Book: Памела или награжденная добродетель



Сэмюэл Ричардсон

Памела, или награжденная добродетель. (Часть первая)


ПАМЕЛА,


или


НАГРАЖДЕННАЯ


ДОБРОДѢТЕЛЬ.


Аглинская нравоучительная повѣсть


Сочиненная Г. Рихордсономъ


Въ IV Частяхъ


Переведенная съ Французскаго языка.


Часть I.


съ дозволенія управы Благочинія.


Печатана


Въ САНКТПЕТЕРБУРГѢ


1787 года.


OCR Бычков М.Н.

#id104444_mailto:[email protected]


ПРЕДИСЛОВІЕ


французскаго переводчика


Не большое сіе Сочиненіе столь благосклонно въ Англіи было принято, что въ одинъ годъ онаго пять тисненій вышло. Оное доказываетъ, что издатель умѣлъ найти вкусъ общественной; однако же оно также какъ и прочія, было подвержено порицанію. Но гдѣ найти такое твореніе, которое бы не порицалось! Сидъ (* Г. де ла Бруера.) есть изъ лучшихъ Поемъ, какую только сочинить было возможно; не оставлено было безъ осужденія. Слѣдственно не должно казаться удивительнымъ, что и Памела была осуждаема. Однако я не стану сравнивать оную съ Сидовымъ порицаніемъ. Памелины Порицатели столь слабы и столь не справедливы, что не достойны и вниманія. Въ противномъ же случаѣ ежели найдутся такія, кои и достойны, то издатель самъ на оныя отвѣчать можетъ, когда заблаго разсудитъ.

Но оставя сіе, стану говорить о переводѣ моемъ: я старался здѣлать ево столь близкимъ, сколь возможно было, въ разсужденіи не сходности языковъ. Извѣстно, что Аглинской языкъ не столь ограниченъ какъ Французской; въ немъ бываютъ такія выраженія, кои во Французскомъ не позволяются. И легко бы можно было показать множество въ томъ примѣровъ, ежелибъ понадобилось. Сія то и была причина, которая принудила меня стараться изъяснить точной смыслъ Сочинителевъ, а не слѣдовать строгому наблюденію въ ево выраженіяхъ. Однако не надобно забыть и то, что большая часть его писемъ писаны шестьнадцатилѣтнею дѣвушкою, то и слѣдственно, чтобъ слогъ оныхъ отвѣчалъ и лѣтамъ ее и полу.

Уповательно, что мысли о человѣколюбіи, добродѣтели и Вѣрѣ, также какъ и о разныхъ Характерахъ искусно выведены въ подлинникѣ сего сочиненія причиною, что оно столь благосклонно было принято Агличанами, сіе то и обнадѣживаетъ меня ласкаться, что также и прочіе Иностранцы благосклонно и съ удовольствіемъ читать сей переводъ мой будутъ. Еще одно слово только скажу: сей переводъ произошелъ подъ руководствомъ Сочинителя которой здѣлалъ мнѣ одолженіе, снабдя не большимъ числомъ прибавленія и поправленія. А какъ желалъ я быть извѣстенъ о нравахъ тѣхъ, о которыхъ упоминается въ сей повѣсти, то Сочинитель былъ столь ко мнѣ снисходителенъ, что сообщилъ описаніе о нѣкоторыхъ особахъ, о коихъ онъ упоминаетъ въ послѣднемъ своемъ изданіи, чего не имѣется въ пяти первыхъ; ибо онъ тогда позабылъ о томъ вспомнить.


ПИСЬМО КЪ ИЗДАТЕЛЮ ПАМЕЛЫ.


Государь мой,

Посылаю къ вамъ рукопись Памелы, которую я читалъ съ несказаннымъ удовольствіемъ. Писана она въ пріятной простотѣ съ такою правдою, какой найти весьма рѣдко въ книгахъ сотворенныхъ для наученія и забавы. Она трогаетъ сердце и плѣняетъ разумъ, всѣ приключенія ее естественный и заставляютъ брать во всемъ участіе. Должности вообщежитіи показаны со всевозможною ясностію, слогъ соотвѣтствуетъ свойствамъ тѣхъ, кои выведены на зрѣлище сей повѣсти. Я слѣдовалъ въ степени сей Героини повсюду и бралъ совершенное во всѣхъ бѣдахъ ее участіе, крайне безпокоился, боясь ужасныхъ обстоятельствъ и худыхъ слѣдствій, отъ достохвальнаго ея супротивленія, во всѣ предпріятіи ея мысленно мѣшался, которые она ко убѣжанію своему устроевала, бывалъ много ею доволенъ, а иногда и сердился на нее, а особливо во время ее заключенія въ домѣ Лорда Б… Доволенъ былъ намѣреніемъ ея побѣга, по томъ опять сердился за то, что отъ страха всѣ тѣ достохвальные намѣренія ея изчезали; истинно сожалѣлъ о ея нещастіяхъ, такъ какъ о моихъ собственныхъ, видя какъ она въ своей надеждѣ обманывалась, и какъ всѣ ея предпріятія въ ничто обращались. Однимъ словомъ вся книга сія такъ чувствительна, что не возможно читать оную и не имѣть совершеннаго участія въ ея горестяхъ.

Она въ себѣ содержитъ тысячу изрядныхъ нравоученій, и своею добродѣтелію подаетъ примѣръ многимъ. Сія страдательница слѣдовала по стезямъ добродѣтели всюду, безъ гордости и упрямства. Она такъ вкоренена была въ ея сердце, что въ самыхъ ея горестяхъ, никогда съ нею разлучится не хотѣла, и никогда не помышляла о своей свободѣ, пожертвуя честолюбію бесцѣнное свое сокровище; и хотябы ни какимъ средствомъ, вольность получить было уже не возможно, она любя свою непорочность, среди самыхъ хитрыхъ подлоговъ и опасностей, заключила скорѣе погибнуть, нежели что противное цѣломудрію и поруганію достойное здѣлать. Я разсматривая сію книгу одно нахожу чрезвычайнымъ и могу сказать, что особливаго примѣчанія достойнымъ, которое всякаго во удивленіе привесть можетъ.

Здѣсь видна молодая и чрезвычайно пригожая дѣвушка, рожденная въ подлости и нищетѣ. Никово не имѣла ктобъ могъ ее защитить и подать помощь. Ни какихъ наукъ въ простомъ своемъ воспитаніи не знала, кромѣ собственныхъ примѣчаній, или отъ чтеніе малаго числа книгъ, въ бытность у ласковой и добродѣтельной госпожи своей, и привыкши уже въ роскошной жизни, хотѣла лутче съ великою радостію возвратится въ прежнюю нищету свою, нежели озлобить добродѣтель и съ нею разлучиться. Она презрѣла великое богатство, подвергла себя терпѣнію многихъ бѣдъ и напастей, и могла супротивлятся такому человѣку, котораго она и сама не ненавидѣла, но еще въ пользу его была и предваряема, почитая его достоинствы, а только не терпѣла страсть его. Она умѣла такъ хитро отвратить всѣ, предпринимаемые имъ намѣренія, и продерскіе ухищренія уничтоживъ, что онъ вмѣсто гонителя здѣлался сей бѣдной дѣвицѣ покровителемъ и защитникомъ, а наконецъ на ней и женился.

Во всѣ мои чувства вливалась сладость, когда я читалъ ея Письма, которые она писала во время своихъ несчастій. Всѣ ея разсужденія наполнены были пріятностію и осторожнымъ предпріятіемъ. Къ родителямъ своимъ писала откровенно и безо всякаго притворства, даже что и самомалѣйшія частицы, сокрытые въ ея сердцѣ были видимы.

Я не могу надивиться, для чего такъ долго размышляли напечатать сію нравоучительную книгу, которая въ своемъ родѣ не много подобныхъ имѣетъ, и которую желаю видѣть напечатанну, въ самой той простотѣ, въ какой написана. Она усладитъ читателей и понравится лутче, нежели всѣ тѣ, которые украшены витіеватымъ слогомъ, и которые похожи бываютъ на не хорошо написанную картину, покрытую завесомъ, или на прекрасную сшитую, одѣтую богатымъ платьемъ, изъ подъ котораго не видно искусства художника; по чемубъ и сія книга погружена была во глубину пышныхъ словъ и реченій высокопарныхъ; чрезъ чтобы и самое естественное изъясненіе въ празднословіе превратилось. И для того я думаю Памелу оставить лутче такъ, какъ она сама себя представляетъ, пускай ея реченія останутся такъ, какъ оныя есть безо всякаго украшеніе. Краснорѣчіе хотя и пріятно для читателя, но оно никогда не можетъ восхитить и тронуть сердце. Я восхищаюсь видя Памелу въ простой крестьянской одеждѣ, въ которой она тогда была какъ возвратится хотѣла къ своимъ родителямъ, оное платье болѣе прилично ея непорочности и пріятной простотѣ, нежели то, которое дарила ей покойная госпожа ее.

Однимъ словомъ сказать государь мой, книга сія для многихъ будетъ полезна, ибо многіе, и очень многіе люди, испорчены вредными и развращенными Твореніями, и я еще не читывалъ ни одного, дабы молодымъ мужескаго и женскаго пола особамъ, осмѣлился изъ оныхъ которое одобрить, и не могу обнадежить, что они найдутъ тамъ много такихъ примѣровъ, которымъ послѣдовать должно. Всѣ тѣ которые я читалъ, по большей части вредятъ здравому разсудку и поселяютъ въ сердца молодыхъ людей желаніе къ роскоши и любви.

Для самой ихъ пользы, я и совѣтую оную книгу на печатать. Она какъ забавлять такъ и научать ихъ можетъ. Они увидятъ сію Героиню почти не имѣющую примѣру, которая во всѣхъ своихъ несчастіяхъ, съ великимъ благоразуміемъ и осторожностію поступала, такъ, что на какія искушенія да и самые гоненіи не могли поколебать ея добродѣтель. Я думаю, что конечно всѣ дѣвицы ея состоянія, славному сему примѣру подражать не отрекутся, а при томъ и мущины; нѣсколько оправданія имѣть могутъ въ томъ, что хотя и называютъ ихъ хищниками чести и добродѣтели, но чрезъ сію книгу докажется, что и мущина удачи въ томъ никогда имѣть не могутъ, ежели строгое наблюденіе добродѣтели бываетъ.

И такъ государь мой, мнѣ кажется что сію книгу на печатать весьма будетъ полезно, и она думаю не долго будетъ сокровенна, ибо всякая фамилія, захочетъ въ своемъ домѣ имѣть Памелу, которая можетъ подавать чести и не поколебимой добродѣтели ясные примѣры. Будетъ исправлять заблуждающихъ въ безпорядочной жизни, и исцѣлять волнующіяся и утопающія во страстяхъ нравы, а можетъ быть Памела, заставитъ и во всей Англія, гдѣ она на свѣтъ появилась, молодыхъ дѣвушекъ послѣдовать осторожнымъ ея поступкамъ.


Вашъ вѣрной другъ

и покорной слуга.


ПАМЕЛА,


или


НАГРАЖДЕННАЯ ДОБРОДѢТЕЛЬ.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.


ПИСЬМО I.


Я имѣю вамъ сообщить великой печали причину, однако препровождаему нѣкоторымъ утѣшеніемъ, печаль та что моя любезная госпожа умерла въ той болѣзни, о которой я уже съ вами говорила: она насъ оставила всѣхъ въ грусти несказанной, для тово что была чрезвычайно милостива; ко всѣмъ своимъ служителямъ, я боялась когда вошла къ ней въ службу быть при ней спальницей, чтобъ безъ пристанища не остатся, не быть принужденной къ вамъ возвратится, которые себя съ великою нуждою содержать могутъ; въ бытность же мою у ней она по своей крайней ко мнѣ милости научила меня писать, шить, Ариѳметикѣ и другимъ знаніямъ изряднымъ надъ мѣру моево состоянія, и по тому не легко бы мнѣ было употребить себя въ такую работу, для которой я отъ васъ рождена, но когда моя безъ прикладная госпожа лежала на смертной своей постѣлѣ, и точно за часъ до исходу своего духа, Богъ, котораго мы уже довольно въ нуждахъ помощь и покровъ знаемъ, вразумилъ ей всѣхъ своихъ служителей поручить въ не оставленіе нашему молодому господину, и когда дошло говорить обо мнѣ я стояла подлѣ ее зголовья плача и рыдая, она сказала ему любезный мной сынъ. Остановилась и собрався потомъ съ силою говорила, не оставь бѣдной Памелы. И тѣ почти послѣдніе изъ устъ ея слова. Въ тотчасъ глаза мои залились слезами.Не удивляйтесь видя на письмѣ семъ тѣхъ горесныхъ слезъ капли.

Но что дѣлать, надобно Божіей волѣ исполнятца… Вотъ и причина моего утѣшенія въ томъ, что я не буду принуждена возвратится и чинить затрудненіе вамъ моимъ любезнымъ родителямъ для того, что господинъ нашъ сказалъ, я аасВ дѣвушки неоставлю, а твой, Памела! говорилъ взявши меня при всѣхъ за руку, ради матери моей я буду другъ вѣрной, ты будешь смотрѣть у меня за бѣльемъ, богъ воздай ему! и вы любезные родители молитесь Творцу нашему и Богу, да изліетъ на него источникъ святой своей благодати. Онъ всѣмъ своимъ служителямъ велѣлъ здѣлать печальное платье, и подарилъ жалованье годовое, мнѣ же ничево опредѣлено еще небыло, за тѣмъ, что покойная госпожа наша обѣщала наградить меня по моимъ услугамъ и поступкамъ, то онъ такъ же приказалъ и мнѣ сшить черное платье, а въ награжденіе далъ мнѣ изъ своихъ рукъ четыре Гинеи {* Аглинская золотая монета на Россійскія деньги, четыре рубли пятдесятъ копеекъ.} и нѣсколько денегъ серебреныхъ, которые въ кошелькѣ матери ево остались, тоже подтверждалъ что онъ меня не оставитъ и будетъ ко мнѣ ласковъ, зная, что я вѣрна была матерѣ его и прилѣжна. Тѣ четыре Гинеи я к вамъ посылаю, а меня благодать Вышняго не допуститъ терпѣть нужды. Вы можете заплатить долги ваши, а остатокъ употребить на свое нужды. Ежели я получу больше, то знаю, что моя есть должность всячески оказывать свою истинную благодарность, помогая вамъ въ нуждъ въ чемъ я всегда и буду старатся. Вы старались объ мнѣ тогда, когда я еще не въ состояніи была сама въ себѣ найти помочь, равно какъ во протчихъ вашихъ дѣтяхъ, что бы мы безъ того были? Послала къ вамъ деньги съ нашимъ человѣкомъ Иваномъ, только онъ про то не знаетъ, я ихъ завернула въ бумагу, чтобъ не стучали, въ коробочку положила гдѣ бывало госпожи нашей лѣкарство, берегитесь при немъ открыть.

Знаю дорогіе родители мои, что я вамъ не меньшн наношу печали, равномѣрно какъ и увеселеній, но неоставте въ молитвахъ свою Памелу, которая во всю свою жизнь будетъ


Ваша покорнѣйшая Дочь.


Въ сей часъ я испужалась несказанно, когда, вдругъ какъ я стала сіе письмо печатать въ спальнѣ покойной госпожи моей, вошолъ господинъ нашъ. Боже мой! какъ я устрашилась и хотѣла было поскорѣе письмо въ пазуху спрятать, но онъ видя меня трясущуюся, въ страхѣ, съ усмѣшкой спросилъ. Кому писала ты Памела? Я въ моемъ ужасъ отвѣчала ему торопяся, прошу прощенія государь мой! только къ отцу и матерѣ моимъ письмо написала; покажи мнѣ, говоритъ онъ, хорошоль ты писать научилась. О какъ много объялъ стыдъ меня въ безприкладномъ смятеніи, а онъ между тѣмъ взялъ изъ рукъ письмо, и читалъ съ конца до другова, а прочитая опять мнѣ отдалъ, не прогнѣвайся государь, я ему повторила, не знаю сама въ чемъ я извинялась? онъ всегда почиталъ своихъ родителей, такъ за чтожъ бы гнѣватся, что и я моихъ почитаю, такъ то и правда что онъ не осердился, взявъ меня за руку сказалъ, ты изрядная дѣвушка, очень хорошо Памела, что такъ учтиво поступаешъ съ родителями твоими, при ихъ старости, я за то не сержуся, будь вѣрна и прилѣжна исполнять свою должность; дѣла твои мнѣ пріятны, и притомъ еще сказалъ, куды Памела, ты хорошо пишешь и правописаніе уже нарочито знаешь. Вижу, что труды на учить тебя, покойной матери моей непропали, она всегда говорила, что ты читать любишь? Выбери себѣ изъ оставшихъ послѣ ея книгъ, которые угодны, и старайся знаніемъ украсить умъ твой, но при томъ убѣгай такихъ книгъ, которые умъ помрачаютъ, и тебѣ быть могутъ вредны. Во время всѣхъ его разговоровъ я только плакала, и поклонясь, будучи милостію его смущенна, думала что такова доброва человѣка другова нѣтъ на свѣтѣ. Вижу, что еще другое письмо изъ сей приписки можетъ быть долѣе перьваго, для того окончаю, напоминая еще, что буду во весь вѣкъ мой не премѣнна


Ваша покорнѣйшая Дочь,

Памела Андревсъ.




ПИСЬМО II.


отвѣтъ на перьвое


Моя драгая Памела,

Письмо твое совершенно намъ съ матерью твоею навело печаль, и нѣсколько утѣшенія; въ истинну тужимъ о смерти госпожи твоею, которая такъ много о тебѣ попеченія имѣла, стараясь изрядно воспитать и научить тебя, и вовсѣ четыре года дарила тебя платьемъ, бѣльемъ и другими вещами, такъ что и дворянкѣ носить не стыдно, но страхъ насъ беспокоитъ въ томъ наиболѣе, чтобъ ты видя себя теперь предъ прежнимъ столь счастливу, не была попользновенна на что нибудь безчестное и грѣшное въ свѣтѣ. Всѣ говорятъ, что ты велика стала и стройна, а нынѣ сказываютъ что ты и очень пригожа, а и въ правду ежелибъ ты не дочь моя была, я бы и самъ тебя похвалилъ когда тебя видѣлъ, тому назадъ месяцовъ шесть. Но что то все будетъ, ежели ты погибнешь и раззоришся безъ помощи? Безъ шутокъ любезное дитя, мы начинаемъ о тебѣ крушится? Подумай, что богатство на свѣтѣ, когда нарушится совѣсть, живучи бесчестно? Правда, что мы очень бѣдны, живемъ въ великой скудости, хотя прежъ сего живали и гораздо лутче, какъ ты сама знаешь, но лутче желаемъ ѣсть сухой хлѣбъ и пить воду изъ тово рва, которой я ископалъ своими руками, нежели жить раскошно въ довольствіи; купя сное непорочностью твоею.

Я не думаю, чтобъ господинъ твой имѣлъ такое злое намѣреніе, но онъ тебѣ давъ столько денегъ, говорилъ милостиво и хвалилъ тебя, а всево болѣе насъ мучатъ; о! вредные слова, будь вѣрна, исполняй свою должность, ты мнѣ будешь нравна, тѣ самые слова смертельно насъ огорчили.

Я говорилъ о томъ сосѣдкѣ нашей Мумфордъ, ты знаешъ, что сія честная вдова у господъ живала, та насъ порадовала не много, сказавъ, что такъ водитца въ знатныхъ домахъ, у нихъ, когда кто умретъ то людямъ даютъ деньги, а особливо ежели госпожа, то всѣ деньги, что у нее были въ кармане отдаютъ горнишной дѣвушкѣ и другимъ которые, вовремя болѣзни у постели сидѣли; да лихъ для чегобъ ему такъ быть ласкову. Для чегобъ ему бѣдную дѣвку дважды за руку держать? Такъ какъ ты писала! зачемъ бы ему читать твое письмо, и хвалить, что ты хорошо пишешь? Для чегобъ ему позволить тебѣ читать матери своей книги? ей! ей! любезное дитя! мы трясемся въ страхъ о тебѣ помышляя: а ты такъ очень милости ево кажешся рада и веселишся сладостнымъ ево рѣчамъ, (которые, я признаюсь, что тебѣ можно принять за милость ежели только отъ добраго сердца происходятъ); куда какъ мы боимся… Дорогая дочь моя, боимся говорю, чтобъ къ тебѣ чрезъ чуръ много лишней благодарности не явилось, и чтобъ ты ему отъ признанія не пожрала въ воздаяніе свою добродѣтель, сокровище такое, которое ни съ чемъ на свѣтѣ несравненно.

Хотя я къ тебѣ пишу письмо и велико, только и еще нѣчто прибавлю, что мы въ срединѣ живучи нищеты, всегда надежду нашу ка единаго Бога полагали; мы всегда чистоту хранили, и надѣемся чрезъ то благополучія достигнуть; толькобъ мы жили въ добродѣтели на свѣтѣ; хотя участь наша и зла въ здѣшней жизни, и ежели ты любезная дочь! свою не взлюбишъ непорочность, то не сносная печаль скоро взявъ насъ за сѣдые наши волосы, во влечетъ во гробъ меня и съ матерію твоею"

Ежели ты насъ любишь, и хочешь благословенія Божія и будущаго спасенія желаешь, мы тебѣ приказываемъ быть осторожной, и ежели примѣтишь, что хотя малое, предначинаютъ противное твоей добродѣтели, оставь все и скорѣе бѣги къ намъ, мы лутче тебя хотимъ видѣть въ лоскуткахъ и въ полѣ на работѣ, нежели слышать, что дочь наша за что нибудь суетное и временное предала добродѣтель.

Мы съ радостію пріемлемъ присланныя отъ тебя деньги, въ знакъ любви твоей и почтенія, и пока будемъ въ безпокойствѣ, никуда ихъ тратить не станемъ, чтобъ въ твоемъ бесчестьѣ не имѣть доли, мы завернули Гинеи въ трепицу и положили подъ притолоку да окнѣ, боясь, чтобъ ихъ не украли, и молясь о тебѣ Богу, посылаемъ свое благословеніе,


Твои безпокойные, но доброжелательные,

Отецъ и Мать.


Иванъ и Елисавета Андревсъ.


ПИСЬМО III.


Мой дорогой Родитель.

Признаюсь, что мнѣ ваше письмо великое навело безпокойство; и вмѣсто тово, что мое сердце прежде наполнено было благодарности, за милость моево господина; пронзилось страхомъ и недовѣркой, но еще льщу себя, что ничего не достойнаго своей славѣ не дѣлаетъ. Что ему прибыли погубить вѣчно бѣдную дѣвку? болѣе всево меня печалитъ то, что вы въ моей осторожности и добродѣтели кажетесь сумнительны, ахъ нѣтъ! любезные родители не бойтесь и вѣрте что во вѣкъ я ничево тово не здѣлаю, что можетъ сѣдыя ваши волосы во гробъ свести съ печалію. Тысячу разъ лутче захочу умереть, нежели что нибудь противное сдѣлать моей должности. Ахъ! будте въ томъ надежны и дайте съ той стороны непоколѣбимой покой вашему сердцу, нѣтъ ничего что я жила столько времяни въ довольствѣ и въ надмѣрномъ почтеніи моей природы, но могу съ радостію возвратится къ моей нищетѣ прежней, и въ худой одеждъ могу довольствоватся хлѣбомъ и водою, и скорѣе къ тому склонюся нежели захочу потерять честь и добрую славу, кто бы ни старался искушать, въ томъ будте надежны, и имѣйте мнѣніе полутче,


о вашей покорной Дочери до смерти.


Господинъ мой безъ премѣнно ко мнѣ ласковъ. До сего времени я ничего не вижу чтобъ меня устрашало. Госпожа Жервисъ наша смотрительница со мною весьма снисходительно поступаетъ, и всѣ протчіе служительницы ко мнѣ ласковы. Всеконечно уже невозможно чтобы они всѣ взяли противу меня намѣреніе злое; а думаю, что они кажутъ мнѣ только учтивость, я льщу себя всегда въ моей жизни имѣть такіе поступки; чтобъ честные люди никакой не имѣли причины меня возненавидѣть, и ни ктобъ не захотѣлъ учинить зло мнѣ. Нашъ Иванъ часто ходитъ въ вашу деревню, я ево упросила всегда заходить къ вамъ, для тово только чтобы вы чаще обо мнѣ увѣдомлены были словесно, или письменно, что болѣе я пишу, то болѣе и тверже становитца рука моя.


ПИСЬМО IV.


Дражайшая матушка.

Послѣднее письмо писано было къ батюшкѣ, въ отвѣтъ на ево письмо, севодни намѣрена къ вамъ писать, хотя тѣмъ и покажу вамъ, много пустова тщеславія. Надѣюсь, что гордость и роскошь никогда самой себя забыть не доведутъ, надобно признаться, что человѣкъ въ сердцѣ радъ когда ево хвалятъ и доволенъ. Знайте, что Милади Даверсъ (все равно хотя вамъ не сказывать, что то сестра нашего господина) цѣлой мѣсяцъ у насъ гостила, и старалась меня узнать особливо, совѣтуя мнѣ всегда быть осторожной, но милостиво мнѣ говорила, что я пригожа и что всѣ люди любятъ меня и хвалятъ, совѣтовала мнѣ никогда короткаго обхожденія не имѣть съ мущинами, а всегда ихъ почитать и удаляться, чрезъ то лутче привлечешь ихъ къ себѣ почтеніе.

А всего болѣе приключило мнѣ радость то, что мнѣ сказала госпожа Жервисъ; а я вамъ точно описываю. Господинъ нашъ и Милади Даверсъ обо мнѣ говорили, она ему сказала, что изо всѣхъ дѣвокъ, которыхъ она видала, я пригожее всѣхъ, и что мнѣ неприлично быть въ домѣ молодаго мущины, потому, что на комъ бы онъ ни женился, жена въ своемъ домѣ меня терпѣть не будетъ, Онъ напротиву увѣрялъ ея, что я уже хорошіе успѣхи въ наукахъ имѣю, и живу постоянно и осторожно, имѣю умъ не по моимъ лѣтамъ, и что весьма будетъ сожалительно ежели то, что меня славитъ, будетъ притчиною моего главнаго несчастія. Не лутче ли она сказала Памелѣ жить у меня? Съ радостію, отвѣчалъ господинъ мой, я очень доволенъ буду видѣть ее въ такомъ хорошемъ мѣстѣ и примѣнѣніи. Изрядно говорила сестра ему, я о томъ посовѣтую съ Милордомъ, и при томъ спросила какъ я стара? Госпожа Жервисъ сказала, что мнѣ въ Февралѣ мѣсяцѣ минуло пятнатцать лѣтъ. Ахъ! она подхватила, ежели етотъ звѣрокъ, [такъ она называла всѣхъ молодыхъ дѣвокъ] будетъ жить осторожно, то еще въ красотѣ и умѣ будетъ больше имѣть совершенства.

Теперь дорогіе мои родители хотя то все отъ меня и тщеславіе, но вы не ужъ ли не обрадуетесь со мною равно, узная что господинъ мой разлучается со мною, отпуская меня охотно, изъ своего дому? Сіе довольно доказываетъ, что онъ ничево со мною не думаетъ худова. Иванъ скоро торопитца ѣхать, и мнѣ нѣтъ болѣе времяни, какъ еще сказать вамъ, что я есмь и буду во всю жизнь мою.


Ваша осторожная и покорнѣйшая Дочь.


Нынѣ безъ всякой опасности, деньги можете употреблять на свои нужды.


ПИСЬМО V.


Иванъ намѣренъ ѣхать въ вашу деревню, я захотѣла писать къ вамъ, знаю что онъ вѣрно къ вамъ приноситъ мои письма, или какую посылку. Сказываетъ что онъ особливую чувствуетъ радость когда васъ видитъ и говоритъ съ вами, и всегда видя васъ толь совѣстныхъ и добродѣтельныхъ, почерпаетъ отъ васъ всегда что нибудь въ свою пользу. Тужитъ разсуждая о васъ, и винитъ счастье, что такіе добрые люди на свѣтѣ терпятъ нужду. Дивится, что вы любезный Отецъ умѣя хорошо писать и въ состояніи будучи показывать, имѣя школу принуждены были оставить и наживать хлѣбъ тяжкою работой, но я щастлива тѣмъ болѣе, что родилась отъ такихъ родителей добродѣтельныхъ, нежели бы была отъ какой знатной фамиліи, да не такова житья добраго.

Объ отъѣздѣ моемъ къ Милади Даверсъ ни чево не слышно, здѣсь я со всякимъ покоемъ, госпожа Жервисъ содержитъ меня и любитъ, какъ дочь свою родную, тото женщина благочестивая смотритъ за добромъ господскимъ, такъ какъ за своимъ собственнымъ, непрестанно мнѣ полезные твердитъ совѣты, могу сказать, что кромѣ васъ ни ково такъ какъ ея не люблю на свѣтѣ. Очень хорошей въ домѣ учредила порядокъ, и оной не нарушимо содержать знаетъ, и мы всѣ великое къ ней почтеніе имѣемъ, часто заставляетъ меня читать передъ собою, любитъ только одни полезные книги, всегда читаемъ когда одни съ нею остаемся, и кажется, что я въ тотъ часъ сижу съ вами. Въ одинъ день услышала она, что Гендрихъ нашъ лакей не весьма честной человѣкъ, не обыкновенно назвалъ меня какъ мнѣ послышалось моя дарагая Памела, и хотѣлъ поймавъ поцѣловать. Вы можете легко вздумать какъ зло я на нево осердилась, госпожа Жервисъ начала бранить ево не милосердо, и весьма на нево за то сердита, мнѣ же благодарила проговаривая, что очень мною довольна за то, что умѣю молодыхъ ребятъ своею тихостію и постоянствомъ принуждать отдавать должное почтеніе. Скажу правду, что я не спесива противу всякаго учтивства, только не могу терпѣть, когда холопи на меня ласково смотрятъ, и устремляя взоръ свой такъ, что будто хотятъ видѣть самую средину сердца, я же помилости госпожи Жервисъ всегда пью и ѣмъ съ нею за однимъ столомъ, и очень мало по тому мнѣ видѣтся съ ними есть время, я могу сказать, что мнѣ здѣсь не худо. Не всѣ правда они со мной поступать хотятъ безчинно, зная, что госпожа Жервисъ меня любитъ, боятся ее много, для тово, что она сама дворянка и несчастье принудило ее питатся, служа въ чужомъ домѣ.

Вижу, что письмо мое велико становится, люблю писать, только боюсь васъ утрудить, начиная писать, хотѣла токмо о томъ увѣдомитъ, что мнѣ нѣтъ нынѣ ни какой опасности жить здѣсь, истинно дивлюсь сама, что не разсудительно беспокоилась прежде напрасно, хотя и отъ васъ въ томъ предувѣщаніе было, сходное родительской любви вашей, и которое во мнѣ возвышаетъ къ вамъ почтеніе. Я надѣжна, что господинъ мой не захочетъ подлости мѣшать въ свои дѣла и тѣмъ себя обезчестить, причиня гибель бѣдной дѣвкѣ. Вы знаете что то помрачитъ ево добрую славу. Онъ можетъ жениться изъ лутчихъ фамилій здѣсь въ краю, гдѣбъ захотѣлъ выбрать невѣсту надѣюсь, не откажутъ. Севодня писать полно остаюсь.

Ваша покорная Дочь.


ПИСЬМО VI.


Мои дорогіе Родители!

Господинъ мой отъ того времени какъ я къ вамъ послѣднее письмо писала, очень много показалъ милости своей, подарилъ мнѣ изъ оставшихъ послѣ Матери своей вещей много, а именно: богатое платье, полдюжины рубашекъ, шесть платковъ тонкихъ, три передника камортъховыхъ, четыре полотна Голандскіе, платье сшито изъ бѣлова штофу, очень хорошо для меня и богато, ежели бы не боялась, тѣмъ ево прогнѣвать, я бы лутче продала платье, а деньги къ вамъ послала, гораздо бы то было мнѣ пріятнѣе.

Не испужайтесь вы съ нова, и не подумайте что онъ имѣлъ какое нибудь худое намѣреніе, нѣтъ я васъ увѣряю, госпожа Жервисъ при томъ была, какъ онъ мнѣ давалъ подарки, въ то же время онъ и ей множество подарилъ изъ платья, и просилъ, чтобы она въ память матери ево носила, которая ее много любила. А когда онъ отдавалъ всѣ тѣ вещи, то сказалъ вотъ тебѣ Памела, передѣлай платье чтобы было тебѣ въ пору, и когда пройдетъ троуръ, носи, поминая госпожу твою, спроси у госпожи Жервисъ, какъ она тебя любила, я желаю чтобы ты жила такъ постоянно и осторожно всегда, какъ нынѣ, то всѣ люди будутъ тебя любить.

Не могу сказать, какъ много я дивилась его милости, за которую благодарила сколько было можно, также и госпожѣ Жервисъ за то, что она свидѣтельствовала въ дѣлахъ моихъ добрыхъ, ему я говорила, что всячески буду старатся заслужить большую ево ко мнѣ милость.

Куда какъ пріятно въ свѣтѣ и славно людямъ добро дѣлать, одному только я тому завидую въ великихъ людяхъ, что они кому за хотятъ, добро могутъ дѣлать; а кто же, и не за хочетъ такіе дѣла дѣлать, которые славны и внутренне пріятны; я всегда почитала изряднымъ человѣкомъ нашева господина, такъ, какъ всѣ объ немъ толкуютъ, а когда онъ дарилъ насъ платьемъ, то такой видъ казалъ, пріятной и веселой, что онъ мнѣ ангеломъ показался.

При томъ спрашивалъ, чужаюсь ли я отъ всѣхъ молодыхъ робятъ въ домѣ, и говорилъ, что я очень хороша и по тому многіе будутъ подводить подлоги, и ежели оплошаю, могу пропасть во все, еще въ самыхъ красныхъ дняхъ моихъ; госпожа Жервисъ все доброе обо мнѣ говорила, и пользуясь симъ случаемъ разширяла обо мнѣ хвалы, я же льщусь притомъ, что она ничево лишнева не сказала, сверхъ тово чево я стараюсь быть достойно; еще увѣряю васъ, что по васъ ее первую любить буду на свѣтѣ.


Ваша всегда покорнѣйшая Дочь.


ПИСЬМО VII.


Мой любезный Батюшка.

Послѣ письма моево къ вамъ послѣднева, господинъ мой много мнѣ еще подарилъ вещей, меня въ кабинетъ покойной госпожи нашей, и выдвинувъ ящикъ, далъ мнѣ два убора на голову самой тонкова кружева изъ Фландрии, три пары шелковую башмаковъ изъ которыхъ двѣ еще почти не ношены. У госпожи моей ноги были очень малы. На третьи изрядные серебреныя пряжки, а оное все мнѣ очень въ пору, лентъ разныхъ и фонтанжей разноцвѣтных, четыре пары самыхъ тонкихъ бумажныхъ чулокъ, да трои шолковыхъ и двѣ юбки богатыхъ. Я смущенна была отъ радости духомъ, видя такъ много милости, и долго не могла промолвить, стыдилась принять за тѣмъ, что госпожи Жервисъ не было въ то время, ежелибы она была, то бы нѣтъ ничево, а принела думаю не весьма учтиво и пріятно для тово, что онъ усмѣхнувшись сказалъ, не стыдись Памела, развѣ ты думаешъ я не знаю что хорошинкіе дѣвочки чулками и башмаками щеголяютъ.

Сіи слова меня въ такое смятеніе привели, что я чуть съ ногъ не упала, вы легко повѣрите, что мнѣ на то нѣчево отвѣчать было, какъ дура заплакала, и поклонясь, вонъ пошла, застыдясь по самые уши, хотя ничево худова небыло въ словахъ ево, только я не знала, какъ разумѣть ихъ. Пришедъ объ ономъ сказала госпожѣ Жервисъ, но она мнѣ твердила, что Богъ вложилъ ему въ сердце желаніе мнѣ добро дѣлать, и что я должна умножить прилѣжность; а ей кажется что онъ для тово меня наряжаетъ, чтобъ лутче мнѣ показатся къ Милади Даверсъ.

Между тѣмъ ваши милостивые предъувещаніи мнѣ во умъ приходятъ, и они причиною, что я не такъ приняла ево подарки, какъ было бы должно, однако не думаю ничево въ томъ худова, илибъ какое было зло, подъ видомъ добра скрытно, какая ему прибыль будѣтъ? погубить бѣдную и простую дѣвку какова я, съ другой же стороны не долженъ ли онъ опасатся, что всѣ знатные дѣвицы ево зато возненавидятъ, и будутъ презирать. Но ежелибъ тотъ страхъ, которой вы мнѣ въ сердце вкореняли былъ для тово только, чтобъ ему не обесчестить себя, я бы не весьма беспокоится стала, а то знаю, что то для моей главной пользы, мнѣ боятся и не вѣрить должно, только вижу, что всѣ ево благодѣянія безпристрастны, и тѣмъ заключаю, что все въ нашу пользу. Боже помогай вамъ любезные родители, надѣюсь, что вы всегда своего благословенія изливаете источникъ на ту,которая вѣкъ будетъ.


Ваша покорнѣйшая Дочь.


ПИСЬМО VIII.


Моя драгая Памела.

Ни чево не могу болѣ какъ возобновить мое мнѣніе, о милости къ тебѣ молодова господина, и разговорахъ ево о чулкахъ съ башмаками, можетъ быть онъ ни какова худова въ томъ мнѣнія и не имѣетъ, но я думаю, что быть видь очень легко можетъ и что въ томъ за виситъ щастье временное и вѣчное любезной моей дочери, такъ не трудно страху потрясти во мнѣ всѣ члены, вооружай себя любезная дочь противлятся всему злу, которое притти можетъ, заключи скоряй потерять жизнь свою, нежели честь; хотя сіе подозрѣніе которое я тебя имѣть заставляю, и убавятъ веселіе твое и удовольствіе, получая знаки милости твоево господина, но какое то веселіе, которое тлѣнные вещи поселятъ въ сердце съ ущербомъ совѣсти.



Правда, что подарки, которые онъ тебѣ далъ, изрядны, но тѣмъ болѣ они подозрительны быть могутъ, ты же говоришь, что онъ тебѣ какъ ангелъ показался,я правильно боюсь, чтобъ тѣ подарки и его ласковость, не произвели на сердце твоемъ вреднаго дѣйствія, хотя ты совести и разсужденія по твоимъ летамъ очень много имѣешь, но какъ не боятся, когда я вспомню, какимъ искушеніемъ подвержена дѣвка пятнатцяти лѣтъ, живучи среди самыхъ роскошей, близъ молодова и легкормысленнова дворянина, на примѣръ ежели онъ такой, и можетъ властію принудитъ ко многому, будучи господиномъ.

Я тебѣ приказываю любезная дочь, ежели хочешь имѣть наше благословеніе,даромъ что мы нищи, быть осторожной: ибо отъ тово худова ничево не будетъ,и когда госпожа Жервисъ такая добродѣтельная женщина, мы съ матерью нѣсколько спокойны, и чаемъ, что ты ничево отъ нее скрывать не станешь, и будешь слѣдовать добрымъ ее совѣтамъ; а притомъ посылаемъ къ тебѣ наше благословеніе, обнадеживая, что мы больше себя о тебѣ просить будемъ Бога: остались.


Твои доброжелательные

Отецъ и Мать.

Бойся тому вѣрить когда говорятъ тебѣ, что ты очень пригожа, и невозгордись своею красотою, тогда уже никакой хвалы достойна не будешь; постоянство и добродѣтель одна только есть красота дѣвкѣ. Пожалуй не забывай Памела!


ПИСЬМО IX.


Любезные мои Отецъ и Мать.

Больше не возможно имѣть печали какъ я имѣю, будучи принуждена обьявить вамъ, что моя надежда перейти въ домъ Милади Даверсъ во все изчезла, она хотѣла, только господинъ мой не позволилъ, разсуждая, что племянники ее могутъ въ меня влюбится, и могутъ меня прельстить и что мать ево, любя меня, во особливое смотреніе ему поручила, то онъ за должность ставитъ, содержать меня въ своемъ домъ, и велѣлъ госпожъ Жервисъ меня хранить какъ дочь; госпожа Жервисъ сказала мнѣ, что Милади, только потреся головою сказала, ахъ братецъ, и замолчала. Вы же меня такъ уже сумнѣватся во всемъ научили, что мнѣ кажется, всякой часъ печальное предвѣщаніе, я еще о томъ госпожѣ Жервисъ ничево не упоминаю, не для тово, чтобъ я ей не вѣрила, но чтобы она меня не почла тщеславной, и самолюбивой, которая наполнясь хорошева о себѣ мнѣнія, не видитъ превеликова раздѣленія между собою и богатымъ дворяниномъ, однако она и сама нѣчто изъ словъ сказанныхъ отъ Милади размышляя старалась вы разумѣвать, для чево только покивая головою сказала: Ахъ братецъ и замолчала! надѣюсь что Творецъ человѣколюбивъ мнѣ подастъ свою всякую помощь въ той надеждѣ. Я бы никогда безпокоится не стала ежелибъ беспокойству можно было супротивлятся, а при томъ льщу себя, что мнѣ совершенной и причины нѣтъ. О всемъ же что со мною будетъ, къ вамъ писать буду чтобы вы непреставали давать мнѣ полезные наученія и молится.


О вашей печальной и беспокойной Памелѣ.


ПИСЬМО X.


Моя дарагая Мать.

Вы, и мой любезный Отецъ чаю уже въ страхѣ, не имѣя отъ меня нѣсколько недель писемъ, печальное приключеніе тому было притчиною, ныне оказалось ясно, что правильно сумнѣніе ваше въ наученіе мнѣ было. Ахъ любезная Мать! я несчастлива! и очень много несчастлива! но однако не во все пужайтесь, любя добродѣтель, Богъ сію любовь крѣпко вкоренилъ въ мое сердце.

Ахъ тотъ Ангелъ! тотъ учтивой дворянинъ и тихой благодѣтель вашей бѣдной Памелы! которой по прозбѣ матери своей, въ тотъ часъ, когда она разставалась съ своимъ духомъ, долженъ имѣть обо мнѣ попѣченіе, и боялся, что влюбится въ меня племянники сестры ево, и для того не отпустилъ меня къ ней, сей дворянинъ, хотя уже онъ не достоинъ онымъ назватся, дворянинъ говорю бесчестной,открылся своей служанкѣ, и кажетъ свой вредныя намѣренія; ни что мнѣ такъ въ свѣтѣ ужасно не кажется и мерско, я ее лѣнясь писала, какъ и какимъ лукавствомъ онъ открылъ свое злобное намѣреніе, но укралъ нѣкто письмо мое, и незнаю, гдѣ оно дѣвалось, думаю, что онъ ево похитилъ по ево чернодушію все станется отъ нево! когда уже онъ больше вреда мнѣ чинилъ въ своемъ предпріятіи, но что бы ни было, и что бы онъ съ нимъ ни началъ, вездѣ посрамленъ онымъ въ своихъ дѣлахъ явится, на противу же и въ моихъ поступкахъ не могу устыдится. Потому, что онъ и другіе увидятъ, что я заключила хранить мою непорочность, и славятся добротой родителей моихъ, хотя они и бѣдны.

При первомъ случаѣ обо всемъ васъ увѣдомлю, нынѣ много стерегутъ меня. Онъ говорилъ госпожъ Жервисъ, Памела всегда бумаги перебираетъ, вели ей, что нибудь другое дѣлать, отъ того времени я всегда бѣлье перебираю, а нынѣ шью камзолъ ему, но о несчастіе! бѣдное сердце хочетъ разорватся, когда вспомню, что въ награжденіе мнѣ вѣчной позоръ, и бѣду готовятъ, скоро обо всемъ васъ увѣдомлю, надѣюсь найтить письмо мое, а между тѣмъ.


Ваша печальная и убѣжденная Дочь.

Въ передъ буду въ письмахъ называть ево, онъ и ему, для тово что онъ о бесчестился въ умѣ своемъ.


ПИСЬМО XI.


Моя дарагая Мать.

Я не могла найтить моего письма, и для тово раскажу вамъ какъ можно въ рѣчахъ коротких.

Изрядно мнѣ было и спокойно нѣсколько времени, послѣ того письма, какъ я о удовольствіи моемъ писала къ вамъ въ послѣднемъ, потомъ показались мнѣ нѣсколько причинъ къ сумнѣнію, потому что онъ началъ на меня простирать взоры, которые ни чево доброва не значили, наконецъ пришолъ онъ ко мнѣ въ садъ, гдѣ я сидя въ бесѣдкѣ шила, госпожа Жервисъ только что меня оставила, и я хотѣла итьти за нею, но онъ сказалъ, постой Памела, не ходи, мнѣ съ тобою говорить нужда, ты все бѣгаешь, когда меня увидишь, власно, какъ бы чево боялась, вамъ можно легко узнать въ какомъ я была смятеніи, потомъ собрався со всѣми силами ему говорила, не прилично быть бѣдной вашей служанкѣ предъ вами, развѣ государь мой! что касается до услугъ по моей должности и чину, надѣюсь никогда не забыть почтенія, которымъ я должна вамъ"

Изрядно, отвѣчалъ онъ, должность твоя того требуетъ, я хочу, чтобъ ты выслушала, что я тебѣ говоришь намѣренъ, я не сказанно устыдилась и затреслась отъ страху, а особливо когда онъ меня взялъ за руку, видя, что ни кого близъ насъ не было.

Сестра моя, онъ говорить началъ, (казалась мнѣ, что былъ и самъ въ смятеніи) хотѣла тебя къ себѣ взять, но онабъ ни когда съ тобой тово благодѣянія не учинила, которымъ я тебя почтить намѣренъ, ежели ты будешь вѣрна и склонна; что ты думаешь? продолжалъ онъ рѣчь свою съ торопостію, не лутчель хочешь у меня жить, нежели у сестры моей? При томъ взоръ ево не сказаннымъ ужасомъ пронзилъ мою душу, взоръ я видѣла смятенный и заблужденный.

Какъ скоро я возмогла говорить ему; сказала, Государь! мой, позволитель мнѣ довесть себѣ, что вы не имѣете супруги, а уже годъ прошелъ послѣ смерти Матери вашей, я же желаю лутче итти въ домъ, и служить Милади Даверсъ, ежели вы позволите для тово, я хотѣла говорить… но онъ пресѣча рѣчь мою, сказалъ, куды ты еще глупа, и не разумѣешь своей пользы, я тебя здѣлаю любовицею изъ служанки, ежели только склонна будешь, и не станешь сама своему щастію противлятся, и тотчасъ обнявъ поцѣловалъ меня.

Узнайте теперь, что вся ево злость открылась, я затряслась въ страхъ, всѣ члены мои отнелись, ноги вдругъ подломились, видя себя въ рукахъ ево безъ помощи. Онъ поцѣловалъ съ горячностію раза два, или три, какъ я думая, ибо тогда я съ нуждой помнила, что я, и нечаянно вырвавшись изъ рукъ ево и хотѣла бѣжать изъ бесѣдки. Когда онъ подлость вмѣшиваетъ въ дѣла свои, и возводитъ подчиненнова своево, дая власть владѣть собою.

Хотя я въ саду не отлучалась далеко отъ дому бояся несчастія, вытирала глаза свои не ходя въ покои; а больше о томъ писать буду послѣ, молитесь любезные родители Богу и на меня не погвѣвайтесь, я еще не отстала сего дому, гдѣ прежде мое услажденіе и веселіе было, нынѣ же обратилось въ страхъ и мученіе, но принуждена окончать скорѣе.


Ваша покорнѣйшая и вѣрная Дочь.


ПИСЬМО XII.


Я буду продолжать мою печальную исторію, осуша глаза мои, начала думать что мнѣ дѣлать, вздумала оставить домъ ево, и бѣжать въ сосѣднюю деревню и тамъ ждать оказіи къ вамъ переѣхать, но не знаю пожитки мои взять, или оставить и ничего не брать съ собою кромѣ что на мнѣ, но вспомня, что до деревни полторы мили, а надобно итти дорогою окружною, но страхъ пройтить пужая, что на пути увидя меня въ хорошемъ платьѣ, могутъ злодѣи приключить такое же нещастіе, отъ котораго убѣжать стараюсь, по томъ вздумаю, что публикуютъ будто ушла я и покрала тамъ весьма не весело бы было, съ такой худой славой къ родителямъ моимъ возвратится, и такъ я желала быть на тотъ часъ въ моемъ прежнемъ платье, въ томъ одѣяніи простомъ и скудномъ, въ которое вы съ великимъ трудомъ нарядили меня, чтобъ могла войти въ службу, когда я еще была двенатцети лѣтъ во время моей милостивой госпожи покойной, иногда вздумаю сказать госпожѣ Жервисъ, и у нее просить совѣту, но запрещеніе ево, меня и отъ того удерживало, представляя мнѣ въ мысли, не равно онъ совершенно раскается въ позорныхъ дѣлахъ своихъ, и впередъ уже о томъ вспоминать не будетъ, къ томужъ госпожа Жервисъ въ помощи ево необходимую имѣла нужду для пропитанія, по не сщастливомъ моемъ приключеніи я не хотѣла что бы меня ради онъ осердился на нее, и лишилъ пропитанія, въ такой безъ конечной печали съ нова разсуждая, что дѣлать, я не знала на чѣмъ утвердится, въ шедъ въ свою спальню, сидѣла до самого вечера, прося извинить меня, что я къ ужину не буду. Госпожа Жервисъ вошедъ говорила, для чего Памела мнѣ безъ тебя ужинать? Я вижу ты печальна, скажи пожалуй мнѣ причину? Я просила ее, чтобъ она позволила мнѣ спать съ собою, сказывая, что я боюсь домовова, а надежна, что онъ такой добродѣтельной женѣ, какъ она, не чево здѣлать не смѣетъ.

Ета причина не можетъ быть правильна, она отвѣчала, для чево прежде ты не боялась домовова? Мнѣ то во умъ не пришло за ранѣе, однако нѣтъ ни чего, я тебѣ дозволяю, пойдемъ ужинать. Я просила ее меня оставить представляя, что отъ многова плача, глаза мои опухли, и по тому весь домъ примѣтить можетъ, а ей обѣщала сказать, когда спать ляжемъ. Она въ томъ дала мнѣ волю, и по ужинав спѣшила спать лечь сказавши всѣмъ, что ей одной неспится, и для тово меня беретъ съ собою въ спальню, чтобъ заставить читать книгу, знаю, говорила она, что Памела охотница читать.

Какъ скоро мы одни остались въ спальнѣ, я ей о всемъ бывшемъ сказала, думала, хотя мнѣ и запрещено сказывать, да когда и провѣдаютъ, что я ей сказала, худова не будетъ. Разсудилась мнѣ, что хранить такова роду тайну, стала не жалѣть въ то себя погружать, но лишится, и не имѣть полезныхъ ко отвращенію совѣтовъ, которые не обходимо надобны, въ такомъ случаѣ при томъ боялась и того, чтобъ не подумалъ, что мое молчаніе болѣе отъ того, что во мнѣ прискорбнаго чувствія злой ево обиды нѣту, и храня тайну, подамъ ему попользновенія болѣе къ тому поощрятся, былалъ мнѣ притчина открытся! любезная Мать моя.

Госпожа Жервисъ, не могла, слушая, пробыть безъ плача, мѣшая слезы свои съ моими, которые во все время, какъ я расказывала бѣдственное мое приключеніе, лилися; просила у нее совѣтовъ, показала ее батюшкины письма, въ которыхъ она похваляла справедливое наученіе любить добродѣтель, при томъ просила что бы я не оставляла своего мѣста, ты говорила она, такъ себя вела честно, то по сему и надѣянья раскаянія надобно отъ нево, въ дѣлахъ тѣхъ, которые со временемъ устыдятъ ево, и не допустить болѣя подумать; я боюсь всего болѣ красоты твоей, въ которую мущина какъ бы добродѣтеленъ нибылъ, не волею влюбится можетъ, сожалѣю, что не имѣю достатка, и не могу жить особливо, я бы тебя взяла и содержала у себя такъ, какъ дочь свою родную.

Вы сами мнѣ приказали слѣдовать ее совѣтамъ, и для того я осталась смотрѣть, что будетъ далѣ, ежели онъ самъ меня не выгонитъ изъ дому. Хотя вы въ перьвомъ письмѣ приказали убѣжать къ вамъ, ежели будетъ хотя малая притчина мнѣ ево боятса, но думаю любезные родители, что то не можетъ не послушаніемъ назватся, что я здѣсь осталась, уже бы я не могла ожидать отъ васъ благословенія ни добрыхъ успѣховъ въ моихъ предпріятіяхъ, ежели бы была вамъ не послушна.

Во все утро на другой день я была печална, и въ грусти сѣла писать мое къ вамъ большее ітсьмо, такъ какъ я уже сказала, онъ сіе увидя говорилъ госпожѣ Жервисъ, Памела бумагу только все мараетъ, ей бы лутче можно что нибудь дѣлать другое, когда я окончала письмо мое, то положила подъ столикъ, покойной госпожи моей, зная, что кромѣ его и насъ двухъ ни кто туда не ходитъ, но возвратясь печатать, уже не нашла ево тамъ гдѣ положила, а тово никто не видалъ, что бы господинъ нашъ въ ходилъ въ спалню, что меня очень съ нова безпокоило. Госпожа Жервисъ тоже думала, что и я, что онъ какимъ нибудь манеромъ унесъ письмо мое, изъ спальни, съ того время онъ сталъ печаленъ и сердитъ, и кажется равно меня, какъ и я ево убѣгаетъ, но я тому очень рада, госпожѣ Жервисъ приказалъ онъ сказать мнѣ, чтобы я не все время на письма употребляла. Сіе очень подло, отъ дворенина читать мои письма, и смотрѣть, что я дѣлаю. Довольно, что я въ должности моей не лѣнива, ему противно то, что было на писано не къ великой хвалѣ ево, такъ за чемъ подавалъ причину.

Но я болѣ стала спокойнѣе отъ тою время, какъ госпожа Жервисъ перевела меня въ свою спальню, не взирая, что страхъ моей опасной жизни, ево худое намѣреніе, и недовольствіе, всево тово, что бы я ни дѣлала, чинили торопливой.

Для чево я не жила въ прежней вашей хижинѣ, и не ходила въ старыхъ лоскутьяхъ, не была бы я подвержена злому искушенію, и не доводила бы противу себя во огорченіе людей многихъ, о какъ я въ то время была счастлива, нынѣ же очень бесчастна, сжальтесь, и молитесь Богу


О вашей печальной Памелѣ.


ПИСЬМО XIII.


Любезное Дитя!

Бѣды твои, и вредные искушеніи, скорбію презлою пронзаютъ наши сердца, непрестанно молимъ о тебѣ Бога, и хотимъ что бы ты тотъ домъ оставила и бѣжала отъ злова человѣка, ежели онъ воздвигнетъ свое гоненіе; должно бы тебѣ то здѣлать съ начала, ежели бы тебя неутверждали совѣты госпожи Жервисъ, до сихъ поръ мы не можемъ жаловаться о твоихъ поступкахъ, но только то смущаетъ насъ, что можетъ впередъ случится. Ахъ любезное дитя! искушенія въ свѣтѣ вредны и ужасны, но безъ тово мы себя сами не узнаемъ и не свѣдаемъ, что мы можемъ, и къ чему подвержены бываемъ.

Твои искушенія важны, ты брань имѣешь съ сильными людьми, тебѣ должно противлятся богатству, молодости и пріятности изрядного Кавалера, такъ какъ его люди почитаютъ на свѣтѣ, но какая будетъ тебѣ слава, ежели всѣхъ сильныхъ непріятелей отъ себя отгонишь, мы когда думаемъ о минувшихъ твоихъ поступкахъ и о полезномъ наученіи, данномъ тебѣ, отъ покойной госпожи твоей, то увѣряемъ себя, и радуемся, что ты научилась. Я больше презиралъ опасность, нежели бѣдность, и надѣемся, что Богъ подастъ тебѣ силу преодолѣть всѣ нападки, при томъ вѣдаемъ, что жизнь твоя нынѣ трудна по всегдашнимъ опасностямъ, которые къ тебѣ приходятъ, а при томъ ты можешь ли много на себя объ надѣется такъ какъ ты молода, а Демонъ можетъ ево вразумить на какой ни есть хитрой вымыслъ, прельститъ тебя, какъ то у господъ, не диковинка бываетъ. Я думаю, что тебѣ лутче возвратится къ намъ, и раздѣлить съ нами вашу бѣдвость, нежели жить въ довольствіи, которое можетъ нанесть гибель.

Богъ не оставитъ послать тебѣ лутчее мѣсто, и пока еще госпожа Жервисъ будетъ тебя держать у себя къ спальнѣ, и давать свои совѣты, мы нѣсколько спокойны, но вручая тебя Божію смотренію остались съ печалію.


Твои доброжелательные

Отецъ и Матъ.


ПИСЬМО XIV.


Мои дражайшіе Родители.

Мы жили очень весело съ госпожей Жервисъ недѣли съ двѣ, пока господинъ нашъ былъ въ другой деревнѣ, въ графствѣ Линколнъ, и у сестры своей; вчерась возвратился и пріѣхавши имѣлъ разговоры съ госпожею Жервисъ, а болѣ обо мнѣ говорилъ ей: ну госпожа Жервисъ, я знаю, что вы ласковы къ Памелѣ, и ей всякова дображелаете, скажите мнѣ, естли намъ въ ней какая нужда въ домѣ? Она мнѣ сказала, что сей вопросъ много удивилъ ее, но отвѣчала ему съ превеликою обо мнѣ хвалою увѣряя, что такъ добродѣтельной и прилѣжной, равной мнѣ не знаетъ, для чего онъ говорилъ упоминать добродѣтельна, развѣ была причина о томъ сумнѣватся, или кто нибудь искушалъ ее испытуя? Я удивляюсь государь мой, она ему отвѣчала, что вы мнѣ чините такіе вопросы, кто осмѣлится искушать ее въ такомъ порядочномъ, и строго управляемомъ домѣ, какъ вашъ, а особливо такова господина, которой любитъ честь и добродѣтель, и тѣмъ славится на свѣтѣ. Благодарствую госпожа Жервисъ, за ваше обо мнѣ доброе мнѣніе, однако скажите мнѣ, на примѣръ, ежели бы кто вознамѣрился искушать Памелу, откроетъ ли она то вамъ? Государь мой, отвѣчала ему госпожа Жервисъ, она еще въ своей непорочности, такую великую имѣетъ ко мнѣ довѣренность, что ежели бы то было, то надѣюсь, въ тотъ часъ придетъ открыть мнѣ, равно какъ бы родной своей матери. Непорочна онъ вскричалъ, и добродѣтельна очень! я вижу госпожа Жервисъ, что вы очень противъ меня въ справѣливости скупы, а ее почитаю, за весьма лукаву, и ежели бы у меня былъ въ домѣ молодой дворецкой, или какой человѣкъ почетной, давно бы уже она поставила сѣти, въ которые бы онъ ввалился, ежели бы только стоило трудовъ, и достоинъ бы ей мужемъ быть могъ. Ахъ государь мой! она отвѣчала; Памела еще очень молода, и не думаетъ о замужствѣ, я могу въ томъ поручиться. Вашъ дворецкой и казначей уже люди не молодые, и надѣюсь ни когда о томъ не думали. Вѣрю сказалъ хотя бы и молоды были, то надѣюсь, не были бы столь безъразсудны, что бы за хотѣли на такой женится дѣвкѣ, какъ она. Я вамъ скажу госпожа Жервисъ мое объ ней мнѣніе, вижу, что она у тебя въ милости, но не вѣрю что бы она не была лукава. Мнѣ не къ статѣ объ томъ съ вами спорить, государь мой, госпожа Жервисъ ему отвѣчала, но смѣю сказать, что ежели мущины ее оставятъ въ покоѣ, она съ своей стороны утруждать ихъ не будетъ. Развѣ вы знаете ково такихъ мущинъ, которые ее не хотятъ оставишь въ покоѣ? нѣтъ государь мой, она отвѣчала, да надѣюсь, что и она до тово недопустить, она съ такою осторожностію и тихостію поступаетъ, что всѣ мущины въ домѣ ее почитаютъ такъ, что хотя бы она была дворянка.

О! о! говорилъ онъ то-то и значитъ ее лукавство, позволте мнѣ сказать, что сія дѣвка наполнена тщеславія, самолюбія и гордости, или я очень обманулся, а можетъ быть и примѣръ могу найти показать вамъ. Статься можетъ государь мой, она отвѣчала, вы больше примѣтить можетѣ, нежели я простая и не догадливая баба, я ни чево въ ней кромѣ непорочности и добродѣтели не видала. Ну! на примѣръ подхватилъ онъ, ежели я вамъ докажу, что она очень смѣло о милости другихъ говорила, и по тщеславію прикладывала намѣреніямъ злобнымъ показаную ей иногда жалость и ласку, видя ее молодость и худую фартуну, и что она поносила такихъ, которыхъ имя ей со всякимъ почтеніемъ выговаривать должно; имѣя благодарность, что вамъ тогда, говорить! что мнѣ говорить она отвѣчала, я не знаю, что надобно будетъ, токмо могу быть увѣрена заранѣ, что Памела не можетъ быть такъ много не благодарна.

Изрядно, сказалъ онъ, полно говорить о дурѣ совѣтуйте ей дружески, чтобъ не брала большей смѣлости о показанныхъ ей милостяхъ, ежели здѣсь жить хочетъ, тобъ не обо всемъ писала, что дѣлается въ домѣ, а писала бъ только для тово, что можетъ придать ума ей, и натвердить руку. Она не такова, какъ вы думаете, и со временемъ сами въ томъ признаетесь конечно.

Кто видалъ сему подобное на свѣтѣ любезные мои родители, видно, что онъ отъ меня такому супротивленію быть не чаялъ, и сумнѣвается что я не все сказала госпожѣ Жервисъ; видножъ и то, что у нево письмо мое, и что то всево болѣ ево печалитъ, но я лутче хочу быть по мнѣнію ево лукавою и скрытною, нежели ему покорною, и хотя не вѣритъ, и презираетъ мою непорочность и добродѣтель, которые меня предъ нимъ прославляли, однако чаю онъ бы не такъ на меня сердитъ былъ, ежелибъ я меньше достойна была сихъ званій, тогдабъ мои дурные дѣла лутче были добродѣтели по ево злости; то-то самой злой человѣкъ, въ предь буду писать о всѣмъ и скоро, а теперь надобно окончать мое письмо и сказать, что я всегда буду.


Ваша покорнѣйшая Дочь.


ПИСЬМО XV.


Моя любезная Мать.

Я послѣднее мое письмо очень скоро окончала, боюсь чтобъ онъ не зашелъ, Какъ то прежде и было, но я спрятавъ письмо въ пазуху принялась за мою работу, и такъ имѣла мало лукавства которое онъ на меня взводилъ, что въ такомъ была смятеніи, какъ бы какую великую здѣлала продерзость.

Не вставай Памела, онъ вошедъ говорилъ мнѣ, не помѣшалъ ли я тебѣ работать, вы меня не поздравляете съ щастливымъ пріѣздомъ изъ графства Линколнъ, знать вы мнѣ не ради. Очень было бы сожалительно Государь мой, я ему отвѣчала, ежелибъ вамъ въ вашемъ домѣ люди не были ради.

Между тѣмъ я хотѣла вонъ вытти; не бѣгай онъ говорилъ, я тебѣ скажу слова два три. О, какъ сердце мое трѣпеталось! Ономедни сказалъ онъ: когда я тебѣ въ саду нѣкоторые милости своей показалъ знаки, и ты почла будто бы я хотѣлъ тебѣ зло приключить. Не запрещалъ ли чтобъ ты отнюдь ни кому о томъ не говорила? однако ты пренебрегая мою славу и свою пользу, повсюду разгласила. Государь мой, я ему отвѣчала мнѣ не съ кѣмъ почти о томъ и подумать. Почти, онъ подхватилъ рѣчь мою, безчинница ты уже умѣешь говорить двояко, что ето значитъ почти, я тебя спрашиваю не сказала ты госпожъ Жервисъ. Пожалуй Государь мой, я въ великомъ смятеніи ево просила, позволь, чтобъ я вонъ вышла, мнѣ не прилично съ вами спорить. Новые крючки, говорилъ онъ, въ чемъ спорить, развѣ ета споръ, чтобъ отвѣчать на мой вопросъ, которой очень вразумителенъ, отвѣчай мнѣ? Ахъ Государь мой! я ему говорила, сотвори милость, не принуждай меня болѣ, я могу еще забывъ себя не учтивостію васъ прогнѣвать.

Отвѣчай, онъ одно твердилъ? Не сказывалали ты госпожъ Жервисъ, тѣмъ болѣ огорчить меня можешь, ежели тотчасъ не будешь отвѣчать мнѣ.

Можетъ быть Государь мой я отвѣчала, таща мою руку которую онъ держалъ своею, отвѣтъ вамъ скажу непріятной, что такое? подхватилъ онъ, и изрядно Государь мой, для чево бы вамъ за то сердится, что я о вашихъ со мной поступкахъ госпожѣ Жервисъ, или кому другому сказала, ежелибъ бы худова намѣренія не имѣли.

Хорошо сказала, вскричалъ онъ, бѣдная простота и не порочность, такъ какъ госпожа Жервисъ тебя называетъ, такъ то ты надо мною шутишь, и смѣешь чинить мнѣ такіе вопросы, ахъ ты грубіянка злая! нѣтъ хочу что бы ты на мой вопросъ точно отвѣчала. Государь мой, говорю я ему, ни изъ чево на свѣтѣ не солгу, сказывала госпожъ Жервисъ, для тово, что мое сердце въ грусти разрывалось, и ни отъ каво облегченія въ моихъ печалехъ не чаяла имѣть, кромѣ же ни кому объ томъ сказать, я рта не розѣвала. Хорошо говорилъ онъ, есть еще загадка, рта не роззѣвала, скажи не писала ли къ кому? Какъ Государь, я ему ободрясь, сказала можноль какъ меня спрашивать, ежели бы вы не взяли письма, которое я писала къ отцу и къ матери, открывая имъ ваши поступки, и просила ихъ собѣту.

Долженъ ли я говорилъ онъ, терпѣть поношеніе въ моемъ домъ, на сторонъ и по всѣму свѣту, отъ такой безпутной какъ ты; нѣтъ Государь мой, я отвѣчала, на меня не сердитесь; я васъ не поносила, а писала правду. Ты еще шутить смѣешь негодная дѣвка, говорилъ онъ,я не люблю такихъ разговоровъ.

Государь мой, я ему отвѣчала, у ково бѣдной дѣвкѣ лутчѣ можно просить наставленія, какъ у отца и у матери, а ежели нѣтъ то у чесной женьщины, такъ, какъ госпожа Жервисъ, которая по человѣчеству своему и полу, должна дать доброй совѣтъ. Грубіянка, вскричалъ онъ топнувъ ногою, долголь мнѣ терпѣть разговоры отъ такой какъ ты; въ тотъ часъ упала я на колѣни, и въ слезахъ говорила, Бога ради, Государь мой сжалься видя мою бѣдность, въ разсужденіи тово что я не знаю доколѣ простиратся должно къ вамъ почтеніе, умилосердись, я ни чево такъ много, какъ добрую славу и добродѣтель почитать не умѣю, въ томъ только на свѣтѣ моя надежда, и хотя бѣдна и здѣсь безъ вѣрного живу друга, но всегда училась и стараюсь любить добродѣтель паче жизни. Ты много отвѣчалъ онъ, ворчишь о своей добродѣтели. Дура, знаешь ли что та самая добродѣтель принуждаетъ быть послушной, и имѣть благодарность къ своему господину. Совершенно, Государь мой, я отвѣчала не возможно мнѣ быть не послушной предъ вами, и не благодарной, ежели только ваши повелѣній собственной моей должности не вредны, которые всегда учреждать будутъ поступки мои въ свѣтѣ.

Казалось что слезы и слова мои привели ево въ жалость, вставъ вышелъ въ другую полату, оставя меня стоять на колѣняхъ, я покрывъ передникомъ лице мое приклонила голову къ стулу, не имѣя силы стоять прямо, и плакала горькими слезами.

Потомъ вошолъ онъ опять, но увы со злостію въ сердцѣ, и взявъ за руку говорилъ, встань Памела, ты сама себя не навидишь, дурачество твое будетъ причиною погибели твоей вѣчной, я тебѣ сказываю, я очень сердитъ на тебя за твою грубость, что ты осмѣлилась доправительницѣ моей сказывать и писать къ отцу твоему поношеніе, съ одново пустова твоево мнѣнія: сказавъ сіе взявъ силою посадилъ меня къ себѣ на колѣни; я обезпамятевъ въ страхѣ за кричала, такъ какъ читала за нѣсколько дней въ книгѣ,Ангелы Божіи, и всѣ силы Небесные, помогите мнѣ, и не допустите меня жить въ злой часъ на свѣтѣ, въ которой мою не порочность губить будутъ. Дурочка, говорилъ онъ, какъ ты потеряешь твою непорочность? Когда принуждена уступить силѣ, которой не можешь противится, упокойся, что бы не было, ты не потеряешь достоинства, а я буду поруганъ. Изрядная бы была матерія писать тебя въ Отцу твоему, и къ Матери, и расказывать госпожѣ Жервисъ.

По томъ поцѣловавъ меня въ губы и въ шею, говорилъ, никогда не бранили Лукрецію, для тово, что съ нею поступили нагло, я съ радостію хочу быть браненъ для тово, что и такъ отъ тебя поруганъ! Ахъ возможно и мнѣ себя въ невинности моей я отвѣчала, такою смертію какъ Лукреція оправдать, ежели такое же безчеловѣчіе со мною учинится. А! ха! ха! другъ мой говорилъ онъ! вижу, что ты много книгъ читала, пока что будетъ, а мы можемъ подать матерію, писать хорошій романъ. И въ тотъ часъ положилъ за пазуху мнѣ руку; презреніе предерзкихъ ево поступокъ, умножилось яростію, собравъ купно мои силы бросясь вырвалась изъ рукъ ево и побѣжала въ другую полату, по моему щастію подлѣ той еще въ другой полатѣ отворены были двери, я вскоча хлопнула дверми въ которыхъ ключей не было и онѣ сами заперлися крепко, а онъ у дверей остался только оторвалъ лоскутъ отъ моего платья.

Больше уже я ни чего не помню: а остатокъ узнала послѣ. Страхъ и смущеніи привели меня въ слабость, онъ сквозь замокъ увидѣлъ, что я упала посередь полаты и лежала безъ движенія, призвалъ госпожу Жервисъ и отъ бивъ съ нею двери вошли; кои часъ дождался что яначала приходить въ память, оставя госпожу Жервисъ, вонъ вышелъ, подтверждая ей, чтобъ она ни кому о томъ не сказывала; ласковая ко мнѣ Жервисъ думала, что больше со мной было несчастія, нежели какъ подлинно было плакала надо мною какъ мать родная! Два часа прошло, пока я пришла въ память, и только что поднялась я съ полу, онъ вошелъ въ полату, ужасъ обьялъ меня съ нова, обмерла я стоя, онъ увидя сіе вышелъ и стоялъ въ другой полатѣ, бояся, чтобъ не зашель кто, и чрезъ то не былибъ безчессныя намѣренія ево явны.

Госпожа Жервисъ давала мнѣ разные спирты нюхать, и растѣгнувъ меня посадила въ стулъ, онъ кликнулъ ее къ себѣ, и спросилъ какова Памела? Я отъ роду не видалъ такой дуры, ни ясно ей не здѣлалъ, и ни чемъ не стращалъ, чево испужалась, сама не знаетъ. Госпожа Жервисъ въ слезахъ не могла промолвить ни одного слова; я чаю, онъ продолжалъ рѣчь свою, она тебѣ сказала, что я съ нею немножко поигралъ въ саду онамедни, и хотя какъ тогда такъ и севодня ни чево худова не было въ моей мысли, въ чемъ я васъ увѣряю, однако прошу ни кому не сказывать и не упоминать моево имени.

Для Бога Государь мой, она ему говорила, но онъ не слушая ни чево сказалъ для самой себя госпожа Жервисъ ни кому не сказывай, я ей ни чево худова не здѣлалъ, и не хочу чтобъ такая болтунья жила въ моемъ домѣ: ибо она такъ часто приходитъ въ слабость, и притворятся умѣетъ.

Приведи ее завтре въ кабинетъ матери моей, ты увидишь сама наши поступки, сказавъ сіе, и въ великомъ сердцѣ идучи вонъ, приказалъ заложить карету, и поѣхалъ въ гости. Когда госпожа Жервисъ ко мнѣ возвратилась, я ей все расказала, и объявила, что болѣ не хочу жить въ домѣ, и когда она мнѣ сказала, что и онъ меня болѣ держать не намѣренъ, я была рада, льстяся покоемъ, при томъ она всѣ слова ево мнѣ расказала, да и сама начинаетъ уже боятся, только очень ей не мило,что я не хочу жить болѣ въ ихъ домъ, но ни за чтожъ въ свѣтѣ и погибели моей не пожелаетъ, конечно говорила она, нынѣ онъ не имѣетъ добрыхъ намѣреній, но можетъ быть, видя такъ упорну все оставитъ, завтра я узнаю, побывая на судѣ передъ судіею не праведнымъ, я узнаю, что мнѣ надобно будетъ дѣлать.

Несказанно боюсь завтрешняго съ нимъ свиданія, но будте увѣрены, любезныя родители о постоянствѣ и непремѣнной твердости,


Вашей покорнѣйшей Дочери.


ПИСЬМО XVI.


Мои любезныя Родители.

3наю, что вы нетерпѣливо ожидаете отъ меня писемъ, и для тово пишу къ вамъ, какъ скоро стало мнѣ возможно.

Легко можете себѣ представить, къ какомъ беспокойствѣ я препроводила время до назначеннаго часу, что ближе подходилъ онъ, то болѣ страхъ терзалъ духъ мой, иногда чувствовала смѣлость пребезмѣрну, иногда скоро въ печаль и робость впадала, покудова онъ обѣдалъ, я ни пила ни ѣла, и глаза отъ непрестаннаго плача, всѣ покраснѣли, и по томъ пошедъ въ кабинетъ, которой нынѣ такъ много не навижу, какъ прежде милъ былъ.

Не боитцаль и ваше сердце обо мнѣ помышляя, истинно мое тогда трепетало, такъ какъ птичка поймана и въ первой разъ посажена въ клѣтку. О Памела! сама себѣ говорила, какая ты дура, чево боишся, ни какой вины не зная, и будучи не винна, страшишся, стать предъ судіею пристрастнымъ, ежелибъ была виновата,то какъ предстать бы было предъ судію нелицемѣрнаго. Осмѣлься Памела, ты знаешь что изъ сево и хуже съ тобою быть можетъ. Какое безчестье предпочесть тебѣ бѣдность и добродѣтель?

Сама себя къ безстрашію я такъ хотя и поощряла, но сердце не хотѣло тому повиноватся, духъ мой былъ смущаемъ страхомъ, чуть гдѣ кто шевельнется, кажется меня зовутъ къ отвѣту, часа того весьма я боялась, но потомъ и желала, что бы уже онъ прошелъ.

Господинъ нашъ позвонилъ въ кабинетѣ, страшнѣе мнѣ звонъ тотъ послышался и ужасней нежелибъ на мое погребеніе зазвонили. {* Въ Англіи при погребеніи каждаго умершаго звонятъ.} Госпожа Жервисъ, въ страхъ къ нему заглянула, гдѣ Памела? онъ сказалъ ей, приведи сюда и сама приди съ нею; она возвратясь взела меня, ноги мои хотя затряслись, но спѣшно туда итти хотѣли, а сердце мое полѣтело къ вамъ, любезные Родители желая равную имѣть съ вами въ жизни долю.

Какъ можно злымъ имѣть такую крѣпость и безстрашіе, что со всѣми не потребными своими дѣлами не боятся, вездѣ показатся, когда не повинные трясутся въ страхѣ, взоръ ево суровой прогналъ всю мою смѣлость, которую я збирала въ мысляхъ, сама себѣ говорила, Боже, дай мнѣ силу стать предъ моимъ злобнымъ господиномъ, усмири ево, или укрѣпи меня.

Поди дура увидя онъ меня сказалъ, взявъ очень крѣпко за руку, справедливо тебѣ стыдится должно, понося меня всюду и ругая; изрядно думала я, въ себѣ, мнѣ, или тебѣ стыдится должно, Богъ разсудитъ насъ. Госпожа Жервисъ, говорилъ онъ ей вы здѣсь сяттѣ, а она пусть стоитъ, коли хочетъ. Когда вы видѣли ету дѣвку въ томъ состояніи, какъ вы ее нашли, не думалиль вы что я подалъ ей къ тому такую притчину какой не льзя вреднѣе быть какъ она говоритъ? Скажите мнѣ? Можетель вы быть другова мнѣнія. Конечно она отвѣчала, а сперьва тово боялась Сказывалаль она тебѣ что я ей здѣлалъ? Чтобъ стоило произвесть такой шумъ въ домѣ, чрезъ которой я бы могъ вредъ имѣть моей славѣ, и какъ вы такъ и всѣ мои служители, умалилибъ конечно должное ко мнѣ почтеніе, раскажите мнѣ что она вамъ сказала?

Суровой видъ ево испужалъ ее много, но ободрясь отвѣчала ему, она мнѣ сказывала что вы посадя на колени къ себѣ ее цѣловали, а болѣ я ни чево отъ ее не слыхала. Въ тотъ часъ появилась во мнѣ смѣлость, мнѣ кажется госпожа Жервисъ говорила я, уже довольно тово было чевобъ я должнабыла боятся, когда господинъ вступаетъ въ такіе поступки съ самой бѣдной служанкой, и что изъ тово послѣдовать можетъ какъ вы уже Государь мой весьма ясно намѣреніи свои сказали говоря мнѣ о Лукреціиномъ концѣ несчастливомъ, вы больше сказали нежели бы должно господину съ своею рабою, или бы хотя и съ своей равной, я не могу тово терпѣть, и въ тотъ самой часъ покатились слезы изъ глазъ моихъ ручьями, и тяжкія вздохи пересѣкли рѣчь мою.

Госпожа Жервисъ стала извинять меня и просила чтобъ онъ зжалился надъ бѣдной дѣвкой которая такъ много любитъ свою славу.

Я ее въ томъ похваляю, онъ отвѣчалъ ей, а что она пригожа, то и въ глаза говорю ей, и чаю быть покорной надѣясь что нестанетъ уничтожая презирать мою благосклонность, я не навижу желаніе къ чему ни будь ее принуждать силой, и самъ себя знаю что мнѣ пристойно; признаюсь, что я себя много унизилъ здѣлая знакомство съ такой дѣвкой какъ она, думаю что ей въ томъ не можетъ быть нещастія, и что она сама меня на то поощряла, для тово и играть съ нею сталъ не къ стати, нынѣ шутки мои далѣе простиратся не будутъ. Какая подлость любезная Мать отъ умнова человока! вы видите какъ умъ бываетъ въ смятеніи, ежели онъ худые намѣрени защищать принужденъ и свои продерзости обращать въ правость, я почитаю что непорочность много предпочтенна быть должна уму, и самой премудрости, въ дѣлахъ заблуждшихъ.

По томъ я ему сказала, вамъ вольно Государь мой всѣ ваши поступки называть шуткой и игрою, но только такимъ манеромъ играть господину съ своей служанкой весьма не пристойно, зная, безъ мѣрное разстояніе между собою и ею. Слышитель госпожа Жервисъ бездѣлницы сей глупость всегда та она со мной такъ разговариваетъ, и тѣмъ принуждаетъ меня съ собой поступать сурово.

Памела, говорила мнѣ госпожа Жервисъ, будь вѣжлива предъ господиномъ, и не забывай почтенія, которымъ ты должна ему, ты видишь, что онъ изволитъ издѣватся. Ахъ госпожа Жервисъ! я ей отвѣчала, не сообщайся къ нему бранить меня, очень трудно сохранять почтеніе противъ самова знатнова мущины, когда онъ самъ себя забудетъ противъ своей служанки. Вотъ еще ето въ прибавокъ говорилъ онъ, я думаю что вы никогда не слыхали такого отъ нее сумовбродства.

Государь мой, добродѣтельная Жервисъ сказала, сжался и прости ее бѣдную. въ разсужденіи ее робячества, добродѣтель ей всево миляе, и я осмѣлюсь въ томъ поручится,что она никогда невѣжлива предъ вами не будетъ, ежели вы оставите стращать ее и беспокоить, довольно вамъ видно уже было, какъ много страхъ пронзилъ ее сердце, она тѣмъ не виновата, хотя вы и ни какова ей зла приключить не хотѣли, но одинъ ужасъ уморить ее можетъ. Съ великимъ трудомъ я насилу могла ее привести въ память. Какая притворщица, сказалъ онъ! всѣ уже женскія лукавства знаетъ, они видно съ нею родились. Я вамъ объ ней сказывалъ, только вы ее узнать не хотите; но не то принудило меня передъ себя призвать васъ съ нею, вижу и не имѣю причины боятся, что моя слава можетъ отъ глупости и вранья сей дѣвки претерпѣть много, она вамъ уже о всемъ сказала, и можетъ быть болѣе не правды, а чаю что также къ Отцу своему и Матери писала: ибо не льщу о томъ сумнѣватся по тому, что она каждой часъ сидя пишетъ, такъ же статся и то можетъ, что многимъ другимъ писала, представляя себя вездѣ какъ утренняя заря безъ тучи, и отъ меня за всѣ милости и благодѣянія, какъ отъ дьявола убѣгаетъ. Я тогда сама себѣ подумала, куда какъ мущины не разсудливы и не одумавшись часто сами себя признаваютъ чему достойны. Не могу я, продолжалъ онъ всево тово терпѣть, я хочу возвратить ее въ ту же бѣдность, изъ которой она извлечена была Бога ради, но чтобъ она боялась вышедъ изъ дому про меня болтать, ругаясь мною.

Сіе намѣреніе обрадовало духъ мой, и я вдругъ бросилась къ ногамъ ево, буди благословенъ Государь мой, говоря ему за тѣ добрые и полезные мнѣ намѣренія, нынѣ я буду щастлива, позвольте мнѣ благодарить вамъ за всѣ ваши ко мнѣ милости, и покойной матери вашей, отъ которой я много нужнова и полезнаго научилась, я нынѣ за буду всѣ ваши обиды и вездѣ имя ваше упоминать буду съ истинною благодарностію и почтеніемъ. Богъ всемогущій благословитъ васъ во вѣки.

По томъ вставъ, обьята будучи другимъ чувствомъ нежели какъ къ нему, вышла, а вышедъ начела писать къ вамъ, что все щастливо окончалось.

Теперь любезныя родители скоро ожидайте бѣдную вашу Дочь, возвращену къ вамъ съ сердцемъ наполненнымъ радостію и почтеніемъ, вѣрте что я съ вами буду щастлива, такъ какъ бы гдѣ нибудь мнѣ было быть возможно, спать буду въ чердакѣ, какъ и прежде. Прикажите мою маленькую постѣлю приготовить, у меня есть не много денегъ, можно будетъ купить платье пристойное моему состоянію, а не такое, что я здѣсь носила. Просить буду Мумфорду, что бы она мнѣ находила что шить, не бойтесь, чтобы я васъ утруждала ежели только дастъ Богъ здоровье, надѣюсь что онъ меня для васъ не оставитъ, видя что вы во всѣхъ случаяхъ правду и добродѣтель любите, да и люди всѣ васъ за то похваляютъ, я надѣюсь что господинъ мой позволитъ госпожѣ Жервисъ какой нибудь мнѣ дать видъ, что бы люди не думали что я за какое нибудь худое дѣло отъ нево выгнана изъ дому.

И такъ любезныя родители, ежели можете для меня быть благосклонны, такъ какъ на себя имѣйте надежду, я прошу Бога, и просить буду о моемъ господинѣ, и госпожѣ Жервисъ. Добра ночь, уже позно, скоро меня спать кликнутъ.


Ваша покорная Дочь.


Можетъ быть, я не буду нынѣшнюю недѣлю для тово, что надобно все бѣлье собрать, и отъ дать съ рукъ на руки другой, и все что у меня такъ какъ у спалницы прежде было на рукахъ, отъ пишите ко мнѣ ежели возможно, будете ли вы мнѣ ради, и пришлите съ Иваномъ, онъ ѣдучи назадъ къ вамъ заѣдетъ, а при томъ не сказывайте ему, что я отъ хожу изъ дому всѣ скажутъ что я не молчалива.


ПИСЬМО XVII.


Моя дарагая Дочь.

Добро пожаловать, добро пожаловать, тысячу разъ скажу добро пожаловать для тово, что ты къ намъ въ своей непорочности щастлива возвращаешся, ты при старости нашей будешь помога и утѣшеніе, ни кто не можетъ тебѣ дашь то, что мы желаемъ, однако не сумнѣвайся въ томъ, что не пріятна намъ жизнь будетъ съ тобою, я надѣюсь что мы часъ отъ часу будемъ помалу наживатся, я прилѣжно работать, мать прясть, а ты шить; а все въ одинъ домъ что нибудь да прибудетъ, только та бѣда, что Мать твоя худо видитъ, я слава Богу крѣпокъ и силенъ, и всегда такъ могу работать какъ и прежде.

О дорогая Дочь! Я думаю твоя добродѣтель укрѣпитъ мою силу, и придастъ мнѣ здравія, всѣ ты искушеніи и гоненіи свои сокрушила Божіимъ благословеніемъ. Постой, я вспомнилъ о четырехъ Гинеяхъ, мнѣ кажется что должно тебѣ отдать ихъ твоему господину? Только я ихъ почалъ, увы! осталось ихъ только три, однакожъ какъ нибудь исправлюсь, одну часть возьму на щотъ своего жалованья, другую у госпожи Мумфортъ займу, я отдамъ какъ за ѣдетъ Иванъ, что бы тебѣ взявъ ихъ отдать было можно.

Хотѣлъ бы я знать, когда ты къ намъ будешь. Мнѣ кажется, Иванъ доброй дѣтина, можнобъ ему тебя проводить, ежели господинъ не запретитъ.

Когда бы знали въ которой день поѣдешь, Мать бы твоя пошла пять миль тебѣ навстрѣчу, а ябъ десять, или сколько день позволитъ, надѣюсь на день меня отъ пустятъ, мы тебя у видя обрадуемся болѣе нежели въ тотъ день когда ты родилася, или такъ сказать, съ такою радостію тебя примемъ какой во вѣсь вѣкъ нашъ не бывало.

И такъ Боже благослови тебя до счастливаго свиданія, мать тоже подтверждаетъ и остались.


Твои ласковые Родители.


ПИСЬМО XVIII.


Мои дарагіе Родители.

Много благодарствую за показанную вашу ко мнѣ въ послѣднемъ письмѣ милость,стараюсь какъ можно скорѣе окончать дѣла, чтобъ возвратится къ прежней моей долѣ, все премѣнилось отъ того время, какъ господинъ мой меня отпустилъ, я найду васъ съ добродѣтелью и моей непорочностію, какое то будетъ веселье! много несравненно съ тѣмъ, котороебъ я имѣла ежелибъ во грѣхъ къ вамъ появилась. Время мое писать скоро пройдетъ, поспѣшаю для тово о всемъ къ вамъ на писать, что послѣ письма моево было со мною.

