова? – Старший брат тряс Роджера за плечи. – Ты ведь мог убить человека. И все из-за бутылки! Что еще должно случиться, чтобы ты наконец взялся за ум?

Подруги подошли к братьям.

– Скажите, Роджер, как Вы смогли бы жить, зная, что убили молодую девушку? Как бы Вы пережили ее смерть?

– Нет, нет… – Роджер опустил голову и заплакал. – Я не смог бы… Но ведь этого не произошло?!

Последние слова брата вызвали у Дамиана лютую ненависть. Он наотмашь ударил Роджера по лицу. Тот со стоном упал на траву. Дамиан схватил его за лацканы камзола и поставил на ноги, продолжая безжалостно наносить удары. Роджер слабо пытался защищаться, размахивая в воздухе руками. Наконец Дамиан успокоился, отпустил плачущего, стонущего Роджера и подошел к повозке, чтобы проверить и поправить упряжь.

Роджер нерешительно приблизился к экипажу.

– Простите меня, пожалуйста, – пробормотал он, всхлипывая и падая на колени. – Я так виноват перед вами! – Все молча наблюдали эту гнетущую сцену. Несмотря на жалкий вид, молодой человек не вызывал к себе сочувствия – еще слишком сильно было пережитое по его вине потрясение. Но вот он поднялся с колен и поплелся прочь.

– Не слишком ли мы жестоки к нему? – первая прервала молчание Чэрити, глядя на удаляющуюся понурую фигуру мистера Траубриджа. – Ведь он раскаялся, извинился…

– Разве этого достаточно, чтобы заслужить прощение за такой проступок? Его беспечность и легкомыслие могли убить Вас, – сердито ответил Дамиан. – Пусть хорошенько задумается над своей жизнью, пусть это будет для него уроком! За свои поступки надо отвечать, тем более, если они влекут тяжкие последствия и угрозу для жизни других людей!

Жюстина согласно кивнула головой. Она не испытывала к Роджеру жалости.

– Я отвезу Вас домой, мисс Торнтон, – сказал Дамиан. – К счастью, экипаж в порядке, только очень заляпан грязью, так что я не гарантирую, что Вы не испачкаетесь в дороге.

– Думаю, это не добавит грязи к той, что уже на мне, – улыбнулась Чэрити, осматривая себя.

Лорд Левингтон привязал свою лошадь сзади и помог Жюстине забраться в седло.

– Простите меня, Жюстина, что не сдержался и позволил себе при Вас эту непристойную сцену с братом. Но я был потрясен его бесстыдством: он не испытывал угрызений совести, потому что все остались живы! Поверьте, мне очень жаль, что все произошло на Ваших глазах.

– Я понимаю Вас, Дамиан, и ни в чем Вас не виню.

Лорд нежно сжал руку девушки.

– Мы все поедем сейчас к Торнтонам, а в Мильверли я пошлю записку, чтобы там не волновались.

– Хорошо, мне надо побыть с Чэрити, пока она окончательно не придет в себя.

Они тронулись в путь и вскоре благополучно добрались до дома Торнтонов. Дамиан рассказал отцу Чэрити о том, что произошло с его дочерью, не скрыв и «подвигов» своего брата.

– Надеюсь, Роджер извлечет для себя урок из этой истории и сделает наконец должные выводы, – удрученно промолвил мистер Торнтон. – В противном случае его ждет суровая расплата. Пусть он молит Бога, что на сей раз ему все сошло с рук, хотя мне и хотелось бы привлечь его к ответу.

Подруги поднялись наверх, в спальню Чэрити. Мисс Торнтон чувствовала себя хуже, чем там, на дороге. Видимо, пережитое нервное напряжение начало сказываться только теперь, когда они находились вне опасности. Жюстина не отходила от подруги, забыв даже попрощаться с Дамианом. Она хотела было спуститься вниз, но услыхала удаляющийся топот копыт. «Поздно, – подумала девушка. – Только бы он не обиделся на мое невнимание. Я так люблю его!»

* * *

Возвратившись в Ардмор Крест, Дамиан не обнаружил там Роджера. Никто в доме не видел его, никто не мог сказать, где он находится.

Мистер Хоппер посапывал один в кресле возле камина. «Может, он знает, где Роджер?» Но у Дамиана было такое отвращение к этому человеку, что он решил ни о чем его не расспрашивать.

Усталый и промокший, лорд Левингтон поднялся наверх, чтобы переодеться. Через час у него должна состояться долгожданная встреча с французским агентом в пещере у подножия холма, недалеко от поместья.

