Book: Серенада любви



Серенада любви

Барбара Дэн

Серенада любви

Глава 1

Нью-Лондон, Коннектикут

6 сентября 1813 года

Капитан Брюс Макгрегор подал сигнал матросам на палубе соблюдать тишину. Одно неосторожное слово или скрип балки – и их обнаружат. Хотя британцы регулярно патрулировал и побережье, он не рассчитывал на встречу с двумя британскими фрегатами столь близко от берега. Только быстрая корректировка курса позволила им избежать обнаружения.

Теперь тихо. Время, казалось, застыло, пока «Ангельская леди» проплывала мимо вражеских кораблей в густом, непроницаемом тумане. Поисчерпав боеприпасы, судно Макгрегора не выдержало бы еще одной стычки. Его люди устали, и на борту было полно пленных, которых он собирался доставить в форт Трамбл. Только бы удача не отвернулась от них…

Брюс вглядывался в клубящуюся белую мглу, пытаясь разглядеть оставшийся отрезок пути. Еще четыре сотни ярдов, и они минуют отмели и скалы, находившиеся к востоку от реки. К счастью, он знает эти воды как свои пять пальцев. Смотритель маяка погасил огонь, чтобы сбить с толку британские военные корабли, скрывающиеся в тумане.

Как только «Ангельская леди» вошла в устье реки, Макгрегор прильнул к перилам, напряженно выискивая в портовой зоне Нью-Лондона знакомые ориентиры.

– Травить шкоты! – подал он сигнал помощнику снизить скорость.

«Ангельская леди» пересекла акваторию порта и пристала к пирсу за фортом Трамбл. Из темноты трюма на палубу вывели тридцать семь пленных. Как только последний из длинной череды британских моряков проследовал в форт за полковником Ратбаном, возглавлявшим отряд добровольцев, Брюс вернулся на судно и отдал приказ отчаливать. Когда швартовы отдали и убрали трап, судно легко двинулось вверх по реке к причалу Старого Пэдди, подгоняемое вперед ветром, надувшим основные паруса.

Пока команда швартовала судно, Брюс сбежал вниз по трапу, чтобы поздороваться со стоявшим на пристани владельцем склада Робертом Харрисом, его хорошим другом. Споря о цене, Харрис мог вымотать все нервы, зато на него можно было положиться.

Посмеиваясь в предвкушении горячего спора, Брюс сунул под нос приятелю опись груза:

– Вот, Робби, взгляни! Первосортный чай, пряности, краски, кофе…

– Да, Брюс, неплохой улов. – Харрис поставил на документах подпись, означавшую, что товар принят. – Тебя разгрузят завтра первым.

Брюс похлопал приятеля по плечу:

– Позволь, Робби, угостить тебя завтраком.

Они пересекли дорогу и направились к таверне «У старого Пэдди». Сделав заказ, Харрис снова помрачнел.

– Робби, что происходит? Ты никогда не соглашался с такой легкостью на мои условия! Выкладывай, Робби! Как поживают твоя женушка и детки? – Брюс справился с сильным шотландским акцентом.

– С семьей все в порядке. А мой корабль, находившийся в совместной собственности с капитаном Мастерсом, пошел ко дну во время шторма у Каролинских островов.

Харрис пристально посмотрел на своего молодого друга. Сильный, бронзовый от солнца, высокий и мускулистый, Брюс Макгрегор сочетал в себе могучее телосложение отца-шотландца и оливковую кожу и карие глаза матери-португалки. Его черные волосы, более характерные для южных европейцев, чем кельтов, на висках уже слегка побелели, хотя ему не исполнилось еще и двадцати девяти. Под два метра ростом, он обладал всеми качествами прирожденного лидера.

Матросы знали его как требовательного, но справедливого капитана. Жизнь на море была суровой и не прощала ошибок. Брюс редко совершал их. Его команда доверяла ему безоговорочно, ибо выдержала с ним многочисленные стычки с британскими торговыми и военными кораблями.

Если кто и мог понять его затруднительное положение, подумал Робби Харрис, так это Брюс.

– У меня разбито сердце, Брюс, – сказал он. – Все погибли, вдобавок «Серебряный дельфин» не был застрахован.

Брюс оторвал взгляд от своей миски с кашей.

– Бог мой, старина! Как же ты так оплошал?

Робби Харрис поскреб щетинистый подбородок. Он рассчитывал сэкономить, но не признался в этом.

– Проглядел, – солгал он.

– Сколько ты потерял?

– Двадцать три тысячи.

Брюс присвистнул:

– Кругленькая сумма. А сколько потерял Мастерс?

– Все. Но там, где он сейчас, о долгах не плачут. А вот его вдове придется наскрести почти тридцать одну тысячу, чтобы оплатить мужнины долги.

– Круто. – Брюс, занявшись едой, слушал рассеянно. – Я считал Мастерса богатым человеком. Как же она восприняла новость? – осведомился он, расправляясь с картошкой. – Вдова, я имею в виду.

Робби почесал за ухом.

– Я ей пока не сказал.

– Это бессердечно, приятель!

– Я ей все объясню. Может, даже сегодня. У меня сейчас полно неотложных дел.

– Дел? Когда партнер лежит на дне морском? – Брюс отодвинул от себя пустую тарелку и, опершись на локти, подался вперед: – Черт побери, приятель! Ты должен сказать женщине немедленно!

Харрис замер в напряжении, зная, что Брюс еще скорбит по поводу смерти своей жены. Почти два года прошло с тех пор, когда в декабрьскую ветреную ночь, вернувшись после короткого вояжа по заливу, Брюс обнаружил, что его дом на Монтауке сгорел дотла. Вместе с домом сгорели жена и две дочери.

– Я полагал, ты лучше других знаешь, как трудно сообщать такие новости, – проворчал он.

– Ничего не выйдет, Харрис. У меня полно своих дел. – Брюс бросил на стол салфетку и поднялся.

Харрис не унимался:

– Я одолжу тебе свой экипаж, Брюс. Кинуть сундук Мастерса к своему и сообщить ей о случившемся – вот все, что от тебя требуется. Что скажешь, дружище? – Видя, что Брюс колеблется, он добавил: – Днем я не смогу отсюда вырваться.

Брюс сдался:

– Ладно, но тогда расскажи мне подробности, чтобы я не выглядел полным идиотом, когда приду к женщине.


Взад-вперед, как крошечные мышки, сновали челноки ткацкого станка в мириаде сплетений нитей. Не зная остановки, ее руки набивали по рисунку полосы нужного цвета, создавая гобелен. Отпустив следующий челнок, она продолжала отстукивать ногой секунды на педали. Работа продвигалась с головокружительной скоростью.

Мелькали секунды. Времени, как всегда, не хватало!

Скатерти придется подождать, пока она вынет хлеб из печи.

Ровно без пяти минут одиннадцать она услышала стук опустившегося дверного кольца.

Маленький аккуратный домик Мастерса из клепаных досок стоял среди других похожих строений, в которых жили преимущественно моряки. Стоя на тщательно выскобленной веранде, Брюс Макгрегор заметил, что соседние домики буквально трещат по швам от растущих семей. Во дворе бегали детишки, играя в прятки. На натянутых во дворах веревках висело тяжелое от воды белье.

Подняв руку, чтобы постучать в окно, он заметил стройную молодую женщину со светло-золотистыми волосами. Она вынула из печи буханку и положила на стол, чтобы достать последнюю, когда ее отвлек его стук. Вскинув взгляд, она увидела его, и кухонная лопата в ее руках дрогнула. В попытке удержать хлеб от падения Лидия обожглась о горячий металлический совок.

– Тысяча проклятий!

Лидия открыла заднюю дверь, облизывая край обожженной ладони.

– Что? – прозвучал ее вопрос.

К встрече с уставившимися на него сине-фиалковыми глазами Брюс оказался не готов.

– Простите, что побеспокоил вас, мисс, – произнес он смущенно. – Не подскажете ли, где я могу найти миссис Мастерс?

Стоя, словно язык проглотила, перед высоким темноволосым незнакомцем, озаренным рассеянными лучами солнечного света, Лидия ощутила легкий внутренний озноб. Великан заполнил собой весь дверной проем. Она не знала о цели его прихода, но почему-то ощутила волнение.

Пышущий здоровьем и мужской силой, он был необычайно хорош собой. Но Лидия с трудом сдержалась, чтобы не огреть его сковородкой за то, что отвлек ее от дела. Она знала, что первое впечатление обманчиво, даже если пренебречь его бронзовым великолепием. Этому научила ее ошибка, совершенная восемь лет назад.

– Я миссис Мастерс.

– Можно мне войти на минутку? – спросил он осторожно. – Я пришел насчет вашего супруга.

– Вы один из его матросов?

Ее голос, тихий и нерешительный, заставил его гадать, не испугала ли ее его грубая наружность. Судя по ее дрожащим рукам, теребившим передник, он уже совершил какую-то оплошность.

– Нет, мэм. Позвольте представиться. Я Брюс Макгрегор, капитан «Ангельской леди». Меня попросил зайти к вам мистер Харрис, партнер вашего супруга.

– И какова цель вашего визита? – резко спросила она.

Лидия не осмелилась отойти в сторону. Кто знает, как быстро перечеркнет она восемь лет безупречной супружеской жизни, если он перешагнет порог!

– Мэм, не знаю, как и сказать вам. Возможно, если вы присядете, будет лучше.

Она смерила его ледяным взглядом, пытаясь скрыть свое необъяснимое влечение к нему.

– Капитан, сомневаюсь, что ваши известия, какими бы они ни были, способны удивить меня, особенно если касаются моего мужа. Выкладывайте, и покончим с этим.

Продолжая сохранять терпение, Брюс тем не менее недоумевал, почему она смотрит на него сердито, как на пеликана, отрыгнувшего в ее чистый белый передник кошелку полупереваренной рыбы. Тогда как он всего лишь пытается помягче сообщить ей трагическую новость.

– Ваш муж и корабль погибли в море. Спаслись только двое.

– Большое спасибо, – ответила она деловым тоном, словно они обсуждали погоду, и начала закрывать дверь, но он просунул в щель ногу.

– Я еще не закончил, миссис Мастерс.

– Но я закончила!

Брюс почувствовал, что закипает.

– Мадам, я оставил на веранде морской сундук вашего мужа.

– О! – Она слегка приоткрыла дверь. – Может, вы занесете его внутрь? – Он кивнул. – Хорошо, – сказала она. – Встречу вас у парадной двери, капитан.

Без дальнейших препирательств Лидия притворила дверь, сняла передник и торопливо направилась в прихожую. К ее появлению там Брюс Макгрегор уже стоял на крыльце с сундучком ее мужа на плече.

Внутри все свидетельствовало о преданной любви хозяйки к чистоте и порядку.

Слева находилась гостиная. Комнату справа занимал ткацкий станок с прялкой. Веретена с пряжей стояли аккуратными рядами и выглядели неприкосновенными, как и сама женщина.

– Прошу вас следовать за мной, капитан.

Она шла впереди по узкой лестнице, красиво покачивая бедрами, что Брюс не замедлил оценить, поскольку долго находился в море. На лестничной площадке она помедлила. Предположив, что нужно занести сундук в ближайшую спальню, Брюс открыл первую дверь справа от себя.

Солнечный свет, льющийся сквозь кружевные занавески, наполнял комнату теплом. На спинке изящного стула висела мягкая ночная сорочка из батиста. Рядом с кроватью лежали атласные домашние туфли. На туалетном столике в беспорядке валялись и стояли серебряные щетки, флаконы с духами и прочие туалетные принадлежности.

Брюс обернулся. В его глазах светилось удивление. Это как-то не вязалось с маленьким бледным существом в коридоре с прямой, как кол, спиной и волосами, затянутыми в тугой до боли узел.

Заметив в его карих глазах удивление, Лидия отвернулась. Но от Брюса не ускользнуло, что она залилась румянцем. Ему хватило одного взгляда, чтобы за внешней самоуверенностью разглядеть тайное эго, которое она ублажала за дверьми этой спальни.

Продолжая на нее смотреть, Брюс усмехнулся и покачал головой.

– Как вы смеете, сэр?! – набросилась она на него, сжав кулаки.

Ее разрумянившиеся щеки в ореоле светлых волос лишь усилили блеск сине-фиалковых глаз.

Да, ему попалась редкостная птица. К тому же миссис Мастерс была непревзойденная красавица. Подстегиваемый любопытством, Брюс сделал шаг в ее направлении. Она вздрогнула, и он остановился, почувствовав ее настороженность.

– Куда поставить сундук? – спросил он спокойно.

И услышал, как тяжело она дышит. Она не ответила и рукой указала на закрытую дверь в конце коридора. Надеясь побыстрее завершить миссию, Брюс толкнул нужную дверь и обнаружил за ней комнату, наверняка принадлежавшую капитану Мастерсу. Как и весь остальной дом, она была холодной, безукоризненно чистой и аккуратной.

– Вот мы и пришли, – произнес Брюс с напускной радостью и снял сундук с плеча.

Выходя из комнаты, он заметил, что она притворила дверь в свою спальню, и невольно улыбнулся.

Его яркая белозубая улыбка и сверкающие глаза вдруг заставили Лидию увидеть, сколь бездарно потратила она свою жизнь. Столько лет прожила в этом доме одна, без семьи и друзей. Из-за неудачного брака ее жизнь ничего не стоила, сгорела, испарилась, как свеча, оставленная без присмотра. Сознавая, что не осуществила почти ничего из того, о чем мечтала и на что надеялась, она уронила лицо на руки и всхлипнула.

Капитан Макгрегор обнял ее и привлек к себе.

– Ну-ну, девочка, – произнес он.

Одолеваемая странным желанием, Лидия думала, что у нее разорвется сердце. Глубокие успокаивающие интонации его голоса заставили ее слепо протянуть к нему руки. В этот ужасный момент слабости и уязвимости она безвольно приникла к его широкой груди, мечтая, чтобы на его месте оказался ее отец или один из братьев, чтобы помочь пережить этот шквал эмоций.

«Я так безысходно одинока», – промелькнуло в голове у Лидии. Но когда капитан Макгрегор толкнул дверь в ее спальню, пробудилась трезвость реальности.

– Нет… о нет! – запротестовала она, мешая его попытке завести ее внутрь.

Озадаченный ее сопротивлением, Брюс отступил и хотел заверить, что не имеет дурных мыслей. Но руки с ее плеча не снял, опасаясь, как бы женщина не упала в обморок. Выглядела она чрезвычайно бледной и расстроенной и, казалось, растеряла все свое женское благоразумие.

– Миссис Мастерс, может, вам лучше лечь в постель? Боюсь, что смерть вашего мужа стала для вас более тяжелым ударом, чем вы полагаете.

Она освободилась от его руки. Слезы продолжали бесконтрольно катиться по ее щекам.

– Вы думаете, это я по нему рыдаю? – Неимоверным усилием воли Лидия взяла себя в руки. – Я… я не хочу больше отнимать у вас время… капитан… Мак… Маккрекен, если не ошибаюсь?

– Макгрегор, с вашего позволения. Может, пригласить к вам соседку?

– Нет. Мне… мне нужно побыть одной.

Лидия поймала себя на том, что смотрит на его рот. У него были твердые, но не суровые губы. С усилием оторвав взгляд от его лица и расправив худые плечики, она зашагала вниз по лестнице.

– Мистер Харрис сказал, что зайдет позже, чтобы выразить свое соболезнование. – Брюс задержался в прихожей, остановив на ней изучающий взгляд. – Что ж, если больше ничего нет…

Она открыла дверь.

– Прощайте, капитан, благодарю вас.

Высокий шотландец понял намек и с поклоном вышел.



Глава 2

– Слава Богу, что наши мужья не утонули на том судне, – сказала миссис Слейтер, озвучив непроизнесенные страхи всех женщин, собравшихся этим вечером в шумной гостиной миссис Рафферти.

Близость моря придавала соленую влажность расстеленным тут и там коврам и тяжелым шторам на узких окнах. Запах моря и соли смешивался с запахом дыма горящих в очаге дров и сладким ароматом корней сассафраса, томившихся в чайнике, из которого миссис Рафферти разливала гостям чай.

– Бедный капитан Мастерс. – Миссис Абернати подняла чашку в сентиментальном тосте. – Как это трагично!

– О, вы только посмотрите! – воскликнула Мэри Энн, глядя сквозь занавески. – Лидия Мастерс идет сюда.

Памела немедленно села на краешек стула.

– Во что она одета?

– Определенно не во вдовий траур.

Миссис Рафферти жестом велела всем замолчать.

– Миссис Абернати, не заварите свежего чаю? А теперь, леди, я рассчитываю на вашу помощь. Миссис Мастерс постиг тяжелый удар. – Едва сдерживая возбуждение, вдова Рафферти торопливо направилась к двери.

Вернувшись на цыпочках на свое место, Милли прошептала:

– Глядя на Лидию Мастерс, никогда не скажешь, что идет война.

– Если только это не война с пылью, – хихикнула Памела.


Капитан Макгрегор сбегал вниз по ступенькам пансиона миссис Рафферти, когда Лидия с большой буханкой хлеба в руке, который несла соседке, направлялась по тропинке, ведущей к дому.

Он тут же стащил с головы берет – жалкое вязаное подобие головного убора. Берет, привлекший внимание Лидии, явно нуждайся в штопке, о чем, правда, она предпочла промолчать.

Его лицо осветилось улыбкой.

– Мы снова встретились! – воскликнул он радостно, отчего у Лидии подкосились колени. – К вашим услугам, мэм. – Он слегка поклонился, прижимая берет к груди.

– Капитан.

Лидия кивнула, опасаясь вовлекать его в разговор, чтобы о ней плохо не подумали. В окне гостиной миссис Рафферти она видела соседок, глазевших на нее из-за занавески и наверняка обсуждавших, почему она не в трауре. Уже один этот факт был сам по себе неприятен.

К счастью, миссис Рафферти выбрала этот момент, чтобы выйти на крыльцо и помахать рукой.

– Добрый день, миссис Рафферти.

Обойдя капитана, Лидия поднялась по ступенькам и протянула соседке хлеб.

– Вы такая славная, никогда меня не забываете, – промолвила Беа. – Пожалуйста, заходите. Мы с дамами как раз обсуждали вашу ужасную потерю. Я вам сочувствую, моя дорогая.

Приготовившись к пытке, Лидия окинула взглядом свое темно-серое платье, на нем поблескивала маленькая жемчужная брошь, в ушах – сережки. Наряд, идеально подходивший для встречи с библиотечным комитетом, назначенной на три часа, явно провоцировал соседских женщин на кривотолки. Но Лидия слишком поздно осознала это.

– Я выгляжу не слишком подобающе, – призналась она соседке. – Может, мне лучше вернуться домой и переодеться?

– Глупости. Вы выглядите очаровательно. Проходите, пожалуйста.

Миссис Рафферти обняла ее за талию и подтолкнула в гостиную.

Все выразили ей соболезнование, и Лидия нехотя села, заняв на софе место между двумя молодыми женщинами, Памелой и Милли.

– Мы только что пили чай. – Миссис Рафферти занялась чашками и блюдцами. – О Боже, я забыла, вы пьете чай с сахаром или лимоном, миссис Мастерс?

Лидия улыбнулась:

– Немного сахара, пожалуйста, миссис Рафферти.

– Теперь, когда не стало мужа, вас наверняка одолевают заботы о будущем, – заметила миссис Рафферти вкрадчиво.

– Конечно.

После еще нескольких неудачных попыток выведать у нее хоть какую-то информацию Лидия поставила чашку и встала.

– Дамы, мне в самом деле нужно идти. У меня назначена встреча.

– Я провожу вас, – предложила миссис Рафферти.

Когда, сказав друг другу «до свидания», они вышли на крыльцо, по ступенькам вверх бежал вприпрыжку Брюс Макгрегор. Его карие глаза блестели. Замедлив шаг, он сорвал с головы берет.

– Дамы, простите, но я тороплюсь. Рыба кусается, – бросил он, оставив их глазеть ему вслед, а сам помчался в свою комнату на втором этаже.

Миссис Рафферти рассмеялась.

– Милость всеблагая. Вот и мужчина для вас, – сказала она. – Никогда не видела столько энергии в такой большой упаковке.

– В самом деле. – Лидия с трудом сохранила спокойствие. – До свидания и спасибо за чай, – пробормотала она, беря соседку за руку.

– Пожалуйста, помните, что мое предложение о помощи исходит от души.

– Вы очень добры.

Приподняв юбки, Лидия спустилась к поджидавшей ее коляске. Если она поторопится, то, возможно, еще успеет помочь библиотечному комитету отобрать книги для детей Нью-Лондона.

Взяв в руки вожжи и тронув лошадь, она улыбнулась, вспоминая чай, которым ее только что угощали. Миссис Рафферти и ее подругам лучше приберечь соболезнования для тех, кто в них действительно нуждается.

Вечером того же дня Лидию навестил мистер Харрис, он привел с собой поверенного ее мужа. Вместе они составили документы и отчеты, отражавшие в подробностях финансовое состояние ее мужа.

– Миссис Мастерс, сожалею, что не принес вам лучших новостей, – сказал Питер Брэдшоу в деловой манере.

– Этот дом – единственная собственность моего мужа?

– Да, и на него есть закладная на десять тысяч долларов.

Вот уж и вправду неожиданные и неприятные новости! Лидия надеялась, что по крайней мере будет иметь крышу над головой. Переваривая тревожные факты, она беспокойно двигалась по гостиной, поправляя на стенах картины, хотя в этом не было нужды. Перед портретом мужа она остановилась, словно образ Фрэнка мог сказать ей последнее слово утешения или раскаяния.

Роберт Харрис прочистил горло.

– Я думал, вы знаете о его карточных долгах.

– Мой муж всегда был полон сюрпризов. – Она вернулась к столу и села, глядя на мужчин, в строгое кресло с плетеной спинкой. – Не важно. – Она пожала плечами. – Скажите, где подписать.

Харрис покачал головой:

– Мы не принесли с собой бумаги. Они у меня в конторе.

Лидия встала.

– Я приду к вам в контору завтра утром. Не хочу, чтобы говорили, будто я увиливаю от уплаты законного долга.

– Ах, девочка, как бы мне хотелось, чтобы ничего этого не было! – вздохнул Роберт Харрис.

– Мне тоже, – обронила она, сохраняя внешнее спокойствие. – Другого имущества нет?

– Возможно, наберется пара тысяч в товаре на складе. Едва ли достаточной.

– Что ж, значит, больше нечего добавить. Увидимся завтра в десять, мистер Харрис.

Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, разглядывая строгий интерьер. Мебель была хорошего качества, но поскольку не особенно ей нравилась, то и расставание с ней не будет большой потерей. Это последнее, что связывало ее с отцом, сошедшим в могилу два года назад с твердой уверенностью, что ее брак с Фрэнком Мастерсом – союз, заключенный на небесах.

И как может она его винить, когда, влюбившись, потеряла голову?! Ей было семнадцать лет. Ослепленная божественной красотой его лица, она верила каждому его слову. Фрэнк все держал в своих руках, когда женился на ней: самое богатое приданое в Салеме и самую наивную невесту на свете. Слепленный из того же теста, что и мифический персонаж Нарцисс, Фрэнк Мастерс порождал мечты и разрушал их.

Лидия пересекла комнату, чтобы поправить стул, на котором сидел мистер Брэдшоу. Она не знала, куда обратиться. Братья, все старше ее, – мореплаватели, у каждого своя семья. Лидия не может вторгнуться в их жизнь. К тому же она ценит свою независимость. Придется начинать жизнь заново.

Лидия сорвала со стены портрет покойного мужа и изо всех сил ударила о спинку стула. Она ненавидела все, что воплощал в себе этот дом: ложь и несчастье. Тайна Фрэнка держала ее в нем заложницей, заставляя подавлять в себе естественные желания сердца на протяжении восьми долгих лет!

Итак, кредиторы Фрэнка хотят забрать дом? Они его получат! Истерически смеясь, Лидия колотила портретом мужа по спинке стула, пока не разбила его окончательно, затем сняла со стен другие картины, чопорные вышитые шерстью девизы и другие претенциозные украшения, положила в камин, чиркнула кремнем и подожгла.

Лидия носилась по дому, как торнадо мести, срывая со стен и бросая в огонь все, что напоминало о Фрэнке Мастерсе.

Наверху в ее спальне не было ничего, что принадлежало бы ее мужу. Он сюда не захаживал. Оплачивать его долги она не намерена! Где-нибудь в городе она найдет честный заработок. Ей нужно всего лишь достойное жалованье за хорошо выполненную работу.

Промчавшись по коридору второго этажа, она ворвалась в комнату Фрэнка, собрала в кучу его одежду и бросила вниз.

Спустившись с лестницы, перетащила одежду к камину и сожгла.

Часы пробили четверть первого.

Лидия решила подняться наверх и лечь в постель. Когда она ставила каминный экран, в дверь постучали.

Лидия вытерла влажные ладони о юбку и прошла в прихожую, взглянув по привычке в зеркало в коридоре. На ее бледные черты упал скудный свет. Ее светлые с золотистым отливом волосы растрепались и торчали в разные стороны, взгляд был безумным. Поджав губы, Лидия открыла дверь.

Возвышаясь над ней в темноте, чернела тень огромного мужчины.

Лидия задрожала и попятилась.

– Д-да…

В светлое пятно коридора вошел Брюс Макгрегор.

– С вами все в порядке, миссис Мастерс?

Лидия ахнула, вдруг испугавшись:

– Вы! Что вам нужно?

– Я вышел прогуляться, почувствовал запах дыма и решил заглянуть к вам, узнать, не требуется ли помощь.

– Не требуется! Буду вам очень признательна, если вы перестанете совать нос в мои дела. Я сама в состоянии о себе позаботиться!

Она захлопнула дверь перед его носом, задвинула засов и направилась к лестнице.

Поднявшись на верхнюю площадку, Лидия приблизилась к окну и увидела, как Брюс Макгрегор, поджав губы, пятится от ее дома. Под деревом он остановился и встряхнул головой. Его лицо скрывала тень. Задержав дыхание, Лидия отпрянула от окна, моля Бога, чтобы он не заметил, что она за ним наблюдает.

Прижав руки к груди, она смотрела, как, обогнув угол, он продолжил свой путь к пансиону миссис Рафферти на Денисон-стрит.

Проснувшись, Лидия с тревогой обнаружила, что солнце уже высоко, сунула ноги в комнатные туфли и накинула пеньюар. Было начало десятого. Ей нельзя опаздывать на встречу с Робертом Харрисом. Торопливо одевшись, Лидия пошла запрягать лошадь. Чем скорее она уладит мужнины дела – самое неприятное из всего, что осталось, – тем скорее сможет заняться своей жизнью.

Лидия не собиралась вымещать зло на мистере Харрисе. Еще меньше смысла держать зло на мертвого. Если и стоило на кого злиться, так это на себя. Только дура могла выйти замуж за Фрэнка Мастерса.

В сумраке склада толклись клерки, коммерсанты, портовые рабочие и моряки. Лидии приходилось то и дело увертываться от портовых грузчиков, у которых не было ни времени, ни желания уступать дорогу кому бы то ни было, пока они таскали на склад клети с большого торгового судна. Встав в сторонке, она окинула взглядом пристань.

Навстречу ей вышел, сияя, Роберт Харрис.

– Дорогая леди, вы вовремя!

Когда они вошли в его контору, он предложил ей сесть.

– Мистер Харрис, – проворчала она, хмуря брови. – Здесь такое пекло, что можно свариться, так что давайте оставим излишние любезности и приступим к делу.

Порывшись в куче бумаг, которыми был завален его рабочий стол, он наконец извлек документ об отказе от права.

– Вот он.

– Если бы вы были более организованным, то не тратили бы столько усилий понапрасну, чтобы найти нужную вещь, – упрекнула его Лидия.

Харрис долгим взглядом изучил привлекательную молодую женщину, сидевшую перед ним. На вид ей было лет двадцать пять. Судя по всему, миссис Мастерс была из тех, кто за словом в карман не полезет, и сегодня с утра явно вознамерилась вывести его из равновесия. Он ядовито улыбнулся:

– Да, но поскольку у него нет ног, то и деться он никуда не мог, так что не вижу смысла.

– Если бы вы нашли время застраховать груз моего мужа, я не попала бы в столь затруднительное положение, – заметила она.

Выцветшие голубые глаза Харриса вспыхнули негодованием.

– Не лезьте не в свое дело, молодая леди, я же не указываю вам, как вести хозяйство!

Лидия со вздохом закатила глаза:

– Мистер Харрис, прошу прощения. Я пришла сюда не препираться. Где мне поставить подпись?

Она склонилась над документом, обмакнула перо в чернильницу, расписалась и промокнула чернила, затем встала и направилась к двери.

При виде ее понурых плеч сердце пожилого мужчины смягчилось.

– Что собираетесь делать, детка?

– Надеюсь устроиться куда-нибудь домоправительницей. Уверена, в городе найдется семья, нуждающаяся в работнице моей квалификации.

– Что ж, желаю вам удачи, миссис Мастерс. Как я уже говорил, мне неприятно участвовать в этом грустном деле.

Не глядя в его сторону, она кивнула и положила руку на ручку двери.

– Передайте мистеру Брэдшоу, что я планирую съехать к концу недели.


Увидев Лидию Мастерс, решительно прокладывавшую себе путь сквозь толпу, Брюс Макгрегор выпрямился. Вот идет женщина, которая скрывает глубоко в сердце темную тайну, подумал он, вытирая косынкой со лба пот. Она несла на плече корзину больше той клети, которую он только что поставил. Было в ней нечто такое, чего он не мог до конца распознать. Что скрывается за ее колючестью?

Должно быть, он совсем спятил! Ведь ему плыть в Гавану, если удастся ускользнуть от британских кораблей, заблокировавших гавань. И ни к чему совать нос в чужие дела.

Со счастливой улыбкой на лице к нему подошел Харрис.

– Хороший трофей, Брюс!

– Уже подсчитываешь прибыль? – пошутил Брюс.

– Да, дружище, она покроет потери, связанные с гибелью «Серебряного дельфина».

– В другой раз позаботься о страховке, старый скряга!

– Непременно.

Старик горестно покачал головой.

– Это не вдова Мастерс вышла только что из твоей конторы? – осведомился Брюс.

– Она самая. Едва удостоила меня своим вниманием. Но я не виню ее.

– Похоже, она тебя задела, да? – Макгрегор направился к своему судну. – Идем со мной, Робби, если хочешь поговорить. Я еще не закончил разгрузку.

Они взошли на борт «Ангельской леди». Команда поднимала лебедкой груз из носового люка.

– Полегче, парни! – воскликнул Брюс, устремляясь к ним на подмогу. – Этот товар прибыл из Ливерпуля. Надо доставить его на берег в хорошем состоянии.

– Интересно, что ты привезешь мне из следующего плавания? – полюбопытствовал Харрис, с восхищением глядя на проворство молодого исполина.

Брюс мог подвинуть массивный шкаф с такой же легкостью, как пуховую перину.

– Гаванские сигары, ром, сахар, бананы. Возможно, наткнусь на британского «купца» и добавлю в кашу маслица. – Его губы растянулись в улыбке. – Если все пройдет удачно, вернусь к концу ноября.

– Я дам тебе хорошую цену, Брюс.

Старый шотландец последовал за ним к складу.

– Хорошо, или я встречусь с Беннеттом в Гротоне. – Брюс поставил огромную клеть рядом с остальным грузом. – Почти закончили, Робби. Еще несколько небольших ящиков, и все. – Он вынул платок и вытер мокрый лоб. – Чертовски жарко! Думаю пойти к «Старому Пэдди». Не составишь мне компанию?

– С удовольствием.

Мужчины направились в таверну и заказали виски. Развалившись на стуле, Брюс лениво улыбнулся Харрису:

– Вчера поймал несколько отменных окуней, Робби.

– Полагаю, твоя хозяйка уже приготовила их на ужин. Не оставил мне парочку?

Брюс рассмеялся:

– Завтра утром снова собираюсь порыбачить. Если снова повезет, непременно загляну к тебе и засвидетельствую почтение твоей женушке.

– Она будет рада тебя видеть. Она к тебе неравнодушна, дружище.

– Хочешь сказать, она любит беспризорных? Она хорошая женщина, Робби.

Брюс поднял бокал за здравие.

– Пора бы и тебе, Брюс, найти себе подругу.

– Нет уж, увольте! – возразил Брюс. – Я еще не созрел, чтобы снова думать о женитьбе.

– Собираешься все так же обретаться у миссис Рафферти, пока не превратишься в старого чудака вроде меня?

– Похоже на то.

Макгрегор подал сигнал бармену повторить порцию спиртного.

– Что насчет твоего дома на Мысе?

Брюс покачал головой:

– Агент не возлагает особых надежд. Слишком он запущен. Говорит, ни одна уважающая себя женщина не захочет туда переселиться, пока он в таком состоянии.

– И что там за проблема, дружище?

– Не знаю, черт побери. Он говорит, что дом не имеет товарного вида. – Брюс пожал плечами. – Мне кажется, в доме со дня постройки ни разу не подметали.

Брюс снова ощутил боль сожаления. Вместе с Анджелой они выбирали место, строили планы, видели, как растут внешние каменные стены. Два года спустя дом по-прежнему стоял пустой, безмолвный памятник разбитой мечты.

Когда произошла трагедия, материалы были уже завезены и наняты рабочие, так что Брюс довел строительство до завершения. Первоначально он думал продать его и вложить вырученные средства в дело. Но покупателей не нашлось. Ураган 1811 года выбил многих из колеи, а вскоре после этого началась война.



– Я бы многое дал, чтобы найти покупателя.

Брюс выпил виски залпом и сквозь грязное стекло окна уставился в пространство.

– Почему бы не привести место в порядок? – спросил Харрис. – Это не так уж трудно.

– Времени нет, к тому же жить там я не собираюсь! Без Анджелы и детишек… – Брюс покачал головой, и Харрис увидел, что глаза его увлажнились.

– А если я найду человека, способного придать дому благообразный вид?

Брюс посмотрел на друга с подозрением:

– Сколько мне это будет стоить, Шейлок?[1]

– Двухмесячное жалованье домоправительницы всего-навсего. Ты все равно будешь в отъезде. А у меня есть человек на примете. Не беспокойся, приятель. Дама, которую я имею в виду, имеет безупречную репутацию домохозяйки. Получив свободу действий, она из свинарника сделает дворец.

Брюс смотрел на друга с сомнением:

– Дому требуется не только уборка, Робби. Он приходит в негодность.

– Дай мне ключи и свое добро – и можешь считать дело сделанным. Доверься мне, дружище.

– Там нет никакой мебели, – предупредил Брюс старого приятеля.

– А мой склад разве не ломится от мебели благодаря твоим заботам? – сказал Робби Харрис, блестя глазами. – К тому же дама, вероятно, располагает и кое-какой мебелью.

– С чего ты взял, что дама согласится на эту работу?

Харрис постучал кружкой по столу и лукаво подмигнул:

– Ей негде жить. А тебе нужна домоправительница, верно?

– Верно, – произнес Брюс. – Найми ее. Только плати ей достойное жалованье!

Харрис лукаво посмотрел на него:

– Кто знает, старина? Может, когда в доме будет порядок, ты решишь привести в него молодую жену, вместо того чтобы продавать.

Брюс поднялся и похлопал Харриса по плечу:

– Хватит молоть чушь, Робби! Надеюсь, что к тому времени, когда я вернусь с Кубы, мой агент его продаст. Если, конечно, домоправительница хотя бы наполовину соответствует твоему описанию.

Глава 3

Настроение Лидии заметно улучшилось. Полученная вчера пополудни записка сняла с нее половину проблем. Крыша над головой и скромное жалованье ей обеспечены. Теперь оставалось только собрать вещи и взять ключи в конторе склада.

Мистер Харрис нанял ее домоправительницей к одному отсутствующему вдовцу. Еще он пояснил, что дом будет в ее полном распоряжении. Возможно, время от времени ей придется показывать его перспективным покупателям, в остальном же она получит полную свободу действий.

После короткой поездки по Олд-Пойнт-роуд с целью взглянуть на местность, где стоит дом, Лидия оказалась неподалеку от пляжа и решила накопать съедобных моллюсков. Поставив ведро и лопату под ноги, она взмахнула вожжами, пустив лошадь рысью. Когда обоснуется на новом месте, сможет часто собирать дары моря.

Лидия давно обнаружила, что океан улучшает ее настроение. Чувствуя себя на подъеме, она решила позволить себе день отдыха. Она будет хорошо заботиться о доме отсутствующего хозяина, а в свободное время думать о том, как жить дальше.

День выдался жарким, но ветер с залива приятно освежал кожу. Следуя по Оушен-авеню к морю, Лидия чувствовала, что наконец может забыть свои восемь лет рабства. С собой она взяла корзинку с провизией, одеяло и томик любимых стихов.

Подоткнув подол, Лидия сняла туфли и чулки и отправилась обследовать берег. Устье небольшой бухточки представлялось идеальным местом для охоты на моллюсков. В мечтательном настроении Лидия не спеша прогуливалась, собирая грушанку, нежную дикую морковь и мелкие розовые цветочки. Высокие травы, оперенные серебристыми плюмажами, приветствовали ее, кивая на ветру. По мокрому песку вдоль кромки воды семенил белохвостый песочник. Из травяного ковра под ее ногами выпорхнула стайка сереньких крапивников. Чем ближе она подходила к морю, тем сильнее становился ветер, игравший с прядями волос, павшими ей на лицо, раздувавший юбку.

Ее руки, занятые цветами, корзинкой и ведром с лопатой, не могли помочь ей в борьбе со стихией. Впрочем, впервые за долгое время Лидия не стала расстраиваться из-за своего растрепанного вида. Когда достигнет песчаного мыса, найдет защищенный участок, где укроется от ветра.

Оказавшись на уединенном пляже, Лидия положила на землю свои вещи и расстелила одеяло. Поскольку ее прическа была безнадежно испорчена, она вынула последние шпильки и встряхнула головой, позволив ветру подхватить длинные пряди.

Лидия подошла к краю воды. У ее голых лодыжек билась морская пена. Мягкий песок уходил из-под ног, и между пальцев проступала вода. Поодаль от берега плескались крачки, ныряли и ловили рыбу. Начался отлив. Вода медленно отступала. Лидия вздохнула, зная, что придется подождать, когда море уйдет достаточно далеко, чтобы можно было собрать богатый урожай моллюсков.

Спрятавшись от ветра, она уселась на каменистой косе, достала из корзины сочный персик и, лениво вытянувшись, откусила кусочек. Потом взяла томик стихов и с удовольствием принялась листать страницы. Вскоре, убаюканная ритмом моря, она покорилась его чарам и уснула.

* * *

Утренний улов оказался даже лучше, чем накануне. Брюс мог продолжать рыбачить, но у него как у любителя-рыболова существовало внутреннее ограничение на количество пойманной рыбы. Хотя вся его жизнь была связана с морем, рыбная ловля оставалась для него удовольствием, а не работой. Он ловил ровно столько рыбы, сколько мог съесть, чтобы не нарушать гармонии с природой и не тратить понапрасну ее богатства. Пойманного морского окуня хватит для миссис Рафферти и миссис Харрис. К тому же в ловушку, где он вчера оставил приманку, попалось три омара.

Брюс поднял парус и направился к устью реки, вспоминая, сколько разнообразных блюд из морепродуктов готовила его мать-португалка. При мысли о горшке с густой похлебкой из моллюсков и чесночном хлебе у него потекли слюнки. Тогда Брюс решил сделать остановку и добавить к дневному улову немного моллюсков.

Заметив мыс, он развернул парус и причалил к берегу. Голый по пояс, он спустил парус, закатал по колено брюки и спрыгнул за борт, чтобы вытащить на песок свое небольшое суденышко.

Вытащив лодку на песок, Брюс поздравил себя с удачным выбором времени. Вода стояла низко. Захватив из лодки пустое ведро, он двинулся по пляжу к низкой косе. Взбираясь по валунам из осыпающегося песчаника, он вдруг заметил пару ступней со стройными лодыжками и миниатюрными розовыми пальчиками, выглядывающую из песчаного алькова среди камней.

Не веря своим глазам, Брюс наклонился. Женщина источала золотисто-серебристое и бело-розовое сияние и, казалось, принадлежала другому времени, эпохе мифов и благородного рыцарства. И еще миру поэзии.

Он взял лежавшую рядом книгу и прочел строчки шотландского поэта Роберта Бернса: «О, моя любовь, как музыка, звучащая в гармонии!»

Брюс предпочел бы остаться, продолжая любоваться волшебным зрелищем, но вскоре начнется прилив.

Брюс направился к кромке воды, проверяя простукиванием лопатки дыхательные лунки моллюсков. Рывок двух моллюсков, попытавшихся сбежать, зарывшись во влажный песок, указал ему, где копать. Выкопав ямку, он пошарил рукой по ее краям. Нащупав пальцами трубчатые шеи, он ухватил добычу и вытащил на цвет божий. Ему повезло нарваться на большую колонию.

Уложив добычу на дно лодки, он вернулся к тому месту, где лежала женщина, чтобы оставить ее ведро, не потревожив ее.

Поставив ведро и лопату на место, он уже хотел уйти, когда услышал, как она ахнула. Обернувшись, он увидел перед собой глаза такого же сине-фиалкового цвета, как и увядшие полевые цветы, лежавшие тут же.

– Вы!

Лидия порывисто села и дрожащей рукой схватилась за грудь, потом провела рукой по волосам. Она и впрямь выглядела испуганной. Встреча с капитаном Макгрегором на уединенном пляже вызвала у нее чувство незащищенности.

Смахнув с подола песок, Лидия поднялась.

– Что вы здесь делаете? – спросила она.

– Собираю моллюсков, как и вы.

Он улыбнулся. Ее взъерошенный вид и попытка скрыть замешательство забавляли его.

– Поищите какое-нибудь другое место! Вам следовало разбудить меня, капитан.

– Для чего?

– Чтобы я успела накопать моллюсков.

– Вы выглядели такой умиротворенной, что мне не хотелось вас беспокоить. Миссис Мастерс!

Он взял из ее рук ведро и другие громоздкие вещи.

– Да? – Она смотрела на него с любопытством.

– Не думайте, что я настолько черств, что равнодушен к вашему положению. Я сочувствую вам.

– Мне, капитан?

– Вашему горю. Ведь вы потеряли мужа.

Она деланно рассмеялась:

– Знаете, капитан, этот день начинался для меня как один из самых лучших дней в моей жизни. Надо же было вам появиться и все испортить!

Отвернувшись, она пошла прочь, забыв о своем одеяле, корзинке и ведре с моллюсками. Секунду Брюс стоял, словно громом пораженный. Что обидного он ей сказал?

И внезапно рассердился. Взглянув на оставленные вещи, он крикнул:

– Да постойте же вы, черт возьми!

Лидия пошла быстрее.

– Оставьте себе ваших моллюсков, капитан Макгрегор! Когда Брюс догнал ее, она выхватила из его рук ведро и, размахнувшись, выплеснула на него соленую воду с песком и добычей получасовой кропотливой охоты.

– Ну, держись! – прорычал он.

Бросив наземь корзинку со снедью и одеяло, Брюс схватил Лидию с явным намерением отлупить, но тотчас же остановился. Она дрожала; в ее глазах светился испуг, как у раненой лани в ожидании нападения собак.

– Господи! – воскликнул он. – Что с вами?

– Пожалуйста, уберите руки! – взмолилась Лидия.

Брюс ослабил хватку, но не отпустил ее.

– Я не хотел вас оскорбить. Вы что, совсем голову потеряли?

Его шотландский акцент стал особенно заметным.

– Это вы обезумели, а не я! – выпалила она, и ее глаза наполнились слезами. – Оставьте меня в покое!

– Не отпущу, пока не соберете моллюсков, – процедил он сквозь зубы.

– С какой стати? – Она вызывающе вздернула подбородок.

Брюс не видел такого взгляда с того дня, как подавил мятеж несколько лет назад. Но он ничего такого не сделал, чтобы вызвать подобную враждебность, и нового мятежа не будет. Ее следовало бы выпороть, чтобы научить хорошим манерам, но Брюс предпочел ограничиться мелким унижением.

– Соберите моллюсков, мадам, и сложите в ведро, немедленно!

Она тщетно пыталась стряхнуть с себя его руку.

– Как вы смеете?! – вспылила она и замахнулась на него открытой ладонью.

Он поймал ее запястье и, встав на одно колено, уложил животом на землю. Потом, отпустив ее руки, придавил голой ступней и повторил приказ.

– Вы шутите? – спросила она.

– Не испытывайте мое терпение, миссис Мастерс. Иначе я применю силу. Соберите моллюсков!

– А если откажусь?

Согнув одну руку в локте, она подперла подбородок ладонью.

– Я терпеливый человек. И упрямый. Мы можем провести остаток дня в препирательствах, или вы сделаете то, о чем нас просят.

Она вздохнула:

– Ладно. Я могу сделать это быстрее, если вы уберете ногу.

– Вот так-то лучше.

Ожидая, что она поднимется на четвереньки, быстро наполнит ведро и отправится восвояси, он убрал ногу.

Не поднимая головы, она потянулась за ведром. Он не видел, как опасно блеснули ее глаза. Внезапно вскочив на ноги, Лидия изо всей силы размахнулась ведром. Видимо, была уверена, что при его габаритах он вряд ли сумеет быстро отреагировать на удар. Надеялась, что, маленькая и проворная, успеет огреть его и безнаказанно вспрыгнуть в коляску, пока он будет соображать, что случилось.

Но своего соперника она явно недооценила.

Ловко пригнувшись, Брюс сдавленно выругался, обхватил ее за талию и, перевернув вверх ногами, тряс до тех пор, пока она не уронила свое оружие. После чего с писком приземлилась в зарослях лебеды.

– Чудовище! – взвизгнула Лидия и, выбравшись из травы, бросилась на него, размахивая кулаками.

Приличия, достоинство, осторожность – все было забыто. Она жаждала крови – его крови! Как дикая кошка, преследующая свою добычу на дереве, она вспрыгнула ему на спину и, вцепившись в плечи, наносила удары налево и направо. Она проучит этого негодяя! Всецело поглощенная своей целью, она не сразу заметила, с какой легкостью он отбивает ее удары.

Смеясь над бессмысленностью ее попыток нанести ему сколько-нибудь существенный ущерб, Брюс оторвал ее от себя. Она тотчас попыталась сбежать, но он схватил ее.

Лидия отчаянно сопротивлялась. Короткие жесткие волоски курчавой поросли на его груди кололи ее притиснутое к нему лицо. Утопая в его объятиях, она вдруг обнаружила, что его тепло на холодном ветру ей даже приятно. Они снова опустились на колени, и она услышала низкие раскаты его смеха. Обнимая могучей рукой ее за талию, он начал бросать моллюсков в ее ведро.

– Не хотите мне помочь? – спросил он, сотрясаясь от смеха.

– Животное! – выкрикнула она запальчиво, но вырываться перестала.

– Мегера! Итак, помогать мне не собираетесь? Тогда я подвергну вас еще более жестокому наказанию. Вы их приготовите мне.

Лидия села на пятки, сверля его свирепым взглядом. Продолжая собирать злосчастных моллюсков, он подмигнул ей. Оставаясь с ним в тесном телесном контакте, она чувствовала каждое движение его грудных мышц, в то время как его лицо сохраняло выражение добродушия. Осознав, что ничего худого ее противник не замышляет, Лидия решила подыграть ему.

– Если я соглашусь, вы меня отпустите?

Он смахнул с ее носа песок.

– Конечно.

– Ладно. Согласна.

К ее облегчению, он встал и тут же отпустил ее. Взглянув на него, она удовлетворенно улыбнулась. Он выглядел настоящим растрепой. Мокрый и весь в песке.

– Странная вы женщина, миссис Мастерс. – Его голос прозвучал благодушно. – Я не понял, что вас так разъярило, но обязательно выясню это.

– Мне не нравится, когда мужчина мною командует.

– Понятное дело, но я имел в виду другое. Раньше. – Он подал ей ведро, одеяло и корзинку. – Вам лучше поторопиться домой. Моллюски не любят оставаться без воды.

Прикрыв от солнца глаза рукой, она ответила:

– Легкие страдания им не помешают.

Он невозмутимо улыбнулся.

– Неужели у вас нет и капли сострадания, дорогая леди? – пошутил он с густым шотландским рычанием. – Эти крохотные моллюски Лишены привычной среды обитания. Они без воды утонут.

– А вы в своей среде обитания, капитан? Почему бы вам не намочить голову в океане? – предложила она любезно.

– Помолчите, миссис Мастерс, пока я не надрал вам задницу.

– Молчу, капитан. Ничто не доставит мне большего удовольствия.

Добравшись до коляски, она побросала внутрь свои вещи и уселась на сиденье. Ни разу не оглянувшись, цокнула языком, понукая лошадь, и, резко рванув с места, умчалась прочь по грязной дороге.

Глава 4

Подъезжая к дому, Лидия мурлыкала себе под нос песенку. Ее душа ликовала. Она возвращалась, не понеся никаких потерь, да еще с ведром моллюсков. Из схватки с красавцем забиякой она вышла практически победительницей. Упоенная собственным успехом, она остановилась на заднем дворе своего дома, чтобы налить в ведро воды из колодца. Вскоре ее моллюски плавали в воде.

Поскольку выглядела ничуть не лучше своего перепачканного с ног до головы противника, Лидия вытащила на середину кухни ванну и поставила к огню. Пока тушила моллюсков, жарила соленую свинину и шинковала овощи для похлебки, согрела на плите воду, чтобы принять ванну.

В доме стояла тишина, если не считать боя часов каждые четверть часа. Помешав похлебку, она поставила в горячую кирпичную печь противень с кукурузным хлебом. Вскоре кухня наполнилась благоуханием, окутавшим ее сонной истомой.

Забрав из спальни любимый розовый халат с атласными шлепанцами, щетку для волос и гребень, она шла по дому, с улыбкой вспоминая стычку с капитаном Макгрегором. Пока грелась вода для ванны, она достала из комода мягкие фланелевые полотенца и баночку с розовыми лепестками. Насыпав в ванну розовых лепестков и опустив туда же кусок лучшего душистого английского мыла, она добавила еще один чайник горячей воды. От ванны поднялся божественный аромат.

Вскоре крышка на горшке с похлебкой задребезжала. Наконец ужин готов! Лидия сняла горшок с огня и, повесив над красными углями очага, вынула из печи золотистый кукурузный хлеб.

Комната благоухала ее любимыми запахами: вкусной здоровой еды и розового сада. Теперь предстояло сделать выбор. Что сначала – поесть или принять ванну? «Почему бы и нет? Я могу делать одно и другое одновременно!» Ничто на свете не помешает ей выполнить задуманное.

А поскольку ей хотелось побаловать себя, она вдобавок может почитать хорошую книжку. Но, пошарив в корзинке, которую брала с собой на пляж, Лидия обнаружила, что томик стихов исчез. Чтоб ему пусто было! Лидия направилась в гостиную, где нашла книжку, потоньше.

Затем вернулась в кухню. Наполнив миску дымящейся похлебкой с моллюсками и намазав кусок кукурузного хлеба сливочным маслом, она поставила еду на стул рядом с ванной. Со вздохом облегчения Лидия расстегнула грязное платье и разделась. Небрежно отбросив ногой в угол нижнюю юбку, сорочку и прочую одежду, она вынула из прически державшие ее шпильки. Волосы она уже промыла от песка, и они оставались еще влажными. Включив на столе лампу, чтобы можно было читать, она села в ванну, чувствуя, как бархатистые лепестки ласкают кожу. Погрузившись глубже, она запрокинула голову, позволив прядям плавать вперемешку с розовыми лепестками. Ах! Вода была очень горячей, но не обжигающей. Пройдет много времени, прежде чем она остынет и придется вылезать.

Предаваясь поэтическим фантазиям души, Лидия томилась в душистом водоеме и, зачерпывая ложкой густую кремовую похлебку, отправляла в рот, с наслаждением заедая кукурузным хлебом. Напольные часы в гостиной пробили без четверти восемь.

Когда Брюс достиг кухонной двери, он понял, что Лидия Мастерс либо забыла о своем приглашении, либо не сочла нужным сдержать обещание. Он вежливо постучал в заднюю дверь. Никто не ответил, хотя зажженный свет ясно свидетельствовал о том, что леди дома.

С бутылкой вина под мышкой он заглянул в кухонное окно и был немедленно пленен и заинтригован представившейся ему картиной. С розовыми пальчиками на краю ванны и плавающими вокруг нее в воде русалочьими волосами, Лидия Мастерс, казалось, с головой ушла в чтение.

Не желая подглядывать, он постучал, рассчитывая увидеть, как она придет в волнение. Но ожидать подобной реакции от русалки трудно.

Подняв глаза, Лидия увидела своего гостя в окошке задней двери и логично заключила, что раз она лицезреет его, то и он – ее.

Караул! Что ей делать? Она не могла встать, не представ перед ним во всей наготе. И проигнорировать его не получится. По возмутительной улыбке на его лице она поняла, что он не уйдет.

Съежившись, Лидия погрузилась глубже в воду, оставив на виду лишь пылающее лицо. Вода быстро остывала, но она не собиралась покидать ванну, пока непрошеный визитер не уйдет. Когда вода совсем остынет, она посинеет от холода и он все равно ее увидит!

Второй раз за день капитан Макгрегор нарушил ее покой. Лидия перегнула руку через край глубокой ванны и положила книгу на стул. Затем, опершись обеими руками на края ванны, приподняла над водой подборок и громко крикнула:

– Уходите!

Возмутительно! У него хватило наглости прикинуться, будто он не слышит! Капитан открыл дверь и просунул голову в образовавшуюся щель:

– Вы меня звали, миссис Мастерс?

Лидия скрылась под водой. Она не вынырнет, пока ей будет хватать воздуха. Оставалось только надеяться и молиться, чтобы он исчез.

Потрясающе, думал Брюс, разглядывая красавицу в ванне кристальным взглядом мореплавателя, который, сбившись с; пути, боится потерять из виду Полярную звезду. В тот момент, когда ее голова скрылась под водой в попытке стать невидимой, на поверхности показалась наиболее роскошная часть ее тела. Так у нырнувшего дельфина появляется над волной спинной плавник и хвост. За легкой рябью на поверхности усыпанного цветами водоема последовало явление ее крестца.

– А я все гадал, когда же вам понадобится глотнуть воздуха, – вежливо протянул он.

– Вы все еще здесь! – простонала она с несчастным видом.

– Мне следовало испариться? – Он присел на край кухонного стола и скрестил на груди руки. – Помнится, вы посоветовали мне освежить голову, не значит ли это, детка, что я должен нырнуть к вам в ванну?

Посмеиваясь, он сделал вид, будто снимает куртку.

– Капитан Макгрегор! – воскликнула она, надеясь, что лепестки роз и скрещенные на груди руки хоть в какой-то степени защищают ее от его наглого взгляда. – Не окажете ли мне любезность удалиться из моей кухни, чтобы я могла встать?

– Попали в затруднительное положение? – Не желая, чтобы шутка зашла слишком далеко, Брюс повернулся к ней спиной и отошел к буфету. – Где вы держите ваши бокалы, миссис Мастерс? – спросил он.

– В буфете слева. Зачем они вам?

Осознав, что совершила ошибку, она хлопнула себя по губам мокрой рукой. Ведь она хотела, чтобы он ушел. Быстро найдя два бокала, он повернулся:

– Вы все еще в воде? Может, вы морское животное, предпочитающее арктические воды? – пошутил он, окунув палец в холодную воду и тронув ее за нос.

Лидия пришла в ужас. Одно фальшивое движение этого наглеца – и она убежит нагишом из дома. С пылающим от смущения лицом она погрузилась в ванну по самую шею и метала и него гневные взгляды.

– Вот что я вам скажу, мэм, – произнес он вежливо, – я сейчас уйду в гостиную, чтобы вы могли извлечь из ванны ваше достоинство. Если мне не изменяет память, вы пригласили меня на ужин.

– Вовсе нет!

– Я отчетливо помню. Вы согласились приготовить похлебку из моллюсков.

– Я согласилась, чтобы избавиться от вас.

– Я держу свои обещания и жду того же от других. – Он добродушно подмигнул, но это ее отнюдь не успокоило. – Пять минут в гостиной. А теперь, женщина, поторопитесь. Я голоден как волк. Вы же не заставите мужчину ждать?

Лидия выбралась из ванны и завернулась во фланелевое полотенце. Как может он рассчитывать, что она приведет себя в должный вид за столь короткое время? Тем более что ее платья наверху. Просушив тело, насколько это было возможно, она надела халат и обмотала голову полотенцем.

Намереваясь сбежать через рабочую комнату, она отскочила назад при его внезапном появлении, стукнулась о стол и, судорожно сжав ворот халата, попятилась.

«Фу-ты, – подумал Брюс. – Неужели она думает, что я наброшусь на нее вместо похлебки?» В то же время он не мог не признать, что, с полуоткрытыми губами и порозовевшими от волнения щеками, она будет отвлекать его от ужина.

– Я… я не одета. Мне нужно больше времени.

– Вы выглядите вполне прилично. А я умираю с голоду.

Лидия переминалась с ноги на ногу, не представляя, как выпроводить этого исполина из кухни и из дома. Один его вид вызывал у нее головокружение. Под мягким шелком халатика на ней ничего не было, и ей не нравилось, как он на нее смотрит.

– Я нарежу кукурузный хлеб. Раз вы одеты неофициально, нам придется ужинать на кухне, полагаю?

– Я уже поела, – выпалила она.

– Вы сможете съесть еще одну порцию. А теперь начинайте накрывать на стол, миссис Мастерс.

– Сами накрывайте! – Она отвернулась, чтобы забрать со стула свои тарелки.

Но не успела склониться над стулом, как получила нежный шлепок пониже спины.

Лидия резко повернулась к нему, и взлетевшие полы халата приоткрыли ее стройные икры.

– Как вы смеете, капитан Макгрегор, поднимать на меня руку?!

– Я отчаявшийся человек, – рассмеялся он. – Накормите меня, и я стану ручным.

Лидия попятилась к буфету. Не глядя, нашла дрожащими пальцами миску. Несмотря на попытки сохранять спокойствие, ее грудь под тонким шелком высоко и часто вздымалась.

– Это все, что вы получите, – произнесла она, не сводя с него глаз.

Покопавшись в ящике, она достала нож и ложку.

Ее пугливость заставила Брюса рассмеяться. Она явно не знала, что делать со своей женской сексуальностью. Его Анджела была полной противоположностью. Даже агрессором. Ладно, вздохнул он, по крайней мере эта женщина умеет готовить. Из горшка, стоявшего на углях, шел умопомрачительный запах. Брюс пришел с единственной целью – наполнить желудок.

За ее ушком он заметил прилипший красный лепесток, когда она проходила мимо с головой, обмотанной полотенцем, и снял его без всякой задней мысли.

– Не прикасайтесь ко мне! – прошипела она. Он бросил лепесток на стол и пожал плечами.

– Прошу прощения, – пробормотал Брюс.

Какого черта он здесь делает? Ах да, вспомнил. Принес ей книгу.

– На самом деле вот истинная причина моего вечернего визита, – сказал он, извлекая из нагрудного кармана томик стихов.

– Спасибо, – поблагодарила она чопорно и положила книжку на стол. – Присаживайтесь. Заодно можете поесть.

Отрезав щедрый ломоть кукурузного хлеба, она заняла место за столом напротив и смотрела, как он зачерпывает ложкой дымящуюся похлебку.

– А вы ко мне не присоединитесь? Отправив в рот пробную порцию кремовых моллюсков и овощей, он закатил глаза, наслаждаясь вкусом. Лидия улыбнулась:

– Глядя на вас, можно подумать, что вы дегустируете вино.

– Хорошая пища для нёба все равно что хороший… – Он открыл глаза, спохватившись, что чуть не сказал вещь, недопустимую в присутствии женщины. – Наслаждение пищей начинается во рту, а когда она уже здесь, – он похлопал по животу, – то уже ничего не скажет.

– Надеюсь услышать ваше одобрение.

– Да, конечно. Раз уж мы заговорили о вине, думаю, нам стоит отметить наше перемирие.

Она нахмурилась:

– Какое перемирие?

Улыбнувшись, он поднялся, чтобы принести бутылку и тонкие фужеры. Вынул пробку. Раздался хлопок, и Лидия вздрогнула. Брюс сел и, наполнив бокал, поставил перед ней:

– Попробуйте. Пополощите им рот и скажите, нравится ли оно вам.

Лидия решила не отказывать ему. Пока она следовала его рекомендациям, он налил бокал себе и поднял его:

– Предлагаю выпить за копателей моллюсков, где бы они ни находились.

Тост поразил ее своей нелепостью. Хихикнув, она подняла бокал:

– За это я выпью.

– Хорошо, а заодно съешьте еще похлебки.

Не поднимаясь, он протянул руку к кухонному столу и взял ее миску.

– Раз вы настаиваете, – промолвила она и налила себе похлебки.

Они поглощали кукурузный хлеб и теплых моллюсков. К немалому удивлению Лидии, эффект хорошего вина в сочетании с задушевным разговором мало чем отличался от эффекта теплой ванны и стихов, и вскоре она почувствовала себя весьма комфортно.

К тому времени, когда бутылка опустела, Лидия окончательно расслабилась. Где-то в середине вечера она запустила полотенце в угол кухни, присоединив к остальному белью, приготовленному к стирке. Сомлев, она подперла голову рукой, продолжая обсуждать со своим собеседником, какую живую приманку и технику использовать в море, чтобы ловить хитрых моллюсков.

Когда напольные часы пробили десять, Брюс замолчал и посмотрел на захмелевшую хозяйку.

– Как вы себя чувствуете? – справился он.

– Счастлива, как моллюск, – пробормотала она, водя пальцем по краю бокала.

– Вы разогрелись, моя дорогая миссис Мастерс, – удовлетворенно заметил Брюс, встряхнув волосами.

Вечер прошел лучше, чем он надеялся. Эта маленькая проказница обладала удивительными познаниями в области рыбной ловли и ничуть не напоминала ту напыщенную куклу, за которую он принял ее поначалу.

Внезапно ее голова скатилась с руки и она обмякла, как медуза.

– Боже милостивый! – воскликнул Брюс, сознавая свою вину в прискорбном состоянии прелестной вдовы. – Проснитесь, Лидия! – Он встряхнул ее.

Его попытки разбудить Лидию привели к тому, что она стала падать со стула.

Подхватив все сто пять фунтов[2] восхитительной женской массы, соскользнувшей со стула на пол, Брюс посмотрел на ее полуоткрытые губы и спутанные золотистые пряди. В подобную ситуацию он попал впервые. Одно дело – держать в руках послушную твоим желаниям красавицу, и совсем другое – безжизненное тело.

– Боже, что же делать? – простонал он.

Словно в ответ на его молитвы, Лидия подняла голову.

– Мне давно пора спать, – шепнула она ему на ухо и снова отключилась.

Брюс решил отнести Лидию в постель.

Когда он поднимал ее, полы халата разошлись. Оставаться равнодушным к ее прелестям было выше его сил.

Судорожно сглотнув, он отвел глаза от ее грудей с розовыми сосками.

«Если я это сделаю, то возненавижу себя. Уберусь-ка я отсюда к чертям собачьим, и чем быстрее, тем лучше», – подумал он.

Она показалась ему легкой, как перышко, когда он нес ее наверх, поднимаясь по лестнице. Уютно устроившись у него на груди, она вздохнула и улыбнулась во сне. Его ладони изрядно вспотели, пока, спотыкаясь в темноте, он добирался до ее кровати. Сейчас она выглядит безобидной, но если проснется, неприятностей не оберешься.

Брюс опустил ее на кровать и укрыл одеялом. После этого он, девятнадцать раз пересекавший Атлантику, выходивший победителем в двадцати схватках с британцами, бросился вниз по лестнице и пулей вылетел из дома Мастерсов, словно за ним гнались черти.

Брюс поднялся на рассвете и отправился на пристань, где держал свою лодку. Выход в море под парусом всегда помогал ему расслабиться. Еще он хотел выпить маленькую кружку пива и решить, не стоит ли напиться. Он не мог отрицать, что Лидия Мастерс – привлекательная, красивая женщина, когда не ведет себя вызывающе!

Но что-то в ней тревожило его. Она как будто не испытывала никаких чувств к своему покойному мужу. Ее иррациональные вспышки раздражения и неприветливость пугали его. Они были своего рода предостережением. От этой женщины следовало бежать, как от чумы.

Брюс решил направиться на Блафф-Пойнт. Он уже наловил сегодня достаточно рыбы и теперь решил просто пройтись вдоль берега и поразмышлять.

Через несколько дней он двинется на юг. И Лидия Мастерс перестанет быть для него проблемой.

Вероятно, после того как прогонят британские корабли в Карибском море, ему придется возобновить нормальную жизнь. Это как раз то, что ему нужно! Старые желания подавали голос. Любая симпатичная женщина его устроит. Хорошо, что вчера Лидия Мастерс была пьяна, иначе неизвестно, чем бы все кончилось.


Лидия открыла глаза на рассвете. Она не могла припомнить, чтобы ложилась в постель. Приподняв одеяло, взглянула на себя. Как странно! На ней были шлепанцы и халат.

Воспоминания о вечере были отрывочными и туманными: Смутно припомнился разговор о рыбной ловле. И веселое подмигивание карих глаз.

О Господи! Капитан Макгрегор! Она села на постели и оглядела комнату, словно ожидала, что мерзавец материализуется. Скорее всего, она сама добралась до спальни, но если это так, тогда почему она в халате?

Торопливо встав с кровати, она подошла к туалетному столику. Это все фривольная поэзия вкладывает безумные идеи ей в голову, подумала Лидия. Нужно переключиться на что-то более серьезное.

В висках у нее стучало, и Лидия обругала себя за беспечность. Разглядывая в зеркале свой обложенный язык, она гадала, не воспользовался ли вчера капитан Макгрегор ее состоянием. Конечно же, нет! Он не посмел бы!

«Еще как посмел бы, – услышала она внутренний голос, – в твоем-то состоянии».

– Ерунда! – сказала она своему отражению в зеркале и успокоилась.

Лидия натянула сорочку, нижнюю юбку и платье и застегнулась. Надела чулки и башмаки на низком каблуке и спустилась вниз.

Первым делом она отправила соседского мальчика к мистеру Харрису с просьбой прислать после обеда небольшую повозку. Чем скорее она уберется отсюда, тем лучше. С домом ее ничто не связывало, кроме воспоминаний, и вчерашний вечер ничего не изменил.

Лидия с такой тщательностью организовала свой переезд, что когда в три часа прибыла повозка с двумя молодыми грузчиками со склада Харриса, им осталось лишь погрузить вещи.

Когда все было закончено, она заперла дом мужа и покинула его не оглядываясь, следуя за повозкой на своей упряжке с лошадью. Еще она прихватила с собой веники, швабру, ветошь, хозяйственное мыло и ведра, поскольку намеревалась как можно быстрее сделать жилье пригодным для обитания. Вдобавок она везла изрядный запас свечей, чайник, корзинку сухофруктов, две пшеничные булки и ее любимые сухари из муки грубого помола.

Вскоре она уже шла по каменной дорожке в приподнятом настроении, держа в руке связку ключей. Однако то, что она увидела за открытой входной дверью, повергло Лидию в шок. Прихожая была завалена грудами строительного мусора.

С первого взгляда стало ясно, что хозяин не жалел денег на материалы и строителей, поскольку дом действительно был красивым. Вернее, был бы красивым, если бы не горы остатков строительного материала и отходов строительства, сваленные у подножия парадной лестницы. Комната справа тоже была завалена грудами мусора чуть ли не до потолка.

Столяры и краснодеревщики постарались на славу, украсив дом резными карнизами, розетками, панелями, перилами, каминными досками и колоннами, Что случилось потом, оставалась загадкой. Возможно, закончив работу, они так устали, что вместо того чтобы убрать и вывезти оставшиеся отходы строительства, просто ушли и напились.

Лидия поняла, что в плане жалованья, несомненно, прогадала. Она не обещала Роберту Харрису чуда, но, судя по всему, без чуда не обойтись.

– Я не могу работать в этом беспорядке, – объявила она негодуя.

Джо Картер, один из мужчин, помогавший ей с переездом, споткнулся, маневрируя среди куч строительного мусора.

– Мистер Картер, – твердо сказала она, – после того как найдете с мистером Филлмором место, куда определить мои вещи, пожалуйста, погрузите весь этот хлам и отвезите на свалку.

– А нельзя ли нам вернуться завтра? – спросил Картер. – Через два часа стемнеет.

– В самом деле, мистер Картер, – согласилась Лидия. – А теперь представьте, как в темноте я буду здесь спотыкаться.

– Мы все сделаем, миссис Мастерс, – успокоил ее Брейди Филлмор, обливаясь потом по другую сторону тяжелого шкафа. – Куда это поставить?

– Отнесите наверх. – Побежав впереди них по лестнице, она вошла в самую большую спальню второго этажа, где вспугнула бурундука. – Бог мой! Да здесь незваные гости!

Быстро выгнав грызуна в окно, Лидия огляделась. Комната была просторной, и Лидия решила устроить здесь спальню. Поскольку мистер Харрис заверил ее, что хозяин сюда не наведывается, она будет чувствовать себя вполне комфортно.

Пока Картер и Филлмор сновали вверх-вниз по широкой лестнице с изящными изгибами, Лидия пошла на кухню согреть воды. Растворив в ведре несколько кристаллов нафталина, она на четвереньках выскребла в спальне пол.

Когда пол засиял чистотой, Лидия велела мужчинам расставить мебель. Потом потребовала молоток и другие инструменты, чтобы повесить зеркало и те немногие картины, которые не предала огню. Когда все было готово и на пол у высокой кровати лег шерстяной вязаный коврик, чтобы ногам было тепло вставать по утрам, настроение у нее заметно улучшилось. Она приведет дом в порядок до конца месяца.

Для этого ей понадобится приличное место для сна и оборудованная кухня для кастрюль, сковородок и провизии. Большую часть мебели она бросила, и ее судьба не заботила Лидию; пусть даже мистер Харрис и мистер Брэдшоу пустят ее на дрова.

Мысль о дровах заставила Лидию пересмотреть решение насчет груды отходов строительного материала у основания лестницы. Когда мужчины, справившись с работой наверху, спустились, чтобы собрать куски и обрезки досок, она придумала для них более полезное применение.

Помощники уставились на нее в недоумении:

– Вы… что?

– Я передумала, джентльмены, – сказала она. – Неужели так трудно это понять?

– Но, миссис Мастерс, я думал, вы сказали…

– Не важно, мистер Филлмор. – Лидия знала, что если заставит их думать, они ничего не сделают. – Здесь некому наколоть дрова. Я и сама могла бы это сделать, но, поскольку буду заниматься уборкой, все эти обрезки досок пригодятся мне для топки каминов.

По опешившему виду мужчин можно было решить, что перед ними стояла самая умная женщина на свете.

– Как это я сам до этого не додумался? – удивился мистер Картер.

Лидия улыбнулась:

– После того как сложите все аккуратно за домом, мы выпьем чаю. И не волнуйтесь. Успеете вернуться домой к родным до наступления темноты.

После их ухода Лидия бродила по дому, прихлебывая чай и прислушиваясь к легкому шуму, производимому на чердаке белками. Ей нужно будет посоветоваться относительно них с мистером Харрисом. Но всему свое время. Первым делом она должна освободить дом от строительного мусора, пауков и паутины, пыли и грязи, после чего приступит к войне с мышами, белками и другими грызунами, нашедшими здесь себе пристанище.

Глава 5

Прошло две недели, и Роберт Харрис решил наведаться в холодный серый мавзолей дома Макгрегора и посмотреть, что там происходит. Нужно было убедиться, что миссис Мастерс все еще работает и ни в чем не нуждается.

Она встретила его в дверях со шваброй в одной руке и метелкой – в другой.

– Мистер Харрис, прошу вас, проходите! – воскликнула Лидия.

– Благодарю, миссис Мастерс. Как обстоят дела в доме?

– Прекрасно! – Она взяла его под руку и проводила внутрь. – Вам не приходило в голову, мистер Харрис, что на самом деле не пыль и грязь отпугивали от дома покупателей?

Капитан по понятным причинам утратил всякий интерес к стройке задолго до прихода плотников. Повинуясь своим мужским инстинктам, они возвели внутренние перегородки там, где подсказывала им логика.

Что было не совсем хорошо, по мнению Лидии Мастерс. Когда она повела его на экскурсию по дому, Харрис начал понимать, что к чему.

– Посмотрите вокруг, мистер Харрис, – сказала она, провожая его на кухню. – Это большая комната, но много ли вы знаете женщин с руками длиной в четыре фута?[3]

Взглянув на нее, он почесал затылок.

– Ни одной, насколько помню…

Лидия открыла буфет, столь глубокий, что послышалось эхо.

– Вы только посмотрите на это бессмысленно потраченное пространство!

– Миссис Мастерс, я нанял вас, чтобы навести в доме порядок, а не рассуждать.

– Хозяин хочет продать дом или нет?

– Хочет. – Чтобы не создавать конфликтной ситуации, Харрис переключился на лесть: – Вы проделали поразительную работу, да еще в такой короткий срок.