Дивилась я, что госпожа Жервисъ не призвала меня ужинать, и боялась, что она не сердиталь, не терпѣливо ждала ее въ спальню, когда она вошла, то мнѣ нѣсколько сердитою показалась. О моя дорогая госпожа Жервисъ я ей говорила, какъ я рада что вы возвратились, и не думаю, чтобъ вы на меня были сердиты. Она сказала что много сожалѣетъ о томъ, что такъ далеко простиралась причина моихъ разговоровъ, о чемъ она и послѣ меня принуждена была съ господиномъ нашимъ говорить много, и сказывала, что онъ сжалился какъ я вонъ вышла, слыша слова мои и прозьбу на колѣняхъ къ вамъ возвратится, также и желаніе всякова добра ево оставляя. Говорилъ, что онъ обо мнѣ разсудить не умѣетъ, и что я ему весьма странна кажусь. Ушлаль она? Я, было еще хотѣлъ ей сказать нѣчто, только она такъ странно говорила, что я не могъ пришедъ во удивленіе удержать ее. Госпожа Жервисъ спросила, не прикажетъ ли онъ вернуть меня; кликни отвѣчалъ, а потомъ, не замай пусть идетъ, для нее то и для меня лутче что бы она вышла изъ дому, я уже съ нею простился, и не знаю кто ее научилъ говорить такъ? Въ жизни моей еще не видывалъ такой упорной дѣвки. При томъ госпожа Жервисъ мнѣ сказала, что ей запрещено все мнѣ расказывать, увѣряя меня, что онъ болѣе искушать меня не будетъ, и для тово разсуждаетъ, можно еще жить у нево въ домѣ, ежели я только о томъ просить буду, однако подлинно позволитъ ли онъ она и сама не знаетъ чтобъ я осталась. Госпожа Жервисъ я ей отвѣчала, изрядные вѣдомости, ни чево не желаю такъ много какъ въ мою прежную нищету возвратится, тамъ я не буду столько печали имѣть и страха какъ здѣсь по смерти уже госпожи нашей имѣла.

Госпожа Жервисъ, сія дражайшая пріятельница заплакала! изрядно свѣтъ мой Памела она говорила, не думаю чтобъ я тебѣ столь мало оказала дружбы, что ты съ великою радостію меня оставляешь, я не имѣла дѣтѣй, которые бъ мнѣ тебя миляе были, будь въ томъ уверена безъ сумнѣнія.

Я залилась слезами, видя коль дружба ее справедлива, и самая правда, что я многіе видѣла уже той знаки, что мнѣ дѣлать моя дарагая госпожа Жервисъ? послѣ родителей моихъ васъ перьвую люблю и почитаю больше всѣхъ на свѣтѣ, большая моя печаль выходя изъ вашева дому та, что съ вами разлучуся; а ежели остатся, знаю что гибѣль моя не избѣжна послѣ бывшихъ нападковъ и угроженій, въ послѣднемъ ево продерскомъ предпріятіи онъ уподоблялся злому хищнику безъ страху говорилъ ругаясь, что мы хорошую дадимъ матерію писать скаску. Могуль я жить здѣсь безопасно, уже два раза онъ забывалъ честь, не должноль мнѣ отъ третьяго нападку укрыватся, боясь, чтобъ онъ лутчихъ мѣръ не вздумалъ, что бѣдная дѣвка не станетъ такъ много противлятся своему господину; а ежели я сама останусь, не подамъ ли тѣмъ ему причину, въ бесчестныхъ ево намѢѣреніяхъ принять поползновеніе, и нѣсколько тѣмъ находить въ продерзскихъ дѣлахъ своихъ оправданія. Мнѣ кажется когда къ дѣвкѣ станетъ приступать мущина, а она не убѢѣгаетъ тѣхъ случаевъ которые въ ее суть волѣ, стало тѣмъ болѣ ево поощрять и возбуждать къ смѣлости, которую весьма въ узскихъ предѣлахъ можно держать принудить, и симъ только показывать ему, что она прощаетъ то, что простить не можно, и заставляетъ бесчестные дѣла дѣлать.

Она обнявъ меня говорила, я удивляюсь любезная Памела гдѣ ты такое знаніе и правильное разсужденіе взяла, въ нѣжныхъ твоихъ лѣтахъ ты истинное диво, я тебя всегда любила и любить буду; скажи подлинноль ты вознамѣрилась насъ оставить? Подлинно я ей отвѣчала, видя грозящее мнѣ нещастіе ясно, что иное дѣлать? Съ перьва скончаю все по должности моей, и надѣюсь, что вы мнѣ какой нибудь видъ пожаловать изволите, что я не за худые дѣла изъ дому отпускаюсь. Съ радостію она сказала, я тебѣ дамъ такой видъ, какова ни какая дѣвушка въ твои лѣта не имѣла. А я васъ увѣряю говорила ей, что буду любить васъ послѣ родителей моихъ такъ какъ лутчева друга въ свѣтѣ, что бы со мной ни здѣлалось и гдѣбъ я не была.

Потомъ легли мы съ нею спать, я въ несказанной радости почти не могла ни на часъ заснуть, поутру встала весело къ моей работѣ: господинъ мой думаю на меня великое имѣетъ сердце, по тому что раза три или четыре, прошолъ мимо меня и не промолвилъ ни единаго слова, въ вечеру увидѣвъ меня въ Алѣе сказалъ, чего я ни когда отъ нево не ожидала, ета дѣвка всегда мнѣ на дорогѣ встречается; я сколько возможно ближе прислонясь къ стѣнѣ ему отвѣчала, Алѣя такъ широка, что двѣ кареты разъѣдутся, я надѣюсь Государь мой, что не долго буду вамъ на дорогѣ встрѣчатся, чортъ тебя возми, онъ отвѣчалъ свирѣпо сіи слова: бездѣлница, ты принуждаешь меня потерять терпѣніе.

Я затряслася слыша слова ево, и примѣтя что онъ былъ очень печаленъ, однако зная что скоро поѣду, не много о томъ размышляла, видя что когда мущина намѣренье злое имѣетъ, не надобно дивится худымъ словамъ ево.


Ваша покорнѣйшая Дочь.


ПИСЬМО XIX.


Иванъ имѣетъ нынѣ случай итти въ вашу деревню, я еще пишу къ вамъ и посылаю два письма съ нимъ. Не знаю когда и какимъ манеромъ я поѣду, для тово что госпожа Жервисъ когда показала господину нашему камзолъ которой я шью, тогда онъ сказалъ: очень изрядно, не лутчель чтобъ она здѣсь осталась до тѣхъ поръ пока камзолъ вышьетъ.

При томъ я думаю какіе нибудь тайные разговоры между ими были, хотя она мнѣ объ ономъ и ни чево не сказывала, однакожъ постарому ко мнѣ добра, и я ни какова подозрѣнія на нее не имѣю. Да к весьма бъ то неправильно было, хотя и не обходимо ей должно мстить ему, но чтобъ и не огорчить исполняя всѣ ево правильные повеленія, чтожъ до порочныхъ касается, я знаю что она не за хочетъ ихъ исполнять, имѣя въ себѣ великую добродѣтель и ко мнѣ дружбу. Я поѣду, а она останется, и для тово ей не надобно раздражать своево господина.

Она и еще мнѣ говорила, что бы я просила позволенія въ домѣ остатся, и не быть не учтивой. Что я здѣлала говорю ей госпожа Жервисъ? грубая, повѣса, дура,онъменя называетъ, и я оное сносить принуждена, подумайте сами, я бы себя никогда не забыла, ежели бы онъ прежде самъ себя не забылъ до самой благопристойности, скажите сами дарагая госпожа Жервисъ? послѣ сего можно ли мнѣ здѣсь жить безъ страха, а потомубъ и желала я узнать что бы вы думали, и здѣлали, ежелибъ были въ моемъ мѣстѣ?

Моя любезная Памела, она поцѣловавъ меня отвѣчала, я не знаю, чтобъ я здѣлала а думаю, что тоже что дѣлаешь ты, только еще я никово на свѣтѣ не знала, ктобъ подобное сему дѣлалъ. Господинъ нашъ человѣкъ изрядной, богатъ, уменъ и честенъ, знаю, что полдюжины есть дѣвицъ, которые по немъ сгараютъ, и за щастіебъ почли, ежелибъ онъ къ нимъ пріютился. Надѣюсь что онъ тебя Памела очень любитъ, хотя ты ево и служанка но лутче всѣхъ дѣвицъ на свѣтѣ,хотяи старается преодолѣть страсть свою, въ разсужденіи что ты подла передъ нимъ, но думаю ему въ томъ не удастся, и для тово онъ печаленъ со всею ево гордостію, думаю что и причина та,для чево онъ тебя отпускаетъ и говорилъ съ тобою сурово, повстрѣчаясь въ саду.

Позволь мнѣ госпожа Жервисъ, я ей говорила, здѣлать вамъ одинъ вопросъ? Ежели онъ могъ унизить себя любить такую дѣвку какъ я, такъ то и не дивно, (хотя я о такихъ знатныхъ людяхъ и читала, которые съ бѣдными дѣвками любились,) какіе въ томъ ево желаніи? Можетъ быть онъ думаетъ меня найти такъ слабу, что за хочу быть ево любовницой, хотя то и не бесчеститъ мущину но разоряетъ славу доброй дѣвки: такъ уже повелось на свѣтѣ. Ежелибъ я хотя мало отъ добродѣтели отлучилась, онъ бы всячески сталъ старатся во все погубить меня, или бы видя мое упорство самъ перемѣнился. Я также слыхала, что и злые устаютъ въ злостѣ, и ищутъ исправленія въ своихъ распутствахъ. Тогда надобно будетъ бѣдную Памелу изъ дому выгнать, и отдать ее на ругательство всему свѣту, да и всѣ правильно презирать ее должны. Тотъ, кто не сохранитъ добродѣтель, достоинъ быть поруганъ.

При томъ же позвольте мнѣ сказать, что хотя бы я и совершенно увѣрена была, что онъ непремѣнно ко мнѣ будетъ ласковъ, и ни когда продолжать милостей своихъ не оставитъ; то я льщусь, что и всегда во мнѣ столько страха Божія будѣтъ чтобъ презирать ево искушеній, и тѣмъ противлятся, хотя бы онъ Принцъ былъ: поносныхъ дѣлъ никогда я не навижу, а люблю добродѣтель, и она мнѣ всево дороже, да и любезные мои родители то всегда мнѣ твердили, то потому и не достойна была бы я назватся Дочерью ихъ, ежели бы за хотѣла потерять добрую славу богатства ради, и ево благодѣяніи, и былабъ я всѣхъ хуже въ свѣтѣ молодыхъ дѣвокъ. И для того съ радостію возвращаюсь къ прежней нищетѣ моей, и ставлю, что въ бѣдности безчестія нѣту, хотя и въ трепицахъ буду одѣта, и питаться водою и хлѣбомъ,все лутче нежели какъ здѣсь жить въ страхѣ, или быть любовницей самова знатнова человѣка.

Госпожа Жервисъ поднявъ руки къ Небу и въ слезахъ плавая сказала! Богъ благослови тебя любезная Памела, ты великое услажденіе въ горести моей, и какъ могу я подумать съ тобой разлучится?

Изрядно, я ей отвѣчала дозволите мн еще спросить васъ? Вы съ нимъ имѣли разговоры, которые можетъ быть онъ запретилъ вамъ мнѣ пересказать, но на примѣръ, ежели я буду просить позволенія у нево здѣсь остатся, думаетель вы, что отъ раскаяся, и о дѣлахъ своихъ сожалѣть о будетъ и ихъ устыдится, я бы думала, что все то ему должно, зная ево высокой родъ и мою подлость, отъ коей я ни чево въ свѣтѣ кромѣ добродѣтели не имѣю; и такъ по совѣсти, скажите мнѣ безъ пристрастно. Правильно ли сіе я думаю, прося чтобъ онъ меня оставилъ съ покоемъ, и далъ жить безопасно.

Увы; любезное дитя, она отвѣчала, не дѣлай мнѣ такихъ вопросовъ, которые меня смущаютъ, я довольно знаю, что онъ о дѣлахъ своихъ сожалѣетъ, онъ тужилъ и о первыхъ своихъ поступкахъ, а о послѣднихъ и очень. Хорошо я ей говорила, я надѣюсь, что будетъ тоже въ третій и въ четвертой разъ, пока конечно погубитъ вашу бѣдную Памелу; тогда болѣ причины будетъ ему сожалѣть.

Послушай свѣтъ мой Памела, она отвѣчала, я ни за какія сокровища на свѣтѣ не хочу помогать твоей погибели вѣчной, все что я могу сказать тебѣ, только то, что онъ до сихъ поръ тебѣ ни чево худова не здѣлалъ, нѣчему дивится, что онъ тебя любитъ, хотя ты очень предъ нимъ и подла, однакожъ такъ пригожа,что я равной тебѣ не видывала, и не думаю, что бы онъ когда нибудь тебѣ захотѣлъ насиліе чинить.

Вы сказали, я ей говорила, что онъ о прежнихъ ево въ саду поступкахъ каялся, долго ли то раскаяніе было До тѣхъ поръ только, пока онъ нашелъ меня одну, тогда и хуже еще началъ, да и съ нова сожалѣть сталъ. Ежели такъ какъ вы говорите онъ меня любитъ, и не можетъ себя преодолѣть, то еще и меньше захочетъ противлятся своимъ намѣреніемъ злобнымъ, какъ скоро ему позволитъ случай. Я читывала, что многіе мущины въ дѣлахъ своихъ устыжались и каялись послѣ, нежели что порочное удавалося здѣлать, весьма были ради. Къ томужъ госпожа Жервисъ, ежелибъ онъ не имѣлъ намѣренія погубить меня? Которое давно уже видно, то не сталъ бы удерживать въ своемъ домѣ, и объявлять любви своей; но я льщу себя никогда не впасть въ ево подлоги, что бы онъ мнѣ ни обѣщалъ. Надѣюсь, что Богъ меня всегда утверждать въ моихъ желаніяхъ будетъ, во только всегда будетъ у людей на меня подозрѣніе, и ни кто не повѣритъ, что я надежна на свои силы противлятся богатому и достойному дворянину, такому, какъ господинъ нашъ. По тому всякой и будетъ имѣть право ругать меня, да и то не хорошо, что я какъ бы нарочно ищу оправдатся предъ тѣми, которые составляютъ покой души моей и тѣла, то есть противу Бога и моихъ родителей. И такъ госпожа Жервисъ подумайте сами, можноль мнѣ просить, что бы позволилъ остатся мнѣ здѣсь въ домѣ, отъ которова моя должность есть убѣгать?

Изрядно, она отвѣчала, когда кажется онъ самъ желаетъ, чтобы ты вышла изъ ево дому, то я надѣюсь, что для тово только, чтобъ не дойтить до своего бесчестія равнаго съ твоимъ. Нѣтъ, нѣтъ госпожа Жервисъ, я ей сказала, я сама о томъ думала, желая имѣть объ немъ хорошее мнѣніе какъ бы и должно, но нахожу тому противное ежели бы онъ точно то намѣреніи имѣлъ, онъ бы меня отпустилъ къ Милади Даверсъ, и не мѣшалъ бы мнѣ у нее быть счастливой, а не такъ, что бы возвратить какъ онъ сказалъ въ прежнюю нищету мою, изъ которой меня извлекла милость покойной ево матери, но онъ думалъ тѣмъ испужать меня, или наказать за несклонность къ ево порочнымъ требованіямъ: сіе довольно кажется, что мнѣ отъ нево милости ожидать не должно, ежели я онымъ не полагаю достойную цѣну.

Госпожа Жервисъ молчала, а я продолжала рѣчь свою тѣмъ уже окончавъ, что мнѣ должно изъ дому вытти, но все мое затрудненіе состоитъ въ томъ какъ мнѣ съ вами разставатся, также и со всѣми въ вашемъ домъ, по тому, что я всѣми была довольна, и ни какой противности ни отъ ково не видала, вы и они отъ время до время стоить будете всечастыхъ моихъ вздоховъ, а иногда и слезъ горчайшихъ. И въ тотчасъ я стала горько плакать, весьма то пріятно, что служа въ такомъ домѣ, гдѣ людей очень много, видеть отъ всѣхъ ласковость и почтеніе; я могу побожится, что всѣ меня любили.

Мнѣ должно сказать прежде какъ господинъ Логманъ вашъ дворецкой, ко мнѣ учтивъ, и безмѣрно ласковъ, и очень бы я думаю желалъ для меня быть нѣсколько по моложе, чтобы на мнѣ женится, и здѣлать наслѣдницой всево своево богатства; вы знаете, что ево вcѣ очень богатымъ быть славятъ.

Я тѣмъ не тщеславлюсь, но благодарю Бога и васъ любезные родители, что ево святою милостію и вашимъ мудрымъ наученіемъ, провождаю жизнь свою такимъ манеромъ что всѣ любятъ, одна, кухарка наша которая временемъ бываетъ сурова, сказала при мнѣ, Памела наша такъ себя ведетъ какъ дворянка, то то, что дѣлаетъ хорошее лице на свѣтѣ, хочу знать, что съ нею будетъ послѣ. Она будучи въ кухнѣ не знаю чѣмъ была разсержена, и такъ мнѣ сказала, я тотчасъ услышавъ сіе вонъ вышла, и всегда очень рѣдко хаживала въ кухню, а идучи нѣкогда мимо, услышала, что нашъ казначей говорилъ ей, что за диковинка жена, что ни одинъ человѣкъ отъ тебя безъ зависти хвалы не имѣетъ, что тебѣ здѣлала Памела? Я знаю, что она ни ково не обидитъ. Что я ей здѣлала? Дуракъ ты, она отвѣчала, развѣ только за то вступаешся, что она пригожа, по томъ стали и больше бранится: и слышавъ сіе только сожалѣла, не иного по томъ размышляя о ихъ ссорѣ, а васъ прошу любезные родители на меня не погнѣватся, что и въ письмо сіе вмѣшала враки, и простите


Вашей покорнѣйшей Дочерѣ.


Я и забыла сказать вамъ, что мнѣ здѣсь жить надобно пока дошью камзолъ, никогда я такъ прилѣжно не трудилась, встаю рано, ложусь позно, и съ великою радостію окончать поспѣшаю, и нетерпеливо желаю увидѣтся съ вами.


ПИСЬМО XX.


Любезные мои Родители.

Я къ вамъ не такъ скоро успѣла послать мои послѣдніе письма, какъ надѣялась, для тово, что Иванъ мой не знаю умышлено или нѣтъ посланъ былъ къ Милади Даверсъ вмѣсто Исака, которой всегда къ ней ѣзжалъ; я не смѣла Исаку отдать мои къ вамъ письма, опасаясь много такъ ему повѣрить, хотя и онъ передо мною также учтивъ и услужливъ, а принуждена была ждать, пока Иванъ возвратится.

Можетъ быть мнѣ долго не будетъ случая писать къ вамъ, а знаю, что вы храните мои письма и въ свободные часы ихъ читаете, (такъ мнѣ сказывалъ Иванъ,) что вы по своей милости все то любите, что отъ меня къ вамъ ни пришлется, къ томужъ и мнѣ иногда будетъ мило, прочитать ихъ, къ вамъ возвратяся, напоминая какой я опасности подвержена была, и какъ Богъ человѣколюбивый своею милостію меня той избавилъ, и увидѣвъ то наиболѣе могу укрѣплятся въ томъ моемъ намѣреніи и хранить свою добродѣтель, чтобъ худые мои дѣла не на носили мнѣ разскаянія, и не заставляли бы послѣ проклинать самое себя осуждая, для всево тово непрестанно и буду писать къ вамъ, сколько мнѣ позволитъ время, о всѣхъ мнѣ приключеніяхъ и посылать вамъ при оказіи вѣрной, хотя иное и не такъ порядочно будетъ на писано, какъ есть моя должность, но надѣюсь, что вы не примите за не достатокъ моево къ вамъ почтенія.

Я къ вамъ уже описывала мои разговоры съ госпожею Жервисъ о томъ, что надобноль мнѣ здѣсь остатся, или исполнить предъ принятое мое намѣреніе, и нѣсколько размышляя положила, что бы возвратится къ вамъ любезные мои родители, и жить вообщей нищетѣ съ вами. Я ни чево не имѣю надѣтъ, чтобъ состоянію моему было прилично, то то будетъ смѣшно, ежели Дочь ваша къ вамъ возвратится въ штофномъ платьѣ, и кружевные на головъ уборы, въ Галанской рубашкѣ, башмаки съ позументомъ и тканые чулки, которые прежде покойная госпожа наша сама носила. И въ то время все то было бы хуже лоскутьевъ крашенинныхъ, для тово, что бы всѣ стали смѣятся говоря; посмотрите и въ бѣдныхъ есть такое же тщеславіе, какъ и въ богатыхъ, дочь Андревсова какъ ни наряжена, но выгнана изъ дому къ Отцу своему и Матери, куда какъ пристало ей сіе платье живучи въ лачушкѣ; вотъ какими глазами на меня смотрѣть будутъ. Я разсуждала когда я изношу хорошее платье, то вить начнужъ носить убогую одежду, будучи къ тому принуждена; то что будетъ зачудо въ такомъ нарядѣ, надѣвъ штофной старой карсетъ, или шлафорокъ съ юпкою шерстеною, какой ета будетъ смѣшной видъ. И для тово вздумала лутче съ начала приличную себѣ надѣть одѣжду, и въ ней къ вамъ возвратится. И хотя то мое убогое платье не сравненно будетъ съ тѣмъ, которое я ношу нынѣ, однако и сіе годится мнѣ наряжатся въ праздникъ, а ежели Богъ благословитъ труды мои и работу, можетъ быть и всегда буду такъ одѣта.

Тихонько, что бы люди не видали, у приворотника нашева Николы у жены и у дочери ево, купила я суровую рѣдинку, которую они сами пряли, и изъ нее сшила кафтанецъ и двѣ юпки, а на обшлага положила изряднова малиноваго полотна, которова у меня былъ остатокъ.

Камлотовая юпка у меня была прежде, купила еще двѣ байковые исподницы, [хотя у меня были и щегольскіе] однако и въ нихъ будетъ тепло, когда войду съ сосѣдками загонятъ коровъ съ поля по старой своей привычкѣ, заранѣе вразумляюсь быть сосѣдамъ своимъ услужной, что бы всѣ люди у насъ въ деревнѣ такъ ласковы ко мнѣ были, какъ и здѣсь.

Полотна купила Шотлянскова, и сшила себѣ двѣ рубашки, шила ихъ днемъ и ночью такъ, чтобъ люди не видали, и въ остатокъ его еще есть не мало, будетъ и вамъ по двѣ рубашки, я ихъ сошью какъ къ вамъ приѣду, и буду просить отъ сердца принять перьвой мой подарокъ.

У торговца я купила двѣ шапки круглыхъ, и соломенную шляпу, двѣ пары синихъ шерстеныхъ чулокъ, хотя и тольсты, однако я васъ увѣряю, что ко мнѣ пристанутъ, по тому, что на нихъ бѣлые стрѣлки, еще купила два куска лентъ черныхъ застегивать рукава, и носить на шеѣ: и все то собравъ два дни смотря любовалась. Надобно сказать вамъ, что хотя я и ночую съ госпожею Жервисъ, но у меня коморка есть особливая, гдѣ лежатъ мои пожитки, и ни кто туда не ходитъ. Вы подумаете, что мнѣ надлежало весьма много копить деньги, что бы вдругъ на купить столько товаровъ, но тому дивится не возможно, по тому, что покойная госпожа моя меня всегда награждала.

Я болѣе потому была принуждена то здѣлать: ибо думала, что буду выслана изъ дому за неисполненіе порочнова приказанія моего господина, вознамѣрясь ни на какія подарки склонностію неотвѣтствовать, разсудила всѣ оныя ему возвратить, когда поѣду, да и для чево то брать чево я не заслужила.

Прошу васъ не безпокоится о четырехъ Гинеяхъ, и ни чево не занимать ихъ допольнить, я къ вамъ писала, что они мнѣ даны вмѣстѣ съ серебреными деньгами, такъ какъ правильное наслѣдіе, послѣ покойной госпожи нашей, по тому, что они были въ карманѣ у нее, когда она умерла. А какъ я не имѣя другова награжденія, то и думаю, что довольно заслужила тѣ деньги въ четырнатцать мѣсяцовъ послѣ ее смерти; во время же жизни я имѣла великую заплату: ибо милостивая моя госпожа много меня научила, а сверьхъ того очень не рѣдко дарила. Ежели бы она была жива, то ни чево бы тово что нынѣ есть, не бывало, но благодарю Бога, что онъ не допустилъ далѣе до зла, и надѣюсь, что все будешъ уже нынѣ къ лутчему обращатся.

И такъ приготовя себѣ новые наряды, и ожидаю щастливаго часа въ томъ уборѣ стать предъ вами, и имѣть духъ покойной остаюсь.


Ваша нещастная Дочь.


ПИСЬМО XXI.


Мои любезныя Родители!

Я принуждена была скоро перестать писать къ вамъ послѣднѣе мое письмо, боюсь, чтобъ не зашолъ господинъ нашъ: ибо услышала стукъ, однако то была госпожа Жервисъ, которая вошедъ мнѣ сказала. Я не могу терпѣть Памела, что ты одна всегда. А я ей отвѣчала, что ни чево такъ не боюсь, какъ многолюдной бѣсѣды, у меня и въ сей часъ замирало сердце, думая, что господинъ нашъ идетъ, но радуюсь, что вмѣсто ево увидѣла мою дорогую госпожу Жервисъ.

У насъ были долго съ нимъ, она говорила о тебѣ разговоры, сожалѣю, я ей говорила, что онъ меня признаетъ такъ много нужну, что часто говоритъ обо мнѣ. О не хочу тебѣ она отвѣчала всево сказывать, однако вы ему больше нужны, нежели вы думаете. Или больше нежели я желаю я ей отвѣчала, и съ тово больше ни чево не послѣдуетъ, какъ я буду послѣ не нужна сама себѣ, и ни кому на свѣтѣ.

Ты имѣешь ума больше она говорила, какъ всѣ тѣ дѣвицы, которыхъ я знала, отъ куда тебѣ такая премудрость далася. [Развѣ они дуры, я въ себѣ помышляла, что имѣя случая, достатокъ украшать умъ свой меня не умнѣе;] но мы оставимъ его, отвѣчала я госпожѣ Жервисъ, а скажу только то, что онъ желаніемъ своимъ подъ вергнуть не можетъ такую дѣвку, какъ я, хотя и умножается ево тщеславіе, но по самолюбію сносить сіе трудно.

Что нибудь да есть, она отвѣчала, но то правда Памела, что онъ очень на тебя сердитъ, бранитъ себя за то, что къ тебѣ такъ добръ былъ, съ начала говорилъ ласковъ былъ для прозбы покойной своей матери, а по томъ уже и для самой тебя, продолжалъ бы любовь и милость, ежелибъ ты не была сама себѣ непріятельница.

Нынѣ немогу я ей отвѣчала такъ почитать васъ, какъ прежде, видя, что вы стараетесь меня удержать здѣсь, зная какой опасности я подвержена всечасно, Нѣтъ, она говорила, онъ самъ хочетъ что бы вы ѣхали прочь, разсуждая, что ево слава умалится, держа тебя у себя въ домѣ, но любезная Памела! не спрашивай меня о томъ болѣе, я конечно знаю что онъ желаетъ найти хоть одну знатную дѣвицу, которая бы на тебя была похожа, то тотъ часъ бы на ней женился.

Услыша сіе закраснѣлась я какъ огонь, и говорила, ежели бы я была и незнатная дѣвица, да онъ такъ дерзко со мною два раза поступилъ, не знаю пошлали бы я за нево. Дѣвица, которая терпѣливо сноситъ такіе нахальствы, не достойна мнѣ кажется быть женою честнова дворянина, и тотъ, которой такъ дерзокъ достоинъ называтся дворениномъ.

Ахъ Памела! ты теперь далече простираешь твою щекотливость! Я ей смиренно на то сказала, нѣчева инова мнѣ госпожа Жервисъ дѣлать, я теперь очень много боюся; вся моя прозба въ томъ состоитъ къ вамъ наиболѣе, что бы не поминать ни чево такова господину нашему. Зная ево желаніи ожидать великой бѣды мнѣ надлежитъ, для того и иду раздѣлить бѣдное и убогое состояніе съ моими родителями, и жить въ непорочности съ покоемъ.

Она нѣсколько тѣмъ была не довольна что я на ея защищеніе ни какой надежды не имѣю, и въ томъ окончались наши разговоры.

Надѣюсь, что несчастной для меня камзолъ въ два дни вышью, послѣ тово мнѣ останется только нѣсколько бѣлья отдать, по томъ увѣдомлю васъ, какъ я къ вамъ поѣду, великіе дожди теперь причиною, что пѣшкомъ итти очень худо. Можетъ будетъ мнѣ мѣсто у торговщика Николы; онъ меня довезетъ за десеть миль отъ сюда, верхомъ я ѣздить не могу, къ томужъ и не прилично чтобы меня кто провожалъ, послѣ надѣюсь писать къ вамъ болѣе и остаюсь.


Ваша покорнѣйшая Дочь.


ПИСЬМО XXII.


Всѣ наши служители думаютъ, что я скоро поѣду, госпожа Жервисъ всѣмъ имъ сказала, что вы состарѣлись, и безъ меня жить не можете, и для тово меня отпускаютъ, однако кажется они не очень тому вѣрятъ, а узнали все такимъ манеромъ: когда я шла по Алѣе въ большой залъ мимо нашева господина, казначей слышалъ, что онъ спросилъ, кто тамъ? Памела я ему отвѣчала, умилосердись говорилъ онъ, долголи тебѣ жить здѣсь? Покудова камзолъ до шью? Государь мой я ему отвѣчала, онъ уже почти вышитъ. Мнѣ кажется онъ сурово сказалъ, давно уже вышить можно. Повѣрите государь мой я ему отвѣчала, что всякой день съ утра и до вечера за нимъ сижу, для того, что очень много въ немъ работы, а онъ мнѣ сказалъ для тово развѣ что у тебя больше перо въ рукахъ, нежели игла. Мнѣ такая лѣнивица въ домъ не надобна.

Удивился онъ увидя господина Іоанаѳана, что ты здѣсь дѣлаешь: спросилъ ево? Казначей отъ сего оробѣлъ, а я запривыкнувъ къ такимъ словамъ суровымъ залилась слезами, и пошла жаловаться госпожъ Жервисъ. Ета любовь она отвѣчала, сколько онъ представляетъ разныхъ въ себѣ явленія, а иногда и весьма противные сердечному своему желанію.

Отъ того времени всѣ въ домѣ одинъ по одному часто спрашивали госпожу Жервисъ, какъ ето? Зачто мы потеряли Памелу, что она здѣлала? Она имъ тоже отвѣчала что и прежде. Госпожа Жервисъ говорила, повѣрь мнѣ Памела, что ты великую премѣну въ нашемъ господинъ учинила, изъ самова веселова и ласковова человѣка здѣлался самой печальной и угрюмой на свѣтѣ, въ твоей одной власти возвратить ему прежнее веселье, но я надѣюсь, что ни когда тово не здѣлаешь по ево желаніямъ. Сіи слова отъ единой ко мнѣ милости ея происходили, и довольно значили, что она о намѣреніяхъ ево имѣла худое мнѣніе, а понеже я знала, что ей болѣе моево оные извѣствы, то наипаче меня и побуждало, скорѣе къ вамъ возвратится.

Между тѣмъ господинъ вашъ пришолъ, говорилъ госпожъ Жервисъ о домашнихъ нуждахъ, ожидая къ себѣ въ тотъ день гостей обѣдать, а у меня на тотъ разъ всѣ глаза заплаканы были съ ево не милостивыхъ словъ. То какъ скоро онъ вошолъ, я тотчасъ и обернулась лицемъ къ окошку, правильно говорилъ мнѣ отвращаешь ты лице свое злое, радъ бы я былъ и доволенъ, ежелибъ ево когда не видалъ. Госпожа Жервисъ спросилъ у ней, скажи мнѣ долголи ей еще сидѣть за камзоломъ? Я бы Государь мой говорю ему, взяла ево съ собой ежелибъ вы позволили и чрезъ то ваши глаза не будутъ видѣть бѣдной и противно вамъ Памелы.

Госпожа Жервисъ, онъ выслушавъ говорилъ ей, я не думаю чтобъ въ свѣтѣ другой такой звѣрь былъ, какъ сія дѣвка? она всякова обворожитъ, и васъ, которая лутче должна людей знать, заставляетъ признавать себя Ангеломъ. Я хотѣла изъ палаты вонъ вытти думая, что какъ онъ ни сердитъ, однако не захотѣлъ бы довести меня до того, чтобъ я просила позволенія остатся дома. Но онъ сказалъ, постой я тебѣ приказываю, а по томъ взялъ меня за руку. лѣла въ страхѣ, и вскричала, пос государь мой, а онъ такъ сильно давилъ мою руку, что у меня пальцы за болѣли.

Казалось, что онъ хотѣлъ говорить со мною, но вдругъ остановясь, сказалъ: поди вонъ. Я тотчасъ оставя его побѣжала, а онъ остался съ госпожею Жервисъ и много говорилъ съ нею, какъ она мнѣ послѣ сказывала; между протчимъ сожалѣлъ, что онъ говорилъ со мною громко, и тѣ разговоры слышелъ господинъ Іоанаѳанъ. Надобно вамъ сказать что господинъ Іоанаѳанъ нашъ казначей, человѣкъ старой и постоянной, волосы бѣлые такъ уже какъ снѣгъ, и правду сказать человѣкъ достойной. Какъ скоро я вышла, и шла съ лѣсницы онъ со мною повстрѣчался, и взявъ меня тихонько за руку а не такъ какъ господинъ нашъ, говорилъ, пріятная и дорогая Памела? что ето, что я слышалъ? Я много сожалѣю и ежели бы другая была въ вашемъ мѣстѣ, я бы винилъ много. Благодарствую господинъ Іоанаѳанъ я ему отвѣчала, но ежели не хотите потерять своево мѣста, бойтесь какъ увидятъ что вы говорите съ такою дѣвкою какъ я, и заплакавъ горько отъ нево побѣжала что бы не видали какъ онъ сжалился, видя мою бѣдность.

Скажу еще вамъ ласковость ко мнѣ господина Лонгмана нашева дворецкова. Въ одинъ день потеряла я перо, и искала вездѣ долго, но ненашедъ ни гдѣ, пошла въ столовую полату, и просила ево что бы онъ мнѣ далъ бумаги и перья. Съ радостію моя дарагая онъ отвѣчалъ мнѣ, и тотчасъ далъ двенатцать листовъ бумаги; а при томъ говорилъ позволь мнѣ пріятная Памела сказать вамъ, что я слышелъ худые вѣсти, сказываютъ что ты насъ оставляешь, но я льщу себя что тово не будетъ конечно. Государь мой я ему отвѣчала, надѣюсь что я поѣду, но какъ скоро подлинно звать не можно.

Кой чортъ вскричалъ нашъ дворецкой, я никогда такой великой вдругъ перемѣны не видалъ въ нашемъ господинѣ, нѣсколько время уже онъ ни кѣмъ не доволенъ, и мнѣ господинъ Іоанаѳанъ сказывалъ, что онъ и съ тобою говорилъ сурово, ежели бы я не зналъ, что госпожа Жервисъ доброй человѣкъ, я бы подумалъ что она всѣми мутитъ.

Нѣтъ государь мой, не имѣйте объ ней никогда такихъ худыхъ мнѣніи, она человѣкъ правдивой, и кромѣ моихъ родителей мнѣ ни кто такъ какъ она добра не желаетъ. Ну такъ что нибудь говорилъ онъ, есть еще тово хуже, не самыли вы причиною? Вы очень пригожи и можетъ быть столько же и постоянны? А! не отгадалъ ли я? Нѣтъ господинъ Лонгманъ не думайте ни чево худова, о нашемъ господинѣ, правда что онъ на меня сердитъ, но можетъ быть я сама подала причину, и для тово принуждена скорѣе итти къ отцу, нежели здѣсь жить въ домѣ. Онъ можетъ быть признаваетъ меня быть неблагодарной; вы знаете государь мой что честная дѣвка всево болѣе на свѣтѣ должна утѣшать своихъ родителей и пристарости ихъ не оставить.

Ахъ безъ прикладная Памела вскричалъ онъ! какой ты имѣешь нравъ, соединенной съ красотою, но я больше многихъ тебя знаю, хотя все слышу и вижу да молчу; да благословитъ тебя Небо по всюду, гдѣ ты ни будешь. Я пошла отъ нево поклонясь ему низко, благодаря за добрые ево желаніи.

О какъ пріятно, любезные родители имѣть отъ всѣхъ людей ласку и не лутчели заслужить отъ всѣхъ хвалу, любя добродѣтель, какъ угождая одному въ ненависть притти ко всѣмъ, и здѣлать себя ненавидиму людемъ здраваго разсужденія и добраго житія, а между тѣмъ остаюсь


Ваша покорнѣйшая Дочь.


ПИСЬМО XXIII.


Севодни у насъ очень много гостей было, господинъ нашъ изрядно всѣхъ угощалъ, и самъ господинъ Іоннаѳанъ и Веніаминъ служила у стола, Исакъ пришедъ къ госпожъ Жервисъ сказалъ, что всѣ госпожи идутъ смотрѣть домъ, и намѣрены посмотрѣть меня. Я послѣ свѣдала, что они смѣялись мною нашему господину, мы слышали они ему говорили господинъ Б., что у васъ въ домъ живетъ лутчая изъ всево уѣзду красавица! Мы лстимся ее видѣть и безъ тово не поѣдемъ изъ вашева дому. Не дурна дѣвка, онъ отвѣчалъ имъ. А не такая красавица, какъ вы изволите думать, она была спальницею у покойной матери моей, которая при смерти просила меня ее не оставить, по тому только я ее и держу у себя въ домѣ, она очень молода а молодость всегда пріятна.

Такъ, такъ, одна изъ тѣхъ дамъ ему отвѣчала! Мать ваша хотя и не много вамъ приказала къ ней быть ласкову, однако, красота обыкновенно имѣетъ довольно силы въ себѣ склонить къ ласковости такова человѣка какъ вы: а по томъ и всѣ стали ему мною смѣятся. Онъ хотя и самъ смѣялся съ ними для компаніи, но при томъ говорилъ, я не знаю для чево такъ много о красотѣ ее такъ толкуютъ, по моему мнѣнію, она не есть красавица, но не льзя сказать чтобъ и дурна была, такъ какъ я и прежде говорилъ, но больше ея достоинствы состоятъ въ томъ, что она покорна, трудолюбива и вѣрна, и за то ее всѣ въ моемъ домѣ любятъ, а особливо моя домосмотрительвица; вы знаете, что она раздѣленіе въ людяхъ здѣлать умѣетъ, а Лонгманъ и Іоннаѳанъ часто говорятъ, что ежели бы были они молоды то бы подралисъ за нее охотно, такъ ли Іоннаѳанъ господинъ мой спросилъ оборотясь къ нему? Правда Государь мой, онъ отвѣчалъ ему, я ей равной ни когда невидывалъ, что и все въ домъ вашемъ тоже скажутъ. Изволители слышать государыни мои сказалъ господинъ нашъ? изрядно они отвѣчали, тотчасъ пойдемъ посѣтить госпожу Жервисъ, и надѣемся увидѣть новорожденнаго сего Феникса. Думаю что уже они идутъ, послѣ скажу вамъ больше, я бы желала что бы они не приходили, для чево они кромѣ меня ни чемъ инымъ не издѣваются.

Любопытные тѣ госпожи здѣсь были и возвратились въ покой къ нашему господину, я старалась всячески что бы они меня не видали, и для тово въ кабинетъ ушла, что бы покрайней мѣръ не перьвая въ глаза имъ попалась когда пойдутъ.Ихъ было четыре Милади Артуръ, что живетъ въ большихъ бѣлыхъ полатахъ на пригоркѣ Милади Броксъ, Милади Товерсъ, а четвертая думаю графиня, только прозвище такъ мудрено что я забыла.

Казалось мнѣ что вамъ не противно было, когда я еще будучи двенатцати лѣтъ описывала людей не знакомыхъ, и по тому нынѣ не боюсь вамъ наскучитъ разсказывая каковы они были.

Перьвая Милади Артуръ, для тово что она природою была всѣхъ знатнѣя, хотя и вышла замужъ за простаго дворянина, то есть Есквира, {Въ Англіи называются Есквиръ всѣ тѣ, которые хотя и отъ хорошей фамиліи, но ни какова голосу въ парламентѣ не имѣютъ, и не равняются съ перами Королевства, а слывутъ простыя дворяне.} она барыня изрядная и стройная, я чаю очень толста будетъ,какъ будетъ постарѣе, теперь легка и проворна, видъ лица ее пріятенъ, но по мнѣнію моему нѣсколько мужескова имѣетъ,какъ скоро на нее взглянешь, то узнать можно, что она отъ знатныхъ людей рождена, всѣ ее манеры кажутъ кто она такова, и почтенія себѣ отъ всѣхъ ожидаетъ, во всѣхъ ея поступкахъ видна нѣкоторая вольность, и видно что она всѣ свои поведенія безъ пороку признаваетъ, сказываютъ что у себя въ домѣ сердита, и часто мужу своему на поминаетъ, что она его благороднѣе, а онъ ей говоритъ что дворенинъ онъ уже старой, а ее фамилія только за два правленія какъ учинена дворянской, но со всѣмъ тѣмъ, какъ пересердится, добра, и когда вздумается то съ домашними своими очень ласкова поступаетъ. Госпожа Жервисъ сказывала что Милади Даверсъ сердитѣе, нежели Милади Артуръ, только другими достоинствами превосходитъ, и несравненно ея чливѣе. Мужъ ея господинъ Артуръ слыветъ честнымъ дворениномъ по мнѣнію людей въ нашемъ околоткѣ, только много испиваетъ, какъ и все наши сосѣди, кромѣ моево господина, которой не имѣетъ сей вредной страсти, о естьлибъ онъ и другихъ не имѣлъ также! то сколькобъ для нево было нужно, а и мнѣ вътомъ было бы не безъ пользы.

Госпожа Броскъ изрядно фамиліи, только не такъ знатной, какъ она думаетъ, гордой видъ всѣмъ старается показывать, высока, суха, блѣдна и сурова, на всѣхъ съ презрѣніемъ смотритъ, однако сказываютъ добра къ домашнимъ, молчалива и чрезъ то хочетъ слыть женщиною здраваго разсужденія, мужъ ее почитается человѣкомъ благочиннымъ, только любитъ издѣватся и всегда о женидбахъ толковать непрестаетъ, когда безъ жены ему быть случится; и для тово всѣ говорятъ, что въ немъ умъ есть великой. Сіе мнѣ напомнило пословицу покойной госпожи моей, она говаривала всякой человѣкъ нынѣ почтется за умнова, которой то говоритъ чтобъ другой подумать страшился.

Графиня по мужѣ и по своей природѣ не безъ знати, но нечудноли вамъ слышать? Что я уже о природахъ толькую, но я хотябъ и была знатной фамиліи ни когдабъ тщеславится тѣмъ не стала для тово, что я сама себя знаю. Я читала, одинъ написалъ Стихотворецъ, что едина добродѣтель чинитъ благородство; но и то правда, что мы бѣдные люди, еще пуще опоенны ядомъ тщеславія и гордости; бываемъ хотя въ маломъ счастье, то и научаемся отъ господъ нашихъ: хотя своею природою похвастать не можно,такъ хвастаемъ господской. Я съ моей стороны внутреннѣ смѣюся и самымъ знатнымъ людемъ, которые хвастаютъ лестью и достоинствами прадѣдовъ своихъ а не своими, мнѣ кажется что хотя тѣмъ другихъ и увѣряютъ, но молча сами признаются, что кромѣ тово что отъ знатныхъ людей родилися въ свѣтѣ показатся не съ чемъ. Однако не одумавшись за брела далеко въ разсужденіе, не подумайюе что я отъ самолюбія осуждаю: я знаю къ кому пишу и кому открываю; но возвращаюсь къ Графинѣ. Лицомъ она не хороша но такъ умильна, что всякой человѣкъ съ нею не захочетъ разтатся, кажется изъ глазъ ее что увѣрена она въ томъ, будто всѣ ее почитаютъ. Взоры ее быстры и проницательны и кажется смѣлы и не торопливы, я не знаю для чего нынѣ наши госпожи лутчую красоту лица потеряли ни отъ чего не краснѣясь; да и тому смѣются ежели какая не повинная дѣвка устыдясь закраснѣется, почитая то за обычей деревенской, и называютъ его стыдливымъ не зная какъ жить въ свѣтъ и обходиться. Я слыхалъ часто такіе между госпожами разговоры, что и мущины бы стыдились межъ собою говорить. Но какъ бы они чрезъ то себя умными ни прославляли, я съ моей стороны думаю, что то имъ не дѣлаетъ чести, то-то можно правильно сказать; отъ избытку уста глаголютъ. Мужъ ее сказываютъ худова нраву, и ее всѣ несчастливу въ своемъ мужѣ почитаютъ, такіе подлые дѣла дѣлаетъ, что и подумать страшно. Истинно любезные родители я такой счастливой пары ни гдѣ не слыхала какъ вы. Вышняго благодать всякому ниспосылается, но всево со всѣмъ совершеннаго ни кто не имѣетъ, вамъ Богъ далъ спокойство духа и собственное довольство, что кажется несравненно со всѣмъ богатствомъ въ свѣтѣ, безъ сего счастливаго даянія.

Милади Товерсъ всѣхъ ихъ умомъ и замыслами превосходитъ, и всѣ въ сосѣдствѣ дамы и кавалеры съ радостію ищутъ съ ней поговорить. На всякую матерію отвѣчать умѣетъ и хотя бы и пустоту говорила, (я часто слыхала когда она ѣзжала къ покойной госпожъ моей,) только ротъ откроетъ всѣ смѣются и похваляютъ, и уже готовы потакать восклицая. Къ томужъ она знатной природы и для тово зовется Милади, хотя мы простыя люди всѣхъ тѣхъ такъ называемъ,которые живутъ отъ своихъ доходовъ,лицомъ очень не дурна и стройна, всѣ ее черты хороши особливо, а не такъ что бы одинъ отвѣчалъ другому, сіе мнѣ и напомнило то что я читала. Когда славной изъ древнихъ живописецъ Аппелесъ, вознамѣрился написать Венеру красотъ богиню, то прежде для пробы писалъ съ разныхъ лицъ съ одной женщины ротъ, съ другой носъ, глаза съ третей, лобъ и брови съ четвертой. Всѣ сіи части хотя у всякой на своемъ лицѣ очень хороши казались, а собравшись во единое лице, весьма посредственную красоту представили. Говорили о свадьбѣ ее съ Г. Мартиномъ, что живетъ за маленькимъ перелѣскомъ, только она отказала за то, что онъ живетъ не благочинно, хотя она вольна и смѣла въ разговорахъ, но добродѣтель весьма любитъ.

Вижу что я много описывая ихъ, теряю время, пора писать какъ они пришедъ посѣтили госпожу Жервисъ.

Вошли они въ нашу спальню съ великимъ шумомъ смѣючися; ибо не знаю, что то имъ идучи Милади Товерсъ сказала, вошедъ одна изъ нихъ спросила, госпожа Жервисъ, все ли вы въ добромъ здоровье? Мы всѣ пришли о томъ провѣдать. Много благодарствую государыни мои: она отвѣчала, не поволите ли садится. Нѣтъ говорила графиня, мы не только за тѣмъ однимъ пришли, но хотимъ еще видѣть ваше диво? Да, подхватила Милади Артуръ, покажи пожалуй Памелу, я уже ее года за два не видала, сказываютъ, что она очень хороша стала.

Я бы желала на тотъ часъ не быть въ кабинетѣ, по тому, что когда я вышла они узнали совершенно, что я слышела ихъ разговоры. Я часто въ томъ искусилась, что стыдливые дѣвки себѣ вредны, по тому, что стараясь торопливость свою скрыть въ большее смятеніе приходятъ.

Безъ сумнѣія отвѣчала имъ госпожа Жервисъ, Памела очень хороша, она здѣсь въ кабинетѣ, пожалуй сюда Памела отвори двери мнѣ сказала. Я вышла но чаю отъ стыда и бѣлки въ глазахъ моихъ покраснѣли. Они всѣ одна на другую взглядывая улыбались, а графиня взявъ меня за руку говорила, ей ей хвала о красотѣ твоей ни мало не была лесна, не будь стыдлива моя дорогая, ежели бы у меня такое лицо было, я бы никогда не стыдилась.

Право Памела, говорила Милади Артуръ, и я товожъ мнѣнія, для чево въ такомъ смятеніи хотя и все то къ тебѣ пристало, знать что покойная госпожа твоя хорошихъ любила, что тебя взяла къ себѣ въ спальницы, и всегда тебя хвалила, а ежели бы теперь жива была, то бы и похвастала тобой, а отъ такой Госпожи какъ она, уже было бы для тебя много.

Полно государыня моя, сказала ей госпожа Броксъ, развѣ вы думаете, что такой послушливой и покорной сынъ какъ сосѣдъ нашъ, не будетъ то любить, что мать ево любила. Я чаю не безъ славно и ему имѣть такую у себя служанку, даромъ что онъ за столомъ не то говорилъ, и сказавъ сіе съ лукавствомъ на меня смотрѣли, что мнѣ весьма было противно.

Милади Товерсъ съ обыкновенно смѣлостію говорила, нѣтъ Памела, я не могу тожъ сказать что они говорили, ежели бы у меня мужъ былъ, а ты бы была служанка, я бы не хотѣла что бы вы были съ нимъ подъ одной кровлей. Всѣ сему захохотали. Я бы знала, что на сіе отвѣчать, только вѣдая, что они знатные госпожи умолчала. Многіе знатные госпожи думаютъ, что имъ уже все говорить позволено, а другимъ только слушать. Какое прекрасное лицо говорила графиня, не нѣмаль она, или только говоритъ глазами? О плутовка потрепавъ меня по щекѣ сказала, ты знать на то родилась что бы многихъ губить или самой погибнуть.

Не дай Боже, я отвѣчала государыня моя ни тово ни другова, позвольте мнѣ вытти, званіе мое самой себя запрещаетъ мнѣ долго быть въ вашемъ присудствіи, зная какъ мало я тово достойна. И по томъ поклонясь имъ ниско, пошла вонъ: Милади Товерсъ на то сказала изрядная отговорка, а госпожа Броксъ вскричала! посмотрите какая талія, я отъ роду такой хорошей не видала, конечно она не простова роду; и долго она меня хвалила. А я болѣе тому обрадовалась когда ушла отъ нихъ: такъ что голосу ихъ уже было не слышно.

Возвратясь они къ нашему господину обо всемъ сказали, но не думаю чтобъ мнѣ дѣлало то честь, и для тово умолчать хочу во все, боюсь чтобъ тѣмъ болѣе бѣды мои не размножились, и для тово отъ сюда поскоряй хочу уѣхать.

Въ будущей четверкъ отъ севоднищнова неделя, надѣюсь меня отпустятъ, работа моя окончалась, о чемъ господинъ мой очень тужитъ. Мнѣ было бы ево очень жаль ежелибъ я не думала что онъ меня въ свой сѣти уловить хочетъ.

Весьма то удивительно что ненависть съ любовію смѣжна, но сія любовь вредная, не похожа на любовь истинную и непорочную; оная отъ ненависти такъ далеко какъ тьма отъ свѣту. Когда ненависть моя умалится, тогда продерзская страсть ево еще болѣе умножится можетъ, видя меня слабу и не воздержну! Ежели непорочность не произведетъ дружбы и почтенія, то поможетъ ли не потребное житіе, когда пройдутъ пріятности и сердце къ сромнону не постоянству своему возвратится. Амонъ когда изнасиловалъ Ѳамару, то такъ ее послѣ возненавидѣлъ что и выгналъ съ безчестіемъ. О какъ я счастлива тѣмъ, что меня выгоняютъ изъ дому, съ любезной моей непорочностью, пускай она во вѣкъ будетъ со мною, не буду надѣятся на себя много, и не стану вѣрить словамъ моихъ искусителей; надѣюсь на всевышняго Бога, онъ мнѣ въ томъ поможетъ. Не погнѣвайтесь, что я въ вашихъ письмахъ всечастные мои молитвы упоминаю, отъ васъ научилась я мои любезныя родители, и въ нищетѣ живучи любить васъ и добродѣтель; наша нищета мнѣ дѣлаетъ славу и вашимъ, поступкамъ слѣдовать стараюсь.

Послѣ обѣда надѣну новое свое платье, давно хотѣлось мнѣ ево обновить, госпожа Жервисъ какъ увидитъ, будетъ дивится, для тово что я безъ нее одѣнусь. Иванъ когда возвратится, послѣ обо всѣмъ писать къ вамъ буду, а то боюсь что онъ рано завтре поѣдетъ а между тѣмъ остаюсь


Ваша покорная Дочь.


Не теряя время поспѣшите меня въ стрѣтить, я не знаю какимъ манеромъ я поѣду, велико будетъ нещастіе естли не найду средства къ вамъ до ѣхать; можетъ быть господинъ нашъ позволитъ Ивану проводить меня, мнѣ можно съ нимъ ѣхать, онъ человѣкъ честной вы ево знаете, и онъ очень васъ любитъ, а можетъ быть и госпожа Жервисъ вразумитъ его.


ПИСЬМО XXIV.


Любезные мои Родители.

Пока здѣсь я поживу, къ вамъ писать непрестанно буду, хотя бы ни чево дѣла не было. Знаю, что вы веселитесь моими письмами по вечерамъ. Иванъ мнѣ про то сказывалъ, а при томъ и то сказалъ, что вамъ говорилъ о помѣшательствѣ, которое по отъѣздѣ моемъ приключится можетъ.

Радуюсь что мы ему не сказали причину, которая меня гонитъ изъ дому, пусть догадываются сами а не черезъ насъ. Господинъ мой послѣ показанныхъ мнѣ отъ нево обидъ со всѣмъ переменился: и я начинаю и сама вѣрить, что онъ меня любитъ, но старается сколько можно скрывать любовь свою, а какъ не знаетъ инымъ чемъ то скрыть, то на меня и сердится всечасно.

Не подумайте что мнѣ то пріятно. Болѣе сожалѣю нежели тщеславлюся, я довольно о себѣ хорошева мнѣнія, но жаль того что такой знатной человѣкъ снизвель себя въ любовь ко мнѣ, и мною потерялъ свой покой, и отъ всѣхъ домашнихъ себѣ почтеніе, пора мнѣ писать къ вамъ о моемъ новомъ нарядѣ.

Послѣ обѣда, пошла я въ чуланъ свой, и запершись одѣвалась. Надѣла круглую шапочку съ зеленой лентой, юпку шертеную, башмаки черныя, простые чулки толстые, которыхъ мнѣ долго не изъ носить, на шею нитку бисеру съ черной лентой, серги свои вынула вонъ, и взявъ въ руки соломенную шляпу съ лентами голубыми, шла къ зеркалу веселяся, и долго собою любовалась, могу сказать истинну, что никогда я себѣ такова хороша не казалась.

Какое то великое веселье человѣку, хотябъ и съ высокой степѣни въ прежнее свое свое состояніе со славою и непорочностію сойти. Я сама въ томъ искусилась довольно, и знаю что смягченное и покорное сердце ни чемъ много опѣчалено быть не можетъ, какимъ бы манеромъ колесо фортуны ни вертѣлось.

По томъ пошла искать госпожу Жервисъ, на леснице въ стрѣтилась со мною служанка наша Рахиль, и очень ниско мнѣ поклонясь усмѣхнувшись прошла мимо, а я радовалась что она меня не узнала. Госпожу Жервисъ нашла въ нижнемъ залѣ, она сидя шила рубашку: какъ вы любезныя родители подумаете о томъ! Что и она меня не узнала. Встала съ стула, какъ скоро меня увидѣла и снявъ очки говорила какая вамъ есть нужда до меня. Я не могла отъ смѣху удержатся. Какъ! сударыня, говорю ей вы меня не узнали, а она во удивленіи осматривая меня съ ногъ и до головы сказала, куда какъ Памела ты меня удивила, что за нарядъ? Для чево такъ убралася: а въ тотчасъ пришелъ и господинъ нашъ и видя меня къ себѣ спиною думалъ что я чужая, и пришла за какой нибудь нуждой, оборотясь тотчасъ вонъ вышелъ, и не слыхалъ тово что госпожа Жервисъ спрашивала, не имѣетъ ли онъ чево ей приказать. Послѣ она меня осматривала, также и всѣ мое платье, исъ просила для чево я такъ убралася? Я ей сказала что не имѣя пристойнова платья къ моему отъѣзду оное себѣ купила, и вздумала за ранѣе въ немъ ходишь, чтобъ люди видя узнали, какъ я довольна и покорна опредѣленной мнѣ долѣй, и нищету съ моею добродѣтелью бѣдственной не почитаю.

Никогда я тебѣ подобной не видала она мнѣ сказала, однако Памела сіи твои пріуготовленія ко отъѣзду, меня много пѣчалятъ, видя что ты въ правду меня покидаешь, какъ мнѣ съ тобою раставатся будетъ любезная Памела? Тогда позвали ее къ господину. Я вонъ вышла въ свою спальню и она къ нему пошла въ покой. Гдѣ онъ сказалъ ей что намѣренъ ѣхать въ графство Линкольнъ на нѣсколько недѣль, а можетъ быть и у сестры своей побываю, по томъ говорилъ ей скажи пожалуй чья дѣвка въ простомъ и хорошемъ такомъ нарядѣ говорила съ вами? Она усмѣхнувшись спрашивала не ужъ ли онъ ее не знаетъ? Нѣтъ онъ отвѣчалъ ей я и не видывалъ такой, знаю подлинно что у прикащиковъ моихъ дочери такъ хорошо и чисто не ходятъ, да и ее я въ лицо не видалъ. Ежели вы прикажете говорила госпожа Жервисъ сюда ее кликнуть я тотчасъ пошлю за нею, изволь посмотрѣть она гараздо лутче нашей Памелы.

Я очень была тѣмъ не довольна, что она напросилась меня показать ему, и чрезъ то много я не счастія претерпѣла какъ вы изъ слѣдующаго усмотрѣть изволите. Не льзя статся онъ отвѣчалъ ей чтобъ она была Памелы пожалуй приведи ее сюда.

Госпожа Жервисъ пришедъ ко мнѣ сказала, что не обходимо надобно итти къ нашему господину, но токмо не открывай ему лица говорила, пусть теперь узнаетъ самъ онъ тебя когда не узналъ, видя тебя въ залѣ.

Ахъ госпожа Жервисъ я ей говорила! что вы здѣлали, для чево доводите меня до такихъ поступокъ, которые ни ему ни мнѣ не приличны: надобно итти она отвѣчала, довольно что я сказала не открывай лица. Я пошла за нею безпамети, думая однакожъ что хотя не теперь но послѣ онъ меня увидитъ же.

Вошедъ къ нему въ покои молча поклонилась ниско, знаю совершенно что онъ какъ скоро взглянулъ, то узналъ меня, только такъ лукавъ, какъ дьяволъ! Подступя ко мнѣ взялъ за руку и спросилъ чья ты моя дарагая? Не сестраль Памелы по тому что очень на нее похожа? Только въ твоей простой одежде еще ее кажешся лутче.

Я въ превеликомъ смятеніи хотѣла ему отвѣчать, но онъ обнявъ меня говорилъ, ежелибъ то сестра твоя была я бы не осмѣлился съ нею такъ поступать, а тебя мой свѣтъ поцѣлую, твоя воля хоть и асердисся.

Государь мой я вскричала, полно издѣватся я сама Памела. Не льзя статся онъ мнѣ отвѣчалъ цѣлуя, ты въ двое лутче Памелы можноль мнѣ имѣть непорочной смѣлости нѣсколько съ тобою, въ разсужденіи съ обоихъ сторонъ беспристрастія, Памелѣ ябъ никогда не здѣлалъ столько чести. Я таковыхъ изъ дѣвокъ отъ него никогда не ожидала. А госпожа Жервисъ казалась весьма смущенна раскаясь въ своихъ поступкахъ: тотчасъ вырвавшись я отъ нево побѣжала въ спальню въ грусти не сказанной.

Онъ поговоря нѣсколько съ госпожею Жервисъ, сталъ кликать меня, поди сюда плутовка; о Боже мой думала достойна ли я сего званія, смѣешь ли ты такъ мною издѣватся. Я былъ намѣренъ во всѣ тебя мерскую презирать, а ты вымышляешь притворствомъ привлекать на себя мои взоры, и хочешь лукавствомъ ослѣпить меня…

Въ тотчасъ терпѣнія у меня болѣе уже не стало, обратясь къ нему сказала. Напрасно государь мой меня тѣмъ упрекать изволите, я со всѣю моею подлостію и нищетою не на вижу притворства, и лукавства также не имѣю, а стараюся какъ бы убѣгать отъ васъ, а не привлѣкатьваши взоры. Кой жечортъ, вскричалъ онъ на что такъ нарядилась, чево чрезъ то и сказать за хотѣла? Ищу Государь мой я ему отвѣчала правильнаго и честнаго дѣла, когда меня взяла покойная Мать ваша въ свои услуги, и по ее милости здѣсь находилась, то и носила платье, которое она мнѣ пожаловала, нынѣжъ возвращаюсь къ родителямъ моимъ, мнѣ уже здѣшнія наряды не приличны, и не могу надѣть ихъ, и для тово купила себѣ сіе платье пристойное моему состоянію, въ немъ я буду всегда весела и нарядна, живучи съ родителями моими.

Въ тотчасъ онъ схватилъ меня руками, и вдрукъ толкнувъ отъ себя, говорилъ госпожѣ Жервисъ, выведи пожалуй отъ меня сію злодѣйку, не могу терпѣть, и не убѣгать ее присутствія. Нѣтъ, постой какъ мнѣ ее выгнать?… По томъ вдругъ обернувшись ко мнѣ говорилъ, поди вонъ злая… нѣтъ постой… Возвратися… Я думала что онъ взбѣсился, не знала что дѣлать, пошла вонъ, а онъ за мною, и взявъ меня подъ руки ввелъ опять въ полату; и такъ давилъ руку, что еще и теперь синѣ. Полно государь мой, умилосердись я ему кричала, я поѣду когда угодно.

Онъ же подошедъ къ кресламъ селъ власно какъ обезумленной, устремя на меня взоръ свой. Мнѣ тогда казалось, что ево смятеніе больше моево было, по томъ оборотясь къ госпожѣ Жервисъ говорилъ: я вамъ сказалъ, чтобъ она опомнилась и раскаялась о всѣмъ томъ поношеній, которое я претерпѣлъ ее ради безъ винно. Правда Государь мой она ему отвѣчала, хотя вы мнѣ и не однажды на нее жаловались, только Памела ни чему тому виновною себя не признаваетъ? Видитель, вскричалъ онъ, какое то упрямство, а со всѣмъ тѣмъ вамъ кажется, что она во всемъ права, изрядно взглянувъ на меня говорилъ, хочу еще себя унизить даже до снисхожденія, тебѣ непременно остатся должно у меня въ домѣ, пока я повидаюсь съ моею сестрою. Слышитъ ли она, что я говорю? Слышишъ ли болванъ? можноль тебѣ отвѣчать и показать благодарность. Вы меня такъ испужали я ему отвѣчала, что мой языкъ говорить не можетъ, а при томъ бѣру смѣлость, испросить у васъ послѣднюю милость, повѣрте государь мой, что больше милости вашей ко мнѣ быть не можетъ,какъ получу позволеніе ваше, скоряй мнѣ возвратится къ отцу моему. Что за дура! Вскричалъ онъ, не лутче ли тебѣ будетъ служить Милади Даверсъ сестрѣ моей?

Съ радостію бы государь мой я имѣть ту честь желала, только вы сами мнѣ сказали, что я опасности великой подвержена буду отъ ее племянниковъ, или сама прельщу ихъ. Проклятая! помолча нѣсколько сказалъ онъ, слышитель госпожа Жервисъ, какъ она меня упрекаетъ, гдѣжъ видана такая грубость. Тфу, тфу Памела! госпожа Жервисъ мнѣ сказала, стыдися въ правду что затѣяла.

Услыша сіе залилась слезами и въ горести говорила, нынѣ вижу ясно, что мое несчастіе совершается, ни кому на свѣтѣ напрасно досаждать я не умѣла, но со всѣмъ тѣмъ въ невинности чинятъ меня винной, уличаютъ не воздержностью тайны, которая наводитъ мнѣ великой гнѣвъ отъ моего господина, не хотятъ болѣе держать въ домѣ, а когда время пришло возвратится къ родителямъ моимъ, и мое на то есть желаніе не отпускаютъ. О государь мой! чемъ я провинилась, за что такъ не милосердо со мною поступать изволите, власно какъбы съ какою не потребною, что я у васъ украла? Какъ злая отвѣчалъ онъ, что ты у меня украла. Подлинно украла проклятая. Что государь мой я у васъ украла? Вы судьи здѣсь въ уѣздѣ, пошлите меня въ темницу, велите судить меня, и естли сыщется что я украла, велите казнить мѣня.

Вы дознайтесь сами, что я словъ ево не разумѣла, и весьма тому была не рада, когда мнѣ ихъ истолковали; что ето дѣлается со мною! Я тогда думала, что будетъ, естли меня и всѣ воровкой признавать будутъ! Какъ мнѣ къ родителямъ моимъ показатся, естли будутъ меня тѣмъ попрекать, или покрайней мѣрѣ подозрѣніе имѣть станутъ. Позволите мнѣ государь мой спросить васъ? И не гнѣвайтесь за то безъвинно? Я никогда въ мысляхъ не имѣла почтеніе мое къ замъ умалить, и естли въ чемъ проступилась, для чево ваша домостроительница не выгнала меня, такъ какъ прочихъ. Ежели Анна, Рахиль и другіе служанки въ чемъ проступятся, то никогда не удостоиваете знать вину ихъ, для чего о моихъ стараетесь быть извѣстны? Ежели я не больше ихъ проступилась, для чево со мною поступаете суровѣе? Лутче бы меня вдругъ изъ дому выгнать, и тѣмъ все окончать, стоюль я того, чтобъ господинъ вашъ для меня трудился, и сердился на такую подлую дѣвку?

Слышитель госпожа Жервисъ онъ вскричалъ! Слышитель какъ дерзостно она меня вопрошаетъ? Безпутная говорилъ мнѣ, или ты не знаешь, что мать моя приказывала тебя не покинуть, не дѣлалъ ли я всегда тебѣ въ домѣ передъ другими отмѣну? Можетъ ли въ тебѣ такъ велика быть не благодарность, чтобъ благодѣяніями моими мнѣ упрекать, ставя ихъ въ обиду.

Я тогда сама себѣ подъ носъ шептала, а онъ между тѣмъ примѣтя, непремѣнно за хотѣлъ знать, что я говорила. Какъ много сему ни противилась, но принуждена была сказать. Изрядно государь мой, когда вамъ знать то угодно, то я говорила, что покойная мать ваша никогда вамъ не приказывала простирать обо мнѣ стараніе даже до кабинету въ саду, и до ея уборной палаты, вы и сами скажете, что то было нѣсколько дерзновенно, и тѣмъ я ево такъ разсердила, что принуждена была вонъ бѣжать. Госпожа Жервисъ сказала, что я много счастлива тѣмъ что ушла изъ глазъ ево.

Въ сей часъ господинъ Іоанафанъ прислалъ ко мнѣ записочку, въ которой была написано берегись дарагая Памела, Рахиль слышала что господинъ нашъ сказалъ, госпожѣ Жервисъ, которая за тѣбя вступилась, не говори больше госпожа Жервисъ, поди, я такъ хочу силою или лаской, какъ скоро прочтешь сіе, не мешкавъ сожги. Боже мой, что мнѣ дѣлать! молитесь Богу любезные родители о вашей нещастной дочери: госпожа Жервисъ меня спать кличетъ, уже одинатцать часовъ било, я ей обо всѣмъ выговорю, она сему причина хотя совершенно и не повинна, я увѣрена, что она ни какова худова вымыслу не имѣла; въ великомъ нынѣ я безпокойствѣ и думаю что она меня за смѣлость мою журить станетъ.

Любезные родители, вы сами знаете, чтро власть и богатство не требуетъ стряпчихъ, Жервисъ бѣдная неможетъ прожить безъ помощи нашего господина, и правда что должитъ онъ ее очень много, за тѣмъ желаю вамъ сонъ пріятной, можетъ быть пошлю завтре къ вамъ сіе письмо, а статся можетъ и не пошлю; но всегда тѣмъ оканчиваю, что я непременно


Ваша покорнѣйшая Дочь.


ПИСЬМО XXV.


Любезные мои Родители!

Позвольте мнѣ принести вамъ горестную жалобу на свою злую участь, ни какое животное такъ нещасливо не бывало, ни суровости такой не терпѣло какъ ваша нещастная Памела; сердце мое разрывается на части, не могу писать какъ должно, не могу и оставить. Кому мнѣ открыть мое сердце лутче какъ вамъ, но въ злой печали теряется умъ мой, о злой господинъ кой! не могу болѣ ево вспомнить безъ презрѣнія! но вы нестрашитесь моею бѣдою, надѣюсь, и льщу себя сохранить мою добродѣтель, и естли огорченія позволятъ, скажу обо всѣмъ вамъ: нѣтъ ли какова камисара, или судьи, чтобъ могъ меня извлещи изъ сего дому? И избавить страшной руки моего гонителя, я могу присягать въ ево нападкахъ, но увы онъ самъ всѣхъ силняѣ! Онъ самъ одинъ здѣсь судья, все Вышніи меня отъ него защититъ, зная правость моего сердца!

Иванъ севодни по утру поѣхалъ, я съ нимъ письма послать не успѣла, а болѣ ни ково не вижу кромѣ госпожи Жервисъ, Рахели и одново человѣка, которова я ненавижу, ужъ всѣхъ начала боятся, и ни кому не вѣрю. Много мнѣ писать къ вамъ страннаго, что мнѣ отъ вчерашняго вечера случилось. Записка господина Іоанаѳана и суровость моего господина великое наносятъ мнѣ безпокойство. Какъ скоро я пришла къ госпожъ Жервисъ, злой господинъ закрался въ ее кабинетъ, гдѣ у нее лежатъ книги, я ни мало въ томъ не сумнѣвалась хотя всегда отъ перьваго ево искушенія по вечерамъ туда и заглядывала, но въ сей нещастной вечеръ въ горести своей и не думала, что мнѣ всево нужнѣе сія осторожность.


Пришедъ, сѣла я на постелю, а она по другую сторону, и стали раздѣватся, она сидѣла отъ стороны кабинета, гдѣ вредное сердце ядомъ гибели упивалось. Госпожа Жервисъ мнѣ говорила, за что такъ Памела на меня сердита, что и говорить не хочетъ? Самая правда, я ей отвѣчала глупобы мнѣ было то отъ васъ скрывать, вы видѣли сколько я претерпѣла отъ тово что вы меня привели къ нашему господину, человѣкъ такой какъ вы, которой все то совершенно могли предвидѣть и знать, что для меня вредно, да и для ево не пристойно. Ктожъ ето думалъ моя дарагая Памела, она мнѣ отвѣчала. Нѣтъ нѣтъ я ей вскричала а тово и не думала что онъ слышитъ. Сатана всегда готовъ пакость творить, его по всякъ часъ надобно боятся. Вы видѣли съ начала какъ онъ осматривалъ новой мой нарядъ, притворяясь будто не зналъ меня, чтобъ взять больше смѣлости со мной, а какъ скоро открылъ что знаетъ, началъ бранить и упрекать, а вы тутъже госпожа Жервисъ пронзали мое сердце, говоря, тфу тфу Памела, и тѣмъ ево болѣе поощряли.

Ахъ Памела, она мнѣ отвѣчала, я никогда не думала ево поощрять, хотя я тебѣ и не сказывала прежде, но когда ты меня принуждаешь твоими словами, то вѣдай, что отъ того времени какъ ты со мною совѣтывала, я всячески старалась отъ намѣренія ево отвращать, хотя онъ мнѣ много обѣщалъ и въ награжденіе. Знай, что онъ тебя безмѣрно любитъ, и уже не достанетъ силъ ему страсть сію преодолѣть, я радовалась тому что о записочкѣ господина Іоанаѳна ей ни чего не упомянула для тово, что я во всѣхъ стала сумнѣватся, но что бы узнать госпожи Жервисъ склонность, спросила ее, чтожъ вы мнѣ теперь совѣтуете дѣлать? Вы видите, что онъ хочетъ, что бы я жила у сестры ево. Я тебѣ скажу безъ пристрастно любезная Памела она мнѣ отвѣчала, надѣясь на твое постоянство въ томъ, что ты ни кому не откроешь, господинъ нашъ часто просилъ меня склонить тебя, чтобъ ты просила у ево позволенія остатся здѣсь въ домѣ.

Позвольте мнѣ, я сказала госпожѣ Жервисъ пресѣчь речь вашу, и я вамъ скажу, для чево не хочу я просить ево объ ономъ, и то оное происходитъ не отъ гордости во отъ любви къ добродѣтели; ибо онъ уже два раза намѣревался поколебать мою добродѣтель. Вы же говорите, что онъ страсти своей не можетъ противлятся, хотя всегда и кается о своихъ поступкахъ. Онъ отпустилъ самъ меня, но всегда ругаетъ, думая устрашить и склонить къ своимъ желаніямъ вреднымъ. Признаюсь, что мнѣ жаль потерять такое хорошее мѣсто, и съ радостіюбъ осталась въ семъ домъ, ежели бы не видала опасности своей ясно; первое я васъ люблю, также и всѣмъ домомъ довольна, а и ево бы любила и почитала такъ какъ господина, ежели бы онъ также какъ господинъ добродѣтельной поступалъ со мною, а то зная намѣреніи ево и слыша какъ онъ самъ признавался, что одолѣть страсть свою не можетъ: то по сему и разсудилось, должноль мнѣ просить здѣсь остатся, будучи увѣрена, что онъ безъ новыхъ предпріятій меня не оставитъ, и можетель меня обнадѣжить, что онъ въ насиліе не употребитъ своей власти, отъ которой бѣдная и безпомощная дѣвка принуждена будетъ только собственной своей силой противлятся. И по сему не подамъ ли я ему конечнаго поводу гнать себя, и размножать свои происки злые. Подумай государыня моя, можноль мнѣ не только просить позволенія здѣсь остатся, но и подумать прежде, пока сама себя возненавижу. Не можно, самую правду ты говоришь свѣтъ мой Памела, она мнѣ отвѣчала, во всѣхъ твоихъ разсужденіяхъ правость; и всѣ твои поступки видны, севоднишные разговоры, которыхъ ты, я очень рада что не слыхала, запрещаютъ мнѣ просишь тебя, чтобъ ты осталась здѣсь въ домѣ, а желаю истинно скоряе тебя видѣть въ безопасномъ закрытіи, то есть у твоихъ родителей, ежелижъ Милади Даверсъ захочетъ тебя къ себѣ взять, то и отъ нихъ можешъ къ ней ѣхать такъ, какъ отъ сюда.

О госпожа Жервисъ я ей вскричала! благодарна, Богъ воздастъ тебѣ за добрые совѣты, данныя такой бѣдной дѣвкѣ, которую бѣды и печали окружая, грозятъ отъ всюду, но скажите мнѣ что онъ говорилъ, когда я отъ васъ вонъ вышла?

Онъ очень былъ на тебя сердитъ, она отвѣчала, и хотѣлъ знать что я о томъ думаю, я ему сказала и въ томъ признаваюсь, что твоего дерзновенія нѣсколько было. Онъ меня самъ къ тому принудилъ я говорила, ежелибъ я добродѣтель мою такъ не любила, ни когдабъ столь не была предъ нимъ дерзновенна; а при томъ подумайте сами не правдуль я говорила о кабинетѣ въ саду? И о уборной палатѣ. Можноль бы тебѣ она мнѣ говорила, что нибудь сказать другое, когда онъ спросилъ что ты шептала. Не могу я отвѣчала ни въ чемъ солгать безъ крайней нужды, но оставимъ то, я вижу, что вы не ево партіи, и сами говорите, что мнѣ здѣсь остатся есть великая опасность, вы не повѣрите какъ я оставить желаю домъ сей, пусть буду во рву, наполненномъ водою, или въ пустыняхъ не проходныхъ жить по всюду скитаясь. Я сама вижу, сказала она, сколь много для тебя здѣсь опасности, и правду сказать Памела, я не удивляюсь что онъ много тебя любитъ, можно сказать безъ лести, что ты хороша надъ мѣру, и ни когда такова пріятна не казалась какъ севодни въ новомъ твоемъ нарядѣ, къ тому ты насъ всѣхъ удивила собою, по тому, что я чаю отъ страха появился на лицъ твоемъ видъ прелестной? Ежели такъ, я ей отвѣчала, то брошу въ огонь все свое платье, мнѣ хочется быть всему тому на противу.

По томъ я спросила? Госпожа Жервисъ не слыхалиль вы какова шуму въ вашемъ кабинетъ? нѣтъ глупинькая, она мнѣ отвѣчала, такъ уже страхъ въ тебя вкоренился, что тебѣ чудится по всюду. Ей,ей, мнѣ послышалось. Но она сказала можетъ быть кошка, только я ни чево не слыхала. Отъ чего я по словамъ ее не много упокоилась, а она приказала мнѣ спать ложится, и велѣла посмотрѣть запертыль двери? Я ихъ осмотря, хотѣла заглянуть въ кабинетъ, но не слыша больше шуму, думала напрасно послышалось, сѣла на кравать и стала со всѣмъ раздѣватся; госпожа Жервисъ со всѣмъ уже была раздѣта, и мнѣ говорила, чтобъ поскорѣй ложилась, и не мѣшала ей заснуть.

Я сама не знаю отъ чево сердце мое въ страхѣ и безпокойствѣ трепеталось, думала, что записочка господина Іоанаѳана, и сказаныя отъ нее слова тому были причиной, и какъ я осталась въ одной уже исподницѣ, вдрукъ услышала шумъ въ кабинетѣ, ахъ, что ето вскричала, и вскоча съ постели въ кабинетъ лишь только заглянула, о ужасное видѣніе! Господинъ нашъ изъ него идетъ въ своемъ парчевомъ шлафоркѣ! госпожа Жервисъ не бойтесь, онъ говорилъ, вамъ ни чево худова не будетъ, ежели не станете кричать, а не такъ, то увидите, что я здѣлаю съ вами, и подошедъ къ постели обнялъ меня руками сказавъ, поди госпожа Жервисъ въ верхъ, и запрети служанкамъ, чтобъ они на крикъ ее не бѣгали, я ей ни чево не здѣлаю. Для Бога, я вскричала! госпожа Жервисъ не оставляй меня въ рукахъ ево! разбуди всѣхъ въ домѣ. Не бойся мой свѣтъ, она отвѣчала, я не тронусь съ мѣста, и тебя не оставлю, дивлюсь государь мой, ему говорила, вашимъ поступкамъ, и ухватя меня твердила, не бойся, я не допущу васъ говорили ему зло приключить сей не повинной, и къ защищенію ее жизни, своей не пожалѣю, вы можете найти таковскихъ, а сію добродѣтельную дѣвку не старайтеся погубить напрасно. Онъ будучи въ несказанномъ гнѣвѣ, грозилъ тотъ же часъ изъ дому ее выгнать. Не надобно выгонять, она ему отвѣчала, я и сама не хочу болѣе жить въ вашемъ домѣ, сохрани Богъ только до завтре бѣдную Памелу, мы съ нею обѣ пойдемъ вмѣстѣ. Позволь мнѣ Памела говорилъ онъ, сказать тебѣ мою правость. Нѣтъ Памела, госпожа Жервисъ сказала не слушай словъ ево, пока онъ тебя не оставитъ и не сядетъ на стулѣ. Пусть вонъ выдетъ, я говорила, ежели что говорить хочетъ пусть говоритъ завтре; а какъ скоро я опомнилась отъ страху, нашла руку ево у себя въ пазухѣ; закричавъ воздохнула, и обомлѣла сидя! а онъ другою рукою держалъ меня за шею, Госпожа Жервисъ обѣими руками за меня ухватилась, и слыша, что я оледѣнела, такъ она мнѣ сказывала послѣ, кликала Памела! Памела! а пр томъ, что есть мочи закричала, ахъ умерла! Бѣдная Памела! и подлинно была почти мертва, не знаю и не помню, что въ тотъ часъ было! А когда часа черезъ три я опомнилась, то и увидѣла себя на постелѣ. Госпожа Жервисъ по правую, а Рахиль по лѣвую сторону оно меня стояли, а проклятой гонитель кой уже давно ушелъ изъ спальни, я такъ была тому рада, что съ нуждою глазамъ своимъ могла повѣрить. Госпожа Жервисъ, и ты Рахиль, скажите мнѣ говорила я? Однихъ ли васъ вижу? И ужъ ли безопасна? Гдѣ я была, и что со мною дѣлалось? Не бойся дорогая Памела, Жервисъ мнѣ отвѣчала, не бойся, ты подлинно жалка, и я никогда человѣка въ такомъ горестномъ состояній, какъ ты, не видала.

Я узнала тогда, что Рахиль ни о чемъ не знала, по томъ услышала, что какъ скоро Жервисъ закричала, то мой злой господинъ тихонько оставя меня вышелъ, будто изъ своей спальни зашолъ въ дѣвичью палату, гдѣ слыша крикъ, отъ котораго всѣ они тряслись, приказалъ имъ бѣжать скорѣе, и смотрѣть что за шумъ у насъ въ покояхъ, будучи же вонъ просилъ госпожу Жервисъ, что бы молчала, обѣщая всѣ простить ее досады. Служанки пришедъ въ низъ перебудили и мущинъ, которые спятъ въ лакейской Госпожа Жервисъ имъ сказала, что я за не могла, а какъ скоро стало мнѣ по легче, она ихъ всѣхъ спать послала, оставя одну Рахиль съ собою, но я думаю, что они всѣ дознались, хотя говорить и не смѣютъ.

Когда я вздумаю о сей своей напасти и ево наглыхъ поступкахъ, то вся кровь во мнѣ леденѣетъ! хотя госпожа Жервисъ меня и увѣряла, что онъ ни чево худова не здѣлалъ, но по чему я знала, бывъ въ безпамятствѣ и страхѣ, по томъ одумалась и узнала, что Богъ единъ защищалъ мою не порочность.

Сперва я думала, что госпожа Жервисъ подкуплена, и хочетъ меня уловить, нынѣ же вижу, что она меня избавила совершенно, безъ нее я бы пропала, о чемъ и она о томъ печалится не мало, что бы со мной было ежели бы она вышла вонъ по ево приказу! ужъ бы онъ конечно двери заперъ, и тогда то бы погибла на вѣки ваша бѣдная Памела! Теперь надобно мнѣ отдохнуть, глаза со слезъ опухли и голова болитъ очень: ибо сіе ево покушеніе мнѣ всѣхъ злѣе, о естли бы возможно мнѣ скорѣе изъ руки хищнаго сего господина убѣжать, молитесь любезные родители Богу,


О вашей огорченной и покорной Памелѣ.


ПИСЬМО XXVI.


Мои любезныя Родители.

На другой день въ десять часовъ я проснулась, всѣ люди въ домѣ обо мнѣ сожалѣли, и желали что бы я выздоровѣла скорѣе, всякой приходя спрашивалъ естли мнѣ легче? Вредный господинъ нашъ очень рано уѣхалъ на охоту сказавъ, что завтракать домой будетъ, такъ и пріѣхалъ.

Въ одиннатцать часовъ пришолъ въ нашу спальню, имѣя грозной видъ, котораго я очень испугалась, закрывъ лице свое передникомъ, заплакала горько. Госпожа Жервисъ говорилъ онъ, я не знаю какъ мы теперь узная другъ друга вмѣстѣ жить будемъ? Я знаю она отвѣчала, что обѣимъ намъ пристойно, и беру смѣлость сказать вамъ. Много сожалѣю что вы безчеловѣчно обидѣли сію бѣдную дѣвку въ моей спальнѣ, а какъ болѣе не желаю жить въ вашемъ домъ, хотя со всемъ потеряю свое счастіе, для того и прошу позвольте намъ обѣимъ оставить домъ вашъ? Я пойду вмѣстѣ жить съ Памелою. Съ радостію онъ отвѣчалъ ей, что скорѣе тѣмъ лутче; она между темъ стала плакать, а онъ сказалъ, вижу, что всѣ въ домъ любятъ сію дѣвку противъ моей воли. Простота ее причиной, госпожа Жервисъ на то отвѣчала она всево тово достойна, и я никогда не думала чтобъ покойной госпожи моей приказаніе нарушитъ, и злобно губить того человѣка, которова защищать должно. Не говори о томъ госпожа Жервисъ онъ сказалъ ей, я не хочу слушать; Памела умѣетъ притворятся и обмирать тогда, когда за хочетъ, вашъ проклятой шумъ причиною, отъ котораго я не зналъ что дѣлать, я отнюдь не намѣренъ былъ вамъ досаждать а только себѣ тѣмъ здѣлалъ больше худова, моя слава уже и такъ отъ вашего крику страждетъ. Я васъ Государь мой говорила госпожа Жервисъ ни о чемъ не прошу кромѣ, что бы приказать господину Лонгману поскорѣе считать меня и отпустить изъ вашего дому, а Памела надѣюсь получитъ позволеніе въ будущей четверкъ ѣхать такъ какъ она намѣрена.

Я во все то время не могла ни говорить ни на ково взглянуть, такъ меня присутствіе его устрашило; очень сожалѣла что госпожа Жервисъ ради меня теряетъ хорошее свое мѣсто, но надѣюсь что они помирятся.

Очень изрядно, онъ отвѣчалъ ей, велите Лонгману щотъ дѣлать, такъ скоро какъ вамъ надобно, я велю сюда быть госпожъ Жевкесъ, (домостроительница ево въ графствѣ Ленкольнъ) на дѣюсь она все то исполнитъ что вы дѣлали. Я всегда Государь мой дѣлала то что должно, и даже до сего времени не видали вы моего не послушанія, и ежели бы вы соотвѣтствовали своей природѣ и чести… Пожалуй онъ перервавъ рѣчь ее сказалъ, не тверди мнѣ о томъ, что я самъ знаю лутче, я думаю никогда вамъ не подалъ причины быть мною не довольнымъ, и всегда объ васъ буду старатся, хотя вы тайну мою и не такъ сохранили какъ мнѣ было надобно; и ей разтвердили такъ что она меня боятся стала больше, нежели ей есть причина. Государь мой она ему сказала, вчерашніе ваши поступки довели меня до того, въ чемъ я и не имѣю раскаянія, да и подлинно я бы была не достойна видѣть Солнце, ежели бы захотѣла помогать въ вашихъ не справедливыхъ предпріятіяхъ противъ сей бѣдной дѣвки. Еще таки госпожа Жервисъ онъ говорилъ напрасно вы меня ругаете, я ей никакова зла не здѣлалъ, и довольно что нынѣ мнѣ она на мои глаза не надобна, я по воле покойной матери моей и для ее памяти хочу съ вами дружески растатся, но прежде обѣ подумайте съ какою смѣлостію вы со мной говорили, я бы отмстить вамъ потщился, естли бы не зналъ, что мнѣ подлинно не прилично было прятатся въ кабинетъ вашъ, можно мнѣ было знать за ранѣя слышавъ ваши разговоры, что я поруганъ буду. Я надѣюсь Государь мой она ему на то отвѣчала, что вы не возбраните въ четвергъ ѣхать Памелѣ. Вы всегда стараетесь о Памелѣ; когда хочетъ пусть ѣдетъ, что мнѣ нужды! Эта злая дѣвка приключила мнѣ много безпокойства, но я нынѣ все то преодолѣю и болѣе помнить объ ней не буду. Нынѣ за меня сватаютъ невѣсту, и севоднишное утро съ тѣмъ присылали да и я готовъ на то склонится, и для того особливо хочу чтобъ ни кто не вѣдалъ о всемъ томъ, что здѣсь произходило, я васъ теперь увѣряю, что о Памелѣ думать больше не буду.