В последнее время акцизные чиновники все тщательнее выслеживали контрабандистов, все чаще прочесывали побережье в поисках нарушителей закона. Дамиан серьезно опасался, что скоро наступит конец этому незаконному бизнесу, а вместе с тем он потеряет связь со своими агентами из Франции. Нужно предупредить Жака, чтобы подыскал другой, менее опасный путь для передачи информации.

В одиннадцать часов лорд Левингтон находился в условленном месте. Вокруг не было ни души, слышался только неугомонный шум моря. Вдруг Дамиан почувствовал чье-то дыхание за спиной. Он резко повернулся и увидел Бена Браймена. Рыбак осторожно приблизился к лорду, словно опасаясь, что даже здесь, в абсолютно надежном месте, их могут услышать.

– Судно уже прибыло, сэр. Я послал людей на берег. Сейчас и сам отправлюсь туда, чтобы проследить за разгрузкой, – сказал Бен.

– Бен, как ни прискорбно сознавать, но это, видимо, наше последнее дело, – мрачно проговорил Дамиан. – Становится слишком горячо, власти наступают нам на пятки.

– Я знаю, сэр, риск возрастает с каждым разом, – кивнул в ответ рыбак и бесшумно выскользнул из пещеры. Дамиан остался один.

Прошло несколько минут, и в пещере появились первые контрабандисты с товаром, а за ними и Жак – самый нужный и дорогой сейчас для Дамиана гость.

– Дружище, как я рад видеть тебя живым и здоровым! – он обнял своего сотоварища. – Удалось ли тебе что-либо разведать о Лисе?

– Да, сэр, – Жак тоже обрадовался встрече. – Это – англичанин, как Вы и предполагали. Но его уже нет в живых. Лис умер в Париже полгода назад.

Лорд Левингтон опешил. Он с недоверием посмотрел на Жака, не веря своим ушам:

– Но ведь кто-то до сих пор передает наши секретные сведения врагам в Париж, и меня убедили в том, что это делает Лис! Где же истина?

Жак невозмутимо пожал плечами:

– Я только сообщаю Вам факт. Больше мне ничего не известно.

Дамиан тяжело вздохнул. «Что же получается? Лис – мертв, а секретные сведения уплывают во Францию?» – недоумевал лорд Левингтон. Сообщение Жака расстроило и озадачило его.

– На какое-то время нам придется прервать связь. Оставайся во Франции и жди моего сигнала. Пока Лис или его двойник на свободе – ты в большой опасности. Мы постараемся обнаружить этого подлого зверя и обезвредить как можно скорее. Только бы он не ускользнул от нас. Так что, дорогой друг, наберись терпения и береги себя! – Дамиан обнял Жака. Наступило время расставаться – контрабандисты закончили разгрузку судна.

– Спасибо, сэр, за работу. И да хранит Вас Бог! – француз улыбнулся и исчез в темноте.

ГЛАВА 16

Жюстина затянула шнурки корсажа своего бледно-зеленого шелкового платья и расправила кружевной воротничок. Достав из шкатулки нитку жемчуга, она надела ее на шею и проследила, как Агнесса приколола желтую шелковую розу ей в волосы. Мазок румян на бледные щеки, легкое припудривание шеи и лба завершили ее туалет.

Волнуясь, мисс Брайерли спустилась вниз. Настал наконец день, когда должен быть положен конец ее терзаниям. Тщательно разработанный план по обнаружению Лиса осуществится сегодня вечером!

Жюстина чувствовала, как бешено колотится сердце и дрожат коленки.

«Господи, помоги нам! Сделай так, чтобы он не ускользнул!» – молилась она.

Лорд Алленсон согласно их договору на днях намекнул жене, что хотел бы устроить званый обед для друзей и соседей по случаю рождения малышки Дианы. Нору не пришлось долго уговаривать, она с радостью восприняла идею мужа. Рождение дочери – ну чем не повод для веселья? Однако Генри ничего не сообщил жене о задуманной операции, так что она осталась в неведении относительно другой цели этого празднества.

Встретив внизу лорда Алленсона, мисс Брайерли восхитилась его самообладанием – таким невозмутимым и спокойным выглядел Генри!

– Вы, как всегда, неотразимы, – улыбнулся он Жюстине. На нем был праздничный камзол, шею украшал пестрый красивый платок.

– Вы тоже сегодня блистательны, – не осталась в долгу мисс Брайерли, стараясь придать голосу максимум беспечности, чтобы скрыть внутреннее напряжение. – Вы выглядите, как важный государственный муж!