– Я и половины еще не сделала. Эти полки, к примеру.

– Да, они, несомненно, несколько высоковаты…

– Это мягко сказано, мистер Харрис. – Она продолжала указывать на недостатки, которые способна заметить лишь женщина. – Столярная и плотницкая работа заслуживает самой высокой похвалы, но большинству женщин не нужны комнаты величиной со средневековый банкетный зал. – Она прошла по огромной столовой, уступавшей размерами разве что крикетному полю. – Любая благоразумная женщина при одном взгляде на планировку дома откажется переступить его порог.

– Ваши замечания вполне уместны, миссис Мастерс, – вздохнул Харрис. – Дому не хватает уюта. Моя жена согласилась бы с вами.

– Я рада, что вы не слепец, мистер Харрис, – сказала она, немного успокоившись. – Дом имеет огромный потенциал! Но требует большой работы.

– Хорошо! Я подкину вам своих людей, но ограничимся одной сотней, и ни пенни больше.

– О, благодарю вас, мистер Харрис! – Лидия просияла, когда он протянул ей руку. – На том и порешим? Думаю, вы и хозяин останетесь довольны результатами.

Харрис держал ее руку в своей и пересчитывал пальцем мозоли на ее ладони.

– Кто знает, может, хозяину так понравятся перемены, что он предпочтет оставить дом себе. – Харрис задумчиво посмотрел на счастливое лицо молодой женщины.

– В таком случае, возможно, я не останусь без работы, – ответила она с мимолетной улыбкой. – Если, конечно, он не приведет в дом жену, которая возьмет на себя ведение его хозяйства.

– Посмотрим, – обронил Харрис. Он всегда угадывал выгоду, едва она возникала, и появлявшиеся перспективы. – Что ж, мне пора вернуться к делам, миссис Мастерс. И будьте уверены, я помогу вам, чем смогу.

– Вот список того, что мне понадобится. – Она вынула из кармана передника обрывок бумаги. – Я составляла его по мере возникновения идей.

– Я просмотрю его у себя в конторе, миссис Мастерс. Если все будет в порядке, то пришлю рабочих.

– Вы просили сделать дом привлекательным для покупателей, – напомнила Лидия. – Я всего лишь хочу выполнить задание. До свидания, мистер Харрис.

Утром она отправила Джо Картера и его помощника, большого неуклюжего парня по имени Уэйн, на работу на кухню. Все полки следовало повесить ниже, чтобы женщина могла добраться до их содержимого, не становясь на стул. Она сама померила стены и сделала на них отметки, чтобы полки находились точно там, где должны находиться.

Наутро четвертого дня насос на заднем дворе, издав вызывающий стон, приказал долго жить. Джо Картеру пришлось срочно ехать на склад за запчастями, Лидия с нетерпением ждала его возвращения. Вынужденная переключиться на задачу водоснабжения дома, Лидия решила отправить его назад, чтобы купил трубы для установки второго насоса на «ее» кухне.

– Пока будете там, мистер Картер, может, придумаете, как подавать воду и на второй этаж.

Распарившийся от долгой скачки в город, Картер в сердцах бросил шляпу.

– Никогда не слышал ничего подобного! – возмутился он. Как только этой женщине не надоест постоянно придумывать новые задания для него и Уэйна? – Я могу починить имеющийся насос менее чем за час. Чтобы провести трубы в дом, нужен специалист.

– Тогда попросите мистера Харриса прислать специалиста, мистер Картер, – приказала она и отвернулась посмотреть, как выпекается в печи яблочный хлеб с корицей. Что бы ни происходило, Лидия никогда не забывала о своей ежедневной рутине и продолжала вести хозяйство строго по расписанию.

Видя виноватое выражение лица Джо Картера, она прониклась к нему сочувствием.

– По дороге не завезете своей жене буханку хлеба от меня? Если, конечно, это вас устраивает, – добавила она примирительным тоном.

Причины для его неудовольствия вмиг испарились. Последние сорок минут у Джо текли слюнки. Да, миссис Мастерс была изобретательна. Каждый раз, когда он начинал спорить с ней, она находила способ, как обойти его возражения.

– Уэйн, ты тоже угощайся, – предложила она. – Почему бы тебе не остаться и не пообедать со мной? А поленницу сложишь потом.

– Хорошо, мэм.

Краснея, Уэйн мял в руках кепку. Он никак не мог понять, почему его глупое молодое сердце так сильно бьется в груди: то ли оттого, что влюбился в эту красивую леди, то ли оттого, что она была слишком уж требовательной. Но отказать ей в любом случае не мог.

– Отлично. Итак, мистер Картер, я жду вашего возвращения через час со специалистом для прокладки труб на кухне. Женщине, управляющей таким большим домом, нужно по возможности беречь силы.

Джо Картер съездил на склад к мистеру Харрису и в универсальный торговый дом, откуда вернулся с повозкой, груженной медными трубами. Специалист прибудет дня через два-три, доложил он. После того как он починил насос, вдвоем с Уэйном они стояли перед Лидией в гостиной и слушали, пока она объясняла свою следующую идею.

– Двери мне нужны здесь. – Стоя посреди комнаты, она взмахнула руками, показывая место их установки. – Поделите помещение на две комнаты, чтобы соединяющие двери можно было открыть для приема множества гостей. Вдоль этих двух стен нужно поставить книжные шкафы, превратив помещение и кабинет.

Картер покачал головой:

– Для дверей нужен искусный столяр.

– Тогда передайте мистеру Харрису, чтобы прислал мне хорошего столяра, – распорядилась Лидия. – А пока приготовьте и отстругайте доски по десять дюймов длиной в соответствии с моим рисунком. – Она помахала листком бумаги перед его носом.

Джо Картер поскреб затылок и посмотрел на своего помощника:

– Идем, Уэйн, изготовление полок для этой маленькой леди становится все легче и легче! Мы уже прошли хорошую практику на кухне, верно, парень?

– Если хорошо постараетесь, – пообещала Лидия, – я испеку каждому из вас по пирогу с грецкими орехами.

Поскольку длинная комната имела по камину на каждом конце и две пары высоких двустворчатых дверей, выходящих в большой коридор, то разделить ее не представляло великого труда. Три дня спустя прибыл столяр, занимавшийся ранее в доме деревянной отделкой.

Следуя эскизам Лидии, он приступил к работе, прерываясь только на обед и полдник. Звали его Адам Фентон. Его хорошо знали как Роберт Харрис, так и хозяин дома.

– Не могу сказать вам, кто владелец дома, мэм, – ответил он однажды на ее вопрос. – Мистер Харрис взял с меня клятву не разглашать секрет.

– Странно, мистер Фентон, Кто бы это мог быть?

До настоящего момента она этим не интересовалась. Пока хозяин отсутствовал, она могла воплотить в жизнь любой свой каприз, превращая дом в игрушку.

– Он редко бывает в Нью-Лондоне, – поторопился добавить Фентон. – Потерял два года назад жену и двоих ребятишек. Для него это был тяжелый удар. Думаю, ему невыносимо жить здесь одному.

– Ничего удивительного.

Лидия вспомнила, какой одинокой чувствовала себя, когда переступила порог этого дома.

Фентон улыбнулся, и на его лице отразилось любопытство.

– Не могу себе представить, как такая хорошенькая женщина, как вы, живет здесь в одиночестве. Небось жутковато.

Что-то в его замечании насторожило Лидию.

– Я целые дни работаю, мне хорошо платят, и я привыкла к одиночеству.

– Ладно, миссис Мастерс. – Фентон фамильярно похлопал ее по руке.

Дни становились все короче. Солнце, пока они разговаривали, закатилось за западную границу участка. Джо и Уэйн уже ушли, и Лидия молила Бога, чтобы Адам Фентон тоже побыстрее распрощался.

Лидия поднялась:

– Не смею вас задерживать, мистер Фентон. Наверняка вас ждут в других местах.

Фентон нагло улыбнулся. Заметив дерзость в его взгляде, Лидия попятилась, но он успел схватить ее за руку и привлечь к себе.

– Попалась, прелестница! – рассмеялся он и склонился, чтобы поцеловать ее.

Отвернувшись, Лидия шарила рукой в поисках оружия. Когда он коснулся ее губами, она думала, что задохнется! Отталкивая его от себя, она почувствовала под пальцами молоток, заткнутый за его плотницкий пояс.

– Пустите меня, мистер Фентон! – сказала Лидия с угрозой в голосе. – У меня больше нет для вас работы.

– Мне платит мистер Харрис, а не ты, крошка. И черт меня побери, но я предпочту твои прелести твоим яблочным оладьям, какими бы аппетитными они ни были.

Этого оказалось достаточно! Раз не хочет прислушиваться к голосу разума, то удар по голове молотком охладит его пыл.

– Что…

Оглушенный, Фентон сделал неуверенный шаг вперед и обмяк на ней. Вывернувшись из-под него, Лидия нанесла ему еще один удар. Но это его не остановило. Он набросился на нее, тряся головой.

Лидия метнулась в кухню, где держала ножи и старый пистолет, спрятанный в одном из ящиков. Как он смеет?! Лидия поклялась, что скорее убьет его, чем позволит к себе прикоснуться.

Фентон упрямо последовал за ней на кухню, выписывая такие зигзаги, что она импульсивно распахнула дверь, выходившую во внутренний двор. Он стоял покачиваясь.

Лидия схватила швабру и, сунув жесткую, колючую щетину щетки ему в лицо, толкнула что есть силы. Взмахнув руками, он споткнулся о порог и вылетел спиной в сгущавшиеся сумерки.

Она тотчас захлопнула и заперла дверь. Взяв из кухонного ящика пистолет, Лидия ринулась к передней двери и задвинула засов. Стоя в коридоре с лихорадочно бьющимся сердцем, она слушала, как Фентон, ругаясь, возится под дверью.

– Убирайтесь отсюда, мистер Фентон! – крикнула она. – Иначе я вас застрелю.

– Ах ты, гадина! – взвизгнул он. – Никто еще со мной так не обходился, оставаясь безнаказанным.

– Я первая, мистер Фентон. И если понадобится, то пойду дальше. А теперь убирайтесь!

– Я позабочусь, чтобы тебя вышвырнули отсюда! – завопил он.

Раз он способен к членораздельной речи, значит, она не причинила существенного вреда его здоровью.

Лидия проверила все окна и, прихватив пистолет, поднялась на второй этаж. Присев на край высокой пуховой постели, она впервые за все время испытала страх одиночества. Надо завести собаку, подумала Лидия. Тогда ей не будет так одиноко, к тому же собака – хороший сторож.

В эту ночь Лидия долго читала псалмы, ища утешения. Пора подумать о будущем. Ведь в любой день она может остаться без работы.

Утром она нанесла визит мистеру Харрису. Деликатно, насколько это было возможно, сказала, что отказывается от услуг мистера Фентона.

Харрис уже слышал сердитую версию Адама и на основании двух историй составил свое представление о случившемся. Более холодной он Лидию Мастерс еще не видел.

– Вы сможете навесить двери с помощью Джо Картера? – спросил он, будучи человеком практичным.

– Да. К счастью, они уже покрашены и рамы установлены.

– Хорошо. Значит, дом почти готов для приглашения агента?

– Да, почти готов, – ответила она тихо, уставившись на свои руки.

– Что-то еще, миссис Мастерс?

Следующая отгрузка товара начиналась в десять, и у него не было времени на пустую болтовню.

– Может, мне стоит поискать другую работу, поскольку дом уже приведен в порядок?

– Дорогая леди, без ваших усилий по борьбе с пауками и мышами дом снова вскоре придет в состояние упадка. – Он похлопал ее по руке. – Пожалуйста, забудьте то, что произошло, миссис Мастерс. Это больше не повторится.

Лидия мешкала.

– Занятая делами, я не замечала, что изолирована от внешнего мира, но после случившегося… Я чувствовала бы себя более защищенной… – Она осеклась в надежде на сопереживание.

– Я так рассчитывал на вас, дорогая леди, – укоризненно произнес он.

– Простите меня, мистер Харрис. Единственное, что могло бы убедить меня остаться, – это разрешение завести собаку для охраны.

Он радостно хлопнул в ладоши.

– Отличная идея! Кстати, у меня есть собака на примете. Мои дети зовут ее Бран. Это колли с большим и добродушным сердцем, как у… – Он едва не назвал имя Брюса Макгрегора, но вовремя спохватился. – Пес очень добрый.

– Несомненно, мистер Харрис, эта весьма ценное качество, но мне нужен защитник.

Лидия уже стояла. Выражение решимости на ее лице свидетельствовало о том, что если она уйдет, не получив желаемого, то уже не вернется.

– Бран добр, как ягненок, Но он положит за вас свою жизнь, девочка.

Харрис улыбнулся, позвякивая в кармане монетами.

– Ладно, я возьму его на неделю для проверки, – проговорила она, поправляя ленточки шляпки.

– Я пришлю его сегодня же утром с Джо Картером.

– Благодарю. Скажите земельному агенту, чтобы занялся поиском покупателя! – уходя, крикнула Лидия и зашагала прочь.

Робби Харрис смотрел, как она идет по улице в направлении универсального магазина. «Что за странная женщина, – подумал он. – Она требует с меня деньги на обустройство дома, но ни разу не попросила жалованья и благ для себя».

Если нужна всего лишь собака, чтобы женщина продолжала гнуть спину для благоустройства дома, он с радостью простится с Браном. В конце концов, собака до пожара принадлежала Брюсу. Пусть теперь и караулит его дом.

После обеда во время перерыва мистер Харрис нанес визит миссис Рафферти.

– У меня есть к вам одно предложение, дорогая леди, – начал он, – сугубо легальное и определенно выгодное. Вы, вероятно, знаете, что нас с капитаном Макгрегором связывает общий бизнес.

– Знаю, – подтвердила леди.

– Со дня на день Брюс прибудет в порт.

Миссис Рафферти кивнула:

– Он говорил – в последнюю неделю: ноября. Я, как водится, держу для него комнату.

– Вот тут-то мне и нужна ваша помощь. Я согласен заплатить, если вы согласитесь сотрудничать.

– Скажу вам прямо, мистер Харрис: у меня приличный пансион. Я не потерплю никаких интриг.

– Дорогая леди! Вы за кого меня принимаете? Мое предложение, как я уже сказал, исключительно честное.

– Тогда выкладывайте, сэр! Надеюсь, вопрос не упирается только в деньги, иначе я укажу вам на дверь.

– Как вам известно, добрый капитан – мой хороший приятель. После смерти жены и деток ему несладко живется. Мое сердце разрывается отболи, глядя на его печаль, если вы понимаете, о чем я…

– Я не хуже вас знаю его ситуацию, мистер Харрис. Ближе к делу.

– Он слишком долго оставался один, как мне кажется.

– Долго, – кивнула миссис Рафферти. – Вы правы. Слишком долго.

– И вы знаете, что он редко наведывается взглянуть на свой дом.

– Что одинокому человеку делать в таком огромном доме?

– А если бы у него была жена? – спросил он.

– Это уж пусть сам капитан Макгрегор решает.

– Съездите туда как-нибудь, миссис Рафферти. Дом в прекрасном состоянии! Вдова Мастерс – великолепная домохозяйка, и я думаю, что эти двое могли бы составить счастье друг друга.

– Вы взяли на себя роль Купидона, мистер Харрис? Как вам не стыдно, сэр!

– Поймите, капитан не может заниматься любовью с призраком. Я просто думаю, что Брюса нужно подтолкнуть в нужном направлении.

– Должна признать, что он проявил интерес к миссис Мастерс, когда она переехала, задавал вопросы, и все такое. Но я не имела представления, куда она подевалась. Вы же знаете, что она молчунья.

– Да, это хорошая черта для женщины. И она отлично справляется с поддержанием порядка в его доме.

– Вряд ли она спокойно отнесется к такого рода делам, мистер Харрис. – Если раньше в душе миссис Рафферти и существовали какие-то сомнения относительно коварства коммерсанта, то теперь они исчезли. – К тому же вы наверняка не просто так пытаетесь свести их, а имеете какой-то свой тайный мотив.

– Я знал ее покойного мужа и одно могу сказать точно: их брак не был счастливым. Миссис Мастерс заслуживает лучшего.

Хозяйка пансиона покраснела до корней волос. От столь откровенного разговора ей стало трудно дышать.

– А много ли вы знаете счастливых браков? К тому же для нас главное – из любого дела, за которое вы беретесь, извлечь выгоду.

– Да, дорогая леди, вы правы! Если Брюс останется доволен, он щедро отблагодарит меня.

Миссис Рафферти презрительно посмотрела на собеседника:

– Он уже сделал вас богачом.

– Не спорю и собираюсь стать еще богаче, продолжая наш с ним общий бизнес.

– Тогда зачем вам манипулировать бедной миссис Мастерс?

Харрис не знал, стоит ли раскрывать карты перед миссис Рафферти. Ведь она может рассказать все Брюсу. Какое-то время Харрис колебался, а потом все же решил выложить все без утайки.

– Могу я быть с вами откровенным, дорогая леди?

– Рискните!

– Дело в том, что с гибелью «Серебряного дельфина» я потерял много денег. И придется потерять еще больше, поскольку миссис Мастерс никогда не сможет рассчитаться с долгами мужа.

Забрезживший в конце тоннеля свет немного прояснил ситуацию.

– Хороший же вы друг, если хотите навесить на Брюса Макгрегора бремя чужих долгов.

– Попробуйте оценить ситуацию с моей точки зрения. Женщина – настоящая гордячка. Твердолобая, что твой дьявол. С начала работы не попросила у меня ни пенни из жалованья, намереваясь оплачивать долги покойного мужа. Но при ее заработках мы все умрем и сгнием в земле, прежде чем она рассчитается с его кредиторами.

– Разве дом и мебель не покроют долгов?

– Нет. Поверенному Брэдшоу недостает восьми тысяч, не считая карточных долгов Мастерса.

– Нечестивые долги не стоит платить.

– Я тоже так думаю, но замешанный в дело человек с ним не согласен.

– Вы с ней говорили на эту тему?

– Зачем, дорогая леди? – Харрис остановил на хозяйке печальный взгляд. – У бедной девочки нет денег. Но очень скоро ко мне пойдет народ, требуя урегулировать счета ее мужа.

– Будь вы добрым христианином, сэр, – сказала миссис Рафферти, – вы оплатили бы все долги и отпустили молодую женщину, пусть живет своей жизнью.

– Я уже взял на себя обязательство оплатить все законные потери, связанные с плаванием. Но карточные долги? Ни за что!

– Итак, вы хотите, чтобы капитан Макгрегор купил кота в мешке, если падет жертвой чар миссис Мастерс? – Миссис Рафферти смерила его уничтожающим взглядом: – Я не стану помогать вам в этом, мистер Харрис.

Харрис подарил ей улыбку, полную плутовского очарования:

– Вам и не потребуется ничего делать, миссис Рафферти. Более того, я собираюсь вам заплатить за то, чтобы вы ничего не делали!

– И чего именно я не должна делать? – поинтересовалась она.

– Когда Брюс вернется, просто скажите, что у вас полно постояльцев, и предложите ему для разнообразия провести ночь в его доме. – Харрис подмигнул. – Пусть все идет своим чередом.

Миссис Рафферти метнула в негодяя возмущенный взгляд.

– Мне бы не хотелось брать с вас деньги попусту, но в этом конкретном случае думаю, что стоит вас проучить, чтобы не совали нос в чужие дела.

– Может, вы и правы. – Харрис лукаво усмехнулся. – Но с другой стороны, миссис Мастерс, возможно, станет чем-то вроде вызова для такого человека, как Макгрегор, который он вынужден будет принять.

Глава 6

Едва войдя в переднюю дверь, Бран задрал ногу на дверной косяк, после чего выскочил через заднюю дверь во двор. Лидия подгоняла его шваброй.

Ощутив всю силу ее гнева, Бран взвыл и исчез в кустах.

Уэйн и Картер выскочили из дома посмотреть, что вызвало такой переполох.

– Миссис Мастерс, с вами все в порядке? – справился Уэйн.

Она повернулась к нему, тяжело дыша.

– Неудивительно, что мистер Харрис захотел от него отделаться, – взорвалась она. – Я думала, пес умеет себя вести!

– Он просто знакомится с домом, – пояснил Джо, нырнув обратно, чтобы не попасть под горячую руку.

– Проклятие!

Нимало не заботясь в пылу злости об уязвленной гордости пса и теша себя надеждой, что он припустит по дороге туда, откуда явился, Лидия вернулась на кухню. Поставила на место швабру и налила в ведро воды, добавив уксуса и мыла.

Опустившись на колени, она принялась с ожесточением тереть дверной косяк и пол. Затем вынесла грязную воду на улицу. Лохматый разбойник выполз из кустов на брюхе и виновато вилял пушистым хвостом в знак извинения.

– Убирайся отсюда, – проворчала она и выплеснула содержимое ведра в кусты, лишь по случайности не облив пса.

Лидия наклонилась, чтобы подобрать лучину для растопки. Бран в тот же миг оказался у ее ног, перевернулся на спину и, задрав лапы кверху, заскулил. Взгляд его коричневых глаз растопил ее сердце, но Лидия продолжала его игнорировать. Тогда он встал и уткнулся ей носом в руку. Осуществляя акт примирения, он продолжал дружески помахивать хвостом. Потеряв терпение, она бросила палку, желая от него отделаться, и поднялась на ступеньку крыльца.

В мгновение ока колли вырос рядом с палкой в зубах.

– Ладно, – нехотя произнесла Лидия. – Но веди себя прилично, Бран.

Они вместе вошли на кухню. Бран тут же выбежал наружу и принес еще одну лучину.

Впечатленная его желанием сделать ей приятное, Лидия присела на колени и обхватила ладонями его голову.

– Ты большой, как медведь, Бран. – Лидия улыбнулась, ероша его густую шерсть. – Пойдем, я налью тебе воды.

Он вспрыгнул ей на колени и, прежде чем она успела его прогнать, лизнул шершавым языком ее щеку, продолжая махать пушистым хвостом.

Лидия поставила на огонь овощной суп и переключила внимание на двери между гостиной и столовой. К счастью, мистер Фентон выполнил наиболее сложную часть работы до того, как она его уволила. Джо и Уэйну оставалось ее завершить. Желательно к исходу дня.

Дом сверкал от пола до потолка. Теперь не стыдно его продать. Самый привередливый покупатель выложит за него кругленькую сумму.

Покончив с наиболее тяжелой работой, Лидия планировала отдохнуть несколько дней на берегу. Она непременно возьмет с собой Брана. Близился День всех святых, за которым наступят холода. Но даже перспектива скорого наступления зимы и вынужденного сидения дома не ухудшила ее настроения. Как приятно погреть ноги у потрескивающего огня или просто шить, читать и мечтать!

Колли восседал рядом с ней, когда она ездила в город за покупками, охранял свертки, когда Лидия заглядывала к мистеру Харрису или останавливалась поболтать со своей бывшей соседкой миссис Рафферти в ее крохотной гостиной.

– Вы чудесно выглядите! – воскликнула миссис Рафферти в один из холодных ноябрьских дней во время чаепития.

– Я всем довольна, – призналась Лидия с робкой улыбкой. – Я там одна, конечно, если не считать Брана, но постоянно нахожу себе какое-нибудь занятие.

– Молодая женщина должна думать о своем будущем, – намекнула Беа Рафферти.

– Я думаю, – сказала Лидия. – Надеюсь, вы дадите мне знать, если узнаете, что кому-то в новом году требуется домоправительница.

– Вы полагаете в скором времени оставить нынешнее место? – спросила миссис Рафферти с невинным выражением лица.

Роберту Харрису нужно поторопиться. Лидия Мастерс никогда не согласится сотрудничать с Харрисом, если узнает, что задумал этот старый хитрец.

– Теперь, когда дом в полном порядке, совсем не трудно найти покупателя. Мне пора поискать себе постоянное место работы.

– Такая прелестная вдова, как вы, должна думать о том, чтобы найти себе мужа. Вы любите детей?

Лидия вздохнула:

– Миссис Рафферти, сейчас я меньше всего думаю о замужестве. Меня вполне устраивает мое нынешнее положение, но вряд ли я могу рассчитывать, что это продлится вечно, правда?

К тому времени, когда Лидия уехала в «замок», как она любовно величала дом, у миссис Рафферти сложилось впечатление, будто она уперлась в каменную стену. Из их беседы она так и не узнала ничего нового о планах Лидии.

«Что же я скажу мистеру Харрису? – волновалась она. – Тьфу! Пусть старый негодник сам плетет свои интриги. Его план обречен на неудачу».


Тепло прижавшегося к ее боку Брана успокаивало. Положив руку ему на шею, Лидия порывисто обняла пса, и он проскулил ей в ухо песню собачьей любви, отбивая такт пушистым хвостом.

– О, Бран! – тихо рассмеялась Лидия. – Представляешь, миссис Рафферти намекала мне насчет замужества! Но, кроме тебя, мне никто не нужен. Надеюсь, ты всегда будешь со мной.

Вернувшись домой, Лидия подъехала к каретному сараю, распрягла лошадь и выпустила ее на пастбище пощипать траву. Потом поднимется к себе, и вечер будет в полном ее распоряжении. Никто и ничто ей не помешает. Она сядет поближе к огню и будет читать томик стихов, который купила в городе. Эта была единственная роскошь, которую Лидия себе позвонила в конце длинного рабочего дня.

Переодевшись в любимую ночную рубашку, Лидия потянулась, чувствуя, как по телу разливается блаженное тепло. С Браном, стерегущим ее кровать, она мысленно унеслась в мир рыцарских романов.

В середине книги она наткнулась на произведение Джона Уилмота, английского аристократа:

Нагая она лежала, в руках моих жадных тая,

Любовью меня наполняла, от страсти изнемогая.

В желании сгорая, мы в небесах купались,

И нежности порывы до вихря разрастались.

Лидия улыбнулась и перевернула страницу, где на глаза ей попались слова, столь подстрекательные по своей сути, что она едва не захлопнула книгу. Только любопытство и странное томление заставили ее преодолеть скромность и сосредоточиться на словах, вызывающих эротическое удовольствие. Дочитав до конца, она закрыла книгу.

Утром Лидия проснулась от трубного голоса Брана под ухом. Накинув халат, она последовала за своим шумным компаньоном вниз по лестнице. Промчавшись по дому стрелой, он с громким лаем кинулся на запертую дверь кухни.

– Бран! Какого черта…

В окно она увидела троих молодых людей, хозяйничавших в саду. Схватив со стены мушкет, Лидия распахнула дверь и бросилась с Браном вперед, желая остановить воров, сделавших попытку укрыться среди деревьев.

– Стоять, – крикнула Лидия, – или я вышибу из вас мозги!

Как сможет она завалить всех троих с помощью столь слабого ружья, к счастью, не пришло в голову ни им, ни ей, иначе она струсила бы.

Все еще держа вырытые из подмерзшей земли клубни, воры остановились, подняв вверх руки. Не старше двадцати лет, они выглядели еще более испуганными, чем она. По форме простых матросов британского флота Лидия немедленно узнала в них дезертиров. Значит, вражеские корабли притаились где-то неподалеку от берега. Этот факт озаботил ее не на шутку. Что, если британские войска высадились на берег? Они могли с минуты на минуту появиться у ее порога в поисках этих троих несчастных.

Хотя симпатии Лидии были на стороне американцев, эти трое выглядели такими оголодавшими и промерзшими, что прогнать их было выше ее сил. «Какие же они жалкие и дрожащие от холода, страха и слабости!» – отметила она про себя. Никто не обвинит ее в предательстве, если она накормит троих тощих пленников.

Она пригрозит им мушкетом. И они не станут оспаривать се силу!

– Вы так оголодали, что решились на воровство, – сказала она строго.

– Пожалуйста, не убивайте нас, мэм, – прохрипел один из юношей.

Двое остальных, стуча зубами, таращили глаза.

– Принесите дров, – велела Лидия, подтолкнув высокого. Натыкаясь друг на друга, они двинулись к поленнице. – Я накормлю вас, а взамен вы сделаете для меня кое-какую работу. Согласны? – Она замолчала в ожидании ответа. Выражение ее лица свидетельствовало о том, что она пустит в ход оружие при малейшей провокации. – Ну? – спросила она с вызовом.

Продолжая таращиться, они закивали, словно немые.

– Тогда поторапливайтесь! Когда войдете, можете умыться.

– Да, мэм!

Пока они загружали друг друга дровами, Лидия, не выпуская из рук ружья, вернулась в дом.

Поставив в сторону мушкет, она разожгла огонь. Когда, смеясь и толкаясь, парни вошли внутрь, Лидия уже наготовила блинов, пожарила бекон и, протянув одному из парней нож, указала на большую буханку.

– Нарежь хлеба, – скомандовала она.

Молодые люди тут же бросились выполнять поручения. Когда один из матросов протянул руку за блинами, немедленно получил по руке лопаткой.

– Следите за манерами!

Все трое посмотрели на хозяйку так, словно она была страшнее их боевого командира на корабле, с которого они бежали.

– Простите, мэм, – извинился молодой светловолосый юноша. – Просто я очень голоден.

– Тогда произнеси молитву, да побыстрее.

Она хлопнула в ладоши и склонила голову для молитвы.

– Благодарим тебя, всемилостивый Отец, – произнес юноша, – за то, что спас нас от капитана Монка и наградил добротой этой замечательной леди. Аминь.

Лидия подавила улыбку. Попивая чай, она наблюдала, как оголодавшая троица жадно поглощает еду. На рубашке одного из парней она заметила следы крови.

– Ты ранен? – справилась Лидия.

На бледном лице парня проступили веснушки.

– Перед побегом с корабля я получил сорок ударов плетью.

– После завтрака я взгляну на твою спину. – Лидия замолчала, разглядывая своих незваных гостей. – Похоже, что никто из вас не собирается возвращаться к своим, – заметила она. – Если хотите, можете несколько дней поработать у меня, пока я не решу, что с вами делать.

– Вы собираетесь нас сдать?

– Это мой долг. Фактически вы мои пленные.

– Пожалуйста, мэм, плавучие тюрьмы не годятся даже для крыс, не то что для людей.

– Я не могу держать вас у себя вечно, поскольку сама здесь на птичьих правах, – пояснила Лидия.

– Если оставите нас, мы будем выполнять все ваши поручения, – сказал светловолосый.

– Столько, сколько скажете, лишь бы не возвращаться на наш корабль, – вставил парень со следами порки на спине.

Желая их успокоить, Лидия улыбнулась:

– Здесь нужно колоть дрова, чинить сбрую, кормить кур и домашний скот, и если я правильно разбираюсь в приметах погоды, то еще до наступления ночи вам придется чистить снег. Постарайтесь стать полезными, мальчики, и я посмотрю, что смогу для вас сделать.

Глава 7

Декабрь 1813 года

Пролив Лонг-Айленд-Саукд

Из темноты со стороны левого борта со свистом вылетело ядро. Посреди бушующего моря «Ангельская леди» вдруг зарылась носом в волны.

– Мимо, сукины дети!

Плохо было уже то, что последние два часа корабль шел навстречу слепящей снежной буре. Теперь британцы видели их в свои прицелы!

Стиснув зубы, Брюс решился на последний отчаянный рынок, Не для того проделали они весь этот путь, чтобы напоследок сдаться. При почти нулевой видимости Брюс не потрудился дать ответный залп. Оставалось лишь надеяться, что в такой шторм британцам будет не до него и они проглядят его приближение. Похожие на замерзших мартышек матросы висели на вантах, борясь с ветром, водой и мушкетным огнем, превращавшим такелаж в клочья и щепки.

– Держитесь, ребята! – крикнул он матросам на мачтах. – Не успеете и глазом моргнуть, как будем дома!

Впереди сквозь пелену снега его глаза уловили нечеткий силуэт, ставший самой большой наградой, – родной порт. Такой же грязно-серый, как небо над головой, снег на палубе превратился в кашу. Когда «Ангельская леди» направилась к западному берегу Темзы, моряки в бушлатах из грубой шерсти, с заиндевевшими под шерстяными вязаными беретами ресницами и щеками, из последних сил тянули ванты, крепили паруса, задраивая люки.

– К спуску якоря товьсь!

Долгожданная команда вызвала у его людей дружное «Есть!». Стуча от стужи зубами, они затянули матросскую песню, опуская якорь. Чуть живые от усталости, команда и капитан мечтали, наполнить желудки горячей едой и упасть на ближайшую койку.


Нью-Лондон ничем не напоминал кристальную голубизну карибских вод середины декабря. Но для них достоинства этого унылого портового города превосходили красоты всех остальных городов мира. Это был их дом. Несколько дней его матросы будут отдыхать в кругу родных и друзей. Находясь целый месяц в центре военных действий, они окунулись в самое пекло.

Оставив рюкзак и морской сундук на борту, Брюс назначил караул для охраны груза и на весельной лодке отбыл с командой на берег, чтобы вместе с товарищами отправиться на ужин к «Старому Пэдди». Проголодавшись после тяжелого дня в море, он опустошил две миски бараньего рагу, запил их двумя пинтами пива, после чего пропустил еще рюмочку виски.

Согревшись впервые за день, сытый и благодушный, Брюс откинулся назад и с удовлетворенным вздохом вытянул ноги.

Мимо прошел, нетвердо держась на ногах, подвыпивший Адам Фентон и, зацепив стол, сосредоточил взгляд.

– Не наш ли это непобедимый капитан Брюс собственной персоной? – пробормотал он.

– Адам Фентон. Чтоб меня! Угостить тебя выпивкой?

Второго приглашения Адаму не понадобилось. Зацепив ногой ножку стула, он сел и заказал виски.

– Что здесь интересного творится? – спросил Брюс.

– Ничего особенного. – Адам подался вперед, положив локти на стол. – Парни из Стонингтона поймали двух британцев, высадившихся на берег, чтобы украсть скотину. Их прогнали в море.

– Надеюсь, наподдали паршивцам как следует.

Брюс криво усмехнулся:

– А как же. Если не считать мелкого воровства, в городе довольно спокойно. Похоже, вся радость и слава достались вам, везучие морские волки.

– «Радость и слава»? – Выбор слов Адама заставил Брюса поморщиться. – Вот что я тебе скажу: британцы – серьезные противники. Мы потеряли много людей и кораблей. Но британцам придется сделать передышку. Иначе им это будет слишком дорого стоить. – Брюс добродушно улыбнулся. – Они не могут сражаться на голодный желудок.

– Гм! Осмелюсь доложить, у нас хватает сочувствующих британцам, которые не дадут им сдохнуть с голоду, даже если вы потопите в Атлантике все корабли с провизией. – Адам усмехнулся. – Я даже знаю одного такого, сидящего практически у тебя под носом.

– Адам, ты пьян.

Изрядно уставший, Макгрегор не нуждался в поощрении, чтобы осадить Фентона.

– А что, если я прав? Вчера я видел, как твоя маленькая гордячка домоправительница развлекала парочку увальней. Трудно не отличить британца от янки по акценту.

– Хочешь сказать, что моя домоправительница сочувствует тори? – Брюс недоверчиво покачал головой. – Похоже, ты скармливаешь мне какую-то лапшу.

– Такому герою, как ты, будет неловко, если новость разлетится по округе.

– Какого дьявола ты не заявил об этом полковнику Ратбану, вместо того чтобы чесать язык?

Брюс зевнул.

– Я как раз собирался этим заняться. – Фентон, пошатнувшись, поднялся и завис над столом. – Если только ты не захочешь, чтобы я помалкивал.

Щеря в улыбке рот, он потер друг о друга кончики пальцев, изображая жестом, что его молчание можно купить.

– Прошу прощения, но я понятия не имею, кто у меня домоправительница. – Чувствуя отвращение, Брюс подал знак трактирщику, что хочет оплатить счет. – В любом случае спасибо за предупреждение. Возможно, с утра я и займусь этим делом.

Заплатив за еду и питье, Брюс арендовал лошадь в общественной конюшне, расположенной дальше но улице, И направился к миссис Рафферти. Единственное, чего он хотел, так это вволю выспаться.

Завтра, после того как разгрузит корабль, он поставит «Ангельскую леди» в сухой док на ремонт. Изрешеченные крупной картечью паруса висели лохмотьями. Некоторые из его знакомых капитанов сменили за годы войны по два-три судна, но он ценил свой корабль – он был легок в управлении – и не хотел расставаться с ним. Ремонт того стоил.

Миссис Рафферти, как всегда, оставила свечу на подоконнике в передней гостиной. Поставив лошадь в сарай за домом, Брюс взбежал на крыльцо, потирая от холода руки. Сегодня ему хотелось, чтобы пожилая дама посуетилась вокруг него, пока он не отойдет ко сну. Это помогло бы забыть неприятный осадок, оставшийся после встречи с Фентоном.

– Капитан Макгрегор! Я вас не ждала.

– Прошу прощения за позднее возвращение. Нам пришлось развлекаться чуточку дольше, чем рассчитывали. Можно войти?

– Конечно. – Она распахнула дверь шире, окидывая взглядом его высокую мускулистую фигуру. Бедный парень, зарос двухдневной щетиной и выглядел очень усталым. Разжалобившись, она едва не отказалась от задуманного. – Позвольте мне собрать на стол, – предложила она.

– Не беспокойтесь, миссис Рафферти, – остановил ее Брюс. – Я уже поел. Укажите мне только верное направление. Я так устал, что готов завалиться где угодно.

– Бедняжка. – Она сочувственно вздохнула. – Но сегодня все кровати заняты.

– Не важно. Я и на голом полу устроюсь. – Он весело улыбнулся, полагая, что она взобьет для него тюфяк, когда увидит, что он непритязателен.

– Мне неприятно это говорить, – произнесла она, – вы такой хороший постоялец. Но у меня не будет свободной комнаты еще с неделю.

– О черт! Мне не до шуток! – Он попытался завоевать ее расположение с помощью улыбки. – Где мне найти ночлег в такое время ночи? Перестаньте, миссис Рафферти, – не унимался он. – Позвольте мне расположиться перед камином в гостиной, поскольку все уже спят.

Она смотрела на него с бескомпромиссной твердостью.

– Я не стану превращать свой дом в ночлежку для бездомных моряков, капитан! Вы же знаете, что зимой мне нужно разместить больше моряков. Особенно сейчас, в блокаду.

– Имейте сердце. Вы же не выгоните человека на улицу в снег. – Его теплая улыбка едва не разбила ей сердце.

– Мне очень жаль, но у меня нет комнаты.

– Что ж, тогда придется вернуться на корабль. Хотя мне совсем не хочется в такую ночь скакать обратно в город и грести в лодке на середину ледяной реки.

Об этой возможности миссис Рафферти как-то не подумала.

– Это где пришвартована «Ангельская леди»? – справилась она осторожно.

– Совершенно верно.

– Не торопитесь, капитан. На реке слишком холодно, да и снега нанесло порядочно. Почему бы вам не поехать в свой дом на Олд-Пойнт-роуд? Всего на одну ночь. – Она остановила на нем многозначительный взгляд.

Брюс задумался. Лучший способ проверить историю Фентона. Но он предпочел бы поехать туда при свете дня. Что, если он попадет в западню? Если на его территории и впрямь есть англичане, ему может понадобиться помощь. Но ничего этого он, естественно, не сказал миссис Рафферти. Может, задача Фентона как раз в том и состояла, чтобы распустить сплетню.

– Там кто-нибудь живет?

Он должен знать, что его ждет. Ее глаза блеснули.

– Только домоправительница. Я слышала, она навела в доме порядок.

Брюс зевнул в кулак.

– Настоящая укротительница пыли?

Миссис Рафферти сложила руки под пухлым подбородком.

– Без посторонней помощи превратила дом в прелестное гнездышко.

Он почесал затылок.

– Возможно, поехать туда гораздо проще, чем вернуться на корабль.

– Вам там будет удобнее, капитан, чем у моего камина. – Она ободряюще подмигнула.

– Благодарю, миссис Рафферти. Я загляну к вам завтра.

Выйдя на крыльцо, Брюс поднял воротник. Его ресницы вмиг припорошили хлопья снега. Оседлав лошадь, он устало двинулся вдоль Оушен-авеню. Нет ничего хуже, чем оказаться ночью за пределами теплой гостиной старой милой дамы.

«Вот проклятие!» – думал Брюс с отвращением. Входить так в собственный дом было равносильно взлому. Единственное отличие состояло лишь в том, что у него имелся ключ.

К моменту его прибытия в доме было темно, хотя часы показывали начало одиннадцатого. Не рискуя кого-либо будить, включая ничего не подозревающую домоправительницу, он решил войти тихо, без шума и самостоятельно осмотреть дом. Таким образом, если в доме есть британские дезертиры, он получит возможность застигнуть их врасплох. Видит Бог, он проест старому Робби плешь, если тот не удосужился проверить рекомендации женщины!

Вынув пистолет, он бесшумно вошел в переднюю дверь и на ощупь добрался до широкой лестницы. Ему удалось подняться наверх, даже ни разу не скрипнув половицей. Брюс с облегчением вздохнул. Дом построен на совесть. Все тихо и спокойно. Пока. Теперь оставалось одну за другой проверить спальни.

Открыв первую спальню слева от себя, он уставился в темноту и вскоре обнаружил, что она была не только пустой, но и необставленной. Брюс прошел дальше по коридору, проделывая то же самое и с другими комнатами. Решив, что Фентон солгал, Брюс вдруг заметил слабую полоску света, пробивавшуюся из-под двери хозяйской спальни. Поскольку домоправительницы обычно проживали на третьем этаже, он мог предположить лишь одно: там скрывались британцы.

Приникнув плечом к двери, Брюс прислушался. Все было тихо. Но не успел он ворваться внутрь, как почувствовал у левой руки мокрый нос и мягкий пушистый ворот собачьего меха. Странно, что собака не подняла тревогу. Сунув пистолет за пояс, он сжал собачью морду руками.

В тот же миг большой собачий язык лизнул его в щеку. Этот язык он узнал бы из тысячи.

– Бран! Что ты здесь делаешь, старый приятель? – прошептал он, когда колли бросился на своего хозяина.

В темноте было слышно, как преданный плут радостно молотит хвостом в знак приветствия.

По другую сторону двери Лидия тоже услышала стук собачьего хвоста о стену и тихое повизгивание.

И – что еще хуже – хриплый мужской шепот.

Ее сердце испуганно забилось. В одной ночной сорочке персикового цвета, она села на кровати. Кто там притаился в коридоре? Перед тем как лечь, она проверила все окна и двери. Трое парней в каретном сарае проявляли по отношению к ней лишь уважение и благодарность, от них угрозы она не ожидала.

Тогда почему Бран не залаял?

В дом кто-то пробрался. Кто-то из рабочих? Может, мистер Фентон? От этой мысли у нее по телу поползли мурашки. Но страх быстро сменился гневом, и Лидия протянула руку за наряженным пистолетом, который хранила в верхнем ящике ночного столика. Тихо выскользнув из постели, она припала к стене.

И протянула к двери руку. В этот момент дверная ручка медленно повернулась.

Внутрь просунулась длинная рука в темной шерсти.

Лидия затаила дыхание, крепко сжимая в ладони оружие.

Беззвучно, зловеще и осторожно дверь открыл… мужчина.

С притворной отвагой и поднятым до уровня груди пистолетом Лидия выскочила из засады, чтобы встретить незваного гостя. В тот же миг массивное тело визитера повернулось в ее сторону.

Казалось, целую вечность каждый из них таращился на ствол противника.

Трудно было сказать, кто удивился больше, но первым пришел в себя Брюс. Стройная женщина, облаченная в легкий шелк, являла собой куда более желанное зрелище, чем то, которое он ожидал увидеть. Медленно опустив пистолет, он обвел взглядом тускло освещенную комнату, чтобы убедиться, что глаза его не обманывают.

– Миссис Мастерс? – мягко произнес он.

– Не приближайтесь! – приказала она, пребывая в шоке от бесцеремонного присутствия этого большого красивого мужчины в ее спальне.

– Положите пистолет, миссис Мастерс, – попросил Брюс. – Опасность вам не угрожает.

Его темные глаза застыли на пульсирующей жилке у основания ее шеи.

Дрожа под его взглядом, Лидия опустила оружие.

– Ч-что вы здесь делаете?

– Это мой дом. Уверен, вы это знаете.

Брюс прошел мимо нее к огню.

– Вы… Но мистер Харрис сказал, что он принадлежит… какому-то вдовцу, проживающему в другом городе.

– Я действительно здесь никогда не жил, так что старый плут не слишком погрешил против истины.

Ошеломленная Лидия, казалось, забыла, как соблазнительно выглядит в своей ночной сорочке.

Брюс подбросил в камин дров и протянул к огню ладони.

– Вы не против? – спросил он как бы между прочим. – Мне некуда идти в такой снегопад.

– Но вы не можете здесь оставаться, – выпалила она.

– Почему? – нахмурился Брюс. – Разве вы не можете устроить меня?

– Это единственная кровать в доме, и она моя, капитан Макгрегор.

– Я так устал, что охотно проведу ночь на тюфяке у огня. – И прежде чем она успела возразить, Брюс снял бушлат и сел. – Успокойтесь, миссис Мастерс. Я не в меньшей степени удин лен, увидев вас здесь, чем вы, узнав, что я владелец этого заброшенного дома.

– Он вовсе не заброшенный, капитан! – возмутилась Лидия, обретя наконец дар речи. – Это… это великолепный дом! Любая женщина почла бы за счастье стать здесь хозяйкой. Мистер Харрис сказал, что вы хотите его продать, но, может, теперь передумаете. Утром, если хотите, я покажу вам дом.

Ее страстное выступление удивило Брюса.

– Вы прожили в доме от силы несколько недель и уже испытываете к нему столь сильные чувства?

Лидия нервно облизнула губы, как провинившийся ребенок.

– Я взяла на себя смелость сделать кое-какие изменения, – призналась она.

Брюса охватило любопытство. На изгибах ее хрупкого плеча и округлой форме груди с обольстительно торчащими пиками плясали отблески огня. Лидия забыла о том, что на ней одна сорочка. Но Брюс-то это видел, и защитные силы его организма уже значительно поистощились после продолжительного дня в море.

– Мистер Харрис дал рабочих и необходимые материалы для осуществления изменений, – продолжала она. – Думаю, теперь дом покажется вам более привлекательным и удобным.

– Адам Фентон тоже был в числе этих рабочих? – спросил Брюс.

Она покраснела и, избегая его взгляда, уставилась на огонь.

– Он приходил несколько раз ставить двери. Но мне пришлось его уволить.

– Так я и думал, – протянул Брюс, не сдержав улыбки. – Фентон, похоже, вас сильно невзлюбил, миссис Мастерс.

– Презренный человек!

– И теперь распускает слухи, будто вы укрываете в доме британских матросов, – произнес Брюс, проверяя ее реакцию.

– Они жертвы этой злосчастной войны. Дезертиры, капитан. И тот факт, что они носят другую форму, еще не причина…

– Мадам, они сражались на стороне врага! – крикнул Брюс.

Испытания, которому англичане подвергли его него команду, ее попытка дать рациональное объяснение их присутствию Пличная заинтересованность обозлили Брюса.

– Не повышайте голос, – грубо буркнула Лидия. – Я взяла их в плен несколько дней назад. Они не хотят в тюрьму, и я не стала их принуждать.

– У вас нет выбора, мадам! – прорычал Брюс.

– Почему они не могут остаться здесь до конца войны? По крайней мере они мне помогают.

– Где они сейчас?

– В каретном сарае.

Накинув бушлат на плечи, он шагнул мимо нее с пистолетом в руке.

Лидия в панике бросилась к нему и мертвой хваткой вцепилась в руку:

– Нет, капитан, не делайте этого! Дайте им хотя бы доспать до утра, пожалуйста. У них был такой тяжелый день.

– В самом деле? – Он попытался разжать ее пальцы. Пляшущие отблески огня на его мрачном лице внушали страх. – Это мой дом, мадам, и я не собираюсь оказывать помощь и давать приют врагам. Вы сознаете, что, пряча их здесь, нарушаете закон?

Лидия вызывающе вскинула подбородок:

– Я… я собиралась обратиться к властям. Только пока не нашла подходящего момента.

Заметив, что его руки лежат на ее голых плечах, Брюс отпустил женщину.

– Известно ли вам, каковы будут последствия, если вдруг откроется, что вы сочувствуете дезертирам?

Ее глаза блеснули негодованием.

– Они всего лишь мальчишки!

– Скажите это группе сверхбдительных горожан.

Брюс отвел ее к огню и заставил сесть. Он верил ей, но это ничего не меняло. Лидия поставила себя в весьма затруднительное положение.

Адам Фентон уже знал о дезертирах. Судя по его настроению, можно было ожидать скорого появления у дверей Комитета бдительности[4] с требованием справедливости и желанием сделать из нее козла отпущения. Чем скорее он передаст этих моряков генералу Бербеку или полковнику, тем лучше.

Брюс чиркнул спичкой и зажег лампу на каминной полке. Что же предпринять? Как найти разумное решение неожидан но возникшей проблемы?

Лидия нервно теребила поясок ночной сорочки.

– Я понимаю, чем мне это грозит, но не могла поступить иначе.

– Вряд ли вам и тем англичанам хочется, чтобы вас потащили к магистрату.

– И мистер Фентон осуществит свою месть, – задумчиво произнесла она.

– Месть? – тихо повторил он.

Лидия испуганно вскинула взгляд, осознав, что говорит вслух, и кивнула:

– Он вел себя неприлично и, когда я поставила его на место, поклялся мне отомстить.

– И намекал сделать меня сопричастным.

– Но это несправедливо! Что, если я разбужу мальчиков, объясню ситуацию и отвезу их в город? – предложила она. – В таком случае вы не будете замешаны.

– Не бойтесь, мадам, моя лояльность не вызывает вопросов. – Не заботясь особенно о своей репутации, Брюс переместился к окну, за которым продолжал валить снег. – К тому же вы далеко не уедете в такой буран.

– Что же мне делать? – В голосе ее звучало отчаяние. Взгляд ее фиалковых глаз был устремлен на него.

Брюс усмехнулся. Женщины – хитрые создания. И эта загадочная миссис Мастерс не исключение. В свое время миссис Рафферти сказала ему, что из Лидии Мастерс слова не вытянешь. Возможно, ей есть, что скрывать. Шпионаж? Вряд ли. Однако он не попадется на удочку этого красивого создания с рассыпанными по плечам волосами и совершенной грудью. Вы только посмотрите на нее! Она даже не сделала попытки прикрыться. Быть может, хочет очаровать его, в надежде, что он поможет ей спрятать британских дезертиров?

В любом случае надо быть начеку.

– Оденьтесь, миссис Мастерс, – произнес он строгим томом. – Пока на улице буря, нам придется дожидаться утра. – Заложив руки за спину, он принял начальственную позу. – И нам обоим нужно поспать. Чтобы быть уверенным, что вы ничего не предпримете, я заберу ваш пистолет. – Он повелительно протянул руку.

– Конечно. – Лидия протянула ему оружие.

Он положил оба пистолета – ее и свой – на каминную полку. Взял стул с прямой спинкой и подпер закрытую дверь, затем подошел к тому месту, где она сидела перед камином.

– Отправляйтесь в постель, чтобы я мог за вами наблюдать, – приказал он отрывисто.

– Вряд ли в этом есть необходимость, капитан.

Лидия оглянулась на него через плечо со смешанным чувством гордости и обиды.

Взгляд Брюса отметил прелестно надутые губки и полные укоризны сине-фиалковые глаза. Длинные пряди пепельных волос, разметавшихся по плечам, привлекли его внимание к тонкой талии, соблазнительному изгибу бедер и ягодицам, которые четко обрисовывались сквозь тонкую ткань сорочки.

– Мы еще посмотрим, кому вы сочувствуете, мадам. А теперь делайте, что вам велено.

Он легонько подтолкнул ее, и она отошла.

Черт, думал он. Какай бы стороной она ни поворачивалась, результат был катастрофический для мужчины, желающего сохранить внутреннее равновесие.

– Если вы намерены оставаться в этой комнате, то я предпочитаю спать, сидя на стуле.

– Черт побери! Я слишком устал, чтобы спорить.

В два длинных шага он схватил ее в охапку и не слишком нежно уложил на правую сторону постели. Затем обошел кровать и, как был, в одежде, плюхнулся с другой стороны, вытянув ноги в грязных сапогах поверх ее атласного одеяла.

Лидия издала крик возмущения, ужаса и, что греха таить, возбуждения.

– Да как вы смеете, сэр?! Вламываетесь в мою комнату и ведете себя как грубый варвар!

Она вскочила, но он тут же вернул ее на место, и ее крик замер в горле, когда тяжелая мускулистая рука легла на ее талию, припечатав к мягкому матрасу.

– Я в жизни не ударил ни одну женщину, мадам, – предупредил Брюс у самого ее уха. – Не напрашивайтесь, если не хотите быть первой.

По его тону Лидия поняла, что лучше не шевелиться. Ее сердце бешено колотилось и живот судорожно сжимался. Не и состоянии подавить странную пульсацию восторга внутри, она осторожно скосила на него глаза. Даже хмурый, как туча, он был невероятно красив.

– Ох!

Лидия отвела глаза от его гипнотического взгляда и уставилась в потолок, гадая, что случится, если она лишится чувств.

– Ну? – начал он. – Вы собираетесь лежать смирно и вести себя прилично, чтобы я мог прикорнуть?

– Это в высшей степени неприлично, – сообщила она.

– Но необходимо. У меня был длинный, трудный день.

Его рука лежала на ней. Она почувствовала, как он шевельнулся, устраиваясь поудобнее, и замерла.

После паузы Лидия неуверенно добавила:

– Если позволите, капитан, я погашу лампу.

– Вы считаете меня полным идиотом, мадам? На каминной полке лежат наши пистолеты.

– Я это так, на всякий случай, – заверила она его мрачно.

– Даже не думайте шевелиться без моего разрешения, – предупредил Брюс и закрыл глаза.

– Даже если возникнет естественная нужда? – пискнула она.

– Что?

Он открыл один глаз и слегка повернул голову в ее сторону. Хотя она и не производила впечатления человека, удовлетворенного своим положением, у Брюса не возникло ощущения, что заданный вопрос требует немедленного разрешения. На нуждавшуюся она явно не тянула.

– Даже тогда. А теперь спите.

– Я не могу спать так, – возмутилась Лидия и заворочалась.

– Почему?

– Во-первых, я не привыкла спать с мужчиной в одной постели, – тихо произнесла она, – и, во-вторых, здесь слишком много света.

– Ах да, я забыл. Вы с мужем спали раздельно.

Он расплылся в улыбке, наблюдая, как краснеет ее лицо.

– Это вас не касается! – вспыхнула она. – Уберите руку.

Она попыталась приподнять его руку, но она оставалась неподвижной, как упавший ствол.

– Либо так, либо мне придется привязать вас, – сказал он спокойно.

– Неужели вы всерьез думаете, что я британская шпионка?

Ее глаза наполнились слезами.

– Понятия не имею, кто вы, – признался он, – но рисковать не намерен.

– Если я пообещаю не двигаться, вы уберете руку? – спросила Лидия.

– Женщина, замолчи, дай мне поспать. – Брюс закрыл глаза.

Наконец Лидии удалось повернуться к нему спиной, но он схватил поясок ее сорочки.

Лидия лежала в ожидании, когда его дыхание станет ровным. Убедившись, что он спит, она начала медленно разжимать его большие грубые пальцы, освобождая поясок. Когда разжала третий палец, его чуть слышная усмешка заставила ее замереть.

Он обхватил ее ладонь, повернулся и привлек ее к себе, обняв обеими руками. Ее пронзила дрожь, когда он прижался колючей бородой к ее щеке.

– Больше никаких телодвижений, Лидия, или вы закончите подо мной, а не под моей рукой.

Лидия испытала восторг возбуждения. Она боялась даже дышать, чтобы он не осуществил свою угрозу. Его мужская сила и исходивший от него запах моря вызывали ощущения, не имеющие ничего общего со страхом.

Долго сдерживаемые желания прорвались наружу…

Ее лицо пылало. Он ждала, когда лампа наконец погаснет и ее поглотит темнота. Оставалось только надеяться, что с наступлением утра она растворится в воздухе, как заколдованная птица в старой сказке.

Глава 8

Лидия проснулась, одолеваемая странным ощущением, и долго не могла сообразить, что уткнулось ей в поясницу. Как будто огромный палец или удилище. Она попыталась отодвинуться, но обнаружила, что не может…

О Господи! Капитан Макгрегор! Она сдавленно ахнула, вспомнив прошлую ночь.

В голове зазвонили тревожные колокольчики. Она открыла один глаз и взглянула на себя. В течение ночи его руки переместились. Ее обдала волна шока, когда увидела, что две огромные ладони нежно обнимают ее грудь. На какое-то мгновение она задержала дыхание, обдумывая свое положение и наилучший способ выйти из него.

Что, если она повернется к нему? Нет… Это будет… Боже, помоги!.. куда хуже…

Она приподняла голову, чтобы взглянуть на него через плечо. Слава Богу, он спал. Несколько мгновений она изучала в свете утра темные черты своего захватчика и колючую щетину на его щеках. На его губах играла слабая чувственная улыбка. Его густые спутанные волосы разметались по подушке, создавая резкий контраст с ее собственными.

Почувствовав сквозь сорочку новый толчок, она вдруг поняла, какая часть его тела создавала у нее ощущение неловкости. Спящий капитан Макгрегор выглядел вполне безобидным. Но она находилась под арестом. Его руки держали в плену ее груди, и он упирался в нее этой вещью! Что еще может он сделать с ней во сне? Лидия изо всех сил ударила его под ребра локтем.

– Проснитесь, капитан, – приказала она и нанесла ему второй удар.

Он открыл один глаз и улыбнулся. Его руки напряглись и привлекли ее ближе. Лидия продолжала наносить ему удары. Лениво отвечая на них, Брюс крепко обхватил ее обеими руками и забросил ей на ноги свою, сделав ее борьбу практически бессмысленной.

В ярости Лидия повернулась и укусила его, захватив лишь полный рот шерстяной материи рубахи, пропитанной вкусом морской соли. Вторая попытка оказалась более удачной. В ответ он тихо выругался и шлепнул ее по мягкому месту.

– Угомонись, женщина, – приказал он немного грубовато. – Кто-нибудь говорил вам, что вы очень агрессивны?

Его клещи сжимали ее с такой силой, что она боялась, как бы у нее кровь не остановилась в жилах.

– Пустите меня! – крикнула она гневно.

Он улыбнулся и почесался небритым подбородком о ее золотистую макушку.

– Куда нам торопиться? Мне еще нужно подумать, как спасти вашу прелестную шею.

– Думаю, мы оба… соображали бы куда лучше, если бы не находились в столь нелепом положении, – запальчиво произнесла Лидия.

– Тише, женщина. Вы слишком много говорите.

– Пустите меня! Капитан, пожалуйста, мне нужно сходить по малой нужде.

Поверив, Брюс отпустил Лидию. Бросившись в гардеробную, она захлопнула за собой дверь.

Несколько минут Брюс расслаблялся в постели, но когда она не появилась в положенное время, поднялся и прошел к гардеробной. Постучал и не получил ответа. Дверь была заперта. Вероятно, она сбежала через дверь, соединявшую помещение со смежной спальней.

– Проклятие! – тихо выругался Брюс и, вооружившись двумя пистолетами, направился к лестнице. На полпути он услышал лай Брана за домом. Идя на звук, он оказался на кухне, где и увидел Лидию. Она качала насосом воду в чайник.

В очаге потрескивал огонь. Повернувшись к нему, она как ни в чем не бывало поздоровалась. Словно они не провели ночь в одной постели.

– Доброе утро, капитан. – Она проплыла мимо него и повесила чайник на металлический крюк над огнем, мельком взглянув на его черную щетину: – Вам понадобится вода для бритья?

– Я оставил свои бритвенные принадлежности и одежду на борту корабля.

Пожав плечами, он подошел к окну, чтобы посмотреть, что спровоцировало лай Брана. Трое парнишек в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет сгребали снег с дорожки между каретным сараем и кухней.

– Ваши арестованные? – справился он, приподняв брови. – Они уже знают о моем присутствии?

– Да, они самые. Но о вашем присутствии им неизвестно. Посмотрите, капитан. Как по-вашему, они представляют угрозу для американской военной победы?

– Я видел парней их возраста с оружием в руках. Но даже если они столь безобидны, как вы утверждаете, все равно следовало сообщить о них полковнику Ратбану. Теперь придётся разгребать кучу дерьма.

Наблюдая, как троица бросается друг в друга снежками, он причесал пальцами волосы. В перерывах между забавой они снова воевали с сугробами в пояс высотой. Хлопья снега все еще кружились в воздухе, так что пока буря не стихнет, они без работы не останутся.

– Чай или кофе? – осведомилась Лидия, безупречная домохозяйка.

– Кофе, если можно.

– Конечно. А пока я буду готовить завтрак, помогите мальчикам.

– Они и сами отлично справляются, – ответил Брюс, не желая покидать уютную теплую кухню.

– Как угодно.

Лидия занялась мисками и ложками.

Норовистость Лидии забавляла Брюса. Желая подразнить ее и посмотреть, как она будет себя вести, он бесцельно слонялся по кухне, путаясь у нее под ногами.

В конце концов она выдвинула стул:

– Пожалуйста, присядьте, капитан. Иначе я ничего не успею сделать.

С порозовевшими щеками она выглядела взволнованной.

– Я просто хочу помочь.

Видя, с каким остервенением Лидия взбивает замес для печенья, Брюс хмыкнул.

Только бы дождаться встречи с мистером Харрисом, думала она. Какой же он коварный! Обманным путем заставил ее согласиться работать в доме этого человека!

Если бы, войдя ночью в ее спальню, Брюс Макгрегор не удивился, увидев ее, Лидия искренне считала бы, что он сделал это намеренно. Она даже испытывала искушение огреть его скалкой. Издав прерывистый вздох, Лидия оторвала взгляд от теста и обнаружила, что капитан не сводит с нее глаз. До чего же он красив! Даже обросший щетиной, он заставлял ее сердце учащенно биться.

В ожидании завтрака Брюс разглядывал комнату.

– Ваши усовершенствования меня впечатлили, – сказал он. – А установка на кухне насоса – вообще гениальная идея.

– Это избавляет от лишних движений, – пояснила Лидия. – У меня и наверху проведена вода. – Налив кипятка в заварочный чайник, она подняла на Брюса взгляд: – Совсем забыла! Вы предпочитаете кофе.

Лидия побежала в буфетную за кофейными зернами.

Заинтригованный, Брюс последовал за ней и замер. Там, где прежде висели полки и стояли корявые бочонки, она соорудила функциональную и удобную структуру для хранения припасов.

– Мне следовало бы нанять вас для разработки складских отсеков на моем корабле, – сказал он.

Она резко обернулась. Он стоял очень близко, слегка пригнувшись, чтобы не задевать головой низкий потолок буфетной. Лидия проскользнула мимо него.

– Простите.

Вооружившись кофемолкой, она принялась крутить ручку. Высыпав кофе в кофейник, Лидия добавила воды и поставила томиться на полку в камине.

Когда напольные часы пробили шесть, она с облегчением улыбнулась. Несмотря на путавшегося под ногами капитана, все было сделано.

– Я не был здесь два года. Дом стал неузнаваем.

– Я изменила только то, что изменила бы любая женщина, имеющая намерение здесь обосноваться, – произнесла Лидия с достоинством. – Переделала шкафчики и повесила их ниже, чтобы было удобно ими пользоваться.

– Вы поступили совершенно правильно. К сожалению, моей жены уже не было в живых, чтобы руководить работами на стадии завершения.

Лидия взглянула в его бархатные карие глаза, и сердце ее смягчилось.

– Могу себе представить, как тяжело вам было потерять жену.

Глубоко тронутый, Брюс в то же время удивился, что почему-то не испытал боли при упоминании Анджелы и детишек. И вдруг почувствовал, что прошлое его отпускает.

– Да, – согласился он. – Тогда я хотел поскорее закончить строительство и выставить дом на продажу.

– А требовалась для этого всего лишь женская рука, капитан, – заметила Лидия.

– Что верно, то верно. Я перед вами в долгу, Лидия Мастерс. Вы придали дому истинное очарование.

– Я просто добросовестно делала свою работу, за что мне платили жалованье, – сказала она с вызовом. – И жалованье, положенное мне мистером Харрисом, более чем достойное.

– Значит, вы все это делали за деньги? – справился он.

– Раз уж я начала, – призналась Лидия, – то не могла ограничиться одной уборкой.

– Выходит, вы довольны домом? – спросил Брюс, любуясь ее румянцем на щеках и ловкостью, с которой она накрывала на стол.

– О да, мне нравится этот дом. Но пожалуй, я превысила свои полномочия и теперь, по-видимому, мне придется поискать себе другое место.

Когда Лидия проходила мимо его стула, он не смог устоять от мальчишечьей шалости, которую проделывал с матерью, и потянул за тесемки ее передника. Передник соскользнул на пол, и Лидия повернулась к нему с выражением удивления на лице.

Брюс поднял ладони и беспомощно пожал плечами:

– Прошу прощения. Не знаю, что на меня нашло.

Господи, он озорник, подумала Лидия, поднимая передник.

– Завтрак почти готов, – объявила она. – Не позовете мальчиков?

– С удовольствием.

От его улыбки у нее свело живот. Лидия смотрела ему вслед, когда он направился за курткой. Разглядывая его широкую спину, мускулистые бедра и длинные сильные ноги, Лидия пожалела, что не сама пошла звать ребят. Когда он сидел, не смущал ее душу.

Он удивительный человек, думала она, и весьма грациозный для своего роста. Как и Фрэнк Мастерс. О пожалуйста, Господи, нет! Почему ее влечет к мужчинам красивым, но недосягаемым? Лидия поднесла ко рту кулак, чтобы заглушить всхлип.

Услышав сдавленный звук, Брюс с удивлением оглянулся.

– Не бойтесь, мадам, – сказал он, неправильно истолковав ее переживания. – Я позабочусь, чтобы они не пострадали. – Он распахнул дверь и обнаружил у порога снежный сугроб высотой в четыре фута. – Эй, парни! – крикнул он. – Бросьте мне лопату, чтобы я мог отсюда выбраться.

Троица в испуге замерла. Некоторое время они ошеломленно таращились на высокую фигуру незнакомца, затем выполнили его просьбу. С помощью Брюса и усилий ребят по другую сторону сугроба путь вскоре был расчищен.

Когда все собрались за завтраком, Лидия представила их друг другу.

– Капитан Макгрегор – хозяин дома, – пояснила она, – Капитан, это Ричард Смит, Энок Хильер и Джеремая Уинстон.

Брюс кивнул:

– Насколько я понял, парни, вы дезертировали из флота его королевского величества и нанялись на работу к миссис Мастерс.

– Не совсем так, сэр, – возразил Джеремая. – Она пригрозила застрелить нас из мушкета.

Его глаза блеснули.

– Но потом вы даже не пытались сбежать?

Брюс удивился, глядя на свою миниатюрную домоправительницу. Едва ли она могла справиться с тремя рослыми юношами.

– Нам здесь нравится, сэр! – признался Энок, макая печенье в сладкую подливу. – К тому же миссис Мастерс взялась подлечить мою спину. Мы чувствуем себя обязанными ей, по этому остались, чтобы отплатить за ее доброту.

– А что было с твоей спиной, парень?

– Энок получил сорок плетей перед их побегом с корабля. С тех пор как его раны зажили, он работает как бык. Как и все вы, – добавила она с улыбкой, обращаясь к своим помощникам.

– Мы будем рады остаться здесь и помогать миссис Мастерс до конца войны, – вставил рыжеголовый Ричард.

– Похоже, вы не видите ничего дурного в том, чтобы пользоваться моим гостеприимством вечно, – ядовито заметил Брюс. – Вы не испытываете желания вернуться на войну?

– О нет, сэр! – хором ответили парни.

Лидия резко встала. Ее стул с грохотом упал на пол.

– Капитан, не знаю, что вы там думаете обо мне по поводу моего участия в судьбе этих несчастных, но они честно заслужили хлеб, который едят!

– Сядь, женщина! – гаркнул Брюс, схватив ее за запястье. – Это мой дом, и мне решать, что здесь делать.

– К тому же, – продолжала она упрямо, – они едят мой хлеб, а не ваш.

– Что?

Лидия энергично кивнула:

– Я привезла свои припасы и собственными деньгами рассчитываюсь за свои и их нужды.

– А ваше жалованье? Разве Роберт Харрис не платит вам?

– Мое жалованье идет на погашение долгов моего мужа.

От чувства неловкости она потупилась, уставившись на свои руки.

– И кому пришла в голову столь нелепая идея?

Ее виноватый вид заставил Брюса отпустить ее запястье.

– В таком случае вы, безусловно, вправе поступать так, как считаете нужным, – сказал он. – Но следовало все же посоветоваться с полковником Ратбаном.

– Если вы намерены бросить этих невинных мальчиков в тюрьму, бросьте и меня! – потребовала она.

– Остыньте, миссис Мастерс. Давайте лучше вернемся к завтраку, тем более что он очень вкусный.

После завтрака капитан Макгрегор взял на себя командование, и раздал поручения, велев англичанам расчистить путь от конюшни до дороги.

Лидия вытирала последнюю тарелку, когда Брюс вернулся в дом.

– Вы уверены, что не опасно оставлять ваших пленных без надзора? – спросила она, надеясь на скандал.

– Столь преданные парни никогда вас не бросят, дорогая леди! А в такой день они могут утонуть либо в снежном сугробе, либо в замерзшем пруду. – Он сбросил с плеч бушлат и подошел к ней. – Я готов к экскурсии по дому, – произнес он с улыбкой.

– Полагаю, вы уже достаточно увидели на кухне и в буфетной.

– Несомненно. – Его глаза блеснули лукавством. – И напомните мне, чтобы я возместил расходы на продукты и прочее.

– В этом нет необходимости, капитан, – сказала Лидия и повела его в столовую. Перегородка была раздвинута, но она ее закрыла, чтобы продемонстрировать, как можно оптимально использовать пространство. – Если только вы не собираетесь поставить здесь десятиметровый обеденный стол, как у шотландского короля, – произнесла она, намекая на его происхождение. – Здесь больше места, чем нужно обычной семье для ежедневного пользования.

– Ах, девочка, дело в том, что я сам рисовал эскизы, – признался Брюс. – И, будучи сам немаленьким, немного увеличил размеры.

Лидия улыбнулась:

– Поначалу мне показалось, будто какой-то сказочный великан возвел себе замок.

– Из какой, интересно, сказки? – полюбопытствовал Брюс, вспомнив о ее слабости к романтической поэзии.

Она пожала плечами:

– «Джек и бобовое зернышко».

– Вы уверены, что не «Красавица и чудовище»?

С насмешливой улыбкой она убрала за ушко золотистую прядку.

– Не вижу здесь никого, кто был бы похож на чудовище, – возразила Лидия. – Но возможно, я ошибаюсь, – добавила она и направилась в гостиную. – Надеюсь, вам нравятся мои переделки в этой комнате, капитан. – Она обвела помещение жестом. – Раздвигающаяся перегородка позволяет ей служить двум целям. Здесь можно сделать прелестную библиотеку.

Сложив за спиной руки, Брюс изучал новшества, одобрительно кивая.

– Вы ошиблись с призванием, мэм. Вам стоит заняться проектированием и строительством домов.

– Рада, что вам нравится, – просияла Лидия. – А теперь простите, меня ждет на кухне работа. Сегодня я занимаюсь выпечкой.

– Но вы еще не показали мне второй этаж, – сказал Брюс. Оправдание женщины показалось ему чересчур прозрачным, но оно составляло часть ее очарования.

Он подошел к ней ближе, и у Лидии перехватило дыхание и подогнулись колени.

– Вы сами можете все посмотреть.

Лидия попыталась проскользнуть мимо, но Брюс преградил ей путь и, сжав в объятиях, нежно поцеловал. Лидия обвила руками его шею. После умопомрачительного поцелуя, когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, она едва стояла на ногах. Оба тяжело дышали.

Брюс нехотя отпустил ее. Лидию била дрожь. От его страстного поцелуя ее губы горели и, казалось, жили своей собственной жизнью. Лидия с трудом сдерживалась, чтобы не затащить его в свою спальню.

– О небо!

Все еще блуждая, словно в тумане, она увидела его загадочную улыбку.

Раскачиваясь на каблуках, он подмигнул ей, очевидно, радуясь, что развенчал ее пуританизм.

Неимоверным усилием воли Лидия взяла себя в руки. В комнате вдруг стало невыносимо душно. Боже праведный! Как один поцелуй мог лишить ее разума?

Она ненавидела капитана Макгрегора за то, что он смутил ос покой.

Охваченная страстью, Лидия подняла на него глаза.

– Я… я буду вам искренне признательна, если… это больше не повторится, – прошептала она.

Широко улыбаясь, Брюс преодолел искушение и с поклоном отошел в сторону.

– Вы, кажется, говорили что-то о выпечке хлеба, если не ошибаюсь?

– Хм… да. – Розовый влажный язычок смочил ее слегка опухшие губы. – Прошу простить меня, капитан. Я… хм… я как раз собиралась… печь хлеб, – пробормотала она.