Я всплеснувъ руками взглянула на Небо обрадуясь слыша слова ево, хотя знаю ево къ себѣ вредна, но за милость покойной матери ево, желаю ему всякихъ благополучій.

Теперь Памела, онъ говорилъ, меня тебѣ нечево боятся. Скажи мнѣ для чево такъ подняла руки къ Небу? Видно тебѣ то пріятно, что я говорилъ? Дай мнѣ руку? Я ему подала руку сквозь передникъ, онъ взявъ подавилъ ее тихонько и не такъ какъ прежде. Для чево такъ дурачишся? Открой лицо твое покажи мнѣ какова ты послѣ вчерашнихъ твоихъ разговоровъ? Нѣчему дивится, что ты меня стыдишся, такъ много помрача мою славу,

Сіи слова пронзили мое сердце въ разсужденіи не праведныхъ упрековъ, но слыша что онъ намѣренъ меня оставить въ покоѣ, не вытерпя вскричала, Боже мой какая перемѣна! для чево бываютъ смягченны и покорны тѣ въ своей невинности, когда другіе себя пороками вѣнчаютъ.

Послѣ тово я пошла въ свою спальню и стала писать письмо къ вамъ, хотя и печалилась о ево нареканіи, но радуюсь очень, что онъ женится скоро, и во все оставляетъ свои намѣреніи худыя. Нынѣ начинаю льстится, что всѣ на меня гоненіи скончались, ежели не такъ то надобно чтобъ моя доля во вѣки была весьма не счастлива! но чтобъ со всемъ всѣхъ искушеній убѣжала, тово подумать не смѣю пока къ вамъ не пріѣду, мнѣ кажется что въ такой великой страсти разкаяніе и исправленіе такъ скоро быть не можетъ. Но Богъ можетъ вдругъ обратить ево къ познанію и вложить въ сердце добродѣтель и жалость, однако еще не со всѣмъ буду вѣрить, и хотя знаю что вамъ печально, но имѣя окказію послала все что написала и осталась


Ваша покорнѣйшая Дочь.


ПИСЬМО XXVII.


Мой любезныя Родители!

Я рада что въ послѣднемъ письмѣ не звала васъ къ себѣ на встрѣчу, и Иванъ мнѣ сказалъ что вы не будете, обнадежа, что я найду способъ быть у васъ. У прикащика нашего бради есть одноколка, надѣюсь онъ мнѣ ее дастъ, а кареты получить не можно, да къ томужъ оное и не прилично по моему состоянію, я лутче найму, даромъ что у меня не много денегъ отъ покупокъ осталось, но надѣюсь госпожа Жервисъ меня оными ссудитъ, или господинъ Лонгманъ. Но вы конечно будете думать какъ заплатить оныя, да я и сама не люблю должна быть ни кому, всевожъ болѣе я рада тому, что вы встрѣчать меня не будите: ибо я точно день отъѣзду моево же знаю, а по видимому чуть не пробудуль еще здѣсь дней восемь. Бѣдная Жервисъ къ четверьгу изготовится не можетъ, а хочетъ безмѣрно со мною ѣхать вмѣстѣ.

Куда я буду счастлива когда при ѣду къ вамъ любезныя родители, и укроюсь отъ всѣхъ нападковъ, хотя онъ нынѣ ласковъ и смиренъ предо мною, и кажется не таковъ сердитъ какъ прежде. Вчерась принесли къ нему богатое платье: ибо онъ намѣренъ ѣхать въ Лондонъ къ торжеству, наступающему въ день рожденія Королевскаго, всѣ говорятъ, что ево хотятъ здѣлать Перомъ. А я больше желаю, чтобъ ево здѣлали честнымъ человѣкомъ, хотя и всѣ ево такъ признаваютъ, только ко мнѣ, по моему нещастію, не таковъ кажется. Какъ скоро платье надѣлъ, то прислалъ за мною. Памела, когда я пришла къ нему сказалъ мнѣ, ты очень хорошо дѣлаешь себѣ платье и наряжаешся изрядно, но скажи мнѣ каково и мое и ко мнѣ присталоли? Я очень мало отвѣчала ему, или со всѣмъ не знаю ни чево въ нарядахъ, однакожъ какъ мнѣ кажется платье ваше хорошо очень!

Камзолъ ево весь выкладенъ былъ кружевомъ золотымъ, и все къ нему очень пристало. Но что онъ по томъ здѣлалъ, то уже я немогла болѣе хвалить ево плаятіе. Для чево ты не носишь говорилъ онъ мнѣ старова твоево платья? (Ибо я отъ тово время какъ надѣла все ходила въ моемъ новомъ нарядѣ) хотя къ тебѣ и сіе пристало! вотъ мое платье, государь мой, я ему отвѣчала, и то только одно своимъ могу назвать, что нужды въ какое бы платье такая дѣвка какъ я ни одѣлась. Ты очень чиновна Памела, говорилъ мнѣ и злопамятна, полно дурачится и сердится за малую бездѣлку, повѣрь мнѣ, что вы съ дурай Жервисъ своимъ крикомъ меня болѣе на пужали нежели я васъ. Ежели вы боялись отвѣчала я, чтобъ служители ваши не видали не милосердія вашева къ бѣдной дѣвкѣ, которая подъ вашимъ покровомъ, и по волѣ матери вашей, мучительную жизнь терпитъ, то для чево не боялись Бога всемогущаго, которой всевидецъ, и предъ нимъ мы всѣ равной отвѣтъ въ дѣлахъ своихъ дать должны, и всѣ будемъ въ равномъ достоинствѣ.

Онъ взявъ меня за руки съ видомъ нисколько сердитымъ говорилъ, вотъ разумно разсудила, мнѣ кажется годишся по нужде въ проповѣдницы, какъ мой священникъ умретъ въ Линкольнѣ, я тогда на тебя надѣну рясу, и ты въ ево мѣстѣ будучи больше заставишь себя слушать. Я бы желала отвѣчала я ему, что бы ваша собственная совѣсть, проповѣдывала вамъ справедливость, тогда не надобенъ бы былъ вамъ проповѣдникъ. Полно Памела, оставимъ наши разговоры, которые болѣе не въ модѣ, я только за тѣмъ звалъ, чтобъ показать тебѣ мое платье, и сказать, что бы по желанію госпожи Жервисъ была здѣсь пока она пробудетъ. Ахъ, нѣтъ, Государь мой, я ему вскричала! я бы давно рада уѣхать изъ вашева дому.

Какъ ты неблагодарна говорилъ онъ! я думаю, что очень будетъ жаль каждому, видѣть тебя съ твоимъ прекраснымъ лицемъ и нѣжными руками въ работѣ тяжкой и грубой когда возвратишся къ отцу своему въ деревню. Я по совѣтую госпожъ Жервисъ въ Лондонѣ нанять для себя домъ, гдѣ и тебябъ содержала какъ дочь свою, ты очень хороша, то какъ скоро провѣдаютъ, всегда будетъ людей толпа въ вашемъ домѣ, и ты скоро разбогатѣть можешь. Сія ругательная издѣвка пронзила мое сердце, глаза мои залились слезами, и я вырвавъ у нево руку, говорила плача и воздыхая; государь мой, я никогда такой издѣвки отъ васъ не ожидала, сіи слова весьма сходны съ прежними вашими поступками, которые я забывать начинала. Воля твоя, хоть сто разъ сердися, я не могу молчать, отвѣчалъ онъ, я уже преодолѣлъ свою слабость, и когда вы отъ меня изъ дому съ госпожею Жервисъ итти собрались, то я до тѣхъ поръ пока пробудете, не такъ какъ моихъ служанокъ, но какъ гостей у себя держать буду. Вы говорите и думайте, что хотите; а мнѣ кажется Памела, презирать тебѣ всево тово, что я сказалъ, такъ много нѣзачто. Вижу, что ты понятіе о добродѣтели имѣешь весьма баснословно, и не сумнѣваюсь, что ты въ томъ не побѣдимою Героинею будешь: но моя дарагая Памела, говорилъ съ видомъ ласковымъ и лукавымъ! подумай о изрядномъ случаѣ себя прославить, расказывая всякой день госпожѣ Жервисъ, о клятвахъ и объ обѣщаніяхъ, какіе тебѣ молодцы молодые станутъ приносить, то по сему и довольную матерію будешь имѣть составить письмо къ отцу твоему и матери; и точно могу тебя увѣрить, что то лутчее средство будетъ вести жизнь свою, вышедъ изъ моево дому. Изрядно государь мой употребляйте умъ свой мнѣ въ совѣтъ, но повѣрте, ежелибъ мы оба были равны, вы бы не смѣли такъ меня ругать, а теперь пользуяся своею знатностію и богатствомъ, весьма не къ стате вооружаетесь противъ подлости и нищеты моей. Скажите по совѣсти мнѣ, пристойноль то не только состоянію вашему, но покрайней мѣрѣ богатому вашему платью.

Куды какъ Мать моя благоразсудна, онъ сказалъ, въ намѣреніи со мной поцѣловатся. Я въ смущеніи будучи вырвавшись у нево говорила, поди прочь хотябъ ты не вѣдомо кто былъ, я не хочу минуты жить въ твоемъ домъ и слышать такіе разговоры, пойду къ послѣднему мужику жить въ деревню и буду моими нѣжными, по твоимъ словамъ руками, носишь лутче землю, нежели живучи здѣсь слышать ваши разговоры.

Когда я послалъ за тобою, въ тотъ часъ былъ очень веселъ, говорилъ онъ мнѣ, но не возможно долго быть веселу съ такой грубіянкой какъ ты, но со всѣмъ тѣмъ прошу пока здѣсь будешь, не будь такъ сурова и печальна, всѣ люди думаютъ что тебѣ отъ сюда итти не хочется. Ежели такъ, я ему отвѣчала, то они всѣ да и вы увидите что я буду, сколько мнѣ возможно, веселой казатся.

Изрядно говорилъ онъ, я сіе примѣчать буду, радуюсь, что хотя въ маломъ ты послушаешь моево совѣту въ первой разъ. Въ первый разъ я отвѣчала, вы мнѣ и совѣтъ такой дали, которому послѣдовать можно. Я бы желалъ говорилъ онъ чтобъ ты на отвѣтъ такъ скора была какъ на отъѣздъ твой, и по томъ за смѣялся. Я вырвавъ у нево руку, вонъ вышла, а идучи думала, пора ему женится, безъ тово ни какой честной дѣвкѣ въ домъ у нево прожить не можно.

Ей, ей, любезные родители, онъ великой волокита, вы знаете какъ человѣку не трудно того достигнуть, естли только сперва не осторожно погрузился въ распутство. Куды какъ бы покойная госпожа моя о томъ не печалилась, естли бы она жива была и все то видѣла, но тогда онъ былъ воздержнѣе, хотя еще и при ней полюбилъ меня, какъ мнѣ сказывала госпожа Жервисъ, и намѣренъ былъ мнѣ то объявить. Подумайте о безпутствѣ молодыхъ людей! ей, ей, я думаю скоро будетъ конецъ свѣту, всѣ молодые дворяне въ сосѣдствѣ таковы и всѣ избаловались, но что же отъ того и происходитъ, господинъ Мартинъ, что живетъ за перелѣскомъ въ три мѣсяца трои крестины у себя имѣлъ а отъ всѣхъ трехъ дѣтей одному онъ отецъ, другому ево кучеръ, а третьему ловчей. Однако онъ ни чево имъ за то не здѣлалъ, да какъ и здѣлать, они послѣдовали поступкамъ своего господина: а и еще такихъ вокругъ насъ много, часто бываютъ у нашева господина и съ нимъ ѣздятъ на охоту, есть чему уже тутъ научится, я думаю они ево больше портятъ, о Боже мой! выведи меня скоряе изъ сего гибельнаго мѣста.

Однако и то надо молвить, какіе то непотребные и женщины, не ищутъ тово, чтобъ убѣгать а сами мущинамъ подаютъ поводъ съ ними поступать нахально, и заставляютъ думать, что мы всѣ равны во нравахъ. Увы! въ какомъ мы нынѣ живемъ слабомъ вѣкѣ! въ диковину ставятъ, коли которая противляется въ любви; думаю право для того мущины такъ к смѣлы, а я за то плутовка, грубіянка, и еще сама что не знаю, но какъ ни ругай, и быть такою не хочу. Я истинно не знаю, какіе происки и хитрости употребляютъ мущины, къ совершенію своихъ предпріятій, буду только разсуждать сколько можно въ защищеніе сихъ бѣдныхъ, которые подвергаются искушѣніямъ, и сожалѣть о ихъ участѣ, а объ моей чрезъ сію печальную исторію, какимъ опасностямъ я подвержена была, и съ какимъ оскорбленіемъ убѣгала уже. Извѣстны вы вотъ въ какую опасность въ вергаются бѣдные дѣвки, которые хотятъ жить чесно и любятъ добродѣтель, а особливо въ такомъ мѣстѣ, гдѣ люди Бога не боятся, вы видите, что я нынѣ въ разсужденіи въ мѣшиваюсь и правильное съ неправымъ разобрать стараюсь и надѣюсь,что то нужно


Вашей покорнѣйшей Дочерѣ.


ПИСЬМО XXVIII.


Мои любезные Родители!

Иванъ мнѣ сказалъ, что вы плакали послѣднее мое письмо читая. Я сожалѣю, что онъ сіе примѣтилъ для тово, что всѣ въ домѣ догадываются, что со мной происходитъ, а мнѣ и то прискорбно, что меня искушали хотя я и противлялась. Иванъ думаю будетъ имѣть худое мнѣніе о вашемъ господине или о комъ другомъ въ нашемъ въ домѣ.

Госпожа Жервисъ останется по прежнему въ своемъ мѣстѣ, я рада, что она имѣетъ добраго господина, а онъ вѣрную и прилѣжную смотрительницу въ домѣ. Господинъ Лонгманъ представилъ ему сколь она вѣрна и смотрительна была во все свое время, и какъ ее щеты сходны, а не такъ какъ щеты госпожи Жервисъ въ домѣ ево Линкольнскомъ, и такъ ее хвалилъ, что господинъ нашъ принемъ весело позвать госпожу Жервисъ, и мнѣ сказать что съ нею взойти можно. Я думала что новые вымыслы есть меня огорчить, и сказать мнѣ что госпожа Жервисъ со мной не ѣдетъ, однакожъ я о томъ не весьма печалилась, рада будучи и одна уѣхать, хотя знала, что мнѣ многобъ было чести имѣть сотаварищемъ такую честную госпожу. Какъ скоро госпожа Жервисъ со мною вошла, то онъ сказалъ ей: госпожа Жервисъ, господинъ Лонгманъ сказалъ мнѣ, что въ вашемъ щотѣ ни чево кромѣ доброй вѣрности не видно, то я и намѣренъ тебя у себя удержать ежели хотя мало раскаетесь въ своихъ досадныхъ мнѣ словахъ, въ которыхъ совершенно не было должнаго у васъ мнѣ почтенія. Она чрезъ то пришла въ смятеніе и не знала при господинѣ Лонгманѣ, что отвѣчать, зная, что тому всему я причина: надобно мнѣ признатся при васъ говорилъ господинъ Лонгманъ, что отъ того время какъ я знаю домъ нашего господина, никогда такова порядку, союзу и дружбы не бывало, какъ во время вашего смотренія, я бы желалъ, чтобъ домъ Линкольнской въ такомъ же былъ порядкѣ. Не говори о томъ болѣе сказалъ господинъ нашъ, госпожа Жервисъ можетъ остатся естли ей угодно, и обратясь къ ней подалъ пять Гиней, прими говорилъ сей подарокъ, я вамъ обѣщаю всякой годъ давать постольку же сверьхъ опредѣленнаго жалованья, только пожалуй содержи домъ мой такъ, какъ содержала.

Она ему благодарила, и оборотясь на меня посмотрѣла въ намѣреніи сказать нѣчто. Я думаю что онъ узналъ ее мысли и говорилъ, господинъ Лонгманъ я люблю за достоинство награждать, но не могу тѣхъ видѣть, которые не хотятъ себя здѣлать милости моей достойными, а при томъ смотрѣлъ на меня прилѣжно; Памела говорилъ можетъ также здѣсь остатся съ госпожей Жервисъ, зная, что они другъ друга любятъ. Госпожа Жервисъ такъ ее любитъ какъ дочь свою, отвѣчалъ Лонгманъ да и всѣ ее любятъ нелестно ибо она тово достойна: полна господинъ Лонгманъ, сказалъ ему господинъ нашъ, вижу, что и старики также красотой прельщаются какъ и молодыя, хорошее лице многіе недостатки покрываетъ, когда только ласково и учтиво льстить умѣетъ. Позвольте мнѣ государь мой сказалъ ему Лонгманъ, весь околотокъ я думаю тоже скажетъ въ похвалу Памелы… Господинъ нашъ, пресѣкши рѣчь ево сказалъ, не говори о Памелѣ, повѣрь мнѣ, что бы я не позволилъ ей жить здѣсь, не для тово одново, что она противъ меня не учтива и дерзновенна, но для тово, что она о всѣхъ дѣлахъ въ домѣ моемъ происходящихъ пишетъ. Сожалѣю, старикъ сказалъ ему… Однако не говори болѣе онъ твердилъ я знаю что честь и слава моя уже такъ основаны, что я не тужу о томъ что говорятъ и пишутъ, но сказать правду только чтобъ нешло сіе далѣе, я вздумалъ женится, вы знаете что молодые жены выбираютъ кого хотятъ въ служанки, и для тово Памелѣ здѣсь жить не къ статѣ, въ прочемъ она изрядная дѣвка только по смерти матери моей нѣсколько грубіяновата стала, да и тако вздорна, что на одно мое слово по десяти отвѣчаетъ, чево и терпѣть не могу, а къ томужъ и не долженъ, самъ ты знаешь господинъ Лонгманъ!

Безъ сумнѣнія Государь мой онъ отвѣчалъ ему, во мнѣ кажется странно, что сіе дѣвушка будучи столь смирна и учтива противъ всякова, досаждать можетъ тому, кому она наиболѣе должна казать почтеніе. Мнѣ и самому говорилъ господинъ мой сіе удивительно, сказать правду, всѣ сіи грубости происходятъ по причинъ ссоры вашей съ госпожею Жервисъ.

Я очень говорить хотѣла, только не знала чемъ начать, видя господина Лонгмана, а госпожа Жервисъ взглянула на меня и пошла къ окошку, скрывая свое безпокойство которое она меня ради терпѣла. На конецъ я осмѣлилась и ему сказала, вамъ Государь мой есть воля говорить, что хотите, а я только на то отвѣчаю, что всегда за васъ буду молить Бога.

Господинъ Лонгманъ хотѣлъ говорить, но такъ много загрустился, что чють стоя не плакалъ. Господинъ нашъ съ видомъ ругательннымъ, говорилъ для чево Памела предъ нимъ не хочеть показать себя такою какова ты есть? Увѣрь ево и докажи что я сказывалъ правду, покажи хотя мало своей дерзости прежней. Не достоинъ ли онъ былъ любезные родители того, чтобъ я въ то время выговорила всю правду, но я удержалась, а, сказала только, вольно вамъ издѣватся надъ бѣдной дѣвкой, которая какъ вы сами знаете умѣлабъ вамъ отвѣчать только не смѣетъ. Для чево притворяешся сказалъ онъ говори какъ можешъ грубѣе въ присудствіи господина Лонгмана, я вѣрю, что ты со всею своею невѣжливостію не можешъ что нибудь вредное чести моей сказать: а только хочу оправдатся предъ всѣми служительми моими, которые тебя любятъ, въ томъ, что ты изъ дому идешь не имѣя ни какихъ напатковъ и озлобленія, кромѣ что я грубостію твоею бывалъ раздражаемъ, оставляя то, что ты меня въ письмахъ поносила совершенно. Государь мой, я тово не стою, что бы вы въ поступкахъ своихъ со мною, старались оправдатся предъ вашими служителями, а рада тому только, что госпожа Жервисъ осталась къ своемъ мѣстѣ, о себѣ же знаю, что я не достойна быть въ вашемъ домѣ, а при томъ осмѣлюсь сказать, что и не желаю.

Что ето, закричалъ господинъ Лонгманъ дарагая Памела? Не говори етова, мы всѣ тебя не лестно любимъ, стань на колѣни и проси прощенія у господина; госпожа Жервисъ и я именемъ всѣхъ служителей за тебя просить же будемъ прощенія, и чтобъ позволилъ тебѣ остатся здѣсь по крайней мѣрѣ до тѣхъ поръ калъ женится изволитъ.

Нѣтъ господинъ Лонгманъ, я не могу о томъ просить, и хотябъ позволили, остатся не желаю, единое мое желаніе чтобъ въ прежнюю нищету къ родителямъ своимъ возвратится, хотя всѣхъ васъ люблю, но жить здѣсь не хочу болѣе. Что ето, вскричалъ старикъ снова! я не думалъ чтобъ такъ было, стараясь ввести госпожу Жервисъ въ прежнюю милость къ нашему господину. Я льстилъ себя, что сей день обрадуетъ всѣхъ насъ въ двое купно исходатайствуя и тебѣ прощеніе.

Видитель господинъ Лонгманъ онъ сказалъ ему правду словъ моихъ, чаю никогда ты не думалъ столь много быть гордости и не покорства въ сей дѣвкѣ.

Госпожа Жервисъ мнѣ послѣ сказала, что она дале не могла терпѣть не справедливаго руганья мнѣ безъ винно, и боясь чтобъ не сказать тово, за чтобъ онъ на нее вѣчно осердился вонъ вышла. Я хотѣла слѣдовать за нею, но господинъ нашъ поймавъ меня, говорилъ, постой Памела, покажи грубость твою совершенно? Знаю, что умѣешь ее исполнить только что зачнешь говорить.

Государь мой я ему отвѣчала, когда то надобно, чтобъ ваша знать подлостью моей оправдалась, я не хочу чтобъ слава ваша во мнѣніи людскомъ по вредиласъ, а ябъ тому была причина, и для тово прошу васъ на колѣняхъ, (и въ тотъ часъ стала предъ нимъ на колѣни,) и признаюсь, что я виновата была, и еще благодарна противъ такова милостиваго господина. Я упряма, грубіянка, и болѣе не заслужила какъ выгнать меня изъ дому безъ милосердія, и ни чемъ не могу оправдатся, признавшись не достойной жить въ вашемъ домѣ, и для того не прошу и не хочу остатся. Богъ благослови васъ, и васъ господинъ Лонгманъ, и госпожу Жервисъ и всѣхъ служителей въ домѣ, я пока жива, буду объ васъ молится, и по томъ встала, во въ горести своей такъ ослабѣла, что принуждена была на ево креслы оперется.

Старикъ сердешной плакалъ еще моево пуще, и въ слезахъ говорилъ, кто видалъ на свѣтѣ сему подобное, я не могу терпѣть видя сіе. Пожалуй государь мой прости ее бѣдную? Она во всемъ признавалась виновной, но признавшись прощенія получить хочетъ, могу сказать по совѣсти, что я о томъ не знаю, что подумать.

Господинъ нашъ самъ помалу смягчился, и вынявъ платокъ свой обернувшись къ окошку и приложа его къ глазамъ своимъ сказалъ, долголь Этава будетъ, на томъ погода говорилъ поди вонъ, (удивительное совокупленіе противностей) и знай, что далѣе уреченного числа здѣсь не будешь.

А государь мой говорилъ ему доброй старикъ сей! сжальтесь! кой лядъ, вы всѣ молодые господа имѣете стальное серце, я вамъ кленусь что мое все таетъ въ сокрушеніи, я никогда такъ много жалости не чувствовалъ. Поди вонъ, господинъ мой сказалъ мнѣ, поди долой съ гласъ моихъ, не могу болѣе тѣбя видѣть, иду государь мой я отвѣчала такъ скоро, какъ мнѣ можно.

Истинно любезные родители такъ у меня голова, кружилась что я по стѣнкѣ насилу могла до дверей дойтить, какъ же скоро до оныхъ дошла то думала что уже то послѣднее мое видѣніе съ ужаснымъ моимъ господиномъ, обернясь къ нему поклонилась очень низко, и сказала, Богъ съ вами государь мой, прости господинъ Лонгманъ; и пришедъ чрезъ галлерею въ большую залу сѣла на стулѣ не было больше силы ити далѣ.

Я вамъ отдаю на волю, любезныя родители, разсуждать о всемъ томъ, по своей волѣ, не могу писать болѣе сердце мое стѣсненное въ печалѣхъ замираетъ. Когда меня отпустятъ, милосердый Боже! до веди меня въ простой шалашъ тотъ, гдѣ я родилась, тамъ главные пѣчали будутъ мнѣ въ радость, въ сравненіи всево тово что я терплю здѣсь, сжальтесь и молитесь


О вашей нещастливой Дочерѣ.


ПИСЬМО XXIX.


Не могу перестать писать къ вамъ хотя знаю, что скоро поѣду, все нынѣ окончила, что мнѣ надобно было исправить въ домѣ, ожидаю непрестанно щастливаго часу къ вамъ отъѣхать. Госпожа Жервисъ сама напомнила, что у меня отъ покупокъ не можетъ много остатся денегъ, и для тово отдавала мнѣ двѣ Гиней и съ тѣхъ пяти, что господинъ подарилъ ей, и зная, что ей самой нужда оплачивать старые долги за дѣтей своихъ не взяла, и благодарила за добросердечіе ее и милость.

Сожалѣю, что очень мало денегъ у меня нынѣ, но знаю, что вы не будите тужить о томъ и по своей ко мнѣ милости больше будете рады, что я къ вамъ возвращуся, а возвратясь буду у васъ работать прилѣжно, но все въ вашемъ сосѣдствѣ такъ бѣдны, что не надѣюсь найти свою работу шить, бѣлье, или цвѣтами, а можетъ быть другъ нашъ Мумфортъ мнѣ сыщетъ изъ какова нибудь богатова дому работу, она многіе домы знаетъ.

Видите вы сами какъ мое состояніе печально въ превратной моей фартунѣ, вы знаете, что покойная госпожа моя любила музыку и танцы, и признавая меня на то удобну, научила пѣть и танцовать, часто заставляла предъ собою пѣть пѣсни полѣвые и псальмы, научила меня также шить золотомъ и цвѣтами и всегда что я ни дѣлала, она похваляла.

Но что то все нынѣ мнѣ поможетъ. И я теперь такъ какъ читала Фабулу, которую вамъ здѣсь отъ слова до слова прилагаю.

"Муравьи всегда кормъ свой выносятъ зимою въ свѣтлой день на Солнце, голодная стреказа, пришедъ къ нимъ просила, чтобъ они дали ей пищи, они отвѣчали, что съ великимъ трудомъ чрезъ все лѣто работая оную себѣ заготовляли, я в сама не гуляла говорила имъ стреказа, и во все хорошее время пѣла пѣсни; очень изрядно муравьи ей отвѣчали, зимой и питайся тѣми пѣснями, что пѣла лѣтомъ.

Вотъ такъ быть можетъ и со мною,пѣсни и танцы меня не накормятъ, сумнѣваюсь, чтобъ я годилась и въ простые игры деревенскія. Плясать въ караводѣ минаветы, и контротанцы, думаю между моими будущими подругами не годятся, истинно страшусь подумать чемъ я буду питатся, не лутчели бы меня научить шить платье, печь хлѣбы, и ходить за скотиной; но надѣюсь что ежели станутъ учить меня, скоро научусь только бы до тѣхъ поръ не скучилось, пока стану учится. Благодарю Бога что я понятна и прилѣжна, и могу все перенять скоро, что меня наиболѣе утѣшаетъ, ни что честное мнѣ не кажется подло, можетъ быть съ перьва нѣсколько и покажется трудно, но несчастье моему сердцу ежели оно возгордится, однакожъ я ево подвергну и принуждать буду покорится моему состоянію иль пусть трѣснетъ.

Я читала, что одинъ Епископъ осужденъ былъ згорѣть въ огнѣ, который похотѣлъ съ перьва отъ вѣдать каково будетъ ему терпѣть, положилъ на огонь сперьва свой палецъ. Равно и я здѣлала пробу, когда Рахиль вышла изъ кухни, моуль чистить кострюли и посуду, и взявъ оную чистила, и видѣла; что со временемъ не будетъ трудно, хотя и ободрала дресвою руки.

А ежели по счастію иглою найду работу, то не надобно будетъ работать другое, ежели не не найду, надѣюсь, что приучу руки свои; хотя будутъ красны и тверды, исполнять согласную жизни моей работу, теперь надобно перестать мнѣ, слышу нѣкто идетъ.

Анна пришла сказать нѣчто отъ госпожи Жервисъ, постой, еще идетъ Рахиль наша.

Маленкой шумъ страшитъ меня, такъ какъ въ фабулѣ крысы городовые и полевые. Есть что мнѣ вамъ расказывать по вечерамъ будетъ зимою, ежели можно будетъ достать книгъ мнѣ читать, то льщу себя дѣлать вамъ много забавы у огня сидя: вотъ для чево я сказала и тужила что мало со мною будетъ денегъ.

Я намѣреніе свое исполнила, севодни послѣ обѣда собравъ все свое платье и бѣлье въ три узла развязала, и пришедъ сказала. Госпожа Жервисъ севодни понедельникъ, а въ четвергъ я отсюда поѣду, и хотя я увѣрена, что вы обо мнѣ худова мнѣнія не имѣете, однако что бы никто послѣ не могъ сказать, что я увезла чужое, прошу пересмотрѣть мою рухлядь, вы извѣстны, что я только то одно беру съ собою, что правильно и своимъ назвать могу,

Изрядно говорила она, а я не знавъ ее замыслу, почитая всегда доброю, но не могу благодарить узнавъ въ чемъ ее намѣреніе состояло, понеси въ зеленую палату, я тамъ пересмотрю все. Съ радостію я ей отвѣчала, куда прикажешь, мнѣ бы казалось вамъ можно, туда сходить гдѣ оно собрано, по томъ велѣла я принесть въ палату, куда она приказала.

Какъ скоро я вышла она послала сказать вашему господину съ чемъ я къ ней приходила, подлѣ той палаты былъ кабинетъ съ стеклянными дверми завѣсомъ завѣшенъ, гдѣ у нее лежатъ конфекты и протчіе припасы тому подобные, тутъ намѣреніе ее было показать нашему господину какъ я осторожна, и смягчить ево гнѣвъ напрасной, и принудить меня взять съ собою всѣ мнѣ данные пожитки, которые бы я могла продать и имѣть хорошіе денги въ помочь нашей нуждѣ; но я ихъ никогда взять не хотѣла, и ничево не знала, что онъ пришедъ спрятался въ кабинетъ, можетъ быть онъ вошолъ въ то время, какъ я пошла звать госпожу Жервисъ. Она мнѣ послѣ сказала, что онъ спрятатся у нее просилъ дозволенія; когда она сказала о моей прозбѣ, безъ того бы ей обмануть меня было трудно, она знаетъ, что я еще и прежнева кабинету не забыла.

Когда она вошла въ палату я ей говорила, вотъ госпожа Жервисъ первой узелъ я ево развяжу предъ вами, вотъ платье и бѣлье, что покойная госпожа наша мнѣ пожаловала, и при томъ благодарила при всякомъ словъ поминая мать ево за ее ко мнѣ милости, вотъ говорю я всѣ подарки госпожи моей.

Посмотримъ теперь подарки милостиваго и добродѣтельнаго господина нашего, они мнѣ всегда кабинетъ на поминаютъ. Она слыша сіе разсмѣялась и говорила, полно Памела издѣватся, говори далѣе. Тотчасъ я отвѣчала, будучи весела и не думая что онъ слышитъ, вотъ подарки, достойные хвалы нашего господина, вынимая ихъ одинъ по другому.

По томъ обратясь къ третьему узлу, вотъ государыня моя, третій узелъ бѣдной Памелы, онъ очень бѣденъ противъ двухъ перьвыхъ, вотъ спалной кафтанчикъ шерстяной, что я нашивала по утрамъ, онъ мнѣ, пріѣдучи домой, опять годится, вотъ каламенковая юпка и пара чулокъ, которые я сама купила, и соломенная моя шляпа съ лентами голубыми, вотъ остатокъ Шотланскова полотна на четыре рубашки, двѣ отцу, а двѣ матери, такіежъ какъ на мнѣ, вотъ еще четыре рубашки, одна товоже полотна а другіе полутче, но такъ изношены, что мнѣ ихъ здѣсь оставить стыдно, принесу домой къ отцу моему на что нибудь онѣ годятся, вотъ двѣ пары башмаковъ, позументъ я съ нихъ споровъ выжгу и продамъ, такъ деньги пригодятся въ нуждъ, еще есть двои или трои пряжки старые серебреные.

Чему вы смѣетесь госпожа Жервисъ я ей говорила? Вы такъ какъ день въ Апрѣлѣ и плачете и смѣетесь вмѣстѣ, смотрите мою рухлядь. Вотъ платокъ бумажной, которой я сама купила, былъ и другой, да не знаю гдѣ, а вотъ онъ съ новыми перчатками, вотъ Фланелевая новая исподница, а другая на мнѣ такаяжъ, а здѣсь въ узольку выбойчетыя лоскутья и остатокъ шолку, годится мнѣ ежели буду счастлива и найду работу, шить обшлага въ деревнѣ, какая бѣда сама не думала, что у меня такъ много пожитковъ.

Вотъ госпожа Жервисъ, вы видѣли все мое богатство, теперь я сяду и скажу вамъ что я намѣрена здѣлать.

Раскажи свѣтъ мой покороче, она отвѣчала мнѣ, боясь что бы я не раскропоталась на нашево господина, въ чомъ она мнѣ послѣ сама признавалась;

Вотъ въ чомъ оно состоитъ я ей отвѣчала, это дѣло совѣсное и нужное, прошу ежели вы меня любите дать мнѣ волю выговорить. Я ни какова не имѣю права удержать у себя подарки госпожи моей для тово, что она мнѣ пожаловала ихъ въ такомъ разсужденіи, что бы я въ службѣ ея ихъ износила, для ея чести, нынѣжъ меня изъ дому гонятъ, то подумайте сами, что мнѣ ихъ у себя въ деревнѣ носить не къ статѣ, вся деревня збѣжится на меня смотрѣть. А подарки нашега господина и тово пуще: вы знаете съ какимъ умысломъ они имъ подарены были. Они назначены цѣною моего безчестія; то ежели я ихъ у себя оставлю, думаю ни гдѣ щастлива и спокойна не буду, вы сами разсудите, что когда я волѣ и намѣренію ево послѣдовать не захотѣла, къ чему пристало, имѣть у себя ево хищнова предпріятія задатки. И такъ почести и посовѣсти и по всѣмъ правамъ мнѣ ни чево не должно взять, изъ сево злобнаго узла:

Вотъ мои третій дорогой узолъ милой товарищь въ нищетѣ моей, свидѣтель добродѣтелей моихъ и честныхъ поступокъ, моглаль бы я достойна быть послѣдней въ тебѣ нитки, ежели бы съ моею непорочностію расталась, которая во всю мою жизнь надѣюсь меня будетъ славить увѣнчая честію, да и въ послѣдней часъ смертный представитъ мнѣ не малое утѣшеніе, когда все богатство и тлѣнные сего свѣта прикрасы изъ чезнутъ, и не будутъ стоить валяющейся тряпицы въ навозъ. И въ тотъ часъ обняла съ истинною лаской узолъ съ собственными моими пожитками.

Госпожа Жервисъ я ей говорить продолжала, (а у ней въ то время какъ я говорила слезы изъ глазъ текли ручьями,) хочу еще просить у васъ совѣту: вы помните, что госпожа моя имѣла четыре Гинеи въ карманѣ когда умирала, которые мнѣ господинъ нашъ отдалъ, и я ихъ послала къ родителямъ моимъ, нынѣжъ слышу, что они изъ нихъ нѣсколько на свои крайніе нужды издержали; однакожъ онѣ хотя послѣднюю скотину, или своя бѣдныя пожитки продадутъ но ко мнѣ ихъ пришлютъ. То и прошу васъ сказать мнѣ по справедливости свое мнѣніе: должноль мнѣ назадъ ихъ возвратить, и думаетель что я три года служа безъ жалованья покойной госпожъ нашей, ихъ заслужила? Я не говорю, что бы мои малые услуги стоили ее ко мнѣ чрезвычайной милости, но все то, чему она меня ни учила, въ нынѣшнемъ состояніи пользовать мнѣ не будетъ, лутче бы меня научишь грубую дѣлать работу, къ ней я нынѣ должна, уже буду непремѣнно привыкать, ежели только найду себѣ мѣсто: вы знаете чему дѣвка въ чужомъ домѣ подвержена бываетъ, единое сіе напоминовеніе мнѣ не сносно. И такъ по моему мнѣнію кажется, что оные Гинеи даны не даромъ, прочіе же ее подарки всѣ здѣсь оставляю, а что меня кормили, то кажется я за то служила. Науки мои щитать не станемъ, они мнѣ нынѣ болѣе вредны, нежели нужны становятся, ежели бы жива была госпожа наша, то и она была бы сему согласна, сверьхъ же всево тово, скажите мнѣ? Послѣ смерти ея, отъ господина нашева во все время не заслужилаль и четырехъ Гиней кромѣ пищи, также, худова сево платья, которое вы на мнѣ видите, скажите по правдѣ и безъ пристрастно? Не допуская милостію своею польстить мнѣ и нарушить истинную справедливость.

Увы! любезная Памела, она мнѣ отвѣчала, ты меня дѣлаешь безсловесной, поверь мнѣ, что не будетъ больше обиды нашему господину, какъ то, естли ты оставишь здѣсь ево подарки, пожалуй возми все ихъ съ собою буде не хочешь ево озлобить.

Что мнѣ нужды госпожа Жервисъ я ей сказала, я уже привыкла терпѣть отъ него ругательство и брани напрасно, я ему ни чемъ не досаждала, и впредь всегда молить буду Бога за ево здоровье, желая всякихъ ему счасливыхъ случаевъ. Чтожъ касается до подарковъ ево, я ихъ не заслужила, къ томужъ и на что мнѣ взять съ собою, носить ихъ въ деревнѣ будетъ не возможно; надѣюсь на милость Божію, и думаю что дневная пища мнѣ всегда будетъ, а больше ни чево на свѣтѣ не желаю, а могу питатся хлѣбомъ и водою и быть доволна, воды я вездѣ найду много, а хлѣба естли не могу достать моими трудами, буду жить такъ, какъ живутъ небесные птицы, растущими въ лѣсахъ и поляхъ плодами. Слаще мнѣ будетъ сія пища простая, нежели хорошая и вкусная но разтворенная грѣхами. Всего болѣе безпокоятъ меня четыре Гинеи, скажи госпожа Жервисъ? умилосердись, должноль мнѣ ихъ вощвратииь господину?

Нѣтъ дарагая Памела, она мнѣ отвѣчала, ты ихъ заслужила, хотя одинъ только камзолъ щитать, которой ты вышила… Нѣтъ! сказала я перервавъ рѣчь ее не думаю что бы работа за камзолъ тово стоила, щитайте все бѣлье, которое я шила, и подумайте стоитъ ли хоть все то четырехъ Гиней? Стоитъ она отвѣчала. Щитайтежъ мою пищу, и старое платье, которое я беру съ собою. Конечно стоитъ, свѣтъ мой, она сказала. Изрядно я обрадуяся отвѣчала, теперь я щаслива и богата такова какъ быть желала. Пожалуй госпожа Жервисъ? Не говори о томъ ни кому пока я поживу здѣсь, чтобъ узнавъ оное господинъ нашъ неосердился, и покрайней мѣрѣ, далъ мнѣ изъ дому своево выѣхать съ покоемъ. Оставляя всѣ причины моихъ печалей сердце мое я думаю надорвется съ вами прощаясь.

Еще мнѣ надобно сказать вамъ, какъ господинъ нашъ въ послѣдній разъ поступалъ со мною при господине Лонгманѣ… Поди пожалуй Памела, сказала она, не давъ окончать рѣчи моей, скоряй въ мою спалню, тамъ лежатъ на столѣ письма принеси ко мнѣ ихъ, я тебѣ покажу нужное. Я пошла, но узнала послѣ, что то было здѣлано умышленно, дабы въ то время какъ я выду по говорить ей обо мнѣ съ господиномъ. А онъ между тѣмъ и успѣлъ сказать ей, что намѣренъ былъ раза два, или три выскоча обнять меня, но удежался не хотя опечалить, а при томъ тужилъ о томъ, что слова мои слышалъ. Я не нашедъ на столъ ни какихъ писемъ такъ скоро возвратилась, что спина ево мнѣ видна была какъ онъ выходилъ изъ залы, что видя испужавшись бросилась къ дверямъ и заперла ихъ вынувъ ключь вонъ. Ахъ госпожа Жервисъ обернясь къ ней вскричала! что вы здѣлали со мною! Вижу, что нѣтъ человѣка на ковобъ мнѣ надѣятся было можно отъ всюду меня окружаютъ нещастія, гдѣ найдешь бѣдная Памела друга? Когда уже госпожа Жервисъ бѣды тебѣ ищетъ. Но она меня съ клятвами увѣряла, что ни какова худова намѣренія не имѣла, и сказала правду, что господинъ нашъ слыша мои слова не одинажды плакалъ. Просила меня чтобъ я перестала на нее сердится, и при томъ увѣряла, что то произведетъ успѣхъ хорошей, видя что мои разговоры ево къ жалости а не ко гнѣву склонили; но когда я, о Боже мой, выду изъ сего дому, гдѣ уже нѣсколько мѣсяцовъ безпокойнымъ духомъ мучусь. Кличутъ меня въ низъ принуждена все покинуть, посмотримъ что послѣдуетъ.


Сь вашею печалной и покорной Дочерью?


Госпожа Жервисъ весьма надежна, что мнѣ дадутъ карету къ вамъ доѣхать, хотя то мнѣ и не пристало, но наши жители чрезъ то увидятъ, что меня не збезчестіемъ выгнали изъ дому, походная карета изъ Линкольна возвратилась, думаю, что мнѣ въ ней будетъ ѣхать; а здѣшняя очень богата и нарядна.


ПИСЬМО XXX.


Любезные Родители!

Хотя я надѣюсь, что сама мое письмо привезу къ вамъ, однако все таки писать не не стану. Когда у васъ буду жить, надѣюсь нѣчево будетъ писать, да и время на то не будетъ. Севодни середа я думаю завтрѣ очень рано выѣхать. Я имѣла нынѣ еще новые искушеніи, хотя не такъ дерзновенны какъ прежде, но отъ товоже человѣка.

Вчерась Господинъ нашъ возвратяся съ поля, прислалъ за мною, я пошла въ превеликомъ страхѣ, бояся брани за мои смѣлые разговоры, вознамѣрясь самымъ раболѣпствомъ смяхчить ево сердце. Пришедъ къ нему, стала предъ нимъ на колѣіи говоря, заклинаю васъ самою тою надеждою, которою вы имѣете получить оставленіе грѣховъ своихъ, и ради покойной госпожи моей, вашей матери, которая при послѣднемъ концѣ испуская духъ въ вѣчной покой, не оставить меня просила. Простите мнѣ вину мою, покажите мнѣ послѣднюю милость чево я больше не желаю, дайте мнѣ съ миромъ вытти изъ вашева дому, и что бы мой смущенный духъ хотя на малой часъ былъ упокоенъ, дайте мнѣ съ честію въ домѣ вашемъ со всѣми простится, и не отпустите съ пронзеннымъ сердцемъ отъ злой печали.

Онъ поднялъ меня съ такою лаской, какой я отъ нево ни когда не видала и говорилъ: затвори двери Памела, и поди въ мой кабинетъ, я хочу съ тобой поговорить безъ издѣвокъ. Какъ возможно, государь мой, я ему отвѣчала, отхватя себя руками? Сотвори милость позволь мнѣ вонъ итти. Богомъ тебѣ клянуся говорилъ онъ, что я тебѣ не покажу противности ни малой, затвори двери и поди за мною.

Сказавъ сіе, вошелъ въ кабинетъ свой, которой наполненъ книгами и изрядными картинами, хотя ево и называютъ кабинетъ, но то была палата превеликая въ садъ окнами, и къ ней галлерея вся въ стеклахъ, я затворила двери но незнала слѣдовать ли за нимъ, или нѣтъ въ кабинетъ. Онъ оттворя опять двери говорилъ, повѣрь мнѣ хотя не много, ты должна имѣть надежу слыша мои клятвы. Я пошла за намъ трясучися въ страхѣ и шла очень тихо, поди чтоли, онъ вскричалъ, можноли послушать? А государь мой я отвѣчала! зжалься надо мною, избавте меня несносныхъ печалей, полно онъ сказалъ, полно я тебѣ повторяю мои клятвы. По томъ сѣлъ въ крѣслы взявъ мою руку, продолжалъ рѣчь свою: не думай Памела чтобъ я имѣлъ намѣреніе худое, отъ сего часа я тебе повторяю мои клятвы, и желаю, чтобъ ты нѣсколько была благодарна за милость, которую я тебѣ хочу оказать. Ты имѣешь умъ и разсужденіе изрядное, и по тому нетрудно узнать, что я во всемъ моемъ тщеславіи, не могу одолѣть безприкладной моей къ тебѣ любви. Взгляни на меня любезная Памела; я тебѣ признаюсь въ самой истиннѣ что люблю тебя нелестно, всѣ мои суровости къ тебѣ, были совѣсти моей противны, надѣясь хотя страхомъ тебя заставить желаніи мои исполнять; ты видишь что я говорю откровенно, не употребляй и ты противъ моего простосердечія, сродныхъ хитростей вашему полу.

Я будучи въ несказанномъ смятеніи не могла промолвить ни одного слова, онъ видя, что я не могу ему отвѣчать, тотчасъ перемѣнилъ рѣчь свою и говорилъ, скажи мнѣ Памела? Въ какомъ состояніи отецъ вашъ? Я знаю что онъ хотя и бѣденъ но честенъ. Отъ того время какъ мать моя насъ къ себѣ взяла поправилъ ли онъ свое состояніею

Сіи слова мало по малу привели меня въ прежнее состояніе, такъ государь мой я ему отвѣчала онъ и теперь бѣденъ и честенъ, чемъ я наиболѣе себя и славлю Постой говорилъ онъ, ежели ты сама небудешъ препятствовать, я родителей твоихъ счастливыми учинить могу. Государь мой, я ему отвѣчала, онѣ нынѣ такъ счастливы, какъ больше быть не могутъ, ежели за вашу къ нимъ милость, добродѣтель бѣдной дочери ихъ заплачено быть можетъ… Пожалуй не говори мнѣ такихъ словъ, которые пронзаютъ мое сердце, я ни какова зла съ тобой учинишь не хочу. Не говори пожалуй государь мой, я ему отвѣчала можно мнѣ уже боятся? Нѣтъ говорилъ онъ, повѣрь мнѣ, что мое желаніе подать помощъ Отцу твоему безъ всякой тебѣ обиды. Пожалуй скажи спросила я? Какимъ образомъ то статся можетъ, и я всячески буду вымышлять оказать вамъ мою благодарность безъ нарушенія совѣсти моей и постоянства, но что можетъ такая бѣдная дѣвка какъ я вамъ здѣлать? Не преступя должности своей главной.

Я желаю, онъ началъ продолжать рѣчь свою, чтобъ ты здѣсь еще осталась на нѣделю или на двѣ, и противъ меня чтобъ была ласкова и учтива, я такъ велико имѣю къ тебѣ снисхожденіе, что принужденъ о томъ просить… Но я видя изъ лица твоево противное моему желанію, начинаю сожалѣть, что много предъ тобой себя унизилъ, но при томъ однакожъ весьма доволенъ за твои поступки: вчерась при господинъ Лонгманѣ, когда я говорилъ тебѣ сурово, ты не старалась оправдатся, хотя мнѣ нѣсколько было и досадно, слыша изъ кабинета твои разговоры. Но тѣмъ наиболѣе принудила меня себѣ дивится, и видѣть столь много достоинствъ, какихъ я ни въ одной дѣвицѣ еще не видалъ въ жизнь мою. Весь домъ мой вмѣсто завысти, не сказанно тебя любитъ.И такъ имѣя къ тебѣ почтеніе, которое и докажетъ чево ты со временемъ будешь достойна. А всѣво болѣе меня убѣдили твои письмы, изъ которыхъ я многіе читалъ самъ, и видѣлъ какой пріятный слогъ, и чистое въ самой простотѣ изъясненіе, также острыхъ замысловъ довольно много въ разсужденіи твоихъ лѣтъ, полу и природы. Все сіе совокупно заставило меня любить тебя чрезвычайно. Нынѣ дарагая Памела когда уже я открылъ тебѣ мое сердце, пожалуй побудь здѣсь двѣ недѣли, пока я исправлюсь въ дѣлахъ моихъ, ты увидишъ, что о томъ не для чево будетъ тужить.

Я оледѣнела, почувствуя, что сердце мое смяхчатся начинало; о государь мой ему говорила! спаси бѣдную дѣвку, которая не только говоришь, но и взглянутъ на васъ безъ стыда и страха не можетъ. Но что хотите погубить меня вѣчно? Пожалуй отвѣчалъ онъ послушайся, хотя повесели меня, что здѣсь останешся. Я пошлю Ивана ко Отцу твоему что бы онъ со мною повидался, здѣсь, или въ полѣ близь вашей деревни. Нѣтъ государь мой я говорила, не могу на сіе согласится, сотвори милость пусти меня завтре такъ какъ я уже заключила, оставте предпріятіи противу такой бѣдной, которая во всѣмъ бы волямъ вашимъ повиновалась не разлучая я съ добродѣтелью; и кромѣ васъ ни комубъ на свѣтѣ покорна быть не хотѣла. Можешь, онъ сказалъ ежели захочешь, добродѣтель твоя въ томъ не мѣшаетъ, да я и самъ ее помрачать не желаю. Возможноль я отвѣчала ему, мнѣ вамъ государь мой повѣрить, видя довольно причинъ противныхъ погубить бѣдную дѣвку? Но о Боже милосердый! Ты единъ мой помощникъ спаси меня въ часъ сей, и дай дойти сохранно въ шалашъ моихъ любезныхъ родителей, тамъ только жить могу спокоемъ. Тогда онъ вскричалъ о злая и немилосердая доля! ужъ ли я не могу истинными моими клятвами увѣрить тебя. Въ чомъ увѣрить государь мой? Я ему сказала, толи только что бы я на двѣ недѣли еще у васъ осталась въ домѣ, что послѣ тово со мною будетъ? Проклинаю мое богатство и свою знатную природу, говорилъ онъ, они препятствуютъ тебѣ мнѣ вѣрить! Сія тщеславная гордость умножаетъ твое сумнѣніе, которое я опровергнуть непремѣнно потщуся, останься прошу тебя, ты увидишь, что оно будетъ уничтожено.

Въ тотъ часъ сердце мое такъ затрепѣтало, что я почти обезумѣла, и начала творить молитву, отче нашъ. Не хочу говорилъ онъ, Памела, слышать твоихъ молитвъ, теперь вижу, что можетъ изъ тебя быть набожная черничка.

Но все сіе не возбранило мнѣ вскричатъ громко! И не введи мя во искушеніе но избави мя отъ лукаваго. О Боже! взявъ онъ меня въ руки, говорилъ, побудь свѣтъ мой двѣ недѣли, ты увидишь, что я для тебя здѣлаю, теперь оставляю тебя на часъ одну, подумай хорошенько, ты видишь, что я злова намѣренія не имѣю. Вотъ теперь изрядно, я сама себѣ говорила.

Когда онъ вышелъ, меня разные мысли начали смущать, иногда вздумаю, что худова не будетъ хотя и останусь, для тово, что госпожа Жервисъ будетъ со мною, но въ страхъ вспомню, по чему мнѣ знать что еще я и сама здѣлать въ состояніи, хотя сопротивлялась ево суровости, будучи устрашаема, но могуль сопротивлятся покорности в любви? Не знаю, едина только надежда на помощь того же Вышняго, онъ обѣщалъ мнѣ сама себѣ размышляла родителей моихъ изъ нищеты вывесть, хотя сіе обѣщаніе всево болѣе мнѣ и пріятно, но польстясь на то не навесть бы себѣ пагубу конечную; что ему больше можно сего мнѣ здѣлать? Знатность природы ево ни до чево допуститъ, клянетъ свою гордость и тщеславіе, надобно конечно, чтобъ онъ ума лишился, или тѣмъ наилутче злое свое намѣреніе исполнить уповаетъ, безъ товобъ онъ ни когда не сталъ такъ говорить со мною. Можетъ быть симъ средствомъ честь мою похитить вздумалъ, инагожъ онъ мнѣ ни чего не обѣщалъ. Но двѣ недѣли не много, увижу что будетъ, и какъ онъ противъ меня поступитъ ежели здѣсь останусь. Съ другой стороны видя безмѣрное разстояніе между имъ и мною, думаю, что мнѣ ни какой нѣтъ надежды, къ томужъ у же онъ нынѣ мнѣ открылъ и любовь свою, которую безъ сумнѣнія подтверждать станетъ часто, то можетъ быть мнѣ и силъ не достанетъ сопротивлятся. Ежели же ево желанія непорочны, для чево онъ не говорилъ въ присудствіи госпожи Жервисъ: въ тотчасъ ужасной кабинетъ престалъ мнѣ въ мысли, и вспомнилъ какой я опасности въ немъ была подвержена, то и заключила, что ему не трудно удалить госпожу Жервисъ и всѣхъ служанокъ,и гораздо меньше время употребить на мою погибель, нежели просить остатся. По чему и вознамѣрилась непремѣнно ѣхать къ вамъ, и поручить себя Божію смотренію. Какую я должна имѣть благодарность Творцу своему за милость, что вложилъ мнѣ сіи мысли, ибо вы послѣ усмотрите сами что со мною было.

Въ самой сей часъ какъ я пишу, Иванъ ко мнѣ прислалъ сказать, что онъ къ вамъ ѣдетъ, и для тово, только то принуждена послать что написала, надѣюсь завтре принять ваше благословеніе въ счастливомъ вашемъ жилищъ и сказать остатокъ, между тѣмъ буду всегда


Ваша покорнѣйшая Дочь.


ПИСЬМО ХХХІ.


Любезные мои Родители!

Не перестаю еще писать къ вамъ, хотя совершенно уже надѣюсь, что сіе письмо сама привезу, и веселится буду ево предъ вами читая, вспомня отъ какой опасности избавило меня Вышняго провидѣніе. Я къ вамъ уже писала такое намѣреніе взяла, о счастливое намѣреніе! истинную имѣю причину такъ ево называть. Господинъ мой скоро ко мнѣ въ кабинетъ возвратясь говорилъ, не сумнѣваюсь Памела, чтобъ вы не хотѣли меня одолжить много и не остались здѣсь на двѣ недѣли. Я не знала какими словами отвѣчать ему; но не много подумавъ сказала, прошу прощенія государь мой, прости бѣдную и печальную свою служанку, не льзя статся, чтобъ я была достойна отъ васъ такой милости, котораябъ собственной моей должности небыла противна, отпустите меня къ моимъ родителямъ спокойну. А говорилъ онъ, ты такая дура какой я еще не знаю, я тебѣ сказалъ, что съ Отцомъ твоимъ самъ увижусь, ежели ты хочешь, завтре пошлю за нимъ въ моей дорожной коляскѣ, и скажу ему, въ чемъ мое противъ ево и тебя есть требованіе. Позвольте мнѣ я сказала ему васъ спросить, что изъ тово будетъ? Знаю великое ваше богатство, и что вы ихъ счастливыми здѣлать можете не сумвѣваюсъ но чево все то мнѣ стоить будетъ. Вы такъ будете счастливы, отвѣчалъ онъ, что больше желать не можете, я вамъ обѣщаю, возми вотъ теперь кошелекъ мой въ немъ пятдесятъ Гинеи, всякой годъ и отцу твоему буду давать постолькужъ, и опредѣлю ево сверхъ тово къ такому мѣсту, гдѣ онъ въ годъ столькожъ или больше нажить можетъ, я бы далъ тебѣ и больше, а также и ему, да боюсь, чтобъ не поставили мое намѣреніе въ худое. Возмите государь мой ваши деньги я ему отвѣчала назадь, надѣюсь, что отецъ мой также не возметъ, пока не будетъ знать чемъ ему заслужить ихъ. Изрядно Памела, продолжалъ онъ мнѣ говорить, на примѣръ ежели я сыщу честнова человѣка, которой тебя на вѣки можетъ здѣлать госпожею, пойдешь ли за мужъ? Не хочу государь мой, я ему отвѣчала. Тогда я ево злой умыселъ хотя и съ познала, но видя себя въ рукахъ ево, разсудила за лутчея притворится. Вы такъ хороши, говорилъ онъ, чтобъ гдѣ ни была вездѣ будешь въ опасности, вездѣ сыщутся такіе, которые похитить твою добродѣтель будутъ старатся, мнѣ же развѣ не исполнять повелѣніе покойной матери моей, то не надобно о тебѣ и попеченія имѣть, хочу дать тебѣ хранителя чести и не порочности твоей, пускай ты будешь 6езопасна, я уже имѣю на примѣтѣ честнова и доброва человѣка, которымъ ты будешь довольна.

О злой и безчеловѣчной я сама себѣ говорила! какой это вредной инструментъ для погубленія человѣческаго роду, но скрывала сколько можно свое негодованіе, боясь ево, съ мѣста тронутся; за ково вы изволите думать меня выдать? Я спросила. За молодова господина Виліамса отвѣчалъ онъ, которой у меня Капеланъ въ графствѣ Линкольнскомъ, онъ можетъ тебя учинить щастливою Знаетъ ли онъ государь мой, намѣреніе ваше? Я спросила. Нѣтъ моя дорогая, и въ тотъ часъ ускорилъ поцѣловать меня, (въ то время ласковость ево казалась мнѣ самой отравой). Красота ваша продолжалъ онъ и достоинствы, съ превеликою радостію заставятъ ево принять отъ меня безцѣнной сей подарокъ и милость, которую я къ нему показать хочу. Изрядно государь мой я говорила еще довольно есть время о томъ подумать, да оноежъ и не помѣшаетъ ѣхать мнѣ къ моимъ родителямъ, на что мнѣ здѣсь остатся, доброе ваше намѣреніе и милость могутъ меня найтить и у Отца моего также какъ здѣсь. Я хочу чтобъ Господинъ Виліамсъ и весь свѣтъ купно знали, что нищеты моей не стыжуся.

Тогда онъ еще хотѣлъ поцѣловать меня, но я уклонясь говорила, ежели уже я должна думать о господинѣ Виліамсѣ или о комъ другомъ, то сія смѣлость вамъ государь мой не пристойна. Изрядно говорилъ онъ такъ остатся на двѣ недѣли я пошлю за женихомъ и Отцомъ твоимъ, а между тѣмъ велю приготовлятся, хочу, чтобъ свадьба ваша была въ моемъ домъ. Между тѣмъ прими сіи деньги и пошли къ Отцу своему въ знакъ моей милости, увѣря ево, что я васъ всѣхъ счастливыми учинить желаю. Пожалуй мнѣ государь мой часа два время о томъ подумать. Но онъ мнѣ говорилъ: нужда есть мнѣ ѣхать сей часъ со двора, то я и хочу знать твое намѣреніе скоряе; отпиши объ ономъ къ Отцу твоему, и пошли деньги, Иванъ отвезетъ ихъ ежели изволишь. Изрядно государь мой, я вамъ скажу скоро: скажи же говорилъ, и еще поцѣловавъ меня отпустилъ.

Я не сказанно обрадовалась вырвавшись изъ ево когтей ужасныхъ. Я къ вамъ пишу для того, чтобъ вы обо всемъ обстоятельно знали; намѣреніе мое ѣхать ежели будетъ можно есть непремѣнное. О злой проклятой и нечестивой человѣкъ! Вотъ какіе сѣти пріуготовлены бѣдной вашей Памелѣ, вся кровь ледѣнеетъ вспоминая какую вервь безчестія и грѣховъ во всю жизнь мою мнѣ протянули. Вы можете дозваться, что онъ съ начала хотѣлъ меня ласкою прельстить, господинъ Виліамсъ думаю тогда только ему пришелъ въ голову, какъ онъ меня одну оставляя ходилъ другую палату, чтобъ вздумать какимъ лутче средствомъ меня обмануть скорѣе, но злости и лукавства ево такъ были мрачны, что и въ ясномъ свѣтѣ трудно было ихъ разсмотрѣть.

Какъ скоро пришла я въ мою спальню, вздумала къ нему на писать письмо убѣгая всячески, чтобъ мнѣ ево не видать, и на писавъ слѣдующее предъ дверьми ево спальни положила.


"Государь мои и почтенный господинъ.

"Учиненное мнѣ отъ васъ обѣщаніе наиболѣе меня увѣряетъ, что мнѣ въ домѣ вашемъ жить не къ статѣ, а принуждаетъ скорѣе къ моимъ родителямъ возвратится, не для тово чтобъ совѣту ихъ просить съ разсужденіи господина Виліамса, но мое намѣреніе къ нимъ ѣхать и съ ними вмѣстѣ жить, и оное такъ твердо, что ни кто премѣнить не можетъ. И такъ государь мой, нижайше благодаря за всѣ ваши милости, ежели позволите я завтре поѣду; госпожа Жервисъ мнѣ сказала, что вы хотѣли пожаловать мнѣ честь здѣлать и отпустить въ своей каретѣ, но я то за ненадобное признаваю, думаю нанять тѣлегу у Николая, и льщусь, что вы не будите за сіе намѣреніе гнѣватся на ту, которая будетъ всегда."


Ваша нижайшая и послушная услужница.


"Что касается до пятидесяти Гиней, совершенно знаю, что Отецъ мой вѣчно меня не проститъ ежели приму пока не узнаетъ, какъ я ихъ заслужила, а мнѣ вовѣки вамъ заслужить не можно."

Послѣ тово прислалъ онъ ко мнѣ госпожу Жервисъ и велѣлъ сказать, что когда я захотѣла ѣхать, онъ не удержитъ, и карета готова, но только послѣ тужить я буду о томъ: ибо онъ во всю жизнь свою ни какова старанія обо мнѣ уже болѣе имѣть не будетъ. Я о томъ и не печалюсь лишь бы только вырватся изъ ево дому, я бы была очень счастлива, любезные родители, ежели бы могла вамъ подать помочь, сохраня мою непорочность.

Не могу понять для чево Иванъ, которой я думала, что съ моимъ послѣднимъ письмомъ уже поѣхалъ, теперь еще только ѣдетъ, и прислалъ ко мнѣ спросить не будетъ и къ вамъ какой посылки? Я окончала сіе письмо для тово, чтобъ по скорѣе послать къ вамъ.

Теперь приуготовляюсь къ отъезду, иду со всѣми прощатся, послѣ обо всемъ раскажу вамъ словами, какъ буду имѣть счастье васъ видѣть и остаюсь


Ваша покорнѣйшая Дочь.


Прибавлю только то, что господинъ мой прислалъ ко мнѣ съ госпожею Жервисъ пять Гиней, они меня учинили богату, онъ какъ прислалъ ко мнѣ съ нею, то я оные и приняла смѣло, при томъ же велѣлъ сказать, что онъ уже болѣе не хочетъ меня видѣть, и чтобъ ѣхала какъ хочу; кучеръ которой изъ графства Линкольнскова приѣхалъ назваченъ вести меня. Господинъ мой такъ сердитъ, что до кареты ни кому не велѣлъ меня проводить, однако ему все таки хуже а не мнѣ, что все узнаютъ.

Иванъ долго дожидался письма моево, ибо, хотѣла оба запечатать вмѣстѣ, но онъ сказалъ, что первое далеко спрятано и обѣщалъ оба довесть къ вамъ въ цѣлости. Этотъ Иванъ такой доброй и честной дѣтина, то я въ похвалу его не могу сказать довольно, я бы ему съ радостію отдала Гинею, будучи теперь богата, только знаю, что онъ не возметъ ни чево. О подаркахъ госпожи моей и ево, о которыхъ, сказала, что съ собою взять не хочу не говоритъ ни чего, но онъ мнѣ далъ разумѣть, что скоро за мною ихъ пришлютъ, ежели пришлютъ, о Боже! какъ твоею благодатію Памела будетъ богата! хотя носить ихъ будетъ и не можно, но я ихъ продамъ, чтобъ были у насъ деньги на нужду, теперь много есть мнѣ передъ отъѣздомъ дѣла, за тѣмъ и окончеваю.

Здѣсь надобно примѣчать, что искушеніи прекрасной Памелы еще не миновались, но самые еще строгіе придутъ въ то время, когда она въ безопасности быть чаяла, и льстилась возвратится съ радостію къ Отцу своему и Матери. Господинъ ее видитъ, что ничемъ уловить добродѣтель ее не можно, не хотя безъ пользы оставить страсть свою, воспріялъ странное, намѣреніе послать ее въ свой домъ, которой онъ имѣлъ близь Линколна, въ надеждѣ, что заключеніе строгое, въ которомъ онъ ее содержать велитъ, принудитъ ее на желаніе его склонится. И для тово велѣлъ оттуда быть кучеру не имѣя надежды на другова, которой также какъ и прочіе служители въ домѣ любилъ и почиталъ Памелу. Тайно приказалъ кучеру сіе исполнить, и подъ видомъ гнѣва за не учтивые противъ себя поступки, всѣмъ служителямъ запретилъ ее провожать. Какъ скоро сѣла она въ карету, кучеръ миль съ пять ее везъ дорогою къ отцу ее, а потомъ повернясь прямо поѣхалъ въ Линкольнъ.

Надобно в то знать, что доброй ее и честной Иванъ, по воли своево господина вмѣсто тово, что бы возить къ отцу ее письма, отбиралъ а отдавалъ своему господину, которые онъ всегда читывалъ, а чрезъ то зналъ всѣ ея переписки. И такъ бѣдная Памела со всѣхъ сторонъ была окружена бѣдами; въ продолженіи сей исторіи усмотрѣть можно, какіе вредные лукавства мущины могутъ вздумать къ совершенію своихъ желаній безъ человѣчныхъ и вредныхъ, и сколько хорошіе и добродѣтельные женщины должны ихъ боятся и остерегатся, а особливо когда власть и богатство согласно вооружатся на не порочность и нищету.

Надлежитъ сказать и то, дабы лутче узнать слѣдствіе письма сего, что господинъ ее не послалъ послѣднихъ трехъ писемъ къ Отцу ее и Матери. Первое, въ которомъ она описывала, какъ господинъ ее слышалъ изъ кабинету ее разговоры о пожиткахъ, другое какъ онъ просилъ ее

"будетъ. Надѣюсь, на меня вы ни какова подозрѣнія имѣть не можете, не взирая на то, что она къ вамъ часто писала о моихъ съ нею невинныхъ издѣвкахъ, распространя ихъ обширнѣе моихъ мыслей, которые въ самой неповинности, простительны молодымъ людямъ, и которые выросли вмѣстѣ и давно другъ друга знаютъ; и такъ могу васъ увѣрить, что гордость и клевета мнѣ не знакомы.

"И какъ она упражняяся всегда въ писаніи и въ письмахъ, надѣюсь свои интриги съ тѣмъ духовнымъ вамъ открыла, но не знаю, принялиль вы то заблаго; нынѣ я узналъ, что онъ хотѣлъ за нею ѣхать до вашей деревни, и безъ сумнѣнія въ страсти своей неразсудной на дорогѣ женясь, оба бы не счастливыми во вѣкъ учинилась, я надѣюсь принудить ее любовника открыть глаза, познать свою пользу, и не женится до тѣхъ поръ, пока не будетъ въ состояніи пропитатся съ женою; ежели же наживетъ хлѣбъ, и тогда захочетъ женится, я съ моей стороны съ радостію дозволю.

"Я отъ васъ инова отвѣту не ожидаю, кромѣ, что вы обо мнѣ имѣете доброе мнѣніе, и надежду на мое честное слово такъ какъ я есмь


Вашъ доброй пріятель.


"Я узналъ, что слуга мой Иванъ, перенощикъ былъ вашихъ писемъ, въ которыхъ такъ много меня поносили, онъ скоро узнаетъ мое отмщеніе: ибо не сносно терпѣть такому человѣку, какъ я, отъ служителей своихъ неправедное поруганіе.

Не трудно узнать, что письмо отъ такова знатнова человѣка, бѣдныхъ Стариковъ ввело въ крайнее безпокойство, не знали что дѣлать, хотя ни мало о невинности Дочери своей не сумнѣвались, но думали, что какіе нибудь злые съ нею произходятъ слѣдствія, иногда помышляли, что нѣтъ ни чево такого, чтобъ имъ было опасатся, иногда признавали любовь на ее затѣянною, неполучая послѣднихъ отъ нее писемъ, которые бы все то могли опровергнуть.

Для лутчаго успокоенія вознамѣрился сей добросердечной старикъ самъ итти къ ее господину, и прося бѣдную жену свою извинитъ ево предъ откупщикомъ деревни, въ тотъ же вечеръ поздо пошелъ къ ево замку, и цѣлую ночь идучи, пришолъ по утру такъ рано, что еще ни кто не проснулся и сѣлъ у воротъ въ намѣреніи дождатся или увидѣть ково нибудь въ домѣ.

А какъ увидѣлъ конюховъ, которые вели поить лошадей, то самымъ жалкимъ голосомъ спросилъ ихъ, гдѣ Памела? И что съ нею здѣлалось? Они ево за безумнова призная отвѣчали, что тебѣ старой хрычь до Памелы дѣла, по сторанись чтобъ не раздавили тебя лошади? Гдѣ господинъ вашъ? Спросилъ еще бѣдной старикъ. Не сердитесь господа мои, я и такъ чуть живъ съ печали. Напрасно трудился, отвѣчалъ ему одинъ конюхъ, господинъ нашъ ни когда къ воротамъ не ходитъ. Я не нищій, говорилъ онъ имъ, и ни чево отъ вашева господина не требую кромѣ Памелы, о любезное дитя! о дражайшая Памела!

Я думаю, одинъ изъ конюховъ говорилъ, онъ Отецъ дѣвицы Памелы? Истинно Отецъ, отвѣчалъ старикъ имъ проливая источникъ горькихъ слезъ, и поднявъ руки къ Небу продолжалъ, гдѣ дитя мое, гдѣ Памела? какъ гдѣ Памела, отвѣчалъ ему одинъ конюхъ, она къ тебѣ поѣхала, давно ли ты изъ двора? Вчерась вечеру онъ отвѣчалъ, и всю ночь шолъ сюда.

Господинъ нашъ дома говорили они, только еще не проснулся, слава Богу вскричалъ старикъ! надѣюсь позволено мнѣ будетъ скоро ево видѣть. А конюхи просили ево, чтобъ онъ шолъ отдохнуть въ конюшнѣ, куда онъ пришедъ сѣлъ на приступкѣ утирая слезы, и такъ тяжко вздыхая что, всѣхъ предстоящихъ привелъ въ жалость.

Какъ скоро проснулись люди, всѣ въ домѣ провѣдали, что Отецъ пришолъ къ Памелѣ, служанки хотѣли ево привесть на кухню, но госпожа Жервисъ поскорѣе сошла въ нижнюю залу, и велѣла ево къ себѣ привесть.

Онъ ей сказавъ причину своей печали, и прочелъ полученное письмо отъ ихъ господина. Она слушая залилась слезами, но желая скрытъ свое беспокойство, не могу говорила она удержать слезы, видя васъ въ такой печали, но надѣюсь, что вы оной не будете имѣть причины боятся, я думаю, что дочь ваша въ безопасномъ мѣстѣ.

Вижу государыня моя, что вы сами не извѣстны, что съ ней здѣлалось? Ежелибъ доброе противъ ее намѣреніе было, не возможнобъ статся чтобъ такая добродѣтельная и честная госпожа незнала, а то вижу, что вы надѣялись ей у меня въ деревнѣ быть.

Господинъ мой, она отвѣчала никогда служителямъ своимъ намѣреній не открываетъ, однако вамъ не должно на нево имѣть подозрѣніе, когда уже онъ далъ честное свое слово. Видите сами, что онъ не можетъ имѣть худова умыслу, для тово, что отъ тово времени ни начасъ отъ сюды не отлучался и ни куды ѣхать не намѣренъ. О Боже мой! вскричалъ онъ, еще мнѣ есть утѣшеніе, но лишъ хотѣлъ еще продолжать рѣчь свою, какъ господинъ дома провѣдая сошолъ въ шлафрокѣ къ нимъ въ залу.

Что ты господинъ Андревсъ, говорилъ ему! Что ты о государь мой вкричалъ ему бѣдной старикъ! умились надо мною, возврати мнѣ Дочь мою? Для чево отвѣчалъ ему господинъ, я думалъ, что уже васъ объ ней успокоилъ довольно; получилъ ли ты мое письмо, что я послалъ къ вамъ? Получилъ государь мой, оно меня сюда и привело я цѣлую ночь пѣшкомъ шолъ. Бѣдной человѣкъ, сказалъ господинъ Б… Съ притворною жалостію! я истинно сожалѣю, Дочь ваша много у меня въ домѣ на дѣлала страннова шуму, и ежелибъ я зналъ, что тебѣ такъ ее жаль, ябъ прямо послалъ къ тебѣ въ деревню, мое намѣреніе только въ томъ, чтобъ оказать ей и вамъ благодѣяніе и чтобъ вы сами послѣ благодарили; она совершенно въ безопасности господинъ Андревсъ я тебя по чести увѣряю, я ни изъ чево на свѣтѣ не хочу ее обидѣть, какъ вы думаете, госпожа Жервисъ? Я думаю, что конечно нѣтъ государь мой, она отвѣчала, вы думаете, что конечно нѣтъ подхватя сердечной старикъ и я также, однако государь мой, сотвори милость, отдай мнѣ дочь мою я больше не прошу, и буду старатся, что духовные люди къ ней подбѣгать не будутъ.

Лондонъ отсюда очень далеко отвѣчалъ господинъ Б. Я не могу тотчасъ ея къ тебѣ привесть. Какъ государь мой, говорилъ Андревсъ за чемъ послали бѣдную мою дочь въ Лондонъ? За тѣмъ говорилъ, что я не хотѣлъ ее несчастія, повѣрь мнѣ, что ей ни какова тамъ нѣтъ страху, и жить, будетъ въ довольствіи, вы сами скоро отъ нее чрезъ письма услышите, что она тамъ въ чесномъ мѣстѣ у знатнова Епископа въ домѣ, и будетъ служить женѣ ево пока все минется.

По чему мнѣ знать, государь мой, правдаль это! отвѣчалъ Андревсъ. Какъ говорилъ господинъ Б… Показуя, будто осердился, ты сумнѣваешься въ моемъ словѣ. Не думаешъ ли, что я имѣю какіе умыслы худые противъ дочери твоей. И какъ льзя тому статся, что бы и такіе дальные труды употребилъ ко исполненію своихъ предпріятій, развѣ ты не знаешь, съ кѣмъ говоришь?

Не гнѣвайся государь мой, старикъ говорилъ ему, вы знаете, что дочь родителямъ мила, скажите мнѣ имя тово Епископа у которова она въ домъ? Я пойду въ Лондонъ босыми и дряхлыми ногами, и буду тогда веселъ, когда увижу бѣдную Памелу.

Я думаю Андревсъ говорилъ онъ, что ты также наслышался басней, какъ дочь твоя, или совсѣмъ изъ ума выжилъ, можноль вѣрить моему слову, я тебѣ еще повторяю, что ни какова зла дочери твоей не желаю, подумай прилѣжно кто я, и кто ты! О Государь мой, говорилъ Андревсъ, простите меня, что я такъ докучливъ, но что изъ тово худова, что бы сказать мнѣ, имя тово господина, у ково она живетъ въ домѣ. Что это, отвѣчалъ господинъ Б… За чемъ ты пойдешь къ такому великому человѣку въ домъ, съ твоимъ глупымъ страхомъ. Грубость твоя мнѣ навести можетъ обиду, будешь ли тѣмъ доволенъ, что дочь твоя чрезъ недѣлю, или ближе, естли она не залѣнится, отпишетъ къ тебѣ, что все ей въ пользу, и живетъ изрядно, не имѣя ни какой опасности боятся. Ежели такъ, то совершенно будетъ отвѣчалъ онъ, не малое утѣшеніе въ моихъ печалехъ. Изрядно говорилъ господинъ Б… Хотя и не могу ручатся, что можетъ быть она и залѣнится, однако госпожа Жервисъ ежели она къ вамъ писать будетъ, не забудте послать письмо къ нему съ нарочнымъ. Много благодарствую государь мой, сказалъ старикъ, надобно мнѣ имѣть терпѣнье недѣлю, которая покажется годомъ.

Я вамъ божуся, говорилъ господинъ Б… что ее вина будетъ, ежели она къ вамъ не отпишетъ, я ей точно приказалъ къ вамъ писать, для моей собственной славы, и при томъ обѣщаю, что не поѣду до тѣхъ поръ ни куда, пока вы не получите отъ ней такова письма, которое васъ успокоитъ. Богъ заплати вамъ государь мой, говорилъ Андревсъ, ежели это правда, аминь.Вы видите отвѣчалъ господинъ Б, что я въ правдѣ по вашему желанію не боюсь сказать аминъ. Госпожа Жервисъ говорилъ ей, угости мнѣ этова человѣка, какъ возможно лутче, и при томъ тихонько приказалъ дать ему двѣ Гинеи, чтобъ труды ево были не вовсе напрасны, и также сказать, что онъ можетъ ежели хочетъ у нево въ домъ письма дожидатся, чтобъ самъ свидѣтельствовалъ милость и добрые ево намѣреніи, и что онъ не ѣдетъ для тово изъ дому.

Сердечной старикъ обѣдалъ съ госпожей Жервисъ, и былъ гораздо спокойнѣе, нежели пошолъ изъ своей деревни, въ надеждѣ скоро получить отъ любезной своей дочери письма, взявъ же данные деньги, пошолъ домой съ терпѣніемъ, ожидать вѣдомости пріятной.

Госпожа Жервисъ и всѣ въ домѣ очень сожалѣли о учиненномъ подлогѣ надъ бѣдной Памелой, она и дворецкой съ крайнею жалостію и учтивствомъ говорили о томъ господину Б… Но принуждены довольствоватся были совершеннымъ обнадеживаніемъ всеобще о чистотѣ и правости ево предпріятій. Госпожа Жервисъ не весьма тому повѣрила, зная ево затѣи про молодова духовнаго.

Недѣлю спустя послѣ отъѣзду Памелы, всѣ друзья ее нѣсколько были спокойны, получа чрезъ незнакомова человѣка письмо къ госпожѣ Жервисъ, послѣ будетъ сказано, какимъ образомъ Памела принуждена была написать ниже слѣдующее.


Моя дарагая госпожа Жервисъ.


"Я весьма искусно обманута, вмѣсто тово, чтобъ меня отвесть къ родителямъ моимъ, Робертъ меня привесъ въ такое мѣсто, которое мнѣ именовать запрещено, но со всѣмъ тѣмъ не сурово со мной поступаютъ; я для тово пишу къ вамъ, чтобъ вы къ Отцу моему и Матере о томъ сказать послали, они надѣюсь чють живы съ печали, я живу изрядно, и всегда буду за помощію Божію ихъ покорная и добродѣтельная Дочь такъ какъ


Ваша печальная услужница

Памела Андревсъ.

"Мнѣ не позволено ни числа ни мѣста означать здѣсь, только мнѣ тягостна нищета моя, она причиною всѣхъ страховъ моихъ и печалей. О моей дружбѣ я васъ увѣряю, купно и всѣхъ въ домѣ, простите и молитесь Богу о бѣдной ПАМЕЛѢ.


Госпожа Жервисъ сіе письмо всѣмъ домашнимъ показала, и хотя оно не совершенно отняло боязнь о Памелѣ, но не мало успокоило ихъ въ страхѣ, а господинъ Б… Показывалъ свое удивленіе, какимъ образомъ письмо пришло въ домъ. Госпожа Жервисъ послала сіе письмо къ Отцу ее и Матере, которые сперва думали, что то написано фальшиво, но разсмотря почеркъ узнали ее руку, радовались потому, что жива Дочь ихъ, и совѣтовали со всѣми своими сосѣдьми, что въ такомъ случаѣ дѣлать, но всякой боясь власти и богатства господина Б… не смѣлъ ни чего инова присовѣтывать, крсмѣ что просить Бога, что бы онъ единъ заступилъ ихъ неповинность, что и самъ наконецъ за лутчее признали, видя изъ письма, что она не у Епископа въ домѣ, такъ какъ имъ сказано, и положили въ слезахъ просить Бога, что бы онъ пресѣкъ всѣ умыслы злые.

Мы ихъ оставимъ молится, а сами возвратимся къ Памелѣ, и къ тому журналу, которой она будучи во уединеніи писала; надѣясь какой нибудь найти случай переслать къ своимъ родителямъ, что видно во всякомъ письмѣ ее какое окончаніе бѣдамъ своимъ чаяла, и благодарность Богу, спасаясь отъ гоненій несправедливыхъ. Желая, тогда изслѣдовать свои поступки и въ нещастіи радоватся, ежели найдетъ ихъ съ закономъ и добродѣтельми согласныхъ, или раскаятся и сожалѣть противное видя, а чрезъ то подать примѣръ всѣмъ тѣмъ, которые честь и не порочность суетнымъ вещамъ предпочитаютъ.


ПИСЬМО XXXII.


Должно мнѣ писать къ вамъ, объявляя нещастную мою долю, хотя и нѣтъ, надежды, что бы вы мои письма могли получать. Нынѣ пришло время писать, плакать, боятся и молится Богу. Какая мнѣ осталась надежда, видя себя осужденну быть жертвою преступника Божія закона и правъ естественныхъ. О Боже милосердый! отпусти грѣхъ мой, и во отчаяніе меня не введи, Ты единъ знаешь, что рабѣ твоей полезно, но не терпи и того, что бы созданіе Твое страдало съ выше человѣчества. На Твою власть имѣю надежду. Каково ни бѣдно нынѣ мое состояніе, но знаю, что я не подала ни какой причины къ сему заключенію, и не отъ тщеславія и гордости навела бѣду себѣ.

Но надѣюсь, что Богъ подастъ мнѣ крѣпость снести мое нещастіе, и избавитъ отъ гонителя. Но прошеніе и молитвы мои колеблютъ страхъ и ужасъ, отъ которыхъ лишаюсь почти ума и памяти. О любезные родители! совокупите свои молитвы съ моими! но увы, какъ могу вамъ дашь знать о моемъ бѣдственномъ страданіи! нещастная ваша Памела погибаетъ, и можетъ быть погибнетъ прежде, нежели вы будете извѣстны.

Злость и гордость съ лукавствомъ ослѣпляютъ знатнаго дворянина, на толь дана власть человѣку, чтобъ Вышняго противлятся волѣ, и искать опровергнуть уставы чести къ своему оправданію, и употреблять богатство къ пагубѣ неповинныхъ.

Я буду вамъ писать все, что случилось мнѣ до нынѣ, но не знаю, какъ къ вамъ переслать мои письма. Ивана больше нѣтъ, тово честнова человѣка, которой нашивалъ въ вамъ мои письма. Видно, что меня строго и до тѣхъ поръ содержать будутъ, пока мой немилосердый господинъ, окончитъ свои Богу противныя предпріятіи. Однако буду писать всякой день, что мнѣ случится, въ надѣждѣ какимъ нибудь образомъ удастся переслать печальные къ вамъ мои письма, но вы хотя и получите, что пользовать будетъ, кромѣ что умножатъ скорбь вашу и безпокойство? Увы! что могутъ такіе бѣдные люди какъ вы здѣлать людемъ богатымъ и властнымъ, которые вознамѣрились губить непорочность.

Но что ни будетъ, я писать стану все то, что думала сама вамъ разсказать словами, льстясь чрезъ нѣсколько часовъ принять отъ васъ благословеніе, избавясь всѣхъ моихъ бѣдъ и печалей. Начну повѣствованіе мое отъ того часа, какъ писала послѣднее письмо къ вамъ, и продолжать буду до тѣхъ поръ, пока будетъ оказія послать къ вамъ, хотя оной и не надѣюсь какъ я уже вамъ доносила. На канунъ желаемаго мною дня, то есть въ Среду, прощалась я со всѣми домашними. Съ обѣихъ сторонъ съ не малой жалостію, мущины и женщины всѣ плакали, со мной разлучаясь. Всѣ хотѣли мнѣ дать малые подарки въ знакъ ихъ дружбы, но я ни чево не взяла отъ людей мнѣ равныхъ. Одинъ господинъ Лонгманъ съ слезами принудилъ меня взять Голанское полотно, серебреную табакерку, и кольцо золотое, просилъ, чтобъ я помня ево дружбу носила, и при томъ говорилъ, Богъ никогда такую честную и добродѣтельную дѣвицу, какъ вы не оставитъ, и хотя теперь ѣдешь къ родителямъ своимъ въ прежнюю нищету и бѣдность, но благодать Вышняго не допуститъ васъ терпѣть дальную нужду, она наградитъ со временемъ вашу справедливость хотя я и не доживу до тово, чтобъ былъ благополучія вашего свидѣтель.

О дарагой мой господинъ Лонгманъ! я ему говорила, вы меня богату и горду учинили, прошу еще здѣлать мнѣ милость, думаю хотя нужды и не будетъ мнѣ ежечасно въ письмѣ упражнятся, но однако пріѣдучи домой должность есть отписать къ госпожъ Жервисъ также и къ вамъ, и поблагодарить за всю вашу ко мнѣ милость и того ради покорно прошу одолжить меня нѣсколько листовъ бѣлой бумаги, не много сургучу и перьевъ.

Слава Богу, что тогда вздумала выпросить у него бумаги, безъ товобъ мнѣ здѣсь нѣначемъ писать было. Смотрительница моя женщина суровая и злая, не далабъ мнѣ ни полулиста. Нынѣ главная моя забава въ томъ, что могу писать, писемъ квамъ хотя и не могу пересылать, но пишу однакожъ, что мнѣ вздумается. Она не знаетъ, что у меня есть бумага въ запасѣ, но дабы не потерять порядку моихъ писемъ, то возвращусь опять къ моему отъѣзду.

Господинъ Лонгманъ мнѣ мнѣ больше сорока листовъ почтовой бумаги, дюжину перья, бутылочку чернилъ, и три палки сургучу, все оное завернула я въ трубочку и спрятала. Государь мой, я ему говорила, вы меня со всѣмъ обогатили, чемъ я воздамъ вамъ? Однимъ поцалуемъ дарагая Памела, отвѣчалъ онъ, я ево съ радостію поцаловала, нѣтъ ни чево, онъ человѣкъ уже старой и доброй.

Рахиль и Дана плакали горько со мной прощаясь, Женета женщина угрюмая и Сицилія проливали также слезы, и говорила, что за меня молить Бога будутъ, но боюсь, что бѣдная Женета не привыкнетъ и за себя довольно молится. Она поистиннѣ жалости достойна. Артюръ садовникъ, Робертъ кучеръ, и другой товожъ имени кучеръ изъ Линкольна, которой назначенъ везти меня, много учтивости мнѣ казали, и у всѣхъ на глазахъ слезы были видны. Сіе мнѣ казалось удивительно въ кучерѣ новомъ, надобно, чтобъ онъ доброй совѣсти человѣкъ былъ, для тово, что меня зналъ очень мало, но послѣ узнала отъ чево надобно ему было быть печальну, зная всѣхъ больше, что ему приказано обмануть меня, и быть несчастія моего орудіемъ.

