Book: Ожидание



Ожидание

Маргарет Невилл

Ожидание

1

Дик Грейсон оглядел зал крохотного ресторанчика. Обменялся кивками с приятелями по съемочной группе, заглянувшими сюда перекусить на скорую руку. Отметил заинтересованные взгляды, по меньшей мере, трех женщин, обедающих в одиночестве. Ни одна из них не походила на божественную Кэрол Мюррей, но на такую удачу актер и не рассчитывал.

Он вполголоса справился у официанта, который, словно по волшебству, материализовался рядом, и выяснил, что особа, которую он ищет, – та единственная, что не смотрит в его сторону. Пожалуй, единственная во всем зале, не считая ребят-операторов, конечно: те воспринимали Дика как часть повседневной рутины. К вниманию публики Дик давно уже привык, и любопытные взгляды не особо его донимали.

Все глазеют на него, открыв рты, а он и рад! – презрительно подумала Мелли. Прямо перед ней находилось зеркало, и ей не надо было даже поворачивать голову, чтобы увидеть происходящее в зале. Ишь, вышагивает, словно павлин! Губки ее насмешливо изогнулись, длинные точеные пальчики изящно отставили в сторону высокий бокал матового стекла. Да этот пижон просто упивается собственной популярностью! Она взглянула на часы и нахмурилась. Кэрол, разумеется, опаздывала; впрочем, непунктуальность сестрицы давно вошла в поговорку.

– Доктор Мюррей?

Мелли вздрогнула и обернулась: прямо перед ней стоял Дик Грейсон. Она привыкла видеть это лицо крупным планом на экране, увеличенное до невероятных размеров. Будучи реалисткой, Мелли ждала разочарования, поскольку профессионально наложенный макияж, правильно поставленный свет и выгодный ракурс способны трансформировать самые заурядные черты.

Но Дика Грейсона никто не назвал бы заурядным. И в жизни его глаза отливали тем же невероятно синим, сапфировым цветом, а выразительные чувственные губы и квадратная челюсть при близком рассмотрении нимало не проигрывали по сравнению с тем, как выглядели на экране.

Встретив критический взгляд Мелли, Дик чуть заметно усмехнулся, и ямочка на подбородке обозначилась еще более отчетливо.

– Здравствуйте, мистер Грейсон, – отозвалась Мелли невозмутимо, словно всякий день вкушала ланч в обществе кинозвезд мировой величины.

А про себя недовольно отметила, что фантастическое обаяние этого человека сказалось и на ней: нервная система дала-таки сбой. По счастью, на ее лице по-прежнему отражалось безмятежное спокойствие. Мелли сдержанно улыбнулась.

– Кэрол не смогла приехать, – сообщил Дик и, не дожидаясь приглашения, уселся напротив. – Она попросила меня встретить вас и привезти домой.

Итак, Дик Грейсон знает дорогу к дому моей сестрицы! Как мило… Мелли поневоле задумалась, насколько близкие отношения связывают этого человека и Кэрол. Сестра не особо о нем распространялась, упомянула только, что Дик Грейсон – режиссер-постановщик картины, которая вот уже два месяца снимается здесь, в штате Мэн. Он же играет в фильме главную роль.

Следует ли усмотреть в происходящем некий скрытый смысл? Острая на язычок Кэрол охотно забавляла своих сестер байками о том, какое жалкое зрелище представляют собой знаменитости в реальной жизни. Но, может быть, Дик Грейсон не разочаровал ее? Они составят славную пару: красавица Кэрол и этот супермен. В конце концов, негласный этикет предписывает знаменитостям увиваться за роскошными фотомоделями. Да и карьерам обеих сторон такая реклама не повредит…

Мелли с возмущением прогнала циничную, недобрую мысль. Да, ее сестра Кэрол – фотомодель первой величины, но мир рекламы и кино нисколько ее не испортил; она оставалась такой же сердечной и искренней, как и в тот день, когда впервые покинула родную ферму в английском предместье.

– Мне бы не хотелось отрывать вас от дел, – твердо начала Мелли, отнюдь не обрадовавшись перспективе общения с этим роскошным красавцем. Однажды она совершила ошибку, купившись на смазливую физиономию, и теперь обаятельной улыбкой ее не завоюешь. Счастливым обладателям неотразимой внешности, вроде того, что сидит сейчас напротив, крайне непросто будет заслужить ее доверие.

– Когда это произойдет, я непременно дам вам знать, – не замедлил с ответом собеседник.

На лице его отразилась скука, и Мелли непроизвольно поморщилась. С актерами невозможно держаться естественно: разговор сам собою сводится к тривиальным фразам.

– Вы уже сделали заказ? – Дик пробежал глазами меню. – Здесь подают отличных омаров, так, Алберт? – У его локтя словно из ниоткуда возник метрдотель. – Две порции, пожалуйста.

– У меня аллергия на дары моря, – буркнула Мелли.

– Ничего подобного! – Дик поманил официанта.

– Верно, – мило улыбнулась Мелли. Снисходительно-скучающий взгляд актера выводил ее из себя. – Но вполне могла бы быть, вам-то, откуда знать? Я не припоминаю, что приглашала вас разделить со мной трапезу. Не припоминаю также, что предлагала вам присесть.

Синие глаза прищурились: Дик взглянул на собеседницу по-новому, словно заметил впервые. «Английская роза» – так охарактеризовала сестру Кэрол Мюррей. Не экзотическое оранжерейное растение, нет, но один из тех бледно-розовых трогательно-милых цветков, что украшают живые изгороди. Подобный тип красоты Дик всегда находил несколько бесцветным и невыразительным. В одежде и манерах не ощущалось ничего нарочитого или броского, однако актер по достоинству оценил и безупречную фигуру, и тонкие черты лица, и пышные каштановые волосы, уложенные в аккуратную прическу. Особенно хороша шея – в меру длинная, изящная. Он поневоле залюбовался плавным изгибом.

– Я не чту условности.

– Зато я чту, – невозмутимо отозвалась Мелли. Она вовсе не радовалась искре интереса, вспыхнувшей в синих глазах знаменитости. Напротив, досадовала: явился незваным и ведет себя так, словно он здесь хозяин, – воплощение невозмутимой самоуверенности и дешевого обаяния. Похоже, Дик Грейсон всерьез уверен, что чары его чувственной красоты любую женщину превратят в уступчивую идиотку.

– Может, начнем все сначала? Меня зовут Дик Грейсон, и Кэрол попросила меня, вас встретить. – Ради Кэрол Дик, постарался сдержать готовое прорваться раздражение. Кажется, он пока еще ничего дурного не сделал, чтобы заслужить подобную враждебность.

– Я отлично знаю, кто вы такой, мистер Грейсон, – холодно отозвалась Мелли. – Равно как и все здесь присутствующие. Сказать по чести, я не привыкла обедать под любопытными взглядами. Моему пищеварению это, знаете ли, не способствует.

Моему тоже, мрачно размышлял Дик, но нахальной мисс это и в голову не приходит. Если бы я и впрямь собирался здесь пообедать, то занял бы столик в нише за ширмой, подальше от посторонних глаз. А вот Мелани Мюррей свято убеждена, что я просто-таки упиваюсь собственной популярностью. Что за черт? Зачем разочаровывать даму?

Дик нарочито медленно повернул голову и ослепительно улыбнулся пожилым дамам за соседним столиком; те смущенно захихикали, словно школьницы. Майкл, оператор съемочной группы, проработавший с Диком не один день, при виде этой сцены поперхнулся от неожиданности и пролил суп на брюки. Дик перехватил его изумленный взгляд и многозначительно подмигнул.

Майкл промокнул салфеткой влажное пятно, гадая про себя, что за игру затеял Дик. Как бы ни воспринимали своего кумира многочисленные зрители, в личной жизни Дик Грейсон отличался обезоруживающей скромностью и предпочитал держаться в тени. Сколько раз оператор наблюдал, как Дик из кожи вон лезет, чтобы избежать навязчивости восторженных поклонниц!

Дик снова обернулся к собеседнице.

– Лишний раз о себе напомнить никогда не мешает, а то ведь и узнавать перестанут, – цинично прокомментировал он. – Судя по неприязненному взгляду доктора Мюррей, худшие ее подозрения подтвердились. – Почему бы не дать публике то, чего она ждет?

Мелли коротко пожала плечами; она и не подозревала, что наблюдает нечто из ряда вон выходящее.

– Расскажите мне, как проехать к дому, и я не буду вам докучать. Минуточку, достану записную книжку. – Мелли потянулась к сумочке.

Дик откинулся на спинку стула. Губы его изогнулись в ехидной усмешке.

– У вас какие-то психологические проблемы? – медленно протянул он.

– Простите?.. – переспросила Мелли, делая вид, что не поняла намека. Ну и самомнение у этих кинозвезд, право слово! Ей, видимо, полагается взирать на мистера Грейсона с рабским обожанием?

– Я всего лишь гадаю, следует ли принимать подобную враждебность на свой счет. Или вы способны обдать холодом любого, кто приблизится менее чем на десять шагов?

На свой счет, голубчик, мысленно ответила Мелли и, сохраняя на лице выражение холодного безразличия, бросила:

– Я попрошу у вас автограф, если это поможет вам самоутвердиться.

Боже, и зачем только я это ляпнула? Ведь я врач, мое предназначение – лить бальзам на раны, утешать и успокаивать! С каких это пор я намеренно стараюсь побольнее задеть собеседника?

– Английскую сдержанность я принять в состоянии, доктор, но зачем говорить гадости? Послушайте, ваша мысль мне ясна: я вам не понравился. Но я обещал Кэрол, что доставлю вас домой в целости и сохранности. Дорогу я вам объяснять не стану, так что единственный ваш шанс добраться до дома сестры – это поехать со мной. Придется вам примириться с неизбежным, милая. Это первое. Второе: вы проделали немалый путь, поэтому вам необходимо подкрепиться, равно как и мне. Логичный вывод пообедать вместе вроде как напрашивается сам собой.

Небрежно-ласкательное обращение и оттенок насмешки в его голосе разозлили Мелли не на шутку, но она поняла, что спорить, собственно, не из-за чего. Без сомнения, любая женщина, удостоившись чести пообедать с Диком Грейсоном, почитала бы себя счастливицей – словно выиграв в лотерею. А ведь я делаю из мухи слона, подумала Мелли, неохотно соглашаясь с доводами собеседника.

Омаров здесь и впрямь готовили – пальчики оближешь, а порция оказалась столь огромной, что Мелли не смогла съесть и половины и с сожалением отодвинула тарелку.

– Ну, объелась!

Дик вдруг громко рассмеялся, и все головы повернулись в его сторону.

– До чего вы сейчас похожи на Кэрол! – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Мелли.

– Так мы все-таки сестры!

– Об этом немудрено и забыть.

– Верно, Кэрол у нас красавица, – согласилась Мелли, и в ее голосе собеседник не уловил и оттенка ревности.

Мелли отлично знала, что недурна собой, но соперничать с сестрой ей даже в голову не приходило. Тройняшки Мюррей разительно отличались друг от друга как внешностью, так и характерами.

– Я имел в виду не внешнее сходство или отсутствие такового. Кэрол отзывчивая, непосредственная, открытая…

– У меня нет привычки откровенничать с посторонними людьми, мистер Грейсон, – помрачнев, отрезала она. Уж назвал бы «синим чулком», и дело с концом! – Простите, что не сумела толком развлечь вас! – язвительно добавила Мелли. Неодобрение Дика Грейсона почему-то больно задело ее.

– Я не привык к враждебности со стороны женщин, – заметил актер, снова откидываясь на спинку стула и задумчиво разглядывая собеседницу.

Вот уж удивил! – ехидно прокомментировала про себя Мелли. В лазурных глубинах миндалевидных глаз отразилось откровенное презрение.

– От парней – сколько угодно. «Никогда не смотрю фильмы вроде ваших», – уверяют они хором. Впрочем, находятся и другие: те, которые жаждут доказать, что в жизни я не такой уж супермен, как на экране…

– И получается?

– Ого, искра интереса? – поддразнил Дик. – А мне казалось, кинозвезды мировой величины оставляют вас равнодушными?

Нежные щечки Мелли слегка порозовели: сарказм попал в цель.

– Я не затеваю драк в кабаках и барах, – продолжал Дик, – даже ради того, чтобы произвести впечатление на даму. Кроме того, я не вправе рисковать физиономией, – комично поморщился он, словно издеваясь над самим собой.

Мелли вскинула голову, но тут же смущенно отвернулась: взгляд этих неправдоподобно синих глаз проникал в самую душу!

– Наверное, это тяжкий крест всех актеров: зрители не видят разницы между вами и вашими персонажами. Даже когда те…

– Продолжайте, – поощрил Дик, едва она неуверенно умолкла на полуслове.

– …настолько предсказуемы и стереотипны, как ваши. – Мелли воинственно вздернула подбородок: дескать, сам напросился!

Дик глубоко вздохнул, продемонстрировав ровные белые зубы. Похоже, он ничуть не обиделся на грубость.

– Метко сказано! – фыркнул он, и от скучающего вида не осталось и следа. – А разве вы сами не судите меня по тому типу киногероя, что мне приходится изображать на экране? Знаете, этакий супермен: стоит щелкнуть пальцами, и высокая длинноногая блондиночка послушно кидается на шею… – Конечно, не следовало дразнить собеседницу, но удержаться он не смог.

– Скорее, в постель, – невольно улыбнулась Мелли, вспоминая последний его фильм. Да, там Дик Грейсон показал себя во всей красе – и в прямом, и в переносном смысле. Неужели можно взглянуть на эти широкие плечи и не вспомнить, как под загорелой кожей перекатываются мускулы? Вот и нечего глазеть на эти плечи, сердито приказала себе она.

– Так вы признаете свою вину?

Мелли удрученно поджала губки. В сообразительности мистеру Грейсону не откажешь: глупо отрицать, что ее инстинктивная агрессия и в самом деле направлена не столько на собеседника, сколько на тот самый тип красавцев, которых он обычно играет. Роли кассовые, но не особо трудные; вот в двух словах секрет головокружительного успеха Дика Грейсона.

– А вдруг во мне погибает второй Лоуренс Оливье?.. – предположил он. – Вижу, вам трудно в это поверить… – Дик страдальчески вздохнул.

Невозможно было не улыбнуться в ответ.

– Вы хотите сказать, что в жизни не станете вести себя как самовлюбленный, поверхностный, вздорный эгоист?..

– Не ждите от меня чудес. Я никогда не даю опрометчивых обещаний, – перебил он, трагически воздевая руки. – Душа моя – потемки. Допустим, я пообещаю не называть вас «малышка»? Это будет непросто, но я сделаю все возможное.

– У меня просто-таки камень упал с души, – торжественно заверила Мелли.

Глаза ее лукаво сверкнули. На экране Дику Грейсону часто доводилось отпускать остроты согласно сценарию. Но этот едкий, язвительный сарказм – качество явно врожденное – пришелся Мелли куда более по душе, нежели слащавые, клишированные шутки.

С каждой минутой она убеждалась: хотя персонажи Дика Грейсона и примитивны, сам он натура сложная и многогранная. И так возбуждающе красив! Мелли нехотя отвела взгляд от мускулистых рук, покрытых легким пушком.

– Вот так-то лучше, доктор, куда лучше, – похвалил он с ехидцей. – Вам волей-неволей придется привыкать к нам, звездам мирового экрана, вы ведь теперь полноправная участница съемочной группы.

– Пожалуй, вы правы, – пожала плечами Мелли.

Когда Мелани Мюррей предложили консультировать тот самый фильм, в котором играла ее сестра, она не поверила собственной удаче. Врач, с которым заключили контракт, угодил в больницу и, естественно, приехать не смог. Эпизоды, связанные с медицинской практикой, снимать еще и не начинали, уверяла Кэрол; впрочем, их можно по пальцам пересчитать. Словом, работа не бей лежачего! Мелли только что уволилась из клиники, в которой работала, и нуждалась в небольшой передышке, чтобы определиться в отношении будущего. Но теперь, оказавшись в штате Мэн, она пожалела о собственной опрометчивости.

– А в группе не станут возмущаться, что я, дескать, получила работу только благодаря Кэрол?

– Семейственность – не худший порок шоу-бизнеса.

– Вы хотите сказать, что контракты до сих пор заключаются в постели? – фыркнула Мелли.

– Что за детская наивность! – мягко поддразнил актер. – Я скорее имел в виду заказные убийства, вымогательство и шантаж, но, по слухам, и добрый старый способ по-прежнему в почете.

Глядя прямо в нахальные синие глаза, Мелли отчаянно пыталась понять, шутит собеседник или нет.

– В моем случае все вышло как бы само собой, – признала она. Ей сразу предложили умопомрачительную зарплату, а про рекомендации и не спросили. Просто получили согласие и прислали билет первого класса.

– Не тревожьтесь, – посоветовал Дик, лукаво улыбаясь. – Я заставлю вас отработать каждый цент вашего гонорара.

С некоторым запозданием Мелли осознала, что Дик Грейсон – ее новый босс и разумно было бы принять это во внимание, прежде чем наговорить ему колкостей. Чего доброго, в самом ближайшем будущем ей придется горько пожалеть о собственной несдержанности.

– Я полагал, вы без ума от кинозвезд, – продолжал он. – Да не злитесь вы! Но, поскольку к звездам вы явно равнодушны, остается предполагать… Разбитое сердце, неудачный роман, что-нибудь в этом роде. Хотя вы явно не из тех женщин, которые… – Дик помолчал, взвешивая слова. Представительнице прекрасного пола, даже такой сдержанной, как эта, вряд ли понравится, если намекнуть, что в жилах у нее не кровь, а вода.



– Не из тех, что выставляют себя идиотками из-за мужчины?

– Именно это я и имел в виду, – с облегчением кивнул он.

– Я и не такова, – отрезала Мелли. Она вовсе не собиралась объяснять, почему ей пришлось оставить любимую работу. Причиной тому и впрямь явился мужчина. И любовь тоже, если верить Кларку Симпсону.

С первых же дней пребывания в клинике, где Кларк занял вакантную должность хирурга, он не скрывал своего интереса к хорошенькой подчиненной. Его не поощряли, но в поощрениях он и не нуждался. Кларк привык к легким победам и полагал, что Мелани Мюррей ничем не отличается от прочих.

Поначалу он воспринял отказ как элемент любовной игры. Обнаружив же, что играет сам с собой, повел себя низко и гадко, всеми доступными способами давая понять, что им двоим в клинике не ужиться. Конечно, Мелли следовало бороться за свои права, но у бедняжки не хватило духу подать на негодяя в суд за превышение служебных полномочий. Даже если бы она и выиграла процесс, ее профессиональная репутация оказалась бы безнадежно подмоченной. Отъезд в Америку стал единственным выходом из таковой ситуации…

– Ценю доверие, – съязвил Дик, к немалому раздражению Мелли. Похоже, он придерживался не самого высокого мнения о женской добродетели.

– По-моему, нам пора, – объявила она, обводя взглядом наполовину опустевший зал.

– До завтра, Дик! – Майкл, худощавый нескладный юноша с копной морковно-рыжих волос, задержался у столика на пути к выходу и с любопытством разглядывал Мелли.

– Это наш новый медицинский консультант, Майкл, – пояснил Дик в ответ на немой вопрос.

– Приятно познакомиться. – Молодой человек просиял улыбкой и церемонно поклонился. – Только не задерживайте Дика допоздна, – бросил он через плечо. – День предстоит трудный, шеф.

– Актер? – осведомилась Мелли.

– Оператор.

– Он часом не подумал, что мы… вы и я… ну, словом, пара? – неловко осведомилась она.

– Маловероятно. – Дик выписал чек и поднялся. – Вы не в моем вкусе.

– Как жестоко с вашей стороны развеять мои заблуждения, – криво улыбнулась Мелли, пытаясь примириться с небрежно брошенным оскорблением, и поспешила к выходу вслед за спутником.

– Следующий раз запирайте багажник, – предупредил Дик, извлекая чемоданы Мелли из взятого напрокат автомобиля и перебрасывая вещи в собственный «БМВ», припаркованный рядом. – Студия предоставляет вам машину; ее пригонят ближе к вечеру. А эту заберет фирма проката; я уже обо всем договорился. – Он уселся за руль и многозначительно посмотрел на часы.

Осмыслив информацию, Мелли устроилась на переднем пассажирском сиденье.

– Далеко ли ехать?

– Минут двадцать, не больше.

Машина свернула с шоссе на узкую, ухабистую проселочную дорогу, и Дик проворчал:

– Кэрол отыскала райский уголок, иначе не скажешь.

– Сестра хвасталась, будто дом стоит у самого залива! – Мелли храбро гнала тревожные мысли. А ведь совсем недавно она предвкушала это путешествие с нетерпением и восторгом!

– Место называется «Чаячья бухта», – сообщил Дик.

– А Кэрол сегодня работает допоздна? Дик покосился на спутницу.

– Сегодня съемок нет.

– Но вы говорили…

– Я говорил, что Кэрол не сможет приехать.

Я не объяснил почему.

Его интонация очень не понравилась Мелли.

– Так объясните сейчас. Или это секрет?

– Подобные секреты не делают Кэрол чести.

– То есть? – переспросила Мелли грозно. Она не терпела, когда дурно отзывались о ее сестрах.

– Забудьте, – посоветовал Дик, пожимая плечами.

– Поздно. С Кэрол что-то случилось?

Ее руки – ухоженные, на диво красивые руки, – чуть приметно дрогнули, а в голосе зазвучала нешуточная тревога. От внимания Дика не укрылось ни то, ни другое, может быть, потому, что до сих пор каждое движение, и каждый жест Мелли казались отточенными и выверенными.

– Ничего серьезного, – быстро успокоил он. – Просто ходят слухи, что Кэрол и Рекс Марли… э-э-э… слишком часто бывают вместе.

Мелли расслабилась; итак, Кэрол всего-навсего влюблена! Как актер Рекс Марли вот уже лет десять не работал, но в качестве режиссера и продюсера мог похвалиться десятком «гвоздей сезона». Имя его и по сей день вызывало жадный интерес у публики.

– Я, конечно, знаю, что он намного старше…

– И к тому же женат…

Мелли побледнела.

– Кэрол не станет разрушать семью!

– Как скажете.

– Вот так и скажу! – выпалила она, гневно, воззрившись на благодушную физиономию собеседника. – Моя сестра не будет отбивать чужих мужей!

– Да на съемках такое случается на каждом шагу, – примирительно разъяснил Дик. – На один развод в среднем приходится с полдюжины интрижек. Богемная атмосфера, сами понимаете… Словом, сущие пустяки. А вот мы и приехали, – объявил он, выруливая на подъездную аллею, ведшую к одноэтажному особнячку с широкой террасой.

В любое другое время Мелли непременно залюбовалась бы пейзажем, но сейчас ей было не до красот природы. Она себя не помнила от возмущения. Сперва этот тип клевещет на ее сестру, а потом еще имеет наглость называть роман с женатым мужчиной… Как это он сказал? «Сущие пустяки»!

– Да как вы смеете мерить мою сестру по собственным меркам?

Дик, выгружавший из багажника чемоданы, недоуменно обернулся. Переход состояния Мелли от невозмутимой безмятежности к исступленной ярости застал его врасплох: на мгновение актер просто утратил дар речи. Он никогда не верил в теорию о том, что за внешней холодностью женщины скрывается неукротимое пламя, и менее всего стремился проверить эту версию на практике.

Однако «тихий омут» оказался куда более завлекающим, нежели представлялось сначала. Дик безжалостно погасил вспышку интереса. Он не вправе тратить время на чепуху сейчас, когда вся его энергия направлена в одно-единственное русло. Отвлекаться нельзя: он впервые выступает в качестве режиссера, а его новая роль не имеет ничего общего с тем образом, который публика знает и любит. Впереди долгие месяцы работы. Кроме того, эта особа даже не пытается скрыть, что видит в нем физически привлекательную гору мускулов – и не более того. К подобному отношению он давным-давно привык, но снисходительное презрение Мелани Мюррей задело за живое. В силу неведомых причин Дику Грейсону очень захотелось услышать, как эта строгая мисс поневоле признает: смазливая физиономия отнюдь не главное его достоинство.

– Вы задали вопрос, и я на него ответил. Именно так ситуация выглядит со стороны. Эти двое словно нарочно шокируют публику. Если вам угодно верить, будто ваша сестра чиста, как свежевыпавший снег, – ваше право. Я не собираюсь говорить гадости ни про Кэрол, ни про Рекса, но очень скоро вам предстоит услышать намеки куда более скабрезные, – предупредил Дик. – Равно как и жене Рекса. Неужели вы не знаете, что он женат на Стелле? – искренне подивился он. Знаменитая супружеская чета постоянно фигурировала в колонке светских сплетен.

– Она, кажется, певица? – Ясные голубые глаза потемнели от гнева, словно летнее небо перед грозой. Мелли воинственно выставила вперед подбородок, намереваясь отстаивать честь сестры до последнего.

– Можно сказать и так, – насмешливо согласился Дик. – Ее прозвали «Стелла-динамит», и, как только прослышит о милых шалостях своего супруга, прозвище она оправдает, не сомневайтесь. – Дику вдруг пришло в голову, что кроткая, сдержанная Мелани Мюррей, если вывести се из себя, даст Стелле сто очков вперед.

– Мне дела нет до ее прозвищ, – неприязненно поморщилась Мелли. – Но тому, кто осмелится клеветать на мою сестру, придется иметь дело со мной.

Она с достоинством поднялась по ступенькам. Дик тихо присвистнул. Вид сзади превзошел его самые смелые ожидания: узкая льняная юбка эффектно подчеркивала изящество форм.

– Да, мэм, – выдохнул он, подхватил чемоданы и двинулся вслед за ней.

Внутри дом оказался более просторным, нежели представлялось снаружи. Стены радовали глаз переливами пастельных тонов, натертый до блеска паркет изумительно гармонировал с яркими ковриками, разбросанными там и сям. Настроение Мелли заметно поднялось, когда она обнаружила на крытой террасе, превращенной в подобие зимнего сада, роскошную вделанную в пол круглую ванну.

– Невероятно!

– Вы находите? – откликнулся негромкий голос совсем рядом.

– Да вы меня до полусмерти напугали! – возмутилась Мелли, резко разворачиваясь. Она уже жалела, что вышла из себя перед этим типом. С годами она научилась искусно скрывать свои чувства. Эта способность дарила ей иллюзию защищенности. А теперь вдруг Мелли почувствовала себя беспомощной и уязвимой – впервые за многие годы. Ведь даже в отношениях с ненавистным Кларком Мелли не позволяла себе настолько забыться! – Я думала, вы уже ушли.

– Как видите, не ушел.

– Не смею задерживать.

– Я собираюсь принять душ.

– Вы собираетесь… что? – захлопала ресницами Мелли.

Актер лениво потянулся, расправил плечи и терпеливо пояснил:

– Принять душ. Долгий выдался денек.

– Да как вы…

Мелли готова была поручиться, что гостеприимство сестры настолько далеко не заходит. А Дик тем временем деловито принялся расстегивать рубашку… От возмущения Мелли потеряла дар речи. К ее превеликому облегчению – черт, а ведь она и впрямь испытала облегчение, – дальше первых трех пуговиц дело не пошло.

– А разве Кэрол вас не предупредила? Я временно переселился к ней.

Насвистывая веселенький мотивчик, актер скрылся за дверью. Мелли застыла на месте. Неправда, твердила себе она. Жить под одной крышей с этим типом – еще чего не хватало! Разум ее напрочь отказывался примириться с подобным обстоятельством. Опомнившись, она ринулась следом и остервенело, рванула на себя дверь, из-за которой доносился приглушенный шум.

– Я здесь ни минуты не останусь! – выкрикнула Мелли, переступая порог.

– Вы имеете в виду мою ванную комнату или особняк в целом? – осведомился Дик невозмутимо. Похоже, его ничуть не смущал тот факт, что и одежды на нем остались только черные планки. Рубашка и брюки валялись на полу.

Мелли отчаянно призывала на помощь все снос легендарное самообладание, но тщетно. Не и силах отвести глаз, она самозабвенно любовалась великолепной фигурой во всей ее красе – от ступней ног до копны темно-русых волос. Она знала, что выдает себя с головой, но поделать ничего не могла. Дик потянулся к крану; на могучем торсе рельефно выступили мускулы.

Да, она не раз видела это чувственное, роскошное тело на экране, но тусклая иллюзия, создаваемая кинематографом, не шла ни в какое сравнение с реальностью. Наяву властно давал о себе знать всеподчиняющий зов плоти. Мелли завороженно смотрела прямо перед собой: в груди у нее похолодело, в горле застрял комок, руки, и ноги словно налились свинцом.

– Доктор, вам не кажется, что осмотр несколько затянулся? Или вы задумали ко мне присоединиться? – Глубокий, низкий голос Дика звучал вкрадчиво. – Судя по вашему виду, холодный душ вам явно не повредит. Раз уж нам предстоит делить кров, возможно, стоит сразу обговорить основные правила общежития. Если человеку не дают покоя даже в ванной, у него того и гляди разовьется мания преследования! Мне приходилось иметь дело с одержимыми поклонницами, но такую решимость я встречаю впервые!

Скрытая издевка окончательно вывела Мелли из себя. Этот самовлюбленный тип недвусмысленно намекает на то, что и она ничем не лучше прочих, а самое обидное – что в словах его, возможно, кроется доля истины! Схватив с полки, что попалось под руку, Мелли изо всех сил метнула предмет в ухмыляющуюся физиономию. И не промахнулась: снаряд угодил точнехонько в цель.

Трудно сказать, кто из них больше удивился столь детскому поступку, но первым пришел в Себя Дик.

– Может, это остудит ваш пыл? – предположил он, направляя шланг душа на гостью.

Мелли завизжала от неожиданности: холодная вода окатила ее с головы до ног. Зажмурившись, она принялась вслепую нащупывать полотенце, больно ударилась обо что-то твердое и, в конце концов, вытерла лицо рукавом шелковой блузки.

– Что за глупости! – вознегодовала она. – Немедленно выключите воду!

Только сейчас Мелли заметила кровь: на кафельном полу отчетливо выделялись алые капельки. Она смятенно оглянулась на Дика. Тот, прислонившись к стене, рукою зажимал нос. Впрочем, вид у него был скорее изумленный, нежели огорченный.

– Но как же?..

– Вы заехали мне по носу, – услужливо сообщил актер.

– Я не хотела… – пролепетала Мелли. – Я не нарочно…

– Помнится, Кэрол, характеризуя вас, ни словом не упоминала о мании убийства. Во всяком случае, использовались эпитеты «тихая и кроткая» и говорилось что-то о необходимости «вести себя раскованнее».

– Я и без того чувствую себя виноватой, – процедила Мелли сквозь зубы.

– Это радует.

Она решительно шагнула под душ и отключила воду: вот теперь на ней и впрямь нитки сухой не осталось.

– Дайте посмотрю, – потребовала она, переходя на официальный тон. Пожалуй, столь некомпетентной Мелли в жизни себя не ощущала, но сейчас не время рефлексировать. – В конце концов, я врач.

– Неужели в медицине дела обстоят настолько скверно, что врачам приходится собственноручно наносить травмы ни в чем не повинным людям?

– Тоже мне святая невинность! Ничего серьезного, – с облегчением объявила она, закончив осмотр. – Подержите вот так. – Большим и указательным пальцами Мелли зажала собственный точеный носик, наглядно демонстрируя нужное положение. – Да не мой! – вознегодовала она, когда пострадавший легкомысленно попытался ухватить ее за нос. – Нам нужен лед и аптечка.

– Говорите за себя. Лично мне необходимо выпить: у меня шок.

– Будь это так, – с неудовольствием отметила она, глядя на цветущую физиономию собеседника, – алкоголь я бы прописала вам в последнюю очередь.

– Кэрол держит аптечку в кухне. Холодильник тоже там.

Оставляя на полу цепочку мокрых следов, Мелли направилась в уютную кухоньку.

– На верхней полке справа, – сообщил подоспевший Дик.

– Сожмите пальцы покрепче; вы тут все кровью закапали.

– Да, доктор, – кротко согласился пострадавший.

Мелли подозрительно прищурилась: похоже, Дик Грейсон от души наслаждается происходящим! Да быть того не может, разве что она имеет дело с ненормальным!