Брюс наблюдал за ней с неподдельным удивлением. Леди, похоже, не привыкла к таким страстным поцелуям.

– Вам помочь найти кухню? – усмехнулся он, видя, как краска заливает ее лицо и шею.

Часы пробили семь тридцать, возвращая ее в реальность. Ругая себя, что потеряла время, Лидия выбежала из комнаты. И тотчас бросилась наверстывать упущенное. Соединив закваску с холодным молоком, она принялась яростно мешать сухие ингредиенты.

Продолжая себя ненавидеть, Лидия пошла в буфетную и налила себе вина из ягод бузины. Но не успела поднести стакан к губам, как вошел Брюс.

– Перекусываем, малышка? В такую рань?

– Уже не рано, – огрызнулась она, выпила вино и поморщилась.

Он взглянул на часы:

– Ах да. Уже девять часов. Но вы правы, Лидия. В некоторых случаях кажется, что опоздал на годы. – .Он приподнял ее подбородок: – Как насчет того, чтобы, показать мне остальной дом?

– Я… я не могу!

Подстегиваемая противоречивыми эмоциями, она сорвала с крючка вязаную пелерину и набросила на плечи. Этот мужчина пробудил в ней чувства, сделавшие ее совершенно беззащитной. Нельзя оставаться с ним наедине. Распахнув дверь, Лидия выскочила в снежную круговерть.

– Какого дьявола?!

Услышав за спиной скрип его шагов, Лидия в панике бросилась бежать. Однако поскользнулась и упала в сугроб. Подняв взгляд, она увидела смеющиеся глаза Брюса.

Униженная, она швырнула в него горсть снега.

– Оставьте меня в покое!

Он пригнулся.

– Не знаю, от кого вы пытаетесь убежать, Лидия, от меня или от себя, но в этом холоде и сырости вам нечего делать.

Не обращая внимания на ее протесты, он схватил ее в охапку, притащил на кухню и принялся стряхивать с Лидии снег.

– Уберите руки, чудовище, – буркнула она, высвобождаясь.

– Итак, теперь вы увидели меня таким, какой я есть, верно, красавица?

Он смеется над ней! Вскипев, Лидия погрозила ему кулаком:

– Капитан Макгрегор, я никогда еще не была так…

– Да?

– …оскорблена! С этой минуты я больше на вас не работаю, сэр. Я ухожу! Сейчас же соберу вещи и немедленно уеду!

Он закатил глаза:

– Сегодня у вас ничего не выйдет. Во-первых, дороги занесены, и, во-вторых, в такой буран вы не доберетесь до города. К тому же, куда вы отправитесь, не найдя себе другого места?

– К миссис Рафферти. – Лидия двинулась к двери, но он схватил ее за плащ. Охваченная яростью, она обернулась: – Вы меня не остановите!

– Дорогая леди, пансион миссис Рафферти трещит по швам. Именно поэтому я и явился сюда вчера.

– Найду себе где-нибудь пристанище.

Он вздохнул:

– Давайте провозгласим мир, Лидия. Расслабьтесь. – Он ласково похлопал ее по плечу. – Я поселюсь в каретном сарае с парнями.

– Благодарю.

Стряхнув его руку, она пошла проверить, как поднимается тесто.

Брюс стоял в открытом дверном проеме.

– Выше нос, – приободрил он ее. – Как только буря уляжется, я познакомлю вас и трех ваших прекрасных британцев с полковником Ратбаном. Не сомневаюсь, что он предложит вам отличные апартаменты за счет правительственных средств.

Глава 9

После трех дней напряженного молчания оттепель стала для них сигналом к отъезду в Нью-Лондон. Укутавшись в шерстяную мантилью и укрыв ноги меховой полостью, Лидия села на переднее сиденье коляски, втиснув между собой и Ричардом свою дорожную сумку. Энок и Джеремая сели сзади, а Брюс оседлал взятого напрокат гнедого.

– Ну, тронулись, – тихо сказал Брюс.

Все еще сердясь на него за желание сдать троих юношей полковнику, Лидия ударила вожжами по крупу лошади и, не оглядываясь, покатила по дороге.

К тому времени, когда они въехали в ворота форта Трамбл, напряжение между ней и Брюсом достигло предела. Брюс спешился и привязал их лошадей к столбу. Не успел он предложить ей помощь, как она спрыгнула на землю и, задрав нос, на негнущихся ногах поднялась с ним на крыльцо, командного поста.

– Ох уж эти женщины! – с досадой буркнул Брюс.

Ричард, Джеремая и Энок обменялись взглядами, разделяя общее чувство мужской беспомощности перед лицом женского гнева. Отряхнув с ног снег, троица проследовала за Лидией и Брюсом в помещение.

Их встретил полковник Аарон Ратбан. Ему было уже за пятьдесят, но он выглядел все тем же неотразимым офицером, каким был в годы войны за независимость. Его репутация бесстрашного борца и стратега вызывала восхищение всех граждан Нью-Лондона. Каждый морской капитан, действующий в акватории Нью-Лондона, чувствовал себя перед ним в долгу.

После того как Брюс и полковник обменялись приветствиями, Брюс представил последнему Лидию и трех британских дезертиров. Он как раз собирался просить полковника отпустить ребят служить у него на «Ангельской леди», когда Лидия подала голос:

– Добрый день, полковник Ратбан. Капитан Макгрегор обвиняет меня в шпионаже в пользу британцев.

Ничего более провокационного она не могла сказать. Полковник растерялся. Неужели она не понимает, что вынуждает ого взять ее под стражу?

– Молодая леди, – Ратбан прочистил горло, – помощь врагам Соединенных Штатов – серьезное преступление. На вашем месте я не стал бы делать столь опрометчивое признание.

– Я признаю только, что дала кров и хлеб этим молодым морякам. И, как преданная американская гражданка, готова держать перед вами ответ.

Она бросила укоризненный взгляд в сторону Брюса.

– Это правда? – спросил Ратбан капитана.

– Дама немного злится, когда речь идет обо мне, – с улыбкой заметил Брюс.

– Не обращайте внимания на капитана Макгрегора. – Лидия подошла к столу. Ее щеки пылали. – Эти молодые люди – дезертиры. Их вынудили поступить на службу в британский флот.

Ратбан насупил брови, видя, что истинная причина ссоры не имеет никакого отношения к дезертирству трех прыщавых мальчишек.

– Думаю, мой долг состоит в том, чтобы выяснить, на самом ли деле вы укрывали врага и помогали ему, – произнес он.

– Полковник, нельзя ли попросить миссис Мастерс и троих ее приятелей подождать в коридоре, пока я изложу вам суть дела? – вмешался Брюс, надеясь удержать свою норовистую домоправительницу от вмешательства в дела, в которых она ничего не смыслит.

– Отличная идея. После этого, возможно, я поговорю с каждым в отдельности.

Пригласив ординарца, полковник велел Лидии и троим молодым людям подождать в коридоре. Оставшись наедине с Брюсом, он перешел на неформальный тон:

– Ну, Брюс? Что происходит на самом деле?

– Леди приняла парней под свое крыло только после того, как арестовала их. Они дезертировали с корабля. Она увидела их, когда они, голодные, шарили в огороде в поисках пропитания. У них нет желания снова служить под начальством капитана Монка.

Ратбан улыбнулся:

– Значит, ее материнский инстинкт переборол здравый смысл.

– Мне ничего не известно о ее материнском инстинкте, знаю только, что она позволила им остаться в обмен на помощь по дому.

– А ты, Брюс, как вписываешься в эту компанию?

– Без моего ведома Роберт Харрис нанял ее домоправительницей в мой дом на Олд-Пойнт-роуд. Прибыв туда несколько дней назад, я увидел, как она их там гоняет, и, как только улегся буран, привез всех сюда.

– И правильно поступил. Если бы это сделал кто-нибудь из наших радикально настроенных граждан, дело вышло бы из-под контроля.

– Я поговорил с парнями, и, если вы согласитесь сэр, они готовы служить под моим командованием.

– Ты готов отвечать за них?

– Они хорошие парни, а лишние матросы мне не помешают.

– Все же лучше, чем отправить их на корабль для военнопленных. – Ратбан сделал короткую запись в своей записной книжке и отложил перо. – Что ж, бери их под свою ответственность.

– Благодарю, сэр. Но что будет с миссис Мастерс? Она не доставит вам хлопот после моего отъезда? Ее вина лишь в том, что она добрая самаритянка.

– Она, конечно, норовистая. – Полковник Ратбан задумался. – Пожалуй, я отпущу ее с тобой, Брюс, поскольку она твоя домоправительница.

Брюс покачал головой:

– Слишком поздно, сэр. Она от меня ушла. Я действую ей на нервы. Она просто не выносит меня.

Ратбан нахмурил брови. Невооруженным глазом было видно, что между ними пробежала кошка.

– Ты уверен, что не спровоцировал ее сам? – спросил он.

– Возможно, сэр. Но вряд ли одного поцелуя достаточно, чтобы женщина оставила место и добровольно предстала перед вами в дурном свете.

– Один поцелуй, хм?.. – Закаленный в боях ветеран уставился на молодого морского капитана. – Может, она злится на тебя не за то, что ты сделал, а за то, чего не делаешь?

Макгрегор расплылся в широкой улыбке:

– Я тоже это подозреваю.

– Что ж, в таком случае, – произнес полковник, – я попытаюсь посодействовать делу леди. Если, конечно, твои намерения серьезны.

До сего момента Брюс испытывал к Лидии столь же противоречивые чувства, что и она к нему. Но дареному коню в зубы не смотрят. Тем более что Лидия обладала весьма разнообразными и полезными талантами. Он кивнул.

– Что вы задумали, полковник?

– Почему бы не дать ей несколько дней на размышления? А пока пусть посидит у меня под арестом. Если не возражаешь, и отправлю ее к своей жене, пока буду думать, какие обвинения против нее выдвинуть, если они вообще найдутся. Если, конечно, ты абсолютно уверен, что она не попытается сбежать.

– Она весьма щепетильна в вопросах морали, так что будет нести себя смирно.

Брюс хмыкнул при мысли проучить Лидию ее же методами.

– Вот и прекрасно! – Полковник улыбнулся. – После короткого визита мы предложим ей подходящий способ, – он хмыкнул, – как снять с нее выдвинутые обвинения.

– Ну и хитры же вы, сэр! – Макгрегор рассмеялся. Он многое отдал бы, чтобы увидеть, как Лидия раскаивается в своем упрямстве.

– Признайся, что хочешь усмирить ее, – сказал офицер.

– Был бы счастлив, – ответил Брюс, уязвленный ее отказом.

Ратбан усмехнулся:

– Тогда предоставь это мне. Заезжай в гости дня через два. Около четырех.

– Лучше через три, – сказал Брюс. – Вы не так хорошо знаете леди, как я, полковник.

– Отлично! И имей в виду, что приедешь жениться на ней.

– Жениться? – Брюс ушам своим не поверил.

После бурной молодости Ратбан женился и был счастлив в браке.

– В противном случае я выдвину против нее обвинения.

– Вы шутите!

Офицер кивнул, потешаясь над растерянностью приятеля:

– Я могу и тебя обвинить, что нанял на работу человека, сочувствующего тори.

– Вы отлично знаете, что в суде это не пройдет.

– Не пройдет, но неприятностей не оберешься. Хорошенько подумай, Брюс. Пора бросить хандрить и снова обзавестись семьей.

– К черту, сэр!

– Я пекусь о твоих интересах. – Пошарив в кармане, полковник извлек две душистые сигары: – Возьми сигару, Брюс. Вели ординарцу прислать даму ко мне, а сам тем временем доставь троих матросов на свое судно.

– Слушаюсь, сэр. И спасибо вам.

– Хотя до Рождества еще далеко, считай это рождественским подарком от меня и моей жены, – заметил Ратбан с лука вой усмешкой.

– Ух ты!

– Всегда рад оказать услугу земляку. А теперь ступай, Брюс. За эти три дня тебе нужно многое успеть.

– Вы правы, сэр. – Брюс направился к двери, но на полпути остановился и радостно улыбнулся Ратбану: – Теперь я понимаю, сэр, почему вы не проиграли ни одного сражения.

– Стратегия. – Аарон Ратбан наставил на шотландца палец и взвел воображаемый курок, затем легонько подул на палец и подмигнул: – Я всегда бью в цель.

Пока полковник разбирался с возражениями очаровательной вдовы, Брюс усадил в ее коляску своих троих рекрутов и направился к причалу Старого Пэдди. Поднявшись с ними ни борт, представил новичков своему первому помощнику. Тот выдал им новую одежду и подрядил на разгрузку сахарных голов, патоки, рома и мешков с кофейными зернами.

Как только груз был благополучно перемещен на склад Харриса, Брюс потащил своего пронырливого друга к «Старому Пэдди» пропустить стаканчик, а заодно вывести его на чистую воду.

– Прости, что так долго отсутствовал, Робби, – произнес он, потягивая виски с содовой. – Меня немного отвлекли.

Ни единый мускул не дрогнул на лице Харриса.

– Напал на что-то интересное?

Его голубые глаза сияли.

– Да. Ты удивил меня даже больше, чем планировал. – Он подвинул стул ближе к столу, чтобы их не подслушали. – Я не только встретил хорошенькую домоправительницу, которую ты мне подсунул, но и обнаружил, что она взяла троих постояльцев.

– Правда? – Глаза Харриса подозрительно сузились. – И кто же это?

– Дезертиры британского флота. О, не беспокойся, я перевербовал их на нашу сторону. Но боюсь, миссис Мастерс в настоящий момент сидит в тюрьме.

– Боже правый, Брюс, за что?

– Ее подозревают в государственной измене. – Харрис поморщился. – Я этому не верю, Роберт, ты должен мне помочь выручить ее.

– Сделаю все, что в моих силах, приятель.

Робби выглядел таким пристыженным, что Брюса так и подмывало сказать ему правду.

– Но есть шанс, что полковник Ратбан обойдется с ней по-доброму, правда, для этого требуется мое сотрудничество.

– И ты согласен сотрудничать? Она милая девочка.

– Брось, Роберт! – проворчал Брюс. – Последние дни я видел достаточно снега, так что сыпь на мою голову еще без стеснения. Для начала мне нужна от тебя кое-какая информация.

– Спрашивай, старик.

– Сколько денег ты задолжал леди?

– Не могу сказать, не заглянув в бухгалтерские книги. Она расплачивается жалованьем за долги мужа.

– Забудь об этом. Вот что я собираюсь сделать: пусть твоя жена купит ей хорошее приданое. Я даю на это пять сотен. Возьми их из своего долга за последний рейс.

– Приданое? А ты прыткий парень! Ничего такого я не ожидал.

– Не радуйся раньше времени, – посоветовал Брюс. – Леди ничего не знает о свадебных приготовлениях. Если ей станет об этом известно, ты, вероятно, услышишь взрыв за рекой в Гротон-Хейтс. – Он схватил Робби за руку: – Ну и подложил же ты мне свинью, старый прохиндей!

– Да ладно, приятель, не злись. Я просто подумал: у вас много общего. Оба вдовые и все такое.

– Я в состоянии сам устроить свою судьбу, Робби.

Харрис рассмеялся и плеснул себе еще виски.

– Значит, она тебе понравилась?

– Скажи-ка мне прямо: какой прок тебе, если я женюсь на Лидии Мастерс?

Харрис с недоумением уставился на Брюса:

– Сделать счастливыми двух хороших людей.

– Как говорила моя матушка: «Свежо предание, да верится с трудом». Правда, Робби, в том, что леди – в долгах как в шелках, а ты был партнером ее мужа.

– Я надеялся, что ты немного ей поможешь.

– Ты уже произвел подсчеты?

Харрис с задумчивым видом поскреб заросший подбородок.

– Большая часть ее долгов связана с утонувшим судном и грузом, который был на нем. Но бывший первый помощник Мастерса, Сет Бертон, требует вернуть ему восемь тысяч. Полагаю, это карточный долг.

– Скажи ему, пусть катится к чертям! – рыкнул Брюс. Робби подался вперед:

– Он намекает на какой-то скандал. Видимо, у него есть улики против Мастерса. Как бы то ни было, я рассчитывал, что ты позаботишься об этом.

– Значит, ничего не подозревающая вдова стала для меня наживкой в твоем плане.

– Во-первых, Брюс, Лидия совершенно ни при чем. Они ничего не знает о том, что мы с миссис Рафферти задумали. Услышав признание Харриса, Брюс вскинул брови, а Харрис продолжал: – Она милая женщина. После той грандиозной работы, которую она провела в твоем доме, я надеялся…

– Чувство благодарности едва ли подходящая причина для женитьбы!

– У тебя глаза есть, приятель? – шутливо справился Робби.

Брюс рассмеялся:

– То-то и оно, что есть. Но она пуглива, как необъезженная лошадь. Я слегка поцеловал ее, так она с тех пор не желает со мной разговаривать. – Брюс всплеснул руками: – Один маленький поцелуй, Робби.

– В таком случае не слишком ли ты торопишься с приданым?

– Ты не единственный, кто толкает меня к алтарю, Робби. Полковник Ратбан клянется предъявить ей обвинения, если я на ней не женюсь.

Робби внимательно посмотрел на Брюса:

– Если не хочешь на ней жениться, скажи Ратбану, пусть хоть во всех смертных грехах ее обвиняет.

– Ты поймал меня с поличным, – хмыкнул Брюс. – Под чопорной наружностью скрывается очаровательная женщина. Расшевелить ее не составит особого труда.

– Особенно тебе.

– Думаю, прежде чем принять решение, мне следует заглянуть к этому Бертону. А пока скажи жене, пусть купит приданое для Лидии Мастерс.

– Когда состоится счастливое бракосочетание?

– Через три дня.

– Тебе понадобится специальное разрешение для оглашения в церкви имен новобрачных, – сказал Харрис. – Иначе судья Перкинс не согласится.

– Хорошо. Насколько мне помнится, женщины придают большое значение свадебному торжеству.

– Это могут взять на себя моя жена и миссис Рафферти. – В душе Харрис поздравил себя, что сумел провернуть столь блестящий план. – Мы пустим слух, что капитан Макгрегор собирается жениться. Надеюсь, отпразднуешь свадьбу в своем доме?

– Хорошо, что спросил, – сказал Брюс. – У меня нет подходящей мебели, так что тебе придется пошарить по сусекам своего склада. Столы, стулья, диваны. А также пришли самую большую кровать с четырьмя столбиками, какую найдешь.

– У меня кое-что осталось с сентябрьской доставки. Но у миссис Мастерс уже есть кровать, – напомнил Робби Брюсу.

– Я знаю, но она слишком короткая. Человеку моего размера нужно место для свободы передвижения.

Харрис закудахтал, как старая наседка:

– Выходит, ты уже опробовал постель леди?

– Кровать – да. Женщину – нет, – пояснил Брюс. – Так что сотри с лица свою плотоядную ухмылку, Робби, и посмотри, что там у тебя завалялось, ладно?

– Хорошо, Брюс. Что-нибудь еще? – Харрис поднялся. Продолжая поглощать картофель с рыбой, Брюс взглянул на коммерсанта: Что за спешка, Робби?

– Моя жена снимет с меня шкуру, если не она первая узнает новость. – И тоже расплылся в улыбке.

– Значит, впереди меня ждет свежевание? – Брюс рассмеялся: – Спасибо за предупреждение!

– Только не говори мне этого, Брюс! Тебя уже объезжали.

– Воспоминания об этом безумии остались приятные, – непринужденно сказал Брюс. – Теперь мне лишь остается объездить молодую жену.

Не откладывая дело в долгий ящик, Харрисы и миссис Рафферти взяли в осаду лучшего городского булочника, двух портних и шестерых поставщиков провизии. Повозки с прекрасной английской мебелью из орехового дерева ползли по обледенелым дорогам, чтобы доставить драгоценный груз в «замок» Макгрегора. Туда же благополучно прибыли два упакованных фар форовых сервиза на двенадцать персон каждый, а также пуховые покрывала, одеяла и подушки из женского швейного кружка при церкви.

С помощью двух постоялиц и кое-кого из бывших соседок Лидии, сгорающих от любопытства, миссис Рафферти организовала шикарный девичник для невесты, которая почему-то отсутствовала. Поклявшись капитану Макгрегору не разглашать местонахождения Лидии, миссис Рафферти придумала историю о бурном романе между самым отважным капером Нью-Лондона и красивой молодой вдовой. Согласно ее версии, миссис Мастерс вернется из Бостона в день свадьбы, куда поехала для приобретения нового гардероба.

Брюс тем временем занялся тщательным расследованием темных сторон предыдущего брака Лидии. Хотя некоторые фрагменты собранной мозаики отсутствовали, он вскоре заключил, что первое замужество Лидии было обречено на провал с самого начала. Главный фрагмент аккуратно лег на место, когда он навестил бывшего первого помощника Мастерса.

– Сет Бертон? – произнес Брюс.

Они стояли на ветру напротив пристани Моргана на Загадочной речке. Брюс потратил часы, чтобы выследить человека, оставившего море после того, как пострадала его правая нога, попав между кораблем и пирсом.

– Да, я. Что нужно?

– Роберт Харрис подсказал, где я могу вас найти. Я капитан Брюс Макгрегор из Нью-Лондона. Вы не возражаете, если отниму у вас минуту-другую для разговора?

– Как вам будет угодно.

Брюс уловил в его голосе нотки недоброжелательности.

– Я слышал, вы служили у Фрэнка Мастерса первым помощником.

– Мы расстались в прошлом году из-за моей ноги. Жаль Фрэнка. Он был заправский моряк.

Бертон устремил взгляд на развевающиеся флаги «Орла», стоявшего на якоре на реке.

– Я слышал, вы пытаетесь вернуть себе его долги.

– Пытаюсь.

– С вдовой Мастерса встречались?

– Мы много лет не разговаривали друг с другом.

Резкость тона Бертона вызвала у Брюса сильные эмоции, которые он, однако, не демонстрировал.

– Но вы знакомы?

– О да.

Его уклончивость лишь сильнее раздразнила Брюса. Поскольку Бертон не отличался общительностью, Брюс решил выложить карты на стол.

– Миссис Мастерс завтра станет моей женой, – сообщил он, надеясь, что новость развяжет собеседнику язык. – Все ее дела будут идти через меня.

Бертон нахмурился:

– Что она говорила обо мне?

– Очень мало. Если хотите все урегулировать, Бертон, то предлагаю объяснить, каким образом Фрэнк Мастерс задолжал вам восемь тысяч долларов.

– Это вас не касается. – С сердитой гримасой Бертон отвернулся. – Послушайте, мне нужно работать. Не лезьте не в свое дело. Оно касается лишь меня, Фрэнка и… Лидии.

– Не понимаю, как можно рассчитывать получить долг с мертвеца, – сказал Брюс, – но запугивать бедную беззащитную вдову…

Сет Бертон резко обернулся. Его водянистые глаза извергали голубой огонь.

– Беззащитную? Позвольте мне кое-что сказать вам, Макгрегор, – произнес Бертон, ткнув в Брюса пальцем. – Фрэнк Мастерс должен мне! Многие годы мы были ближе, чем… ближе, чего уж там, чем она с Фрэнком.

– Выходит, восемь тысяч – это… за что? – подстегнул его Брюс. – Доля с прибыли? Говорите, я человек здравого смысли.

Пропустив вопрос мимо ушей, Бертон цинично рассмеялся:

– Выходит, решил жениться на этой маленькой упрямой гордячке. Значит, либо дуралей, либо очень смелый человек!

Разозлившись, Брюс двинул Сета Бертона кулаком в челюсть. Дернувшись, тот повалился на стоявшую на пристани повозку. Встряхнув головой, поднялся на ноги, стараясь держаться от Брюса на безопасном расстоянии.

– Вот что я тебе скажу о Лидии, – пропыхтел Бертон, потирая челюсть. – Она отказала Фрэнку в разводе, хотя… хотя ничего для него не значила. Она сделала его жизнь несчастной!

– Откуда тебе об этом известно? – удивился Брюс.

Хотя это мало его интересовало, холодная ярость в глазах Бертона вызвала любопытство.

– Разве она не сказала? – Его лицо потемнело от гнева, – Проклятие, мы с Фрэнком Мастерсом могли бы до сих пор оставаться партнерами, если бы не она!

Женщины не было рядом, чтобы защититься, но Брюс с радостью сделал это за нее. Второй удар, на этот раз в солнечное сплетение, заставил Сета Бертона согнуться и головой вниз полететь в реку. Хотя Брюс, конечно, предпочел бы оставить его плавать в качестве приманки для рыбы, все же взял с пришвартованного рядом вельбота длинный багор и притянул Бертона к берегу. Свалив безвольное тело в старый баркас, он возвратился в свою парусную шлюпку и, следуя вдоль берега, направился в Нью-Лондон.

Глава 10

Чтобы Бертон больше не тревожил Лидию по поводу денег, Брюс немедленно двинулся в адвокатскую, контору Брэдшоу и Мертона.

– Брэдшоу, мне нужно с вами поговорить, – обратился он к адвокату, который консультировал клиента.

Питер Брэдшоу взглянул поверх очков на огромного бородатого морского капитана, закрывавшего собой дверной Проход.

– Я вас знаю? – спросил он робко.

– Я здесь, потому что вы представляете имущественные Интересы Фрэнка Мастерса.

Брэдшоу громко застонал:

– Еще один кредитор?

– Нет, мистер Брэдшоу, но я надеюсь существенно уменьшить долги миссис Мастерс.

Адвокат кивнул с явным облегчением:

– Пожалуйста, подождите снаружи, сэр. Сейчас я вами займусь.

Быстро закончив дело с предыдущим клиентом, он снова пригласил Брюса в кабинет. Закрыв для конфиденциальности дверь, он сел и, нервно постукивая пальцами по столу, уставился на Брюса.

Брюс не стал ходить вокруг да около.

– Завтра я собираюсь жениться на Лидии Мастерс, и мне нужно знать истинное положение ее финансовых дел.

– Чудесно! – воскликнул Брэдшоу. – Жениться – ну и ну! Вы в курсе, что муж оставил ей огромные долги?

– Да, но мне дали понять, что все законные имущественные иски были удовлетворены. Перейду прямо к делу, мистер Брэдшоу, – сказал Брюс. – Сегодня пополудни я узнал о претензии Сета Бертона к имуществу Фрэнка Мастерса. Ни в коем случае не платите этому человеку ни гроша ни вы, ни мистер Харрис.

Адвокат нахмурился:

– Человек всегда прибегает к помощи суда, хотя бремя доказывания правоты своих притязаний лежит на кредиторе.

– Я хочу знать, как мы можем в рамках закона помешать Сету Бертону и ему подобным проходимцам предъявлять подобные иски моей даме. Разве нет способа избавить Лидию Мастерс от долгов ее мужа?

– До того момента, как вы вошли в эту дверь, я бы ответил «нет». Но поскольку она собирается замуж, это обстоятельство сыграет ей на руку.

– Как это? – На лице Брюса промелькнула мрачноватая улыбка. – Потому что долг перейдет на меня?

– Не совсем. Есть старый обычай, носящий название «балахонная свадьба», которым умело и с выгодой для себя пользуются некоторые наши дамы. Он освобождает нового мужа от уплаты долгов прежнего.

– Я не совсем осведомлен, сэр, что такое «балахонная свадьба». Может, объясните?

Брюс смутно помнил, что, когда был маленьким, один из приятелей отца проходил через эту «балахонную свадьбу».

– Это значит, что вдова выходит замуж… – глазки Брэд шоу нервно забегали, и он понизил голос до шепота, – нагишом, если вы меня понимаете. В чем мать родила.

Брюс отшатнулся с таким видом, что Брэдшоу затараторил скороговоркой:

– Обратившись спиной к миру вещей от предыдущего брака, вдова показывает, что начинает жизнь заново и даже отвергает одежду. Она вступает в новый брак и идет к новому мужу свободной женщиной, не обремененной прошлым, включая долги.

Помолчав, Брюс кивнул:

– Мне нравится символика. Но сомневаюсь, что миссис Мастерс согласится стоять нагишом перед магистратом и свидетелями.

И без этой радикальной идеи будет достаточно трудно заставить ее выйти за него замуж, подумал Брюс. Но мистер Брэдшоу был полон уверенности.

– Некоторые леди появляются на церемонии в сорочках или в бочонке, – подсказал он. – Один из молодых офицеров форта женился на вдове, которая стояла в чулане, протянув руку сквозь дыру в двери.

Брюс улыбнулся, смакуя идею:

– Может, на что-нибудь подобное она и согласится!

В предложении адвоката Брюс увидел еще одно преимущество, кроме возможности избежать финансовых издержек, связанных с выплатой долгов. Что привлекало его больше всего, так это возможность дать Лидии новый старт. Хотя у Брюса имелись ресурсы для оплаты счетов вдовы, «балахонная свадьба» позволила бы Лидии распрощаться с долгами мужа и не чувствовать себя обязанной ему. Больше всего ему хотелось, чтобы она пришла к нему добровольно, а не по принуждению. Если прошлое останется позади, у них с Лидией появится шанс стать счастливыми.

Но согласится ли она на такой план? Этот вопрос не давал ему покоя. Если она сможет обуздать гордость и появиться на короткое время sans hauteur et sans costume – без гордости и одежды, – он получит крепкий фундамент для строительства их отношений.

Брюс улыбнулся адвокату:

– Мистер Брэдшоу, вы нашли гениальное решение трудной проблемы. Можно, я скажу леди, что это вы его порекомендовали?

Брэдшоу побледнел, но не смог отказать. Желая произвести хорошее впечатление, он с энтузиазмом пожал Брюсу руку, и Брюс в приподнятом настроении покинул контору адвоката.

В высшей степени удачная встреча! Им с Робертом Харрисом удастся сэкономить приличную сумму, которую пришлось бы потратить на погашение долгов покойного. Брюсом овладело острое чувство радости, Подготовка к союзу с прелестной молодой вдовой шла без сучка и задоринки. Сама судьба вела его к алтарю.

Брюс летел вперед на крыльях воодушевления и радости по случаю хорошей сухой погоды, но ему хватило по крайней мере сообразительности не являться на встречу со своей прелестной противницей с голыми руками. В середине зимы цветов он, конечно, не найдет. Но он знал о пристрастии Лидии к романтической поэзии. А что может быть лучшим дополнением для томика Байрона, упакованного в розовую ткань и спрятанного у него в кармане, чем сливочная шоколадная помадка с орехами миссис Рафферти?

Когда миссис Ратбан проводила его к Лидии, светловолосая строптивица сидела у окна в крохотной комнатке и с обманчивой покорностью читала псалмы.

– Я подумал, не стоит ли мне проведать вас, Лидия, – сказал он, входя, словно в его визите не было ничего необычного. – И принес вам кое-что для чтения. – Он протянул ей томик Байрона.

Раскрыв его, она полистала страницы и улыбнулась:

– Благодарю, капитан. Как мило с вашей стороны навестить меня!

– Еще я припас для вас немного шоколада.

Шикарным жестом Брюс извлек откуда-то из-за спины изысканный эмалевый контейнер, живописно украшенный экзотическими птицами и животными на райском острове. Приподняв крышку, он с поклоном предложил ей отведать шоколад.

– Поэзия и шоколад, – произнесла Лидия восторженно. – Вы наверняка знаете, что такие милые подарки не дарят осужденным женщинам.

– Вы еще не слышали приговора, – заметил он спокойно. – Поверьте, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы вышли отсюда свободной женщиной, Лидия.

– Свободной?! Для этого вам следовало принести мне напильник, чтобы я могла вырваться из заточения, – сказала она с заговорщической улыбкой.

– Ах, милая, они обыскали меня и забрали все, прежде чем пустить сюда. – Он рассмеялся. – Но я разговаривал с полковником, и он готов снять с вас все обвинения. При одном условии.

От удивления она уронила книжку.

Брюс поднял томик и, вернув ей, взял ее пальцы в свои теплые ладони.

– Обещайте никогда больше не принимать британских дезертиров, – прошептал он.

– Обещаю! Когда мне можно уйти?

Лидия так обрадовалась, что у него захватило дух.

– Не спешите. Это еще не все, чего требует полковник.

– Что еще? – спросила она подозрительно, заметив веселые искорки в его глазах.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал.

– Вы должны выйти замуж за хорошего, преданного американца.

Удрученная, Лидия наградила его унылым взглядом.

– Этого и следовало ожидать, – сказала она, отдернув руку. – Вы не прочь повеселиться за мой счет, я угадала?

– Нет, полковник совершенно серьезен. Я сразу примчался сюда, чтобы передать хорошие новости.

– Как это любезно! – ехидно произнесла она.

– Предложение полковника Ратбана заставило меня изучить вашу ситуацию, – сказал Брюс, внимательно наблюдая за ней. – Замужество может стать для вас решением всех ваших проблем с законом.

– Каким образом? – Она нахмурилась.

– Съешьте кусочек помадки миссис Рафферти, – предложил он. – Она велела вам кланяться и, между прочим, ждет вашего слова, чтобы нанести завершающие штрихи на свадебный торт.

– Вы сошли с ума? Я сижу здесь, под домашним арестом, а вы издеваетесь надо мной, неся какой-то бред.

– На самом деле идея мне очень понравилась. – Брюс пой мал ее руку и с обворожительной улыбкой прижал к своему сердцу. – Выходите за меня замуж, Лидия Мастерс, и станьте свободной женщиной.

– Я… я едва с вами знакома, капитан Макгрегор.

– Как и я с вами. Но мне нравится то, что я вижу.

Он прошелся по комнате. Слишком уж он уверен в себе, подумала Лидия настороженно.

– Я готов рискнуть, если вы согласны, – продолжил Брюс, и от тембра его голоса, окрашенного глубокими эмоциями, у нее внутри все завибрировало.

– Я не привыкла рисковать, как вы, – сказала она нервно, гадая, что за подлость он замыслил.

– В отличие от вашего покойного супруга, верно?

Он улыбнулся, ничуть не обескураженный ее попыткой спрятаться за маской холодного презрения. Она покраснела.

– А что вам известно об этом?

– Робби Харрис – щедрый кладезь информации. Я и другие источники проверил.

– В таком случае вы знаете, какие долги оставил мне капитан Мастерс.

– Да, и у меня есть отличное решение проблемы. – Ею глаза искрились озорством. – Но сначала нам нужно достичь согласия в вопросе брака.

– Это безумие! Нам нечего обсуждать, капитан.

Она поднялась и прошла к окну, ожидая, что он уйдет.

– Может, я и страдаю от временного помутнения рассудка, но я совершенно серьезно намерен взять вас в жены, Лидия, – заверил ее Брюс.

Она повернула к нему свой тонкий профиль и скосила на него глаза.

– Вы и впрямь потеряли ум, капитан, – сказала она. Ее щеки пылали. – У меня нет ничего ценного, чтобы предложить вам. Ни приданого…

– Позвольте не согласиться, мадам. Вы обладаете рядом поразительных талантов, – возразил Брюс осторожно, боясь отпугнуть ее упоминанием чувственной привлекательности.

– Значит, вы, как и мой первый муж, ищете домоправительницу, – заметила она тихо, остановив на нем пронзительный взгляд. – Ее глаза наполнились слезами. – Стало быть, я должна гордиться, что вы примчались сюда, как рыцарь на белом коне, чтобы вызволить меня из стен темницы?

– Послушайте, Лидия, – сказал он, помолчав, – мы не слишком хорошо знаем друг друга. Однако вам предъявлены серьезные обвинения. Я говорил с полковником и судьей Перкинсом. Они готовы снять обвинения, если вы выйдете замуж за человека, готового гарантировать в будущем ваше хорошее поведение.

– И вы, естественно, вызвались добровольцем. – Она отвернулась, кусая губы. – Я не знала, что вы так остро нуждаетесь в домоправительнице, капитан, хотя надолго бросили дом па произвол судьбы! Но наверняка найдутся и другие женщины, готовые взяться за дело.

– Может, есть кто-то другой, за кого вы согласились бы выйти замуж? – спросил Брюс, не сводя с нее глаз.

– Нет! Это нелепо! Меньше всего в этой жизни мне нужен еще один брачный контракт.

– Контракт? Юридический договор? А как же чувства? Взаимная любовь, преданность, забота?

– Я… – Лишившись дара речи от смущения, она потупилась. – Я ничего об этом не знаю, капитан, – прошептала Лидия.

Он оглядел ее с головы до ног. В его жгучем взгляде полыхали искры южного темперамента.

– Мне жаль вас, Лидия. Вы возвели вокруг своего сердца высокую каменную стену. Вы боитесь любви, боитесь страсти.

Неожиданность и резкость его обвинений вывела ее из равновесия.

– Вы врываетесь сюда… – бросила она. – Что я должна думать? Предлагаете выйти за вас замуж, а о любви и не заикаетесь.

– Ах, Лидия, я понимаю, что вас задевает.

Брюс вдруг почувствовал непреодолимое желание обнять и целовать ее до тех пор, пока лед вокруг ее сердца не растает. Женщина, читающая втайне Бернса и лорда Байрона, не может быть холодной.

Внезапно Лидии стало стыдно за столь скверное обращение с ним. Его неотразимая красота вовсе не означает, что его стоит подозревать во всех смертных грехах. Навестив ее, он проявил доброту. Что, если и намерения у него честные?

Убрав с лица упавшую прядь волос, Лидия горестно вздохнула:

– Простите, капитан, что сужу о вас с излишней суровостью. Я не хотела оскорбить вас, но неужели вы не видите всей нелепости этого брака? Не проще ли вам нанять другую домоправительницу, чем связывать себя брачными узами?

Его губы дрогнули в лукавой улыбке.

– Пожалуй, вы правы. Тем более что я собираюсь платить то возмутительное жалованье, которое предложил вам мистер Харрис, – съязвил он.

Лидия вспыхнула:

– Вы считаете, что я не заработала себе на хлеб?

Он расплылся в улыбке:

– Нет, дорогая леди, вы стоите целого состояния. Вы содержали дом как свой собственный.

Лидия покраснела.

– Благодарю вас, сэр. Мне нравится решать трудные задачи.

– У вас много самых разнообразных талантов, Лидия, и поскольку вы смотрите на брак как на деловое предложение, думаю, мы с вами поладим.

– Как вы упомянули минуту назад, капитан Макгрегор, брак должен подразумевать нечто большее, чем оказание услуг по содержанию дома в обмен на крышу над головой.

– Но если обе стороны нуждаются в том, чтобы познакомиться, прежде чем вступить в интимные отношения, этот вопрос можно согласовать отдельно, – произнес он.

– А чего вы ждете от женитьбы, капитан?

– Мне нужна жена, которая будет радовать меня не только в постели.

Лидия нервно облизнула губы.

– Я мечтаю о ласковой подруге жизни, – пояснил Брюс. – Мы будем счастливы.

Она улыбнулась, страшась поверить в свою удачу.

– Я хорошо обеспечен, хотя и не миллионер, – продолжал Брюс.

– Я имела в виду не материальную сторону. Я…

Брюс взял ее руку.

– Я рад и надеюсь, что вы откровенно будете говорить мне о ваших нуждах, чтобы я мог их удовлетворять.

– Я бы хотела, чтобы и вы… говорили мне, что вам нравится, а что нет, капитан, чтобы и я могла удовлетворять ваши нужды, – сказала она с едва сдерживаемой радостью.

– Что ж, Мы продвинулись далеко вперед, Лидия. И я уверен, что вам куда больше понравится быть моей женой, чем жить в тюремной клетке, – добавил он шутливо.

– О да! – Она рассмеялась.

Брюс поднес к губам ее руку и перецеловал по очереди каждый пальчик.

– Почту за честь быть вашим избранником, дорогая леди.

Он запечатлел нежный поцелуй на ее ладони. Почувствовал, как распространяются вверх по ее руке волшебные ощущения, Лидия подумала, что сейчас ей могла бы позавидовать возлюбленная любого поэта.

Когда она закрыла глаза и запрокинула голову, губы Брюса стали медленно продвигаться вверх по ее руке, и когда добрались до пульсирующей жилки на шее, дыхание ее участилось, над верхней губой проступили бисеринки пота. Сосредоточившись на маленьком родимом пятнышке за мочкой ее уха, Брюс решил, пока она в его власти, затронуть предмет самой брачной церемонии.

– Лидия, я бы хотел отвезти вас в свой дом сегодня пополудни.

Давление его губ нарастало, когда он приступил к прокладыванию цепочки чувственных поцелуев вдоль ее шеи к первой пуговке строгого платья.

– «Замок», вы имеете в виду? – спросила она с мечтательным видом.

Она зарылась пальцами в его густые черные волосы. С опущенными ресницами и слегка полуоткрытыми губами она выглядела необычайно красивой.

– Мы поженились бы в мгновение ока. – Он присел на подоконник и привлек ее к себе на колени. – Судья Перкинс уже ждет нас в доме, чтобы совершить церемонию.

Лидия чувствовала, как он расстегивает одну за другой пуговки.

– Ждет? Прямо сейчас? Сегодня? – ахнула она.

«Дама ждет ответа, Брюс». Брюс оторвался от ее выреза и поймал стальной взгляд прекрасных сине-фиалковых глаз.

– Ждет, – повторил Брюс. – На тот случай, если вы ответите согласием, я посвятил в свой план судью Перкинса.

Лидия отстранилась от него.

– Вы слишком самонадеянны, сэр.

– Может, вас успокоит немного, если я скажу, что поступаюсь своей свободой, чтобы вас сделать свободной, – произнес он добродушно и хотел поцеловать ее в губы, но Лидия увернулась.

Брюс попал гораздо ниже цели – в середину груди. Лидии испуганно вскрикнула. Брюс подул сквозь ткань на торчащий сосок. К немалому удивлению Брюса, Лидия прильнула к нему и обвила его шею руками.

От неожиданности Брюс с грохотом повалился на пол и, подняв глаза, обнаружил что Лидия лежит на нем. Брюс не успел опомниться, как она запечатлела на его губах страстный поцелуй.

– Лидия! – воскликнул он, прижав ее к себе. – Что на вас нашло?

Лидия и сама не понимала, что это с ней. Глядя на Брюса, лежавшего под ней, Лидия густо покраснела, поднялась на ноги и попыталась привести себя в порядок.

Ее лицо являло картину страсти и растерянности. Наблюдая, как она возится с пуговицами, Брюс молча себя поздравил. Слава Богу! Шестое чувство его не подвело. Посмеиваясь, он встал и привлек ее к себе.

– О, Лидия! – проворковал он. – О такой женщине, как вы, мужчина может только мечтать.

– Значит, вы все еще собираетесь на мне жениться? – спросила она с облегчением.

– Еще бы! – Он нежно чмокнул ее в носик.

Не замечая озорных огоньков в его глазах, Лидия привстала на цыпочки и робко поцеловала его в губы.

– Скажите, Лидия, как вы отнесетесь к тому, чтобы выйти замуж нагишом, в бочонке вместо одежды?

Глава 11

– Я просто пошутил, ненаглядная.

Он едва увернулся, когда она набросилась на него с кулаками.

– Что за пошлости вы говорите? – спросила она запальчиво, норовя поставить ему под глазом синяк.

Но он был слишком высоким!

– Согласен, что это пошлость! – Он вскинул руки над головой, делая вид, будто защищается. – Но в ней есть некоторые достоинства, Лидия. Наберитесь терпения и выслушайте меня.

Ее взгляд пылал негодованием.

– Вы, наверное, шутите?

– Это не шутка, Лидия. – Брюс понял, что задел ее, но ситуация требовала тактичного убеждения. – Хочу только, чтобы Вы знали, что возьму вас в жены, в чем бы вы ни были одеты – хоть и вовсе безо всего.

«О, какой же он скользкий!» – подумала Лидия, пятясь назад.

– Вы играете со мной, как кошка с мышкой, едва переступили порог этой комнаты, капитан. Поэзия и шоколад. Вы дьявол, а не человек, играть на моей…

Брюс улыбнулся:

– Ладно, признаю, что сыграл на вашей слабости. А вам не приходило в голову, что это я ваша жертва?

– Лжец! – Лидия ударила его в грудь. Он прижал ее к себе и крепко поцеловал.

– Тогда зачем я здесь? – удивился он, углубляя поцелуй, пока не почувствовал, что гнев ее поостыл.

– Потому что вам нужна домоправительница? – спросила она.

– Нет, потому что вы привлекаете меня как женщина.

– И поэтому вы оскорбляете меня?

– А, это вы о бочке? Просто я хотел сделать вам комплимент!

Лидия звонко рассмеялась:

– Теперь я точно знаю, что с головой у вас не все в порядке, капитан Макгрегор.

– Брюс, зови меня Брюс, Лидия.

Он снова поцеловал ее, и она, краснея, произнесла его имя.

– Вот так-то лучше, – заметил он. – Теперь вернемся к нашей свадьбе. Предположим, я знаю, как избавиться от всех долгов путем одного добровольного акта с твоей стороны. Что ты на это скажешь?

Он продолжал покрывать ее поцелуями, мешая ясно мыслить.

– Звучит заманчиво. Лишь бы мне не пришлось нарушать закон.

– Все совершенно законно.

– Я не позволю тебе оплачивать мои долги, Брюс, – сказала Лидия, полагая, что он задумал какую-то сделку. Ее благосклонность в обмен на погашение долгов, к примеру.

– Похвально. – Он легонько укусил, ее за мочку уха. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой, освободившись от всех долгов, и не чувствовала бы себя обязанной мне.

– Брюс, – она явно опешила, – о чем ты говоришь?

– Есть возможность списать долги твоего покойного мужа.

Лидия рассмеялась:

– Мне придется работать до глубокой старости, чтобы рассчитаться с ними, если кто-то другой не сделает это за меня.

– Я знаю верный способ. Поверь мне, Лидия. – Он пристально вглядывался в ее раскрасневшееся лицо. – То, что я собираюсь предложить тебе, мне рекомендовал мистер Брэдшоу.

– В таком случае с этим проблем не будет.

– Ты когда-нибудь слышала о «балахонной свадьбе»?

– Нет, а что? Невеста выходит замуж в балахоне? Что-то вроде платьев в стиле ампир?

– Нет. Выслушай меня. Если идея тебе не понравится, я не буду настаивать. Все зависит от тебя.

– Так что такое «балахонная свадьба», Брюс?

– Вдова не приносит на церемонию бракосочетания ничего из того, чем владела в первом браке.

– Это просто. У меня почти ничего нет…

Он снова поцеловал ее.

– Включая одежду, дорогая. И произносит супружеский обет нагишом, если ты понимаешь, о чем я.

Лидия уставилась на него в сомнении:

– Это и есть план, предложенный Брэдшоу? Ты что, считаешь меня дурой?

– Я женюсь на тебе в любом случае, есть у тебя долги или нет. Я знаю, что это звучит…

– Мерзость! Вот что это такое. – В глазах у Лидии блеснули слезы.

– Ладно, забудь об этом. – Брюс махнул рукой. – Я думал, ты начнешь нашу совместную жизнь с чистого листа. Я оплачу твои долги, но ты всю жизнь будешь чувствовать себя так, словно тебя купили.

– Если ты думаешь… – Она сжала кулаки и посмотрела ему в глаза. – Я не позволю тебе это сделать, Брюс Макгрегор. Если ты думаешь, что я собираюсь тратить твои деньги, то глубоко ошибаешься! – Она умолкла, видя, что Брюс расплылся в улыбке. – Ах ты, проходимец!

– Свобода – исключительно дорогой товар, милая леди, – мягко произнес он. – Но она того стоит. Что скажешь?

– О, Брюс! – Лидия разрыдалась. – Я бы это сделала, если бы все надели шоры.

– Мы что-нибудь придумаем, чтобы не травмировать тебя. – Его странным образом взволновал тот факт, что она примет участие в этом архаичном ритуале. – Мы позаботимся, чтобы никто не увидел больше, чем положено. – Он протянул ей носовой платок.

– Спасибо, Брюс. – Высморкав нос, она снова взглянула на него: – Ты уверен, что все это законно?

– Так по крайней мере утверждает мистер Брэдшоу.

– Тогда я это сделаю!

Внизу Лидию ожидала ее коляска. Тут же стоял экипаж Ратбанов. Судя по готовности транспорта, полковник заранее знал, чем все закончится. И теперь, похоже, ее выдадут замуж, хотя и не совсем против ее воли.

Брюс укутал ее в меховую полость.

– Все случилось так быстро. – Она встревоженно взглянула на него.

– Немного волнуешься, детка? – Брюс обнял ее.

– Да! Должна признаться, что мы оба тронулись умом.

Однако Лидия ничего не могла с собой поделать. Она была уверена, что этот красивый великан защитит ее от всех перипетий жизни, как сейчас защищает от сильного ветра, дующего с реки.

– Скажи, Лидия, ты выросла в большой семье? – спросил он, окидывая взглядом ее стройную фигуру, вспоминая полную грудь, тонкую талию и округлые бедра.

– Я младшая из десяти детей. А что?

Лидия сладко потянулась.

– Странно, почему при таких многодетных родителях у тебя нет детей.

Обидевшись на его замечание, она тотчас взвилась:

– Вы берете племенную кобылу или жену, капитан?

– Мне хочется создать полноценную семью, Лидия. Ты сможешь родить мне детей?

– Но я… Женитьба – это твоя идея, а не моя.

– Теперь поздно отступать, – сказал Брюс, погладив ее пальцами по щеке.

Он коснулся губами ее мягких губ.

От его прикосновения ее пронзил пульсирующий приступ страсти и тело обмякло.

– Брюс! – простонала она. – О, Брюс!

Она прильнула к нему, откинув назад голову. Губы распахнулись, и глаза закатились. Она крепко обняла его за талию, нимало не заботясь о том, что он подумает о ее безудержной реакции на его ласки.

– Лидия, Лидия, моя любовь…

– Я постараюсь быть примерной женой, – пообещала она честно. – Только, пожалуйста, не спрашивай меня о моем первом браке. Я хотела бы забыть о нем навеки.

– Прости, милая. Я не хотел причинить тебе боль.

– Ты не виноват. Это он сделал меня несчастной! Я постараюсь, чтобы ты был всем доволен.

– Тогда давай договоримся, что нашей постоянной целью будет делать друг друга счастливыми.

Со слезами на глазах Лидия подставила ему губы для поцелуя. Этот момент был таким же священным, как и обеты, которыми они обменяются перед судьей, не пройдет и часа.

Их встретили у парадной двери миссис Харрис, которую Лидия видела впервые, и миссис Рафферти. В гостиной, куда се проводили вместе с Ратбанами, прибывшими следом за ними, Лидия протянула руки к потрескивавшему в камине огню и огляделась вокруг.

Гостей собралось не меньше сотни. Привыкшая к одиночеству, Лидия почувствовала себя неловко. Под прицелом многих любопытных глаз она гадала, во что ввязалась. Но не успела запаниковать, так как Брюс сунул ей в руки бокал с черничным бренди.

– Выпей, дорогая! – В голосе его звучало желание.

– Ты был уверен, что я соглашусь на это, верно? – спросила она, глотнув вина.

– Я благодарен тебе, что не выставила меня на посмешище.

Он улыбнулся, блеснув белыми зубами. Он выглядел таким романтичным, что у нее захватило дух, когда он склонил к ней голову.

В простой одежде под шерстяной накидкой, с заколотыми сзади волосами, Лидия не чувствовала себя краснеющей невестой.

– Сейчас миссис Харрис и миссис Рафферти отведут тебя наверх, чтобы подготовить, а я займусь делами внизу. – Он кивнул в сторону гостей.

– Брюс, я не смогу раздеться перед всеми этими людьми!

– Доверься мне, Лидия. Никто не увидит тебя, кроме миссис Харрис и миссис Рафферти. Ну и меня, конечно.

Он поцеловал ее в нос и отошел, чтобы обсудить план предстоящего бракосочетания с судьей и друзьями.

Лидия испытывала сильнейшее искушение убежать. Она допила содержимое бокала и поставила его на каминную полку, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. Брюс с противоположного конца комнаты послал ей воздушный поцелуй. Лидия в ответ смущенно улыбнулась.

Тут ее взяли под опеку две почтенные леди. Непринужденно болтая, они отвели ее наверх по парадной лестнице в комнату по соседству с хозяйской спальней.

– Не могу поверить, что он пригласил всех этих людей, – произнесла Лидия, позволив женщинам раздеть ее. При виде своей постели и предметов обстановки она покорилась судьбе, когда миссис Харрис проводила ее, дрожащую, к ванне, наполненной теплой водой.

– Капитан – очень популярная личность. Когда три дня назад я услышала, что вы двое решили пожениться…

– Как все это романтично! – поддержала ее миссис Рафферти, подталкивая невесту к воде. – Когда друзья Брюса узнали о церемонии, ничто не могло помешать им прийти.

Намыливая плечи и шею английским мылом, благоухающим розой, Лидия недоумевала, как могла на все это согласиться. Должно быть, она так же безумна, как он, даже еще в большей степени.

– Странно, что меня последней пригласили на это событие, – пробурчала Лидия. – Почему Брюс не спросил сначала меня, прежде чем объявлять об этом на весь мир?

– Мужчины часто упускают детали, дорогая, – заметила миссис Рафферти, занимаясь мишурными безделушками, купленными для невесты. – Особенно когда влюблены.

– Сомневаюсь, что в этом дело. Он просто… – Лидия всплеснула руками. – Я даже не знаю, кто он!

Миссис Рафферти выглядела смущенной. Внезапно Лидия нырнула под воду.

– О, дорогая, что вы наделали! – воскликнула миссис Харрис, когда Лидия появилась на поверхности. – Вашим волосам нужны часы, чтобы высохнуть.

– Фу-ты! – Лидия улыбнулась своим помощницам. Подходящее наказание для жениха, пригласившего невесту в последний момент! – Какая жалость, что людям придется ждать! – сказала он, хотя на самом деле ей было все равно.

Пока женщины суетились вокруг нее, она нежилась в теплой ванне. Ополоснув ее волосы последним кувшином розовой воды, Лидию подвели к огню и энергично растерли полотенцем, пока ее разрумянившаяся кожа не засияла.

На кровати было разложено красивое белье, и Лидия протянула руку к отороченному кружевом корсету.

– Даже не думай, дорогая, – остановила ее миссис Харрис, шлепнув по руке.

Миссис Рафферти накинула на плечи Лидии мягкий голубой халат и обняла ее.

– Вы когда-нибудь видели, миссис Харрис, чтобы глаза блестели, как у нее? – спросила почтенная леди. – И чтобы девушка так краснела, как роза! Наш Брюс будет в восторге!

Замечание миссис Рафферти заставило Лидию еще больше покраснеть.

Пока Лидия находилась наверху, энтузиазм гостей внизу достиг апогея. Радостное настроение и горячительные напитки изрядно подзавели толпу, преимущественно мужчин. Они стали требовать, чтобы появилась невеста.

Лидия бросилась в объятия миссис Рафферти:

– О, помогите!

– Мужайтесь, миссис Мастерс, – сказала миссис Харрис. – У моей сестры тоже была «балахонная свадьба». В самый разгар зимы. На сельской улице. В одной сорочке. Если она это выдержала, то вы и подавно выдержите.

– Вряд ли у нее было столько свидетелей, – пробормотала Лидия.

– Да, – согласилась миссис Харрис. – Никто не увидит вас голышом, кроме нас двоих, но мы уже вас видели, детка.

– И где, скажите на милость, будет проходить эта церемония, если не в гостиной?

«Боже, наверняка еще не поздно отступить!» – подумала Лидия.

– Среди такой толпы вы скорее всего не заметили китайскую ширму возле двери.

– Нет…

– Ваш свадебный наряд ждет на стуле. Мы отведем вас вниз по боковой лестнице и спрячем за ширму. Ни одна душа не увидит вас, – пояснила миссис Рафферти.

– Да, нужно будет встать за ширму, снять халатик, а потом высунуть руку при произнесении супружеской клятвы, – сказала миссис Харрис.

– Вы хотите сказать, что от людей меня будет отделять лишь тонкая ширма? – пискнула Лидия.

– Мы будем с вами все это время. И после того как вас объявят мужем и женой, поможем вам одеться, чтобы вы могли встретить гостей как положено, – успокоила ее миссис Рафферти.

– Главное – помните, девочка, зачем вы это делаете, – произнесла миссис Харрис с улыбкой. – Вы начнете жизнь заново, молодой женой, и долги Фрэнка не будут над вами висеть, словно дамоклов меч.

Толпа внизу проявляла все большее и большее нетерпение. «Какое безумство! Может, лучше позволить Брюсу оплатить долги?» – подумала она, но тут же осознала, что поступит неправильно, если нарушит оговоренный ритуал церемонии. Лидия расправила плечи. Встретить огонь грудью казалось легче.

– Ладно, – согласилась она, – но вы обе должны стоять рядом со мной.

– Хорошо. А теперь садитесь, мы уберем ваши роскошные волосы, – велела Беатрис Рафферти. – Даже с мокрыми волосами вы должны выглядеть наилучшим образом.

Вскоре ее волосы были собраны в высокую прическу с аккуратно уложенными локонами и мелкими кудряшками вокруг тонкого овала: ее разрумяненного лица. Одна длинная прядь была перекинута через левое плечо.

Тихий стук в дверь заставил женщин встрепенуться. Лидия бросилась в гардеробную. Из-за двери гардеробной донесся низкий голос Брюса и щебетание двух дам.

– Можете выйти, – позвала ее наконец миссис Рафферти. Одетая в розовый халатик, Лидия осторожно выглянула.

– Давайте побыстрее покончим с этим, – сказала она.

Вниз она спустилась в сопровождении двух женщин, и когда, никем не замеченная, достигла двери гостиной, раздался душераздирающий звук, погубивший шотландский свадебный марш. Лидия кинулась к ширме. Взглянув в узкую щель между двух панелей, она увидела несчастного волынщика, огласившего ее прибытие.

Брюс Макгрегор – Господи, благослови его душу! – в клетчатом килте с меховой сумкой! С широкой улыбкой на красивом лице Брюс прохаживался перед гостями, извлекая самые невероятные звуки из инструмента, который держал в загорелых руках.

Музыка волынки на свадьбе?

Эта оглушающая какофония нанесла ее гордости еще один сокрушительный удар.

Весь день был одним сплошным кошмаром. И теперь, заткнув пальцами уши, ей пришлось вытерпеть два куплета «Анни Лори» и еще одну шотландскую балладу. Волынка, гордый инструмент дикого кельтского племени, завыванием духов призывала к будущим домашним баталиям. Сгорая от стыда, Лидия поклялась себе в будущем отомстить. Брюс обладал зычным баритоном, но ему не следовало распевать ей серенады перед толпой всех этих буйных незнакомцев.

Внезапно она ощутила холодок. Воспользовавшись ее задумчивостью, миссис Рафферти сняла с нее халатик. Стоя за ширмой на маленьком вязаном коврике, Лидия услышала, как Брюс спросил публику о любимых произведениях. «О нет, – промелькнуло у нее. – Этого не может быть!»

Но когда он затянул матросскую песню, друзья присоединились к нему. От оглушительных звуков завибрировали стены, и Лидия испугалась, как бы они не рухнули ей на голову вместе с потолком. Раздались бурные аплодисменты и свист и наступила тишина.

– Скажите им, чтобы перешли к церемонии, – прошипела Лидия из-за ширмы.

Не успела миссис Харрис подать Брюсу сигнал, как его голова возникла над ширмой и он бросил на нее взгляд.

Проклятие! Охваченная яростью, Лидия слова не могла вымолвить, только шевелила губами, словно вынутая из воды золотая рыбка.

– Ага, вижу: краснеющая невеста готова, – объявил Брюс. – Судья Перкинс, не пройдете ли вы вперед, чтобы оказать нам честь?

Глава 12

После пространного вступления, усилившего чувство неловкости Лидии, уважаемый судья велел жениху и невесте соединить руки. Закрыв глаза, Лидия осторожно высунула руку и пошарила ею в воздухе в поисках его ладони. И лишь когда почувствовала твердое и нежное пожатие Брюса, облегченно вздохнула.

– Что так долго? – прошипела она.

– Мне нужно было положить волынку, – ответил он достаточно громко, чтобы спровоцировать смех. Надежда закончить все за две минуты провалилась. Судья проявил политическую хитрость и, имея отзывчивую аудиторию, воспользовался ситуацией. Ничто не могло заставить его скомкать брачную церемонию, полную наставлений, пространной проповеди о благах и обязанностях супружеской жизни и бесконечных ссылок на укрепляющую силу участия общины.

С каждой минутой Лидии становилось все холоднее и холоднее за ширмой. Она то и дело поджимала пальцы ног, чтобы согреться, и щипала себя за нос, чтобы не чихать. Ее кожа покрылась пупырышками. Тихое «апчхи» вызвало в первом ряду хохот, напомнив всем, что невеста за ширмой голая.

Чихать она перестала, но стала икать. С самого утра Лидия ничего не ела. Когда собравшиеся стали проявлять нетерпение, судья Перкинс прервал наставления и перешел к обмену супружескими обетами.

Брюс громко произнес обет, не сводя с Лидии глаз. Стоило ей поймать над ширмой взгляд его блестящих карих глаз, как она ощутила прилив храбрости.

Брюс надел ей на палец кольцо и поцеловал ее руку.

– Моя прекрасная леди, – произнес он тихо, не сводя с нее глаз.

Тут судья объявил их мужем и женой и закрыл свою церемониальную книгу.

Прежде чем друзья бросились поздравлять молодоженов, Брюс поднял руки, призывая к тишине.

– Вы оказали мне честь, придя сегодня сюда. Как вы знаете, двери этого дома впервые распахнулись для приема гостей. Моя невеста превратила пустую серую скорлупу в настоящий замок, И я хочу поблагодарить ее. Надеюсь, после окончания войны мы будем устраивать здесь и другие вечеринки, не менее счастливые, чем сегодняшняя. А теперь мы с женой объявляем, что в соседней столовой за перегородкой накрыт обеденный стол. Как только моя жена будет готова, мы пригласим вас и разрежем торт.

Роберт Харрис, полковник Ратбан с супругой и первый помощник Брюса проводили всех в столовую. Несмотря на характерную для военного времени нехватку продуктов, миссис Харрис, миссис Рафферти и их помощницы постарались на славу. Гостей потчевали олениной, дикими утками, жареной Свининой и еще многими блюдами. Чья-то тетка села в зале за пианино, доставленное в дом по торжественному случаю.

Лидия за ширмой быстро оделась. Нежа и лаская кожу, великолепный шелк, атлас и кружево сняли мучившее ее напряжение. Выйдя из-за ширмы, она почувствовала себя увереннее.

Когда Лидия появилась рука об руку с Брюсом, все взоры были прикованы к ней.

Три последующих часа Лидия общалась с друзьями Брюса. Все они относились к нему с любовью и уважением.

– Молодожены должны начинать жизнь заново, – сказал Брюс, когда они отвлеклись от своих обязанностей хозяина и хозяйки.

Он поднес бокал шампанского к ее губам, затем к своим.

– За долгую жизнь, Лидия, за любовь.

– И за тебя, мой покровитель, – прошептала она ему на ухо. – Спасибо, что вернул меня к жизни.

Было уже поздно, когда Брюс попрощался с последним гостем и заметил, что его невеста куда-то исчезла.

Возможно, она поднялась наверх, подумал Брюс.

Проходя по столовой, Брюс поблагодарил двух племянниц миссис Рафферти, оставшихся, чтобы сделать уборку. Взяв бутылку вина и маленький поднос с сыром и пирожками с мясом, он просунул голову в кухонную дверь.

К своему удивлению, вместо двух женщин он обнаружил трех в передниках, моющих, вытирающих и раскладывающих посуду. Лидия с закатанными рукавами погрузила свои прелестные руки по самые локти в мыльную пену. Она была так занята, что не заметила Брюса.

– А вот и Лидия! – воскликнул он.

Она подняла глаза и залилась румянцем.

– Все ушли? – спросила Лидия. Протянув тарелку Пейшенс Хармс, она вежливо улыбнулась ему, скорее как незнакомцу, чем жениху. – Вам что-нибудь нужно еще, капитан?

Когда она двинулась к огню за чайником с горячей водой, он перекрыл ей дорогу.

– Я собирался в постель, – сказал он с нажимом.

– Спокойной ночи, капитан, – проговорила Лидия. – В котором часу накрыть вам завтрак?

– Все, что нам нужно для завтрака, у меня с собой, – сказал он, балансируя подносом на одной руке. Он стоял, задумчиво глядя на нее, пока она приводила какие-то оправдания, используя тактику оттягивания времени. – Я жду, что вы ко мне присоединитесь, мадам.

– Как только вся посуда будет вымыта и убрана, – кивнула Лидия, отводя глаза.

– Наверх, мадам, – приказал он и, повернув ее, подтолкнул к широкой лестнице, последовав сзади.

– Постойте, капитан Макгрегор! – возмутилась Лидия. Чувствуя, что ее несет, как листок на ветру, Лидия схватилась за балюстраду и повернулась к нему. – Вы не можете мной командовать! – объявила она, и ее глаза наполнились слезами.

Она только теперь осознала, что после нескольких томных поцелуев очутилась в силках скороспелого брака. И этот огромный шотландец в килте толкает ее к неведомому с торопливостью, от которой у нее подгибаются колени.

Призывы к его чувству справедливости Брюса явно не трогали. Теперь ничто не могло ее спасти. Глядя на него, она задом наперед медленно поднималась по лестнице. Не торопясь, он следовал за ней. С его лица не сходила улыбка.

– Вам не удастся отвертеться, миссис Макгрегор.

– О, помогите! – слабо позвала она. – Мне нужна помощь. Он улыбнулся, смеясь про себя над ее робостью:

– Я намерен внести свою лепту.

– Знаешь, жениться не значит владеть, – вспыхнула она. – Так что не смей указывать мне, что делать!

– Сегодня ты только и делаешь, что посылаешь сигналы бедствия. – Брюс рассмеялся, продолжая наступление. – Расслабься, Лидия. Я не намерен указывать тебе, что делать. Но я умею отличать отвлекающие маневры, когда с ними сталкиваюсь!

– И что? – спросила она с вызовом.

– Давай обсудим это наверху, наедине, – предложил Брюс, сокращая расстояние между ними на две ступеньки.

Его плутовские глаза не оставляли сомнений насчет грядущей ночи.

Умоляюще глядя на Брюса, Лидия ощутила, как у нее подогнулись ноги, и села на ступеньку. Ее нос почти уткнулся в Голые колени жениха, чуть ниже подола его килта. Чувствуя себя утлым челном в море, она ухватилась за балюстраду, как за якорь во время шторма.

Лидия никогда не видела мужчину в килте так близко от себя. Его большие, сильные, темные от загара, волосатые ноги заставили ее сердце биться сильнее. Устремив взгляд вверх, они вдруг испытала странное желание – заглянуть ему под килт!

Лидия судорожно сглотнула.

– У тебя… красивые ноги, – пролепетала она, охваченная желанием.

Облизнув губы, Лидия поднялась, убежденная, что он считает свою жену законченной идиоткой.

– Благодарю, – поклонился он, позабавившись, что она разглядела его ноги. – Хочешь посмотреть, что тут? – Он с наглой улыбкой поставил одну ногу на ступеньку повыше и приподнял подол килта, обнажив колено!

– Ты опасный человек, – ахнула она и, запаниковав, побежала наверх.

Брюс последовал за ней, стараясь не уронить поднос с едой. Оказавшись на лестничной площадке, она бросилась в спальню. Оставив поднос и вино на маленьком столике возле камина в заново обставленной господской спальне, Брюс достиг соседней комнаты как раз в тот момент, когда она придвигала к двери комод.

– Хорошая идея, Лидия, – громыхнул его голос, заставив Лидию вздрогнуть. – Впрочем, ты могла бы воспользоваться ключом, если опасаешься, что дамы внизу застигнут нас врасплох.

– О!

В полной прострации Лидия повернулась. Ноги ее не слушались. Не зная, чего ожидать, она настороженно попятилась.

– Позволь пригласить тебя в соседнюю комнату на стаканчик вина. – Брюс с насмешливым видом отвесил поклон.

– Брюс, нам нужно поговорить, – сказала Лидия. В конце концов, она ведь была вдова!

– Лидия, мы оба волнуемся, и в этом нет ничего удивительного.

Надеясь успокоить ее, он подошел ближе, чтобы обнять.

– Не прикасайся ко мне! – пискнула Лидия и, схватив щетку для волос, запустила в него.

Он с легкостью поймал щетку одной рукой и бросил на кровать. Когда Лидия повернулась к комоду в поисках нового метательного снаряда, Брюс не стал мешкать, подскочил к ней, подхватил на руки и перенес в соседнюю комнату.

– Ты играешь нечестно, – пролепетала Лидия. Посмеиваясь, он спустил с ее плеч платье и принялся покрывать их поцелуями, пока, дрожащая, она не прильнула к нему.

– Нечестно? – рассмеялся Брюс. – Это называется чувственностью, моя голубка.

Он расстегнул платье у нее на спине, и его пальцы, скользнув внутрь, коснулись нежной кожи. Его жаркое прикосновение пробудило в ней столь долго дремавший голод.

– Держи меня, Брюс! – прошептала она, прижимаясь к нему.

Запустив пальцы в его волосы, она распустила короткую косичку у него на затылке.

– Да, Лидия. Я не отпущу тебя, потому что намерен всю ночь заниматься с тобой любовью, – сказал он.

С тихим шорохом ее платье упало к ногам. Его руки в немом восторге заскользили по ее округлым формам. На ней еще оставались шелковая сорочка, нижняя юбка и чулки. Сорочку и юбку Брюс снял.

Теперь Лидия стояла перед ним нагая, в жемчужном ожерелье и шелковых чулках, поддерживаемых голубыми кружевными подвязками. Томимая желанием, Лидия покрывала его лицо и шею поцелуями, купаясь в неге его жарких объятий. И, утопая, льнула к нему как к единственному спасению в море эротической страсти.

– Неужели все это происходит наяву, а не во сне?

– Наяву, – посмеивался Брюс. – Ты прекрасна.

Он взял в руки ее груди и нежно пощекотал пальцами розовые бутоны сосков, затем пробежал по ним языком. Лидия изогнулась.

– Брюс! – Ее пальцы впились в его сильные руки, и она потерлась о его тело. – О, Брюс, что ты делаешь со мной?

– Дай мне решить эту маленькую проблему, – предложил он, не отнимая рта от ее груди.

Брюс перенес ее на постель и принялся исследовать каждый дюйм ее соблазнительного тела. Достигнув пупка, он подул в него и, коснувшись кончиком языка, услышал, как она хихикнула. Не выпуская из рук ее грудь, он взглянул на нее и увидел, как изгибается ее тело.

Медленно и неотвратимо продвигаясь к цели, Брюс дарил ей жгучие ласки. От легких, как взмах бабочкиного крыла, поцелуев по ее коже бегали мурашки, пока он опускался ниже. Достигнув интимного места и хмелея от исходившего от нее медового запаха, Брюс вздрогнул, как от удара молнии. Стараясь не терять самообладания, он поцеловал ее бедра и почувствовал, как Лидия забилась под ним, сгорая от страсти.

Она была как спелый персик, но почему-то дрожала. Брюс решил помедлить. Ведь они еще не знали друг друга.

Он нехотя встал и пошел за бутылкой вина в противоположный конец спальни.

– Как насчет бокала вина, Лидия?

Лежа на взбитых подушках в одних чулках, она выглядела как куртизанка.

Подумав, что наскучила ему, Лидия прикусила губу. Заметив ее огорчение, он замер.

– Что тебя беспокоит, моя прелесть? – спросил он нежно и, подойдя к ней, протянул бокал.

– С чего ты взял, что что-то не так? – спросила Лидия, принимая бокал.

Лидия отбросила назад свои рассыпавшиеся золотистые волосы и медленно отпила из бокала, оттягивая момент, когда придется во всем признаться. Почему он остановился? Может быть, он не хочет ее?

– Ты очень напряжена, вот и все.

Сев на постель, Брюс спокойно изучал ее. Каждый из hip молча выпил за то, что считал для себя наиболее важным.

– Конечно, я переживаю, – призналась она, не зная, как сказать о том, что беспокоило ее весь вечер. Выпив залпом вино, она вскинула подбородок и посмотрела ему в глаза. – Брюс, – начала она, – ты должен кое-что знать.

Он кивнул и возобновил кончиками пальцев исследование ее ноги в чулке.

– К счастью, у нас целая вечность впереди для знакомства друг с другом. Почту за удовольствие узнать тебя всю: ум, тело, душу.

Он забрал бокал и поставил на ночной столик.

Потом снял рубашку, сбросил туфли и чулки и снял килт. Приподнявшись на локтях, Лидия не могла отвести глаз от его великолепного тела.

Сняв с Лидии чулки, Брюс поцеловал ее колени.

– Брюс… – Голос ее дрогнул.

Брюс поднял глаза, чтобы видеть ее лицо. Но увидел перед собой испуганного ребенка, мучимого чувством вины.

– Мы должны… поговорить, Брюс, – прошептала Лидия.

Брюс вдруг понял, в чем дело.

– Доверься мне, Лидия. Моя первая жена тоже была девственницей.

– Как ты догадался? – спросила она чуть слышно.

– Интуиция, – ответил он.