Прочіе трое лакеевъ, Гендрихъ, Исакъ и Веніаминъ, конюшіе и конюхи всѣ тужили. Однимъ словомъ уже и послѣдній бѣдной Томасъ, что на кухнѣ посуду чиститъ, и тотъ купно со всѣми обливался слезами, также и всѣ служители въ вечеру собрались со мной прощатся, зная, что на утру всякому будетъ недосужно, всѣ цаловали мою руку, я сама цаловалась съ служанками, просила Бога, чтобъ ихъ милостію своею не оставилъ, и благодарила за всѣ ихъ ко мнѣ милости и дружбу. По томъ принуждена была скорѣе ихъ оставить, нежели думала, не имѣя болѣе силы съ ними прощатся. Гендрихъ всѣхъ былъ суровѣе, а тогда возрыдая плакалъ, а бѣдной Иванъ еще отъ васъ не возвратился. Господинъ Іоанаѳанъ во время сего прощанія не имѣлъ силы на ногахъ стоятъ, я вамъ хотѣла больше объ немъ сказать но мой духъ теперь занятъ другими печальными приключеній.

Госпожа Жервисъ во всю ночь плакать непереставала, и по неотступной своей прозбѣ склонила меня дать ей слово, когда господинъ нашъ поѣдетъ въ Лондонъ во время збору Парламента, или въ другой домъ свой, чтобъ къ ней пріѣхать погостить на недѣлю, хотѣла дать мнѣ денегъ только я разсудила лутче не брать.

Въ четвергъ по утру съ великой радостію я проснулась, и очень удивилась,что Иванъ не возвратился; ибо я намѣрена была и съ симъ добрымъ дѣтиной простится и благодарить за всѣ его услуги, но думая, что господинъ послалъ ево куда нибудь далѣе, просила другихъ, чтобъ ему поклонялись.

Когда госпожа Жервисъ пришедъ ко мнѣ съ жалоснымъ видомъ сказала, что карета съ четырьмя лошадьми вести меня готова, то я и со всѣмъ моимъ желаніемъ къ вамъ возвратится, такъ оробѣла, что чють не упала на землю.

Господинъ мой въ верьху былъ, и не спрашивалъ чтобъ меня увидѣть, чему я много радовалась, но злодѣй зналъ, что я больше впаду въ ево руки, о Небо! защити меня отъ ево злости и пагубныхъ предпріятій. Всѣмъ въ домѣ запрещено было меня провожать, однако они всѣ стали въ густой алее и на меня смотрѣли. Господинъ нашъ смотрѣлъ изъ окна, какъ я садилась въ карету, Гендрикъ отнесъ въ карету мою свяску съ платьемъ, нѣсколько хлѣбцовъ, конфектовъ, и шесть бутылокъ Кагорскаго вина отъ госпожи Жервисъ, которая принудила меня взять говоря, что когда я къ тебѣ приѣду въ деревню, то было бы намъ что выпить, простясь я въ сѣняхъ, оставила госпожу Жервисъ, плачущую горько.

Когда пришла къ каретѣ, увидѣла моего Господина въ шлафрокѣ у окна стоящаго, я воздѣвъ руки на небо три раза ниско ему клонилась не промолвивъ ни одного слова, онъ мнѣ также поклонился и обрадовалъ меня тѣмъ много, по тому, что я не признавала еще къ себѣ отъ него во все презрѣнія, по томъ сѣла въ карету въ слезахъ утопая, и съ нуждою могла обмоченымъ слезами платкомъ моимъ дать знать кучеру, что бы ѣхалъ. Онъ увидя сіе тотчасъ поскакалъ, а я сидя думала, что скоро васъ любезныхъ моихъ родителей увижу.

И какъ уже по мнѣнію моему на половине дороги мы были, кучеръ остановился лошадей кормить, и сказалъ, что половину дороги переѣхали, мнѣ разсудилось, что уже время отереть мои слезы и думать объ радостномъ съ вами свиданіи, но увы льстилась тѣмъ напрасно! тщетно представляла себѣ вашу радость видя меня съ добродѣтелью отъ всѣхъ нападковъ возвращенну, выгоняла изъ мыслей моихъ печаль и сожалѣніе, разлучаяся съ добрыми друзьями, ибо былабъ я не благодарна, чтобъ не тужить о такихъ людяхъ, которые меня любили беспристрастно.

Въ восьмомъ часу я поѣхала отъ туда, и ѣдучи мимо кирки видѣла, что уже два часа по полудни, удивленіе мое чрезвычайно стало велико, видя, что больше ѣдемъ, то больше всѣ мѣста мнѣ не знакомы; что это сама себѣ говорила? Ѣдучи такъ рѣзво можнобъ было дватцеть миль уѣхать, или кучеръ конечно дороги не знаетъ!

Онъ остановясь сталъ на всѣ стороны смотрѣть, власно, какъ бы не знаетъ, куда ѣхать, конечно говорю ему господинъ Робертъ Ты прошибся другою дорогою? Недалеко, не далеко говорилъ онъ, спрошу кто встретится, тудаль ѣду? Пожалуй спроси повѣрнѣе, я ему говорила, между тѣмъ онъ далъ лошадямъ корму, а я подала ему булку и двѣ рюмки вина; съ полчаса погодя опять поскакалъ онъ, что есть мочи, я такъ погружена была въ мысляхъ о моихъ опасностяхъ, отъ которыхъ думала избавилась, также о оставшихъ друзьяхъ моихъ, и радостномъ свиданіи съ вами, что не думала и о дорогѣ. Но когда Солнце лучи свои стало скрывать, тогда я стала выходить изъ задумчивости моей, какъ изъ темной тучи. Увидѣла, что кучеръ непрестанно бичемъ лошадей гонитъ, и они уже въ такомъ были потѣ, какъ вода отъ сильнаго волненія бѣрега покроетъ пѣною, отъ чего пришолъ на меня великой ужасъ. Спросила кучера куда мы ѣдемъ? онъ называя себя не счастливымъ, сказывалъ, что много миль въ сторону проскакалъ напрасно, а теперь напалъ на прямую дорогу и думаетъ къ вечеру доѣхать. Я боясь новаго несчастія и къ томужъ утомяся: ибо много ночей не сыпала, говорила ему, господинъ Робертъ, не доѣзжая насъ, есть деревня не лутчель остановится, видите, что ночь спѣшно наступаетъ. Боже спаси меня грѣшную, сама себѣ говорила, боясь, что ушедши сильной руки господина моего не вспасть бы въ руки ево служителю будучи наединѣ, а и не думала о дьявольскихъ сѣтяхъ для меня сплетенныхъ. Мы въ полчаса пріѣдемъ, Робертъ отвѣчалъ мнѣ, Отецъ вашъ живетъ сей деревни, которую вы видите, съ милю. Можетъ быть, я ему говорила, ибо я давно въ сей странѣ не бывала, однако повѣрь мнѣ, что мѣста здѣшніе ни мало съ тѣми несходны, которые я прежде сево во кругъ нашева жилища видала.

Онъ казался весьма печаленъ и ѣдучи мили съ двѣ отъ той деревни остановился, близь одного дому, и сошедъ съ козелъ говорилъ, надобно здѣсь начевать? Уже поздо; я самъ не знаю куда за ѣхалъ. Боже милосердый я въ себѣ помышляла! спаси меня отъ бѣдъ не повинную, что уже наконецъ со мною будетъ.

Жена, Дочь, и служанка прикащикова вышли къ намъ, одна изъ нихъ говорила, что такъ господинъ Робертъ приѣхалъ позно да еще и съ госпожей? Вопросъ сей меня устрашилъ надъ мѣру, и вспоминая прежніе напасти залилась слезами. Знаетель вы госпожа моя я ее спросила ей господина Б… въ графствѣ Бетфортъ? Лукавой кучеръ хотѣлъ не допустить, чтобъ мнѣ отвѣчали; но дѣвка простая и глупая разсмѣясъ, говорила, спрашиваетъ знаемъ ли мы господина Б… безъ сумнѣнія знаемъ, Отецъ мой у нево прикащикъ. О Небо тогда я вскричала! теперь я погибла, теперь погибла не избѣжно, проклятой человѣъ говорила кучеру, для чево такую надо мною здѣлалъ гибѣль, злой инструментъ не достойнова и вреднова господина? Совершенно сударыня, я сожалѣю отвѣчалъ онъ что мнѣ дали сію коммиссію исполнить, но какъ возможно мнѣ было отрицатся, выбирайте себѣ лутчее средство, здѣсь вы найдете людей къ себѣ ласковыхъ и учтивыхъ, я васъ увѣряю, что вы будете безопасны. Пусти меня изъ кареты, я говорила пойду пѣшкомъ въ ближнюю деревню, даромъ, что поздо, а не хочю здѣсь остатся.

Безъ сумнѣнія, государыня моя говорила прикащица васъ здѣсь содержать будутъ изрядно, вы здѣсь лутче покой найдете нежели въ деревнѣ. Какой покой я отвѣчала, уже онъ давно отъ меня отнятъ, теперь во все гибну, и во все проподаю. Умилосердись надо мною разсуждая по своей Дочери. Скажи мнѣ не здѣсь ли господинъ нашъ, нѣтъ, ей, ей, ево здѣсь нѣтъ, она сказала, а въ тотъ часъ вышелъ и прикащикъ, мужикъ чиновной и учтивой, онъ показался мнѣ человѣкъ доброй, и говорилъ со мною очень учтиво, стараясь всячески меня успокоить. Я видя, что нѣтъ помощи ни откуда, принуждена была къ нему вытти. Жена ево проводила меня въ верьхъ въ лутчія покои, и объявила, что я могу ими повелѣвать и быть госпожею. А во все время пока у нихъ буду ни кто безъ моево приказу ко мнѣ ходить не будетъ. Я бросилась за мертво отъ страху и трудовъ на постелю въ горести не сказанной.

Дочь ихъ принесла мнѣ письмо, которое имъ отъдалъ кучеръ, я увидѣла печать и руку не достойнаго нашего господина. Подписано оно было дѣвицѣ Памелѣ Андревсъ, оное для меня было лутче ежели бы онъ самъ былъ, но что дѣлать надобно повиноватся судьбѣ.

Я начала отдохнувши, думать, что въ руки привезена людей честныхъ, лукавства въ поступкахъ ихъ было не видно, и казалось что моя несчастная доля къ жалости ихъ больше склоняетъ. Прикащица принесла мнѣ стаканъ воды врачебной, я его выпила безъ супротивленія будучи на слабости превеликой, и сѣла въ креслы. Они принесли мнѣ двѣ свѣчи большихъ, а въ каминѣ огонь расклали, и просили ежели что мнѣ надобно будетъ, чтобъ постучала, тотчасъ ко мнѣ придутъ, и по томъ оставили меня одну. Время было довольно мнѣ разсуждать какъ сурово рокъ мой меня гонитъ, и читать данное мнѣ письмо, но съ начала не могла смотрѣть глазами, такъ смятеніе мое было велико, а опамятуясь, распечатавъ слѣдующее читала.


Дарагая Памела!


"Чрезвычайная страсть, которую я къ вамъ имѣю, и ваше супротивленіе оной не отвѣтствовать, принудили меня употребить такое средство, которое безъ сумнѣнія много вамъ приключать можетъ страха и безпокойства, въ томъ прости меня дарагая, что я здѣлалъ. Главной святости клятвами себя заклинаю, что будутъ содержать васъ честно не дайте страху своему принудить васъ до такихъ дѣлъ, которые вашей славѣ и моей чести будутъ вредны, мѣсто то, гдѣ вы получите сіе письмо, есть мое владѣніе, люди тамъ должны быть противъ васъ особливо честны, услужны и учтивы. Дороги вашей тутъ будетъ половина до того мѣста, гдѣ я намѣренъ содержать васъ до тѣхъ поръ, какъ нѣкоторые дѣла исправлю, которые подадутъ вамъ обо мнѣ со всѣмъ другое мнѣніе, нежели то, которое вы по моимъ, противу васъ поступкамъ имѣете, и докажетъ, что я ни какова намѣренія худова не имѣю, вы будете тамъ госпожа такая, что я самъ безъ позволенія вашего не приближусь къ дому. Успокоясь, будте осторожны и молчаливы, всѣ ваши труды воздадутся такимъ счастіемъ, о которомъ вы теперь не смѣете подумать.

"Я истинно сожалѣю о вашемъ беспокойствѣ, и клѣнусь что самая невозможность меня принудила васъ до того довесть. Къ Отцу вашему я также писать буду, и обнадежу, что противу васъ ни какихъ вредныхъ предпріятіи не будетъ."


"Вашъ страстной почитатель,….

"такъ мнѣ себя назвать должно.

"Не будте на Роберта сердиты, вы такую любовь съ почтеніемъ отъ моихъ служителей имѣете, что они лутче вамъ нежелибъ мнѣ услужили; съ превеликимъ трудомъ я ево принудилъ исполнить мое повелѣніе: ибо принужденъ былъ чистоту и непорочность моихъ намѣреній ему открыть, и крѣпко въ томъ намѣренъ остатся, ежели вы сами меня не принудите къ тому, что я нынѣ ненавижу.

Я довольно знала, что сіе письмо для тово только написано, чтобъ меня прельстя чемъ нибудь успокоить, но видя страхъ свой не такъ близко, и слыша обѣщанія ево, безъ позволенія ко мнѣ не ѣздить, также и намѣреніе писать къ вамъ, что васъ любезные родители въ печалехъ утѣшить, не такъ много грустила, какъ прежде, и принудила себя съѣсть кусокъ цыпленка, когда принесли мнѣ ужинать, и выпила вина своево рюмку, также и хозяевамъ подъ несла.

Какъ скоро по ужинали, печаль моя опять возобновилась. Кучеръ вошедъ съ свирѣпымъ лицемъ, какъ палачъ мнѣ показался и говорилъ, завтре сударыня въ пятомъ часу по утру изволь приготовится ѣхать, безъ тово вамъ до ѣхать будетъ не возможно. Слова ево страшняе мнѣ громоваго удару были, я было отъ прикащика начала примѣчать къ себѣ жалость, и надѣялась, что они меня выпустятъ тайно въ ближнюю деревню, гдѣбъ какой нибудь доброй человѣкъ меня до времяни взялъ подъ свое сохраненіе, но та надежда такъ какъ и всѣ прежніе со всѣмъ изчезла.

Какъ скоро кучеръ вышелъ, я залилась слезами, и просила прикащика и прикащицу, чтобъ со мною показали милость, и помоглибъ мнѣ убѣжать напасти; но они хотя и имѣли жалость, потрясли только головою и показали, что мнѣ ни какой надежды нѣтъ получить отъ нихъ помощъ.Злой господинъ мой самымъ вразумленъ діаволомъ, съ тѣмъ же кучеромъ писалъ къ нимъ, и такіе взялъ къ сохраненію меня мѣры, что ни какова пути ко избѣжанію сыскать было не можно, показавъ мнѣ письмо, которое къ нимъ писалъ, чтобъ узнать хитростные предпріятіи и лукавства моего господина, которой всѣ пресѣкалъ дороги къ моему спасенію вознамѣрясь погубить меня конечно, вотъ письмо то,


Прикащикъ Нортонъ!


"Я къ вамъ на одну только ночь посылаю, и очень противу ея воли молодую дѣвицу, которая погрузилась въ любовъ не къ стате, такъ, что купно и съ тѣмъ, за ково итти за мужъ хочетъ, можетъ погибнуть, и чтобъ показать дружбу отцу ея посылаю въ мой домъ, гдѣ ласково и учтиво съ нею поступать будутъ. Пусть испытаетъ, что разлученіе не можетъ ли открыть глаза увидѣть свое заблужденіе, и познать истинную пользу. Не сумнѣваюсь, что вы по волѣ моей учтиво ее примете, для того, что выключая страсть ея, въ чемъ она не захочетъ признатся, она почтенія достойна, я при первомъ случаѣ воздамъ вамъ и на труды ваши, и буду


Вашъ пріятель.


Дивитесь лукавству сего человѣка, увѣря ихъ, что я въ любви моей непризнаюсь, принудилъ ихъ всему тому не вѣрить, что бы я ни говорила, къ тому жъ онъ ево прикащикъ, и всѣ ево любятъ (можно и то сказать, что онъ хорошіе имѣлъ достоинства, въ которыхъ ему есть и нужда.) Я видя, что всѣ мои предпріятія изчезли, принуждена была говорить сколько можно менше. Зная то, что онъ лукавствомъ и богатствомъ надъ мѣру великъ предо мною, только плакала, возлагая упованіе мое на единаго Бога, яко на истиннаго Помощника бѣдныхъ избавителя и неповинныхъ. Единъ Онъ можетъ сокрушить мышцы гордыхъ, и отвратишь лукавыхъ сѣти. Прикащикъ такъ призналъ за правду письмо своего господина, что при мнѣ хвалить сталъ ево противъ моей поступки, и совѣтовалъ мнѣ никогда не склонятся итти за мужъ безъ позволенія моихъ родителей, и отъ того взялъ причину расплодить разговоръ въ наученіе своей дочерѣ. Я рада была, чтобъ скорѣе оной пресѣкся, видя, что ни чему не вѣрятъ, чтобъ я ни говорила.

По томъ послала сказать кучеру, что мнѣ отъ трудовъ моихъ не можно будетъ такъ рано ѣхать. Но онъ сказалъ, что перемѣнить сего не можно, увѣряя, что другой день не такъ будетъ труденъ. Я узнала чрезъ то, что онъ со всѣмъ своимъ супротивленіемъ господину своему больше вѣренъ нежелибъ я желала.

Правда, чтобъ мнѣ можно было показать имъ писанное ко мнѣ письмо отъ господина, которое всему тому противурѣчило, но довольно видѣла, что они помочь мнѣ не въ состояніи, къ томужъ будучи у нихъ на одну ночь, разсудилось не къ статѣ обстоятельство моей исторіи имъ знать дать; да и они боясь ево прогнѣвать, видно было, что меня у себя долѣе держать не хотѣли. По томъ легла въ постелю, и во оной больше плакала, нежели спала; по утру проснувшись поѣхала очень рано. Прикащикъ велѣлъ своей служанкѣ проводить меня миль съ пять въ каретѣ, а назадъ итти пѣшкомъ.

Сидя я въ каретѣ, въ Пятницу поутру вздумала намѣреніе въ свою пользу, и льстилась совершенно оное исполнить, зная, что кучеръ гдѣ нибудь въ деревнѣ лошадей кормить станетъ, упросить хозяйку и расказатъ ей, всѣ мои напасти, сказать кучеру, что я не поѣду далѣе, не боясь тово, чтобъ онъ одинъ могъ меня взять сильно изъ чужова дому. Но увы! лукавой господинъ мой, и сіе послѣднее мое упованіе отнялъ: какъ вы думаете о его хитрыхъ пріуготовленіяхъ? гдѣ мы остановились обѣдать, тамъ госпожа управительница другова его дому, въ которомъ мнѣ жить опредѣлено, выѣхала меня встрѣтить, а хозяйка сестра ее была родная, которая мнѣ изготовила и обѣдать.

Какъ скоро я вошла въ покой велѣла позвать хозяйку и увидя ее говорила, прими несщастную въ свою оборону, которой весьма надобна ваша помощь, вы мнѣ добродѣельны кажетесь, и надѣюсь не откажете спасти не винную отъ изгнанія напраснаго. Я думаю сударыня, она мнѣ отвѣтила, вы въ своей на меня надеждѣ не обманулись, я имѣю честь знать нѣкоторые ваши приключеніи, васъ не зная, позови сестру мою Жевкесъ она служанкѣ сказала, мнѣжъ имя сіе было знакомо, то по тому и не очень пріятно было ее видѣть.

Госпожа Жевкесъ тотчасъ вошла къ намъ. А какъ я ее въ перьвой разъ увидѣла, то вся кровъ во мнѣ закипѣла, ни что говорю сама себѣ не успѣваетъ, всѣ мои предпріятіи пропадаютъ, ни что не повинную спасти не хощетъ, или всѣ бѣды на меня должны упадать, о коль несщастна моя доля, принуждена оставить надежду во все. Свирѣпая та жена подшедъ ко мнѣ съ превеликой волностью поцѣловалась и говорила, посмотри сестрица какъ она прекрасна? Кто не можетъ въ нее въ любится? И самой постоянной въ свѣтѣ мущина у вести ее захочетъ. О ужасныя и странныя дѣла! я сама въ себъ помышляла! въ двухъ словахъ эта злодѣйка открыла свое намѣреніе противу меня бѣдной, теперь я погибла безъ повороту! нѣочемъ сумнѣватся! но какъ ни сокрушалась, но не видя ко спасенію надежды, принуждена пустить ее къ себѣ въ карету: ибо она приѣхала верхомъ съ однимъ лакеемъ, которой во всю дорогу ѣхалъ подлѣ нашей кареты.

Боже мой! Ѣдучи дорогою, сама съ собой размышляла, сколько трудовъ и происковъ употребляютъ погубить бѣдную и неповинную дѣвку, такъ долго дѣлая приуготовленіи, и столько взявъ мѣръ ко исполненію; хотя я и боялась, что уже не возможно будетъ отвратить мои напасти, но надѣялась на Покровъ Вышняго Десницы, зная, что онъ не видимо подастъ мнѣ помощь, и избавитъ хищнаго руки злодѣя, ежели и ни какой мнѣ не будетъ въ бѣдахъ отрады, то надежда моя на Него единаго непоколеблется.

Вы сіе увидите, но увы смущаются мысли и теряется разумъ, по чему мнѣ знать будитель вы то читать, что я теперь писала, и что впредь писать буду. А ежели будете, то увидите какая разность между сей злодѣйки Жевкесъ и госпожи Жервисъ.

Сидя въ каретѣ часто она на меня суровой взоръ свой устремляла, и усмѣхаясь говорила, ей, ей, ты очень хороша дорогая молчанка: и при томъ меня поцаловать хотѣла. Не люблю я ей говорила такихъ поступокъ госпожа Жевкесъ, они двумъ женщинамъ неприличны. Тогда она расхохотавшись сказала; вотъ изрядно отвѣчала, ей, ей, любя я васъ увѣряю, конечно вы бы лутче съ мущиной поцаловались, ей, ей, вы правильно сказали, я васъ похваляю.

Слова ее мнѣ и скалозубство хотя и весьма наскучили, но я тому не дивилась, зная, что она прежде жила въ трактирѣ, вы сами знаете, что въ етакихъ пути бываетъ мало. Она ѣхавши со мной во всю дорогу врала безстыдно, а видя, что я безпрестанно плачу, говорила, вы очень много счастливы, будучи любима отъ одново господина, которой на десять миль воскругъ владѣнія имѣетъ.

Теперь впала любезные родители, въ руки не потребной и злой женщины, которая, какъ видно, несчастіямъ моимъ веселится. О мой Боже! что мнѣ дѣлать, что со мною будетъ, не возможно мнѣ отъ бѣдъ безъ Твоей помощи укрытся.

Въ восьмомъ часу пріѣхали мы къ преизрядному дому въ мѣстахъ отдаленныхъ, которой казался самой пустыней, и уединеннымъ жилищемъ, приличнымъ исполнить всякова роду злое намѣреніе, боюсь, чтобъ не окончилась погибель моя въ семъ мѣстѣ. Будучи въ превеликой слабости отъ труда и печали, вошла во оной домъ, Жевкесъ принесла мнѣ жжонова вина, и старалась всячески оказать прилѣжность свою услужить мнѣ. Между тѣмъ какъ она вонъ вышла, пришолъ кучеръ и говорилъ; простите меня сударыня, что я такъ много васъ обманулъ, я истинно сожалѣю о вашей печали, и тужу о томъ, что принужденъ былъ исполнить данное мнѣ повелніе.

Изрядно господинъ Робертъ. Я отъ роду одинъ разъ видѣла какъ вѣшаютъ, палачь также просилъ у преступника прощенія, что онъ ево вѣшаетъ по приказу, однако повѣсилъ съ радостію великой. По крайней мѣрѣ я сего наказанія не заслужила, ежелибъ я знала, что повелѣніи не достойнаго нашева господина должности моей не противны, я бы васъ до сего труда не допустила, вы не можете себя славить, показавъ предосудительную сію услугу своему господину. Сожалѣю говорилъ онъ, что вы такъ разсуждаете, не всѣ люди вашева мнѣнія. Хорошо господинъ Робертъ, я отвѣчала, вы съ своей стороны съ крайнею вѣрностію къ моей погибели служили, можетъ быть со временемъ разкаетесь, видя худыя трудовъ вашихъ плоды и бѣдственныя слѣдствіи. Вы знали, что меня должно было проводить къ Отцу моему, а вмѣсто тово немилосердо и пагубно обманули: благодарна, Богъ воздастъ вамъ.

Онъ запечалясь вонъ вышелъ, а госпожа Жевкесъ вошедъ спросила, что вы Роберту говорили? бѣдной идучи чуть не плачетъ. Я ему представляла, сказала я ей, неправости помощи ево къ моей погибели, въ чемъ можетъ быть онъ и раскаялся, но мнѣ въ томъ пользы нѣтъ, раскаяніе ево да будетъ ему угрызеніемъ совѣсти. Я васъ увѣряю сударыня, она говорила, что я сама сожалѣть буду, ежели подамъ къ неудовольствію вашему хотя малую причину. Ему исправить уже дѣлъ своихъ не можно, я говорила, а ваши еще всѣ въ переди будутъ, вы можете выбрать, что хотите, или помогать къ моей погибели, или къ моемужъ спасенію. Слушай государыня моя, она отвѣчала, я непременно намѣрена исполнить должность мою, въ разсужденіи своего господина, будте увѣрены, ежели я не наруша оной вамъ услужить могу, съ радостію исполню, а ежели ваши желаніи ево воли будутъ противны, я по должности поступать буду.

Прошу васъ госпожа Жевкесъ, я ей говорила, сударыней меня не величать, я бѣдная дѣвка, въ недостаткахъ воспитана, фортуной гонима, которая по своему упрямству играетъ мною какъ захочетъ, я для тово сотвори милость, говори со мною такъ какъ съ своей служанкой.

Такъ, такъ, она отвѣчала, я знаю, вы такъ много имѣетѣ власти надъ нашимъ господиномъ, что можете въ короткое время госпожа наша быть, и для тово хочу вамъ служить въ чемъ возможно, и хочу сударыней называть; поверте мнѣ, что я приказъ имѣю почитать васъ какъ госпожу мою.

Кто приказалъ вамъ, я спросила? Кто можетъ она отвѣчала кромѣ моево господина. Какъ сказала я ей приказать ему, вы ево давно не видали? Давно уже она отвѣчала, но Робертъ привесъ ко мнѣ писменное наставленіе какъ поступать съ вами, мнѣ бы не должно такъ много вамъ сказывать.

Ежели вы хотите много одолжить меня, я говорила, покажите мнѣ письменное сіе наставленіе, чтобъ я видѣла какую милость мнѣ отъ васъ ожидать можно, и такъ ли вы со мной поступать будитѣ? Прошу прощенія моя дарагая, она мнѣ отвѣчала, я довольное наставленіе имѣю, и вы можете вѣрить, что я по воли своего господина поступать буду, и служить вамъ по ево приказу, перестанемъ о томъ говорить.

Я надѣюсь, продолжала я говорить ей, что вы не захотите противныхъ и не справедливыхъ дѣлъ со мной чинить, какой бы приказъ ни имѣли отъ господина своего. Послушайте она отвѣчала, онъ господинъ мой, и ежели мнѣ прикажетъ что здѣлать, я должна исполнишь, безъ всякаго прекословія, а ево уже въ томъ разсмотреніе, что дѣлать противное ли чести, или не противное} но я должна волѣ ево повиноватся.

На примѣръ, я говорила, онъ вамъ прикажетъ меня зарѣзать за рѣжите ли? Этова не чево боятся, она отвѣчала, безъ сумнѣнія нездѣлаю, то уже стало убивство, ежели за рѣжу, то знаю что меня повѣсятъ. А на примѣръ ежели онъ за хочетъ отнять честь мою и непорочность, будете ли вы помогать? А честь отнять у дѣвки пуще нежели ее за рѣзать.

Какіе странные разговоры, она отвѣчала, оба пола въ человѣческомъ родѣ сотворенны, одинъ для другова, не весьмаль то натурально, что молодой мущина въ любится въ хорошую дѣвку, и захочетъ жаръ любви своей утолить, и желаніямъ здѣлать довольствіе, хотя на то нѣсколько и силы употребилъ, за что ево признать такъ винна, какъ бы жизнь власно отнять хотѣлъ, и расмѣяся продолжала рѣчь свою, такъ нахально и мерзко, что довольно мнѣ дала знать какъ мало на совѣсть и добродѣтель, ея надѣятся мнѣ должно, чемъ наиболѣе меня въ печаль погрузила, для тово, что я льстилась склонить ее къ себѣ въ помощь, хотя мало.

По окончаніи нашихъ разговоровъ, я ее просила, чтобъ она указала мѣсто, гдѣ начевать мнѣ? Гдѣ изволишь сударыня, она мнѣ отвѣчала, только нынѣ я сама принуждена спать съ вами. Какъ мнѣ то горько было слушать, какъ принуждена, я спросила, развѣ вамъ велѣно? Я люблю одна спать. Безъ сумнѣнія велѣно она отвѣчала. Для чево вы боитесь я здорова и чиста, развѣ вы не сыпални съ госпожей Жервисъ? Изрядно, я говорила скуча ее словами, послѣдуйте вамъ данному приказу, я не могу супротивлятся, вижу, что я всѣхъ людей безсчастнѣе въ свѣтѣ. Она начала свои сумозбродные рѣчи снова, и говорила передражнивая очень безчастна, будучи любима отъ такова дворянина, какихъ въ Англіи очень мало.


____________________


Дождалась СУББОТЫ, буду продолжать мою повѣсть, есть что писать мнѣ:


Казалось, что моя строгая надзирательница, имѣетъ приказъ накрѣпко за мной смотрѣть, для тово, что какъ легла со мной спать, заперла двери и ключь къ себѣ подъ головы положила, привязавъ подвяской, сказывая мнѣ, что уже раза два пытались воры въ домъ ворватся. Она я чаю нарочно меня стращала и тѣмъ заставила боятся, однакожъ не такъ бы я всево тово боялась естлибъ другихъ не было страховъ.

Нынѣшнюю ночь я спала очень мало, и проснувшись очень рано, оттворя окно, будто въ садъ глядѣла, а сама писала, какъ она вонъ выходила.

Въ самой завтрекъ она привела ко мнѣ двухъ служанокъ, одну кухарку, а другую что въ палатахъ прибираетъ и обои чистить, обѣ дѣвчищи глупые и простые, нѣчево отъ нихъ надѣятся было, однако я уйтить намѣрена прежде нежели господинъ нашъ приѣдетъ.

Есть и еще люди кромѣ кучера Роберта, которой хотя и причина бѣдъ моихъ, но многихъ лутче, а другіе всѣ почти негодны, одинъ садовникъ кажется человѣкъ доброй и скромной, только ему невелѣно ходить ко мнѣ.

Весьма я дивилась, что не вижу господина Вилліамса, но не смѣла спросить о немъ, чтобъ не подать сумнѣнія. Узная всѣхъ людей въ домъ, кромѣ ево, ни на ково надѣятся было не можно, думая, что ево чинъ не допуститъ помогать къ гибели моей господину.

Послѣ обѣда пришолъ онъ изъ школы гдѣ училъ по Латынѣ близь дому жителей въ деревнѣ и тѣмъ жилъ ожидая мѣста отъ нашева господина.

Господинъ Вилліамсъ былъ человѣкъ молодой и разумной, какъ скоро я ево увидѣла, то въ надеждѣ своей стала утверждатся, онъ казался, беретъ въ моихъ несчастіяхъ участіе. Весьма я остерегалась Жевкесъ, которая примечала взгляды не только слова наши; онъ хотя и имѣлъ покой въ семъ въ домъ но побольшей части жилъ въ деревнѣ, чтобъ ближе быть своей школы, въ Субботу послѣ обѣда сюда приходитъ и живетъ до Понедѣльника, а когда проповѣдь сказывать поѣдетъ вмѣсто настоящаго священника за три мили отъ сюда, тогда и въ Воскресенье уѣзжаетъ.

Я надѣюсь завтре итти съ нимъ въ кирку, не думаю, чтобъ отъ смотрительницы моей и то запрещено было, можетъ быть тамъ найду случай, по говорить съ нимъ, а какъ боясь, чтобъ она не узнала, что у меня бумага есть и чернилы, просила у ней бумаги, она мнѣ оную дать хотя и обѣщала, но съ такимъ договоромъ, чтобъ я не показавъ ей, что напишу, ни чево изъ дому не посылала, я ее увѣряла, что ни чево инова писать не буду, кромѣ какъ только препровождать хочу мою скуку, и отвращать печали, когда одна останусь, вы знаете что, говорю ей, что не съ кѣмъ мнѣ послать, чтобъ я ни написала.

Не для тово, она отвѣчала, что пошлете нынѣ, да можетъ быть послѣ найдете случай переслать оное. Мнѣ точно велено смотрѣть, что вы писать будете, но какъ я знаю, что вы охотница писать, и для того я вамъ дамъ два листа бумаги, чернильницу и перо, но надобно, чтобъ вы всегда тѣ два листа мнѣ казали писаны онѣ, или нѣтъ. Эта ужъ очень строго я отвѣчала. Не можетель вы мнѣ позволить положить мое платье въ тотъ кабинетъ, что подлѣ вашей спальни, и отдать ключь мнѣ, для чево не можно, она отвѣчала, я велю прежде оной прибрать и оставлю ключь въ дверяхъ тамъ есть клавикорды ежели хотите, можете играть отъ скуки; знаю, что покойная госпожа наша васъ учила музыкѣ.

Я вздумала всѣ мои перья, бумагу и чернилы, кое куды спрятать, боясь чтобъ она впредь мнѣ не отказала, чернилы вылила въ чайные чашки, бумагу, перья и сургучь между платьемъ разложила, опасаясь чтобъ не стали обыскивать, и льщу себя имѣть свободу писать невозбранно, а можетъ быть какимъ нибудь средствомъ найду способъ высвободить себя и изъ неволи. Какая мнѣ слава и честь думаю будетъ, ежели я сохраню мою непорочность, и убѣгу лукавства хитраго моего господина. Ежели же онъ сюда будетъ, я со всѣмъ пропала, сія мерзкая женщина помогать ему будетъ съ радостію въ злобныхъ ево предпріятіяхъ, не надобно будетъ ее такъ вонъ высылать, какъ онъ прежде высылалъ госпожу Жервисъ, и для тово принуждена буду всѣ мои силы и смыслъ употребить къ супротивленію.

Сія печаль очень тягостна, что пишу и не могу послать къ вамъ, но нынѣ въ бѣдахъ моихъ едина мнѣ только та и забава, и ежели Богъ милостію своею изведетъ меня съ моею добродотелію изъ мѣста пагубы такъ какъ я надѣюсь, не взирая на всѣ злые пріуготовленія, буду читать съ великою радостію все то, что нынѣ въ горести пишу со слезами.

Хотѣла написать по моей привычкѣ, молитесь Богу о вашей покорнѣйшей дочерѣ, но вамъ знать не можно моего состоянія, хотя и знаю, что вы непрестанно за меня молитесь, а я между темъ буду писать, что мнѣ случатся, а можетъ быть и удастся переслать къ вамъ. Куда какъ бы я была рада, естлибъ можно нынѣ найтить услужливаго Ивана, того честнова и доброва дѣтину.


____________________


Дождалась ВОСКРЕСЕНЬЯ.


Вотъ теперь всево зляе! моя супостатка не позволяетъ мнѣ ѣхать въ кирку, а моя надежда по большой части на томъ была и основана. Господина Вилліамса обругала за то, что онъ за меня вступился. Я узнала, что она, ежели захочетъ, можетъ ево изъ дому выгнать, бѣдной человѣкъ принужденъ ей покорятся, ожидая себѣ вѣчнаго пропитанія, отъ моего господина, получа приходъ когда умретъ тамъ священникъ, которой очень старъ, и уже мѣсяца съ четырѣ не встаетъ съ постели.

Господинъ Вилліамсъ довольно кажетъ мнѣ почтеніе, и видно, что онъ зжалился на меня глядя, можетъ быть склонится дать мнѣ въ помощь ко избѣжанію напасти; ежелибъ кто другой обо мнѣ поговорилъ съ нимъ. Но мнѣ для чево отнять щастіе у молодова человѣка, принудя ево то здѣлать, что ево противно пользѣ; однако кажется честной человѣкъ все долженъ здѣлатъ на свѣтѣ, ко избавленію бѣдной дѣвки, которую ищутъ похитить, Богъ ево за то не сравнительно наградить не оставитъ.

Подумайте, но ахъ какъ вамъ знать то, что я пишу, подумайте каково мое состояніе, которое доводитъ меня до крайняго отчаянія, чрезъ которое принуждена честному человѣку къ нещастію подать причину, мнѣ кажется онъ очень поговорить со мной желаетъ: ибо я узнала то по одному слову, что онъ сказалъ мнѣ тихонько.

Злодѣйка, такъ, я называть стану мою надзирательницу, часъ отъ часу становится суровѣе, не болѣе получаса, какъ по говорила я съ служанкой для тово, чтобъ она ласковѣе была ко мнѣ. Она вдругъ вошедъ сказала, пожалуй сударыня не искушай бѣдную деревенскую дѣвку, и не мѣшай ей дѣлать свое дѣло, я слышала, что вы гулять ее звали. Слушай Начонъ, говорила ей, отнюдь не ходи ни куда съ нею, и ни въ чемъ ее не слушай, мнѣ не сказавши. Голосъ ее былъ толстой и хриповатой, и надѣюсь, что она подпить любитъ вся кругла какъ бомба, и ежелибъ я ее разсердила, онабъ меня одной ногою задавить могла. И такъ будучи такимъ уродомъ, къ томужъ имѣя сердце гнуснѣе рожи, взоромъ своимъ мучитъ меня всечасно. Безъ помощи отъ Бога пропала бы я на вѣки, не могу описать довольно, какъ она зла. Въ сей часъ прислала сказать, чтобъ я надѣла башмаки мои, которые у меня были отняты, и шла я въ садъ гулять съ нею, по чему я принуждена была исполнить ее приказаніе. Боже мой! для чево нѣтъ здѣсь госпожи Жервисъ со мною. Я и сама не знаю; для чево обрадовалась. Въ тотъ часъ, какъ башмаки надѣла. Теперь пришли и сказали мнѣ, что Иванъ пріѣхалъ верьхомъ, тотъ честной Иванъ, за которова я всегда молю Бога. Увидѣла я ево въ окно, но увидѣла печальна, что за вѣсти принесъ онъ? Здоровылиль родители мои, госпожа Жервисъ, и всѣ въ домѣ не выключая и хулы достойнаго господина, желаю чтобъ и онъ живъ былъ и здоровъ, толькобъ раскаялся во всѣхъ своихъ дѣлахъ не правыхъ. О Боже! въ какомъ мы живемъ вѣкѣ! беру перо въ руки, но чувствую горесть и беспокойство, конечно новымъ страданіямъ подвержена буду.

Иванъ пришолъ ко мнѣ съ госпожею Жевкесъ, она тотчасъ на ухо подошедъ мнѣ сказала, чтобъ я для себя о башмакахъ не упоминала. Сердешно Иванъ хоттъ скрыть свою жалость, но сверхъ воли полились у нево слезы. О дарагая Памела, увидя меня вскричалъ! что мои другъ, я отвѣчала, видишь ты самъ въ какомъ я состояніи, ни какой вины за собой не зная, благодарствую за вашу дружбу и услуги. Онъ у слыша сіе, болѣше сталъ плакать, отъ чего сердце мое терзалось не милосердо, видя, что сторонней человѣкъ на меня сжалясь плачетъ. Скажи, спрашивала ево, господинъ нашъ не ѣдетъ ли сюда? Нѣтъ отвѣчалъ онъ рыдая, Отецъ мой и мать живыли, также госпожа Жервисъ, господинъ Лонгманъ, и всѣ въ домѣ? Всѣ живы онъ сказалъ и такъ вздохнулъ, что я думала онъ духъ испускаетъ. Я думаю онъ съ ума сошолъ госпожа Жевкесъ говорила, о чемъ тужитъ самъ не знаетъ, я думаю Иванъ ты влюбился? Не видишь штоль, что она въ добромъ здоровьѣ. Не могу отвѣчалъ онъ слезъ удержать отъ радости, увидя дѣвицу Памелу, я къ вамъ привезъ письмо, обратясь сказалъ мнѣ. Я принявъ оное, и видя, что отъ моево господина въ карманъ положила, не думаю госпожа Жевкесъ, сказала я, чтобъ вы захотѣли сіе письмо читать. Нѣтъ она отвѣчала, я знаю отъ ково оно, а то бы просила конечно васъ показать оное.

Вотъ и къ вамъ письмо госпожа Жевкесъ, продолжалъ Иванъ, а на ваше говорилъ мнѣ, надобно отвѣтъ везти севодни къ вечеру, или завтре рано. Естли что еще тебѣ сказать ей Иванъ? Спросила Жевкесъ. Нѣтъ онъ отвѣчалъ, кромѣ, что всѣ служители въ домѣ приказали увѣрить о истинномъ почтеніи и велѣли ей кланятся. Поди Иванъ я ему говорила, радуюсь, что тебя вижу, и слышу что всѣ друзья мои здоровы, хотѣла больше говорить съ нимъ, только не смѣла при моемъ уродѣ. По томъ пришедъ въ свой кабинетъ, заперлась, и вынувъ письмо господина своего слѣдующее читала.


"Дражайшая Памела.


"Съ нарочнымъ письмо сіе къ вамъ посылаю, въ которомъ состоитъ больше вашей нужды нежели моей. Знаю, что мои поступки васъ безпокоятъ, и чеснымъ родителямъ вашимъ печаль на носятъ, но меня веселитъ то, что въ моей власти состоитъ наградить всѣ ваши терпѣній. На другой день вашева отъѣзду я къ родителямъ вашимъ посылалъ человѣка своего, по моему вамъ обѣщанію, чтобъ они объ васъ не печалились, увѣрилъ ихъ о непорочности моихъ предпріятій и показалъ настоящее право, для чево вы къ нимъ не возвратились, надѣяся, что будутъ они съ ихъ стороны спокойны. Однако на другой день Отецъ вашъ поутру весь домъ пришедъ перетревожилъ, желая васъ видѣть.

"О моя дарагая Памела! сколько вы труда и безпокойства своею упорностію мнѣ и себѣ напрасно приключили; не могъ я успокоить ни чемъ инымъ Отца вашего, кромѣ, что принужденъ обѣщать былъ что вы чрезъ недѣлю писать будете къ госпожѣ Жервисъ, и увѣдомите ихъ, что вы въ добромъ здоровье. Всево болѣе меня нынѣ родители ваши безпокоятъ, боюсь чтобъ печаль объ васъ въ такихъ уже древнихъ лѣтахъ, не привела ихъ ко гробу, что васъ можетъ и больше опечалить, знаю, какъ вы много ихъ любите и почитаете; и для того прошу отписать къ госпожѣ Жервисъ, такое письмо какъ я къ вамъ вчернѣ посылаю, я оное написалъ съ крайнимъ для себя презрѣніемъ, зная, что вы такъ много меня ненавидите. Правда, видя мои поступки иначе и быть не можетъ, но я надѣюсь съ большею для васъ пользою то скоро перемѣнится. И не сумнѣваюсь, что вы исполните сію мою прозьбу, а безъ тово мнѣ ни какова конца въ намѣреніи моемъ учинить не возможно, по чему не обходимо прежде и надобно родителей вашихъ успокоить. А оное увѣряю васъ, вамъ весьма нужно и полезно. Еще повторяя прошу, точно такъ написать какъ я послалъ, не убавляя и не прибавляя ни одного слова, ежели же не такъ на пишите, то я не пошлю къ нимъ, а чрезъ то и лишитесь хорошева успѣху, въ моихъ для васъ полезныхъ предпріятіяхъ. Я вамъ обѣщалъ, что безъ позволенія вашева не поѣду въ тотъ домъ, гдѣ вы нынѣ живете, что и исполню точно ежели узнаю, что вы живете спокойно, и ни какихъ происковъ не будете дѣлать, хотя и весьма, трудно мнѣ то исполнить будетъ. Заключеніе ваше не продолжится долго, для тово, что я вознамѣрился совершенно въ кроткое время увѣрить, что я справедливой


Вашъ и пр.


Вотъ письмо то, которое онъ мнѣ написать велѣлъ.


"Моя дарагая госпожа Жервисъ,


Я весьма искусно обманута, вмѣсто тово, что бы меня отвесть къ родителямъ моимъ, Робертъ меня привесъ въ такое мѣсто, которое мнѣ именовать запрещено, но со всѣмъ тѣмъ не сурово со мною поступаютъ, я для тово пишу къ вамъ, что бы вы ко Отцу моему и Матерѣ сказать послали, они надѣюсь чуть живы съ печали. Я живу изрядно и всегда буду за помощіею Божіею ихъ покорная и доброжелательная Дочь, такъ какъ


Ваша печальная услужница

Памела Андревсъ.

Сіе письмо принуждена была написать какъ велено но въ немъ не позволено мнѣ ни числа ни мѣста назначать; здѣсь весьма тягостна мнѣ нищета моя, она причиною всѣхъ страховъ моихъ и печалей, которые всякой разъ терзаютъ мое сердце, а паче теперь любезной родитель, представляя себѣ трудъ вашъ, которой вы идучи пѣшкомъ имѣли, дабы о бѣдной Дочери вашей провѣдать, и успокоить драгую мать мою. По томъ какъ написала по приказанію господина моего письмо къ госпожъ Жервисъ, написала и къ нему слѣдующее.


Государь мой!


"Ежелибы вы знали всѣ мои страданіи и суровое содержаніе, въ которые вы меня предали, безъ сумнѣніябъ зжалясь освободить меня приказали; что я здѣлала, что такъ не милосердно содержать меня велите: я отъ васъ ни какова добра не могу надѣятся, ни вѣрить всѣмъ вашимъ клятвамъ, памятуя всечасно прошедшіе ваши поступки. И для того не возможно вамъ честнаго и полезнаго намѣренія имѣть, одно только ваше обѣщаніе не ѣздить сюда ко мнѣ въ печальное заточеніе, малой лучь простираетъ, мнѣ надежды.

"Умилосердись, не принуждай бѣдную и несчастливую Памелу дойти до отчаянія и погубить себя вѣчно тѣломъ и душею. Вы государь мой не повѣрите къ какому отважному дѣлу смѣлость меня и довесть можетъ, не взирая на слабость, приличную моему полу, когда увижу добродѣтель мою во узахъ. Поспѣшите меня освободить, не наведите себѣ такъ, какъ знатному человѣку чрезъ поруганіе бѣдной дѣвки, худой славы.

"Я сколько по приказанію вашему, а болѣе, что бы успокоить смущенной духъ родителей моихъ писала къ госпожъ Жервисъ письмо, и думала, что нищета ихъ, доволнобъ спасти могла отъ вашего насилія, также и бѣдную Дочь ихъ.

"Бога ради, государь мой зжальтесь на мои муки и на бѣдственное нынѣ состояніе, позволте мнѣ, хотя къ вашимъ служителямъ возвратится, которые много хвалятъ и благодарятъ вашу къ нимъ милость, кромѣ бѣдной, несчастливой и не утѣшной


Памелы.


Написавъ къ нему письмо показала госпожѣ Жевкесъ, думаю, что откровенность моя ей будетъ пріятна, также и отъ господина письмо писанное ко мнѣ ей показала, чтобъ тѣмъ принудить ее предъ собой быть учтивой, но отнюдь не хотѣла тщеславится ево любовію, однако она нынѣ стала гораздо ко мнѣ ласковѣе. Письмо прочитая, непрестанно меня хвалитъ, хотя всѣ тѣ похвалы мнѣ пріятны быть и не могутъ, по тому, что она часто безчестное намѣреніе своево господина упоминаетъ. Подай Боже, чтобъ она намѣреніе ево честнымъ признавала, я бы избавилась чрезъ то грубыхъ и мерзскихъ ее разговоровъ.


Севодни ПОНЕДѢЛНИКЪ, пятой день моево заключенія и страданія.


Я льстилась съ Иваномъ предъ отъѣздомъ ево поговоришь особливо, но не могла найти случаю, жалость ево подала причину госпожѣ Жевкесъ вздумать, что онъ въ меня влюбился. Пришедъ поутру она мнѣ сказала что онъ ѣдетъ, я просила,чтобъ ево прислать къ кабинетъ мой, въ которой она и сама пошла съ нимъ, онъ также печально со мною прощался, какъ и при свиданіи, я отдала ему свои письма, которые Жекесъ смотрѣла какъ я ихъ печатала, боясь, что не былоль другихъ потаенныхъ писемъ, удивилась и когда Иванъ идучи съ крыльца уронилъ бумажку, я оную такъ скоро подняла, что Жевкесъ и непримѣтила, но мое удивленіе было больше когда я вошедъ въ кабинетъ приложенное здѣсь письмо читала.


"Государыня моя, добродѣтельная дѣвица


Памела,


"Съ превеликою горестію принужденъ я объявить вамъ, что вы обмануты, отъ такой скверной сабаки, какъ я. Я истинно не думалъ, чтобъ это такъ пошло далеко но признаюсь, что въ свѣтѣ такова бездѣльника и плута какъ я нѣту, я всѣ ваши письма казалъ моему господину ибо онъ меня на то употреблялъ, и читывалъ прежде, нежели я отвозилъ ихъ ко Отцу вашему. Правда, что я хаживалъ къ вамъ въ деревню, только не такъ часто какъ вамъ сказывалъ, а какъ скоро я провѣдалъ, что такъ надъ вами учинили, чуть не удавился съ печали. Не удивляйтесь, что я не могу на васъ глядѣть безъ жалости въ совѣсти моей посрамляясь, ибо я мерзской и негодной плутъ довелъ васъ до такова состоянія. Все что я могу нынѣ для васъ здѣлатъ, состоятъ только въ томъ, что вы находитесь въ немилосердыхъ рукахъ, о чемъ васъ и увѣдомляю, чтобъ вы со всею вашей красотою и разумомъ не пропали. Я ей, ей, умру съ печали, какъ услышу ежели вы меня не простите; хотя и надѣюсь, что милость ваша безпримѣрна; однако я самъ себѣ не прощу во вѣки. Между тѣмъ прошу ни кому не открывать, что я сказалъ, вамъ ни какой прибыли не будетъ, хотя кому и скажете, а можетъ быть я въ жизнь мою какимъ нибудь образомъ и заслужу вину свою, въ чемъ васъ и увѣрить могу, лишъ бы только силы моей достало, а желаніе конечно есть услужить вамъ. Послѣдніе ваши три письма господинъ нашъ оставилъ у себя, а я изъ всѣхъ плутовъ первой


Иванъ Арнолдсъ.


"Вы видите, что давно вашу гибель устрояли, берегитесь пожалуйте, госпожа Жевкесъ самой діаволъ, а въ прежнемъ домѣ всѣ вамъ вѣрны, и всѣ васъ любятъ, кромѣ меня плута, о бездѣльникъ, я проклятой!,,


Я не сумнѣваюсь любезные родители, что когда вы станете читать сіе, немало подивитесь. О измѣна человѣческаго сердца! я думала, что Иванъ самой честной и хорошей человѣкъ въ свѣтѣ, и вы объ немъ я чаю то же думали, да и онъ мнѣ всегда васъ хвалилъ; но теперь вижу, что онъ лицемѣръ, измѣнникъ, обманщикъ, и причинитель совершенной моей погибели.

Онъ столько себя бранилъ, что уже здѣлался мнѣ жалокъ, и я разсуждаю, что знатные и богатые люди найдутъ случай и средство ко окончанію своихъ предпріятій, ни что такъ знать не трудно, какъ сердце вреднова человѣка. Думаю лутче мнѣ таить продерскіе дѣла ево, и ежели будетъ случай всячески въ раскаяніи ево укрѣплять, можетъ быть сіе средство подастъ мнѣ какую нибудь пользу.

Надобно сказать, что Иванъ привезъ въ чемоданѣ все платье, которое покойная госпожа моя и господинъ мнѣ надарили, и сверьхъ тово еще два убора на голову, и кушакъ съ серебромъ, только меня ни что не веселитъ на свѣтѣ. Госпожа Жевкесъ и велѣла внести чемоданъ въ мой кабинетъ, и показавъ, что положено тамъ сказала, что я могу надѣть платье какое хочу, а всего не отдала за тѣмъ, что я получа оное будто изъ дому уйду.

О измѣнѣ Ивановой я впала въ печальное и тягостное размышленіе, и плакала о себѣ и объ немъ горько, видя въ письмѣ ево признаніе, и что давно гибель мнѣ устрояютъ. Видно было, къ чему клонилось намѣренія моево господина; какъ себя ругаетъ бѣдной дѣтина, но всему тому достоинъ тотъ, кто ево употребляетъ. Какой отвѣтъ сей господинъ долженъ будетъ дать предъ Богомъ, что къ своимъ мерзкимъ дѣламъ другихъ склоняетъ, а все только для тово, что бы погубить неповиннаго человѣка, которой ни какой вины не знаетъ, да и причины не подалъ, но со всѣмъ тѣмъ я и нынѣ Бога молила о ево здоровье.

Я не могу понять, какъ знатные господа о себѣ думаютъ, творя такіе гнусные дѣла бѣднымъ людемъ. Но Иванъ имѣлъ причину такъ здѣлать, угождая своему господину, которой ево наградить можетъ. Думать то же надобно и о безчеловѣчной Жевкесъ, которая угождаетъ своему господину, и старается показать ему свою услугу. Ежели онъ меня подлинно любитъ, то можетъ ли то любовію назватся, что хочетъ меня погубить, и учинить также виновну какъ и самъ? Какая прибыль ему отъ того, что такая бѣдная дѣвка какъ я погибнетъ? Говорятъ, что я хороша, то мнѣ кажется, что я въ томъ не виновата, и честной господинъ и служанку добродѣтельную долженъ беречь и любить чистою и непорочною любовію, и для чево такъ много старатся отнять то, что я больше своей жизни почитаю.

Всему сему я не могу надивится, ни кто не можетъ сказать, что тѣ молодые господа имѣютъ другихъ ково искусителей, кромѣ совѣсти ихъ порочной и непотребной привычки, которые ихъ влекутъ въ самую глубину грѣховныя тины. Онъ побѣжалъ отъ меня боясь, чтобы служители невидали предосудительныхъ ево поступокъ, а Тово не боится, Которой вездѣ и все видитъ, и тайну сердца испытуя знаетъ. Но что помогаетъ мнѣ печальное сіе разсужденіе, онъ есть золъ, и будетъ злымъ, но только боюсь, что бы я не была злости ево жертвой, ежели Богъ мою на него надежду и всечасные молитвы захочетъ оставить.


ВТОРНИКЪ и СРЕДА.


Я оба дни для тово совокупно описызаю, что сія злая жена весьма за мною смотритъ, и ни какъ было не возможно писать. Во вторникъ возила меня съ собою въ каретѣ по полю, часто гуляла я и въ саду, но она вездѣ была со мною. Господинъ Вилліамсъ пришедъ къ намъ ходилъ съ нами въ саду. Пользуяся я отдаленіемъ моево пристава, и ободрясь сказаннымъ мнѣ отъ нево въ Воскресенье словомъ, говорила: не можноль государь мой здѣсь на уступахъ между дерномъ, положить когда нибудь къ вамъ записочку. Очень изрядно выдумано, онъ отвѣчалъ мнѣ, и надобно замѣтить сію пирамиду, у меня есть ключь отъ саду, для тово что я сквозь ево хожу въ деревню.

Симъ образомъ принуждена я была зачать съ нимъ мою переписку: ибо нужда многіе вымыслы раждаетъ; я радовалась сама, что такъ мнѣ вздумалось здѣлать. Госпожа Жевкесъ скоро къ намъ возвратилась, а господинъ Вилліамсъ будто продолжая рѣчь свою говорилъ мнѣ, нѣтъ не очень пріятна. Что такое? Что такое? Она спросила? Нѣтъ ни чево, онъ отвѣчалъ, я говорю, что деревня ближняя отъ сюда очень не весела. Конечно не весела подхватила она, по моему мнѣнію самая бѣдная деревня. Естли какія нарочитыя тамъ люди я спросила? И стали мы распространять рѣчь о деревнѣ, чтобъ не подать ей сумнѣнія, по томъ говорили о изрядномъ и пространномъ здѣшнемъ садѣ, напослѣдокъ сѣли на берегу пруда, гдѣ видна была гуляющая въ свѣтлой водѣ рыба. Госпожа Жевкесъ говорила мнѣ, что я могу тутъ удить рыбу, когда я хочу. Пожалуй я ей говорила, принесите мнѣ уду. Нѣтъ сударыня, она отвѣчала, не думайте чтобъ я должности своей не знала. Повѣрьте мнѣ, я ей сказала, ей, ей, я ни чево ненамѣрена худова дѣлать. Позвольте мнѣ сударыня сказать себѣ она говорила, что я еще ни ково на свѣтѣ не знала, у ковобъ умъ такъ былъ остръ и такъ скоро все вдругъ вздумать могъ. Завтре мой свѣтъ станемъ удить. Господинъ Вилліамсъ боясь ее чреззычайно пресѣкъ разговоръ, я пошла прочь, а они поговоря не много растались, и Жевкесъ пришла ко мнѣ скоро.

Я между тѣмъ, пока она не бывала, бросилась въ кабинетъ мой и писала, а какъ скоро она пришла, я за пазуху положила бумагу, и говорила ей: госпожа Жевкесъ, мнѣ надобно бумаги? Вы знаете, что уже я два письма написала. Довольно сказала она, на то одново листа было, поллиста пошло на обвертки, а поллиста на письмы; посмотри какъ я изписала, взявъ показала ей писанныя мною стишки, въ намѣреніи нарочно доказать ей, чтобъ она думала, что только то и пишу сидя. Изрядно она сказала, теперь дамъ вамъ еще бумаги, только кажите мнѣ всегда что напишете. Добро, я думала Аргусъ, я тебѣ покажу тѣже обманы, Аргусъ имѣя сто глазъ, не у стерегъ, какъ же тебѣ съ двумя только устеречь можно.

Она принесла ко мнѣ бумаги и говорила, пожалуй сударыня, здѣлайте мнѣ честь, и покажите какъ вы пишите? Съ радостію я ей отвѣчала, и взявъ перо слѣдующее писала: я бы желала, Чтобъ госпожа Жевкесъ такъ ко мнѣ была милостива, какъ бы я къ ней усердна быть хотѣла. Она посмотря сіе сказала, очень изрядно я надѣюсь, что доволно милости къ вамъ имѣю, что вамъ еще отъ меня надобно? Я ей еще написала, чтобъ она мнѣ сказала за какую вину, я сижу въ заключеніи, и какой конецъ тому будетъ? Что еще далѣе она говорила. Я опять на писала, я бы желала, чтобъ госпожа Жевкесъ мнѣ свое писменное наставленіе показала, по чемубъ мнѣ ее винить или оправдать во всѣхъ поступкахъ ее было можно? Все сіе только для тово писала, чтобъ ей показать, какая я охотница писать, не ожидая ни какова съ ее стороны добра, надѣялась только ее тѣмъ увѣрить, что я ни какова дѣла кромѣ вздору не пишу; ибо она и такъ думала, что я какіе нибудь способы устрояю, будучи всегда молчалива и уединенна. Она хотѣла и еще заставить меня писать. Но я ей говорила, вы не удостоили меня инаго отвѣтомъ. Чево вы боитесь она говорила? Зная, что господинъ мой по чести васъ увѣряетъ о своихъ безгрѣшныхъ предпріятіяхъ. Изрядно госпожа Жевкесъ, подумайте по совѣсти и безпристрасно, скажите мнѣ правду? Можноль тому вѣрить, что господинъ нашъ обѣщаетъ? Безъ сумнѣнія, она отвѣчала. Скажите мнѣ я ей присовокупила, что вы называете честію? Что вы сами думаете она спросила? Стыдъ и гибель я отвѣчала. Тфу, матка, какъ нестыдно, она говорила, ежели вы сумнѣваетесь, о чистотѣ ево намѣреній, я отпишу къ нему, онъ самъ приѣдетъ васъ увѣрить. Ахъ ужасное страшилище! я ей вскричала, не лутчели теперь меня зарѣзать, нежели стращать ево приѣздомъ.

Она еще къ тому прибавила, я знаю, что онъ не приѣдетъ, только ежели бы я была въ ево мѣстѣ, я бы не долго жила тамъ. Что ты говоришъ, я опять вскричала? Что я говорю, она спросила, стараясь дать словамъ своимъ другой разумъ: я говорю, что ежели бы я была въ ево мѣстѣ, я бы приѣхала здѣлать конецъ бѣдамъ вашимъ, учиня васъ такъ щастливу, что бы вамъ больше желать было не можно. Не въ ево то власти, я сказала, что бы меня учинить счастливой, со всею ево знатностію и богатствомъ. Я буду за него молить Бога, ежели сохранитъ мою добродѣтель и отъ пуститъ меня къ моимъ родителямъ.

Какъ скоро она вонъ вышла, я окончала письмо къ господину Вилліамсу въ намѣреніи положить гдѣ мы съ нимъ уговорились, и пошедъ къ ней просилась еще погулять въ садъ. Поздно уже, она говорила, однако ежели вы хотите извольте, Нанонъ (имя горнишной дѣвки) поди за нею и неотставай ни мало.

Я идучи въ садъ нарочно у дверей платокъ уронила, а пришедъ къ уступамъ послала оную дѣвку сыскать оброненой платокъ, сказывая, что не далеко идучи уронила; а между тѣмъ положила письмо между дерну, и дождавшись дѣвку пошла вонъ. Госпожа Жевкесъ со мною встрѣтилась, она такъ много за мною смотритъ, что ни на часъ отлучится не хочетъ. Вотъ и копія съ того письма, которое я писала къ господину Вилліамсу.


"Государь мой,

"Не имѣя случаю говорить съ вами, принужденною нашлась чрезъ сіе письмо изъяснится, надѣюсь что вы мнѣ смѣлость простите, которую беретъ бѣдная заключенница безвинно, и которая совершенное имѣетъ право думать, что ей конечную погибель устрояютъ. Безъ сумнѣнія вамъ нѣкоторые мои приключеніи извѣстны, а особливо бѣдность моя, изъ которой я, помилости покойной госпожи моей исторгнута, также думаю знаете и о нападеніи моево господина, хотя онъ и уверяетъ меня что ево намѣреніи честны. Но что злые честно и непорочно называютъ, то мерзско и предосудительно кажется добродѣтельнымъ людемъ. Онъ какъ я думаю намѣренъ отнять мою добродѣтель и чрезъ то сокрушить меня вѣчно. Я такъ нещастна и поруганна отъ госпожи Жевкесъ, у коей весьма свирѣпой нравъ и худой обычай, что мнѣ не обходимо искать надобно случаю отсель удалится. А понеже я имѣю совершенную надежду въ добромъ успѣхѣ, и въ счастливомъ вымыслѣ нашей переписки; то я себя со всѣмъ въ вашу милость и вручаю. Ибо мое состояніе ни какова подкрепленія предпріятію моему подать не можетъ: я надѣюсь, что вы ежели захотите, то непремѣнно щастливое окончаніе быть можетъ. Видъ честнова человѣка, которой вы имѣете, нравъ вашъ доброй и склонной къ благодѣянію, подаютъ мнѣ надежду имѣть помощъ въ печальныхъ моихъ нуждахъ, ежели я чрезъ помощь вашу изыду изъ гибельной ямы, то вы чрезъ то испольните должность христіанскую совершенно, и учините славы и хвалы достойное дѣло, вы спасете тѣло и душу безпомочной дѣвки, которая еще до сего время ни мало отъ своей добродѣтели не отлучалась.

"Не возможноли найти какое средство къ моему спасенію, себя только недопущая до несчастія? Нѣтъли въ сосѣдствѣ здѣсь какова честнова человѣка, или добродѣтельнова дворянина, или какой госпожи куда бы мнѣ было возможно уйтить и укрытся, пока найду способъ къ родителемъ моимъ возвратится. Или неможноли мнѣ послать письмо къ Милади Даверсъ, увѣдомя ее о моемъ несчастіи. Родители мои такъ бѣдны и малосильны, что ничево для меня здѣлать не могутъ, развѣ только умрутъ съ печали, боюсь что бы на конецъ тово дѣйствительно съ ними и не послѣдовало. Господинъ мой мнѣ обѣщаетъ, что ежели я буду въ здѣшнемъ моемъ состояніи спокойна, онъ сюда не приѣдетъ; но увы! какъ мнѣ на то надѣятся, какое основаніе можно положить на обѣщаніе такова человѣка, которой власть имѣетъ со мною поступать по своей волѣ. Ежели онъ приѣдетъ, я пропала, а повидимому конечно будетъ сюда, какъ скоро по мнѣнію ево успокоитъ родителей моихъ, а меня ослѣпитъ своею лестію: ибо онъ сіе исполнить надѣется.

"И для тово государь мой я вамъ объявляю, что прежде нежели онъ сюда будетъ, надлежитъ мнѣ старатся о своей свободѣ, ежели же ево дождусь, то со всѣмъ погибла. Вы имѣете ключь отъ саду, а моя въ томъ главная и надежда. Выдумайте государь мой, какимъ нибудь образомъ меня отъ сюда вывесть, а я то конечно сохраню тайно, но при томъ много и сожалѣть буду, ежели вы показавъ мнѣ милость, себѣ наведете бѣду.

"Я не имѣю сказать вамъ теперь больше ни чево. Вручаю письмо мое тому уступу, о которомъ мы прежде уговорились, и надѣюсь, что оное произведетъ плодъ моея надежды. А вамъ истинное и безприкладное воздаяніе отъ Бога въ семъ вѣкѣ и будущемъ, о чемъ всегда моя усердная молитва будетъ


Ваша покорная услужница.


Конецъ І Части.




Ричардсон Сэмюэл


Памела, или награжденная добродетель. (Часть вторая)

ПАМЕЛА,


или


НАГРАЖДЕННАЯ


ДОБРОДѢТЕЛЬ.


Аглинская нравоучительная повѣсть


Сочиненная Г. Рихордсономъ


Въ IV Частяхъ


Переведенная съ Французскаго языка.


Часть II.


съ дозволенія управы Благочинія.


Печатана


Въ САНКТПЕТЕРБУРГѢ


1787 года.


OCR Бычков М.Н.

#id59749_mailto:[email protected]


ПАМЕЛА,


или


НАГРАЖДЕННАЯ ДОБРОДѢТЕЛЬ.


ЧАСТЬ ВТОРАЯ.


ЧЕТВЕРГЪ.


Теперь прошла несчастная та недѣля, которую я весело въ вашихъ объятьяхъ препроводить льстилась, въ то время моя надежда весьма была разна отъ той, которую я имѣю нынѣ; но по чему знали предъ будущее, можетъ быть одинъ щастливой день произведетъ болѣе нежели многое время. Надобно сказать вамъ, что госпожа Жевкесъ меня била, а вотъ какимъ образомъ. Не терпеливо я хотѣла итти въ садъ, чтобъ посмотрѣть гдѣ мое письмо, и нѣтъ ли на то отвѣту, а она нехотѣла пустить, я ей говорила, для чего такъ много противъ меня строгости имѣетъ, что уже послѣдней сей забавы лишаетъ, и не даетъ въ прохладные часы въ саду одной прогулятся, а всегда ходятъ сторожи, будто за какой воровкой. Она ссылаясь на свое писменное наставленіе, говорила, что еще не такіе съ тобою строгости я имѣть должна, я думаю, продолжала она, лутче бы было ежелибъ вы жили спокойно, и довольны были своей долей, я помню какъ вы спрашивали у господина Вилліамса, живутъ ли нарочитые люди въ деревнѣ? Знать, что есть намѣреніе уйти къ нимъ, и разсказать свои печальные приключенія, которые всегда вы такъ неправильно называете.

Сими словами она пронзила мнѣ сердце и отняла почти память: ибо я думала, что она нашла въ саду мое письмо. По томъ она мнѣ говорила, что за охота гулять, изволь итти, я тотчасъ буду къ вамъ.

Я пошла въ садъ, и думала, что меня изъ окна не видно, побѣжала къ тому мѣсту, гдѣ письмо положила, но принуждена была остановится, услыша гнусной ее голосъ, постой, постой, она кричала, куда такъ бѣжите? Развѣ съ кѣмъ въ запуски бѣжать оговорилась. Я ее дождалась къ себѣ въ превеликомъ сердцѣ, а она подошедши, взяла меня за руку, будучи какъ будто обезумленна, по чему я и принуждена была ходить съ нею вмѣстѣ, и идучи мимо надобнова мнѣ мѣста, не смѣла на нево взглянуть.

Садовникъ работалъ отъ насъ не далеко, я стала съ нимъ о цвѣтахъ говорить, а она наклонясь сказала мнѣ тихонько, въ писменномъ наставленій моемъ, не велѣно васъ допускать съ людми много говорить. Для чего, я ее спросила? Развѣ вы боитесь, что бы я сговорясь съ ними не обокрала моего господина. Можетъ быть, она отвѣчала, ежелн вы и одну себя у нево украдите, то по мнѣнію ево, не можно больше окрасть ево будетъ.

Умилосердись, скажи мнѣ, я ей говорила? По чему я ево стала? Имѣетъ ли онъ къ тому какое нибудь право, кромѣ, что какъ воръ, надъ краденными пожитками? Теперь то я отъ тебя услышала, она отвѣчала, чево никогда слышать не надѣялась. Теперь вижу ваше упрямство смиренной мой агнецъ, (такъ меня назвала ужасное сіе чудовище.) Ежели бы я была въ ево мѣстѣ, я бы очень скоро дала тебѣ знать свое право. А чтобъ ты здѣлала? Я ее опять спросила, я бы не такъ много трудилась, она отвѣчала, ласки употреблять. Однако я скоро васъ обѣихъ, то есть тебя, и господина моего лишнихъ трудовъ избавлю. Какъ сводня! я ей сказала, неужъли ты насильно захочешъ употребить власть свою въ мою погибель? Во тотъ часъ не сказанно озлобясь, она меня ударила по плечу, и говорила, ково ты такъ называть смѣешъ? Вы любезные родители извѣстны, что я отъ васъ никогда бита не бывала, и сей ударъ мнѣ былъ вмѣсто удару громовова, оглядываяся вокругъ себя смотрѣла, нѣтъ ли ково блиско, кто бы мнѣ поспѣшилъ на помощъ, и видя, что ни ково нѣтъ, ухватясь за плечо ее, говорила, развѣ есть въ твоемъ писменномъ наставленіи и то, чтобъ тебѣ бить меня? Ужъ ли сверьхъ всѣхъ тиранствъ, и несносныхъ печалей, велѣно такъ ругатся надо мною? И въ тотъ часъ сѣла науступѣ. А она мнѣ въ ярости своей говорила, ни отъ ково еще я обиды себѣ такой не имѣла, вижу, что ты горда надъ мѣру, однако повѣрь мнѣ, я смягчу скоро. Пойдемъ, я запру тебя въ палатахъ, и не дамъ впредь больше башмаковъ на ноги, и ни чево объ чемъ бы ты ни просила, когда уже мнѣ честь такая.

Я не знала, что дѣлать, рокъ мой весьма ко мнѣ не милосердъ казался, призналась въ себѣ, что сказала худо и подала ей тѣмъ поводъ ругатся надо мною. Теперь сама съ собою говорила, я и послѣднюю мою надежду неосторожностію и скоростію моей погубила. Садовникъ видѣлъ нашу ссору, но она увидя ево закричала, чево ты Яковъ смотришъ, дѣлай свое дѣло. Въ тотъ часъ онъ ушелъ у насъ изъ виду, а я сама съ собою размышляла, что мнѣ нынѣ надобно учится умѣть притворятся. Между тѣмъ она взявъ меня за руку потащила, пойдемъ говорила; я васъ научу называть меня сводней. Моя дарагая госпожа Жевкесъ, я ей говорила, полна, полна, о семъ говорить. Не зови пожалуй моя дарагая, я не хочу твоей лести, для чево еще не назовешь сводней? Я видя что она въ великомъ сердцѣ, не знала въ трусости которому святому обѣщать молебенъ, однакожъ нѣсколько ободрившись, сказала ей, я не могу итти госпожа Жевкесъ? Можешь она сказала, я такую вертушку подъ пазухой донесу, коли не пойдешь изъ доброй воли, еще ты не знаешь моей силы? Знаю, знаю, я ей отвѣчала! и можетъ быть какъ войду въ палаты и больше узнаю, и сказавъ сіе, встала и пошла за нею. А она идучи все твердила и упрекала меня, что я ее сводней назвала.

Подходя къ дому, я сѣла на лавку и говорила, не пойду я въ палаты госпожа Жевкесъ, пока вы меня не простите, что я васъ съ проста такъ назвала, а я въ томъ, что вы меня убили, васъ прощаю, пожалуй помиримся. Она нахмурясь подлѣ меня сѣла, и услышавъ мое извиненіе, сказала, добро, и я васъ прощаю, только впередъ пожалуй меня не трогай, и въ знакъ миру со мной поцаловалась. Пожалуйте скажите мнѣ, я васъ прошу? Гдѣ мнѣ, и до которыхъ мѣстъ можно ходить? Покажите мнѣ какъ далеко ваша милость можетъ простиратся, я буду спокойна и не стану больше ни какой вольности отъ васъ просить. Радуюсь, она говорила, что вы разсудку повиноватся начинаете, я бы желала и со всѣмъ вамъ дать свободу, но вы сами разсудите, что мнѣ не велика радость вездѣ связанной почти съ вами ходить, но исполняя свою должность, надобно трудовъ снести не мало. Я ни для чево инова такъ поступаю, какъ только желаю услужить лутчему изо всѣхъ господину. Онъ хорошъ я говорила для всѣхъ, кромѣ меня несчастной! онъ васъ очень любитъ, она сказала, вы въ томъ не можете сумнѣватся, и для тово принужденъ такъ поступать съ вами, вамъ можно за то нѣсколько потерпѣть. Онъ меня любитъ, вы говорите? Я ей отвѣчала, какая эта любовь… Но она прервавъ рѣчь мою, пойдемъ говорила, чтобъ дѣвки не примѣтили заплаканныхъ глазъ вашихъ; не сказывайте имъ, что было между нами, я пришлю къ вамъ Нанонъ, извольте съ нею итти въ садъ ежели хотите, можетъ быть чрезъ то лутчей апетитъ получите къ обѣду, а то вить съ голоду умереть можете. Можно видѣть, что красота ваша содержитъ васъ въ неволѣ, вы не ѣдите и не спите, а только что плачете и печалитесь понапрасну. Говори, что хочешъ, я себѣ думала, толькобъ мнѣ избавится твоево злословія и ужаснаго вида, льщусь найтить какую нибудь отраду въ моемъ любимомъ мѣстѣ. В шедъ въ садъ нарочно пошла въ другую сторону, чтобъ идучи на задъ туда зайти, и чтобъ дѣвка того не примѣтила.

Я насилу принудила себя говорить съ дѣвкой, а и говорила но все пустое, зная что она должна мои слова пересказать ей. Возвращаяся и подходя къ тому мѣсту гдѣ письмо положила, послала Нанонъ къ садовнику и велѣла ему нарвать мнѣ салату, но она стоя кричала, Яковъ нарви салату нельзя ему слышать, я говорила, поди къ нему и возми огурцовъ ежели есть. Какъ скоро она пошла, я посмотря между дерномъ, нашла письмо безъ подписи, и схватя скорѣй въ пазуху положила, а дѣвка тотчасъ бѣгомъ ко мнѣ возвратилась. Я такъ письму была рада, что въ лицѣ перемѣнилась. Чево вы испужались? Она спросила. Я по щастію скоро вздумала отговорку, уже бѣдная ваша Памела научилась лукавить, но думаю, что всегда непорочно: хотѣла говорю ей понюхать цвѣты на деревѣ, и вдругъ бросился червь, ко мнѣ на шею, ты видѣла, что я руку на грудяхъ держала, какъ ты возвратилась. Они ни чемъ не пахнутъ она отвѣчала, это цвѣты не такія, чтобъ чемъ нибудь пахли. И по томъ пошли мы въ палаты. Госпожа Жевкесъ встрѣтивъ меня сказала, вотъ теперь изрядно и очень скоро пришли назадъ, впередъ отпущу гулять когда изволишъ, а я оставя ее пошла въ кабинетъ свой, и запершись читала сіе письмо.

"Я весьма о нещастіи вашемъ сожалѣю, и желалъ бы отъ сердца оказать вамъ мои услуги, естли бы мнѣ возможно было. Но свободить такую дѣвицу, которая красотою постоянствомъ и достоинствами одарена безъ мѣры, и которую стерегутъ не усыпно, настоитъ великая трудность. Вся моя надежда на господина Б… Однако я бы съ радостію оной, лишился ожидая отъ Вышнева награжденія, естли бы возможно было услужить, вамъ. Я свои мѣры и происки употребить не оставлю, признаюсь, что ни когда я такова мнѣнія о господинѣ Б… не былъ, какъ нынѣ, видя ево противу васъ поступки: хотя онъ не мотъ и не волокита объ ономъ всѣмъ извѣстно. Но мнѣ кажется какъ можно скорѣе вамъ надобно отъ нево бѣжать, а особливо будучи подъ властію у такова чудовища какъ госпожа Жевкесъ.

"Здѣсь не далеко живетъ Милади Іонесъ вдова богатая и богобоязливая, и еще есть господинъ Дарнфортъ, которой имѣетъ жену пре умную и двухъ дочерей дѣвицъ честныхъ, прочіе же всѣ люди ремесленные и простые; ежели вы разсудите заблаго я буду говорить Милади Іонесъ и Милади Дарнфортъ, можетъ быть которая нибудь изъ нихъ захочетъ васъ подъ свой Покровъ принять. Ни какимъ образомъ не льзя утаить, что бы не провѣдали, что я мѣшаюсь въ ваше дѣло, однако я вамъ сказалъ, что все потерять не пожелѣю, только бы вамъ услужить могъ, для тово, что я никогда такъ много тихости и добродѣтели съ такою чудной красотою не видалъ вмѣстѣ, и для того нещастная ваша доля со всѣмъ меня склонила къ вашимъ услугамъ, зная, что я тою единою, много должности христіанской могу исполнить.

"А что бы послать письмо къ Милади Даверсъ, я вамъ ежели изволите, безътруда услужу тѣмъ, но только здѣсь на почту посылать не льзя для тово, что почтмѣйстеръ хлѣбъ помилости господина Б… имѣетъ, и по словамъ ево признаваю, что и онъ имѣетъ также наставленіе въ разсужденіи васъ; сказать не возможно какъ велика противу васъ осторожность, что меня согласно вашему мнѣнію и самово вѣрить заставляетъ, и думаю, что надобно быть худымъ противу васъ предпріятіямъ, какіе вамъ ни дѣлали клятвы. Однакожъ я очень радъ, видя васъ не имѣющую нужды въ наставленіи постороннемъ.

"Позволте мнѣ сказать, что я слыхалъ довольно о красотѣ вашей и остротѣ разума, нынѣ вижу самъ, что не сравненно всю ту похвалу вы превосходите, ибо глаза мои видѣли красоту вашу, а письмомъ своимъ показали разумъ и проницаніе, я пространно писалъ сіе для тово, боясь, что впредь не буду имѣть случая сказать вамъ мое мнѣніе, но еще нынѣ всево не открою, кромѣ, что буду всячески старатся услужить вамъ, и быть совершенно


"Вашъ вѣрный другъ и слуга

"Артуръ Вилліамсъ.

Я тотчасъ прочитая письмо, такъ ему отвѣчала.


Государь мой.


"Ваше почтительное письмо, соотвѣтствующее похвальному вашему нраву и чести,начинаетъ льстить меня счастіемъ, но сожелѣть буду, естли вы для меня претерпите обиду: а хотя и будетъ, надѣюсь, что Богъ, которому вы такъ вѣрно служите, не сравненно наградитъ своими щедротами, я бы чрезвычайно была счастлива, естлибъ въ моей было власти воздать вамъ за вашу благосклонность, но увы! со мною здѣлать надобно всякому милость только Христа ради, хотя я бѣдна и низкой породы, но имѣю сердце, которое ни чево подлова и предосудительнова здѣлать не можетъ, хотябъ великія миліоны сулили.

"Я на все то согласна, что вы разсудите за благо, я никово изъ нихъ не знаю и не могу вздумать, какъ зачать съ ними изъяснятся, благодарствую за ваше увѣдомленіе о почтмейстере и было хотѣла послать къ нему какимъ нибудь манеромъ письмо, для отсылки къ моему родителю, но вижу что со всѣхъ сторонъ бѣды меня окружили, и ни какой надежды на честь господина моего имѣть не можно.

"Мнѣ кажется, государь мой, ежели изъ нихъ кто нибудь позволитъ мнѣ притти къ себѣ, я свободно могу отсюда вытти, по тому, что вы отъ саду у себя ключь имѣете, но не льзя сказать точно, когда мнѣ уйти будетъ можно, по строгому тому надзиранію, какъ вамъ извѣстно. Мнѣ кажется государь мой, не лутчель вамъ не теряя времяни, здѣлать другой ключь? И положить на то назначенное для писемъ нами мѣсто. Я дивлюсь, что уродъ мой не вздумала досѣхъ поръ у васъ отобрать оной, употребляя всякую безделицу въ свою осторожность. Ежели же вы мнѣ ключь пожалуете, то я свободно могу уйтить въ другое мѣсто когда нибудь, хотя изъ тѣхъ госпожъ ни одна меня и не приметъ, ибо надѣюсь, что бѣдственное мое состояніе приведетъ всякова въ жалость. А какъ уже я отсюда выду, то имъ не возможно будетъ меня взять силой, для тово, что ни какой обиды и худа въ домѣ не здѣлала. Ежели же я уйду такимъ манеромъ с помощію вашею, то могу васъ увѣрить, что ни чрезъ какія муки недобьются отъ меня, чтобъ я на васъ сказала. При томъ же прошу васъ государь мой, ежели имѣете с кѣмъ нибудь въ домѣ господина моево переписку, провѣдать, намѣренъ ли онъ сюда быть и когда? Присемъ я къ вамъ посылаю измѣнника моево Ивана Арнольдса письмо, а для чево вы догадатся можете, можетъ быть, что онъ раскаяся, вину свою мнѣ въ передъ заслужить захочетъ, вы увидя то по своему разсмотренію пользоваться можете, а я осталась


"Ваша одолженная и покорная услужница.


"Надѣюсь государь мой, что чрезъ вашу помощь я могу отъ времени до времени посылать къ родителямъ моимъ письма, я имѣю шесть Гиней, изъ которыхъ можно платить тому человѣку, которой будетъ относить мои письма, я ихъ отдамъ вамъ, чтобъ вы не терпѣли ни какого убытку.


Только что я успѣла написать, пришли меня звать обѣдать, взявъ письмо положила въ пазуху, ожидая время спрятать ево подалѣ. О какъ удачно мое предпріятіе! однако я боясь чтобъ не стали меня обыскивать, зашила всѣ мои письма къ юпку, а между тѣмъ во всемъ грубіянкѣ своей угождаю. Послѣ обѣда пошли мы въ садъ гулять, и я удачно письмо мое положила въ назначенное нами мѣсто, а какъ пришли къ пруду удить рыбу по вчерашнему ее обѣщанію, то она сѣла у пруда и стала на уду червяка надѣвать, а я стоя подъ деревомъ удила, и поймавъ карпа, будучи въ печальныхъ мысляхъ, тотчасъ опять ево бросила въ воду, и видѣла какъ онъ волѣ своей былъ радъ.

Что вы это дѣлаете, спросила меня, госпожа Жевкесъ? Мнѣ показалось, я отвѣчала, что сія бѣдная рыба карпъ равна была въ своей несчастной долѣ со мною. Я поимала обманомъ рыбу, такъ какъ и я поимана въ лукавые сѣти моего господина, и для того не могу веселится, мзловя пеповинную рыбу, которая еще хочетъ свободою пользоватся, для тово и бросила опять въ воду, вы сами видѣли, съ какою радостію она въ спокойныя свои мѣста поплыла. О когдабъ сыскался такой человѣкъ великодушной, чтобъ и мнѣ далъ также свободу, ябъ во всю жизнь мою молила за него Бога: ибо вижу, что опасность моя часъ отъ часу умножается болѣе. Позвольте мнѣ продолжала я, посадить бобы, которые у меня есть въ карманѣ, покуда вы будите удить, я ихъ посажу, здѣсь во кругъ деревья, и буду часто смотрѣть, какъ скоро они взойдутъ, чтобъ мнѣ можно было назвать, что нибудь своимъ, въ саду вашемъ.

Видите ли любезные родители, мои вымыселъ, что подъ видомъ смотрѣть всходятъ ли бобы мои, я могу часто въ садъ ходить. Ибо госпожа Жевкесъ въ ономъ не сумнѣвалась; я взявъ бобы мои посадила по обѣимъ сторонамъ тово мѣста, гдѣ письмы клала, а между тѣмъ тотчасъ и письмо мое положила, радуясь, что начала такимъ образомъ намѣреніе свое производить въ дѣйство, и думаю, что будетъ удача.


ПЯТНИЦА и СУББОТА.


Я вамъ описывала свое предначинаніе, а теперь скажу лукавство злой Жевкесъ, она пришедъ ко мнѣ говорила, у меня хотя и есть билетъ изъ банку, но прежде нельзя размѣнять какъ завтре, а теперь надобно работникамъ непремѣнно заплатить, нѣтъ ли у васъ моя дарагая Памела денегъ? Многоль, я ее спросила? Около осми фунтовъ стерлинговъ, она отвѣчала. У меня болѣе шести нѣтъ, я ей сказала. Пожалуй мнѣ ихъ до завтре. Я съ охотой ихъ ей и отдала, а она взявъ вонъ вышла, и нѣсколько минутъ погодя пришла опять ко мнѣ и улыбаясь, говорила. слава Богу я теперь съ работниками разплатилась. Изрядно, я ей говорила, надѣюсь завтре вы мнѣ отдадите мои деньги. Тогда она захохотавъ сказала, на что вамъ деньги? Сказать тебѣ правду мой агнецъ, мнѣ въ деньгахъ не было ни какой нужды, да только чтобъ вы ихъ на какіе ни есть вымыслы не употребили. Теперь чаще васъ съ дѣвкой гулять отъ пускать стану, зная, что подкупить нѣчемъ. Я отъ роду такъ сама на себя не серживаласъ, какъ въ то вреня, для чево такъ скоро отдаласъ въ обманъ, а больше всево тужила, что обѣщала господину Вилліамсу дать денегъ, а взять будетъ нѣгдѣ. Теперь плачу, вспоминая свою глупость, ибо не осталось у меня ни одной Гинеи, чѣмъ я пропитаюсь ежели уйду по счастію. Развѣ и то въ вашемъ писменномъ наставленіи было, госпожа львица? Я ей говорила: (ибо и она меня агнцомъ называла.) Чтобъ отнять мои всѣ деньги? Вы уже бранится начинаете, она отвѣчала, да я не сержуся, поцалуй меня, и будемъ друзья. Подите отъ меня прочь, я ей только сказала, ибо болѣе досаждать не смѣла, боясь претолстой руки ее: и въ горести своей, что больше думаю, какъ она меня обманула, то больше браню себя и ругаю.