Сбросив промокшие туфельки и поддернув узкую юбку, Мелли взобралась на табурет и распахнула дверцы подвесного шкафчика. Обернулась – и увидела, как Дик, воспользовавшись шансом, жадно разглядывает ее ножки.

– Как не стыдно! – возмутилась она.

Провинившийся бессовестно усмехнулся в ответ.

Мелли спрыгнула на пол и холодно приказала:

– Сядьте, а то мне не дотянуться.

Дик повиновался. Кусочком марли, смоченным перекисью водорода, Мелли смыла с лица пострадавшего кровь, стараясь не встречаться с ним взглядом, а это давалось непросто.

– Рекс меня с потрохами съест… Эй, можно мне, наконец, отпустить нос? – жалобно прогнусавил он, и Мелли не сдержала улыбки.

– Пожалуйста, кровотечение остановлено.

– Так вот я говорю, что Реке на стенку полезет. Если я не смогу сниматься, киностудия вылетит в трубу.

– Я об этом не подумала, – покаянно призналась Мелли.

– И стоило бы – перед тем, как давать волю своим кровожадным инстинктам!

– Вы правы, – Мелли негодующе фыркнула. – Вы и впрямь превосходный актер. Прекратите хмуриться: это же чистой воды случайность. Ну, сейчас что такое? – встревожено, осведомилась она.

Дик зажмурил один глаз, снова открыл его и тяжело вздохнул.

– Вам следует узнать одну горестную истину…

– Ну?

– Ваша блузка в намокшем состоянии абсолютно прозрачна.

Недоумение на лице Мелли сменилось неподдельным ужасом: опустив глаза, она воочию убедилась в правоте его слов. Ну почему именно сегодня она не надела лифчика?

Дик услужливо протянул ей кухонное полотенце.

– Думаю, это поможет справиться с… э-э-э… проблемой.

Вспыхнув до корней волос, Мелли выхватила спасительную полоску ткани у него из рук.

– Долго же вы ждали, чтобы предупредить!

– Верите ли, я и сам не сразу заметил. Не верите? Я так и думал. Хорошо, это волшебное зрелище помогло мне забыть о боли. – Дик восхищенно поцокал языком. – У вас потрясающая фигура!

– Да как вы смеете…

– Ох, не лицемерьте, доктор! Меня вы в ванной комнате разглядывали отнюдь не с профессиональным интересом! Да не смущайтесь вы, я привык, что меня воспринимают как объект культа. Закройте рот, – улыбнулся он, легонько подтолкнув вверх подбородок собеседницы. – Я говорю то, что думаю, только и всего. Признаюсь откровенно: хотя я недурно разбираюсь в людях, в вас я ошибся. Простите за банальность, но вам страшно идет, когда вы злитесь.

– Ну знаете… – слабо возмутилась она. Мелли умела распознать зов плоти; когда-то давно она уступила этому зову и горько пожалела о последствиях. Следовало отшутиться, отмести в сторону все его вздорные любезности. Дик Грейсон актер, притворство его вторая натура; надо выбираться из ловушки – и побыстрее!



– Вы прячетесь за маской светскости, но я в нее уже не верю, так зачем притворяться дальше? Оставайтесь такой, как сейчас – раскованной, неловкой… словом, человечной. Такая Мелани Мюррей мне куда больше по душе. – Мягко, но настойчиво Дик отобрал у нее полотенце.

Взгляд его обжигал и ласкал, распаляя кровь, парализуя волю.

– Приложите к носу лед, слышите… – пролепетала Мелли, прежде чем происходящее бесповоротно вышло из-под контроля.

Сама толком не осознавая, что делает, она уселась к нему на колени, не обратив внимания на дерзко задравшуюся выше колен юбку, и сильные ладони властно обхватили ее личико. Губы Дика оказались упругими, прохладными, нежными. Тихо вскрикнув, Мелли обвила руками его шею, – и сдержанности как не бывало! Словно Дик ненароком открыл в ее душе некую потайную дверцу, – и стихийное, яростное пламя неудержимо рвануло наружу.

Когда поцелуй, наконец, прервался, именно Дик, а не Мелли, на мгновение утратил дар.

– Ух, ты! – Легкомыслие было напускным, изумление – искренним.

– А вот и мы, сестренка! – весело объявила Кэрол, появляясь в дверном проеме.

– Как вовремя! – с досадой проворчал Дик.

– Вижу, вы с Диком уже познакомились, – лукаво отметила Кэрол, видя, что неловкая пауза грозит затянуться.

Я ее задушу своими руками, решила про себя Мелли, после того как утоплюсь сама. Она мрачно уставилась в пол: и почему это земля не разверзнется и не поглотит ее тут же, на месте?

Кэрол и ее спутник с любопытством взирали на сидящую на кухне пару, поза которой не оставляла сомнений в происходящем. Бедной Мелли казалось, будто прошла целая вечность. С каждой секундой мучительное чувство стыда давало о себе знать все сильнее.

– Хорошо ли вы провели вечер, друзья мои? – невозмутимо осведомился Дик. В голосе его не слышалось и тени смущения.

– Не столь занимательно, как вы.

Под пристальным взглядом Рекса Марли Мелли с трудом сдержала дрожь. Она поспешно соскользнула с колен Дика, с достоинством выпрямилась и одернула юбку.

– Произошел несчастный случай. – Как ни странно, голос ее звучал ровно. – Мистер Грейсон…

Дик негодующе фыркнул: что, дескать, за церемонии! – и пояснил:

– Доктор Мюррей съездила мне по физиономии. Точнехонько в нос.

Рекс мгновенно помрачнел. Только сейчас он заметил пятна крови на полу.

– Черт тебя дери, Дик, ты вообще представляешь, во что выльются издержки, если ты не сможешь сниматься? – заорал он. – Страховые компании и без того сдирают с нас последнюю шкуру, а все потому, что ты вечно играешь без дублеров, каскадер доморощенный!

Дик лукаво подмигнул Мелли.

– Доктор Мюррей уверяет, что моя красота ничуть не пострадала.

– А я вижу синяк, вот разрази меня гром, вижу! – бушевал Рекс. – А ну, немедленно приложи лед! – Он ринулся к холодильнику.

– Я, пожалуй, пойду переоденусь, – пробормотала Мелли.

– Я с тобой, – откликнулась Кэрол. Ей явно не терпелось допросить сестру по всем статьям.

– Только не дави на меня, – взмолилась Мелли, переступая порог спальни. Она знала, что рано или поздно ответ держать придется, однако сейчас не представляла, как оправдать подобное бесстыдство в собственных глазах, не говоря уже о сестре!

2

Кэрол с разбега прыгнула на кровать и блаженно вытянулась поверх шелкового покрывала. Мелли не подняла глаз. Кэрол покачала стройной загорелой ножкой, пристально изучая накрашенные ноготки, и, судя по всему, педикюром осталась довольна.

– Как прошло путешествие? – бодро осведомилась она.

Мелли видела: Кэрол не терпится задать совсем иной вопрос. Та сгорает от весьма понятного любопытства: и в самом деле, как это ее недотрога-сестрица умудрилась оказаться на коленях у Дика Грейсона, да в такой компрометирующей позе, да еще в результате крайне недолгого знакомства?

– В толк не возьму, как это произошло, – пожала плечами Мелли. Устроившись перед зеркалом, она досадливо вертела в руках щетку с серебряной ручкой и строила недовольные гримаски собственному изображению.

– Ну, если тебе вдруг захотелось примерить на себя роль, страстной сумасбродки, так почему бы и не с Диком? Он просто душка! – Кэрол облизнулась, словно кошка на сливки, и уселась прямо, скрестив длинные ножки.

– Да, собственно, ничего особенного и не случилось! Роскошной внешностью меня не проймешь. Такие красавцы, как он, существуют только в мыльных операх!

– Скажите, пожалуйста! – поддразнила Кэрол. – А не припомнишь ли, что происходило пару минут назад?

– Не надо! – взмолилась Мелли, признавая поражение. – Не могу поверить, что я… Знаешь… это ужасно!

– Бог ты мой, а я полагала, что в нашей семье трагические роли играю я и только я! – насмешливо протянула Кэрол. – Только не говори, что у него дурно пахнет изо рта: мне с ним еще предстоит сниматься в весьма пикантных эпизодах!

– Удивляюсь, что ты до сих пор не репетировала! – не сдержалась Мелли и тут же пожалела о сказанном.

Кэрол изумленно воззрилась на сестру, но, догадавшись в чем дело, расхохоталась от души.

– Рада, что тебе смешно, – фыркнула Мелли, крутнувшись на табуретке. Мысль о том, как ее красавица сестра наслаждается поцелуями Дика, а может, и не только поцелуями, окончательно испортила бедняжке настроение. – А он еще здесь?

– Рекс изволил откланяться, но если ты про Дика, то он здесь живет. Я собиралась устроить тебе сюрприз.

– И тебе это удалось, дорогая. Я выказала себя идиоткой!

– Подумаешь, поцелуй-другой! – пожала плечами Кэрол. – Ведь не больше, надеюсь? Да ладно, не злись, – поспешно добавила она. – Принципы это прекрасно, но порою самые добродетельные из нас не в силах устоять перед искушением…

Мелли тут же вспомнила намеки Дика касательно Кэрол и того представительного джентльмена, что доставил сестру домой. Собственные проблемы временно отступили на задний план.

– Это тебе личный опыт подсказывает?

– Вижу, что вы с Диком успели-таки потолковать по душам, прежде чем ты принялась срывать с него одежду.

В памяти немедленно возник неотразимый образ полуобнаженного Дика Грейсона, но Мелли не собиралась отвлекаться от темы. В глазах сестры на мгновение промелькнула тревога, и от бдительного взгляда Мелли это не укрылось.

– Не вижу, с какой стати раздевать мужчину, который способен обслужить себя и без посторонней помощи, – съязвила Мелли.

– Могу назвать причину-другую, – услужливо предложила сестра.

– Думаю, Дик просто не хотел, чтобы сплетни застали меня врасплох, – поспешно проговорила Мелли, пожалуй, слишком поспешно. Что за ирония судьбы: сама требую снисхождения, а о других готова подумать самое худшее!

– Дик не сплетник, – согласилась Кэрол. – Но, к сожалению, в этом плане он в меньшинстве. Мы с Рексом просто друзья, поверь мне.

Мелли облегченно вздохнула.

– Слава Богу. Я за тебя боюсь; не хочу, чтобы и тебе однажды причинили боль. Я знаю, как… – Голос ее беспомощно прервался.

Кэрол подошла к сестре и обняла ее за плечи.

– Забудь. Как бы там ни выглядело со стороны, мы с Рексом заняты отнюдь не любовью.

– По-твоему, благоразумно проводить с ним целый день, давая тем самым повод для сплетен?

– Каждый воспринимает все в меру своей испорченности, – резко бросила Кэрол.

Мелли подумала, что подобный подход не особо практичен, однако вслух сомнений не высказала.

– Глядишь, люди решат, что ты и с Диком крутишь любовь, раз уж он к тебе переселился!

– Дик задержится еще дня на два, не больше. Вообще-то он живет на яхте. А сейчас его посудина стоит в ремонтном доке: рабочие не то днище конопатят, не то такелаж меняют; я в корабельном деле не сильна. Здешние отели переполнены, а, кроме того, бедный ягненочек предпочитает уединение. Кстати, готовит он куда лучше меня.

– Тоже мне рекомендация, – усмехнулась Мелли, вспоминая кулинарные подвиги сестры, ставшие семейной легендой. – Даже утки, поклевав твоего суфле, камнем шли на дно!

– Придется присмотреть себе в мужья шеф-повара, – задумчиво проговорила Кэрол и хихикнула. – Только высокого. Тебе понравилась спальня? Правда, мой домик просто находка?

– Здесь чудесно, Кэрол. Или тебя полагается называть «божественная Мюррей»?

– Только посмей! Послушай, ты ведь не станешь возражать против Дика? – посерьезнела Кэрол. – Если хочешь, я попрошу его съехать.

– Не глупи. – Менее всего Мелли хотелось возвращаться к досадному эпизоду. Да, красавец мужчина поцеловал ее. И ты поцеловала его в ответ, напомнил педантичный внутренний голос. Но это не помешает жить под одной крышей с Диком, тем самым давая ему понять, что происшедшее нимало ее не затронуло. – Минутная слабость, не более того.

– Как скажешь.

– Так и скажу, – твердо повторила Мелли. Тон сестры ей весьма не понравился.

Как выяснилось, расхваливая кулинарные способности кинознаменитости, Кэрол нисколько не преувеличила. Возвратившись с прогулки по пляжу, сестры обнаружили, что стол уже накрыт, а из кухни доносится восхитительный запах жаркого.

– Божественный аромат! О, добрый, добрый волшебник! – Кэрол бросилась Дику на шею и горячо расцеловала в обе щеки. Наблюдая за этой сценой, Мелли не могла поверить, что в мире найдется мужчина, способный устоять перед подобным пылом и непосредственностью. – Пожалуй, я тебя никуда не отпущу. О свободе забудь навеки.

– Прости, ненаглядная, но сердце мое принадлежит «Дженнифер».

– Какой мезальянс, – кисло усмехнулась Кэрол.

Мелли кротко заняла свое место за столом, от души надеясь, что ее неуемное желание спросить про Дженнифер не отражается на лице. Интересно, знает ли эта таинственная Дженнифер о том, что Дик целуется с первой встречной?

– Вам лучше, Мелани? – осведомился Дик, пока Кэрол щедрой рукою накладывала себе картошку и мясо.

– Гораздо лучше, спасибо.

Мелли глубоко вздохнула. Кого она обманывает? К вящей своей досаде, приходилось признать, что в силу необъяснимых причин ее неодолимо влечет к этому человеку, хотя Дик Грейсон воплощает в себе все то, что она презирает в мужчинах. Потрясающая внешность, шарм – какая дешевка! Черт меня побери, если я стану уподобляться восторженной школьнице, решила Мелли, запрокидывая голову и глядя прямо в глаза собеседнику. Прямо в бездонные, завораживающие глаза…

– Кэрол сказала, что у вас есть яхта.

– Мой гордый корабль стоит на капремонте, но будет спущен на воду уже в этот уик-энд. И вы от меня избавитесь. Ведь именно этого вы и хотите, верно? – Последние слова Дик произнес совсем тихо, так, чтобы услышала только Мелли, и в ее взгляде отразилось неподдельное смятение.

– И тебе придется питаться в ресторане или готовить самой, – сообщила Кэрол с набитым ртом.

По контрасту с сестрой – воплощением порывистой непосредственности и искрометной жизненной силы – Мелли внезапно ощутила себя чопорной и занудной. Дик наверняка заметил разницу! Впрочем, мне-то какое дело? – отчитала себя она. С какой стати мне беспокоиться об одобрении этого типа?

– Я непременно прокачу вас обеих на «Дженнифер», как только выдастся свободная минутка. – Поймав недоуменный взгляд Мелли, Дик озорно ухмыльнулся. – А вы подумали, что речь идет о женщине? – Он наполнил бокалы дам и откинулся на спинку стула. В неверном мерцании свеч черты лица обозначились еще резче, глаза загадочно поблескивали.

– Если вы назвали яхту в честь женщины, так это одно и то же, – отозвалась Мелли, удивляясь про себя проницательности собеседника. Или он умеет читать мысли?

– Я тут ни при чем. Я купил яхту десять лет назад и так и не удосужился сменить название. Можно сказать, наш роман с «Дженнифер» выдержал испытание временем, – игриво подмигнул он.

– Завидное постоянство! – поддразнила Кэрол. – Надеюсь, вы узаконили отношения? То есть яхта оформлена на тебя?

К удивлению Мелли, Дик охотно подыграл насмешнице.

– А как же иначе! Что до названия… пусть остается прежнее. Не переименовывать же яхту всякий раз, когда расстаешься с очередной дамой!

– Разумный подход! – похвалила Кэрол. В коридоре оглушительно затрезвонил телефон, и она метнулась к двери. – Я возьму трубку!

– Как ваш нос? – осведомилась Мелли, тщетно стараясь справиться с паникой и уповая на скорое возвращение сестры.

– Рекс считает, что, если снимать слева, в профиль, проблем не будет.

– Неужели? – переспросила она. – По-моему, профиль безупречен, что слева, что справа.

– При свечах не разглядеть, – возразил Дик, проводя ладонью над подрагивающим язычком пламени в центре стола.

– Не играйте с огнем! – резко предупредила Мелли. Ей отчаянно захотелось отвести его руку от горящей свечи, но прикасаться к Дику Грейсону явно не следовало. Этот человек пробуждал в ней чувства, которые, как ей казалось, давным-давно умерли.

– Но ведь тогда сойдешь с ума со скуки, – вкрадчиво заметил Дик.

Не в силах отвести глаз, Мелли заворожено разглядывала собеседника. Дик в свою очередь пристально наблюдал за ней из-под густых ресниц, точно охотник за добычей.

– Я люблю поскучать, – твердо объявила Мелли. «Скучный», «безопасный», «банальный» – ни один из этих эпитетов Дику не подходил.

– Безобразие!

– Я покидаю вас, друзья мои, – пропела Кэрол с порога, размахивая сумкой.

Мелли недоуменно воззрилась на сестру.

– Ты уходишь… Но куда?

– Объясню позже. Завтра Дик отвезет тебя на съемки.

– Как, ты не вернешься до утра? – Мелли ушам своим не верила: должно быть, она чего-то недопонимает!

– Я ужасно тороплюсь. – Кэрол отвела глаза.

До глубины души потрясенная, Мелли не знала, что и думать. Подобная опрометчивость совсем не в характере Кэрол. Бросить меня одну с… При этой мысли сердце Мелли беспомощно дрогнуло. Спустя несколько минут послышался рев мотора.

– Я квартирую здесь уже почти неделю, и Кэрол провела дома только две ночи, – медленно и отчетливо проговорил Дик, не спуская глаз с собеседницы.

– и что вы хотите этим сказать? – угрожающе начала Мелли.

– Кэрол – ваша сестра.

– Кэрол не отбивает чужих мужей, – упрямо стояла она на своем. Чего бы там ни затеяла сестра, о любовной связи речь не идет.

– Вы ее спрашивали?

– Спрашивала.

– Хорошо, но в таком случае Кэрол делает псе возможное, чтобы доказать обратное.

– Кэрол не помчится к мужчине по первому зону, стоит тому набрать телефонный номер! Гадость какая! Наверняка есть иное объяснение.

– Может быть, это любовь? – небрежно предположил Дик. – Разве вы не сделаете того же ради любимого?

– После дождичка в четверг!

– Верю, – задумчиво покачал головой Дик, разглядывая раскрасневшееся от негодования личико! – Похоже, в прошлом вы здорово побегали за кем-то, не достойным подобных усилий?

– В ту пору я была молода и ужасно глупа, – неохотно признала Мелли, ужаснувшись про себя проницательности собеседника. Да Дик читает в ее душе, словно по книге! Или она утратила осторожность? Не она ли оградила себя защитными бастионами, способными выдержать любой штурм? – Я бы позабавила вас пикантными подробностями, да только все они давно позабылись.

– Сомневаюсь. Не уходите, – потребовал Дик, ухватив ее за запястье, едва Мелли попыталась встать.

Она опустила взгляд на загорелую ладонь, что легла на ее хрупкое запястье, и пальцы Дика медленно разжались. Но ощущение осталось: точно к нежной коже приложили раскаленное железо. Гнев вдруг развеялся: так уходит воздух из проколотого воздушного шарика. Мелли снова опустилась на стул.

– Я знаю свою сестру, – вспыхнула она, встретив сочувственный взгляд собеседника.

– Право же, нам не о чем спорить. Я привязан к Кэрол. И к Рексу тоже привязан. Никакого корыстного интереса я не преследую. Просто помните: когда вспыхивает страсть, родственные чувства зачастую отступают на задний план.

Мелли видела: Дик искренне желает ей добра. Он прав. Шкала ценностей и впрямь меняется. Ведь еще год назад она бы поделилась с сестрой своими госпитальными проблемами! А сейчас – исключено.

– Мне больно думать, что Кэрол могут обидеть.

– Кэрол давно выросла и не нуждается в гувернантках. От вас требуется только одно: поддержка в трудную минуту.

– Может, вы и правы.

– Я чертовски умен, – скромно улыбнулся Дик.

– Вы хоть что-нибудь воспринимаете всерьез? – Ей ужасно хотелось подмигнуть в ответ на эту обезоруживающую улыбку. Мелли тут же вознегодовала на собственную слабость.

– Это комплимент или упрек? – осведомился Дик. – Собственно говоря, я очень даже серьезно отношусь к своей работе, хотя стараюсь, чтобы в жизни осталось место и для многого другого. Так что не тревожьтесь на мой… на наш счет. Я тщательно готовился к этой роли. Я даже не смогу винить режиссера, если провалю роль, потому что режиссер – это тоже я! Предстоит серьезная битва, и я берегу силы.

За шутливыми словами угадывалась неподдельная искренность. Судя по всему, этот фильм значил для Дика Грейсона столь же много, как и для Кэрол.

– Ну и самомнение у вас! – Похоже, кумир публики и впрямь счел ее бесхарактерной, уступчивой идиоткой! И ведь не без оснований…

– Да бросьте вы это лицедейство, Мелани! Пожалуй, я стану звать вас Мелани: очаровательное имя и так вам идет!

– Лицедействуете здесь вы, а не я.

– Я умею распознать талант. Мелани, вы прирожденная актриса! Ведь я и впрямь поверил в холодную, апатичную, безликую маску! Тут-то вы и показали свое истинное лицо. Но не паникуйте: я никому не скажу, что на самом деле вы – воплощение чувственной страсти…

– Вздорные фантазии! – оборвала Мелли. Но голос ее прозвучал на октаву выше, чем следовало, и крайне неубедительно.

– Не надо о фантазиях, Мелани, а то я, чего доброго, позволю-таки вам отвлечь меня от графика!

– А какое место в графике занимает секс? – съязвила Мелли, досадуя, что собеседник держит чувства под контролем куда успешнее, чем она. – Где-то между психотерапией и тренажерами?

– Я нахожу, что поболтать с друзьями столь же полезно и куда менее разорительно, нежели с психоаналитиком, а телом своим я вполне доволен: в конце концов, мы вместе вот уже тридцать один год. Успех вовсе не означает, что я обязан жить по голливудским правилам. Напротив, я свободен, поступать так, как считаю нужным.

– Тогда почему, мистер Любимец Публики, ради этого фильма вы вдруг превратились в аскета? Или вы всегда даете обет целомудрия перед съемками?

– Во-первых, никакого обета целомудрия я не давал. Мне почему-то кажется, что общение с вами выбьет меня из колеи. Поправьте меня, если ошибаюсь, но мне сдается, будто вы не из тех женщин, которые рады провести ночь или, скажем, романтический уик-энд с первым встречным. – Темная бровь вопросительно изогнулась, и Мелли вспыхнула до корней волос.

– Нет!

– И я не таков, чего бы там ни навыдумывала обо мне желтая пресса. Хотя… ради вас я готов на компромисс. Этот фильм много значит для меня, Мелани. – Дик посерьезнел. – Я не жалуюсь, мне здорово везло. Но мне мало достигнутого, я хочу большего. Я собирался сам финансировать картину, но Рекс очень кстати предложил поддержку. Он готов сделать на меня ставку; а это большой риск, уж поверьте. В глазах публики я Дик Грейсон, играющий Дика Грейсона, и публика меня обожает. Если я сыграю не просто несимпатичного, а откровенно гадкого персонажа, есть шанс, что зрителям это по душе не придется, даже если с ролью я справлюсь. Поклонники жестоки к поверженному кумиру. Но я сдаваться не собираюсь.

– Мне понятна ваша увлеченность, – отозвалась Мелли. Обезоруживающая откровенность этого человека выбила почву у нее из-под ног. Возможно, исповедь эта всего лишь актерский трюк, но ей так почему-то не казалось.

Дик кивнул.

– Я стою у решающей черты. И переступлю ее один. Без вас. Боюсь, что наши с вами отношения непременно усложнились бы до непереносимой эмоциональной драмы.

Более нежного цвета лица Дик в жизни не видел: матово-бледная кожа словно отливает внутренним светом, а в глазах отражается то штормовая страсть, то безмятежное спокойствие…

Под пристальным взглядом Дика у Мелли перехватило дыхание, но она не преминула съехидничать:

– Как великодушно с вашей стороны спасти нас обоих от столь кошмарной участи! У меня, разумеется, не достало бы сил устоять перед вашим роковым обаянием!

– О да, самомнения мне не занимать, – усмехнулся он. – А что, интересно, могло подвигнуть такую целеустремленную, уравновешенную особу оставить престижную должность?

Смена темы застала Мелли врасплох.

– Я ушла из медицины не навсегда. Мой последний босс дал понять, что, если я откажусь переспать с ним, о продлении контракта мне нечего и мечтать. Не знаю, зачем я вам это рассказываю… Я ведь даже Лили ни словом не обмолвилась, призналась только Кэрол.

– Лили – ваша вторая сестра? А почему вы ей не доверяете? – На саму исповедь Дик никак не отреагировал, и Мелли горько пожалела, что разоткровенничалась так некстати.

– Если Лили проболтается, ее муж Тимоти придет в бешенство и скорее всего примет меры. – На помрачневшем лице Дика отразилось что-то вроде одобрения, и Мелли досадливо нахмурилась. – Это моя проблема и только моя; не хочу, чтобы меня выгораживали! – Она коротко рассмеялась. – Я могла бы попросить Лили ничего не говорить мужу, но стоит ему переступить порог комнаты, и сестрица выкладывает все как на духу. Короче, условный рефлекс, – невесело улыбнулась Мелли. – На моем месте Лили подала бы в суд, не задумываясь о последствиях. Что до Кэрол, она у нас воинственная натура: врезала бы обидчику от души. А что делаю я? Позорно обращаюсь в бегство!.. – Мелли поднесла к глазам салфетку: по щекам нежданно-негаданно потоком хлынули слезы. – Боже, что за жалкое зрелище! – всхлипнула она. – Только не вздумайте утешать! Или я разрыдаюсь в голос… – Бедняжка не смела, поднять глаза. Только бы Дик не подумал, что я напрашиваюсь на сочувствие!

– Я и не собирался.

– Не собирались? – Слезы тут же высохли, в глазах вспыхнуло негодование. Обрывки бумажной салфетки посыпались на пол, точно конфетти.

– Так ведь это же бесполезно! Вы и советов слушать не станете, и жалости не примете. У вас даже не хватает духу признать, насколько вы ранимы, так что сочувствием вас только обидишь. Вы бежите от ситуаций, с которыми не в состоянии справиться, но уж в этом вы наверняка отдаете себе отчет!

– Вам-то откуда знать? – проворчала она.

– Я догадливый, – пояснил Дик, кротко улыбаясь. – А всему виной что? Я бы сказал, чувство собственного достоинства, или, точнее, недостаток такового.

– А вы считаете, что непомерное самомнение вроде вашего – панацея от всех бед?

– Я осознаю собственные недостатки, но не казнюсь из-за них. Будьте к себе снисходительнее, Мелани!

– Мне казалось, вы не собирались советовать и утешать.

– А я-то думал, что проявил небывалую деликатность. – Дик тяжко вздохнул. – Вы видите меня насквозь, Мелани.

– Вы прекратите так меня называть? – процедила она сквозь зубы.

– Нет, – с подкупающим добродушием безмятежно отозвался Дик. – Может, мы и решили снять флирт с повестки дня, – он вздохнул еще глубже, – но черт меня подери, если я стану сокращать такое чудесное имя!

– Мы? – холодно осведомилась Мелли. – Ах, мы! Насколько я помню, инициатива была односторонней. – Глаза актера лукаво вспыхнули, и она, порозовев от смущения, торопливо добавила: – Не то чтобы я возражала, но ваш сценарий чистой воды вымысел!

– Не искушайте меня, Мелани, – шутливо пригрозил Дик. – А то я, чего доброго, заставлю вас взять свои слова обратно!

– Из какой роли эта реплика? – презрительно бросила она.

– Ах вы, маленькая чертовка!..

Улыбка исчезла; красивые, мужественные черты на мгновение исказились, выдавая обуревающую его страсть, и у Мелли перехватило дыхание. Дик подался вперед, обхватил ладонями ее личико, провел большими пальцами вниз, от скул к подбородку.

– Для того чтобы справиться с реальной жизнью, мне не нужны готовые реплики, – прорычал Дик.

Сейчас он нисколько не походил на добродушного шутника. Мелли невольно поежилась под пронизывающим взглядом.

– Вы меня боитесь, Мелани?

– Нет! – вызывающе выдохнула она.

– А если я усыпил вашу бдительность, перед тем как нанести смертоносный удар? – Гипнотический взгляд пригвождал к месту, глухой голос таил угрозу.

Мелли тряхнула головой, пытаясь высвободиться от стального захвата.

– Надеюсь, кинозрители испугаются посильнее вас заявил Дик, нежданно разводя ладони. Он смешливо улыбнулся, наслаждаясь смятением.

– Вы пытались… – Как ей хотелось пощечиной, огреть эту самодовольную ухмылку с нахальной физиономии! Что за дурацкие шутки! Да этот человек сущее чудовище!

– А вот на вас я впечатления не произвел… Вы ведь не похолодели от ужаса, не почувствовали, что в западне?

– Я перепугалась до смерти, расчетливый вы мерзавец, и вы сами это видите! – возмутилась Мелли. Этот новый, демонический образ не только устрашал, но и заключал в себе некую загадочную притягательность. Она не находила сил противиться злым чарам.

– Расчетливый? – не без горечи повторил Дик. – Да, я поступил опрометчиво, но ситуация зашла слишком далеко. Я обхватил ладонями ваше личико… Я отлично знал, что делаю, и в последний момент передумал и изменил тактику. Удивительно, до чего женщинам нравятся мрачные злодеи-невротики – те, кто в итоге их губят! – удрученно улыбнулся он.

– О чем вы? – осторожно осведомилась Мелли.

– Невооруженным глазом видно, что вы пришли в восторг от Джека!

– От Джека?

– Ну да, этот миляга-психопат Джек Каллендер, персонаж, которого мне предстоит сыграть.

Едва прозвучало знакомое имя, Мелли тотчас же вспомнила сюжет любимого триллера. Когда Кэрол получила главную роль в кинопостановке «Наследства», Мелли, разумеется, решила, что Дик Грейсон сыграет положительного героя, того единственного, кто способен разгадать коварные махинации доктора Джека Каллендера, кровожадного маньяка-убийцы.

После сегодняшней «предварительной пробы» Мелли убедилась: Дик Грейсон на роль подходит. Если режиссеру удастся воссоздать леденящую атмосферу скрытой угрозы, мастерски переданную автором книги, фильм войдет в золотой фонд кинематографии. На протяжении трех сотен страниц Мелли, как и миллионы других читателей, молила небеса, чтобы жертве удалось спастись. Тем сильнее оказалось потрясение, когда выяснилось, что героиня – отнюдь не невинная овечка, но подсадная утка и сама убийствами не брезгует. Лихой поворот сюжета сулил Кэрол потрясающие возможности проявить себя.

– По-вашему, я мазохистка, обожающая чудовищ в человеческом обличье? Что за вздор! – горячо запротестовала Мелли.

– Сами вы этого не сознаете, – уступил Дик, – но женщин влечет опасность, как мотыльков – пламя свечи.

– Самовнушение! – съязвила Мелли.

– Полагаю, что во всех нас есть нечто от темной личности Джека, – задумчиво проговорил Дик. – Впрочем, на вашем месте я бы предпочел общество персонажа, нежели мое – здесь и сейчас.

– Почему? – Мелли с трудом узнавала собственный голос. Да, она явственно ощущала опасность – опасно было задавать вопросы, опасно продолжать разговор. – И что же такое гадкое вы задумали?

Дик глубоко, прерывисто вздохнул.

– Вы хотите знать, что я задумал? – Одна рука легла на ее плечо, другая – на талию. – А вот что!

Какой демон нашептал ей подтолкнуть Дика Грейсона к роковой черте? Мелли и не догадывалась, что способна на такую дерзость. И подобных поцелуев тоже доселе не знала. Этот поцелуй призван был подчинить и укротить своенравную красавицу и цели своей достиг. Даже больше.

Мгновение – и Дик властно и требовательно припал к ее губам. Язык его жадно упивался медовой сладостью. Мелли коротко всхлипнула, по телу Дика прошла дрожь, а затем все растворилось в одурманивающем небытии.