– Государственные мужи выглядят еще щеголеватее, чем я, – смеясь, отпарировал Генри и подмигнул девушке. Спокойствие лорда Алленсона передалось ей, и она почувствовала себя уверенней. Рука об руку они, не спеша, вошли в обеденный зал. Нора суетилась, отдавая последние указания дворецкому. Она была одета в темно-синее платье с желтыми лентами, а в ушах и на шее сверкали золотые украшения.

Нора пристально посмотрела на сестру и покачала головой:

– Боже, какая ты бледная и измученная! Что случилось? Может, тебе надоело у нас?

– Нет, что ты! Совсем наоборот. Мне очень хорошо здесь. Просто я плохо спала ночью. – Жюстина знала, что пока Лис разгуливает на свободе и с Дамиана не сняты все подозрения, спать спокойно она не может, так что ее ответ не противоречил истине.

Вниз по ступенькам пулей слетел Эдди, его няня едва поспевала следом.

– Вы сказали, что я могу поесть мороженого перед сном! – с криком мальчик подбежал к матери.

– Конечно, получай свое мороженое, пока его не съели гости, – засмеялась Нора. Жюстина посмотрела на подозрительно оттопыренные карманы мальчика и подумала, какой сюрприз приготовил он на сей раз. Она шутливо потрепала Эдди за волосы и весело подмигнула ему. Эдди понимающе усмехнулся и сломя голову понесся в кухню.

* * *

Вскоре начали съезжаться гости. Прибыли леди Данмор с Моникой де Вобан, мистер Торнтон с Чэрити, миссис Клара Траубридж, Дамиан, Хоппи Хоппер с Роджером, леди Стэнтон с дочерью. Среди них скромно маячила тощая фигура Шэдуэлла. Он чувствовал себя явно не в своей тарелке среди этой нарядно разодетой публики. Конечно, он был здесь чужим, но его отсутствие на вечеринке могло спутать карты в предстоящим спектакле – секретарь Генри тоже был под подозрением, именно поэтому его пригласили на раут.

Лорд Левингтон подошел к Жюстине. Он был одет в черный костюм, отчего выглядел особо торжественно. Дамиан поцеловал руку девушке и как-то загадочно улыбнулся. Мисс Брайерли верила, что сегодняшний вечер развеет остатки сомнений, которые еще таились в уголках ее души. Лорд Левингтон был совершенно спокоен, и это подбодрило девушку.

Величественно подплыла леди Данмор, сопровождаемая Моникой, и выплеснула поток комплиментов:

– Этот дом великолепен! Какие гладкие отполированные полы! Какие картины! А сколько свечей! Сразу видно, здесь живут люди, не жалеющие сил и средств на уход за своим жилищем! – леди Данмор посмотрела на Монику с укором, и та съежилась под взглядом своей покровительницы. – И слуги не боятся тяжелой работы, – добавила леди Данмор, когда к ним подошла Нора.

– Вы правы, дорогая. И Ваши слуги, надеюсь, заслуживают похвалы.

Жюстина пыталась вовлечь в разговор Монику, но та на все вопросы мисс Брайерли отвечала односложно или просто отмалчивалась, скромно улыбаясь. Тогда девушка оставила неразлучную парочку и присоединилась к компании Чэрити и Клары Траубридж.

* * *

Наконец распахнулась дверь, и престарелая леди Диана торжественно внесла в зал главную виновницу торжества, одетую в белое кружевное платьице и крошечный чепчик. Гости обступили малышку, разглядывая это дивное создание и осыпая ее комплиментами. Воркование и сюсюканье продолжалось до тех пор, пока не вошел дворецкий.

– Кушать подано, – объявил он, и процессия двинулась в обеденный зал.

Лорд Левингтон решил сесть рядом с мисс Брайерли, и от этой близости девушку вновь охватил трепет. От Дамиана приятно пахло мылом и духами, на его губах сияла обворожительная дьявольская улыбка, взгляд, обращенный на Жюстину, светился нежностью и любовью. От волнения она чуть не лишилась чувств, но, к счастью, вовремя опустилась на стул, галантно придвинутый кавалером.

– Вы выглядите восхитительно, – Дамиан снова одарил Жюстину своей чарующей улыбкой. – Ваша красота способна сразить наповал любого… даже меня! – добавил он шутливым тоном.

– Вы явно преувеличиваете мои достоинства, но все равно, спасибо, – Жюстина старалась не выдать своего волнения.

– Не могу подобрать слов, чтобы выразить все, что испытываю к Вам, – Дамиан перешел на шепот. – Хотя Вы и обидели меня, долго скрывая саквояж.