– Ты, вероятно думаешь, что у меня какие-то проблемы? – потерянно произнесла Лидия. – После восьми лет замужества…

– Называй это замужеством, если тебе угодно. – Голос Брюса звенел от гнева. – Но по-моему, это самое настоящее рабство. Фрэнк Мастерс не заслуживал такой красивой жены, как ты.

Несколько минут он нежно сжимал ее в объятиях. Ее сердце неистово колотилось. Чувствуя ее замешательство, Брюс приподнял ее лицо и поцеловал, но скорее с жалостью, чем со страстью.

– Лидия, помнишь, я обещал тебе свободу?

Она кивнула. Ее слезы увлажнили его грудь.

– Да поможет мне Господь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты забыла свое первое замужество. – Мгновение он серьезно смотрел на нее, затем в его глазах вспыхнули веселые искорки. – Но не потому, что я такой замечательный парень, нет, детка, я эгоистичный и жадный и намерен лишить тебя сна, сделав рабыней своей страсти.

– О, Брюс!

Лидия провела пальцами по его лицу. Он не только самый красивый из всех мужчин, которых она видела, но и самый благородный и романтичный.

Утопая в его всепоглощающих поцелуях, она упивалась своей женской властью возбуждать и править. Его ласки делали ее бесстыжей и распутной. Она принимала этого мужчину и грубым, и ласковым, восхищаясь его нежностью и силой.

– Брюс, обещай мне кое-что.

– Все, что угодно, дорогая. Хотя не знаю, как долго ты сможешь держать меня на крючке, как… – Он рассмеялся и без труда поднял ее на руки. – Ах, Лидия, что за чудное зрелище ты представляешь!

– Сейчас же опусти меня! – взвизгнула она.

– Теперь ты моя пленница, – объявил он с притворной свирепостью.

Захмелев от любви, они вели поединок языками и поцелуями, сопровождая его стонами наслаждения. Наконец Лидия заговорила о том, что ей не давало покоя.

– Брюс, я не представляю, как занимаются любовью.

– Напрасно ты об этом беспокоишься, любимая, – хрипло рассмеялся Брюс. – Ты золотая русалка, мерцающая в лунном свете, созданная для любви и ласки.

Глава 13

Лидия извивалась от неистового удовольствия, пока он купал, ее шелковистую кожу в горячих поцелуях.

– О, Брюс! – вздыхала она. – У меня сердце вот-вот вы прыгнет из груди от счастья.

Брюс хмыкнул и сполз вниз, чтобы покрыть поцелуями ее живот.

– Брюс! Я вся пылаю.

Дивясь его безудержной и в то же время нежной силе, Лидия наслаждалась его ласками. Он лелеял ее, как драгоценнейшее из сокровищ.

– Брюс, – прошептала она, – я так хочу тебя! Я… я хочу это, – Она сжала рукой его жезл, наклонилась, поцеловала его и слизала выступившую на нем каплю, чтобы узнать, какова она на вкус.

– Достаточно! – простонал Брюс, корчась под ее умелыми руками.

При мысли, что заставила этого большого великолепного мужчину молить о пощаде, Лидия исполнилась сознанием собственной силы. Она не могла припомнить случая, чтобы Брюс Макгрегор не воспользовался ее слабостью! Лидия вспомнила о волынке.

О сладкая месть! Разве могла она упустить такую возможность? Наклонив еще ниже голову, чтобы скрыть коварную улыбку, она крепко сжала его жезл, чтобы не выскользнул, и взяла его в рот.

– Боже милостивый! – дернувшись, воскликнул Брюс. Лидия отлетела в сторону, подпрыгивая на матрасе, как игрушечный кораблик в разбушевавшемся море.

– Ах ты, девка! – прорычал Брюс.

Лидия в то же мгновение вспрыгнула на подушку, как мышка, испугавшаяся голодного льва.

– Послушай, Брюс, – взмолилась она, уверенная, что слишком далеко зашла в своем акте мести. – Я объясню, если позволишь, – сказала она.

Ее губы еще блестели от озорной выходки.

– Иди ко мне, безумная женщина!

Смеясь, он пополз к ней по скомканным простыням и схватил ее. Когда он подмял под себя ее извивающееся тело, она ощутила, как вдоль ее ноги скользнула горячая торпеда его плоти, устремившаяся к цели.

Почувствовав, что снаряд достиг порога, Лидия вскрикнула.

– Ну что, Лидия, есть у тебя последняя просьба?

С этими словами он приник к ее губам.

Хорошо понимая значение его поцелуя, она открылась ему навстречу, наслаждаясь вкусом его губ и языка.

– О, Брюс, я не могу больше терпеть! – простонала она, изгибаясь.

Думая, что она хочет увильнуть, Брюс поднял голову.

– Только этого не надо, мадам, – сказал он строго и, пользуясь преимуществом своего положения, шевельнулся, надавливая чуть сильнее на неподдающуюся преграду на пути полного обладания. – В этой супружеской постели не будет капризных игр «да», или «нет», – твердо объявил он. – Если я хочу тебя, это всегда «да». Понятно?

– Да, да, да! – воскликнула она, подставляя ему губы.

Наслаждаясь пылкостью его поцелуя, она все еще продолжала убеждать его в своей покорности его воле, когда он преодолел барьер ее целомудрия.

С криком удивления Лидия попыталась ускользнуть от него.

Но Брюс удержал ее.

– Тише, девочка. Расслабься и дыши, – прошептал он. Его рука ласкала ее трепещущее тело с нежностью дрессировщика, усмиряющего необъезженную кобылу.

С мокрым от слез лицом Лидия жадно поцеловала его.

– Я хочу тебя, Брюс. Я так сильно хочу тебя, что могу умереть, если ты не… о, Брюс, люби меня, умоляю…

Она осторожно шевельнулась, давая ему возможность погрузиться глубже. У Брюса перехватило дыхание.

Подчиняясь его ритму, она вскоре танцевала с ним чувственное фанданго, двигаясь все быстрее и быстрее.

Несясь в головокружительном вихре, Лидия, охваченная восторгом, издала крик удивления:

– Брюс… о, Брюс!

Ее заветная мечта осуществилась. Быть может, к ней наконец пришла любовь?

Тихонько смеясь, Лидия покрыла лицо мужа страстными поцелуями.

– Ах, детка, ты полна сюрпризов, – прошептал он. – По-моему, ты получила удовольствие.

– Не жалуюсь, – просияв, обронила Лидия, и на ее губах заиграла таинственная улыбка.

– Нет? В таком случае не стоит ли нам проверить, сможем ли мы немного подстегнуть энтузиазм?

С удивлением ощутив, как он зашевелился в ней, она со стоном обхватила руками его голову.

– О, Брюс! Мне еще многому нужно научиться, – произнесла она.

– Мне тоже, милая женушка. Мне тоже!

Брюс принялся восполнять пробелы в ее образовании. Результаты оказались поразительными. На рассвете она открыла для себя одну из наиболее прекрасных загадок жизни: оказывается, давать – значит получать ни с чем не сравнимое удовольствие. Еще она доказала аксиому, что учитель зачастую узнает больше своего ученика, особенно когда творчество и вдохновение имеют пламенную поддержку.

Когда утром к супругам заглянули первые лучи солнца, они крепко спали.

Лидия сонно потянулась и легла на живот. Впервые в жизни на нее снизошло спокойствие. Годы притворства и злости прошли. Она наконец обрела свободу и стала женщиной.

Улыбнувшись, Лидия поцеловала влажную простыню под собой и приложила щеку к пятну.

– Не трать зря поцелуи, любимая, – услышала она за спиной раскатистый смех.

Густо покраснев, Лидия сжала простыню и оглянулась. Со следами мыльной пены на подбородке Брюс стоял возле кровати, ослепительный в своей наготе. Озорно поблескивая главами, он улыбнулся и потянул за край простыни, которую она натянула до самой шеи.

– Не нужно меня стесняться, миссис Макгрегор.

Он сел на кровать, не скрывая своего возбуждения. Осознав, что солнце давно взошло, Лидия вспомнила о своих обязанностях и соскочила с постели.

– Я немедленно спущусь вниз и приготовлю тебе завтрак, – объявила она.

Рассмеявшись, он поймал ее за талию и привлек к себе.

– Проголодалась? Я тоже, любовь моя. Но у нас есть и еда, и питье. – Он указал на поднос. – К тому же самый лакомый кусочек здесь – ты. Так что мне есть чем поживиться.

– Вы смеетесь надо мной, сэр? – спросила Лидия, стремясь сохранить достоинство вопреки его усилиям сломить ее волю к сопротивлению. – Или забыли, что и я могу проголодаться?

– Как я рад это слышать из ваших сахарных уст! – Он поцеловал ее в губы, оставив отпечаток пены. – Вернись в постель, женщина, – велел он обольстительным голосом. – Я тоже вернусь, как только побреюсь. – И исчез в гардеробной.

Но вместо того чтобы подчиниться, Лидия стерла ладонью пену со щеки и засеменила за ним, чтобы посмотреть, как он бреется.

– Позволь мне? – попросила она, вконец очарованная его мужским занятием.

– Только не говори, что самая замечательная на свете хозяйка и к тому же распутница еще и брадобрей, – пошутил он, взмахнув возле ее носа мыльным помазком. Лидия увернулась.

– Нет, но мне хочется дотронуться до твоего лица.

– Пожалуйста, трогай, сколько вздумается, похотливая лисица.

Он закончил бриться и, промокнув лицо влажным полотенцем, отбросил его в сторону. Заметив небольшой порез у него под подбородком, Лидия импульсивно приподнялась на цыпочки и, обняв его, слизнула языком крохотную капельку крови.

– Теперь мы разделили все, даже кровь, – произнес он с нежностью, заставившей ее вскинуть на него взгляд. Его теплый взгляд обещал ей больше, чем страсть. Брюс подхватил ее на руки. – Идем в постель. Займемся любовью, пока я не ушел.

«Ушел»? Его слова прозвучали холодной пощечиной, грубо разрушившей ее вновь обретенное счастье.

– Я снимусь с якоря, когда начнется вечерний прилив, Лидия. – Ее понурившийся вид заставил его добавить голосу теплоты. – Ты ведь не забыла, что идет война?

– Но уехать так быстро! – Лидия прикусила губу и прильнула к нему, не желая расставаться, когда он опустил ее на кровать.

Брюс принес на ночной столик поднос с остатками холодного мяса и сыра, прихватив заодно бутылку вина.

– Завтракать готова?

Лидия отвернулась.

– Мне расхотелось есть, – произнесла она уныло.

– Тогда хотя бы выпей со мной. – Плеснув немного вина, он протянул ей бокал. – За мою прекрасную жену, чья страстная натура заставляет меня трепетать сильнее, чем все пушки британского фрегата, поджидающего меня в заливе.

Он поцеловал ее в шею, и Лидия от его прикосновения растаяла. Умирая от вожделения, она вздрагивала под ним в предвкушении.

– Люби меня, Брюс, – взмолилась она, дрожа всем телом. – Мне нравится то, что ты со мной делаешь.

– Да, детка. – Его голос окрасился легкой иронией. – Тебе нравится ощущать меня в себе? Когда я глубоко и все у тебя внутри пульсирует…

Лидия изгибала спину, мотая из стороны в сторону головой.

– Брюс, не надо ничего говорить. Я знаю, что хочу тебя. Что ты мне нужен.

– Ты тоже мне нужна, Лидия, чтобы было о чем вспоминать, пока я в море.

Не тратя лишних слов, он перешел к делу. О сладость рая!

– Не бросай меня, Брюс, – простонала Лидия.

Она хотела, чтобы это никогда не кончалось, но после нескольких мощных толчков он излил в нее семя. Его тело содрогнулось в конвульсии, и он застонал. Затем, поцеловав ее почти небрежно, Брюс быстро встал, высвободившись из ее цепких объятий.

– Надеюсь, я дал вам хоть что-то, чтобы было о чем вспомнить, миссис Макгрегор, – произнес он.

– Нет, ты не можешь просто так уйти, – гневно произнесла Лидия.

Брюс крепко поцеловал ее в губы.

– Я бы с радостью остался, Лидия, но не могу. Я должен выйти в море сегодня в полдень, пока британский флот вдали от гавани.

– Пожалуйста, не уходи, Брюс!

Но не успел он воззвать к уязвленным чувствам жены, как в дверь спальни тихо постучали.

Брюс распахнул дверь. На пороге стояла Пейшенс Хармс, нервно теребя передник.

– Капитан, там внизу человек хочет видеть миссис Макгрегор.

Услышав свое имя, Лидия выбралась из-под одеяла.

– Кто это, Пейшенс? – поинтересовалась она, забыв о своем растрепанном виде.

Пейшенс покраснела, избегая смотреть в глаза капитану и его молодой жене.

– Это мистер Бертон. Говорит, что должен с вами поговорить, мэм.

– Сет? – Завернувшись в одеяло, Лидия вскочила с постели. – Пожалуйста, скажи ему, что я сейчас же спущусь, – выпалила она и скрылась в гардеробной.

– Забудь об этом, Лидия, – бросил ей в спину Брюс. – Я отделаюсь от него.

Лидия высунула голову из-за двери:

– Нет, Брюс, мне надо с ним встретиться.

– Я запрещаю!

У нее от изумления открылся рот.

– Запрещаешь? Да как ты смеешь?!

Сине-фиалковые глаза блеснули яростным огнем.

Брюс стремился защитить жену. Он не позволит призракам прошлого тревожить ее покой. Будь он проклят, этот Фрэнк Мастерс!

– Это подлый человек, поверьте мне, мадам. Я намерен искоренить это в самом зачатке, раз и навсегда.

Брюс направился к двери. Набросив халат, Лидия кинулась за ним и схватила за руку.

Он повернулся:

– Я все улажу, Лидия. Иначе он никогда не оставит тебя в покое.

Лидия негодующе застонала и топнула ногой:

– Как ты смеешь приказывать мне, не считаясь с моими чувствами?!!

Брюс тихо выругался. В присутствии Пейшенс Хармс он решил не препираться с Лидией.

– Мне не улыбается перспектива спорить с вами сейчас, мадам, – процедил Брюс сквозь зубы.

– Вот и прекрасно! Потому что вас это не касается, капитан, – сказала она, вздернув подбородок.

Завязав поясок, Лидия выплыла в коридор.

Брюс следовал за ней по пятам, шокированный тем обстоятельством, что жена собралась встречать первого помощника Мастерса неодетая.

Сет Бертон стоял у подножия лестницы с кепкой в руке.

– Сет! – Лидия бросилась к нему с протянутыми руками. – Как ты меня нашел?

– Прошло столько времени, Лидия. – Голос Бертона дрогнул.

Прищурившись, Брюс наблюдал за ними. Лидия и Сет обнялись. Какого дьявола?! Озлобленность Бертона на Лидию никак не вязалась в представлении Брюса с близкими отношениями, в которых тот находился с ее первым мужем.

– Да, слишком много времени прошло, – согласилась Лидия с высоким худощавым молодым человеком и ласково провела ладонью по его щеке. – Я часто думала о тебе.

Поколебавшись, Сет Бертон поцеловал ее в лоб. Брюс направился к ним.

– Лидия, что происходит? – прогремел его голос.

Она обернулась, и Брюс увидел в ее глазах слезы. Она прильнула к человеку, которого два дня назад Брюс сбросил в руку на пристани Моргана.

– Брюс, – тихо произнесла она. – Позволь мне представить тебе моего брата, Сета.

Глава 14

За представлением последовала оглушительная тишина. Пребывая все еще в ее объятиях, Сет настороженным взглядом следил за мужем сестры, пока Брюс пытался связать неожиданную новость с делом Фрэнка Мастерса.

– Твоего брата? – прорычал Брюс.

Озадаченная искрами нескрываемой враждебности, вспыхивавшими между мужчинами, Лидия переводила взгляд с одного на другого.

– Он мой брат, – повторила она. – В чем дело?

– Мы уже знакомы. – Сет иронически улыбнулся. – Во всяком случае, моя челюсть – с его кулаком.

– Я предупреждал, Бертон. Здесь тебя не ждут.

Брюс в этот момент напоминал огромного гризли, проснувшегося после зимней спячки и полного решимости защитить свою территорию.

– Прошу прощения, капитан. Я не думал встретить тебя здесь. Я слышал, что вы сегодня уходите в море.

– Когда вы встречались? – удивилась Лидия, нервно теребя руки, пока мужчины изучали друг друга, как два дуэлянта.

– За день до нашей свадьбы. Я навестил его по поводу денег, которые якобы задолжал ему Фрэнк Мастерс. – Глаза Брюса сверкали черным обсидианом.

– Почему ты мне ничего не сказал?

Брюс пожал плечами:

– Не посчитал важным. Просто обошел, ряд кредиторов твоего покойного мужа, и все.

– Не посчитал важным?! – взорвалась она. – Он мой брат!

– Я только сейчас об этом узнал, – прорычал Брюс.

– Вот, значит, зачем понадобилась тебе «балахонная свадьба». Чтобы не возвращать Сету долг моего мужа? – Рассвирепев, Лидия двинулась на Брюса со сжатыми кулаками. – Кого еще ты избил? Боюсь, что теперь мое доброе имя измарали в грязи!

– Вот только этого не нужно, мадам. – Брюс погрозил ей пальцем. – Вы знали, что такое «балахонная свадьба». Мы с Брэдшоу заботились о ваших интересах.

– О чьих-то других интересах – да! Не о ваших ли собственных?

Грозно сверкая глазами, она подбоченилась.

– Не без этого. Но не злись так. Я не знал, что Бертон – Твой брат, когда ударил его. – Брюс стрельнул в Бертона убийственным взглядом. – Хотя и сейчас с удовольствием сделал бы то же самое.

Лидия ахнула:

– Хоть бы извинился!

– И не подумаю.

Неизвестная до сих пор черта его характера неприятно поразила Лидию. Он вдруг предстал перед ней в совершенно ином Свете. Грозный деспот, железной рукой управляющий кораблём! Такого человека не стоило делать своим врагом.

– Не могу понять, что заставило меня выйти за тебя замуж, – сказала она.

Брюс издал резкий смешок.

– Маленькая лицемерка! Мы оба знаем, почему ты вышла за меня замуж.

Лидия поморщилась. Неужели это тот же человек, с которым она резвилась в постели, как игривый котенок? Кровь ударила ей в голову, и Лидия забыла о нежных чувствах, которые он в ней пробудил. Ей было невыносимо признаться себе в том, что второй раз в жизни поддалась слепой страсти. Неужели ее снова ждет брак без любви?

Сраженная этой мыслью, Лидия закрыла лицо руками.

Брюс перенес гневный взгляд с Лидии на своего шурина:

– Бертон, если у тебя нет срочных новостей для моей жены, попрошу тебя уйти.

– Послушай, Макгрегор, я не хотел раздора. – Сет поцеловал сестру в щеку. – Я должен уйти, Лидия, пока все окончательно не испортил.

– О, Сет…

– Лидия, я пришел сказать, что надеюсь, ты будешь по-настоящему счастлива. И зарыть топор войны, – добавил Сет быстро. – Поскольку причины, которая нас разделяла столько лет, больше не существует.

Лидия видела искреннее сожаление на лице брата. Но ей пришлось слишком долго ждать, чтобы услышать от него эти слова. Она расплакалась.

Брюс обнял ее.

– Бертон, я не позволю тебе огорчать мою жену.

– Я не хотел этого, Макгрегор. Лидия, я завтра ухожу в морс на «Лучнике». Но я не мог уйти, не сказав тебе, как сожалею об этих восьми годах.

– Да хранит тебя Господь, Сет! – воскликнула Лидия.

– Вот, пожалуй, все, что я собирался тебе сказать, сестренка. И если в моих силах сделать что-либо, чтобы исправить вес то зло, которое причинил тебе, дай мне знать.

Он смущенно теребил в руках кепку.

– Спасибо.

Она знала: извиняться ему всегда было трудно. Насколько бы им было легче, если бы они могли поговорить наедине.

– Тебе лучше убраться, Бертон.

С холодными, как гранит, глазами Брюс возвышался над ними каменной глыбой. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не вышвырнуть Сета из дома.

– Береги себя, Сет, – прошептала Лидия. – Я буду молиться за тебя.

Брюс мрачно открыл дверь.

Сет поднял брови, сравнивая стремление Брюса защитить свою территорию с высокомерным безразличием Фрэнка.

– Что ж, сестренка, – покачал он головой, – думаю, этот муж подходит тебе куда больше.

– До свидания, Сет.

Брюс стоял каменным истуканом, пока брат и сестра торопливо обнимались. И не стал пожимать руку человека, сделавшего его жену несчастной.

Когда они остались одни, Лидия набросилась на Брюса:

– Как ты мог?

– Не прикидывайтесь наивной, мадам. Вы с братом добивались внимания одного и того же мужчины? – Он недоверчиво мотнул головой. – Не могу понять одного: почему все эти годы ты с этим мирилась?

Лидия покраснела.

– Фрэнк не больше Сета виноват в том, что случилось.

– Это не оправдание.

Брюс с отвращением отвернулся и поднял свой морской сундук.

Лидия смотрела на его широкую спину. Она чувствовала, что Брюс ускользает от нее, в то время как она так в нем нуждается.

– Брюс, – прошептала она. – Пожалуйста, не нужно меня ненавидеть.

Она протянула к нему руку, но тут же отдернула ее, когда Брюс буквально испепелил ее взглядом.

– Ты знала и все же закрывала на это глаза, – произнес он. – Не могу понять, как умная женщина с твоим характером могла допустить подобную мерзость!

– Мне едва исполнилось семнадцать, когда я стала женой Фрэнка Мастерса! – воскликнула она. – Когда я узнала об этом, мне не с кем было поделиться, некому довериться.

– Ты могла обратиться к своему священнику или к кому-либо из родственников.

– И при этом задеть чувства всех, кого это касалось! Неужели ты не понимаешь, Брюс? Как могла я причинить боль людям, которых так любила?

– Ценой отказа от собственного счастья? – спросил он.

– Конечно, мне было не все равно! – воскликнула Лидия, Прижимая к губам сжатые кулаки. – При мысли о совершенной ошибке у меня каждый день отмирал кусочек души. Но что я могла сделать? Состояние отца внушало опасения. Он умер бы, узнай правду.

– Сомневаюсь, Лидия, – сурово возразил Брюс. – Люди крепче, чем кажутся.

– Пожалуйста, не смотри на меня так, – прошептала она, ежась под его пронзительным взглядом.

В его красивых чертах не было и намека на доброту и мягкость.

– Думаю, что теперь старых ошибок не исправишь, – заметил он строго. – Но если я когда-либо увижу его снова, то не лишу себя удовольствия вышвырнуть его вон. Так что, мадам супруга, примите мое предупреждение к сведению ради него самого и себя.

– Бесчувственная скотина! – огрызнулась она.

– Это мой дом, мадам, а вы моя жена! – напомнил он ей тоном, не терпящим возражений, словно вынес смертный при говор, и, схватив ее за подбородок, заставил взглянуть в свои сверкающие гневом глаза, чтобы утвердиться в своем праве командовать. – То, что я говорю, Лидия, не подлежит обсуждению. Я не потерплю бунта.

– Ненавижу тебя, Брюс Макгрегор, – прошептала она.

– Твое суждение искажено, потому что он твой брат. Мне с моей колокольни виднее. Я с первого взгляда распознаю грязного интригана.

– Ты слышал от него упоминания о деньгах, пока он был здесь? – парировала Лидия, следуя за мужем на крыльцо.

Видя, что она дрожит от холода, Брюс обнял ее за плечи и проводил назад в теплую прихожую, хотя она и упиралась.

– Не грусти, дорогая. Я скоро вернусь, хотя бы ради того, чтобы заботиться о тебе. А пока, надеюсь, ты будешь себя блюсти.

Лидия попыталась вырваться.

– Можешь не возвращаться. Мне все равно.

Его губы тронула легкая улыбка. Слишком легко она вспыхивала и так же легко остывала.

– Лидия, я говорю все это ради твоего же блага. Твой брат причинил тебе много зла. Он хочет держать тебя в вечном напряжении.

Брюс видел, как трудно ей принять его совет. Будь неладна ее упрямая гордыня! Он хотел начать с ней супружескую жизнь на равных, но был вынужден занять трудную позицию.

– Я никому не позволю встать между нами, поняла?

Лидия нехотя кивнула. Он просил ее о трудных вещах, но она сознавала, что если хочет быть счастливой, то должна ставить свой брак превыше всего. Хотя это и представлялось ей несправедливым.

После многих лет горечи встреча с Сетом разожгла в ее сердце желание примирения. Ей было необходимо поверить, что старую боль можно похоронить. И вот теперь, когда это стало возможным, ее муж, человек, которого она практически не знает, приказывает ей не видеться с братом.

Решение было не из легких, но она приняла его, глядя мужу в глаза. Оба знали, что, возможно, пройдут многие месяцы, а то и целая вечность, прежде чем они снова встретятся.

– Брюс, мне жаль, что все это произошло в столь неподходящее время, – промолвила она, шагнув к нему.

– Мне тоже жаль, Лидия. – Брюс тронул шелковистый локон на ее плече. – Если Богу будет угодно, мы вскоре снова будем вместе. И помни, что я хочу, чтобы ты была счастлива.

Сожалея, что не смог уладить все иначе, он повернулся и ушел.

Лидия слышала, как закрылась за ним дверь. В тонком шелковом халатике она почувствовала холодное дыхание зимнего воздуха.

Глава 15

Три недели спустя после расставания с Брюсом Лидия проснулась от приступа тошноты. Поначалу она подумала, что с Брюсом случилось что-то страшное, потом решила, что у нее просто разыгрались нервы из-за множества перемен в се жизни.

Как молодая жена она неизменно принимала участие во всевозможных чаепитиях, встречах и швейных собраниях. В помощь фронту вязала носки, скатывала бинты из старых простыней, собирала одежду и еду для семей погибших моряков. Установив свой ткацкий станок, Лидия ткала тяжелые шерстяные одеяла для тех немногих раненых, кому повезло дожить до прибытия в порт, чтобы получить квалифицированную медицинскую помощь.

В обычных условиях стремительный ритм жизни снял бы все возрастающую тревогу, но ее состояние все ухудшалось. К ней регулярно наведывалась миссис Харрис, однако новости о Брюсе не поступали.

Но однажды промозглым февральским утром, с трудом закончив домашние дела, Лидия произвела на пальцах кое-какие подсчеты и догадалась, почему не могла далеко отойти от помойного ведра. Как это она сразу не распознала симптомы? Изумленная, Лидия села на кухне и целый час проплакала. Потом вытерла передником слезы и слабо улыбнулась.

Надо же, а она боялась, как бы ее болезнь не оказалась смертельной! Испытав облегчение, Лидия ощутила прилив гордости, представив себе, как обрадуется Брюс.

Но по мере того как вид и запах пищи все чаще вызывали у нее приступы тошноты, Лидия испытывала все меньше положительных эмоций. Напрасно пробовала она различные сочетания продуктов – ничто не помогало. Однажды, после почти трех дней голодания, она наткнулась на банку шоколада. Ту самую, которую преподнес ей Брюс в день, когда сделал предложение.

Не имея от мужа весточки более трех месяцев, она окончательно пала духом. Надеясь положить быстрый конец своему жалкому существованию, Лидия набила рот сливочным шоколадом, проклиная все это время красивого проходимца, вывернувшего наизнанку ее мир и желудок.

Ароматный вкус шоколадной помадки и нуги, к которому спустя короткое время добавился вкус апельсинового и малинового крема, растекался по нёбу, доставляя наслаждение.

Лидия сделала паузу и, облизав липкие пальцы, ждала яростного протеста желудка, готового в любую секунду наполнить ее горло горечью. Когда катастрофы не последовало, она решила не ломать голову над странностями природы. Взяв тонкий томик стихов, подаренный Брюсом, и шоколадные конфеты, она легла на кушетку перед камином в гостиной.

С этого дня тошнота ее больше не одолевала. Выпытав у миссис Рафферти ее секретный рецепт помадки, Лидия регулярно баловала себя.

Спустя несколько дней Лидия в сопровождении миссис Харрис отправилась на женский сбор скатывать бинты, обмениваться новостями о войне и молиться. Мужья большинства женщин, собравшихся в гостиной Элис Грэм, тоже находились в море, и эти еженедельные встречи объединяли женщин, охваченных тревогой.

Чтобы не заснуть во время пространной молитвы миссис Перкинс о душах команды «Баллантайна», Лидия ущипнула себя. По какой-то причине она не испытывала интереса к духовному состоянию этих мужчин, хотя они и сражались «не против плоти и крови, а против княжеств и держав», как сказано в Библии, о чем миссис Перкинс не уставала напоминать усердным дамам, сидевшим вокруг нее на жестких стульях с прямыми спинками.

Лидия хорошо знала, как плоть отвлекает человеческую душу, лишает ее силы воли. Но в последнее время она думала только о плотском. Она так скучала по Брюсу, что ни для чего другого в ее мыслях не оставалось места. Закрыв глаза, она представляла его взгляд, его мужскую стать. Ее молитвы не отличались патриотизмом или духовностью. К моменту, когда прозвучало последнее «аминь» и собрание приступило к перекусу, ее тело пылало.

Оставив дам подкрепляться тортом, Лидия извинилась и вышла, чтобы привести себя в порядок. Пока она проветривалась в крошечной прихожей, в дверь вошел молодой лейтенант, в чьем скромном доме проходило собрание. У Эндрю Грэма, как и у Брюса, был раскатистый шотландский говор и веселые искорки в глазах.

– Миссис Макгрегор, вот вы-то мне и нужны! – воскликнул он.

Лидия едва помнила его по свадьбе. Это была их вторая встреча, и она удивилась, что он обратился именно к ней.

– Лейтенант Грэм, – улыбнулась она, – я могу вам чем-то помочь?

– Да, дорогая леди. Мы с женой оказались в затруднительном положении.

– О!

Почти не слушая, она исподтишка разглядывала долговязую фигуру офицера. Как многие американские солдаты, Эндрю Грэм содержал семью на скудное жалованье. Его униформа едва сохраняла пристойный вид. Очевидно, после повышения в звании он не стал богаче. Лидия немедленно решила, что на следующем дамском собрании нужно будет собрать средства ему на новый мундир. А заодно приодеть его жену и детей.

Пока она обдумывала, как бы это сделать, не задев его самолюбия, Эндрю Грэм ошарашил ее шокирующим заявлением.

– Два дня назад в город прибыли четырнадцать моряков с «Парящего сокола», – сказал он. – Британцы выпустили их из плавающей тюрьмы в Галифаксе ввиду их тяжелых ранений.

– И где они теперь? – спросила Лидия из вежливости.

– Здесь, со мной и моей семьей. Хотя нам немного тесновато. Их четырнадцать, моя жена, я и шестеро наших детей.

Его бедственное положение вмиг привлекло внимание Лидии.

– Хотите сказать, что здесь, под этой крышей, где мы собрались в гостиной, маются четырнадцать раненых, нуждающихся в медицинской помощи?

Лидия часто бывала в этом маленьком домике. Расположенный неподалеку от форта, он имел две спальни наверху и мансарду под крышей для детей. Дом Брюса по сравнению с ним казался дворцом! Напоминать ей о христианском долге не было нужды.

– Лейтенант, – улыбнулась Лидия, – думаю, вы хотите спросить меня, не могу ли я открыть свой дом для раненых и взять на себя заботу о них.

Лейтенант просиял:

– Не могли бы вы помочь, миссис Макгрегор?

– У меня много комнат, а вот мебели маловато.

– Несколько семей могут одолжить постели, и я знаю женщин, вызвавшихся ухаживать за ранеными, пока они не встанут на ноги, – сообщил он.

– Значит, решено.

Идея Лидии импонировала. Ей хотелось верить, что если что-то случится с Брюсом или ее братом, то и о них кто-нибудь позаботится.

– Я вам глубоко признателен. – Эндрю Грэм поклонился. – Идемте к моей жене Элис, она посвятит вас в подробности.

Он проводил Лидию в узкую столовую, еще более простую и аскетичного вида комнату, чем гостиная. Стол из струганых досок был задвинут в угол. У огня на тюфяках лежали шестеро мужчин. Две старшие дочери Грэмов разливали по деревянным мискам жидкую овсянку, зачерпывая ее из висевшего над углями чайника. Рядом миссис Грэм, высокая сухощавая женщина с добрым усталым лицом, кормила из ложечки молодого моряка.

Лидия торопливо подошла к ней:

– Позвольте помочь, миссис Грэм.

– Поддержите его голову, если можно, – попросила жена лейтенанта. – Бедняга слишком слаб. Вчера я вообще не смогла его покормить.

– Только скажите, что мне делать, – попросила Лидия, не уверенная, что готова к такому заданию. Четырнадцать! Если все они такие же беспомощные, как этот молодой моряк, то потребуется гораздо больше помощи, чем в состоянии оказать одна женщина.

После того как покормили шестерых раненых в комнате, Лидия последовала за миссис Грэм и ее дочерьми наверх. Раздавая кашу, она заметила, в каком удручающем состоянии находятся люди. От ран исходило зловоние, так же как от грязных, немытых тел и истлевшей одежды.

Возможно, дамы внизу видят свой долг в том, чтобы молиться, но Лидия сразу поняла, что эта практическая миссия подходит ей куда больше. У нее большой дом, она обладает хорошими организаторскими способностями, которые помогут ей ликвидировать царивший вокруг хаос.

Все проверив и осмотрев, Лидия через час спустилась вниз. Теперь она знала, что нужно делать.

– Миссис Грэм, не могли бы вы собрать одеяла, одежду и штук двадцать кроватей? Еще мне понадобится несколько больших тазов для стирки.

– Конечно. Мой муж уже обратился за помощью к соседям.

С усталым видом Элис Грэм потерла поясницу. Лидия придвинула хозяйке стул:

– Пожалуйста, присядьте. Вы в полном изнеможении.

– Благодарю. Признаться, я совершенно выбилась из сил.

Лидия взглянула на жену лейтенанта и подставила ей под ноги табурет.

– Миссис Грэм, вы, случайно, не ждете пополнения?

Женщина покраснела.

– Так я и думала, – произнесла Лидия.

Миссис Грэм трудилась, не разгибая спины, делясь скудным богатством своего дома, в то время как она, Лидия, ела шоколад и жалела себя!

Этому следовало положить конец.

– Миссис Грэм, я предлагаю сегодня же перевезти всех четырнадцать человек в мой дом, – сказала Лидия с улыбкой. – Только пришлите мне в помощники двух ваших старших детей недели на две.

Элис Грэм с удивлением посмотрела на нее:

– Не будут ли они вам обузой? У вас и без того хватает дел.

– Они помогут мне. Да, и вот еще что. Не могли бы мы через церковь подыскать незамужних молодых женщин, которые согласились бы пожить у меня и помочь?

– С ходу могу назвать трех дам, нет, четырех!

– Отлично! Пусть ваш муж направит их ко мне. Уверена, они будут рады внести вклад в дело победы.

– Как же мне отблагодарить вас?

– Поручите мужу найти добровольцев. Самая лучшая благодарность для меня – это помощь. Этих людей нужно вымыть и найти доктора, чтобы взялся лечить их раны. Я возьму каждого, кто готов работать, закатав рукава. – Заметив маленькую Бекки Грэм, худенькую рыжеволосую девочку лет десяти-одиннадцати, ловившую каждое ее слово, Лидия улыбнулась. – Да, дети могут носить дрова и выполнять мелкие поручения.

– У вас столько энергии! Вот поговорила с вами – как будто приняла тонизирующее средство! – Элис рассмеялась. – Вы получите максимальную помощь. Обещаю. И еще раз большое спасибо.

– Всегда рада помочь, миссис Грэм. И прошу вас, берегите себя. В вашем положении нельзя переутомляться.

Интересно, что сказала бы Элис, если бы узнала, что и Лидия ждет ребенка.

– Прежде всего, вы должны заботиться о муже и своей семье, миссис Грэм. Не вставайте. Меня не нужно провожать.

Элис Грэм была тронута до слез.

– Храни вас Бог, миссис Макгрегор!

– Спасибо, – поблагодарила Лидия и на мгновение застыла в дверях, ощутив, как шевельнулся во чреве ребенок.

«О, Брюс, возвращайся домой! – раздался в ее душе столь часто повторяемый крик сердца. – Нашему малышу нужны оба родителя».

Спускаясь с лестницы, Лидия молила Бога, чтобы Брюс прислал ей весточку. Но больше всего ей хотелось увидеть, как он входит в дом и раскрывает ей навстречу объятия. А пока Она будет трудиться не покладая рук. Так время пролетит незаметно.

Сколько же понадобится сил, чтобы раненые в ее доме ни в чем не нуждались!

«Я справлюсь», – думала Лидия, направляясь по снежной каше к своему экипажу.


– Миссис Макгрегор, не знаю, как это у вас получается! – воскликнула Сара Малленз, одна из шести молодых женщин, временно поселившихся в доме Лидии.

В начале марта Лидия взяла под свою опеку четырнадцать раненых, и теперь у нее было не менее двух десятков помощников. К концу марта большая часть раненых пошла на поправку.

За ними ухаживали молодые женщины, готовые прибежать по первому их зову, и мужчины не могли оставаться равнодушными. Завязалось даже несколько романов. В результате у Лидии было более чем достаточно энергичных волонтеров, чтобы поить рыбьим жиром и другими тонизирующими средствами пациентов.

Кроме того, добровольцы выполняли много другой работы, повышавшей моральный дух янки: взбивали подушки, читали любовную лирику, играли в шашки и писали письма для тех немногих раненых, чей дом находился за пределами Новой Англии.

Дамы Нью-Лондона стирали и гладили, пекли хлеб и пироги. Время от времени к ним наведывался тот или иной охотник и приносил оленину или дикую индейку. Казалось, столь широкая помощь общины должна была бы позволить Лидии всецело сосредоточиться на ее обязанностях, но этого не случилось. Слух о ее лазарете быстро распространился, и вскоре для каждого нового раненого находилась своя сиделка. Обычно приходили старые девы, желавшие подыскать себе мужчину. Вскоре дом Макгрегоров трещал по швам.

И не только дом, думала Лидия, второй раз распуская платья по талии, с тех пор как взялась ухаживать за ранеными. Нью-Лондон загудит от слухов, если станет известно о ее беременности. И она ничего не сможет с этим поделать!

Главное для нее сейчас – нагружать работой свой корпус волонтеров, чтобы, упаси Бог, не поддались аналогичному искушению, иначе конец ее репутации!

Второй раз за утро Лидия поднялась на крышу дома. Площадка с перильцами наверху была единственным местом, где она могла укрыться от шквала вопросов и сиделок, суетившихся вокруг влюбленных мужчин. С каждым днем становилось все труднее закрывать глаза на романы, которые завязывались у нее под носом. Выносить это порой было сложнее, чем вести борьбу с болезнями, болью и потерями.

Размышляя на эту и другие темы, Лидия поднесла к глазам подзорную трубу, чтобы посмотреть на британскую флотилию, притаившуюся в засаде в районе мыса. На горизонте маячили два фрегата, линейный корабль и четыре крейсера, не позволяя американским кораблям заходить в гавань.

Внезапно внимание Лидии привлек стук колес экипажа. Перегнувшись через перила, она подстроила подзорную трубу. К ее дому свернула старомодная черная карета Роберта Харриса, запряженная парой новеньких гнедых. По-видимому, Роберт Харрис привез свою жену, чтобы оставить на день поработать волонтером.

– Брюс передает привет! – крикнул Лидии Роберт Харрис, провожая жену по тающему снегу в дом.

Радость Лидии не знала границ.

Глава 16

– Вы получили от него весточку? – воскликнула Лидия.

Окончательно потеряв самообладание, она бросилась по лестнице вниз и с жаром обняла мистера Харриса.

От ее горячего поцелуя под настороженным и несколько испуганным взглядом его верной жены Роберт зарделся. Вне себя от радости, Лидия повернулась к миссис Харрис и наградила ее не менее пылким поцелуем.

– Как это замечательно! – Она возбужденно захлопала в ладоши. – Какие новости? Он здоров? Не стойте же здесь, мистер Харрис! Расскажите мне все подробно! – Она проводила супругов в гостиную. – Я так рада, что вы приехали!

– Спокойнее, детка, спокойнее! – Харрис рассмеялся, Смущенный ее чрезмерно радушным приемом. – Он в Уэстерли, и он…

– О, у меня в Уэстерли брат и невестка, – перебила его Лидия. – Я немедленно еду к нему.

– Вчера ночью они вошли в порт, чтобы пополнить запасы воды и провизии, – сказал Робби. Лидия была так счастлива, что ему не хотелось омрачать ее радость. – После обеда он отчалит с приливом.

Улыбка Лидии погасла.

– Сегодня… после обеда? – Она судорожно сглотнула, и глаза ее наполнились слезами. – Значит, я его не увижу?

– Ах, детка! – У старого шотландца затуманился взор, и он ласково потрепал ее по руке. – Знаю, как вы разочарованы. – Тут его лицо снова прояснилось. – Но мы с утра увидимся с ним. Могу передать от вас весточку.

От печали Лидии не осталось и следа.

– Мистер Харрис, я поеду с вами в Уэстерли.

– Проделать весь этот путь ради нескольких минут? – Харрис покачал головой. – На это уйдет все утро.

– Не пытайтесь меня отговаривать. – Лидия махнула Саре Малленз, которую заметила в коридоре. – Сара, принеси мне, пожалуйста, мою накидку.

– Дороги в это время года опасные, – предупредил Харрис.

– Пусть едет! – воскликнула миссис Харрис, глядя на мужа с укоризной.

Он всплеснул руками:

– Похоже, с вами двумя мне не справиться. – Он хмыкнул: – Ладно, миссис Макгрегор. Только не говорите мне, что я не предупреждал вас насчет дорог.

Лидия подпрыгнула от радости и одарила его вторым поцелуем. Потом накинула пелерину и завязала под подбородком ленты широкополой шляпы, украшенной перьями белой цапли.

– Миссис Харрис, не возьмете ли на себя заботу обо всем, пока меня не будет? – справилась Лидия.

Женщина просияла:

– С удовольствием. И кланяйтесь Брюсу от нас.

– Обязательно. Брюс должен знать, сколько людей и Нью-Лондоне его любят, – промолвила Лидия с загадочной улыбкой.

С этими словами она потащила Робби Харриса наружу и, прежде чем он успел помочь ей подняться в коляску, подтолкнула его к месту кучера.

– И не жалейте лошадей, – сказала она, садясь в карету.

– Тогда держите свою новую шляпку, миссис Макгрегор!

Лидия не преминула воспользоваться его советом. Они помчались по дороге, ставшей от снега и льда еще более коварной. Подъехав к переправе в конце Бэнк-стрит, Харрис заплатил за перевоз, и их переправили на другой берег Темзы.

Полчаса спустя старый шотландец так разогнался, что Лидия летала в карете из угла в угол. Сильнейшая болтанка вызвала у нее приступ непрекращающейся икоты, отвлекавшей ее внимание до самой Стонингтон-Виллидж.

Когда же они выехали на участок обледенелой дороги, Лидия простилась с пружинистым кожаным сиденьем и достоинством. В своем бесцеремонном приземлении на полу она увидела определенный смысл. При многочисленных поворотах на этой извилистой дороге ей не придется далеко падать. Сжав зубы, она устроилась между двух неподвижных сидений.

Участь пассажирки Робби Харриса оказалась не завиднее участи блохи на бешеной собаке. Лидия часто слышала, как Харрис рассказывал, почему перестал ходить в море. Нет таланта, пояснял он. Что ж, его способности править сухопутным транспортным средством также оставляли желать лучшего, думала Лидия.

Наконец он пересек старинный деревянный мост, ведущий в Уэстерли, и направился на юг по Уотч-Хилл-роуд. Колеса продолжали крутиться с умопомрачительной скоростью, но по крайней мере все четыре одновременно оставались на дороге. Знаменательное достижение, отметила про себя Лидия. Ее инстинкт самосохранения почти заглушил желание увидеться с Брюсом.

Наконец они остановились.

Рессоры коляски вибрировали, будто аплодировали их благополучному прибытию. Лидии понадобилось время, чтобы перевести дух. Она все еще приходила в себя, когда услышала зычный голос мужа, пророкотавший приветствие:

– Робби! Я знал, что ты приедешь, старина.

– Конечно, приятель. Дикие лошади сами принесли меня сюда, – радостно ответил Харрис.

Вот уж точно, дикие лошади, подумала Лидия, лежа на полу экипажа. Но не успела она привести себя в порядок, как дверь открылась.

– Лидия!

Брюс смотрел в недоумении на ворох вскинутых юбок. Ее широко расставленные руки и ноги упирались в подушки сидений. Один башмак она держала в ладони, второй – валялся на сиденье. Ее любимая шляпка с пером утратила свой стильный вид и съехала на один глаз.

Сдувая с лица перья, Лидия таращилась на шикарного мужчину, смотревшего на нее с лукавой улыбкой. Отшвырнув предложенную ей руку, она попыталась сама освободиться из спутанного узла тряпок, державших в плену ее хрупкую фигуру.

Раскорячившаяся, как индюшка на сковородке, жена в кружевных панталонах вызвала у Брюса хохот.

– Господи Боже мой… – начал он, но осекся.

Считая ее самым потешным и самым обворожительным существом на свете, он видел, что ей не до смеха в том затруднительном положении, в какое она попала.

Прислонив мускулистое плечо к открытой дверце, Брюс принял позу галантного кавалера.

– Миссис Макгрегор, полагаю? – И потер челюсть, раздумывая, что делать с ослепительной красавицей в карете.

Харрис, извиняясь, бросился вперед.

– Ах, детка! Прошу прощения! – не переставал он повторять.

Черпая силы в многолетней практике светского общения, Лидия постаралась справиться с охватившим ее гневом. Ее сине-фиалковые глаза метали в старого приятеля Брюса холодные молнии; собрав вокруг себя полы накидки, она встала и, споткнувшись, упала в теплые объятия Брюса.

Как только вокруг нее сомкнулись эти восхитительные сильные руки, Лидия закрыла глаза и на мгновение поддалась приливу всколыхнувшегося сладострастия. Но тут же прогнала желание, поскольку ни место, ни время не позволяли ему отдаться. Сдержанно чмокнув мужа в щеку, она с убийственней улыбкой обратилась к ежившемуся на холодном морском ветру Робби Харрису.

– Мистер Харрис, – произнесла она медоточиво, – не кажется ли вам, что после того, как вы благоразумно бросили море, человеку ваших лет стоило бы нанять себе возницу?

Робби покраснел.

– Возможно, вы правы, – согласился он, испытывая большее унижение, чем если бы она его отругала. – Но я доставил вас на место в целости и сохранности, не так ли?

– Но чуть живую, – промолвила Лидия и, взглянув на Брюса, увидела, как его плечи сотрясаются от беззвучного смеха.

Прижимаясь к мужу, она не чувствовала пронизывающего холода открытой гавани и не замечала, что происходит вокруг. Слыша биение его сердца, она впервые за многие месяцы осознала, что все в этом мире в порядке.

– О, Брюс, мне нужно столько всего тебе рассказать! – начала она задыхаясь.

Расплывшись в улыбке, Макгрегор похлопал Харриса по плечу.

– Спасибо, что привез Лидию, – сказал он. – Очень скоро я подниму якорь, но… – Его бархатисто-карие глаза, окинув карету, заблестели. – Не хочешь продемонстрировать мне свой стиль езды, Робби?

Лидия с недоумением взглянула на мужа. Он что, сошел с ума?

– Но, Брюс, – возмутилась она, – у нас так мало времени…

– Вот ты со мной и прокатишься, любимая, – сказал он, возвращая ее в карету. И повернулся к Робби. Внезапный каприз Брюса привел того в не меньшее замешательство, чем Лидию. – Покатайся немного вокруг, – попросил он Харриса. – Только не гони.

Харрис растерянно пожал плечами.

– Как скажешь, – проворчал он, поднимаясь на козлы. Лошади тронулись.

Харрис подумал, что никогда не поймет, как работают у Брюса Макгрегора мозги. Никогда прежде он не проявлял интереса к тому, как управлять коляской, хотя частенько видел ее в порту. Старый сквалыга покачал головой и, прищелкнув языком, пустил гнедых шагом. Экипаж мягко качнулся.

– Так хорошо, – услышал он донесшийся изнутри приглушенный голос Брюса. – Продолжай в том же духе.

Харрис продолжал сдерживать лошадей.

– О, Брюс, мне просто необходимо было тебя увидеть!

Последовала пауза. Робби едва не загнал лошадей, стремясь успеть в Уэстерли, чтобы проводить Брюса. Ему нужно было несколько минут, чтобы собраться с мыслями и обсудить с Брюсом дела.

– Быстрее, – пророкотал Брюс. За его смешком последовал тихий стон Лидии. – Да, нам нужно чуточку быстрее, верно, детка?

Робби слегка подстегнул гнедых, и они пошли веселее.

– Я так по тебе скучала, милый, – раздался нежный, как у ангела, голос Лидии. – Я бы никогда не простила себе, если бы не приехала тебя проводить.

Ее тихий шепот замер, унесенный ветром, и карета закачалась на кожаных рессорах.

Внезапно Брюс запел в экстазе, как виолончель в струнном квартете, видимо, воодушевленный мягким ходом экипажа и несравненным искусством возницы.

Чувствуя себя реабилитированным после несправедливой критики жены Брюса относительно его мастерства править лошадьми, Харрис прибавил скорость. Ему хотелось показать приятелю, какой хорошей маневренностью обладает коляска, даже на далекой от идеала дороге.

Экипаж покатил по Оушен-Вью, свернул налево, на Раунд-Хилл-роуд, и, сделав круг, по Монтего-роуд вернулся на главную магистраль. Прекрасный вид из окна наверняка сделает радость Брюса от поездки более полной.

– Еще! О, повтори это еще! – вырвался вдруг женский крик.

Готовый услужить, Харрис поменял направление, как только ширина дороги позволила, и двинулся обратно, проделав тот же маршрут на этот раз против часовой стрелки.

Из окна Макгрегора открылся, вероятно, особенно очаровательный пейзаж, решил старый шотландец, когда голос Брюса слился в страстном дуэте с экстатическими восклицаниями Лидии.

– Еще! Ах, как это… Восхитительно! О, как это… Мне нравится это… как божественно!

– О, сделай еще круг… да… О пожалуйста! О, Брюс, как это… просто невероятно!

Похоже, Лидия особенно чувствительна к красоте природы, подумал суровый шотландец с легкой завистью. К сожалению, с того места, где он сидел, сквозь деревья виднелись лишь яркие блики синего океана и мерцающее небо. Мило, но не настолько зрелищно. Харрис все равно послушно совершил еще один круг по кварталу. Кроме двух чаек, парящих на восходящих потоках, других признаков жизни в районе отвесного берега, где они колесили, он не приметил.

Брюс снова запел. Иностранную песенку, судя по звучанию.

…е bela bela bela que prateada

E envergonhada ven versea о mar…[5]

Да, этот Брюс – разносторонний дьявол, проверяет на своей очаровательной жене свои лингвистические познания. Харрис покачал головой. Какой стыд так выставляться! Никакой скромности!

Когда крик «bela bela, amorate![6]» потряс воздух в крещендо восторга, Харрис догадался, что на этот раз восхищение Брюса вызвала внутренняя обивка экипажа. Карета, хоть и старая, не потеряла ценности салона. Поздравив себя с выгодным вложением, Харрис пустил гнедых рысью.

На заднем сиденье Брюс продолжал напевать и постанывать. Не зная мелодии и не понимая слов, старый шотландец находил это досадным. Как можно хорошо править коляской в таком шуме?

– Я чувствую… влагу.

– Господи, да! Влажно и скользко, – отозвался Брюс, по-видимому, намекая на снежную кашу на дорогах.

– Нечего беспокоиться, – бросил Харрис своим пассажирам. – Гнедые не понесут и не выйдут из-под контроля.

Брюс издал какой-то дикий возглас.

– Кого тут заботит этот чертов контроль?

Макгрегоры испустили серию оживленных воплей, вероятно, захваченные необычным зрелищем летящего в небе аиста.

Подумать только: поздней зимой лететь на север! Неужели чудеса никогда не кончатся? Впрочем, птицы чаще теряют ориентацию, чем принято считать.

– Давай! Давай! Не останавливайся! – закричал Брюс.

Очень хорошо, подумал Робби Харрис. Судя по доносившимся изнутри звукам, Брюс и впрямь терял терпение. Серия ударов в заднюю стенку была красноречивее слов. Парень хочет видеть, на что способны гнедые, если дать им волю. Легким ударом кнута Робби увеличил скорость.

Мгновенно отреагировав, пара ускорила бег, высоко выкидывая копыта.

– Быстрее, быстрее! – пыхтел Брюс.

– Я ничуть не отстаю от тебя, – отозвалась Лидия задыхаясь.

Коляска опасно раскачивалась и подпрыгивала на кожаных рессорах. Харрис изо всех сил сжимал вожжи, стремясь сохранить упряжку под контролем, но пара уже не слушалась. Казалось, гнедые решили галопом промчать весь путь до деловою центра Уэстерли.

Тихо ругаясь под нос, чтобы не оскорбить слуха жены Макгрегора, Харрис сдался и перестал натягивать вожжи. Взмыленные от бешеной скачки, лошади неслись вперед, пока сами не остановились на зеленой лужайке перед таверной.

– Еще! Я хочу еще! – закричала Лидия, засвидетельствовав, что получила не меньшее удовольствие от скачки, чем ее муж.

На сердце у старого шотландца потеплело. В конце концов, и она признала, как отлично он управляется с парой горячих лошадей.

– Да, – рассмеялся Брюс.

Отодвинув в сторону приспущенные жалюзи, он высунул голову из окна кареты и обратился к Харрису:

– Это было просто грандиозно, Робби! Как бы теперь вернуть меня на мой корабль? Немного помедленнее, если можно.

– Конечно, приятель, – буркнул Робби Харрис, гадал, что можно видеть сквозь закрытые жалюзи.

– Вперед! – скомандовал Брюс.

Лидия, хихикнув, добавила собственную команду, и сияющие лица супругов скрылись из виду.

Харрис послушно подал звуковой сигнал взмыленной паре гнедых. Их бока тяжело вздымались. Он знал, что теперь, после хорошей разминки, они будут куда покладистее. Раздувая ноздря, лошади двинулись легким шагом. Ритмично покачиваясь, коляска не причиняла пассажирам неудобства, лишь вызывала редкие постанывания – вероятно, из-за неожиданных выбоин на дороге, – пока воздух не потрясла череда коротких, быстрых возгласов. Харрис еще сильнее натянул поводья и услышал довольный вздох Лидии. Следом наступила тишина, нарушаемая только ритмичным стуком подков двух преданных жеребцов, движущихся в общей упряжке.

Вскоре Робби подкатил к причалу, спрыгнул на землю и резво направился к дверце, ожидая услышать высокую похвалу своих пассажиров.

– Минуточку, – донесся приглушенный голос Лидии.

Брюс пробурчал что-то невнятное. Прошло несколько минут, прежде чем дверца наконец открылась.

Если при первом прибытии в порт Уотч-Хилл внешний вид Лидии оставлял желать лучшего, то теперь, за исключением распущенных по плечам волос, она выглядела как образец благовоспитанной женственности, чопорно восседая рядом с мужем. Ее шляпка с пером лежала на сиденье напротив. Плащ тисканными складками закрывал платье. Даже оба ее башмака, как заметил Харрис, были на месте. На ее лице играла улыбка.

Лидия протянула Харрису изящную руку в перчатке, чтобы тот помог ей выйти из экипажа.

– Ваше искусство управления лошадьми значительно улучшилось. – Она обворожительно улыбнулась, и сердце старого Робби растаяло.

Подняв воротник, чтобы защититься от пронизывающего морского ветра, он повернулся к Лидии. Завернув плотнее накидку вокруг ее шеи, он наклонился и прижался к ее губам. В холодном воздухе над их головами вился белый пар.

Харрис старательно отводил глаза, пока Лидия, не привыкшая на людях демонстрировать свои отношения, краснея, смотрела в немом восхищении на своего мужа.

С борта «Ангельской леди» донесся свист.

– Пора, – сказал Брюс.

– Есть минутка? – спросил Харрис. – Мне нужно обсудить кое-что из наших дел, приятель.

– Я полагаюсь на тебя, – сказал Брюс. – Поступай, как считаешь нужным, пока я не вернусь, и… – он указал кивком на белокурую голову своей жены, покоившуюся на его плече, – проследи, чтобы моя жена ни в чем не испытывала недостатка.

– Да, приятель, но…

Возражения Харриса повисли в воздухе.

Брюс, как хищная крачка, заметившая в океанских водах лакомый кусочек, спикировал на припухшие губы Лидии, что бы запечатлеть на них еще один поцелуй. И в следующий миг, оторвавшись от нее, зашагал к водной кромке, где его ждал баркас с двумя матросами.

– Это была самая короткая деловая встреча в истории, – ворчливо констатировал Харрис.

Лидия стояла и смотрела, как лодка уносит ее мужа к кораблю, стоявшему на якоре в гавани.

– Я взяла на себя заботу о многих незавершенных делах, – сказала она сама себе.

– Вы уверены, детка? – озадаченно справился Харрис. – Я не заметил, чтобы тут что-то оживленно обсуждали.

Звонко рассмеявшись, Лидия покачала головой и, собрав юбки, направилась к экипажу. У подножки она остановилась.

– Мистер Харрис, мы так хорошо поговорили.

Уже подъезжая к дому, Лидия вспомнила, что не сообщила Брюсу о ребенке.


Зима постепенно переросла в раннюю весну. Осыпаемая льдом и снежной крупой, обдуваемая промозглыми штормовыми ветрами, команда «Ангельской леди» бороздила студеные воды Северной Атлантики. Каждый раз, когда Брюс в изнеможении валился на койку, чтобы урвать час-другой для отдыха, Лидия являлась ему во сне, как манящая сирена. После многих недель в море неутоленное желание жгло его раскаленным железом. Не имея другого выхода, он концентрировал всю свою энергию на одном деле: войне с британцами. Чем быстрее они победят англичан, тем скорее он со своей командой вернется домой, к семейному очагу.

Вскоре после выхода из Уэстерли «Ангельская леди» объединила силы с «Мародером» из Стонингтона и шхуной «Азиатская принцесса» из Нью-Бедфорда. Брюс и его товарищи по оружию усилили осаду англичан.

В соперничестве за почет и славу британские командиры открыли охоту на быстроходные американские суда, их офицеров и матросов. Каких бы наград они удостоились, если бы смогли победить заносчивых янки! В результате количество стычек с врагом резко возросло.

Как-то апрельским вечером Брюс Макгрегор, капитан «Мародера» Эрик Померлоу и капитан «Азиатской принцессы» Джош Слотер собрались на пушечной палубе «Ангельской Леди».

– Либо мы заставим британцев отступить, либо я взорву их к чертовой матери еще до наступления утра! – прорычал Брюс.

После долгого дня сражения его терпению пришел конец. Закурив тонкую сигару и щурясь от едкого дыма, Померлоу уставился на карту Макгрегора.

– Знаю, что ты последний откажешься от боя, но не представляю, сколько еще мук согласятся терпеть мои матросы.

В течение дня все три судна подвергались яростному обстрелу картечью и снарядами, отвечая ураганным огнем. Сейчас, когда они собрались на переговоры, британцы временно отступили, а американские команды занялись при свете ламп уборкой, заменой линей и починкой парусов. «Азиатская принцесса» нахватала воды, и ее матросы трудились на помпе.

– С вами или без вас, я намерен осуществить задуманное, – заявил Макгрегор. – Даже если Джошу из-за повреждений придется завтра воздержаться от боевых действий, мы вдвоем, Эрик, сумеем причинить им достаточно большой ущерб, чтобы обезвредить. Потом втроем отправимся в порт ремонтироваться.

– Как ты мыслишь себе подобраться к ним поближе? – поинтересовался Слотер.

В настоящий момент его больше всего заботило спасение команды. Его люди сражались отважно, но находились в таком жалком состоянии, что вряд ли смогли бы выдержать еще один день боя. К тому же им еще предстояло всю ночь откачивать воду.

– Я планирую под покровом ночи подобраться к их флагману и поджечь, – пояснил Брюс. – Даже если они сумеют потушить огонь, пожар здорово подорвет их силы.

– Будь по твоему, Макгрегор. Молю только Бога, чтобы ты провернул все достаточно быстро. Если они сделают еще один бортовой залп, моему кораблю конец, – сказал Слотер уныло.

Лицо Брюса хранило следы сажи, а волосы были пересыпаны пылью. Он мрачно улыбнулся друзьям:

– Если такое случится, трави якорную цепь – и наутек.

– Стоит попробовать, – сказал Померлоу, изучая карту. Я постараюсь отвлечь их внимание на себя, а ты зайдешь сзади. Кто знает? Возможно, мы выиграем время, чтобы отвеем «Принцессу» в безопасное место.

Большая ладонь Брюса звучно опустилась на крепкое плечо франкоамериканца.

– Никаких полумер, мой друг. Завтра мы устроим им полный разгром.

– И я на своей дырявой посудине создам впечатление нашего численного преимущества, – пообещал Слотер. – Возможно, если мы устроим демонстрацию силы, они не узнаю сколь плачевно наше состояние. Удачи, Макгрегор.

Брюс мрачно усмехнулся:

– Может, они решат, что с них хватит, и сдадутся. Командиры кораблей обменялись рукопожатиями. Слотер и Померлоу направились к своим командам, а Брюс занял подготовкой нижних палуб. Приблизившись к «Эндимиону» со стороны кормы, он надеялся отправить судно Коллира на дно. Пока «Тенедос» со своими тридцатью пушками остается в стороне, латая свою надстройку, он не сможет вмешаться.

Да, если ветер не переменится, то победа завтра будет у них в кармане.

Глава 17

Едва Лидия переместила пять влюбленных пар под бдительное око родителей каждой из девушек во избежание катастрофы, как к ней в дом внесли на носилках девятерых моряков с «Лучника». Среди них был и ее родной брат, Сет Бертон. Всех девятерых доставили из Ноанка по ту сторону Темзы и остаток пути везли на повозках.

Почти всю ночь доктор Троубридж и Лидия, оставаясь возле раненых, извлекали шрапнель, зашивали раны и облегчали, чем могли, последние часы двух умирающих.

К счастью, рана Сета оказалась неопасной, и через неделю-другую он должен был пойти на поправку.

Однако благодаря своим стараниям устроить судьбы пяти пар влюбленных Лидия не только избавила себя от лишней головной боли, но и потеряла пять умелых помощниц. Принятое решение больше не представлялось ей таким уж разумным.

Когда наконец она в полном изнеможении рухнула в постель, на горизонте уже занималась заря. Все тело ныло от усталости. Старый доктор Троубридж отругал ее за перенапряжение и отправил спать.

– Но кто будет обо всем заботиться, если не я? – сказала Лидия.

Доктор Троубридж проверил ее пульс.

– Я не вижу недостатка женских рук, и заметьте, мадам, что беременных среди дам, кроме вас, нет.

– Я пятерых только что отправила к родителям! – призналась Лидия, искоса поглядывая на Сару Малленз, стоявшую в ее списке следующей.

– Я все еще с вами, миссис Макгрегор, – вставила Сара.

Лидия посмотрела на глупую молодую женщину. Пациентов прибыло больше, чем она отправила. Ее отряду добровольцев срочно требовалось пополнение! Откинувшись на подушках, Лидия расслабилась.

– У меня есть на примете еще по крайней мере десять девушек, которые жаждут приносить пользу, – объявила Сара.

Лидия открыла глаза.

– Сколько времени понадобится, чтобы собрать их здесь? – спросила она.

– Я могу послать в город своего младшего брата, – сказала Сара. – Напишите записки родителям моих подруг, и девушки будут здесь уже к полудню.

– Я никогда не забуду этого, Сара, – произнесла Лидия. Пожалуйста, дай мне письменные принадлежности, только побыстрее. Времени у нас в обрез.

Доктор Троубридж покачал головой:

– Вы должны оставаться в постели до завтрашнего утри, миссис Макгрегор. Не вздумайте выходить из комнаты.

– Ни в коем случае! Я буду образцовой пациенткой. – Лидия принялась строчить записки.

Доктор вышел в коридор, намереваясь проведать своих пациентов. Искренне восхищаясь Брюсом Макгрегором, он недоумевал, как тот мог жениться на столь неуемной даме. Даже беременная, она не хотела снижать темп жизни. Слишком уж по-мужски. Мужчинами, которых приютила под своей крышей, она командовала, как генерал.

Всплеснув руками, доктор Троубридж никак не мог себе представить Брюса Макгрегора женским подкаблучником. Один доктор знал точно: эта маленькая энергичная бабенка нуждается в твердой руке, иначе Брюсу придется пожалеть, что он на ней женился.

На другое утро Элис Грэм выехала в путь с фургоном, полным тщательно отобранных одиноких женщин в возрасте от пятнадцати до тридцати лет. Общее число волонтеров достигло двадцати трех. Лидии теперь хватит людей, чтобы раненые ни в чем не нуждались, даже если возникнут осложнения со стороны Купидона.

– Элис, не знаю, как тебя благодарить, – говорила Лидия, водя жену лейтенанта по верхним помещениям дома.

– Это самое малое, что я могу сделать. Я и не догадывалась, что ты тоже беременна.

Лидия покраснела.

– Значит, мой секрет уже не секрет. Я надеялась, что не будет разговоров…

– Глупости! Это лишь доказывает, что ты такая же отважная и преданная долгу, как и твой муж.

От чувства вины Лидия еще сильнее покраснела.

– В действительности он ничего не знает ни о ребенке, Ни о моей деятельности. – Она обвела взглядом гудящий лазарет.

Вдруг коридор огласило грубое проклятие, и в стену со звоном врезалась «утка». От боли, прозвучавшей в мужском голосе, Лидия поежилась.

– Бедный мужчина! – прошептала она, увлекая Элис подальше. – Он только сегодня утром узнал, что ему придется ампутировать руку.

– Может, моему мужу стоит его навестить? – спросила Элис.

– Не помешает, – согласилась Лидия, направляясь с Элис к скромному, но просторному фургону Грэмов.

– Тогда я пришлю Эндрю. Его труднее шокировать, чем меня.

Элис остановилась. Ее глаза радостно блестели. Женщины, улыбаясь друг другу, обнялись.

– Передай мужу, пусть приезжает в любое время, – сказала Лидия.

Элис покачала головой:

– Я тобой восхищаюсь.

С тяжелым вздохом Лидия вскарабкалась в фургон и, тронув лошадь, покатила прочь по Оушен-авеню.

В саду за обсаженной деревьями подъездной аллеей цвели Иблони, трепеща на ветру белыми лепестками, похожими на крылья мотыльков. Поддавшись импульсу, Лидия вышла в только что вспаханное поле, вдыхая насыщенный запах земли и цветов. Склонившись, она набрала в ладонь горсть земли и пропустила между пальцев. На ее ладошке остался извивающийся червяк. Как страшно, что ужасы войны заставили ее забыть та кие простые радости, как чудо весеннего пробуждения природы после суровой зимней спячки!

Она почувствовала, как внутри шевельнулся ребенок, и на душе у нее стало спокойнее. «По крайней мере, одно чудо я не пропустила», – подумала Лидия.

Аккуратно вернув червяка в прохладную землю, Лидия выпрямилась. Спина все еще болела, но день, проведенный в постели, подействовал на нее благотворно. Она наклонила яблоневую ветку и вдохнула пьянящий аромат. К концу лета ее тело созреет, как и этот сад, полный спелых фруктов.

«Роди мне сына, Лидия», – всплыли в памяти слова Брюса, и Лидия отдала салют:

– Есть, капитан!

Какой ответственной женой она стала! Она рассмеялась бы, если бы не тоска по Брюсу.

«Господи, спаси моего мужа! – молилась она, возвращаясь в дом. – Все бессмысленно, пока его нет со мной!»

Подняв взгляд на массивное каменное сооружение с окна ми в свинцовых переплетах, Лидия представила всех тех, кок скрывали его крепкие стены. Как же ей хотелось, чтобы этот дом в самом деле стал неприступной крепостью для ужасов войны и сердечной боли!

Лидия устала от запаха гангрены, гниющих ран и тошнотворного дезинфицирующего мыла. Она не могла дождаться, когда этот дом, полный страданий, снова наполнится звуками радости.

Вместе со своими помощницами она сутками стояла во дворе над кипящими чайниками, делала свечи и варила мыло, что бы удовлетворить нужды раненых. Следила, чтобы хватало про довольствия. Список можно было продолжать до бесконечности, и ничего нельзя было из него вычеркнуть, ибо речь шла о спасении жизни.

О Господи, сколько же еще? Сможет ли она когда-нибудь остановить эту войну со смертью? Узнает ли вновь красоту, смех и любовь?

Сознавая эгоистичность своих мыслей, Лидия, однако, не могла выбросить их из головы. Ее собственные потребности и желания пробивались на поверхность с упорством крокусов в весеннюю оттепель. Снедаемая беспокойством, она была готова взбунтоваться. Хотя по доброй воле взвалила на себя труд по уходу за этими людьми. Однако сейчас, когда появилось столько добровольных, полных энергии помощников, Лидия отступила в тень и увидела, что на данном этапе в ней не нуждаются. Вероятно, в этом был какой-то важный смысл, раз ее участие перестало быть столь необходимым.

Почерпнув силы в цветущих полях, раскинувшихся по обе стороны реки, Лидия ускорила шаг», возвращаясь в дом. Пришло время искать и находить. И взять свою судьбу под надежный контроль.

Приблизившись к койке, где спал ее брат, Лидия испытала прилив нежности. В детстве их с Сетом связывали особые узы. Они делились друг с другом секретами, вместе шалили и смеялись, пока восемь с половиной лет назад ее первый брак все не испортил. С тех пор они сохраняли безопасную дистанцию.

Его светлые волосы были спутаны, и он казался моложе своих двадцати семи лет. Лидия погладила его виски и тихо окликнула:

– Сет… – Ей не хотелось его тревожить, но за все время она впервые нашла время поговорить с ним. – Сет, проснись!

Уголок его рта дрогнул.

– Подкралась незаметно, да, Лидия? – произнес Сет. – Все жду, когда ты сунешь мне за шкирку лягушку.

Их искрящиеся смехом глаза встретились, и несчастные годы в одночасье забылись.

– Как ты себя чувствуешь? – справилась Лидия.

– Нога горит, как в огне, – признался брат. – Но видеть тебя – лучшее лекарство, чем пила.

– Тебе повезло больше других. Отделался лишь пулей в ноге. Двое твоих товарищей с корабля умерли.

Сет печально кивнул:

– Мы потеряли много хороших людей. Мало кому из нас удалось добраться до баркаса. «Эндимион» буквально разорвал «Лучник» в клочки.

– Бой был долгим и тяжелым? – спросила Лидия.

Он покачал головой:

– Мы даже не поняли, как все произошло. «Эндимион» вышел на нас из тумана милях в двенадцати от Уотч-Хилла.

При упоминании Уотч-Хилла у Лидии внутри все перевернулось. На месте брата здесь мог лежать Брюс. Приподняв брата, она предложила ему стакан воды с растворенными каплями болеутоляющего.

– Ты не представляешь, как я обрадовалась, когда тебя внесли живого!

– Замужество пошло тебе на пользу, сестренка, – сказан он, меняя тему и окидывая взглядом ее розовые щеки и округлившиеся формы. – Ты превратилась в аппетитную голубку.

Лидия покраснела.

– Мне в сентябре рожать…

Сет испустил протяжный свист и посчитал на пальцах месяцы.

– Макгрегор не терял времени. Он знает?

Лидия покачала головой, не в силах скрыть тоску.

– С тех пор как отбыл в декабре, я виделась с ним всего раз.

– Насколько мне известно, вам не скоро придется свидеться.

Лидия впилась в брата взглядом:

– Сет, ты что-то знаешь? Что? Скажи мне!

Он пожал плечами:

– Я знаю только то, что мне рассказывали парни с «Мародера». Их отправили на берег лечиться незадолго до того как твой муж попытался под покровом ночи атаковать британский военный корабль. По стечению обстоятельств Макгрегор планировал атаку на «Эндимион», корабль, потопивший «Лучник».

– О Боже! – Ее сердце сжалось от страха. – Что случилось? Брюс…

– Спокойно, сестренка. Перед тем как отправить на дно «Ангельскую леди», они сняли всех оставшихся в живых. Это было севернее берегов Ньюфаундленда. Твой муж с командой, как я слышал, сражались неистово, но их подавили огнем. Макгрегора и его матросов взяли на борт «Тенедоса», а его судно подожгли.

Покачнувшись, Лидия схватила брата за рукав:

– Он в плену?

Видя, как она расстроилась, он похлопал сестру по руке:

– Лидия, не принимай все так близко к сердцу. Британцы скорее всего держат его в гарнизоне Галифакса. Это, конечно, мерзкая дыра, но он по крайней мере жив.

– Он может оставаться там до бесконечности. – С плачем Лидия припала к плечу брата. – Я хочу, чтобы он был здесь, а не в тюрьме, Сет.