– Вы довольны? – прорычал Дик, машинально потянувшись ослабить несуществующий галстук. Обнаружив, что рубашка и без того расстегнута, актер нахмурился и выругался сквозь зубы. Как он мог настолько забыться, да еще с малознакомой особой!

– Сама напросилась, – покаялась Мелли.

– Феминистки с вами не согласились бы, но я спорить не стану, – отозвался он мрачно.

Краткое объятие, если подобное описание применимо к порыву столь неистовому и стихийному, настроения его ничуть не улучшило. Но Дик уже вполне овладел собою: так застывает вулканическая лава. На коже блестела испарина, по щекам разлилась смертельная бледность.

– Бог ты мой! – воскликнул он, глядя на испуганное личико Мелли. – Я вел себя непростительно. – Дик рассеянно взъерошил шевелюру.

– Всего лишь поцелуй… – проговорила она отрешенно.

Дик легонько дотронулся до уголка нежных губ, стирая крохотную капельку крови.

– Не время играть с огнем, – мягко упрекнул он. – Уходите, Мелани, а то, чего доброго, я поцелую вас снова…

В глазах ее вспыхнула ответная искра, – а в следующее мгновение Мелли сделала именно то, что советовал Дик: убежала к себе в спальню.

3

Мелли растерянно уставилась на ворох бумаг, врученных Диком.

– Тарабарщина какая-то! – вынесла она вердикт. При первом прочтении в памяти отложились только имена персонажей.

– Да, для нас со сценаристом медицинский жаргон все равно, что китайская грамота. Впишите в пробелы правильные термины, а Саймон внесет необходимые поправки. Вопросы есть?

Мелли поджала губы, с трудом удержавшись от саркастического замечания. Дик обещал, что заставит ее отработать каждый цент, и слово свое держит! Дежурить в ночную смену она привыкла, но чтобы по пути на работу наблюдать восход солнца над океаном – это уж слишком!

Ни свет, ни заря в дверь спальни властно забарабанили. Дик сообщил в замочную скважину, что дает ей полчаса на сборы. Так что Мелли не успела даже накраситься толком, а пышные волосы кое-как собрала в пучок. Не выспавшаяся, раздраженная, обиженная, Мелли проклинала горькую судьбу.

Более вредного типа, чем этот Дик Грейсон, она в жизни не встречала! К вящему негодованию Мелли, за всю дорогу к особняку в готическом стиле, где, как выяснилось, шли съемки, он не удостоил ее даже взглядом, словно она – пустое место! Размышлял о чем угодно, только не о ней! Впрочем, ей-то, что за дело! Вместе с Диком на съемочную площадку словно ворвался свежий порыв ветра: на глазах у Мелли все оживились, стряхнули с себя остатки сна, забегали, словно искрометная энергия режиссера передалась и группе.

– Вот и отлично, – похвалил Дик, по-своему истолковав молчание Мелли. – Позже я просмотрю все это вместе с вами. – Мелли растерянно посмотрела ему вслед, не зная с чего начать.

– Эй, чего нос повесили?

Мелли обернулась на сочувственный голос.

– Я Саймон Эванс, писатель.

Она улыбнулась. Это имя в дополнительных пояснениях не нуждалось. Миллионы любителей детективной литературы, и Мелли в их числе, взахлеб зачитывались психологическими триллерами Саймона Э. Эванса. Карие глаза, темные волосы, дружелюбная улыбка… по виду этого славного паренька ни за что не скажешь, что со страниц его произведений веет леденящим ужасом!

– Я – Мелли Мюррей, – весело представилась она.

– Вы не стесняйтесь попросить Дика о помощи, Мелли Мюррей. Дик вовсе не тиран; он все вам объяснит просто и доходчиво! – Сценарист ободряюще подмигнул. – Конечно, поначалу всем неуютно; ну да вы скоро обвыкнетесь. Я тут набросал одну сцену: что происходит, кто участвует в разговоре и о чем приблизительно идет речь. Вам нужно только подставить подходящие медицинские термины. Если дело не заладится, вы только свистните!

Но Мелли не пришлось звать на помощь. Спустя несколько часов она жадно поглощала заслуженный ланч, устроившись в уголке трейлера Кэрол. Кажется, с первым заданием она справилась на «отлично»! Скрипнула дверь: это вернулась Кэрол. Не подозревая, что не одна, актриса уселась напротив зеркала и закрыла глаза.

– У тебя измученный вид, – заметила Мелли.

Кэрол вздрогнула.

– Да ты у нас просто дама-невидимка! – Она просияла улыбкой, и морщинки у глаз разгладились, словно по волшебству.

– Может, следует пораньше ложиться?

– Только не надо тонких намеков, пожалуйста, – удрученно отозвалась Кэрол. – Я ни за что не поставлю картину под удар. Хочу, чтобы меня воспринимали всерьез, как актрису, а не как знаменитую фотомодель, которая получила роль благодаря смазливой мордашке и длинным ногам. Я ни разу не опоздала, ни на минуту, и я не закатываю истерик.

– А как ты получила роль?

– Тебя интересует, не переспала ли я с продюсером? Или, на худой конец, с режиссером?

Глаза сестры вспыхнули гневом, но Мелли не отвела взгляда. Кэрол явно что-то мучило: и куда девалась ее обычные приветливость и жизнерадостность?

– Меня интересует, как именно ты получила роль.

– Если угодно, я снялась в пробе для «Тени ее улыбки», – взяв себя в руки, сообщила Кэрол, ссылаясь на нашумевший прошлогодний фильм Рекса Марли. – Ту роль мне не дали, но Рекс меня запомнил и порекомендовал Дику. Я явилась на пробу и потрясла Дика до глубины пуши, – без ложной скромности призналась Кэрол. – И, прежде чем ты спросишь: да, я очень признательна Рексу, но не настолько!

– И все-таки что-то здесь нечисто!

– Забудь, Мелли, милая, – устало взмолилась Кэрол.

Мелли вздохнула и философски пожала плечами, понимая: выбора у нее нет.

– А здесь всегда так вкусно кормят? – Она с сожалением отодвинула пустую тарелку и встала. – Неделя-другая, и я располнею, точно свинья-рекордсменка!

– Только не с твоим обменом веществ, – фыркнула Кэрол. – Вот у меня бедра – что твои пончики! – Актриса со вздохом провела ладонью по соблазнительному изгибу. – Между прочим, Дик с ног сбился, тебя разыскивая!

– Я вовсе не пряталась, – возразила Мелли. Неужели все сговорились напоминать ей об этом негодяе? Почему-то вспомнился цвет глаз Дика Грейсона – ослепительно синий, яркий, точно переливы сапфировых огней. Мелли нервно отбросила со лба прядь волос. На что надеяться несчастной, заглянувшей в эти бездонные омуты?

– Работа предстоит напряженная, но по большей части рутинная, – успокоила Кэрол. – Пугаться тебе нечего. Дик требователен, но к трескучим разглагольствованиям не склонен – слишком умен для этого. Прирожденный психолог: каждого заставляет вкалывать в полную силу! Судя по всему, Дик уже наметил для себя план действий, но к чужому мнению тоже готов прислушаться – до известного предела. Хитер, злодей, как змей! – восхищенно закончила актриса.

– Съемочная группа, похоже, в выражениях стесняться не привыкла, – заметила Мелли. – Да и на деле тоже. – Судя по опыту последних двух часов, атмосфера на съемках и впрямь царила богемная.

– Действительно здесь в ходу шуточки самого низкого пошиба, – согласилась Кэрол. – И вопреки слухам не удивлюсь, если я – единственная, кто избегает случайных связей. Если хотя бы малую толику происходящего за кадром запечатлели на кинопленке, ух, какой шум поднялся бы! Словом, я тебя предупредила.

– А Дик тоже неразборчив? – осведомилась Мелли, не слишком искусно имитируя равнодушие, – куда ей тягаться с актерскими талантами Кэрол! Под многозначительным взглядом сестры Мелли с трудом сдержала стон. Идиотский вопрос – и выдал ее с головой!

– Все зависит от того, кому верить, – задумчиво протянула Кэрол. – Вот, скажем, Памела, гримерша… Впрочем, ты ее, надо думать, не знаешь?

Мелли пожала плечами.

– Так вот Памела – высокая длинноногая блондинка…

– Здесь все блондинки! – Мелли внезапно почувствовала острую неприязнь к незнакомой ей Памеле.

– Ах, какие мы обидчивые! – Брови Кэрол взлетели вверх. – Словом, Памела, распускает слухи о том, что, дескать, ее давние отношения с Диком возродились, точно Феникс из пепла.

Я лично думаю, что девица принимает желаемое за действительное, а там кто ее знает… Мне сдается, Дик похож на меня: поставил себе цель, а на чепуху сил не остается.

– А если это только маска? – сухо предположила Мелли.

Кэрол задумчиво посмотрела на сестру.

– Дик, похоже, задел тебя за живое. Мне-то что, – поспешно добавила она, – но ты осознаешь, что работать тебе предстоит по большей части именно с Диком? Он играет врача, и не сегодня-завтра начнутся съемки эпизодов, связанных с медицинской практикой. И ты в буквальном смысле проведешь его за руку через эти сцены.

– Я справлюсь, – ответила Мелли с уверенностью, которой отнюдь не ощущала.

В конце концов, все оказалось не так страшно, как представлялось поначалу. Дик схватывал на лету, задавал толковые вопросы, подмечал каждую деталь: все это несказанно упрощало задачу консультанта. Наблюдая, как Дик по сюжету оказывает первую помощь пострадавшему, Мелли откровенно завидовала: сама она, впервые надев белый халат, чувствовала себя далеко не так уверенно!

К концу первого рабочего дня Мелли с ног валилась от усталости, но втайне торжествовала: она справилась, и справилась недурно! Кэрол быстро переоделась в трейлере, сменив длинное воздушное платье своей томной героини на шорты цвета хаки, укороченную футболку и изрядно поношенные кроссовки. Невообразимое сочетание; но на Кэрол даже комбинезон мусорщика показался бы последним писком моды. Мелли усмехнулась про себя: сестра, словно не замечала жадных взглядов, которыми провожали ее мужчины.

– Как прошел день?

– Я ожидала худшего, – честно созналась Мелли.

Сестры уже дошли до парковки, и – о, ужас! – рядом с машиной Кэрол стоял Рекс Марли собственной персоной, опираясь на багажник, он что-то оживленно доказывал Дику.

Рассуждения о премьере, условиях проката и газетных анонсах мало что говорили Мелли, однако она подметила: когда Дик не соглашался с собеседником, тот внимательно выслушивал его доводы и в итоге одобрительно кивал. Рекс Марли, один из самых влиятельных корифеев кинематографа, явно уважал мнение Дика Грейсона! Впрочем, Мелли не слишком-то удивилась. Она уже свыклась с мыслью, что за неотразимой внешностью Дика кроется недюжинный ум.

– А, Кэрол! – Рекс Марли оборвал спор на полуслове. – Мы ведь проведем вечер вместе? Мне так это нужно!.. – Голос его прозвучал скорее покаянно, нежели пылко и нежно, как полагается в преддверии любовных утех.

Кэрол тяжко вздохнула.

– Сегодня? Я ведь с сестренкой еще толком не пообщалась!

– Я не стал бы просить, если бы…

Кэрол поднесла пальчик к его губам и удрученно согласилась:

– Ладно. Не сердись, Мелли. – Актриса вымученно улыбнулась сестре и нашарила в кармане ключи. – Возьми мою машину.

– Я не пропаду, – заверила Мелли. Чем упорнее пыталась она разобраться в отношениях этой парочки, тем более терялась в догадках.

– Увидимся позже, – кивнула Кэрол.

Мимо прошла группа статистов, и актриса демонстративно взяла Рекса под руку. Словно намеренно хвасталась интрижкой перед целым светом! Удивление Мелли не знало границ. Она досадливо покачала головой, ощущая на себе взгляд Дика.

– Вы понимаете, что происходит? – воззвала она.

– Вот только меня впутывать не надо! – взмолился Дик. – Уилл, а ну, пойди сюда! – Он оживленно замахал толстяку Уиллу Гибсону, главкому оператору картины. – Нам надо обсудить завтрашний эпизод на скале: тот, что снимается с воздуха. Вы уже познакомились с Мелани?

– Познакомились? Да я просто сгораю от страсти!

Уилл усиленно изображал прожженного ловеласа, но Мелли почему-то подумалось, что в душе оператор – славный малый.

– Я отвечаю двум основным требованиям мистера Гибсона, – спокойно объяснила Дику Мелли. – Принадлежу к женской половине человечества, и мне меньше восьмидесяти.

– До чего смышленая! – восторженно хихикнул Уилл.

Взгляды Дика и Мелли на мгновение скрестились.

– Я заметил, – протянул Дик. – Мелани, я задержусь еще на пару часов. Надеюсь, вы найдете дорогу назад?

Впервые за весь день Дик Грейсон посмотрел на нее с некоторым интересом, и, к своему ужасу, Мелли почувствовала, что всем своим существом откликается на манящий зов.

– Я не страдаю топографическим кретинизмом, – сухо заверила она. По крайней мере, голос ее не срывался, хотя пульс участился во много раз. За годы работы в клинике Мелли научилась сохранять внешнее спокойствие в самых трудных ситуациях, и накопленный опыт сослужил ей добрую службу.

Дик скептически приподнял бровь, но спорить не стал. Просто проводил машину глазами.

– Надеюсь, ты заказал на завтра шторм? – пошутил Уилл. – Эй, да вернись же на грешную землю!

Дик, по-прежнему не отрывавший взгляда от облака пыли, что клубилось за поворотом, обернулся и нахмурился столь грозно, что собеседник поежился и воздержался от двусмысленных скабрезностей, что так и вертелись на языке.

– Метеорологи обещают пасмурную погоду и ветер, – сообщил Дик. – Не настолько сильный, чтобы вертолет не смог взлететь, но достаточный, чтобы обеспечить мрачный, грозовой фон. Океан должен походить на бурлящий адский котел. Последовательность кадров: Кэрол крупным планом, потом я, зарывающий тело на пляже, и снова Кэрол – неразличимое пятнышко на скале. Спасения нет, опасность со всех сторон. Пусть все почувствуют ее беспомощность.

В глазах Уилла вспыхнул профессиональный интерес.

– Жертва обречена, – протянул он.

– Точно подмечено. – Дик негодовал и досадовал: с какой стати Мелани постоянно вторгается в его мысли? Чего привязалась? Весь день он обращался с нею подчеркнуто отчужденно, и где результат? Напускное равнодушие ни к нему хорошему не привело: напротив, интерес только усиливался с каждой минутой. Сегодня он совсем загонял консультантку, а она справилась на «отлично»! Ну не умница ли?

Дик мысленно выругался и заставил себя прислушаться к рассуждениям Уилла относительно влияния капризов погоды на натурные съемки. По правде говоря, атмосферные явления куда более предсказуемы, нежели его собственные эмоции!

В просторной ванне свободно разместилась бы футбольная команда. Мелли блаженно откинулась назад, любуясь великолепным видом на океан. Перед тем как переодеться в купальник и расположиться в ванне, она распахнула окна и теперь, закрыв глаза, прислушивалась к отдаленному рокоту волн. Напряжение мало-помалу уходило, сменялось полусонной истомой.

Она пыталась забыть о Дике, но тщетно. Бесполезно, сколько ни старайся. Оставалось только проклинать судьбу, столкнувшую ее с этим человеком. А вот горячая ванна после трудового дня – поистине дар Божий! Мелли лениво потерла лодыжку: укусы москитов давали себя знать.

Выставив ножку из воды, она недовольно созерцала покрасневшее место.

– Нужно принять меры. В ванной есть крем-антисептик.

Мелли изумленно вскрикнула и от неожиданности ушла под воду с головой.

– Что вы здесь делаете! – возмутилась она, выныривая и неэстетично отфыркиваясь. – Да как вы смеете подглядывать!

Дик, расположившийся в плетеном кресле-качалке, выразительно приподнял бровь.

– Я не хотел вас потревожить, – негромко отозвался он. Бездонные синие глаза разглядывали Мелли с пугающей настойчивостью.

Не зная, куда деться от смущения, она коротко рассмеялась. Ведь выдумал тоже! Ей придется свыкнуться с мыслью, что одно присутствие Дика Грейсона неизменно тревожит ее и волнует!

– Вам разве не советовали пользоваться репеллентом?

Завороженная глубоким, проникновенным голосом, Мелли вдруг поймала себя на мысли: что, если Дик предложит принять ванну вместе? Ее бросило в жар: она живо представила, как сильное, мускулистое тело погружается в воду… совсем рядом, рукой подать! Дыхание у нее перехватило, в воздухе ощутимо потрескивали электрические разряды.

– Крайне неразумная мысль, – сухо, объявил Дик.

Глаза Мелли широко распахнулись, от неожиданности она прикусила кончик языка и тихо вскрикнула от боли. Неужели она и впрямь дошла до подобного бесстыдства? На пересохших губах ощущался привкус крови. Но ведь Дик не умеет читать мыслей! Или умеет?

– Я подумал о том же, о чем и вы, – пояснил он.

Должно быть, решил утешить?

– И как вам удается поддерживать разговор, если я все время молчу? – С океана налетел свежий порыв ветра, Мелли поежилась и по плечи ушла в воду.

Дик выбрался из кресла и закрыл окна.

– Мимика зачастую красноречивее слов, – авторитетно заметил он, глядя на Мелли сверху вниз. – Не хотите чего-нибудь выпить? Пива, вина?

– Холодного пива, если найдется, – отозвалась она. Лицо ее пылало: страшно подумать, что такого «наговорила» ее грешная плоть!

Воспользовавшись отсутствием Дика, Мелли выбралась из ванны и закуталась в махровый халат. Какое счастье, что она вовремя отказалась от мысли принять ванну нагишом! Какой уязвимой и беспомощной она себя ощущала даже в черном цельнокроеном купальнике! На пороге возник Дик с двумя стаканами, и Мелли непроизвольно затянула пояс потуже.

– Тоже мне защита, – усмехнулся актер, водружая стаканы на журнальный столик. Он протянул руку и резко дернул за пояс. Халат распахнулся, и Мелли задохнулась от возмущения. – Видно, что в скаутах вы никогда не числились, – отчитал он, умело завязывая пояс надежным узелком. Осторожно потянул концы на себя, и Мелли пришлось невольно сделать шаг вперед. – А где «спасибо»?

Она почувствовала, что а последние остатки самообладания оставляют ее и ситуация неотвратимо выходит из-под контроля.

– Вы замечательно… справляетесь с узлами… – Если Дик ее отпустит, она, чего доброго, рухнет к его ногам. Что за дура – жалкое, бесхарактерное ничтожество!

– Я же яхтсмен! Умение вязать узлы на борту всегда пригодится. А вам известно, что вы разговариваете сама с собой? – Нежданный вопрос еще больше смутил бедняжку.

– Что?

– Именно за этим я вас и застал.

Страх придал ей сил. Воинственно выставив вперед подбородок, Мелли отстранилась от собеседника как можно дальше: непростое дело, поскольку Дик по-прежнему держал ее за поясок.

– Вздор!

– Ничего компрометирующего я не услышал: одни невнятные восклицания и сплошные вздохи. Как насчет «Глупо, глупо, глупо!»? – Щеки Мелли вспыхнули предательским румянцем, и Дик лукаво усмехнулся. – А после «Черт его дери, чтоб ему в ад провалиться!» вы ушли под воду так надолго, что я уж собрался прыгнуть в ванну и выловить утопленницу!

– Да как вы смеете за мной шпионить? Бессовестный наглец!

– Скажите, Мелани, прав ли я, принимая ваши проклятия на собственный счет?

Бедняжку бросало то в жар, то в холод, но она решительно покачала головой.

– Ну, если вас это утешит, я ощущаю себя именно там, где вы отвели мне место. Если откровенно…

– Избавьте меня от откровенности, – оборвала его Мелли.

Этот человек не знает меры в обсуждении щекотливых тем. Говорить о физическом влечении напрямую Мелли опасалась. Сердце сжималось от тоски, но, по крайней мере, она не поступится самоуважением и гордостью. А ведь это главное; некогда Мелли утратила и то, и другое и поклялась впредь избегать подобных ловушек.

– А как прикажете себя вести? – резко бросил Дик. Голос его звучал глухо, пальцы сжались в кулаки. – Уж и не знаю, чем вы меня приворожили… – Нахмурясь, он пристально вглядывался в девичье личико, любуясь нежным оттенком кожи, совершенством черт.

– Памятуя, что я не в вашем вкусе…

– Сколько ерунды я вам наговорил! – фыркнул он. – Влечение анализу не поддается, однако, какие бы уж там механизмы ни вступили в действие, нас друг к другу влечет, – напрямую объявил Дик.

– У вас воображение разыгралось…

Проще было бы отделаться язвительной шуткой, да только на этот раз об актерской игре речь не шла: в бескомпромиссной прямоте Дика не ощущалось ничего нарочитого. Похоже, ему приходилось не менее тяжко, чем ей.

– Мне адски непросто держаться от вас на расстоянии вытянутой руки. Я изрядно сглупил. Ну, то есть мои благие намерения ни к чему хорошему не привели.

– Я запамятовала, что вы имеете в виду. Похвальный обет воздержания, препятствующий нам броситься в объятия друг другу?

– Не самая реалистичная из моих идей.

Мелли открыла рот. Что за непомерное самомнение!

– А вот меня такой план вполне устраивает.

В ярких синих глазах поблескивали смешливые искорки.

– Вы намекаете, что я вам не нравлюсь?

– Голову мне вскружила ваша скромность, не иначе. – Демонический взгляд подчинял себе, и Мелли чувствовала: все ее попытки сопротивляться обречены.

– Перестаньте Бога ради, Мелани. Я с вами откровенен до конца. Я вижу разницу между подлинным чувством и той нелепой одержимостью, что охватывает некоторых женщин при виде кинозвезд и прочих знаменитостей. Знаю, до моей славы вам дела нет, и это мне нравится.

– Да ну?

Лучше солгать, решила Мелли, нежели сознаться, что и она, посмотрев очередной фильм с участием Дика Грейсона, подобно большинству зрительниц предается блаженным грезам, воображая себя на месте героини.

– Ну да! – Дик резко выпустил ее и с досадой взъерошил волосы. – Я вовсе не пытаюсь зазвать вас в свою постель.

Мелли едва устояла на ногах. Почему же на душе вдруг стало горько и пусто? Ей-то казалось, что именно это Дик и предлагает. Услужливое воображение уже нарисовало несколько вариантов, при помощи которых коварный соблазнитель вполне мог добиться своего.

– Ах, нет? А почему, собственно, нет? Чем это я вам не показалась? – Она в ужасе закрыла рот ладошкой. Боже, что я такое несу!

Глаза Дика заискрились смехом, и напряжение отчасти схлынуло.

– У вас полно недостатков, но я готов закрыть на них глаза, – успокоил он. – Я просто подумал, что нам стоит получше узнать друг друга.

– Отлично, – с трудом ворочая языком, отозвалась Мелли. Боже, она готова очертя голову ринуться в пропасть, а этот человек, видите ли, предпочитает беседовать о спорте, хобби и политике! Что за унижение: она сама бросается ему на шею, – только протяни руку! – а ему и дела нет!

– Вас влечет ко мне. – Дик внимательно наблюдал за ней. – И вы хотите переложить решение на мои плечи.

– Ничего подобного… – пролепетала она срывающимся голосом, проклиная здравый смысл: ну почему она не в силах позабыть о страхах и безоговорочно уступить чувственной страсти? Замечание Дика заключало в себе неприятную долю истины.

– Что вы сказали? – медленно переспросил Дик, и отказ замер у нее на устах. – Поутру вы сможете оправдаться тем, что поддались минутному заблуждению. Что я воспользовался вашей слабостью. В конце концов, я киношный супермен. Так чего еще от меня ждать?

– А вам-то, какое дело, что я почувствую поутру? – парировала Мелли. – Вы просто боитесь, что я уволюсь и картина останется без консультанта!

– Да будьте же реалисткой, Мелани! На свете полным-полно медиков, которые жадно ухватятся за возможность занять ваше место, – презрительно бросил Дик. – А может, мне наплевать на ваши чувства! Может, я бездушный эгоист и пекусь только о себе! Может, я хочу большего… Может, я считаю, что любые отношения должно возводить на надежном основании. Если, конечно, хочешь упомянутые отношения сохранить.

– А вы хотите сохранить их?

На лице Мелли отразилось смятение, голос беспомощно дрогнул. Дик заметно напрягся.

– Полагаю, так оно и есть, – пробормотал он, потирая небритый подбородок, – пусть даже события развиваются чересчур быстро. – Дик возмущенно воззрился на собеседницу. – Вы меня просто извели! – пожаловался он, словно беседуя сам с собою. – Положа руку на сердце, должен сказать: вы меня околдовали, мисс Мюррей, и я говорю не только о физическом влечении. Хотя… – усмехнулся он, – вы и здесь на высоте.

Не веря своим ушам, Мелли растерянно смотрела на собеседника.

– Кажется, мне следует сесть. Вы часто используете эту реплику? – Она рухнула в плетеное кресло и судорожно прижала к груди подушку.

– Если бы я хотел только переспать с вами, то не лез бы к вам в душу, – грубо ответил Дик. – Я разве хищник?

Лицо его потемнело от гнева. По иронии судьбы, именно на безжалостного хищника он в этот миг и походил. По спине Мелли пробежал холодок. Перед нею человек сильных страстей, в нем кроется угроза. Они принадлежат разным мирам. Разве благоразумная женщина решится на роман с Диком Грейсоном?

– А что вы предлагаете? – тихо осведомилась Мелли, страшась ответа. Она едва не совершила непоправимой ошибки, и, как ни странно, Дик остановил ее. Надо дать собеседнику понять, что ей дела нет до его предложений. Надо залатать сияющие бреши в защитных бастионах!

– Да просто стать друзьями, сердечными друзьями. – Дик подчеркнул эпитет, и щеки Мелли снова вспыхнули румянцем. – Пусть события развиваются своим чередом, и как только один из нас захочет свободы…

– …Мы разойдемся, – докончила Мелли.

Все звучало очень разумно, так почему она нервничает? Тесное общение с Диком грозит ей бедой… но Мелли предпочла закрыть глаза на истину столь очевидную. Она справится.

– Разойдемся без обид.

– Вы имеете в виду – без исповедей бульварной прессе? – вызывающе сощурилась она.

– Если я хоть сколько-нибудь разбираюсь в людях, с вами такая ситуация просто не возникнет.

– Спасибо за комплимент. А что теперь?

Ох, не ввязывалась бы, упрекнула себя Мелли. Все закончится слезами, милая!

При мысли о том, что один из самых неотразимых красавцев мира вздумал за ней поухаживать, Мелли ощутила странную опустошенность. Тело ее болезненно отозвалось на обман: оно-то стремилось к любви, предвкушало страсть!

– Но разве это не… – Мелли обескураженно развела руками. – Уж как-то все очень предсказуемо получается!

Оглушительный трезвон телефона помешал Дику ответить. Во взгляде Мелли отразилась вся гамма противоречивых чувств, истерзавших ей душу. Она выбежала в гостиную и сняла трубку.

– Тимоти! – радостно воскликнула Мелли, узнав знакомый голос на том конце провода.

Предвосхищая расспросы, собеседник сообщил потрясающие новости, и Мелли задохнулась от восторга.

Дик последовал за ней в гостиную, и теперь, прислонившись к стене, глаз не спускал с Мелли, пока та беседовала по телефону. Чем больше сияло счастьем ее личико, тем больше мрачнел Дик. Он сгорал от ревности: что за человек, который способен так обрадовать Мелани Мю-рей? Уязвленная кинознаменитость мысленно поклялась сделать все возможное, чтобы однажды Мелани и ему улыбнулась этой лучезарной улыбкой.

Мелли положила трубку и с блаженно-мечтательным видом обернулась к собеседнику.

– Это Тимоти звонил.

– Кто такой Тимоти, черт его дери? – проворчал Дик.

– Тимоти муж моей сестры, – нетерпеливо пояснила Мелли, не уловив агрессивной ноты в голосе собеседника. – Ох, Дик, у Лили будет ребеночек, представляешь! Бедняжку тошнит по утрам, но в остальном все в порядке. Ну, разве не здорово?

Смеясь и плача, Мелли бросилась к Дику. Тот радостно подхватил ее и закружил по комнате.

– Еще как здорово! – охотно согласился он. – Но зачем слезы?

– Я так счастлива…

– Глупый вопрос я задал, – покаялся он, откидывая с ее лба влажные пряди и заправляя их за ухо.

– Что ты делаешь? – смятенно воскликнула Мелли. И вовремя: с драгоценной ношей на руках Дик зашагал прочь из комнаты.

– Я веду себя непредсказуемо, – коварно усмехнулся актер. – Крайне непредсказуемо. – Пинком ноги он распахнул дверь спальни. – Как насчет того, чтобы поближе узнать друг друга? – Дик осторожно уложил ее на кровать. – Вот что ты обо мне узнаешь в первую очередь: у меня случаются резкие перепады настроения, я склонен переоценивать собственную выдержку. Или, скажем, так: я легко приспосабливаюсь к обстоятельствам.

Ощущая на себе жадный взгляд синих глаз, Мелли с трудом сдерживала дрожь: каждая клеточка ее тела затрепетала в ответ на немой призыв.

– Что ж, лучше сразу узнать самое худшее, – прошептала она, пока Дик развязывал пояс ее халата.

Но тут Дик безжалостно припал к ее губам, оборвав шутку на полуслове, и все потонуло в небытии.

4

Мелли бодрствовала в сгущающейся тьме, не в силах уснуть, хотя усталое тело властно требовало отдыха. Ночь выдалась душная; занавески, несмотря на настежь открытое окно, едва колыхались в тишине. Лежащий рядом мужчина шевельнулся во сне.

Лицо его терялось в полумраке. Тонкая простыня драпировала бедра, оставляя открытым торс. Мелли, едва касаясь, провела пальчиками по изгибу широких плеч, вниз по поросшей волосками груди до упругого живота. Кожа на ощупь казалась атласной. Дик снова заворочался, придвинулся ближе, и она убрала руку.

Это не сон, а явь. К добру или нет, но Дик Грейсон стал ее возлюбленным. Словно для того, чтобы убедиться в реальности происходящего, Мелли вновь и вновь мысленно возвращалась к происшедшему.

Не отрываясь от ее губ, Дик каким-то непостижимым образом избавил ее от влажного купальника: Мелли так и не успела осознать, как это вышло. С невнятным горловым звуком Дик опустился на колени и долго, жадно разглядывал обнаженное тело, от чего Мелли бросало то в жар, то в холод.

Доктор Мюррей, благоразумная, рассудительная особа, непременно встревожилась бы, прочитав в неправдоподобно синих глазах первобытную страсть, но охваченная безрассудством Мелли упоенно предвкушала продолжение. Тело ее словно оживало под взглядом Дика; по жилам разливалась огненная лава.

– Ты прекрасна, – хрипло выдохнул Дик.

– Я очень давно этого не делала… – призналась Мелли, понимая, что вот-вот утратит силы рассуждать здраво.

– Как давно?

– Очень давно.

– Тогда нужно, чтобы сегодняшний вечер с лихвой оправдал ожидание столь долгое, верно? – ласково прошептал Дик.

Мелли молча кивнула в знак согласия. Дик растянулся рядом с ней на кровати. Каждое прикосновение к его телу сводило Мелли с ума. Она со стоном запрокинула голову и яростно потребовала:

– Поцелуй меня!

Дик припал к ее губам с такой неистовой силой, что Мелли поневоле откинулась на подушки, чувствуя приятное головокружение. Последним усилием воли она обвила руками его шею и, выгнувшись всем телом, прильнула к Дику. Ей отчаянно не хватало воздуха, дыхание вырывалось с трудом.

– До чего ты красив, – прошептала Мелли, едва Дик коснулся языком изящного изгиба плеча.

– Так ты полюбила меня за смазливую физиономию? – Голос его звучал приглушенно: ладони упоенно ласкали округлую грудь.

– Думаю, все остальное тоже ничего себе, но пока судить не берусь.

Мелли умолкла на полуслове, задохнувшись от восторга: губы Дика сомкнулись на упругом розовом соске. Новое, небывалое ощущение сводило с ума. Она пылала огнем, а пламя зажег Дик! Ладони Мелли легли ему на плечи, жадно скользнули ниже, лаская спину. Послышался треск рвущейся ткани, и Дик резко поднял голову.