Мисс Брайерли ничего не ответила, сделав вид, что наблюдает за гостями.

* * *

Стол был великолепен! На белоснежной накрахмаленной скатерти красовались большие китайские вазы с желтыми розами, распространяющими пьянящий аромат. Посуда из тонкого фарфора ласкала глаз гладкими отполированными гранями, причудливо отражающими мерцание сотен свечей. За столом царила атмосфера радости и веселья. «Однако сегодняшний вечер для кого-то закончится совсем не радостно, – подумала мисс Брайерли, пристально глядя на присутствующих. – Так кто же из них Лис?» – И праздничное настроение мгновенно улетучилось, на смену пришли тревога, беспокойство. «Пусть Дамиан простит меня, сейчас не время для пылких речей. Нам предстоит такое нелегкое дело. Пока истина не установлена, наше счастье под угрозой».

Слуги поставили на стол суповницы с рыбным и овощным бульоном.

– Должен признаться, что событие, ради которого мы здесь собрались, – голос Генри с другого конца стола заставил присутствующих повернуться к хозяину дома, – для меня – одно из счастливейших в жизни! Предлагаю тост за здоровье нового члена семьи Алленсонов!

Гости подняли бокалы. «Здоровья! Здоровья! Счастья!» – раздалось со всех сторон. Жюстина присоединилась к общим поздравлениям, хотя все время помнила, что этот званый обед организован не только в честь маленькой Дианы, но и преследует более прозаическую цель – выявить шпиона, находящегося среди этой, безобидной на первый взгляд, компании. Генри выглядит спокойно и счастливо, отметила девушка, будто его мысли заняты только праздником, семьей и гостями. «Да, у него поразительная способность скрывать свои истинные чувства. Никто не догадывается, какое напряжение он испытывает сейчас, расточая гостям любезности, рассыпаясь в комплиментах и благодарностях!». Мисс Брайерли знала, сколько тревожных часов провел Алленсон в обществе Дамиана, придумывая убедительную версию с секретным посланием, предназначенную для поимки предателя. И преподнесена она должна быть за этим праздничным столом!

Жюстина поднесла ложку с супом ко рту, но тут же опустила ее. Руки дрожали так предательски, что это могло возбудить любопытство окружающих. Она искоса посмотрела на своих соседей – к счастью, никто ничего не заметил – все были заняты едой, и никто не обратил на нее внимание.

– Надеюсь, это не последний ребенок в вашей семье, – улыбнулся Дамиан.

Гости весело засмеялись. Слуги вынесли очередные блюда с тушеными овощами, с семгой в миндальном соусе. Мисс Брайерли отпробовала немного рыбы, но от волнения пища застревала в горле.

– Когда Вы возвращаетесь в Лондон, лорд Алленсон? – спросила леди Данмор.

– Боюсь, что довольно скоро, – заговорил Генри, откладывая в сторону вилку. – Но прежде надо привести в порядок дела. К счастью, у меня есть такой трудолюбивый и добросовестный помощник, мой секретарь мистер Шэдуэлл, что сборы не займут много времени. Хотя мне так не хочется оставлять семью, – Генри нежно улыбнулся Норе.

Леди Данмор пробормотала что-то похожее на одобрение в адрес Шэдуэлла и снова занялась поглощением пищи. Рядом с ней сидел угрюмый, не проронивший ни единого слова за весь вечер Роджер. Жюстина отметила, что около него стоит непочатый бокал вина. Напротив мистера Траубриджа сидела Чэрити в компании Хоппера. Она была сегодня на редкость замкнута и не реагировала на настойчивое ухаживание своего соседа.

– Как хорошо, что война с Францией наконец-то закончилась, – подала свой голос миссис Траубридж – Из-за нее население Олдхэвена катастрофически сократилось. Почти все здоровые мужчины или погибли, или покинули деревню. На фермах вынуждены работать женщины, а старики – выходить в море на утлых рыбацких суденышках, которые давно не пригодны для такого опасного дела, – она тяжело вздохнула. – Я надеюсь, Веллингтон делает все возможное, чтобы война больше не повторилась.

– Веллингтон, смею Вас успокоить, миссис Траубридж, предпринимает в этом направлении огромные усилия, – сказал Генри, бросив взгляд на Дамиана, – его ставка перенесена в Камбре в связи с тем, что союзные войска сейчас восстанавливают оборонительные рубежи во Фландрии. Полагаю, что наши солдаты возвратятся домой скорее, чем мы думаем.

Дамиан нащупал под столом руку Жюстины и крепко сжал ее: сейчас Генри скажет самое главное!