Въ вечеру госпожа Жевкесъ въ своихъ письмахъ, и ко мнѣ письмо получила, и пришедъ отдавъ мнѣ оное, говорила, видитель, что мой ласковой господинъ не забываетъ и васъ, а при томъ мнѣ и свое письмо показала, въ которомъ написано бы что онъ надѣется ту красоту, которую ей вручилъ, въ хорошемъ и довольномъ видѣть содержаніи, и при томъ спокойну, и что онъ знаетъ какъ она ко мнѣ ласкова, и во всемъ мнѣ угождаетъ: вотъ то то говоритъ милостивой господинъ, конечно вы будете любить ево? Я спросила ее, чтобъ она письмо дочитала, нѣтъ сказала, ненадобно. Развѣ велѣно у меня башмаки отнимать и бить меня, я ее спросила? Нѣтъ она отвѣчала, а также и сводней чтобъ называть меня не пишетъ. Полна пожалуй, я ей сказала, мнѣ не хочется въ другой разъ быть битой, я думаю, что мы другъ друга простили.

Вотъ письмо то, которое она отдала мнѣ отъ моего господина.


"Дражайшая Памела,


"Я уже раскаялся въ данномъ вамъ обѣщаніи, чтобъ мнѣ васъ не видѣть безъ вашего позволенія, время вашего отлученія кажется мнѣ долго и скучно, можноль вамъ на меня надѣятся, и позволить къ себѣ пріѣхать? Повѣрте, что ваше позволеніе недопуститъ васъ послѣ тужить, а наиболѣе меня къ тому принуждаетъ безпокойное желанье знать, въ какомъ вы состояніи? Госпожа Жевкесъ ко мнѣ пишетъ, что вы очень печалитесь, и никогда почти не спите и не кушаете отъ того времени, какъ привезены къ ней: а какъ я весьма вашего здоровья желаю, то для тово и хочу укратить время страданій вашихъ, что и совершенно исполнится, ежели вы мнѣ позволите къ себѣ пріѣхать. Иванъ мнѣ разсказывалъ о вашемъ безпокойствѣ съ такою жалостію, что съ нуждой выговаривать могъ, и тѣмъ не мало смутилъ духъ мой; я всево болѣе боюсь, ненависти ко мнѣ вашей. И васъ ногу увѣрить, что вы ни чево не потеряете, но не сравненно счастливѣе быть можете, ежели позволите къ себѣ пріѣхать. Подумайте, кто васъ объ ономъ покорно проситъ? Я вамъ клятвами заклинаюсь, что вы будете сами рады ежели дадите позволеніе мнѣ пріѣхать, положивъ надежду на честь мою, и данное вамъ слово. Ежели увижу, что госпожа Жевкесъ, не такъ васъ содержала, какъ должно такую персону, которую я люблю безмѣрно, я вамъ дамъ полную власть выгнать ее изъ дому, а на ее мѣсто взять госпожу Жервисъ, или ково хотите. Да и Иванъ мнѣ сказывалъ, что вы госпожею Жевкесъ не довольны, и для того конечно ее въ домѣ у меня не будетъ. Умились дарагая Памела! и позволь такому человѣку, которой не можетъ безъ васъ жить спокойно, увидѣть себя, и которой всячески будетъ старатся оправдать себя предъ вами, а при томъ любовь и услуги свои умножать станетъ, соразмѣрно довѣренности вашей, такъ какъ есмь и буду


"Вашъ вѣрной и обязанной.


"Знаю, что вамъ пріятно покажется, увидѣвъ изъ сего, что родители ваши въ добромъ здоровьѣ, и что ваше письмо ихъ обрадовало не мало, я и самъ тому радъ. Еще вамъ повторяю, что вы не раскаетесь меня послушавъ, госпожа Жевкесъ мнѣ пришлетъ отвѣтъ вашъ.

Я не съ великою прилѣжностію читала письмо ево, въ надеждѣ найти отвѣтъ отъ господина Вилліамса, въ вечеру пошла въ садъ съ госпожею Жевкесъ, а подходя къ тому мѣсту, ей говорила, какъ вы думаете? Взошли бобы мои? Теперь уже сутки, какъ я ихъ посадила. Она усмѣхнувшись, сказала, вижу, что вы любите садъ, а въ садовницы не годитесь, и пошла отъ меня далѣе. Я будто остановилась бобовъ смотрѣть, и найдя письмо, взявъ оное скорѣе за нею поспѣшала; нѣтъ еще не взошли бобы мои. Конечно нѣтъ, она отвѣчала, и притомъ сказала такой примѣръ, какой женщинѣ стыдно бы было и подумать, пришедъ въ палаты, я заперлась въ кабинетъ свой, и читала полученное письмо отъ господина Вилліамса.


"Очень сожалѣю, что принужденъ сказать вамъ отказъ отъ Милади Іонесъ, она сожалѣетъ о вашемъ несчастіи, но только чрезъ то не хочетъ непріятелей имѣть, послѣ я сказывалъ ваши приключеніи Милади Дарнфортъ сколько мнѣ возможно было жалостными словами, и нашолъ ее весьма услужить вамъ склонну, но безъ позволенія мужа своего не смѣла, которой не весьма человѣкъ доброй, и при мнѣ говорилъ ей. Сосѣдъ нашъ любитъ дѣвку, что намъ до тово дѣла, и какая въ томъ ево вина, лишь бы только она нетерпѣла нужды, я съ моей стороны не вижу тутъ ни какова пороку, онъ тѣмъ ни ково, кромѣ ее фамиліи не обидитъ. (Какъ будто любезныя родители, слава и добродѣтель бѣднымъ людемъ, ни что уже на свѣтѣ) а вы господинъ Вилліамсъ мнѣ кажется не должныбъ были мѣшатся въ дѣла противъ своего патрона и благотворителя. Жена ево слыша сіе, разсудила больше ему не поминать о томъ, а я только могъ изпросить, чтобъ они сего ни кому не сказывали.

"Здѣшнему священнику Петерсу я также разказывалъ вашу исторію, но принужденъ съ печалію сказать вамъ, что онъ почелъ мнѣ за пристрастіе, будто я стараюсь заслужить вашу благосклонность, но когда я ему изъяснялъ чина нашего должность, и по совѣсти съ нимъ говоря увѣрилъ ево, что я ни какова пристрастія кромѣ человѣколюбія не имѣю, онъ мнѣ отвѣчалъ, что я очень молодъ и не знаю еще людей совершенно, естли мы захотимъ продолжалъ онъ всѣхъ на свѣтѣ людей поправить, работа наша будетъ безконечна. Сіе распутство, такъ нынѣ въ народѣ умножилось велико и въ обычай вошло, что не только два казнодѣя ни всѣ проповѣдники на свѣтѣ, своими доказательствами отвратить не могутъ. Послѣ тово сталъ онъ разсуждать о поступкахъ нашихъ духовныхъ начальниковъ противъ людей знатныхъ, защищая несклонность свою служить вамъ."

Я ему сказывалъ, что велика разность между вами и такими, которыя сами на то подаютъ поводъ; такіе хотя худо живутъ, но имъ нѣнаково пѣнять, а вамъ подая помощь, спасти можно добродѣтель, которая не много равныхъ имѣетъ, и при томъ я ему показалъ письмо ваше.

Онъ прочитавши, сказалъ, что написано изрядно и должное сожалѣніе объ васъ имѣетъ, къ томужъ за надобность призналъ и подкрѣплять васъ въ твердомъ намѣреніи супротивлятся. А помочь вамъ ни какъ не можетъ. Можно, я ему отвѣчалъ позволить ей уйти въ домъ вашъ, и жить съ супругою и съ племянницею вашими, до тѣхъ поръ, пока къ родителямъ своимъ можетъ возвратится. Какъ это онъ говорилъ? Для чево мнѣ бранится съ такимъ знатнымъ и богатымъ человѣкомъ, вы и о себѣ должны подумать: она же и сама пишетъ, что онъ обѣщаетъ честно съ нею поступать, ее постоянство можетъ ей навести счастіе, онъ щедръ и не злостенъ, другой бы въ ево мѣстѣ больше здѣлалъ.

Повѣрте мнѣ, что сей отвѣтъ господина Петерса, мнѣ былъ весьма противенъ, но ни какія худыя успѣхи не запретятъ мнѣ всѣ возможности употребить къ вашимъ услугамъ.

Ни чево не слышно о пріѣздѣ господина Б… радуюсь, что вы меня увѣдомили о бездѣльникѣ Иванѣ, можетъ быть какая нибудь отъ того произойдетъ вамъ польза; а письмо къ родителямъ вашимъ можете запечатавъ положить въ то назначенное нами мѣсто, ежели вы увѣрены, что ни какова на то примѣчанія нѣтъ и не употребляютъ: я ихъ при перьвомъ случае перешлю, но надобно вамъ остерегатся, я вижу, что злая Жевкесъ недовѣриваетъ мнѣ много.

"Я слышалъ, что тотъ священникъ котораго мѣсто мнѣ обѣщали умираетъ, но не знаю, иттили мнѣ на ево мѣсто или нѣтъ, для тово что я намѣреніи господина Б… опровергать стараюсь. Однако нынѣ вы не печальтесь, и будте благонадежны, что я всѣ ваши повѣленіи съ радостію исполнять буду, сколько станетъ силъ моихъ.

"Я думаю пользуясь ключемъ, которой я скоро вамъ отдамъ не надобно терять время, я приготовлю лошадь за полъ мили отъ сюда отъ стороны большова лугу, и провожу васъ, или велю проводить въ деревню; а между тѣмъ вы не лишайтесь надежды и вѣрьте безпримѣрная Памела! что я


"Вашъ вѣрной другъ и покорной слуга.


Прочитавъ ево письмо, я разсуждала, и невидавъ ни какой надежды думала что пропала неизбѣжно. Писала къ нему съ благодареніемъ за ево стараніе, описывала строгость и не милосердіе людей знатныхъ, злость людскую, и твердые сердца; которые ни какой помощи въ несчастіи сущимъ подать не хотятъ, просила чтобъ онъ написалъ къ Милади Даверсъ, въ разсужденіи того, что хотя пользовать то и не можетъ, но пусть о худыхъ намѣреніяхъ брата своево узнаетъ; но опять разсудила оное вычернить боясь, что то его раздражить можетъ, и принудитъ поспѣшить сюда ко окончанію моей погибели. Къ томужъ на господина Вилліамса онибъ взяли подозрѣніе, узнавъ, что письмо шло чрезъ ево руки: яжъ знала, что она брата своево и любитъ и почитаетъ, то хотя бы и хотѣла за меня вступится, но ни какъ ево отъ намѣренія отвратить не можетъ. На конецъ вздумала ожидать не будетъ ли какой помощи отъ господина Вилліамса, когда ключь и лошадь изготовитъ. Увѣдомила ево о письмѣ моево господина, чрезъ которое онъ проситъ позволенія сюда пріѣхать, и что весьма боюся тово, что онъ сюда пріѣдетъ, то для ради тово и не надлежитъ терять время: при томъ писала и то, какъ меня злая Жевкесъ въ деньгахъ обманула.

Мнѣ нельзя съ тово письма было копіи оставить, для тово, что вездѣ за мною смотрятъ, положа ево за пазуху, пошла къ госпожѣ Жевкесъ, и сказала ей, что я пришла съ нею посовѣтовать о письмѣ моево господина. Отъ чево видна была радость на лицѣ ея, признавая мою къ себѣ откровенность, вотъ такъ то лутче, она мнѣ отвѣчала, пойдемъ въ садъ, или куда изволишь, и поговоримъ тамъ. Я ей сказала, что мнѣ въ саду гулять не охотно, и будто больше для угожденія ея иду туда, а пришедъ въ садъ, я ей сказала, что онъ въ письмѣ проситъ позволенія сюда пріѣхать, и что надѣется, что я по милости ево здѣсь довольна и спокойна, и для того пожалуйте мнѣ свой совѣтъ, что въ такомъ случаѣ мнѣ дѣлать? Я бы вамъ отвѣчала она, совѣтовала отписать къ нему, что бы онъ сюда пріѣхалъ, онъ сіе за великое почтетъ одолженіе, да и вамъ будетъ конечно лутче. Какъ лутче? Я говорила, знаю, что ево всѣ намѣреніи простираются згубить меня. Згубить? Сказала она, я этова слова не навижу, сказать вамъ правду, что здѣсь въ уѣздѣ нѣтъ ни одной, которая бы такъ хорошо и счастливо могла жить, какъ вы.

Не хочу съ вами спорить, я ей говорила, вижу, что наши мнѣніи весьма разны, вы думаете я догадываюсь, что онъ намѣренъ меня содержать любовницей, или содержать всегда въ неволѣ, какъ какъ и нынѣ? Да, я такъ думаю, отвѣчала она, а подлинно ли такъ, не знаю, а когда такъ будетъ, то вы можете имѣть все, что хотите, я вижу уже довольно, что вы ево можете водить на удѣ по своему нраву и волѣ.

Я не могла терпѣть словъ ея, ибо она то сказала, чево я давно боюсь, и для того показала ей въ томъ большее мое супротивленіе. Можетъ быть, она продолжала рѣчь свою, онъ на васъ и женится. Нѣтъ, нѣтъ, я отвѣчала, сіе не можетъ статся, да и я не желаю и не прельщаюсь, по тому, что природа ево до того не допуститъ, да и всѣ ево поступки вѣрить оному запрещаютъ, а вы все то зная желаете, что бы я писала къ нему и позволила сюда ѣхать, мнѣ кажется будетъ то, что я бѣду сама себѣ на кличу.

Ежели бы я была въ вашемъ мѣстѣ, она говорила, я бы здѣлала поскорѣе какой нибудь конецъ, хотя и такъ бы было какъ вы думаете, лутче согласится полюбить ево, нежели имѣть жизнь такую, и всякой часъ боятся и смущатся духомъ.

Нѣтъ, я ей отвѣчала, мое мнѣніе не такое, одинъ часъ непорочной жизни пріятнѣе цѣлова вѣку въ непотребствахъ и въ грѣхѣ изживши: пускай сто разъ больше несчастія къ себѣ привлеку и терпѣть буду, да буду же имѣть въ печалѣхъ моихъ и утѣшеніе, что оное терплю храня свою добродѣтель; я бы себѣ вѣкъ не простила, ежелибъ не всячески старалась сохранить мою непорочность, пока будетъ возможно, по чему знать, что Вышній со мною учинить намѣренъ?

Можетъ быть она говорила какъ онъ васъ очень любитъ, то вы чрезъ то и принудите ево вашею прозьбою и слезами дать вамъ свободу, и для тово лутче отписать къ нему, чтобъ онъ пріѣхалъ. Изрядно я ей говорила, буду писать къ нему отвѣтъ, боясь, что онъ не получа отъ меня письма, за отговорку возметъ сюда пріѣхать, только я не знаю какъ послать къ нему? Я пошлю, она отвѣчала мнѣ, о томъ велено старатся.

Въ то время садовникъ шолъ мимо насъ, и я увидя ему говорила, здѣсь Яковъ посадила я бобы, и называю мѣсто то моимъ огородомъ, я вамъ покажу ево, и прошу васъ, пожалуй не мѣшай рости имъ, и взявъ повела ево по алее, а подходя къ тому мѣсту, говорила, пожалуй поди и спроси госпожу Жевкесъ, естли у нее еще бобы; а какъ онъ пошолъ, то и успѣла я положить письмо мое, и дожидалась ево на томъ же мѣстѣ. А какъ госпожа Жевкесъ не далеко осталась, то очень скоро съ садовникомъ вмѣстѣ ко мнѣ и пришла. Что мнѣ въ бобахъ твоихъ, она говорила, и при томъ меня очень испужала сказавъ мнѣ на ухо, нѣтъ ли какова обману? Я ей отвѣчала, ей, ей, уже несносна, видя, что не могу ни ступить ни промолвить слова безъ подозрѣнія. Господинъ мой пишетъ, она говорила, чтобъ всячески примѣчать за вами, хоть вы непорочны и чисты какъ голубица, но лукава и пронырлива какъ лисица, меня хотя и обманете я не осержуся.

А когда на меня не осердитесь, говорила я, то пожалуйте отдайте мои деньги, которые вы у меня взяли, хотя я и не имѣю нужды, но знаю, что и вы только пошутили, и мнѣ ихъ возвратить хотитѣ. Со временемъ вы ихъ получите она сказала, я принуждена была взять ихъ, боясь, чтобъ вы не употребили въ какіе противныя намъ предпріятіи, и идучи въ палаты все о томъ говорила. А пришедъ писала я отвѣтъ къ нашему господину, и будучи въ намѣреніи показать госпожѣ Жевкесъ ни чево противнова ему не сказала, не вѣря тому, что онъ на мѣсто ее обѣщалъ прислать госпожу Жервисъ, мнѣ ни чево бы не было пріятнѣе, кромѣ моей свободы, какъ пріѣздъ госпожи Жервисъ.

Вотъ и то письмо, которое я къ нему писала.


"Государь мой!


"Зная, какъ вамъ легко можно счастливою меня учинить, возвратя къ моимъ родителямъ, и тѣмъ обѣщаніи ваши бѣдной Памелѣ исполнить, которую увезя обманомъ, содержите въ заключеньи. Не погнѣвайтесь, что страхъ подаетъ мнѣ лишнюю смѣлость, вы не подумайте, чтобъ ваши обнадеживаніи и увѣреніи о не порочности намѣренія вашева могли страху меня лишить, ежелибъ вы не такъ поступали, я бы единому вашему слову повѣрила, а то государь мой, много боюся, чтобъ мысли ваши съ моими не были разны, одна мнѣ только надежда въ вашемъ отсутствіи, ежели вы намѣрены мнѣ обѣщать сходственную съ честію милость, довольнобъ единою строкою о томъ мнѣ дать знатъ, я бы отвѣчала такъ, какъ должно, но увы! какія обѣщаніи такой человѣкъ подать можетъ бѣдной дѣвкѣ.

"Знаю довольно что вамъ пристойно, и не могу и чево инова вздумать, что пріѣздъ вашъ сюда наведетъ мнѣ гибель. Вы же никогда представить себѣ не можете, что, несчастная Памела здѣлать въ состояніи, когда ее къ чему нибудь порочному принуждать станутъ.

"Какіебъ продерзости во мнѣ ни признавали, я оправдатся не желаю, развѣ къ тому принуждена буду. Не погнѣвайтесь государь мой, за мою смѣлость, которая мнѣніи мои такъ ясно изображаетъ. Сожалѣть буду много, ежели въ моихъ противу васъ поступкахъ, что нибудь не пріятное для васъ будетъ, но увѣряю и кленуся, что мнѣ моя добродѣтель всево на свѣтѣ дороже, я о всѣхъ достоинствахъ и красотахъ человѣческихъ не иначе разсуждаю, что онѣ ни чево не стоятъ, ежели не основаны на добродѣтели, и ее единою онѣ и украшаются. Ежели ваши намѣреніи честны, для чево ихъ отъ меня скрывать? И для чево въ заключеніи меня содержать? Для чево такъ много за мною смотрѣть? И наконецъ для чево не пускать въ церьковь молить за васъ Бога? Хотя мнѣ противурѣчить вамъ и не можно почитая васъ предъ собою очень вѣликимъ, но осмѣливаюсь просить чтобъ вы не прогнѣвались государь мой, что я видѣть васъ не желаю. Едина мысль вашего прибытія меня стращаетъ, въ разсужденіи вашихъ намереній, и представляетъ, какимъ бѣдная дѣвка подвержена будетъ напастямъ. Избавте меня, я прошу покорно, или я принуждена буду… болѣе не скажу вамъ кромѣ тово, что я ваша


Бѣдная и изгнанная служанка.


Списавъ копію съ сего письма спрятала, а между тѣмъ госпожа Жевкесъ пришедъ сѣла подлѣ меня и спрашивала, слѣловалаль я ее совѣтамъ, и позволилаль сюда пріѣхать господину. Ежели вамъ угодно, читайте письмо мое, я ей говорила: очень изрядно теперь я васъ люблю всѣмъ сердцемъ, и прочитавъ письмо хвалила складъ мой, а при томъ говорила, что я сурово съ нимъ поступаю, лутчебъ переговорить словами, нежели переписыватся. Она хотѣла, чтобъ я ей растолковала, что значитъ разные наши съ господиномъ мысли, что я въ письмѣ написала, однако мнѣ не разсудилось ея то истолковать. Изрядно, она говорила, вижу, что между вами есть тайность, а впередъ и больше будетъ. Я ни чево ей не отвѣчала, но запечатая письмо, отдала ей для отсылки.


ВОСКРЕСЕНЬЕ.


Будучи безъ надежна, чтобъ меня отпустили въ церьковь, не спрашивалась болѣе о томъ хотябъ уже и отпускали, для тово, что увидя тѣхъ сосѣдей, которые мнѣ въ нещастіи помогать не хотѣли, большебъ имѣла печали, отчевобъ не возможнобъ было прилѣжно мнѣ слушать проповѣдь господина Петерса, какъ бы вразумительно и умно ни сказывалъ, и для тово молилась дома.

Господинъ Вилліамсъ по обыкновенію своему вчерась пришелъ, чтобъ и севодишней день пробыть здѣсь, письмо мое взялъ, а поговорить со мною ему не удалось, (ибо мы старались всякихъ убѣгать разговоровъ, удалясь другъ отъ друга.) Я не довольна была, что онъ мнѣ не принесъ ключа, ежелибы я была въ ево мѣстѣ, я бы ни минуты не потеряла время. Когда я молилась, госпожа Жевкесъ пришедъ просила меня, чтобы я запѣла псальму, такъ какъ она и всякой день приуждаетъ меня играть на клавикордахъ и пѣть пѣсни. Я тогда ей сказала, будучи такъ печальна, что ни пѣть, ни говорить не хотѣлось. Какъ скоро она вышла, то я завела псаломъ сто тритцать седьмой, которой приличенъ былъ моему состоянію, и при томъ плакала горько.


ПОНЕДѢЛЬНИКЪ ВТОРНИКЪ и СЕРЕДА


Хотя я за крайнимъ примѣчаніемъ и не много имѣю время писать, однако спокойнѣе прежнева, и пишу для тово, что моихъ писемъ большая часть въ рукахъ господина Вилліамса, онъ ихъ при первой оказіи пошлетъ къ вамъ. Радуюсь, что я не напрасно къ вамъ писала, къ томужъ нынѣ лишалась и страха, что бы у меня не нашли писемъ. Госпожа Жевкесъ хотя и позволила мнѣ миль пять или шесть ѣхать прогуливатся, но не знаю для чево нынѣ за мною больше прежнева смотрятъ, и для тово мы согласились съ господиномъ Вилліамсомъ оставить нашу переписку дни на три. Бѣдная кухарка теперь очень больна, быкъ ее убилъ въ лугу, что подлѣ саду, ежели я отъ сюда уйду, мнѣ чрезъ тотъ лугъ бѣжать надобно въ лѣсъ, гдѣ господинъ Вилліамсъ приготовитъ лошедь, онъ уже ключь приготовилъ, и сказалъ мнѣ, что въ землѣ у воротъ садовыхъ закопанъ.

Севодни онъ пришедъ ко мнѣ сказывалъ съ превеликою радостію, что тотъ священникъ, на которова мѣсто ево обѣщали умеръ. Госпожа Жевкесъ ево со онымъ поздравляла: вотъ любезные родители, какъ ведется въ свѣтѣ, человѣкъ живучи въ мирѣ умретъ, другіе радуются, и для тово другъ друга гонятъ, другъ другу завидуютъ и погубить ищутъ, мои несчастіи научили меня обо всемъ разсуждать. Господинъ Вилліамсъ тихонько успѣлъ мнѣ дать письмо, и пошелъ въ деревню, а идучи учтиво и печально простиралъ ко мнѣ взоръ свой. Госпожа Жевкесъ примѣтя, говорила, ей, ей, нашъ молодой священникъ въ васъ въ любился? Полно государыня моя, я ей отвѣчала, онъ знаетъ свою пользу и для тово какъ ему обо мнѣ думать. Для чево она говорила? Въ намѣреніи мнѣ досаждать, мнѣ кажется не льзя лутче для васъ обѣихъ, какъ ему на васъ женится, видя какъ вы боитесь, что бы господинъ мой васъ не осѣсчестилъ, и для тово думаю много тужить надобно будетъ, етсли вы не пойдете за господина Виллламса замужъ.

Я знала, что то было отъ нее одно лукавство, для тово, что не только зжалилась она видя долю мою злую, но часъ отъ часу строжее содержитъ, и болѣе за мною и за нимъ смотритъ. Для тово я ей и отвѣчала, что ни за ково на свѣтѣ не хочу замужъ, а единое мое только желаніе есть то, что бы сохранить мою добродѣтель, и имѣть счастіе служить и помогать моимъ родителямъ. Однако она говорила, я безъ пристрастно думаю, что господинъ Вилліамсъ вамъ женихъ достойной, котораго благодарность, за полученное себѣ отъ господина моего мѣсто еще больше умножится, за выборъ жены такой пригожей, умной и постоянной. Изъ чего я и заключила, что она, что нибудь знаетъ о заговорахъ моево господина противъ Вилліамса, и для того спрашивала ее, не знаетъ ли она, что есть о томъ какое намѣреніе? Нѣтъ, она отвѣчала, я только такъ думаю, къ томужъ и видно, что мой господинъ вамъ полезное окончаніе тѣмъ или инымъ какимъ счастиемъ учинить намѣренъ, при томъ проклятые договоры сщитать стала, что ежели я на оное склонюсъ и скорѣе исполню я ей сказала, что мнѣ ее представленіи ужасны, и не могу тѣрпеть такихъ разговоровъ, господинъ Вилліамсъ мнѣ кажется человѣкъ доброй и учтивой, но знаю и то, что онъ меня лутче, съ другой же стороны никогда и моей склонности не бывало къ духовному чину. Она видя, что отъ меня вывѣдать ничево не можно, рѣчь перемѣнила.

Въ то время какъ я читала письмо господина Вилліамса, злая надзирательница моя то войдетъ ко мнѣ, то выдетъ, и я очень боялась, что бы она въ рукахъ у меня ево не застала. А что онъ писалъ ко мнѣ можете увидѣть изъ слѣдующаго.

"Боюсь любезная Памела, чтобъ вы не подумали, что я за желаемыя вамъ оказать услуги ищу воздаянія, но по истиннѣ скажу вамъ, что я инова средства извлещи васъ изъ сей опасности не нахожу кромѣ того, какъ надобно вамъ вытти замужъ за такова человѣка, которой бы могъ васъ учинить счастливу. Я не смѣю того подумать да и не имѣю столько достатка, ежелибъ вы разсудили учинить меня того достойнымъ, но естли то будетъ угодно Вышнему, и вы бѣдность мою за порокъ не почтете, согласясь за меня вытти, то я оное почту себя за чрезвычайное щастіе. Я бы презрилъ всѣ страхи и опасности, дать вамъ свободу и проводилъ бы васъ въ спокойное мѣсто. Нынѣ я нашелъ случай обстоятельно знать о поступкахъ господина Б… И какъ скоро свѣдаю, что онъ вознамѣрится сюда ѣхать, лошедь для васъ наготовлю и провожу самъ, вруча себя въ ваши милости будучи съ истиннымъ почтеніемъ.


"Вашъ покорный вѣрный слуга.


Не подумайте, что я взялъ сіе намѣреніе нынѣ, давно уже вы были образъ моево удивленія, и все то, что изъ устъ вашихъ изсходитъ, казалось мнѣ благоразуміемъ и добродѣтелію, и отъ самаго того часа какъ я васъ увидѣлъ, желалъ усердно служить дѣвицѣ такого совершенства.

Что мнѣ дѣлать любезные родители, слыша нечаянное объявленіе любви ево? Нынѣ весьмабъ нужны мнѣ были совѣты ваши, но я могу васъ увѣрить, что моей склонности итти замужъ нѣтъ ни мало, лутче всево желаю жить съ вами, а при томъ скорѣе за самова нищева пойду нежели допущу добродѣтель мою быть въ опасности и страхѣ, хотя замужство и не навижу по многимъ резонамъ, и для того писала я слѣдующей отвѣтъ къ господину Вилліамсу.


"Государь мой.


"Ваше письмо привело меня въ великое смятеніе, хотя милость ваша ко мнѣ и чрезвычайна, но я не хочю чтобъ вы лишились полезной вамъ надежды, для тово, чтобъ услужить такой бѣдной дѣвкѣ, какъ я. Не могу о предложеніи вашемъ спокойно вздумать, имѣя великое за то признаніе; но ни что меня не принудитъ перемѣнить мое намѣреніе быть въ дѣвкахъ. Развѣ самая уже видимая и не избѣжная гибель, а тогда вы государь мой и не должны принять будите мою склонность пріятно, видя, что самая неволя къ тому меня принуждаетъ. Однакожъ надежда моя на вашу благосклонность есть непремѣнна, и не сумнѣваюсь, что вы меня въ моемъ побѣгѣ проводите не причиня ни какого оскорбленія. О той чести, которую вы мнѣ намѣрены здѣлать, хотя я и помышляю, но безъ воли моихъ родителей не могу ни чево точнова отвѣчать, они истинное имѣютъ право, по своей волѣ управлять мною, и видѣть опытъ моего къ нимъ послушанія. И такъ государь мой, съ моей стороны ни чево не ожидайте, кромѣ вѣчной благодарности, которая меня заставитъ во всю мою жизнь быть


Вашей обязаннейшей услужницей.


ЧЕТВЕРГЪ, ПЯТНИЦА и СУББОТА.


14, 15, и 16 день моего заключенія:


Госпожа Жевкесъ получивъ письмо, нынѣ гораздо прежнева стала учтивѣе противъ насъ съ господиномъ Вилліамсомъ, удивляюсь, что на отвѣтъ мой я отъ господина моево письма не получила, и думаю, что онъ сердитъ на меня за то, что я ѣхать ему сюды запрещаю. Новая учтивость госпожи Жевкесъ больше меня безпокоитъ; смотреніе ее за мною также или еще и больше, всячески старалась я прочесть ее письменное наставленіе только не удалося, послѣднее мое письмо господинъ Вилліамсъ, а также и прежніе получалъ до сихъ поръ исправно, и сія не порочная тайна еще не открылась. Онъ меня увѣдомилъ, что хотя я на желаніи ево и несклонна, но ево прилѣжность и охота служитъ мнѣ не умалится. Надѣясь на помощь Вышняго намѣрена себя его добродушію вручить, по тому какъ я думаю, что онъ того достоенъ.

При томъ же онъ писалъ ко мнѣ, что къ вамъ скоро съ моими письмами пошлетъ нарочнова, а я къ тому и еще приписала обо всемъ, что мнѣ случилось отъ того время какъ я ему для отсылки отдала мои письма.


ВОСКРЕСЕНЬЕ.


Я хотя и въ несказанномъ удивленіи, но льщу себя, что все минется, имѣя странное приключеніе вамъ описать. Госпожа Жевкесъ и господинъ Вилліамсъ пришли ко мнѣ въ несказанной радости, она такъ задыхалась, что не могла промолвить ни одного слова, сѣла въ креслы и на силу отдохнувъ сказала, я васъ поздравляю и и радуюсь, что не иной кто какъ я объявляю вамъ пріятную вѣсть сію, мое предвѣщаніе збудется, вы пойдете замужъ за господина Вилліамса; гдѣ такой милостивой господинъ есть, какъ нашъ! что вамъ теперь говорить, не вероятная дѣвица Памела, или госпожа Вилліамсъ? Я беру смѣлость заранѣе назвать васъ симъ именемъ. Теперь надобно будетъ на колѣняхъ у господина моего просить прощенія, за то, что вы имѣли неправильное на него подозрѣніе.

Она хотѣла продолжать, но я пресѣкла рѣчь ее, сказавъ, несмущайте духъ мой, госпожа Жевкесъ, скажите въ чомъ состоитъ смыслъ словъ вашихъ? Господинъ Вилліамсъ бойтесь меня опечалить. Всегда не вѣритъ она, говорила госпожа Жевкесъ, но вы господинъ Вилліамсъ покажите ей свое письмо, а я покажу свое: ибо они оба присланы вмѣстѣ.

Вы меня такъ испужали, сказала я, что не могу не только читать но ниже вымолвить слова: ибо я подлинно такъ испужалась, что вся кровь замерзла во мнѣ, но опомнясь сказала, для чево вы такимъ образомъ пришли смущать остатокъ убежденнаго моего духа? Не лутчель госпожа Жевкесъ, сказалъ ей господинъ Вилліамсъ отдать дѣвицѣ Памелѣ полученыя нами письма, а самимъ вытти пока она ихъ прочитаетъ, и выдетъ изъ своего удивленія? Съ радостію она отвѣчала, и вставъ, пошли вонъ оставя меня одну.

Я такъ испужалась, что не могла писемъ въ рукахъ держать со всею моею нетерпеливостію знать, что въ нихъ было написано, но опамятуясь не много, и развернувъ одно письмо читая увидѣла въ немъ то, чего ни когда не думала.

Вотъ письмо, которое писалъ господинъ мой къ господину Вилліамсу.


Государь мой!


"Смерть господина Фовнеса подала мнѣ случай, которова я давно ожидалъ услужить вамъ и учинить счастлива, двоякимъ образомъ нынѣ очень скоро селѣніе мое пастыремъ васъ имѣть будетъ, но тово еще не довольно, дамъ вамъ жену такую, какой во всей Англіи красотой подобной нѣтъ, только вамъ старатся надлежитъ получить ее склонность. Она не подостоинствамъ ее, содержана была до сего времени, но и впередъ можно надѣется несумнѣнно, когда, будетъ подъ властію и охраненіемъ такого благочестиваго человѣка какъ мы, которой довольно доходу будетъ имѣть, что хорошее содержаніе къ коему она уже за нѣсколько лѣтъ и привыкла имѣть будетъ. Я надѣюсь, что она малые съ моей стороны строгости проститъ мнѣ, въ разсужденіи, что они ее довели до такова щастія, въ которомъ вы оба будете благополучны. Мнѣ только осталось дать отчетъ въ моихъ странныхъ съ нею поступкамъ, о которыхъ съ радостію скажу, когда васъ увижу, но не ближе однакожъ какъ черезъ мѣсяцъ, по тому, что я имѣю нужду нынѣ отъ ѣхать въ Лондонъ: а между тѣмъ ежели вы склоните Памелу, счастливую свою свадбу, неоткладывайте до моево приѣзду, прошу только меня непомѣшкавъ увѣдомить, будетъ ли ее на то склонность: ибо въ такомъ нужномъ и согласномъ случаѣ, надобно дать ей полную волю, а я васъ увѣряю по чести, что съ моей стороны вамъ будетъ дана полная власть владѣть ею, естли не будетъ никакова помѣшательства въ совершеніи вашего счастія. Я же есмь и буду


"Вашъ покорный слуга.


Кто слыхалъ сему подобное! сердце мое трепещетъ отъ страха между боязнію и надежды; вотъ и то письмо, которое писано къ госпожѣ Жевкесъ.


Госпожа Жевкесъ,


"Вы съ крайнимъ радѣніемъ и ревностію исполнили данную вамъ отъ меня коммиссію, которой причину разскажу вамъ послѣ, нынѣ труды ваши окончаются скоро, намѣреніе мое довольно изъяснено въ письмѣ къ господину Вилліамсу, которое онъ вамъ покажетъ безъ всякаго опасенія; но при томъ прошу васъ, что ежели съ которой нибудь стороны увидите не склонность, сказать имъ, что они въ томъ самовластны, и ни кто ихъ принуждать не можетъ. Надѣюсь, что вы всегда будете ласково поступать съ невѣроятной и беспокойной Памелой, которая думаю начинаетъ имѣть лутчее мнѣніе о своемъ не лестномъ другѣ


"Вашъ вѣрной пріятель.


Хотя я и скоро пишу по всегдашней моей привычкѣ, но съ великимъ трудомъ съ писемъ сихъ копіи списала, и только лишъ успѣла кончить, какъ они оба ко мнѣ вовратились съ прежней радостію. Господинъ Вилліамсъ сказалъ мнѣ, я радуюсь сударыня, что имѣлъ честь предупредить вамъ моимъ представленіемъ, получа письмо сіе, которое меня изо всѣхъ смертныхъ чинитъ счастливымъ, я васъ увѣряю госпожа Жевкесъ, что ежели склонность получю сей пріятной дѣвицы, почту себя… Я пресѣкши рѣчь ево, сказала, ахъ господинъ Вилліамсъ! берегитесь, что бы… и остановилась. А госпожа Жевкесъ сказала мнѣ, всегда ли тебѣ быть въ сумнительствѣ, я во всю жизнь мою равнаго сему не видала, вижу, продолжала она, что мои догадки были не напрасны. Трудно бы мнѣ было намѣренье ваше опровергать, когда уже два сердца согласны, то ничто къ соединеній ихъ препятствовать не можетъ.

Я предвидѣла, что госпожа Жевкесъ воспользуется не скромностію господина Вилліамса отъ не умѣренной его радости. По томъ отдавъ ей письмо господина моего, благодарила, что она мнѣ позволила читать. Оно мнѣ причинило такое безпокойство, отвѣчала она, что и до сихъ поръ не могу опомнится, но развѣ время все докажетъ. По томъ отдала я письмо и господину Вилліаису, и говорила, желаю, чтобъ все было вамъ полезно, и поздравляю съ приходомъ, которой скоро получить вы имѣете надежду. Я не могу сказалъ онъ, быть безъ васъ счастливымъ? Постой государь мой, я отвѣчала, пока живы мои родители, хотя они и бѣдны я сама въ себѣ воли не имѣю, а когда ихъ не будетъ, то развѣ тогда буду помышлять о замужствѣ.

Госпожа Жевкесъ поднявѣ глаза и руки на Небо, говорила, какая осторожность воздержанія и постоянства видны въ вашихъ лѣтахъ! на что я ей отвѣчала, хотя въ письмѣ господина моего обману быть я и не думаю, но ежели есть, то съ ево стороны сіе не здѣлаетъ ему чести, я уже привыкла отъ нѣкотораго времени быть игрою фортуны, и отъ ее упрямства не знаю что начать, и думаю, что обмануть меня, всѣ люди на свѣтѣ согласились, чему и имѣю причину вѣрить, что я въ томъ не обманулась. Впредь госпожа Жевкесъ поступки мои уставляйте по своей волѣ: ибо я обо всемъ хочу совѣтовать съ вами, думая про себя, хотя могу простить ей всѣ досады, но не возможно мнѣ ее любить себя принудить.

Она выслушавъ сіе, на нѣсколько минутъ оставила насъ однихъ съ господиномъ Вилліамсомъ, а я пользуясь ее отсудствіемъ, говорила сему молодому празднословцу, подумайте государь мой, что вы здѣлали: не возможно думать, перервалъ онъ рѣчь мою. Чтобъ въ письмахъ сихъ какое было лукавство. Я вѣрю, я ему говорила, да для чево упоминали при госпожѣ Жевкесъ, что вы мнѣ представляли о супружествѣ? Она вамъ не пожалуетъ, а особливо при сей злодѣйкѣ. Позвольтѣ мнѣ сказать? Многіе говорятъ, что женщины хранить ни чево тайнова не могутъ, а я вижу, что и мущины проговариватся умѣютъ, и слѣдуя источнику сердечныхъ своихъ чувствъ забываютъ хранить тайну.

Онъ хотѣлъ изъяснить мнѣ, что въ письмѣ написано было къ госпожѣ Жевкесъ, что труды ее окончаются скоро, но она къ намъ возвратилась, и вошедъ, говорила: мое желаніе есть завтре вести васъ въ церьковь и обвѣнчать. {Надобно знать, что въ Англіи безъ публикаціи вѣнчаютъ, толькобъ была отъ Архіерея вѣнчальная грамота, которую за малые деньги безъ труда получаютъ, въ деревняхъ священники имѣютъ грамоты бѣлые, за подписаніемъ только руки Архіерейской, сего у нихъ въ законѣ не перемѣнили, да и отмѣнить не хотятъ, за тѣмъ, что приносить оное въ духовные зборы не мало доходу.} Меня то не опечалило, хотя я намѣренія точно и не имѣю, но хотѣла показать имъ, что сіе представленіе мнѣ не противно, дабы чрезъ то узнать, станетъ ли она со мной говорить открыто, и могули я письмамъ тѣмъ вѣрить.) Господинъ Вилліамсъ совѣтовалъ ей лутче дождатся Воскресенья, чтобъ я оконча всѣ мои беспокойства, лутче въ народѣ могла показатся, она съ радостію на сіе склонилась, и похвалила ево вымыслъ, обѣщая между тѣмъ приготовить все къ свадбѣ. Послѣ тово я льщюсь, что господинъ мой справедливъ, а ежели они вознамѣрились меня уловить, то кромѣ чудеснова знаменія, ни что меня спасти не можетъ, но думаю, что сердце человѣческое не можетъ такъ быть лукаво, къ томужъ господинъ Вилліамсъ письмо получилъ точно за подписаніемъ руки моего господина: ибо какъ я думаю подписыватся подъ ево руку не посмѣютъ. А болѣе утверждаетъ меня въ сей истиннѣ и то, хотя мой господинъ и не справедливые имѣлъ противъ меня поступки, но природа и воспитаніе да и слава родителей ево не могутъ допустить до такихъ вредныхъ предпріятій, и для того стану безъпристрасной справедливости держатся.

По томъ пошли мы всѣ трое гулять въ садъ, госпожа Жевкесъ отперла вороты на лугъ, и вышедши мы смотрѣли быка, которой убилъ бѣдную кухарку, быкъ сей превеликой, и видъ имѣетъ ужасной, господинъ Вилліамсъ тихонко мнѣ указалъ мѣсто въ саду, гдѣ я кладу письма, однако я очень остерегалась, видя, что онъ весьма не остороженъ, а молчать и давно не умѣетъ.

Мы всѣ трое ужинали вмѣстѣ, и надѣюсь, что все окончится изрядно, увѣряю васъ поистиннѣ, что за господина Вилліамса не хочу замужъ, ежели только можно будетъ безъ тово обойтится, однакожъ ни какой ему не подамъ надежды не повидаясь съ вами.

За столомъ сидя онъ сказалъ при госпожѣ Жевкесъ, что письма мои пошлетъ къ вамъ съ нарочнымъ, видите любезные родители, что онъ въ своей радости молчать не можетъ. Я прошу васъ мнѣ не отвѣчать, знаю, что скоро буду имѣть счастье васъ видѣть, при томъ надѣюсь, что онъ самъ будетъ къ вамъ писать, и мои страданіи и гоненіи явственно опишетъ, я и сіе письмо при томъ же приложу, по тому, что госпожа Жевкесъ сама велѣла мнѣ къ вамъ отписать, чему я весьма рада, видя, что по моимъ страданіямъ могу надѣятся васъ скоро видѣть, и тѣмъ удоволствовать не насытное мое желаніе, а между тѣмъ вручаю себя вашему благословенію и молитвамъ буду всегда


Ваша покорная Дочь.


Любезные родители!


Я нынѣ излишнѣе имѣю время, которое надобно письмомъ такъ какъ моимъ обыкновеннымъ упражненіемъ препровождать. Послѣднее мое письмо я въ вечеру окончала, госпожа Жевкесъ меня спросила, хочуль я одна остатся начевать въ палатѣ? Съ радостью я ей отвѣчала, ежели вы мнѣ позволите. Изрядно она говорила, завтре изволь оставатся. Я попросила у нее бумаги, она тотчасъ мнѣ дала восемъ листовъ, бутылочку чернилъ, шесть перьевъ и палку сургучу, желая, чтобъ впередъ и отъ нее я писала письма къ нашему господину; и сіе подаетъ мнѣ хорошую надежду. Когда легли мы спать, она много уговаривала меня итти замужъ за господина Вилліамса, возвышая достоинствы его похвалю, и опорочивая мою къ нему холодность. Я ей на то сказала, что невидавшись съ вами ни какой не могу ему дать надежды. Но она на то говорила, что ей сумнительно, нѣтъ ли ково другова у меня на примѣтѣ, безъ товобъ не можно быть мнѣ такъ упорной. Я ей въ самой истиннѣ божилась, что ни одново человѣка нѣтъ на свѣтѣ, за ковобъ я хотѣла итти за мужъ, и что господинъ Вилліамсъ можетъ найти гораздо лутче меня невѣсту, и что я ожидаю съ великой радостію позволенія быть съ моими родителями вмѣстѣ, и прежде пока сей не вкушу сладости, не могу склонится имѣть жизнь иную; при томъ просила я у ней моихъ денегъ, которые она и обѣщала отдать завтре, все сіе меня веселитъ не мало.

Господинъ Вилліамсъ хотя и позно пошелъ домой, но по утру очень рано въ намѣреніи при своемъ письмѣ съ нарочнымъ послать къ вамъ хотѣлъ мои письма. Я прошу васъ покорно не давать ему, въ разсужденіи меня ни какой надежды, онъ смолчать не можетъ хотя и совершенно честной человѣкъ, и что я многія ево одолженія имѣю.


ПОНЕДѢЛЬНИКЪ по утру.


Мы получили худые вѣдомости о господинѣ Вилліамсѣ, вчерась какъ онъ въ вечеру отъ сюда пошолъ, напали на него воры, вотъ и письмо, въ которомъ онъ о несчастіи своемъ пишетъ къ госпожѣ Жевкесъ.


Государыня моя госпожа Жевкесъ!


"Вчерась идучи домой въ вечеру, и переходя мостъ, у спусковъ два плута остановя меня великими клятвами утверждали, что убьютъ до смерти, ежели я не отдамъ все имъ, что въ карманахъ имѣю, и подошедъ ко мнѣ вынули изъ оныхъ табакерку, печать, половину Гинеи денегъ, платокъ и два письма. По щастію письмо дѣвицы Памелы не взяли за тѣмъ, что оно въ пазухѣ лежало, разсердясь на меня для чево больше нѣтъ у меня денегъ. Лицо и голову разбили въ кровь, и бросили въ каналъ, говоря мнѣ побудь тамъ до завтре господинъ проповѣдникъ. Я росшибъ колено и ногу лѣвую туда упавши, и чуть не утонулъ въ тинѣ, по чему мнѣ нѣсколько дней и не возможно будетъ вытти, страшно на меня взглянуть, принужденъ былъ шляпу мою и парикъ въ каналѣ оставитъ, и съ голой головою итти полторы мили. Севодни принесли ко мнѣ парикъ, шляпу и табакерку, которую видно воры обронили, платье мое все было изодрано. Мудрено мнѣ показалось, что уже нѣсколько времяни здѣсь воровъ не слышно, и стараются всячески ихъ сыскивать здѣшніе жители. Прошу мое почтеніе засвидѣтельствовать пріятной Памелѣ, ежели она зжалится надо мною, я скорѣя могу выздоровѣть, и имѣть честь васъ видѣть, болѣзнь моя не запретиила мнѣ писать сіе хотя и черезъ силу, и послать съ нарочнымъ; въ протчемъ я


"Вашь покорный и одолженный слуга.


"Слава Богу, что я больше себя не повредилъ, и не простудился, будучи весь мокръ, я чаю страхъ и ужасъ меня согрѣвали, ибо я нѣсколько часовъ безъ ума былъ, и не помню какъ домой дошолъ. Севодни въ вечеру ежели зберусь съ силами, писать буду съ благодареніемъ къ моему патрону за ево милость, а особливо за ево обѣщаніи, что хочетъ меня учинить счастливѣе всѣхъ людей на свѣтѣ, сочетаніемъ съ безприкладной и дражайшей Памелой."

Злая Жевкесъ захохотала во все горло, письмо прочитая, вижу сказала она, теперь ево мысленными очами, какъ онъ въ грязи валялся, то то хорошо священникъ нашъ былъ убранъ, какъ онъ домой пришолъ, безъ шляпы, безъ парика, въ замараномъ и изорванномъ платьѣ. Мнѣ кажется я ей говорила очень безчеловѣчно смѣятся, видя человѣка въ несчастіи. Для тово смѣюсь она отвѣчала? Что ему большова вреда не приключилось, а ежелибъ то было, то бы очень сожалѣла, что же касаетса до тово, что вы за нево въ ступилась, я радуюсь очень, это знакъ доброй. Я не очень слушала ея разговоры, имѣя всегда по привычкѣ опасность, боясь, что не мои ли письма вынули у нево изъ кармана? Могу сказать, что сіе приключеніе меня беспокоитъ, мудрено мнѣ кажется, что воры писемъ моихъ къ вамъ не обобрали, не знаю что думать? Всякое приключеніе меня страшитъ, и стращать будетъ, пока я здѣсь живу.

Госпожа Жеыкесъ проситъ меня не отступно, посѣтить съ нею господина Вилліамса въ болѣзни, и очень старается о нашей свадьбѣ, я зная ее лукавство на оное не согласилась, представляя что не имѣя власти дать ему надежду въ ево желаніяхъ, не прилично мнѣ къ нему ѣхать, и такъ она одна поѣхала къ нему севодни.

Я въ часъ отсутствія ее мысленно покушалась уйтить изъ дому. Весьма прискорбно въ такомъ состояніи быть, и не имѣть человѣка съ кѣмъ бы посовѣтовать было можно: не знала, что вздумать, къ томужъ не имѣю и денегъ, чтобъ ково можно было подкупить, здѣлать мнѣ помощь, ни дорогой идучи питатся, пойду въ садъ, и тамъ подумаю что начать.

Будучи въ саду и не примѣтила тово что за мной смотрятъ, подходя къ воротамъ которые на лугъ, напала на меня такая робость, что принуждена была въ палаты возвратится; ежели мнѣ будетъ впредь хуже, то во вѣки не прощу себѣ вину сію, для чево полезной сей случай уйти, упустила; пойду еще и посмотрю, ежели за мной не примѣчаютъ.

Я чаю весь домъ вражескою противъ меня вооруженъ силою, и вся тварь подкуплена за мной смотрѣть и примѣчать, діяволъ самъ ни какъ во образѣ быка пришолъ меня устрашить. Когда пришла я въ садъ, то осмѣлилась отпереть на лугъ ворота, и шла съ ружейной выстрелъ; вдругъ ужасной сей быкъ показался мнѣ распаля кровавые свои глаза, я увидя, въ превеликомъ страхѣ побѣжала назадъ, слава Богу, что ни кто меня не видалъ. Ежели вы вѣрите, что есть колдуны на свѣтѣ, то я думаю, что госпожа Жевкесъ и быка противъ меня заворожила, но что бы мнѣ дѣлать безъ помочи и денегъ хотябъ и ушла я? О злая жена! какъ она меня обманула, мущины, женщины, и всѣ скоты кажется востали противъ бѣдной Памелы, къ томужъ не знаю дороги, въ которую сторону, и какъ далеко отсюда есть жило, а хотя и найду, по чему знать, захотятъ ли жители меня къ себѣ пустить; а все во болѣе, боюсь впасть къ разбойникамъ въ руки, и претерпѣть, можетъ быть, еще и злѣйшіе напасти, нежели тѣ, отъ которыхъ убѣгаю. А и здѣсь также имѣю малую надежду: ибо господинъ мой имѣетъ скверное и безчеловѣчное сердце. Что мнѣ дѣлать! хочется еще отвѣдать не удастсаль пройти, чтобъ быкъ не увидѣлъ, ежели же увидятъ люди и поимаютъ, то будетъ мнѣ и еще хуже; злая Жевкесъ станетъ меня бить, велитъ разуть, и будетъ всегда держать въ заперти: но ежели господинъ мой не имѣетъ намѣренія злова, въ разсужденіи моей боязни, не можетъ осердится, ни кто меня бранить не станетъ, что уйду тайно; а когда буду у васъ, и изчезнутъ мои страхи, тогда лутче можемъ подумать обще о ево намѣреніи выдать меня за господина Вилліамса замужъ, но вы видѣли въ письмѣ ево, что онъ мнѣ отдаетъ на волю, такъ все мнѣ равно, и здѣсь о томъ думать, для чево я боюсь? Пойду еще въ садъ, но увы! страхъ и трепетъ мою мысль объяли! не знаю, что дѣлать? Не имѣю ни денегъ, ни друга вѣрнаго, о Боже! Ты единъ помощникъ въ бѣдахъ сущимъ! вразуми мя и настави на путь правый.

Предвѣщаетъ мнѣ мое сердце, что положась на помощь Вышняго, надобно бѣжать, пойду еще разъ, и посмотрю, тутъли ужасной быкъ, или скрылся; увы несчасная моя доля! не имѣю смѣлости бѣжать, не могу и здѣсь съ покоемъ остатся, но должно, что нибудь одно избрать. Въ послѣдній разъ, какъ я была въ саду, садовникъ, я думаю меня видѣлъ, но я отошлю ево далѣе ежели не будетъ впредь такова мнѣ уйти случаю, я упрекать себя буду вѣчно, для чево безъ пользы сей упустила, осмѣлюсь еще бѣжать! Боже, стопы мои на прави, и проводи меня въ безопасное мѣсто.

Въ третій разъ почти безъ памяти возвратилась! и отъ страха принуждена намѣреніе свое оставить, все мнѣ кажется ужасно. Уже была на лугу гораздо прежняго далѣе, но вдругъ оглянувшись, увидѣла, что одинъ быкъ по зади меня стоялъ, а другой ко мнѣ шолъ прямо, изъ чего я и заключила, что въ одномъ духъ господина моево, а въ другомъ госпожи Жевкесъ, и что пожрать меня спѣшатъ они непремѣнно. Закричавъ, ай, ай, ай, помогите! и благимъ матомъ къ воротамъ такъ побѣжала, какъ будто были у меня крылья, а прибѣжавъ къ воротамъ, посмотрѣла на лугъ, и вмѣсто быковъ увидѣла, что двѣ коровы смирно ходя щиплютъ траву. Вижу, что всякой видъ меня пужаетъ, и думаю больше бѣжать, и человѣкъ встрѣтясь покажется мнѣ страшилищемъ, и испужать можетъ.

По томъ заперла вороты, и ключь въ карманъ положила, не зная что дѣлать. Но вдругъ увидѣла, что служанка Нанонъ подошедъ ко мнѣ спрашивала, для чево такъ часто въ садъ вхожу и выхожу? Тотчасъ у меня ей и обманы, прости Богъ, были готовы. Хотя говорю ей, госпожа Жевкесъ ко мнѣ и не ласкова, но безъ нее очень скучно, не знаю что дѣлать, куда ни пойду, вездѣ кажется безъ нее будто что потеряла. Подлинно отвѣчала простота сердечная, она забавна, и я не дивлюсь тому, что вамъ безъ ее скучно.

Теперь больше смѣлости у меня нѣтъ бѣжать отсюда. Для чево молодые дѣвки подвержены бываютъ такимъ случаямъ, въ которыхъ умы ихъ слабы, и не могутъ преодолѣвать страха? Я льщу себя, что мнѣ худа не будетъ, но при томъ съ печалію вижу, что многіе опасности противъ меня вооружаются. Первое, что есть въ околоткѣ семъ воры, хотя и не впаду въ ихъ руки, но всечасно буду боятся, второе, быки такъ уже напужали, какъ будтобы была прободена ихъ рогами, воры и быки кажется соединились нагнать на меня трусость, къ томужъ и собственная моя мѣшаетъ глупость, отдавъ мои деньги, а ежелибъ оные были, я бы со всѣмъ моимъ страхомъ отъ быковъ, бѣжать осмѣлилась.


ПОНЕДѢЛЬНИКЪ послѣ обѣда.


Госпожа Жевкесъ возвратясь мнѣ говорила, не печальтесь дарагая Памела, господинъ Вилліамсъ скоро излѣчится, онъ не такъ боленъ, какъ вы въ письмѣ читали, всѣ тѣ господа учоные, какъ мокрые куры, маленькой только рубчикъ у нево на лицѣ есть, и отъ тово думалъ, что погибъ во все, на ногахъ у него только маленькіе пятна, а писалъ, что на нево взглянуть страшно. Я думаю и подлинно, что онъ тогда какъ домой пришолъ выползя изъ канала чрезвычайно смѣшонъ былъ; а теперь таковъ, какъ былъ прежде, кромѣ вздоховъ, когда вспомнитъ о своемъ страхѣ, я въ немъ не примѣтила ни какой болѣзни, будте спокойны, нѣчево боятся. Оставьте ваши издѣвки, я ей говорила, подлинно ли онъ не очень боленъ? Конечно она продолжала: очень мало, или и со всѣмъ ни чево, а только и словъ у нево, что объ васъ, когдажъ я ему сказала, что васъ звала къ нему съ собою, то онъ въ несказанной радости оказывалъ мнѣ свою благодарность, и расказалъ мнѣ все, что между вами было, и какіе вы съ нимъ выдумывали начинать предпріятія. Сими словами въ такое она меня привела смятеніе, что я не могла почти ни чего отвѣчать но нѣсколько ободрясь, сказала ей въ крайнемъ беспокойствѣ: я бы совершенно погнбла, ежелибъ ему было что вамъ обо мнѣ сказать, вы знаете сами, что хотябъ мы что и выдумывали, ваша осторожность и недовѣрка запретилабъ намъ то исполнить. Очень хорошо сударыня, она говорила: однакожъ, онъ нашелъ средство вамъ учинить объявленіе любви своей, совсѣмъ тѣмъ, какъ я ни примѣчала. Онъ самъ вамъ при мнѣ сказалъ..… но что больше говорить, хотя вы и очень хорошо притворятся умѣете, въ вашихъ молодыхъ лѣтахъ, но можетъ быть, меня не перелукавите, я рада, что по данному наставленію моево господина, мнѣ васъ стеречь проходитъ время.

Я была такъ безпокойна размышляя, что они съ господиномъ Вилліамсомъ говорили, что не могла скоро ей отвѣчать. Ну, дѣвица Памела она мнѣ говорила, теперь видите, что беспокойствы ваши такъ скоро и счастливо съ обѣихъ сторонъ окончаются? Послѣдуя ему, и вы мнѣ откроетесь? Чрезъ что я и увижу какъ много есть вашей ко мнѣ дружбы и довѣренности, что исполня, можетъ быть, о томъ каятся не будете.

Прилѣжно такъ спрашивая, и скоро желая знать, подала она мнѣ причину вздумать, что меня хочетъ изъ ума вывести. Наконецъ я и дозналась, для чево она такъ много была учтива противъ господина Вилліамса, и для чево ѣздила сама ево посѣщать, видна была волчица въ шерсти овчей. Госпожа Жевкесъ, я ей говорила, для чево брать такіе мѣры, чтобъ узнать тайну, которой никогда не бывало? и особливо, когда труды ваши и забота къ концу идутъ, такъ, какъ вы сказали сами. Я васъ увѣряю, она отвѣчала, что мои вопросы ни отъ чево инова, какъ только отъ сроднаго всѣмъ намъ женщинамъ любопытства, обыкновенно желаемъ вѣдать тайну двухъ человѣкъ, которые кажется ее имѣютъ. Скажите мнѣ я ее спросила? Что онъ расказалъ вамъ? А я послѣ удовольствую ваше любопытство. Я не очень велику имѣю въ томъ нужду, она отвѣчала, чтобъ вы сказывали, онъ мнѣ и такъ довольно расказалъ, и больше нежели я знать хотѣла. Что мнѣ убытку, я говорила, что онъ сказалъ, пускай какъ хочетъ, знаю, что ему худова ни чево сказать не льзя, пожалуй станемъ говорить иное.

Я видя, что она ни чево о томъ не знала, чево я больше боялась, перестала духомъ смущатся. Мы кажется между собой хотя и много говорили, однакожъ не могли ни чево другъ отъ друга свѣдать съ тѣмъ и разстались. Я знаю, что онъ съ нею больше говорилъ, нежель было должно, а всево болѣе боюсь, нѣтъ ли у нихъ тайныхъ намѣреній, уже съ два часа какъ она запершись пишетъ, хотя и сказала мнѣ, что остальную бумагу всю отдала мнѣ, сказавъ, чтобъ я впередъ за нее писала. Теперь и жаль становится для чево я бѣдная не ушла изъ дому, будетъ ли конецъ моимъ сумнѣніямъ и безпокойствамъ.

Пришедъ ко мнѣ сказывала, что нарошнова посылаетъ къ моему господину, и ежели я хочу, то могу съ нимъ писать къ нему съ благодареніемъ за ево милость. Нѣзачто мнѣ благодарить ево, я отвѣчала, пока меня къ родителемъ моимъ не отпуститъ, къ томужъ вамъ извѣстно, что онъ не отвѣчалъ мнѣ на послѣднее мое письмо. Довольно вотъ за отвѣтъ почитать можнно, она мнѣ сказала, писанное къ господину Вилліамсу письмо, и что вамъ непремѣнно должно хоть одну строчку написать къ нему съ благодареньемъ. Не надобно, для тово, я ей отвѣчала, что я не намѣрена итти замужъ за господина Вилліамса.

Все сіе мнѣ непріятно, о какая была я дура, что боялась быковъ съ ворами, нынѣ стали мои безпокойства возрастать болѣе, боясь, что не набольталъ ли ей чево нибудь не осторожно господинъ Вилліамсъ, и чрезъ то не подалъ ли матерію писать такъ долго.

Севодни она очень молчалива, а не такъ какъ прежде, только на всѣ мои вопросы, да, или нѣтъ отвѣчаетъ, боюсь, что есть какой нибудь умыселъ противъ меня, также по обѣщанію своему не отдаетъ мнѣ и денегъ, ни спать одну не оставляетъ; на перьвое мнѣ сказала, или вы боитесь, что я збѣгу съ вашими деньгами? А на другое, теперь еще кажется не для чево меня отгонять съ постели отъ себя, пока не будетъ такова, которой лутче и пріятнѣе съ вами проводить время можетъ: сіе пронзило мое сердце и заставило замолчать предъ нею.


ВТОРНИКЪ и СЕРЕДА.


Господинъ Вилліамсъ былъ здѣсь, однако мы не имѣли время поговоришь. Онъ дивился перемѣнѣ въ поступкахъ госпожи Жевкесъ и смиренному ее виду, но болѣе тому дивился, что когда звалъ меня и госпожу Жевкесъ итти въ садъ гулять, она ему отказала. Позволте говорилъ онъ, хотя дѣвицѣ Памелѣ итти со мною. Она и того не позволила, не показалъ ли я какой противности вамъ? Онъ спросилъ ее: ни какой она отвѣчала, только скоро будетъ время, что вы вольны съ нею гулять будете, гдѣ хотите, я послала нарочнова къ господину нашему, имѣя нужные дѣла, и ожидаю послѣдней резолюціи, какъ скоро получу, то дамъ вамъ волю дѣлать, что хотите, а до тѣхъ поръ надобно, чтобъ не часто васъ допускать быть вмѣстѣ.

Сіи слова ему вмѣсто громовова удару были, и на лицѣ ево раскаяніе ясно оказалось для тово, что не умѣлъ хранить тайны; я зашодъ къ нему позади ее, показала ему тихонько бумагу, въ знакъ намѣренія моего возобновить съ нимъ переписку, и оставя ихъ пошла въ кабинетъ свой, написала къ господину Вилліамсу письмо, съ котораго не имѣя время списать подлинной копіи, изъясню его содержанье въ кратцѣ, я упрекала ему, что онъ легко себя далъ обмануть госпожѣ Жевкесъ и расказалъ ей то, чтобъ таить было должно, объявила ему, что я боюсь умысловъ противъ меня вредныхъ, и что съ нова напали на меня страхи, просила, чтобъ онъ отписалъ какіе у нево съ нею были разговоры, и наконецъ дала знать ему, что надлежитъ возобновить наше предпріятіе, моему побѣгу. И положила то письмо въ старомъ мѣстѣ, на которое и получила слѣдующей отвѣтъ.


ЧЕТВЕРГЪ.


"Моя государыня!


"Не могу описать въ какомъ я нахожусь безпокойствѣ получа письмо ваше, признаюсь упреканія вашева достойнымъ, и желалъ бы имѣть, хотя половину осторожности вашей и молчанія, но то произошло отъ хитрости госпожи Жевкесъ, а не отъ моей оплошности, я думаю, чтобъ и господинъ Б… Не осмѣлился такимъ, чернодушіемъ меня обмануть, ежели же онъ то здѣлаетъ, я цѣлому свѣту буду жаловаться, но только знаю, что онъ не такова нраву. Я получилъ письмо отъ Ивана, въ которомъ пишетъ, что господинъ ево готовится ѣхать въ Лондонъ, и думаетъ, что отъ туда сюда прямо пріѣдетъ, при томъ же пишетъ, что сестра ево Милади тамъ, и съ нимъ поѣдетъ же въ Лондонъ, онъ будто имѣетъ великое усердіе служить вамъ, и ссылается на прежнее свое письмо, котораго я не получалъ, и не знаю гдѣ оно дѣвалось, въ чемъ не думаю, чтобъ были объманы, для тово, что тотъ, къ кому подписываютъ мои письма мнѣ другъ, вѣрной, и живетъ въ Кенсбургѣ, чрезъ ево получилъ я и сіе ево письмо вѣрно. Почтмейстеру здѣшнему Брету, мнѣ не можно вѣрить по нѣкоторымъ особливымъ причинамъ. Безпокойство мнѣ наводитъ пропавшее то письмо, однако надѣюся, что все пройдетъ изрядно, и я скоро узнаю должноль наше намѣреніе возобновить, ежелижъ будетъ надобно, я минуты время не потеряю, и лошадь вамъ приготовлю, не возможно больше мнѣ услужить Богу и себѣ, какъ подать вамъ помощь хотя тѣмъ все счастіе мое потеряю, но желаю быть какъ и есмь.


Вашъ покорный и вѣрный слуга.


"Признаюсь, что я лишнее говорилъ, съ госпожею Жевкесъ, будучи притворностію ее и лестнымъ желаніемъ скорѣе видѣть васъ счастливою, объманутъ. Я ей не обинуясь сказалъ, что какимъ бы манеромъ ни было, только я васъ выручить изъ неволи потщуся, и для тово за честное избралъ средство, представить вамъ желаніе мое на васъ женится, и тѣмъ окончать ваши печали, а при томъ съ нуждой могъ ее увѣрить клятвами, что вы мнѣ ни малой не подали надежды, а про садъ и ключь не говорилъ ни одного слова.

Госпожа Жевкесъ все нахмурясь ходитъ, я уже съ нею и говорить боюся; смотрятъ за мною больше прежняго, и кажется во удивленіи, что я ее убѣгаю. А я въ моемъ смятеніи отъ страха на силу могла написать слѣдующее письмо, которое и положила настаромъ мѣстѣ.


"Государь мой!


"Все нынѣ новое во мнѣ рождаетъ безпокойство, письмо Иваново, которое вамъ не отдано, заставило меня новыхъ умысловъ боятся. Дивлюсь и не могу вздумать! не ужъ ли я того достойна, чтобъ всѣ люди для меня трудились? Надежны ль вы, что ѣзда въ Лондонъ не подложная, а настоящая? А я думаю, что подъ видомъ въ Лондонъ, сюда ѣдутъ, Иванъ когда измѣнилъ однажды, можетъ и въ другой разъ тоже здѣлать, долго ли мнѣ жить въ сумнѣніи и безпокойствѣ? Ежели бы у меня была лошадь, я бы теперь же вруча себя Вышнева правленію, куда нибудь отсюда поскакала, но вамъ тѣмъ не хочу нанесть несчастія, зная, что вы получаете себѣ хорошее мѣсто, и такъ боюсь, что ваша справедливость подастъ подозрѣніе, и за ставитъ думать, что вы мнѣ помогали.

"Ежели бы зависѣло въ моей жизни, а не въ чести, я бы не допустила не только васъ, но ни кого на свѣтѣ, для такой бѣдной дѣвки какъ я претерпѣть нападки, но я люблю честь свою и добродѣтель, также какъ и самая Принцесса, хотя жизнь моя и подлѣе всякой невольницы.

"Праведый Боже, сохрани мою непорочность! и въ чистотѣ соблюди мою душу, я счастливо и весело съ жизнію растанусь, увидя конецъ бѣдамъ моимъ и печалямъ. Простите государь мой, мою нетерпеливость, бѣдное мое сердце предвѣщаетъ мнѣ напасть злую, мрачные тучи меня окружаютъ, молчаніе и притворство сея жены злыя, которая безъ всякой причины перемѣнила противъ меня свои поступки, нудятъ меня боятся несносныхъ печалей, браните меня, государь мой, ежели усмотрите, что я неправа, и дайте совѣтъ не лестный вѣря, что я


Ваша печальная услужница.


ПЯТНИЦА.


Севодни я отъ господина Вилліамса получила письмо, въ которомъ онъ нѣсколько сердитъ казался, однакожъ обрадовалъ меня не сказанно письмомъ отъ васъ приложеннымъ, а ево письмо слѣдующее было.


Моя государыня!


"Я думаю, боятьсябъ вамъ не надлежало, надѣяся на всѣ мои возможныя услуги. Я въ расказываніи Ивановомъ объ отъѣздѣ въ Лондонъ ни мало не сумнѣваюсь. Пріятель мой прислалъ ко мнѣ письмо, оно, я надѣюсь, отъ родителей вашихъ, и льщу себя, что оно вашева беспокойства не умножитъ. Прошу васъ, государыня моя, оставить страхъ свой, и ждать, пока произведутъ плодъ наши съ госпожею Жевкесъ письма къ госнодину Б… Я надѣюсь вѣрно, что вамъ больше печали не будетъ; Богъ никогда непорочность и справедливость вашу не оставитъ, будте увѣрены въ томъ, что скоро ваше утѣшеніе послѣдуетъ, нынѣ болѣе сего совѣту вамъ дать не могу, и остаюсь


"Вашъ вѣрной и покорной слуга.


Письмо отъ отца къ Памелѣ написано было такъ.


"Любезная Дочь!


"Наконецъ услышалъ Богъ молитвы наши, и исполнилъ сердца наши радости не сказанной, о коль много ты терпѣла! и какимъ злымъ была подвержена искушеніямъ! благословенна буди милость Господня, она подала тебѣ силу супротивлятся онымъ. Мы еще не имѣемъ время читать больше описаніе твоихъ несчастій, больше говорю для тово, что удивляюся, когда ты имѣла время написать столько, оно будетъ намъ въ разные часы въ забаву; и во всю жизнь нашу читать будемъ непрестанно, съ признаніемъ и благодарностію къ Богу, что далъ намъ Дочь добродѣтельную и мудрую. Счастлива и та доля среди самой нищеты! будь любезная Дочь, всегда такова непремѣнно, чрезъ что мы подадимъ зависть богатству, и знатнымъ людямъ, мы ихъ образумимъ показавъ цѣлому свѣту Дочь такую, какъ тебя намъ Богъ далъ. Я сказывалъ, что мы еще всево описанія о твоихъ несчастіяхъ не читали, но будучи въ нетерпеливости видѣть конецъ, усмотрѣли, что добродѣтель твоя правильнаго ожидаетъ воздаянія, Богъ привелъ сердце твоево господина въ познаніе своего заблужденія, и онъ увидѣлъ свою не справедливость и безвинное твое гоненіе. Совершенно милое чадо, онъ намѣренъ былъ тебя, какъ волкъ похитить, но видя твою добродѣтель умягчилось ево сердце, и устыдясь твоими поступками спозналъ совѣсти своей нарушеніе.

"Мы думаемъ, что нельзя лутче какъ принять за благо предложеніе ево, чтобъ итти замужъ за господина Вилліамса. Боже спаси ево! хотя мы въ нищетѣ нашей не можемъ дать ему ни какова приданова, и семѣйство наше ему не здѣлаетъ чести, по мнѣнію нынѣшнихъ людей на свѣтѣ, которые всегда смотрятъ на богатство; но я не боюсь грѣха сказать, что нѣтъ честнова человѣка въ низкомъ состояніи, которой бы не могъ себя почитать счаслива; а особливо тобой владѣя, а къ томужъ еще по милости покойной госпожи твоей, ты имѣешь хорошее воспитаніе. Когда же ты думаешь, что лутче можешь сидѣть въ дѣвкахъ, мы не хотимъ ни мало принуждать тебя, зная твою осторожность и воздержаніе во всѣхъ поступкахъ, намъ грѣхъ сумнѣватся, и тебѣ не вѣрить. Но увы! любезная Дочь! что мы можемъ тебѣ здѣлать, когда ты съ нами раздѣлишь нашу долю, и будешь равную жизнь имѣть, то тѣмъ больше насъ опечалишь; однако о томъ довольно будетъ время говорить намъ тогда, когда по твоей надеждѣ у насъ будешь, Боже дай скоряе тебя увидѣть.


"Твои доброжелателные Отецъ и Мать.


"Объяви наше благодареніе и поклонъ господину Вилліамсу, мы за нево Бога молить будемъ. О какъ много мы имѣемъ тебѣ расказать нужды! дай Боже, чтобъ скорѣя увидѣли господина Б… которой скоро ѣдетъ въ Лондонъ, онъ человѣкъ изрядной и умной, весьмабъ было полезно, естлибъ столько имѣлъ добродѣтели какъ разума, но думаю, что по правится можетъ.

О какое безприкладное въ печалехъ моихъ утѣшеніе! Любезные родители, мнѣ письмо ваше принесло, вы спрашиваете, что можете здѣлать вашей дочере. Вы можете ей дать совѣты, которые она имѣла, и нынѣ имѣетъ, и всегда въ нихъ будетъ имѣть нужду. Вы ее утверждать можете въ добродѣтели, которую любить въ ребячествѣ ее научили, вы можете чистымъ сердцемъ праведно обней молится, что рѣтко въ чертогахъ великихъ людей бываетъ. О! какъ я желаю пасть предъ ногами вашими, и принять истинное благословеніе, но увы! надежда моя нынѣ слабѣе стала противъ той, какъ я писала въ послѣднемъ письмѣ къ вамъ, боюсь, чтобъ бѣдная ваша Памела, не была подвержена новымъ опасностямъ и печалямъ, однако я не отчаеваюсь въ милости Божіей, и вашими молитвами могу лишится моего страданія, зная, что я не подала причины, и не заслужила такова мученія. Но продолжать стану печальную мою повѣсть, я дозналась, что господинъ Вилліамсъ сердитъ былъ за мою нетерпеливость, и для тово писала къ нему, что я сколько возможно успокоивать себя стану, и вручаюсь совершенно ево помощи, къ томужъ увѣряла, что и вы, родитель мой, писали ко мнѣ, что господинъ нашъ конечно ѣдетъ въ Лондонъ, знать, что вы подлинно объ томъ слышали отъ ково нибудь изъ домашнихъ.


СУББОТА и ВОСКРЕСЕНЬЕ.


Господинъ Вилліамсъ оба дни былъ здѣсь по обыкновенной своей привычкѣ, госпожа Жевкесъ очень холодно ево принимала, и чтобъ не подать подозрѣнія, оставя ихъ, сидѣла въ моемъ кабинетѣ, и свѣдала послѣ, что они бранились, и она очень на нево была сердита, мнѣ разсудилось не показывать ей, что я сіе знаю, или бы знать хотѣла. Онъ ей сказалъ, что не будетъ сюда часто ходить, пока не получитъ отвѣту отъ господина Б… а она отвѣчала, что рѣже ходить будешъ, то лутче. Бѣдной сей человѣкъ открытностію своею не могъ склонить въ дружбу злова сердца госпожи Жевкесъ.

Часъ отъ часу я начинаю новыхъ умысловъ боятся, и прятать мои письма стерегусь больше прежняго, нынѣ госпожа Жевкесъ не терпеливо отвѣту отъ господина нашего на послѣднее письмо ожидаетъ.


ПОНЕДѢЛЬНИКЪ И ВТОРНИКЪ.


25, и 26 день моево заключенія.


Всегда, что нибудь странное приходитъ къ вамъ писать, посланной съ письмами возвратился, о бѣдная, о несчастная Памела, что съ тобою будетъ никогда чаю дѣвка въ мои лѣта такихъ бѣдъ не терпѣла, ни искушеній вредныхъ не знала. Посланной два письма привезъ, одно къ госпожѣ Жевкесъ, а другое ко мнѣ, оба письма равно запечатаны были, господинъ мой печатая ихъ ошибся, мое письмо подписано было къ госпожѣ Жевкесъ, а ее ко мнѣ, но оба они мнѣ печальный. Госпожа Жевкесъ принесла ко мнѣ письмо, и отдавая сказала, вотъ письмо которова вы такъ долго ожидали, и оставя меня вонъ вышла. Я распечатала письмо госпожи Жевкесъ, которое подписано было. Дѣвицѣ Памелѣ Андревсъ, а въ заглавіи написано госпожа Жевкесъ. Я сему удивясь была рада: ибо думала что нибудь о себѣ провѣдать чрезъ счастливую сію ошибку, и съ крайнымъ примѣчаніемъ читала ужасное содержаніе слѣдующаго письма.


"Госпожа Жевкесъ.


"Письмо ваше много мнѣ труда приключило, безъ сумнѣнія эта дура лутче пойдетъ за какова нибудь побродягу замужъ, нежели хотя малую благодарность оказать похочетъ, за всѣ мои къ ней милости, которые и впредь продолжать былъ намѣренъ, но я скоро познать ей дамъ гнѣвъ мой и правильное отмщеніе. Прошу васъ умножить стараніе свое въ смотреніи, что бы она не скрылась, я вамъ посылаю письмо сіе съ добрымъ моимъ Швейцаромъ, которой повсюду ѣздилъ со мною, этотъ такой человѣкъ, на которова я много надѣется могу, и все, что вы прикажете совершенно исполнитъ. Эта лукавая дѣвка цѣлую націю подговорить можетъ, притворной своею простотою и наружной добродѣтелью, можетъ быть уже и у васъ всѣхъ людей въ домѣ подъговорила такъ какъ здѣсь до послѣднева человѣка въ дружбу къ себѣ склонила, Иванъ Арнольдсъ, на которова я больше всѣхъ надѣялся и содержалъ отменно предъ другими, нашолся противъ меня изменникъ однакожъ я ему заплачу такъ какъ онъ достоенъ.

"Что касается до молодова Ханжи Вилліамса, мнѣ нѣчево васъ учить, желаю, что бы онъ не видалъ впредь эту безпутную дѣвку, я просилъ господина Схортера моего прокурора, чтобъ скорѣя ево посадилъ въ тюрму за долгъ моихъ денегъ, которыхъ бы я отъ нево ни когда не истребовалъ, ежелибъ онъ не такъ поступать началъ: ибо я о всѣхъ ево бездѣльныхъ поступкахъ извѣстенъ, и не могу снесть досады видя и списьма вашего ево съ нею инстриги, и намѣреніе, въ коемъ онъ признался чтобъ помогать ей къ уходу, въ такое время, когда еще мои намѣреніи ему были не извѣстны; ежели бы онъ по мнѣнію ево изъ жалости хотѣлъ подать помощь онъ бы прежде ко мнѣ отъ писать былъ, долженъ, слѣдуя должности своего чина, и памятуя мою милость; но онъ плѣнясь идола сего красотою, такъ какъ лицемѣръ вознамѣрился самъ съ нею бѣжать, и меня обносить въ домахъ честныхъ, объ чемъ господинъ Дарнфортъ самъ ко мнѣ писалъ про ево бездѣльническія происки.

"Сіи поступки вмѣсто тово, что бы ему дать мѣсто, принудили меня раззорить ево въ конецъ, и низвергнуть въ темницу. Кольбрантъ мой вѣрной Швейцаръ во всѣмъ волю вашу исполнитъ ежели другіе будутъ сему противны хотя она и увѣряетъ, что ни какой надежды оному страмцу не подала, но я не могу сему повѣрить, она бы со всей своею непорочностію и тихостію притворною, съ радостію ушла съ нимъ. Подумайте куда бы она ушла? Съ мущиной которова только съ недѣлю знать стала? И съ которымъ фамиліарно обходится весьма ей безчестно, не поверя моимъ обнадеживаніямъ, которые я подтверждалъ клятвами.

"Думаю, что я нынѣ ее отъ всево сердца ненавижу, и хотя твердо положилъ ни чево и не дѣлать, но что бы отмщеніе мое удовольствовать, и наказать за недовѣрчивость, честному моему слову, также и за презрѣніе любви моей, я могу принудить ее терпѣть все, а особливо, чево она всево болѣе боится и потомъ отдать злой ее долѣ. Пускай идетъ въ лѣса и долины и слушаетъ, какъ эхо будетъ повторять жалобу ея и вздохи. Пускай рыдаетъ потерявъ непорочность свою, которою сія дура и баснословка такъ много себя славитъ и ставитъ за велико. Я ѣду въ Лондонъ съ моею сестрою, и какъ скоро раздѣлаюсь съ нею, что думаю окончить недѣли въ три или меньше, то къ вамъ приѣду и привезу опредѣленное наказаніе сей не благодарной, дабы всѣ ее бѣды окончить; а между тѣмъ прилѣжно за нею смотрите, я вамъ давно сказывалъ, что она наполненна замысловъ и затѣй лукавыхъ, въ протчемъ я


Вашъ пріятель.

Чуть, что успѣла я ужасное сіе письмо прочитать, госпожа Жевкесъ вошла ко мнѣ въ превеликомъ страхѣ вся поблѣднѣвши, узная что ошибкой ее письмо у меня быть надобно, для чево вы мое письмо читали? съ превеликимъ сердцемъ она мнѣ сказала и вырвавъ письмо, которое въ рукахъ держала, продолжала рѣчь свою, вы видите, что въ началѣ написано мое имя, политика и учтивость должны запретить вамъ читать ево далѣе. Не ругайте меня я ей отвѣчала, въ моихъ несносныхъ печалѣхъ, на счастье мое скоро васъ избавить отъ труда смотрѣть за мною, не могу живу быть, видя ясно свою погибель, и въ тотчасъ бросилась на постелю въ слезахъ утопая. Она въ другой палатѣ прочитала письмо свое и вошла ко мнѣ тотчасъ, подлинно говорила она мнѣ, письмо сіе ужасно, я сама много опечалена имъ стала, и правильно боялась, чтобъ ваша нѣжность и упорство далеко васъ не замчали. Оставте меня госпожа Жевкесъ, я ей сказала, не могу болѣе говорить съ вами. Бѣдная дѣвка она сказала добро, я тебя оставлю, а чрезъ часъ приду опять и надѣюсь, что будешь веселѣе, вотъ возми и твое письмо, и положа оное ко мнѣ на постеліо вышла. Я съ начала не имѣла прочитать мочи, о злой человѣкъ и не милосердной! какіе пагубы и злости выдумать не можетъ! о гонитель, безчеловѣчный! какъ скоро возвратились мои силы, то и стала я разсуждать о содержаніи страшного сего письма. Слова написанные въ немъ дура, лукавой идолъ, показались весьма суровы вашей Памелѣ, сама себя спрашивала, какіе я худыя дѣла дѣлала? И изслѣдывая всѣ мои поступки смотрѣла, достойналь я своего несчастія, вздумала также, что и о бѣдномъ Иванѣ провѣдали, удивлялась нечестивымъ поступкамъ господина Дарнфорта, которой обо всемъ писалъ, что говорилъ имъ несчастный Господинъ Вилліамсъ, наконецъ заключила, что отмщеніе господина нашева за то, что сей доброй и честной человѣкъ зжалясь надо мной, оказывалъ свои услуги, а всево болѣе терзало духъ мой, вспомня страшнаго Кольбранта, которой затѣмъ присланъ, чтобъ бѣды мои умножить. А когда вспомнила, что онъ хотѣлъ отнять мою непорочность, то вся кровь во мнѣ оледенѣла. Чрезъ три недѣли пишетъ онъ, приѣдетъ згубить меня! какіе ужасные слова сіи! о Боже ускори въ мою помощь! и отними духъ мой прежде, нежели пріѣдетъ врагъ сгубить меня, или вразуми убѣжать несчастія, которое грозитъ мнѣ пуще смерти! о Боже остави грѣхъ мой, естли я виновна.

Потомъ взяла письмо, которое подписано было къ госпожѣ Жевкесъ, оно не меньше тово ужасно, и вотъ какъ написано было.

"Ты очень изрядно здѣлала, смѣлая, упрямая, лукавая, но недогадливая Памела, что заранѣе меня увѣрила, какъ неправильна была моя склонность къ такой не достойной, какъ ты. Я къ тебѣ имѣлъ любовь непорочную, почитая тебя образцомъ тихости и добродѣтели, которая не можетъ имѣть гнусныхъ намѣреній подъ видомъ поступокъ честныхъ. Теперь знаю тебя безпутную лицемѣрку, вижу, что мнѣ ни въ чемъ вѣрить не хотѣла, зная меня нѣсколько лѣтъ, и будучи въ милости покойной матери моей почти возпитана со мною вмѣстѣ, не взирая на разность нашей природы, я имѣлъ къ тебѣ такое снсхожденіе, въ которомъ нынѣ самъ устыдился. Ты скоро себя повѣрила такому человѣку, которова только нѣсколько дней, какъ знать стала, и заключила не одумавшись бѣжать съ тѣмъ, которова прелести твои принудили нарушить должность и благодарность, кои онъ вѣчно противъ меня имѣть обязанъ, да еще и въ такое время когда онъ ожидалъ счастливую себѣ жизнь отъ меня получить. Впередъ гдѣ увижу хорошее лицо, то вспомня тебя буду думать, что злое и не постоянное серце въ томъ тѣлѣ заключено, и гдѣ услышу, что дѣвка славится добродѣтелью своею, всегда буду думать, что опа подъ шумомъ словъ своихъ, готовится исполнить намѣренье злое; ты не хотѣла повѣрить моимъ клятвамъ, которые тебѣ вѣчное благополучіе сулили, правда что я устрашилъ тебя завезя въ такое мѣсто, гдѣ ты не думала быть, а льстилась приѣхать въ другое, но не многоль я потомъ старался тебя увѣрмть о не порочности моихъ намѣреній, обѣщая при томъ хотя и съ великимъ себѣ принужденіемъ, любя тебя чрезвычайно не приближатся къ тому мѣсту безъ твоево позволенія; не довольноль было доказательства моихъ добрыхъ мнѣній и истинныхъ намѣреній въ твою пользу. Но какъ ты всему тому соотвѣтствовала такому человѣку, которова красота твоя плѣнила, и безстрашно отважася на побѣгъ свой ево склонила, и чрезъ то можно сказать во все его погубила, то не благодарной скоро и узнаетъ чему онъ достоинъ. Когда ты мнѣ не вѣрила въ правдѣ, то знай, что тѣмъ дала мнѣ свободу отнять данное тебѣ слово, и я тебѣ имъ теперь уже недолженъ, скоро увидишь какъ неправильно поступала съ такимъ, которой хотѣлъ быть


"Не льстивымъ твоимъ другомъ.

"Госпожа Жевкесъ о тебѣ приказъ имѣетъ, и ежели будетъ поступать строжее, нежели ты надѣялась, сноси себѣ пеняя, и знай, что сама привлекла къ себѣ все то своимъ дурачествомъ и не осторожными дѣлами."

О какъ я несчастлива! по что, лукавой, отважной, и не благодарной меня почитаютъ, зная что я ни какихъ намѣреній не имѣю, кромѣ, чтобъ сохранить мою добродѣтель, супротивляясь не справедливымъ ево нападкамъ. Какой я вымыслъ употребяла? Ево умъ къ затѣямъ и вымысламъ моево гораздо удобнѣе. Госпожа Жевкесъ ко мнѣ возвратясь, нашла меня утопающу въ слезахъ, и показалась мнѣ въ жалости не обыкновенной. Я зная, что отъ того часа надлежало быть мнѣ совершенно ей подвластной, и ежели разсержу, то будетъ хуже. Вижу теперь, я ей говорила, что мнѣ по несчастью моему лукавымъ умысламъ господина моево супротивлятся не возможно, то и надобно отдатся Божію изволенію, и приготовить себя терпѣть злые мученіи, но вы видите, что бѣдной господинъ Вилліамсъ погибаетъ, а я тому неповинная причина. Увы! какъ я сожалѣю, что онъ впалъ въ такую немилость для одной меня, я васъ увѣряю, что къ женидьбѣ ево я ему ни какой надежды не подавала, и не думаю чтобъ онъ меня о томъ просить сталъ, ежелибъ имѣлъ другое какое средство меня отсюда вывесть. Знаю подлинно, что собственная ево добродѣтель къ тому склонила, сжалясь, видя бѣдную дѣвку страдающую неповинно, ибо онъ знаетъ что я безъ всякой помощи. Я теперь одной у васъ милости прошу, увѣдомте ево о гнѣвѣ нашева господина, и о намѣреніи посадить ево въ темницу, подайте случай бѣдному человѣку укрытся отъ нещастія. Для господина нашева все равно хоть онъ удалится отсюда, или будетъ содержатся въ тюрмѣ, все уже помогать ему будетъ мнѣ не можно.