Он рывком поднялся на колени и принялся расстегивать пуговицы рубашки. Эти неловкие, лихорадочные движения волновали Мелли куда сильнее, нежели превосходно отрепетированные любовные сцены с участием того же человека, виденные на экране. Выругавшись сквозь зубы. Дик сдернул рубашку так, что оставшиеся пуговицы разлетелись во всех направлениях. Нет, это не слащавая манерность киногероя-любовника; это требовательная, стихийная, сметающая преграды страсть.

Мелли потянулась к пряжке на его кожаном ремне. Рванув молнию, она украдкой бросила на Дика жаркий взгляд из-под ресниц. Взявшись пальчиками за пояс, Мелли приподнялась на кровати, прижавшись тугими округлыми грудями к его упругому животу. Силы вдруг оставили ее, и, если бы Дик вовремя не подхватил Мелли, она бы беспомощно рухнула навзничь.

– Я вся дрожу.

– Не ты одна. – Улыбка его ласкала и завораживала.

– Надеюсь, с остальной одеждой ты управишься сам, потому что руки меня не слушаются. – Мелли жадно всматривалась в его лицо, впитывая каждую деталь. Как хорошо, что самые жаркие взгляды ожогов не оставляют! Еще не хватало настроить против себя продюсера! Она издала смешок.

– Что тух смешного? – хрипло осведомился Дик. Он запустил свободную руку в волосы Мелли и притянул ее голову к себе. Изящный изгиб шеи сводил его с ума. Со стоном Дик подался вперед и ощутил на языке нежный привкус ослепительно белой кожи. Губы его скользили все ниже, и все ниже опускались тела; и вот, наконец, Мелли оказалась распростертой на кровати.

Дик поднялся на колени и отстранился. Сердце Мелли дрогнуло. Но тревожилась она напрасно: Дик лихорадочно избавлялся от одежды. Через секунду он уже упоенно ласкал ее покорное тело, с каждой минутой становясь все смелее, пока она не взмолилась об освобождении. Дерзкие пальцы на мгновение замерли, и Дик заглянул в лихорадочно разрумянившееся личико.

– Мне нужно видеть тебя.

Сапфировая синева его глаз растворялась во тьме расширенных зрачков. В них читался восторг и торжество, и Мелли захотеть закричать, давая выход ликующей радости. Возможно, она и впрямь не сдержала крика. Ощущая пульсацию его естества, Мелли самозабвенно обвила Дика ногами. Соединение свершилось: два тела слились в одно. Первый ее отклик был неуправляем и неистов, но постепенно Мелли подстроилась под ритм, заданный Диком.

– Вот так, не спеши, – хрипло поощрял Дик.

Он призвал на помощь все самообладание: в крови полыхало пламя, в ушах стоял оглушительный звон, но можно ли испортить мгновение столь редкое?.. Выдержка окончательно ему изменила, когда Мелли приподнялась и обхватила губами плоский мужской сосок. С глухим стоном он вошел глубже в жаркое лоно, ведя обоих к яростному, конвульсивному освобождению.

– Ну, как тебе?

Похоже, Дика и впрямь интересовало ее мнение.

– Чудо, да и только, Дик! – Нетрудно было понять, что владелец обожает каждый сверкающий дюйм своей сорокавосьмифутовой яхты. Дик Грейсон показывал Мелли «Дженнифер», и за ласково-небрежным тоном скрывалась законная гордость.

Некоторое время Дик пристально вглядывался в лицо собеседницы и наконец, позволил себе расслабиться. Мелли решила, что испытание она выдержала.

– Вот выйдем на простор, и ты поймешь, что такое плавать под парусом, – пообещал Дик.

Его энтузиазм заранее подкупил бы любого, однако же, когда белые паруса заполоскались на ветру, Мелли испытала доселе неизведанное чувство благоговения и восторга.

Вскоре Дик присоединился к ней на корме. Непривычная к качке, Мелли ухватилась за его руку, чтобы не упасть, и осторожно шагнула вперед.

– Невероятно! – прокричала она, смеясь. Глаза ее искрились восторгом.

– Это мой дом, – просто сказал Дик. – Только здесь я ощущаю себя на свободе.

Мелли нахмурилась: на миг она почему-то почувствовала себя чужой на яхте, которая стала Дику домом. Она пожала плечами, гоня невеселые мысли. Зачем портить такой замечательный день? На сегодня Дик принадлежит ей. Работа поглощала всю его энергию, и Мелли дождаться не могла выходных. А теперь, оказавшись на палубе, она мечтала остановить мгновение. Мелли втайне порадовалась, что Кэрол отклонила приглашение Дика, и от души надеялась, что ничем не выдала неудовольствия, когда Дик позвал и сестру.

С самого начала Мелли снедала тревога: пожалуй, привязанность к Дику Грейсону трудно будет преодолеть, когда пробьет час разлуки. Она решительно оттеснила удручающую мысль в глубины подсознания. Каждый день они встречались на съемках, но Дик неизменно держался с вежливой отчужденностью. Нет, Мелли вовсе не хотелось стать мишенью для сплетен и скабрезных анекдотов, и все-таки ситуация ее не радовала. Когда Мелли пересказывали очередную сплетню касательно того, с кем встречается Дик, ей хотелось закричать: «Нет, он не с ней, он со мной!» Она ужасалась собственной безнравственности: ее словно подменили!

Довольная уже тем, что летит по белопенным волнам, Мелли молча прильнула к любимому. Впервые за много дней напряжение, подчинившее все его существо, отчасти схлынуло. Дик безжалостно изнурял себя работой; Мелли уже знала, что выносливость его не ведает границ, и все-таки не могла не посетовать в душе на подобное самоистязание. Мыском босоножки Мелли задумчиво чертила на палубе замысловатый узор. Эта яхта – не игрушка богатого бездельника. Надежное, добротное судно, способное бороздить океаны!

Трюм был обустроен крайне рационально и опрятно. Отделка отличалась безупречным вкусом, не допускающим вульгарных излишеств.

Суперсовременные приборы – и поистине спартанская простота обстановки. Дик Грейсон на поверку оказался совсем иным, нежели представлялось на первый взгляд…

Когда Мелли предложила приготовить ланч, Дик потешно изобразил ужас.

– Не тревожься, – успокоила она, не поддаваясь на провокацию. – Самый мой амбициозный проект – это нарезать хлеб и состряпать салат. Не всем же быть гениальными кулинарами!

– Ваши таланты лежат в иной области, доктор, – поддразнил Дик, отвешивая Мелли звучный шлепок.

– Негодяй, – проворковала она, исчезая в камбузе.

– Вот поэтому я тебе и приглянулся, – фыркнул Дик вслед.

Весело напевая под нос, Мелли готовила салат. Последние три недели были самыми счастливыми в ее жизни. Несмотря на обуревающие душу страхи, несмотря на резкие перепады настроения, что совсем не отвечало ее характеру, Мелли ни за что не стала бы менять ход событий, толкнувших ее в объятия Дика Грейсона.

Спустя полчаса она поднялась на палубу с подносом. Дик тихонько присвистнул.

– Я потрясен.

– На это я и рассчитывала.

Путешественники с удовольствием подкрепились.

– Еще? – Дик потянулся к полупустой бутылке сухого вина.

– Пожалуй, хватит. А то я, чего доброго, засну: надышалась океанским воздухом, а тут еще вино… А ты всегда плаваешь один? – полюбопытствовала Мелли, откидываясь на шотландский плед и прикрывая глаза от солнца.

– Как правило. Наслаждаюсь иллюзией свободы. Я сам решаю, куда плыть и зачем. Единственное условие – остаться в живых. В этом мой долг перед кинокомпанией, знаешь ли. Наедине с океаном я яснее вижу будущее.

Мелли перекатилась на живот и подперла кулачком подбородок.

– И куда же подевался Дик Грейсон, мировая суперзвезда с роскошными автомобилями, модными клубами и еще более модными подружками?

– Надеюсь, когда я выйду из роли, публика проявит ко мне больше снисхождения, чем ты.

– Я не про фильмы, – поспешно поправилась Мелли. Она поднялась на колени и обхватила ладонями его бедра, чуть выше того места, где бахрома укороченных шорт открывала загорелую кожу. – Просто тот Дик Грейсон, которого знаю я, несовместим с тем, о котором пишут бульварные журналы. Я просыпаюсь ночью и гадаю: что такого нашел во мне Дик Грейсон? Мне нравится мой Дик, – робко призналась она. – Ужасно нравится!

Наступила тишина. Мелли прикусила губу; ей отчаянно хотелось видеть выражение его лица, но в глаза било солнце. Сердце ее бешено стучало. Их отношения были проникнуты теплом и любовью. Они много смеялись, наслаждались близостью, но Мелли отчетливо осознавала: роман этот существует только в настоящем, опоры у него нет и будущего – тоже.

И, хотя эта мысль причиняла боль, Мелли смирялась с ней, потому что любила. Ох, надо бы проверять слова, идущие прямо от сердца, еще до того, как они сорвутся с губ! Неужели Дик испугается, отстранится?

Дик притянул ее ближе и усадил к себе на колени. Губы изогнулись в лукавой усмешке, лицо сияло торжеством. Мелли обвила его рукою за шею и впервые позволила себе надеяться. Может, у них и впрямь есть будущее?

– Ты же знаешь, я не люблю выставлять чувства напоказ. – Дик улыбнулся: он тоже вспомнил их первую встречу в ресторане. Посерьезнев, он добавил: – На самом деле я тебя совсем не знаю, верно? Но то, что я уже узнал, мне очень и очень нравится.

Бесспорно, Дик неотразим, но по отношению к ней не прибегает к дешевым трюкам обольщения, не осыпает комплиментами, не торопит события. Словом, предоставляет ей свободу действий. Мелли отлично понимала, откуда эта опасливая осторожность; ведь она и сама испытывала нечто подобное.

– Про тебя я могу сказать то же самое. – Прошлое вдруг превратилось в зияющую пропасть. Сможет ли она поделиться пережитым с кем бы то ни было, пусть даже с Диком?

– Я ужасно скучал по тебе на прошлой неделе – с тех пор, как переселился на борт «Дженнифер», – признался Дик.

Мелли просияла.

– А я твоего отсутствия и не заметила.

– Лгунья, – выдохнул Дик, целуя ее в щеку. – Ты знаешь, что Саймон от тебя без ума?

– Саймон?

– Ну, тот славный парнишка, писатель, симпатичный, если не считать усов, которые он упорно отращивает. Наберись мужества, Мелани: бедняга хвостом за тобой ходит, точно преданный спаниель. Даже спросил меня, есть ли у него шанс.

– Что?!

– Мне произнести по слогам? Парень от тебя без ума.

– И что ты ответил? Ты сказал ему?.. – встревожилась Мелли, судорожно вспоминая, не скомпрометировала ли себя чем-нибудь.

Лицо Дика исказилось. Хотя с какой стати ему злиться, даже если она и не желает афишировать их отношения? Не сам ли он старается сохранить роман в секрете? В горькие минуты Мелли думала про себя: ничего удивительного, ведь она не из тех женщин, что украсили бы его «имидж». И стыдилась подобных мыслей, поскольку знала: Дик вовсе не тщеславен.

– А что я должен был сказать? – рявкнул он. – «Ни малейшего шанса у тебя нет, потому что дама спит в моей постели»?!

Мелли раздраженно фыркнула.

– Так что ты сказал бедняжке Саймону?

– «Бедняжка Саймон»! Мужчины терпеть не могут подобных эпитетов, – сообщил он. – Слишком по-матерински звучит. В буквальном переводе это значит: «У тебя нет ни шанса, рохля несчастный».

– Если ты сейчас же не ответишь на мой вопрос, я сброшу тебя за борт! – пригрозила Мелли.

– Слова, слова… Ну, хорошо, хорошо! – уступил Дик, закрывая голову от ее кулачков. – Я был вежлив и тактичен.

– В первый раз в жизни…

– Но не стал его поощрять.

– Неужели ревнуешь? – недоверчиво осведомилась Мелли.

Дик пожал плечами, но, к ее вящему удовольствию, отрицать не стал.

– Откуда мне знать, может, ты сама втайне по нему вздыхаешь? Думаешь, мне приятно, если восторженный юнец принимается разглагольствовать о достоинствах моей дамы? Дескать, какие у нее стройные ножки или как она добра к зверушкам и детям. Полагаю, я выказал завидную сдержанность, но недвусмысленно дал понять, что у упомянутой дамы серьезные намерения по отношению к другому человеку.

– Дать бы тебе по шее! Ты и впрямь сказал: «серьезные намерения»?

– Именно так и сказал, – подтвердил он. – А вот по шее бить меня не надо.

– Тебе разве не полагается стоять у руля? – изумилась Мелли, когда пальцы Дика скользнули под ее футболку.

– Я мечтал об этой минуте всю неделю, – простонал Дик. Он уложил Мелли на плед; от испепеляющего взгляда синих глаз ее сердце беспомощно затрепыхалось, точно пойманная пташка.

– Тогда зачем ты пригласил Кэрол? – обиженно полюбопытствовала она.

– Милая, ненаглядная моя Мелани, – рассмеялся Дик, стягивая с нее футболку. – Я просто соблюдал приличия. У Кэрол достаточно такта, чтобы отказаться.

– По-твоему, она знает? – Мелли попыталась встать, но сильная рука удержала ее на месте. – Сестра так редко бывает дома, и, мне катилось, мы ничем себя не выдали… – Дик расхохотался, и она умолкла на полуслове. – Я ведь только о тебе думаю. Для тебя важно сохранить роман в тайне…

– Что до меня, пусть хоть весь мир узнает о моих к тебе чувствах.

– Да?

Мелли невольно пожалела, что не услышала об этом раньше. Лицо Дика казалось непроницаемой маской; роковой ошибкой было бы усмотреть в его словах то, что Мелли отчаянно хотелось услышать. Дик уловил ее замешательство.

– Я не делаю личную жизнь достоянием общественности. Нельзя переступать известную черту, иначе журналисты съедят тебя живьем. Или, чего доброго, я сам поверю в газетное очковтирательство. Насмотрелся я на жертв рекламы: жалкое зрелище, поверь мне. Не пойми меня превратно, я не настолько заносчив, чтобы порочить прессу. Ребята зарабатывают на хлеб, а я только в выигрыше. Я играю в азартную игру, но по своим правилам. Снимайте меня сколько угодно, но только не здесь, не на палубе. Студия вольна распространять любые слухи обо мне и моей предполагаемой подружке. Я готов позировать для журнальной обложки, но фотографии, на которой я запечатлен с любимой женщиной, они не получат. Я поеду в турне, я разрекламирую наш новый фильм, но чем я занимаюсь по окончании рабочего дня и с кем – это мое личное дело. – Дик лукаво усмехнулся. – По Крайней мере, здесь нам не приходится опасаться скрытой камеры.

– Может, где-нибудь там, наверху, летает спутник? – Мелли описала рукою широкую дугу. – Незримые окуляры следят за нами днем и ночью… – Она пыталась отшутиться, но как сохранить самообладание под этим жадным, требовательным взглядом, что скользит по ее полуодетой фигурке? Мелли ощущала легкое покалывание – преддверие жгучих ласк.

– Пусть себе наблюдают! Я и без помощи камер запомню, как ты выглядишь в солнечном свете. Я отмечу каждую деталь, а потом, когда мы займемся любовью под луной, сравню эффект.

– Ах вот что ты задумал! – Ладошки Мелли легли на его бедра. Она вовсе не собиралась разыгрывать недотрогу, тем более что обещание в голосе Дика будило в ней лихорадочный трепет.

– Многое зависит от твоего согласия, – признал он хрипло.

– Меня не так уж трудно уговорить… – Жадный поцелуй оборвал фразу на полуслове.

На обратном пути Дик заставил спутницу надеть спасательный жилет: океан слегка разыгрался. У Мелли потеплело на душе: она чувствовала, что ее опекают и лелеют, и ощущение это было странным и непривычным. Мужчины, как правило, не видели необходимости опекать Мелли, которая казалась слишком уверенной в себе, слишком хладнокровной, чтобы относиться к ней по-рыцарски.

– У меня на борту бесценное сокровище, и я боюсь за него, – признался Дик, и «сокровище» вспыхнуло от удовольствия.

Дик взял курс к берегу. Шторм усиливался, истер заметно крепчал, и даже Мелли, новичок и морском деле, смогла по достоинству оценить, сколь ловко Дик обошел песчаную мель, едва различимую в завихрениях пены.

Всю дорогу к коттеджу Кэрол Медли благополучно проспала на заднем сиденье машины. Проснулась она, когда тишину салона взорвало гневное восклицание Дика. Мелли выглянула в окно, недоумевая, что привело его в такую ярость. Небольшую парко-ночную площадку перед коттеджем загромождали машины; толпы людей с кинокамерами и микрофонами осаждали веранду.

– Оставайся здесь! – мрачно распорядился Дик, притормаживая у алого лимузина. Он с досадой ударил кулаком по сиденью. – Стелла! Я мог бы и догадаться!

Мелли и не подумала подчиниться. Она во все глаза смотрела на спутника и не узнавала его: и куда только подевался нежный влюбленный? Словно по волшебству Дик перевоплотился в представительного режиссера. На Мелли никто не обратил внимания, но появление Дика Грейсона вызвало фурор.

– Дик! Мистер Грейсон, вы знали про роман Мюррей и Марли? Как долго он тянется?

– Дик, это правда, что вы свели их? Говорят, вы сами безнадежно влюблены в Мюррей?

– Верно ли, что у Мюррей два любовника – вы и Марли?

– Правда ли, что Рекс согласился продюсировать вашу картину на условии, что Мюррей получит главную роль?

– Дик угрюмо проталкивался сквозь толпу, не обращая внимания на крики и вопли. Под нос ему совали микрофоны; актер с легкостью отметал их в сторону – сказывалась многолетняя практика. Мелли буквально наступала ему на пятки, панически боясь отстать.

Впервые Мелли по достоинству оценила актерское мастерство сестры. Спокойная и невозмутимая, Кэрол застыла на пороге, снисходительно улыбаясь беснующейся толпе. На лице ее не было и следа макияжа; в белой футболке и полинявших хлопчатобумажных брюках она составляла разительный контраст с женщиной в роскошном вечернем платье, которая уже поднялась на верхнюю ступеньку. Сама естественность, сама простота – против чар искушенной, разряженной сирены. Кого же предпочтут мужчины? – задумалась Мелли, глядя на происходящее. Как знать? А кого бы предпочел Дик?

– О, Дик! – Выразительное грудное контральто нарядной дамы привлекло внимание всех тех, кто еще не узнал о прибытии актера. Пышная грудь, стянутая алым бархатом, драматически вздымалась. – Не могу поверить, что и ты участвовал в заговоре!

Дик одним взглядом оценил ситуацию.

– Привет, Стелла, – сухо отозвался он. – В гости явилась?

Карие глаза певицы мстительно сощурились.

– Я хочу, чтобы весь мир узнал, какая бессердечная, гнусная интриганка украла моего мужа! – Она метнула на Кэрол испепеляющий взгляд.

Мелли задохнулась от гнева, но, к превеликому ее изумлению, взрывная, своенравная Кэрол не удостоила соперницу ответом, и по-прежнему на губах ее играла загадочная улыбка сфинкса.

– Полагаю, основную мысль народ уже уловил, – отозвался Дик. Его угрожающий взгляд не сулил ревнивице ничего доброго. – Скоро ли выйдет твой новый альбом, а, Стелла? – полюбопытствовал актер. – Не многовато ли бесплатной рекламы для одного дня? – добавил он вполголоса, чтобы не услышали репортеры.

Стелла расхохоталась, запрокинув голову и встряхнув гривой огненно-рыжих волос.

– Дик, котик, не тревожься. Я уже ухожу. Мерзавка свое получила. Видишь ли, я предпочитаю сама бросать мужчин, а не наоборот. – Певица обернулась к Кэрол, голос ее прямо-таки сочился ядом. – Мне отчасти жаль тебя, бездарная вешалка! – Отлично поставленный голос разносился над толпой; теперь любопытным не приходилось напрягать слух, чтобы уловить, о чем шепчутся две звезды. – Потаскушек, которые умеют играть, только опрокинувшись на спину, до черта. Спустя пару лет, о тебе забудут даже газеты, а мой голос по-прежнему останется при мне. Только не жди, что Рекс станет осушать твои слезы, потому что надолго удержать его ты не способна.

Тишина стояла гробовая.

– Вы тоже, как выяснилось.

Мелли захотелось зааплодировать. Кэрол развернулась и величаво, словно королева, удалилась в коттедж. Обиженная, что последнее слово осталось не за ней, Стелла прокричала ей вслед длинную фразу, сплошь состоящую из выражений, в устах дамы неуместных. Дик наклонился к певице и тихо шепнул ей что-то на ухо.

Слова его возымели желаемый эффект. Стелла грациозно спустилась по ступенькам, задержалась перед кинокамерами и двинулась прочь в сопровождении двух грозных телохранителей. Мелли неожиданно оказалась с певицей лицом к лицу. Резкий, приторный запах духов ударил в нос, и Мелли непроизвольно поморщилась от отвращения. Стелла смерила ее взглядом.

– А вы кто такая?

– Как вы смеете говорить гадости о моей сестре?!

Голос Мелли не отличался особой силой, но по воинственной позе нетрудно было заключить: спектакль еще не закончился. Толпа жадно придвинулась ближе.

– Мелани, не надо. – Это подоспел Дик.

Но Мелли уже разошлась не на шутку, предупреждениям внимать не желала и резко стряхнула с плеча его руку.

– Да у моей сестры в одном мизинце больше таланта, чем у целой стаи таких, как вы!

Певица презрительно оглядела стройную фигурку в потертых джинсах и футболке. Щеки Мелли полыхали гневом, ясная голубизна глаз потемнела до оттенка грозового неба.

– Это твоя подружка, Дик? – Одна подведенная бровь снисходительно поползла вверх.

– Заткнись, Стелла! – рявкнул Дик. – Пойдем, Мелани. Шоу окончено, ребята.

Мелли одарила его негодующим взглядом. Да что он о себе возомнил? Ишь, распоряжаться вздумал!

– Вы сестра Кэрол Мюррей? – Вспышки камер на мгновение ослепили Мелли. – А с Диком вы, в каких отношениях?

Мелли выставила вперед ладонь, пытаясь защитить глаза от вспышек блицев. Дик снова попытался увести ее в дом, и на этот раз она возражать не стала, поскольку поняла – увы, слишком поздно! – что своим вмешательством только ухудшила дело.

– Где вы живете, Мелани?

– Здесь… я живу здесь, – пролепетала она. Толпа придвигалась все ближе. Происходящее напоминало ночной кошмар.

– Так вы живете здесь с двумя очаровательными девушками, мистер Грейсон? Как мило. – Дорогу Дику преградил коренастый репортер. На виске у многострадального любимца публики пульсировала жилка; он мрачно взирал на проныру сверху вниз, не говоря ни слова. – А Мелани тоже участвует в сделке? Ее включили в договор, когда Марли взялся финансировать фильм? Не могу сказать, что я вас осуждаю… – Договорить он не успел, так как кулак Дика опрокинул его на землю.

Дик обернулся к Мелли, подхватил ее, перебросил через плечо и взбежал на крыльцо. Потрясенная Кэрол распахнула дверь – и поспешно заперла ее за вошедшими.

Она молча переводила взгляд с мрачного как туча Дика на сестру, беспомощно повисшую на его плече. Внезапно ее разобрал безудержный, истерический смех: не в силах устоять на ногах, Кэрол плюхнулась прямо на пол.

– Ой, не могу, ой-ой-ой, – хохотала она, утирая слезы. – Рекс всегда говорил: ни один актер не умеет управиться с прессой лучше Дика Грейсона. У него… у него такая выдержка, такое хладнокровие! – Кэрол снова зашлась смехом. – Сегодня ты затмил саму Стеллу. Она по гроб жизни тебе не простит!

5

Спустя час после того, как ретировался последний репортер, Мелли присоединилась к Дику и Кэрол. Те, обосновавшись в гостиной, вполголоса обсуждали события дня. Мелли только что приняла душ и переоделась в полосатый махровый халат. Откинув со лба влажные волосы, она уселась за стол.

– Тебе лучше? – сочувственно спросила сестра. Мелли кивнула. Дик и Кэрол, похоже, уже успели прийти в себя, на Мелли же скандал произвел неизгладимое впечатление, оставив в душе ощущение гадливости. Она приняла от сестры чашку кофе, обрадовавшись, что, по крайней мере, руки перестали дрожать.

– Ни в коем случае нельзя поддаваться на подначки этих мерзавцев и терять самоконтроль!

И это он мне говорит? Мелли уставилась на собеседника. Дик соизволил принять пристыженный вид, но в глазах светилось непримиримое упрямство.

– Подонок получил по заслугам. – Он сжал кулаки и процедил сквозь зубы: – Нечего распускать свои грязные лапы…

Собственно говоря, злосчастный репортер всего лишь коснулся ее руки, но Мелли уточнять не стала. Идет ли речь о последней капле, переполнившей чашу? Или Дик действительно испытывает к ней чувства настолько глубокие?

Будь реалисткой, Мелли! – строго приказала она себе. Умерь-ка воображение. Дик никогда не утверждал, что ему нужно больше, нежели случайная интрижка. Мелли отчетливо помнила каждое его слово касательно беспорядочных связей и бурных романов на киносъемках. Вновь и вновь повторяла она в уме эти разглагольствования, чтобы удержаться на грешной земле. Если верить Дику, они оба свободны, разойтись в любой день. А что, если я уходить не хочу?!

Так зачем, зачем ты это сделал? Дик, ты любишь меня? Я тебя люблю. На одно ужасное мгновение Мелли показалось, что она произнесла запретные слова вслух. Под взглядом Дика она вспыхнула и обернулась к сестре.

– Ты, наконец, расскажешь нам, в чем дело? – потребовала Мелли куда резче, чем собиралась. – Что происходит между тобою и Рексом? Он-то не подоспел на помощь, когда разразился скандал!

Кэрол растерянно переводила взгляд с сестры на Дика.

– Я пообещала свято хранить тайну, но думаю, что…

– Она еще думает! – вознегодовала Мелли. – Заруби себе на носу: пока не выложишь все, как есть, из-за стола не встанешь.

Кэрол невесело усмехнулась.

– Кажется, Дик уже догадался…

– Отчасти, – подтвердил он.

– Поздравляю! – Мелли метнула на него возмущенный взгляд.

Кэрол задумчиво подперла голову кулачком.

– Рекс разводится со Стеллой – но не ради меня. Рекс влюблен, но не в меня. Он без ума от Ширли. Ну, Ширли, киносценаристка, ты наверняка ее знаешь!

Мелли кивнула. Способность удивляться она уже утратила. Ширли… Кажется, это миловидная шатенка лет под сорок, с доброй, по-детски беззащитной улыбкой. Весь ее облик наводил на мысль о безмятежном покое и семейном уюте. Разительный контраст с ослепительной Стеллой!

– Они встречаются вот уж год, – продолжала Кэрол. – Рекс и Стелла живут раздельно с незапамятных времен. Рекс отлично представлял себе реакцию Стеллы; собственно, ему на скандал глубоко наплевать – Рекс толстокожий, что твой носорог, но проблема не в нем. У Ширли есть пасынок.

– Тоже мне проблема! – саркастически протянула Мелли.

– Пасынок Ширли – видный политик, знаешь ли, – пояснил Дик невозмутимо. – Он баллотируется на очень высокий пост, и любой скандал изрядно повредит его престижу.

– Так что ты приняла огонь на себя, а ты, негодяй, обо всем знал с самого начала! – негодующе обрушилась на Дика Мелли. Мерзкие интриганы, да как они смели не доверять ей!

– Я ничего не знал, но ты так горячо отстаивала моральные принципы сестры, что я поневоле задумался о возможном объяснении. И предположил, что Кэрол работает ширмой. Ну, то есть Рекс всему свету раззвонил про свой роман с Кэрол, а мне вся эта шумиха показалась крайне неубедительной. Но вот кого Кэрол прикрывает и зачем, я не знал вплоть до сегодняшнего дня.

– Вы оба связаны обетом молчания, – поспешно объявила Кэрол.

– По-твоему, я побегу болтать всем и каждому?! – возмутилась Мелли. – Уж могла бы, и довериться родной сестре – я с ума сходила! На мой взгляд, Рекс подло тобой воспользовался!

– Малая толика сплетен никому не повредит, – усмехнулась Кэрол с напускной беспечностью. В уголках ее губ пролегли скорбные складки, и от зоркого глаза Мелли это не укрылось. – Кроме того, через пару недель правда выйдет наружу и все наладится. Утром я звякну родителям, предупрежу их заранее, прежде чем газеты обольют меня грязью. Жалко мне маму и папу!

– Они все поймут, – сочувственно заверила Мелли.

– В этом-то и беда – они всегда все понимают. Я себя чувствую распоследней свиньей. И почему нам не достались в родители самодуры и тираны? – пошутила Кэрол. – Таких огорчать не жалко. А всепрощающую любовь попробуй оправдай! Послушайте, я с ног валюсь от усталости. Вы не возражаете, если я пойду прилягу?

– Ей тяжко приходится, – встревоженно заметила Мелли, едва за сестрой закрылась дверь.

– Кэрол справится. Силы ей не занимать.

– Сердца у тебя нет, – возмутилась она.

– А ты ей сестра, а не няня, – жестко парировал Дик. – И нечего носиться с ней, точно с новорожденным младенцем!

При этих словах Мелли побелела как полотно, в глазах появилось загнанное выражение. Дик потянулся через стол и погладил ее по руке.

– Что такого я сказал?

– Ничего… ничего особенного, – пролепетала она, качая головой.

Еще немного – и она бы открыла правду. Горестное прошлое вновь стало осязаемой реальностью. Но как прочесть в его лице отвращение? Кроме того, такие вещи не рассказывают человеку, с которым через пару недель расстанешься навсегда. Маловероятно, что судьба снова столкнет их вместе. Опыт работы в составе съемочной группы оказался небесполезным, но Мелли мечтала вернуться в медицину.

– Мне кажется, вам с Кэрол следует переехать отсюда.

– Почему? – Замечание Дика вернуло ее с небес на землю.

– Теперь пресса вам проходу не даст. Я поговорю с Рексом. В создавшихся обстоятельствах ему полагается предоставить вам убежище за своим десятифутовым забором с сигнализацией. На время съемок он снял не дом, а настоящую цитадель. Да, так мы и поступим. Пожалуй, съезжука я к Рексу прямо сейчас, глядишь, и опережу газетчиков!

– Кошмар какой-то, – поморщилась Мелли. – Теперь сиди в четырех стенах, точно в клетке! А фильму скандал повредит?

– В золоченой клетке, – саркастически уточнил Дик. – И никаких тебе неприятных сюрпризов вроде сегодняшнего. Что до фильма, старая поговорка права: любая реклама товару на пользу.

Но Мелли видела: он взвешивает в уме последствия сегодняшней катавасии. Придержи она язык, и Дик бы остался в стороне. И в драку бы не полез! А если по ее вине пострадает картина, не скажется ли это на их отношениях?

– Так ты не останешься на ночь? – осведомилась Мелли, с трудом справляясь с катастрофически нарастающим ощущением утраты.

– Это было бы неразумно.

– Ты прав, – небрежно отозвалась Мелли.

Нет, умолять она не станет! Жалкие остатки гордости еще при ней! Дик мог бы пригласить ее переехать на яхту. Но это не пришло ему в голову… Вывод напрашивается сам собой!

– Кэрол и впрямь нуждается в защите, – упрямо настаивала она. – Но мне-то, зачем переезжать? Я могу и остаться.

– После моей сегодняшней выходки? – фыркнул Дик. – Что за святая наивность! Или не знаешь, что скажут люди?

Итак, он уходит, а я готова унижаться, умоляя взять меня с собой…

– И что такого скажут люди? Я не ясновидящая, чтобы читать мысли! – съязвила Мелли, проклиная собственную слабость. Она внезапно представила, как бросается к его ногам, а Дик равнодушно уходит вдаль… С уст ее сорвался истерический смешок.

Дик поморщился, губы его чуть заметно дрогнули, прежде чем он ответил – ровным, лишенным всякого выражения голосом.