– Я, конечно, не вправе разглашать содержание своей секретной переписки с лордом Кэслри, но все-таки скажу: благодаря умелому руководству герцога Ришелье в Париже не осталось на свободе ни одного приверженца Наполеона. Теперь надо выкорчевать эту нечисть по всей стране… – Генри понизил голос.

«Какой артист!» – с восхищением подумала Жюстина. За столом воцарилась тишина, все взоры были устремлены на говорящего.

– Недавно нам в руки попали важные сведения, – после небольшой паузы продолжал лорд Алленсон, – с помощью которых мы нанесем последний, смертельный удар по всему подпольному бонапартистскому гадюшнику, и тогда по обе стороны Ла-Манша с тиранией будет покончено навсегда. Я рад, что судьба этой благородной миссии в моих руках. Осталось только отправить документы по назначению, и тогда… – Генри горделиво оглядел присутствующих – все они молча, с открытыми ртами внимали лорду Алленсону.

Мисс Брайерли внимательно изучала лица присутствующих, но, к ее разочарованию, в них не проскользнуло ничего подозрительного – никто не побледнел, не потупил взор – одно лишь любопытство!

– Не хотите ли вы сказать, что среди англичан есть такие, которые разделяют идеи бонапартизма? – прервала всеобщее молчание миссис Алленсон. В ее голосе сквозило негодование.

– К сожалению, это так, – сказал Дамиан. – Нами точно установлено… имеются неопровержимые доказательства… – и лорд Левингтон демонстративно повернулся к Генри, давая понять всем, в чьих руках находятся в настоящее время «эти самые доказательства». И к величайшему торжеству троих заговорщиков, все головы повернулись к лорду Алленсону.

– Простите, господа, – Генри хлопнул ладонью по столу. – Мне кажется, мы затронули довольно неприятную тему для столь прекрасного вечера. Я не имею ни малейшего желания втягивать своих друзей в нудные дискуссии о государственных делах. Достаточно того, что мой стол завален всеми этими бумагами, которые отнимают уйму времени и сил. И еще сегодня говорить о них – непростительно! Извините меня, давайте отдохнем от дел и забот! Сегодня мы празднуем рождение моей дорогой дочурки!

– А кто-нибудь читал статью Джона Мак-Адама «Нынешнее положение в дорожном строительстве»? Я нахожу ее довольно интересной! – Мистер Торнтон решил изменить предмет разговора. За столом опять оживилась беседа на политические и экономические темы, начались сетования на тяжелую послевоенную жизнь.

Но мисс Брайерли не слушала говорящих, сосредоточившись на одной главной мысли: «Спектакль за столом разыгран, как по нотам, и скоро должно последовать второе действие пьесы. Теперь кабинет Генри станет сценой – там, в письменном столе, ждет Лиса фиктивное сообщение, вложенное в мешок с дипломатической почтой. Оно никогда не пересечет Ла-Манша и никогда не попадет на стол Веллингтона в Камбре. Оно предназначено только для Лиса, и он должен клюнуть на приманку!»

* * *

Слуги между тем разносили все новые кушанья: жареную говядину и оленину, дичь, фаршированную яблоками, запеченную индейку. На десерт были предложены вишневое мороженое, пирожные со взбитыми сливками и пудинг со смородиной.

Жюстине казалось, что этот обед не кончится никогда. После десерта дамы перешли в гостиную, где их ожидал чай, а мужчины остались за столом попробовать отличный портвейн из богатых погребов Алленсонов.

После чашки чая нервное напряжение Жюстины возросло, и это не ускользнуло от внимания окружающих.

– У тебя такой вид, словно ты попала в муравьиную кучу, – заметила с улыбкой Чэрити.

Жюстина взяла себя в руки и ответила подруге вполне спокойно:

– После такого застолья трудно дышать! Мне необходимо прогуляться по свежему воздуху, иначе я стану походить на Норины пуховые подушки или… на некоторых из приглашенных дам.

Подруги переглянулись и расхохотались.

– Кстати, ты заметила, что Роджер сегодня за столом не притронулся к своему бокалу? – спросила Чэрити.

– По-видимому, он сделал кое-какие выводы из полученных уроков и, дай Бог, решил понемногу менять свой образ жизни, – ответила Жюстина.

– Что ж, все в руках Господа! Отец сказал, что не пустит, его больше на порог. Боюсь, на этом моя дружба с мистером Траубриджем закончится, – Чэрити тяжело вздохнула. – Впрочем, он сам во всем виноват.

– Ты жалеешь об этом?