– Не падай духом, сестренка. Может, его выпустят. Военнопленных обменивают.

– Время! У меня нет времени и терпения! Я ношу его ребенка и хочу, чтобы Брюс был дома!

– Лидия, он жив! – повторил Сет. – И конец света не наступил!

– Почти наступил, Сет, – произнесла Лидия, пытаясь взять себя и руки. – Мне нужен муж, а ты говоришь, что он застрял в какой-то дыре до конца войны. Не понимаю, как можно при этом не падать духом.

Наблюдая, как его маленькая сестренка извлекла из кармана передника носовой платок и высморкалась, Сет широко улыбнулся:

– Знаешь, вряд ли ты можешь помочь ему чем-то.

Лидия ответила брату яростным взглядом.

– Галифакс? – спросила она, помолчав. – Полагаешь, Брюс находится в Галифаксе?

Сет кивнул:

– Это логично. Туда попадает большинство военнопленных, взятых в Северной Атлантике.

– Дай Бог, чтобы ты не ошибся, – сказана она. Колесики в ее мозгу уже закрутились. Приподняв с ноги Сета одеяло, Лидия осмотрела повязку: – Как нога, Сет?

Забота сестры о его здоровье доставила ему радость.

– Дьявольски болит. Но дела идут на поправку. Старый доктор считает, что ранение стало для меня благословением. Ему удалось сшить мои давно порванные связки.

– Вот здорово, Сет, что твоя нога скоро станет как новая! Сколько времени, интересно, тебе понадобится, чтобы поправиться?

Сет вспыхнул от досады:

– К чему такая спешка, Лидия? Или ты хочешь избавиться от меня поскорее?

– О, Сет, ничего подобного! Ты, я и Фрэнк – для меня вес это давно кануло в вечность. Мы оба были совсем молодыми, Сет! Не понимали, как Фрэнк нас использует. Порой мне кажется, что ты, как и я, был жертвой.

– Я не заслуживаю твоей жалости и прощения, Лидия, – произнес Сет. – Сожалею, что у меня не хватило силы воли. Надо было порвать с ним, но я не смог.

На его лице отразилась боль всех восьми несчастных лет. Лидия вдруг увидела человека, потерявшего из-за этой своей любви не по назначению куда больше, чем она.

– Порой мне кажется, что я никогда не смогу полностью освободиться от печали тех лет, – признался Сет. – Я ненавидел его и в то же время любил. Тебе этого не понять.

Лидия поймала страдальческий взгляд брата со смешанным чувством печали и сочувствия.

– Не забывай, что я все равно любила тебя, даже когда злилась и обижалась на то, что происходило за моей спиной. И ревновала. Я думала, что люблю Фрэнка, но лишь до того момента, как увидела, что он делает с тобой. – Она погладила светлые волосы брата, убрав пряди с влажного лба. – Ведь мы могли поговорить, вместо того чтобы драться.

Сет кивнул:

– У тебя всегда был вспыльчивый характер.

Лидия судорожно сглотнула. На нее нахлынули ужасные воспоминания.

Ребенок в животе внезапно взбрыкнул.

Она схватила Сета за рукав и положила его руку себе на живот.

– Чувствуешь, как он шевелится?

Он покачал головой:

– Нет.

– Почувствуешь. Он очень активный ребенок.

Они сидели в молчании, соединив руки на ее округлом животе, глядя друг другу в глаза.

– Вот! Господи, я чувствую его! – Сет рассмеялся, и лицо его залил румянец восторга.

– Это наш сын. Мой и Брюса. А Брюс ничего не знает.

– Ты очень по нему скучаешь, правда, сестренка?

Она кивнула.

– Мы даже не успели с ним как следует познакомиться.

Она вздохнула.

– Ты любишь его.

– Да, – поколебавшись, произнесла Лидия. – Брюс – замечательный человек. Именно о таком муже я и мечтала.

Сет коснулся щеки Лидии:

– Я искренне рад за тебя, сестренка.

– Я была бы во сто раз счастливее, если бы Брюс был рядом.

Сет с улыбкой кивнул на ее живот:

– У тебя есть его ребенок.

– Знаешь, что я заметила в тебе, Сет? Способность успокаивать и злить меня в одно и то же время! – Лидия вскочила. – Итак, сколько понадобится времени, чтобы ты поправился и смог выйти в море?

Сет рассмеялся:

– Что я такого сказал на этот раз, что ты завелась?

Лидия загадочно улыбнулась:

– Ничего! Мне просто нужна твоя помощь, чтобы найти Брюса и вернуть домой.

– Нет, черт возьми! Этот твой муженек снесет мне башку.

– Этим шансом я и хочу воспользоваться, – упрямо заявила она.

– А я нет. К тому же, Лидия, ты беременна!

– Да, но я не хочу рожать без него. Мы поедем в Галифакс вести переговоры, чтобы его освободили!

– Послушай меня, сестра. Пусть доктор Троубридж пропишет тебе успокоительное. Ты явно перетрудилась.

Лидия вырвалась от него. Ее взгляд потемнел.

– Сет, ты отвезешь меня к Брюсу!

– Ладно, хватит кукситься. Я помогу тебе, как только поправлюсь.

От боли у него на лбу проступила испарина.

– Обещаешь?

– Да, черт возьми! Лидия улыбнулась:

– Пока будешь поправляться, я подыщу нам судно, чтобы отправиться в Галифакс.

– Сейчас не найдешь ничего путного. Корабли, не участвующие в войне с британцами, даже не стоят затрат на их потопление, – возразил он.

– Тем не менее, я поспрашиваю. – Лидия наклонилась и чмокнула его в губы. – К тому моменту как ты выздоровеешь, я найду судно и соберу команду всем на зависть!

Сет со стоном закрыл глаза:

– Да, да, мадам капитан.

Глава 18

Начало июня 1814 года

– Ну, что ты думаешь, Сет?

Лидия тащила брата за руку вверх по трапу на дурно пахнущую палубу «Изабеллы», маленького вонючего рыбацкого суденышка не более семидесяти футов в длину и двадцати четырех в ширину.

– Это и есть то, что ты раздобыла?

Опираясь на сестру, Сет скептически приподнял бровь. Нога у него все еще болела, но Лидия не собиралась больше ждать ни секунды и притащила его в порт, чтобы он осмотрел судно, которым ему предстояло командовать.

«Боже, неужели я пал так низко?» – думал он, внутренне содрогнувшись.

– Я сознаю, Сет, что выглядит оно не слишком привлекательно, но корпус у него крепкий и цена разумная.

Осматривая португальское суденышко, Сет не знал, то ли смеяться, то ли плакать. Дело было даже не в отсутствии краски и запахе тухлой рыбы, пропитавшем за годы интенсивного использования полусгнившую палубу.

– Даже не спрашивая, сколько ты заплатила за эту дырявую посудину, скажу сразу, что она не стоит тех денег.

Сет поковылял в сторону заросшего грязью носа. Нужно было срочно придумать что-то, чтобы отговорить ее от безумного плана спасения Брюса. Его поднимут на смех, если он согласится командовать этой жалкой пародией на судно.

– Лидия, ты только взгляни на эти паруса. От них остались одни лохмотья! Как, скажи на милость, они могут держать ветер, чтобы ходить по реке, не говоря уже об открытом море? Этой посудине нужен капитальный ремонт. Новый такелаж, паруса, покраска. Нужно также проконопатить и просмолить корпус, да мало ли что еще. – Он открыл передний люк и спустился в смердящую утробу под палубой. – Просто не верится, что помешанная на чистоте хозяйка могла выбрать нечто столь непотребное!

– Я делаю это ради Брюса! – огрызнулась Лидия. – Если не станешь мне помогать, я найду кого-нибудь другого.

– Назови хоть одного сумасшедшего, готового ступить на палубу этой развалюхи!

Испепеляя друг друга взглядами, брат и сестра перешли на крик. В душе Лидия была, конечно, согласна с братом и с трупом подавляла рвотные позывы от зловония.

– Пожалуйста, Сет, – умоляла она. – В последний раз прощу тебя о помощи.

– Брось эту нелепую затею, Лидия! – орал Сет, тяжело ступая по палубе, пиная шпангоуты и с отвращением проверяя на крепость веревки и тросы. – Твой муж, будь он здесь, сказал бы тебе то же самое.

– Да, но его здесь нет! – запальчиво крикнула Лидия. – В этом все и дело. Помоги мне, Сет. Пожалуйста!

Продолжая поносить «Изабеллу», Сет проницательным взглядом подмечал и положительные стороны судна. Скромное по современным стандартам, оно тем не менее было построено корабелом, который знал свое дело и море.

Отличные шпангоуты, хорошо промасленные за два десятилетия тресковым жиром, балки, бимсы и крепко сшитые, будто вчера, борта. Все это свидетельствовало о высоком профессионализме плотников.

Его маленькая напористая сестренка, хотя и заблуждалась насчет плана спасения, тем не менее была права в одном: мастер, построивший это судно, искусно владел своими инструментами. В трюме не было ни капли воды – весьма необычное обстоятельство для столь старой посудины. Переживая трудные времена, «Изабелла» тем не менее, обладала всеми необходимыми судоходными качествами. И была крепкой, хотя и смердела за версту.

– Вот проклятие! Лидия, может, ты обрекаешь всех нас на смерть! А как же блокада?

– Британцы даже не удостоят взглядом эту ничтожную рыбацкую шхуну, – заявила Лидия.

– Возможно, ты права, – согласился Сет. – Предположим мы благополучно прибудем в Галифакс, как ты мыслишь попасть в тюрьму? Не говоря уже о том, как потом выйти оттуда?

Подумав, Лидия решила, что жизнь слишком коротка, чтобы загадывать так далеко вперед.

– Я все тщательно продумала, – солгала она. – Но считаю, что сначала нам нужно добраться туда, а потом уже обсуждать дальнейшие действия.

– Понятно. А я, по-твоему, должен слепо следовать за тобой, надеясь, что у тебя есть какой-то грандиозный замысел, который позволит осуществить задуманное? – спросил Сет запальчиво.

На губах Лидии затрепетала лукавая улыбка.

– Конечно, нет.

Сет знал, что Лидия не могла за пять дней разработать сколько-нибудь жизнеспособную стратегию. И если он обескуражит ее сейчас, то, возможно, избавит их обоих от многих осложнений.

– Ты должна довериться мне, – потребовал Сет.

– Конечно, но в первую очередь я должна быть уверена, что ты согласен взять на себя командование этим судном.

– Да, черт возьми, я помогу тебе! Или ты считаешь себя единственной сумасшедшей в нашей семье? Но мы должны Тщательно проработать стратегию, чтобы по прибытии в Галифакс самим не угодить в тюрьму.

– Я все понимаю, Сет.

Лидия отвернулась, чтобы он не увидел триумфального блеска в ее глазах. И, проведя тонкой рукой по внушительной балке над головой, взглянула на брата через плечо, чтобы оценить его реакцию. На самом деле она надеялась на куда больший энтузиазм с его стороны.

– А что насчет команды? – полюбопытствовал он. – Со своей ногой я не смогу один управлять этой развалюхой.

– У меня есть шестнадцать волонтеров.

Сет присвистнул сквозь сжатые зубы:

– Ну и прыткая же ты! Шестнадцать. А они хоть в хорошей физической форме? – поинтересовался он осторожно. – Или мы наберем команду из старых морских волков, мечтающих вернуться в море?

– Они такие же здоровые, как и ты. Примерно твоего возраста, но есть и помоложе.

– Удивлен, что всего за пять дней тебе удалось собрать так много людей!

Лидия пожата плечами и начала подниматься по трапу. Сет последовал за ней.

– Многие из них – молодые люди, которых я поставила на ноги. И еще несколько друзей Брюса. Они согласны оказать услугу бесплатно. – Вернувшись на верхнюю палубу, Лидия разразилась яростным чиханием. – Надеюсь, мне хватит мыла и уксуса, чтобы ликвидировать на судне неприятный запах.

Сет рассмеялся:

– Радуйся, что на нем не перевозили дерьмо.

– Радуюсь. – Лидия тоже рассмеялась. – Я рассчитываю поднять якорь уже послезавтра, Сет. А теперь отвези меня на склад к мистеру Харрису и отправляйся домой на моей коляске. За оставшееся время тебе надо хорошенько отдохнуть и набраться сил.

– Ты и сама нуждаешься в отдыхе, Лидия.

Темные круги под глазами сестры встревожили Сета. Она ласково потрепала брата по небритой щеке.

– Я буду отдыхать, Сет, когда мы отправимся в путь. А теперь надо поторопиться. У меня встреча с мистером Харрисом и другими членами моего комитета.

– Для спасения Брюса создан комитет?

Сет улыбнулся. Лидия организует то одно то другое. Ни минуты не может сидеть без дела. Если бы ей некем было командовать, она двигала бы по дому мебель.

– Нам предстоит обсудить кое-какие детали, – сказала Лидия, когда они подъехали к складу. Там стояло несколько экипажей с лошадьми, привязанными к старому, брошенному у бордюра якорю.

Поправив серую шелковую шляпку, она подобрала юбки и торопливо прошла мимо группы портовых грузчиков.

– Доброе утро, джентльмены.

Лидия поздоровалась за руку с каждым из мужчин, собравшихся в конторе Роберта Харриса. В воздухе висели клубы сигарного дыма, и Лидия деликатно кашлянула.

Харрис поспешил открыть окно, в то время как мистер Брэдшоу, банкир Эндикотт, Джосая Бромби и Сэмюел Колтои принялись тушить сигары, разгоняя руками дым. Лейтенат Грэм проводил ее к стулу из потертой кожи.

– Спасибо, что пришли, джентльмены, – сказала она, призывая собравшихся к порядку. – Благодарю вас за проявление доброй воли и преданности. Мой брат согласился взять на себя командование «Изабеллой». Через два дня мы отправляемся и плавание.

Тучный банкир закивал:

– Ссуда на ремонт одобрена, миссис Макгрегор. Рабочие придут в порт в течение часа.

– Благодарю, сэр! – Лидия извлекла список и начала зачитывать пункты: – А теперь провизия: нам потребуется двухнедельный запас воды и продуктов, одеяла, медикаменты.

Робби Харрис прочистил горло.

– Предоставьте это мне, миссис Макгрегор. Я снабжу судно всем необходимым.

– Благодарю. – Лидия обсудила с мужчинами еще несколько деталей. Банкир пообещал обеспечить ее брата британскими фунтами стерлингов и монетами более мелкого достоинства для выкупа или взяток. – Еще нам нужны поддельные документы, чтобы скрыть настоящие имена членов команды, – напомнила она.

Мистер Брэдшоу подмигнул:

– Это работа старика Макфи, печатника. В 81-м британцы сожгли его дом, так что он согласился сделать фальшивый судовой журнал и бумаги, а также английское каперское свидетельство. Бесплатно.

– Спасибо, – поблагодарила Лидия, подписывая бумаги. – Думаю, что за две недели мой брат вернет мне мужа домой.

Передав список провизии Роберту Харрису, Лидия протянула мистеру Брэдшоу в запечатанном конверте написанное от руки завещание, адресованное Брюсу.

– На всякий случай, – прошептала она.

Не желая, чтобы кто-нибудь узнал, что и она отправляется в поход, Лидия выдала завещание за волеизъявление своего брата.

– Излишняя предосторожность, но я положу его в сейф до благополучного возвращения вашего брата, – сказал Брэдшоу и склонился в галантном поклоне над ее рукой в перчатке.

– Никому ни слова, – предупредила она. – Пусть жители Нью-Лондона думают, что «Изабелла» вышла в море рыбачить. – С ослепительной улыбкой она повернулась к Эндрю Грэму: – Лейтенант, могу я попросить вас отвезти меня домой?

– Разумеется, миссис Макгрегор. Простите нас, джентльмены:

Слегка поклонившись, высокий молодой офицер открыл дверь и проводил ее к ветхому старому фургону, оставленному в конце квартала. Легкий ветер е моря и чистое небо, предвестники хорошей погоды, подняли Лидии настроение.

– Вы ни словом не обмолвились о своем намерении отправиться в плавание, – заметил Эндрю, когда они направились к Монток-авеню.

– Можете себе представить их реакцию, если бы я сказала об этом?

Грэм хмыкнул:

– Они бы еще больше ужаснулись, узнав, что вы ждете ребенка.

– Спасибо, что не выдали меня.

– Они ничего не подозревают, – заверил ее Эндрю, понукая лошадь. – Я с нетерпением жду этого путешествия. С тех пор как коммодор Декейтер отбыл в Нью-Йорк, у всех остальных в форте от бездействия чешутся руки.

– Думаете, мы одурачим британцев? – спросила Лидия.

– Вне всяких сомнений! – Бросив на нее косой взгляд, лейтенант рассмеялся. – У нас все готово, в том числе и одежда для проникновения в форт.

– А ваша жена? Надеюсь, ее не очень расстроил ваш отъезд?

Он пожал плечами:

– Элис полностью доверяет мне. Являясь стойкой кальвинисткой, она убеждена, что я исправился. Правда, ее удивило, что я отправляюсь в двухнедельное плавание на рыбацкой шхуне в качестве капеллана. – Он хмыкнул: – Мой отец, проповедник, перевернулся бы в гробу, узнай он об этом!

– Я рада, что последовала вашему совету, лейтенант Грэм. Ваш план поистине гениален.

– Да, сменить обстановку всегда приятно.

Фургон подпрыгивал на ухабах и рытвинах. Лидия смотрела на Эндрю Грэма с удивлением. Он говорил об их авантюре как о беззаботном воскресном пикнике.

Чтобы избежать каких-либо случайностей, Лидия поднялась на борт «Изабеллы» накануне. По всем внешним признакам судно по-прежнему оставалось рыбацким. Один запах говорил сам за себя. Но плотники и уборщики блестяще справились со своей работой: все отремонтировали и отдраили. Так что запах трески больше не кружил голову. Единственная каюта на верхней палубе была снабжена двумя койками, одеялами, мушкетом и множеством загадочного вида корзин, о содержимом которых знали только Эндрю Грэм, Сет и Лидия.

Накануне вечером появилась новая оснастка и паруса. Палуба и планширы сияли свежей краской. Люки и перила были заново покрыты лаком и еще липли к рукам. В последнюю минуту на палубу погрузили парусную шлюпку Брюса.

Лидия держалась в тени, когда ее брат, команда и судовой капеллан вышли на палубу, готовясь к поднятию якоря. Никто не должен был видеть ее с берега. Особенно мистер Харрис.

Официально она отправилась, в Уэстерли навестить свою невестку. Если все пойдет по плану, то через две недели она вернется с Брюсом и никто ничего не узнает.

Поздравив себя с отличным началом, Лидия вытянулась на койке, сунув в рот шоколад, чтобы предупредить симптомы морской болезни.

Слушая шепот волн, бьющихся о нос судна, Лидия задремала.

Но вскоре от морской качки ее затошнило и она бросилась к туалетному столику с тазом.

«Что я делаю? – спрашивала она себя, прижимая ко лбу мокрое полотенце. – Брюс убьет меня. Я это знаю!» Покачиваясь, она побрела к кровати. Опустившись на койку, закрыла глаза и клятвенно заверила себя и Господа, что если они выйдут из этого живыми и невредимыми, то она навсегда бросит свои дурные привычки. Станет образцом привязанности к дому и домашнему очагу. Больше никаких авантюр!

«Все, что угодно, Господи, только не дай ему возненавидеть меня!»

Если им удастся вернуться живыми, все они станут героями.

Если нет, то никто ничего не узнает.

В первый день в море она чувствовала себя лучше и преимущественно оставалась на палубе. Улыбаясь ей с капитанского мостика, Сет сообщил, что они показывают хорошее время.

– Еще два дня, и мы достигнем устья гавани.

– Так быстро? – отозвалась Лидия.

– Эгей! – помахал с марселя несший дозор Эндрю Грэм. В штанах из грубой бумажной ткани и босоногий, он выглядел заправским матросом. С чувством вины Лидия вспомнила об Элис и их шестерых – плюс один в проекте – детях. Если с Эндрю что-нибудь случится, как она посмотрит в глаза доброй леди? Лидия гнала от себя эти мысли. У всех на борту «Изабеллы» одна судьба.

Два дня спустя они достигли бурных вод у входа в гавань Галифакса. Бросив якорь на ночную стоянку, Сет пришел в их каюту.

– Все готово? – обеспокоенно спросила она.

– Да. Я отправил Бромби на паруснике Брюса в бухту Мелвилла. Он доберется туда к середине ночи. – Сет сел на стул и начал стягивать сапоги. – Да, чуть не забыл, нас заметил британский крейсер. Но пока мы в безопасности.

– Может, вывесить английский флаг? – спросила Лидия. С наступлением ночи ей стали чудиться всякие неприятности.

– Нет, глупенькая. – Он рассмеялся, беря ее холодные ладошки в свои большие и теплые. – Американские корабли постоянно вывешивают британские флаги, а британские – американские, чтобы ввести друг друга в заблуждение.

– А у нас португальский! Не сделает ли это нас еще более подозрительными?

– Когда направимся в гавань, вывесим флаг короля вместе с христианским штандартом. Не волнуйся, Лидия. Я же обещал доставить тебя сюда в целости и сохранности? Теперь дело за тобой и Грэмом.

Лидия поежилась.

– Все зависит от того, что будет завтра.

– Ты перехитришь их, Лидия. – Он обнял ее в знак утешения. – Помнишь, когда мы шалили, отец наказывал нас, мальчиков? А ты, прикидываясь маленьким милым ангелочком, всегда выходила сухой из воды.

Лидия сморщила нос.

– Просто я была умнее.

– Нет, стоило тебе взмахнуть ресницами и состроить глазки, как отец оттаивал.

Она рассмеялась:

– Если бы все было так просто! Но я помню, что умудрялась обхитрить отца. Кто знает, может, завтра мне это пригодится. Спасибо, Сет, что напомнил.

– Всегда пожалуйста, озорница.

Зевнув, Сет растянулся на койке.

Погруженная в глубокие раздумья, Лидия, не могла успокоиться и возобновила хождение по их тесному помещению.

Потеряв терпение, брат швырнул в нее свой вонючий шерстяной носок.

– Эй, сестра, прикорни. Завтра с утра у нас много работы.

Глава 19

– Поднимите флаг повыше, люди!

Разбуженная громким криком Сета с первым светом зари, Лидия выбралась из постели. От возбуждения ее сердце громко стучало. Она слыша да, как на палубе матросы готовили судно к самому большому приключению в его непримечательной в остальном истории. Благодаря совету любимого англиканского священника Нью-Лондона у них с Эндрю был план, гарантировавший допуск в тюрьму Галифакса.

Ополоснув водой лицо, Лидия нарядилась в длинную черную сутану свободного покроя, раздобытую у отца Уильяма. Наряд монашки, хмыкнула она про себя. Отличное прикрытие. Заколов на затылке длинные волосы, она надела на голову белый чепец и черную вуаль. Повесила на шею резной деревянный, отделанный ониксом крест и посмотрела на строгий образ, взглянувший на нее из маленького зеркала над умывальником. В лице у нее не было ни кровинки, только блестели яркие сине-фиалковые глаза.

Из маленького сундучка она извлекла молитвенник. От успеха этого маскарада зависели жизни многих людей в Галифаксе и здесь, на «Изабелле». Сделав глубокий вдох, она решительно вышла на палубу, сжимая в руках четки и молитвенник.

– Простите, сестра, – извинился молодой моряк, обходя ее, и в растерянности покачал головой.

Судя по всему, встреча с монахиней на борту судна посреди Атлантики несколько его озадачила. Лидия, репетируя роль, перекрестилась и направилась к Эндрю, поджидавшему ее у перил.

На нем тоже было одеяние священника, отложной воротничок, сутана с капюшоном, на шее – крест.

Эндрю указал на корзину с трактатами и Евангелием:

– Вот наш пропуск в форт.

Лидия кивнула, наблюдая за входом судна в гавань.

Блеск солнечных лучей, отраженных от двух британских крейсеров на стоянке, свидетельствовал, что их подзорные трубы нацелены на «Изабеллу».

– За нами наблюдают, – пробормотала она.

– Да, так что следи за собой. Помни, что мы англиканские миссионеры, прибывшие из аббатства Святого Матфея на побережье Дувра.

– Да, – сказала Лидия и скороговоркой произнесла свою речь: – Нас прислал преподобный отец Павел из аббатства Святого Матфея нести благую весть язычникам и бедным заблудшим душам, погибающим без благословения Слова Божье го. – Она закончила запыхавшись и улыбнулась: – Ну как?

– Слишком уж гладко. Предлагаю по возможности держать рот на замке. – Эндрю окинул ее критическим взглядом. – Упс! Встаньте на колени, сестра, – сказал он вдруг нарочито строгим тоном.

Озадаченная, Лидия опустилась на колени. С голодным желудком и брыкающимся ребенком она испытывала неловкость и досаду.

– Предупреждаю тебя, Эндрю: не нахожу здесь ничего забавного, – сказала она сердито.

Эндрю ласково положил руку на ее склоненную голову.

– Хочу, чтобы ты была ниже планшира. Трудно сказать, что могут увидеть англичане даже с такого расстояния. А теперь сними обручальное кольцо и незаметно опусти его в карман.

– Какая же я рассеянная! – Лидия быстро сняла колечко. Эндрю перекрестил ее и помог подняться.

– Теперь, получив твое благословение, – обронила она, – может, стоит поесть? Я умираю с голоду.

– Думаю, кок уже все приготовил. Но для начала тебе стоит получше спрятать обручальное колечко. Вряд ли они станут обыскивать монашку, но на всякий случай кольцо лучше убрать подальше.

– Отличная идея. Я сделаю это немедленно.

Лидия устремилась через палубу, старательно обходя матросов, готовившихся к поднятию якоря.

– Благословите меня, сестра. – Сет с улыбкой открыл ей дверь. – Ты, конечно, соответствуешь роли, только не выйди из образа.

– Спасибо, Сет. – Лидия кивнула. – Попроси кока побыстрее накрыть завтрак.

– Слушаюсь, сестра Лидия!

С поклонами он попятился вон из каюты, осеняя себя крестным знамением, не забыв перекрестить даже глаза и ноги. Лидия не удержалась от смеха.

Обручальное кольцо она спрятала за ободок старой масляной лампы, куда британцы вряд ли заглянут.

Час спустя на суденышко поднялись британские офицеры инспекции и облазили его сверху донизу. Проверили корабельные документы и допросили капитана Бертона. Отвечал он сдержанно, бросая суровые взгляды на матросов, молча занимавшихся своими обязанностями.

Только благочестивая англиканская пара у перил, казалось, была счастлива прибытию в Галифакс.

Поглаживая крест, Эндрю улыбнулся британскому майору:

– Мы слуги Господа. Когда наш корабль «Радостные вести» затонул у побережья мыса Бретон, мы решили, что нашей миссии в Канаду воспрепятствовали силы тьмы.

– Осмелюсь добавить, отец Эндрю, – вмешалась Лидия, – Господь милостив. Это рыбацкое судно сняло нас со скалистого берега, и вот мы здесь, куда, собственно, и стремились. Хмуря брови, майор Прескотт прочистил горло.

– Почему тогда на судне нет рыбы? – спросил он.

– Но мы ловцы человеков, добрый человек. – Лидия мягко указала головой на команду. – Здесь, если мои глаза меня не обманывают, не меньше дюжины людей, созревших для урожая.

Ее благочестивая тирада заставила майора закатить глаза. В то время как нос говорил ему, что «Изабелла» – рыбацкое судно.

– Уж не хотите ли вы внушить мне, что судно не промышляет рыбной ловлей?

– Напротив, майор. – Голубые глаза Эндрю красноречиво велели Лидии помолчать. – Мы с сестрой Лидией были не прочь остаться на судне и читать Евангелие, пока эти люди добывали бы свой хлеб насущный, но капитан Бертон, будучи человеком неэгоистичным, настоял, чтобы нас без промедления доставили в Галифакс.

На продубленном лице майора появилась сочувственная усмешка.

– Насколько я понял, капитан Бертон не из числа особо благочестивых?

– Увы, сэр, вы правы, – вставила Лидия, опустив глаза, и, пошелестев страницами, открыла молитвенник. – Простите меня, мне нужно помолиться за закоренелого грешника. – С этими словами она чопорно присела на клеть. Под религиозными трактатами лежали короткий палаш, заряженный пистолет, патроны и карта для Брюса.

После тщательного осмотра трюма майор Прескотт остался удовлетворен объяснением причины непредусмотренного прибытия судна в порт и кликнул своих сторожевых псов.

– Кроме рыболовных сетей, личных вещей команды, навигационных карт и оснастки, все, как обычно, сэр, – я обнаружил только несколько ящиков с Библиями и религиозными буклетами, – отрапортовал его помощник.

– Хорошо, мистер Криппс, приготовьтесь к спуску на воду, – Переговорив с капитаном, майор повернулся к Эндрю: – Буду рад сопроводить вас обоих на большую землю.

– С вашего разрешения, майор, мы хотели бы взять на берег небольшой сундучок с брошюрами и трактатами. – Эндрю поймал взгляд Сета. – Уверен, мы уговорим капитана Бертона прислать остальные наши вещи позже.

– Я собираюсь отчалить с вечерним приливом, – проворчал Бертон.

– Полагаю, нам понадобится день или два, чтобы связаться с местным церковным представительством и определиться со своим положением. – Эндрю встретил свирепый взгляд шкипера «Изабеллы» с невозмутимой благожелательностью. – Простите за задержку, капитан, но ничего не сделаешь. Мы скоро сообщим, куда доставить наши вещи.

– От этой парочки одна головная боль.

Чертыхаясь себе под нос, капитан «Изабеллы» зашагал прочь. Эндрю поднял сундук, на котором до этого сидела Лидия, и передал британскому матросу.

– Будьте осторожны, сын мой. От его содержимого зависит благополучие многих душ. – Вооруженный двумя заряженными пистолетами, спрятанными под сутаной, Эндрю широко улыбнулся майору: – Мы готовы, майор.

При поддержке рук британских матросов Лидия начала спускаться по веревочной лестнице в баркас. Позволив двум молодым матросам снять себя с лестницы, она устроилась между двух гребцов.

– Слава Богу! – Под теплым монашеским платьем ее сердце громко стучало от волнения. – Надеюсь, вы регулярно получаете причастие? – Она разглядывала британцев без враждебности. – Если нет, то отец Эндрю с радостью примет ваши исповеди.

– Да, парни, можете ко мне обращаться, – подтвердил Эндрю Грэм, спрыгнув в лодку.

Лидия перекрестилась и уткнулась в молитвенник. Она предпочитала не думать о глубокой воде, поднимавшей и опускавшей их, когда матросы погребли к берегу.

В порту, оставшись без надзора британских официальных лиц, Эндрю и Лидия наняли экипаж и направились в центр города. Проезжая по посыпанным гравием улицам с плакучими ивами по сторонам, она увидела ряд дощатых домиков, совсем как в Нью-Лондоне. Лидия чуть не вывихнула шею, разглядывая каменный особняк близ южной оконечности плаца для парадов, когда возница вдруг остановился перед элегантным строением с кирпичными колоннами за оградой из кованого железа.

– Здесь живет губернатор. – На противоположной стороне улицы располагались две церкви. – Вон та – Святая Матерь. А это – Святой Павел, – объявил он.

– Пожалуйста, подождите, пока мы засвидетельствуем свое почтение священнику, – попросил Эндрю и помог Лидии выйти из коляски.

Священник обрадовался подкреплению, присланному для наставления людей в форте на путь истинный. Вскоре он подтвердил, что на Цитадель-Хилл рядом с военными укреплениями содержится большое число американских заключенных, отлученных от церкви и немытых!

Угрюмо кивая, отец Эндрю слушал отца Тимоти Спенсера, описывавшего прискорбное состояние духа обитателей тюрьмы.

– Значит, вы полагаете, что этим людям уже ничто не поможет? – осторожно справился Эндрю.

Глотнув чая, поданного миссис Спенсер, он обменялся взглядом с робкой монашенкой, сидевшей рядом с ним на диване.

– Складывать руки, конечно, нельзя, но… – Отец Тимоти вздохнул, явно обескураженный. – У меня едва хватает времени проводить крестины и похороны для моей паствы, не говоря уже о проведении проповедей для людей на холме.

– Кто знает, чего можно было бы достичь, отец Эндрю, если бы этих бедолаг регулярно навещали такие служители церкви, как вы, – обмолвилась Лидия.

– Им очень не хватает капеллана, – согласилась миссис Спенсер, прищелкнув языком.

Впав в задумчивость, Грэм изучал осадок на дне своей чашки.

– Если бы вы позволили мне снять этот груз с ваших плеч, преподобный отец, я был бы счастлив прийти к узникам с проповедью о надежде.

У преподобного Тимоти Спенсера едва не свалились с носа очки.

– Отец Эндрю, вы воистину дар небесный! – воскликнул он, не скрывая радости по поводу освобождения от столь неблагодарной работы. – Чем могу вам помочь?

Эндрю принял от миссис Спенсер кусочек посыпанного крошками торта.

– Благодарю, сестра, – произнес он ханжеским тоном. – Это честь для меня, отец Тимоти. Не могли бы вы написать рекомендательное письмо начальнику тюрьмы? Ваша поддержка дорогого стоит.

Лидия молча слушала, пока мужчины обсуждали детали. Они с Эндрю получат возможность свободно входить и выходить из тюрьмы! Это превосходило ее самые смелые ожидания. Ей следовало бы устыдиться, что она пускает пыль в глаза викарию, но на войне и в любви все средства хороши!

Наконец Эндрю встал, и мужчины пожали друг другу руки.

– Молитесь за успех нашей миссии, – попросил он викария. – Из того, что вы сказали мне, я понял, что нам остается лишь уповать на Господа.

– Почту за честь молиться за вас, – с поклоном ответил преподобный Спенсер.

Выйдя из дома священника, Лидия и Эндрю вновь сели в наемный экипаж и направились на Цитадель-Хилл.

– Не могу поверить, что ты заручился помощью преподобного Спенсера! – торжествовала Лидия.

Эндрю укоризненно взглянул на нее, указав кивком на спину возничего.

– Ваше рвение похвально, сестра. – В его голосе звучало скрытое предупреждение. – Но мы не должны спускать глаз с врага. Наша работа может наткнуться на сопротивление.

Ахнув, Лидия зажала рот рукой. Чтобы помочь ей, Эндрю оставил беременную жену с шестью детьми. Без него она так далеко не продвинулась бы. Нельзя терять бдительности.

– Спасибо за напоминание, – прошептала она.

– Нам предстоит преодолеть много трудностей. Смотри и молись, – процедил он сквозь зубы.

Подъехав к воротам цитадели, Лидия увидела, что форт и тюрьма окружены глубоким рвом. Пройдя между двух солдат с каменными лицами, она ощутила в сердце ледяной холод и вмиг почувствовала, что находится в обители страдания, ужаса и смерти.

После того как они около часа просидели в приемной, их проводили к личному помощнику генерала Соммерса. Оторвав взгляд от беспорядка на столе, на них взглянул низкорослый мужчина с выражением недовольства на лице.

– Чем могу помочь? – спросил он почти что грубо. Эндрю сунул под нос адъютанту рекомендательное письмо:

– У меня рекомендательные бумаги от отца Тимоти Спенсера из местного прихода.

Мужчина нехотя окинул документ взглядом и, отбросив в сторону, деловито застрочил пером по бумаге.

Простояв несколько минут, Эндрю кашлянул. Его лицо было маской едва сдерживаемого гнева.

– Идемте, сестра Лидия, подождем снаружи, пока нам не дадут соответствующее сопровождение для посещения тюрьмы.

Переживая, что приехали напрасно, Лидия последовала за ним.

Эндрю подмигнул ей.

– Теперь нужно чуть-чуть подтолкнуть. – Взяв свою видавшую виды Библию, он направился к ближайшему охраннику. – Молодой человек, – сказал он громко, – позвольте прочитать вам, что сказано в Доброй Книге. – Открыв Библию, он начал громко читать, чтобы услышали в генеральском штабе.

Лидию била дрожь. На этот раз Эндрю зашел слишком далеко! Его голос звенел, отражаясь от каменных стен.

Опасаясь, что с минуты на минуту их вышвырнут вон, изобличат и арестуют как шпионов, Лидия закрыла глаза, прижимая к груди молитвенник. Она даже не сделала попытки придать себе благочестивый вид. Ее мысли не имели ничего общего с религией. Она думала только о том, что Эндрю лишает ее последней возможности когда-либо снова увидеться с Брюсом. Как он может?!!

Внезапно в конце коридора со стуком распахнулась дверь и Лидия услышала тяжелый топот сапог. Приоткрыв один глаз, она увидела высокопоставленного британского офицера.

– Что все это значит? – рявкнул он.

Эндрю схватил офицера за руку и крепко пожал ее.

– Наверно, вы генерал Соммерс. Я преподобный Эндрю Грэм из Дувра, новый капеллан тюрьмы Галифакса. К вашим услугам, сэр. – Эндрю поклонился.

– Надо же! – Соммерс брезгливо изогнул губы, разглядывая парочку. – А что стало с отцом Тимоти? Сбежал?

– Вовсе нет, сэр. Едва управляясь с делами в приходе, отец Тимоти попросил меня срочно заменить его здесь.

– Понятно. – Генерал хмуро оглядел рыжеволосого священника и его спутницу. – Думаете, что справитесь лучше, чем он?

– Я уже служил при тюрьмах, генерал, – произнес Эндрю. – С Божьей помощью мы спасаем кое-какие души.

– «Мы»? Вы кого имеете в виду? Себя и эту женщину? – Соммерс с явным неодобрением вскинул брови.

– Я сестра Лидия. Помогаю распространять религиозные брошюры.

– Что ж, вас я, пожалуй, пропущу, преподобный отец, но женщину? Исключено! Заключенные сожрут ее живьем.

Генерал Соммерс потер переносицу и покачал головой. Он ничего не имел против духовенства, но женщина выглядела слишком молоденькой, чтобы работать среди одичавших мужчин. Даже в одеянии монашенки что за участь ждет ее среди этих грубых дьяволов? С таким же успехом он мог послать к ним свою дочь!

Лидия стояла ни жива ни мертва. Неужели ее заставят ждать снаружи? Она зажмурила глаза, борясь с разочарованием.

– Полагаю, что, увидев, как сестра Лидия несет слово Божье заключенным, вы согласитесь, что она самым благоприятным образом влияет на моральный дух мужчин.

Генерал скептически оглядел сестру, замершую, казалось, в безмолвном единении с Богом.

– Право, не знаю.

Эндрю воспользовался его замешательством.

– У нее поразительная духовная сила, сэр. Я видел, как отъявленные преступники плакали, словно дети, после совместных молитв с ней.

Лидия распахнула глаза. Что Эндрю несет? Она никогда не молилась с грешниками!

– О, отец Эндрю, зачем вы говорите такие вещи? – пробормотала она.

– Вот видите, генерал. Вот она перед вами, покорная жена, готовая исполнить волю Господа. Разве это не чудо, что под ее чутким руководством души находят спасение?

Лидия сознавала, что все это игра, но для нее все звучало богохульством!

– Генерал Соммерс, не слушайте его. Я хочу навестить узников, но меньше всего мне хотелось бы идти против вашей воли…

Генерал Соммерс проникся сценой. Вот англиканский священник превозносит простую монашенку. Она, в свою очередь, отрицает наличие у нее особого дара. И кажется вполне искренней. Смотрит на него своими сверкающими глазами, такими невинными, поразительного сине-фиалкового цвета, какого он никогда не видел. Неотразимая красавица, с тонкими чертами лица в обрамлении строгого головного убора.

Где-то в памяти Соммерса всплыла простая французская крестьянка, изменившая ход истории. Какая-то Жанна, если память ему не изменяет. Может, он слишком поторопился Дисциплины в тюрьме всегда трудно добиться. Но может, отец Эндрю знает нечто такое, чего не знает он.

– Я передумал, – сказал генерал, делая крутой поворот и гарнизонной политике. – Пусть сестра Лидия тоже пойдет. Я приставлю охрану.

– Да храни вас Бог! – воскликнула Лидия, и из глаз ее брызнул и слезы.

Глубоко тронутый, генерал прочистил горло.

– Надеюсь, что поступаю правильно, – буркнул он грубовато и размашистым шагом направился в кабинет. – Бредли, найдите кого-нибудь, чтобы проводить их в тюрьму, – обратился он к адъютанту.

– Будет сделано, генерал Соммерс. – Человек, не пошевеливший пальцем, чтобы помочь, теперь вышел к ним с лучезарной улыбкой. – Сюда, святой отец.

Эндрю Грэм взял свою спутницу под руку, слегка сжав ее, и последовал за помощником генерала.

– Немного бравады – вот все, что требуется, – произнес он тихо.

– Это похоже на чудо, – вздохнула Лидия. – Я уже и не верила, что мы попадем внутрь.

– Никогда не сомневайся, – хмыкнул он. – А теперь идем спасать заблудшие души.

Они прошли через две тяжелые деревянные двери, укрепленные железными засовами и замками. Справа и слева на открытом участке между тюрьмой и конторами размещались казармы и столовая. В отдельной постройке хранился порох и другая амуниция. Выгодно расположенная для обороны гавани, цитадель была оснащена большими пушками, обращенными в сторону воды. В гавани внизу стояли на причале несколько кораблей.

– Это захваченные американские корабли, – сказал Эндрю, – возможно, их используют для содержания пленных. Либо британцы переоборудуют их под собственные нужды.

Лидия кивнула, надеясь, что Брюс не находится на борту одного из них. При воспоминании о рассказах Ричарда, Джеремая и Энока о кораблях-тюрьмах у нее в жилах стыла кровь. Чем дальше они углублялись в тюремный холод и зловоние, тем меньше сомнений оставалось относительно доведения плана до конца. Лидия была полна решимости освободить узников.

В воздухе тюремного двора, где прогуливались пленные, чувствовался тяжкий гнет напряжения. После сна на неудобных деревянных парах они ходили по кругу на негнущихся ногах, пытаясь размять затекшие конечности. Погода была слишком холодной для середины июня. Порывистый ветер продувал насквозь истертые до дыр штаны и кофты.

Когда Лидия и Эндрю достигли открытого участка, она увидела, как повернувшиеся к ней заросшие лица торопливо отворачивались, словно для мужского достоинства было нестерпимо, чтобы женщина видела их в столь непотребном состоянии. От жалости к ним у нее разрывалось сердце. В то же время мужчины, терпевшие такие страдания во имя любви к родине, вызывали у нее глубокое уважение.

Прогуливаясь в дальнем углу, Брюс Макгрегор следил за воротами двора для прогулок. Привыкший к распорядку охраны, он всегда смотрел, вдруг произойдет что-то непредвиденное. Увидев, что на площадке появились две фигуры в монашеских одеяниях, он отвернулся. Будь проклят этот Соммерс, приславший сюда англиканцев распевать псалмы!

В нем закипала злость. Он чувствовал себя как пружина на взводе. Еще немного – и он взорвется. Он со своей командой еще не пришел в себя после событий вчерашнего дня, когда во время обеда конвоя один молодой лейтенант предпринял попытку побега. Охранник отлучился в уборную, и энсин Коркоран с «Левиафана», воспользовавшись моментом, попытался бежать. Он успел миновать первую внутреннюю стену, и когда приближался к воротам внешней, его срезал мушкетный огонь. Пуля попала ему в грудь, и он упал. Его затащили во двор и добили штыками. Чтобы другим неповадно было, дежурный сержант велел оставить растерзанное тело на виду до захода солнца.

Триста сорок шесть пленных американцев, не поддавшиеся провокации, продолжали заниматься своими делами, не глядя на растерзанное тело.

В каком-то смысле Макгрегор был зол на погибшего моряка не в меньшей степени, чем на тюремщиков. Из-за необдуманного поступка арестанта охрану удвоили; что делало побег из тюрьмы практически невозможным.

На церкви Святого Павла пробили часы. Половина одиннадцатого. Брюс подсел на корточках к своему первому помощнику Зеху Томсону и вынул шахматы, которые смастерил из кусочков дерева и жести. Начертив доску на поверхности камня, они с Зехом приготовились скоротать время.

Глава 20

– Мой Бог! – воскликнула Лидия, когда они достигли внутреннего двора, где в течение дня содержалось большинство узников. – Я не представляла, что все так ужасно!

Охранник и сопровождавший их человек обернулись в их сторону.

– Сестра Лидия остро ощущает отчаяние этих людей, – признался Эндрю эскорту и проводил Лидию мимо группы американцев в лохмотьях. – Она видит их души и рыдает.

Лидия немедленно подхватила его игру.

– Дайте мне часть трактатов, отец Эндрю, – попросила она. – Мы не должны потерять ни души.

И она начала раздавать брошюры. Как ни странно, мало кто отказывался. Это вдохновило Лидию, и она стала расспрашивать заключенных об их нуждах и высматривала Брюса. Но его нигде не было видно. Такой высокий человек наверняка выделялся бы. Неужели она проделала весь этот путь напрасно? Лидия с трудом сдерживала слезы. Им с Эндрю еще предстояло выбраться отсюда целыми и невредимыми. Где же Брюс?

Ее дернул за подол хрупкий молодой человек.

– Сестра, вы не напишете для меня письмо?

– Да, конечно, – ответила Лидия. – Подождите здесь, я схожу за пером и бумагой. – Она огляделась в поисках Эндрю, у которого имелись канцелярские принадлежности. Увидев его, бросилась к нему через двор и схватила за руку. – Эндрю, мне нужно написать письмо, – выпалила она, забыв, что должна обращаться к нему как к священнослужителю.

– Сестра Лидия, я исповедую этого человека. – Эндрю кивнул в сторону мужчины, склонившегося над подобием шахматной доски.

Лидия нетерпеливо протянула руку за бумагой:

– Эндрю, мне тоже нужны бумага и перо. Поторопись! Я обещала написать письмо.

В запале она не заметила выразительного движения его глаз.

– Как пожелаете, сестра Лидия. – Он протянул ей письменные принадлежности. – Быстрее возвращайтесь. Полагаю, вы нам здесь в скором времени понадобитесь.

Зажав под мышкой ящик, Лидия повернулась и вдруг замерла на полпути. Проникшись драматизмом окружающей реальности, она бросила мимолетный взгляд на человека, сидевшего перед Эндрю на корточках. В грязной, заплатанной одежде, кишащей, в чем она не сомневалась, паразитами. Она подошла к нему ближе.

Ощутив дрожь, Лидия уронила ящик с канцелярскими принадлежностями и брошюры и зажала руками рот, чтобы подавить крик радости и не выдать истинную цель их миссии. «Бог мой, Брюс, что они сделали с тобой?»

В следующий миг Эндрю схватил ее за руку с такой силой, что она прикусила щеку, чтобы не вскрикнуть.

– Осторожно, Лидия, – предупредил он шепотом и добавил: – Какой же я неловкий! Позвольте помочь вам собрать трактаты, сестра.

Лидию закачало, когда он сунул ей в руки ящик с письменными принадлежностями и брошюры. В этот момент Брюс вскинул голову.

Какого черта? Здесь не место для женщины. И все же она здесь и таращится на него, как влюбленная школьница! Господи, если она скажет хоть слово, думал он мрачно, сжав кулаки, ее и ни в чем не повинных людей поставят к стенке и расстреляют!

В его глазах бушевал яростный огонь. Все же за этим взглядом, полном изумления и гнева, она смогла разглядеть кое-что еще. Не важно, что его красивый лоб омрачили складки гнева и что, глядя на него, можно было подумать, что он готов голыми руками совершить акт насилия.

Она видела перед собой человека, которого любила. Брюса, ставшего ее страстью. При всей ее занятости и ответственности дома лишь он один занимал ее мысли. И в ночные часы преследовал в снах, наполняя их восторгом счастья.

На его сердитый взгляд Лидия ответила лучезарной улыбкой, ясной и теплой, как солнечный свет на сверкающем пляже где-нибудь на Карибском море.

– Я люблю тебя, – беззвучно прошептала она.

Грэм повернул Лидию и слегка подтолкнул. Ей понадобилось героическое усилие, чтобы пересечь двор и написать письмо под диктовку. С большим трудом она заставила себя сосредоточиться на опасной игре, которую они затеяли. Она не могла себе позволить ни одной промашки. Каким-то образом ей удалось записать несколько строчек для матери юноши, проживающей в Куинси, Массачусетс.

Краем глаза она заметила, что Брюс встал. Сложив шахматные фигуры в карман, он отошел с Эндрю на другой конец двора. Было ясно, что встрече с ней он не рад.

– Я позабочусь, чтобы ваша матушка получила письмо, – заверила Лидия молодого человека, торопливо собрав канцелярские принадлежности. – Я буду молиться за вас. – Она нежно погладила его по щеке и, попрощавшись, направилась через двор.

Эндрю поразил ее. Он не терял самообладания и отвел ее к мужу.

– Сестра Лидия, позвольте представить вам капитана Макгрегора. Он здесь почти два месяца. Капитан, я предлагаю вам внимательно прочитать этот трактат и подумать о спасении вашей души.

Последние слова он произнес для проходившего мимо охранника.

Гневно сверкая глазами, Брюс являл собой образ нераскаявшегося грешника.

– Грэм, какого черта ты притащил ее в этот омут? – прорычал он.

– На самом деле это моя затея, – призналась Лидия. – Он только помогает. Вы не хотите быть спасенным, капитан? – спросила она упрямо.

– Только не женщиной, – отрезал он грубо. – Боже! Неужели ты полагаешь, что я буду вне себя от радости?

– Радость приходит со спасением, – напомнил ему Грэм с загадочной улыбкой. Он заметил охранника, маячившего поблизости. – Разве спасение, предложенное женщиной, теряет свою цену?

– Убирайтесь отсюда, вы оба, пока я не переломал вам руки! – пригрозил Брюс.

– Возьмите это и тщательно изучите. – Эндрю сунул Макгрегору в карман нечто похожее на трактат и посмотрел ему в глаза: – Помните: спасение придет уже сегодня.

С этими словами он повернулся и отошел в сторону, чтобы продолжить душеспасительный обход узников. Лидия улыбалась Брюсу, хотя ее била дрожь.

– Ступай, – буркнул Брюс. – Наш разговор окончен.

– Не уйду, пока не скажешь, что любишь меня.

– Люблю? – Он фыркнул. – Как ты можешь говорить о таких глупостях?!

– Сделай вид, что молишься. – Лидия схватила его за руки. – Давай вместе станем на колени.

– Ну и нахалка, – прошептал он, однако на колени опустился. – Я чувствую себя как последний дурак.

– Я тоже. Теперь скажи, что рад меня видеть.

– Полагаю, вы оба придумали какой-то план, чтобы вытащить меня отсюда? Но каким образом?

– Читай трактат, дорогой. В гавани стоит корабль, готовый поднять паруса. В бухте к югу отсюда спрятана твоя парусная шлюпка. Беги сегодня ночью. Через город попадешь в гавань. Если что-то пойдет не по плану, сядешь в шлюпку и утром прибудешь на корабль.

– Если за пределами тюрьмы у вас все подготовлено, как, по-вашему, сможете вы провести меня и моих людей мимо ох раны?

– Мы все спланировали, – прошептала Лидия. – Вероятнее всего, ты не увидишь меня сегодня, Брюс, но Эндрю и мой брат Сет прибудут сюда ровно в восемь.

Забрав из его ладоней свои руки, она поднялась и перекрестила его голову.

– Да пребудет с вами Господь, сэр, – сказала она весело и принялась раздавать трактаты.

– И с вами, сестра, – отозвался он тихо, глядя, как она разговаривает с группой других заключенных.

Этот безумный план не нравился Брюсу, но у него не было выбора.


– Спасибо, капитан Бертон, что доставили на берег мой сундук.

Лидия стояла в коридоре внизу, старательно играя свою роль на тот случай, если у кого-то в пансионе окажутся большие уши.

– Да, пожалуйста, но нам нужно побыстрее приступить к ловле рыбы, – проворчал Сет, поднимаясь в ее комнату на Уотер-стрит с сундуком на плече.

– Пожалуйста, капитан, войдите, – пригласила Лидия, Продолжая играть. – Чувствую, что не выполню свой христианский долг, если снова не поговорю с вами о вечном.

Закрыв дверь, она радостно улыбнулась брату. Конспираторы крепко обнялись и сплясали джигу.

– Ты все принес? – прошептала она.

Сет расплылся в улыбке:

– Да. Буду помогать Брюсу и его людям бежать. Жаль, что не видел тебя в действии, сестренка.

– Я расскажу тебе все подробно, но позже. – Лидия склонилась над сундуком с ключами. – Помоги мне, Сет, – попросила она нетерпеливо.

Он щелкнул замком и поднял крышку.

– Это будет твой самый умопомрачительный трюк, Лидия. Хотя в детстве ты и не такое проделывала! На всякий случай я нанял пару дамочек легкого поведения, которые тебе помогут. – Он подмигнул.

У Лидии открылся рот.

– Сет, разве можно им доверять? Это, конечно, блестящая идея, но…

– Эти красотки все сделают за деньги, и я хорошо им заплатил, можешь не сомневаться.

– Я только просила тебя принести бутылку виски и снотворные капли, – напомнила она.

Он пощекотал ее под подбородком.

– Ты же не злишься на меня, правда, сестренка?

– Нет, но я не хочу рисковать.

– Все будет хорошо. Поверь мне. Как ты думаешь, сколько времени тебе понадобится, чтобы справиться с тремя стражниками даже с помощью снотворного?

– Но у меня будет пистолет, – сказала Лидия.

Сет схватил ее за плечи и заставил посмотреть себе в глаза.

– Сестренка, эти люди как стая волков. Одной тебе не выстоять.

– Сет, пожалуйста, только не рассказывай Брюсу, – попросила она. – Он убьет меня.

– Не волнуйся, Лидия! Поэтому я и нанял еще двух шлюх. Они знают, как держать мужиков на коротком поводке.

Лидия вздохнула.

– Значит, я должна угостить их виски и не позволять им… ничего лишнего, пока не подействует снотворное?

– Точно. – Сет взглянул на часы на комоде: – Мне пора. Как только охрана будет обезврежена, возвращайся на «Изабеллу». Обо всем остальном мы сами позаботимся.

– Сет, а сколько капель нужно добавить в виски?

Ее наивность вызвала у него улыбку.

– Не волнуйся, сестренка. Я уже все смешал в бутылке. Просто налей им, и все. Не успеешь и глазом моргнуть, как они захрапят.

Лидия с облегчением вздохнула.

– Так быстро? Тогда не о чем беспокоиться. – Она обняла брата. – Как мне тебя благодарить, Сет?

Сет кивнул в сторону сундука:

– Ты еще не видела платье, которое я тебе принес.

– Я думала, что пойду в собственном.

– Послушай, сестренка, ты давно смотрела на себя в зеркало? Ты слегка раздобрела в талии.

– Но я подумала, что для сегодняшнего…

– Поверь мне. Ты необыкновенно хороша. Охранники так обалдеют, что не заметят твоей беременности.

Склонившись над сундуком, Лидия извлекла ярко-красный наряд, украшенный черными кружевами.

– Сет, что это? – спросила она в ужасе.

Он расхохотался.

– Разве ты не хочешь соблазнительно выглядеть? Возможно, ты считаешь себя убедительной в роли монашки, но в этом платье… – Он поцеловал кончики своих сложенных пальцев, и на его лице заиграла улыбка. – Это будет твое лучшее представление!

Дверь за ним с громким стуком захлопнулась. «Я не могу это надеть, – думала она, приподняв платье и глядя на себя в зеркало. – Оно дешевое, вульгарное и совершенно…» Она метнула сердитый взгляд в сторону двери.

– Вот дьявол! – воскликнула Лидия.

Изучив себя в зеркале, она вдруг увидела преимущества своего костюма. Никто из тех, кто видел ее в тюрьме в монашеском одеянии, не заподозрит, что сестра Лидия и дешевая потаскуха – одна и та же женщина.

Лидия посмотрела на часы. Эндрю и Сет вернутся в шесть. Надо поторопиться.

Закрыв, шторы – никто не должен ничего знать! – она сняла монашескую сутану, разделась до корсажа и нижней юбки и вернулась к сундуку. Где обещанный Сетом пистолет? Вот он. Оружие малого калибра, уже заряженное. Она положила его на. Кровать рядом с молитвенником и решила проверить, что еще интересного есть в сундуке.

Черные кружевные чулки! Что Сет себе думает? Поджав губы, Лидия разглядывала вызывающие прозрачные предметы женского туалета. Только похотливая, распущенная женщина Может носить такую одежду, подумала Лидия и, взяв двумя пальчиками черные чулки, отнесла их на кровать.

Кто сказал, что она должна одеться с головы до ног как шлюха? Охрана свалится с ног уже через минуту.

Что, если Сет ошибся? Но нет, он в этом разбирается. Судя по той жизни, которую вел.

Натянув черные чулки, Лидия подвязала их черными с красным подвязками. Вертясь перед зеркалом, она тщательно изучила свои ноги и издала вздох облегчения. Несмотря на раздавшуюся талию, ее икры и щиколотки сохраняли стройность.

Неплохо, сказала она себе. Но с ее строгим белым корсажем и нижней юбкой чулки выглядели неуместными. Пожалуй, Сет прав. Она решила, что есть лишь один способ это проверить. Разделась донага и посмотрела на свой округлившийся живот и набухшую грудь. В одежде она еще могла скрыть живот, но нагишом? Никаких шансов!

Лидия надела нижнее белье. Образ отразившейся в зеркале грешницы шокировал ее. Как хорошо, что Брюс ее такой не увидит! Иначе немедленно развелся бы.

Все же она чувствовала себя распутной, когда стояла перед зеркалом, поправляя на плечах белокурые пряди. Выставив вбок бедро, она лукаво подмигнула.

Привыкая к новой роли, Лидия прошлась, покачивая бед рами. Это уж слишком, решила она. Встряхнув своей роскошной гривой, она склонила голову влево, затем вправо, придавая себе наиболее соблазнительный вид. Предстоящее приключение увлекло ее.

Услышав бой часов на башне, Лидия надела платье. Сет, вероятно, забыл ее нынешний размер, потому что оно сидело как влитое. Похожая на зрелый персик, Лидия поправила грудь, которая едва не вываливалась из выреза.

Уложив волосы в спирали, Лидия пощипала щеки и еще раз взглянула на себя в зеркало.

«Надеюсь, Брюс оценит то, через что я собираюсь пройти ради его спасения, – подумала она и подмигнула. – Нет, пусть лучше он никогда об этом не узнает».

Внезапно она зажала рот ладонью. Брат! Если Сет захочет, то сможет шантажировать ее всю оставшуюся жизнь. «Дуреха, – упрекнула она себя. – Теперь никуда не денешься!»

Сообразив, как далеко зашла, Лидия запаниковала. Все из-за того, что хотела вернуть себе Брюса. Но захочет ли он ее, если узнает, на что она ради этого пошла?

Торопливо натянув на себя одежды монашки и апостольник, она поцеловала распятие и надела его на шею, затем покрыла голову белым чепцом и вуалью.

Бутылку виски и пистолет она спрятала в глубокие карманы сутаны. Схватив молитвенник, Лидия в ожидании уставилась на дверь. Пути назад нет. Слишком много людей зависит от нее. Секунды на стенных часах тикали, как бомба с часовым механизмом. Лидия чувствовала себя как приговоренный к казни преступник.

В коридоре раздались быстрые шаги и затихли у ее двери. Последовал тихий стук.

– Сестра Лидия, – услышала она голос Эндрю. – Вас призывает к себе умирающий в тюрьме.

– Тогда мы должны немедленно идти.

Она выскользнула в коридор, зная, что уже не вернется за своей одеждой и сундуком.

Отец Сет в черной сутане выглядел как безгрешный Иисус.

Выйдя из пансиона, троица села в нанятый экипаж. Сет занял место возницы. Они в последний раз прошлись по плану. Глубоко в душе Лидии гнездился страх.

Она схватила Эндрю за руку:

– Обещай вытащить Брюса и его людей из заточения.

Эндрю погладил ее ледяные пальцы:

– Успокойся. Все пойдет как по маслу. Я достаточно много наркотика влил в бутылку, чтобы охрана два дня проспала без просыпу. Опои конвой – и бегом на корабль.

– Да, да, – прошептала она, с трудом шевеля губами.

– Не волнуйся, – сказал Эндрю. – Люди и два баркаса под парусами готовы, чтобы доставить Брюса и его людей на судно. Все остальное в руках Господа.

Лидия подняла глаза, не в силах унять дрожь. Почему она не может избавиться от страха? Все будет хорошо. Они предусмотрели все случайности.

Все ли?

Глава 21

Тюремных ворот они достигли в начале восьмого. Северная часть неба оставалась еще светлой. Это был самый длинный день в жизни Лидии. Они встали чуть свет. Нервная от возбуждения, она позволила брату помочь ей выйти из экипажа. Эндрю качнул колокольчик, подзывая стражу. Она замерла в ожидании.

Сквозь железные решетки ворот на них взглянул сержант.

– А, это вы, святой отец, – узнал он Грэма. – Что привело вас в такой час?

– Мы пришли исповедовать вновь обращенного, – объяснил Эндрю без запинки. – Он очень болен. Как мне сказали, до утра вряд ли дотянет.

– И кто это такой?

Сержант почесал голову.

– Молодой человек по имени Лэнс Адамсон, – вмешалась. Лидия. – Я говорила с ним сегодня.

Сержант кивнул:

– Да, похоже, его сегодня забрали в лазарет.

– Тогда нам надо немедленно его увидеть, – сказала Лидия. – Откройте дверь, сержант.

– Право, не знаю.

Он пошел было прочь от дверей.

– Пожалуйста! – воскликнула она в отчаянии. – Неужели у вас нет сострадания к его бессмертной душе?

Сержант ухмыльнулся:

– Даже не знаю. Но…

– Я новый тюремный капеллан, – произнес Эндрю. – Генерал Соммерс позволил мне приходить и уходить, сообразуясь с нуждами заключенных.

Ключ в замке медленно повернулся.

– Думаю, вы можете войти, – нехотя, отозвался сержант.

– Храни вас Господь, добрый человек.

Эндрю вошел первым, Лидия и Сет последовали за ним. С приближением ночи тюрьма остыла. Они подошли к камере с двумя грязными нарами, и охранник остановился.

– Вот Адамсон, – указал он. – Я буду в караульном помещении у ворот, когда соберетесь уходить.

Повернувшись, он вышел.

Эндрю склонился над узником и нахмурился:

– Он горит в лихорадке.

Голова молодого человека дрожала, когда он протянул к Лидии руку:

– Не оставляйте меня. Я не хочу умирать в одиночестве.

– Вы не умрете, – заверила его Лидия. – Через несколько минут отец Эндрю и отец Сет вернутся, чтобы забрать вас отсюда.

– Побудьте пока со мной, – попросил он.

Лидия присела на краешек его койки и погладила по руке.

– Эндрю, нам нужно вытащить его отсюда, – прошептала она.

Сет положил ей руку на плечо.

– Предоставь его нам. Мы очистим камеру до десяти.

Лидия схватила его за руку.

– Когда придут те две дамы? – прошептала она.

– Не раньше восьми.

Эндрю повернулся к Сету:

– Давай осмотримся.

Лидия вслушивалась в их стихающие шаги. Ее присутствие успокоило Лэнса.

– Думаю, стряпня вашей матушки быстро поставит вас на ноги, – сказала Лидия.

Больной слабо улыбнулся:

– Вряд ли я с ней когда-нибудь увижусь.

– Кто знает, – прошептала Лидия.

Лэнс кашлянул.

– Может, и так. Я и вправду мечтаю о ее стряпне.

– Мечтайте, Лэнс, – сказала Лидия мягко. – Мечтайте…

Но договорить не успела, задержавшись взглядом на его умиротворенном лице, и коснулась его лба. Он был прохладный. Лидия покачала головой, думая, что лучше его не будить. Пусть побережет силы для побега. Его рука, которую она держала, расслабилась. Собираясь встать, Лидия положила ее на койку. У нее екнуло сердце. Юноша показался ей слишком уж спокойным.

Ругая себя за необоснованные страхи, она легонько его встряхнула. У него открылся рот, и Лидия увидела на его лице смертельную бледность.

– О Боже! – воскликнула она, вскакивая на ноги. – Нет! Неужели это зловещее предзнаменование? И их всех ждет смерть в этой жуткой дыре?

Как вообще могла она решиться на это безумное предприятие? Что, если их всех убьют? Лидия обрушила кулаки на стену, на прутья полуоткрытой двери камеры и почти обрадовалась, когда почувствовала боль. Так ей и надо. В каком бреду могла прийти ей мысль подвергнуть Брюса и всех его матросов опасности? Что она натворила?! В полном изнеможении Лидия опустилась на холодный каменный пол.

– Лидия?

Оказавшийся рядом Сет помог ей подняться. Стерев с лица следы слез, она увидела его озабоченное лицо и за ним – лицо Эндрю.

– Готова? – спокойно спросил он и добавил: – Пора.

– Где охрана? – прошептала Лидия.

– Предлагаю тебе, – Сет наклонился к ее уху, – впустить тех двух «дам» у ворот и послать их за двумя охранниками у внутреннего причала. А мы позаботимся о солдатах на стене.

– А ты пока угости виски караульного у входных ворот, – сказал Эндрю.

– Хорошо. Пошли!

– Пистолет и бутылка у тебя с собой? – справился Сет.

– Да, под сутаной, – ответила Лидия.

– Увидимся на судне.

Эндрю звонко чмокнул ее в щеку.

Услышав бой часов на башне, они исчезли. Время для сомнений прошло.

Нырнув в пустую камеру, Лидия сбросила монашеское одеяние и спрятала под матрас. Засунув пистолет за подвязку, одернула юбку и взбила волосы. Взяла бутылку виски со снотворным и направилась к центральным воротам.

Как только бой часов на башне затих, до слуха Лидии донесся пропитой голос женщины по другую сторону ворот:

– Открой дверь, милая!

– Минутку.

Осторожно, чтобы не уронить бутылку, Лидия подняла тяжелый засов.

– Эй, Салли! – хихикнул второй голос. – Как ты туда попала раньше нас?

По их взъерошенной наружности Лидия поняла, что женщины, прежде чем прийти к тюремным воротам, уже давно «несли службу».

– Заходите, дамы, – прошептала Лидия. Первая женщина рассмеялась и толкнула ее в бок:

– Чего ты шепчешь, милашка?

– Я хочу, чтобы наш визит стал для охраны сюрпризом, – ответила Лидия и, стараясь походить на своих неприличных подружек, спустила с плеч платье и взбила волосы. – Может, назовете свои имена, – предложила она, направляясь к караульному помещению, недоумевая, куда подевался сержант.

– Я Мадж. А это Тесси, – сказала проститутка. На ней было ярко-голубое платье.

От Тесси пахло дешевой парфюмерией и виски. У нее были густо нарумяненные щеки и маленькая шляпка с перьями под стать ее пурпурному наряду. Пошатываясь, она вошла в соседнее помещение.

– Где мой клиент? – спросила она, оглядываясь по сторонам.

Взяв Мадж под руку, Лидия повела их в коридор.

– Мадж и ты, Тесси, следуйте прямо по коридору. А я приведу к вам двух солдатиков, умирающих от желания с вами познакомиться, – солгала она. – Пригласите их в кабинет. У меня есть бутылка отличного виски.

Она покачала бутылкой, как приманкой. Мадж попыталась схватить бутылку, но Лидия с легкостью увернулась и погрозила ей пальчиком:

– Сейчас, Мадж, дорогая, мы повеселимся. Только сначала приведите сюда двух горячих жеребцов.

– Конечно, Салли. Мы вернемся без промедления.

– Прибереги для меня содержимое этой бутылочки.

– Само собой, Тесси. – Лидия чувствовала, что входит в роль. – Только не дай им затащить тебя в темный угол, слышишь? – Грубо рассмеявшись, Лидия повернула назад к кабинету. – Поторопитесь, девочки!

Но куда подевался сержант? Пройдя вперед, она в нерешительности остановилась, прислушиваясь к звуку шагов своей предполагаемой жертвы.

Ждать долго не пришлось.

Внезапно из-за спины ее схватили за грудь две грубые ладонн.

– Эй, красотка, как ты сюда попала? – прорычал сержант. Не успела Лидия опомниться, как очутилась на твердой поверхности стола. Зажмурив на секунду глаза, Лидия поняла, что вынуждена будет защищать свою честь, иначе солдат сделает с ней то, что привык делать с женщинами легкого поведения.

Не выпуская из рук бутылки, она сжала другую в кулак и ударила сержанта в глаз. Но он, похоже, этого не заметил, хоть удар был не такой уж и безобидный.

– Сэр, к чему такая спешка? – проговорила Лидия, садясь на столе. Осторожно отставив бутылку в сторону, она подмигнула сержанту.

Сержант Нильсон замер с похотливой улыбкой на лице. Его глаза и руки горели.

– Бог мой! – воскликнул он радостно. – Дай на тебя взглянуть, сладкая. Такие, как ты, не часто сюда заглядывают!

Да уж, сомневаться не приходится, подумала Лидия и снова подмигнула.

– Тебе, наверно, одиноко, – промолвила она, копируя низкие томные; нотки голоса Мадж, и подтянула чуть выше подол юбки, приоткрывая ямочки на коленках.

Мужчина разинул рот. Она видела, как у него потекли слюнки. Тогда Лидия решила поиграть с ним, как с пойманной на крючок рыбкой. Нужно было дождаться, когда соберутся все три охранника, чтобы открыть бутылку. Сверкнув щиколотками, Лидия сползла со стола, поправив корсаж; чтобы чувствовать себя в безопасности и в то же время продолжать дразнить его, как пса мясом.

– Почему бы тебе не устроиться поудобнее? – предложила Лидия, наступая. И, толкнув его в большое кресло, села на ручку и начала крутить медные пуговицы его кителя.

Не нуждаясь в дальнейшем ободрении, сержант Нильсон расстегнул форму, явив миру несвежую рубашку и подтяжки.

И протянул к ней руки, чтобы и с ней проделать то же самое.

Но Лидия шлепнула его по пальцам и многообещающе подмигнула.

– Хочешь быть нехорошим мальчиком, да? – промурлыкала она и увернулась, прежде чем он обхватил ее за талию. – Пожалуйста, сэр, не торопите меня, – попросила она кокетливо, нервно гадая, куда запропастились две ночные бабочки со своими жертвами. – Я хочу растянуть удовольствие, – сообщила она. – У нас впереди вся ночь. – И плавно обошла его, соблазнительно шурша юбками. – У тебя есть стаканы? – осведомилась Лидия, ослепительно улыбаясь. – Я принесла отличное виски. Почему бы нам не устроить вечеринку?

При мысли провести развеселую ночку сержант Нильсон закатил глаза.

– При условии, что к трем утра ты уберешься отсюда. Я не желаю получить нагоняй от командира.

– Сержант, у нас уйма времени. – Она придала голосу горячую страстность. – Я Салли, а тебя как зовут? – И послала улыбку разлегшемуся в кресле охраннику.

– Кельвин, – ответил он хрипло и облизнул губы.

– О-о-о, как я люблю это имя! Кел-л-львин, – произнесла она медленно, словно смакуя имя на вкус. – Кельвин, сэр, вы не станете возражать… – Лидия многозначительно обвела глазами помещение, – если мы пригласим двух моих подружек, Мадж и Тесси? Они ждут снаружи.

У Кельвина разгорелись глаза. Похоже, его ждала восхитительная ночь. Лидия видела, как его прошиб пот при мысли, что не одна, а сразу три женщины будут исполнять его желания.

– Нет, милый, я тебя никому не отдам, – ворковала Лидия, накручивая на палец прядь его волос. – Думаю, Мадж и Тесси уже нашли себе парочку солдатиков. Как ты полагаешь, Кельвин, стоит нам позвать их в гости, чтобы вместе выпить?

– Не возражаю.

За фасадом холодного спокойствия Лидия начала уже нервничать. По кое-каким признакам она видела, что сержант возбудился.

– Как немного выпьем, – она подмигнула, – мы снова выдворим их за дверь, а сами совьем себе гнездышко.

Внезапно Кельвин соскочил с кресла и прижал Лидию к себе.

– К черту их, Салли! Кроме тебя, мне никто не нужен.

Трепеща от страха, Лидия с трудом сохранила самообладание.

– Кельвин, милый, – промурлыкала, она, стараясь не показывать отвращения. – Ты такой сильный! А я люблю сильных мужчин. Только мне трудно дышать!

– Упс… виноват.

Кельвин ослабил объятия.

– Так-то лучше. – Лидия выдавила из себя подобие улыбки. – А теперь будь хорошим мальчиком, Кельвин, иди и позови свой караул.

Сержант Кельвин Нильсон, десять лет прослуживший в 98 м полку его королевского величества, не распознал приказа, скрытого под сахарной глазурью. Но он хорошо понимал плотские желания своего тела. Стремясь сделать мисс Салли приятное, он нехотя отпустил ее и вышел в коридор.

– Эванс! Толлер! Бегом ко мне! – рявкнул он.

Ни один бык в период гона не издавал более нетерпеливого рева.

Спустя несколько секунд из темноты материализовались два молодых солдата в обнимку с подружками Салли.