– Люди скажут, что Дик Грейсон влюблен в тебя по уши.

– И будут правы? – прошептала она.

– Да. – Признание нелегко далось Дику, потому что он, стараясь избежать продолжения разговора, тут же вышел.

Мелли ликовала и терялась в догадках; ей хотелось одновременно и смеяться, и плакать. Как он мог? – вознегодовала она, немного придя в себя и нервно расхаживая по комнате взад-вперед. Сказать такое – и преспокойно уйти? Как это жестоко! Как нелепо! Как по-мужски! Если он и впрямь меня любит, почему не остался и не предпринял никаких разумных шагов?

Мелли вихрем ворвалась в спальню Кэрол.

– Ты спишь, сестричка? – запоздало осведомилась она.

– Теперь не сплю. Что случилось?

– Прости, что разбудила… – Глядя, как Кэрол протирает заспанные глаза, она устыдилась собственного эгоизма. – Я, пожалуй, пойду…

– Не глупи. А ну, садись! – Кэрол указала на край кровати и сама устроилась поудобнее.

– Если я не поговорю с кем-нибудь, я просто лопну, – созналась Мелли, усаживаясь. – Не знаю, заметила ли ты… но я и Дик… Дик и я…

– Я заметила.

– Понимаешь, я спросила, любит ли он меня.

Глаза Кэрол превратились в блюдца.

– Что?!

– Я спросила, любит ли он меня.

– А я-то всегда считала, что из нас троих самая смелая – это Лили! – Кэрол изумленно таращилась на сестру. – Сейчас умру от любопытства. Ты собираешься сообщить мне, что он ответил?

– Да. Ну, то есть он ответил «да», я имею в виду; а не «да, я собираюсь тебе сообщить».

Кэрол не составило труда разобраться в хитросплетении закрученной фразы.

– Ух, ты! – прошептала она. Глаза ее сияли. – Ух, ты! Ну, давай, выкладывай, – нетерпеливо потребовала она.

– Это все. Он ничего больше не сказал, просто взял и ушел.

– Не может быть! – простонала Кэрол. – Неудивительно, что ты вне себя! Сделав эффектное признание, актер покидает сцену! Эй, возьми плед, накройся, – заботливо добавила она. – Ты вся дрожишь.

– Это нервы.

– Важно другое: а ты его любишь?

Мелли до боли стиснула пальцы.

– Я себе внушала, что не попадусь в ловушку, но как его не полюбить? Он само совершенство!

Кэрол озабоченно нахмурилась.

– Я согласна, дорогая, он душка, но не возводи его на пьедестал!

– Я не идеализирую его… нет! – вспыхнула Мелли. – Но Дик особенный… второго такого не сыскать! Я и думать не думала, что так бывает!

– Тем больше причин не торопить события.

– Я и не тороплю, уж слишком хорошо мне в настоящем! – Медли, встала с кровати и направилась к двери, но на полпути обернулась. – Понимаешь, я-то ожидала чего-то вроде курортного романа, не более. Убедила себя, что условия мне подходят, но теперь! Все вдруг невероятно усложнилось! Я его почти не знаю… А потом, его работа и моя… Мы разъедемся в разные стороны, и что прикажешь делать? Перезваниваться? Но этого мало! – Она закусила губу; на лице ее отразилась неуверенность. – И… однажды мне придется рассказать ему про Пола и малыша!

На протяжении многих лет на эту тему тройняшки напрямую не заговаривали. Кэрол посерьезнела и сочувственно нахмурилась.

– Решай сама, дорогая. Сдается мне, ты напрасно себя терзаешь. Ты была жертвой, страдать полагается этому мерзавцу!

Да, Мелли понятия не имела о том, что Пол женат, когда влюбилась в него по уши. Да, руководитель ее курсового проекта злоупотребил своим положением. Да, она была наивной, впечатлительной первокурсницей, впервые покинувшей отчий кров. И сама бросилась ему на шею.

И только когда Мелли сказала ему про ребенка, пелена спала с ее глаз. Пол рвал и метал. Как выяснилось, у него была семья. В выражениях он не стеснялся: объявил, что отречется от отцовства, если Мелли станет трепать языком. «Где гарантия, что ребенок мой? – цинично выспрашивал Пол. – Лучше избавься от него». При воспоминании о безобразной сцене Мелли до сих пор болезненно вздрагивала. Унижение и боль едва не свели ее с ума. Не прошло и месяца, как у Мелли случился выкидыш, и никто, кроме Лили и Кэрол, так и не узнал о случившемся – даже родители.

Все эти годы Мелли терзало чувство вины, но отнюдь не из-за любовной интрижки. Некая часть ее сознания – ничтожно малая часть, по правде говоря, – порадовалась выкидышу. Беременность длилась недолго, но Мелли успела проникнуться враждебностью к невинному существу, живущему внутри нее. Неужели всякий раз при взгляде на малыша ей предстоит узнавать черты Пола – некогда столь дорогие, а теперь ненавистные? Эту неприязнь Мелли так и не смогла себе простить. Всякий раз при виде чужого ребенка она вспоминала о том, что в мыслях предала собственную плоть и кровь.

– Тебя можно на пару слов?

Мелли едва не вскрикнула от неожиданности, когда на плечо ей легла тяжелая рука.

– Ты произнес уже все пять, – съязвила она.

Больше часа она отрабатывала с Диком крайне сложный эпизод: в полевых условиях его персонажу предстояло провести довольно сложную операцию. К несчастью, Мелли никак не удавалось сосредоточиться, а Дик требовал от консультанта полной самоотдачи. Пару раз даже отчитал ее, точно провинившуюся школьницу. При воспоминании о разносе Мелли до сих пор заливалась краской стыда. Что еще хуже, посмотреть на репетицию набежала целая толпа; а ведь обычно никому и дела не было до происходящего!

Под конец Мелли решила, что накануне вечером ей все пригрезилось. Тот, кто любит, не придирается по мелочам и не держится с равнодушной отчужденностью! И если бы только это! Стоило ей оказаться в пределах слышимости, как разговоры почему-то стихали, кое-кто прыскал в кулак.

Как правило, шутки звучали вполне безобидно, но отдельные колкости больно ранили. А Саймон Эванс посмотрел на нее с таким упреком, что Мелли тотчас же захотелось попросить прощения. По счастью, она вовремя вспомнила, что извиняться ей не за что. Ну что ж, после сегодняшней репетиции никто не посмел бы упрекнуть Дика в фаворитизме!

– Нам нужно поговорить наедине.

Один взгляд ослепительно синих глаз – и обиды как не бывало.

– Хорошо, конечно. – Душу Мелли переполняли восторг и трепет.

– Зайди ко мне в трейлер, скажем, в… – Дик взглянул на часы, – в семь тридцать. – И, не дожидаясь ответа, исчез.

Все еще витая в облаках, Мелли шла, не разбирая дороги, и едва не столкнулась с гримершей Памелой Такер. В присловье «любовь побеждает – все» Мелли никогда особо не верила, но намеревалась всеми силами отстоять прописную истину. Ведь они с Диком просто созданы друг для друга!

– Простите, я вас не заметила, – извинилась Мелли.

– Вы не видели Кэрол? – проворковала, Памела детским голосочком, который так нравится мужчинам. Но умильные интонации на Мелли впечатления не произвели. Эта молодая женщина вызывала у нее инстинктивную неприязнь: несмотря на трогательно-беззащитный вид, ощущалась в ней некая настораживающая жесткость и неискренность.

– Кэрол с ног сбилась, разыскивая вас.

– Досадно, что разминулись. Вы знаете, я вам так сочувствую!

– Простите?

– Видите ли, мне довелось пережить нечто подобное – и тоже с Диком.

Выражение лица Мелли говорило яснее слов: дальнейшие откровения ее не интересуют. Кажется, Кэрол ссылалась как-то на малоправдоподобную историю с Памелой?

– Меня это абсолютно не касается.

Было очевидно, что Памела попалась ей на пути отнюдь не случайно. В душе счастливая избранница Дика даже жалела женщину, способную настолько потерять голову от ревности. Лишь бы не устроила сцены, взмолилась Мелли про себя.

Памела понимающе улыбнулась и похлопала ее по руке.

– Очень скоро вам понадобится дружеская поддержка. На первый взгляд Дик такой сердечный и обаятельный, но это только маска. Он беспощаден и расчетлив. Охотно использует людей в своих интересах – особенно женщин.

На долю мгновения Мелли вновь оказалась в плену страхов. Неужели второй раз в жизни она жестоко обманулась? Но сомнения тут же развеялись; Дик снова стал для нее идеалом и кумиром. Дику скрывать нечего, он искренен и чистосердечен! Мысленно Мелли приказала себе опомниться, устыдившись минутной слабости.

– Я ценю вашу заботу, но если мне захочется узнать какие-то подробности биографии Дика, я спрошу его напрямую, – негромко отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Спокойная уверенность собеседницы вывела Памелу из себя.

– Так он вам и ответит! – Она презрительно фыркнула. – Вы полагаете, что знаете о Дике все? Может, он вам и про ребенка рассказал?

Мелли побледнела как полотно, ноги стали ватными. Пухлые алые губки гримерши изогнулись в усмешке злобного торжества.

– Вот уж не удивляюсь! Дик откровенничать не любит. Втравил девицу в историю, не захотел жениться. И мальчишку за своего не признал. Все эти факты хранятся в строжайшей тайне: для «имиджа» невыгодно, если пойдут слухи.

– Я вам не верю. – Мелли с трудом разлепила пересохшие губы.

– Так сами у него спросите.

– Хватит ныть! – отчитывал Дик проштрафившегося актера. – Всем нам жарко, все мы устали. – Он коротко переговорил с оператором, и маленькая группа с удвоенной энергией принялась за работу.

Не обращая внимания на предупреждающие окрики, Мелли ворвалась на съемочную площадку и направилась прямиком к Дику.

– Нам нужно поговорить.

– Стоп! – рявкнул Дик, разворачиваясь к ней.

Мелли дела не было до окружающих. Дик кипел яростью, но даже это ее не пугало. Пусть люди смотрят, пусть думают, что хотят; она не испытывала ни смущения, ни страха.

Дик вгляделся в ее лицо, и в синих глазах впервые отразилась тревога.

– Ты не больна?

– Нет, – отрезала она. – Мне просто нужно поговорить с тобой. Немедленно. – Не дожидаясь ответа, она направилась к двери.

– Ты скажешь мне, наконец, в чем дело?

Дик задержался на площадке ровно настолько, чтобы дать указания актерам и осветителям. Смокинг и черный галстук придавали ему на редкость импозантный, чуть зловещий вид. А как хорош собой…

– Я только что беседовала с Памелой.

– И это все? – Дик перевел дух. В голосе отчетливо послышалось раздражение. – Никогда больше не позволю себе впасть в сантименты, подбирая рабочий состав. Что до Памелы, сейчас я все объясню.

– Памела сказала, что у тебя есть сын.

– В самом деле?

Лицо его превратилось в непроницаемую маску. Мелли знала: нежелание оправдываться означает только одно. Голова у нее закружилась, в висках стучало.

Боже, пусть Дик все отрицает! – молила она. Пожалуйста!

– Так это правда?

– Я собирался рассказать тебе про сына, как только наступит подходящий момент.

– И долго ты собирался ждать? – Возмущенный голос ее срывался, глаза метали молнии. Дик протянул было руку – но Мелли отпрянула, словно опасаясь испачкаться. На ее лице отражалось неодолимое отвращение.

– Судя по твоей реакции, рассказывать, вообще не стоило. Видишь ли, Ник…

– Ты даже имя его знаешь? – презрительно бросила она.

– Нику почти: тринадцать.

– Да, правила арифметики ты освоил, но на скольких днях рождения сына ты побывал?

Лицо Дика исказилось от боли, но Мелли, поглощенная собственным горем, ничего не заметила. Какой дурой надо быть, чтобы поддаться на дешевое очарование бессовестного ловеласа! Да он ничем не лучше Пола!

– Обстоятельства не позволяют мне…

– Да уж, наверное, – усмехнулась она. – Обстоятельства всегда сильнее нас. Обстоятельства вроде малодушия и отсутствия порядочности. Ты попросту бежал от ответственности! – Голос Мелли сорвался на крик, исполненный мучительной боли.

– Да выслушай меня! Мне пришлось уехать… Бог мой, нам было по восемнадцать…

– Нам! Удивляюсь, что ты не позабыл мать так же, как и дитя!

Юность и неопытность не служили оправданием в глазах Мелли. Последствия ее молодости и неосмотрительности сказываются до сих пор. Как Мелли сострадала брошенной Диком женщине, как понимала ее!

– Я не забыл ни Ника, ни Мэрилин, – отозвался Дик, не повышая голоса, но каждый слог звенел враждебностью. Он скрипнул зубами. – Я и не подозревал, что для тебя мир так четко поделен на черное и белое.

Дик с отвращением поморщился, и гнев Мелли вспыхнул с новой силой. Да как подлец смеет задирать перед нею нос?

– Когда речь заходит о мужчинах, которые предают собственных детей, оправданиям не место и компромиссам тоже. У тебя даже не хватает духу признаться в содеянном!

– Ох, Мелани, хороший из тебя проповедник! – В голосе Дика отчетливо звучало презрение. – Одну ошибку, по крайней мере, я вполне готов признать. Я счел тебя чуткой, отзывчивой и доброй. Ради твоих пациентов от души надеюсь, что в профессиональной жизни ты позволяешь себе изредка проявить сочувствие.

– Мое сочувствие на стороне женщины и ребенка, которых ты предал! – парировала Мелли. Как ловко негодяй играет словами. Выходит, будто это ей следует оправдываться! Бессовестный!

– Я никого не предавал, но не собираюсь обсуждать с тобой свое прошлое.

– Так ты понял, наконец, что имеешь дело отнюдь не с легковерной дурочкой? Ошибочка вышла, да?

– Я и в самом деле в тебе ошибся.

В голосе Дика прозвучал окончательный приговор, и Мелли впервые ощутила всю горечь потери. Впрочем, терять-то нечего! Она влюбилась в фантом, в эффектную маску. А теперь маска сброшена, и притворщику это не по вкусу – так оно всегда и бывает!

– Вот и славно, что дальше случайной интрижки дело не пошло. Даже вспомнить не о чем, верно? Сущие пустяки – ты сам так говорил! – Мелли вызывающе скрестила руки на груди: а ну-ка, пусть попробует опровергнуть ее слова!

Дик пожал плечами и открыл дверь, за которой ждала съемочная группа, давая понять, что аудиенция окончена.

– Может, я и вижусь с сыном не так часто, как хотелось бы, – отчеканил он, холодно глядя на Мелли, – но, по крайней мере, я знаю: воспитывает его не жестокая, самовлюбленная лицемерка! – Дик глухо рассмеялся. – Что именно тебе не понравилось: «самовлюбленная» или «лицемерка»? – осведомился он, наблюдая за реакцией собеседницы. – Может, и в твоем прошлом есть позорные тайны? Вижу: есть. – Похоже, он от души наслаждался горем жертвы. – Не тревожьтесь, доктор, я не настолько любопытен, чтобы выяснять подробности.

Дверь оглушительно хлопнула: Мелли так и не дослушала фразы.

Когда Кзрол столкнулась с сестрой двумя часами позже, на побледневшем личике Мелли не осталось и следов слез. Но внутренний свет, озарявший все ее существо, безвозвратно угас. В глазах застыло обреченное безразличие. Кэрол захотелось разрыдаться: прошлое снова подчинило себе Мелли.

– Вы поссорились. – Это прозвучало как констатация факта. – Дик только что оставил рожки да ножки от одного идиота, у которого не хватило ума придерживаться отрепетированной мизансцены. А как сыграл – мороз по коже, хоть «Оскара» присуждай! По мне, так Дик никогда не выкладывается до конца, – размышляла Кэрол вслух, шагая к машине рядом с сестрой, – но сегодня злодей-доктор превзошел самого себя…

– Рада, что помогла, – с горечью отозвалась Мелли. Боже, эти киношники – сущие маньяки! Скорее бы вернуться к нормальной жизни!

– Ой! Прости, сестренка, я не хотела. Уверена, что вы помиритесь. Уилл даже пари заключает, а он никогда не проигрывает!

– На этот раз Уилл банкрот. Дика Грейсона я ненавижу и презираю, видеть его не хочу – ныне, и впредь, и в загробной жизни!

Кэрол непроизвольно поежилась.

– Не похоже на тебя. Однако увидишься ты с ним очень даже скоро: тебе с Диком работать еще три недели.

– О Боже! – простонала Мелли. – Я об этом и не подумала. Нет, не могу! – Она закрыла лицо руками. Еще три недели?!

– Хочешь, я поговорю с Диком? Расскажу, как ты расстроена, и все такое? Думаю, он не станет настаивать на формальном соблюдении договора.

Мелли вскинула голову.

– Расстроена? – вознегодовала она. – Я нисколько не расстроена и не допущу, чтобы этот гад так думал. Я докажу, что мне плевать!

Жаль, что камеры нет, мысленно посетовала Кэрол. За такое исполнение трех «Оскаров» дай – и все мало.

6

Слуги с подносами заполонили и дом, и сад. Мелли предусмотрительно укрылась в маленьком кабинете Рекса. Гостеприимство хозяина не ведало границ, и былая неприязнь Мелли мало-помалу сменилась искренней симпатией. Она по-прежнему считала, что Рекс злоупотребляет добротой ее сестры, но, в конце концов, это дело Кэрол.

Мелли отчаянно скучала по прелестному коттеджу в Чаячьей бухте, по неумолчному шуму волн. Как дорог стал ей живописный особнячок! Впрочем, о прошлом лучше не думать. По крайней мере, эта роскошная обстановка не будит горьких воспоминаний. Мелли твердо вознамерилась не впадать в депрессию – насколько это возможно.

В доме Рекса все было поставлено на широкую ногу. Именно в такой обстановке – среди показного блеска и экзотической роскоши – Мелли некогда рисовала себе Дика Грейсона. В памяти воскресла сверкающая чистотой, спартанского вида каюта. Мелли крепко зажмурилась, гоня навязчивое видение.

С точки зрения логики нетрудно увидеть в Дике ограниченного, самовлюбленного эгоиста, однако чувства, переполняющие сердце, подсказаны отнюдь не разумом, отнюдь не здравым смыслом! Ежедневные встречи причиняют немалую боль, но жить в разлуке куда тяжелее. А ведь спустя неделю ей придется уехать!

Надо бы взять себя в руки. Вот Дику, например, это удалось! Если сплетники не врут, в течение последних двух недель несравненная Диана Хардкасл ни на шаг от него не отходит. Мелли своими глазами видела пресловутую парочку на съемочной площадке: весьма сговорчивая леди эта Диана Хардкасл, а Дик ни капельки не возражал, когда девица вешалась ему на шею при любой возможности! Нет, Дик даром времени не теряет!

Мелли взглянула на часы: не пора ли возвращаться к себе, в спальню? Ну, ни дать ни взять – Золушка… Только в отличие от героини сказки она убежит до бала, да и платья у нее нет… Хмуро улыбнувшись, Мелли оглядела ванильного цвета шелковую блузку, заправленную в бежевые льняные брючки. В доме царила суматоха: Рекс устроил вечеринку. Отличная возможность завязать полезные связи и разрекламировать фильм, как пояснял сам организатор, неусыпно радея о пользе дела. Пригласили и Дика.

Мелли ничуть не погрешила против истины, сказав Рексу, что шумные компании – не в ее стиле. Кэрол, напротив, ощущала себя на любом празднике, словно рыба в воде.

Мелли ужаснулась: неужели и ей пришлось бы сопровождать Дика на такие вечеринки? Что за тяжкая повинность! Как хорошо, что она вовремя обнаружила истинное лицо негодяя!

Нужно только взглянуть на ситуацию под правильным углом зрения, и сразу станет ясно: нет худа без добра! А Дику куда больше подходит безмозглая куколка, не способная думать ни о ком, кроме себя!

Дик умело рассчитал время: ухода его никто не заметил. Актер затворил за собою дверь, и шум вечеринки понизился до приглушенного гула. В баре нашлась бутылка шотландского виски. Дик плеснул в массивный хрустальный бокал прозрачной жидкости и, ослабив галстук, залпом осушил содержимое. Раздраженно взглянул на экран телевизора: транслировали одно из многочисленных бестолковых шоу. Надо бы выключить, да возиться неохота. Как, впрочем, и жить.

На сегодня он честно исполнил свой долг. А теперь еще эта вечеринка… Дик высказал Рексу все, что о нем думает, когда тот поставил его перед свершившимся фактом. Следующий раз продюсер, чего доброго, заставит его говорить речи по поводу открытия нового супермаркета и вручать призы на выставке кошек! Дик иронически рассмеялся: пожалуй, придется согласиться и на это! Уйти с головой в работу не так уж плохо. Проблема в том, что за пределами работы жизнь утратила смысл.

В отличие от Рекса рекламную шумиху он терпеть не мог, предпочитая творческую работу. Как говорится, кесарю кесарево. Господи, хоть что-то удалось в этой жизни! Мрачно стиснув зубы, Дик с размаху водрузил бокал на стол. Стопка бумаг соскользнула на пол. Глухо выругавшись, он нагнулся поднять их. Что-то привлекло его внимание… мягкий кожаный ботиночек на стройной, изящной ножке! Выронив бумаги, Дик шагнул к дивану. Дыхание у него перехватило, хотя он уже отчасти догадался, кто здесь.

Мелли лежала, свернувшись калачиком, подложив одну руку под голову и вытянув другую в трогательно-беспомощном жесте. Одна ножка поджата, другая свешивается на пол. Вздымается и опадает шелк блузки – в такт с неровным дыханием; с уст срываются слабые, невнятные стоны. Лоб прорезала глубокая морщинка. Губы беззвучно двигаются.

Наверное, она чувствует мое присутствие, мрачно размышлял Дик. Такой отпетый злодей, как я, отравляет ее сладкие сны. Он горько усмехнулся: вот и к лучшему, нечего мечтать о других парнях, даже во сне! Мелли забормотала нечто неразборчивое, снова и снова повторяя одно и то же. Дик опустился на колени и напряг слух, пытаясь разобрать слова.

– Только не ребенок… только не ребенок, нет!

Нахмурившись, он выпрямился, и в то же самое мгновение Мелли резко села, глаза ее широко распахнулись, зрачки расширились от ужаса. Пронзительный крик ненадолго перекрыл истерический гвалт телевизора, но на шуме в соседней комнате никак не отразился.

Мелли в панике хватала ртом воздух. Кошмарный сон не сохранился в памяти, но ощущение леденящего страха осталось.

– Ох, Дик! – выдохнула она, прильнув к надежной, широкой груди, нежданно-негаданно оказавшейся рядом. Когда Дик ласково погладил ее по спине, Мелли напряглась всем телом и, отталкивая утешителя, резко вскрикнула: – Нет!

Он схватил ее за плечи. Мрачный, угрюмый взгляд парализовал Мелли, лишил способности к сопротивлению. Несколько секунд Дик жадно всматривался в ее лицо, затем опустил глаза и принялся разглядывать ее тело – с той же властной, неумолимой требовательностью.

Все еще во власти сонного забытья, Мелли так и не поняла, как оказалась в объятиях Дика. Страсть обуревала ее – столь же стихийная и неуправляемая, как та, что огнем разливалась в его жилах. Глаза их встретились, а в следующий миг Дик потянулся к ее губам. Руки Мелли сами собою легли ему на плечи.

В глазах Дика вспыхнуло неистовое торжество, он хрипло, прерывисто застонал – и губы их слились. Но поцелуй, даже столь самозабвенный и глубокий, не мог утолить испепеляющей жажды, что сжигала влюбленных. Дик принялся нетерпеливо расстегивать пуговицы шелковой блузки, при этом легонько покусывая то пухлую нижнюю губу Мелли, то мочку уха. Еще миг – и на пол упал кружевной лифчик. Дик приподнялся на локте, пожирая Мелли взглядом.

Мелли притянула любимого к себе: ей не терпелось снова ощутить тяжесть его тела. Она наслаждалась каждым медленным, сладострастным движением его бедер. Самозабвенно выгнувшись, она принялась срывать с Дика одежду, стремясь поскорее избавиться от досадной преграды.

Мелли осыпала его лицо и загорелую мускулистую шею неистовыми поцелуями, с губ срывались бессвязные мольбы, но Дик молчал. Искаженное страстью лицо на мгновение устрашило Мелли: в нем не читалось ни искры привычной нежности, но лишь слепой, безжалостный инстинкт.

Губы их снова соприкоснулись, и хриплые стоны умолкли. Мелли казалось, будто они с Диком неразрывно слились воедино: что может быть лучше? Она обвила его ногами – движение тел ускорялось, становилось все неистовее, неудержимее… Потеряв равновесие, они скатились с дивана на пол.

Теперь, оказавшись наверху, Мелли всматривалась в его лицо, не узнавая знакомых черт: впалые щеки, под глазами – темные тени…

– Все будет хорошо, – прошептал он. – Все будет хорошо.

То были первые его слова, обращенные к ней. Мелли следовало возразить, посмеяться над подобной самоуверенностью, но где взять силы, если именно этих слов она долго ждала? Дик прав! Сомкнуть объятия – это единственный способ все наладить.

Опираясь руками о пол, Мелли еще удерживалась на весу. Дик стиснул хрупкие запястья, рывок – и Мелли рухнула на него. Жаркие губы Дика обжигали ей грудь, неистовые поцелуи опаляли нежную кожу.

Безумие, бред… Но голос здравого смысла умолк перед древним, как мир зовом плоти. Не время стыдиться разнузданности собственных страстей – это придет позже!

В комнату внезапно ворвался поток яркого света. За широкими плечами Дика Мелли не удавалось разглядеть незваных гостей. К сожалению, это вовсе не означало, что сама она осталась невидимой. При мысли о том, что именно открылось чужим взглядам, Мелли покраснела до корней волос. Она поспешно запахнула блузку, с запозданием осознав, как непристойна ее поза.

– Взять в толк не могу, куда он запропастился!.. – прозвучал напевный голосок платиновой блондинки. А затем – шумный, прерывистый вздох непередаваемого изумления.

– Ну, вот вы меня и нашли. С вашего позволения, я… гм… несколько занят. – Под загорелой кожей заходили желваки, но голос Дика звучал ровно и невозмутимо. Все присутствующие готовы были сквозь землю провалиться от стыда – но только не Дик!

Дверь с шумом захлопнулась.

– О Боже! – Тело Мелли, еще секунду назад теплое и податливое, словно окаменело. Она закрыла лицо руками и простонала: – Что они подумают?

Темная бровь саркастически изогнулась.

– Надеюсь, это риторический вопрос? – Дик, похоже, остывал так же быстро, как высыхала испарина, увлажнявшая разгоряченную кожу.

– Тебе все равно! – огрызнулась Мелли.

Она в себя прийти не могла от возмущения: с какой легкостью негодяй сокрушил ее защитные бастионы! Самозабвенно бросившись ему на шею, она сама зачеркнула долгие недели жесткого самоконтроля и железной выдержки. Какой позор!

– А я должен посыпать голову пеплом? – Дик уселся поудобнее и пожал плечами – до отвращения равнодушно. – Ты вечно драматизируешь события.

Иными словами, происшедшее ничего, ровным счетом ничего для него не значило! Мелли стиснула зубы. Нет, она не даст ему шанса позлорадствовать! Ишь, глаз не сводит, расчетливый эгоист, ждет слез и упреков!

– Не люблю служить мишенью для грубых и вульгарных шуток. – Мелли скрестила руки на груди, стараясь унять мелкую дрожь.

– Диана болтать не станет, – заверил Дик. – А Рекс не из тех, кто любит грязные сплетни.

Или ты думаешь, что я стану хвастаться перед ребятами очередной победой? – Дик презрительно поджал губы.

– Тоже мне победа, – возмутилась Мелли.

Зубы ее стучали от холода. Или это нервы?

А вот Дик, похоже, ничуть не обеспокоен тем, что подружка застала его с другой. Впрочем, чему удивляться? Он с самого начала дал понять, что на распущенность кинозвезд смотрит сквозь пальцы.

– Разумеется, с чисто технической точки зрения ты права! Так что разыгрывай себе неприступную святошу на здоровье, никто тебя не уличит, я в том числе. Тоже мне, ходячая добродетель!

– Ничего подобного! – возмутилась она.

– Ах, нет? – протянул Дик.

– Нет! – повторила Мелли, стиснув кулачки.

– Успокойся, я не собираюсь вставлять тебе палки в колеса. Ты столь же подвластна похоти, как и прочие смертные, ну да пусть это останется нашим маленьким секретом. Ах, я и позабыл! Ты предпочитаешь слово «любовь», – безжалостно продолжал Дик. – Это возвышенное, чистое чувство к сексу отношения не имеет…

Холодный взгляд намеренно задержался на соблазнительных округлостях груди, и Мелли поплотнее запахнула блузку. Дик хочет побольнее оскорбить ее! Лишний раз подчеркнуть, что их исступленное влечение друг к другу не заключало в себе ничего чистого и возвышенного! Можно подумать, она нуждается в напоминаниях!

Дик заправил рубашку в брюки. Обнаружил отсутствие нескольких пуговиц, нащупал распоровшийся шов на спине и комично изогнул бровь.

– Вот иглу и нитку я не захватил; это я-то, бывший бойскаут!

– Держу пари, никогда ты бойскаутом не был! Зато известного назначения пакетик у тебя всегда наготове; такие, как ты, только и ждут подходящей возможности! – прошипела Мелли.

– Такие, как я? А что, если бы я закрывал глаза на средства предохранения, в твоих глазах я бы только выиграл? Если бы ты забеременела?

При этих жестоких словах она смертельно побледнела. Своим необдуманным замечанием Мелли себя же поставила под удар.

– Однажды я совершил подобную ошибку, – продолжал тем временем Дик, – а сейчас поздновато делать скидку на молодость и неопытность, хотя в твоих глазах и это не оправдание, верно, Мелани? И нечего изображать из себя жертву. Может, тебе такая картина куда больше по душе, но в моей памяти возникают иные образы.

Похоже, ему доставляет садистское наслаждение мучить меня, размышляла Мелли, с трудом выдерживая его взгляд.

– Бойскауты никогда бы не приняли в свой доблестные ряды такого отпетого мерзавца, – издевательски протянул Дик. – Если честно, я и впрямь никогда не был бойскаутом. Но не потому, что предпочитал служить черную мессу. После уроков я помогал отцу на ферме.

Боже, как ненавистен ей этот злобный сарказм!

– Пай-мальчик, одно слово! Однако сыновний долг не помешал тебе уехать из дома?..

– И покинуть на произвол судьбы собственную плоть и кровь, и жадно окунуться в разгульную жизнь большого города? Бог ты мой, от тебя ничего не скроешь, милая!

Видя, что задела собеседника за живое, Мелли на мгновение устыдилась собственных насмешек.

– Собственно говоря, к тому времени отец уже умер. Ферму пришлось продать, и от этого удара бедняга так и не оправился. Если бы мама была жива…

– Я не знала.

Что еще тут скажешь? В глазах Дика она читала горечь утраты и поневоле проникалась к нему сочувствием. Мелли знала: нельзя поддаваться слабости, и все-таки душа рвалась утешить его и поддержать! Где здесь ближайшая психбольница?

– От тебя ли слышу? Не так давно ты со знанием дела клеймила мое прошлое. Я-то думал, что имею дело с экспертом…

– Я знаю достаточно, – холодно отрезала Мелли и тут же усомнилась: а так ли это.

Сколько горечи в его словах… Возьми себя в руки! – грубо оборвала себя Мелли. Его поступку оправданий нет и быть не может. Вот тебе истинное лицо Дика Грейсона – жестокий, бескомпромиссный себялюбец. Не далее как несколько минут назад он показал себя во всей красе. А как распоряжается на съемочной площадке! Вся группа пляшет под его дудку! А уж со мной справиться – детские игрушки!

– Я тебе отвратителен, верно? В таком случае, как объяснить твой недавний пыл?

Дик задумчиво созерцал то самое место на полу, где… Живо представив себе два сплетенных тела, Мелли до боли стиснула ладонями виски и бессознательно покачала головой, отрицая очевидное.

– Или мне предстояло удовлетворять твои наиболее низменные потребности до тех пор, пока не явится идеальный возлюбленный? – риторически вопрошал Дик. – Прекрасный рыцарь, не обремененный позорным прошлым? Тот, кому не надо расплачиваться за былые ошибки?