– Не знаю… – мисс Торнтон задумалась. – Он такой милый, добрый. Я так привыкла к его ухаживаниям, но сильного влечения к нему у меня нет. Я отношусь к нему по-товарищески.

– Надеюсь, ваше ночное путешествие не отразилось на твоем здоровье?

– Нет, как любит повторять мой отец, я всегда в норме. Еще одно его любимое сравнение: здоровье, как у молодой лошадки!

Мисс Брайерли услышала в коридоре голоса мужчин. Они весело перебрасывались шутками и всей компанией присоединились к женщинам. Дамиан направился к девушке, склонился к руке и прошептал:

– Что-либо произошло в наше отсутствие?

– Ни одна из дам не выходила из гостиной. А как у Вас?

– Генри никого не отпустил из-за стола. Послушайте, Жюстина! Я сделаю вид, что уезжаю, и спрячусь там, где мы с Генри условились.

– Я боюсь, что у нас ничего не получится, – прошептала девушка в отчаянии. – Ведь гости уже разъезжаются, а результатов – никаких!

– Моя дорогая, Лис не сможет не прийти. Он обязательно попытается выяснить, существуют ли в действительности сведения, о которых говорил Генри.

Мисс Брайерли попрощалась с отъезжающими гостями.

Последними уходили мистер Торнтон с Чэрити и компания из Ардмор Крест. Роджер приносил каждому извинения за все зло, которое причинил своим поведением, и всем видом являл раскаяние. Мистеру Торнтону он сказал на прощание:

– Я не надеюсь быть прощенным за свой последний проступок, но если можете, не держите на меня зла, я больше никогда не напомню Вам о себе. Вы не поверите мне, но за эти дни я пересмотрел всю свою жизнь и понял, что человек сам должен распоряжаться своей судьбой, а не прятаться от проблем с помощью бутылки. Еще раз прошу, не поминайте меня лихом! – Губы Роджера дрожали, он отвернулся, скрывая навернувшиеся слезы. Дамиан обнял брата за плечи и повел к ожидавшей их карете.

– Бедный мальчик, он так несчастен, – сочувственно проговорила миссис Траубридж.

– Похоже, он кое-что понял, – обратился Генри к мистеру Торнтону. – Очень благородно с Вашей стороны, что не привлекли Роджера к суду или не вызвали на дуэль, чтобы наказать за то, что он чуть не погубил Вашу дочь. Ведь Дамиан – мой друг, и я знаю, как он переживает за брата.

– Полагаю, Роджер достаточно уже наказан. К тому же, Чэрити в порядке. Правда, моя девочка? – улыбнулся мистер Торнтон дочери и, взяв ее под руку, вышел на крыльцо.

Гости разъехались. Дождавшись, когда Нора с малышкой поднялись наверх, Генри и Жюстина тайком проскользнули в библиотеку.

– Думаю, Вам не следует участвовать в дальнейших событиях – это небезопасно, – прошептал лорд Алленсон девушке. Он осторожно приоткрыл большое окно, ведущее на террасу, чтобы была возможность беспрепятственно проникнуть в дом, если Лис задумает это сделать. – Впрочем, я знаю, что бесполезно уговаривать Вас остановиться на полпути. Я знаю Вас, – прошептал Генри.

– Не волнуйтесь, я буду вести себя тихо, но не отправляйте меня сейчас, иначе я умру от любопытства, – тоже шепотом проговорила Жюстина.

Появился Дамиан. Генри усадил девушку в кресло возле потухшего камина.

– Сидите здесь, а мы с Дамианом спрячемся за шторами возле письменного стола!

Воцарилась тишина, и потянулись томительные минуты ожидания.

Прошел час, а может, два. Жюстину уже начинало клонить в сон… Вдруг ей почудился какой-то подозрительный шорох. Девушка мгновенно напряглась, вся обратилась в слух. Да, на террасе кто-то был. Сердце замерло, волосы зашевелились на голове, внутри все похолодело. Она, не отрываясь, смотрела на приоткрывшееся окно. Чья-то тень бесшумно проскользнула через него в комнату. У Жюстины перехватило дух – вот он, пришел!

Неизвестный остановился, девушка слышала его прерывистое дыхание совсем рядом и вся сжалась в кресле, боясь пошевелиться. Мужчина зажег небольшую керосиновую лампу, которую, видимо, принес с собой. Девушка осторожно повернула голову и в тусклом свете увидела лицо Грэхэма Маунт Хоппера. Гнев и ярость охватили ее, она едва сдержала себя, чтобы не вскочить с кресла и не наброситься на этого человека. «Еще не время, – сказала себе мисс Брайерли. – Пусть сделает то, за чем пришел. Его надо схватить за руку».