Просите отъ меня, она отвѣчала, все то, что въ моихъ силахъ, не нарушая должности моей и повѣренности, которую ко мнѣ имѣютъ, все съ радостію исполню, видя жалкое ваше съ обѣихъ сторонъ состояніе. Но переписки съ нимъ не только сама имѣть не хочу, да и васъ къ тому не допущу. Я хотѣла ей говорить о должности помогать въ бѣдахъ сущимъ, и избавлять гоненія неповинныхъ, и не дѣлать тово, что злобной тиранъ повелѣваетъ. Но она мнѣ молчать велѣла, увѣряя, что ничто ее принудить не можетъ измѣнить своему господину, а вамъ совѣтую чтобъ были вы спокойны, и оставили всѣ свои вымыслы пустые; а со мной поступать такъ, что бы я была вамъ другомъ, не подавая ни какой причины вамъ мнѣ не вѣрить, для тово, что я вѣрна своему господину. Надобно чтобъ странные замыслы у васъ съ Вилліамсомъ были, по тому, что оныя такъ далеко уже пошли, какъ онъ самъ признался. Сіе умножило мое безпокойство, предвижу, что за мной смотрѣть и беречь меня больше прежняго будутъ.

Когда ошибкой я ей говорила: удалось мнѣ прочитать письмо ваше, то позвольте мнѣ прочитать его еще разъ, да и до тѣхъ поръ, чтобъ я могла наизусть затвердить ево, пускай оно питаетъ во мнѣ злую печаль мою. Дай же мнѣ свое, она отвѣчала? Я тотчасъ отдала ей свое, а ее письмо взявъ съ позволенія ее списала копію, и приколовъ къ изголовію постели моей, сказала, вы всегда ево здѣсь увидите обмоченно моими слезами.

Она сказала мнѣ, что идетъ приказать ужинать готовить, и хочетъ не обходимо, чтобъ я ужинала съ нею. Я хотѣла отказать, но она показала видъ властительной надо мною, такъ что я не смѣла уже и отговорится; когда сошла въ залу, она взявъ меня за руку, и подвела къ преужасному чудовищу какова я никогда не видала. Вотъ господинъ Кольбрантъ она ему говорила: видитель нашу куклу? Станемъ старатся сколько намъ возможно чтобъ ей не было скучно. Онъ мнѣ поклонясь странно говорилъ: вы очень счасливы, что такой чесной и изрядной кавалеръ васъ любитъ. Я увидя его такъ испужалась, что чуть въ обморокъ не упала. Я вамъ любезные родители опишу и патретъ ево, вы увидите сами, было ли чево испужатся, а особливо вспомня порученную ему коммисію отъ господина.

Человкомъ ево называть нельзя: ибо онъ столь великъ какъ самой гигантъ, и гораздо выше Гендрика Мавлиджъ, которова вы знаете, что живетъ подлѣ васъ близко, сухъ и блѣденъ, плеча чрезвычайно широки, и назадъ высунулись, какъ рожны, рукъ такихъ большихъ и жиловатыхъ отъ роду не видала, глаза большіе кровавые, такъ какъ у быка, которой испужалъ меня, рѣсницы длинные, брови такъ повисли, что почти всѣ глаза закрыли, превеликіе и страшныя усы до самыхъ грудей висѣли, ротъ какъ челюсти львовы имѣлъ разтвореной, губы толстыя и синіе покрыты были пѣною, зубы желтыя и длинные изо рту ево торчали такъ какъ у кабана клыки, видъ имѣлъ свирѣпой, волосы чорные большіе и прямые, назади привязанъ былъ превеликой кошелекъ, на шеѣ галстукъ былъ черной и широкой, изъ подъ котораго виденъ былъ скотской кадыкъ, ноги подвязаны черными подвясками, а ступни ево были длинняе руки моей, и шпажища превеликая съ красной лентой.

Я испужалъ ее, онъ удивясь говорилъ, и хотѣлъ вонъ вытти; но госпожа Жевкесъ остатся ему приказала. Отужинавъ, я тотчасъ въ кабинетъ свой побѣжала, ибо не могу на сего, ужаснаго человѣка, и на толстую мою злодѣйку глядѣть спокоемъ, которая зная, какъ мнѣ горько, для пущаго мученія нарочно привела меня съ нимъ ужинать, въ чемъ ей и удалося, для тово, чтобъ я увидя ево ни о чемъ болѣе какъ о страшномъ семъ человѣкѣ, и о злобныхъ намѣреніяхъ моево господина не думала; и подлинно казалось, что они сотворены одинъ для другова. Какъ скоро я заснула, то и привидѣлось мнѣ, что они оба идутъ съ безчеловѣчнымъ предпріятіемъ сгубить меня, похитя мою непорочность, страхъ и ужасъ меня тотчасъ разбудили, и вскоча какъ бѣшаная, не сказанно испугала и злую Жевкесъ, расказывая ей сонъ свой, но она будучи наполнена злости и ненависти ко всѣмъ людямъ, только смѣялась, и говорила что все то чево я боюсь, также какъ сія мечта минется и послѣ мнѣ не будетъ страшно.


СЕРЕДА.


27 День моего мученія.


Бѣдной господинъ Вилліамсъ въ правду взятъ подъ караулъ и отвезенъ въ Станфортъ, и такъ вся моя на него надежда вдругъ изчезла. Сего честнаго человѣка простосердечіе и добрая совѣсть обѣихъ насъ погубила. Я довольно предвидѣла, что намъ ни минуты время терять было не надобно, зная свое состояніе и лукавство нашева господина. Но буди со мною Творецъ мой, святая Твоя воля! спаси бѣднаго Вилліамса въ бѣдахъ и гоненіи суща, ибо онъ былъ бы счастливъ, меня не зная.

Въ сей часъ я услышала, что злая Жевкесъ лишнюю рюмку вина выпивъ сказала господину Кольбранту что она ограбить велѣла господина Вилліамса, подославъ двухъ конюховъ въ намѣреніи найти въ карманахъ у нево мои письма; сему печальному приключенію оба они смѣялись, забывъ, что я могу ихъ слышать. Сердце мое кровію залилося услышавъ, что злые люди здѣлать въ состояніи: можноль за то меня бранить, что я всѣ страхи и опасность презирая, изъ рукъ ихъ хочу убѣжать.


Въ одиннатцать часовъ въ вечеру.


Госпожа Жевкесъ пришедъ въ спалню сѣла на постелю, а мнѣ приказала не долго быть въ кабинетѣ. Приди тяжкой сонъ и сомкни кровавые ее очи, ибо никогда я ее такъ пьяну не видала, и надѣюсь, что она очень крѣпко заснетъ. Думаю попытатся, что можноль сквозь решетку пролѣзть, и бѣжать какъ скоро она станетъ дрыхнуть и запечатаю всѣ мои письма, о Боже милосердый! Тебѣ себя вручаю, дай мнѣ видѣтся съ родителями моими, естли здѣсь не возможно, хотя въ царствіи твоемъ Небѣсномъ.


ЧЕТВЕРГЪ, ПЯТНИЦА, СУББОТА и ВОСКРЕСЕНІЕ.


28, 29, 30 и 31 день моево печальнова заключенія.


Увы! коль зло мое несчастіе, которое часъ отъ часу становится хуже. О несчастная Памела! ни какой надежды тебѣ не осталось, и всѣ намѣреніи твои изчезли. Но среди самыхъ моихъ несчастій любезные родители возрадуйтесь со мною! зная, что ваша Памела ушла отъ врага такова, какова никогда не думала, и которой былъ всѣхъ тѣхъ злѣя, коихъ она боится, отъ врага говорю робости моево духа, которой бы не сумнѣнно ввергнулъ меня въ вѣчную погибель.

Нынѣ я буду продолжать мою печальную исторію. Со времени приѣзду господина Кольбранта, за мною больше смотрятъ, и для тово нѣтъ мнѣ другой забавы, какъ только писать, и думать о своей несчасной долѣ. Вчерась до самого вечера такъ была слаба, что пера въ рукахъ держать было не можно.

Тогда была полночь, какъ я положила непремѣнное намѣреніе бѣжать. Я взяла съ собою только то, что можно было положить въ карманы; а имянно, двѣ рубашки, два платка и два на голову убора, думая, что идучи пѣшкомъ нести многое съ собою тяжело будетъ, не забыла также взять съ собою и оставшіе мои деньги, которыхъ только шесть или семь шилинговъ было. И такъ приготовясь бѣжать, но куда не знала, наконецъ рѣшилась и хотя съ великимъ трудомъ, однако вылѣзла въ окошко, которое было на кровлѣ, а съ кровли кое какъ насилу могла спустится на заборъ, а съ онаго уже спустилась въ садъ, и подъ розовымъ кустомъ зарыла свои письма, о которыхъ думаю, что они и теперь тамъ. Вѣтеръ былъ тогда и стужа превеликая, но я отъ страху тово не чувствуя, бросила чепецъ и платокъ въ воду, и прямо къ воротамъ побѣжала. Вынувъ ключь, сердце мое затрепеталось, какъ будто почувствовало бѣду свою которую и увидѣла но уже поздо, ибо моя надежда со всѣмъ погибла. Злая Жевкесъ замокъ перемѣнила, и ключь не годился. Я многажды покушалась отпереть но безъ пользы, отъ чево потеряла память, упала безъ чувства на землю и лежала долго не подвижно, и какъ страхъ придалъ мнѣ смѣлость, пополѣзла я по вербѣ и достала уже перекладину рукою. Но увы! опредѣлено знать Памелѣ погибнуть: ибо новые препятствія явились, черепица, которую стѣна ограды садовой покрыта, и за которую я рукой схватилась, обвалясь упала мнѣ на голову, отъ чего я стремглавъ полетела на землю, разбивъ лѣвую ногу и у руки локоть о камень, такъ, что отъ башмаковъ каблуки полетели. Въ семъ жалкомъ состояніи лежала минутъ съ десять, а вставъ, съ нуждой могла стоять на ногахъ моихъ слабыхъ, хотя кровь текла изъ руки и изъ ноги ручьями, но со всѣмъ тѣмъ я ползла подлѣ стѣны, и щупала лѣсницу, которую я тамъ прежде видала, но ни гдѣ не могла найти, а безъ тово на стѣну взлѣсть ни какъ было не можно: ибо она была высока очень. Что теперь съ бѣдной Памелой будетъ? Сама себѣ говорила, раскаевалась въ намѣреніи не удачномъ, и съ радостіюбъ въ кабинетъ возвратилась, но было не возможно.

Боже спаси меня теперь! боюсь высказать, что мнѣ тогда отъ страха пришло въ голову злѣлать съ собою. О любезные родители! не гнѣвайтесь на меня за слабость и отчаяніе, которое привело меня къ пруду, и я хотѣла въ нево бросится чтобъ тѣмъ скорѣе окончать бѣды мои, забывъ, что злѣе тово терпѣть въ будущемъ стану, но Богъ милосердуя о душѣ моей, не допустилъ тово здѣлать, Ему будь во вѣки слава!

По счастію моему слабость моя и раны не скоро меня до пруда допустили, а между тѣмъ явилось во мнѣ разсужденіе, кое и преодолѣло мое отчаяніе, котороебъ въ своей силѣ вогнало меня прямо въ воду. Сколь много пронзенно сердце мое было, видя, что несчастіе, убѣжать напасти меня не пускаетъ, къ томужъ боялась звѣрства не милосердой моей смотрительницы: и такъ по слабости моей шла очень тихо разсуждая, что Богъ, спасая меня просвѣтилъ лучемъ познанія помраченную мою душу, и приближасъ къ пруду сѣла, разсуждая слѣдующее.

Постой здѣсь Памела, я сама себѣ говорила: прежде нежели въ воду бросатся хочешь, подумай прилѣжно о своемъ состояніи, и посмотри нѣтъ ли еще какой надежды и средства, хотя не бѣжать, но по крайней мѣрѣ укрытся грозящаго нещастія.

По томъ вымышляла все то, чтобъ могло мнѣ дать хоть малую надежду, но ни чево находила, злая Жевкесъ ни малой жалости имѣть не можетъ, а новой ее помощникъ Кольбрантъ грозитъ мнѣ бѣдой несносной, все сіе совокупно себѣ представляя видѣла, что ни какъ не возможно отвратить бѣды моей и укрытся злова гоненія ихъ. Что ждешь о горестная Памела! и чево тебѣ на свѣтѣ ожидать осталось, кромѣ, что отдатся Божію защищенію, которой неповинность твою знаетъ, и которой по милосердію своему, душу твою погубить не захочетъ.

Я думаю, что тогда самъ дьяволъ утверждалъ мои мысли, и казалось, что утопится мнѣ должно, и что мои злодѣи разкаются, увидя предпріятій своихъ бѣдственныя плоды, также думала когда они извлеченное изъ воды тѣло несчастныя Памелы на брегу лежащее увидятъ, тогда въ совѣсти своей упрекать себя будутъ, о чемъ нынѣ никогда не думаютъ что безвинно человѣка погубили. И можетъ и быть тогда скажетъ господинъ мой бѣдная и несчастная Памела утонула, которую я гналъ безчеловѣчно, я причина вѣчной ее погибели. Теперь вѣрю, что она честь и добродѣтель предпочитала жизни своей и не была лукава и пронырлива такъ, какъ я о ней думалъ, но такъ непорочна какъ всегда казалась, можетъ быть и ороситъ слезами тѣло нещастной своей служанки, которую гналъ немилосердо, можетъ быть предастъ погребенію а не отдастъ на поруганіе тѣло мое, такъ какъ обыкновенно съ такими поступаютъ, которые сами себя убиваютъ. Всѣ молодые дѣвки и мущины въ сосѣдствѣ моихъ родителей по бѣдной Памелѣ потужатъ, и думаю, что изъ нещастной жизни моей составятъ трагедію или елегію для бѣдныхъ родителей моихъ. Бѣдственные сіи мысли такъ въ меня вкоренились, что я поднявшись пошла къ пруду прямо. Куда идетъ безумная Памела! остановясь говорила сама себѣ, хотя мракъ и темноту злыхъ печалей вокругъ себя и видитъ, но по чему знать, что Богъ съ тобою хочетъ здѣлать, когда и вся помочь смертныхъ тебя оставитъ, Богъ не допуститъ низпасть тебѣ во глубину пропасти. Господинъ мой меня уже имѣлъ въ рукахъ своихъ, онъ меня отъ того избавилъ, а можетъ быть сей приѣздъ ево сюда будетъ мнѣ и полезенъ и не такъ онъ поступитъ, какъ сіи мои гонители, которые только за деньги вѣрность свою ему кажутъ, и которыхъ привычка къ злодѣяніямъ отвела имѣть жалость, видя человѣка въ печалѣхъ. Богъ можетъ смягчить сердце моево господина, буде же нѣтъ, то я и тогда могу себя лишить жизни. Можетъ быть раны и болѣзнь моя послужатъ къ моему спасенію, и не допустятъ ево осквернить мою душу, и склонятъ освободить меня на вѣки.

Къ томужъ заблужденная Памела, кто тебѣ далъ власть надъ жизнію твоею? Какое имѣешь право отнять ее, когда помѣшанный умъ твой не можетъ вздумать честно сохранить тебя? По чему знать Промыселъ Вышняго, подвергая тебя искушеніямъ и печалемъ! можешъ ли мѣру положить своево терпѣнія, и сказать доселѣ только терплю, а не далѣе, и смѣешъ ли подумать, когда печали твои умножатся, и такъ лутче умереть, нежели сносить ихъ.

Отчаяніе, говорю сама себѣ, грѣхъ тяжкій, въ которой отдавшись спасти себя уже не можно. Для чево хочешь безразсудно временные печали окончить? Погрузясь въ вѣчную погибель, когда до сѣхъ поръ будучи неповинна изгнанія терпѣла, для чево вдругъ хочешь понести грѣхъ смертный? И для чево воли Божіей хочешь сопротивлятся. Можетъ быть, Богъ видя твои грѣхи, послалъ оные печали въ наказаніе и на исправленіе твоей жизни, приводя чрезъ то къ познанію божественной воли своей и научая на Него единаго уповати, а особливо видя, что ты много на вымыслы имѣла надежды. Вотъ любезные мои родители, что я думала, имѣя всегда упованіе на помощь Божію, къ томужъ разсуждала, для чево, мнѣ отчаяніемъ моимъ сѣдину старости вашей гнать ко гробу, и что скажутъ честные люди, когда узнаютъ, что дочь ваша оставя надежду свою на Бога, погубила жизнь свою, которая была единая только при старостѣ ихъ утѣшеніе.

Напослѣдокъ по долгомъ размышленіи, пришедъ въ великой ужасъ, сама себѣ сказала, оставь ужасной берегъ безразсудная Памела, удались отъ пагубной воды скорѣе, ты слышишь, что тихой шумъ въ темнотѣ самой ночи упрекаетъ твою слабость и дерзостное намѣреніе, устрашись Творца вселенной, которой видѣлъ въ сердцѣ твоемъ предпріятіи злые, бѣги, пока есть сила! бѣги искушенія сатаны скорѣя! Богъ вразумилъ тебя познать свое заблужденіе! Не возвращайся въ слабые мысли, изъ которыхъ вытти можетъ быть не будетъ сылы! и бойся забыть справедливость сего познанія! поспѣшай прочь, и виждь Божію къ себѣ милость.

Представя себѣ все оное, тотчасъ я встала, но такъ слаба была и озябла на травѣ сидя, что съ превеликимъ трудомъ пошла прочь отъ берегу о которомъ нынѣ страшусь и подумать, и дошедъ до сарая гдѣ дрова и уголья лежали, вошла туда и по зади дровъ легла на землю въ слабости несказанной, ожидая лютаго свирѣпства злыя Жевкесъ, когда проснувшись меня найдетъ. Видитель любезные родители, къ какому концу довело меня безразсудное мое предпріятіе, а можетъ быть ябъ была и счаслива, естлибъ удалося вытти. Не гнѣвайтесь на бѣдную дочь вашу, естли увидите письмо сіе смоченное слезами, ваша ко мнѣ любовь гнѣватся на меня не допуститъ. Хотя и не могу больше за слабостію писать, однакожъ прибавлю то, что нынѣ болѣе имѣю причины благодарить Бога за то что я умѣла побѣдить главнаго моего непріятеля, то есть сатану, избавяся отъ самопроизвольной смерти.


Продолженіе моей печальной исторіи.


Госпожа Жевкесъ на разсвѣтѣ проснулась, и не нашедъ меня въ постелѣ кликала, видя же, что ни кто не отвѣчаетъ, искала меня въ обѣихъ комнатахъ и подъ постеляй, осмотря двери и видя, что ключь у нее привязанъ, не думала чтобъ я ушла куда нибудь; а хотябъ и вышла изъ спальни, далѣе было уйти неможно, потому, что трои или четверы двери еще были заперты, но не нашедъ меня нигдѣ, очень испужалась, разбудя господина Кольбранта, и обѣихъ дѣвокъ сказывала имъ, что всѣ двери заперты были а меня нѣту, думала, развѣ меня Ангелъ такъ какъ Петра изъ темницы извелъ; мнѣ очень мудрено было, что она не вздумала сего хуже: по томъ стала плакать и кричать во все горло, бегая какъ безъ ума по всюду, а тово ни какъ не вздумала, что мнѣ сквозь решетку пролезть было можно, но увидя отворенное въ садъ окно, всѣ побѣжали, а имянно: Жевкесъ, Кольбрантъ и Нанонъ, а кухарка побѣжала сказать людемъ, чтобъ осѣдлавъ лошадей по разнымъ дорогамъ скакали.

У воротъ нашли каблукъ мой отъ башмака, и упадшую черепицу, по чему и думали, что я конечно перелѣзла черезъ стѣну и ушла. Злая Жевкесъ сказываютъ тогда была обезумленна, а Нанонъ бѣгала по саду, и идучи мимо пруда увидѣла, что все то плаваетъ что я бросила въ воду и что есть мочи закричала, госпожа Жевкееъ, здѣсь бѣдная Памела утопилась! Они всѣ збѣжались, и видя въ прудѣ мой чепецъ, не сумнѣнно повѣрили, что я подлинно утонула, стали всѣ горько плакать и купно и съ Швейцаромъ, а госпожа Жевкесъ послала Нанонъ, чтобъ люди оставили лошадей съ неводомъ бѣжали. Надобно говорила найти не повинной бѣдной дѣвицы сей тѣло, (такъ она зжалясь назвала меня) драла себѣ за волосы, и била въ грудь, сожалѣла о моемъ несчастіи, а болѣе боялась, какъ сказать господину. Между тѣмъ какъ они были въ сей тревогѣ, Нанонъ вскочила не чаянно въ сарай гдѣ я чуть жива лежала, не имѣя силы пошевелится. Нанонъ, Нанонъ, я кликала ее слабымъ голосомъ, а она увидя меня такъ испужалась, что подхватя полѣно пришибить меня хотѣла, думая, что тутъ были воры, но я что есть силы закричала для Бога Нанонъ, помоги мнѣ я не могу встать, и отведи меня къ госпожѣ Жевкесъ. О мой Боже она отвѣчала, вы ли любезная Памела? Мы всѣ съ печали умираемъ, и въ прудѣ васъ ищемъ, думая, что утопилась, теперь вы насъ оживили.

Нанонъ оставя меня побѣжала къ пруду, и всѣхъ кто тамъ были привела съ собою. Злая Жевкесъ вошедъ говорила, гдѣ она? Чортъ бы ее взялъ со всѣми вымыслами лукавыми, в ей заплачу за это, и прибѣжавъ ко мнѣ схватила меня за больную руку и потащила, отъ чего я обезпамятѣвъ закричала, а она толкнула меня такъ, что я съ нова упала на землю. О злая! говорила ей, естлибъ ты знала, что я претерпѣла, тобъ и въ немилосердомъ своемъ сердцѣ по чувствовала жалость. Какъ ни свирѣпообразъ господинъ Кольбрантъ, и тотъ зжалился; какъ не стыдно говорилъ онъ, госпожа Жевкесъ? Вы видите, что она чуть жива, а вы такъ съ нею поступаете. Кучеръ Робертъ въ слезахъ говорилъ, о какъ печально сіе видѣть, посмотрите, она вся въ крови и неможетъ на ногахъ стоять. Прокляты будь ее лукавствы, немилосердая Жевкесъ сказала, она меня чуть со страху не уморила, зачемъ тебя чортъ сюда занесъ? Не спрашивай меня теперь, я ей отвѣчала, вели отнесть въ темницу, и дай умереть съ покоемъ, я чаю болѣе двухъ часовъ живой не увидишь.

Тебѣ надобенъ я вижу, сказала безчеловѣчная Жевкесъ, господинъ Вилліамсъ, изрядно я тотчасъ пошлю за моимъ господиномъ, пускай онъ самъ стережетъ тебя, а я не хочю съ лукавствомъ твоимъ всечасно боротся.

Обѣ дѣвки понесли меня къ ней въ спалню, сія злодѣйка увидя, что я больна въ правду, умягчать стала свое злобное сердцѣ, я же ни силы ни желаніи не имѣла имъ обо всемъ расказать.

Какъ скоро принесли меня въ спалню и положили на постелю, то я обеспамѣтѣла, Жевкесъ приказала согрѣть водки и тереть мнѣ руки и ноги, по томъ обрѣзала мнѣ назади волосы, которыя въ крови запеклися, она на рану положила мнѣ пластырь; только и добра въ ней было, что скорую помощь больнымъ подавала. По томъ я заснула очень крѣпко, и спала до половины дня не просыпаясь, а какъ проснулась то пришла ко мнѣ маленькая лихорадка, но мнѣ было легче отъ ранъ моихъ.

Госпожа Жевкесъ хотѣла меня звать къ обѣду, но я такъ слаба была, что на силу сидѣла въ креслахъ, пока перестилали постелю, а какъ скоро переслали, легла опять и спала всю ночь очень хорошо. Въ пятницу гораздо мнѣ легче было, а въ субботу встала и за столомъ не много по ѣла, лихорадка же моя къ вечеру и со всѣмъ миновалась. Я просила госпожу Жевкесъ, чтобъ позволила мнѣ итти въ кабинетъ мой, она мнѣ сего и не запретила, для тово, что решетку при дѣлали въ двое, при томъ же я ей вѣрно обѣщала что впредь уходить не буду покушатся; но прежде она меня принудила разсказать всѣ мои не удачные предпріятіи, что я и исполняла и расказала такъ какъ было, зная, что не наведетъ мнѣ бѣды. Она смѣлости моей весьма дивилась, а при томъ сказала, что мнѣ уйти ни какъ было не можно для тово, что здѣсь въ уѣздѣ Бетфортскомъ всѣ судьи друзья ее господина, и всѣмъ сказано заранье, что гдѣ только покажешся, то поимаютъ и приведутъ подъ карауломъ, сказавъ, что въ домѣ покрала и снесла пожитки.

О неизмѣримая глубина человѣческаго лукавства! Какіе приуготовленіи чинятъ погубить человѣка! я не думаю, что была такихъ вымысловъ гибель моя достойна, вспомня, что господинъ мой давно себя заклялъ, что во что ни станетъ лишь бы меня только достать. Не допусти меня Господи до изполненія ужасной сей ево клятвы.

Нынѣ съ нова злая моя смотрительница увидѣвъ, что я выздоровѣла, начела мною ругатся, отняла всю у меня бумагу, и требовала отчоту, что я на ней писала, однако у меня есть она въ запасѣ. Часто сія злодѣйка съ насмѣшкою называетъ меня госпожею Вилліамсъ, и другими именами, которые знаетъ что меня печалятъ.


ВОСКРЕСЕНЬЕ послѣ обѣда.


Злая Жевкесъ разсудила меня пустить прогулятся послѣ тово какъ я выздоровѣла. Но я въ такомъ несчастномъ случаѣ не весьма своему здоровью была рада, болѣзиь и слабость можетъ быть привела бы на жалость моево господина, которова приѣздъ меня несказанно стращаетъ зная ево намѣреніе. Теперь услышала я, что онъ будучи на охотѣ и переѣзжая рѣку, чуть не утонулъ, не знаю для чево и не могу ево не навидѣть? Со всѣми ево противъ меня озлобленіями, истинно я ото всѣхъ дѣвокъ отмѣнна, ибо онъ мнѣ довольно подалъ причины себя ненавидѣть, но я услыша какому великому несчастію онъ былъ подверженъ, радовалась, и не могла радостнымъ чувствіямъ супротивлятся, видя что онъ избавился; хотя знаю, что ево смерть скончалабъ бѣды мои. О не милосердой! естли бы ты зналъ это, то бы пересталъ меня мучить, но я должна ему добра желать за милость покойной госпожи моей, онъ бы мнѣ Ангеломъ казался, естли бы оставилъ свое намѣреніе и вредные поступки.

Госпожа Жевкесъ сказала мнѣ, что Ивана поимали въ перепискахъ съ господиномъ Вилліамсомъ, и за то выгнали изъ дому. Также и г. Лонгманъ и Іонаѳанъ въ гнѣвъ попали, за то, что обо мнѣ говорить стали; госпожа Жервисъ также въ немилости для тово, что всѣ трое за меня вступились: ибо они уже знаютъ гдѣ я заключена. Съ симъ же извѣстіемъ получила она письмо и отъ господина Б… но сказала, что она мнѣ его не покажетъ, да и содержаніе онаго письма обрадовать меня не можетъ. Надобно ему быть еще тово зляе, которое мнѣ прочесть удалося и ужасная Жевкесъ пришедъ мнѣ за тайность сказала, что она причину имѣетъ думать, что господинъ мой выдумалъ средство пресѣчь всѣ мои предпріятіи, и выдать за страшнаго Кольбранта замужъ, и въ перьвой день свадьбы купить меня у него себѣ за деньги, и что тогда должна я буду поневолѣ послушать своего мужа, а чтобъ наказать господина Вилліамса, заставитъ ево вѣнчать насъ. Когда же господинъ нашъ заплатитъ Швейцару деньги, тогда онъ поѣдетъ въ свою землю, гдѣ у нево жена и дѣти, а меня уступитъ во все господину, У нихъ обычай говорила она куда ни приѣдетъ, то женится. Кто слыхалъ сему подобное!

Знаю, что умышлено меня стращаютъ, но боюсь, что бы и въ правду что нибудь не выдумали подобное тому на мою погибель, бѣдной духъ мой странными безпокойствами смущается, гдѣ слыхано, чтобъ мужья женъ продавали.


ПОНЕДѢЛЬНИКЪ, ВТОРНИКЪ и СЕРЕДА.


32, 33 и 34 день моей неволи.


Всѣ сіи три дни прошли у меня въ страхѣ и отчаяніи. Вчерась я разсердила не милосердную Жевкесъ до чрезвычайности, когда она стала непристойными женщинѣ словами говорить со мной великіе мерзости, сказавъ ей, что оные рѣчи говорить можно только той, которую выгнали прутьями изъ города профосы, а не такой, которая служитъ въ знатномъ и честномъ домѣ. Она услышавъ сіе, затопала ногами какъ Нагайской конь и чуть меня не убила. Вы можете дознатся, что ее слова мнѣ показались чрезвычайно мерзки, когда уже будучи въ такомъ порабощеніи, принуждена сказать была оное, сія злодѣйка никакова стыда не знаетъ, и всечасно смѣется мыслямъ моимъ каковыя я имѣю о добродѣтели, говоря мнѣ, что я скоро ими украшу постелю моево господина. Но тово не довольно, она говоритъ то, что и подумать безъ крайняго стыда не можно, о какъ я несчастлива, впавъ въ сіи злодѣйскіе руки.

Въ таковыхъ горестныхъ обстоятельствахъ, утѣшаюсь я единственно чтеніемъ умилительныхъ молитвъ, прелагая оные въ стихи, и нынѣ преложила псаломъ.


ЧЕТВЕРГЪ.


Нынѣ мнѣ причина есть больше боятя: ибо господинъ нашъ скоро сюда будетъ. Все въ домѣ чистятъ и прибираютъ, конюшню и сарай готовятъ, которые уже давно не отворялисъ, я спросила госпожу Жевкесъ скороль господинъ нашъ будетъ? Но она мнѣ на то ни чево неотвѣчала, я думаю, что она умышленно такъ со мною поступаетъ, чтобъ принудить желать тово, чево я больше всево на свѣтѣ боюсь. Какъ любезные родители, вѣрить сему вероломному господину? Онъ писалъ ко мнѣ, что не хочетъ меня любить, и безъ моево согласія ко мнѣ не ѣздить, гдѣ ево обѣщаніе? А послѣ онъ же писалъ, что не долженъ больше слово свое содержать, для тово только, что я добродѣтелъ сохраняю, онъ мнѣ говорилъ, что меня возненавидѣлъ, вижу, и очень вижу, что то великая правда: ибо безъ товобъ онъ меня неподвергнулъ такой опасности и всечасному страху.


ПЯТНИЦА


Вчерась въ вечеру видя, что двери отворены, осмѣлилась я въ садъ вытти, и ходя по оному размышляла о моемъ несчастіи, и задумавшись зашла въ густую куртину, гдѣ и сѣла на травѣ, имѣя въ умѣ всечастную причину бѣдъ моихъ. Вдругъ увидѣла, что бѣгутъ ко мнѣ изо всей силы мущины и женщины въ превеликомъ страхѣ, я сперва не знала тому причины, но какъ подбѣжали то и сказали, что они меня ищутъ, думая, что не опять ли я вздумала бѣжать. Всѣхъ прежде прибѣжалъ ужасной Кольбрантъ, у котораго ноги были почти въ косую сажень за нимъ конюхъ, что ограбилъ господина Вилліамса, по томъ Нанонъ и кухарка, а за ними злая Жевкесъ, которая идучи не сказанно меня ругала. Господинъ Кольбрантъ говорилъ мнѣ, опять вы насъ дѣвица Памела очень испужали, и сталъ позади меня боясь, чтобъ я не побѣжала.

Я сидѣла смирно, чтобъ показать имъ, что не намѣрена была бѣжать, послѣдняя въ томъ не удача отняла у меня со всѣмъ охоту болѣе къ тому покушатся. Когда госпожа Жевкесъ такъ близко подходить стала, что ей можно меня было слышать, то я ей и сказала вы не имѣете причины такъ на меня сердится, я сюда зашла въ задумчивости своей ни какова намѣренія уйти не имѣя, и ниже итти далѣе, но она ни чему не вѣря, бить меня стала, и естлибъ Кольбрантъ не отнялъ, она бы меня задавила, хотя онъ ей и сказывалъ, что нашелъ меня тихо на травѣ сидящую, но она тѣмъ не была довольна, а велѣла дѣвкамъ подъ руки тащить меня въ палаты, снявъ напередъ съ ногъ моихъ башмаки, а въ вечеру сказала, что бы я спала между ею и Нанонъ въ срединѣ. Вижу, что она все сіе дѣлаетъ себѣ во оправданье, естли спросятъ для чево такъ слабо меня содержала, она до того меня довела своими поступками, что я и вправду возненавидѣла жизнь свою.

Въ сей часъ пришедъ отдала мнѣ башмаки, и повелителнымъ голосомъ приказала вынувъ изъ чемодана платье одѣтся, сказывая, что въ четвертомъ часу будутъ дочери господина Данфорта меня нарочно видѣть, отдавъ отдавъ и ключь отъ моего ларца. Я ей сказала, что не слушаю на показъ не одѣнусь, и не хочу ихъ видѣть.


Въ пятомъ часу въ вечеру.


Обѣ дѣвицы не бывали, думаю… постой слышу стукъ, посмотрю только въ окно а къ нимъ не выду.

О Боже, что я вижу! господинъ мой въ богатой ѣдетъ каретѣ! онъ, конечно онъ: что мнѣ дѣлать! гдѣ скрытся, и куда бѣжать! о Боже! теперь мнѣ помощи потщися.


Въ семь часовъ въ вечеру.


Хотя боюсь ево видѣть, но удивляюсь, какъ еще до сихъ поръ ево не видала, конечно какіе нибудь противъ меня чинятъ приуготовленія? И злая Жевкесъ видно что все ему разсказываетъ. Теперь не могу пера въ рукахъ держать, видите, какъ кривы строки, сердце и рука трепещутъ отъ страха, но для чево тѣ трепещутъ и боятся кои неповинны, а виновные спокойны бываютъ.


СУББОТА.


Скажу вамъ, что вчерась въ вечеру было, до сихъ поръ ни силы, ни времени, не было писать.

Не достойное сіе твореніе, то есть злая Жевкесъ продержала моево господина до семи часовъ съ половиной, а онъ приѣхалъ ровно въ пять часовъ.

Я слышала, какъ онъ идучи на крыльцо, приказалъ себѣ ужинать готовить.

По томъ вошолъ въ мою спальню съ видомъ свирѣпымъ, и подступя ко мнѣ говорилъ, упрямая Памела и не благодарная бѣглянка, перьвый ево комплементъ былъ, пристойноль тебѣ такъ много приключать мнѣ труда и печали? Я отъ страха не могла ни чево отвѣчать, какъ стояла, такъ и упала на землю, лицо свое закрывъ передникомъ. Правильно онъ говорилъ, дерская, лицо свое скрываешъ; а я только слезами и рыданіемъ отвѣчала. Подыми, говорилъ онъ госпожѣ Жевкесъ сего Ангела непорочнаго, (такъ подлинно прежде онъ и думалъ:) ибо я не могу глядѣть на сіе явленіе. Лицемѣрка, для чево такъ валяешся? Вижу, что хочешь возпользавтся слабостію моею, которую я противу тебя имѣю, и хочешь, что бы я тебя поднялъ, на умѣ не бывало, пусть господинъ Вилліамсъ тебѣ вѣритъ, а я знаю, что ты готова всякому бросится на шею, которой бы только тебѣ махнулъ рукою.

Я слыша ругательства ево тяжко во ала; госпожа Жевкесъ помогла стоять мнѣ на колѣняхъ: ибо на ноги не могла встать будучи въ страхѣ. Узнай Памела, она мнѣ говорила, лутчева тебѣ друга, и признайся во всѣхъ своихъ не достойныхъ поступкахъ, проси прощенія у сего милостиваво господина. А я стоя на колѣняхъ ежеминутно обмирала. Господинъ мой видя сіе, говорилъ ей, она въ томъ очень искусна, и тотчасъ обомретъ, когда за хочетъ. Сіи слова раздирали мое сердце, и я не могла ни чево промолвить, но взирая на Небо тяжко воздыхала; по томъ всѣ силы собравъ сказала, Богъ вамъ воздастъ, государь мой! онъ въ превеликомъ тогда казался сердцѣ, ходилъ въ задъ и въ передъ по покою свирѣпо на меня взирая, по томъ сказалъ, я скоро можетъ быть рѣшусь, что съ нею здѣлать должно, по сихъ словахъ пошелъ вонъ, оставя насъ. Я чуть жива была въ моемъ огорченіи, надобно говорила я, что бы я была всѣхъ на свѣтѣ животныхъ хуже и несчастнѣе. Не во все госпожа Жевкесъ мнѣ отвѣчала, но я радуюсь, что въ винъ своей начинаешь признаватся, всево лутче покорность; я буду другъ твой и стану за тебя старатся, если обѣщаешь впредь послушлива быть, все можно до утра исправить, не дурачся больше. Поди проклятая вонъ, я ей отвѣчала! уже злостію твоею не можно больше мои печали умножить, поди злое и не милосердое сердце. Она въ ярости толкнувъ меня, пошла вонъ, и слова мои пересказала господину, прибавя много отъ своей злости.

Я лежала на полу до девяти часовъ, пока она вышедъ говорила, изволь итти сударыня къ нашему господину, я не могу, говорю ей на ногахъ стоять, какъ мнѣ итти. Изрядно она отвѣчала, я пришлю господина Кольбранта, онъ васъ на рукахъ донесетъ.

Я испугаясь сего, собравъ всѣ мои силы, встала и пошла за нею въ нижнія покои, въ которыхъ господинъ мой былъ трясучись, какъ листъ отъ сильнова вѣтру, вошедъ въ залу, увидѣла новова лакея вмѣсто Ивана, которой у господина моего стоялъ за стуломъ: ибо онъ въ то время ужиналъ, и которой увидя меня тотчасъ вонъ вышелъ, (не забыть бы сказать между дѣла и то, что у господина нашего и кучеръ былъ новой, знать, что и Робертъ также выгнанъ.) Я хотѣлъ говорилъ онъ, когда я вошла, сажать васъ за столъ съ собою когда гостей нѣтъ, но вижу, что не можешь забыть подлой своей природы, и предпочитаешь рабовъ господину, теперь служижъ мнѣ стоя за стуломъ, а между тѣмъ поговоримъ, ибо я немного время для тебя терять намеренъ.

Много мнѣ чести, государь мой, я отвѣчала, что бы служить вамъ, а природу мою я во вѣкъ не забуду, и ставъ за стуломъ принуждена была на оной облакотится, не имѣя силы на ногахъ стоять. Налѣй мнѣ рюмку Бургонскова вина; я взявъ бутылку на силу держала, и трясущимися руками лила вино все мимо. Госпожа Жевкесъ видя сіе, сама налила, а я обѣими руками взявъ подносъ насилу держала. Онъ принявъ рюмку сказалъ, стой за мною. Вы сказываете госпожа Жевкесъ, что она не ѣстъ и не спитъ почти ни чево и всегда плачетъ? Такъ государь мой, она отвѣчала, я дивилась, какъ она жива! о говорилъ онъ, это нѣтъ ни чево, етакіе молодыя и упрямые дѣвки слезами и упорствомъ питатся могутъ. Со всѣмъ тѣмъ цвѣтъ лица ее никогда таковъ хорошъ не былъ какъ нынѣ, видно что господинъ Вилліамсъ и не потребныя ихъ вымыслы питали ее со избыткомъ.

Я принуждена была все то слушая молчать, къ томужъ и охоты говорить въ моемъ смятеніи не имѣла.

Вы сказывали, говорилъ онъ, что она вчерась хотѣла бѣжать? Хотя можетъ быть точно намѣренья ее къ тому и не было, она отвѣчала, однако такъ меня испужала, что я отъ страха себя не вспомнила, и весьма радуюсь, что вы приѣхали сами, надѣясь, что свои съ нею намѣреніи скорѣе исполнить не оставите, а васъ увѣряю, что ее не можно устеречь будетъ, уйдетъ она у насъ всеконечно.

Государь мой, я бросясь на землю, и обнявъ ево ноги, говорила! умилосердись надо мною! удостой меня сказать вамъ, какимъ образомъ сія злая женщина меня содержитъ. Но немилосердой господинъ, пресѣкши рѣчь мою отвѣчалъ, я увѣренъ, что она во всемъ должность свою исполняла, чтобъ ты ни говорила на госпожу Жевкесъ, то все ей поможетъ въ разсужденіи ея старанія и прилѣжности, чрезъ которые ты здѣсь сохранена отъ побѣгу, безъ тово бы давно ушла, и погубила человѣка въ такое время, когда ему готовилося на всю жизнь ево счастіе.

Я встала, и воздыхая говорила ему, вижу государь мой, что моя жалоба похожа на ту, которую я читала въ одной книжкѣ, какъ агнецъ приносилъ оправданье имѣя челобитчикомъ волка, а коршуна судьею.

Видитель госпожа Жевкесъ, онъ говорилъ ей, вы волкъ, я коршунъ, а она непорочной агнецъ! я вижу, что вы не знаете, сколь много она начиталась книгъ, и на полнилась разсужденія. Она превеликій имѣетъ разумъ, когда начнетъ простирать похвалу, о своей пустой добродѣтели, другихъ пороча.

О! государь мой, говорила ему злая сія женщина, чтобъ болѣе разсердить, это еще ни чево въ сравненіе тово, какъ она меня величаетъ. Я у ней сводня и прутьямибъ меня выгнать надобно, но не дивлюсь теперь слыша, сто и васъ называетъ коршуномъ.

Моево намѣренія, отвѣчала я называть коршуномъ не было… Но онъ не давъ мнѣ договорить, закричалъ, молчи и не болтай притворщица. И конечно не къ стате Жевкесъ примолвила, повѣрь мнѣ, что такъ называть господина не годится. Добро я отвѣчала, буду молчать, когда мнѣ говорить не позволяютъ, но судія праведный Вышняго разсудитъ насъ не лицемѣрно.

Примѣчайте, онъ говорилъ, госпожа Жевкесъ, богобоязливая, и непорочная невинность, хочетъ молитвами своими свести огнь съ Небеси, и попалить насъ, знаю, что она клясть умѣетъ и притворно набожна, полно безпутная, налей мнѣ рюмку вина.

Я въ горькихъ своихъ слезахъ взявъ вино наливала, а господинъ нашъ издѣваясь говорилъ, я думаю она хочетъ смѣшая съ виномъ свои слезы напоить меня, равныя сему издѣвки, продолжались и во все время ево ужина, а отужинавъ, сказалъ мнѣ, великое для васъ счастье, что можете когда хотите лить слезы изъ ясныхъ очей своихъ, не лишая ихъ блистанія и свѣта, конечно кто нибудь сказалъ вамъ, что вы прекраснѣе кажетесь, когда плачете? Видалиль вы госпожа Жевкесъ ково нибудь ее пригожее? И можноль тому дивится, что я такъ велико къ ней имѣю снисхожденіе, посмотри, взявъ меня рукою, а другой держалъ рюмку, какая талія, какая шея, какія руки, и каковъ цвѣтъ въ лицѣ, а лукавства и пронырства ее никто описать не можетъ. По сему и не чему дивится, что бѣдной Вилліамсъ въ нее влюбился, и по тому я ее виню больше, нежели его. Когда онъ меня покинулъ дерать, я ту минуту ушла въ уголъ, и оборотясь лицемъ стала къ стѣнѣ, стараясь всячески удержать себя отъ слезъ, вздыхая непрестанно такъ, что казалось духъ со воздохами изъ меня выходитъ, дивлюсь госпожа Жевкесъ, онъ говорилъ, что вы тогда испужались, какъ ей попалось письмо ваше въ руки, я не боюсь что мои письма читаютъ, у меня нѣтъ тайныхъ переписокъ, и я не открываю тайны, которую знаю, и не подкупаю людей переносить письма. По томъ сказалъ, поди сюда плутовка? Намъ съ тобой во многомъ надобно разчесться, для чево нейдешь когда я кличу? Тфу Памела, какъ не стыдно злая Жевкесъ сказала, не трогается съ мѣста когда господинъ тебѣ повелѣваетъ, можетъ быть онъ проститъ вину твою. По томъ онъ самъ подо шолъ ко мнѣ, видя, что я насилу стояла, и положа мнѣ на шею руку говорилъ, видитель госпожа Жевкесь, ежелибъ она не поманила проклятова Вилліамса, я бы ее простилъ охотно.

Возможноль, государь мой, говорила не достойная Жевкесъ, какъ вы милостивы и легко винныхъ прощать можете, я надѣюсь, что вы примете ее въ свою милость нынѣшней вечеръ, и дадите завтвре узнать свою должность.

Я услышавъ сіе, затрепетала отъ страха, сама съ собою размышляя, можноль больше мерзости имѣть въ сердцѣ, какъ сія злодѣйка. Горесть и презрѣніе къ ней запретили отвѣчать ей, только руки къ Вышнему простирала, и молитву творила, которую частые вздохи непрестанно пресѣкали.

Они слушая сіе, только смѣялись, наконецъ нѣсколько подумавъ господинъ мой говорилъ, нѣтъ, я не могу ее простить, она меня много обезпокоила и обезчестила во всемъ здѣшнемъ округѣ, она всѣхъ людей моихъ Бедфордскихъ перепортила, презрила мою милость, и хотѣла уйти съ неблагодарнымъ священникомъ; но говоря сіе, успѣлъ поцѣловать меня, и хотѣлъ руку положить въ пазуху. Я вырвалась и до того ево не допустила, крича, что скорѣя умру, нежели допущу до такихъ поступокъ. Подумай Памела? Подумай, говорилъ мнѣ угрожая гдѣ ты? И не дурачся больше, ибо можешь быть болѣе несчастна, нежели ты думаешь. Проводи ее госпожа Жевкесъ вверхъ я ей писменно пришлю объясненіе моего намѣренія, подумай Памела о семъ по прилѣжнѣе. И пришли мнѣ на то отвѣтъ завтре по утру, я вамъ кажется довольно даю время на размышленіе, но повѣрь, что послѣ того конецъ будетъ непремѣнно. Пришедъ я въ спальню, погрузилась въ несказанную печаль, и ждала, что отъ нево будетъ, радуюся нѣсколько тому, что еще ночь осталась для спокойствія моего; однако онъ въ вечеру тово не прислалъ. Госпожа Жевкесъ и Нанонъ пришли ко мнѣ начевать, я легла въ платье на постелю, хотя она много за то на меня и ворчала, но я не хотѣла раздѣтся, и спала очень мало, боясь, чтобъ не пустили ево въ спальню.

Господинъ Симонъ Дарнфортъ севодни у господина нашева обѣдать будетъ, и присылалъ поздравить къ нему съ приѣздомъ, слышу, что онъ очень хочетъ меня видѣть, и надѣюсь за мной пришлютъ, чтожъ дѣлать, надобно повиноватся.


СУББОТА въ полдень.


Господинъ мой прислалъ ко мнѣ съ гопожею Жевкесъ свой писменной договоръ, которой я здѣсь прилагаю, объявя свои честныя желаніи, чрезъ которой я узнала, что онъ хотѣлъ меня держать у себя любовницею, но я надѣюсь любезныя родители всегда то ненавидѣть. Вы увидите сами, къ чему требованіи ево простирались, онъ думалъ, что я съ радостію на то соглашуся безъ нарушенья совѣсти и добродѣтели, дабы чрезъ оныя можно и васъ щасливыми учинить. Я на оное такъ отвѣчала, что думаю и вамъ не можно опорочить, только боюсь, чтобъ не употребили на мою гибель насилія, но естли уже силъ моихъ не достанетъ супротивлятся, надѣюсь, что предъ Богомъ винна не буду, для тово, что никогда и мыслію грѣху не была причастна; ежели же, отъ чево Боже меня сохрани, лишась чести и добродѣтели къ вамъ возвращуся, тогда не буду смѣть на васъ глядѣть, хотя и не виновна буду, но вы думаю зжалитесь надъ бѣдной своей Памелой, и дадите спокойно проводить малой остатокъ дней моихъ, которой ежеминутно приближать будетъ къ желаемой для меня кончинѣ.

Вотъ и тѣ договорные пункты, которые ко мнѣ отъ господина моего присланы были, и на оные мои отвѣты.


"Дѣвицѣ Памелѣ Андревсъ. Отвѣтъ мой на оное.

"Прилагаю вамъ пункты, о которыхъ надобно хорошенько по думать, отвѣчайте мнѣ писменно, дабы я могъ взять послѣднюю резолюцію, вспомните, что я пустымъ себя забавлять не позволю, и что отвѣтъ вашъ немедленной конецъ учинить вамъ можетъ и такой, какой сами изберете, я уже не буду больше упрекать, ни трудится васъ увѣрить. Не погневайтесь государь мой на вашу бѣдную служанку за ее смѣлость, которую она взяла на ваши пункты отвѣчать, не кажите гнѣву и мщенія, увидя, въ чемъ отвѣты мои зависятъ, не признавайте виною, видя супротивленіе въ томъ, что я сердцемъ не навижу, я не буду васъ манить такъ, какъ человѣкъ, которой еще размышляетъ, и не имѣю нужды о томъ ни минуты думать. Вотъ мои отвѣты, что бы изъ того послѣ ни явилось.

I. На I.

"Естли вы меня увѣрите, что сей страмецъ Вилліамсъ ни какой отъ васъ не имѣлъ надежды, на свое дерзновенное представленіе, и не имѣете ни малой къ нему склонности мнѣ предпочитая, я вамъ съ радостію все нижеписанное исполню вѣрно. Что касается, государь мой, до перваго пункта, дабы не остатся въ умѣ вашемъ лукавой и лицемѣркой, должно мнѣ объявить, что я господину Вилліамсу никогда надежды не подавала, и думаю, что мнѣ учинить помощь, всево больше принудила должность ево чина, дабы избавить отъ печальной жизни бѣднова человѣка. Вы можете мнѣ повѣрить государь мой, что я ни за ково замужъ не хочу, и что всѣхъ болѣе на свѣтѣ тово почитаю, которой погибели моей ищетъ.

II. На II.

"Съ начала подарю вамъ пять сотъ Гиней, на собственные ваши нужды, вы можете ихъ употребить на то, на что хотите, которые отдамъ за третьева, и до тѣхъ поръ ни чево отъ васъ требовать не буду; пока вы совершенно денегъ не получите. Деньги ваши не навижу и отрицаюсь, чтобъ вы со мною здѣлать ни хотѣли, деньги, государь мои не здѣлаютъ меня счастливою, ежели Богъ Всемогущій меня не оставитъ, я не хочу потерять надежды, увеселятся во всѣхъ моихъ несчастіяхъ тѣмъ, чево великіе милости по мнѣнію моему наградить не могутъ: ибо проведя жизнь во грѣхахъ, всечасно плакать и сокрушатся отъ раскаянія не хочу.

III. На III.

"Я вамъ уступлю деревню, которую я уже давно купилъ въ графствѣ Кентъ, доходу съ нее въ годъ двѣсти пятьдесятъ фунтовъ стерлинговъ, и отдамъ вамъ, и дѣтямъ вашимъ, ежели они будутъ въ вѣчное владѣніе. Отецъ вашъ и мать тамъ жить будутъ, и всѣмъ владѣть вмѣсто васъ. А сверхъ тово, я имъ по смерть буду давать по пятидесяти фунтовъ стерлинговъ въ годъ; а ежели въ которой годъ помянутыхъ доходовъ чистыми деньгами не придетъ, я дополнять всегда буду. По тому же и сіе не принимаю, а при томъ сожалѣю, что вы думаете бѣдныхъ, но при томъ добродѣтельныхъ родителяхъ, что они не хотятъ жить въ такомъ мѣстѣ, которое куплено добродѣтелью ихъ дочери. Не гнѣвайтесь государь мой за мою строптивость, вы ихъ знать не изволите, они лутче съ голоду въ своей дымной избѣ похотятъ умѣреть, нежели примутъ всѣ сокровища на свѣтѣ съ такимъ поноснымъ и предосудительнымъ договоромъ. Я вамъ осмѣлюсь открыть чувствія моего сердца, что я надѣясь на милость Божію, лутче прійму смерть, какъ бы она страшна ни казалась, нежели подумаю быть не достойной Дочерью такихъ честныхъ и добродѣтельныхъ людей.

IV. На IV.

"Прострю мои благодѣянія не только на родителей вашихъ и родственниковъ, но и на всѣхъ тѣхъ, ково вы жалуете. Беру смѣлость и на сіе отвѣчать также: ежели есть изъ родственниковъ моихъ такіе, которымъ нужна ваша милость, лутче пусть они не получаютъ, нежели получатъ моимъ позоромъ.

V. На V.

"Прикажу привесть вамъ разныхъ парчей и штофовъ, извольте выбравъ здѣлать себѣ четыре пары платья, и ходить такъ, какъ бы вы были, жена моя, подарю вамъ два перстня бриліантовыхъ, двѣ пары серегъ и узолъ, которые мать моя купила, чтобы дарить дѣвицу Томлинсъ, ежелибъ сватовство между ею и мною окончалось, и еще подарю много, ежели склонностію вашею буду доволенъ. Богатое мнѣ платье, государь мой не пристойно, и не желаю ево носить тщеславно, а славлю себя бѣдностію моей и нищетою. Вѣрьте мнѣ, что меня оно меньше прельщаетъ моихъ раздранныхъ рубищь, въ которыхъ мать ваша изволила меня принять въ свою милость, бриліанты ваши лутче годятся знатной какой дѣвицѣ, а мое сокровище есть добродѣтель, которую не дешевле цѣню вашихъ подарковъ, когда я увижу перстни на рукахъ моихъ и на шеѣ узолъ, что мнѣ вздумапь, кромѣ угрызенія въ моей совѣсти и раскаянія, вѣчно предавъ за то мою непорочность, наружные украшеніи меня веселить не будутъ, когда потеряю драгоцѣннѣйшей уборъ и украшеніе дѣвическое.

VI. На VI.

"По знай чрезъ то Памела, мою милость, видя такъ велико снисхожденіе въ моихъ обѣщаніяхъ, къ человѣку, которова въ рукахъ моихъ имѣю, ежелижъ несклонится и нынѣ то увидишь, что я не захочу трудиться много, впасть въ безславіе, не приобрѣтя удовлетворенія моей страсти, во что бы то ни стало, ни какихъ уже болѣе не имѣя съ вами договоровъ, естли сіи будутъ не нравны. Знаю, государь мой, чрезъ мое несчастное искушеніе, что я въ рукахъ вашихъ, имѣю слабое сопротивленіе, которое можетъ быть мнѣ помогать не будетъ, и что, власть ваша погубить меня поможетъ. Но при всемъ томъ могу васъ обнадежить, что волею не пожру мою добродѣтель и докажу, что обѣщанія ваши и власть, не могутъ меня на погибель мою склонить, ежелижъ не возмогу насилію супротивлятся, то надѣюсь на милость Божію, которая не допуститъ васъ поругать меня, и здѣлать бесчестіе, онъ единъ мнѣ заступникъ и помощникъ въ моихъ злыхъ несчастіяхъ.

VII. На VII.

"Вы будете владѣть мною, и всѣмъ и моимъ домомъ равно, какъ бы законная жена моя, всѣ мои люди будутъ ваши, а при томъ двухъ еще выбери себѣ особливо во услуги, до которыхъ мнѣ не будетъ ни какова дѣла, а ежели доволенъ любовію и поступками вашими буду, можетъ быть я на васъ чрезъ нѣсколько времяни и женюся, но нынѣ точно онаго обѣщать не могу. Ежелижъ любовь моя всегда такъ къ вамъ воззрастать будетъ, какъ нынѣ, то уже мнѣ и не возможно будетъ отказать вамъ во ономъ. Подумай Памела, когда есть время, и пока оное въ твоихъ силахъ, одолжи меня и здѣлай какъ себя, такъ и родителей твоихъ счастливыми на вѣки; и не допусти послѣ вашихъ противныхъ отвѣтовъ, окончать такъ, что и я можетъ быть буду раскаиватся безповоротно. Я никогда такъ далеко мыслей моихъ не простирала, какъ вы въ семъ пунктѣ изволите упоминать, а только старалась употреблять мои вымыслы, что бы уйти изъ дома вашева, гдѣ содержусь въ неволѣ, хотябъ вы и честно со мной поступали. Желаніи мои были и нынѣ есть, чтобъ въ прежнюю мою нищету возвратится. Что я предъ вами государь мой, здѣлала? Что лишаете меня сей радости безвинно. Замукъ за вашева священника, я никогда вытти не хотѣла, но съ радостиюбъ ушла, не только съ нимъ, но и съ послѣднимъ конюхомъ отсюда, ежелибъ только знала, что онъ въ мое прежнее жилище меня проводитъ безъ страха. Я помню слова ваши, которые вы изволили въ разговорахъ сказывать, что одново Капитана, которой однимъ жалованьемъ своимъ прожить ни какъ не могъ, и котораго великими деньгами славной Монархъ въ свѣтѣ не подкупилъ къ изменѣ. Такъ и я могу въ нищетѣ живши, быть довольна, и не хочу продать мою добродѣтель, хотябъ всю Индію съ ея съ богатствомъ мнѣ давали.


А что изволите писать, что чрезъ нѣсколько времяни ежели я противъ васъ склонно поступать буду, можете на мнѣ и женится, то позвольте мнѣ сказать, что я на то всево менше изъ вашихъ обѣщаній прельщаюсь, по тому, что ежели есть во мнѣ нынѣ какіе для васъ достоинствы, то по окончаніи желанія вашего уже оныя всѣ изчезнутъ. И такъ далеко отъ того счастія буду, что сама признаю себя не достойной быть вашею женою, что скажутъ люди, когда вы женитесь на любовницѣ вашей; которые такъ толковать будутъ, куда какъ жалко, что такой знатной дворянинъ женился не только на бѣдной и подлой Памелѣ, но и на Памелѣ непотребной. И такъ, какъ я глупа, но не могу прельстится обманомъ весьма виднымъ.

Признаюсь, что мнѣ всево ужаснѣе, будучи бѣдною и слабою, безъ друзей и помощи, въ рукахъ вашихъ себя видѣть; по тому, и прошу васъ государь мой, слезно, о моихъ отвѣтахъ подумать здраво. До сихъ поръ вы рѣзво бѣжали поруганіе мнѣ здѣлать, но еще за помощію Божіею не удалось оное окончить, когда уже то учините, возвратить будетъ не можно. Какая вамъ будетъ радость, и какая возрастетъ слава, побѣдя слабаго и бѣднаго непріятеля. Оставте меня въ нищетѣ жить съ честію, я больше отъ васъ сей милости не желаю, и во всѣ дни и часы живота моево, буду молить за васъ Бога. Подумайте, пока еще есть время, вспомните какое разкаяніе и угрызеніе совѣсти имѣть будите въ часъ смерти, припомня гибель причиненную бѣдной дѣвкѣ на вѣки, которая добродѣтель свою всему на свѣтѣ предпочитала. На противу же какую радость и утѣшеніе будете чувствовать, увидя себя ужаснаго сего грѣха непричастна, совѣсть ваша съ веселіемъ припомнитъ вамъ, что вы зжалясь на слезы, оставили несчастную въ покоѣ, и чрезъ то себя и ее отъ грѣха и вѣчной печали и воздыханія избавили. Богъ милосердый, которой не далъ вамъ въ рѣкѣ утонуть, (чему имѣю причину радоватся вѣчно) да смягчитъ ваше сердце, и спасетъ васъ отъ грѣха, а меня отъ погибели конечной. Въ руки ево предаюся, и ежели спасу честь и животъ мой, вѣчно ево благодарить, и васъ буду молить день и ночь, да продлитъ дражайшій вѣкъ вашъ


Государь мой,

Ваша печальная бѣдная и отчаянная

услужница.

Списала для васъ любезные родители, копію моихъ отвѣтовъ, за которые надеюсь вы меня бранить не будете, ежели буду имѣть счастіе васъ видѣть. Въ вечеру, какъ господинъ Дарнфортъ отсюда поѣхалъ, господинъ мои призвалъ меня передъ себя, н говорилъ, разсмотрѣлаль Памела мои обѣщаніи? Видѣла государь мой, я отвѣчала, вотъ и отвѣты мои, но позвольте мнѣ вытти, когда изволите читать ихъ. Что это значитъ? Говорилъ онъ, мнѣ кажется читать ихъ вы мнѣ не помѣшаете.

Лишь только хотѣла я вонъ вытти, подавъ ему пункты. Но онъ сказалъ, не бѣгай, взявъ меня за руку, я читать не буду, покамѣстъ вы со мною, только скажите мнѣ, довольныль вы моимъ обѣщаніемъ? Вы сами изволте увидѣть, я отвѣчала, только не держите меня. Разсуждалаль ты объ нихъ хорошенько, онъ спросилъ прежде отвѣта? Конечно, я отвѣчала. Но ежели знаете, продолжалъ онъ, что мнѣ отвѣтъ вашъ будетъ не нравенъ, то лутче возми и подумай съ нова, ежелижъ и послѣдній вашъ отвѣтъ мнѣ не полюбится, то вы пропадете безъ повороту: ибо я нехочу уже больше просить о томъ, что въ моей власти, ежелижъ вы не довольны моимъ обѣщаніемъ, то я вамъ и половину имѣнія моево отдать не отрекусь, только не хочу твоего отказу, мнѣ не возможно страшной заклинаясь клятвой безъ васъ жить въ свѣтѣ, и когда уже такъ далеко дошло, то заключилъ отъ васъ никогда не отлучатся. И въ тотъ часъ испужалъ меня до смерти, ибо схватя меня поцѣловалъ раза три, или четыре, а я на силу вырвавшись изъ рукъ у нево, прибѣжала безъ памяти почти, отъ страха въ мою спальню. Съ часъ погодя, позвалъ къ себѣ госпожу Жевкесъ, и я услышала, что онъ былъ въ превеликомъ на меня сердцѣ, а злая Жевкесъ ему говорила, что онъ самъ виноватъ, можнобъ уже было давно жалобы мои и упрямство окончить. Я намѣрена во всю ночь спать не ложится, о какъ бѣдное во мнѣ сердце трепещетъ! что со мною будетъ?


СУББОТА въ полночь.


Въ полночь прислалъ ко мнѣ госпожу Жевкесъ сказать, чтобъ я къ нему шла. Она пришедъ и взявъ меня за руку повела, куда, я спросила? Я васъ провожу, она отвѣчала въ такое мѣсто, гдѣ вы будете довольны, я идучи за нею нѣсколько примѣтила, что она прямо ведетъ меня въ спальню къ моему господину, остановилась. Я не пойду туда, сказала ей. Пойдемъ, взявъ она меня за руку тащила, не дурачься небойсь, не будетъ бѣды тебѣ ни малой. Нѣтъ хоть умру здѣсь, а туда нейду, я кричала, а онъ то же кричалъ изъ своей спальни, поведи ее насильно и скажи, чтобъ не упрямилась а то тужить будетъ. Я не могла много отвѣчать, только стоя на одномъ мѣстѣ, твердила: нейду, и вырвавшись ушла въ кабинетъ свой, ожидая всеминутно, что придутъ брать силой. Непотребная Жевкесъ пришедъ, приказала мнѣ скорѣе спать ложится. Не хочу, я отвѣчала и всю ночь сидѣть буду. Ложись, говорятъ, я тебѣ приказываю, и подтверждала мнѣ сія злодѣйка, а то я тотчасъ позову Нанонъ и раздѣну силою, я зная, что ни злобы ни прозьба умягчить ее не могутъ, плакавъ предъ нею говорила, я знаю, что вы впустите господина нашева сюда меня погубить. Онъ очень гнѣвенъ отвѣчала она и не захочетъ такъ много здѣлать вамъ чести, повѣрь мнѣ что съ вами поступать надлежитъ другимъ манеромъ, васъ прежде выдать надобно замужъ, и мужъ заставитъ себя послушать и неволей. Ни какой мужъ на свѣтѣ, я ей говорила, не заставитъ меня противное чести и порочное дѣло здѣлать, и ни чемъ принудить не можетъ. А вотъ увидимъ скоро, она отвѣчала. Нанонъ между тѣмъ вошла, а я еще не ложась спросила, долголь будетъ мнѣ ночью не имѣть покоя, между вами лежа? Не долго, Жевкесъ говорила, пока вмѣсто насъ одинъ будетъ товарищь, да лутче обѣихъ. Пожалуй госпожа Жевкесъ, я ей со слезами говорила, перестанте со мною такъ поступать, я вижу, вы начинаете снова говорить сіи мерзости, не принуждайте меня васъ разсердить. Ложись упрямица, она все твердила, Нанонъ раздѣвай ее, а буде обѣ съ нее нессилимъ, то позову нашево господина на помощь. Или господина Кольбранта ибо сія каммиссія пристойнѣе ему. Куда какъ вы немилосерды, я рыдая отъ слезъ ей говорила, но она отвѣчала, и вы изрядно меня потчивали называя сводней, и что должно меня выгнать метлами. Для чегожъ вы я продолжала мутя на меня господину не сказали, что меня били. Нѣтъ, мой агнецъ, она отвѣчала, я вамъ оставила о томъ сказать, что вы думаю конечнобъ и здѣлали, ежели бы коршунъ не потакнулъ волку, и не велѣлъ непорочному агнцу замолчать. Мнѣ ваши издѣвки не пріятный, госпожа Жевкесъ я ей говорила, и хотя нынѣ ни отъ ково нѣтъ мнѣ милости и обороны, но можетъ быть будетъ время, что и меня послушаютъ, и тогда самые твои противъ меня не приличные поступки заставятъ тебя молчать предо мною. Такъ мой агнецъ, она отвѣчала, и коршунъ за молчитъ вмѣстѣ со мною, нѣтъ мой свѣтъ, надобно что и мы оба онѣмѣли, тогда уже свободно будетъ тебѣ одной говорить, какъ ты непорочна, честна и добродѣтельна. Ежели бы вы хоть мало думали о будущемъ, я ей сказала, то бы никогда говорить такъ безчеловѣчно не стали, не дивлюсь теперь васъ узнавши, въ какіе я впала руки. Безъ сумнѣнія, она отвѣчала однако пожалуй раздѣвайся, и ложись спать, а ежели не скоро ляжешь, то увѣряю тебя, что твоя непорочность замчитъ тебя въ такіе руки, которые еще крѣпче моихъ схватятъ. Я лягу, только отдайте мнѣ ключь отъ дверей, я ей отвѣчала, а безъ тово супротивлятся буду, пока возможно. Какъ не такъ, она за кричала, что бы вамъ подать къ уходу способъ? Повѣрь мнѣ, я подтверждала, что я о томъ думать конечно перестала, только отдайте ключь, когда хотите чтобы я уснула, а безъ тово не лягу и во всю ночь буду сидѣть. Она вскоча схватила меня въ беремя, какъ подушку и понесла, говоря, я тебѣ докажу какъ слабы всѣ твои супротивленіи противъ меня, и посадя меня въ креслы, толкнула въ грудь, сказавъ хороша, да упряма. О естли бы такая была сила, какъ гордость, то бы всѣхъ насъ изъ дому унесла за плечами. Вижу, сказала я, что мои несчастія вамъ радости прибавляютъ, и заставляютъ больше надо мною ругатся, но я напротивъ того любилабъ васъ сердечно, и почла за милость, естли бы вы мнѣ отдали ключь отъ нашей спальни. Она вдругъ перемѣня угрюмой свой видъ на веселой, спросила меня, скажите мнѣ по совѣсти? Можетель вы меня любить чистосердечно. Кто вамъ о томъ сказывалъ, я отвѣчала, вы сами знаете, сколько мнѣ подали причинъ васъ не навидѣть, но однакожъ я хочу васъ такъ любить, сколько мнѣ будетъ возможно, но не могу увѣрять, что буду любить отъ всего сердца, да вы и сами не повѣрите, зная свои со мной не милосердые поступки. Вотъ правда, она говорила, признаюсь сама, что говорите беспристрастно, однакожъ Нанонъ, (сказала своей дѣвкѣ) разуй и раздѣнь дѣвицу Памелу. Пожалуй милостивая моя государыня, я ей сказала, дай мнѣ хоть малое время, когда уже миновать не можно я тотчасъ лягу. Между тѣмъ вошла я на минуту въ кабинетъ мой и сіе писала, но слыша непрестанное отъ нея понужденіе ложится спать, принуждена все оставить, и раздѣвшись осталась въ одной исподницѣ и карсетѣ. Злая Жевкесъ ключь отдала мнѣ, и я двери у спальни нашей заперла и хотя легла на постелю, но во всю ночь почти не заснула. Я не знаю, что она думаетъ, только всегда какъ Нанонъ говорить что станетъ, закричитъ, молчи мерзавка, хотя Памела что и будетъ спрашивать при мнѣ, отнюдь не отвѣчай. Всѣ ее въ домѣ чрезвычайно боятся, нравъ имѣетъ мудреной, и далеко разной съ госпожей Жервисъ.


ВОСКРЕСЕНЬЕ по утру.


Вдругъ пришло мнѣ одно намѣреніе исполнить, хотя очень смѣло но безгрѣшно, видя, что карета была заложена, и господинъ мой убирался ѣхать въ кирку пошла я въ кабинетъ и написала слѣдующіе два билетца.


Рекомендуется прилѣжно всѣму собранію, что одинъ дворянинъ честной и достойной, и вознамѣрился употребить всю свою власть богатство къ погубленію бѣдной и несчастливой дѣвки.

То сія бѣдная и печальная дѣвка проситъ прихожанъ въ церькви помолиться Богу, что бы сохранилъ ея добродѣтель и непорочность.


Въ тотъ самой часъ какъ я писала, госпожа Жевкесъ вошла ко мнѣ въ кабинетъ и говорила, долго ли тебѣ будетъ писать всечасно, подай сюда, что такое, и вырвавъ бумагу, презирая всѣ мои прозьбы, понесла оба билета къ господину. Онъ прочитая ихъ, сказалъ ей, поди скажи Памелѣ, что она скоро увидитъ, какъ прозьбы ея исполнятся. Дерзновенная! когда отринула мои обѣщаніи, я ей скоро дамъ себя знать, и сказавъ сіе, пошолъ садится. Я въ то время глядѣла на нево въ окно, и видѣла, что онъ очень хорошо былъ убранъ, и можно сказать, что онъ пригожъ очень, жаль, что сердце ево не таково, какъ видъ наружной, для чево я не могу ево возненавидѣть? Но читая сіе, не обезпокойтесь любезные родители, не могу любить, дѣла ево кажутъ мнѣ его ужаснымъ.

Господинъ нашъ прислалъ сказать, что домой обѣдать не будетъ, и думаю поѣхалъ къ господину Дарнфорту. Весьма печально мнѣ слышать, какъ госпожа Жевкесъ сказала, что бѣдной господинъ Вилліамсъ нынѣ меня ради въ тюрмѣ страдаетъ, да и подлинно я одна тому причиной: ибо господинъ мой строго требуетъ отъ нево заплаты, правда, что господинъ Вилліамсъ получилъ отъ него сто пятдесятъ фунтов Стерлинговъ, но вмѣсто того онъ у него три года былъ Капелляномъ, а договора у нихъ по несчастію ни какова не было; ибо онъ понадѣялся на милость своево патрона, а воздвигнулъ гнѣвъ на себя стараясь подать мнѣ помощь, но надѣюсь, что со временемъ воздастся ему отъ Бога, нынѣ мнѣ не возможно о немъ и заикнутся, въ разсужденіи, что ревность гонителя нашева тѣмъ болѣе раздражится.


ВОСКРЕСЕНЬЕ въ вечеру.


Госпожа Жевкесъ получила отъ нашева господина письмо, а что пишетъ не знаю; только карета назадъ приѣхала безъ нево, а спросить про нево нѣково. Ужасно боюсь новыхъ противъ меня умысловъ, съ тѣхъ поръ всѣ мнѣ подозрительны стали, когда посулили мнѣ погибель, да что иное ждать и осталось. Денно и нощно прошу Бога, что бы сохранилъ меня, и лутчебъ прекратилъ дни мои, нежели допустилъ жить въ безчестіи и придя въ отчаяніе, лишится жизни. Жевкесъ нечаянно оставила на столѣ письмо отъ господина, я тотчасъ ево списала, и вы узнаете чрезъ безпорядочные строки, писанные трясущеюся рукою о моемъ безпокойствѣ, желаю, что бы господинъ Вилліамсъ освободился, и благодарю Бога, видя въ письмѣ ево себѣ на одинъ день отраду.


Госпожа Жевкесъ,


"Меня здѣсь очень просили за господина Виллиамса, и для тово севодни послѣ обѣда ѣду въ Станфортъ въ каретѣ господина Дарнфорта. Прежде можетъ быть домой не буду, какъ завтре поутру, на куклу вашу я сердитъ очень, она уже время свое упустила, хотя бы нынѣ принять мои обѣщаніи и захотѣла. Когдажъ объ ней, что нибудь узнаю отъ господина Вилліамса, то по возвращеніи не благодарную уличу въ неправдѣ, и тогда то уже ни притворные ее слезы, ни чрезвычайныя горести не отвратятъ опредѣленной ее доли, но только не кажите сего письма ей, чтобъ умъ ее къ вымысламъ рожденный, не нашолъ новыхъ способовъ къ побѣгу, ночью не оставайтесь съ нею одна, можетъ быть осмѣлится вдругоредь сквозь окно уйти: ибо я спрошу ея на васъ и остаюсь


"Вашъ доброй пріятель.

Списавъ оное письмо, на томъ же мѣстѣ, гдѣ взяла положила, но только что положить успѣла, госпожа Жевкесъ прибѣжала въ крайнемъ безпокойствѣ, боясь чтобъ я письма не прочитала, но видя, что я въ кабинетѣ, а письмо на столѣ въ другой комнатѣ лежало, не имѣла больше сумнѣнья. Я боялась, сказала она мнѣ, что бы вы не прочли моево письма, которое я не осторожностію на столѣ забыла? Ежели бы я знала…. но она не давъ мнѣ окончить, говорила, чтожъ развѣ бы ты, осмѣлилась прочитать письмо чужое? Безъ сумнѣнія я отвѣчала, въ нынѣшнемъ моемъ состояніи я бы его конечно прочла, ежели бы знала, что оно тамъ, позвольте мнѣ теперь прочитать ево? Нѣтъ не дамъ она отвѣчала, а скажу только то, что господинъ мой самъ поѣхалъ освободить господина Вилліамса изъ темницы. Это великой знакъ ево милости, можно сказать, что онъ очень милосердъ, и всякому охотно прощаетъ, кто бы что ни здѣлалъ. Какъ поѣхалъ? Спросила я, будто ни чево о томъ не знаю, развѣ онъ былъ не въ Стамфортѣ? Тамъ отвѣчала она, сперва онъ былъ, но когда господинъ Петерсъ за нево просилъ, то вмѣстѣ съ нимъ они туда и поѣхали. Нѣчево намъ теперь дѣлать, поранѣе поужинаемъ, да и спать лажемъ. Слава Богу я сказала, севоднишную ночь покойно высплюсь? Можно бы всякую ночь спать вамъ, она говорила съ покоемъ, ежели бы не пустые ваши страхи мѣшали, вы боитесь друзей своихъ, которые вамъ не опасны. Правда, я отвѣчала, для тово, что ихъ здѣсь нѣту, севоднишнюю ночь сохраню мою непорочность, а что завтре будетъ, тово не знаю? Желаю вамъ любезные родители, добру ночь, и хотя письмо господина моево меня испужало, однако я стараюсь скрывать то.


ВТОРНИКЪ въ вечеру.


Что больше злая Жевкесъ ко мнѣ ласкова, то больше имѣю причины боятся, чтобъ подъ видомъ добра не вкусить отравы. О бѣдная Дочь ваша! сколько искушеній, страховъ и опасностей имѣла, отъ Воскресенія, какъ къ вамъ въ вечеру писала, вся кровь леденѣетъ, вспоминая, что между сихъ часовъ происходило! какъ и вамъ не испужатся, когда услышите, что ѣзда въ Станфортъ былъ одинъ вымыселъ притворной. Господинъ мой тайно домой приѣхалъ, и чуть не окончалъ проклятое свое предпріятіе и не погубилъ бѣдную вашу Памелу такимъ умысломъ, о которомъ я никогда и не думала, вы увидите нечестивые и мерзскіе поступки не достойной Жевкесъ.

Я окончала послѣднее мое письмо къ вамъ, объявляя радость свою, что ночь буду спать съ покоемъ; но вы услышите изъ печальнова послѣдованія моей исторіи, какъ мало мнѣ радоватся была причина.

Нанонъ любила подпить, естли гдѣ удавалось, а злая Жевкесъ умышленно и оставила бутылку водки на столѣ, Нанонъ когда оной напиласа, и пьяная пришедъ легла на кравать, то проклятая Жевкесъ увидя сіе, ее очень бранила и выгнавъ вонъ, велѣла итти въ другую палату проспатся.

Около одинадцати часовъ пришли мы въ нашу спальню, я будучи въ превеликой радости, что могу уснуть съ покоемъ, запирая двери увидѣла, что бѣдная Нанонъ на полу въ темномъ углу спитъ передникомъ накрывшись, я думала, что подлинно была Нанонъ, но страхъ и ужасъ вспомнить! вмѣсто ее былъ проклятой господинъ мой нарядясь въ ее платье, а проклятая Жевкесъ увидя будто ее, говорила мнѣ, видишъ ли Памела пьяницу Нанонъ, которая вмѣсто постели валяясь на полу дрыхнетъ. Я пойду и разбужу ее, я сказала? Но она закричала мнѣ, нѣтъ, нѣтъ, не замай пусть выспится, мы лутче одни ляжемъ на постелю.

Я надѣюсь, она продолжала, что вамъ въ вечеру севодни нѣчево писать будетъ. Я не могу понять гдѣ вы столько бумаги берете? Надобно быть у васъ очень много оной, для тово, что вы безпрестанно пишете, я хотѣла за вами примѣчать, естли бы господинъ мой не приѣхалъ: ибо я видѣла фарфоровую чашку разбитую и съ чернилами, теперь онъ самъ за вами пускай смотритъ, какъ хочетъ, ежели вы ево обманете, такъ самъ и виноватъ будетъ.

Между тѣмъ какъ мы раздѣвались я тяжко воздохнула; о чемъ, о чемъ, вздыхаете, она спросила? Разсуждая о моей несчастной жизни, я ей отвѣчала, видя какъ мой рокъ не милосердъ, я думаю, что и самая воровка меня счастливѣе, выключая ее согрѣшеніе, я бы охотно желала лутче быть повѣшена, нежели такъ жить, какъ я въ непрестанныхъ страхахъ и печалѣхъ. А какъ спать мнѣ еще не хотѣлось, то я и стала ей расказывать также какъ и госпожѣ Жервисъ исторію моей жизни. Родители мои, говорила я, хотя бѣдные, но добродѣтельные, старались воспитать меня до двенатцати лѣтъ по своему состоянію. И всегда меня научали предъ почитать самую нищету съ добродѣтельнымъ житіемъ, великой славѣ и богатству, нажитому распустнымъ житіемъ, и ученіе свое подтверждали всечасными своими примѣрами. Они уже нѣсколько лѣтъ хотя съ нуждою имѣютъ пропитаніе, но всегда живутъ честно такъ, что добродѣтель ихъ учинила во образецъ сосѣдямъ, и когда кто ково хотѣлъ похвалить, то за пословицу говорили, онъ въ томъ добродѣтеленъ, какъ Андревсъ. По томъ покойная госпожа наша взяла меня въ свою милость, и обѣщала учинить счастливою, ежели я соотвѣтствовать буду старанію ее о моемъ воспитаніи, научила меня пѣть, танцовать, и на музыкѣ играть, а притомъ и шить золотомъ и шелками, ежечасно подтверждая быть мнѣ добродѣтельной. Памела, она говорила мнѣ не очень ласково съ мущинами обходишся, и отъ неосторожности не погуби себя; я послѣдовать наученію ее хотя и старалась, но со всѣмъ тѣмъ всѣ мущины меня любили и почитали, и могу сказать безъ тщеславія, всякой съ радостію хотѣли мнѣ служить такъ, хотя бы я была и дворянка.

Но что мнѣ пользуетъ то, нынѣ Вышній изволилъ преселить госпожу нашу въ вѣчное жилище, а на мѣсто ее далъ такого господина, которой не только меня научаетъ, но и принуждаетъ, чтобъ оставила добродѣтель и непорочность; и хочетъ, чтобъ я во грѣхѣ погрязла и учинилась не потребною, и не достойной званія человѣческаго, польстясь бриліантами и богатымъ платьемъ, которое мнѣ не пристойно, и которое носить не могу, сама себя не презирая, а особливо зная, что моимъ непотребствомъ то заслужила, еще сулилъ мнѣ множество денегъ, но хотябъ и десять разъ давалъ тово больше, я ими не уважу такъ, какъ тѣми шестью гинеями, что вы у меня выманили, и которые я честью заслужила; давалъ мнѣ деревню, которая по нѣскольку фунтовъ Стерлинговъ въ годъ доходу приноситъ, а честной и добродѣтельной мой родитель, чтобъ былъ тамъ прикащикъ у такой дочери, которая непотребствомъ своимъ ее нажила. Вотъ на какихъ договорахъ господинъ мой хотѣлъ меня простить, и принять въ свою милость, куда какъ милостивъ, добродѣтеленъ, и скоро прощаетъ виновнымъ! Но хотѣлабъ я знать, въ чемъ онъ меня простить хочетъ? Какая есть вина моя? Развѣ только то, что я честнымъ наставленіямъ слѣдуя, ево науки не училась, и не была довольна, что меня насиліемъ завезли сюда, и что старалась, сколько можно отъ бѣдъ моихъ укрытся, и спастись отъ ево нападковъ. Добросердечнова Ивана со двора согналъ, за что и самъ не знаетъ, а бѣдняшка ему же помогалъ обмануть меня, послѣ осердясь на неповиннаго господина Вилліамса немилосердно посадилъ въ темницу, за что? За то, что онъ по должности своево чина и имѣя страхъ Божій предъ глазами, хотѣлъ помощь дать въ изгнаніи и въ бѣдахъ сущей: по чему называетъ онъ меня дерскою, лукавою и лицемѣркою? Развѣ для тово, что старалась убѣжать несчастія и горестной сей жизни сидя въ заключеніи, а по его господскому мнѣнію, хотѣла будто только для тово уйти, что слюблась съ Вилліамсомъ, и хотѣла за нево выйти замужъ; а вамъ всѣмъ извѣстно, что я ни заково замужъ итти не хочу, а только на свѣтѣ и желаю, чтобъ къ моимъ родителямъ возвратится, и вольностію наслаждатся, не боясь больше ни какихъ страховъ и неправильнаго заключенія. Ежели я не такъ бѣдна была, то не осмѣлился со мною такъ поступать, а для того, что бѣдна и беззаступна, то нѣтъ для меня ни какого и правосудія. Вотъ вамъ исторія моя въ словахъ краткихъ, изъ которой совершенно видите, какъ я бещастна, а бещастна отъ тово, что понравилась моему господину, и что на пагубу мою не склоняюсь, и для тово погибаю, и погибну.

Злая Жевкесъ дала мнѣ говорить волю, и ни однажды рѣчи моей не пресѣкла, я между тѣмъ раздѣвшись ей говорила, что хотя мой господинъ и далеко, но отъ приключенія въ кабинетѣ стала во всемъ имѣть недовѣрку; хочется мнѣ разбудить эту пьяную Нанонъ? Не замай, она отвѣчала, я вамъ имянно запрещаю: ибо я такъ сердита, что не могу глядѣть на нее, пускай на голомъ полу проспится, а когда захочетъ, то и сама на постелю придетъ. Я взявъ свѣчу, которая была въ каминѣ и войдя въ кабинетъ стала по обыкновенію на колѣни и помолилась Богу, а отъ туда вышедъ, свѣчу поставила попрежнему въ каминъ, держа въ рукахъ свою исподницу, ибо я уже была со всѣмъ раздѣта, и подходя къ постелѣ нимало не думая, что господинъ мой одѣвшись въ платье, Нанонино, лежалъ передникомъ закрывшись. Къ какимъ вымысламъ и подлымъ дѣламъ, діяволъ угодниковъ своихъ не можетъ вразумить.

Злая Жевкесъ легла на свое мѣсто къ стѣнѣ, а я подвинулась къ ней ближе, чтобъ дать мѣсто дѣвкѣ, ежели проспится, гдѣ ключи госпожа Жевкесъ, я ее спросила? Хотя я нынѣшнюю ночь и небоюсь, однакожъ пожалуй покажи ихъ, она безъ отговорочно вынувъ изъ кармана, мнѣ ихъ и показала.

Чрезъ четверть часа я увидя, что Нанонъ шевелится, сказала, бѣдная Нанонъ, я думаю завтре у тебя голова болѣть будетъ съ похмѣлья. Молчите, злодѣйка мнѣ закричала, вы мнѣ мѣшаите спать, и я никогда васъ такъ словоохотной не видала. Не погнѣйвайтесь, я ей говорила, скажите мнѣ только одно? Какъ вы думаете, не слыхала ли Нанонъ, какъ я про моево господина говорила? Нѣтъ, конечно съ пьяну ни чево неслыхала, она мнѣ отвѣчала: ибо ты и сама слышала, какъ она крѣпко спала. Мнимая Нанонъ проснувшись стала ворочатся, видно размышляла какъ бы удобнѣе то злое и безчеловѣчное намѣреніе произвести въ дѣйство; что видя проклятая Жевкесъ ее спросила, Нанонъ, проснулась что ли ты? Поди къ намъ: ибо Памела разохотилась говорить, и не скоро спать станетъ.

Мнимая Нанонъ, подошедъ къ постелѣ сѣла въ стулѣ и стала раздѣваться. Завѣсъ тогда у кравати опущенъ былъ и затѣмъ мнѣ лица ее было не видно; бѣдная Нанонъ, конечно у тебя я говорила ей голова болитъ? Но она мнѣ ни чево не отвѣчала: а злоумышленная Жевкесъ говорила, или вы забыли что я не велѣла ей при мнѣ съ вами говорить, (ибо имѣя сей умыселъ уже два дни назадъ, запретила ей на мои вопросы отвѣчать.) Между тѣмъ послышалось мнѣ, что притворная Нанонъ очень тяжело дышетъ и торопится раздѣватся, конечно, сказала я она бѣдная занемогла, что ты Нанонъ? Но она мнѣ ни чево не отвѣчала.

Ужасно вспомнить! и страшусь писать стыдяся! мнимая сія дѣвка раздѣвшись легла въ постелю трепещущи как будто въ сильной лихорадкѣ, а я съ дуру зжалилась, думая что она очень занемогла, но сей варваръ трясся не даромъ, зная свое безчеловѣчіе и злое намѣреніе сгубить меня.