– В чем дело, сержант? Разве вы не видите, что мы развлекаемся? – хихикнула Тесси, повиснув на широких плечах Толлера.

– Какое там развлечение? – фыркнул Эванс. – Мы собирались покувыркаться.

– Идите в кабинет! – крикнул сержант. – У меня тут красотка с бутылкой доброго выдержанного ржаного виски. Она хочет, чтобы мы вместе пополоскали горло.

– Все правильно, – подтвердила Лидия. – Давайте вместе повеселимся!

Воодушевленная развязной манерой своих подружек, Лидия качнулась и, виляя бедрами, толкнула Кельвина назад в кабинет, помахивая над головой бутылкой:

– Доставай стаканы, милый!

– Брось, Салли, ты что, не можешь пить с нами из одного горла? – рассмеялся Эванс, коренастый рекрут лет двадцати пяти.

В голове Лидии зазвонил тревожный колокольчик. Его агрессивность свидетельствовала, что с ним будет посложнее разделаться, чем с его товарищами. Больше всего она боялась вызвать подозрение. Одного охранника хватит, чтобы поднять на ноги целый гарнизон. Ее поведение играло решающую роль. Or пего зависел исход, операции: успех или сокрушительное поражение.

Лидия кокетливо встряхнула белокурыми локонами и, прильнув плечом к груди Эванса, заглянула ему в лицо.

– Я считала себя девушкой Кельвина, солдатик, – хихикнула она, подражая манере Тесси. – Но ты такой прелестный шалунишка.

Эванс не отличался робостью. Наклонившись, он оставил на ее шее мокрый поцелуй.

– Эй, сержант, почему бы нам не поменяться девочками?

– Нет уж. Эта моя.

Кельвин грубо вырвал Лидию из объятий Эванса. Мадж и Тесси покатывались со смеху.

– Чтоб мне провалиться, солдатик, хватит на всех, – вмешалась Мадж.

Лидия подняла бутылку над головой, демонстрируя, что не меньше подружек хочет повеселиться.

– Ну, так что? – справилась она. – Давай, Кельвин, милый. Тащи стаканы. Я хочу произнести тост за нас шестерых.

– Я – за. – Толлер был готов присоединиться к компании, – А потом хочу покувыркаться.

Он с широкой улыбкой взглянул на Мадж, тершуюся об него грудью.

Сержант повел группу в кабинет. Пошарив в офицерском секретере, извлек шесть разномастных стаканов. По крайней мере они показались Лидии чистыми. Она собиралась их усыпить, а не заразить! Чем скорее они выпьют пойло Сета, тем лучше.

Присев на угол стола, Лидия вытащила пробку.

– Как насчет того, чтобы выпить за здоровье короля? – И щедрой рукой наполнила стаканы.

– Старика Георга? – усмехнулся Эванс, потянувшись за виски. – Он сумасшедший!

– Не болтай лишнего, Эванс, – гаркнул сержант Нильсон. – Он пока что наш монарх.

– Хм! Это из-за него и его сыночка мы торчим в этой Богом проклятой дыре, – сказал Толлер.

Лидия раздала стаканы в жаждущие руки. Тесси, находившаяся уже под хмельком, прежде времени пригубила виски. Лидия одарила мужчин притворной улыбкой:

– Но мы можем поблагодарить доброго короля Георга за эту вечеринку, правда?

Кельвин положил руку ей на плечо:

– Ты права, Салли! Я бы никогда тебя не встретил, если бы находился в Англии. Скорее всего, мне пришлось бы воевать со своей благоверной. – Он расхохотался.

– За Георга, – провозгласил Эванс спокойно, – и за воинственных женщин, где бы они ни находились.

– За женщин!

Толлер и Кельвин чокнулись и осушили стаканы. В этот момент Тесси грациозно рухнула на пол.

Эванс еще не успел приложиться к виски.

Он смерил Лидию взглядом.

– Вот чертова баба, уже захмелела, – сказал он. – Похоже, тебе придется поделиться со мной Салли, сержант.

– Только не с тобой, – возразил Нильсон.

Его рука на плече Лидии заметно потяжелела. Она перестала дышать, замерев в неподвижности со стаканом в руке. Что, если все отключатся, пока Эванс не выпил?

Сбросив с плеча руку сержанта, Лидия отошла от стола и с улыбкой направилась к Эвансу.

– Давай, красавчик. – Она смело прижалась грудью к пуговицам его униформы. – Выпей, и я устрою тебе настоящее веселье.

Эванс поднес виски ко рту.

– Хорошо.

Она улыбнулась и, поздравив себя с хорошей работой, сделала шаг назад, чтобы отойти.

Но рука Эванса змеей обвила ее стан. Он приблизил к ней лицо. В его глазах вспыхнули злорадные огоньки. Прильнув ртом к ее губам, он опрокинул Лидию назад. Его язык копьем скользнул чуть ли не в самое ее горло. От жгучего вкуса алкоголя Лидия едва не задохнулась и попыталась вырваться.

Не отпуская ее губ, он промычал:

– Выпей, Салли. Давай выпьем вместе.

Ее охватила паника. Она изо всех сил старалась не проглотить то, что влилось ей в рот. Поцелуй рядового Эванса был грубым. Прилипший к ее губам, он мешал ей дышать. Подтолкнув Лидию к краю стола, Эванс залез свободной рукой ей под юбку.

Лидия уронила стакан и попробовала его оттолкнуть. Он явно собирался ее изнасиловать. В отчаянии она начала сопротивляться. Напрягая последние быстро убывающие силы, она старалась от него отделаться. Но у нее закружилась голова, и Лидия потеряла контроль над своим телом. Ее ноги подогнулись. Волнение ребенка в утробе усилило ее страх.

– О Господи, нет!

Ее крик захлебнулся во рту Эванса. В мозгу зазвучал безумный смех англичанина. В следующий миг рядовой Эванс повалился на нее сверху.

Теряя сознание, Лидия упала на остальные бездыханные тела на полу. Ее последняя мысль была обращена к Брюсу и их ребенку.

Глава 22

Безмолвные фигуры одна за другой прошмыгнули в ночи, сокрытые внезапно налетевшим шквалом. Принесенный с Атлантики дождь закрыл позднее солнце летнего солнцестояния. Было темно, лишь вдалеке время от времени вспыхивали молнии. Внезапная перемена погоды сыграла им на руку. Улицы опустели. Горожане, в большинстве своем иммигранты из британцев и шотландцев, сидели по домам, закрыв ставни. Приближался шторм.

Оставив Лидию развлекать охрану, Сет и Эндрю быстро утихомирили двух часовых, охранявших сигнальные мачты и наблюдательную вышку. Освободив Брюса и его команду, они открыли и остальные камеры. В то время как другие заключенные бросились к ближайшему лесу, Сет повел Брюса с его злосчастной командой с «Ангельской леди» вниз по холму. Пройдя по улицам спящего города, двадцать четыре человека быстро вышли на берег и погрузились на баркасы, оставленные у кромки воды матросами «Изабеллы».

Брюс поднялся на борт «Изабеллы» со второго баркаса. Большего облегчения он в жизни не испытывал. Побег прошел без сучка и задоринки. Им оставалось лишь отдать концы и исчезнуть в ночи. Когда шторм разыграется в полную силу, преследование станет невозможным.

Сет подал команде знак поднимать якорь.

– Ну что, Макгрегор, отчаливаем?

– Я готов. – Брюс протянул ему руку. – Я, кажется, должен извиниться.

– Благодари Лидию. – Сет пожал протянутую руку. – Это все она придумала.

Лидия. Брюс вспомнил о ней.

– Но где Лидия? – спросил он, оглядываясь.

Его матросы натягивали веревки, помогая команде Сета ставить паруса.

Эндрю указал на корму.

– Она вернулась на корабль сразу, как только… – Сет осекся, видя, что Брюс нахмурился. – Успокойся, Макгрегор, – сказал он, предусмотрительно отступая подальше от правого кулака Брюса.

Брюс сверлил обоих мужчин недобрым взглядом.

– Моя жена была сегодня в тюрьме? – Он внезапно вышел из себя. – Что она там делала?

– Опаивала охрану виски со снотворным, – пояснил Сет.

– Все получилось. – Эндрю улыбнулся. – Никто не поднял тревогу, верно?

Брюс сжал зубы и прищурил глаза. Решительно направившись к палубной каюте, он распахнул дверь, намереваясь задать Лидии взбучку, которую она никогда не забудет.

– Лидия? – Он оглядел темную каюту. В ней было пусто. – Ладно. Где она? – спросил он мужчин, обводя их свирепым взглядом.

Сет повернулся к одному из гребцов баркаса.

– Когда миссис Макгрегор вернулась на судно? – справился он с тревогой в голосе.

– Мы не видели ее, сэр. Мы ждали, как вы сказали, но она так и не пришла.

Эндрю положил ладонь на руку Брюса, чтобы тот не вцепился Сету в горло.

– Остынь, Брюс! Мы думали, она вернулась.

– Господи Боже мой! Она все еще в тюрьме! Ее повесят, если поймают!

– Не могу представить, где произошла осечка, – проговорил Сет. – Мы продумали каждую деталь.

– Не важно. Поднимайте якорь и паруса, иначе они налетят на вас, как мухи на падаль! – Брюса прошиб холодный пот. – Говори, Бертон, где мне ее искать?

– Попробуй в дежурном помещении рядом с главными воротами. Я нанял парочку ночных бабочек ей в помощницы, зная, что дежурить сегодня будут три охранника.

– Какого черта? – Брюс едва не потерял самообладание. Но пока не мог позволить себе этой роскоши. Каждая минута была на счету. – Ладно. Она была с двумя… – у него во рту вдруг пересохло, – проститутками, что еще?

– Ничего! Опоив охрану, она должна была вернуться ни корабль. – Сет покачал головой, все еще не веря в случившееся. – Если с ней приключилась беда, тогда почему мы ничего не слышали, покидая ворота?

– Теперь нет времени на рассуждения, – мрачно заявил Брюс. – Я должен вернуться и найти ее. Уходите без меня.

– Я с тобой, – вызвался Эндрю.

– Нет. Я иду один. Дай мне свой пистолет.

Брюс взял пистолет Грэма и сунул за пояс, где уже имелся один, выданный Бертоном.

Сет протянул ему остро отточенный нож:

– Возьми, он тебе может понадобиться.

– Да, чтобы вырезать твою печенку, если не найду жену. В голосе Брюса прозвучала страсть, смешанная с яростью. Если с ней что-то случилось, Бертон, тебе лучше оказаться пи другую сторону океана.

– Я не меньше тебя хочу видеть сестру живой и здоровой.

Эндрю схватил высокого шотландца за руку:

– Не забудь про свою парусную шлюпку в бухте, Брюс.

Брюс похлопал себя по карману:

– У меня есть карта.

– Встретимся завтра в шесть утра на шестьдесят четвертой долготе, сорок четвертой широте, – добавил Сет.

– Да. Шестьдесят четыре. Сорок четыре. Встретимся завтра, если Господу угодно.

Не оглядываясь, Брюс спустился по перекинутой через борт веревке во второй баркас и сел на весла.

Эндрю и Сет проводили его взглядом. После недолгой паузы Сет тихо скомандовал матросам:

– Ладно, парни. Пора в путь.


«Проститутки? Что, спрашивается, нашло на Лидию?» – мучился Брюс вопросами, еще сильнее налегая на весла. Баркас шел быстро, хотя поднялся ветер, покрыв зыбью море в гавани Галифакса.

Эндрю следовало отговорить ее от этой рискованной затеи. А этот ее братец! Он не отделается простой хромотой, когда они снова встретятся. Дай Бог, чтобы после их встречи ублюдок вообще сумел встать на ноги. Обычно у Брюса преобладала холодная рассудочность, унаследованная от отца. Но стоило ему вспомнить ночную эпопею, как в нем вскипала горячая кровь матери. Помоги ему, Боже! Лидия была для него тем же, чем его мать – для отца: сплошной головной болью! Но формы ее бело-розового тела и золотые кудри помешали ему разглядеть правду. Оставалось лишь молить Бога, чтобы помог ему спасти жену!

Как только по дну лодки царапнули прибрежные камни, Брюс прыгнул в ледяную воду и вытащил баркас на берег. Над Головой вспыхнула молния, осветив небо. Справа от него лежал порт, впереди – город Галифакс.

Вытряхнув из дыры в сапоге воду, Брюс направился сквозь мглу к укреплениям на холме. У ворот цитадели он вынул из-за пояса пистолет и проскользнул внутрь. Брюс знал расположение дежурной части и кабинетов Соммерса, поскольку его часто водили туда на допросы. Узкая полоска света и тихий храп в комнате впереди указали ему путь.

План Лидии, должно быть, удался, подумал Брюс хмуро. Проклиная хлюпающую в дырявых сапогах воду, он осторожно двинулся вперед. Но беспокоиться о шуме не стоило. Издавая громкое сопение, трое охранников в униформе валялись на полу в компании трех молодых бесчувственных женщин. Двух женщин довольно потрепанного вида Брюс видел в первый раз. Третья, в красном, наполовину стянутом платье, была…

Его жена!

Брюс замер на месте. Лидии повезло, что она его жена, слишком велико было желание бросить ее, где лежала. Сцена напоминала худшие портовые бордели. Ноги Лидии в дешевых черных чулках с подвязками торчали из-под тела неподвижного солдата.

Отключившись вместе с остальными, Лидия, с полуоткрытым ртом и разметанными по полу волосами, не отличалась от пьяной потаскухи. Только синяк на подбородке свидетельствовал, что она сопротивлялась. Брюс стащил с нее солдата. Лидия была в глубоком сне. «Она, вероятно, не придет в себя еще много часов» – подумал Брюс.

Взяв жену в охапку, как узел с грязным бельем, он выскочил из главных ворот. И, не закрывая их, припустил быстрым шагом. Брюс хорошо помнил нарисованную Эндрю карту. Бухта Мелвилла находилась на юге. Но небо было затянуто тучами и ему трудно было сориентироваться. К счастью, идти было не далеко. Он должен был добраться до своей шлюпки до наступления полуночи.

Лидия безвольно висела на его плече с безжизненно болтающимися руками. Она показалась ему тяжелее. Или же его физическая форма оставляла желать лучшего.

Лидия не издавала ни звука: ни стона, ни вздоха. «Сколько же она выпила», – гадал он. Большое количество спиртного могло стать для столь миниатюрной женщины смертельной дозой.

Двигаясь бодрой рысцой, Брюс надеялся выйти в море и долго до того, как британцы обнаружат, что их тюрьма опустела. Тяжело дыша, но не снижая скорости, он преодолевал милю за милей. Дождь бил в лицо. Брюс не ожидал, что нести Лидию будет так тяжело, хотя старался на тюремном дворе поддерживать себя физическими упражнениями.

Выйдя из лесу, Брюс обогнул узкую полоску воды на южном конце гавани. Дождь лил стеной, и ему нужно было перекинуть Лидию на другое плечо.

Заметив большой кусок плавня на берегу, он привалил ее к бревну и присел, чтобы перевести дух. Ее голова безжизненно качнулась из стороны в сторону. В своем выпачканном кричаще-красном платье она выглядела как разбитая кукла. С ней можно было делать все, что угодно.

Как же ему хотелось, чтобы она пришла в себя и он мог устроить ей выволочку!

Но она лежала с закатившимися глазами, бледная, как брюхо мертвой акулы. Может, попытаться вызвать у нее рвоту? Переместив жену к себе на колени, он сунул ей в рот два пальца. Но никакой реакции не последовало. Тогда он прижался ухом к ее груди и услышал медленное, ритмичное сердцебиение.

– Будь ты неладна, Лидия! – пробурчал Брюс, встряхивая ее. – Проснись, ты меня слышишь?

Не получив ответа, он обнял ее, как ребенка. Его беспокоила ее бледность. Надо же было ей подвергать себя подобному риску! Ради мужа, которого едва знала.

Брюс всматривался в ее мокрое от дождя лицо, пухлые, слегка приоткрытые губы, густые блестящие ресницы. Она выглядела такой хрупкой, особенно по сравнению с теми тремя, здоровенными англичанами из регулярной армии. Вот чертовка!

Несмотря на злость и тревогу, Брюс улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать жену. От нее несло, как от пивоварни. Да и выглядела она в своем вызывающем наряде как дешевая шлюха.

«Сначала пришла в тюрьму в качестве монашки, потом – проститутки. – Он нахмурился, наблюдая, как она спит. – Что за женщину взял я в жены? Святую или грешницу?» Тот факт, что она ради него рисковала жизнью, свидетельствовал о многом.

Ее нужно хорошенько отшлепать, чтобы убоялась Бога! А пока надо убираться подальше от Галифакса. Брюс вскинул ее на другое плечо и пустился в путь.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он заметил в бухте очертания своего маленького парусника. Лидия была для него как якорь. Он так вымотался, что когда наконец освободился от груза, чувствовал себя стариком.

Когда Брюс хотел поставить мачту, со дна шлюпки поднялся какой-то человек.

– Проклятие! – Брюс отпрыгнул в сторону. – Кто ты такой? – спросил он, выхватив пистолет.

– Джосая Бромби из Нью-Лондона, – ответил сонный голос. – Вы, должно быть, капитан Макгрегор.

– Верно. Значит, ты из команды спасения моей жены? – Сунув пистолет за пояс, Брюс обвел взглядом молодого человека.

– Да, сэр. Позвольте помочь вам, – вызвался Джосая, подходя ближе. – Я давно жду вас.

– Возникло неожиданное препятствие, – отозвался Брюс, радуясь, что Бромби накрыл шлюпку брезентом и, несмотря на шторм, она оставалась сухой.

– Что за препятствие, сэр?

Джосая помог Брюсу столкнуть шлюпку в воду. Все еще тяжело дыша после многочасового бега, Брюс кивнул в сторону пламенеющей красной груды, лежавшей на песке:

– Пришлось прихватить с собой лишний багаж. Как бы перенести его на борт?

Разбираемый любопытством, Джосая согнулся, чтобы разглядеть «багаж», и тут же с удивлением выпрямился:

– Это же миссис Макгрегор.

– Она, – сухо согласился Брюс. – Погрузи ее на борт, парень, и будем отчаливать.

Наградив Брюса недружелюбным взглядом, Джосая взял на руки жену капитана и перенес в шлюпку. Затем помог отчалить. Лишь после того как миновали Йорк-Ридаут и суша почти скрылась из виду, Джосая осмелился нарушить молчание:

– Что с ней случилось, капитан?

– Я бы тоже хотел это знать, – ответил Макгрегор. – Тебе виднее.

– Мне, сэр? Ошибаетесь. С ней все в порядке? Почему она в этом платье, сэр?

– Сколько тебе лет, парень? Небось только оторвался от мамкиной титьки.

– Скоро будет двадцать один, сэр.

– Позволь дать тебе совет, Бромби, – сказал Брюс, разворачивая парус на юг. – Никогда не пытайся понять женщин. Найди какую-нибудь домоседку, чтобы холодными ночами согревала твою спину.

– Слушаюсь, сэр.

Джосая улыбнулся, потому что капитан Макгрегор говорил явно не о своей жене. Судя по всему, он устал и был не в духе. В любом случае не стоило дразнить капитана, который чуть что пускал в ход кулаки.

– У тебя есть жена, Бромби?

Джосая покраснел, подумав о Саре Малленз.

– Нет, сэр. Но у меня есть девушка.

– Не спеши жениться, – посоветовал Брюс. – Подержи румпель. На борту есть какая-нибудь еда?

– Да, сэр. Еда и сухая одежда. Миссис Макгрегор все предусмотрела.

– В самом деле? – Брюс пошарил по крошечной каюте суденышка. Обнаружив два клеенчатых бушлата, протянул один Джосае: – Надень это, парень.

– А как же миссис Макгрегор, сэр? – справился матрос, натягивая на плечи бушлат.

– Я занесу ее внутрь, – небрежно ответил Брюс и потащил жену к тесной каюте.

Ее платье с треском лопнуло, и полная грудь вывалилась ему прямо в руки. Присев с женой на корточки, чтобы заслонить ее от глаз молодого моряка, Брюс торопливо содрал с нее остатки легкомысленного наряда, оставив в черном нижнем белье, и завернул в шерстяную рубаху и одеяло.

– Лидия, черт побери, просыпайся! – Наградой ему стал ее тихий вздох. – Ладно. Спи, – обронил он с отвращением.

И разделся. Убедившись, что брюки и куртка, припасенные женой, ему подходят, он швырнул старую одежду за борт, радуясь возможности от нее избавиться. Затем облачился во все сухое и накинул на плечи дождевик.

Не имея возможности чем-либо помочь Лидии, Брюс вернулся на палубу к Джосае. Шторм стал понемногу стихать, и настроение у капитана улучшилось.

– Ты, случайно, не определил наше местоположение до начала шторма? – спросил он Бромби.

– Определил, капитан. Пока ждал, я проверил работу компаса и секстанта.

– Молодчина. – У Брюса отлегло от сердца. – Сколько времени? Можешь дать мне свои данные?

Джосая кивнул. Возможно, его наблюдения будут для них единственным ориентиром в течение нескольких часов.

Подробно объяснив, как определил координаты в бухте, он спросил:

– А куда мы направляемся, сэр?

– Около шести часов мы встречаемся с «Изабеллой» на шестьдесят четвертой долготе, сорок четвертой широте.

– Это еще тридцать миль, сэр, зюйд-зюйд-вест.

– Неплохо, Бромби. У тебя отличная голова. А теперь подай-ка мне тот компас.

Взяв у Джосаи компас, Брюс чиркнул спичкой и проверил курс.

– Переложи румпель немного влево, парень. Нам нужно выйти в открытое море.

– Слушаюсь, сэр! – крикнул Джосая.

Брюс переместился на корму, предоставляя Джосае возможность управлять шлюпкой. При кажущемся внешнем спокойствии он лихорадочно обдумывал их шансы на условленную встречу утром. Сможет ли «Изабелла» заметить среди океана маленькое суденышко? И молил Бога, чтобы Джосая оказался опытнее, чем он думал. Брюс не заметил, как задремал.

Когда он проснулся, далекий горизонт уже просветлел под первыми лучами солнца. Дождь прекратился. Кишки в животе играли марш, и словно этого было мало, Джосая тряс его за плечо и кричал ему в ухо:

– Капитан! Сэр!

– Что?

Очнувшись после глубокого сна, Брюс обнаружил, что находится в компании молодого человека приятной наружности с нежным пушком на щеках.

– Смотрите! По правому борту, сэр.

Ожидая увидеть по крайней мере британскую эскадру, Брюс перевел глаза в нужном направлении, но увидел в пятистах ярдах от шлюпки всплывшего на поверхность кита-горбача.

– Вижу, Бромби, – сказал он. – Это куда более симпатичное зрелище, чем то, что я ожидал увидеть, услышав твои вопли.

– Минуту назад он был ближе, – пояснил Бромби. – Я никогда не видел гигантов так близко.

– Да, зрелище не для слабых духом, – согласился Брюс, – но он уже уплывает.

Приняв сидячее положение, Брюс пробежал рукой по спутанным волосам. В раннем утреннем небе еще мерцали отдельные звезды.

– Подай мне секстант, Бромби. Надо проверить, сбились ли мы с курса.

Парнишка быстро выполнил приказ и облек в словесную форму то, о чем подумал Брюс:

– Сэр, а что, если мы не найдем «Изабеллу»?

С мрачной улыбкой Брюс вскинул бровь:

– Лучше молись, чтобы этого не случилось. С нашей оснасткой нам не дойти до дома.

Джосая округлил глаза:

– Так я и думал, сэр.

– Не беспокойся, парень. Я не раз скитался по морю, но каннибализмом не занимался.

– Мне это как-то не приходило в голову, капитан, – сказал Бромби.

Брюс молчал, сосредоточившись на инструментах.

– Все путем, парень, – объявил он с удовлетворением. – Мы должны достичь цели вовремя.

Потянувшись, он пошел проведать Лидию. Оставаясь все еще бледной, она выглядела свежее. Брюс плотнее укутал ее одеялом и не стал тревожить.

Вскоре, когда они с Джосаей сели за завтрак, состоявший из галет и воды, опустился густой туман. Следующий час они плыли по морской зыби, ориентируясь исключительно по компасу. Определив свое местоположение, они провели несколько тревожных моментов, всматриваясь в марево, пока не заметили по левому борту «Изабеллу».

– Эй, вы там! – прозвучал над водой голос Бертона.

В подзорную трубу Сет увидел Макгрегора и Бромби. Но где же его сестра? Всемогущий Нептун! Он не простит Макгрегору, если ради него она пожертвовала жизнью.

Пока парусник шел на сближение, Сет в напряженном ожидании гадал, чего ждать от возвышающегося на носу шотландца.

– Позволите подняться на борт, сэр? – спросил Бромби.

– Поднимайтесь.

Спустили веревочную лестницу, и Бромби вскарабкался наверх.

– Слава Богу! – произнес он. – Мы опасались, что не увидим вас в тумане.

– Если вы нас нашли, то что помешает британцам обнаружить нас в этом тумане? Надо побыстрее убираться отсюда, – сказал Сет, сгорая от нетерпения услышать новости о сестре. – Что там Макгрегор так копается?

– Следи за собой.

Поддерживая на плече Лидию, Брюс перекинул через борт свое массивное тело. Завернутая в теплое одеяло, с безжизненно болтающимися конечностями, она имела вид дохлой рыбы.

– Лидия… Она в порядке? – справился Сет.

– Пала жертвой собственной хитрости, – мрачно заявим Брюс. – Когда проспится, будет в порядке.

Смешанная команда «Ангельской леди» и «Изабеллы», собравшись на борту, таращила глаза на странного вида пару.

– Поднимай якорь, Бертон, – холодно приказал Макгрегор, забыв, что не он командир. – Оставим шлюпку дрейфовать. Может, англичане, обнаружив ее, решат, что люди утонули.

Сет кивнул:

– Без нее нам сподручнее. Я рад видеть вас троих живыми и здоровыми.

– Да, – устало произнес Брюс и, не сказав больше ни слова, направился в каюту, неся на плече безвольное тело жены.

Вздохнув с облегчением, Сет повернулся к команде и отдал приказ к отплытию. Макгрегор не мог не вызывать восхищения. Лидии явно повезло со вторым мужем.

Уложив Лидию на узкую койку, Брюс рухнул на соседнюю в полном изнеможении.

Вскоре его губ коснулось что-то влажное и щекочущее. Крысы! Как же он допустил, чтобы они наводнили камеру и поползли по лицу?!

Не открывая глаз, он грязно выругался и взмахнул руками, ощутив под ладонью мягкую щеку и спутанные волосы.

Мгновенно проснувшись, Брюс в ужасе увидел, как его миниатюрная жена в черной кружевной сорочке, нижней юбке и кружевных чулках отлетела на другой конец каюты и с возмущенным визгом приземлилась на пятую точку.

– Лидия! – Вскочив на ноги, он бросился к ней. Лидия шарахнулась в сторону.

– Не прикасайся ко мне, Макгрегор! – воскликнула она, пытаясь подняться.

– Прошу прощения, Лидия! Я не знал. Мне приснилась крыса, – объяснил он.

– Это я крыса? – Она гневно сверкнула глазами.

Брюс встал, согнувшись, чтобы не задеть головой низкий потолок, и, убедившись, что с ней все в порядке, решил, что при всем своем очаровании она переступила рамки приличий и здравого смысла.

– Прошу прощения, мадам. Хотя, возможно, вы и заслужили оплеуху.

– Вот, оказывается, что я получила в знак благодарности за то, что спасла твою несчастную шкуру!

Подбоченившись, она стояла с воинственным видом.

– Когда отдохну, задам тебе трепку. – Брюс зевнул и почесал небритый подбородок. Дикая кошка с соблазнительными формами, метавшая в него грозные взгляды, отвлекала его мысли, но вчера ночью она до смерти напугала его и должна понять, что он больше не потерпит ее бессмысленного героизма. – Лидия, ты едва не угодила в английскую петлю. Если бы я тебя не спас…

– Позволь заметить, Брюс Макгрегор, что это я всех спасла. В том числе и тебя. – Она подошла к Брюсу и с вызовом посмотрела на него.

Он негодующе вскинул брови:

– Вот как, мадам?

– Да, так! И прошу об этом не забывать!

Брюс улыбнулся:

– Похоже, что мы слеплены из одного теста, Лидия. Сначала я спас тебя от Ратбана, когда женился…

– Ха! Большую опасность представлял для меня ты, а не полковник, – напомнила Лидия. – Ты вероломный обольститель, мошенник и плут!

Он покачал перед ее носом пальцем.

– Потом ты спасла меня от британцев. Но хлебнула лишнего, и тогда мне пришлось спасать тебя. Не вздумай отрицать этого.

– Ха!

– И сейчас у тебя снова со мной проблемы. Только на этот раз тебя никто не выручит.

Брюс рассмеялся, но Лидия не видела ничего смешного в том, что ее отшвырнули на другой конец каюты, в то время как она мучилась от головной боли и искала утешения. Она ткнула его пальцем:

– В другой раз, когда попадешь в беду, Макгрегор, напомни мне, чтобы я тебя не жалела!

– Ах, детка, тебе не стоило утруждать себя! В этот самый момент в Генте заседает объединенный совет английских и американских государственных деятелей по урегулированию взаимных претензий.

Лидия недоверчиво взглянула на него:

– Что ты хочешь сказать? Что война практически закончилась?

– Нет, но даже в тюрьму приходят новости. Британцы хотят покончить с этим раздором не меньше нас.

Лидия всплеснула руками:

– Болтай, если охота! Но ты бы до сих пор сидел в тюрьме, если бы я тебя не освободила.

– Ты, разумеется, права, детка, – вздохнул Брюс. – Но британцы окончательно разошлись с французами и, осмелюсь сказать, готовы завершить войну с нами, янки. Слишком дорого им обходится война.

Лидия плюхнулась на койку и наградила его недовольным взглядом:

– Что бы ты там ни говорил, война, похоже, до конца лета не кончится.

– Зачем ты это сделала? – вдруг спросил Брюс. – Тебе было скучно? Искала развлечений? Скажи, Лидия. Хотелось бы узнать, какие мысли бродят в твоей голове.

– Не желаю обсуждать это, когда у тебя такое скверное настроение, – буркнула она, помня, как он оттолкнул ее в угол, и, задрав нос, торопливо направилась к двери. Но едва тронула щеколду, как рука Брюса легла ей на плечо.

– Постойте, мадам супруга. Вы не можете в нижнем белье выйти на палубу.

Его губы коснулись ее уха, и она замерла, вдруг ощутив колкое черное кружево на своей полуобнаженной груди под его твердой рукой. Вспомнив, какую роль играла вчера в тюрьме, Лидия залилась краской.

– Удивлен, что ты еще умеешь краснеть, после того как якшалась с солдатней и шлюхами! Не выйдешь отсюда, пока не объяснишься. Уж это-то ты обязана сделать.

– Я ничем тебе не обязана, – буркнула Лидия мрачно.

– Кроме жизни.

– Ладно! – выкрикнула она. – Значит, ты спас меня. Благодарю. А теперь будь добр, позволь мне одеться. – Лидия топнула ножкой, надеясь, что Брюс поймет намек и выйдет.

– Я никуда не пойду. – Брюс скрестил на груди руки. – Во всяком случае, до тех пор, пока не скажешь, зачем тебе все это понадобилось.

Лидия сжала губы, решив умолчать о тайнах своего сердца, о том, что любит его. Что отчаянно скучала и что через три месяца у них родится ребенок. Но, глядя на недовольное выражение его лица, Лидия не произнесла ни слова и принялась рыться в сундуке Сета в поисках одежды. Ее собственный сундук остался в меблированных комнатах Галифакса. Наверняка у брата найдется что-нибудь из одежды. Рубашка и штаны были ей велики, но не могла же она ходить, завернутая в одеяло.

Она снова взглянула на мужа с укоризной.

– Позволь, – произнесла она. – Мне нужно уединиться.

– Как пожелаете, мадам. – Он холодно поклонился. – Пойду посмотрю, что там есть у кока на камбузе. – Уже на выходе Брюс остановился и, повернувшись к ней, предупредил: – Не думай, что это сойдет тебе с рук. Я подрежу твои прелестные крылышки, моя милая чаечка. Эта твоя последняя выходка без моего разрешения. Я ясно выразился?

– Твоего разрешения? – Лидия состроила ему в спину рожицу.

Какой же он неблагодарный! Ее план спасения оказался просто гениальным. Но подвела маленькая оплошность.

Не имея другого белья, Лидия надела рубашку Сета поверх того, что на ней было. Сбросив на пол нижнюю юбку, она напялила штаны. К ее великому облегчению, ребенок в животе проявлял не меньшую активность, чем до вчерашнего инцидента.

Мысли о ребенке заставили Лидию взглянуть на свою фигуру. Если заправить рубаху в штаны, живот будет виден. Но разве Брюс не угрожал ей подрезать крылья? Она правильно сделала, не сказав ему о ребенке. Еще успеет. Не заправляя рубаху, Лидия вышла из каюты, чтобы найти что-нибудь съестное. У нее вдруг разыгрался аппетит.

Весь следующий день она ждала, что Брюс первым сделает шаг к примирению. И хотя, он не сдержал слова быть вежливым с Сетом и матросами обеих команд, по отношению к ней предпочел занять выжидательную позицию.

Зато Лидия чувствовала, что ее решимость с каждым днем тает. Что случилось с человеком, который так добивался ее расположения, пока не завоевал сердце? – размышляла Лидия, помогая коку разделывать огромного палтуса.

Вот он стоит, шутит, рассказывает Джосае рыбацкие небылицы, а она чистит рыбу! От запаха рыбьего жира она наморщила нос. От могучего воина понадобилось лишь вытащить свой улов на палубу. По правде говоря, это была поистине великая схватка. Прыгая по палубе, огромный палтус вызвал настоящий хаос, пока наконец не угомонился, забитый веслами и маленьким гарпуном.

После чего ее дорогой, любимый Брюс оставил ей самую грязную работу. Лидия вытерла со лба пот и кровь с ножа. Вырезая кости и счищая со шкуры лишний жир, Лидия подняла голову, наградив Брюса недоброжелательным взглядом.

Плут отвесил ей низкий поклон. Кипя от ярости, она отвернулась. «Вот дьявол! Как пить дать, ему нравится видеть меня по локоть в рыбьей требухе!» Он смотрел на нее с широкой улыбкой. Оживленный, с взъерошенными ветром волосами, чисто выбритый, он выглядел чертовски привлекательным, несмотря на старую одежду.

Увидев, как он дерзко подмигнул ей, Лидия пробурчала себе под нос, что сделала бы с ним за его привлекательность, в то время как она гнет спину в мешковатой грязной одежде, пропитавшейся отвратительным запахом рыбы.

Наконец вдвоем с коком они разделали палтуса, чтобы положить в огромную кастрюлю. Взяв два ведра с рыбьей требухой, Лидия уныло побрела к перилам, чтобы выплеснуть ее в море. Чувствуя себя не лучше, чем эти отбросы, она собиралась поднять одно ведро, как чья-то рука опередила ее.

Брюс. Рыбья требуха полетела за борт. Брюс выплеснул и второе ведро. Затем поймал ее еще липкую от рыбы ладошку.

Лидия удивилась. Брюс склонил свою черноволосую голову и прижался губами к ее пальцам, источающим рыбный дух. Почувствовав на коже легкое щекотание его дыхания, Лидия обомлела.

Порыв ветра разметал ее волосы.

– Никакие арабские духи… – Не договорив, Брюс расплылся в улыбке.

Лидия высвободила руку.

– Я что-то не заметила, чтобы ты изъявил желание запачкать свои ручки, – огрызнулась она.

Он непринужденно рассмеялся и подвинулся к ней, чтобы заключить в объятия. Но Лидия воспротивилась. Брюс положил подбородок ей на макушку и шутливо произнес:

– Ко всем прочим достоинствам моя жена еще и прекрасная рыбачка. Помнится, как-то за похлебкой из моллюсков мы славно потолковали о рыбной ловле в открытом море. Но как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

– Вот как? – Лидия наклонила голову и встретилась с восхищенным взглядом мужа.

«Должно быть, он сумасшедший, – подумала она, – раз флиртует со мной, когда я выгляжу настоящей уродиной!»

– Интересно, догадываешься ли ты, Лидия, насколько ты красива? – пробормотал он, целуя ее в ухо. – Я не знаю второй такой женщины, которая, почистив девяностофунтовую рыбу, сохранила бы свою женскую обольстительность.

– Ты это нарочно говоришь, Брюс Макгрегор.

Неожиданно застеснявшись, она потупилась. Он сделал ей комплимент, тронувший ее до глубины души.

– Если бы мы были одни, я бы прямо здесь, на палубе, занялся с тобой любовью, – прошептал он. – Когда закончится война, нам с тобой надо будет почаще выезжать на рыбную ловлю.

– Надеюсь, не рыбий жир возбуждает тебя, – пошутила Лидия, и ее пальцы невольно потянулись к курчавым волосам на его груди, темневшим в открытом вороте рубахи.

– Рыбий жир или аромат роз – мне все равно. – Брюс рассмеялся, покусывая чувствительные места на ее шее.

– В таком случае ты мог бы счастливо спать с китом вместо жены, – заметила Лидия не без сарказма.

– Лишь в том случае, если бы моя жена была такой же большой, как кит, – пошутил он. – У меня тебя было бы больше, чтобы любить.

От его непристойного замечания Лидия покраснела. Не успеет он и глазом моргнуть, как его жену разнесет до размеров кита. Уж лучше сказать ему о ребенке, решила Лидия. Но в этот момент Брюс наклонился и поцеловал ее.

– Пожалуй, было бы забавно иметь жену величиной с кита. Или хотя бы с белугу. Что скажешь? – Он снова поцеловал ее.

Лидия сомлела.

– Б…Брюс, о чем это ты? – ахнула она, хватая ртом воздух.

– Детка, – пробормотал Брюс. – Если у тебя будет ребенок, в море ты больше не выйдешь.

– Снова старая песня! – вспылила Лидия и, вырвавшись от мужа, решительно направилась на камбуз, покачивая ведрами.

– Старая песня о чем? – крикнул ей вдогонку Брюс. – Я что-то не понимаю.

– Потому что тупой. Потому что слишком толстокожий, чтобы понять!

На секунду Лидия представила, что привязала Брюса к стволу маленькой пушки, установленной у борта судна, и выстрелила им в воду! Но к сожалению, это было неосуществимо. Слишком маленькой и слабой она была по сравнению с ним. К тому же отчаянно любила негодника!

Сдунув с лица мешавшую смотреть прядь, она с вызовом посмотрела на него.

– Почему ты думаешь, что ребенок удержит меня дома? – буркнула Лидия.

Брюс с удивлением посмотрел на нее:

– Лидия, милая, неужели ты не понимаешь, что я пошутил?

Стряхнув его руку со своего плеча, Лидия взяла разделочный нож и наклонила голову, чтобы не сказать ему правду.

– Значит, я утратила чувство юмора.

Он беспомощно уронил руки по швам, не понимая, почему она сердится. Ее вспышки были столь же непонятны ему, как и ее эскапады в Галифаксе.

Бросив на него украдкой взгляд, Лидия увидела в его глазах молчаливый упрек.

– Пожалуйста, не смотри на меня так, Брюс, – прошептала она.

– Почему женщин так трудно понять? – удивился он, качая головой.

И зашагал прочь, не дожидаясь ответа.

Позже, в тот же день, Брюс нашел Эндрю Грэма.

– Может, ты мне кое-то объяснишь, – сказал он. – Почему благородная женщина пускается в столь рискованное пред приятие?

– Думаю, она проявила редкое мужество, – ответил Эндрю. – Если не ошибаюсь, Брюс, многие наши шотландские предки гордились, когда в бою рядом с ними сражались их женщины.

– Я не позволю тебе шутить на эту тему, Эндрю, – проворчал Брюс. – Меня волнует упрямство моей жены. Женщинам не стоит лезть в пекло войны.

Эндрю облокотился о перила, устремив взгляд вдаль.

– По-твоему, жена должна сидеть за вязанием и ждать возвращения своего мужа?

– Конечно! И ты с ней заодно, Эндрю!

– Твоя жена, – хмыкнул Эндрю, – собиралась идти тебя спасать независимо от того, помогут ей или нет.

– Тебе следовало ее отговорить. Я рад, что меня вытащили из тюрьмы, но не допущу, чтобы моя жена рисковала жизнью.

– У нее есть на то свои причины, Брюс, – заметил Эндрю, – но пусть лучше она сама тебе об этом скажет.

– Она не желает со мной разговаривать.

Брюс вздохнул и бросил умоляющий взгляд на Эндрю. Грэм расплылся в улыбке и покачал головой:

– Ты недооцениваешь свою жену, Брюс. И как бы ты не сердился, скоро поймешь, в чем дело.

Обратиться к Сету Бертону Брюсу было еще труднее, но, окончательно заинтригованный непоколебимым нежеланием Лидии обсуждать с ним ее поведение, он на следующий день все же преодолел свою гордость.

Сет всячески старался избегать мужа Лидии. Не настолько он глуп, чтобы снова понюхать кулаки Макгрегора.

– Я благодарен тебе, Бертон, что помог моей жене, – произнес Брюс, подойдя к нему на палубе. – Понимаю, что ты меня ненавидишь, но как удалось ей подбить тебя на этот безумный план?

Сет пожал плечами:

– Откажись я, она нашла бы кого-нибудь другого. Когда Лидия что-нибудь задумает, ее невозможно остановить.

– Значит, она склонна к импульсивным действиям? – осведомился Брюс, заметив Лидию за грот-мачтой, где она пыталась подслушать их разговор.

– Нет, просто она упрямая.

Сет с улыбкой велел команде поставить больше парусов, чтобы прибавить скорость и уйти от приближающегося шторма.

Брюс излазил все судно в поисках жены, пока не обнаружил ее на высоте сорока футов на грот-мачте.

– Лидия, спускайся! – крикнул он.

Вот маленькая злючка! Она отказалась. Брюс знал, что может вскарабкаться на мачту и снять ее, но не хотел скандала.

– Ладно, как хочешь. – Брюс развел руками. – Пойду вздремну, – бросил он и скрылся в каюте. У него будет достаточно времени для выяснения отношений, когда они прибудут в родной порт, решил он.

Лидия выждала, чтобы Брюс ушел. В детском возрасте она избиралась и на более высокие мачты, но в своем нынешнем положении нашла, что «воронье гнездо» не слишком удобное место для укрытия.

– Сет, – позвала она тихо. – Сет, помоги мне спуститься.

Брат улыбнулся:

– Ты туда сама забралась, сестренка? Значит, можешь и спуститься.

– Сними меня, – взмолилась она, – или помоги, Сет, иначе когда я спущусь, то размолочу твою пивную кружку.

– Я пошутил.

Вооружившись спасательной корзиной, крепкой веревкой и шкивом, Сет полез наверх, крепко обхватив мачту руками и ногами.

– Меня тошнит, Сет, – призналась Лидия. – Я не могу смотреть вниз.

– С брыкающимся малышом в животе у тебя нет былого проворства, верно? – рассмеялся он.

Сет приладил шкив и пропустил веревку сквозь ручки спасательной корзины.

– Сиди спокойно! Теперь закрой глаза и крепко держись.

Затаив дыхание, Лидия отпустила раскачивающуюся мачту. Когда корзина коснулась палубы, она вывалилась наружу и увидела Брюса.

– Может, хватит приключений, неслух? – пробурчал он, схватив ее за руку. – Спасибо, Бертон, – поблагодарил он и бесцеремонно сопроводил жену в каюту.

– Убери руки! – потребовала она, когда они остались одни.

– Ты и вправду злишься, на меня.

– Разумеется.

Найдя убежище на своей койке, Лидия натянула на голову одеяло и зажала уши. Она рисковала жизнью! Страшно подумать, сколь велик был риск. Пока он не извинится за свое деспотичное поведение, она не станет его слушать.

Ударившись головой о низкий потолок, Брюс заскрежетал зубами.

– Черт побери! Лидия, давай поговорим.

Лидия ничего не слышала, потому что заткнула уши.

– Лидия, я люблю тебя! – выпалил Брюс. – Я не желаю, чтобы ты рисковала жизнью.

– Я не слышу, – сказала Лидия, еще сильнее зажав уши. Не ослышалась ли она? Кажется, он упомянул слово «люблю»? Но, вспомнив, как Брюс допрашивал ее брата, она решила, что это невозможно.

Тогда Брюс с досадой сорвал одеяло с жены, свернувшейся калачиком. Она подпрыгнула за одеялом, и он сжал ее в объятиях.

– Выслушай меня! – приказал он. – Ты не должна подвергать себя такой опасности, слышишь?

Лидия затаила дыхание, встретившись с ним взглядом. Его карие глаза источали столько эмоций, что внутри у нее разлилась огненная лава.

– Н…не буду, Брюс, – прошептала Лидия, задержав взгляд на чувственном изгибе его губ. При воспоминании об их поцелуях от ее гнева не осталось и следа. – Попробую по крайней мере, – уточнила она, надеясь, что никогда больше не возникнет необходимости пускаться в столь рискованное путешествие.

Брюс скептически поднял бровь:

– Даешь слово?

Лидии отчаянно хотелось заняться с Брюсом любовью.

– Я сделала только то, что сочла нужным, – сказала она, глядя ему в глаза.

– Хорошо, не будем препираться, любовь моя.

Брюс запечатлел на ее губах страстный поцелуй и ощутил вкус победы. Уловив активность ее языка, он углубил поцелуй. Лидию охватило желание. По ее телу пробежала дрожь предвкушения, и внизу живота распространилась сладостная боль, ее «аминь» на его «аллилуйя».

Забравшись под ее рубашку, его руки нашли соски, и они набухли. Лидия прижималась к его крепким мышцам, целуя и нетерпеливо покусывая его губы. Дрожащими пальцами она расстегнула на себе рубаху и, обнажив грудь, подставила себя под его волшебные ласки.

– Возьми меня, Брюс! – прошептала она, извиваясь от его прикосновений и изгибая спину.

Ее волосы, рассыпавшись, упали на грудь, накрыв ее мерцающей золотом волной. Раздвинув пряди в стороны, Брюс взял в рот розовый сосок. Лидия застонала от удовольствия. Ее ноги подогнулись. Подхватив жену на руки, Брюс перенес ее на свою постель и, дрожа, прижал к сердцу.

– Ах, Лидия, как же часто мне снилось, что я занимаюсь с тобой любовью!

Когда его дыхание участилось и в тоне послышалось нетерпение, все остальное утратило для Лидии значение.

Она забыла об их ссоре. Проведя кончиком языка по его подбородку, она ощутила соленый вкус моря. Подобно бабочкам, собирающим с залитых солнцем лугов нектар, руки Лидии вились над его теплым телом. Ее пальцы сбежали вниз по его твердым, как железо, бокам, и она придвинула к нему свои бедра, стимулируя мужскую агрессию.

Брюс со стоном прильнул к ее губам, имитируя языком могучие движения своих бедер. Гладя, проникая. Обещая то, что только один он мог дать, – экстаз!

В этот момент они услышали быстрый топот ног на палубе и последовавший за ним резкий стук в дверь.

– Брюс! – раздался голос Эндрю. – На горизонте показался британский корабль. Приближается к нам.

Глава 24

Застегнув штаны, Брюс быстро вскочил на ноги и выругался. Он чмокнул Лидию в щеку.

– Мы потом продолжим, любимая.

Сев, Лидия потянулась за своей рубахой.

– Брюс, у нас на борту всего две маленькие пушки, – напомнила она озабоченно.

– Знаю. А мушкеты?

– Есть. Мистер Харрис обеспечил нас двумя десятками мушкетов и пистолетов.

– Надеюсь, он не забыл добавить к ним пули и порох, – заметил Брюс, подсчитывая в уме их шансы.

– Все это в трюме. И, Брюс… – Она замолчала.

– Да?

– Ничего особенного. – Лидия покорно улыбнулась, сознавая, что более неподходящего момента, чтобы сообщить ему о своей беременности, не придумаешь. – Я просто хочу… пожелать тебе удачи.

– Спасибо. Она нам не помешает.

Когда он ушел, она вспомнила о ящике с железным ломом, засунутом под ее койку. Быстро застегнув рубашку, Лидия сунула пистолет за; веревку, которой подвязала мешковатые штаны брата, и последовала за Брюсом на палубу.

Там царил хаос. Команды «Ангельской леди» и «Изабеллы» носились взад-вперед, то и дело сталкиваясь, Брюс издал оглушительный свист, заставивший всех замереть на месте.

– Внимание, матросы! Сейчас вы получите приказ. – Он повернулся к Сету: – Я возьму на себя командование боем, а ты держи руль.

Сет кивнул.

Следующий вопрос был адресован Эндрю:

– Где амуниция?

– В трюме. Пороха у нас только на два выстрела.

– Едва ли хватит для успешного боя.

Искренне разочарованный, Брюс наблюдал за приближающимся кораблем в подзорную трубу. Судя по глубокой осадке, это было транспортное судно.

– Задачи ясны, – констатировал Брюс. – Нам нужно действовать быстро, иначе мы снова окажемся в тюрьме.

– Есть план? – спросил Сет.

За спинами моряков Брюс заметил краем глаза Лидию с убранными под вязаный берет волосами.

– Немедленно в каюту, миссис Макгрегор! – прорычал он. – И не высовывать оттуда носа.

В глазах Лидии блеснули холодные искры неповиновения.

– Я только хотела напомнить брату о металлическом ломе, спрятанном под моей койкой, – обронила она бесстрастно.

Взгляд Брюса оживился.

– Лом? Сколько его там?

– По меньшей мере, два бочонка.

Она пожала плечами, словно не представляла, для чего он может пригодиться.

– Она права, – подтвердил Сет.

– Пусть кто-нибудь из твоих людей принесет его, Бертон. Мы все пустим вдело, когда вражеский корабль окажется в зоне досягаемости.

– А может, попытаться уйти от него? – спросил Эндрю.

Брюс обернулся к Сету:

– Нам ни за что от них не уйти. Но с вашего разрешения, капитан, мы можем попытаться их обхитрить.

– Что ты предлагаешь? – поинтересовался Сет.

Две пушки составляли плохую конкуренцию обычному вооружению британских кораблей.

– Это транспортный, а не военный корабль. У него не так уж много пушек, и мы можем слегка попортить его этим ломом. Если первый обстрел окажется эффективным, они, возможно, не захотят ввязываться в бой.

– Стоит рискнуть, – согласился Сет скрепя сердце.

– Вооружите людей пистолетами, абордажными саблями, всем, что найдется, – приказал Брюс. – А я пока заряжу наши пушки. Поторопитесь! У нас нет времени!

Пока Лидия показывала морякам, где спрятаны обрезки металла, Брюс велел матросам подкатить пушки к левому борту, а корабельному плотнику и его помощнику – открыть бортовые бойницы для установки пушек.

В голову ему пришла еще одна идея.

– На борту есть запасные мачты? – спросил он Бертона, когда тот проходил мимо, отдавая приказы.

– Да, две.

– Надо их распилить на куски по четыре-пять футов длиной и покрыть дегтем, – обратился он к плотнику. – Да поживее!

Брюс пошел к матросам для поднятия их духа.

– Понаделайте в борту отверстий. Мы должны выглядеть убедительно.

Сет тотчас понял, что задумал Брюс, и заставил людей крутиться. Короткое время спустя ноздри заполнил запах горячего дегтя, и они получили около дюжины «пушечных стволов», нацеленных в сторону противника. Их скорость составляла около десяти узлов в час.

Проходя по палубе, Брюс подмигнул своим людям.

– Засветите мне огоньку, капитан, – попросил он Сета с веселыми искрами в глазах и протянул длинный фитиль.

Сет ударил кремнем. Его руки дрожали.

– Бог мой, Макгрегор! Думаешь, у нас получится? – прошептал он.

– Стоит попытаться.

Брюс вынул большие карманные часы.

– Брюс… – Навстречу ему выбежала Лидия.

– Бертон, заприте сестру в каюте, – приказал Брюс.

– Забери ее, Бромби. – Сет толкнул разъяренную Лидию в руки матроса. – И не выпускай, пока не закончится бой.

– Поставь людей по двое, по трое у орудий, – распорядился Брюс. – Остальные, вооруженные пистолетами и мушкетами, пусть построятся в линию. У нас всего один шанс, и мы должны использовать его на полную катушку.

Повторять приказ не пришлось. Воодушевленные присутствием Брюса, его спокойствием и нескрываемой радостью в ожидании боя, люди бросились выполнять команду.

Из иллюминатора каюты Лидия как зачарованная смотрела на шагающего по палубе Брюса. В эту минуту он походил на командира линкора, а не какого-то жалкого рыбацкого суденышка. Она никогда не видела его в действии. Казалось, Брюс один мог поднять на воздух весь британский флот! Сосредоточенный на поставленных задачах, он двигался с грацией и проворством дикого зверя, готовясь выдержать предстоящее испытание.

У Лидии от гордости зарделись щеки, и она испытала прилив почти сексуального восторга. Видя, как Брюс ходит по планширу, на голову возвышаясь над остальными моряками, она ощущала внутри священный трепет. Его гордые черты, словно высеченные из гранита, в обрамлении черных волос, собранных в косицу, придавали ему облик бесстрашного воина. Было ясно, что Брюс не новичок в сражении.

Интересно, каким придет он после боя, когда победит врага, думала она. Будет ли нежным, развеет ли ее страхи? Или же придет как завоеватель?

«Мой герой», – шептала она про себя как зачарованная. Брюс защитит ее и ребенка.

Но вдруг возникла непрошеная мысль. А сможет ли он одержать победу? С двумя маленькими восьмифунтовыми пушками и зарядом всего на два ядра они скорее всего сгинут в пучине!

Облизнув губы, Лидия сжала что есть силы край иллюминатора, наблюдая за приближением второго корабля, имевшего явное намерение идти на абордаж или по крайней мере устрашить «Изабеллу».

В подзорную трубу Брюс разглядел название корабля – «Боуден». Эта шхуна была из Провиденса. В какой-то степени Брюс знал ее тактико-технические данные и конфигурацию. Это было хорошее транспортное судно, но в маневренности ничуть не превосходило то, на чьей палубе он теперь находился.

Большего размера и лучше вооруженный, «Боуден», к несчастью, выбрал политику агрессии. Очевидно, его капитан намеревался зайти с борта и произвести залп из бортовых орудий. Сознавая, что «Боуден» намерен атаковать их с левого борта, Сет отдал матросам приказ развернуть судно так, чтобы ветер в случае чего им благоприятствовал.

«Изабелла» с легкостью увернулась от первого маневра вражеского корабля и легла в дрейф, заняв, таким образом, выгодную позицию до того, как «Боуден» успел воспользоваться своим преимуществом.

– Отличная работа, Бертон! – похвалил Брюс. – Парни, приготовиться произвести огонь! – прогремел его голос.

До последней минуты они гордо фланировали, практически не открываясь, нацеливая на врага пушки и фальшивые орудия.

– Товьсь! – выкрикнул Брюс.

Расставив ноги, он ждал подходящего момента.

– Цельсь!

Матросы с ружьями и мушкетами вскинули оружие.

– Огонь!

Залп пушечного, ружейного и пистолетного огня потряс переборки «Изабеллы» и обрушился на британское транспортное судно. «Боуден» вздрогнул, когда на его палубу обрушился шквал картечи и шрапнели, поражая людей и оснастку.

Когда на корабль пролился град обломков инструментов, ручек, молотков и отходов кузниц Нью-Лондона, капитан «Боудена», также оказавшийся среди раненых, поднял рупор.

– Проклятие, сэр! – обратился он к противнику, явно удивленный тем, что его атаковали. – С кем имею честь вступить в бой?

В его тоне, хотя и натянутом, сквозили нотки восхищения. Одним бортовым залпом это фальшивое рыбацкое суденышко продырявило его грот-мачту и парусное снаряжение, ранив и убив около двадцати человек из его команды.

– Мы – Макгрегор и Бертон, – отозвался Брюс. – Назовите себя.

– Лейтенант Джеффри Шелтон, капитан судна.

– Шелтон, у вас ровно две минуты, чтобы сдаться, или я разнесу вашу посудину в щепки! – крикнул Брюс. – Мне хватит боеприпасов и людей, чтобы отправить вас всех прямиком в ад.

Брюс подал команде знак перезарядить оружие. Люди с мрачными лицами, включая тех, кто стоял у фальшивых орудий, произвели действия, соответствующие приказу. Их действия послужили убедительным доказательством того, что пощады экипажу «Боудена» не будет.

Брюс тем временем прохаживался по затянутой дымом палубе, поглядывая на карманные часы. Громко отсчитывая секунды, он делился с каждым канониром у пушки огнем своего фитиля, произнося слова ободрения.

– На этот раз мы произведем залп из всех двадцати стволов, – объявил он капитану неприятельского корабля.

Пока он отсчитывал время, поединок нервов продолжался. Издав на последних секундах беспечный смешок, он крикнул:

– Готовьтесь к встрече с Господом, капитан Шелтон! – И занял боевую позицию. – Товьсь! Цельсь!

– Остановитесь! – раздался голос капитана «Боудена». – Мы сдаемся, сэр. – Шелтон, зажимая раненую руку, покачнулся и опустил рупор.

– Приготовиться к абордажу, – раздался приказ Бертона, нацелившего судно на сближение.

Закрепив абордажные крючья, Брюс и Бертон перебрались на палубу «Боудена» в сопровождении десятка человек, в то время как остальные члены команды наблюдали за ними, со своего корабля, готовые в любой миг прийти на помощь.

У лейтенанта Шелтона забрали шпагу, заковали его самого и других офицеров в наручники, а простых матросов заперли в трюме.

– Отличная работа, Макгрегор, – поздравил Сет зятя.

– Да, на этот раз все прошло без сучка и задоринки, – заключил Брюс. – Я переведу сюда свою команду и доставлю корабль в порт. Будет безопаснее, если мы пойдем конвоем.

Бертон кивнул. Ничего подобного он в своей жизни не видел.

– Через день-полтора, если все будет в порядке, мы вернемся домой. – Он кивнул в сторону грозовых туч, шедших им навстречу. – Пойду за Лидией. – Сет повернулся, чтобы сходить за сестрой.

Но Брюс остановил его:

– Нет! Пусть пока остается на месте. Мне многое нужно ей сказать, но пока она будет только помехой.

Он повернулся к своим людям, приказав убрать с палубы «Боудена» обрывки парусного оснащения, обломки и щепки мачт и переборок.

– Кстати, Бертон, – бросил он через плечо, – половина трофейных денег – твоя. Славная работа.

Все на борту были рады нежданной победе. Все, кроме одного. Точнее, одной.

Когда опасность миновала, Бромби ничего не оставалось, как выпустить Лидию из каюты. Ей было обидно, что Брюс велел ей оставаться на месте.

В мешковатых одеждах брата, Лидия безрадостно смотрела на узкую полоску воды, отделившую ее от мужа. «Мой герой», – подумала она с возмущением и пнула ногой веревочную бухту.

– Ну ничего, я его дождусь, – топнула она ногой.

Сет усмехнулся:

– Не будь такой торопыгой. Он не обрадуется, если ты пойдешь против его воли. У него и так грозный вид. Если что – съест и не поперхнется.

– Правда?

У Лидии из глаз брызнули слезы, и, как разъяренная тигрица, она стала прохаживаться вдоль перил. А хотела она не так уж много – любви Брюса. И она почти добилась цели до появления «Боудена», а теперь, судя по всему, он намерен оставить ее на борту «Изабеллы», а сам двинется домой на захваченном судне.

Брюс повернулся, чтобы выбросить мусор за борт, когда поймал взгляд Лидии, наблюдавшей за ним с «Изабеллы». Он выпрямился, вытирая рукавом лоб.

– Бертон, как насчет того, чтобы прислать мне этого юнгу навести здесь порядок?

– Юнгу?! – воскликнула она, раскрыв от удивления рот.

– Думаю, Лидия, он тебя имеет в виду, – расхохотался Эндрю, возвращаясь на «Изабеллу» по натянутой веревке, и спрыгнул на палубу.

Обрадовавшись, Лидия помахала рукой, но Брюс уже отвернулся, возобновив работу. С нетерпением смотрела она, как Сет снимает с оснастки длинный абордажный линь с узлами.

– Поторопись, Сет! – крикнула она, приплясывая.

Она бы вплавь скорее преодолела это расстояние, пока он возится с этими веревками, делая петлю для ее ноги.

– Не снимай рубаху, – рассмеялся Сет, подставляя колено, чтобы она могла дотянуться до веревки.

Наконец ее ногу благополучно закрепили в петле: теперь гибель в пучине ей не грозила. Лидия обхватила линь руками.

– Готова!

Сет толкнул ее что есть силы.

Лидия затаила дыхание, не рискуя смотреть на морское волнение внизу, и в следующий миг очутилась в объятиях мужа. Поймав ее, Брюс поставил жену на палубу «Боудена».

– Ну вот, миссис Макгрегор, мы снова встретились. – Взяв Лидию за руку, он повел ее к правому борту. – Я сейчас со своими матросами очень занят, и мне нужно, чтобы ты помогла корабельному врачу, доктору Уэллсу.

Лидия окинула взглядом залитую кровью палубу, где вповалку, как брошенные куклы, лежали люди. От запаха еще не рассеявшегося дыма и тлеющей парусины, от вида изуродованных тел и расколотых тимберсов ей стало дурно. Она и раньше видела раненых, но они прибывали в Нью-Лондон, уже получив первую медицинскую помощь.

Лидия подняла на Брюса взгляд. Он не в бирюльки играл в море. Война была для него таким же адом, как для нее.

– Да, Лидия, – кивнул он, словно прочел ее мысли. – О героизме радостно слышать дома в сводках, но неприятно наблюдать в свете дня. – Его взгляд пронзил ее как смертоносное острие рапиры. – Возможно, порция реальности вылечит тебя от желания впредь участвовать во фривольных приключениях.

Лидия судорожно сглотнула.

– Что фривольного в желании вернуть мужа домой? – парировала она.

– Да, мадам супруга, это фривольность, – рыкнул Брюс. – У мужа легко на сердце, если он знает, что его жена дома и ей ничто не грозит. Что не бродит по свету и не сует свой нос куда не положено!

Лидия смотрела на него, лишившись дара речи.

– Ты пришла сюда не чай пить, – сказал он грубо. – Приступай к работе.

– С удовольствием, – огрызнулась она.

С непроницаемым лицом Брюс отошел, чтобы продолжить подготовку судна к отплытию. Она уступила дорогу двум матросам, которые несли к перилам изуродованное тело молодого гардемарина. Знания, полученные Лидией за последние месяцы, оказались сейчас как нельзя более кстати.

Она присела рядом с корабельным доктором, который раз резал рукав рубашки, чтобы осмотреть раненую руку молодого моряка.

– Доктор, у меня есть кое-какой опыт в лечении ран, – сообщила Лидия.

Едва взглянув на нее, Уэллс протянул ей рулон отбеленного муслина, похожий на сотни других, которые она помогала скатывать в Нью-Лондоне.

– Перевяжите этого пострадавшего, а я займусь более серьезными ранениями.

– У вас есть что-нибудь для промывания ран? – крикнула она ему вслед, но Уэллс не ответил.

Он уже направился к другому моряку, распластавшемуся у люка. Его нетвердая походка навела ее на мысль, что доктор поил спиртом не только пациентов, но и сам им не брезговал.

Шокированная, Лидия опустилась перед моряком на колени и поморщилась при виде торчащих из рукава костей. К счастью, пока она гадала, где раздобыть чистой воды, мыла и карболки или подходящего заменителя, на палубе появился Джеремая Уинстон с ведром, наполненным до краев горячей водой.

Улыбаясь, он протянул ей кусок щелочного мыла и кувшин с ромом.

Лидия просияла:

– Как ты вовремя, Джеремая!

Лидия принялась промывать и перевязывать раны. Увлеченная работой, она не заметила, когда Брюс поставил паруса.

Спустя несколько часов она поднялась и потянулась, радуясь, что ее пациенты удобно устроены, мертвые преданы морю, а доктор Уэллс делит бутылку с умирающим. Покормив тех, кто был не в силах поесть сам, Лидия устало побрела к каюте капитана. Что бы там ни говорил ее деспот-муж, она должна прилечь. К счастью, Брюс находился на юте, где совещался с первым и вторым помощниками, и не заметил ее дезертирства. Небо прямо по курсу расколола вспышка молнии. Воздух стал тяжелым, снова приближался шторм. Покачиваясь от усталости, Лидия перешагнула через порог. В каюте пахло, как в кедровом лесу. Комод, небольшой письменный стол и солидного вида кровать из клена, прикрученные к полу, вызвали у нее положительные эмоции.

Но самым соблазнительным зрелищем была, конечно, маленькая ванна с поднимающимся к потолку паром.

Тронутая заботой, Лидия быстро разделась. Никогда еще она так не радовалась возможности помыться.

Заколов на макушке волосы, она намылилась, мурлыча под нос незамысловатый мотив, затем сполоснулась водой из кувшина на туалетном столике. Она не слышала, как вошел Брюс.

Господи, какая же она красивая! Ее кожа от сбегающей по спине воды мерцала в свете лампы. Слушая ее тихое пение, он улыбнулся. Она пошарила рукой в поисках полотенца, он вложил его ей в руку.

Испугавшись, Лидия обернулась через плечо и увидела красивого великана, с улыбкой уставившегося на ее голый зад. Она хотела поблагодарить его, но обрадовалась, что не сделала этого, когда он сказал:

– Вижу, ты успела воспользоваться моей ванной.

Брюс прошел вперед, и Лидия попятилась, прижимая полотенце к животу.

– Твоей ванной? – отозвалась она эхом и нахмурилась.

Он жестом указал на свой непрезентабельный вид:

– Мне просто необходимо помыться! – Брюс плюхнулся на единственный стул в каюте и стащил с ног поношенные сапоги. – Прекрати пялиться на меня, жена, – пробурчал он весело. – Поторопись. Вытирайся и принеси мне еще воды.

– Что? – Ей показалось, что она ослышалась.

– Ты ведь юнга, верно?

Зевая, он стащил с себя рубаху и рассеянно почесал волосатую грудь.

Лидия смотрела на него сквозь мокрые пряди. Кем он себя считает, что обращается с ней как с последним матросом?

– Сам принеси! – огрызнулась она, скромно оборачивая полотенце вокруг своей пополневшей талии.

Ее не пугал его дерзкий взгляд и упрямо сжатый рот. Она не собиралась надевать грязные штаны и идти за водой на камбуз!

Брюс встал и, приблизившись ней, накрутил на палец влажный локон льняных волос, заставив ее приподняться на цыпочки.

– Бунт? Ах, детка, ну что мне с тобой делать? – спросил он нараспев. – Я ведь больше не собираюсь килевать волооких девушек.

Лидия тотчас поняла, в чем ее просчет в манере держаться с этим устрашающим представителем мужской породы, которого называла своим мужем. Даже за этим добродушным тоном он не мог скрыть своей усталости и права командовать. Брюс уже властвовал в ее сердце; теперь, похоже, добивался власти над ее волей. Выбор оставался за ней. Принесет она собственную гордость в жертву его потребностям или нет? Лидия решила взять на себя роль миротворца.

– Я с удовольствием приготовлю тебе ванну.

Ее внезапная покладистость обрадовала Брюса. После боя с британцами ему не хотелось сражаться с женой.

– Спасибо, жена. Я просто проверял твою ретивость. Не беспокойся. Я сам принесу себе воды.

– О, Брюс! – произнесла Лидия с облегчением. – Я так люблю…

Она хотела его обнять, но в этот момент в дверь постучали.

О Господи, нет! Неужели ей вечно суждено прерываться из-за стука в дверь?

Брюс пошел открывать, а Лидия торопливо юркнула между двух крахмальных простыней на кровати и свернулась калачиком.

– Начинается шторм, капитан, – донесся голос с трапа.

– Задраиться, Купер, – велел Брюс, – и приготовиться к попытке уйти от него.

Закрыв дверь, он повернулся к Лидии и встретился с ее умоляющим взглядом.

– Поспи, Лидия. Я попрошу Уэллса самого ухаживать за ранеными.

Лидия кивнула, наблюдая, как он застегивает куртку и натягивает сапоги.

– Закрой свои ангельские глазки, чтобы я преодолел искушение.

Послав ей воздушный поцелуй, Брюс вышел.

Лидия устроилась поудобнее. Она играла столь несущественную роль в жизни Брюса. Война, шторм… все было для него важнее брака. Расстроившись, Лидия прикусила губу, чтобы не расплакаться.

Она поклялась себе, что это не будет продолжаться вечно.

Глава 25

Шторм ударил с неожиданной силой. Пострадавший в бою, «Боуден» с трудом продвигался в порт назначения, сопровождаемый ураганным ветром и дождем. Море обрушивало на скрипящую палубу и переборки тонны воды, орошая ледяной пеной моряков и такелаж.

«Боуден» начал набирать воду, и матросам пришлось встать за насосы. Изможденный до крайности, Макгрегор со своей командой пытался натянуть спасательные лини от носа до кормы и закрепить на палубе все, что было важным. Шторм кончился так же внезапно, как налетел, и корабль продолжил путь. Но драгоценное время было потеряно, как и связь с «Изабеллой». В последний раз ее видели идущей курсом на остров Мартас-Виньярд.

Лишь в половине третьего утра Брюс добрался до каюты, чтобы немного поспать, оставив дежурить второго помощника. Лидия лежала на койке с разметавшимися по подушке волосами. Она единственная на судне проспала шторм.

Удивляясь ее способности спать в такой ситуации, Брюс покачал головой и сбросил с себя мокрую одежду. Лаская взглядом бедра жены, он потянулся и покрутил головой в разные стороны, чтобы размять шею, потом со вздохом пробежал рукой по своим мокрым волосам. Он многое отдал бы, чтобы узнать, что заставило его строптивую жену пуститься в столь опасное путешествие.

Юркнув под простыню, Брюс поцеловал длинную белокурую прядь, раскинувшуюся на подушке. Лидия пробормотала что-то во сне, и он придвинулся ближе, соблазненный свежим запахом лаванды, исходившим от ее кожи. Его рука осторожно легла на ее грудь, идеально вписывающуюся в его ладонь. Грудь как будто стала немного полнее.

Лидия зашевелилась во сне и прижалась к нему спиной.

Воодушевленный, Брюс позволил своим пальцам скользнуть вниз по контуру ее тела к приятно округлившемуся животику.

Внезапное биение под кончиками пальцев испугало и озадачило его, заставив забыть о любовных утехах.

Движение повторилось еще дважды…

Встревоженный, Брюс приподнялся на локтях и, склонив голову, сосредоточился на исходившей от Лидии странной вибрации.

Приятно округлившийся животик?

Брюс резко сел, положив руку жене на живот.

– Лидия! – Он расплылся в улыбке. – Почему ты не сказала мне о ребенке?

Слегка оторвав голову от подушки, она уставилась на него сонным взглядом:

– Ах это, – и зевнула.

– Нет, я серьезно, Лидия, – произнес он. – Ты беременна!

Закатив глаза, она натянула простыню и отвернулась.

– Мне кажется, я объелась за ужином устрицами, – пожаловалась она сонно.

Брюс с жадностью набросился на жену, щекоча ее шею колючими поцелуями. Она повернулась к нему, чтобы оттолкнуть, и почувствовала поцелуй на губах. Это было похоже на волшебный сон, вдруг ставший реальностью. Брюс больше не сердится на нее.

Лидия крепко обняла мужа и весело рассмеялась. Его пальцы тем временем пытались расстегнуть крошечные пуговки, чтобы дать свободу ее груди.

– О, Брюс! – воскликнула Лидия, когда он стал покусывать ее соски.

– Когда ты забеременела? – спросил Брюс.

– Что за глупый вопрос? Ведь ты велел мне родить тебе сына, и я, естественно, выполнила приказ моего господина и повелителя, – ответила она с игривой улыбкой.

Брюс удивленно вскинул брови:

– Выполнила приказ? Ты? – Он рассмеялся.

Лидия поцеловала его в ухо.

– К сентябрю у нас родится ребенок.

– По крайней мере, хоть на какое-то время ты прекратишь свое сумасбродство, – произнес он, нежно покусывая ее за шею.

Когда он снял с нее корсет, она переместилась ниже и прижалась к нему бедрами.

– Я хочу тебя, Брюс, – прошептала она.

– А как же ребенок? – спросил он, поглаживая ее живот.

– Я спасала тебя не только ради ребенка, – призналась она.

Брюс почему-то отодвинулся. Встревоженная, Лидия попыталась его обнять, но он отстранился. Повернулся на спину и, заложив руки за голову, вопросительно посмотрел на нее.

– Если не ради ребенка, тогда ради чего? – спросил он.

– Ради тебя, Брюс, – произнесла Лидия.

Брюс ничего не ответил. Почему он молчит? Страх сковал сердце Лидии. Что, если Брюс ее не любит? «Я не переживу, если он встанет и снова уйдет».

– Люби меня, Брюс, – прошептала Лидия, не подозревая, сколь соблазнительно звучит для него ее голос и как воздействуют на него мягкие, нежные округлости ее тела.