Хоппи склонился над письменным столом и принялся рыться в бумагах, лежащих в ящике. В тусклом свете лампы Жюстина видела сосредоточенное лицо шпиона, его нетерпеливые движения. «Ну же, – мысленно подсказывала девушка, – письмо в среднем ящике! Наконец-то», – удовлетворенно вздохнула она, когда Хоппи извлек свернутый в трубку лист бумаги с красными сургучными печатями, свисающими по краям. Генри постарался на славу: ни дать, ни взять – настоящий официальный документ.

Быстро пробежав письмо глазами, Хоппи улыбнулся и стал снова сворачивать свиток. В тот же момент из-за шторы выскочил Генри и схватил его за руку.

– Добро пожаловать, мистер Лис, вернее сказать, Лис-Второй.

С другой стороны подскочил Дамиан, но, прежде чем он успел прийти на помощь другу, Хоппи вырвался из рук Генри и, перепрыгнув через стол, ринулся к двери, которая находилась ближе, чем окно на террасу. Но в этот момент дверь отворилась, и в библиотеку вошел Шэдуэлл, неся в руках зажженную свечу. Секретарь мгновенно сообразил, что произошло неладное, и успел подставить бегущему ногу. Тот растянулся на полу, и подоспевшие Генри и Дамиан схватили его с двух сторон. Они подтащили Хоппера к креслу, а Шэдуэлл обрывком веревки крепко связал ему руки. Хоппи, опомнившись, разразился грубой бранью и задергался, стараясь освободиться от пут. Его усилия были тщетны.

Генри пальцами поднял голову Лиса за подбородок и, глядя ему прямо в глаза, спросил с язвительной улыбкой:

– И где же Вы собирались продать этот документ? В Париже, да?

– Это не Ваше дело! – огрызнулся Хоппи.

– Что ж, если Вы не хотите отвечать на наши вопросы, мы постараемся сами внести во все ясность! – сказал Дамиан. – Вы были мне подозрительны с самой первой встречи в моем доме, и я обратился в полицию с запросом о Вашем досье. Первое донесение не содержало ничего интересного. Зато второе… Я узнал, что Ваш старший брат служил в английской армии. С некоторых пор у него начали водиться большие деньги, что никак не соответствовало скромному армейскому жалованью. Ваш брат однажды посвятил Вас в свою тайну. Он занимался шпионажем в пользу французов, продавая им разные секретные сведения. Не так ли, мистер Хоппер? – Дамиан сделал паузу и посмотрел на шпиона. Тот сидел, низко опустив голову. – Да, Ваш брат неплохо заработал и зажил на широкую ногу, пока его не разоблачили. Он был осужден за измену и шпионаж военным трибуналом, но ему удалось бежать. Он нашел убежище в Париже. Я ничего не упустил, мистер Хоппер? – Дамиан внимательно наблюдал за Хоппи.

– Мой брат мертв!

– Да, Дэниел Маунт Хоппер мертв, Лис – мертв! Его так называли французы, не правда ли? Вам нечем было оплачивать карточные долги, и после смерти брата Вы решили продолжить его дело. Одного не пойму, как Вам удалось наладить контакты с французами после ссылки Бонапарта на Святую Елену.

Хоппи молчал.

– Думаю, я смогу ответить на этот вопрос. Я тоже провел небольшое расследование, – вступил в разговор Генри. – И помог мне в этом деле один ярый сторонник партии Вигов, друг Дэниела Хоппера, который служил с ним в одном полку во время войны с Наполеоном.

Затем этот человек перешел на службу в военное Министерство, а сейчас работает у меня в Министерстве внутренних дел. Как Вы уже догадались, это не кто иной, как моя правая рука – мистер Шэдуэлл! – внезапно лорд Алленсон бросился к своему секретарю и, не дав тому опомниться, заломил ему руку за спину.

– Спасибо Вам, мистер Шэдуэлл, – Генри держал секретаря мертвой хваткой. – Вы лгали всем, выдавая себя за сторонника Тори и монархиста. Всегда такой скромный, спокойный, исполнительный, Вы усыпили бдительность всех окружающих Вас людей, и перед Вами открылись все двери, самые потайные! Сейчас Вы решили, что раз помогли нам схватить Хоппера, то останетесь вне подозрений, но тут Вы ошиблись. Вы рассчитывали на то, что мы довольствуемся поимкой этого подонка и решим, что он действовал самостоятельно. Не потому ли Вы и явились сюда ночью, чтобы разоблачить Хоппера и свалить на него всю вину? А может, Вы шли сюда, чтобы самому завладеть документами? – Дамиан помог Генри связать Шэдуэлла. Его посадили рядом с Хоппи. – Да, милая компания, – усмехнулся лорд Левингтон, глядя на них. – Думаю, мы славно потрудились этой ночью. Настоящая охота на лис! Кстати, сэр, – Дамиан ткнул носком сапога в колено Хоппи, – а что Вы искали, если не секрет, на моем столе в Ардмор Крест? Не надеялись ли Вы обнаружить там какие-либо компрометирующие меня документы?