Откуда взять мнѣ слова, любезная мать моя! ибо родителю моему не надобно и показывать сію часть ужаснаго моего повѣствованія, какъ расказать о всемъ, что происходило! злой и безчеловѣчной господинъ взялъ лѣвую руку мою и положилъ къ себѣ на шѣю; а правую проклятая Жевкесъ держала, по томъ онъ меня обнялъ; я все таки думала что піяная дѣвка: съ ума что ли ты сошла Нанонъ? Лежи смирно. Но вдругъ услышала голосъ страшнѣе удару громовова! теперь пришло время говорилъ онъ повѣрить тебѣ Памела моимъ угрозамъ. Я такъ закричала, что чаю во всѣмъ домѣ слышно было! Но нѣкому было помогать мнѣ! сердце мое стало замирать. Злой звѣрь, проклятая жена кричала имъ. О Боже милосердый! спаси меня руки сего хищника! спаси скорѣе или отыми духъ мой! а онъ державъ мои руки говорилъ, послушай Памела, я тебѣ скажу только въ послѣдней разъ? Ты знаешь сама, что я до сѣхъ поръ ни какихъ предпріятій не имѣлъ противъ тебя вредныхъ. А это что, я ему сказала, что пришолъ лечь сюда въ постѣлю и держать мои руки, не хочу слушать пока не встанете съ постели и сію проклятую злодѣйку съ собой не поднимете.

Полна сударь, говорила сія проклятая и безстыдная жена терять время и медлить по пустому, хотя и покричитъ и послѣ будетъ спокойна. Молчи, онъ сказалъ ей; слушай Памела, вы видите что теперь со всѣмъ въ рукахъ моихъ, не льзя уйти и супротивлятся, но я васъ не трону ежели вы примите мои обѣщаніи, и теперь же оставя васъ тотчасъ вонъ выйду, а ежели нѣтъ, то сего случая ни какъ изъ рукъ не опущу.

О государь мой! я ему говорила, сотвори милость оставь меня, я все здѣлаю что мнѣ возможно. По божись мнѣ, что на мои обѣщаніи склонитесь, и по томъ хотѣлъ положить ко мнѣ въ пазуху руку. Страхъ и горесть повергли меня въ такую слабость, что я со всѣмъ памяти лишилась и вся оледенѣла. Они почувствуя мой холодъ подумали что я умерла; я и подлинно долго безъ памяти лежала, а когда опомнилась, то увидѣла, что Жевкесъ со всѣмъ уже одѣта подлѣ постели моей стояла, а онъ съ другой стороны въ шлафоркѣ и въ туфляхъ сидѣлъ въ креслахъ. Я какъ скоро ево близъ постели моей увидѣла, то вскочивъ безъ памяти хотѣла бѣжать, а то и забыла, что была раздѣта. Господинъ мой показывая свою жалость хотѣлъ мнѣ говорить, но я зажавъ рукою ротъ ему говорила, не сказывай мнѣ пожалуй, что вы со мною здѣлали въ моемъ жалкомъ и почти мертвомъ состояиіи.

Онъ меня ужасными клятвами увѣрялъ, что мнѣ ни какова бесчестія не здѣлалъ, и видя въ такомъ состояньи, самъ испужался такъ, что всѣ свои предпріятіи оставилъ и ни чево больше не желалъ, какъ только что бы я была спокойна, а какъ скоро успокоюсь, то обѣщалъ тотчасъ оставя меня итти въ свою спальню. Государь мой, я ево возрыдая просила, покажите словъ своихъ справедливость и выведите злую и безчеловѣчную Жевкесъ съ собою.

Для чево государь мой, сія злая и ехидная жена ему говорила, теряете такой изрядной случай? Чево смотрѣть на ее малой обморокъ, которой уже совершенно прошолъ и она со всѣмъ здорова. Я думала, что вы лутче знаете полъ женской? Я только сіе разслушала, а можетъ быть она и больше говорила, но довольно было и сего повергнуть меня въ новую слабость, а опомнясь увидѣла, что господинъ мой сидѣлъ на томъ же мѣстѣ. Нанонъ держала бутылку Унгарской водки, а злодѣйки Жевкесъ уже не было больше въ той палатѣ.

Господинъ мой взявъ меня за руку говорилъ, повѣрь мнѣ дарагая Памела, что васъ оставлю тотчасъ какъ у вижу что вы спокойны, Нанонъ вамъ скажетъ въ какомъ я самъ объ васъ былъ безпокойствѣ, Богомъ вамъ клянусь, что ни чево худова надъ вами не думалъ здѣлать, увидя страшное для меня ваше состояніе, и что вамъ присудствіе госпожи Жевкесъ не сносно, которую тотчасъ вонъ и выслалъ, Нанонъ одна пускай съ вами начуетъ; только обѣщайте мнѣ себя успокоить я въ минуту выйду. Но не будетъ ли Нанонъ я со словами ему говорила, меня также держать за руки? впустя васъ въ спальню? Я ей приказывалъ, онъ отвѣчалъ, угождать вамъ всячески: а объ иномъ ни о чемъ не думать, слышишъ ли Нанонъ? Я тебѣ подтверждаю утѣшать любезную Памелу. Дайте мнѣ дражайшая руку, въ знакъ что вы меня прощаете, а я оставлю васъ въ покоѣ. Я подала ему трясущуюся мою руку, которую онъ поцѣловать удостоилъ. Богъ васъ проститъ государь мой я ему говорила, ежели вы во время моево беспамятства были воздержны и впредь обѣщаніе свое содержать будите. По томъ онъ пошолъ вонъ съ видомъ раскаянія и жалости; а Нанонъ заперла двери и подала мнѣ ключь. Вотъ любезные родители какія злыя и ужасныя мнѣ искушеніи были, не смѣю вспомнить всѣ тѣ страшныя приключеніи, но надѣюсь, что онъ мнѣ ни чево дурнова не здѣлалъ, и благодарю Бога, что онъ лишилъ меня въ тотъ часъ памяти, и тѣмъ спасъ мою непорочность показавъ слабостію моею побѣду.

Въ Понедѣльникъ и во весь день съ постели не вставала, господинъ мой оказывалъ мнѣ великую ласку, и я подлинно кажется увѣрена, что онъ о своихъ поступкахъ тужитъ и больше огорчать меня не будетъ. Поутру, какъ услышалъ что двери отперли, то и пришолъ ко мнѣ въ спальню: я опять ево испужалась но онъ далеко отъ постели остановясь говорилъ. Я не хочу вамъ ни малаго дѣлать страха и для тово не подхожу блиско къ постелѣ вашей. Я только и прошу у васъ государь мой того, чтобъ вы свое обѣщаніе сдержали зжалясь надъ бѣдною дѣвкой. По томъ онъ подступя сѣлъ подлѣ постели и ласково спросилъ какова я въ своемъ здоровье? Прося при томъ чтобъ я успокоивалась скорѣе и сказывалъ что еще видъ мой нѣсколько дуренъ. Помилуй государь мой я ево просила, не давайте мнѣ видѣть злую Жевкесъ, ее одинъ видъ можетъ меня лишить жизни. Она глазамъ вашимъ онъ отвѣчалъ, севодни не встрѣтится ежели вы обѣщаете быть спокойна. Буду государь мои старатся сколько возможно я ему говорила, а онъ подавилъ мнѣ руку и тотчасъ вонъ вышелъ.

Какую счастливую премену нынѣ я вижу, будетъ ли такъ продолжатся не знаю, боюсь, что не перемѣнилъ ли одни только поступки намѣренія не отмѣняя. Во Вторникъ поутру прислалъ меня звать въ десять часовъ въ залу, а когда я вошла, поди сюда Памела сказалъ мнѣ, и взявъ меня за руку говорилъ, вамъ видно есть теперь свободнѣе чему я очень радуюсь, повѣрте мнѣ моя плутовка, что вы меня въ Воскресенье въ вечеру очень испужали. Не говорите мнѣ о томъ несчастномъ вечере я просила его: ибо едино воспоминовеніе принудило меня заплакать, и для тово отвратила лице свое отъ нево, чтобъ не видны были мои слезы. Имѣйте продолжалъ онъ говорить на меня надежду, знаю что проницательныя ваши очи хотятъ сказать мнѣ, но не надобно больше мнѣ ни чево изъяснять, я вамъ къ раскаянію моему хочу сказать объ вашемъ обморокѣ: какъ скоро увидѣлъ я что вы были безъ чувства, то мы съ госпожею Жевкесъ съ постели встали, и тотчасъ одѣвшись Унгарской водки нюхать вамъ давали, я такъ испужался, что почти самъ впалъ въ подобную вамъ слабость, ибо никогда не видалъ въ такомъ долгомъ и страшномъ обморокѣ человѣка и тотъ, въ которомъ я васъ прежде видѣлъ, далеко не сходенъ былъ съ нынѣшнимъ, мы боялись что вы конечно опомнится больше не въ состояніи а всему тому причиною, моя глупость и невѣденье, нынѣ я узналъ, что когда въ правду за хочетъ женщина сохранить свою непорочность, то ни обѣщаніи, ни угрозы, и словомъ сказать ни что поколѣбать добродѣтель ее не можетъ. И для того кляну мое намѣреніе и часъ тотъ вредный купно съ слабостію моею, которая принуждаетъ меня признатся и сказать вамъ, что люблю васъ безъ мѣрно, и всей моей страсти безъ васъ жить мнѣ не возможно. Очень возможно государь мой я ему говорила преодолѣть страсть свою отпустя меня къ моимъ родителямъ, я только одной той милости отъ васъ и ожидаю.

Что только станемъ говорить пустое отвѣчалъ онъ, ни вамъ не льзя къ нимъ ѣхать, ни мнѣ отпустить васъ, ежели я былъ подлинно увѣренъ, что вы не хотите бѣжать тайно, вашебъ содержаніе было гораздо лутче и неволя не такъ казалась вамъ скучною. Къ чему все то послужитъ государь мой, я его спросила? И чево мнѣ дожидатся живучи здѣсь? Вы сами сумнительны кажетесь содержать для меня полезное ваше обѣщаніе, подумайте сами, ежели я имѣя волю итти изъ вашева дому а останусь, не доволноль будетъ значить, что я съ радостію подаю къ моему посрамленію поводъ и не хочу отъ моей опасности укрытся. Долголи жить мнѣ здѣсь? И подъ какимъ званіемъ и видомъ, и что будутъ всѣ люди о томъ думать, вы сами скажете, что добрая слава дѣвкѣ наилутчее украшеніе, и для тово не надобно подавать причины оную безъ винно помрачать. Пожалуй оставь на нѣсколько свои нравоученіи говорилъ онъ, я не для тово васъ къ себѣ позвалъ, а хочу поговорить о двухъ моихъ прозьбахъ, перьвое, что только двѣ недѣли обѣщайте мнѣ отсюда безъ моего позволенія не уходить, оное конечно для вашей пользы будетъ, другое, простите госпожу Жевкесъ она о гнѣвѣ вашемъ очень печалится, сказывая что всѣ ее предъ вами вины были по моему приказу, то весьма неправильно слагать на нее вину, которой она непричастна.

Что касается до перьвой государь мой я отвѣчала, она мнѣ кажется не столько затруднительна для сказанныхъ вами резоновъ, а другая для меня гораздо тежелѣ видя безчеловѣчные поступки госпожи Жевкесъ, которая старалась не только воздержать, но еще и поощрять васъ меня съ губить въ тѣ часы, когда уже сами вы больше склонялися къ жалости, но чтобъ показать вамъ, какъ я охотно хочу исполнять ваше приказаніе безъ нарушенія чести, (вы знаете любезные родители, чтобъ отказъ мой ни чево не здѣлалъ а учтивость не худо) я на обѣ ваши прозьбы нынѣ согласна, да всѣ ваши приказаніи съ радостью исполню, толькобъ добродѣтель моя и честь ни чево порочнаго не претерпѣли. Очень изрядно моя дорогая онъ сказавъ поцеловалъ меня, вы чрезъ то мнѣ оказали, а что не хотите презирать мою любовь и милость, сія учтивость можетъ быть вамъ больше будетъ полезна, нежели вы можете вздумать: по томъ велѣлъ позвать госпожу Жевкесъ, и когда она вошла говорилъ ей, я доволенъ госпожа Жевкесъ вашею прилѣжностію и трудами исполняя мои повелѣніи и храня ее (указалъ на меня) чрезъ все время, но Памела вами не довольна для тово, что поступки ваши въ которые я васъ употребилъ, не такъ ей пріятны какъ мое желаніе было, къ томужъ ваша должность была болѣе ей угождать а не оскорблять такъ какъ она мнѣ сказывала, однакожъ какъ скоро я ей сказалъ чтобъ съ вами помирится, она и не отреклась сіе исполнить, и такъ ежели не подастъ мнѣ она причины къ негодованію, я васъ не употреблю болѣе въ такую должность которая ей противна будетъ. Теперь съ нею еще нѣсколько дней побудте и смотрите, чтобъ она не писала и ни ково изъ дому не посылала, и ни съ кѣмъ также сообщенія безъ вѣдома моево не имѣла, а особливо съ господиномъ Вилламсомъ, въ прочемъ оказывайте ей почтеніе какъ такой особѣ, которую я люблю чрезвычайно, но однакожъ ваше смотреніе должно быть осторожно и прилѣжно, памятуя что угождая ей, мнѣ досадить не должны, а я не хочу и не могу съ нею разстатся.

Госпожа Жевкесъ въ то время была очень печальна, которая показывала видомъ своимъ будто бы услужить мнѣ была готова, естли бы въ ее то было волѣ. Я осмѣлилась тогда за господина Вилліамса просить, но онъ осердился очень и сказалъ, что не можетъ слышать отъ меня ево имени. Письма мои и нынѣ въ саду лежатъ; я просила позволенія послать письмо къ вамъ, что онъ и позволилъ только съ тѣмъ, что бы ему прежде оное показала, но я не была тѣмъ довольна. Естли бы подлинно знала что мои страхи миновались, я бы такое письмо написала которое бъ ему показать было можно, но не могу еще такъ счастлива назватся. Кажется что господинъ мой намѣренъ другимъ манеромъ погубить меня, боюсь, чтобъ онъ ласкою не пріобрѣлъ моего сердца. Нынѣ кажется очень добръ и о любви своей говоритъ откровенно, цалуетъ меня безопасно и называетъ то непорочной смѣлостію, но мнѣ она очень не нравна видя ево горячность, ибо когда господинъ съ служанкой такъ поступаетъ не много добра значитъ, а добродѣтельную дѣвку много сіе печалитъ.


СЕРЕДА по утру.


Вижу, что за мною всячески примѣчаютъ и сумнѣваются что бы я не ушла изъ рукъ ихъ, я бы подлинно желала у васъ быть, но двѣ недѣли еще надобно, дожидатся, не очень мнѣ они милы, а больше боюсь, чтобъ не были онѣ вредны.

Господинъ мой послалъ звать меня въ садъ съ нимъ погулять, поступки ево весьма мнѣ не нравны: ибо во все время онъ обнявъ меня по саду ходилъ и говорилъ всечасно о любви своей, естли бы я не знала намѣренія ево, можетъ бы быть и ослѣпилась ево ласкательствами. Походя по саду привелъ меня въ бесѣдку сплетенную изъ зелени, и посадилъ къ себѣ на колѣни не престанно цѣлуя, а принуждена была сказать ему, что мнѣ все то не мило и снова заставляетъ боятся, а всево болѣе страшили меня ево слова, которые онъ говорилъ госпожѣ Жевкесъ, думая что я ихъ не слыхала: они и до нынѣ въ умѣ моемъ, но еще не имѣла случая сказать вамъ объ оныхъ.

Они были сказаны прежде послѣднева мнѣ страха, когда злая Жевкесъ поощряла ево скорѣе исполнять ево вредные намѣреніи, онъ отвѣчалъ ей на то, еще попытаюсь а восли бо получу то, любовію, чево силою и страхомъ получить не могъ, мнѣ должно было прежде воспламенить ее любовію, нежели охлаждать страхомъ.

Надобно ему быть очень лукаву когда онъ такъ говорилъ, стыжусь писать къ вамъ, но надѣюсь, что Богъ, который изъ когтей у льва и медвѣдя меня отнялъ, избавитъ также и сего непріятеля, то есть моей собственной слабости.

Оные слова моево господина пришедъ мнѣ въ память, много меня опечалили, очень боюсь ево обману а особливо когда онъ такъ учтиво со мною поступаетъ. Просила чтобъ онъ отпустилъ меня объявляя ему страхъ свой, которой мѣшалъ мнѣ слушать ево разговоры и боясь быть съ нимъ на единѣ, что и принудило меня стать передъ нимъ на колѣни.

Онѣ увидя сіе вышелъ со мною изъ бесѣдки, не престанно увѣряя о своей честной и непорочной любви. Вижу государь мой я ему говорила и очень ясно, что честь ваша простирается мою отнять, а любовь ваша сгубить меня; и для тово не хочу съ вами больше быть, пожалуйте отпустите меня. Но онъ спросилъ грозно, знаетель вы кому говорите и гдѣ вы? Видите любезные родители, что я правильно намѣренія его боялась, и для того ему такъ отвѣчала, что до тово касается гдѣ я, я государь мой очень знаю, знаю же и то, что за меня ни кто здѣсь вступится не можетъ, а что изволите спрашивать съ кѣмъ говорю, то позвольте мнѣ спросить васъ, какъ мнѣ на оное отвѣчать? Какъ бы я ни отвѣчала вы разсердитесь, и мнѣ же будетъ хуже. Нѣтъ право онъ сказалъ я на васъ не осержуся. Изрядно я сказала ему, по этому вы великую разницу въ умѣ вашемъ и въ повеленіяхъ имѣете съ покойною госпожею моею для тово, что она любя меня учила добродѣтели, а вы дѣлаете противное тому, низводя себя порочной любовію даже до подлой служанки. Но онъ не смотря на то положилъ мнѣ въ пазуху руку, и тѣмъ чрезвычайно разсердилъ меня спрашивая кто я? Люциферъ я сказала отхватя ево руку, конечно самъ дьяволъ во образѣ моево господина пришелъ изъ Ада губить меня: ибо человѣку не можно такъ нападать и искать погибели неповинной дѣвки. Вы очень много берете смѣлости, онъ говорилъ мнѣ сердитымъ видомъ, по береги себя и впредь не говори такъ со мною ежели вы преступите хотя одну черту благопристойныхъ со мною поведеній, я тотчасъ возьму другія мѣры.

Я вырвавшись изъ рукъ ево прочь побѣжала, но онъ кричалъ возвратись когда приказываю и не бѣгай. Я зная что всѣ мѣста куда бы я ни ушла для меня опасны, и не чая ни отъ ково помощи возвратилась, и увидя что онъ очень сердитъ сложа свои руки просила, простите меня государь мой? Нѣтъ, онъ отвѣчалъ, лутче говори прости меня Люциферъ: ибо ты меня вызвала изъ Ада, то и можно ли уже отъ меня какова добра надѣятся, кромѣ злыхъ дѣлъ и вредныхъ. Вы сами Памела сіе ужасное мнѣ дали наименованіе, то по тому и должно ожидать приличныхъ дѣлъ сего имени.

Пожалуй прости государь мой я въ слезахъ и страхѣ повторяла, истинно тужу видя мою дерзость, вы сами со мной такъ поступаете, какъ должно господину, такъ какъ же мнѣ огорченіе свое удерживать было, ежели взвѣсить всякое слово всѣхъ вашихъ предосудительныхъ поступокъ. Молчи упрямица съ превеликимъ сердцемъ говорилъ онъ мнѣ, скажи какіе предосудительные поступки мои? Подлинно и дуракъ былъ что не окончалъ то что началъ, тогда бы дерзновенной твой языкъ не называлъ такъ меня, поди прочь взявъ меня толкнулъ, поди учись больше осторожности и учтивости, нынѣ откину я свою глупую къ тебѣ склонность, а возму другія мѣры, поди прочь еще сказалъ, осердясь до крайности.

Не могу государь мой отойти, пока вы меня не простите, о чемъ прошу васъ стоя на колѣняхъ, я истинно раскаялась въ моемъ дерзновеніи, видя что вы хотите меня уловить ласкою и по малу пріучить къ смѣлымъ своимъ поступкамъ, вы видите, что я кромѣ словъ во оборону себѣ ни чего имѣю; которые отъ неосторожности моей изобразили глубину моего сердца; войдите въ мое состояніе и подумайте простительна ли моя смѣлость.

Какъ мнѣ простить васъ говорилъ онъ и вы не только хотите разкаятся но еще стараетесь всячески оправдать вину свою для чевожъ и говорите, что впредь мне не будете досаждать. Конечно не желаю государь мой я ему отвѣчала, и буду во всемъ сохранять должное мое къ вамъ почтеніе, не погнѣвайтесь, естли вы забудете опять себя, и станете не прилично со мной поступать, я не могу обѣщать чтобъ когда огорченной духъ мой не произнесъ такихъ словъ, которые припомнятъ вамъ, что я отъ самой горести ими себя защищаю, да и самые ваши суровые и гордые взоры не запретятъ мнѣ говорить, когда до моей чести будетъ касатся.

Въ чемъ мнѣ прощать васъ говорилъ онъ, когда вы не виноваты? Совершенно государь мой я отвѣчала, не только огорченіи и гоненіи, да и самую смерть принять не отрекуся, ежели что до моей непорочности касатся будетъ: ибо ежели не буду защищатся, то сама бѣдамъ своимъ подамъ поползновеніе. Я отъ роду не видалъ такой дуры какова ты, сказалъ онъ мнѣ, и погодя не много пошелъ отъ меня въ великомъ сердцѣ, не сказавъ болѣе ни одново лова, а пришедъ въ палаты прислалъ мнѣ сказать, чтобъ я послѣ обѣда пришла къ нему въ садъ, а я между тѣмъ имѣла время къ вамъ писать.


СЕРЕДА въ вечеру.


Нынѣ я любезные мои родители, ежели мнѣ точно не опредѣлено погибнуть, очень близко къ моему счастію, или несчастію, отъ котораго Боже спаси меня. Но что я теперь скажу вамъ, то можетъ навести страхъ а не надежду. Послѣ обѣда господинъ мой ходилъ смотрѣть конскіи свое заводы, и пришедъ отворилъ залу, гдѣ мы обѣдали съ госпожею Жевкесъ, мы увидя ево обѣ встали, но онъ приказалъ сѣсть, и подошедъ сказалъ кушай Памела, я посмотрю каковъ у васъ апетитъ. Ни чево не кушаетъ почти Жевкесъ ему сказала: никакъ сударыня я отвѣчала, я очень много ѣмъ. Господинъ нашъ зная мое состояніе сказалъ, не говори такъ дарагая Памела, и въ тотъ часъ ударилъ меня тихонько по щекѣ, я хотя отъ тово и застыдилась, но была очень рада, видя что онъ веселъ, не зная какъ принятся за хлѣбъ передъ нимъ сидя? Я знаю Памела, продолжалъ онъ, что вы рѣзать умѣете и часто слыхалъ объ этомъ отъ матери моей. Покойная мать ваша я отвѣчала много милости ко мнѣ имѣла, и всегда когда не много гостей бывало, дѣлала мнѣ честь служить при столѣ своемъ. Обрѣжте курицу, господинъ нашъ мнѣ сказалъ, которую я какъ скоро обрѣзала, онъ взялъ ножикъ и вилки и положилъ отъ оной крыло мнѣ на тарѣлку, скушай при мнѣ, говорилъ онъ: я уже государь мой одно съѣла, отвѣчала ему, и не могу больше. Пожалуй для меня говорилъ скушай, я хочу что бы вашъ апетитъ былъ больше; я въ смятеніи превеликомъ ѣсть стала видя такъ необыкновенную ево ко мнѣ ласку, къ которой я не привыкла, и удивляюсь съ какимъ почтеніемъ тогда госпожа Жевкесъ, сударыней меня величала и подчивала пирогами.

Господинъ мой между тѣмъ ходилъ по залѣ задумавшись, и такъ смутенъ, что я ево никогда такова не видала, а идучи мимо меня сказалъ, я иду въ садъ, вы знаете Памела, что я вамъ сказалъ въ вечеру. Я вставъ сказала ему, что тотчасъ буду къ нему. Я вижу говорила госпожа Жевкесъ куда простираются ево мысли, безъ сумнѣнія государыня моя, вы будите госпожа наша? мои желаніи въ томъ только госпожа Жевкесъ я ей отвѣчала, чтобъ сохранить мою добродѣтель, и повѣрте мнѣ, что ни какіе искушеніи не принудятъ меня съ нею разстатся. Хотя я до обѣда поступками моево господина и не была довольна, однакожъ по приказу ево спѣшила итти къ нему въ садъ, гдѣ нашла ево близь тово пруда въ которомъ бы безъ помощи Божіей во отчаяніи моемъ себя утопила, и котораго видъ отъ тѣхъ поръ смущеніе и раскаяніе во мнѣ раждаетъ. Но близъ же тово мѣста и перьвой лучъ надежды моей увидѣла, ежели по несчастію не ошибуся, то почитаю сіе предначинаніемъ добрымъ, и надѣюсь, что Богъ милосердый захотѣлъ показать дочерѣ вашей какъ полезна моя на него надежда, и не впала въ несчастіе, которова убѣжать разуму моево не досталобъ.

Господинъ мой милостиво говорилъ мнѣ, радуюсь Памела, что вы сами пошли сюда охотно, дайте мнѣ руку, и взявъ подавилъ ея крѣпко, простирая на меня взоръ свой, теперь я хочу говорить съ вами въ правду и безъ ласкательства, вы имѣете ума и понятія въ разсужденіи вашихъ лѣтъ довольно много, сердце ваше чисто и добро несказанно, собой такъ пригожа, что мои глаза еще нигдѣ подобной не видали, то всѣ сіи ваши достоинствы такъ меня воспламенили, что безъ васъ вся моя жизнь будетъ несчастлива, все мнѣ на свѣтѣ кромѣ васъ не мило, всечасно мои мысли наполнены вами, и я съ радостіюбъ отдалъ половину моего богатства на тѣхъ договорахъ какъ я объявилъ вамъ прежде, но вы такъ ихъ отринули, что я принужденъ былъ больше вамъ удивлятся, нежели негодовать на ваше упорство ваши разговоры съ госпожею Жевкесъ въ вечеру въ Воскресеніе такъ были просты и не порочны, что разрушили все мое намѣреніе прежде нежели я пришолъ къ вашей постелѣ, увидѣлъ васъ преданну добродѣтели своей, и намѣренну защищать ее до послѣдней невозможности, чему я самъ принужденъ былъ удивлятся. И такъ постоянство ваше довело любовь мою до того, что я самъ не знаю что теперь дѣлать, и для того прошу дражайшая Памела, дай совѣтъ мнѣ безъ пристрасный? Вы не можете меня бездѣльникомъ назвать: ибо до сихъ поръ я вамъ ни чево вреднова не здѣлалъ, а большая вина моя предъ вами, что заперъ здѣсь и гналъ во все время, но она по-крайней мѣрѣ извинительна въ разсужденіи моей къ вамъ не ограниченной любови. Ежелибъ я со всемъ послѣдовалъ моей страсти, онабъ давно удовольствіе имѣла, я бы не имѣлъ такихъ раскаяній и жалости, которые вы сами видали и видите, будучи въ рукахъ моихъ не одинъ разъ, вы отъ меня такъ непорочны сохранены до нынѣ какъ были съ начала, но что мнѣ дѣлать? Подумайте! тщеславіе моей природы требуетъ, чтобъ я женился на равной себѣ и безмѣрное разстояніе между вами и мною запрещаютъ на васъ женится, да и что будутъ говорить въ Англіи о моей свадбѣ ежели я на васъ женюсь? Но со всѣмъ тѣмъ безъ васъ жить не могу, несносно мнѣ будетъ видѣть въ другихъ рукахъ ваше сердце, которое я имѣю право требовать. Едина та мысль меня терзаетъ, естли вы другому кому отдадите ваше сердце, для тово я Вилліамса не навижу, и принужденъ поступать съ нимъ весьма противно моему нраву. Нынѣ любезная Памела когда уже я открылъ вамъ мое сердце, и вижу изъ глазъ вашихъ и пріятности лица, что вы мнѣ нужное говорить хотите, говорите смѣло и безпристрасно, и скажите по справедливости, что мнѣ дѣлать?

Не возможно мнѣ описать тогдашнихъ моихъ чувствій, которые раждались, нечаянное сіе объявленіе слыша, поступки ево такъ казались пріятны и вѣжливы, что мнѣ въ тотчасъ необходимо потребна была осторожность, но чтобъ отвратить ударъ, которой готовился на мое сердце, бросилась въ трепетѣ предъ нимъ на колѣни и говорила, избавте государь мой чрезвычайнаго смятенія бѣдную вашу служанку? Спасите несчастную Памелу. Скажи онъ говорилъ мнѣ, что дѣлать не знаю? Государь мой я отвѣчала я что мнѣ сказать, только прошу не погубите меня и отпустите къ родителямъ моимъ, а я вамъ обѣщаюсь нейти замужъ ни за ково безъ вашева позволенія; но онъ принуждалъ меня непрестанно, чтобъ я точно отвѣчала, что ему дѣлать. Когда вамъ угодно чтобъ я отвѣчала, и сказала вамъ мои мнѣніи, то мнѣ кажется вы должны беречь свою славу, и недопустить людей о себѣ говорить много, не дѣлая тово, что природѣ и чину вашему противно: ежели вы подлинно имѣете милость и любовь къ Памелѣ, то отсудствіе, и обхожденіе съ дѣвицами вамъ равными, опровергнѣтъ страстное ваше желаніе, и лишитъ намѣреній вашихъ на мнѣ женмися. И такъ государь мой лутче сево совѣту я вамъ дать не въ состояніи. О безпримѣрная Памела! вскричалъ онъ отъ радости слыша слова сіи, но однакожъ все принуждалъ меня чтобъ я точно сказала что ему дѣлать, и мнѣ такъ казалось, что ему весьма хотѣлось, дабы я присовѣтовала ему женится на мнѣ. И какъ не могла уже больше я отъ него отговорится, то и сказала ему: ежелибъ я государь мой была равна вамъ а неподлая Памела, я бы вамъ сказала… Но теперь не спрашивайте меня болѣе.

Знаю любезные родители, что вы слыша сіе безпокойны такъ какъ и я, но я не знаю для чево со всѣмъ моимъ страхомъ и худыми противъ меня поступками, не могу ево возненавидѣть. Однакожъ надѣйтесь на милость Божію, что Памела ни чево недостойнова не здѣлаетъ, а ежели еще и нынѣ обманетъ, то вѣрно могу сказать, что въ немъ ни чево хорошева нѣтъ, кромѣ вреднова злова и лукаваго.

Какъ я отвѣтъ мой сказала, чтобъ онъ болѣе меня не спрашивалъ, и хотѣла отъ него прочь итти, но онъ удержавъ меня сказалъ, я не хочу больше смятеніе ваше умножать, но льщусь, что вы можете меня любить другимъ предпочитая, и не дадите иному въ любви своей имѣть участія, и вамъ чистосердечно скажу, что я очень ревнивъ, а особливо естли я ково люблю до чрезвычайности, и ежели узнаю, что ваша склонность есть къ другому, которой счастливѣе меня, самъ себя возненавижу за то, что люблю васъ, а вамъ не прощу за то, что мнѣ сего не открыли. Я во все то время стояла передъ нимъ на колѣняхъ, хотя много разъ онъ и встать мнѣ приказывалъ. По томъ онъ сѣлъ на берегу пруда и взявъ меня за руку говорилъ, для чево дарагая Памела не со отвѣтствуешь моему желанію? Для чего не говоришь рѣшительно? Говори, скажи мнѣ правду, я не осержусь. О государь мой! я ему отвѣчала, возможно ли не страшась васъ говорить вамъ правду, помня слова ваши, какъ вы въ Воскресенье въ вечеру говорили госпожѣ Жевкесъ думая что я не слышу, они меня заставили боятся и ожидать нещастій больше прежнихъ. Каъ же мнѣ васъ увѣрить дражайшая Памела, когда вы сумнѣваетесь въ моей истинной и не порочной въ вамъ любви, въ доказательство чево клянусь вамъ всѣми клятвами, что теперь говорилъ съ крайнѣю справедливостію, надѣюсь, что и вы съ такою же будете отвѣчать.

Государь мой я теперь сама себя почти забываю, вопросъ вашъ такой, на которой я ни какъ больше какъ прежде сказала отвѣчать не могу. Изрядно говорилъ онъ нѣсколько осердясь, вы чрезъ упрямство ваше ввергаете меня въ несносное мученіе, повѣрте мнѣ, чтобъ половина моихъ исканій лутчую дѣвицу въ Англіи исходатайствовали въ жену мнѣ.

О государь мой! я ему отвѣчала, добродѣтель моя мила и мнѣ также какъ лутчей дѣвицѣ, и вы признаетесь сами, что моя осторожность не здѣлаетъ мнѣ ни какова пороку, да и какъ не имѣть оной, слышавъ какъ вы госпожѣ Жевкесъ говорили, что не такъ начали со мною поступать какъ бы надлежало, лутче бы прежде меня воспламенить любовію, нежели остуднть страхомъ, и что вы хотѣли впередъ перемѣнить уже ваши поступки и ласкою попытатся меня уловить. Но и государь мой съ моей стороны и того не боюся, ежели Богъ меня не оставитъ, вся ваша милость и любовь недопуститъ меня до того чемъ я должна моей добродѣтели и чести, однакожъ больше для меня страшна ваша милость, нежели всѣ угрозы, ее больше боюсь чтобъ меня не погубила: ибо я съ природы сердце имѣю не злобивое и благодарное. И такъ ежели впаду въ поставленные вами сѣти, то съ какою радостію приду ко гробу, зная что тово не могла не навидѣть, которой погубилъ меня вѣчно, и буду на страшномъ судѣ представлена въ улику такому, которова съ радостію спасти отъ грѣха хотѣла. О пріятная Памела! говорилъ онъ, какъ умно ваше разсужденіе, истинно вы сами себя превосходите, вы мнѣ дали нынѣ о себѣ такое мнѣніе, которое во весь вѣкъ мой не исчезнетъ, но скажи же мнѣ дражайшая, что вы предпріять намѣрены. И чего хотите.

По что сказывать государь мой, ежели вы не хотите видѣть меня въ смятеніи я отвѣчала, но когда вамъ то не обходимо надобно знать я скажу правду, что до сихъ поръ нѣтъ человѣка за ково бы я хотѣла замужъ, или бы тайную склонность къ кому имѣла, ибо сердце мое пріучено любить добродѣтель и почитать своихъ любезныхъ родителей, къ которымъ желаю возвратится, дабы при старости утѣшать ихъ непорочною моею жизнію. Вы сами знаете государь мой, какимъ образомъ лишили меня сей надежды, и привезя сюда принудили изчезнуть всѣмъ непорочнымъ восхищеніямъ, которые я въ той веселой жизни льстилася вкусить. Могуль я увѣрится говорилъ онъ, что не Вилліамсъ или не другой кто были притчиною отказа вашева на мои обѣщаніи? Совершенно можете государь мой я отвѣвчала повѣрить мнѣ, и въ томъ клянуся, что сердце мое не знаетъ любви ни пристрастія ни къ кому на свѣтѣ.

Признаюсь, говорилъ онъ, что я безъ мѣры ревнивъ, что совершенно и доказываетъ мою любовь къ вамъ, но скажите мнѣ правду, не подалиль вы хотя малой надежды господину Вмлліамсу, чтобы итти за нево замужъ? Конечно нѣтъ, я отвѣчала и очень отъ тово далеко. Пошлиль бы вы говорилъ за нево хоть тогда, естли бы ему удалось отсюда увезти васъ? Всему тому намѣреніе мое было противно я отвѣчала, онъ зналъ, что онъ бѣдной и несчастной человѣкъ… Пожалуй не говори такъ, пресѣкъ онъ рѣчь мою, вы во мнѣ не сказанное волненіе учините, ежели ласково о немъ станете говорить. Мнѣ не льзя объ немъ не говорить государь мой, я продолжала. Нѣтъ возразилъ онъ съ восхищеніемъ не надобно, скажите мнѣ, любители вы ево или нѣтъ? Но скажите правду: ибо въ противномъ случаѣ все обратится противъ обѣихъ васъ въ худое, ежели узнаю послѣ что вы скрыли хоть малое что въ своемъ сердцѣ, а особливо въ такомъ нѣжномъ дѣлѣ, которое весьма меня трогаетъ.

Государь мой, я ему съ нѣкоторымъ огорченіемъ отвѣчала, подалаль я вамъ хотя малую причину думать о себѣ, что я не справедлива. Онъ взявъ съ нетерпеливостію меня за руки говорилъ: скажите мнѣ предъ Богомъ, что вы ни какой склонности къ господину Вилліамсу не имѣете и ни къ одному человѣку на свѣтѣ.

Я васъ увѣряю государь мой, и въ томъ клянусь всѣмъ, что есть свято, что ни къ кому ни какой склонности не имѣю, и Боже отъ тово избави. Ну теперь вѣрю, онъ отвѣчалъ, и со временемъ Вилліамсъ не такъ мнѣ будетъ противенъ, ежели вы къ нему склонности не имѣете; мое самолюбіе льститъ мнѣ, что я предъ другимъ въ сердцѣ вашемъ найду мѣсто, только мнѣ очень досадно, что вы такъ мало ево зная хотѣли ему себя повѣрить.

О государь мой я говорила, позвольте мнѣ сказать не гнѣваясь на меня вамъ правду, хотя я бѣдна и низкой природы, но добродѣтель и честь моя мнѣ столько же милы, какъ и самой знатной въ Англіи дѣвицѣ, вы сами знаете, что я подвержена была крайней опасности, такъ что не имѣла уже ни какихъ средствъ отъ намѣреній вашихъ укрытся: ибо вы и сами сказали, что ни что васъ отъ того удержать не можетъ. И такъ что бы вы должны были подумать, когда я видѣла предстоящую мнѣ опасность а не старалась всячески отъ оной укрытся. Господина Вилліамса по истиннѣ государь мой я склонила подать мнѣ помощь въ намѣреніи моемъ бѣжать отсюда, онъ по принужденію моему сказалъ мнѣ кто здѣсь живетъ въ сосѣдствѣ, не глядите на меня государь мой такъ прилѣжно и дайте сказать себѣ правду, я ево упросила говорить обо мнѣ Милади Іонесъ и Милади Дарнфортъ, а при томъ онъ и отъ себя просилъ господина Петерса, только ему вездѣ отказали; по чему и сказалъ, что единое только осталось средство мнѣ уйти изъ вашева дома и вытти за нево замужъ, но я ему въ томъ очень учтиво отказала, и довела до тово, что онъ хотѣлъ ради одного Бога помогать мнѣ.

Теперь вы, говорилъ господинъ мой… но я пересѣкла рѣчь зажавъ ротъ ево своею рукою, и забывъ, что такъ много беру смѣлости. Прошу васъ государь мой не погневатся, я тотчасъ окончаю рѣчь мою. Я хотѣла лутче бросится на шею послѣднему нищему, естлибъ только знала, что онъ доброй и честной человѣкъ, нежели жить здѣсь ожидая себѣ гибели, и льщусь ежели вы здраво захотите разсуждать, вы меня въ томъ простите, и не станете почитать дерзскою и лукавою какъ изволили меня называть.

Позвольте мнѣ сказалъ онъ, спросить васъ еще одинъ разъ, когда вы такъ много почитаете честь и добродѣтель, и всѣ противъ тово предпріятіи вамъ противны, которые я имѣлъ и старался исполнить. Можетель вы меня любить чистосердечно, непорочною любовію всѣмъ предпочитая?

А государь мой! я ему говорила, мои сомнѣніи опять возвращаются, боюсь что вы оказывая такъ много ко мнѣ милости стараетесь только меня уловить въ свои сѣти и возпользоваться вѣроятмостію и слабостію моими.

Всегда не вѣроятна и сумнительна отвѣчалъ онъ, можно ли мнѣ повѣрить по крайней мѣрѣ въ нынѣшнемъ моемъ состояніи, и можетель вы себя обнадежить, что я справедливъ противъ васъ нынѣ, заклинаясь страшными клятвами, что ни какова худова намѣренія не имѣю, каковые имѣлъ прежде. Увы государь мой! что я могу болѣе сказать вамъ? Я и такъ ужъ больше сказала нежели было надобно, въ тотъ часъ такъ застыдилась, что всѣ лице мое покрылося румянцомъ, а чтобъ скрыть оное, я облокотилась къ нему на плечо, наклоня въ низъ мою голову, а онъ прижавъ меня къ себѣ сказалъ, я вижу что вы застыдились, и для того сокройте прекрасное лице свое дражайшая Памела къ моему сердцу, ваши непорочные поступки меня прельщаютъ.

Ежели вы хотите я говорила милостивы быть къ вашей Памелѣ и сохранить ее, я буду молить за васъ Бога, ежели же нѣтъ, то я пропала безъ поворотно.

Я надѣюсь говорилъ онъ, что всегда я таковъ буду какъ нынѣ, и могу вамъ признатся, что въ непорочномъ препровожденіи сихъ двухъ часовъ съ вами, я больше насладился, нежели чрезъ все то время, какъ мое нетерпеливое сердце терзалось въ намѣреніяхъ владѣть вами на моихъ прежнихъ договорахъ, вы должны благодарить Бога: дарагая Памела, и просить, чтобъ онъ меня укрѣпилъ въ моемъ мнѣніи, и надѣюсь что ваши молитвы помогутъ мнѣ получить побѣду надъ моими слабостями. Слышать сіе обѣщаніе такъ мнѣ было пріятно, что вся моя осторожность кажется изчезла. Я упала на колѣни и обнявъ ноги ево говорила: бѣдную вашу служанку государь мой, столько милостивые ваши слова обрадовали, что я не могу довольно словъ найти благодарить Вышняго, ежели вы въ намѣреніи своемъ продолжитесь, всемогущій Творецъ да утвердитъ оныя, и и ниспослетъ благодать свою. О какъ я счастлива буду! любезные мои родители ежели такъ будетъ, однакожъ онъ оставляя меня сказалъ, я думаю, что женитса мнѣ на васъ дарагая Памела ни какъ будетъ не возможно въ разсужденіи того, что всѣ меня возненавидятъ.

Съ нова тѣми словами ударилъ меня какъ громомъ, но опомнясь смѣло ему отвѣчала: повѣрте мнѣ государь мой, что я никогда не простирала мысли своей къ такой великой чести, а довольна тѣмъ буду, ежели могу безопасно возвратится къ моимъ родителямъ, а вамъ желаю имѣть равнаго достоинства жену по вашей природѣ, меня и то много веселить будетъ, что возвратится покой и благополучіе сыну покойной госпожи моей.

Теперь дражайшая Памела говорилъ онъ, разговоры наши далѣе пошли нежели я думалъ, вотъ вы видите, что вамъ меня боятся нынѣ уже нѣчево, но мнѣ должно самому себѣ не вѣрить когда я съ вами, и прежде надобно расмотрѣть еще въ гордости упорное мое сердце. Наконецъ позвольте мнѣ сказать вамъ совершенную правду, ежели больше вы мнѣ станете вѣрить, то больше онымъ меня одолжите, и истребите всѣ мои противу васъ оскорбительныя предпріятіи. И по окончаніи словъ своихъ поцѣловалъ меня, но не съ такою наглостію какъ прежде, и взявъ за руку проводилъ въ палаты, но показался мнѣ очень не веселъ и задумчивъ, такъ какъ бы сожелѣлъ о томъ, что ласково говорилъ со мною.

Что мнѣ дѣлать? И какъ поступать? Ежели все то съ притворнымъ лукавствомъ учреждено было: всечасно мои недовѣрки смущаютъ духъ мой, ежели онъ обмануть меня хочетъ. Я тужу, что я очень много ему сказала, да уже то невозвратимо, однакожъ надобно думать, что онъ справедливъ былъ, покрайней мѣрѣ въ тотъ часъ, какъ говорилъ со мною, мнѣ кажется что ни какъ не возможно такъ много ему притворится. А ежели онъ обманывалъ меня, то скажу, что сердце такова человѣка весьма зло и лукаво, и гдѣ бы ему научится проклятаго сего искуства? Развѣ уже всѣмъ мущинамъ то сродно? Но почто такъ много сумнѣватся, успокойся волнующееся мое сердце, я отца имѣю, которой лукавства не знаетъ, и ни изъ какихъ сокровищь на свѣтѣ не правости здѣлать и обмануть не захочетъ. То какъ мнѣ и думать, что лукавство сродно всѣмъ мущинамъ, и можно ли мнѣ сумнѣватся, что сынъ благотворительницы моей, лукавѣе всѣхъ юыть можетъ, ежели же лукавъ, то можно сказать, что доля покойной госпожи моей несчастна, но доля горестной Памелы, впавши въ злые руки больше жалости достойна. Между тѣмъ надѣюсь на Бога можетъ быть всѣ мои страхи и исчезнутъ. Устала писать теперь оставляю перо на время.


ЧЕТВЕРГЪ по утру.


Чуть, что разсвѣтало, застучали у дверей очень, кто тамъ спросила госпожа Жевкесъ? Отоприте говорилъ господинъ нашъ, я ее какъ ни просила, но она вставъ отпирать пошла. Покрайней мѣрѣ дайте мнѣ одѣтся, я ей говорила, а между тѣмъ господинъ мой стучалъ не переставая, она несмотря мамою прозьбу двери отперла, а я въ превеликомъ страхѣ завѣртелась въ одѣяло. Чево такъ Памела испужалась онъ вошедъ говорилъ? А государь мой я отвѣчала! боюсь, что бы страхи мои не исполнились. Помилуй оставь страхи свои пустые онъ сказалъ мнѣ и сѣлъ на мою постелю, я имѣю нужду поговорить съ вами.

Вчерасъ какъ вы пошли въ свою спальню, меня звали севодни въ Стамфортъ на свадьбу, я хочу тамъ видѣть господина С. жену ево и дочерей: ибо родственникъ ихъ нынѣ женится. И такъ мнѣ не льзя быть прежде субботы домой, и для тово пришолъ сказать тебѣ при Памелѣ обернясь говорилъ госпожѣ Жевкесъ, что бы она не видалась ни съ кѣмъ, дни три или четыре, и что бы ни кто не приносилъ къ ней писемъ. Здѣсь видѣли уже такихъ которые объ ней спрашивали, я знаю, что госпожа Жервисъ или господинъ Лонгмамъ письмо къ ней писали, которое и стараются отдать ей. Я вамъ скажу обернясь говорилъ мнѣ, что я господину Лонгману велѣлъ дѣлать свои щоты, а господина Іонаѳана и госпожу Жервисъ выгналъ изъ дому, не имѣя терпѣнія въ ихъ поступкахъ, они такъ насъ съ сестрою моею по ссорили, что я не надѣюсь вѣчно съ нею помирится. Весьма буду доволенъ вами любезная Памела, ежели вы во все то время сидѣть будите запершись по большей части въ своей спальнѣ, чтобъ лишить госпожу Жевкесъ излишняго затрудненія и безпокойства, которыхъ она не заслужила: вы знаете что она во всемъ поступаетъ по моему приказанію. Увы государь мой я говорила! боюсь, что не я ль причина несчастію толь добрыхъ людей? Я самъ тово же мнѣнія отвѣчалъ онъ, и думаю, что никогда ни какая дѣвица такихъ талантовъ не имѣла привлекать людей къ себѣ какъ вы, но я пресѣку оное. Ибо я получилъ отъ сестры моей такое письмо, какова никогда не ожидалъ, и обѣимъ намъ Памела нѣзачто благодарить ее, вы сами по приѣздѣ моемъ можетъ быть о томъ узнаете. Я поѣду въ своей каретѣ говорилъ госпожѣ Жевкесъ для тово, что Милади Дарнфортъ въ своемъ берлинѣ съ дочерью поѣдетъ. Старайтесь запирать двери, и ни кого не пускать безъ докладу моево, и не ѣздите гулять; слышитель госпожа Жевкесъ? Слышу государь мой и буду имѣть осторожность, она ему отвѣчала исполнять ваше повелѣніе: а я увѣряла ево, что ни какова труда не подамъ госпожѣ Жевкесъ смотрѣть за мною, и буду всегда сидѣть въ моемъ кабинетѣ; а чтобъ вамъ показать сказала ему какъ съ радостію исполнять хочу ваши повелѣніи, то и въ садъ безъ нее не пойду конечно: но начинаю государь мой боятся новыхъ умысловъ. Безъ сумнѣнія онъ подхватилъ рѣчь мою и новыхъ предпріятій, я васъ совершенно увѣряю, что подлинно ѣду въ Станфортъ на свадьбу. Прости Памела, дай мнѣ руку и поцѣлуй меня ни чего не бояся, въ чемъ я ему и не смѣла отказать. Богъ съ вами государь мой, я ему говорила, только мнѣ очень жаль бѣдныхъ вашихъ служителей. Выходя изъ дверей господинъ мой пошепталъ госпожѣ Жевкесъ, а что того я не слыхала, но только слышала отвѣтъ ее которой она ему сказала, надѣйтесь государь мой на мою прилѣжность и осторожность. Потомъ онъ вышедъ сѣлъ въ свою карету: экипажъ ево былъ прекрасной и кажется что онъ въ правду на свадьбу поѣхалъ, но имѣя множество разныхъ искушеній, всево боятся мнѣ была причина. О бѣдная госпожа Жервнсъ я сама себѣ говорила и господинъ Іонаѳанъ, и господинъ Лонгманъ всѣ въ несчастіи меня ради. Правда, что господинъ Лонгманъ богатъ, то и не очень о томъ тужить будетъ, но бѣдной Іонаѳанъ, сей добросердечной старикъ много печалится будетъ а можетъ быть и умретъ отъ сокрушенія. Боже мой! какъ я несчастлива въ свѣтѣ, сколько для меня людей бѣды терпятъ, господинъ мой всѣмъ тѣмъ, которые мнѣ были друзьями погибели ищетъ, ежелибъ онъ меня любилъ въ правду, мнѣ кажется онъ бы не могъ такъ сердится на всѣхъ тѣхъ, которые меня любятъ и помогать желаютъ, что мнѣ думать и чему вѣрить? Видя противныя ево словамъ поступки.


ПЯТНИЦА въ вечеру.


Я всѣ мои письма изъ саду взяла, боясь, чтобъ садовникъ ихъ не нашолъ, ибо видѣла, что близко тово мѣста онъ рылъ землю.

Вчерась мы съ госпожею Жевкесъ ходя по алѣе, смотрѣли близь воротъ сквозь желѣзную решетку, и вдругъ увидѣли Цыганку, которая идучи къ намъ говорила, госпожи мои, ежели вы меня на кормить велите, я вамъ скажу, что впередъ каждой изъ васъ приключится можетъ; пожалуй вели, что нибудь сказать ей госпожа Жевкесъ, я говорила. Я не люблю ихъ до смерти она отвѣчала, однако нѣтъ ни чево послушаемъ что она врать станетъ. Я не могу накормить васъ говорила она Цыганкѣ для тово, что самой за тѣмъ итти надобно, а вмѣсто тово вамъ дамъ денегъ, но въ то время Нанонъ шла къ намъ и какъ ее госпожа Жевкесъ увидѣла, то и велѣла принести хлѣба говоря при томъ, что и тебѣ Нанонъ она также что нибудь скажетъ.

Вы подумайте любезныя родители, что сіи бездѣлицы, которые я вамъ описываю, труда не стоятъ, но пожалуйте потерпите, то и увидите, что Цыганка мнѣ ужасной вымыселъ противъ меня открыла, котораго я нынѣ больше боюсь нежели прежде, и больше могу возневавидѣть моего господина. Мы были въ саду а Цыганка съ улицы за решоткой, ибо вороты были крѣпко заперты. Госпожа Жевкесъ ни какова подозрѣнія не имѣя подала ей сперьва свою руку, а Цыганка посмотря и пошептавъ себѣ подъ носъ говорила, подлинно сударыня вы скоро выдите замужъ. Госпожѣ Жевкесъ сіе и не противно было: ибо она потреся отъ смѣху толстые свои члены отвѣчала, очень другъ мой я сему рада, что ты мнѣ обѣщаешь, а между тѣмъ Цыганка на меня очень прилѣжно смотрѣла, такъ какъ бы намѣрена была, что скавать мнѣ; отъ чего тотчасъ мнѣ и вздумалось, что въ предосторожмость мою можетъ быть она ко мнѣ отъ ково нибудь имѣетъ письмо, по чему я и болѣе примѣчать стала ее взоры; каковъ мой мужъ будетъ? спросила госпожа Жевкесъ: таковъ она отвѣчала что лутче желать не можно. Благодарствую, смѣясь сказала она и радуюсь очень, посмотримъ сударыня говорила мнѣ, что вамъ предвѣстятъ?

Цыганка приступя взяла мою руку и говорила, ни чево не льзя сказать, ваша рука такъ бѣла, такъ полна, что жилы ни одной не видно, но я имѣю средство разсмотрѣть ваши линіи, и нагнувшись сорвала нѣсколько листочковъ травы, и терла ими мнѣ руку, теперь говоритъ все видно. Госпожа Жевкесъ прилѣжно смотрѣла на всѣ ее движенія, взяла тѣ листы, которыми терла она мою руку, и прилѣжно ихъ осмотрѣла, а Цыганка между тѣмъ говорила, вотъ линія Юпитеръ, перешла линію жизни и я думаю… Ахъ что я вижу! вдругъ она вскричала въ восхищеніи вы должны иного остерегатся, бѣды васъ окружяютъ близко; повѣрте мнѣ что сіе также какъ и то, что вы никогда замужемъ не будете, а ежели и будете то въ первыхъ родахъ умрете. Дьяволъ бы тебя взялъ я говорила, я бы рада была больше что бы твой духъ здѣсь не пахъ.

Это мнѣ очень не мило госпожа Жевкесъ сказала, можетъ быть есть какой ни будь обманъ въ томъ, пойдемъ сударыня въ палаты? Съ радостью я ей отвѣчала, ибо она мнѣ больше сказала, нежели я желала.

Цыганка прилѣжно на меня смотрѣла кажется въ намѣреніи поговорить со мною, отъ чего госпожа Жевкесъ больше сумнѣвалась, и стала грозить ей, тогда она тотчасъ отъ двора побѣжала предсказавъ Нанонъ что она утонетъ,

Вѣсти ее всѣхъ насъ очень обеспокоили, съ часъ спустя пошли мы посмотрѣть не шатается ли во кругъ двора Цыганка взявъ господина Кольбранта съ собою, посмотря онъ сквозь решетку увидѣлъ не знакомаго человѣка, которой по среди алеи въ задъ и въ передъ ходитъ, что наиболѣе умножило ее подозрѣнія. Госпожа Жевкесъ говорила Кольбранту пойдемъ къ нему и спросимъ кто ево здѣсь на часы поставилъ, а ты Нанонъ останься у воротъ съ дѣвицею Памелою.

Отворя вороты онѣ пошли къ тому человѣку, а я вспомнила, что Цыганка нагнувшись долго рвала праву, подошла къ тому мѣсту и увидѣла, что тамъ больше вырвано было травы, нежели она мнѣ терла руку, по чему догадывалась что можетъ быть что нибудь тамъ положено и подошедъ стала на томъ мѣстѣ и говорила моему приставу, Нанонъ посмотри какіе цвѣты ростутъ здѣсь подлѣ алеи и пожалуй нарви мнѣ ихъ. Онѣ ни куда не годятся она отвѣчала, тутъ всѣ цвѣты полевые: нѣтъ ни чево я говорила, многіе и изъ нихъ живутъ прекрасны.

Между тѣмъ какъ она пошла, я нагнувшись въ травѣ нашла завернутую бумажку, которую я подняла съ травою вмѣстѣ и положила бумажку въ пазуху а траву бросила на землю. Сердце мое трепеталось, видя такія приключеніи. Пойдемъ назадъ Нанонъ, я караульщицу свою звать стала. (Ибо не терпеливо мнѣ хотѣлось узнать что въ письмѣ было написано). Нѣтъ, она отвѣчала, надобно дождатся госпожу Жевкесъ, а какъ ее дождались то и поспѣшала я въ палаты. Конечно она говорила что нибудь да есть не даромъ, этотъ человѣкъ тутъ шатался, да и Цыганка была побожуся что не просто. Что бы ни было я ей говорила, однако вы видите что ей неудалось. Конечно не удалось она отвѣчала, да веть это отъ моей предосторожности. Когда мы пришли въ палаты, я тотчасъ побѣжала въ кабинетъ мой, и развернувъ письмо увидѣла, что почеркъ притворной и нарошно было написано худо.

"Много до сего старались увѣдомить васъ, какая грозитъ вамъ опасность, но всѣ вымыслы неудавались, и друзья ваши думаютъ что еще не поздо о томъ васъ увѣдомить, если сіе письмо до рукѣ вашихъ дойдетъ. Господинъ вашъ твердое имѣетъ намѣреніе погубить васъ, и не имѣя надежды инымъ образомъ намѣреніе свое исполнить, хочетъ притворясь въ вѣрнова вамъ любовника на васъ женится, скоро вы увидите того человѣка, которой васъ будетъ ложно вѣнчать, онъ великой плутъ, и шатается безъ мѣста, ростомъ не великъ, широкъ, очень рябъ, и съ виду самой пьяница, берегитесь и вѣрте тому, что то правда, письмо сіе идетъ къ вамъ отъ вѣрнаго и усерднаго вашего слуги


Кто нибудь.


Что мнѣ теперь думать любезные родители? И какъ сказать о нашемъ господинѣ, которой подлинно діявола злеѣ. Какъ мнѣ возможно изъяснить мою горесть а ево плутовство безмѣрное, я ему почти сказала что люблю, но сказала почитая ево за доброва человѣка, и тѣмъ подала не малой поводъ. Но хотя тысячу разъ пронзить придетъ мое сердце, принуждать себя стану ево возненавидѣть. Вотъ съ какимъ чернодушіемъ со мню поступаетъ, выдумалъ къ погибели моей получить мое сердце, и съ моево согласія ввести въ бѣду меня вѣчно. Не дивлюсь безчеловѣчнымъ его гоненіямъ, которые я думала онъ жалостію своею и раскаяніемъ справилъ, но ему то оказать было не трудно, имѣя главной злости умыселъ въ запасѣ, да и свободно могъ бы обмануть меня счастіемъ, о которомъ я никогда и подумать не смѣла. Въ какое я я бѣдное состояніе впала, узная что обманута и лишена чести и добродѣтели, и принужденабъ была остатся вмѣсто жены, знатнова человѣка любовницей, это уже много, и больше много нежели Памела снести можетъ, сей ударъ мнѣ такъ тежолъ, что всѣхъ моихъ печалей, которые думала я миновались не сноснѣе. Думала, что скоро увижу сего человѣка добродѣтельнаго и забывшаго свои порочные дѣла а не такова безчеловѣчнова обманщика и злодѣя. Что теперь несчастная дочь ваша будетъ дѣлать? Видя опроверженіе всей своей надежды. Ежели ему и сіе здѣлать не удастся, то злости и насилія буду ему жертва: ибо онъ не оставитъ намѣренія своево до тѣхъ поръ, пока меня не погубитъ, о злая и несчастная доля Памелы!


СУББОТА часъ по полудни.


Господинъ мой возвратился и былъ подлинно тамъ, куда поѣхалъ, еще первой разъ отъ роду онъ сказалъ мнѣ правду, боюсь что зборы ево и наряды не значатъ ли намѣренія на умышленную ево женидьбу, съ нимъ одинъ дворянинъ приѣхалъ и будетъ здѣсь обѣдать, и для тово я ево еще не видала.


Въ два часа по полудни.


Я теперь въ несказанной печали, о которой правильную имѣю причину сумнѣватся. Какъ я будучи въ своемъ кабинетѣ пересматривала письма что въ саду лежали; лукавая Жевкесъ вдругъ вскоча ко мнѣ, вырвала у меня оныя изъ рукъ, я думаю конечно она сквозь замокъ смотрѣла какъ я ихъ читала: что мнѣ теперь дѣлать? Господинъ мой увидитъ всѣ мои тайности и о себѣ мое мнѣніе, о дура я не осторожная и достойная всякаго наказанія. Вы знаете что помощію господина Вилліамса я послала всѣ мои къ вамъ письма и журналъ до Субботы 17 дня моей не воли, но сіи о которыхъ я сидя плачу, содержатъ въ себѣ все то что мнѣ случилось отъ того время до Середы 27 го дня моево несчастія можетъ быть вы ихъ и неувидите, и для тово я вамъ въ кратцѣ напишу, что они содержали "я въ нихъ описывала лукавства и хитрости госпожи Жевкесъ, которая уговоривала меня итти за господина Вилліамса замужъ. Мой отказъ и прозба къ вамъ не подавать ему ни какой надежды, какъ ево на дорогѣ ругательски обокрали, визитъ къ нему госпожи Жевкесъ, чрезъ которой она отъ нево и вывѣдала всю тайну, намѣреніе мое бѣжать, т какъ пустые страхи меня отъ того удержали имѣя ключь отъ воротъ въ карманѣ, какъ госпожа Жевкесъ о всѣмъ томъ, что вы видѣли писала къ моему господину, продолженіе всей моей переписки съ господиномъ Вилліамсомъ чрезъ учрежденное въ саду мѣсто, упреки мои къ нему за то, что открылся лукавой, Жевкесъ, отвѣтъ ево гдѣ онъ грозилъ моему господину, что ежели онъ обманывая къ нему пишетъ, и какъ съ Иваномъ уговорились писать письма, и что одно письмо ево пропало, наша переписка чрезъ друга ево въ Гайнсборугѣ, и что онъ двѣ лошади одну мнѣ а другую себѣ приготовилъ. Письмо мое съ прозбою поспѣшать увезть меня пока сюда господинъ нашъ не приѣдетъ и съ ево отвѣтомъ, ваше письмо любезные родители чрезъ ево мною полученное, ужасное письмо отъ моего господина, которое ошибкой подписано было госпожѣ Жевкесъ а ко мнѣ прислано, мое безпокойство, что господинъ Вилліамсъ простотою своею погубить себя можетъ, описаніе, какъ Жевкесъ славилась вѣрностію своею, описаніе портрета ужаснаго Кольбранта, какъ взятъ подъ караулъ господинъ Вилліамсъ и посаженъ въ темницу, намѣреніе мое бѣжать выскоча изъ окна и сожаленіе о господинѣ Вилліамсѣ что онъ меня ради впалъ въ несчастіе, наконецъ, какъ я услышала нечаянно, что госпожа Жевкесъ умышленно что бы мои найти письма, подослала господина Вилліамса ограбить.

Вотъ все то, что я помню оные письма въ себѣ содержали, которые злая и безчеловѣчная Жевкесъ похитила у меня изъ рукъ. А окончаніе описанія несчастливаго моего предпріятія, съ прочими послѣ тово письмами, зашиты у меня въ платьѣ.

Я просила госпожу Жевкесъ со слезами, что бы не показывала ихъ господину но все безъ пользы, вижу теперь она говорила для чево вы любите одна сидѣть въ кабинетѣ, чтобъ писать отъ утра до полуночи, о какъ я счастлива! Что попались мнѣ ваши письма, давно уже я ихъ искала до сихъ поръ по пустому, я надѣюсь говорила ругаясь сія злодѣйка, что ихъ можетъ читать всякой для тово, что вы самая непорочность. Чудовище злое! Я ей говорила знаю, что ты не навидишь дѣлъ справедливыхъ, то и дѣлай что хочешь, мнѣ здѣсь видно ни отъ ково помочи получить не возможно а отъ тебя и давно жалости дожидатся нѣчево.

Господинъ нашъ въ тотчасъ шолъ къ намъ, а она выскоча на лѣсницу отдала ему мои письма говоря, подлинно государь мой вы мнѣ всегда твердили, что Памела часто пишетъ, въ перьвой разъ мнѣ удалось нынѣ оное увидѣть. Что такое? Онъ ее спросилъ и взявъ письма не ходя ко мнѣ возвратился, я, перьвое о письмахъ, другое о Цыганкиной вѣдомости печалясь не ходила и обѣдать, Жевкесъ и про цыганку также ему сказала. Надѣюсь, что проводя гостей, онъ ко мнѣ придетъ.


СУББОТА, въ шесть часовъ въ вечеру.


Господинъ нашъ пришолъ къ намъ съ видомъ веселымъ, какова я отъ нево не чаяла, и говорилъ: Памела мнѣ попались ваши письма въ которыхъ вы винною себя изобличаете, покрайнѣй мѣрѣ я такъ васъ признаваю, вы въ мысляхъ вашихъ очень плодовиты, но я еще ихъ не все прочелъ. Ежели это такъ государь мой я говорила, вы конечно окажете мнѣ свою великую милость, и не читая назадъ отдадите. Къ кому они писаны спросилъ онъ? Вы изводили видѣть я отвѣчала, что къ отцу моему и матерѣ, пожалуйте не читайте государь мой и отдайте мнѣ ихъ назадъ, не отдамъ прежде говорилъ онъ пока не прочту ихъ. И такъ вы мнѣ много приключили печалей я сказала, перехватывая мои письма, прежде я не думала, что бы вы употребили плута Ивана для передачи вамъ моихъ писемъ, человѣкъ вашева состоянія долженъ ли о томъ такъ много трудится и любопытствовать, что пишетъ бѣдная дѣвка, которая ему служитъ. Безъ сумнѣнія надобно мнѣ знать, что пишетъ такая служанка, а особливо какъ моя Памела. (Твоя Памела я сама себѣ помышляла, зная про ево вымышленную женидьбу) развѣ есть въ вашихъ письмахъ, такое что мнѣ не надобно видѣть? Безъ сумнѣнія государь мой, что къ отцу и къ матери пишутъ, то не для цѣлова свѣту. Такъ вить и я говорилъ онъ не целой свѣтъ, а тѣ письма которые отбиралъ я у Ивана повѣрь мнѣ худова вамъ ни чего не дѣлали, они много меня за ставили объ умѣ и непорочности вашей думуть, ежели бы я не такъ много васъ любилъ подумай сама, кто бы мнѣ вѣлелъ такъ о письмахъ вашихъ трудится.

Увы государь мой! Я ему отвѣчала, та самая и причина моево несчастія, что вы чрезмѣрно много думать стали о моемъ умѣ и чрезъ то вознамѣрились меня погубить, какая мнѣ изъ тово прибыль будучи здѣсь въ заключеніи и терпя вашъ гнѣвъ и вашей немилосердой управительницы несносные оскорбленіи.

Что это Памела, онъ говорилъ, этоль воздаяніе за милость мою оказанную вамъ въ саду, за которую вы меня хотите мучить, видя, что я больше противъ васъ справедливъ и верѣнъ.

Государь мой я ему говорила, ваше сердцѣ и намѣреній вамъ лутче знакомы, и больше нежель вы ихъ и сами знать хотите, разкаиваюсь нынѣ и тужу, что тогда съ вами откровенно говорила, зная, что вы непремѣнны въ намѣреніи своемъ меня погубить, но только для скорѣйшаго окончанія наружныя поступки перемѣнили. Когда я вамъ сказалъ перебивъ рѣчь мою говорилъ онъ осердяся, что ни чемъ такъ меня одолжитъ не можете какъ положится вѣрно на мои обѣщаніи которыя и увѣрятъ васъ, что ваши подозрѣніи пустые. И васъ же виновною чинятъ предо мною, я безъ сумнѣнія винить васъ больше найду причину въ письмахъ вашихъ, надѣясь что вы съ родителями своими откровенно вели переписку, да вы мнѣ и сами по справедливости подозрительны становитесь, ибо не возможнобъ такъ быть холодной и нечувствительной послѣ нашихъ въ саду разговоровъ, ежелибъ не имѣлъ другой кто въ сердцѣ вашемъ мѣста, но ежели я узнаю то повѣрте мнѣ, что послѣдуютъ такіе бѣды, которые вздумать вамъ будетъ ужасно.

Я видя, что онъ осердяся вонъ шолъ ему говорила: позвольте мнѣ государь мой сказать вамъ прежде нежели вы прочтете мои письма, Бога ради разсуждайте увидя нѣкоторые мои мнѣніи о вашихъ противъ меня поступкахъ, и помните, что они были писаны не для тово, чтобъ вы ихъ видѣли, и что та которая ихъ писала мучительнымъ содержаніемъ къ тому приведена была и непрестанно боялась вѣчной своей погибели. Ежели только то онъ отвѣчалъ: а не найду вины вашей въ другомъ родѣ, которую простить будетъ не возможно, то вамъ не для чево себя безпокоить, я привыкъ уже въ прежнихъ вашихъ письмахъ ругательство отъ васъ себѣ читать, но на васъ же и ссылаюсъ, что я никогда за то не не сердился и не упрекалъ вамъ, да и нынѣ не буду сердится хотя вы и очень щедры въ напрасныхъ мнѣ поношеніяхъ.

Изрядно государь мой, когда такъ и говорила, то извольте читать, я не боюсь, чтобъ вы какія нибудь притворныя и непристойныя дѣла мои усмотрѣли, хоть я и не помню всево, что тамъ написано, но знаю, что все писано то, что сердцѣ мое чувствовало, а оно обманы вить не знаетъ; но еще прошу васъ вспомнить, что я писала смѣло не думая чемъ лутче воздать за мое неповинное заключеніе и такъ вамъ нѣчему дивится будетъ, что я васъ не хвалила, а писала самую правду.

Не бойтесь, онъ отвѣчалъ мнѣ, я буду все то читать съ разсужденіемъ, а при томъ и сердце мое хорошей за васъ будетъ стряпчій, и по томъ вонъ вышелъ.

Въ девять часовъ въ вечеру прислалъ звать меня въ залу, и я тотчасъ пошла туды въ немаломъ страхѣ. Теперь Памела говорилъ онъ мнѣ держа въ рукахъ мои бумаги, вы получите ваше опредѣленіе. Надѣюсь государь мой я отвѣчала, что я предстою предъ судіею правосуднымъ. Безъ сумнѣнія сказалъ онъ, а при томъ надобно желать, что бы онъ и милосердъ былъ, ибо безъ тово я не знаю чему вы будете достойны, я ожидаю отъ васъ справедливыхъ отвѣтовъ, и безъ всякой утайки на всѣ мои вопросы. Перьвое здѣсь я нашолъ между вами съ господиномъ Вилліамсомъ много любовныхъ писемъ, которые мнѣ очень не нравны. Вы сами видите государь мой я говорила, склоннали я была или нѣтъ на ево желаніи? Правда говорилъ онъ по видимому хотя вы ему и отказывали но то обыкновенно ваши женскіе уловки чтобъ болѣе отказомъ воспламенить и принудить насъ за собою гонятся.

Позволте мнѣ сказать государь мой, что ваше доказательство не изъ писемъ моихъ взято, этотъ экстрактъ выписанъ не изъ дѣла. Хорошо отвѣчала говорилъ онъ, гдѣ вы въ такихъ лѣтахъ приказныхъ дѣлъ научились? Вижу изъ писемъ вашихъ что имѣете острую память, отъ которой ни что въ забвеніи остатся не можетъ. Но все то государь мой я отвѣчала въ моихъ несчастіяхъ мнѣ не помогаетъ, моя память больше меня мучитъ вкореняя въ мысли мои дѣла такіе, о которыхъ бы и никогда знать не хотѣла, илибъ и искоренить желала ихъ на вѣки.

Изрядно говорилъ онъ, на этотъ пунктъ довольно, когда вы обстоятельно вели журналъ о всемъ томъ что вамъ случилось, гдѣжъ дни тѣ, которые описывали прежде? Отосланы къ отцу моему я отвѣчала, чрезъ ково онъ спросилъ? Я ему не устрашимымъ лицемъ сказала чрезъ господина Вилліамса. Изрядной отвѣтъ сказалъ онъ, можноль вамъ мнѣ показать ихъ. Я бы желала говорила ему чтобъ и тѣ которые вы имѣете, до рукъ вашихъ не доходили. Надобно мнѣ продолжалъ онъ не обходимо ихъ видѣть, а безъ тово не льзя мнѣ быть довольну: ибо хочу знать какъ у васъ переписка съ господиномъ Вилліамсомъ началась, и ежели увижу что она будетъ соотвѣтствовать сему что я видѣлъ, вамъ же будетъ лутче.

Я могу государь мой говорила ему вѣрно разсказать вамъ и словами какъ она началась. Этова не довольно онъ сказалъ, хотя вамъ то кажется бездѣлка, но для меня весьма важно. Государь мой я ему отвѣчала, ежели вы мнѣ позволите къ отцу моему ѣхать, я ихъ для отсылки къ вамъ отдамъ тому кому приказать изволите. Въ правду онъ мнѣ съ негодованіемъ говорилъ; не лутчель Памела послать за ними чтобъ ихъ прислали, такъ и не надобно будетъ вамъ трудится, пожалуй такъ лутче здѣлай.

Я думаю государь мой, когда уже вы перьвые мои письма измѣною бездѣльника Ивана Арнольдса читали, то и сіи не для чево мнѣ отъ васъ скрывать, но позвольте спросить, какая польза будетъ мнѣ отъ сего къ вамъ послушанія? Надобно вамъ надѣятся на мое постоянство отвѣчалъ онъ, но скажите мнѣ Памела, ежелибъ вы всѣ письма въ рукахъ имѣли показалиль бы вы мнѣ ихъ теперь неустыдясь совѣсти? Съ радостію показалабъ государь мой, я ему сказала, ежелибъ только вы спросили. Очень изрядно продолжалъ онъ съ улыбкою рѣчь свою, прежде нежели предписанные къ сему журналу письма возвратятся, покажите мнѣ онаго продолженіе. А государь мой я ему отвѣчала, для чево такъ вы меня уловляете? Но въ томъ прошу меня извинить нынѣ.

Скажите по совѣсти мнѣ опять говорилъ онъ, продолжалиль вы отъ того времени журналъ свой до сего дня? Умилосердись государь мой я отвѣчала, не спрашивайте меня о томъ болѣе. Нѣтъ сказалъ онъ съ восхищеніемъ, все зависитъ теперь отъ вашего отвѣту. Очень изрядно я продолжала; не могу солгать вамъ….… Вотъ хорошо онъ говорилъ, я люблю правду… да можетъ быть въ людяхъ я перервавъ рѣчь ево отвѣчала. Право онъ вскричалъ, я нынѣ позволяю умствовать со мною, зная что вамъ отъ того не льзя воздержатся, вы меня много одолжите естли покажется мнѣ доброй воли, что вы писали; мнѣ хочется нетерпеливо видѣть неудачу вашего предпріятія къ побѣгу: ибо ваши письма прежде того окончались. Мнѣ весьма пріятно читать ваши разсужденіи, частію отъ любопытства, а другою, что любовь моя произвела во мнѣ жадность все то что вы пишете видѣть, хотя большею частію мнѣ и поруганіе, отъ котораго бы можно вамъ нѣсколько удержать перо свое, въ разсужденіи что я ему матерію подаю непрестанно упражнятся, умѣя такъ хорошо и скоро писать; а какъ видно что вы изрядную исторію вознамѣрились составить, то я прочитая думаю много подать мыслей къ продолженію оной. Ежели бы я была вамъ равная государь мой я говорила, я бы вамъ сказала, какъ не извинительны ваши издѣвки и не справедливы въ такомъ несчастіи которому вы сами свидѣтель. Вы знаете государь мой, что отъ корени возрастаютъ отрасли такъ иногда велики, что и самое дерево превышаютъ. Согласенъ Памела онъ говорилъ, съ пріятною усмѣшкою, разумѣю часть логики вашей. Для чево мы учились въ школахъ! естли такіе дѣвочки намъ умомъ равны бываютъ, или еще и превосходятъ, но при томъ надобно сказать и то, что не всѣ женщины Памелы. Вы изволите тѣшится надъ бѣдною своею служанкою я ему сказала. Нѣтъ говорилъ онъ я думаю вы имѣя умъ и разсужденіе признаетесь сами, что нѣсколько достоинствъ вашихъ и я причиной: ибо не порочные тѣ упражненіи къ которымъ я подавалъ вамъ способъ, конечно научили простиратся умъ вашъ къ вымысламъ и понятію. Ежели бы мнѣ можно было государь мой я отвѣчала, то повѣрте что бы оставила всѣ тѣ дарованіи, и лутче бы хотѣла не имѣя ихъ быть безъ щотной дурой. Такъ бы я васъ не любилъ столь горячо говорилъ онъ. Такъ бы я была счастлива отвѣчала ему и спокойна, да и страха ни каковабъ можетъ быть не имѣла. Можетъ быть была бы спокойна, отвѣчалъ онъ; а можетъ быть и нѣтъ, будучи женою мужика деревенскова. Такъ я бы была говорила ему въ награжденіе тово безъ всякаго страма, и изжила бы дни мои хотя и въ бѣдности, но не опасаясь ни какихъ на добродѣтель мою покушеній; мнѣ кажется лутче быть въ нищетѣ съ честію, нежели знатною и богатою госпожею въ противномъ положеніи. Ну, а ежели бы кто продолжалъ онъ вопрошать меня изъ псарей моихъ вздумалъ осочить тебя такъ какъ лисицу, и осоча женился бы на тебѣ, былалибъ ты въ такомъ случаѣ счастливѣе, ево женою, нежели женою земледѣльца? Въ такомъ случаѣ сталабъ просить Бога, дабы онъ со мною творилъ то что угодно Ево святой волѣ, зная, чтобъ онъ меня поставилъ на путь для меня счастливой.

Добро говорилъ оставимъ то, покажите мнѣ продолженіе вашева журнала? А государь мой я отвѣчала оставте то ежели возможно. Нѣтъ сказалъ ничто меня такъ не веселитъ какъ то, что вы во всѣхъ своихъ описаніяхъ любите держатся правды, и среди самыхъ огорченій лжи не навидите, а хотя оная и есть, то по крайней мѣрѣ очень мало, но и то простительно въ разсужденіи состоянія вашева. Напослѣдокъ дражайшая Памела продолжалъ омъ скажите мнѣ, кто вамъ давалъ чернилъ и бумагу? Зная что госпожа Жевкесъ большую въ томъ имѣла осторожность?

Хотя я и не думала государь мой отвѣчала ему, чтобъ мнѣ такъ много было въ бумагѣ нужды, но отъѣзжая изъ вашева дому просила господина Лонгмана, чтобъ онъ мнѣ далъ оной столько, чтобъ было на чемъ писать къ родителямъ моимъ письмы: онъ по прошенію моему всѣмъ къ письму нужнымъ и снабдилъ меня нѣсколько. Всѣ тѣ сообщники ваши говорилъ онъ самые дурные люди, а вами описаны изрядными, а тѣ которые наблюдая свою должность вѣрно мнѣ служатъ, по вашему мнѣнію какъ черти, да и я тутъ же съ ними. Я надѣюсь что вы не погнѣваетесь государь мой я ему говорила, выключая васъ они всѣ такъ описаны какъ достойны, въ разсужденіи ихъ противъ меня поступокъ.

Вы меня выключаете для того, онъ сказалъ, что предо мной стоите и въ моей находитесь власти, это выключеніе видно для одной только церемоніи. Станемъ говорить правду государь мой я ободрясь говорила, надѣюсь вы меня извините ежели я васъ спросить осмѣлюсь, я чаю малой остатокъ совѣсти вашей уличаетъ васъ, что вы довольно подали къ тому причины? Онъ поцѣловавъ меня сказалъ, что нибудь да одно надобно вмѣсто отвѣту, или поцѣловать васъ или осердится. Вы очень дерзновенны въ своихъ разговорахъ, но я отъ вопросовъ своихъ не отстану гдѣ вы прятали бумагу и чернила?

По разнымъ мѣстамъ я отвѣчала, чтобъ имѣть въ запасѣ, въ случаѣ естли бы нашли въ одномъ мѣстѣ, то бы не нашли въ другомъ. А дерской свой журналъ гдѣ вы прячете продолжалъ онъ спрашивать меня? Прошу государь мой отвѣчала ему сей вопросъ оставить. Далеко очень отъ тово говорилъ онъ я хочу все видѣть конечно. Хотя весьма то будетъ дерско государь мой но я принуждена вамъ сказать, что вы не увидите ево естли мнѣ возможно то удержать будетъ. До сѣхъ поръ мы оба стояли, а тогда онъ сѣлъ въ креслы и взявъ обѣ мои руки говорилъ, очень изрядно сказано, естли возможно то удержать будетъ, однако я въ томъ не дозволю. Скажите мнѣ гдѣ ваши письма, въ карманѣ что ли? Нѣтъ государь мой я ему съ трепетомъ отвѣчала, перестаньте меня о томъ спрашивать, хоть вѣкъ спрашивайте я не скажу вамъ.

О говорилъ онъ я знаю средство къ тому принудить, я могу здѣлать какъ въ другихъ Государствахъ поступаютъ, когда кто запирается такъ ево пытаютъ до тѣхъ поръ пока скажетъ правду. Естли въ томъ ваша справедливость я говорила: и чемъ вы грозите! а я конечно не виновата и не въ чемъ признаватся.

Другъ мой говорилъ онъ мнѣ, не перьвая ты безъ вины на пыткѣ побываешь, скажи мнѣ только гдѣ твои письма, и чрезъ то избавишся пристрастныхъ распросовъ такъ какъ иностранныя называютъ. Пытка въ Англіи государь мой я ему говорила не въ обычаѣ, и надѣюсь, что вы не введете перьвой оную во употребленіе. Правда отвѣчалъ онъ, да я могу другимъ образомъ пытать васъ которой состоять будетъ еще въ большемъ мученіи, {* Въ Англіи когда виноватой не хочетъ признатся положатъ его въ тиски и до тѣхъ поръ сжимаютъ пока скажетъ правду, или умретъ.} и такъ Памела повѣрте, что я здѣлаю то съ тобою естли еще будешь таить.

Это варварство весьма немлосердно я вскричала залившись слезами. Нѣтъ ни чево я хочу быть Люциферу вашему подобенъ говорилъ онъ, послѣ дѣлъ моихъ безчеловѣчныхъ, такъ какъ вы называете. Государь мой я ему трепеща говорила ежели вамъ не обходимо надобно послушаніе въ такихъ не справедливыхъ требованіяхъ, то позвольте мнѣ итти и прочитать ихъ прежде самой, а по томъ и вамъ отдамъ все до самаго окончанія печальной моей повѣсти, которая слѣдуетъ къ той части, что вы у себя имѣете.

Я хочу все видѣть говорилъ онъ до севоднишнова дни, а особливо описаніе нынѣшней недѣли? Пустите меня въ верхъ я говорила и дайте видѣть прежде мнѣ самой, что я писала и до которыхъ поръ показать вамъ, я не думаю, что вамъ нужно знать до послѣднева слова? Въ томъ вы обманываетесь говорилъ онъ, скажите мнѣ правду точно ли они въ верху? Въ тотчасъ пуще затрепетало мое сердце; а онъ примѣтя мое смятеніе подтверждалъ, чтобъ я для моей же пользы сказала правду.

Когда уже пришло такъ, я отвѣчала, то скажу вамъ самую истинну, что я ихъ никогда въ одномъ мѣстѣ не прятала тѣ которые нынѣ у васъ, были въ саду зарыты… Нѣтъ лукавица перервавъ онъ рѣчь мою говорилъ точно скажи мнѣ гдѣ они теперь? Но я вижу, что они у тебя въ карманахъ, хотя я никогда не раздѣвалъ дѣвокъ но теперь поучусь надъ тобою, и думаю скоро найти ихъ. Я не хотя до тово допустить въ слезахъ вскричала, сотворите милость государь мой! что вы дѣлаете? А онъ въ то время уже началъ снимать платокъ у меня съ шеи. Сотвори милость Памела онъ то же мнѣ говорилъ подумай, что я хочу видѣть твои письма, но можетъ быть говорилъ нагибаясь они подвясками привязаны къ колѣнямъ? Какая дерзость и безчеловѣчіе! Что вы хотите дѣлать я вскричала бросясь на колѣни? Отпустите меня вверхъ я ихъ принесу къ вамъ, но принесите всѣ ни чево не убавя? говорилъ мнѣ. Принесу, принесу, ей! ей! по чести принесу, сама себя не помня говорила. Когда подлинно принесете говорилъ онъ, то поди и исполни оное конечно, и съ тѣмъ отпустилъ меня въ слезахъ горькихъ. Боже мой съ кѣмъ такъ не милосердо поступаютъ какъ онъ со мною! Пришедъ въ кабинетъ мой сѣла въ печальныхъ мысляхъ, а какъ не нашедъ средства спасти отъ рукъ ево мои письма, къ томужъ надобно было мнѣ и раздѣватся, то и принуждена была къ нему слѣдующее письмо написать.


"Государь мой.

"Знаю, что прошеніе мое ни какъ не поможетъ у такова упрямова человѣка какъ вы, причиняя неслыханное немилосердіе той которую вы насильственно похитили, кто вамъ сказалъ, что и не могу тово здѣлать, что каменное ваше сердце раскаяньемъ пронзить можетъ: ибо мнѣ приходитъ все сіе поруганіе съ носить не въ силу, а особливо помышляя, что впредь будетъ и того злѣе. Я вамъ докажу, что содержу мое слово, естли прочитая сіе письмо не оставите меня принуждать, но позвольте мнѣ по крайней мѣрѣ отложить хотя до утра, чтобъ я могла разсмотрѣть чемъ я васъ противъ меня вооружаю и тогда отдамъ вамъ мои письма, не прибавляя и не убавляя ни чево; но еще беру смѣлость государь мой просить васъ, во все любопытство сіе оставить, а ежели уже не можно то покрайней мѣрѣ до завтрева дать сроку, ежели же дадите, я за крайнюю милость почту.

Написавъ сіе думала, что не долго буду ождать отъ нево новыхъ требованій, и подлинно збылось такъ: ибо онъ прислалъ ко мнѣ госпожу Жевкесъ просить письмы которые я ему обѣщала, а я вмѣсто оныхъ отдала ей написанное къ нему, она взявъ отъ меня оное говорила, что непремѣнно надобно отдать ему всѣ письма ежели онъ до утра дастъ сроку, а ежели не такъ то онъ требовать будетъ другимъ манеромъ, чтобъ мнѣ послѣ о томъ не тужить самой. Какъ скоро она пошла я сняла съ себя юпку, и съ горькими слезами выпоровъ изъ оной письма, отобрала до тѣхъ поръ какъ описывала Четвергъ и Пятницу когда онъ на балъ ѣздилъ, а ежели буду принуждена всѣ отдать, то не знаю осмѣлюсь ли впредь писать. И такъ здѣлала изъ нихъ два конверта и изготовила подать ему завтре по утру. Правда хотя я ни чево въ письмахъ своихъ не оставляла, чтобъ не описать всѣхъ ево со мною дурныхъ поступокъ, но онъ увидя, что я писала правду, себѣ пенять долженъ, я бы весьма желала для ево, чтобъ онъ съ моей стороны лутчаго свидѣтельствованія былъ достоинъ. Хотя и не знаю любезные родители увидитель вы когда мои письма. Теперь иду молится о вашемъ здоровье зная, что и вы съ вашей стороны дѣлаете тоже, а по томъ желаю вамъ добру ночь:


ВОСКРЕСЕНЬЕ по утру.


Господинъ мой прислалъ ко мнѣ госпожу Жевкесъ и велѣлъ сказать, что онъ въ кирку не поѣдетъ а пошолъ въ садъ прогулятся.