Брюс нежно погладил ее по животу.

– Неужели ты проделала весь этот путь в Галифакс ради кувыркания в постели?

Лидия покраснела. Она не понимала хода его мыслей.

– Разумеется, нет, – пролепетала она.

– Стоило ли ради этого рисковать жизнью и ребенком?

Она смотрела на него с удивлением:

– Так я думала поначалу.

– А сейчас? – Его бархатные черные глаза пронзили ее, как удар меча. – Тебе не приходило в голову, что тебя могут изнасиловать? Или повесить?

Лидия вызывающе вскинула подбородок:

– Я знала, что мой план сработает.

– Да, только твоя затея дала небольшой сбой, не так ли?

– Откуда мне было знать?

Брюс молча наблюдал за ней.

– Чтобы добиться успеха, ты вступила в сговор с проститутками и распивала спиртное с похотливыми солдатами!

– О, Брюс, все было совершенно не так! – воскликнула Лидия, прижимая ладони к пылающим щекам.

– Не так? – Он приподнялся на локте. – Я хочу знать, что нашло на мою жену, когда она развлекала тюремных охранников в наряде проститутки!

«Боже! – подумала Лидия. – Оказывается, все выглядит гораздо хуже, чем было на самом деле!»

– Ты не имеешь права допрашивать меня, – прошептала она. – К тому же идея с платьем принадлежала Сету.

– Выходит, вы вместе все это придумали? Стоило мне отвернуться, как ты тут же пошла мести подолом с подачи своего братца! И это после того, как я запретил тебе с ним встречаться.

Кровь бросилась Лидии в лицо.

– Сет пытался отговорить меня от моей затеи. Так что не надо его винить.

– Это не важно. Скажу больше: я намерен поделиться с ним половиной добычи с «Боудена». Вообще-то он меня не интересует. Меня волнуешь ты, жена.

Брюс смотрел на нее в упор. Его взгляд был темный и пронзительный.

– Чего ты от меня хочешь, Брюс? – прошептала Лидия.

Лунный свет играл на его нагом торсе. Брюс напоминал ей тренированного скакуна, могучего и прекрасного. Лидия нервно перебирала пальцами. Его близость отвлекала. Она представляла, как целует его губы, пульсирующую жилку на шее, как ласкает, зарываясь пальцами в волосы.

Брюс не сводил с нее глаз. Ее отвага вызывала у него восхищение. И все же как могла она, нося под сердцем ребенка, предпринять столь рискованный вояж по Северной Атлантике ради того, чтобы открыть ворота британской тюрьмы?

Ради освобождения человека, которого едва знала!

– Что толкнуло тебя на это: страсть или скука? – Брюс принялся играть с ее белокурыми прядями. – Неужели ты не понимаешь, какому риску себя подвергала?

– Риску?

Лидия стряхнула с себя туман фантазий и, томно глядя на его рот, облизнула губы. Почему он задает ей столько вопросов? Она начала терять терпение. Теперь, когда они вместе, можно подумать о вещах куда более приятных.

– Черт возьми, Лидия! – Брюс в досаде сжал ее руку. – Я же не за вышиванием салфеточек нашел тебя, а под солдатом и без признаков сознания!

– Брюс, – произнесла она терпеливо, ерзая от неловкости, – я понимаю, как это выглядит со стороны, но ничего не могу поделать. Он набрал в рот виски и вылил в меня, целуя.

Брюс поморщился:

– Что, по-твоему, я должен был чувствовать, обнаружив жену без признаков жизни? А если это навредило ребенку?

– Я сделала это ради тебя, Брюс. – Глаза Лидии наполнились слезами.

Глубоко тронутый, Брюс смахнул пальцем слезу с ее щеки.

– Я польщен, что ты сочла меня достойным риска. Но рисковать из-за моей жалкой шкуры?

Он даже боялся подумать, сколь близок был к тому, чтобы потерять ее.

– Это правда, Брюс. Я чувствовала себя такой одинокой без тебя.

– Ах, милая, неужели тебе не хватало забот в нашем огромном доме? Если тебе было скучно, пошла бы в гости к миссис Рафферти, поболтала бы с ней, выпили бы чаю. Чем не развлечение?

Лидия вскинула голову и посмотрела на него недоверчиво:

– Брюс Макгрегор, я в состоянии найти себе занятие, но это не мешает мне скучать по тебе.

Его плечи затряслись от смеха.

– Ах, Лидия, ты не такая, как остальные женщины!

Он нежно обнял жену, Лидия прильнула к его груди.

– Прости меня, Брюс, если можешь.

– Простить? За что? Ты воплощаешь в себе все, о чем я мог мечтать. Разве что чуточку упрямее, чем хотелось бы, но в остальном – само совершенство.

Лидия с облегчением вздохнула.

– Значит, ты больше не сердишься на меня?

– Нет, но ты до смерти меня напугала. – Он нежно поцеловал ее. – О чем ты думала, детка? Отправиться спасать человека, который по глупости попал в плен?

– Ты не прав, Брюс, – возразила она. – Я же видела, как ты взял «Боуден», имея всего две пушки. Это было гениально.

Он покачал головой:

– Простое везение. Это не значит, что я заслужил такую жену, как ты.

Лидия покрыла его лицо и шею поцелуями.

– Ты самый храбрый, самый красивый мужчина на свете. – Она нырнула под одеяло, продолжая его ласкать.

– Ты бессердечная негодница, Лидия! – ахнул он.

– И тебе это нравится, правда, милый? – Она на мгновение высунула голову.

– Едва ли я заслуживаю такого обращения, – простонал он.

– Я остановлюсь по первому же твоему требованию, Брюс Макгрегор. Как только ты скажешь, что любишь меня до безумия и что будешь со мной, когда родится наш ребенок.

Брюс снова застонал. Возможно, она и не сознает риска, но он-то должен помнить, что идет последний триместр ее беременности. Эта женщина сводила его с ума! Находясь в ее полной власти, он балансировал на грани.

– Сдавайся, Брюс, – пробормотала Лидия задыхаясь.

– Ах, Лидия! – проговорил он. – Твое требование абсурдно. Если я скажу, что люблю тебя, ты остановишься, а я, черт возьми, меньше всего хочу этого!

Продолжая ласкать его, Лидия вдруг откинула одеяло, представ перед ним во всей своей нагой, красоте.

– Скажи, Брюс! – пригрозила она.

Он рассмеялся, запрокинув голову:

– Ты неотразима. – Брюс чувствовал, что сойдет с ума, если она не прекратит эту сладкую пытку. – Берегись, Лидия, а то ведь я могу и сам действовать.

– Но со мной тебе не тягаться, – возразила она, усаживаясь на него верхом.

– Мы с тобой два сапога – пара, – простонал он, в нетерпении протягивая к ней руки.

– Идеальное совпадение.

С этими словами она оседлала его с самоотдачей обольстительной богини плодородия, выполняющей свой древний женский ритуал.

Брюс поймал в руки ее подпрыгивающие груди и, оторвав от подушки голову, поцеловал сначала одну, затем другую.

– Лидия! Я всем сердцем люблю тебя! – воскликнул он, чувствуя приближение экстаза.

Ее золотистые локоны плясали на ее молочных плечах, как кружевная шаль, пока она скакала верхом, сначала медленно, затем все быстрее и быстрее. Брюс думал, что никогда не видел зрелища более восхитительного: женщину в огне страсти! Чувствуя ее нетерпение, он отдал инициативу в ее руки. То взлетая над ним, то опускаясь, она светилась от лунного сияния.

Его руки скользили по ней, исследуя ее располневшее тело. Легкими, уверенными пальцами он коснулся ее лона. Наполненная им до отказа, она неслась в своем ритме, охваченная страстью.

Не в силах больше сдерживаться, Брюс разделил с ней кульминацию. В приливе восторга взаимного свершения Лидия отдала ему и сердце, и душу и воспарила душой, обрадованная, что ее любовь вошла в его сердце, как созданная ими жизнь вошла в ее лоно.

– Брюс, любовь моя!

От красоты овладевших ею чувств у нее захватило дух, и она упала к нему на грудь, как золотой листок, сорванный с ветки пронзительным ветром.

Лежа снизу, Брюс целовал ее влажное лицо, гладил спутанные волосы. Столь бурный акт любви надолго лишил его дара речи. Когда же наконец он снова обрел способность говорить, то с удивлением произнес:

– Значит, ты все это проделала ради страсти?

Лидия пробежала пальцами по его смеющимся губам, ощущая, как ее наполняет чувство глубокого удовлетворения, более могучего, чем страсть, только что державшая ее в плену.

– Я уже говорила тебе, Брюс, что сделала это ради тебя.

– Нет, миссис Макгрегор, – усмехнулся он, – уверен, что страсть толкнула вас на это.

Лидия приподняла голову:

– Брюс, ты и есть моя страсть.

– Ах, дорогая леди, такая страсть вскоре испепелит меня, – пошутил он.

Лидия в этом очень сомневалась.

Его большие ладони пробежали по ее спине и достигли ягодиц.

– Давай порадуемся огню, – предложила Лидия.

– В таком случае, – сказал Брюс, погружаясь в глубину, – нам лучше развести медленный огонь.

Он занимался любовью неторопливо и искусно. С опытным капитаном у штурвала его судно гладко соскользнуло со стапелей в воду, вызвав у нее восторг. Подхваченные отливом, они вышли в море, раскачиваясь на высоких волнах страсти, спровоцированных ревнивой луной. Взлетая на гребне белой пены, они едва не захлебнулись в море любви. Вынырнув в последний раз на поверхность, они в полном изнеможении прильнули друг к другу и уснули.

Спустя час двадцать семь минут Брюс оделся и вышел на палубу, чтобы сменить своего помощника. Колени у него подгибались. Он, конечно, не выспался. Зато разгадал мучившую его столько дней тайну и усмирил Лидию!

Слава Богу, сюрпризов от жены больше не будет. Вот и славно, потому что ему хватит забот с «Боуденом», который предстоит доставить в порт.

Глава 26

В течение ночи Брюс снова встал на вахту в пяти милях за Фишер-Айлендом, надев, как и остальные члены команды, темную одежду, чтобы снизить шанс быть обнаруженными. Напоровшись в тумане на адмирала Харди, он воспользовался кормовыми огнями «Рамиллиса», чтобы не пропустить вход в Темзу, после чего направился прямиком к пристани Старого Пэдди.

Оба берега реки тонули в темноте, столь же загадочные и безмолвные, как обратная сторона Луны. Когда «Боуден» пристал к пустому причалу, матросы быстро пришвартовали судно и растворились. Никто, кроме ночного городского сторожа, не заметил его прибытия.

На рассвете 28 июня 1814 года, проснувшись, как всегда, рано, Робби Харрис прогуливался вдоль пирса, когда увидел, как капитан Макгрегор ведет по сходням свою зевающую жену.

– Добро пожаловать домой, Брюс! – крикнул он. – Рад, что вы вернулись целыми и невредимыми.

Пожав приятелю руку, Макгрегор огляделся и увидел пришвартованную выше по реке «Изабеллу».

– Похоже, брат моей жены раньше нас прибыл в порт.

– Да. – Старик перевел глаза на Лидию: – Ваш брат и лейтенант Грэм благополучно вернулись прошлой ночью. В порту только и говорят о вашем лихом побеге из тюрьмы Галифакса.

Лидия покраснела, но решила твердо придерживаться версии, которую придумала для объяснения своего отсутствия.

– Да, все подробности я узнала от мужа, когда он забрал меня из Уэстерли.

– Неужели, миссис Макгрегор? – Харрис сдавленно хмыкнул. – И рассказал, как взял в плен «Боуден»? Или вы были свидетельницей?

Вскинув брови, Брюс взглянул на жену, стоявшую рядом с ним в мешковатых штанах брата:

– Его не проведешь, моя дорогая.

Лидия нервно сняла с рукава мужа невидимую пылинку.

– Надеюсь, что вы пресечете любые дикие слухи, мистер Харрис. Иначе я никогда не смогу смотреть людям в глаза.

Переглянувшись, Роберт Харрис и Брюс покатились со смеху.

Первым пришел в себя Харрис и промокнул платочком глаза.

– Будет трудно заставить людей замолчать, детка. И покрасневший от солнца носик тоже потребует объяснений.

– Разве я не сказала, мистер Харрис, какой в районе Уэстерли бодрящий воздух?

Лидия заговорщически подмигнула мужу, и он ответил тем же. После нового взрыва смеха и обмена шутками Лидия наконец обратилась мыслями к дому.

Когда же Харрис заверил ее, что в большом каменном доме на Олд-Пойнт-роуд все в порядке, она радостно улыбнулась:

– Отличные новости! Что ж, думаю, что теперь могу отправиться домой, если вы позволите воспользоваться вашим экипажем, мистер Харрис.

– Конечно, дорогая леди. – Робби позвал Уэйна, чтобы тот отвез ее домой, и, галантно провожая Лидию до кареты, впервые заметил ее непристойный наряд: – О Господи! Шторм, вероятно, стал для вас тяжелым испытанием.

Его лоб озабоченно нахмурился. Брюс хмыкнул:

– Моя жена держалась как настоящий морской волк.

Его замечание заставило Лидию покраснеть. Нежно обняв жену за талию, Брюс помог ей взобраться в карету.

– Езжай, жена. Я буду дома, как только смогу, – пообещал он, чмокнув ее в щеку. – Мы проведем вечер вдвоем.

Уэйн тронул поводьями усталую с виду лошадь, и коляска пришла в движение. Лидия откинулась на сиденье и закрыла глаза.

Она проснулась, когда экипаж въехал во двор каменного «замка» Макгрегоров. Вошла в дом и увидела, что Элис Грэм, Пейшенс Хармс и Сара Малленз уже суетятся на кухне, готовя завтрак. Несмотря на летнюю погоду, камин был жарко растоплен. В воздухе стоял густой аромат печенья с корицей и каши.

Лидия почувствовала, что проголодалась.

– Всем доброе утро! – поздоровалась она с улыбкой.

Сара вскинула глаза и едва не уронила поднос с печеньем.

– Миссис Макгрегор!

– Лидия, слава Богу, ты благополучно возвратилась! – Навстречу бросилась с распростертыми объятиями Элис Грэм.

После объятий и поцелуев Лидия повернулась к стайке молодых женщин, привлеченных на кухню оживленными возгласами. Она не подозревала, что у нее столько друзей!

– Боже, какой горячий прием! – рассмеялась она задыхаясь. – Как вы все поживаете?

– Прекрасно, – ответила Сара. – Разве Джосая тебе не сказал?

Лидия покачала головой:

– Нет. А что?

– Мы женимся в следующем месяце! Папа наконец дал согласие.

– Джосая – прекрасный человек, – искренне обрадовалась Лидия.

– А где капитан Макгрегор? – спросила Элис. – Моему мужу не терпится с ним увидеться.

– Наверняка они увидятся в порту, – ответила Лидия. – Брюс захватил большое количество пленных, которых нужно доставить к полковнику Ратбану.

Лидия вдруг поняла, что Элис с самого начала знала, куда отправился ее муж, так что зря мучилась угрызениями совести.

В этот момент ребенок внутри шевельнулся, и Лидия прижала к животу ладонь.

– Мэм! Вы в интересном положении! – воскликнула ПруденсХармс.

– Да, малыш очень активный, как и его отец.

Пейшенс подала ей чашку дымящегося чая и тарелку печенья с изюмом.

– Спасибо. – Угостившись, Лидия предложила тарелку Уэйну, который не заставил себя упрашивать. Узнав последние новости, Лидия извинилась, указав на свой непрезентабельный вид. – Мне нужно освежиться.

– Я пришлю горячей воды, – сказала Элис.

Расставшись с друзьями, Лидия заглянула в столовую, чтобы поздороваться с ранеными на койках. В нос ударил стойкий запах дезинфицирующего мыла и карболовой кислоты, показавшийся ей волшебным после «ароматов» тюрьмы Галифакса и рыболовецкой шхуны, пропахшей тресковым жиром.

Вспомнив, что Брюс скоро вернется домой, Лидия попросила Уэйна встретиться с ней в гостиной.

– Мне нужна твоя помощь в одном деле, – сказала она и рассказала о своем плане.

Задача будет не из простых, но ее решение обеспечит им с Брюсом спокойный вечер наедине.

Закончив с Уэйном, Лидия начала подниматься к себе, когда ее остановил доктор Троубридж:

– Молодая леди! Я только что узнал от мисс Пруденс, что вы вернулись домой. Если бы я только догадывался…

– Пожалуйста, доктор, – устало перебила его Лидия, – я уже выслушала от мужа упреки.

– Что ж, рад, что вы вернулись в добром здравии, – заметил он.

– Вы шутите. Я выгляжу ужасно! – Лидия посмотрела на свою мятую рубаху.

– Вы выглядите чудесно, – галантно возразил доктор. – С того момента как поползли слухи, все молились о вашем благополучном возвращении.

– О Боже! Значит, весь город знает? Я этого не переживу!

– Разве плохо быть патриотом? – Доктор Троубридж улыбнулся и вернулся к роли ее медицинского консультанта: – Но это не значит, что я одобряю ваше поведение. Рисковать собой и ребенком…

– Уверяю вас, мы в полном порядке. – У Лидии засияли глаза. – Я как раз собиралась пойти отдохнуть.

– Именно это я и собирался вам прописать. Теперь живо в постель и всю следующую неделю не вставать, – сказал доктор.

Она погладила его по морщинистой щеке:

– Как же вы похожи на моего отца!

Обнаружив наверху готовую ванну, Лидия сбросила с себя матросскую одежду и высыпала в горячую воду горсть розовых лепестков. Взяв с ночного столика томик стихов, она с наслаждением скользнула в благодатное тепло. Какой замечательный план составила она на сегодня для них с Брюсом!

* * *

Потратив все утро на праздное шатание по палубе, Брюс с облегчением вздохнул, когда наконец объявился полковник Ратбан.

– Грэм сказал, что ты доставил группу пленных, – произнес Ратбан, крепко пожав Брюсу руку.

– Поднимитесь на борт, сэр. Мы вас ждем.

Солдаты тем временем стали строить взятых в плен англичан.

– Вы с женой быстро становитесь легендой, – заметил Ратбан. – Должен признаться, что несколько месяцев назад я ни за что не подумал бы, что она такая патриотка.

– Я сам никогда не сомневался в ее преданности, сэр, – сказал Брюс, – но тоже был удивлен, когда она прорвалась в тюрьму Галифакса.

– Сомневаться не приходится. – Глаза Ратбана светились от радости. – Брюс, нет ли у тебя каких-либо идей относительно укрепления обороноспособности города?

Брюс почесал в затылке. У него имелись другие дела на при мете, в частности, жена ждала его возвращения, но ему не хотелось отказывать полковнику.

– Вы хотите это узнать прямо сейчас? – поинтересовался Брюс.

Ратбан похлопал его по спине:

– Конечно же, нет! Я не спешу! Знаю, что тебе не терпится поскорее попасть домой к своей милой маленькой женушке. Как насчет завтра?

Подмигнув, он коснулся полей шляпы и подал знак солдатам конвоировать пленных в форт Трамбл.

К тому времени, когда Брюс закончил свои дела, небо на западе окрасилось алым цветом вечернего зарева. На склад Харриса он входил с чувством неловкости. Весь день к нему подходили моряки и расхваливали добродетели и доброту его жены. Это происходило так часто, что он начал гадать, что еще она сделала, о чем он не подозревал.

– Был трудный день, старина? – спросил Робби Харрис.

– Ужасный.

Харрис с любопытством разглядывал высокого шотландца, стоявшего у него в конторе. Брюс подбоченился, выражение лица у него было мрачное. Явно назревал шторм.

– За время твоего отсутствия, Брюс, здесь много чего случилось, – сказал Робби.

– Похоже на то. – Брюс кивнул. – Насколько я понимаю, это ты помог моей жене найти «Изабеллу» и снабдил ее всем необходимым, чтобы добраться до Галифакса.

– Всегда готов помочь старинному другу, – усмехнулся Робби.

Харрис знает больше, чем говорит, подумал Брюс, стараясь разгадать причину блеска выцветших голубых глаз приятеля.

– Что еще натворила моя жена?

– У тебя дома… э-э-э… гости.

– Гости? – Проклятие! Неужели Лидия поселила у него своих родственников? – И я должен возвращаться в таком виде? – Он указал на свою потрепанную одежду.

Робби прищелкнул языком.

– Принарядить тебя слегка, конечно, не помешало бы.

– Но где я могу в такой час принять ванну и постричься? – простонал Брюс, поскольку цирюльник давно закончил свою работу.

– Можешь заехать ко мне, – предложил Робби. – У нас еще остались кое-какие твои вещи, и, уверен, миссис Харрис найдет для тебя новую бритву.

Поскольку Брюс не мог появиться в доме, где есть посторонние, в таком виде, ему пришлось согласиться.

– Тогда поехали. Я хочу вовремя успеть домой.

– Конечно, старина, конечно. – Харрис начал запирать двери. – Идем. Мы быстренько приведем тебя в божеский вид.

Брюс помылся, подстриг бакенбарды, и настроение у него улучшилось. Чему немало способствовал увесистый кусок стейка, приготовленного миссис Харрис, и пирога с ливером, а также дети Харриса, ловившие каждое слово «настоящего героя», сидевшего с ними за одним столом.

В бодром расположении духа он сел на лошадь, которую дал ему Робби, и покинул Оушен-авеню, готовый сразиться с львицей в ее берлоге. Когда Брюс подъехал к дому, тот был ярко освещен огнями. Из открытых окон на веранде доносились смех и музыка. Жена, видимо, не теряла времени и пригласила в гости соседей, чтобы отметить его возвращение домой.

Тронутый столь ярким свидетельством нежного внимания жены, Брюс поднялся по ступенькам крыльца и вошел в холл, ожидая увидеть вечеринку. Но вместо этого обнаружил, что его дом превращен в полевой госпиталь! Стоя в дверях гостиной, он обозревал ряды коек с десятком раненых на разных стадиях выздоровления, за которыми ухаживали молодые женщины в строгих платьях с передниками.

Все помещение пропахло лекарствами и щелочным мылом, хотя представившаяся его глазам картина была мирной и спокойной. В одном углу играли в шахматы, в другом сидячие раненые развлекались беседой с сиделками и друг с другом.

В столовой несколько ходячих больных собрались у пианино, которое он сам поставил здесь в день свадьбы. Они пели популярные баллады и патриотические гимны.

Брюс все еще молча обозревал сцену, когда его заметила Пруденс Хармс.

– Капитан Макгрегор! – воскликнула она. – Добро пожаловать домой, сэр! – Приподнявшись на цыпочках, она чмокнула его в щеку.

– Мисс Хармс, что здесь происходит?

– А вы не знаете? – удивилась она. – Миссис Макгрегор пригласила больных и раненых моряков в свой дом для выздоровления.

– И как давно все это продолжается? – спросил он, позволив девушке проводить его в библиотеку, где его взору предстала аналогичная картина.

– Многие месяцы, – ответила Пруденс. – Наверху тоже есть пациенты.

– Наверху?

– Дамы, работающие волонтерами, проживают на третьем этаже.

– Понятно. Спасибо, что показали мне дом, мисс Хармс, – промолвил он, с трудом сохраняя самообладание. – Думаю, что увидел достаточно.

Он снова огляделся вокруг, уверенный, что человек в лодке, на которую обрушилась приливная волна, вряд ли почувствовал бы себя хуже.

Переваривая последний сюрприз жены, он тяжело поднимался по ступенькам. Где нашла она время и энергию на его спасение, когда вокруг творится такое? Уезжая в декабре, он надеялся, что в доме у нее всегда найдется работа. Но ничего подобного себе не представлял.

Достигнув хозяйской спальни, он приложил ухо к двери. В комнате стояла тишина. Брюс улыбнулся, думая о ее деликатном состоянии. Бедняжка нуждалась в отдыхе. Он юркнет в постель и не станет ее беспокоить. А утром сделает ей выговор.

Однако Лидии в постели не было.

Брюс зажег свет и обвел взглядом массивную кровать. На аккуратном стеганом покрывале лежал оставленный специально для него новый бархатный мужской халат, тапочки и записка. Гадая, что за сюрприз его ждет, Брюс поднес записку к свету и прочел следующее:


«Мой возлюбленный Брюс!

Приходи ко мне на крышу дома, где нам никто не помешает.

Лидия».


Брюс схватил халат, выбежал в коридор и, перепрыгивая через ступеньки, поднялся на третий этаж. Под тяжестью его тела лестница застонала, когда до выхода на крышу оставались последние ступеньки. Просунув голову в дверь, он увидел ночное небо. Из-за падающего из дома света видны были лишь самые яркие звезды.

В первое мгновение он усомнился, туда ли попал. Но тут услышал шорох надушенного женского платья и обернулся. Дверь за его спиной закрылась, и лязгнул засов, отрезая ему путь к отступлению.

Мягкие руки обвили его шею, и Брюс ощутил у своих губ ее губы.

– Лидия? – прошептал он.

– Не узнаешь собственную жену? – пошутила она.

– Это и есть твое тайное прибежище? – хмыкнул он. – Остальной «замок», похоже, в осаде, – Взяв ее руки в свои, он поднес к губам кончики ее пальцев. – Я прочел твою записку и сразу прибежал. Спасибо за тапочки и халат. Они очень красивые.

– Надень халат, Брюс, – попросила она, расстегивая его рубашку. Он позволил ей снять с себя чистую рубаху и облачился в бордовый бархат. Она провела руками по его могучим плечам, разглаживая ткань, и отступила с довольной улыбкой. – О, Брюс, он словно на тебя сшит!

– Но как ты угадала размер? – удивился Брюс.

Редкая белошвейка не всплескивала в досаде руками после попытки подогнать вещь человеку его роста и комплекции.

– У меня оставались кое-какие твои вещи, которые я использовала для выкройки, – пояснила она и добавила, подмигнув: – Но зачастую мне приходилось полагаться на собственную память. – С этими словами Лидия продемонстрировала, сколько ее ладошек умещается от основания его шеи до талии, и приподнялась на цыпочки. – Видишь? – Она озорно улыбнулась.

– Похоже, ты измерила меня с удивительной точностью. – Брюс тоже улыбнулся.

– Я сшила тебе новый гардероб. Завтра покажу. Жилеты, сюртуки, рубашки разных цветов. И конечно, брюки, очень удобные. Еще я связала тебе два шерстяных свитера.

Покачиваясь на каблуках, Брюс смотрел на нее в изумлении:

– Неужели ты сделала все это для меня?

– Я сама спряла шерсть из пряжи, привезенной из Вустера, – похвасталась она, заложив руки за спину. – И большую часть ткани тоже сама выткала.

– Когда ты все успела? Ведь нужно было сшить всякие распашонки для младенца и ухаживать за инвалидами!

Лидия пожала плечами:

– Ребенку я пока еще ничего не шила. Но мой муж не может ходить с заплатками, оторванными пуговицами и дырками на чулках. – Она погрозила ему пальцем: – Ты же знаешь, как люди перемывают кости!

– Уверен, теперь скажут, что Макгрегор – настоящий денди, когда увидят меня разряженного. – Брюс рассмеялся, привлекая жену к себе.

Лидия зарылась ладонями в бархатные отвороты воротника его халата.

– Пусть лучше завидуют, чем говорят, что я не ухаживаю за своим мужем.

– Для малыша ты ведь тоже сошьешь то, что ему необходимо?

– Непременно. Я уже отложила для него тонкую шерсть.

Лидия приподнялась на цыпочки и пощекотала языком его шею.

Некоторое время они стояли в счастливом забытьи, обратив лица к заливу. В нескольких милях от них кормовые огни «Рамиллиса» и «Нарцисса», отражавшиеся в воде, служили призрачным напоминанием о реальности угрозы вторжения. Но здесь, на каменной башенке их дома, Лидия и Брюс чувствовали себя в безопасности.

– Итак, моя золотоволосая принцесса стояла здесь в ожидании возвращения с войны своего бедолаги мужа, – хмыкнул Брюс.

Его пальцы легко пробежали по ее лебединой шее.

– Моего героя, – прошептала Лидия, восхищенно глядя на него. – Ты завоевал мое сердце.

Постепенно свет в доме погас и звуки умолкли. Над их головами раскрылся звездный купол. Брюс по привычке обвел небо взглядом, пока не нашел созвездие Лебедя, висевшее в небе как знак благословения.

Он поцеловал Лидию, и она, тихонько вздохнув, скользнула в тень. Чиркнул кремень, и запахло серой. Вспыхнул фитиль, придав ее фигуре четкость очертаний. Склонившись, Лидия зажгла несколько толстых свечей на подносе, установленном на гранитном пьедестале. Тут же поблизости стояло блюдо с фруктами и сыром.

– Ну вот! – провозгласила она весело. – Наше любовное гнездышко.

Теперь, когда на крыше стало светлее, Брюс заметил на каменном полу несколько толстых, сложенных один на другой матрасов. Приготовленная ею постель, накрытая стеганым покрывалом с геометрическим рисунком, так и манила к себе. В углу лежали два длинных валика и несколько пышных подушек в наволочках из блестящего атласа.

– Ах, Лидия! – выдохнул он. – Когда ты рядом, я забываю обо всем, кроме желания заниматься с тобой любовью.

Послав ему загадочную улыбку, Лидия раскинулась на постели. Сквозь бледно-зеленую ткань ночного белья просвечивало ее тело, сияя в мерцании свечей. Она похлопала по матрасу рядом с собой:

– Присоединяйся ко мне.

– С удовольствием.

Брюс заметил, что Лидия теперь не стесняется демонстрировать свои чары. Под полупрозрачным пеньюаром колыхалась ее грудь с розовыми сосками. Томно изогнувшись, она запрокинула голову, и ее льняные волосы веером рассыпались по подушкам.

– Я исполню все твои желания, – пообещала Лидия, жестом приглашая его лечь рядом с ней.

Брюс с улыбкой опустился рядом, думая, как же повезло ему иметь женщину, чьи желания совпадали с его собственными. И развязал зеленую ленту на ее груди, служившую завязками пеньюара.

– Ты еще не попробовал ни вина, ни сыра, – промолвила Лидия.

– Ты отвлекаешь меня. Я хочу смотреть на тебя.

В мгновение ока он сорвал с нее тонкое одеяние и отбросил в сторону.

– Только, пожалуйста, не отпускай шуток по поводу моего живота, Брюс, хотя, должна признаться, я горжусь им.

Брюс удивленно вскинул брови:

– Гордишься? Почему, дорогая?

– Потому что ношу твоего ребенка. – Она зарделась. – Хотя порой мечтаю, чтобы живот у меня снова стал плоским.

– Всему свое время, любимая. – Брюс посмотрел на ее живот с несвойственной ему нежностью и улыбнулся, заметив, как дрогнули под его взглядом ее ресницы. – Но этот животик, детка, ведь не помешает тебе немного поозорничать?

– Твое желание – закон.

– Но мы постараемся не забывать о маленьком наследнике, верно?

Нагнув голову, он осыпал ее грудь и живот жаркими поцелуями.

Они резвились на своем ложе любви, то взлетая, то падая, как корабль на бурных волнах. Наконец вынырнули из-под смятого одеяла, чтобы глотнуть воздуха, и, стукнувшись лбами, расхохотались.

– Эй там, на румбе!

Брюс помог ей выпутаться из клубка простыней.

– Я здесь! – рассмеялась Лидия и перевернулась на живот, заглянув под подушку и соблазнительно отставив зад.

– Что-то ищешь, любимая? – спросил он.

– Свое достоинство, что же еще? – хихикнула Лидия.

– Утрачено. Необратимо, – сообщил ей Брюс, давясь от смеха. – Но постой. – Он поставил ее на пол рядом с развалившейся горкой матрасов. – Дай я немного уберу.

– Позволь мне, Брюс. – Она наклонилась.

– Не напрягайся, любимая. Побереги свои силы.

Насвистывая лихой матросский мотив, Брюс сложил матрасы, расстелил одеяло и взбил подушки. Восстановив порядок, Брюс взял ее на руки и снова положил на постель.

– Я хочу тебя, Лидия. – Он поцеловал ее припухшие губы. – Хочу доставлять тебе наслаждение.

– А нашему ребенку это не повредит?

– Когда счастлива мать, счастлив и ребенок, – заверил ее Брюс. – Сейчас я тебе это докажу.

Он поцеловал ее ладошки. Сначала одну, потом другую. Затем стал покрывать поцелуями ее тело.

Словно загипнотизированная, смотрела Лидия, как большие выразительные руки Брюса играют на ней, как на виолончели, извлекая из ее души дивную музыку. Ее сердце забилось в озорном арпеджио, когда она достигла того волшебного момента, когда весь мир замирает. Она приблизилась к самому порогу! И тут крещендо удовольствия прорвало плотину, как весеннее половодье, омывая ее.

Лидия ахнула и протянула к нему руки.

– Нет, любимая, позволь мне, – прошептал Брюс и стал ласкать ее грудь. Лидия уже была готова взмыть на вершину блаженства, очарованная мелодией, которую исполняло на ней тело Брюса.

Брюс опустился между ее бедер.

– Откройся мне, любимая!

Ее матовые бедра расслабились. В мерцающем свете поблескивала роса ее страсти, окруженная золотистым ореолом кудряшек. Он вдохнул запах возбужденной женской плоти, показавшийся ему слаще нектара медовых сот.

Заключив в ладони ее груди, он слегка пощекотал набухшие соски, услышал, как застонала Лидия, и припал к истоку глубочайшей женской тайны. Взлетев на крыльях экстаза, Лидия отдавалась рапсодии эротической любви. Возвышаясь над ней, Брюс дирижировал своей дирижерской палочкой, подобно демоническому маэстро, вознамерившемуся доиграть музыку до последней ноты.

Глава 27

Разбуженные лучами солнца, Брюс и Лидия уставились друг на друга.

– Доброе утро.

Еще не совсем проснувшись, Лидия сползла с матрасов и удалилась за ширму в дальнем конце их любовного гнездышка. Возвратившись, она нашла Брюса лежащим с закинутыми за голову руками и любующимся ее нагим телом.

– Каждый раз, когда я вижу эту китайскую ширму, я вспоминаю стоящую за ней красивую женщину, отважно дававшую мне брачную клятву верности.

Лидия покраснела.

– Я тоже питаю к ней сентиментальные чувства.

Лидия прошлась перед ним с улыбкой и остановилась, чтобы поправить постель. Брюс не сводил с нее глаз. В душе Лидия сознавала, что прошлой ночью между ними произошло нечто важное, более глубокое, чем восторг соединения двух тел. Они стали настоящими друзьями и любовниками.

Брюс, сколько мог, терпел, наблюдая, как Лидия кокетничает. Потом, не выдержав, запустил в нее подушкой. Она с визгом увернулась, и подушка – о, черт! – перелетела через балкон.

Хохоча, они бросились к перилам посмотреть, где она приземлилась, и потом, наслаждаясь близостью друг друга, долго стояли, обозревая окрестности. «Рамиллис» переместился к Фишер-Айленду, Остальные британские корабли лениво несли дежурство в двух милях от устья Темзы, готовые в любой миг перехватить американское судно, вознамерившееся выйти в открытое море. Всего их было пять.

Брюс перечислил суда, которые обошел, возвращаясь в порт.

– У Харди будут проблемы, – хмыкнул он.

– Миссис Харрис говорит, что британский адмирал прислал на днях в Нью-Лондон корабль для переговоров. Теперь он грозит потопить любое судно, которое попытается выйти в залив.

Обеспокоенная планами Брюса, Лидия вскинула на него глаза.

– Все потому, что владельцы «Орла» не поленились заминировать его, – пояснил Брюс. – Когда люди Харди захватили его и высадились на борт, корабль взорвался. Многие погибли. А сколько было раненых!

– О, Брюс, как ты можешь сейчас помышлять о выходе в море? – воскликнула Лидия. – Британцы не упустят момент, чтобы отомстить первому же американскому кораблю, который попытается прорвать их блокаду.

– Успокойся, любимая. В отличие от тебя я не безрассуден. – Он рассмеялся и поцеловал ее в волосы, не дав возможности возразить. – Я подожду, пока британцы не ослабят свою бдительность.

– Значит, сегодня ты меня не покинешь?

– Не только сегодня, а еще несколько дней, а то и недель. – Он пощекотал ее под подбородком. – Я рад возможности провести лишний денек со своей красивой женушкой.

Обняв мужа за талию, Лидия прошлась с ним по балкону. Ее сердце пело. Брюс не спускал глаз с мыса. С мужем она чувствовала себя в безопасности.

Снизу доносился шум проснувшегося дома. В огороде бегал, махая пушистым хвостом, их пес Бран, следуя по пятам за Айзеком Йорком, рыхлившим землю на грядке с крупными кочанами капусты.

– Я и не догадывался, какой чудесный вид открывается отсюда на гавань, – пророкотал над ее ухом голос Брюса. – Это отличный наблюдательный пункт.

– Ты прав, – согласилась Лидия.

Она извлекла из ниши подзорную трубу и протянула Брюсу.

Он окинул внимательным взглядом три британские баржи, линкор, два фрегата и крейсер. При полном вооружении, с развернутыми парусами и флагами, они курсировали неспешным маршем, как на учении. Далеко в море прогрохотала пушка, за ней другая.

Брюс хмыкнул:

– Адмирал Харди бряцает оружием, чтобы мы знали, что он зол как черт из-за «Орла».

Брюс направил подзорную трубу на своих ближайших соседей Роджеров, затем заглянул в огород соседней квакерской фермы, после чего настроил фокус на собственные поля.

– Кое-кто тут знает толк в огородничестве, – заметил он. – На большинстве ферм не хватает людей, чтобы столько сеять и сажать. Интересно, кто всем этим владеет?

– Некто по имени Макгрегор, – сообщила Лидия.

Брюс с интересом разглядывал все, что попадало в поле зрения.

– Ты сдала поля в аренду? – спросил он, опустив наконец подзорную трубу.

– В апреле ко мне пришел Айзек Йорк, сказал, что нуждается в крове и еде, и я наняла его. Согласись, он достиг больших успехов.

Новость ошеломила Брюса.

– Ну и ушлая же ты! Меня не перестает удивлять твоя страсть давать приют беспризорным и несчастным.

– Это ты о ком? – спросила она с озорными искорками в глазах.

– Я о разношерстной компании мужчин и женщин внизу.

Лидия прикусила губу.

– Ах, это. По правде говоря, Брюс, я собиралась рассказать тебе о той помощи, которую оказываю нашим солдатам.

– Когда, мадам? Сгораю от нетерпения узнать, как вы умудряетесь кормить каждый день четыре десятка людей. – Он сунул руки в карманы своего роскошного халата и нахмурился: – Полагаю, что должен благодарить за это мистера Йорка?

– Да, безусловно, и милых женщин, вызвавшихся помогать, – ответила Лидия. – Не забывай, что люди внизу – наши друзья!

– Я, разумеется, патриот. Но будь я проклят, если хочу, чтобы мой дом превратился в сельскую таверну, которую содержит моя жена. На тот случай, если ты забыла, что ждешь ребенка.

Лидия вскинула подбородок:

– По-моему, я не жалуюсь.

– Даже твои силы небезграничны, – напомнил Брюс. – Или ты полагаешь, что, родив ребенка, будешь спать урывками, тратя все время на варку еды, стирку белья и прочие нужды твоих дорогих пансионеров?

– Нет, я… – Лидия заметила, что на лбу у него вздулись вены. Его может хватить апоплексический удар, когда он ведет себя как деспотичный хозяин и муж. Надо успокоить его. – Брюс, дорогой, будь благоразумным, – взмолилась она. – Мне не приходится даже пальцем пошевелить. Все делают мои помощники.

– Лидия, ты перенапрягаешься, – сказал он покровительственным тоном. – Надо вежливо указать всем им на дверь. Во всяком случае, тем, кто уже встал на ноги.

Ее глаза сердито сверкнули.

– Смею ли я надеяться, что на этот раз ты проявишь больше такта, чем когда ударил моего брата и чуть не утопил его в Мистик-Ривер?

Брюс начал мерить шагами комнату.

– Сколько примерно времени здесь находится каждый из этих парней?

– Чуть больше месяца. Но, Брюс…

– Месяц! – взорвался Брюс. – Думаю, их можно подлечить за неделю-другую и отправить домой. – Его карие глаза метали молнии. – Ты балуешь этих парней! – прорычал он.

Лидия замахала руками:

– Они могут услышать, Брюс! Говори тише!

– Пусть! – Он приблизил к ней лицо. – Если только твои любовные стоны не заставили их ночью разбежаться! – Не обратив внимания на ее сдавленный крик, он продолжил с тем же блеском в глазах: – Предоставь это мне, любимая. Я живо выкину этих сластолюбивых мошенников за порог!

Лидия топнула босой ногой.

– А я думала, ты обрадуешься, что я помогаю делу победы!

– Не упрямься, Лидия. Я что-нибудь придумаю. Может, мы сумеем отправить парней по домам с улыбками на лицах.

Он зашагал с удвоенной скоростью, сцепив руки за спиной. Полы его халата развевались, как флаги.

Лидия склонила набок голову, обдумывая проблему. Значит, Брюс хочет взять все в свои руки. Отлично! Пусть. Почему бы и нет? Глядя, как он будет биться с домашними проблемами, она вволю повеселится. Лидия легла на постель и вытянулась на мягких подушках.

Муж тем временем продолжал мерить шагами крышу, забрасывая ее вопросами касательно пациентов и волонтеров, проживающих в их доме. Лидия благо желательно улыбалась. Пока Брюс допрашивал ее, она не видела смысла объяснять, как Купидон время от времени освобождает дом от постояльцев.

– Да, дорогой, – отвечала она на все его реплики, глядя на него влюбленными глазами.

«Какой великолепный мужчина!» – вздыхала она, каждый раз восхищаясь его ногами, когда он поворачивался и шагал и противоположном направлении.

Задержав взгляд на роскошной сирене, занявшей их любовное ложе, Брюс остановился.

– Как хорошо, что некоторое время я пробуду дома! – заметил он.

– Да, милый. – Лидия повела ресницами.

– Вот что я тебе скажу. – Он сел рядом и взял ее руку. Мы подберем каждому более или менее поправившемуся моряку пару из этих женщин и проведем брачную церемонию дли десятка пар.

– Как? Для всех сразу? – Лидия резко села, округлив от удивления глаза.

Брюс, конечно же, подумал, что его решение щекотливой проблемы произвело на нее должное впечатление.

– Да, – кивнул он, – а остальных отправим с вещами к родителям предполагаемой невесты. – Он сделал паузу, давая ей осмыслить сказанное. – Ну, что скажешь, любимая?

– Поистине гениальная идея! – проворковала Лидия и, развязав пояс его халата, заключила Брюса в объятия. – И как только мне это не пришло в голову!


Выглядывая из окна гостиной, миссис Абернати сжала губы, когда предмет ее яростного порицания остановился перед домом миссис Рафферти. Вот она, явилась в открытой упряжке, как какой-нибудь старьевщик, чтобы вернуть соседям гору постельного белья и коек. Как может Лидия Макгрегор смотреть людям в глаза?! Ни стыда ни совести.

Раздувая ноздри, миссис Абернати повернулась к дамам с Линден-стрит, собравшимся в ее гостиной:

– Похоже, Лидия Макгрегор нагостилась у сестры в Уэстерли.

– У невестки, – уточнила миссис Слейтер, разглаживая салфетку на коленях.

– Подумать только! – прокудахтала миссис Камминс. – Заселить свой дом похотливыми матросами и молодыми волонтерками! В дни моей юности такое было бы невозможно!

– А эта нелепая история с Галифаксом, – тряхнула кудрями, уложенными по последней французской моде, Памела Смайт.

– Ужасно, – согласилась Мэри Энн Риз, гадая, с чем на этот раз миссис Абернати смолола кофе, отдававший мылом.

– И в самом деле, ни стыда ни совести, – вставила Милли Оркин, отойдя от окна.

Она заметила, что миссис Макгрегор сама не таскала тяжести, но командовала двумя молодыми неотесанными парнями, работавшими на складе мистера Харриса.

– Интересно, – вмешалась Констанс Джонс, – что случилось, почему она возвращает все эти койки?

Мисс Эверхард, новая постоялица миссис Рафферти и новый член собрания, важно прочистила горло.

– Разве вы не слышали? Капитан Мактрегор вызывал к себе вчера на дом судью Перкинса.

Миссис Слейтер кивнула, подтвердив их самые страшные подозрения:

– Четырнадцать пар, говорят, обвенчал за один вечер.

– Нет!

Мэри Энн обожгла язык.

– Да. Даже эта безнадежная старая дева, Ли Энн Морли – я не хочу вас обидеть, мисс Эверхард, – отхватила себе мужа, – сообщила миссис Абернати.

– Неужели? – Памела округлила глаза.

– Вы только представьте: связалась с человеком на пять лет моложе ее! – Судя по тону, миссис Слейтер порицала двадцативосьмилетнюю девицу за такую глупость. – Хотя я слышала, мистер Эссекс намерен по окончании войны поступить в Йельский колледж.

– Я считаю это романтичным, – промолвила Констанс Джонс, радуясь, что хоть кому-то повезло для разнообразия.

Она только что узнала, что ее муж попал в плен.

– В доме Макгрегоров скоро грядут и другие перемены, – хихикнула Памела.

– Она, наверное, уже в интересном положении, – предположила Милли Оркин.

– Она только в декабре вышла замуж, – возразила миссис Джонс.

– Не забывайте, что до этого она восемь лет состояла в браке с этим красавчиком, капитаном Мастерсом, – напомнила Мэри Энн, кивая со знанием дела.

– Говорят, он был холоден, как треска, – заметила Милли.

– Может, капитан Макгрегор слеплен из другого теста, – обронила миссис Слейтер, взяв кусочек торта.

Наступило молчание, нарушаемое лишь тиканьем напольных часов.

Тут миссис Абернати затронула наболевший вопрос:

– Последнее время миссис Рафферти не посещает наши собрания.

– А вы разве не слышали? – удивилась мисс Эверхард. Дамы сдвинули головы.

– Она сдружилась с доктором Троубриджем. – Мисс Эверхард неодобрительно щелкнула языком. – А встретились они, да будет вам известно, в доме Лидии Макгрегор.


Пока война продолжала полыхать за пределами их земли, Брюс весь июль и август занимался обучением народного ополчения и укреплением фортификационных сооружений Нью-Лондона вдоль реки, в то время как Лидия шила и вязала все необходимое для их сына, который должен был появиться на свет в сентябре.

В их доме оставалось всего пять пациентов. После того как Брюс и судья Перкинс сочетали браком четырнадцать пар, у Лидии не хватило духу выставить за дверь пятерых бездомных мужчин, пока они не встали на ноги. К счастью, Брюс проявил благоразумие и ломать копья не стал.

Их перевели в каретный сарай, чем Айзек Йорк возмутился и поднял шум. Лидия замяла скандал, дав ему денег.

Когда же Лидия, согласилась поручить уход за ранеными Пейшенс и Пруденс Хармс, Брюс окончательно сдался, выделил сестрам две комнаты на третьем этаже и предложил им высокое жалованье.

Обе, безусловно, были счастливы остаться, поскольку недавно потеряли отца и постоянный источник дохода.

– Ни о чем не беспокойся, – сказала Пейшенс Лидии.

– После того как родится ребенок, тебе действительно понадобится помощь, – подчеркнула Пруденс, – в готовке, уборке и стирке.

Таким образом, Лидия передала домашнее хозяйство и находящихся на излечении гостей на попечение сестер Хармс и могла теперь заняться обустройством детской.

В доме Макгрегоров наконец воцарились мир и покой.

Только война, маячившая черной тучей на горизонте, омрачала их счастье. Местные газеты пестрели сообщениями о последних военных столкновениях. После серии атак Капитолий перешел в руки британцев, что нанесло сокрушительный удар по боевому духу нации.

Вечером 26 августа 1814 года патриотические силы Нью-Лондона начали сплачиваться. На страну надвигался новый кризис. Услышав новость за ужином, Лидия постаралась скрыть охвативший ее страх.

– Да, Брюс, конечно, ты должен идти. Я бы и сама тебе посоветовала, – солгала она храбро.

– Гнусные изверги! Коберн и генерал Росс позволяют своим людям заниматься мародерством, – сообщил полковник Ратбан. – Капитолий лежит в руинах. Прошло уже два дня, но до сих пор нет известий о президенте Мэдисоне и его супруге.

Живы ли они?

– Вы не читали в «Газетт», как Коберн напился, празднуя победу, и ходил в вашингтонский бордель? – спросил морской капитан по имени Лемюел Андерсон. – Интересно, чего еще можно ждать от этих варваров?

Дамы за обеденным столом Макгрегоров поежились.

На ужин гости собрались не для приятного времяпрепровождения, а чтобы обсудить, какие действия предпринять, если город подвергнется нападению.

Британцы усилили патрулирование устья Темзы, усложнив проблемы Брюса. Дважды он пытался ночью выйти в залив. Но оба раза ему пришлось возвращаться, поскольку какой-то предатель подавал с берега голубой световой сигнал, предупреждая британцев.

Теперь, если не удастся выйти в море, воспользовавшись безлунной ночью или штормом, Брюсу придется выбирать одно из двух: уходить сушей или сидеть в порту. В обоих случаях его корабль останется на причале и не сможет послужить делу победы.

– Есть какие-либо идеи, Брюс? – спросил Эндрю Грэм, заметив, что хозяин задумался.

– Мы должны собрать в кулак все наши военно-морские силы и прорвать их оборону на побережье средней Атлантики. Мы могли бы дать им прикурить уже сейчас, если бы сумели проскользнуть незамеченными мимо сторожевых псов Харди.

– Нам нужно укрепить оборону города, – добавил Ратбан. – Коберна следовало повернуть назад еще неделю назад. – Собравшиеся уставились на него с недоверием, и он поспешил пояснить: – Местное ополчение в Мэриленде и Виргинии было плохо подготовлено, чтобы противостоять врагу.

Миссис Абернати, чей муж возглавлял добровольческую пожарную дружину, повернулась к хозяину дома:

– Не хочу быть неделикатной, капитан, но ваша жена должна вот-вот родить первенца. Вам следовало бы остаться дома, если вдруг британцы начнут атаку на суше.

Столь неуместное замечание лишь укрепило Лидию в решении отправить Брюса защищать страну. Дети рождаются независимо от того, находятся их отцы дома или нет.

Поймав взгляд Брюса, она подняла бокал и повернулась к миссис Абернати.

– Ну уж нет, мадам! – рассмеялась она. – Как, по-вашему, объяснит наш сын по прошествии лет, почему его отец остался дома в качестве повитухи? Это весьма недостойная роль для такого отважного мужчины, как мой муж.

Мужчины рассмеялись, оценив добродушный сарказм Лидии. Но, глядя на миссис Абернати и миссис Слейтер, можно было подумать, что те искупались в свекольном супе.

Брюс улыбнулся и, встав, галантно поклонился.

– Позвольте предложить тост? – Он поднял бокал. – За мою красивую жену. Пусть у всех наших детей будет ее храбрость и любящее сердце.

От неожиданного комплимента Лидия чуть не расплакалась и вскинула подбородок, готовая поддержать любое предложение, выдвинутое мужем.

– Капитан, вы такой галантный! По правде говоря, мне не терпится выпроводить вас, чтобы не путались под ногами, а я могла заняться осенней уборкой.

Миссис Абернати пришла в ужас, и Лидия практически слышала, как заскрипели колесики в головах других присутствующих дам.

– Будь на то моя воля, я бы выкинул все твои швабры и веники, жена, – парировал Брюс. – Я хочу протянуть ноги к гудящему огню в холодную ночь и рассказывать нашим детям морские истории, пока они не заснут. – Он хмыкнул. – А после того как мы уложим их спать, миссис Макгрегор, я бы рассказал сказку вам.

От его провокационных слов у нее по телу разлилось тепло.

– Хватит, капитан, – взмолилась она, ерзая на сиденье. – Мы не одни.

Полковник Ратбан вежливо захлопал в ладоши:

– Очаровательная идея, Брюс. Просто очаровательная.

– Согревающая сердце, – добавила миссис Ратбан.

Эндрю Грэм рассмеялся:

– Ты станешь отличным главой семейства, Брюс.

Макгрегор поднял бокал.

– Похвала от тебя, Эндрю, вдвойне приятна. Но пока война не закончится, все остальное может подождать. Я намерен и полон решимости найти способ покинуть гавань.

– Скоро начнутся темные ночи. Ждать осталось недолго, – сказал капитан Джон Говард с пакетбота «Джуно».

Говард чаще других капитанов Нью-Лондона прорывался сквозь блокаду.

– Ты в ближайшее время собираешься выйти в открытое море, Джон? – спросил Брюс.

– У меня груз, который нужно доставить к концу августа в Нью-Йорк. Возможно, нам двоим придется предпринять такую попытку.

– Что ж, неплохая идея, – согласился Брюс.

Подоспело время второго блюда, и Лидия сделала знак Айзеку Йорку, нарядившемуся соответственно случаю, обслужить гостей. Как умелая хозяйка, она перевела беседу на общие темы. После того как женщины удалились, мужчины продолжили обсуждение войны, попивая коньяк и дымя кубинскими сигарами.

Спустя несколько дней, вскоре после того, как напольные часы пробили три часа утра, Лидия села в постели и, обхватив живот, ставший тугим, как дыня, пошарила в темноте в поисках спичек.

Падение стула, за которым последовало длинное ругательство, подтвердило возвращение ее возлюбленного.

– Перестань двигать мебель, Лидия! – прорычал он, ковыляя к кровати, чтобы снять сапоги.

– Ты так быстро вернулся, дорогой! – ласково прозвучал в ответ ее нежный голос. Засветив на ночном столике свечу, Лидия не преминула заметить напряженность широких плеч мужа. Продолжая сочно ругаться, он потер ушибленную лодыжку и, как был, в одежде, лег на одеяло. – Что стряслось? – поинтересовалась она.

Стиснув зубы, он уставился в потолок, положив руку на лоб, словно хотел унять головную боль.

– Не спрашивай, Лидия, – попросил он. – Кто-то пытается удерживать меня в городе как какую-нибудь малодушную сухопутную крысу.

– Глупости, – успокоила его Лидия, сожалея, что Брюс принимает все так близко к сердцу. Такой большой и мужественный, он лежал рядом с ней, похожий на повзрослевшего мальчика, играющего в военные игры. – Расскажи, что случилось.

– То же, что и всегда. Какой-то подлый предатель подал сигнал британцам.

– О, Брюс, мне так жаль! – Лидия не подала виду, что рада возвращению мужа. – А что капитан Говард?

– Покинул гавань до того, как заполыхали голубые огни. – Брюс повернулся к ней: – Лидия, я совершенно уверен, что никто, кроме тех, кто присутствовал на ужине два дня назад, не знал о моем намерении выйти в море.

– Но никто из них не мог…

– Тогда кто? Может, в гавани кто-то видел, как мы запасаем провизию? Кто-то, кто ненавидит меня.

Лидия погладила его по щеке и улыбнулась:

– Значит, ты знаешь, что я этого не делала, потому что люблю тебя.

Брюс нахмурился:

– Это нешуточное дело, Лидия. До сих пор я свободно входил и выходил из гавани. Теперь же, когда пытаюсь пуститься в плавание, загораются проклятые голубые огни.

Брюс соскочил с постели и принялся мерить шагами комнату. Его большие ладони ерошили волосы, пока не сделали его похожим на темногривого льва. Грозно сверкая глазами, он устремился к окну с кружевной занавеской. В доме, как и вокруг, было темно. Только в каретном сарае теплился тусклый свет.

– Я устрою негодяю ловушку, – объявил он.

– Хорошо, а теперь иди в постель.

Лидия задула свечу и закрыла глаза, слушая, как топают по комнате ноги в чулках. Ударившись пальцем о ножку стула у камина, он снова выругался.

– Бога ради, Брюс! – воскликнула Лидия. – Сегодня ты его не отловишь.

– Спи, Лидия, – приказал Брюс. – Сейчас поднимусь на каменную башню и осмотрю окрестности.

– Отлично! Вот что нам нужно: два сторожевых пса.

– От Брана никакого толку, – проворчал Брюс, натягивая сапоги. – Пока он храпит у нашей кровати, британские шпионы шастают по нашей земле.

– Ты так говоришь, как будто у тебя есть враг.

– Может, я ошибаюсь, но у меня такое чувство возникло, когда мы вернулись из Галифакса.

Он присел рядом, и матрас под тяжестью его тела прогнулся.

– Глупости, Брюс. – Лидия приподнялась на локтях. – Город тобой гордится. Ты герой.

– Именно это меня и беспокоит. Мы привлекаем к себе слишком много внимания. – Он рассеянно погладил в темноте ее руку. – Было легче передвигаться незамеченным, когда меня еще не считали героем.

– Возможно, ты прав.

Поднеся его руку к губам, Лидия запечатлела на его ладони несколько поцелуев. Он отнял руку.

– Не пытайся меня отвлечь, Лидия. Вполне вероятно, что кому-то не нравится то внимание, какое мы получаем последнее время.

– Не сходи с ума, милый. Никто еще не стал предателем из зависти или ненависти.

– Мелочные чувства не раз толкали людей на путь неправедности. – Он встал, чмокнув ее в губы. – Спи, Лидия. Я слишком взволнован и наверняка не усну.

– У меня есть лекарство, если хочешь.

Лидия откинула одеяло в сторону, чтобы увлечь его в ребячью возню.

Но Брюс на ее уловку не попался.

– Веди себя прилично! Поднимусь в «воронье гнездо». – Последние дни он называл их наблюдательный пункт на крыше по-морскому. – Так или иначе, я намерен поймать предателя, и, когда поймаю…

Она услышала, как в темноте он ударил кулаком по своей открытой ладони.

Лидия со стоном откинулась на подушки.

– Постарайся не споткнуться в темноте о собственные ноги, – напутствовала она. – Не хотелось бы мне обнаружить тебя поутру распластавшимся на нашей лужайке перед домом.

– Я двигаюсь как кошка, – заверил он ее, ударившись о дверной косяк.

– Жаль только, что в темноте не видишь как кошка.

– Сегодня темно – хоть глаз коли, – пожаловался он. – Я бы мог дойти незамеченным до самого Балтимора.

– Зажги свечу, – посоветовала Лидия, услышав, как он врезался во что-то в коридоре.

– Вот сукин сын! – проревел Брюс, ударившись о шифоньер, третий раз за неделю сменивший свое местоположение.

Обойдя обидчика, Брюс заковылял наверх зализывать раны. И строить план мести негодяю, по милости которого два месяца сидел прикованный к берегу. Два месяца! Безделье сводило Брюса с ума.

Лидия тем временем не могла найти себе места в их огромной удобной кровати. Она понимала патриотические позывы своего мужа, но и частенько задумывалась над женской участью. Большую часть времени им приходилось проводить в ожидании, зачастую в одиночестве и печали.

Ребенок внутри шевельнулся. Лидия приложила к животу подушку.

– Потише, малыш, – проворковала она. – Не уподобляйся отцу.

Глава 28

7 сентября 1814 года

– Брюс Макгрегор, и куда ты с этим направляешься?

Брюс выпрямился, глядя, как его жена ковыляет по лужайке с грацией пингвина, пытающегося нести между ног пушечное ядро.

– Если ребенок опустится еще ниже, то может выпасть головой вниз! – предупредил он с улыбкой.

– Но и тогда будет умнее тебя, – парировала Лидия.

– Стоит ли тебе выходить на улицу в такую жару, сердце мое? – спросил он, стараясь отвлечь прекрасную гарпию от продолжения тирады.

Пропустив мимо ушей его замечание, Лидия прошла к последнему «усовершенствованию дома» и поставила свою изящную ножку на ствол четырехфунтовой пушки.

– Что ты собираешься делать? Снять с фронта всех британских моряков?

Брюс расхохотался. Сегодня Лидия была не в духе. С самого утра воздух уже дышал зноем. Платье липло к ее телу, по лицу стекали капельки пота. Она выглядела бледнее обычного, но оставалась по-прежнему энергичной и категорически возражала против установки еще двух маленьких пушек на лужайке перед коптильней.

– У нас уже есть одна миленькая шестнадцатифунтовая пушка, украшающая переднюю лужайку, – напомнила Лидия.

– Она нужна для особого случая, – усмехнулся Брюс, глядя на выдающийся живот жены, – если подаришь мне сына.

– А над чем, как ты думаешь, трудилась я последние девять месяцев?

Лидия пнула пушку ногой.

Брюс почесал Брана за ушком. Колли помахал пушистым хвостом, весело щеря зубы. Все утро он ходил за хозяином по пятам, пока тот таскал стружку из сарая, чтобы обсыпать землю вокруг кустарника и растений на клумбах. Утро было мирным, пока Робби Харрис и Уэйн не доставили два малых орудия и не остались, чтобы выпить кофе и обсудить военные новости.

– Что, говоришь, делала эти последние месяцы? – спросил Брюс, обдумывая ответ на вопрос жены. – Давай посмотрим: спасла дом от упадка, сделала его предметом зависти наших друзей. Сшила мужу новый гардероб, превратив его в настоящего денди. Вырастила огромный урожай, способный прокормить маленькую армию. И поставила на ноги около восьми десятков раненых американских парней…

– Семьдесят шесть, – уточнила Лидия, потирая поясницу.

– Еще ты взяла штурмом тюрьму Галифакса, опоила охрану и…

Лидия пожала плечами.

– Я помогала, так что это не в счет, – возразила она. – Не увиливай, я имела в виду нашего ребенка.

На его губах промелькнула улыбка.

– Если уж быть точным, Лидия, то и здесь не обошлось без помощи.

Он бросил на Лидию плутовской взгляд, и она рассмеялась:

– Для этого особых усилий не потребовалось.

– Как насчет того, чтобы убрать ногу с пушки, любимая? Я бы хотел закончить свою работу.

– Я не хочу провоцировать атаку!

Брюс вынул из кармана носовой платок и вытер лоб.

– Суть идеи в том, чтобы сделать предупредительный выстрел, – пояснил он терпеливо. – Это не для обороны. Но если британцы действительно высадятся или возникнет какая-нибудь другая необходимость, выстрел предупредит солдат в форте.

Видя его решимость, Лидия сдалась и, убрав ногу с пушки, последовала за мужем и Браном.

– Доверься мне, – сказал Брюс, толкая пушку вверх по травянистому склону. – Здесь, на мысе мы занимаем стратегическую позицию. Отсюда можно видеть, что происходит в заливе. И… – он напрягся, толкая железный остов, – я достаточно много времени провел дома, чтобы понять, что нужно жителям Нью-Лондона. В первую очередь своевременное предупреждение в случае реальности нападения.

– Местная милиция уже отражала атаки, – не унималась Лидия, потирая живот и следя за игрой мышц на спине Брюса.

Она не видела столь восхитительного зрелища с тех пор, как наблюдала за тренировкой скаковых лошадей в Данбери.

– Небольших групп из десятка человек. – Брюс аккуратно установил орудие. – Поскольку я все равно убиваю время, пока ребенок не родится, хочу по крайней мере дома принять меры предосторожности.

Лидия покачала головой:

– Ты явно намерен убедить британцев, что мы вооружены до зубов. А что, если они решат атаковать с берега?

– Я защищу тебя, – пообещал Брюс и поцеловал ее в шею.

Лидия застонала.

– Думаю, ты будешь в это время в плавании, и мне самой придется защищаться, – сказала она с мрачным видом.

– В этом случае британцам не позавидуешь.

Брюс опустился на корточки, чтобы нацелить ствол в нужном направлении. Затем поднялся и, обняв ее одной рукой, засунул вторую себе за пазуху, точь-в-точь как Наполеон.

– Ну, британцы, берегитесь! – произнес Брюс. – Здесь стоит Лидия Макгрегор – стойкая защитница и патриотка. Гроза земли и морей, – пошутил он и подмигнул Брану, ответившему радостным лаем.

– Очень смешно, Брюс. – Одарив его сердитым взглядом, Лидия обошла пушку, изучая ее. – Может, покажешь, как стрелять из этой штуковины?

– Сейчас покажу. Тогда милиция живо примчится к нашему дому, чтобы защитить тебя.

– Ха! Я видела, что произошло, когда «Роксану» посадили на мель и подожгли с той британской баржи. Британцы вели с моря такой обстрел, что приблизиться к ней, чтобы спасти ее, было невозможно. Слава Богу, никто не пострадал.

– Может, – усмехнулся Брюс, – полковнику Ратбану следует поставить тебя во главе милиции?

– Думаешь, у меня хуже получится, чем у того, кто командовал бедными парнями? – с жаром спросила Лидия.

– Обещай мне одну вещь, – попросил Брюс, целуя ее. – Пожалуйста, постарайся не ввязываться в рукопашную, пока меня не будет.

– Глупо, Брюс. Ты знаешь, что не стану!

Выражение ее лица заставило его рассмеяться.

– Ради меня не поддайся искушению, ладно?

– Предоставлю эту работу местным силам, – поклялась она, положив руку на сердце.

– Лучшая защита, – подсказал ей Брюс, – это держаться на безопасном расстоянии от местной милиции. Они скорее друг друга перестреляют, чем неприятеля.

– А если меня атакуют или наш дом обстреляют?

– В таком случае спасайся бегством! – сказал он. – Британцы стреляют не лучше нас.

– Понятно. – В ее сине-фиалковых глазах блестели озорные искорки. – Уж и не знаю, что предпочту: быть подстреленной «красными мундирами» или соседями.

– Стреляй из чертовой пушки, Лидия, и беги в подвал. – Брюс проводил ее до дома. – Не волнуйся, жена, пока я не поймаю того парня, который подает синие сигнальные огни, я никуда от тебя не денусь.

– Будь моя воля…

Внезапная боль внизу заставила Лидию замереть на месте. Она прикусила губу, чтобы не застонать.

– Все в порядке? – спросил Брюс.

Лидия кивнула:

– Защемило нерв. – Она снова тронулась. – Говорят, что те голубые огни загораются на рыбацкой лодке.

Брюс бросил палку, приглашая Брана поиграть.

– Знаешь, что меня озадачило? – спросил он, с тоской глядя в море. – Голубые сигнальные огни появились впервые много месяцев назад. С такой же проблемой столкнулся Декейтер, со своей командой. Наверняка у некоторых скептиков появилась мысль: Декейтер – свой в доску парень и прочее, – поэтому люди на «Македонце» и «Соединенных Штатах» придумали голубые огни как предлог, чтобы перезимовать здесь. Теперь, похоже, меня выбрали для этой сомнительной чести.

Лидия нахмурилась:

– Но зачем кому-то…

– Думаю, сначала нужно отловить его, чтобы узнать, что заставляет человека помогать неприятелю.

Брюс тронул корабельный колокол, установленный на заднем крыльце. Тот издал такой громкий звук, что Лидия зажала уши. К счастью, Брюс вовремя остановил звон, иначе она накинулась бы на него с бранью.

– Может, это женщина? – предположила Лидия.

– Ты единственная женщина, заинтересованная в том, чтобы я остался в порту. – Он заключил ее в объятия и поцеловал. – Но даже ты не дошла бы до такой подлости.

Нехотя Лидия отстранилась.

– Не надо, Брюс. Я сегодня неважно себя чувствую.

– Это не?.. – Брюс с подозрением посмотрел на ее живот.

– Нет. Просто сегодня очень жарко. – Она взглянула на небо. – Если бы только хоть чуточку стало прохладнее.

– Давай спрячемся от солнца, любимая, – сказал он ласково, увлекая ее в кухню. Смочив под краном полотенце, Брюс приложил его ко лбу жены. – Посиди, а я схожу к колодцу за водой.

Лидия с усилием улыбнулась:

– Приму прохладную ванну и почувствую себя лучше.

– Я приготовлю ее для тебя, – вызвался Брюс.

– И оставишь на полу грязные следы? – с раздражением спросила Лидия. – Пусть лучше Айзек это сделает, Брюс. А ты возвращайся к своим пушкам.

Брюс с облегчением вздохнул:

– Ты не против?

Лидия махнула рукой:

– Иди, милый. Развейся.

Решив, что Лидия находится в одном из тех загадочных настроений, которые порой случаются у женщин, Брюс сбежал по ступенькам во двор. Вызвав из поля Айзека Йорка, он велел ему принести Лидии воды для ванны, после чего удалился в каретный сарай, чтобы заняться починкой упряжи.

Во второй половине дня желудок напомнил Брюсу, что настало время обеда. Войдя на кухню, он обнаружил, что Пейшенс убирает со стола остатки еды. У него вытянулось лицо.

– Я опоздал?

– Могу предложить вам холодный язык.

– Нет, спасибо. Здесь еще осталась, какая-то еда. Возьму немного и кувшин эля. – Сделав большой глоток эля, Брюс спросил: – Вы не знаете, где моя жена?

– Странно. – Пейшенс нахмурилась. – Она не спускалась обедать.

Брюс поставил кружку на стол.

– Пойду наверх переодеться и посмотрю, как она там.

Проходя по просторным светлым комнатам, Брюс в который раз дивился происшедшим переменам. Сквозь сияющие окна в дом вливались солнечные лучи. Деревянные полы и двери сверкали полировкой. Больничный запах давно выветрился, уступив место лимонному. Камины были чисто выметены, и возле каждого возвышалась небольшая поленница в ожидании первой холодной ночи. Повсюду в комнатах чувствовалась заботливая рука Лидии. В гостиной возле его любимого кресла лежали газеты. Рядом с газетами она оставила стеклянную вазочку с любимыми мятными лепешками и любовное стихотворение Роберта Шеридана, переписанное ее рукой. Лидия знала тысячу способов сказать Брюсу, что думает о нем.

Заметив детские пинетки и недовязанную кофточку, брошенную на столике возле ее стула, Брюс улыбнулся. Удивительная женщина!

Перепрыгивая через ступеньки, он направился в хозяйскую спальню.

– Лидия! – окликнул он ее.

– Я здесь, Брюс, – донесся слабый голос из-за двери.

Брюс заглянул внутрь. Его жена болтала ногой, свесив ее через край ванны. С заколотыми на голове волосами она выглядела очаровательно! Особенно Брюсу понравилась соблазнительная грудь, колыхавшаяся на душистой водной поверхности.

– Привет, любимая! – поздоровался он, проходя мимо, чтобы умыться и переодеться. – Не пора ли тебе выбираться наружу? Пока ты не посинела, как слива?

– Не могу, – объявила она сквозь стиснутые зубы. Что-то в голосе жены заставило Брюса обернуться. Она вцепилась в края ванны, как в спасательный круг.

– Судорога схватила? – справился он.

– Что-то вроде того, – ответила она, с трудом шевеля губами. По выражению ее лица он понял, что Лидии не до смеха.

– Позволь помочь тебе, – предложил он, галантно протянув руку.

– Ты… сейчас… увидишь… как делается… история… – предупредила она, тяжело дыша.

Ее щеки надувались, как мехи на калиопе. Метнув в него сердитый взгляд, Лидия обиженно поджала губы.

Вцепившись в края ванны, Лидия наполовину приподнялась.

Брюс стоял, загипнотизированный хлюпаньем вспененной воды и странным выражением лица жены. Либо она пребывала в крайнем смущении из-за того, что он застал ее нагую в ванне, – но эту мысль он отбросил как маловероятную, – либо…

Брюс замер.

У нее начались роды!

– О мой Бог, Лидия! – воскликнул он, и его прошиб пот.

– У меня отошли воды, – пожаловалась она, погружаясь в ванну по шею, когда увидела, что он споткнулся, спеша ей на помощь.

Меньше всего ей хотелось, чтобы он уронил ее с ребенком.

– Не волнуйся, Лидия, – сказал Брюс, шагнул к двери и бросил через плечо: – Я вернусь, как только вызову доктора.

– Помогите! – запричитала Лидия, вынырнув на поверхность. – Кто-нибудь, помогите!

К несчастью, господская спальня находилась в дальнем конце коридора, и никто не слышал ее криков. Лидия собралась с силами, чтобы пережить следующую схватку. Если повезет, Брюс достигнет города через полчаса. Через час – в худшем случае через два – во дворе раздастся цокот копыт двадцатидвухлетней кобылы доктора Троубриджа, запряженной в его коляску. А пока…

«Я рожу ребенка прямо в ванне», – подумала она, борясь с охватившим ее ужасом.

Доктор Троубридж не успеет.

«Господи, умоляю тебя! Почему все, что я делаю, заканчивается катастрофой?»

– О, Брюс, – стонала Лидия, – возвращайся скорее! Помогите!

Рождение ребенка не имело ничего общего с тем, как она себе это представляла. Судя по тому, что она об этом слышала, роды, особенно первые, – это длительный процесс, занимающий от одного до двух дней.

Будучи человеком дисциплинированным, Лидия следила за часами на туалетном столике. С тех пор как у нее отошли воды, прошел час и пятьдесят семь минут. Схватки участились, интервалы между ними длились не больше минуты. И делались длиннее и сильнее, в то время как она теряла силы.

Лидия вдруг ясно осознала, что о вставании из ванны не стоит и помышлять. Под воздействием силы тяжести ребенок опустился вниз, и она сосредоточилась на родах, вместо того чтобы бороться с силами, неподвластными ее контролю. Упершись обеими пятками в край ванны, она напряглась.