– Я уснула, не сразу пришла в себя, а ты воспользовался моим замешательством, – глухо упрекнула Мелли. – И я вовсе не ищу совершенства!

Нарисованный Диком образ внушал ей глубокое отвращение. Выходило, что она, Мелли, нетерпима к чужим слабостям. Но это неправда! Дик способен исказить что угодно себе на пользу!

– Но с меня спрашиваешь по всей строгости! – выкрикнул Дик в ответ. Вдруг стало ясно, что его невозмутимое спокойствие только маска. – Ты могла уехать. Я закрыл бы глаза на контракт, и ты об этом прекрасно знала. Но нет, ты появляешься на съемочной площадке всякий день, мисс Безмятежное Благодушие с каменным сердцем! Даже если тебя нет рядом, я ощущаю аромат твоих духов…

Дик оборвал себя на полуслове и свирепо выругался. Тяжело дыша, он взъерошил темные кудри и одарил Мелли негодующим взглядом. Видно было, что вспышка эта непроизвольна и Дик о ней горько сожалеет.

Голова у нее шла кругом. Неужели и Дику приходится настолько несладко? Мелли казалось, что последние две Недели стали адом для нее одной. Теперь она убедилась: Дик тоже тяжело переживает случившееся. А ведь ничем себя не выдал!

– Я… я не знала, – пролепетала она.

Он зло расхохотался; Мелли непроизвольно поморщилась.

– Любая женщина замечает, когда мужчину влечет к ней, а меня к тебе адски влечет!

Мелли вздрогнула. Почему все ее существо отзывается на одну-единственную, произнесенную низким, хрипловатым голосом, фразу? Она на все лады проклинала собственную слабость.

– Я этого не хочу, – продолжал Дик, словно читая ее мысли. – Но у меня просто не осталось выбора. И у тебя тоже… но меня это не утешает!

– Я не… вовсе не…

– Не надо лжи, Мелани! – резко оборвал ее Дик. – Я только что держал тебя в объятиях. Чувствовал, как твое тело трепещет от страсти – страсти ко мне. Ты от меня зависишь, словно от наркотика.

Мелли захотелось опровергнуть эти слова, но что толку? Она облизала пересохшие губы.

– Я тебя презираю. – Реплика прозвучала вполне искренне.

– Не больше, чем я сам! – с горечью откликнулся Дик. – Презираю себя за то, что поверил, будто ты – первая и единственная женщина, с которой я могу остаться самим собой. Я уж отчаялся найти такую! Если я и совершаю ошибки, так вселенского масштаба, никак не меньше! А ты… в один прекрасный день ты обретешь свой идеал – само совершенство, без единого темного пятнышка, точно свежевыпавший снег. Да только сомневаюсь, что он сумеет доставить тебе такое удовольствие… – Широкие ладони легли на ее талию.

От неожиданности дыхание у Мелли перехватило.

– Отпусти!

– А вдруг я никогда не смогу избавиться от наваждения? – прошептал Дик, словно размышляя про себя. Пальцы его вдавились в податливую плоть. Не до боли, нет, но Мелли предпочла бы физические страдания этим упоительным ласкам. Дик нагнулся ближе: она ощущала запах его тела, тепло его дыхания на щеке…

– Не глупи, Дик. Если ты рассчитываешь напугать меня… – Смех ее прозвучал искусственно.

– Хочу обнимать тебя с открытыми глазами…

Дик никогда не закрывает глаз, вспомнила Мелли. Ему словно доставляет наслаждение наблюдать за партнершей. По щекам ее медленно разливался румянец, кровь закипала. Дик усмехнулся. Выражение лица его при этом не смягчилось; сейчас он напоминал коршуна, готового камнем пасть на добычу.

– Я не в буквальном смысле, – безжалостно поправил он. – Хотя и этот сценарий мне весьма по вкусу. Я хочу обнимать Мелани Мюррей, резонерку и ханжу, которая не прощает слабости. Ты из тех правдолюбцев, которые бросают на ветер высокие слова: «принципы», «долг», «ответственность»! От подобного самодовольства меня просто тошнит! Я думал, ты мое спасение… – По выражению его лица было видно: это убеждение давно развеялось как дым.

Мелли вырвалась, и Дик не стал ее удерживать. Тяжело дыша, она дрожащими пальцами принялась застегивать пуговицы блузки. Видит Бог, у нее есть причины злиться!

– Понятно: ты невинная жертва моего упрямства! – Мелли саркастически хмыкнула. – Если грех в том, чтобы отказать в любовных утехах мужчине, способному бросить обманутую девушку на произвол судьбы и отречься от собственного ребенка, то я и впрямь виновата. Ты вообще представляешь, что бедняжка пережила? – Мелли кипела праведным гневом. – Она-то не могла спастись бегством! По-твоему, я ханжа и резонерка? Пусть так. Я презираю тебя: ты предоставил слабой женщине расплачиваться за последствия твоих же поступков!

– Я был не прав. Ты никогда не найдешь мужчины, способного возвыситься до твоих требований. Он просто не существует. Ты – и судья, и присяжные, и палач – все в одном лице! А может быть, для начала следовало спросить, что все-таки произошло на самом деле? Это тебе не приходило в голову?

– В отличие от тебя, я не совершила ничего дурного.

– Тем хуже. Если бы и ты однажды оступилась, это бы научило тебя снисходительности к ближнему.

Ах, если бы Дик знал! Как хорошо, что она так и не успела рассказать ему позорную правду!

– Не изображай святую невинность, Дик. Ты слишком ловко жонглируешь словами.

– Я и не пытаюсь себя обелить. Я всецело за старомодную респектабельность и, что бы уж ты там ни думала, всегда старался поступать с ближним по справедливости. В отличие от тебя, совершенство меня не привлекает, но я ценю душевное тепло, милосердие и чувство юмора. Иногда первые впечатления оказываются верны: ты и впрямь холодная, озлобленная истеричка!

Голос его звенел враждебностью. Мелли сжала кулачки.

– Все лучше, чем стать очередной жертвой твоего дешевого обаяния! А с годами и оно померкнет. Впрочем, не тревожься: всегда найдутся толпы молодых, честолюбивых актрис, готовых тобою воспользоваться на пути к славе. Жалкое зрелище: своего рода симбиоз!

Дик подобрал с пола что-то маленькое и блестящее и швырнул Линде. Она машинально подставила руку. На ладони у нее сверкала золотая запонка.

– Сохрани на память!

– Прощай, Дик. – Мелли сжала сувенир в кулачке – так крепко, что чеканный узор отпечатался на ладони.

Она скрылась за дверью. Дик проводил ее взглядом. Прощание не оставляло места надежде, и он знал: на последнюю неделю съемок ему понадобится новый медицинский консультант. Вот и прекрасно!

Мелли вихрем ворвалась в спальню, рывком распахнула гардероб, вытащила чемодан. Задержавшись ровно настолько, чтобы стереть со щек непрошеные слезы, принялась сворачивать платья. Смела с туалетного столика флакончики и коробочки и швырнула их поверх одежды. Решительно захлопнула крышку.

Хватит с нее кинозвезд, и вечеринок, и занудных съемок! Неудивительно, что актерам столько платят: работа у них – скука смертная! И Диком Грейсоном она сыта по горло! При этой мысли Мелли расплакалась в голос.

7

Осень выдалась ненастная, что, впрочем, вполне типично для Англии. Вот опять хлынул дождь, и по земле заструились потоки воды. Сидящий в черной машине мужчина включил «дворники», но с места не тронулся.

Сверкая фарами, у крыльца травматологического отделения затормозила карета «скорой помощи», но мужчина по-прежнему не сводил взгляда со стеклянных дверей. В машине было душно, намокшая рубашка липла к спине. Кондиционер не работал.

Он приехал два часа назад; охранник уже давно посматривал на чужака крайне подозрительно. Но вот, наконец, появилась та, кого мужчина ждал. Молодая хорошенькая женщина остановилась под навесом и выглянула наружу, под дождь. Холодные капли, попавшие за шиворот, заставили ее отступить.

Одним взглядом наблюдатель охватил всю ее фигуру, жадно отмечая каждую деталь. Вот легкая ткань юбки взметнулась под ветром, открыв для обозрения стройные ножки.

Дика Грейсона никто бы не упрекнул в слабохарактерности, но сейчас он и впрямь ощущал себя не в своей тарелке. На изможденном лице отражалась вся гамма противоречивых чувств. Но вот, решительно покачав головой, Дик распахнул дверь. Он имеет право потребовать объяснений. Черт подери, его подло одурачили! Если бы злобная мстительность Мелани Мюррей повредила только ему, он бы махнул на это рукой, но сейчас… Он выбрался из салона и оглянулся на одинокую фигурку – нет, уже не одинокую! Из здания больницы вышел высокий, светловолосый мужчина в сером костюме. Он весело рассмеялся, наблюдая, как Мелли пытается привести в порядок волосы. Профиль его сделал бы честь среднестатистическому греческому богу.

Держался он словно хороший знакомый, впрочем, скорее как близкий друг. Подхватил сумку Мелли, а свободной рукой обнял подружку за плечи. Вдвоем они выскочили под дождь и со смехом добежали до серебристого «мерседеса», который через минуту плавно вырулил со стоянки для медперсонала.

С окаменевшим лицом Дик провожал исчезающие в пелене дождя габаритные огни. Медленно, словно во сне, он вернулся в машину, выехал с парковки, пересек город и вырулил на проселочную дорогу. Проехав несколько миль, он свернул на обочину. Обхватил голову руками, посидел так некоторое время. Когда он снова выпрямился, взгляд его погас и о внутреннем волнении свидетельствовала разве что пульсирующая жилка на виске.

Кухня лучилась светом и теплом даже в самые пасмурные дни. Два малыша выбежали навстречу хозяину дома и вцепились в его брюки мертвой хваткой.

– У Бесси родились котятки! Пошли, покажем!

– Целых пять! – уточнил второй голосок, точная копия первого. – Ну, пойдем же! – Мальчишки приплясывали от нетерпения.

– Ну и где же это чудо мироздания? – осведомился Тимоти, обреченно взглянув на улыбающуюся Мелли.

– В твоем ящике для носков!

– Где?!

– Ее нельзя трогать – так мама сказала. Она говорит, ты сам виноват, что оставил ящик открытым.

Глядя, как близняшки уводят Тимоти, Мелли весело рассмеялась.

– А тетя Кэрол тоже приехала! – запоздало крикнул от двери один из малышей. Вскрикнув от радости, Мелли поспешила в гостиную.

– Кэрол! И ведь ни словом не обмолвилась, что приезжаешь!

– Сюрприз, сюрприз! – загадочно улыбнулась Кэрол. Она расположилась на диване рядом с хозяйкой дома. Миниатюрная, хрупкая, темноволосая, Лили просто-таки искрилась жизненной силой и энергией, несмотря на беременность.

– Я тоже ничего не знала, – заверила Лили. – Королевский визит застал меня врасплох. Иди сюда, присядь – вид у тебя уж больно усталый, – пригласила Лили, скидывая на пол пару подушек и указывая на освободившееся местечко.

Мелли не стала ждать повторного приглашения. Высокие потолки, яркие, чистые цвета, потрескивающий в камине огонь, – все здесь радовало глаз, все дышало покоем и уютом. Здесь царили смех и любовь. При взгляде на счастливицу сестру Мелли ощутила легкую зависть. Беременность ничуть не умерила жизнелюбия Лили.

– Тебя бессовестно эксплуатируют, – заметила будущая мать. – Я уже нажаловалась Тимоти, если хочешь знать. У меня в голове не укладывается, как вообще можно работать в травматологическом отделении!

– По-твоему, «пасти» близнецов двадцать четыре часа в сутки проще? – Мелли только приветствовала усталость, поскольку намеренно изнуряла себя до полусмерти. Порою ей казалось, что временная работа в больнице, где Тимоти был ведущим хирургом, помогла ей сохранить рассудок. Мелли обосновалась на родительской ферме и частенько навещала Лили в ее новом доме. Возможно, ли страдать от одиночества в окружении любящей семьи? Однако, как ни странно, с каждым днем Мелли все острее ощущала себя ненужной и заброшенной.

– А куда ты подевала Тимоти, сестренка? – осведомилась Кэрол, оглядываясь по сторонам и словно ожидая, что зять тут же материализуется из воздуха.

– Близнецы похитили, – сообщила Мелли, рассеянна почесывая за ушами пушистую дворнягу. – К котятам на съедение потащили. Ты погостишь хоть недельку?

– Я проездом, – вздохнула Кэрол. – Утром заглянула к родителям! На ферме открыли филиал сумасшедшего дома. Мама стряпает пироги для Лиги домохозяек: почтенные старушки нагрянут к ней вечером на чашку чая. Сама понимаешь, испытание не для слабонервных… Кстати, о нервах. Как ты?

Вопрос Кэрол повис в воздухе.

– Ох, попадись мне этот Дик Грейсон, я ему все выскажу! – мрачно пообещала Лили. – Столкни пса с дивана, Мелли, пусть знает свое место.

– С какой стати?

Лопоухий песик жалостно посмотрел на Мелли и свернулся калачиком у нее на коленях. Мелли пожалела, что рассказала сестре про Дика; не все, конечно, но в общих чертах. Впрочем, выхода у нее не было: Кэрол непременно проболталась бы рано или поздно.

– Вообще-то, Лили, у тебя есть шанс. – Обе сестры с интересом посмотрели на Кэрол. – Я приехала с Диком: рекламная кампания только набирает силу. Вчера мы записали новую программу, в выходные посмотрите. А завтра нас ждут в Париже. Дик заедет за мной ближе к вечеру.

Дальше Мелли не вслушивалась: расписание перелетов сестры ее не слишком интересовало. Она вскочила на ноги, бесцеремонно спихнув четвероногого соню на пол. Песик укоризненно посмотрел на нее и разлегся на коврике у камина.

– Я еду к родителям! – в смятении воскликнула Мелли. – Я не могу остаться… – Мысль о предстоящей встрече с Диком вселяла в нее панический ужас. – Как ты могла, Кэрол? – Мелли с трудом перевела дыхание и негодующе воззрилась на сестру.

– Я не нарочно. – Кэрол и в самом деле не пыталась заниматься сводничеством, однако, узнав, что у Лили будет и Мелли, менять планы не стала, поскольку от души надеялась, что страсти уже улеглись. Как бы не так! – И чем он тебя так обидел, Мелли?

– Давай, признавайся! – подхватила Лили.

– Кого это ты допрашиваешь? – В дверях возник Тимоти. – Привет, Кэрол, – небрежно поздоровался он, словно знаменитости заглядывали к нему в гости всякий день. Затем наклонился к жене: этот поцелуй никто не назвал бы небрежным. – Ну, что ты натворила сегодня? – Тимоти ласково погладил округлившийся живот будущей матери. – Вообразите, девочки: вчера я поймал эту сумасбродку в чулане: ей вздумалось переставлять коробки!

– Не злись, Тимоти. Это гнездовой инстинкт.

– Это тихое помешательство.

– Сюда заедет Дик Грейсон, – драматически сообщила Лили.

– Ах, заедет? – Взгляд Тимоти не сулил ничего доброго, судя по всему, Лили успела ввести его в курс дела.

– Прекрати метать громы и молнии, Тимоти! – взвилась Мелли. – Тоже мне телохранитель нашелся! Я в защите не нуждаюсь, слышишь? Дик Грейсон ничего для меня не значит: досадное воспоминание – и не более того!

– Как скажешь, – скептически отозвалась Лили. Она-то отлично помнила, какой сестра возвратилась под отчий кров шесть недель назад. Как говорится, краше в гроб кладут!

– Так и скажу.

– В таком случае, зачем убегать? Оставайся на обед, как обещала.

Изощренное коварство сестры возмутило Мелли до глубины души. Стоит отказаться – и все тут же узнают истинную цену ее уверениям!

– Если угодно, – пожала она плечами, принимая вызов.

По счастью, никому не дано узнать, как трудно дается Мелли это притворное равнодушие. Сердце у нее разрывалось, но она не собиралась унижаться и лепетать оправдания. Как можно любить человека, порочного до мозга костей? Что с ней такое? Дик – хамелеон, меняет цвета в зависимости от ситуации, а на самом деле – ноль, пусто место! Пронзительная телефонная трель оборвала поток горестных размышлений.

Тимоти снял трубку.

– Слушаю. – Он несколько раз кивнул, взглянул на часы и коротко бросил: – Через пятнадцать минут.

– Список приглашенных к ужину сократился на одного? – философски осведомилась привычная к неурочным звонкам супруга.

– Пациент в крайне тяжелом состоянии, так что я задержусь в операционной до… кто его знает! – Тимоти чмокнул Кэрол в щеку. – Прости, что не повидались толком! – ласково потрепал Мелли по плечу и удалился рука об руку с женой.

– А Дик… про меня спрашивал? – Мелли прикусила язычок и смущенно подняла глаза на Кэрол.

– О, Дик со мной и парой слов не перекинулся. Мечется от одного ночного бара к другому, опустошая винные погреба Мэна и окрестных штатов. Теперь вот до Туманного Альбиона добрался. Рекс бьет тревогу, – не без ехидства добавила она. – А в промежутках носится по волнам на своей яхте. Сама я привыкла к восьмичасовой ночной жизни; но, полагаю, можно успеть и больше, если сон отменить вообще.

– Ты намекаешь, что это из-за меня?

Мелли знала: Дик давным-давно выбросил ее из головы. Она часто вспоминала его прощальную характеристику: «холодная, озлобленная истеричка»! Какая досада, что Кэрол упрямо считает его хорошим парнем! Мелли ужасно хотелось открыть сестре глаза, но стоит ли ворошить былое?

– Скажем, так: ему на месте не сидится. А ты спокойно спишь, Мелли? – лукаво осведомилась Кэрол.

– Ах, какой тонкий подход!

– Вы так славно смотрелись вместе.

Мелли стиснула зубы. Вот только романтических бредней ей не хватало!

– Хочешь полюбоваться на амурчиков, так примани своих! Честное слово, вся эта сентиментальная чепуха не так уж безобидна, как покажется со стороны!

– А мне опыт подсказывает, что любовь это здорово! – сообщила Лили от двери.

– О, дайте мне сил, – простонала Мелли. – Я окружена.

– Мы всего лишь хотим, чтобы ты была счастлива, – тихо заметила Кэрол.

– Если ты полагаешь, что для этого необходим Дик Грейсон, ты просто помешалась!

– Да что он такого сделал? – Лили глазам своим не верила: сдержанная, хладнокровная Мелани никогда не выставляла своих чувств напоказ.

Мелли понимала: отмолчаться не удастся.

– Мне – ровным счетом ничего.

– Тогда кому же? И что? – не отставала Кэрол.

– У него есть сын, – выпалила Мелли. – Об этом в газетах не говорится, верно? – с горечью продолжала она. – Не говорится и о том, что мистер Дик Грейсон не признает собственного ребенка и отрекся от его матери! Ирония судьбы, верно? – проговорила она дрогнувшим голосом. – Мне просто везет на определенный тип мужчин! – Мелли не сознавала, насколько значимо ее признание, но сестры понимающе переглянулись.

– Кто тебе сказал? – осведомилась Кэрол.

– А это важно? – яростно обрушилась на сестру Мелли. – Дик ничего не отрицал!

– Но может быть, есть смягчающие обстоятельства? – увещевала Лили, осторожно опускаясь в кресло.

– Обстоятельства?! – воскликнула Мелли, вне себя от негодования. – Разве можно оправдать подлость?

– Мне кажется, ты слишком ослеплена собственной трагедией, чтобы разумно оценить ситуацию, дорогая, – отозвалась Лили. – Нужно отрешиться от прошлого. И не следует в каждом мужчине видеть Пола.

Даже сестры предают ее. Нет, чтобы единодушно заклеймить преступника презрением! Так, как поступила ты, подсказывал внутренний голос. Как они смеют судить? Как смеют оспаривать ее мнение? Разве у нее недостаточно причин сравнить Дика с Полом? Она бросилась к двери, и сестры не попытались остановить ее.

Мелли не умела злиться подолгу. Вскоре она успокоилась и нашла в себе силы задуматься: а почему Лили и Кэрол не поддержали ее? Она и сама понимала, что восприняла историю о грехах Дика столь болезненно в силу личной трагедий. Но от этого ее гнев не менее справедлив, разве нет? Просто она лучше других способна понять всю гнусность его поступка.

Может ли такой человек перемениться? Вряд ли. Не следовало ли выслушать его доводы? Эта мысль терзала и мучила ее, и наконец, Мелли поняла: всему виной – ее малодушие! Она не стала слушать Дика, потому что боялась: одержимая любовью, она примет его оправдания, даже самые неубедительные. Уж таковы женщины – пойдут на любой компромисс, чтобы удержать возлюбленного! А вдруг и она такая же? Нет, цену столь высокую она не заплатит даже за любовь! Мелли коснулась нагрудного кармана рубашки и нащупала золотую запонку. Она носила сувенир при себе как напоминание о расчетливой жестокости Дика: во всяком случае, уверяла себя в этом.

– Тетя Мелли, тетя Мелли, хочешь посмотреть на червяков?

Она смахнула с глаз непрошеные слезы.

– У нас их двадцать пять!

– Было двадцать семь, но одного склевала курица, а одного мы положили Кэти под подушку, и она его раздавила.

– Девчонки глупые! – хором подвели итог двойняшки.

– Я тоже девчонка.

– Ты леди, – возразили они с убийственной логикой.

– Раз так, не могу отказаться от приглашения! – И Мелли покорно позволила себя увести.

В кухню один за другим влетели четыре красных резиновых сапожка, возвещая о возвращении близнецов. Рыжая кошка предусмотрительно спаслась на комод.

Лили со вздохом подобрала сапожки и поставила их в угол.

– Если кому понадобится привести мебель в аварийное состояние, не надо нанимать рабочих, просто оставьте нужный предмет здесь на пару недель. Последствия не замедлят сказаться.

– Я есть хочу! – возвестил первый мальчуган.

– И я хочу, – подхватил второй. – А ты кто такой? – углядел он гостя.

– Дик Грейсон. А ты кто такой?

– Я тоже Дик. А это Нейт. А это тетя Мелли.

– С ней я знаком. Здравствуй.

Дыхание у Мелли перехватило, но она сумела выдавить:

– Как поживаешь, Дик?

Кажется, случайные знакомые именно так и говорят? Руки вдруг онемели, а в голове не осталось ни единой мысли. Нет, она не упадет в обморок, ни за что не упадет… Черные точки, заплясавшие перед глазами, понемногу рассеялись, но шум в ушах нарастал.

– Тебя это и в самом деле занимает, Мелани?

Дик выглядел усталым и изрядно похудевшим:

изможденное, страдальческое выражение лица усиливало впечатление. Синие глаза глядели настороженно и угрюмо, черты лица заострились. В целом вид его не сулил ничего доброго.

Следовало отшутиться, но нужные слова не приходили на ум. Мелли попыталась отвести взгляд в сторону; от натуги на глазах выступили слезы. Желание шагнуть прямиком в его объятия сводило с ума; тем паче что она, Мелли, навсегда лишилась этой возможности – судя по его отчужденному лицу.

– Вы ведь останетесь к обеду? – нарушила молчание Лили.

– Нет! – В голосе Мелли прозвучал неподдельный ужас. Она вспыхнула и сосредоточила все свое внимание на племянниках: малыши, не замечая напряженной скованности взрослых, весело возились у ее ног. – Я уверена, что мистер Грейсон слишком занят.

Дик хищно сощурился. Он не собирался упускать своего шанса поквитаться и поэтому сказал:

– Мистер Грейсон останется с превеликим удовольствием.

– Видите, к чему приводит вежливость? – с сожалением протянула Лили.

Дик недоуменно воззрился на хрупкую брюнетку – хрупкую, если не считать округлившегося живота. Мелли и Кэрол, похоже, нисколько не удивились сестринской бесцеремонности.

– Добрые люди называют Лили прямолинейной, – пояснила Кэрол. – Собственный муж называет ее…

– Только не при детях, – поспешно вмешалась Лили.

– Папа – бессовестный грубиян, – подсказал звонкий голосок, в очередной раз, подтверждая, что у детей отличный слух.

– Мне он и таким нравится, – заметила Лили не без самодовольства.

Оценив комизм ситуации, Дик слегка оттаял, и Лили начала понимать, что привлекательного нашла в нем сестра – помимо очевидного.

– А можно, мы покажем Дику котят?

– Нет! – хором воскликнули все три сестры.

– Если это неудобно… – начал Дик.

– Чепуха. Не каждый день выдается случай пообедать в обществе кинозвезд! Кэрол, как вы сами понимаете, не в счет. А можно, я попрошу вас об услуге? – умильно начала Лили. – Мне бы автограф – для сестры двойняшек, Кэти. У нее в спальне все стены заклеены вашими фотографиями. Сейчас она с классом уехала на экскурсию. Бедняжка станет рвать на себе волосы, узнав, что вас не застала. Проводи гостя в гостиную, Мелли. А Кэрол поможет мне накрыть на стол.

Мелли возмущенно воззрилась на сестру, та мило улыбнулась в ответ.

– Сюда, пожалуйста. – Мелли неохотно поманила Дика. Жаль, Тимоти нет! Уж он-то проявил бы к ней больше сочувствия, чем Лили!

– Итак, вот вам британский домашний очаг, о котором я столько наслышан. Прелестная гостиная, милые экзотические штрихи… – Дик снял с полированного комода роскошную океанскую раковину.

– Лили любит экзотику.

– Я заметил. Сирена-соблазнительница. Мелли задохнулась, ощутив укол ревности.

– Сестра в положении.

Интересно, а применимы ли к ней, Мелли, слова «сирена-соблазнительница»? Нет, конечно; она – «озлобленная истеричка». В душе всколыхнулась жалость к себе самой. Никто не назвал бы Мелли «секс-бомбой», и она втайне этому радовалась. Она бы работать не смогла, если бы постоянно ощущала на себе мужские взгляды. Щеки ее вспыхнули. Когда-то ей приятно было думать, что Дик не сводит с нее глаз…

– Я и это заметил. – Дик уселся на диван, раздвинув подушки. – Я стесняю тебя?

– А тебе бы этого хотелось? – подумала Мелли, пробуждаясь от удручающих размышлений.

– Всегда неприятно вспоминать о допущенных ошибках. – Ага, задела Дика за живое! Синие глаза вспыхнули гневом – на мгновение, но и этого было достаточно.

– Ты работаешь?

– Да.

– Удивляюсь, что твои работодатели не обратились ко мне за рекомендациями. Я бы охотно поделился с ними всем, что знаю.

– Прости, что лишаю тебя такой возможности, но Тимоти, мой зять, прекрасно осведомлен о моей компетентности в области медицины.

– Этим его познания и ограничиваются?

– Что ты имеешь в виду?

– Простое любопытство.

– А мне показалось, грязный намек.

– Да уж, в грязных намеках ты толк знаешь!

Стена холодного равнодушия рухнула; сдерживаемые чувства вырвались на свободу. Мелли похолодела: ярость его, грозная и беспощадная, была направлена точнехонько в цель, а мишенью стала она, Мелли!

– Понятия не имею, о чем ты.

Дик презрительно фыркнул.

– Ага, конечно. А также понятия не имеешь, кто рассказал журналистам про Ника?

– Про Ника? – Непонимающий взгляд Мелли окончательно вывел его из себя.

– Да, про Ника, про моего сына, – прорычал Дик. – Неужели ты рассчитывала, что я не догадаюсь? За сколько сребреников ты открыла рот, Мелани?

Мелли отчаянно пыталась отыскать недостающую деталь головоломки. Мысли путались, сосредоточиться не удавалось.

– В газетах напечатали про твоего сына?

– Еще нет, но очень скоро напечатают. А ты удивлена? – злобно усмехнулся Дик. – По достоверным сведениям, разоблачения совпадут с выходом фильма на экран.

– И ты полагаешь, что я… – глухо проговорила она, до глубины души потрясенная несправедливостью обвинения.

– Тоже мне оскорбленная невинность! Твоим актерским данным даже Кэрол позавидует!

– Дик, я не…

– Прекрати! – Дик вскочил, каждая клеточка его существа вибрировала от сдерживаемого гнева. – Не надо. Не отрицай, так еще хуже. Боже, как я заблуждался! – Искаженное яростью лицо превратилось в жуткую гримасу. – Посмотри мне в глаза и скажи, что это не ты! – Дик не то угрожал, не то бросал вызов: в глубине души ему отчаянно хотелось, чтобы Мелли принялась оправдываться.

Как бы уж там ни сложились их отношения, Мелли не могла допустить, чтобы Дик ушел, считая ее способной на такую мелочную, подлую мстительность. Мысль эта причиняла нестерпимую боль.

– Дик, да я никогда… – Любой ценой надо остановить поток ядовитых упреков и обвинений! Но силы внезапно оставили ее. Голос прервался, глаза потемнели от боли, сердце стучало прерывисто и глухо, словно огромный колокол.

– По крайней мере, ты не в состоянии мне лгать? – Плечи Дика безвольно поникли. А ведь он надеялся…

Мелли зажмурилась, отчаянно уповая на чудо. Что толку защищать себя, если Дик обращает против нее же каждое слово?

– Ты уже все для себя решил! – с горечью упрекнула она.

– Следую твоему примеру. – Дик до боли стиснул кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Внезапно осознав, что выдает себя, он поспешно засунул руки в карманы. В последний раз окинул взглядом бледное личико собеседницы, после чего демонстративно повернулся спиной и принялся расхаживать по комнате.

Справедливость упрека больно задела Мелли. Она и в самом деле не дала Дику возможности защитить себя! А если она судила несправедливо, как он сейчас?.. При этой мысли у Мелли голова пошла кругом.

– Дик, ты должен меня выслушать! – Мелли шагнула вперед и робко коснулась рукой его спины.

Ладони, скользнувшие под блузку… руки, обнимающие за талию… груди, прижатые к его груди… Поток дурманящих картин и образов нахлынул волной, подчиняя сознание и волю… Дик резко развернулся, словно его ударили. На лице его читалось такое отвращение, что Мелли закрыла рот ладошкой, подавляя крик.

– Нет, это ты меня послушай! Ты никогда не задумывалась о последствиях своей подлости? – Молчание Мелли подтверждало худшие его подозрения. – Думаешь, я по доброй воле не рассказываю о Нике? Думаешь, мне легко удержаться и не похвастаться: мой сын освоил велосипед! Или: мой сын забил свой первый гол в матче с соседней школой?!

– Не погашаю…

– Ты и не пыталась меня понять, – мрачно напомнил Дик. – Нам было по восемнадцать, когда Мэрилин забеременела. Восемнадцать! Боже! – простонал он. – Мы были молоды, но не настолько глупы, чтобы не понять: на наши средства семью содержать невозможно. Поначалу я помогал деньгами, а ее мать присматривала за ребенком, пока Мэрилин заканчивала школу. Я виделся с Ником так часто, как только мог. – Маска равнодушия исчезла; перед Мелли был глубоко страдающий, очень ранимый человек. – Мэрилин вышла замуж семь лет назад. Славный у нее муж, и притом хороший отец – куда лучший, чем я. – В голосе Дика звенело неподдельное отчаяние; как Мелли хотелось обнять его и утешить! – Их тоже можно понять. Я врываюсь в дом, осыпаю малыша подарками, но вся будничная рутина отцовства ложится не на мои плечи. Ребенок сбит с толку: у него два отца; впрочем, Ник был слишком мал, чтобы осознать это. К тому времени я уже создал себе имя, и Мэрилин с ужасом предвкушала, как в один прекрасный день репортеры сбегутся к ее порогу. Бедняжка не из тех женщин, которые с радостью прочтут свое имя на обложках бульварных газет.

– Ты отказался от ребенка, чтобы защитить его?

Ох, что она такое натворила! Мелли не смела, поднять глаз.

– Видит Бог, я не хотел. Когда Мэрилин впервые об этом заговорила, я вскипел праведным гневом. Но затем трезво оценил ситуацию и понял: она права, я веду себя как последний эгоист, думаю о себе, а не о Нике. Я слежу за его жизнью, но издалека: Мэрилин держит меня в курсе. Шлет мне фотографии, школьные отчеты…

Мелли проглотила комок в горле. Этот сухой, невыразительный рассказ заключал в себе душераздирающую трагедию.