Хоппи криво усмехнулся:

– У Вас очень хороший дом. Мне понравилась идея провести там лето. К тому же так близко пролив! Роджер рассказал, что Вы связаны с местными контрабандистами, и я понял, что у Вас обязательно должна находиться какая-либо секретная информация, которую можно продать за границу. Я же знал, что Вы не станете заниматься просто контрабандой, не тот Вы человек.

– Но Вы ничего не нашли там? – сказал Дамиан.

Хоппи снова усмехнулся.

– Я нашел только пустой саквояж в комнате мисс Брайели!

Разъяренный Генри подскочил к Хопперу и ударил его по лицу:

– Я отучу тебя ухмыляться, подлец! – И обратился к Дамиану: – Возьми своих людей, которых мы спрятали в саду. Этих двоих нужно посадить под замок, а завтра мы передадим их в руки правосудия. Думаю, это будет процесс года. – Генри повернулся к Шэдуэллу: – У меня нет слов, чтобы выразить свое отвращение. Вы подло обманули меня, воспользовавшись моим полным доверием к Вам. – С этими словами он влепил Шэдуэллу звонкую пощечину.

Дамиан вышел на террасу и негромко свистнул. Тут же из темноты появились вооруженные колами и дубинками люди. Они вошли в дом и молча выволокли шпионов.

– Пойду проверю, чтобы этих двоих хорошо заперли. Так будет спокойней, – сказал Генри и устало поморщился. – У меня были большие планы насчет Шэдуэлла. Мне очень нравился этот человек. Я так верил в его порядочность… Но, увы! Так ошибся!

* * *

Дамиан остался вдвоем с Жюстиной. Она вышла наконец из своего укрытия и, подойдя к лорду Левингтону, положила ему на плечо свою руку.

– Я удивляюсь Вашему спокойствию, мисс. Представляю, чего Вам стоило это спокойствие.

– Я была в шоке. Я никогда не думала…

– Никогда не знаешь наверное, что представляет из себя находящийся рядом человек! Это может быть профессиональный шпион, король или… влюбленный безумец, как я, например, – с этими словами Дамиан крепко обнял девушку. – Как хорошо, как приятно держать Вас в своих объятиях. Надеюсь, теперь Вы не станете звать на помощь, а то прибежит Генри и освободит Вас от меня!

– Я не закричу, – прошептала Жюстина, обвивая его шею руками. – Я хочу, чтобы Вы держали меня в объятиях долго, долго… всегда!

– Эта ночь похоронила все недоверие и недомолвки между нами? Да? – спросил Дамиан, заглядывая в глаза любимой.

– Да! – улыбнулась Жюстина.

– Я больше не отпущу Вас от себя. Теперь мы связаны навсегда! Да?

– Да, да, да! – девушка снова кивнула.

– Неужели Вы согласны стать моей женой?

И мне не надо становиться на колени, чтобы вымаливать Ваше согласие?

– Да, да, да! – снова и снова повторяла Жюстина. – Я хочу, чтобы наши чувства были такими же сильными, как у Генри с Норой.

Лорд закрыл глаза и прижался щекой ко лбу Жюстины.

– И пусть каждый день дарит нам счастье. Я люблю Вас, Жюстина, больше всего на свете.

– Я тоже люблю Вас, Дамиан. Я всегда любила Вас.

– Означает ли это, что я могу поехать в Бат и официально попросить у Ваших родителей руки их дочери?

– Да, и немедленно, иначе Генри вызовет Вас на дуэль, – девушка погрозила пальчиком. Дамиан рассмеялся. – Я не могу рисковать своей жизнью – ведь Генри отличный стрелок. – Он взял ее лицо в свои ладони. – Позвольте мне украсть один пьянящий поцелуй, пока нас никто здесь не обнаружил.

– Вам незачем воровать, – я полностью принадлежу Вам.

«Наконец-то я счастлива!» – подумала мисс Брайерли.


home | my bookshelf | | Охота на лис |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 5
Средний рейтинг 2.8 из 5



Оцените эту книгу