Я узнала, для чево то было сказано, сирѣчь поди за мною. Какъ не послушать принуждена итти въ садъ хотя и досадно, но будучи въ ево власти какая польза ево не слушать, и ежели въ бездѣлицѣ откажу, то важные мои прозьбы не будутъ такъ много имѣть силы. Увидя ево въ алеѣ, пошла съ другой стороны, чтобъ не весьма дерзновенной ему показатся. Онъ увидя меня говорилъ, что думаете? Что я васъ звать что ли буду? Я не знала государь мой отвѣчала ему, что вамъ есть свободное время, боясь уединенныя ваши мысли потревожить. Въ правду вы это думали съ восхищеніемъ говорилъ онъ? Безъ сумнѣнія государь мой я отвѣчала, я думаю, что вы когда нибудь помышляете и о добромъ дѣлѣ, хотя то до меня касатся и не можетъ. Я бы дораго заплатилъ отвѣчалъ онъ, чтобъ мнѣ такъ хорошо объ васъ не думать, гдѣ ваши письма? Я знаю, что они вчерась съ вами были, сіе видно и изъ письма вашева, я о томъ уже раскаивался и всю ночь на себя сердился, для чево не раздѣлъ васъ, тогда бы вѣрно нашолъ ихъ. Не стращайте меня государь мой симъ напоминовеніемъ, я не вѣрю, чтобъ вы въ правду въ состояніи были то здѣлать. Въ правду говорилъ онъ, я бы ихъ съ превеликой радостію искалъ вездѣ. Хотя разговоры мнѣ ево были и очень противны, но боясь ево разсердить подавая ему письма говорила, я надѣюся, чтобъ я васъ до такого дальнева труда не допустила. Видитель какъ велико мое снисхожденіе вчерась было говорилъ онъ, увидя мои письма, но крайне берегитесь того естли что изъ нихъ убавили или прибавили. Повѣрте государь мой я васъ увѣряю, что ни чево не прибавлено и не убавлено, вотъ одинъ конвертъ, которой начался продолженіемъ моего несчастнаго предпріятія, надѣюсь вы довольны будете тѣмъ зная сами что послѣ тово было. Онъ хотѣлъ говорить… Но я чтобъ отвратить намѣреніе просить остатки моихъ писемъ перервавъ рѣчь его сказала, прошу васъ государь мой читать мои описаніи благосклонно, въ случаѣ же ежели увидите что перо мое лишнюю смѣлость имѣло, прошу великодушно меня простить.

Мнѣ кажется отвѣчалъ онъ съ усмѣшкой, что вы должны терпѣнію моему дивится съ которымъ я читаю ваше руганіе. Совершенно я дивилась говорила ему, зная какъ нетерпеливо желали письма мои видѣть, то изъ того и заключала что выдетъ изъ онаго или иного добраго или несравненно больше худаго. Что у васъ доброе значитъ спросилъ онъ меня? Чтобъ сіе произвело счастливое дѣйствіе во умѣ вашемъ я отвѣчала, и склонило ко мнѣ милостиву быть узная мою справедливость. А что худое говорилъ онъ? То отвѣчала я, что вы спокойно и безъ всякой жалости читать будете мои разсужденіи о печальномъ страданіи, которое вы принуждаете терпѣть. И тогда могу сказать что ваше сердце зляе Тигра. Не гнѣвайтесь государь мой видя съ какою смѣлостію я вамъ открываю мои мысли, потомъ отдала я ему письма и просила, чтобъ отдалъ мнѣ ихъ назадъ ежели можно не разпечатавъ, и показалъ бы мнѣ тѣмъ большую милость, за которую я вѣчно буду благодарна. Вотъ говорилъ какъ мнѣ нужна ваша благодарность, и въ тотъ часъ распечаталъ мои письма. Я видя сіе ему поклонилась, и оставя ево одново пошла прочь. Куда такъ бѣжите вскричалъ онъ? Чтобъ дать вамъ время читать мои письма. Я отвѣчала. У васъ еще оныя есть? Есть государь мой я отвѣчала, но вы знаете также какъ и я что они содержатъ, я не знаю для чего сказалъ онъ такое упрямство, что всегда хочешь меня обманывать, подай ихъ если не хочешь чтобъ я самъ искать сталъ: я не хочу больше здѣсь быть ему отвѣчала, естли не перестанете мнѣ обыскомъ грозить. А для чево подаешь причину съ превеликимъ сердцемъ говорилъ онъ, и удерживаешь остальные письма? Не милосердой тиранъ я отвѣчала, возми вотъ они, когда тебя ни чемъ упросить не можно, и вынувъ подала ему конвертъ на которомъ подписано было, отъ несправдливыхъ поступокъ и злыхъ предпріятій даже до Четверга 24 дня моихъ злополучей. До нынѣшняго Четверга принявъ говорилъ онъ? Такъ государь мой я отвѣчала, но когда вы такъ съ насиліемъ отнимаете мои письма, я найду другое препровожденіе злой моей скуки, и больше писать не буду, не хочу трудится для васъ, ежели не увидятъ тѣ, которымъ нужно знать печальную мою повѣсть. Разумѣю говорилъ онъ и не сумнѣваюсь, что вы будите писать впередъ, да я вамъ и не запрещу, ежели вы мнѣ посланные къ отцу вашему письма возвратите до послѣдней бумажки, которые всеконечно отдать назадъ вамъ не замедлю; пожалуй отпиши что бы онѣ ихъ прислали. Сіе придало мнѣ смѣлости по прежнему писать, и буду прятать письма мои въ книгахъ, что бы впередъ можно было отъ нево ихъ утаить.

По томъ привелъ онъ меня къ пруду и посадилъ съ собою говоря: вотъ мѣсто гдѣ вы умыселъ свой употребляли къ побѣгу посмотримъ описанія, я просила ево чтобъ позволилъ мнѣ на то время пока читать будетъ удалится, представляя тягость напоминовенія. Не отходите говорилъ онъ мнѣ смѣяся, а какъ дочитался до того описанія какъ меня убила черепица, всталъ и пошелъ къ воротамъ, и увидя попорчену стѣну, возвратился безпрестанно все читая, а пришедъ и положа къ своей груди мою руку говорилъ: подлинно дарагая Памела сіе описаніе привело меня въ жалость, совершенно отчаянное намѣреніе мы предпріяли, и естлибъ вы ушли, вы бы великимъ опасностямъ себя подвергли, для тово что надобнобъ было вамъ итти мѣстами пустыми, и почти не проходимыми, а къ томужъ у меня такъ велики были взяты предосторожности, что во всѣхъ странахъ кудабы вы ни пришли, впалибъ опять въ мои руки. Вы видите государь мои, что я къ спасенію чести моей всѣ страхи презирала, и по тому повѣрить можете, что мнѣ добродѣтель моя дороже жизни. Полна, баснословица, полна, сказалъ онъ, и сталъ опять читать. Онъ мнѣ показался очень смущенъ читая мои разсужденіи какъ Богъ избавилъ меня несчастія, и когда дошолъ до намѣренія моево бросится въ воду, подите, вотъ здѣсь указывая на одну алею погуляйте, говорилъ онъ мнѣ, а самъ отвратилъ лице свое дабы скрыть текущіе изъ глазъ его слезы. Я радовалась видя добрые успѣхи, и не сожалѣла что отдала ему бѣдственныхъ сихъ приключеній читать описаніе. Когда прошолъ то мѣсто какъ я благодарила Бога, что спасти меня изволилъ отъ вѣчной погибели, положа въ карманъ письмо пришолъ и обнявъ меня говорилъ восклицая; а моя дарагая Памела! ваша печальная повѣсть и умные разсужденіи поселили во мнѣ чрезвычайную жалость, подлинно бы я былъ несчастливъ, естлибъ вы пагубное свое намѣреніе окончали, вижу что много суровости вамъ казали, великое то милосердіе было отъ Бога что въ зловредный тотъ часъ могли преодолѣть свою слабость. Теперь любезная Памела удалимся отъ сего несчастнаго пруда и я впередъ не буду глядѣть на него безъ отвращенія, вспоминая какъ онъ отнялъ бы у меня то, что я люблю всево больше на свѣтѣ. Я хотѣлъ страхомъ васъ къ тому склонить чего не умѣлъ произвести любовію, также вижу и то, что госпожа Жевкесъ исполняла приказъ мой больше нежели было должно, для тово вы видя не удачу въ своемъ намѣреніи и боясь возвратится въ домъ мой, чуть было вѣчно себя не погубили. А государь мой! я ему отвѣчала, никогда не могу довольно возблагодарить Бога за показанную его милость, что онъ далъ терпѣніе сносить мнѣ всѣ напасти, а безъ товобъ въ жизни моей можетъ быть были и такіе степени, по которымъ и высоко войдя, наконецъ поскользнувшись, стремъ главъ бы въ низъ полетѣла, по тому и не дивлюся что тѣ, которые страха Божія предъ глазами не имѣютъ, во глубину пропасти впадаютъ. Поцѣлуйте меня дражайшая Памела говорилъ онъ, и скажите что вы меня прощаете въ томъ, что я подалъ причину вамъ такъ много печали терпѣть, и отдалъ въ смотреніе такой безчеловѣчной. Ежели я въ томъ намѣреніи, въ которомъ нынѣ остаюсь, да и посланные къ отцу вашему письма купно съ тѣми что у меня въ карманѣ, не подадутъ мнѣ причины перемѣнится, то я успокоя разность толкованія людскова, всю жизнь мою, естли она только будетъ угодна, въ награжденіе отдамъ любезной моей Памелѣ, за всѣ немилосердыя мученіи, которые она отъ меня терпѣла.

Все сіе кажется значило великое мнѣ счастіе, но вы увидите какъ оно прекратится. Я вспомня умышленную женидьбу говорила ему: государь мой, бѣдная Памела будучи отъ васъ природою отъ далена, знаетъ, что та великая честь которую вы ей здѣлать намѣряетесь, на ведетъ ей ото всѣхъ людей зависть а вамъ поношеніе, и для того позвольте мнѣ государь мой къ родителямъ моимъ возвратится, едину только ту отъ васъ милость я ожидаю. Тогда я ево увидѣла въ самой высочайшей степени его гнѣва; лукавая и несправедливая Памела, говорилъ мнѣ! такъ ли милости моей соотвѣтствовать хочешь и въ тотъ самой часъ когда моя страсть больше къ вамъ преданности являетъ, кажешъ мнѣ свое презрѣніе, поди злая изъ глазъ моихъ, научись содержать себя въ щастіи такъ какъ и въ нещастіи, то можетъ быть тогда и удостою вспомнить что ты есть на свѣтѣ. Тогда то страхъ меня постигнулъ несказаиной, хотѣла отвѣчать въ всемъ смятеніи, а что не знала. А онъ топнувъ ногою сказалъ поди прочь безпутная, не хочу слушать глупова твоево празнословія. Одно слово государь мой сказать позвольте, но онъ въ превеликомъ сердцѣ пошелъ въ другу алею, а я пошла въ раскаяніи и страхѣ, не пользуяся такимъ часомъ въ которомъ онъ казался больше къ добру склоненъ; но ежели то вымыселъ былъ и лукавство склонить меня къ подложной свадьбѣ, мнѣ кажется на себя не за что сердится.

Въ той горести пришла я въ кабинетъ мой и писала что произходило, между тѣмъ онъ ходилъ по саду ожидая обѣду; теперь сидитъ на стулѣ очень сердитъ и задумчивъ такъ какъ госпожа Жевкесъ мнѣ сказала, и я чрезвычайно боюсь ево увидѣть, увы! будетъ ли конецъ моимъ мученіямъ.


Въ три часа по полудни.


Онъ такъ сердитъ, что велѣлъ дорожной свой берлинъ изготовить, почто такое я сказала, за что бы такъ сердится? Видитель вы любезные родители, до чего гордость доводитъ людей знатныхъ такая бѣдная дѣвка какъ я не осмѣлся слова молвить когда у нихъ охота бываетъ сердится, какъ можно женѣ жить весело съ ними, особливо такой, которая не равна съ ними природою. Покойная госпожа моя избаловала сына своего: еще въ робячествѣ ни кто не смѣлъ съ нимъ спорить, и по тому не можетъ терпѣть кто справедливость ему скажетъ. Видитель какіе нравы людей знатныхъ, богатство ихъ размножаетъ радость и тщеславіе, которое они въ крови съ собою на свѣтъ выносятъ, и чрезъ то дѣлаютъ многихъ бѣдныхъ людей несчастливыми.

Вотъ еще новое, какой-та конецъ будетъ. Госпожа Жевкесъ пришедъ ко мнѣ сказала, что бы я тотчасъ шла изъ дому куда хочу. Очень изрядно я ей отвѣчала съ радостію, только скажите куда меня отсюда поведутъ? Какой вопросъ она отвѣчала, къ отцу твоему и матери. Въ правдуль я спросила? Нѣтъ, нѣтъ, не могу повѣрить, чтобъ я была такъ счастлива, конечно какой нибудь есть новой умыселъ, безъ тово бы меня не отпустили, какъ статся, чтобъ онъ нашелъ еще васъ зляе жену, къ которой изъ вашихъ рукъ меня отдать хочетъ? Она хотя на меня и очень осердилась но я знаю, что ни чево она хуже мнѣ здѣлать не можетъ.

Погодя не много въ другой разъ вошла опять въ мою спальню, ужели вы готовы мнѣ говорила? Боже мой какъ вы строги я ей отвѣчала, еще съ полчаса нѣтъ, какъ мнѣ о томъ сказали, успокойтесь я тотчасъ буду готова, ибо мои зборы не велеки и не съ кѣмъ прощатся, не много друзей оставляю въ здѣшнемъ домѣ. Но дурачась говорила ей горько плача, помилуй госпожа Жевкесъ спросите у господина, отдастли онъ мнѣ мои письма, теперь я готова и ожидаю только отвѣту, что онъ о моихъ письмахъ скажетъ; а оставшіе въ пазуху положила. Я не могу разсудить, что это значитъ и до тѣхъ поръ не повѣрю, чтобъ у васъ быть, пока не увижу васъ стоя передъ вами на колѣняхъ и получу благословеніе, а при томъ печалюсь и о томъ, что онъ на меня сердитъ такъ много.

Вижу берлинъ уже изготовленъ, и ужасной Кольбрантъ на лошадь садится, куда они повезутъ несчастную!


ПОНЕДѢЛЬНИКЪ.


Теперь не могу еще сказать куда меня везутъ. Ибо я увидѣла себя, въ бѣдной и малой деревнѣ, которая похожа на вашу, гдѣ мы остановились, Робертъ меня увѣряетъ, что велено отвесть къ вамъ прямо, о! ежели это правда и не обманетъ меня въ другой разъ; а какъ я не хотѣла еще спать, то и сѣла писать продолженіе моей исторіи гдѣ я ее оставила.

Госпожа Жевкесъ возвратясь о письмахъ мнѣ сказала, что господинъ мой еще не читалъ ихъ и боясь, что бы больше ево не огорчили и не принудили во все намѣреніе свое отмѣнить, но ежели найдетъ, что они трудовъ вашихъ достойны прочитавъ пришлетъ къ отцу вашему, вотъ ваши и деньги, и видя, что я плакала говорила мнѣ, я вижу что вы раскаялись. Въ чемъ я ее спросила? Не знаю она отвѣчала, но думаю, что вы ево смѣлостью своей прогнѣвали, очень вы спесивы а нынѣ я надѣюсь, что оной збавите много. Я на сіе болѣе ей ни чево не отвѣчала, какъ только сказала, что со всѣмъ собралась и ѣхать готова; тотчасъ она отвѣчала т поднявъ окно кликнула Роберта, чтобъ взялъ чемоданъ мой. Я рада продолжала она, что со всѣмъ отъ васъ избавлюсь. Правду сказать я ей отвѣчала, ваши слова кажется мнѣ пристойнѣе, и при томъ поклонясь ей ниско смазала, благодарствую за всѣ ваши благодѣяніи, прощайте, мнѣ чемоданъ не надобенъ, и ни что кромѣ тово, что я себѣ въ платокъ завязала: вы знаете, что я во все время моево заключенія, носила собственное свое платье, хотя господинъ мой и часто принуждалъ меня носить иное.

Когда я въ низъ шла госпожа Жевкесъ вошедъ въ залу спросила моево господина, не имѣетель вы чево приказать сей дѣвкѣ я слышала...… Что онъ отвѣчалъ перервавъ рѣчь ее, кто вамъ велитъ называть ее дѣвкой, здѣсь одинъ я только имѣю причину быть ею не доволенъ.

Прошу не погнѣватся государь мой она отвѣчала, но ежелмбъ я была въ вашемъ мѣстѣ, я бы за всѣ ее грубости безъ наказанія изъ дому не отпустила. Не говори мнѣ объ ней такъ сказалъ господинъ мой, я довольно знаю, что она добродѣтель свою больше жизни любитъ, и по тому можноль мнѣ желать ей какова несчастія, пускай она идетъ съ честію изъ моево дому; ибо она тово достойна. Я слыша такую милость чрезвычайно обрадовалась, и не опомнясь что дѣлаю, стала подлѣ дверей на колѣни и говорила, Богъ воздастъ вамъ государь мой за вашу милость, и я непрестанно съ моими родителями за ваше здоровье молить Его буду. Онъ увидя меня тотчасъ ушелъ въ кабинетъ свой. Кажется я ни чево не заѣлала такова, за что бы ему толь много меня презрить.

Повѣритель любезныя родители, что я съ крайнимъ сожалѣніемъ ѣхала изъ дому, сама не знаю, что меня удерживало, чувствуя въ сердцѣ своемъ къ нему склонность, тамъ, что и гоненіи ево не пришли мнѣ тогда на память, да и сердце мое кажется мнѣ за нево говормло. Не ужъ ли такъ древніе Израильтяне тужили оставя Египетъ, не взирая, что тамъ несносную работу и голодъ терпѣли. О слабое мое сердце! я тебя удержу отъ такихъ чувствъ странныхъ, ежели увижусь съ родителями моими, тамъ усмирю тебя лутче, и думаю, что прежнія несчастіи и терпѣніе злыхъ мученій забудешь. Но послѣдней знакъ ево милости весьма мнѣ чувствителенъ, лутче бы мнѣ не слыхать словъ ево, однакожъ я очень рада, зная, что онъ мнѣ добра желаетъ.

Когда сѣла я въ туже карету въ которой привезли меня сюда да и кучеръ былъ тотъ же: тогда я ему говорила, теперь опять ѣду въ дорогу господинъ Робертъ, прямое я игралище знатныхъ людей и фортуны, надѣюсь вамъ есть приказъ куда везти меня? Имѣю сударыня онъ отвѣчалъ мнѣ. Пожалуй не называй меня сударыней я ему говорила, и не снимай шляпы говоря со мною. Хотя бы отвѣчалъ онъ, господинъ мой и не приказалъ мнѣ къ вамъ имѣть особливаго почтенія, но я бы мамъ конечно всячески оное оказать старался. Я благодарила его радостію наполненнымъ сердцемъ слыша слова ево.

Господинъ Кольбрантъ сѣлъ на лошадь и подъѣхалъ къ каретѣ безъ шляпы, или и вы со мною ѣдете господинъ Кольбрантъ? Я ево спросила: я имѣю приказъ отвѣчалъ онъ, проводить васъ не далеко, что бы не здѣлалъ ето вамъ какой не учтивости, ибо здѣсь мужики простыя и грубыя. Не съ кѣмъ мнѣ было здѣсь прощатся ни оглядываясь изъ кареты платкомъ махать такъ какъ прощалась съ госпожею Жервисъ, сѣла съ одною задумчивостію своею и встревоженнымъ сердцемъ, которое никогда такъ развращенно не бывало.

Карета поѣхала и уже изъ алеи выѣзжали, а я еще думала что все то во снѣ вижу, нѣсколько часовъ мысленно видѣла себя въ объятіяхъ моево господина, которой ласково и учтиво говормлъ со мною и сожалѣлъ о моемъ страданій. Но вдругъ и за одно слово которое я не одумавшись выговорила, осердился и выгналъ меня изъ своево дому, и въ одну минуту вся сво любовь въ ненависть обратилась; теперь сижу отъ нево за нѣсколько миль и пишу къ вамъ, но ежели васъ увижу худова для меня не будетъ. Боже мой, какой странной обычай имѣютъ молодые господа дворяне? Вы любезныя мои родители хотя всегда въ нищетѣ жили, но всегда другъ другомъ веселились, однако мнѣ и то не малая радость, что онъ про меня худо говорить запретилъ госпожѣ Жевкесъ, и не захотѣлъ вредныхъ ея совѣтовъ слушать. О какая бездушница злая! подлинно надобно мнѣ перестать говорить о мущинахъ. Господинъ мой которова я зляе всѣхъ на свѣтѣ почитала, далеко не таковъ какъ сія злонравная жена, я чаю ей ей она не вѣритъ въ Бога.

Мы далѣе сей деревнишки не могли ѣхать: ибо стало становится очень темно. Господинъ Кольбрантъ очень учтивъ предо иною, также и Робертъ, онъ чемоданъ мой привязалъ за каретой хотя я ево и не спросила, а теперь нѣтъ худова, лутче приѣхать такъ нежели съ простыми руками. Теперь точно вижу, что господинъ мой подлинно со всѣмъ меня отъ себя выгналъ, я думаю ежелибъ порядочно всѣ мои приключеніи описывать изряднуюбъ исторію составить было можно. Робертъ пришедъ спросилъ меня не хочуль я ужмнать? Но я ему благодарила и просила чтобъ позвалъ господина Кольбранта, которой пришедъ снялъ шляпу, что меня очень удивляло! ибо ни тотъ ни другой не только шляпы надѣвать, ниже передо мною садится смѣютъ, по чему я ихъ испросила что имъ приказано со мной дѣлать? И можно ли сказать мнѣ, а ежели не можно я принуждать не стану. Они мнѣ сказали, Робертъ, что везетъ меня точно къ вамъ, а Кольбрантъ, что проводя десять миль въ другой домъ проѣдетъ, и будетъ дожидатся тутъ господина, и оба мнѣ такъ божилися что я должна была повѣрить. Когда Робертъ вышелъ, то Кольбрантъ сказалъ мнѣ что онъ имѣетъ ко мнѣ письмо, которое велѣно отдать завтре у сестры госпожи Жевкесъ гдѣ мы будемъ обѣдать. Не можно ли мнѣ показать севодни? Я спросила его, но онъ мнѣ въ томъ прежде отказалъ, а послѣ чрезъ великія прозьбы, и обѣщаніе молчать и ни чево по тому письму не дѣлать, мнѣ ево отдалъ только посмотрѣть, съ которова я списавъ, предлагаю копію слѣдующаго содержанія.

"Когда вамъ отдадутъ сіе письмо, вы будете не далеко отъ жилища отца вашего, куда всѣ желаніи ваши простирались. Я надѣюсь что впередъ отъ учу сердце мое отъ любви той, которую оно къ вамъ чрезвычайно и безъ разсудно имѣетъ; но какъ бы ни было я вамъ зла не желаю, и какъ скоро мои намѣреніи и любовь изчезли, я не хотѣлъ васъ минуты въ домѣ моемъ держать, тогда уже я не былъ въ претензіи что вы не правильно другова предпочли мнѣ, да и въ такое время когда я все оставя и презря мое состояніе, хотѣлъ васъ честнымъ посредствомъ наградить за всѣ ваши печали. Я узналъ что мнѣ васъ должно было больше боятся, нежели вамъ меня, по тому, что не взирая на всѣ ваши мнѣ ругательствы и поношеніи, я намѣренъ былъ на васъ женится.

"Я вамъ признаюсь что ежелибъ я съ вами не растался, и позволилъ остатся до тѣхъ поръ, какъ прочиталъ бы журналъ вашъ, и будучи наполненъ вашими прелестми и остротою разума, совершеннобъ могъ сдурачась то мое безразсудное а для васъ полезное намѣреніе исполнить. Вотъ вамъ безо всякова притворства причина, для чево я не хотѣлъ васъ больше видѣть, ни слышать ваши разговоры, зная безмѣрную мою противъ васъ слабость, но надѣюсь ее преодолѣть вспоминая какъ было я много въ ней проступился. Я къ вамъ пишу только для тово, чтобъ показать моя желаніи, которые только въ томъ состояли чтобъ вы были счастливы, хотя вы и много навели смятенія въ моемъ домѣ. Не могу воспретить себѣ не желать чтобъ вы скоро вышли замужъ, а особливо за проклятаго Вилліамса, но что мнѣ нынѣ въ томъ одна моя слабость принуждаетъ сказать вамъ, что я почиталъ васъ моею почти женою, а теперь вы меня оставя будто какъ овдовѣли, почему и надѣюсь что вы поминать меня по обыкновенію простаго народа не отречетесь, и какъ будто въ честь моему праху обѣщаетесь годъ сидѣть вдовою. Ваши письма вѣрно вамъ отдадутся, ибо я дорого заплатилъ за мое любопытство читая ихъ: они пронзили еще больше мое возпламененное уже сердце. Ежелибъ вы знали что терплю я, то не желалибъ мнѣ конечно инова отмщенія. Я хотѣлъ нѣсколько строкъ только написать къ вамъ, но вижу что заблужденной умъ замчалъ перо мое далеко, но остановя ево дамъ съ разсудкомъ повстрѣчатся, не такъ мнѣ труда много будетъ учинить въ домашнихъ порядокъ, какъ въ моемъ развращенномъ духѣ, и отвратить помѣшательство которое вы учинили въ моемъ спокойствіи. Я васъ увѣрялъ что васъ могу простить, а съ сестрою и съ моими служителями не могу смирится, надобно кому нибудь изъ нихъ отомщеніе мое почувствовать.

"Я не сумнѣнно надѣюсь что вы худо обо мнѣ толковать и поносить не будете какъ столько, сколько надобно вамъ для своего оправданія; въ такомъ случаѣ я хочу чтобъ вы меня винили, и согласно самъ винить себя буду, для тово что я нынѣ и всегда


Тотъ которой васъ любить и счастья вамъ желаетъ.


Сіе письмо полученное къ такое время, гдѣ я ожидала себѣ новыхъ напастей, такъ меня убѣдило, и наполнило сердце мое любовію и благодарнымъ чувствіемъ, что я не могу опомнится. Онъ признается безъ притворства въ любви своей ко мнѣ, сказывая мнѣ причину, для чево отъ себя отлучаетъ: которая начинаетъ Духъ мой мучить. Это все Цыганкино письмо меня сгубило, которое видно умышленно подослано было дабы съ обѣихъ сторонъ дѣлать препятствием, ежелибъ я знала прежде, что сердце мое имѣло къ нему такую же склонность какъ нынѣ вижу и чувствую, ибо ѣхать отъ нево не согласилась. Не гнѣвайтесь на меня любезные родители, что нынѣ подлинно побѣждена любовію справедливою, и дѣлами любезнаго моего господина, чего и въ немъ отнюдь не думала, по тому и укрѣплялась больше мое воздержаніе, при томъ же и не имѣла ни какой причины ожидать себѣ такого счастія, признаюсь нынѣ что ни о комъ на свѣтѣ кромѣ ево не буду думать. Какая пустота вы мнѣ скажете, и сказать имѣете причину, но любовь бываетъ не отъ воли, любовь.… Боже мой, что это! нѣтъ конечно я ее не знаю, и она меня не безпокоитъ? Не знаю какъ пришла ко мнѣ и когда началася, но сердце мое стало преданно, надобно думать, что любовію стало плѣнно? Я теперь только по видимому любовію называю, пока узнаю, что она есть прямо, я бы желала въ такіе безъпокойныя часы, чтобъ никогда письма его не читала, и не слыхала словъ ево, какъ онъ за меня вступился сердясь на непотребную Жевкесъ, тогда бы прямо могла порадоватся, что убѣжала всѣхъ тѣхъ сѣтей, которыми добродѣтель мою ловили, но теперь мой бѣдной духъ смутился, видя, что не на пользу себѣ съ нимъ расталась, и заочно больше плѣнницею ево стала; но надѣюсь, что все сіе перемѣнится, и вашими умными совѣтами въ раумлюсь преодолѣть мою слабость. Не сумнѣвайся дарагой господинъ мой, больше году буду вдовою, и вѣрь, что больше чести здѣлаю твоему праху: и сладчайшіе рѣчи! и слова пріятныя! для чево я не родилась Принцесою, ябъ тогда оказала ему мою благодарность, но хотябъ я и была такая, мнѣ бы не возможно и во многіе вѣки не только годы, заплатить ему вѣрною любовію и истиннымъ покорствомъ.

Простите любезные родители бѣдную дочь вашу, я рыдаю видя себя севодни чрезвычайно чувствительну къ любви ево, впадши въ глубину слабости врожденной нашему полу. Я думаю, что въ такой молодости ни одна мнѣ равная мученій сихъ не знала, такъ, что я не надѣюсь имѣть силы супротивлятся вредной сей страсти, развѣ Богъ милосердуя услышитъ мои молитвы, и ваши совѣты подадутъ мнѣ силы преодолѣть сію пагубную слабость, о мое не вѣрное сердце! для чево мнѣ скоро измѣнило? Для чево не сказало мнѣ за ранѣе какіе ты въ себѣ печали питало? Для чево здалося непріятелю упрямому не спросясь со мною? Но ты страдать должно! И по тому достойное себѣ получишь наказаніе. О слабое и развращенное сердце! Почто вверьгаешь себя въ страсть безполезную! Кому ты себя безъ супротивленія вручаешь? Ты такому человѣку себя вручаешь, которой жалости не зналъ, со мной поступая такъ злобно, а ты такъ долго бодрствуя и крѣпяся, нынѣ само поспѣшаешь въ пленъ опасной, но со всѣмъ тѣмъ любезныя родители, или вы скройте сію мою слабость, или вымараете ее описаніе, о чемъ пространнѣе я думать буду приѣдучи домой къ вамъ.


ПОНЕДЕЛЬНИКЪ въ одинатцать часовъ по утру.


Приѣхали мы въ трактиръ, гдѣ сестра госпожи Жевкесъ хозяйкой. Она вышедъ ко мнѣ въ перьвой разъ ругательски просила, какъ понравился мнѣ господинъ мой. Дерзская и беспутная шинкарка, я ей въ превеликомъ сердце отвѣчала, такъ ли тебѣ должно принимать приѣзжихъ. Она хотя извинялась и просила прощенія, однакожъ казалось, что все дѣлала съ насмѣшкою, а какъ поговорила съ Кольбрантомъ и Робертомъ, то пришедъ ко мнѣ съ покорностію прощенія просила.

Господинъ Кольбрантъ подступя ко мнѣ съ великимъ учтивствоиъ при Робер-тѣ, подалъ письмо которое я еще вечеру прочитавъ отдала ему. Я взявъ оное вышла будто читать, да и подлино еще читала, и не думаю, что бы можно было мнѣ читая ево скучить; но гораздо лутче бы было для спокойства моево духа, естли бы я ево могла позабыть, для того съ раненымъ сердцемъ къ вамъ и возвращаюсь, но которое для всѣхъ добро и лукавства не знаетъ, меня несчастную одну только обмануло.

Вотъ теперь еще новое знаменіе явилось. Лишь только я за столъ сѣла, чтобъ по обѣдать и ѣхать въ путь свой: Кольбрантъ вбѣжалъ въ комнату весь запыхавшисъ и говорилъ, приѣхалъ сударыня камердинеръ моево господина, онъ, и лошадь ево, оба въ кровавомъ потѣ. Въ тотъ часъ за трепеталось мое сердце, что еще будетъ со мною! Кольбрантъ какъ молнія скрывшись, опять въ бѣжалъ ко мнѣ и принесъ два письма одно ко мнѣ, а другое у себя оставилъ. Я въ превеликомъ смятеніи взявъ письмо затворила двери и читала, о неслыханное счастіе! Въ семъ письмѣ получила я пріятную мнѣ вѣдомость.

Вотъ какое было ко мнѣ письмо отъ любезнаго моего господина. "Вижу любезная Памела, что мнѣ не преодолѣть горячность моей любви къ вамъ, не могъ я противится желанію по отъѣздѣ вашемъ читать всечасно письмы ваши, но когда усмотрѣлъ безчеловѣчныя поступки противъ васъ госпожи Жевкесъ, послѣ несчастливой не удачи вашего предпріятія, терпѣніе ваше отъ ранъ и болѣзни, при томъ же сожалѣніе обо мнѣ слыша какъ я было утонулъ на охотѣ, въ такое время въ которое смерть моя должна была васъ обрадовать, лишая всѣхъ страданій, когда я видѣлъ ваше пріятное разсужденіе, что вы не можете меня возненавидѣть со всѣмъ моимъ къ вамъ немилосердіемъ, и признавались въ томъ съ такимъ услажденіемъ, что я надѣятся не могу со временемъ заслужить любовь вашу. Все сіе видя раскаялся съ вами разлучася, свидѣтельствуясь въ томъ, что мои намѣреніи, нынѣ ни чего не справедливаго не имѣютъ, да еще и противное можетъ быть мнѣнію вашему содержатъ, приятной голосъ вашъ какъ вы со мной прощались и благодарили за то, что я кричалъ на госпожу Жевкесъ и нынѣ еще въ ушахъ моихъ твердится. Я по отъѣздѣ вашемъ скоро спать легъ но всю ночь не могъ заснуть, въ два часа вставъ съ постели, велѣлъ Томасу осѣдлать лутчую мою лошадь и написавъ письмо приказалъ скорѣй скакать за вами.

"Позвольте любезная Памела, Роберту оборотить оглобли, возвратитесь ко мнѣ письмо сіе прочитая, я бы самъ поскакалъ къ вамъ только истинно слабъ очень, и болезнь моя произходитъ отъ разлуки съ вами. Нынѣ чувствую совершенно что вы, любезная Памела мною владѣете, и будете владѣть всегда гордости моей въ досаду, вы не можете вздумать какъ много меня одолжите ко мнѣ возвратяся; а при томъ естли не будетъ на то вашей воли, ни какова принужденія вамъ не будетъ, что вы и въ письмѣ моемъ къ Кольбранту можете увидѣть, которое я для тово нарочно и не запечаталъ. Не допусти возлюбленная меня гнатся за вами до самаго родителей вашихъ жилища: ибо не возможно мнѣ ни минуты безъ васъ жить на свѣтѣ.

"Естли вы дарагая Памела такъ милостивы какъ всегда были, когда я тово не былъ и достоинъ. Покажите изрядность вашева права, и простите тово которой васъ больше себя любитъ, покажите мнѣ, что вы ни къ кому другому не склонны, а я докажу вамъ свою благодарность. Пошлите Кольбранта съ письмомъ къ родителямъ вашимъ, и увѣрте ихъ, что все окончается счастливо; упросите у нихъ, чтобъ прислали посланные отъ васъ къ нимъ чрезъ господина Вилліамса письма, когда всѣ тѣ опровергнутъ мои сумнѣніи, тогда ни чево мнѣ не останется кромѣ, что васъ и себя здѣлать счастливыми, а я принужденъ не взирая ни на что быть во вѣки вашимъ."


ПОНЕДѢЛЬНИКЪ въ три часа по полудни.


О какъ сердце мое вострепетало, письмо прочитая! оно мнѣ какъ будто жалобу приносило, для чево я ево упрекала, за то, что такова изряднова человѣка любить начинаетъ; но небудь очень вѣроятно нѣжное мое сердце, мы обыкновенно легко тому вѣримъ чево желаемъ. Вымысѣлъ ево въ женидьбѣ еще не опробованъ, можетъ быть и правда, что написано въ письмѣ поданномъ отъ Цыганки. Не честивая госпожа Жевкесъ можетъ быть ево уговорила, или впередъ уговорить подщится, гордость и самолюбіе могутъ еще ево разбудить. Человѣкъ, которой въ короткое время могъ любить, не навидѣть, выгнать почти ругательски изъ дому и опять вознамѣрился взять; можетъ въ своихъ намѣреніяхъ поколебатся и опять меня обмануть.

Нынѣ тебя непорочнымъ не могу назвать, о легкомысленное мое сердце! Когда скоро тому вѣришь чево желаешь, трепещешь и въ смятеніи бьешся, но будь больше осторожно нежель было, и не допусти меня предатся ослѣпяся лѣстнымъ и въ бѣду влекущимъ твоимъ чувствамъ. По томъ взяла письмо у господина Кольбранта и развернувъ читала слѣдующее:


Господинъ Кольбрантъ.


"Будучи увѣренъ, что вы труды свои прилѣжно и охотно понесете. Я принужденъ былъ перемѣнить намѣреніе, и просить дѣвицу Андревсъ, что бы она по милости своей назадъ возвратилась. Какъ скоро Томасъ васъ нагонитъ; надѣюсь; что она въ разсужденіи моей прозьбы одолжить меня за хочетъ, ежели же нѣтъ, прикажите Роберту приказъ ее испольнить, и проводить къ родителямъ ее во деревню, а буде по своей милости захочетъ возвратится, то дастъ вамъ письмо къ отцу своему прося, что бы онъ съ вами нѣкоторые письма прислалъ къ ней, что вы въ цѣлости сюда и привезите; а когда она васъ съ письмами послать не изволитъ, вы съ нею назадъ сюда возвратитесь, естли она столько милости мнѣ оказать по хощетъ, и съ такою скоростію сюда поспѣшайте какъ здоровье ее и безопасность позволитъ, я самъ не очень здоровъ нынѣ, но надѣюсь что когда она ко мнѣ возвратится будетъ мнѣ легче."

"Ежели она изволитъ письмо къ родителямъ своимъ писать, то пусть повезетъ Томасъ, а вы для охраненія ее здоровья сюда съ ней приѣзжайте.

О какъ пріятно видѣть такую учтмвость! желала бы нынѣ любезные родители съ вами спросится, и слышать совѣтъ вашъ что мнѣ нынѣ дѣлать? Возвращатся ли къ нему или нѣтъ? Онъ такъ нынѣ господствуетъ въ моемъ сердце, что я не могу прозбѣ ево супротивлятся, уже не можетъ томное мое сердце себя защищать, но со всѣмъ тѣмъ Цыганкины вѣсти меня еще стращаютъ.

Я думаю нынѣ можно мнѣ надѣятся на ево справедливость, а при томъ не со всѣмъ и вѣрить, вспоминая прежніе ево поступки. Но тогда онъ не таилъ злобы намѣреній своихъ вредныхъ, а нынѣ увѣряетъ что они честны, къ томужъ положивъ на ево обѣщаніе мою надежду, можетъ быть причиною буду счастія многихъ да и самой себѣ тутъ же; онъ бы могъ прислать указъ Кольбранту, и велѣлъ меня на сильно привесть къ нему, такъ какъ и прежде. Ежели я ево нынѣ въ томъ не послушаюсь, то уже совершенно подамъ причину болѣе увѣрится что я люблю ково нибудь другова, не самаяль притворная женская будетъ упорность, естли принужу ево за мною ѣхать къ вамъ въ деревню, такъ какъ бы за маня къ себѣ сво отомстить хотѣла; а естли онъ нынѣ меня обманетъ, то злое сердце ево въ двое будетъ виною, а моя доля будетъ мнѣ во вѣки несчастна. Естли господинъ мой по прежнему будетъ поступать со мною, то всѣ меня правильно будутъ за легкомысліе бранить, буде же это правда что онъ ко мнѣ пишетъ, то можноли больше счастія имѣть во всю жизнь мою. Хотѣла бы я знать? Какъбы тѣ которые будутъ меня осуждать будучи въ моемъ мѣстѣ поступили? Не знаючи что будущіе приключніи осудятъ ихъ или оправдаютъ, съ другой стороны я не умѣю ни льстить ни обманывать, ежели должно служить, то мнѣ кажется служить надобно съ радостію. Сердце мое предвѣщаетъ, что ежели я къ нему возвращуся, буду счастлива; и для тово посылаю къ вамъ Томаса камердинера моево господина, и прошу прислать съ нимъ посланные мои къ вамъ чрезъ господина Вилліамса письма, они мнѣ очень нужны, что бы увѣрмть ево въ неповинныхъ моихъ поступкахъ, въ чемъ онъ меня изслѣдовать хочетъ прежде, нежели оказать мнѣ свою милость. Вы сіе письмо получите скорѣе всѣхъ моихъ описаній, ибо я не хочу къ вамъ ихъ послать прежде тѣхъ, которые въ рукахъ остались у моево господина.

Какъ скоро господинъ Томасъ отдохнулъ отъ своихъ трудовъ, я отдала ему къ вамъ письма, и призвавъ господина Кольбранта и Роберта, отдавъ перьвому письмо и дождавшись какъ онъ прочиталъ говорила. Вы видите нечаянную перемѣну, господинъ нашъ не очень здоровъ, и желаетъ, чтобъ я скорѣе возвратилась, по чему и не могу ево въ томъ не послушать, пожалуйте поспѣшайте скорѣе и не думайте о моемъ трудѣ, себя только и лошадей берегите. Робертъ говоря прежде съ Томасомъ, такъ какъ я думаю узналъ, что изъ того послѣдуетъ. Говорилъ, Боже благослови васъ сударыня! и награди! за склонность вашу къ нашему господину, можетъ быть мы увидимъ васъ торжествующую надъ госпожею Жевкесъ. Я удивилась слыша ево разговоры, и зная, что я съ моей стороны не только господина моево когда ругала, но и злую Жевкесъ передъ служителями ево никогда не обличала, и по тому сумнѣваюсь, чтобъ онъ отъ Томаса такъ много услышалъ, что мнѣ есть совершенная надежда. О коль велико въ сердцахъ нашихъ самолюбіе! и какъ легко прельщаемся мы счастіемъ. Тотчасъ запрягли лошадей, м мы поѣхали назадъ въ надеждѣ, что я въ томъ не раскаюсь.

Робертъ непрестанно погонялъ лошадей, и прискакавъ въ ту деревню гдѣ я въ Воскресеніе въ вечеру начевала, остановился по кормить ихъ, и при томъ говорилъ мнѣ, что ежели я не утрудилась, то онъ пока еще мѣсяцъ не взойдетъ домой доѣдетъ, для тово, что до двора уже не осталось мѣста по деревнямъ гдѣбъ начевать было можно; но лошадь господина Кольбранта такъ устала что почти съ мѣста сойтить не имѣла силы. Я имъ сказала, что не люблю начевать въ дорогѣ, и естли возможно доѣхать, то надѣюсь мнѣ труда большева не будетъ, а господинъ Кольбрантъ, естли уже во вся лошадь ево станетъ, то пусть оставитъ ее въ какой нибудь деревнѣ и самъ сѣсть можетъ со мной въ карету. Обѣимъ имъ были слова мои пріятны, и ѣдучи отъ того мѣста миль за десять отъ двора господинъ Кольбрантъ оставилъ свою лошадь въ деревнѣ, снялъ шпоры, вынулъ изъ за портупѣи пистолеты, и съ великою церемоніею сѣлъ въ карету, а мнѣ еще и спокойнее было; уже въ одннатцать часовъ приѣхали мы въ ближнюю деревню моево господина, лошади стали уставать, да и Робертъ на силу сидѣлъ на козлахъ, а я имъ говорила, что очень жаль будетъ за три мили до двора, естли начуемъ.

Отдохнувъ не мн го въ деревнѣ, въ часъ по полуночи приѣхали мы къ воротамъ нашева дому, всѣ уже тамъ спали, одинъ конюхъ побѣжалъ къ госпожѣ Жевкесъ и взявъ ключи ворота отперъ, лошади насилу дотащились до конюшни, а мои члены такъ были утомлены, что я вышедъ какъ пьяная шаталась.

Госпожа Жевкесъ завернувшмсь въ свое платье сошла къ каретѣ и увидя меня поднявъ руки на Небо дивилась, что я такъ скоро возвратилась. Между тѣмъ пришедъ обѣ дѣвки помогли мнѣ до палатъ дотащится.

Господинъ мой услышала я, что очень боленъ, весь день почти пролежалъ въ постелѣ, и ни чего не спалъ, а въ то время такъ заснулъ крѣпко, что ни кареты ни насъ какъ вошли не слыхалъ! ибо спальня ево была на другой сторонѣ, и одинъ Абрамъ которой на мѣсто Ивана принятъ, при немъ былъ. Госпожа Жевкесъ сказывала что у нево лихорадка и севодни кровь пускали, она приказала Абраму не сказывать ему о моемъ приѣздѣ до тѣхъ поръ какъ проснется, боясь, чтобъ больше лихорадка ево не подхватила, и не поминать обо мнѣ пока она сама поидетъ, и смотря по ево состоянію, скажетъ.

Я легла по прежнему спать съ мою, напившись зжонова вина, которое она съ врачебными травами изготовила, отъ чево и спать весьма я захотѣла.


Конецъ II части.



Ричардсон Сэмюэл


Памела, или награжденная добродетель. (Часть третья)

ПАМЕЛА,


или


НАГРАЖДЕННАЯ


ДОБРОДѢТЕЛЬ.


Аглинская нравоучительная повѣсть


Сочиненная Г. Рихордсономъ


Въ IV Частяхъ


Переведенная съ Французскаго языка.


Часть III.


съ дозволенія управы Благочинія.


Печатана


Въ САНКТПЕТЕРБУРГѢ


1787 года.


OCR Бычков М.Н.

#id59753_mailto:[email protected]


ПАМЕЛА,


или


НАГРАЖДЕННАЯ ДОБРОДѢТЕЛЬ.


ЧАСТЬ ТРЕТІЯ.


ВТОРНИКЪ по утру.


Проснувшись я очень рано писала дотѣхъ поръ, пока госпожа Жевкесъ храпѣла лежа въ постелѣ, чтобъ наградить помѣшательство причиненное ей ночью отъ моево приѣзду, я желала чтобъ она скорѣя проснулась, и провѣдала каковъ господенъ мой, счастлива она я размышляла что спать такъ крѣпко можетъ, видно что ни какая любовь кромѣ что къ себѣ имѣетъ въ томъ ей не мѣшаетъ. Я такъ устала что будто отъ побой болѣли всѣ мои члены, и никогда не думала чтобъ могла такіе труды снести изъ доброй воли.

Госпожа Жевкесъ проснувшись пошла провѣдать о здоровье моево господина, онъ спалъ хорошо и во всю ночь потѣлъ такъ, что лихорадка ево стала гораздо меньше. Она говорила ему чтобъ онъ не восхищался услыша отъ нее добрые вѣсти, и сказала что я возвратилась. Не въ правдуль вскричалъ онъ поднявшись на постелѣ! какъ такъ скоро? Еще вчерась въ вечеру приѣхала, она ему отвѣчала.

Между тѣмъ вошелъ къ нему Кольбрантъ, онъ подозвавъ ево распрашивалъ обо мнѣ, и радовался не сказанно услыша какъ я поспѣшала, и съ великою охотою хотѣла ночью скакать. Я думаю продолжалъ Кольбрантъ, что сіи молодые и прекрасные дѣвицы, желая угодить своему милостивому господину, больше нашева трудовъ сносити могутъ. Нынѣ меня она совершенно одолжила, говорилъ господинъ мой, пожалуй госпожа Жевкесъ, старайтесь о ее здоровье и не мѣшайте ей во весь день спать. Но она ему отвѣчала, что уже часа съ два какъ я проснулась. Спросите ее онъ говорилъ не захочетъ ли показать милость и притти посѣтить меня, ежели же не изволитъ я встану самъ и пойду къ ней. Конечно государь мой отвѣчала ему госпожа Жевкесъ, вамъ не надобно вставать, я пойду и поговорю ей. Естли она хотьмало сказалъ онъ будетъ не склонна, пожалуйте не принуждайте.

Госпожа Жевкесъ пришедъ все мнѣ расказала: а я ей говорила что съ радостію къ нему пойду. Сказать правду я мучилась въ мысляхъ боясь ево болѣзни, и крайнѣ хотѣла сама видѣть ево поскорѣе, для того тотчасъ и пошла съ госпожею Жевкесъ. Какъ скоро двери отворили, онъ спросилъ ее идетъ ли она? Идетъ отвѣчала и безъ отрицанія. О любезная вскричалъ онъ увидя меня! о дражайшая Памела! вы меня теперь исцѣлили, сожалѣю что слабость моя не допущаетъ изъявить вамъ мою благодарность, дайте мнѣ пріятную вашу руку. Я ему подала руку, которую онъ съ невѣроятною горячностію цѣловалъ. Много мнѣ чести государь мой я говорила, и очень сожалѣю видя васъ въ болѣзни. Не могу быть боленъ отвѣчалъ мнѣ когда я съ вами, нынѣ я прежнева здоровѣе. Подлинно дарагая Памела говорилъ цѣлуя опять мою руку, вы не раскаетесь показавъ мнѣ милости такъ много, мое сердце обрадованное не можетъ чувствій своихъ открыть такъ какъ бы желалось, жаль мнѣ что вы такъ утрудились; естли бы вы не возвратились чемъ я не очень льстился, моя бы болѣзнь была не излѣчима. Не надобно сказалъ госпожа Жевкесъ посылать за докторомъ въ Стамфортъ; сія пріятная дѣвица нынѣ мой докторъ, такъ какъ въ отсудствіи была болѣзнію моею. По томъ посадивъ меня къ себѣ на постелю спросилъ, послалаль я за письмами моими къ вамъ? Я ему сказала что послала и надѣюсь что скоро привезутъ ихъ. Тогда онъ говорилъ что я въ томъ ему двойную оказала милость.

Я не хотѣла долго быть у нево, боясь потревожить покой ево. Послѣ обѣда онъ всталъ съ постели и просилъ что бы я съ нимъ сидѣла. Онъ казался мнѣ спокоенъ и гораздо прежнева лутче. Я увѣренъ госпожа Жевкесъ говорилъ онъ, видя склонность и одолженіе любезной Памелы, что она въ томъ будетъ непремѣнна, и для тово должно намъ оставить ей на волю, ежели изволитъ куда итти или ѣхать въ городъ, или въ деревню, что бы всегда до услугъ ее было что прикажетъ, не докладывая куда итти или ѣхать за хочетъ; а при томъ и сами вы старайтесь служить ей. Она отвѣчала ему что во всемъ угождать мнѣ потщится. Я вамъ скажу еще нѣчто Памела, продолжалъ господинъ мой, зная что вы съ радостію будете слушать: я господина Вилліамса выпустилъ изъ подъ стражи, и денегъ моихъ отъ нево требовать не буду, онъ нынѣ по прежнему въ своей школѣ, и естли вы за хотите мнѣ угодить, то прошу съ нимъ до тѣхъ поръ невидатся пока онъ въ поступкахъ своихъ предо мною не оправдается совершенно. Ни чево государь мой я ему отвѣчала дѣлать тово не желаю, что вамъ противно, радуюсь, что онъ на свободѣ а наиболѣе для тово, только что я не счастію ево была причиной. Больше я ему сказать не смѣла хотя и должно было просить за бѣднова человѣка, которому благодарность принуждаетъ меня служить въ чемъ возможно. Сожалѣю продолжала я что Милади Даверсъ которая васъ много любитъ, нынѣ у васъ въ презрѣніи и такъ между вами не согласно. Надѣюсь онъ отвѣчалъ не я тому причиной, и вынувъ свою книжку подалъ мнѣ письмо, прочтите говорилъ онъ, когда будете въ своемъ кабинетѣ, оно васъ увѣритъ въ правдѣ, а по томъ скажите мнѣ свое мнѣніе. Я теперь слышу въ себѣ нѣкоторую тягость, а ежели завтре будетъ легче поѣду въ каретѣ прогулятся. Я вышедъ отъ нево пошла въ кабинетъ мой и читала слѣдующее письмо.


Братецъ государь мой,

"Слышу объ васъ то, что очень меня беспокоитъ, и о чемъ надобно мнѣ васъ увѣдомить. Угодно вамъ будетъ или нѣтъ я на то не смотрю: здѣсь были люди которые просили меня поговорить вамъ, такъ какъ сестрѣ должно; сожалѣю что принуждена говорить правду стараясь больше о чести вашей нежели вы сами; никогда я не думала что бы братъ мой снизвелъ себя даже до такой подлости, что насильно увезъ покойной матери нашей служанку, и тѣмъ навелъ на себя отъ всѣхъ друзей своихъ презрѣніе, не допустя ее къ Отцу и къ Матерѣ. Какъ скоро вы ее не пустили ко мнѣ по кончинѣ матери нашей, я узнала что добра не будетъ. Мнѣ ей ей за васъ стыдно, дѣвка была добрая и не повинная, а нынѣ надѣюсь о томъ нѣчево и говорить. Позвольте мнѣ спросить васъ, что вы ожидаете отъ такихъ поступокъ? Хотите ли на ней женится, или держать у себя любовницей? Ежели такъ, то довольно въ нашемъ женскомъ родѣ есть таковскихъ, не чиня погибѣли несчастной, памятуя какъ ее покойная мать наша любила; къ томужъ и она достойна была лутчего опредѣленія, въ чемъ вамъ должно устыдится. Ежели же женится хотите? То какъ вы предъ цѣлымъ свѣтомъ извинится можете. Подумайте братецъ какъ фамилія наша давно существуетъ, и что чрезъ многіе вѣки ни кто себя такимъ семействомъ не обезчестилъ, вы знаете, что изъ лутчихъ фамилій во всемъ государствѣ, одна вашего семейства искала; я бы вамъ позволила дурачество то здѣлать, естли бы вы отъ такихъ родились, которые не давно достали чинъ дворянской, или не давно себя отъ подлости отличили. Повѣрьте мнѣ, что ежели вы на ней женитесь, мы всею фамиліею отъ васъ отречемся, ужасно подумать, что бы такой Лордъ, которой науками просвѣщенъ, собою хорошъ, разуменъ, и всѣми достоинствами украшенъ, владѣя превеликимъ богатствомъ и напольненъ благородною кровію, которая льется въ вашихъ жилахъ, захочетъ бросится на шею подлянкѣ. При томъ же и то чести вамъ не здѣлаетъ, отнять честь у бѣдной дѣвки, которая кромѣ тово ни чево на свѣтѣ не имѣетъ. Пожалуй отпусти ее ко отцу и матерѣ, и дай ей сто фунтовъ Стерлинговъ, помогая къ ее счастію, что бы вышла за доброва человѣка себѣ ровнова замужъ, вы тѣмъ учините себѣ больше славы, и одолжите вашу опечаленную сестру. Естли вамъ противно братецъ письмо мое будетъ, то подумайте, что любовь моя къ вамъ, и стыдъ которымъ вы себя покрываете меня къ тому принудили, желаю, что бы мое письмо имѣло такой успѣхъ, какова отъ васъ ожидаетъ


Послушная ваша Сестра


Даверсъ.


Видитили любезные родители какъ бѣдныхъ людей богатые въ своей гордости презираютъ, забывши, что мы всѣ одново произхожденія, и были съ нами равны многіе изъ сихъ знатныхъ, которые такъ громко славой возвышаютъ свою природу, но дѣлами своими ее осквернили и здѣлали гораздо хуже нашей, знать они никогда не думаютъ о непостоянствѣ фортуны и превратныхъ дѣлахъ на свѣтѣ, тово не помышляютъ, что со всѣмъ ихъ тщеславіемъ, придетъ такое время, что уже нашей жизни имѣть принуждены будутъ, и съ радостію бы обработывали землю, да только бы духъ имѣли спокойной. Правильно сказалъ одинъ философъ нашедъ на кладбищѣ два человѣческіе черепа, одинъ Царской, а другой бѣднова человѣка, не вижу говорилъ онъ въ нихъ разности ни малой. Или они не знаютъ, что будетъ Царь и воинъ, богатъ и убогъ въ равномъ достоинствѣ, и каждой отъ своихъ дѣлъ или прославится или постыдится, предстоя Судіи нелицемѣрному; сей Судія можетъ наказать ихъ столько сколько они пропустили случаю здѣсь добрые дѣла дѣлать, и помогать бѣднымъ людямъ. Гордость ихъ въ жалость меня приводитъ, можно имъ сказать, что вамъ пользуетъ богатство и знатная природа? Когда гордостію и злостію отнята свобода. Римъ тогда блисталъ во славѣ, какъ въ немъ злата не знали, а получа много богатства славу свою со всѣмъ потеряли; хотя и въ нищетѣ да съ дѣлами добрыми жить очень полезно, а и съ златомъ живетъ иной слезно. Боже избави меня знатнаго чина, естли во ономъ жить буду порочно, не хочу съ богатствомъ въ тинѣ грѣховной валятся, имѣя всегда презрѣніе къ такимъ, которые жизнь свою проводятъ въ дѣлахъ непотребныхъ.

Съ другой стороны чемъ могутъ тщеславные сіи господа доказать, что ихъ прародители знатнѣе были тѣхъ, которые нынѣ стали подлы; мужикъ иногда бываетъ отъ крови Царей древнихъ, и знатной господинъ произшелъ за нѣсколько лѣтъ отъ пастушьяго роду, кто можетъ увѣрить ихъ, что самой подлой человѣкъ, не можетъ владѣть наслѣдниковъ ихъ богатствомъ, и также славить себя своею природою ихъ презирая.

Сіи разсужденіи были во мнѣніи моемъ постоянны, отъ болѣзни моево господина, и гордаго письма униженной Милади Даверсъ, противъ возвышенной Памелы, я говорю для тово униженной Даверсъ, что она въ гордости своей могла себя унизить а возвышенная Памела, чувствуетъ и знаетъ въ своемъ духѣ, что никогда себя унизить не можетъ: сверьхъ же всево тово когда мы смертны будучи, о себѣ что мы есть съ нуждою знаемъ, то какъ знать можемъ, что мы впредь будемъ. Прошу еще Бога, что бы не далъ мнѣ знать гордости и злости, которые приходятъ не рѣдко купно со счастіемъ.

Я вспомнила подобные сему стихи, о которыхъ стихотворецъ свое мнѣніе сими словами изображаетъ.

Премудрость Вышнего равные на свѣтѣ таланты людемъ опредѣлила, самой подлой земледѣлецъ и бѣдный художникъ, въ потѣ лица своего трудящійся, господамъ полезенъ бываетъ, ихъ работою они живутъ во всякомъ изобиліи и роскоши, и презираютъ убога и нища, подвергаясь сами презрѣнію Вышняго, отъ котораго всѣ равной конецъ примутъ и тою же стезею къ вѣчности пойдутъ; смерть безъ разбору пожираетъ всѣхъ, хотя кто въ рукахъ имѣетъ скипетръ, или пастушей посохъ.


ВЪ СЕРЕДУ по утру.


Господинъ мой прислалъ сказать мнѣ, что ему гораздо легче стало, и что онъ позавтрикавъ не много въ берлинѣ поѣдетъ прогулятся, для того и меня звалъ съ собою, я надѣюсь, что всегда буду съ покорностію поступать противъ такихъ благосклонностей.

Госпожа Жевкесъ стала очень услужлива, да и всѣ со мною поступаютъ такъ какъ бы я была сестра родная господина моего, но естли все то умышленно дабы обмануть меня подложной свадьбой… нѣтъ не льзя кажется тому статся, а тому еще и болѣе, чтобъ на мнѣ женился: ибо гордость знатнаго дворянства и старой фамиліи, такъ какъ написано въ письмѣ Милади Даверсъ не позволяютъ мнѣ ожидать толь великаго счастія. Естли же нынѣ принуждена буду надежды сей лишится, то моя доля злѣе прежняго будетъ.

По томъ думала перемѣнять ли мнѣ мое платье или нѣтъ, но боясь, чтобъ не подумалъ господинъ мой, что я платье ево презираю, да и безчестно ему будетъ, естли въ такомъ простомъ платьѣ съ нимъ въ берлинѣ сяду, и такъ вздумала отпереть чемоданъ мой въ перьвой разъ какъ сюда привезли, и надѣть шельковое платье, однакожъ и того боюсь, чтобъ не подумали, что я себѣ со всѣмъ присвоила то платье, котораго прежде взять не хотѣла, ктомужъ еще я не со всѣмъ лишалась и страха, бояся новыхъ искушеній; на конецъ разсудила итти такъ какъ была одѣта хоть не богато да пристойно, развѣ онъ прикажетъ переодѣтся. Госпожа Жевкесъ совѣтовала надѣть мнѣ другое платье, но я ей сказала, что оное напрасно, ибо господинъ мой уже одѣлся, то дожидатся ему меня не хорошо, а развѣ спросится какъ онъ прикажетъ.

Нынѣ милость ево ко мнѣ умножается повсечасно, слава Богу и болѣзнь ево миновалась, видъ имѣетъ вчерашнева гораздо веселѣе и пріятнѣе, за что я и благодарила Бога отъ всево сердца.

Какъ скоро я вошла, онъ вставъ принялъ меня за руку и посадилъ подлѣ себя. вы хотите нѣчто сказать говорилъ онъ, мнѣ пріятная Памела, что такое скажите? Я съ стыдливостію отвѣчала, думаю государь мой для меня много чести ѣхать съ вами въ каретѣ. Ахъ нѣтъ дарагая вскричалъ онъ, удовольствіе мое въ твоемъ присутствіи гораздо больше, нежели отъ меня чести вамъ, пожалуй то оставимъ. Я не здѣлаю вамъ чести, государь мой сказала я будучи въ такомъ платье? Ни одному Принцу не только мнѣ съ восхищеніемъ говорилъ онъ, вы не здѣлаете безчестія, во что вы ни нарядитесь, все украшаете собою. Естли не боитесь простудится въ своей круглой шапочкѣ, то такъ какъ вы теперь одѣты можно ѣхать. Я надѣюсь государь мой еще я ево спросила? Что вы изволите ѣхать въ поле, гдѣбъ ни кто не видалъ, что вы такъ много чести дѣлаете вашей служанкѣ. О моя дарагая отвѣчалъ онъ, я знаю, что вы для себя боитесь больше, повѣрь мнѣ, что я помалу доведу удивленію въ народѣ изчезнуть, приучу взирать безъ зависти на то, что скоро будетъ, и что опредѣлено и должно Памелѣ.

О пріятной и любви достойной господинъ! какъ вы думаете любезные родители нынѣ? Не лутчель я здѣлала, что сюда возвратилась. Ахъ естлибъ мнѣ можно было прогнать страхъ о вымышленной въ обманъ мнѣ свадьбѣ, для того, что еще нынѣ знать тово не льзя я бы была чрезвычайно счастлива.

Въ несказанной радости пошла въ мою спальню и взявъ перчатки ждала ево приказу; о дорагой господинъ мой я себѣ говорила! такъ какъ бы онъ сидѣлъ со мною, не дѣлай мнѣ искушенія и нападковъ снова, не дай мнѣ погибнуть: подлиннно нынѣ столько не будетъ силъ моихъ супротивлятся какъ прежде. Къ большему моему удовольствію сказали мнѣ, что господинъ мой готовъ ѣхать; и я какъ молнія нанизъ збѣжала, онъ при всѣхъ своихъ служителяхъ, подалъ мнѣ руку и помогалъ садится въ карету, а по томъ и самъ сѣлъ со мною: госпожа Жевкесъ просила ево что бы онъ берегся послѣ болѣзни и не простудился, а я съ радостію слышела что новой кучеръ ево говорилъ людямъ, то-то изрядная пара, какъ не жаль разлучить ихъ. О любезные родители! бойтесь что бы дочь ваша въ своемъ счастіи не возгордилась, вы знаете что я всѣво больше страсти сей имѣю причину боятся; но вы будете читать послѣ сіе описаніе.

Господинъ мой приказалъ въ два часа обѣдъ приготовить. Абрамъ сталъ за каретою и приказалъ кучеру по повелѣнію господина ѣхать тихо, онъ сидя сказалъ мнѣ что о многихъ нуждахъ ему надобно со мною переговорить, и при томъ о сестрѣ своей Милади Даверсъ. Едучи часто цѣловалъ меня, а я боялась что бы Робертъ не увидѣлъ или кто прохожей, по томъ говорилъ мнѣ съ пріятностію такъ. Я знаю что вы не одинъ разъ, дерзское письмо сестры моей прочитали, и видѣли, что и вамъ причины нѣтъ ею быть довольной, вы видѣли и то что она пишетъ, будто нѣкоторые люди у нее были и просили поговорить мнѣ, и естли то правда, то кому кромѣ госпожи Жервисъ, Лонгмана и Іоанаѳана просить ее, я для тово ихъ изъ дому и выгналъ: вижу что вы хотите за нихъ просить, но еще теперь не время, прежде хочу опровергнуть угроженій сестры моей, а по томъ отъ нее отрещися. Богъ одинъ свидѣтель естли я съ нею не тамъ поступалъ какъ должно брату, и получа богатство отца моего, больше трехъ тысячь фунтовъ Стерлинговъ далъ ей съ выше опредѣленнаго, можно видѣть что она все то забыла, и вздумала писать ко мнѣ такъ грубо, зная что я терпѣть не буду. Однако надлежитъ и то тебѣ знать любезная Памела, что она то здѣлала съ досады за то, что я не захотѣлъ женится на дочери Милорда… которую она за меня сватала, и которая со всѣмъ ее богатствомъ не могла равнятся моей дражайшей Памелѣ, ни разумомъ, ни достоинствами, и ниже красотою: вы видите возлюбленная моя сами, сколь много гордость привязана къ высокой природѣ, нѣсколько меня беспокоитъ народное поношеніе, которой не знаетъ сколь много вы достойны. О естли бы можно имъ знать васъ, самой бы вредной ругатель, перьвой похвалилъ мое намѣреніе, а не зная вашихъ блистательныхъ достоинствъ скажутъ, вотъ какой богатой и знатной дворянинъ, женился на своей служанкѣ, не смотря что она подла, и что есть не сравненно ее лутче въ государствѣ у насъ дѣвицы, которые умѣли бы себя содержать въ своемъ достоинствѣ. По томъ по цѣловавъ меня говорилъ, жаль мнѣ моя дарагая что ты будешь участницей всѣхъ людскихъ поношеній, которые надобно будетъ терпѣть ежели я женюсь на васъ, да и не возможно тому супротивлятся, я также съ моей стороны уповаю отъ моей братьи претерпѣть первую пыль ихъ насмѣшекъ, а послѣ они скоро перестанутъ и попрежнему почитать будутъ. Но вамъ дарагая Памела отъ стороны женской не обходимо надобно все то сносить будетъ будучи въ компаніи: ибо мое состояніе не позволитъ вамъ съ служанками обходится, а знатные все конечно станутъ васъ убѣгать, и будутъ почитать хотя вы и жена моя, но такъ какъ матери моей была служанка, что вы о томъ думаете моя любезная? Вы догадаетесь любезные родители, сколько я должна была быть восхищенной отъ радости, видя столь много милости и безъ пристрастія. Мнѣ казалось тогда что всѣ во кругъ меня торжествовало, и всякое ево сладчайшее слово въ ливало во всѣ мои члены радость и удовольствіе. Ахъ государь мой! я ему говорила, какая не изъ реченная ваша ко мнѣ милость, совершенно бѣдная Памела должна будетъ видѣть многіе супротивленіи, и многіе не возможности преодолѣть. Какіе не возможности подхватилъ онъ? Государь мой я отвѣчала, не возможность моя въ томъ только, что какимъ образомъ я могу услужить вамъ, и удостоюсь такихъ милостей. Любезная Памела обнявъ меня говорилъ онъ, я боялся что бы вы слышавъ отъ меня многіи трудности, которые вамъ преодолѣвать должно, на меня не разсердились, но видя что вы имѣете благодарное сердце, и склонное къ забвенію всѣхъ не милосердыхъ поступокъ въ моемъ домѣ вамъ бывшихъ, яжъ съ моей стороны все прежнее позабываю, и прошу небыть сумнительной о моемъ постоянствѣ и чистѣйшей любви къ вамъ, особливо въ такое время, когда мое сердце открыто, и показываетъ вамъ свою преданность и справедливость ясно.

Меня всѣво больше можетъ быть опечалятъ государь мой я ему говорила. Насмѣшки, которые вы въ глаза отъ сосѣдей вашихъ будете принуждены терпѣть, унижая васъ такъ много; чтожъ до меня касается, то зная низкость своей природы, и малые мои достоинствы, презрѣній знатныхъ госпожъ еще мнѣ много чести будутъ дѣлать, а при томъ буду имѣть гордость презирать зависть, которую они будутъ имѣть видя меня въ несказанномъ счастіи, естли только съ моимъ внутреннимъ почтеніемъ и истиннымъ послушаніемъ я вамъ буду угодна, я за счастіе почту не въ зирая на то что меня бранить и порицать будутъ.

Очень изрядно дарагая Памела отвѣчалъ онъ, но какое вы думаете имѣть препровожденіе времяни, когда нѣчево будетъ дѣлать и ѣздить не куды, гулять намъ будетъ не гдѣ, а какъ и къ намъ ни кто не станетъ ѣздить, то и столовъ для игры въ карты въ зимніе вечера не будетъ, хотя вы оными и часто игрывали съ покойной матерью моею, и по тому всѣ игры совершенно знаете, но я вамъ не запрещу имѣть всѣ тѣ забавы, которыми женѣ моей прилично будетъ утѣшатся.

А государь мой я ему говорила, ваша милость меня восхищаетъ, но какъ возможно не найти забавы въ такомъ домѣ какъ вашъ, и въ которомъ вы здѣлаете мнѣ честь быть хозяйкой. Не ища иныхъ препровожденій, съ перьва ежели вы мнѣ позволите, я примусь за домашней порядокъ, и буду экономію смотрѣть, и содержать людей всякаго по чину и достоинству, надѣюсь что и они ни кто меня не навидѣть не будутъ. Я освобожу васъ отъ домашнихъ щотовъ естли вы мнѣ изволите повѣрить, вы знаете сами что я у покойной матери вашей была приходчица, расходчица и казначея. Естли госпожи ко мнѣ не станутъ ѣздить или очень рѣдко, я съ вашева позволенія посѣщать буду больныхъ въ богадельняхъ, принимать странныхъ въ домъ вашъ и помогать имъ въ нуждахъ, не причиняя вамъ дальныхъ убытковъ, а они о здоровьѣ и благополучіи вашемъ будутъ молить Бога. Помогать буду въ домѣ вашей домосмотрительницѣ дѣлать ликеры, конфекты и варенье сухое въ годъ приготовляя, шить буду тонкое бѣлье свое и ваше, а когда вы за хотите мнѣ честь здѣлать, я стану ѣздить гулять съ вами, буде же останусь дома одна, то когда вы поѣдете съ охоты или изъ гостей, съ радостію и съ крайнимъ почтеніемъ встрѣчать васъ буду, а въ небытность вашу часы и минуты въ забаву себѣ щитать буду пока возвратитесь, а можетъ быть отъ время до время вы меня на часъ или на два удостойте своихъ и разговоровъ, и тѣ часы мнѣ пріятнѣе будутъ больше всѣхъ на свѣтѣ, гдѣ вы терпѣливо будете слушать всѣ слова нѣжнаго моего сердца.

Время къ пріуготовленію завтрика, обѣда и ужина, положите на меня, а при томъ прикажите мнѣ и гостей вашихъ подчивать, хотя не женщины такъ мужчины къ вамъ станутъ ѣздить, а можетъ быть государь мой нѣкоторые и госпожи добрыхъ нравовъ удостоятъ меня своимъ посещеніемъ, то я и буду съ ними та-къ обходится, чтобъ покрайней мѣрѣ не умножить вашего поношенья, я тогда съ крайнею осторожностію съ ними поступать буду, и показывать такъ много учтивости, сколько честь имяни вашева позволитъ. Правда, что я всѣ игры въ карты въ которые играютъ наши госпожи знаю, но не имѣю охоты и никогда имѣть больше не буду какъ только, чтобъ пріучить сосѣдей вашихъ, дабы нескучно было сюда ѣздить не имѣя ни какой забавы. Ежели будутъ когда свободныя часы, я на музыкѣ играть стану и тѣмъ препроводить время. Въ прочемъ государь мой вамъ извѣстно, что я люблю читать и писать, и хотя мнѣ писать уже нѣчево будетъ кромѣ, какъ что до домашнева обряду будетъ касатся, но читать въ приличные часы я не могу оставить, тѣмъ еще наипаче, что могу просвѣтить умъ мой, и больше удостоится вашихъ разговоровъ, изъясненіи ваши въ томъ чево я не буду разумѣть, учинятъ мнѣ сію забаву и всѣхъ пріятнѣе.

Но всево прежде государь мой я надѣюсь, что въ молитвахъ буду препровождать не малое время, воздавая хвалу и благодареніе Богу за ево ко мнѣ чрезвычайную милость, молясь о васъ и о себѣ прилѣжно, о васъ государь мой для тово, чтобъ продолжилъ ваше здоровье, и ниспослалъ благодать свою святую, въ награжденіе учиненной мнѣ милости и счастія; а о себѣ, чтобъ въ разумилъ и наставилъ исполнять должность жены вѣрной и покорной. Изволите видѣть, что упражняясь во всѣмъ томъ что я вамъ доносила, не много останется время и лишъ бы еще столько ево стало. Естли я буду имѣть счастіе быть вашею женою, прошу васъ государь мой не нарѣжать меня богато, а водить просто, и такъ только, что бы вамъ не дѣлала стыда большова, для тово, что ни что такъ въ нашемъ женскомъ разумѣ зависти не дѣлаетъ какъ наряды, видя, что другая убрана лутче; и самымъ тѣмъ избавлюсь я многихъ насмѣшекъ. Больше теперь говорить не стану, и такъ довольно болтала.

Для чево любезная Памела онъ обнявъ меня говорилъ, для чево не продолжаешь свои разговоры? Мнѣ слушать ихъ цѣлой день не скучитъ. Вы найдете совершенно увеселеніе въ препровожденіи времяни такимъ образомъ, да и мои худыя дѣла исправите, и за ставите послѣдовать не подражаемымъ вашимъ поступкамъ. Съ какою радостію вы мнѣ дали чувствовать заранѣе сладость моего благополучія. Нынѣ презираю всѣхъ тѣхъ дерзновенное поношеніе, которые всѣво жаднѣя любятъ подобныхъ себѣ переговаривать, пускай они узнаютъ безъ цѣнной нравъ вашъ и сладость моево счастія, прежде нежели отворять ротъ свой толковать о моихъ дѣлахъ и достоинствахъ вашихъ. Позвольте мнѣ любезная Памела льстится, отъ сего часа имѣть больше счастія. Ваше постоянство до тѣхъ еще поръ ни малой надежды не подало мнѣ ко вредному желанію, и такъ чтобъ не подать вамъ сумнѣнія въ моихъ истинныхъ намѣреніяхъ и честныхъ поступкахъ, наконецъ скажу только то, что я вами буду столько счастливъ, какъ еще до сихъ поръ я думаю не бывалъ ни одинъ мущина.

Въ тотъ часъ стыдъ покрылъ все лицѣ мое румянцомъ, хотя онъ и отдаленно началъ говорить сію матерію; но подумайте любезныя родители сами, какъ сердце мое и мысли радостію были объяты, слыша ево разговоры! къ томужъ прибавилъ онъ другое разсужденіе, которое мнѣ показало справедливое и истинное ево намѣреніе. Я вамъ признаюсь говорилъ онъ дарагая Памела, что я васъ съ такою люблю страстію, какой во всю жизнь мою не имѣлъ, огнь сей пылающей сильно въ крови моей, до того мнѣ со всѣмъ не знакомъ былъ, ваши блистающія очи меня въ саду такъ воспламѣнили, что чуть было я не сорвалъ цвѣтъ въ самой тотъ часъ, какъ онъ хотѣлъ разпустится, и еще нѣженъ былъ и слабъ насилію супротивлятся: но вы добродѣтелію своею и умнымъ разговоромъ довели меня до того, что я принужденъ былъ оное оставить. О сладостные часы въ пріятномъ моемъ съ вами разговорѣ, они больше мнѣ радости и удовольствія теперь здѣлали, нежели во все время прежней моей страсти, и хотя бы она и получила свое удовольствіе, мнѣ бы столь много увеселенія имѣть было не можно.

Не ожидайте государь мой я ему говорила, отъ бѣдной Памелы словъ пристойныхъ въ отвѣтъ столь склонныхъ увѣреній, нынѣ вижу, что вы имѣете равное воли вашей желаніе вѣчно меня обязать. Какъ буду я счастлива, хотя и невозможно достойной быть толикой милости и снисхожденія, но покрайней мѣрѣ покажу, что желаю быть достойна всѣхъ вашихъ милостей; я ни чево вамъ вручить не имѣю кромѣ благодарностію наполненнаго сердца, но ежели когда нибудь подамъ причину вамъ меня возненавидѣть, то развѣ нечаянно, что вы легко можете простить, ни чево инова со мною недѣлая какъ только изъ вашева сердца изъгнать, что будетъ мнѣ великимъ наказаніемъ. А что будучи въ саду я васъ въ послѣдней разъ прогнѣвала, естлибъ вы тогда государь мой удостоили меня выслушать, выбъ изволили узнать и сами признатся, что я имѣла причину васъ опасатся и желать къ родителямъ моимъ ѣхать, я сіе сказываю изъ доброй воли для тово, чтобъ вы не признавали меня склонной невѣжествомъ и грубостію вашей милости со отвѣтствовать, или глупою притворятся не благодарностію, въ такіе часы, когда вы совершенную горячность любви своей являли.

Самая правда дарагая Памела говорилъ онъ, что вы тогда опечалили меня много, естлибъ я васъ не любилъ такъ много, не такъ бы я боялся вашего презрѣнія, или преимущества даннаго вами другому, не выключая и самыхъ родителей вашихъ, то самое мнѣ выслушать васъ и запрещало, къ тому же тогда я непреодолѣлъ еще супротивленіи моихъ на васъ женится. Вы сами знаете, что много дѣлаетъ разность состоянія вашего съ моимъ, хотя я озлобясь съ вами растался, но почтеніе къ вашей добродѣтели ни до какова насилія меня не допустило, вы видѣли сами что въ развращенныхъ моихъ мысляхъ строгіе супротивленія меня колебали: ибо я боялся отпустить васъ, думая, что уже вы никогда не возвратитесь, я силой я конечно не хотѣлъ васъ принуждать, что болѣзнь мнѣ и приключило, которую купно со всѣмъ страхомъ, скорое ваше возвращеніе прогнало, и заставило меня льстится, что я вамъ не противенъ, вы сами видѣли какъ скоро меня тѣмъ излѣчили.

Я за то благодарила Бога говорила ему, что онъ васъ свободилъ отъ болѣзни, нынѣжъ когда вы милостію своею поощрять меня стали, и не будете презирать мою слабость, то я вамъ признаюсь, что когда узнала что вы съ гнѣвомъ меня отослали, тогда больше я претерпѣла нежели во все время моего заключенія, а еще не сравненно больше чувствителенъ былъ мнѣ отвѣтъ вашъ, которой вы сказали госпожѣ Жевкесъ, въ самой часъ моево отъѣзду, сіе возбудило мое къ вамъ отмѣнное почтеніе, вы видѣли государь мой, что я не могла себѣ воспретить предстать вамъ въ восхищеніи, и оказать на колѣняхъ признаніе за неизреченную вашу милость.

Правда любезная Памела отвѣчалъ онъ, что мы другъ друга терзали, во утѣшеніе сего осталось намъ о томъ разсуждать когда все минется, но я думаю что уже все и миновалось, будучи взаимно увѣрены въ любви нашей, а только вспоминать будемъ какою дорогою дошли мы до своево благополучія, которое надѣюсь очень скоро и совершится. Скажите мнѣ любезная Памела, что бы вы себѣ представили во оправданіе, тогда какъ я осердился и не хотѣлъ васъ слушать? И для чево желали отъ меня удалится, видя страсть мою, которая казалось должна быть для васъ угодной, и довольной для вашей добродѣтели.

Тогда вынула я письмо которое принесла Цыганка, и не отдавъ, еще ему говорила я вамъ покажу письмо которое вы увидя сами признаетесь, что много меня опечалило, но я не знаю кто ево писалъ и отъ ково прислано, а ежели вы узнаете то прошу покорно простить того кто его писалъ, для тово, что оно видно писано въ намѣреніи меня бѣды избавить. Онъ взявъ ево прочиталъ и увидя что подписано въ немъ кто нибудь говорилъ, подлинно кто нибудь, однако какъ ни притворно писано я сего писца знаю, видѣтели вы показывая мнѣ письмо что нѣкоторые литеры ево обличаютъ, видно что онъ родился ругать своихъ благотворителей, это письмо плута старика Лонгмана, съ которымъ я поступилъ какъ, должно.

Государь мой я ему сказала, мнѣ хотя и не прилично вступатся видя вашу крайнюю къ себѣ милость, и просить за тѣхъ на ково вы гнѣватся изволите, но зная что я причина вашего къ нему гнѣва, то я бы и желала… а больше ни чево говорить не смѣла. Когда вы получили это письмо спросилъ онъ? Пожалуйте скажите. Въ Пятницу я отвѣчала, когда вы изволили ѣздить на свадьбу. Какъ осмѣлились подать вамъ оное при госпожѣ Жевкесъ говорилъ онъ, которой приказывалъ я ни на минуту отъ васъ не отлучатся, а при томѣ вы и сами мнѣ обѣщали, что ни какихъ происковъ не будете употреблять, я зналъ тогда что старались васъ видѣть, или съ кѣмъ нибудь прислать письмо, но не зналъ подлинно отъ ково, имѣя равное подозрѣніе къ сестрѣ моей, къ госпожѣ Жервисъ, къ Лонгману, Іоанаѳану, къ Ивану Арнольдсу и къ отцу вашему, и будучи въ размышленіи не зная еще точно послѣдовать ли моимъ честнымъ намѣреніямъ, или отпустить васъ въ деревню, убѣгая опасности въ моемъ предпріятіи, для тово, что твердо вознамѣрился не только васъ обидѣть, но ниже досаждать вамъ словами, того ради и просилъ что бы госпожа Жевкесъ прилѣжно за вами смотрѣла, пока меня не будетъ дома, а между темъ думалъ что довольно еще будетъ время опредѣлить на чемъ рѣшится, то есть преодолѣть гордость мою или страсть любовную удовольствовать.

Сіе меня государь мой наиболѣе увѣряетъ, вспоминая ваши тогдашніе слова, что мнѣ есть на неизреченную вашу милость совершенная надежда, и для тово скажу вамъ о всемъ вѣрно. И по томъ расказала какъ пришла цыганка и положила на травѣ письмо, какъ я ево взяла, и все точно такъ какъ было.

Услышавъ сіе говорилъ онъ, возможно ли женщину которая захочетъ что сдѣлать, устеречь и Аргусу, которой имѣетъ сто глазъ: ибо она употребляетъ въ свою пользу поля, лѣса, траву и камни. И такъ когда сердце не согласно, то уже удержать ее ни какъ не возможно. Вы мнѣ теперь странное дѣло расказали, о которомъ и не имѣю причины сумнѣватся, напротивъ чего и съ моей стороны хочу вамъ оказать знакъ моей справедливости.

Я удивляюсь дарагая Памела, что какъ этотъ старой плутъ, кто нибудь, оное свѣдалъ: ибо подлинно былъ я намѣренъ то здѣлать, и день назначилъ въ которой приѣхать означенному въ письмѣ человѣку: онъ былъ назначенъ въ моей спальнѣ отправить часть оной церемоній. Вотъ какимъ образомъ я думалъ васъ имѣть у себя любовницей, чтобъ, тогда гораздо для меня пріятнѣе было нежели прямая свадьба, но не хотѣлъ притомъ вамъ скоро открыть, что я обманулъ васъ, и по томубъ мы нѣсколько лѣтъ жить могли согласно, а по томъ мнѣ можнобъ было сію женидьбу уничтожить или женится и вправду.

А государь мой! я ему говорила, едино напоминовеніе ужаснаго того предпріятія меня стращаетъ, естлибъ я знала которой Ангелъ Господень отвратилъ мою погибѣль, я бы написать велѣла его образъ, и молилась ему по всечастно.

Вашъ собственной ангелъ любезная Памела отвѣчалъ онъ, васъ избавилъ: ибо я какъ будто по какому нибудь въ дохновенію разсудилъ, что то учинитъ вамъ гибѣль, не здѣлая и меня счастлива, а къ томужъ естлибъ были дѣти, мнѣ бы ихъ законными наслѣдниками учинить было не можно, хотябъ и хотѣлъ, будучи почти послѣдней въ нашей фамиліи. И такъ бы большая часть моего имѣнія, досталась въ мою фамилію людямъ не достойнымъ и мнѣ противнымъ. Мнѣ тогда ходатайствовала за васъ ваша добродѣтель, и представили глазамъ моимъ ясно, всѣ тѣ огорченіи и печали въ которые я васъ погрузилъ, за то только, что вы прекрасны и добродѣтельны, самые этѣ достоинствы и поселили во мнѣ страсть безмѣрную, чего ради и вознамѣрился себя преодолѣть, и какъ въ любви моей супротивленіи велики ни были, разсудилъ лутче съ вами разлучится, нежели такимъ чернодушнымъ обманомъ погубить васъ; къ томужъ вспомнилъ, что я и самъ ругалъ подобное сему дѣло, которое здѣлалъ одинъ благородной человѣкъ и которой послѣ уже былъ изъ перьвыхъ въ королевствѣ, а зная то что онъ послѣ и раскаялся, самъ хотѣлъ по стопамъ его слѣдовать, какъ будто завидуя ево злому предпріятію; и все сіе представя себѣ принужденъ былъ намѣреніе оставить, и послалъ сказать къ тому человѣку, которой пріуготовленъ былъ сіе безчестное дѣло окончить, что я подумавъ о томъ здравѣе, разсудилъ оное оставить, и просилъ чтобъ онъ не ѣздилъ до тѣхъ поръ, какъ развѣ пришлю нарочно. Но ваша добродѣтель и достоинствы, больше вамъ друзей учинили, какъ мои деньги: ибо они провѣдая къ вамъ тотчасъ и писали, но сіябъ помощь пришла вамъ уже поздно, ежелибъ подлинно не вашъ Ангелъ на помощь ускорилъ, и въ разумилъ меня, оставить намѣреніе мое при самомъ окончаній. Признаюсь самъ теперь, что вы имѣли причину, услышавъ такія вѣсти меня боятся, въ одномъ только васъ не льзя хвалить, что вы не взирая на то что я не хотѣлъ васъ слушать то мнѣ не писали, а чрезъ тобъ и открыли мнѣ причину, которая такъ поступать васъ принуждала, и когдабъ я узналъ отъ чего вы льете холодную воду на раждающееся пламя готовое вспыхнуть, я бы то за презрѣніе или за упорность вашу не принялъ, а чрезъ тобъ вы много мученія моему духу убавили. Ябъ и себѣ сказала, я здѣлала не малое утѣшеніе, когдабъ осмѣлилась прежде объ ономъ объявить, однакожъ проступокъ мой, разсудила скорымъ моимъ къ вамъ возвращеніемъ по править, увидя изъ письма вашего, что вамъ оное надобно.

Ахъ возлюбленная Памела обнявъ меня онъ говорилъ, то самое одолженіе и скорое послушаніе ваше, связало меня любовію къ вамъ вѣчно, и за ставило въ ручитъ вамъ въ даръ мое сердце.

За мое послушаніе нему сказала, благодарить вамъ меня не можно, по тому, что влекли меня не волѣю не преоборимыя мысли, и хотябъ я и желала отказать, но было уже не можно.

Онъ поцѣловавъ мою руку, говорилъ мнѣ, слова ваши мнѣ любезная Памела не сказанно пріятны, видя что ваша склонность къ гонителю, была причиною скораго возвращенія, что я за великую любовь вашу почитаю, и докажу сколь много и я васъ люблю сочетаяся съ вами законнымъ супружествомъ Вы сами знаете что меня не интересъ какой заставляетъ на васъ женится, но самая истинная и вѣрная любовь: скажитежъ на противу и мнѣ? ежелибъ я былъ не таковъ богатъ и знатенъ, предъ почтили ли бы вы меня всѣмъ тѣмъ мущинамъ, которыхъ знаете? Для чево говорила я ему думаете, чтобъ ваша Памела, наполнена будучи благодарностію за всѣ ваши милости, умѣдлила отвѣчать на толь пріятной ей вопросъ. Хотя государь мой вы мнѣ казались и немилосерды, но и со всѣми умыслами, опасными для моей добродѣтели и чести, вы были одинъ человѣкъ на свѣтѣ, которой мнѣ никогда п