– Мне так жаль, Дик…

Он вскинул голову и прорычал:

– Жаль?! Не поздно ли?

Услышав покаянные слова, Дик, похоже, решил, что преступница созналась в содеянном, но ослепленная горем Мелли не стала его разубеждать. Она и впрямь виновата… Виновата в том, что не поверила любимому. Наверное, следовало возмутиться, но стыд и раскаяние лишили ее дара речи.

– Но ведь газеты пока молчат?

– А что такое? Тебе не терпится полюбоваться на результаты своих гнусных происков? Говорю тебе: как только фильм выйдет на экран, желтая пресса возьмет меня в оборот, бульварные писаки просто ждут нужного момента. А пострадает ни в чем не повинный ребенок!

– Неужели ты веришь, что я на такое способна?

– Полагаю, тебе хотелось побольнее меня ранить и ты сделала первое, что пришло на ум. Пойди скажи Нику, что ты не рассчитала удар, когда его задразнят в школе! Извинись перед семьей, которую разбила, и скажи, что все вышло нечаянно!..

– Но разве я одна знаю про Ника? – отчаянно оправдывалась Мелли.

– Не одна, но ты единственная, кому я не доверяю.

Мелли отпрянула, словно от пощечины. Встретив ее отчаянный, загнанный взгляд, Дик поневоле испытал жалость. Как ему хотелось утешить интриганку, превратившую его жизнь в ад! Достойное завершение длинного списка сумасбродств, что значатся на его счету с тех пор, как он впервые увидел Мелани Мюррей! Давно пора понять: эта особа бессовестно обвела его вокруг пальца!

– Я тебя не осуждаю. – Мелли с достоинством выпрямилась.

– Как великодушно с твоей стороны!

– Но тебе следует узнать вот что… – Наверное, неразумно рассказывать ему про Пола и ребенка сейчас, когда Дик одержим жаждой мести, но следует искупить свою вину хотя бы отчасти! – Ты поймешь, почему я так болезненно восприняла разоблачения Памелы. – Памела! В памяти воскресла злорадная улыбка соперницы. Мелли тут же решила, что собственная исповедь может и подождать. – А тебе не приходило в голову, что это Памела?

– Не пытайся вывернуться, Мелани. Памела знает про Ника вот уже больше года. С какой стати ей проболтаться именно сейчас?

Отвергнутая страсть, мысленно ответила Мелли, но предпочла промолчать. Дик напрочь лишен тщеславия: девицы вздыхают и закатывают глазки, а он ровным счетом ничего не замечает. Одной больше, одной меньше… Мелли зажмурилась, гадая, с чего начать.

– Я совершила нечто постыдное…

– Если тебе нужно исповедаться, сходи в церковь, – грубо оборвал ее Дик. – От меня ты отпущения грехов не получишь.

– Ох, Дик! – Мелли до боли закусила губу, и взгляд его поневоле задержался на алой капельке крови, что выступила да ранки. – Ты не можешь договориться, чтобы статью не публиковали?

– Ты меня переоцениваешь. Если уж колесики закрутились, машину не остановишь.

Она слизнула алую каплю языком, и Дик глубоко, прерывисто вздохнул.

– Сознайся, Мелани, ты разбиваешь жизнь всем своим поклонникам или удостоила такой чести только меня? Не следует ли мне предупредить твоего Адониса?

Мелли недоуменно подняла глаза.

– Не понимаю…

– Я ждал тебя у больницы. Надеялся застать тебя одну, но тут подоспел воздыхатель. В серебристом «мерседесе», – цинично добавил актер. – Он, верно, и привез тебя домой.

Боже, что за вздор!..

– Человек, о котором ты говоришь, вовсе не мой ухажер. Он женат.

– Судя по тому, как красавчик вокруг тебя увивался, за долговечность его брака я не поручусь. – Дик мог поклясться, что на лбу его переливается неоновая надпись: «ревнивый дурак». Во взгляде Мелли читалось сострадание, и Дику отчаянно захотелось разбить что-нибудь. Ног только жалости ему не хватало!

– Я посадила мальчишек в ванну. Ты не при смотришь за ними, дорогая, пожалуйста? взмолилась Лили, просовывая голову в дверь.

– С удовольствием! – Мелли воспользовалась возможностью спастись бегством. Менее всею ей хотелось объясняться с сестрой: деликатностью Лили отнюдь не отличалась.

На середине лестницы Мелли нагнал Дик.

– Твоя сестра велела мне составить вам с малышами компанию.

– С нее станется! – Мелли в очередной раз подумала, что в положении единственного ребенка в семье есть своя прелесть. – Ты мог бы и отказаться!

– Храбрости не хватило.

– Просто в толк не возьму, как Тимоти с ней управляется! – Мелли распахнула дверь в спальню близнецов и двинулась к ванной комнате, осторожно перешагивая через завалы игрушек.

– Они на грани развода?

Мелли весело рассмеялась.

– Они вот уже десять лет наслаждаются медовым месяцем, и конца ему не предвидится. Любовь с первого взгляда, знаешь ли. – Она убрала с дороги красный грузовичок. – Милые бранятся – только тешатся; я бы и дня не выдержала, а им все нипочем. Мальчики, прекратите! – На кафельном полу уже стояли лужицы.

Опустившись на колени у ванны, Мелли собрала резиновые игрушки и бросила их племянникам.

– Эй, на вас воды не напасешься! – Она поднялась на ноги. Светлые локоны растрепались и теперь обрамляли нежное личико ореолом мелких кудряшек. – Ты можешь идти. Я не стану ябедничать Лили.

– Однажды я помогал купать Ника. – Голос Дика горестно дрогнул, и у Мелли от жалости сжалось сердце. – И не жаль тебе отказаться от всего этого ради своего женатого красавца? Семья, дети…

Мелли видела: собеседник уже устыдился минутной слабости.

– У меня есть карьера. – Про Тимоти она решила умолчать. Пусть считается ухажером; незачем Дику знать, насколько она одинока и несчастна. Потому что до сих пор любит его.

– Тебе этого довольно?

– Посмотри на себя. С чего ты взял, что я из другого теста?

– Здорово ты умеешь уходить от прямого ответа! Ты, верно, с ума сходишь по этому типу?

– С какой стати? – Мелли выдернула затычку из ванны. – Вылезайте, разбойники; вода остыла. – Она встряхнула махровым полотенцем и хорошенько растерла Нейта. К ее превеликому изумлению, Дик проделал то же самое со своим тезкой. – Надевайте пижамы и не забудьте почистить зубки, – напомнила Мелли своим непоседливым подопечным.

Дик ухватил полотенце за противоположный край, и вдвоем они сложили широкое полотнище уголок к уголку. Дело было сделано, но помощник почему-то не спешил убирать руку.

– Ради него ты готова позабыть все свои высокие принципы! – упрекнул он, продолжая диалог, словно перерыва и не было.

– Я не говорила, что это серьезно. – Что за нелепость: обсуждать ситуацию, которая существует только в разыгравшемся актерском воображении!

– Ах, несерьезно! Ты была готова распять меня за ошибку молодости! Ты вовсю разглагольствовала о морали и долге! Ты даже не соизволила меня выслушать! А теперь небрежно сообщаешь, что спишь с женатым мужчиной! Нагляделся я на своем веку на прожженных лицемерок, но тебе они в подметки не годятся!

Стальные пальцы на мгновение сомкнулись на ее запястье, и внезапно боль жгучих обвинений отступила перед неистовством чувств, пробужденных кратким прикосновением. По спине Мелли пробежал холодок. Голос рассудка умолк, заглушённый зовом первобытной, неуправляемой страсти.

– Пожалуйста, Дик! – глухо взмолилась Мелли. Ноги ее подкосились, в глазах потемнело.

Ладони его скользнули выше, легли на плечи…

Сейчас он меня поцелует… Мелли уже ощущала вкус его губ, вдыхала запах разгоряченного мужского тела.

– Какого черта ты затеяла?

Ее безжалостно оттолкнули, и нормальный мир вступил в свои права. В соседней комнате звенели детские голоса, влажная ткань липла к пальцам, а в глазах Дика читалось неприкрытое отвращение.

Ощущение беспомощности нахлынуло с новой силой. Им нельзя встречаться, нельзя…

– Об одном прошу. Не оставайся к обеду. – Я этого не вынесу, хотелось ей добавить. Если Дик, не уедет, то позорно сбежит она! Молить его о пощаде… что за унижение!

Дик вгляделся в ее лицо и сказал:

– Срочный звонок изменил мои планы. Мелли облегченно перевела дух.

– Спасибо.

– Я делаю это не ради тебя, – сардонически заметил он. – Я слишком дорожу своим рассудком.

8

– Ты уже прочел новости? Вот ужас-то! – Мэри Мюррей отложила газету и подлила мужу чаю.

Следуя многолетней фермерской привычке, Хью Мюррей встал на рассвете. Он уже успел переодеться в рабочий комбинезон, а жена и дочь завтракали в халатах.

– После того, что понаписали про Кэрол, я ни одному слову не верю, – заметил глава семьи, густо намазывая джем на тост.

– Бедняжка Кэрол, – вздохнула мать.

– Бедняжка Кэрол развлекается, а камни швыряют в нас! – Хью на все лады проклинал сплетниц-соседок, посмевших задирать нос перед его супругой после того, как центральные газеты раструбили о мнимом романе Кэрол.

– Мы-то знаем правду, милый.

В ответ на примирительное замечание жены он только хмыкнул.

– А во сколько ты, собственно говоря, вернулась с работы вчера вечером? – призвал Хью к ответу дочь, поднимая глаза от тарелки.

– В половине двенадцатого.

– А ведь ушла еще до того, как я встал.

– У меня прерывистый график, папа. Мне удалось подремать пару часов во время пересменки.

– Пару часов, – негодующе фыркнул Хью. – И опять поднялась ни свет ни заря! Ты похожа на привидение!

– Спасибо за комплимент, – сухо поблагодарила Мелли. Родительская забота – это, конечно, славно, но есть в ней и свои минусы для тех, кто привык к самостоятельной жизни. – А что там, в газетах пишут? – благоразумно сменила она тему.

– Да все про этого Дика Грейсона – видишь портрет на первой странице? – Мэри передала газету дочери.

Мелли в ужасе глядела на размытое фото. Она давно ждала этого, и все-таки сердце болезненно сжалось. Броские заголовки расплывались перед глазами.

– Какая трагедия, – продолжала Мэри, не замечая смятения дочери. – Бедный малыш! – Она глубоко вздохнула. – И ведь неизвестно, выживет ли! Ужасно, просто ужасно!

– Что такое? О чем ты? – прошептана Мелли еле слышно.

– Да что с тобой, родная? – Мэри в изумлении подняла взгляд: дочь лихорадочно перелистывала смятые листы, ища нужную страницу.

– О чем там пишут? Кто не выживет? – Мелли едва не разрыдалась от досады: статья, как сквозь землю провалилась!

– Да сынишка Дика Грейсона стал жертвой автокатастрофы…

Газета выпала из одеревеневших пальцев Мелли.

– Дик жив? – глухо спросила она. – Он не умер?

– Нет, родная, пострадал только его сын. Мистер Грейсон помчался в больницу, как и следовало ожидать; в толк не могу взять, чего здесь удивительного. Отец он или нет? – мягко улыбнулась Мэри.

– Мне надо одеться, – проговорила Мелли, рассеянно окинув взглядом махровый халат. – Который час?

– Куда ты собралась? – крикнул отец ей вслед.

– К Дику, конечно, – отозвалась Мелли удивленно, словно ответ напрашивался сам собой.

– Девчонки меня в гроб вгонят, – пожаловался Хью Мюррей жене, едва за дочерью захлопнулась дверь. – Жаль, что ты не родила мне сыновей.

– Доктор Мюррей?

Мелли шагнула навстречу. Благослови Господь Тимоти, не подвел и на этот раз!

– Я – Фред Бомэн, – представился толстяк, с энтузиазмом пожимая хрупкую ручку. – Какая неожиданность, – протянул он, – вы, в самом деле, врач?

– Честное слово, – торжественно заверила она. Мелли просто не верилось, что ее так легко пропустили. А все благодаря Тимоти! Когда она позвонила в больницу и сообщила, что на работу не выйдет, зять клещами вытянул из нее правду. Он не стал отговаривать сумасбродную родственницу и даже не подумал возмущаться. Напротив, перезвонил через полчаса и сообщил, что заказал для нее билет на первый же рейс до Нью-Йорка.

– Вы ведь понимаете, что в реанимацию посторонних не пускают? – спросил Бомэн. – Я вас проведу в отделение, доктор Мюррей, – он увлек коллегу к дверям, – но дальше выпутывайтесь сами.

Она кивнула. То же самое говорил и Тимоти. «Что ты станешь делать, если тебя выведут за ухо?» – полюбопытствовал он. И Мелли честно ответила: «Не знаю».

Если Тимоти и не одобрил ее легкомыслия, то вслух не сказал ничего. Напротив, ободряюще потрепал по плечу.

Разумеется, газетчики уже оккупировали холл, но и охрана не дремала. Фред Бомэн взял Мелли под руку, и она тотчас же почувствовала себя увереннее.

– Вы не поверите, на что способны одержимые поклонники! – сокрушенно покачал головой Фред. – У человека сын при смерти, а идиоты требуют автограф! Тут один репортер прорвался; так вошел в дверь, а вылетел в окно! В реанимационное отделение – прямо.

– Спасибо, я вам бесконечно признательна.

– Передавайте привет Тимоти. Родственники либо у мальчика, либо в комнате для посетителей.

Ну, и какого черта ты затеяла, Мелли? – бранила она себя, на ходу извлекая из кармана стетоскоп и для пущей убедительности вешая его на шею. Можно ли арестовать меня как самозванку, если я и в самом деле врач?

Дверь оказалась открытой, и Мелли – была не была – переступила порог. Что она скажет? Что сделает? Одержимая тревогой и страхом, Мелли просто не задумывалась о том, как поведет себя. Наверняка Дик тут же прогонит ее в шею…

Ковер пастельных тонов, мягкие плюшевые кресла, по-домашнему расставленные тут и там… казалось, здесь царят уют и умиротворенная тишина. А сколько слез пролилось в этих стенах! Мелли хорошо знала истинную цену обманчиво-мирной обстановке: слишком часто приходилось ей сообщать плохие новости родным и близким.

Здесь Дика не оказалось. Она заморгала, глубоко вздохнула. В противоположном конце комнаты сидели двое: совсем близко, соприкасаясь коленями. Мужчина держал руки женщины в своих. Даже от порога Мелли ощутила исходящую от них волну напряжения и усталости.

– Простите… простите, если помешала.

– Вы врач? – Женщина поднялась на ноги. Прелестное личико побледнело и осунулось; под глазами пролегли темные тени. – Нику хуже?

Итак, это мать Ника.

– Я здесь не работаю, – призналась Мелли.

Готовая на все, чтобы увидеть Дика, она не нашла в себе сил солгать этим людям. – А вы, должно быть, Мэрилин. Я… я друг Дика. Мне так хотел ось помочь…

– Он с Ником.

– Простите… мне не следовало приезжать, – пролепетала Мелли.

Как я посмела… Пред горем этой женщины все мои печали кажутся вздорными и пустячными. Она повернулась к двери, но Мэрилин удержала ее за руку.

– Нет же, не уходите. Дику так нужна поддержка. Мне легче: со мной Мердок. Не будь его, я, верно, повредилась бы в уме. Мы и не знали, что у Дика кто-то есть…

– Все не так… Мы не…

Что за чудесная улыбка у этой женщины: тень скорби только подчеркивает ее одухотворенную красоту!

– Но вы приехали; это кое-что значит.

Добрые слова немного успокоили Мелли, но сердце по-прежнему сжималось от боли: напрасно она сюда явилась, одержимая любовью дурочка! Дик не захочет ее видеть. Дик терпеть ее не может!

– Может, я лучше оставлю Дику записку? – предложила Мелли. Да, записка – именно то, что нужно; так оно куда разумнее и безопаснее! – Я, собственно, еще не знаю, где остановлюсь. – Она открыла записную книжку: Тимоти загодя присоветовал ей недорогой отель.

– Он пришел в сознание.

При звуке знакомого голоса Мелли вздрогнула. Оттолкнув ее, Мэрилин бросилась вперед и порывисто обняла Дика.

– Слава Богу, слава Богу! – снова и снова повторяла она.

Муж ее, высокий, худощавый мужчина с копной каштановых волос, коснулся ее руки. Отпустив Дика, Мэрилин уткнулась в плечо мужа.

– Вы ступайте в палату, а я побуду здесь, – распорядился Дик.

В дополнительном приглашении супруги не нуждались. Дик с тоской проводил их взглядом. Щеки его ввалились, лицо приобрело нездоровый землистый оттенок. По-прежнему не замечая присутствия Мелли, он устало рухнул в кресло. Глаза закрылись, голова бессильно упала на грудь. Мелли видела: Дик близок к обмороку, и только несгибаемая воля придает ему сил. Горе не находит выхода и подтачивает его изнутри.

– Здравствуй, Дик. – Она уселась рядом.

Дик резко поднял голову и посмотрел на Мелли, словно не узнавая. В отрешенном взгляде не читалось ни враждебности, ни радости.

– Мелани? Ник очнулся.

– Замечательно! – Голос ее прервался. Мелли отчаянно хотелось обнять его, но следовало держать себя в узде. – Я говорила с Мэрилин… Она просто чудо.

– Да, – безразлично отозвался Дик, устало проводя пятерней по волосам. – А что ты тут делаешь, Мелани?

– Я хотела помочь…

Он кивнул, похоже, даже не расслышав ответа, и встал.

– Куда ты, Дик? – Она тоже поднялась на ноги.

– Мне пора.

– Но разве ты не вернешься к Нику?

– Он требует маму и папу, – отозвался Дик ровным, невыразительным голосом. – Он меня не узнал, Мелани.

В сухих словах прозвучала такая боль, что сердце Мелли заныло. Проклиная собственную беспомощность, она инстинктивно потянулась к нему, и Дик ухватился за ее руку, словно утопающий за соломинку.

– Когда это случилось?

– Во вторник… нет, в понедельник. Я был в Африке. Мы присматривали подходящую натуру для нового фильма…

Мелли быстро произвела в уме необходимые подсчеты. Четыре дня, плюс перелет… Один Бог знает, когда он в последний раз спал.

– Ты вообще ложился?

Дик отрицательно покачал головой.

– Ел что-нибудь?

– Выпил кофе.

Неудивительно, что вид у него жуткий. Странно, что еще на ногах держится!

– Подожди меня здесь, Дик. Мне нужно кое-чего сделать. Только не уходи, пока я не вернусь. – К великому облегчению Мелли, спорить он не стал. Снова упал в кресло и закрыл глаза.

Из ординаторской Мелли позвонила доктору Бомэну. Тот не заставил себя ждать.

– К воротам подъедет такси. – Он вручил ей ключ от служебного входа. – С той стороны здания газетчиков вроде бы нет. – Фред взглянул на часы. – Это все? Потому что, видите ли…

Мелли чмокнула его в щеку. Толстяк порозовел от удовольствия.

– Это все, обещаю, – заверила она. – Большое вам спасибо!

Дик не проявил особого интереса, когда Мелли за руку вывела его из здания, предусмотрительно оставив медсестрам телефон отеля, порекомендованного Тимоти. Назвала адрес таксисту. С облегчением вздохнула: машина беспрепятственно выехала за больничные ворота.

Мелли позвонила в ресторан и попросила принести в номер несколько блюд. Дик жадно набросился на жаркое, но, не успев доесть, откинулся на спинку кресла и заснул как убитый: так засыпают только дети либо люди вконец обессиленные. Сердце Мелли щемило от любви: во сне Дик казался таким трогательным и беззащитным! Но нельзя себя обманывать: идиллия долго не продлится.

Сегодня она застала Дика на грани истощения – физического и душевного. Проснувшись, он станет прежним и никому не позволит собою распоряжаться, тем более ей! Мелли не роптала: она хотела помочь и хоть немного, но поддержала любимого, оказавшись в нужном месте в нужное время.

А ведь она своими руками оттолкнула от себя счастье! Допустила, чтобы трагедия прошлого разрушила золотое будущее! Мелли ощутила горький привкус во рту. Дик – лучший из отцов, и сегодня она получила наглядное тому подтверждение. Если бы она поверила любимому с самого начала!..

Мелли стянула со спящего ботинки и набросила на него одеяло; Дик даже не пошевелился. Распаковывать сумку она не стала. К чему? На сегодня ей ничего не нужно. В последний раз, оглянувшись на любимого мужчину, она разделась, натянула ночную рубашку, потушила свет и прилегла на широкую постель. Одна-одинешенька.

Разбудил ее грохот, а затем приглушенные ругательства.

– Дик? – Сонно протирая глаза, Мелли включила ночник.

Дик склонился над перевернутым журнальным столиком. Едва вспыхнул свет; он выпрямился и заморгал, заслоняясь ладонью.

– Какого черта? Мелани? – Он недоверчиво воззрился на нее. Во взгляде его отразилась былая настороженность, и Мелли захотелось разрыдаться. – Где я?

– Ты ничего не помнишь?

– Ник, в самом деле, пришел в сознание? Это не сон?

– Нет, не сон. – Приподнявшись на локте, она поправила бретельку ночной рубашки.

С его губ сорвался глубокий вздох облегчения.

– Который час? – Дик взглянул на часы. – Почему ты не разбудила меня раньше? – Нахмурившись, он потянулся к телефону. – Ник уснул, – сообщил он, спустя несколько минут. Дик уже взял себя в руки: ничто не выдавало внутреннего напряжения. – Врачи не склонны со мной откровенничать.

– Мальчик сильно пострадал?

Дик изумленно поднял глаза.

– А ты ничего не знаешь? Что она могла сказать в свою защиту? Что прыгнула в самолет, даже не узнав толком, в чем дело?

– Нет.

Дик подозрительно сощурился, но с ответом не замедлил.

– Ника сбил пьяный водитель.

Мелли невольно похолодела: во взгляде собеседника читалась ледяная ненависть. Попадись виновник ему в руки, Дик свернул бы мерзавцу шею, ни минуты не колеблясь.

– Многочисленные переломы, внутренние кровоизлияния и сотрясение мозга. Обо всех изменениях в состоянии здоровья меня обещали известить. А теперь не будешь ли ты так любезна, прояснить мне кое-что? Каким образом я оказался в одном гостиничном номере с тобой?

Этого вопроса она ждала и страшилась.

– Отель переполнен, две комнаты снять не удалось…

Дик шагнул ближе и уселся на край кровати. Мелли с трудом совладала с паникой.

– Распределение спальных мест мы обсудим чуть позже. Начнем с того, как я попал в гостиницу.

– В такси, – уклончиво пояснила Мелли. Ответ: «Я отвела тебя за ручку», – явно не пошел бы спасительнице на пользу.

– О Боже, теперь я все вспомнил. – Дик встряхнул головой, словно разгоняя туман. – А что ты вообще делаешь в Штатах?

– У меня назначена деловая встреча… с доктором Бомэном, он как раз работает в этой больнице, – лихорадочно импровизировала Мелли. Незачем Дику знать правду! – Мне захотелось расширить кругозор… в профессиональном смысле.

– Как тесен мир! – По каменному выражению лица собеседника Мелли не могла определить, верит он ей или нет.

– И вот… решила заглянуть к тебе, поздороваться.

– Кажется, простым «здравствуй» ты не ограничилась.

– Я бы сделала то же самое для любого другого.

– В самом деле?

Она нервно затеребила одеяло.

– Ты просто с ног валился. Ты не робот, Дик, ты живой человек, тебе необходимы еда и сон. Если ты о себе не позаботишься, твой сын лишится отца.

– Обо мне позаботилась ты, – тихо проговорил Дик, переводя взгляд со смятого пледа на поднос с недоеденным ужином.

– Повторяю: я сделаю то же самое для любого другого.

– А твой ухажер не возражает против подобных благотворительных миссий?

– Ухажер? Что? Ох, да… нет. То есть… Что ты затеял? – встревоженно осведомилась Мелли, наблюдая, как он стягивает с себя рубашку.

– Как правило, я не сплю в одежде. – Джинсы упали на пол, и Дик откинул одеяло. – Как далеко ты готова зайти в своем, стремлении утешить и обогреть страдальца?

– Дик, не будь идиотом!

Она натянуто рассмеялась, словно услышала неостроумную шутку. Но упругое, мускулистое бедро, прижавшееся к ее ножке, трудно было не воспринять всерьез. В крови пьянящим коктейлем разливались страсть и робость.

– Только полный идиот предпочтет спать в кресле.

Дик невозмутимо откинулся на подушку, еще сохранившую тепло ее щеки. Но, заглянув в сапфировые глаза, Мелли поняла – спокойствие это напускное!

– Веди себя как джентльмен!

Дик ухватил ее за плечи и притянул ближе.

– Никогда им не был. – Многодневная щетина на подбородке придавала актеру зловещий пиратский вид.

– Нашел чем гордиться! – Как трудно подбирать слова, если пальцы его ласково поглаживают щеку…

– Ты – сама свежесть, само благоухание! – Дик глубоко вздохнул, и его пальцы властно легли на плавный изгиб бедра. – Мне нужно забыться. – Взгляды их встретились; в глазах Дика читалась немая мольба.

– Я знаю, – прошептала Мелли. А мысленно приказала: не думай о себе, следуй голосу сердца. Она обхватила ладонями лицо Дика и приникла к его губам глубоким долгим поцелуем.

Нет, напрасно Дик боится, что она сочтет нынешнюю ночь залогом прочного будущего. Мелли понимала: это случайность, которой не суждено повториться. Дик ищет сочувствия. Ему нужно расслабиться, сбросить с плеч гнет последних дней. Человеку непросто примириться с собственным бессилием. Она ни в чем ему не откажет. Это – ее шанс, возможно, единственный шанс физически выразить любовь к Дику.

– Скажи, чего ты хочешь! – Мелли самозабвенно прильнула к нему.

Дик резко, прерывисто вздохнул.

– Ты сон или явь? – хрипло осведомился он, с трудом отрываясь от ее губ.

– Проверь!

– Сейчас проверю. – Ладони его скользнули под легкую ночную сорочку. – Честью готов поручиться, что это и в самом деле ты.

– А мне привиделся чудесный сон, – прошептала она, – только я вовсе не спала. Мне пригрезилось, будто я проснулась, а ты – рядом. На тебе ничего не было из одежды, и на мне тоже.

– Это называется эротической фантазией, а не сном, Мелани. – Дик стянул с нее ночную сорочку, и Мелли прижалась к нему грудью, крепче сжала коленями его талию, сладострастно покачивая бедрами.

– Ты хоть представляешь, что делаешь со мной? – хрипло осведомился Дик.

Мелли приподняла голову и томно улыбнулась. Узкая ладонь скользнула ниже – до опасной черты.

– Приблизительно. Тело его сотрясала дрожь.

– Ведьма, – выдохнул он глухо.

– Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо, Дик, – промурлыкала Мелли, поглаживая мускулистый торс размеренными, ритмичными движениями, легонько захватывая пальчиками короткие темные волоски на груди.

– Ты меня с ума сводишь! – простонал Дик.

В следующее мгновение она опрокинулась на спину: Дик навалился на нее всей тяжестью, вдавливая в матрас. Прерывисто дыша, он завладел ладонями Мелли и, сплетя пальцы, притиснул их к подушке по обе стороны от разрумянившегося личика.

В этом поцелуе не было ничего нарочитого. Жадные, требовательные губы решительно брали свое. Мелли застонала от непереносимого наслаждения.

– Не уйдешь! – прошептал он.

– А я и не собиралась спасаться бегством! Мелли подарила ему манящий взгляд из-под полуопущенных ресниц, и Дик, подавшись вперед, забыл обо всем на свете.

– Я причинил тебе боль?

Вздрогнув, Мелли подняла глаза и потуже затянула пояс халата.

– Я и не заметила, как ты проснулся.

– Так я причинил тебе боль?

Мелли вспыхнула. Воспоминания о ночи любви отпечатались в сознании столь же отчетливо, как синяки – на теле.

– Для человека, находящегося на грани нервного истощения, ты проявил завидную энергию. – Мелли тщательно подбирала нужные интонации: не слишком легкомысленные, не слишком напряженные. Она ни за что не признается, что потрясена и открыла в себе новые грани, о которых прежде и не подозревала!

– Мне следует извиниться?

– Только посмей все испортить. – И откуда нее это спокойствие?

Дик заметно расслабился. Неужели и впрямь страшился ее ответа?

– Мне нужно в больницу.

Ну, вот и все, конец. Мелли призвала на помощь всю свою выдержку.

– Ты не пойдешь со мной?

Просьба застала ее врасплох.

– Я?

– Может, с тобой медики будут поразговорчивее. Все эти недомолвки меня просто бесят! не ребенок малый, я хочу правды! Но если ты занята…

– Нет! – Мелли вздохнула поглубже, унимая волнение. – Сегодня я свободна.

– Спасибо. – Ничуть не смущаясь, Дик сбросил одеяло и встал. – Ты уже приняла душ?

– Да, – подтвердила Мелли, завороженно рассматривая геометрический орнамент на ковре.

– Жаль.

Трусишка, она так и не подняла взгляда! С какой стати чувственные интонации его голоса так возбуждают и волнуют ее? Слабонервная дурочка!

– Где твой багаж?

Мелли напрягла память, пытаясь сообразить, что именно наговорила Дику накануне. Ох, не искушена она в науке лжи!

– Багаж потерялся… в аэропорту. – Мелл так обрадовалась собственной выдумке, что решила слегка ее приукрасить. – Чемоданы по ошибке отправили на Гавайские острова. – Мелли подняла взгляд и покраснела до корней волос. – Ты оденешься, наконец? – Возмутилась она. Как прикажете убедительно лгать, когда налицо такой отвлекающий фактор!

– А прошлой ночью мне показалось, что тебе нравится мое тело.

– Дик!

– Ну, хорошо, хорошо, так лучше? – Он обернул вокруг пояса махровое полотенце. – Ты в этом пойдешь на встречу с коллегой? – Дик указал на синюю полосатую футболку и полотняные брюки в тон.

– Это неофициальная встреча.

– Да уж, наверное! Как бы то ни было, я в сходной ситуации: надеть мне нечего. – Дик с отвращением оглядел рубашку и джинсы, с которыми не расставался вот уже неделю. – Придется позвонить вниз и попросить прислать чего-нибудь в номер.

– Магазинчики в фойе открываются в девять.

– Значит, сегодня откроются чуть пораньше, – усмехнулся Дик. – Вот увидишь: я их уговорю.

Дик не ошибся. Он позвонил, и, пока принимал душ, словно по волшебству, явилась роскошная подборка всевозможных предметов одежды.

– Подошло что-нибудь? – осведомился Дик, энергично вытирая волосы.

– Откуда ты знаешь мой размер?

Даже нижнее белье, от которого она глаз отвести не могла, идеально соответствовало фигуре.

– Тридцать четвертый, – объявил он, подумав.

– Редкий талант!

– А какой полезный! Оставь, что приглянулось, а остальное я отошлю.

– У меня при себе почти нет денег, – посетовала Мелли.

– Кто сказал, что платить будешь ты?

– Я не могу принимать от тебя подарки.

– Почему?

– Это… неприлично.

– Значит, будешь мне должна, – отмахнулся он.

Мелли виновато потупилась: конечно, Дик места себе не находит из-за сына, а тут еще ее капризы! Она поспешно отобрала пару кремовых льняных брюк и полосатую шелковую блузку.

– Я отдам тебе деньги при первой же возможности.

Дик поморщился, но спорить не стал. Ему не терпелось уехать, но Мелли уговорила-таки его позавтракать перед дорогой.

Мэрилин кивнула в знак приветствия, ничуть не удивившись, что Дик приехал не один. Мелли внимательно прислушивалась к объяснениям лечащего врача, и на сердце у нее становилось все тяжелее. Ни одна из многочисленных травм сама по себе жизни не угрожала. Энцефалограммы показали, что мозг не поврежден, но…

– Что все это значит? – Дик нетерпеливо оборвал на полуслове длинную речь, щедро сдобренную медицинскими терминами.

– Придется делать переливание крови, Дик.

Доктор удивленно поднял брови.

– Вы медик?

Мелли кивнула.