– Ну, Брюс Макгрегор, я тебе покажу, – поклялась она сквозь стиснутые зубы.

Внезапно, пока она отдыхала между схватками, земля ухнула и задрожала. От неожиданности Лидия скрылась под водой, отпустив края ванны, и, отплевываясь, вынырнула на поверхность.

Что это было?

«О мой Бог! Я так и знала! Более подходящего момента для атаки британцы не могли найти! Брюс уехал. Я в западне и не могу двигаться и… Что мне делать? Они захватят дом, убьют моего ребенка и сожгут все дотла!»

От второго взрыва зазвенели окна спальни и закачались занавески.

Но у нее больше не было времени проклинать свою злую судьбу. Она напряглась, издав стон, способный убедить целый полк, что дом полон привидений. Боль отпустила ее, когда громыхнула большая пушка, и мимо выходящего в сад окна проплыло облачко черного дыма.

«Нас окружили!» Лидия зажмурилась, и по ее бледным щекам покатились слезы.

– Вытащите меня отсюда! – закричала она в отчаянии.

Надо же ей было застрять в ванне, когда подошло время произвести на свет сына, и «красные мундиры» окружили дом. Трусы! Нападать на беспомощных женщин и детей! Да как они смеют?!

«Будь все проклято, – стонала она. – Они меня не возьмут. Я им без борьбы не сдамся!»

Но что она сможет сделать против заряженного мушкета?

Не успела Лидия отреагировать на стук сапог в коридоре, как ее выхватили из воды. Хлопая ресницами, она уставилась на сияющее лицо Брюса, который нес ее к кровати.

– Ты вернулся! – произнесла она, восхищенная его храбростью.

И испытала чувство неимоверного облегчения, когда он уложил ее на белоснежные хрустящие простыни.

Пошарив в ее шкафу, Брюс извлек голубую ночную рубашку.

– Я же сказал, что немедленно вернусь.

Не теряя времени, он промокнул ее полотенцем и натянул на нее рубашку.

– Как… как ты прорвался сквозь вражеское оцепление? – поинтересовалась Лидия.

Его жена галлюцинировала. Брюс нежно улыбнулся ей.

– Я задал им трепку. Сказал, что моя жена устроит им головомойку, если они запачкают ее гостиную, – пошутил он, гадая, что это на нее так подействовало.

Увидев, как она запыхтела и натужилась, он поморщился.

– Спокойно, милая. – Свернув сухое полотенце, он подложил ей его под бедра, обложил ее подушками и пристроился рядом на постели. – Сделай глубокий вдох и постарайся расслабиться.

– Не мо-о-о-огу!

Она напряглась, и ее стон перерос в крик.

Когда со следующим приступом боли у нее между ног появилась темноволосая головка, у Брюса перехватило дыхание. В благоговейном трепете он протянул к ней свои большие ладони и помог выбраться на полотняное полотенце. Как только новорожденная сделала первый вдох, ее тельце густо покраснело.

– О, Лидия! – прошептал Брюс. – Она прекрасна.

Лидия лежала обессиленная в ворохе ночного белья и простыней, счастливая, что разрешилась от бремени. Она устала так, словно совершила двухчасовой пробег в Бостон и обратно. Если бы британцы подожгли их дом, она не смогла бы даже пошевелить пальцем.

Встрепенувшись, она повернула голову к Брюсу, хлопотавшему над младенцем. Глупыш сиял от восторга! Он завернул розовое корчащееся создание с хохолком густых темных волос в рубашку, которую сшила Лидия.

«Боже… Он ведь не знает, куда я положила одежку для младенца». Отцовские потуги Брюса, охи да ахи заставили ее рассмеяться. Лидия попыталась рассмотреть, что там вызвало у него такой восторг.

У их дочери был курносый носик, валик жира вместо шейки и пухлые щечки. Не слишком воодушевляющее начало. Такую трудно будет выдать замуж, если она не изменится к лучшему. Удовлетворив сиюминутное любопытство, Лидия зевнула, надеясь, что у ребенка полный набор пальчиков, ручек и ножек.

Слава Богу, все кончено, подумала она и закрыла глаза, успокоенная тем, что Брюс взял заботу об их первенце на себя. «Как хорошо, что один из нас знает, что делать!» Будучи младшим ребенком в семье, Лидия не имела опыта общения с новорожденными. Не знала, как с ними обращаться, как кормить. Почти все время после свадьбы она занималась розысками Брюса и теперь радовалась, что он уже имеет опыт и поможет ей обрести собственный.

Лидия уже стала засыпать, когда снова начались схватки, и ахнув, прикусила губу.

– У нас что, близнецы?

Брюс с улыбкой и ребенком на руках покачал головой.

– Это послед, – пояснила Пейшенс, приближаясь к кровати, и Лидия расслабилась, радуясь прибывшей помощи. – Позвольте мне перерезать пуповину, – попросила она, борясь с сестрой за эту честь.

Непривычная к тому, чтобы ее видели в столь растрепанном виде, Лидия залилась румянцем.

Уважая ее скромность, сестры Хармс быстро убрали послед, сменили постельное белье и на цыпочках покинули комнату.

Брюс наклонился к жене и нежно поцеловал ее в губы.

– Я люблю вас, миссис Макгрегор.

Неожиданный взрыв долго сдерживаемых эмоций заставил Лидию спрятать лицо у него на шее.

– Я тоже люблю тебя, Брюс, – всхлипнула она. Улыбаясь, он поцеловал ее в щеку и нежно обвел пальцем сердцевидное личико дочери.

– Ты произвела на свет очень красивого ребенка. Спасибо, – поблагодарил он тихо.

Лидия улыбнулась. Его слова уняли сомнения молодой матери, став для ее сердца своего рода бальзамом.

– Я рада, что она тебе нравится.

– А имя ты придумала?

Взглянув на девочку, на созданную вдвоем с Брюсом новую жизнь, Лидия испытала гордость. И посмотрела на Брюса:

– Я хочу назвать ее Изабеллой, если не возражаешь.

Брюс ошеломленно уставился на жену. Ее светлые волосы были спутаны, на лице играла озорная улыбка. Затем его взгляд переместился на кроху, жадно прильнувшую к груди Лидии. Как только она догадалась? Его поразило, что Лидия захотела назвать малышку именем его матери, его первой в жизни любви.

Он кивнул:

– Никакое другое имя не могло бы обрадовать меня больше.

– Как и меня, мой милый, – сказала Лидия весело. – «Изабелла» – пусть и вонючее рыбацкое судно – снова соединила нас.

– «Изабелла»! – Брюс очнулся от шока, удивляясь тому, что они пришли к одной мысли, хотя и разными путями. – Да, моя любовь. Изабелла – имя моей матери, – сообщил он с веселыми искорками в глазах.

– Твоей матери? – Когда он кивнул, Лидия смутилась: – О, Брюс, я не знала! Конечно, мы назовем ребенка в ее честь.

Он рассмеялся, и новорожденная, испугавшись, во сне импульсивно вскинула маленькие кулачки.

– Названная ли в честь моей матери или рыбацкой шхуны, она все равно вызывает у меня чувство гордости, и мне лестно быть ее отцом.

– Но…

Поцелуй Брюса не дал ей раскрыть рот. Когда же наконец, бездыханные, они оторвались друг от друга, Брюс сказал:

– Изабелла – маленькая девочка, которая вырастет в страстную женщину с горячим сердцем, как ее мать и бабушка.

– О, Брюс, неудивительно, что я так тебя люблю!

– Со мной легко поладить, верно?

– Иногда. – Лидия заметила, что малышка чем-то недовольна. – Брюс…

– Думаю, она хочет более близкого знакомства со своей матерью. – Он приложил дочь к груди Лидии. Не обращая внимания на свою неопытную мать, которая краснела, охала и нервно вздрагивала, девочка, повинуясь инстинкту, присосалась к груди, как рыба-прилипала.

Устроив голову на плече Брюса, Лидия подняла на него глаза.

– Я нравлюсь ей, – произнесла она с восхищением.

– Ага, видимо, она унаследовала примитивные инстинкты своей матери, – подтвердил Брюс со смехом, пряча нос в душистых волосах жены.

Его сердце пело. Рождение ребенка – это настоящее чудо. Лидия подняла на него свои сине-фиалковые глаза:

– Доктор Троубридж приедет?

– Будет здесь с минуты на минуту. Иначе для чего я стрелял из пушек?

– Это ты стрелял?

– Да, мы придумали с ним такой сигнал, чтобы он мог все бросить и примчаться сюда немедленно.

– А я подумала, что нас атаковали британцы! Тебе это не сойдет с рук, Брюс Макгрегор, – пообещала Лидия.

– Рад видеть, что к тебе возвращается твой привычный боевой дух. – Брюс улыбнулся, и в его теплых карих глазах заплясали огоньки. – Док будет разочарован. Ты, похоже, справилась с родами не менее эффективно, чем справляешься со всем остальным.

– Оставила его без заработка? – прыснула Лидия.

– Меня так и подмывает заплатить доктору двойную сумму за опоздание, – сказал Брюс, вспоминая, как его выдворили за дверь, когда Анджела рожала близнецов.

– Брюс, ни один настоящий шотландец не заплатит больше!

– Лидия, я сказал, что меня подмывает, но с ума я еще не сошел.

И Макгрегоры рассмеялись своей маленькой шутке, в то время как темноволосая малышка сосала грудь матери, сжимая кулачком палец отца.

Глава 29

29 октября 1814 года

Отцепив рукав от щепки плохо отструганной доски, Лидия проскользнула мимо окон хижины собирателей устриц, пытаясь высмотреть Брюса. Последние две недели он вместе с Эндрю Грэмом после темноты рыскал по порту. Возвращаясь утром домой, он каждый раз говорил, что «почти напал на след» и вот-вот обнаружит преступника, зажигавшего на берегу голубые огни.

Спустя четыре дня после рождения Изабеллы Балтимор подвергся атаке и с суши, и с моря. Отвечая на отчаянный призыв о подкреплении, Брюс немедленно поднял якорь. Но и на этот раз «олух голубых огней», как окрестили его отчаявшиеся преследователи предателя, помешал его отплытию.

Лидия крутилась как белка в колесе. Крошечное создание отнимало почти все ее время. Изабелле исполнилось четыре недели, и она хорошо спала ночью. К Лидии вернулись жизненные силы, жажда жизни и неравнодушие к коленкам Брюса и другим частям его тела!

В какой-то степени она испытывала благодарность к «олуху голубых огней», державшему Брюса дома, в то время как другие моряки сражались с британским флотом. После рождения ребенка их ночи проходили без любовных игр, согревавших ее кровь.

Вообще-то навязчивая идея мужа поймать своего неуловимого противника начала действовать ей на нервы, а Лидия терпением не отличалась. Устав от долгого невнимания мужа, она решила взять дело в свои руки. Если Брюс не может выследить предателя, то это сделает она!

Утром она слышала, как в разговоре с Эндрю Брюс обмолвился о заброшенном лодочном сарае, который стоял южнее хижины собирателей устриц. Этого для нее оказалось достаточно.

Брюс решил обнаружить предателя, отправив вниз по Темзе под прикрытием темноты ночи свой новый корабль «Отважная леди». Командовать кораблем он уговорил старого капитана Бакли, в то время как они с Эндрю остались на берегу, чтобы выследить предателя, обыскав, если надо, все сооружения вдоль береговой линии.

При свете дня Брюс открыто заправил «Отважную леди» провизией со складов Робби Харриса. Его команда взошла на палубу, проверила снасти, паруса и даже взяла инструменты на случай починки. Невооруженным глазом было видно, что что-то затевается! Для пущей важности Харрис сходил к «Старику Пэдди», чтобы распустить слух о том, будто Макгрегор собирается вечером отчалить, чтобы с вечерним приливом следовать в гавань Нью-Йорка, для чего набирает людей.

Теперь преступник непременно себя выдаст. Так, во всяком случае, они думали.

Но Лидия на сей счет сомневалась. Все было не так просто, как казалось.

«Олух голубых огней» уже выскальзывал из рук Брюса и Эндрю. Очевидно, они не могли обойтись без ее помощи.

Оставив дочь спать под неусыпным оком сестер Хармс, Лидия сняла со стены над камином старый мушкетон, поскольку мушкет и пистолет Брюс и Эндрю забрали. Тяжелое оружие устрашающих пропорций, оно обладало убойной силой в умелых руках, но у нее выглядело неуклюже. Немного поразмыслив, она все же решила, что мушкетон более уместен на стене гостиной, чем в бою. Вооружившись маленьким пистолетом, Лидия вскочила на лошадь и помчалась в город.

Уверенная, что найдет Брюса в лодочном сарае, она двигалась по заброшенной тропинке. От резкого хлопанья крыльев в высокой траве у нее чуть не остановилось сердце. Из гнезда поднялся, словно призрак, и зашипел рассерженный белый гусь, заставив Лидию перепрыгнуть через гору мусора. Споткнувшись, она покачнулась и схватилась за дверную ручку лодочного сарая.

Но едва перешагнула через порог, как от внезапного толчка в спину полетела вперед и, приземлившись со сдавленным криком на колени, откатилась в сторону, желая ускользнуть от нападающего.

– Убирайся, идиот! – Она ударила мужчину локтем в глаз.

Но он навалился на нее, обдавая запахом алкоголя и немытого тела. Тогда она принялась молотить его кулаками и укусила за ухо, но тут же сплюнула, слишком уж мерзкий оказался у него вкус.

– Дерьмо! Паршивый кретин! – кричала она. – Пусти меня.

Распластанная на пыльном полу помещения, используемого моряками и всякими бродягами в качестве прибежища, Лидия продолжала неистово драться, извергая потоки брани. Они катались из стороны в сторону, поднимая тучи пыли и стружки.

Ярость придала Лидии силы. В детстве участвуя в безобидных потасовках с братьями, она знала об уязвимых местах мужского тела. И, боднув головой по горлу, всадила ему колено в пах. Она размахивала кулаками и лягалась с исступлением дикой кошки, пытающейся спасти свою жизнь. Кричала во всю глотку, призывая на голову насильника все мыслимые и немыслимые проклятия и угрозы.

Наконец он швырнул Лидию на перевернутую лодку. Ослабев от изнеможения, она быстро решила сменить тактику. Одолеть его она, конечно же, не сможет. Его физическая сила явно превосходила ее возможности, но это не означало, что победить его у нее нет шансов. Человек, живущий в таких условиях, наверняка туго соображает. Оставалось лишь обхитрить его.

– Тупица! – взвизгнула она и ударила его в глаз. Он дернул ее за волосы.

– Сука!

У Лидии застыла в жилах кровь. Они боролись в кромешной тьме, и если она награждала противника нелестными эпитетами, то он хранил молчание. Стоило ему заговорить, как Лидия узнала, чей это голос, и поняла, какая опасность ей угрожает.

– Адам Фентон?

Она проглотила холодный ком страха, осознав, какую серьезную ошибку допустила. Надо же было попасть по глупости в ситуацию, которая может стоить ей чести, а то и жизни! На мгновение Лидия застыла в оцепенении, лихорадочно обдумывая, что делать дальше. Было ясно, что ни Брюса, ни Эндрю поблизости нет, иначе они услышали бы ее призывы и пришли на выручку.

Винить некого, кроме себя самой. Пока Брюс преследовал призрачного предателя, она нос к носу столкнулась с реальным.

– Значит, ты узнала меня, Лидия?

– Отпусти меня, подонок! – крикнула Лидия, почувствовав, что юбка поднялась выше колен и в бедро ей уперся его член.

Адам Фентон зажал ей ладонью рот.

– Сейчас я получу то, что ты даешь этому хитрому Макгрегору.

Задыхаясь под его рукой, Лидия напрасно пыталась освободиться. Он только еще сильнее вжимал ее в холодные доски пола. Когда Адам попытался стащить с нее панталоны, она завизжала от ярости.

Адам ударил ее по губам. Лидия ощутила во рту привкус крови. Левой рукой он обхватил ее горло и легонько сжал.

– Сделаешь это еще раз, мне придется развлекаться с трупом, – предупредил Фентон. – Так на чем я остановился? Ах да, я сказал, что в школе мы с твоим мужем были друзьями?

Лидии не составило труда понять, что ждет ее впереди. Насилие составляло лишь часть мести Адама Фентона. Он собирался продлить ее муки. Его месть распространялась не только на нее, но и на Брюса, и, возможно, на отвергнувшее его общество.

– Если вы такие добрые друзья, тогда зачем ты это делаешь? – прошептала она в надежде оттянуть неизбежное.

– Брюс – друг всем. У него никогда не было в жизни врагов. Во всяком случае, так он считает, – процедил Фентон сквозь зубы, расстегивая ширинку.

– Ч-что он тебе сделал? – пробормотала Лидия запинаясь, стараясь не думать о том, что он сейчас сделает с ней.

– Я всегда ненавидел его, а он без труда заводил друзей. И все у него получалось легко. Он умеет делать деньги, а такие парни, как я, едва сводят концы с концами. И еще он возвращается из Галифакса настоящим героем! – Фентон с ненавистью взглянул на нее: – Разве ты не видишь, сучка? У него есть все: деньги, внешность, друзья, красивая жена. Весь город ест с его руки! – Он злобно рассмеялся.

Лидия видела отчаяние Фентона. Много лет его снедала зависть. Дело, оказывается, не только в ней.

– Т-ты думаешь, что насилие надо мной изменит ситуацию? – спросила она.

– Теперь поздно менять решение, – сказал Адам. – Разве это не забавно? Я собирался завтра поджечь его корабль.

– Хочешь его разорить? – подсказала она, надеясь занять его разговором.

– Да. Старина Брюс сидит без добычи с тех пор, как я зажигаю голубые огни. И уже не выглядит героем, – усмехнулся он.

– Как это умно! – Лидия лежала под ним в неподвижности и не спускала глаз с его лица.

– Я все лето шел на шаг впереди Брюса, – продолжил Адам Фентон, наслаждаясь своим бахвальством. – Его и лейтенанта Энди. И оставлял повсюду фальшивые следы.

– Наверное, тебе это нравилось, – предположила Лидия. – Смеяться над ними. Надо же, два глупых мужика пытаются перехитрить тебя.

Фентон нахмурился:

– Я вижу тебя насквозь. Но лесть тебе не поможет.

– Я не…

Он ущипнул ее за грудь, заставив вскрикнуть.

– Не так громко, потаскуха. Но чтобы я слышал, как ты меня умоляешь. – Разорвав на ней корсаж, Фентон погладил ее грудь.

Лидия плюнула ему в лицо.

– Мерзкая свинья!

– Интересно, потом ты тоже будешь так думать? – спросил он задумчиво, поглаживая ее шею. Лидия запрокинула голову, словно собралась кричать, и его пальцы стиснули ее горло. – Ни звука.

Ее глаза сверкнули ненавистью, но она промолчала.

– Я знаю, как ты стонешь и визжишь под Брюсом, умоляя о продолжении. – Глаза Фентона блестели. – Странно, что соседи не слышат, как Макгрегоры занимаются любовью.

– Глупости, – прошептала Лидия, испугавшись того, что прочитала в дьявольском выражении его лица.

– Мой кузен все мне рассказывает, – сообщил Фентон со злорадным удовлетворением. – Да, добрый старый Айзек. – И рассмеялся, когда она удивленно ахнула. – Ты маленькая благодетельница, Лидия. Сделала доброе дело, взяв старого пьяницу под свое крыло.

– Этот милый старичок… твой кузен? – пробормотала Лидия, не веря, что Айзек, с которым она подружилась и которому дала кров, мог предать их с Брюсом.

– Да, он мой двоюродный брат и не такой уж старый. Ему за сорок.

Не спуская глаз с Фентона, Лидия покачала головой:

– Ты все это придумал. Я не верю, чтобы Айзек…

– Глупая, – усмехнулся Фэнтон. – Айзек – пьяница и все готов выболтать за пинту джина. – Он дернул ее за волосы. – Значит, Брюс зовет меня «олухом»?

– Он размажет тебя по стене, когда поймает.

Фентон хмыкнул:

– Правда? Сегодня он охотится за Айзеком, который ведет его по ложному следу. А я тем временем веселюсь с его женой.

– Ты собираешься меня убить?

– Нет, если ты меня не вынудишь. У меня есть план получше. Я хочу, чтобы при взгляде на тебя он вспоминал, что я был е тобой. Что я обхитрил его.

Лидия внутренне содрогнулась, почуяв, как белая лошадь смерти переехала ее дух. Адам Фентон, несомненно, сумасшедший. Его пожирала злоба, которую не могли урезонить никакие доводы.

– И тогда ты утолишь свою жажду мести, – пробормотала она, лихорадочно ища путь к спасению. – Тем или иным способом собираешься показать Брюсу и всему городу, что с Адамом Фентоном стоит считаться.

У Фентона разгорелись глаза, и Лидия поняла, сколь желанен для него этот возможный момент будущей скандальной славы. В отчаянии она решила произвести выстрел наобум.

– Но кто, Адам, узнает, что ты изнасиловал жену Брюса на грязном полу? В чем здесь слава? – прошептала она.

И увидела, как ее слова проникли в его потаенные сластолюбивые мечты.

– Брюс узнает. Они все узнают, – заверил он ее и облизнул губы.

– Возможно, Брюс и узнает и еще горстка людей. Друзья Брюса – люди чести. Они сохранят эту тайну до самой могилы.

Перестав сопротивляться его поползновениям, Лидия сжала пальцами его член.

От удивления Фентон качнулся. В его глазах горел огонь желания, мести и господства.

– Что ты задумала, сучка? – прорычал он.

– Есть только один способ сообщить всему городу о том, что ты сделал с Брюсом Макгрегором, – сказала Лидия. – На причале лежит перевернутый баркас. Я заметила его по пути сюда. Можешь себе представить, Адам, что они подумают, когда увидят, что ты это делаешь со мной не скрываясь? Наверняка решат, что я отдалась тебе по доброй воле.

Почуял ли он подвох? Ей бы только освободиться, встать на ноги! Тогда она смогла бы убежать! В противном случае у нее нет шансов. Если бы ей удалось воспользоваться его жаждой власти и славы…

– Ты готова отдаться… – Фентон клюнул на идею, как морской окунь на наживку. – Брюс станет посмешищем. Жена героя отдается в порту! – Он рассмеялся и помог Лидии подняться. – Идемте, миссис Макгрегор, посмотрим, как вы раздвигаете ноги там, где вас может увидеть любой городской пьянчуга и посмеяться.

Сердце Лидии бешено заколотилось. Адам Фентон мог отвести ее куда угодно. Оставалось лишь молиться, чтобы произошло чудо. Фентон выволок ее наружу. Разорванная одежда спадала с ее плеч, и ее обнаженная грудь выделялась в лунном свете бледным пятном.

Подогреваемый мыслями о мести, Адам Фентон собирался осуществить свой план. Он тащил ее в северном направлении вдоль берега к отрезку галечного пляжа на границе с причалом Уотер-стрит. Из его расстегнутой одежды торчали половые органы, укрепляя Лидию в мысли, что Фентон тронулся умом.

Когда она нарочно споткнулась и упала на колено, он попытался ее ударить, но она пригнулась. Тогда он поднял кулак, чтобы повторить попытку, но Лидия вскочила и лягнула его в пах. Фентон согнулся пополам и взвыл. Тяжело дыша и прыгая от боли, он выпустил ее руку.

– Проклятая сучка! Я убью тебя! – взвизгнул Фентон.

Лидия не стала дожидаться, когда он выполнит угрозу. Ее ноги пришли в движение и буквально взмыли над галькой. Едва разбирая в лунном свете дорогу, она припустила мимо таможенной конторы в сторону делового центра.

Она пробежала довольно много, когда, дрожа от страха, приостановилась, решая, куда свернуть. Кто-нибудь из торговцев обязательно поднимет окно, чтобы выяснить причину шума.

Хватая ртом воздух, Лидия юркнула в скрытый от глаз дверной проем, надеясь, что в лабиринте узких улиц Адам Фентон собьется со следа. Было холодно; Лидия потеряла шаль, но страх и желание жить согревали ее.

Господи, помоги! Где Брюс? Наверняка он слышал крики. Весь город должен был слышать, как орал Адам Фентон, пустившийся за ней в погоню. Его угрозы и проклятия, отражаясь от закрытых ставен и каменных фасадов, громыхали, как пустые ракушки в стальном барабане.

Следить за его перемещением Лидии помогали его вопли. Он находился в четырех или шести дверях от того места, где она притаилась.

– Где ты, белобрысая потаскуха? – выл он. – Чертова шлюха!

Готовая в любую минуту ринуться прочь, Лидия подобрала юбку, и тут ее пальцы нащупали что-то твердое.

Оружие! У нее есть пистолет. Она вынула его из кармана, взвела курок. Готово! И подняла его, моля Бога, чтобы с одного выстрела смогла остановить насильника. Лишь одна пуля отделяла ее от неминуемой смерти.

Вынырнув из-за угла, Адам Фентон вырос перед ней так внезапно, что Лидия растерялась. Оружие в ее руках разрядилось, и она увидела вспышку. И взгляд Адама, полный непонимания, когда он вздрогнул от удара.

– Ты выстрелила в меня! Ты, стерва… ты… выстрелила в меня!

Он закачался, схватившись за левую руку. Лидия опустила пистолет, осознав, что ее выстрел оказался не смертельным. Хладнокровного убийства не получилось. Секундное облегчение сменилось ужасом реальности: раненое животное всегда опаснее. Его масса преграждала ей дорогу. Когда к ней протянулась его окровавленная рука, Лидия пригнулась. Запустив ему в лицо ставший ненужным пистолет, она с силой оттолкнула от себя Фентона.

– Прочь от меня, Адам Фентон! – крикнула она.

– Эй! Что там происходит? – раздался женский голос по другую сторону проулка.

– Помогите! Пожалуйста! Меня хотят убить, – взмолилась Лидия, борясь с Адамом.

Но Фентон крикнул:

– Проклятие, мэм, эта проститутка украла у меня деньги, я просто хочу вернуть свое!

– Вот те на! – раздалось в ответ. – Куда смотрит констебль? Харви? Спустись вниз и сделай что-нибудь, Бога ради!

– Ступай спать, Мейбл, – раздался сонный мужской голос. – Человек хочет получить маленькое удовольствие.

При звуке закрывшегося окна у Лидии оборвалось сердце. Раненый Адам Фентон, как разъяренный гарпуном кит, мог натворить много зла. Толкнув ее на мостовую, он уставился на нее плотоядным взглядом.

– Тебе это даром не пройдет! – выкрикнула Лидия и попыталась оттолкнуть его ногой.

Адам схватил ее за ногу и потащил по неровному камню мостовой.

– Кто вылезет из теплой постели ради потаскухи?

В его голосе слышались торжествующие нотки. Лидия завизжала. Она без боя не сдастся. Разбудит весь Нью-Лондон и весь форт, если понадобится.

– Будь ты проклят, Адам Фентон! Ты предатель, и я дождусь, когда тебя повесят! Помогите! Кто-нибудь! Прикончите этого негодяя!

Блестящий взгляд Адама свидетельствовал о его кровожадном намерении. Взвалив Лидию на плечи, он потащил ее к пристани, чтобы осуществить задуманную месть. Она визжала и брыкалась. Когда он швырнул ее на корпус перевернутого баркаса, ее тело болело так, словно по нему промчалось стадо быков.

Приподнявшись на локтях, Лидия огляделась.

В окнах соседних домов зажгли свет.

В их сторону двигалась толпа вооруженных мужчин в одежде, наспех накинутой поверх ночных рубах. Законопослушные граждане были готовы на все, чтобы вернуть покой и порядок, гарантирующий спокойный ночной сон.

Лидия хотела кинуться им навстречу, но Фентон ударом вернул ее на дно лодки. Из его левой руки сочилась кровь. Его уже не заботило, каким запомнят его горожане.

Фентон смотрел на толпу со злобной гримасой на лице.

– Видите эту смазливую маленькую блондинку? – указал он на Лидию, держа ее за ногу. – Это жена Брюса Макгрегора. – Он качнулся и, запрокинув голову, расхохотался как безумный. – Она считает меня недостойным ее. Меня! Адама Фентона! Запомните это имя, ублюдки!

– Руки прочь от моей жены! – раздался зычный голос. От горы ловушек и манков для омаров на пристани отделилась высокая фигура. – Болтовня ничего не стоит, Фентон. Давай посмотрим, чего ты стоишь.

Фентон резко повернулся к могучему великану, пробивающемуся сквозь толпу. Потеряв преимущество, он схватил в руки первое, что подвернулось, – весло. С его языка, как грязь со дна загаженной речки, полились угрозы и проклятия.

– Похоже, моя жена обнаружила предателя, – сообщил Брюс толпе, не сводя глаз со своего противника. – Жаль, что им оказался ты, Адам.

– Побереги свою жалость, – усмехнулся Фентон и крутанул веслом так, что чуть не снес Брюсу голову.

Отбросив в сторону мушкет, Брюс попытался подобраться к своему противнику.

Ночной сторож, прибыв на арену действий, зажег на пристани лампу и отошел в сторону, чтобы вместе с остальными наблюдать за развитием событий. Мужчины кружили друг возле друга в длинных тенях, отбрасываемых светом лампы. Фентон, сильный и мускулистый, с легкостью вращал веслом.

Брюс ждал, когда соперник откроется.

Адам проявлял осторожность и тщательно следил за защитой. Он не раз выходил победителем в многочисленных схватках. Будучи плотником, он хорошо чувствовал дерево и, взвесив весло в руке, оценил его качество. Знал он и репутацию Брюса, известного своими тяжелыми кулаками. От них следовало держаться подальше. Если Брюсу удастся хотя бы раз достать его… Но пусть сначала попробует к нему подобраться.

Лидия видела, что силы противников неравны. Брюс был выше и массивнее, но без оружия. Дрался голыми руками. Она в отчаянии обшаривала взглядом пристань в поисках другого весла, топора, чего угодно, что могло послужить оружием. Но ничего не нашла.

Толпа собравшихся вокруг мужчин сжимала круг в нетерпении увидеть завершение поединка. Кто-то бросил Лидии плащ, чтобы она могла прикрыться.

Адам крутил веслом и хохотал как безумный, стараясь спровоцировать Брюса на один неверный шаг.

Он чересчур самоуверен, подумала Лидия. Как только Адам потеряет бдительность, все будет кончено.

Но Адам, хотя и был в подпитии, держал ухо востро. Сохраняя безопасное расстояние, он кружил вокруг Брюса, делая выпады и вращая веслом, как саблей. Однако Брюс оставался вне зоны его досягаемости.

– Двоится в глазах? – пошутил Брюс, прыгая из стороны в сторону.

– Твоя жена хотела мне отдаться, – злорадно сообщил Адам, пытаясь отвлечь Брюса.

Его рана, по-видимому, уже начинала его беспокоить, поскольку весло с каждым движением делалось все тяжелее.

– Сомневаюсь! Даже свинья не смогла бы вынести твоей вони, – парировал Брюс с насмешкой.

Брюс сделал внезапный выпад и, предупредив мощный замах, схватил весло и крутанул его вместе с Адамом. Фентон взлетел в воздух и, сорвавшись, тяжело ударился о землю, а весло просвистело копьем над головами собравшихся.

Брюс повернулся к своему ошарашенному противнику.

– Вставай, подлый предатель! – прорычал он и рывком поставил Фентона на ноги.

Не успел плотник прийти в себя, как Брюс нанес ему серию ударов в солнечное сплетение, каждый из которых мог согнуть кузнечную наковальню. Адам согнулся пополам. Его лицо позеленело. Брюс с отвращением завершил драку левым апперкотом в челюсть.

– Не повезло твоим челюстям, Адам, – сказал он как ни в чем не бывало.

У Брюса даже не участилось дыхание. Длинной рукой он поднял с земли обмякший объект своего презрения.

– Вот, Лидия, – швырнул он Фентона к ее ногам. – Полагаю, это твоя заслуга – разоблачение шпиона, работавшего все эти месяцы на британцев. – Он повернулся к изумленным наблюдателям. – Джентльмены, представляю вам мою жену! – сказал он и театрально поклонился.

Все уставились на Лидию, словно ожидали от нее произнесения политической речи. Смущенная, она еще плотнее закуталась в одолженный ей плащ.

– О, Брюс… я…

– Не скромничай, дорогая. За одну ночь ты сделала то, что ни я, ни специальные силы полковника Ратбана не смогли сделать за четыре месяца.

Лидия неодобрительно поджала губы. Ситуация вышла из-под контроля. Она была рада, что появился Брюс и спас ее, но чтобы перевернуть все с ног на голову перед всеми этими людьми… Это уже слишком!

Заметив в толпе Эндрю Грэма и полковника Ратбана, Брюс обратился к ним:

– Сюда, джентльмены. От имени моей жены я бы хотел передать этого арестованного в ваши руки.

Полковник вышел вперед, сияя улыбкой:

– Отлично сработано, капитан и миссис Макгрегор!

Толпа восторженно загудела. Раздались аплодисменты.

Люди пожимали Брюсу руку. Лидия в ужасе слушала, как ее называли «светочем свободы». Наконец, к ее огромному облегчению, доброжелатели стали прощаться и расходиться по домам.

Брюс подпер руками бока и, вскинув брови, уставился на нее вопросительным взглядом. У Лидии екнуло сердце. Она без труда догадалась, что теперь ее ждет головомойка.

Вероятно, он еще посмеется с друзьями над сегодняшним приключением, но сейчас она видела, что он страшно недоволен.

– Иди сюда, жена. – Брюс протянул к ней руки, и Лидия, покусывая зубами нижнюю губу, направилась к нему крошечными осторожными шажками. – Какого дьявола тебе сегодня не сиделось дома? – спросил он обманчиво бархатным баритоном.

Лидия со вздохом вскинула руки на его могучие плечи, позволив ему сжать ее в объятиях. И жарко прошептала что-то ему в ухо, после чего отпрянула назад.

– Этот ответ тебя устраивает? – спросила она обольстительным тоном.

Брови Брюса взлетели вверх. Он улыбнулся, и в голосе его послышалось нетерпение.

– Эндрю, поручаю тебе и твоим людям заняться Айзеком Йорком и тем, что осталось от Адама Фентона. У нас с женой неотложные дела.

Глава 30

Отправив Лидию стелить постель, Брюс расседлал, напоил и накормил лошадей. Вернувшись в дом, он стащил сапоги у порога задней двери, затем смыл грязь с лица и рук. Поскольку изорванная рубашка требовала ремонта, он бросил ее вместе с сюртуком в чулан. С Лидией он научился экономному порядку. Раздевшись до брюк, он направился наверх по задней лестнице, репетируя в уме, как наилучшим образом навязать жене свою волю.

Все в нем трепетало от предвкушения. Сознавая, что как муж он обязан жестоко наказать свою своенравную жену, особенно после того, как она навлекла на себя такую угрозу, он тем не менее не мог на нее рассердиться, благодаря Бога, что ничего дурного с ней не случилось.

Как бы то ни было, ему следовало обуздать ее авантюрную натуру.

У двери спальни Брюс остановился и, прислушавшись, улыбнулся. На домашнем фронте было тихо. Открыв дверь, он поднял лампу и оглядел комнату. В ней царил образцовый порядок. Но где же Лидия? Он ожидал увидеть ее сразу за дверью, готовую броситься к нему на шею и испытать на нем силу своих чар.

Озадаченный, Брюс уставился на массивную кровать, где аккуратно лежал его халат и тапочки. Что, интересно, ему уготовано? Поставив лампу на каминную полку, он приоткрыл дверь в соседнюю комнату и заглянул в детскую.

Склонившись над колыбелью их первенца, Лидия поправляла одеяльце.

– Ага, вот она, моя морская нимфа! – промолвил Брюс. Его глаза светились. Обнявшись, они с восхищением смотрели на плод своей страсти.

– Разве она не милая? – прошептала Лидия.

– Ангел, как и ее мать, – согласился Брюс, зарывшись носом в шелковистые волосы жены.

– Она должна проспать до утра, – сказала Лидия, гордясь своими материнскими способностями. – Оставшаяся ночь – наша.

Взяв Брюса за руку, она потащила его прочь из комнаты. Заглядевшись на озорной блеск ее глаз, он зацепил на ходу маленький столик.

– Упс! – Но успел поймать его, прежде чем тот упал.

– Мой герой, – В лунном свете глаза Лидии сияли как звезды. – Не знаю, что бы я делала, не окажись ты рядом.

– Лидия, тебе придется смириться с тем, что мы не всегда можем быть вместе. Ты не должна рисковать понапрасну.

– Да, разумеется. – Желая успокоить мужа, Лидия провела рукой по его волосам, – С этого момента, Брюс, я буду образцом благопристойности. А теперь давай расслабимся.

Она приблизилась к нему с очевидной целью, ясно читаемой на ее лице, и начала расстегивать пуговицы на его брюках.

– Лидия, я и сам в состоянии раздеться. Спасибо.

– Отлично. Я подам тебе халат.

Она перелезла через кровать и вернулась к нему. Сбросив пеньюар, Лидия повесила его на спинку стула и подержала для Брюса халат, чтобы он мог одеться.

– Благодарю, жена.

Лидия превращала их встречи в своего рода игру. В ведерке со льдом из погреба охлаждалась бутылка вина. На ночном столике стоял поднос с фруктами и сыром и особым угощением ее изготовления – многослойным тортом, политым густой шоколадной глазурью.

Лидия подошла ближе, сверкнув декольте сорочки, и при гладила ладонями лацканы его халата. По своему участившемуся пульсу Брюс догадался, что ему придется очень постараться, чтобы преждевременно не потерять самообладания. Затянув пояс халата, он нахмурился.

Сохраняя полное спокойствие, Лидия отошла от него, небрежно проведя кончиками пальцев по его щеке и пахнув ароматом гардении.

– Ты сменила духи, – сказал он с укором.

– Времена года меняются, почему бы не сменить и духи? – ответила она весело.

Взяв с каминной полки длинный фитиль, она обошла комнату, зажигая ароматные свечи, пока спальня не наполнилась сиянием.

Наблюдая за ней, Брюс вскоре уже сходил с ума от желания и больше не мог притворяться, что ее присутствие не оказывает на него мощного воздействия. Ее волосы, ниспадая ниже талии, колыхались вокруг бедер пышной гривой, обещая скачку еще более дикую, чем их возвращение домой.

– Миссис Макгрегор, вы сводите меня с ума своими чарами и хорошо это знаете, – пробурчал Брюс с выраженным шотландским акцентом.

Заключив Лидию в объятия, он не мог в полной мере насладиться сиянием ее свежевымытой кожи, розовой и гладкой. Уткнувшись носом в ее слегка надушенные волосы, Брюс вдохнул ее запах. Его сердце наполнялось радостью. Он не всегда понимал эту женщину, но твердо знал, что ее сердце не умеет лгать. С ней он мог расслабиться и быть самим собой, вести себя как идиот, создавать беспорядок и делать глупости – все, что угодно. Она же, казалось, только сильнее любила его за его несовершенство. О такой жене и любовнице можно было только мечтать.

Выждав немного, Лидия освободилась от него и возобновила уборку комнаты. Кровать, уже разобранная, манила высоко взбитыми подушками и благоухающими свежими простынями.

Брюс потерял терпение.

– Сдать мне ночную сорочку, лиса! – прорычал он.

У нее зажглись глаза от предвкушения.

– Слушаюсь, капитан.

Медленно, дюйм за дюймом, подол сорочки пополз вверх, и, сняв ее, Лидия вложила сорочку в его протянутую руку.

Брюс прошел к окну и, распахнув створку, выбросил сорочку на улицу. Стряхнув с рук невидимую пыль, закрыл окно, чтобы не дуло, и повернулся к ней с пиратской улыбкой.

Лидия округлила глаза.

– Чтобы моя красавица не сбежала, – сказал он, наступая.

Взвизгнув от радости, Лидия повернулась бежать. Ее хитрая улыбка подсказала, что драки подушками не миновать. Поймав жену за талию, Брюс схватил ее в охапку и со смехом понес в постель.

Подхватив по пути бутылку с вином, она обвила руками его шею.

– Поиграй со мной, Брюс.

Ее руки шаловливо забегали по его телу.

– Хватит, Лидия, я сейчас лопну, – заметил он, смущенный размером своей эрекции после стольких недель воздержания.

– Бедный ягненок. – Она прижалась губами к его шее, вдыхая его мужской запах, и протянула ему бутылку: – Не хочешь открыть пробку?

Вскарабкавшись на постель, она встряхнула своей золотистой гривой. Обольстительное сияние ее груди и бедер заставило его поторопиться к ней.

Покусывая палец, она смотрела, как он самоотверженно бьется с пробкой. Вид двух штуковин, торчащих у него между ног, навеял ей проказливые мысли.

– Какая мне в голову пришла идея! – Лидия озорно рассмеялась.

– Дурное влияние явно сказывается, – обронил Брюс, вынимая пробку. – Где бокалы, моя голубка? – Лидия протянула ему бокалы. Он налил вино. – За продолжение нашего романа, – провозгласил он.

– За страсть! – добавила Лидия.

– Ты испекла мой любимый торт. Что скажешь, если мы съедим его вместе в постели?

– Звучит очень соблазнительно, – согласилась Лидия в тон ему.

Удобно устроившись среди горы подушек, Брюс глотнул вина.

– Мне кажется, я читал о чем-то подобном много лет назад на уроке латыни.

– Ты имеешь в виду римские оргии? – Лидия очистила апельсин. – Оказывается, мы с тобой читали одни и те же запретные книжки.

– Кто это написал?

Он прищелкнул пальцами, безрезультатно копаясь в паутине времени. Будучи проказливым мальчишкой, он, вместо того чтобы запоминать имена мертвых поэтов, был занят тем, что дергал девчонок за косички и совал их мышиные хвостики в чернильницы.

– Овидий, – хихикнула Лидия. – Но кому какое дело до автора, если ты помнишь, что значит оргия.

Он пожирал глазами ее полную грудь.

– Займемся оргией. – Он игриво потянулся к ее груди.

– Ты еще не попробовал сыр, – напомнила Лидия обольстительным тоном. – Он очень вкусный. – Она откусила кусочек.

– Дай мне сначала взглянуть на тебя. Ты отвлекаешь меня.

Он отбросил в сторону ее волосы, скрывавшие роскошные формы.

Лидия покраснела.

– Несправедливо, Брюс. Тогда дай и мне посмотреть.

Она начала стаскивать халат с его могучих плеч.

– Что, в частности, занимает твое воображение, любимая?

– Ты знаешь, – сказала она уклончиво, окидывая его взглядом.

– Ах да, – ответил он, заразительно смеясь. – Они и вправду восхитительны, мои коленки. А знаешь, что мне больше всего нравится в тебе? – спросил он, передавая вино.

Едва пригубив бокал, Лидия покачала головой. Брюс расплылся в улыбке:

– Дам тебе три попытки угадать, что мне нравится в тебе больше всего.

– Боже, Брюс, не имею представления, что мужчина находит наиболее привлекательным в женщине! Мои волосы?

Он покачал головой.

– Глаза?

– Снова не угадала. Сдаешься?

– Стой! У меня есть еще один шанс. – Взглянув на себя, она нахмурилась: – Скорее всего, грудь. Угадала?

Брюс рассмеялся, откинувшись на подушки. Перестав играть с ее волосами, он окинул ее взглядом.

– Лидия Макгрегор, я больше всего люблю в тебе… – Он сделал паузу, чтобы поцеловать ее.

– Что, Брюс? – прошептала Лидия, затаив дыхание, когда он заглянул ей в глаза.

– Твою удивительную способность любить. Я понял это только сегодня.

– Но… – Лидия пришла в замешательство. – Я думала, мы говорим о том, что нам нравится больше всего из частей тела.

– Ох, Лидия! – простонал он. – Я люблю тебя, черт возьми! И хотя ослеплен твоей красотой, твоя душа сияет еще ярче.

Тронутая его страстным признанием, Лидия едва сдержала слезы.

– Брюс, я тоже тебя люблю. Больше жизни. Даже больше, чем твои коленки.

Рассмеявшись, они прильнули друг к другу в стремлении слиться воедино. Обуреваемый желанием и немного опьяненный вином и ее хмельными поцелуями, Брюс, не желая торопить события, сказал:

– Мне хочется сейчас шоколадного тортика!

Лидия села, убрав с лица волосы. В какой-то миг ей показалось, что он сошел с ума. Но, вспомнив, какой бой ему пришлось выдержать из-за нее на пристани, она подумала, что им обоим не помешает подкрепиться.

– Знаешь, ты прав. – Приподнявшись на локте, Лидия сунула палец в шоколадную глазурь и лукаво улыбнулась: – Только представь себе, Брюс, я забыла принести нож.

– Воспользуйся вилкой.

Она прыснула:

– Я и вилки не принесла.

Он вздохнул и бросил вожделенный взгляд на шоколадный торт.

– Вот что я получил, женившись на такой умной жене.

– Но разве подобная мелочь способна тебя остановить, мой милый?

Не долго думая, Лидия отделила рукой кусок и протянула ему.

– Ладно, – Брюс улыбнулся, – в таком случае я тоже буду кормить тебя.

– Наслаждайся, Брюс, – промурлыкала Лидия, глядя, как он ест с ее руки.

Съев все до последней крошки, Брюс принялся азартно облизывать пальцы Лидии.

– Восхитительно! – улыбнулся он.

Тогда она свободной рукой отломила второй кусок и предложила мужу:

– Вот еще.

– Нет, теперь мой черед кормить тебя, – возразил он и протянул жене щедрую порцию.

– Хорошо, если ты больше не голоден. – Лидия вытерла руки о грудь и живот, густо намазав помадкой соски и пупок, и озорно улыбнулась.

Брюс отшвырнул простыни в изножье кровати.

– Ты нечестно играешь, Лидия. Ты обещала, что позволишь мне покормить тебя.

– Ну и?.. – Она кокетливо рассмеялась, глядя на его вздувшийся член.

– Не искушай меня. Все может закончиться очень печально.

Она надула губы:

– Ну хоть капельку!

– Посмотрим, – пообещал Брюс. – А теперь открой ротик, как хорошая девочка, и съешь свой кусочек.

Лидия закрыла глаза и доверчиво открыла рот. Брюс положил кусочек ей в рот и сам же перехватил его, припав к ее губам в поцелуе.

– Ах, наполеончики, – бормотал он, облизываясь и громко чмокая.

– Нечестно, Брюс. Мне хватило только на зубок.

Пока Брюс кормил ее, она лежала, вытянувшись на кровати, и со стоном изгибала тело.

– Боже, ну и аппетит у тебя! – посетовал Брюс. Наконец весь торт был съеден. Брюс облизал блюдо и пощекотал языком пупок Лидии, вызвав у нее приступ смеха.

Тогда он взял небольшое количество глазури, чтобы разместить его со стратегическим умыслом.

– Ну вот, моя дорогая, – объявил он, – твое угощение – на кончике моей ложечки.

Лидия открыла глаза.

– Угощайся, дорогая.

Упрашивать ее не пришлось.

– Давно пора! – воскликнула Лидия.

– Спокойнее, любимая, – рассмеялся Брюс, когда она завалила его на спину. – У меня для него есть еще и другие планы.

– У меня тоже, – ответила Лидия, беря лакомство в рот. – Не пробовала ничего вкуснее с тех пор, как матушка давала мне облизать миску, – сообщила она с радостью.

– Мне нравится твоя стряпня!

Брюс лежал, постанывая и корчась от наслаждения.

– Секретный рецепт, – пробормотала Лидия, работая языком и губами.

Последовала длинная пауза, пока Лидия слизывала последние капли деликатеса. Затем подняла голову, и ее вымазанные шоколадом губы расплылись в проказливой улыбке.

Подогреваемая любовной игрой, Лидия выпустила свой трофей и рухнула в объятия мужа, осыпая его жаркими поцелуями.

– Я умираю с голоду каждый раз, когда смотрю на тебя. Накорми меня из фонтана твоей безбрежной любви.

Ощутив, как он набух и запульсировал в ней, Лидия уселась на него верхом и сложила на груди руки, подражая знакомой выправке своего морского капитана, гордясь и радуясь возможности удовлетворить этого шотландца-великана.

– Ну-с, дорогой, что нужно, чтобы поднять тебя и снова привести в действие? – проворчала она тихо.

– Попробуй дать мне грудь! – удивил он ее своим заявлением, привлекая к себе.

Затем подул на шею и пощекотал.

– Хочешь, чтобы тебя немножко взъерошили?

Она придвинула грудь к его лицу и энергично задвигала бедрами.

– Полегче, крошка! – запротестовал он, замедляя ее ритм и в то же время позволяя делать то, что ей нравится. – Давай, любимая, пользуйся своим преимуществом. Задай мне взбучку.

– Взбучку! – Лидия рассмеялась.

Постель в скором времени заходила ходуном и комната закачалась. Крепкие ножки заскрипели, и кровать стала перемещаться вместе с влюбленными. Лидия сомневалась, что этот предмет интерьера выдержит их ураган страсти. Но тотчас забыла о своих сомнениях, когда ее тело запело в предвкушении экстаза. Если кровать сломается, Брюс купит новую. Или ковер из медвежьей шкуры.

Но без риска истории не сделать! Пыхтя и качаясь, она крепко вцепилась в столбик кровати, позволяя мужчине выполнять свою часть работы. Они слились воедино! Ее тело горело огнем! Она не могла насытиться Брюсом вдоволь и, приближаясь к апогею, думала лишь о том, чтобы доставить ему удовольствие. Ей было отрадно сознавать, что она доставляет ему наслаждение.

Когда все кончилось, Брюс насмешливо поднял вверх руки, показывая, что сдается.

– Спасибо, леди, – пропел он. – Я умер! – И положил ее рядом с собой. Оба тяжело дышали. – Дай мне перевести дух, – взмолился он, когда она начала ласкать его бедро. – За тобой не угонишься.

– Это ты ненасытный, – промурлыкала Лидия.

– Не стану спорить, – согласился он, удивляясь, что она имеет над ним такую власть, и усмехнулся, заметив в ее сине-фиалковых глазах искру нового интереса. – Неисправимая девчонка!

– О, Брюс! – вздохнула она, щекоча носом его ухо. – Как мне нравится этот момент, когда ты кончаешь, и…

– Да, мы с тобой переживаем настоящее чудо, любимая, – пробормотал он, чувствуя, как его плоть снова наливается силой желания.

– Мне кажется, я вот-вот взорвусь, – прошептала Лидия, подогревая его либидо.

Снова оказавшись во власти ее чар, Брюс приник к губам жены.

– Скажи, чего ты хочешь, Лидия. Тебе так нравится?

– Я хочу продолжения.

– Как сильно ты этого хочешь? – Его твердая плоть ласкала ее гладкий теплый живот, а язык – полость рта. – Медленно и жарко! Долго и жестко! – прошептал он ей в ухо.

– Да!

Она изогнулась, чтобы ускорить процесс проникновения, но Брюс не позволил, желая помучить ее подольше, пока у самого будут силы терпеть. Он хотел, чтобы эта ночь запомнилась им обоим надолго. Хотел вычеркнуть из ее памяти злоключения на пристани, хотел навеки запечатлеть ее в своей душе и сердце.

– Попроси меня, Лидия. – Он начал дразнить ее ласками, не давая в то же время желаемого. – Скажи, как сильно хочешь ты получить это.

С нетерпеливыми стонами Лидия покрывала его лицо страстными поцелуями.

– Пожалуйста, Брюс! – взмолилась она. – Возьми меня! Люби меня! Я хочу… тебя!

От ее горячего прикосновения Брюс не устоял перед силой своего инстинкта… и отдался тому, что больше всего любил в ней. Он медленно вошел в нее, наслаждаясь ее жаром, и прильнул к ее груди.

– Я чувствую, как ты меня в глубине целуешь! – выдохнул Брюс. – А ты это чувствуешь? Мы сейчас оба взлетим на вершину блаженства. Держись, Лидия. Я чувствую, как ты дрожишь.

И он излил в нее свое семя. Забывшись в экстазе, он сжимал ее в объятиях, ощущая ее трепет, когда она вслед за ним вознеслась к вершине блаженства. Соединившись в поцелуе, они отпраздновали восторг единства и потом уснули младенческим сном.

Когда на рассвете он проснулся, Лидия стояла над ним подбоченившись, со склоненной набок головой и раздвинутыми ногами. Брюс раскинулся на кровати, перебравшейся почти на середину комнаты во время их дикой скачки.

– Бран изодрал мою ночную сорочку в клочья и разбросал по всей лужайке, – сообщила она. – Что подумают соседи?

Брюс взглянул на жену, лениво водя рукой по ее бедру.

– Что прекрасная лесная нимфа очаровала бедного американского моряка, когда он вернулся ночью домой.

– Какая у вас необузданная фантазия, сэр! – Лидия покачала головой, глядя на него с любовью. – Ты не знаешь, как нам привести эту комнату в порядок? Здесь настоящий погром!

Брюс притянул ее к себе, убрав с лица золотистый завиток.

– Что за ночь была у нас, милая!

Глава 31

Помещенное на третьей странице нью-лондонской «Газетт» короткое сообщение гласило:

«Капитан Макгрегор и его первый помощник Зех Томсон отбыли в Нью-Йорк почтовой каретой 5 ноября, чтобы служить под командованием коммодора Стивена Декейтера на борту военного судна "Президент"».

Неужели война никогда не кончится? Сходя с ума от волнения, Лидия отложила в сторону выпуск «Газетт» от 31 января, чтобы заняться делами.

– Открой ротик, Иззи, дорогая, – взмолилась она, держа ложку с овсянкой.

Изабелла оторвала кулачок от миски, где мяла серую массу, пропуская сквозь пальцы, и, оттолкнув ложку, запустила сгусток каши в воздух.

Он попал в щеку Лидии.

Лидия стерла кашу полотенцем и, отшвырнув его в сторону, метнулась прочь от стола.

– Прости, Пейшенс, не займешь мое место?

Подобрав с пола ложку и бросив ее в раковину, Лидия, пошатываясь, подошла к кухонному окну и уставилась на холодные голые деревья и свинцовое небо.

Нервно оглянувшись на Лидию, Пейшенс повернулась к Изабелле:

– Давай, сладкая лапушка, скушаем кашки, чтобы порадовать мамочку.

«Ничто теперь не заставит меня радоваться. Неужели никто этого не понимает», – думала Лидия, прижав лоб к холодному стеклу.

Ничто не могло ее утешить, с тех пор как военный корабль «Президент» был взят в плен у берегов Лонг-Айленда. О Боже! Мысль о Брюсе, застрявшем на захваченном корабле, была невыносима, особенно в такую погоду. Что, если он подхватит воспаление легких? Что, если не вернется домой?

Проклятие! Лидия слегка боднула головой раму. Ее нынешнее положение ничуть не отличалось от прошлогоднего. Только теперь ее руки были связаны. Никакой героизм, никакие планы на этот раз не вернут Брюса домой.

Оставалось только ждать.

Дрожа, она повернулась к Пейшенс.

– Мы покушали, миссис Макгрегор, – сообщила Пейшенс с триумфальной улыбкой. – Что-нибудь еще?

– Да, искупай Иззи, а я сделаю замес для помадки. На обед.

– Замес для помадки? – Пейшенс как-то странно на нее посмотрела.

Лидия слабо улыбнулась:

– Может, теперь я и не смогу вернуть Брюса домой, но не позволю этой войне добить меня окончательно. Мы устроим праздник!

Поскольку озадаченное выражение лица Пейшенс не изменилось, Лидия издала подобие смешка.

– В конце концов, ты сумела накормить Иззи кашей.

Глава 32

21 февраля 1815 года

С наступлением рассвета британские и американские корабли обменялись оружейными салютами в честь подписания мирного договора, состоявшегося в Генте в канун Рождества. Военное противостояние закончилось.

Поздним утром адмирал Хотем, сменивший адмирала Харди на посту командира эскадры, блокирующей выход в открытое море, вошел в Темзу на борту «Великолепного» с капитаном Гарландом у штурвала. Хотем, Гарланд, офицеры и матросы появились на сияющей палубе при всех военных регалиях и под музыку сошли на берег. Оркестр Нью-Лондона заиграл британский гимн.

Весь город – от мала до велика – явился на праздник, включая миссис Мерибелл Уэзерспун, девяносто одного года, и Дэниела Оркина, двух дней от роду, благополучно проспавшего церемонию встречи на руках у матери.

После пространного приветствия мэра Джеремаи Дж. Брейнерда несколько сердечных слов добавили полковник Ратбан и генерал Джедидая Хантингтон. Адмирал Хотем, не помня зла, ответил на радушный прием горожан благодарственной речью.

Тем временем в порт Темзы прибыло еще пять британских кораблей. Под аналогичные фанфары на берег сошли капитаны Эйлмер с «Пактола», Джейн с «Араба», Гордон с «Нарцисса» и командиры бригов «Тенедос» и «Грозный». Вместе с ними прибыли и американские герои, хорошо известные добрым гражданам Нью-Лондона, взятые в плен в заливе Лонг-Айленда, – коммодор Стивен Декейтер и лейтенант Шоу.

Мэр Брейнерд приветствовал всех и каждого и, прервавшись из-за плохой погоды, предложил продолжить торжества в здании органов местного управления, где городские власти устроили бал. Сотни горожан наводнили улицы города, громко выражая радость, в то время как объединенные музыкальные таланты оркестров Нью-Лондона и Гротон-Хейтс исполняли воодушевляющее попурри из патриотических американских мелодий.

Когда толпа горожан начала беспорядочный исход в ратушу, на аппарели «Нарцисса» появились десять выходцев из Коннектикута, служивших на «Президенте» во время последнего сражения коммодора Декейтера.

Роберт Харрис с женой и одиннадцатью детьми одним из первых заметил высокого моряка, покидающего британское судно.

– Папа, смотри, дядя Брюс! – воскликнула Мэри Харрис и запрыгала на одной ножке.

– Да, это наш Брюс.

Внезапный туман застлал глаза Харриса, вынудив заморгать, чтобы семья не приняла соринку в его глазу за проявление сентиментальности. Он повел свой клан вперед.

Брюс широко улыбнулся и обнял каждого из них.

– Как здорово видеть всю семью в полном составе!

Он радостно расцеловал миссис Харрис в обе щеки. Добрая женщина покраснела и бросила на мужа обеспокоенный взгляд – не всколыхнула ли его ревнивую натуру?

– Веди себя прилично, Брюс. – Она ласково погладила его по руке. – Прибереги свой пыл для жены.

– Его у меня на всех хватит, – рассмеялся Брюс, заключив Роберта Харриса в свои медвежьи объятия и целуя. Гримаса старого ворчуна насмешила его. – Как здорово снова быть дома!

– Идем, дружище, – позвал Робби. – Не стоит опаздывать на торжество.

Брюс шея в окружении плотного кольца восхищенных детишек Харриса, забросавших его вопросами о морских подвигах.

– Ты много кораблей потопил? – интересовался Кристофер.

Брюс рассмеялся:

– Чаще я сам старался не утонуть.

Как только они вошли в ратушу, Брюс обвел глазами зал в поисках небезызвестной красавицы блондинки. Увы, все женщины были в шляпках, украшенных цветами, перьями и нарядными лентами. Вскоре Брюс понял, что легче найти пеликана в стае чаек, чем отыскать жену.

Оркестр заиграл, и тотчас появились танцующие пары. Брюс и Харрис стояли в толпе.

– Робби, ты не видишь мою жену? – взволнованно спросил Брюс.

– Вон она! – сказала маленькая Сьюзен. – В углу с миссис Троубридж, – показала девочка. – И Иззи с ней.

Брюс заметил миссис Рафферти у стола с закусками. Она разливала пунш.

– Лидия!

Устремившись через зал, Брюс в одно мгновение сгреб жену и дочь в охапку. Наспех поздоровавшись с бывшей квартирной хозяйкой, он страстно поцеловал Лидию.

Никогда еще Лидия не была так счастлива.

– Брюс, держи себя в руках, – пискнула она, хватая ртом воздух, и передала Иззи женщине, помогавшей ей и в счастье, и в горе. – Миссис Троубридж, вы не присмотрите за Изабеллой?

На лице Брюса отразились одновременно удивление и радость.

– Троубридж? То есть…

– Да, милый! Она и доктор Троубридж поженились в канун Рождества.

У Беа Троубридж заблестели глаза.

– Мы совершили побег.

– Поздравляю! – Брюс просиял. Он не сводил глаз с прелестного лица жены. – Ах, Лидия, как же я скучал по тебе!

– Я тоже по тебе скучала.

Беа, как могла, прикрывала своих друзей от любопытных взоров.

– Брюс, поостерегись, – предупредила она и, прижав Изабеллу к своей полной груди, принялась ее смешить, пока черные кудряшки девочки не затряслись от смеха. Потом, оглянувшись, обнаружила, что родители Изабеллы их бросили. – Похоже, что я на время стала твоей почетной бабушкой, – сообщила она улыбающемуся херувимчику. Она все еще сидела в углу, развлекая малышку, когда к ней присоединился доктор Генри Троубридж.

Подняв на мужа глаза, Беа встретилась с его хитрым взглядом.

– Ты, случайно, не видел Макгрегоров, милый?

Старый доктор подмигнул жене.

– А как же, видел! За ратушей. Я дал им ключи от нашего дома и сказал, что их встреча будет более спокойной в нашей гостиной.

Беатрис потупилась и густо покраснела, как скромная новобрачная. Они прекрасно ладили с Генри, и он всегда давал правильные рекомендации как молодым, так и старым.

– Я люблю тебя, старина, – прошептала она радостно. Генри нежно сжал пухлую ладонь Беа.

Изабелла подняла любопытный взгляд на две соединившиеся над ней седые головы. Как практичный ребенок, она жила, движимая инстинктами и собственными желаниями. Сытая и всем довольная, она решила, что мир – не столь уж плохое место для пребывания, и, издав удовлетворенный вздох, закрыла глазки и тотчас уснула.


Лидия на цыпочках прошла в переднюю гостиную дома Троубриджей. Муж проследовал за ней. Сняв шляпку, она бегло оглядела уютную комнату.

– Ты уверен?

Насвистывая шотландскую мелодию, Брюс закрыл двери гостиной и, направившись к окну фасада, задернул занавески в розах. Продолжая насвистывать, он положил на решетку камина два полена и развел огонь.

– Здесь холодно. – Брюс потер ладони, чтобы согрелись. – Ага! – воскликнул он, заметив на круглом столике в центре комнаты хрустальный графин и бокалы. Он пересек комнату, чтобы плеснуть себе и Лидии по глоточку. – То, что доктор прописал.

Приняв из его рук бренди, Лидия отпила немного.

– Я чувствую себя здесь не в своей тарелке, – обронила она нерешительно, хотя была очень рада снова видеть мужа. – Я не так представляла себе твое возвращение домой.

– Сейчас только половина второго дня, Лидия. Мы можем отметить мое возвращение еще и вечером, – предложил он, снимая с нее пелерину.

Затем его пальцы, слегка утратившие сноровку, начали расстегивать пуговички платья на ее спине.

Лидия с нетерпением приступила к поиску его застежек. Их первоначальная неторопливость вскоре переросла в лихорадку. К тому времени, когда Брюс достиг двадцать второй пуговки, он понял, что сыт по горло женской модой! И был готов вышвырнуть всю одежду в окно, включая пару кружевных панталон и шелковую сорочку. Но из уважения к любимой не сделал этого.

– О, Лидия! – Он опустился перед ней на колено, когда, тяжело дыша, она откинулась на кушетке. Его теплые руки заскользили по стройным икрам под шуршащей тканью. – Черт возьми, жена, где ты?

Лидия рассмеялась и сбросила нижнюю юбку, показав ему обольстительные бедра и круглые ягодицы.

– Раздень меня, Брюс, – прошептала она, чувствуя себя в чужом доме совершенной распутницей. – Только будь аккуратен! Помни, мне в этом же возвращаться.

В рекордное время Брюс освоил искусство раздевания женщины, чья страсть разгоралась до такой степени, что обжигала ему руки. В последнюю очередь он стащил с нее сорочку и запустил в дальний угол комнаты панталоны, лишь чудом не угодившие в чучело совы на книжном шкафу.

Снедаемая нетерпением оказать ему радушный прием, Лидия бросилась в его объятия.

Брюс принялся ласкать ее полные груди.

– Не спеши, Лидия, мы только пришли сюда, – рассмеялся он.

– Это ты только что пришел, Брюс, а я ждала тебя все это время. – Прижавшись к его груди, она принялась покрывать его лицо и шею страстными поцелуями. – Три долгих месяца, – добавила она задыхаясь.

Брюс уже видел этот ее взгляд. И бисеринки пота над ее пухлой верхней губой. Те крохи самообладания, которые он еще сохранял, покинули его. Встретившись губами в ненасытном поцелуе, они утонули в тумане гипнотических чар любви. Слившись в жарких объятиях, они знали, что обречены провести жизнь вместе, занимаясь любовью. Горячие нетерпеливые руки играли с ее кудрями. Лидия обольстительно прижималась к Брюсу, и оба сходили с ума от ожидания.

– Если ты сейчас же что-то не сделаешь, я закричу, – предупредила она и опрокинула его на спину.

Кушетка под тяжестью их тел жалобно скрипнула.

– Возьми меня немедленно, Брюс! – взмолилась Лидия.

– Милая, дай мне хотя бы раздеться, – воззвал он к ее здравомыслию.

Брюс встал, снимая с себя штаны, и, опустившись на кушетку, осторожно подмял под себя жену. Изогнувшись в поисках рая, Лидия тут же его обрела. Комната закружилась. Увлеченные вихрем неукротимой страсти, Лидия и Брюс двигались в одном ритме. Подхваченные могучей волной, они поднялись из морских глубин к заоблачным высям. Это было восхитительно, потрясающе, неповторимо.

Придя к финишу, Брюс издал крик.

Волны экстаза унесли Лидию далеко в море, а затем вернули на берег на белом гребне пены.

Никогда еще Лидия не была так счастлива.

– Добро пожаловать домой, любимый! – Она вытерла пот с его лба.

– Да, жена, – отозвался он с улыбкой. – Война, которой, казалось, не будет конца, завершилась.

Пока остальные жители Нью-Лондона палили из пушек, танцевали на улицах и пили эль, Лидия и Брюс по-своему отмечали великий праздник.

Брюс вывесил белый флаг. Он оказался неспособным ко второму раунду, хотя жена и расхваливала его сексуальные способности. Он обнял Лидию и, как гигантский хищник, потащил к камину, перед которым завалился на толстый шерстяной ковер. Урча как котенок, Лидия положила голову ему на плечо.

Вдруг часы Троубриджей пробили четыре, вернув обоих к реальности.

Лидия подняла голову:

– Куда утекло время?

Она зевнула, слушая стук сердца мужа и тихое тиканье каминных часов. Налетев, словно шторм, ее подхватила и унесла с собой маленькая домашняя революция.

Брюс улыбнулся при виде того, во что они превратили когда-то опрятную гостиную. Одежда Лидии была разбросана повсюду, в то время как его собственная лежала в относительном порядке. Встав, он начал собирать ее вещи. Чулок – на люстре? Брюс посмотрел на жену.

– Так-так. Что за неряха! – подразнил он ее, снимая подвязки с фарфоровой куклы на горке с безделушками.

Лидия тоже поднялась. В янтарном свете огня ее кожа сияла в обрамлении бледного золота волос. Эту картину Брюс навеки сохранит в своем сердце.

– Лидия, Лидия, как же я люблю тебя!

С охапкой шелка и кружев в руках он опустился на колени у ее ног.

Лидия улыбнулась своему герою, вернувшему одежду, которую он срывал с нее в приливе страсти. «Ни один поэт, – думала она, – не смог бы описать те чувства, которые вызывает у меня этот мужчина».

Она погладила его по плечу. И когда Брюс, приподняв ее ножку, принялся натягивать чулок на стройную голень, у нее затуманился взор. Лидия запрокинула голову и приоткрыла губы.

Брюс без труда узнал красноречивые симптомы женщины, чей ненасытный аппетит вызывал у него восхищение.

– Ну-ну, Лидия, – простонал он. – Мы должны поторопиться, пока добрый доктор не пришел искать нас.

Лидия разочарованно надула губы и протянула к нему руки. Брюс поднялся, убежденный, что «нет» ее не устроит, и наклонился, чтобы поцеловать ее.

Она вдруг рассмеялась глубоким грудным смехом, заливаясь, как школьница, захмелевшая от излишне выпитого вина из одуванчиков.

– Подай мне одежду, Брюс, я должна одеться.

К пяти часам Макгрегоры вернулись в ратушу, чтобы забрать своего беспокойного ребенка. Присоединившись к Харрисам за ужином, они покормили Изабеллу, а затем приняли участие в вечернем празднике.

Повсюду велись оживленные разговоры, подогреваемые выстрелами пробок шампанского и многочисленными тостами, произносимыми коммодором Декейтером и прочими знаменитостями Нью-Лондона. Лейтенант Шоу и другие вернувшиеся с войны герои флота галантно танцевали со всеми дамами, разделяя честь с присутствующими британскими офицерами. Лидия и Брюс тоже станцевали несколько танцев, пока Беа Троубридж развлекала Изабеллу.

Наконец оркестр объявил перерыв.

Когда Брюс провожал Лидию из зала, его заметил один из музыкантов.

– Брюс Макгрегор! – зычным голосом окликнул его трубач. Брюс обернулся и расплылся в улыбке:

– Роджер Брюстер, как поживешь? Как жена и детишки?

Они обменялись рукопожатиями. Брюс представил ему Лидию, после чего Брюстер познакомил их с другими музыкантами.

– Брюс, мы столько часов играли, что у нас отваливаются руки. Не согласишься ли ты сыграть для нас на волынке?

Весело рассмеявшись, Брюс покачал головой.

– Прошу почтения, парни. Моя волынка – дома, – сказал он и добавил: – И что такое волынка без килта?

Лидия прижалась к его руке и, привстав на цыпочки, доверительно шепнула:

– Твоя волынка и килт – у Харрисов, Брюс.

Брюс удивленно повел бровями.

– Ты отдала мою волынку? – спросил он, едва сдерживая гнев.

– Нет, милый! Я одолжила ее Кристоферу, потому что он выразил желание ее освоить. А твой килт у миссис Харрис, потому что я хотела заказать еще один из твоей родовой шотландки для наших детей.

Музыканты повторили свою просьбу, и Брюс сдался:

– Ладно, парни, сейчас я вас околдую. Дайте нам только несколько минут.

Вскоре Кристофер Харрис, запыхавшись, вернулся в здание ратуши и принес с собой волынку и килт. Одевшись подобающим образом, Брюс взял в руки инструмент и проверил старые трубки. Сделав несколько пробных переборов, он принялся очаровывать горожан звуками старой волынки.

Пригласив на танцевальную площадку молодых людей, Брюс сыграл шотландскую польку. Заразившись весельем народного хоровода, сыграл рил, а потом, чтобы продемонстрировать возможности инструмента, переключился на балладу, сентиментальные звуки которой могли разбить сердце девушки.

Следующим номером он исполнил любимую португальскую балладу своей матери.

– В честь маленькой Изабеллы, – провозгласил он и поклонился жене и ребенку.

Он спел балладу на португальском языке, и у Лидии по коже побежали мурашки при воспоминании о том времени, когда она впервые услышала эту любовную песню в его исполнении.

Воодушевленный теплым приемом, Брюс играл то песни, то танцы, стараясь угодить старикам и молодежи. И все же она бы предпочла, чтобы Брюс играл немного тише. Когда, кружась и пританцовывая, Брюс проходил мимо, извлекая из трубок ирландскую джигу, звучавшую так, словно чья-то несчастная душа корчилась в агонии, Лидия улыбнулась ему. Как мог Брюс сотворить такое со столь прекрасной музыкой Изумрудного острова?

Брюс прошелся мимо в своем килте, сверкая коленками. От удовольствия ее сердце встрепенулось, и Лидия ответила на его озорной кивок ослепительной, многообещающей улыбкой.

Ей больше не пережить разлуки с Брюсом даже на день. Она уже решила, что следующим летом всей семьей отправится с ним в море.

Но зачем ждать?

Она взглянула на их маленькую дочку, уснувшую на ее груди. Розовый бутон губок Изабеллы дрогнул в тайной улыбке. Она мирно спала и не слышала завываний древнего инструмента.

Лидия подняла глаза и встретилась с пылким взглядом красавца мужчины, певшего ей серенаду перед толпой друзей и соседей. Улыбка Лидии говорила о ее вечной любви и преданности. «Придется настоять, чтобы Брюс дал нашим детям достойное музыкальное образование», – твердо решила Лидия.

После чего незаметно прикрыла уши лентами шляпки. Ничего не случится, если она слегка приглушит резкие звуки своего любимого музыкального инструмента.

Примечания

1

Персонаж пьесы Шекспира «Венецианский купец», имя которого стало синонимом слова «скряга».

2

В одном фунте 453,59 г.

3

В одном футе около 30,48 см.

4

Организация линчевателей.

5

…такая красивая, красивая, красивая, посеребренная, и стыдливая, в стихах морем воспетая… (португ.)

6

прекрасная, прекрасная возлюбленная (португ.).


home | my bookshelf | | Серенада любви |     цвет текста