Дик посмотрел на врача.

– Мелли права?

– Боюсь, что да.

Мэрилин горестно застонала и бросилась в объятия мужа.

– Мой бедный малыш, – всхлипывала она.

– С донорами всегда проблема, – продолжал лечащий врач Ника. – У мальчика редкая группа крови, нужного количества в нашем банке нет, придется занимать у коллег, а на это уйдет время… Лучше всего подошел бы близкий родственник…

– Я беременна, – Мэрилин утерла слезы. – Выходит, я не гожусь?

– Поздравляю. Значит, остаюсь я. – Дик вроде бы обрадовался.

Мелли вздрогнула, словно от боли, хотя именно этих слов от Дика и ждала. И такого человека она обвиняла в пренебрежении отцовским долгом!

– Нет никакой гарантии, что вы подойдете, мистер Грейсон.

– Делайте, что надо.

Кивнув, врач тактично удалился.

– Ох, Дик, простишь ли ты нас когда-нибудь?

– Мне нечего прощать, Мэрилин.

Мелли непременно ушла бы, но Дик загородил проход. Она ощущала себя самозванкой. Словно подслушала нечто, для чужих ушей не предназначенное. Не место ей здесь, совсем не место!

– Мы не имели права разлучать тебя с Ником! Мальчику следовало знать, кто его настоящий отец. Я сознательно сыграла на твоем комплексе вины! – Глаза Мэрилин наполнились слезами. – Это несправедливо, жестоко! Чистой воды эгоизм. Когда я увидела тебя рядом с ним, то поняла, как гадко поступила!

– Ты хотела только добра, – вступился ее муж.

– Себе, но не Нику! – зарыдала Мэрилин. – Немудрено, что ты ожесточился! Дик, ты всегда был хорошим отцом.

– На расстоянии, – напомнил он.

– Но не по своей воле. Ты уехал зарабатывать деньги. Ты пожертвовал высшим образованием ради нас, меня и Ника. Ты помог мне закончить школу и колледж, и чем я тебя отблагодарила?

– Незачем ворошить прошлое, Мэрилин. Сейчас нужно думать только о Нике.

В дверях снова появился доктор.

– Миссис Тенант, ваш сын проснулся. Зовет вас.

– Я… я пристойно выгляжу? Не хочу, чтобы мальчик видел мои слезы…

– Все в порядке, милая. – Мердок задержался у двери. – Пойдемте с нами, Дик, – попытался он загладить неловкость.

Дик покачал головой.

– Не сейчас.

Мелли с трудом держала себя в руках. При мысли о том, какими упреками она осыпала Дика, в то время, когда он… Мелли уже давно поняла свою ошибку, но все величие его жертвы осознала только теперь. И невольно преисполнилась гордости за любимого.

– Почему ты не пойдешь с ними?

– Зачем мальчику чужие? Он требует маму и папу.

Мелли стиснула кулачки, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься Дику на шею. Но она для него – никто… Мелли не питала ни малейших иллюзий по поводу того, что значила для Дика минувшая ночь. А сама она добавит случайное сближение в маленькую коллекцию бесценных воспоминаний, не тускнеющих с годами. Эти сокровища никто у нее не отнимет.

– Почему ты решился на этот шаг? – спросила Мелли, хотя и знала ответ, но ей было важно услышать это из уст Дика.

– Наконец-то я могу хоть что-то сделать! Знаешь, какое это облегчение? Знаешь, как тяжко мне было сидеть у его постели, проклиная собственную беспомощность, видя, как мальчик умирает? – Он стиснул кулаки. – Я все думал: он ведь совсем ребенок и пожить-то, толком не успел. Почему? Почему именно Ник? Чем он провинился? Почему не я лежу на его месте? Если бы мерзавец-водитель чудом оказался здесь, я бы убил его, не задумываясь. – Глаза Дика потемнели от боли. – Серьезно, убил бы. Я никогда не отличался жестокостью, но…

Мелли вздрогнула, устрашенная подобным неистовством.

– Я не пытаюсь тебя отговорить. – Боль любимого передавалась и ей, но слова утешения не приходили на ум. Банальные соболезнования Дику ни к чему…

– Я понял. – Он с трудом перевел дух. – Спасибо, Мелани, спасибо за все.

Вот и конец, я схожу со сцены, горестно подумала она, а вслух небрежно бросила:

– Ну, удачи тебе.

– Доктор Мюррей… Мелани, рад, что застал вас.

– Дик, это доктор Бомэн.

– Приятно познакомиться, мистер Грейсон. – Фред Бомэн пожал протянутую руку. – Примите мои сожаления… Мелани, вы не поработаете курьером? Это фотография с Женевской конференции, передайте ее, пожалуйста, вашему зятю.

– Конечно, с удовольствием, – улыбнулась она, провожая толстяка глазами.

Дик заглянул ей через плечо: на снимке выстроились врачи в белых халатах, все – с поднятыми бокалами. Тимоти с серебряной статуэткой в руках красовался в центре.

– Это твой зять? – Дик указал на интересующего его человека.

Мелли поспешно выхватила фотографию: она и не заметила, как Дик встал у нее за спиной!

– Да, это Тимоти.

– Хорош собой.

– Лили тоже так считает, – осторожно отозвалась Мелли.

– Так он не твой ухажер?

– Естественно нет! – пожала плечами Мелли. Выражение лица собеседника не на шутку ее встревожило.

– Ты ведь приехала не на встречу с Бомэном, верно, Мелани?

– Нет, но Фред очень помог мне. – Она натянуто улыбнулась.

– Так зачем ты приехала?

Несмотря на работающий кондиционер, Мелли задыхалась.

– Может, просто выбралась в Нью-Йорк на экскурсию?

Это жестоко: Дик обо всем догадался, он уже прочел ответ в ее глазах. А теперь хочет услышать подтверждение из ее уст!

– Я прочитала в газетах про несчастье с твоим сыном и подумала…

– Ты подумала?..

– Я подумала, что тебе нужна моя помощь. – Прозвучало это крайне неуклюже и неубедительно.

– И вылетела первым же рейсом, – закончил Дик. – Не слишком ли ты вжилась в роль доброй самаритянки?

Дик дразнит ее, но чем она провинилась на этот раз? Значит, так и не простил былых упреков… Мелли воинственно подбоченилась и дерзко выпалила:

– Я приехала, потому что не могла иначе. Потому что люблю тебя! Ты доволен? – По щекам ее потоком хлынули слезы.

9

– Итак, ты меня любишь? Мелли опасливо подняла глаза. Что за равнодушный тон, словно речь идет о погоде!..

– Это не шутка.

Со стороны Дика жестоко радоваться ее горю.

А он так и сияет от удовольствия! С какой стати? Мелли терялась в догадках.

– Да уж, лучше бы тебе не шутить такими вещами!

Это двусмысленное замечание нисколько не прояснило ситуации. По крайней мере, Дик не рассмеялся, не стал открыто торжествовать победу… Верно, в свете пережитого за последние дни, утратил к ней всякий интерес! Подобное безразличие больно ранило. Даже ненависть лучше холодного равнодушия…

– Не тревожься, я не стану придавать значения прошлой ночи, – успокоила Мелли. – Я понимаю, обстоятельства были исключительными. – Она знала: в исступленной страсти Дик искал только забвения, облегчения невыносимой боли. Может, хоть дружбу сохранить удастся?

– А себя ты считаешь пассивным орудием, посланным мне судьбою, и не более? – Взгляд его вспыхнул гневом. – Странно, но у меня сложилось иное впечатление. Много лет назад я не принял мер предосторожности, – и Мэрилин забеременела…

– Вчера случилось то же, – слабо отозвалась Мелли, впервые осознав всю серьезность происходящего. О чем она думала раньше? Ноги ее подкосились, и она опустилась в кресло.

– Я подозревал что-то в этом роде, – заметил Дик.

Мелли в ужасе подняла взгляд. Почему она не придержала язык? Как она смеет наводить Дика на мысль о возможных последствиях прошлой ночи? Ей самой следовало подумать об этом в первую очередь. А она? Мелли тихонько застонала: проснувшись, она так и ела глазами спящего Дика, все размышляла, как он хорош и как чудесно было бы его обнять. Где уж тут вспомнить о серьезных вещах?

– Ты ведь не захотела со мной откровенничать, – продолжал тем временем Дик.

– А ты рассказал мне про Ника?

– Рассказал бы, да возможности не представилось, – мрачно напомнил он. – Ты мне не поверила.

– У меня были причины… – Мелли умолкла на полуслове и закрыла лицо руками. – Слишком поздно, слишком поздно! Ты никогда не сможешь мне простить.

– Но ведь ты простила мне мои нападки? Не я ли обвинял тебя в том, что ты разболтала газетчикам про Ника?

– Ты понял, что это не я? – Она просияла. – Я так рада!

– Ты была права: во всем виновата Памела, редкостная стерва. Дурак я был, что взял ее на картину, – проворчал Дик.

– Ах, если бы меня вовремя предупредили! – вздохнула Мелли.

Дик удрученно покачал головой.

– Муж у нее славный; я с ним пару раз работал. Несколько лет назад у Памелы были проблемы с алкоголем, и Том помог ей вылечиться.

И попросил меня присмотреть за ней, пока он в экспедиции. Я и согласился по глупости. Однажды ночью она заявилась ко мне домой и принялась нести сущую чушь: якобы ее преследует какой-то маньяк. Если бы я тогда знал, что Памела славится выдумыванием такого рода историй, то избежал бы многих бед, но я ей поверил. Сходил с ней в полицию, помог составить заявление. Девица так искусно симулировала ужас, что я позволил ей пожить у меня пару дней, пока Том не вернется. В мое отсутствие негодяйка всласть порылась в ящике стола. Прочла письма Мэрилин, нашла фотографии Ника. Я застал ее на месте преступления и призвал к ответу. Памела дала слово хранить тайну, полгода я жил как на иголках, а потом выбросил всю эту историю из головы. По счастью, Том не поверил россказням Памелы о том, что я, дескать, затащил ее к себе в постель.

– Памела сказала мужу такое?

– Как, ты не собираешься меня линчевать тут же, на месте? – устало поддразнил Дик.

Мелли покраснела, признавая справедливость упрека.

– Не собираюсь.

Слишком поздно научилась она доверять, слишком поздно поняла: такого честного и порядочного человека, как Дик Грейсон, встретишь нечасто. Эпитеты «честный» и «порядочный» звучали чуть старомодно, но Дику изумительно шли. Он, разумеется, не святой, но зачем ей абстрактное совершенство? Все могло бы сложиться совсем по-другому, если бы не Памела…

– Меня спасло то, что в доме гостили и другие люди, – продолжал Дик. – Кроме того, говорят, мой правдивый взгляд чертовски убедителен – для всех, за исключением присутствующей здесь особы. – Губы его насмешливо дрогнули. – Это Том уговорил меня взять Памелу на картину. Когда он обнаружил чек, полученный от газетчиков, то всеми правдами и неправдами вытянул из негодяйки истину и тотчас же позвонил мне. Бедняга… – Дик удрученно покачал головой. – Том был вне себя, но жену он не бросит.

– Почему? – удивилась Мелли.

– Он ее любит.

Она похолодела. В самом ли деле в синих глазах отражается сочувствие или у нее воображение разыгралось?

– Собственно говоря, козни этой интриганки пошли прахом, – довольно ухмыльнулся Дик. – Я уж постарался.

– Каким же образом?

– Посоветовал Мэрилин дать статью в серьезную, респектабельную газету, опередив тем самым разоблачения Памелы. Не лучший выход, но так, по крайней мере, мы контролировали каждое слово. А то журналисты мастера искажать факты! Словом, ущерб был сведен к минимуму, но тут вмешалась судьба, и мы снова оказались в колонке новостей, – горько заметил Дик. – Нет, какой я дурак, что связался с Памелой!

– Девица по тебе с ума сходит, – неохотно призналась Мелли. Меньше всего ей сейчас хотелось обсуждать Памелу. – Всем и каждому рассказывает про ваш мнимый роман. Если бы я только не стала ее слушать!

– Ну вот, опять! – Дик ласково погладил ее по руке. – Ведь ты меня простила? Думаешь, я не способен поступить так же? Неужели я столь низко пал в твоих глазах? Или ты сама себя простить не хочешь? Сколько можно себя казнить?

– Многолетняя привычка, – тихо призналась Мелли. Доводы Дика заставили ее по-новому взглянуть на происходящее. Неужели она и впрямь считает себя недостойной счастья?

– Дик… – Вернулись Мэрилин и Мердок.

Дик вскочил на ноги.

– Ему хуже? – Кровь отхлынула от лица, взгляд сделался затравленным. За последние несколько дней Дик слишком сжился со страхом.

– Нет-нет, – поспешно заверил Мердок. – Ник хочет с тобой познакомиться.

Он оглянулся на жену, ища поддержки; Мэрилин ободряюще кивнула.

Дик уже взял себя в руки. Он посторонний; он нуждается в разрешении для того, чтобы увидеть собственного сына… При этой мысли в груди вновь всколыхнулась былая обида. Да, он отказался от Ника ради его же блага, но как трудно дался ему выбор! Про себя Дик возмущался несправедливостью происходящего. Мэрилин – далеко не ангел. Возможно, когда Ник выздоровеет, она возьмется за старое.

– Мы все ему рассказали, Дик, – осторожно сообщила Мэрилин, протягивая руку. Дик слепо глядел перед собой, словно не понимая, что происходит. – Мальчик знает, что ты его настоящий отец. Знает, что ты хочешь его видеть. Знает о финансовой поддержке, – неловко докончила она. – И про изрядный капитал, положенный в банк на его имя.

– Зря ты, Мэрилин. – Дик легонько пожал хрупкие пальцы. – Незачем понапрасну травмировать мальчика.

Мэрилин рассмеялась.

– Ты плохо знаешь Ника.

– Плохо.

Наступила неловкая пауза.

– Ты недооцениваешь сына. Характеру него – кремень, такого ничто не устрашит. Про переливание крови мы пока умолчали. Решили, что стоит дождаться результатов анализов.

Дик кивнул, набрал в грудь побольше воздуха:

– Ты уверена? Ведь это не вознаграждение за согласие стать донором? Если результаты окажутся отрицательными, они же не смогут пойти на попятный?

– Абсолютно уверена.

– Мелани?

Мелли недоуменно уставилась на протянутую руку. Она нужна Дику? На душе потеплело… Но не время размышлять о значимости пустячного жеста! Глубоко вздохнув, она последовала за Диком в безликую атмосферу ослепительно белой больничной палаты.

Столь разительного сходства она не ожидала. Те же черты, те же сапфирово-синие глаза… Словом, портрет в миниатюре!

– Пациенту вредно переутомляться, мистер Грейсон, – заботливо сообщила медсестра.

– Я помню.

Дик с трудом владел собой. Лицо его осунулось, щеки ввалились: чего доброго, испугает ребенка! Но Мелли зря волновалась: на помощь Дику пришло актерское самообладание, и морщины разгладились словно по волшебству. Да, рубашка липла к спине, а ладони повлажнели, однако сторонний наблюдатель ни за что бы не догадался, что об этой минуте Дик Грейсон мечтал всю жизнь.

Но Мелли не была сторонним наблюдателем. Пусть все пройдет хорошо, молилась она про себя. Если Дика снова обидят, я этого не вынесу!

– Так ты мой папа. – В детском голосе звучало настороженное любопытство, но не более. Нежданное известие явно не травмировало психику мальчика. – А как мне тебя называть?

– Друзья зовут меня Диком.

– А это твоя жена?

– Я не женат.

– Выходит, у меня нет ни братишек, ни сестренок? – разочарованно протянул Ник.

– Пока нет.

Сначала Мелли подумала, что Дик имеет в виду Мэрилин, но затем по выражению его лица поняла: последние слова имеют самое прямое отношение к ней. Она покраснела до корней волос. Дик с интересом наблюдал за бурной сменой красок. С кровати послышался приглушенный смешок. Миниатюрная копия Дика переводила взгляд с незнакомки на отца и обратно: взгляд не по возрасту понимающий!

– Мне бы братишку или хотя бы сестренку… А то мама никак не хочет завести еще одного ребеночка.

– Жалость, какая, – посочувствовал Дик, не считая себя вправе развеять это заблуждение.

– А ты, правда, актер? Дик кивнул.

– А я найду себе приличную работу…

– Разумный подход, – одобрил Дик, ничуть не обидевшись. – Ты уже придумал, кем хочешь быть?

– Врачом, пожалуй. – Мальчуган почтительно оглядел ряд пробирок и трубок, подсоединенных к его изможденному тельцу.

– Вот Мелани тоже врач.

– Ух, ты! – Ник взглянул на Мелли с уважением. – Я ведь чуть не умер, представляете? – сообщил он с гордостью, в равной степени свойственной детям и старикам.

– Мы знаем. – Мелани тревожно оглянулась на Дика, но тот ничем себя не выдал.

– А вы режете покойников?

– Нет, только живых.

– Здорово!

В палату вошла медсестра.

– Боюсь, что пациенту необходимо отдохнуть.

– Как скажете, – покорно согласился Дик.

– Ты можешь зайти снова, если хочешь, – небрежно предложил мальчик.

Дик опустил взгляд: на тонкой бледной ручонке отчетливо выделялись синие росчерки вен. Глядя, как отец и сын церемонно пожали друг другу руки, Мелли смахнула непрошеные слезы. Хрупкая детская кисть утонула в широкой, сильной ладони.

– С удовольствием, – так же небрежно отозвался Дик.

Уже в коридоре он изнеможенно прислонился к стене. Поднес руку к глазам и недоверчиво протянул:

– Пальцы дрожат. Честное слово, дрожат! Дайте мне полный зал кинокритиков, готовых зарезать мой новый фильм, я и глазом не моргну. А в присутствии этого мальчика я страшно боялся ляпнуть что-нибудь.

– Все прошло отлично, – успокоила Мелли до глубины души растроганная его искренностью. И этого человека она когда-то считала поверхностным эгоистом, неспособным на подлинные чувства?

Дик задумчиво нахмурился.

– Но ведь начало положено? Он осторожничает…

Мелли отчаянно захотелось взять в ладони любимое лицо, поцелуями разогнать сомнения.

– Это вполне естественно. Не ты один нервничаешь.

– Ты ему понравилась.

– И он мне тоже, – глухо призналась Мелли. Неудивительно, ведь мальчуган – вылитый портрет Дика! По спине пробежал знакомый холодок.

– Мы как раз дошли до самого интересного места, когда нас прервали.

Мелли вздохнула. Именно этой минуты она ждала и страшилась.

– Думаю, нет смысла ворошить прошлое.

– Ты думаешь? – возмутился Дик. – Ну, а я думаю иначе. – Он с отвращением оглядел коридор и схватил ее за руку. – Ненавижу больницы. Хочу на свежий воздух.

Похвальное желание, но зачем тащить меня, словно куль с мукой? – думала Мелли, смущенно улыбаясь встречным медсестрам; те с удивлением оглядывались на странную парочку.

– Дик, ты ведешь себя как неандерталец? Ох, не сюда! Пресса!

Увы, предупреждение запоздало. Пять минут спустя раскрасневшаяся, растрепанная и возмущенная до глубины души Мелли уже сидела в такси, сверля Дика негодующим взглядом.

– Ты нарочно! Мог бы пройти и через служебный вход. Зачем тебя понесло прямо на газетчиков? Хотел наказать меня?

– Ну вот, опять, – рассердился Дик. – Это все равно, что с лошади падать: чем дольше лежишь на земле, тем труднее потом подняться. Думаешь, это в последний раз? Думаешь, мне нравится, когда лезут в мою личную жизнь? Но я справляюсь, значит, справишься и ты. – Последние слова прозвучали приказом.

– Но мне твои уроки ни к чему, – удивленно возразила Мелли. – Прессу не интересуют врачи – разве что врачи-маньяки.

– Пресса проявит изрядный интерес к моей жене.

Мелли на одно краткое, головокружительное мгновение подумалось, что Дик и впрямь ее любит. Но тут на ум пришло единственно возможное объяснение, и она с трудом сдержала слезы разочарования.

Возможно, она забеременела, а после истории с сыном Дик рисковать не желает. Не хочет снова потерять ребенка. Мелли имела возможность убедиться, насколько сильны в нем отцовские чувства.

– Ох, нет! – простонала она, зажмурившись. Такси притормозило у парка.

– Вижу, ты с трудом сдерживаешь радость. Дик расплатился с таксистом и придержал для спутницы дверцу. Мелли искоса взглянула на него: на лице Дика читалась не то отчужденность, не то мрачная решимость.

Что за горькая ирония! Ей предстоит отказаться от мечты своей жизни. Но она не хочет выходить замуж за Дика только ради ребенка, даже если ребенок и впрямь существует. Ей нужна любовь Дика, а на меньшее она не согласна!

– Маловероятно, что я и впрямь стану матерью, – заметила Мелли, останавливаясь под буком. Нельзя, чтобы Дик догадался, как радует ее мысль о возможной беременности… – Ты, конечно, так в себе уверен… – натянуто рассмеялась она.

Мелли сорвала листочек и принялась общипывать края. Затем, вдруг пожалев, что бездумно уничтожила нечто живое, смяла лист и бросила на землю.

– Но ведь с тобой произошло нечто подобное? У тебя был ребенок?

– Ты хочешь знать все? – с вывозом спросила она.

– В чем дело, Мелани? Разве ты мне не доверяешь?

Мелли пожала плечами.

– Да рассказывать нечего. История тривиальная и на редкость гадкая. Когда я поступила в колледж, мне едва исполнилось восемнадцать. Наивная несмышленая первокурсница… Пол руководил моим курсовым проектом. Роль наставника он воспринял несколько буквально… Я узнала, что он женат, только когда рассказала ему про ребенка. У него уже были дети. – Мел ли проглотила комок в горле. – Пол… вышел из себя. Наговорил мне гадостей. Дескать, чем я докажу, что ребенок от него?

Дик непроизвольно сжал кулаки.

– А потом? Ты сделала аборт?

– Нет! – негодующе возразила она. – Пол мне именно это и советовал. Даже предлагал оплатить расходы. Нет, у меня случился выкидыш… Все произошло очень быстро. Родители так ничего и не узнали.

– И ты решила, что я такой же, как этот подонок?

Голос собеседника дрожал от ярости. Узнав, каков Дик на самом деле, Мелли понимала, что худшего оскорбления измыслить не могла.

– Пойми, Дик, с тех пор я боялась доверять собственному сердцу. Когда ты не стал отрицать обвинений Памелы, мне показалось, будто старая история повторяется. То, что наговорила тебе, я все эти годы мечтала высказать Полу. Видишь ли, когда он оскорблял меня на все лады, я ни словечка ему не ответила, просто стояла и слушала. Мне следовало защищаться, но я словно онемела. Я так испугалась, когда узнала про ребенка, но повторяла себе: Пол все уладит… Я и в самом деле в это верила. Мне очень стыдно: выходит, я вымещала на тебе былые обиды. Ты этого не заслужил!

– Отпетый мерзавец соблазнил тебя, воспользовавшись служебным положением, так какого черта тебе стыдиться? За что ты себя казнишь?

Мелли отвернулась, прижалась щекой к стволу дерева. Но Дик схватил ее за плечи и развернул лицом к себе.

– Это я виновата в том, что ребенок погиб! Я его не хотела! Я боялась, что малыш будет напоминать мне Пола, и заранее его ненавидела. Мечтала, дура, о выкидыше! Я кругом виновата… – повторяла Мелли, и в голосе ее звенели слезы.

Дик властно привлек ее к груди, к самому сердцу. Мелли хватала ртом воздух, отчаянно пытаясь унять рыдания, сотрясавшие все ее тело.

– Ну же, ну маленькая, не плачь! Все хорошо, – ласково нашептывал он. – Человека судят по поступкам, а не по его мыслям. В противном случае мы все оказались бы за решеткой. Твоя реакция вполне объяснима – и со временем ты справилась бы с неприязнью, если бы ребенок выжил.

– Я знаю… – Всхлипнув, Мелли потерлась щекой о мягкую ткань рубашки. – Думаешь, я не повторяла себе то же самое? Позже я поняла: в глубине души я хотела этого ребенка, но было уже поздно. Я приводила сотню разумных доводов, но чувства сильнее логики… Я и вправду хотела этого ребенка, Дик!

– У нас будут еще дети.

С бесконечной нежностью Дик убрал с ее лба влажную прядь волос. Негромкий, успокаивающий голос помог ей расслабиться, взять себя в руки, дарил утешение и покой. Дик все понял, не стал ее осуждать! Почему она вечно его недооценивает?

– Нет! – Собрав все свои силы, Мелли резко оттолкнула его. Какая она дурочка! Из того, что Дик добр и великодушен, отнюдь не следует, что он ее и впрямь любит. Дик хочет назвать ее женой только потому, что она, Мелли, возможно, носит его ребенка. Все ее существо возмутилось против подобного компромисса.

От неожиданности Дик покачнулся на нотах и едва не упал.

– Какого черта?

– Я не выйду за тебя замуж, – упрямо объявила заплаканная Мелли.

– Ты сказала, что любишь меня.

– Ну и что?!

– Я пытаюсь понять. – Дик до боли стиснул кулаки. – Только не говори, что любишь меня не настолько сильно, чтобы выйти за меня замуж. Ты все бросила, прыгнула в первый же самолет, даже не зная, как тебя встретят! Или ты возражаешь против официального брака? Предпочтешь просто жить вместе? Да отвечай же!

Он нарочно прикидывается бестолковым?

– А что ты станешь делать, если беременность не подтвердится? – горько осведомилась Мелли. – Отменишь церемонию?

– При чем тут твоя беременность? – искренне изумился Дик.

– Я все понимаю: ты не хочешь, чтобы повторилась история с Ником. Тебе не о чем тревожиться – мне и в голову не придет разлучить тебя с ребенком. Впрочем, мы опережаем события… – Голос ее прервался. Дик успокаиваться не желал: напротив, кипел от гнева! – Если ты спокойно и мирно обдумаешь ситуацию, то поймешь: брак – это опрометчивое и неразумное решение!

– Ради Бога, Мелани, ты отлично знаешь, что я люблю тебя!

– Что я знаю? – воскликнула Мелли, ушам своим не веря.

– Конечно, я люблю тебя! Я ведь уже признавался тебе в любви! – напомнил он сквозь зубы.

– Это было до того… до того, как я наговорила тебе гадостей. Ты ведь возненавидел меня, нет? – слабо запротестовала она.

Наверное, это сон… Мелли на всякий случай ущипнула себя за локоть. Больно!

– Да, я всерьез думал, Что ненавижу тебя или, по крайней мере, хочу возненавидеть, но, черт возьми, не мог! Я прошел через ад, а все потому, что люблю. Я приехал в Англию, чтобы наказать тебя. Я думал, ты предала меня, разболтала обо всем газетчикам. А потом вдруг понял, что люблю тебя, что бы ты ни натворила. Думаешь, я покорно смирюсь с отказом? По-твоему, зачем я хочу на тебе жениться? Решила, что дело в ребенке, верно? – глухо спросил он.

– Мне казалось, это ясно, как дважды два, – пролепетала Мелли.

Дик меня любит! Любит! Голова у Мелли шла кругом. Никогда больше не стану вышучивать неправдоподобно счастливые концы мыльных опер!

– Я думал, это ты меня ненавидишь, пока ты не примчалась в больницу. Знаешь, как много значил для меня твой приезд? – Голос Дика дрожал от волнения. – А вчера ночью развеялись последние сомнения! – Мелли вспыхнула и смущенно опустила глаза. – Я вел себя как дикарь, верно?

– Ох, Дик! – воскликнула она. – Ох, Дик! – Она знала, что повторяется, но ничего другого на ум не шло.

– Поцелуй ее! – громко предложил кто-то.

Раздался одобрительный гул. – Точно, поцелуй – и дело с концом!

Оказалось, пока влюбленные выясняли отношения, по меньшей мере, человек двадцать обоего пола и всех возрастов окружили их тесным кольцом. Дик не привык разочаровывать зрителей. Под гром аплодисментов он заключил Мелли в объятия.

– Ах, как романтично! – Расчувствовавшиеся зрительницы прикладывали платочки к глазам.

– Дик… – Мелли поднялась на цыпочки и заглянула ему через плечо. – Тут люди… на нас смотрят.

– Я знаю, – промычал Дик, осыпая поцелуями ее шею и грудь.

– Ах, знаешь! – вознегодовала она. – Позер несчастный, вечно работаешь на публику! Ммм… – Протест умолк на полуслове: Дик жадно припал к ее губам.

– Вот это поцелуй, – восхищенно вздохнула какая-то старушка.

Мелли облегченно перевела дух: Дик, наконец, решил, что все хорошо в меру. Взяв свою даму под руку, он церемонно прошествовал сквозь толпу, не обращая внимания на комментарии, от которых Мелли краснела до корней волос. К ее вящему негодованию, Дик даже подарил автограф-другой.

– Что поделать? – картинно вздохнул он в ответ на ее протесты. – Я любимец публики. А теперь предлагаю пойти куда-нибудь, где нас не побеспокоят, – и побыстрее.

Мелли просияла. Ах, если бы этот день длился вечно, если бы возможно было сберечь неизменным каждое драгоценное мгновение!

– Не хочу показаться развязной, но у нас есть отличный номер в отеле, – напомнила она.

– Отлично. Люблю решительных женщин, – одобрил Дик, подзывая такси. – Кстати, как называется отель?

Эпилог

Мужчина и мальчик выбрались на берег. Отряхнулись, точно собаки: капли соленой воды вспыхнули на солнце бриллиантовой россыпью.

Мальчуган с ясными синими глазами, длинноногий, как жеребенок, первым добежал до Мелли. Тяжело дыша, стянул с себя маску и акваланг и растянулся на горячем песке.

– Ух, здорово! Почему бы и вам не попробовать? Папа – классный учитель!

– Уж больно командовать любит, – отмахнулась Мелли. Она знала, как дорожит Дик минутами, проведенными с сыном, и тактично старалась почаще оставлять их одних. Дик принадлежит ей до конца жизни – так стоит ли жадничать?

– А я все слышал!

– А я на это и рассчитывала!

Дик блаженно разлегся рядом, и Мелли зарумянилась от удовольствия.

– Накройся, Ник, – посоветовала она, щурясь на солнце, и перебросила мальчику яркую футболку.

– Как скажете, док, – усмехнулся тот.

– И кто же здесь тиран и деспот? – поддразнил Дик.

– Ты тоже накройся, – строго потребовала Мелли.

– Вид у тебя, точно у кошки, что добралась до молока, – усмехнулся Дик.

– Сейчас замурлыкаю.

– Если вы опять за нежности, то я ушел. Пойду, добуду мороженое – с ананасом, шоколадом и сливками. На вашу долю купить?

– Нет! – хором запротестовали взрослые. Количество мороженого, поглощаемое тринадцатилетним подростком, приводило их в благоговейный трепет.

– И куда все девается? – полюбопытствовала Мелли, провожая взглядом худощавую фигурку.

– Правда, не верится, что и этот когда-нибудь станет таким взрослым? – Дик погладил рукой ее живот.

– Мне порою не верится, что он, в самом деле, там.

– Ты же врач! Как ты думаешь, твои родители что-нибудь заподозрили, когда мы поженились так скоропалительно? – полюбопытствовал Дик.

– Возможно, но тактично промолчали. Наверное, решили, что мужчина, который берет в свадебное путешествие сына, способен на все!

Дик перекатился на живот.

– Ты ведь не сердишься, что Ник поехал с нами, правда?

Улыбка Мелли не оставила места сомнениям.

– Глупый ты у меня!

Тенанты охотно отпустили Ника на курорт, поскольку считали, что мальчику после травмы необходимо восстановить силы, и поездка эта стала залогом новых отношений между отцом и сыном. Мэрилин, похоже, перестала ревновать сына к Дику, хотя обе стороны все еще проявляли известную осторожность.

– Ах, я глупый? Сейчас я тебе устрою…

– Перестань меня щекотать, это нечестно! – взвизгнула Мелли, пытаясь освободиться.

– Сначала скажи, что любишь меня! Ведь ты меня любишь, правда?

– А тебе нужны подтверждения?

– Никогда не устану слушать! – пылко заверил Дик.

– Я люблю тебя, Дик Грейсон, люблю и еще раз люблю! – торжественно заверила Мелли.


home | my bookshelf | | Ожидание |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу